Сара Крейвен

Роковое свидание

The Innocent’s Shameful Secret

© 2017 by Sara Craven

«Роковое свидание»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Глава 1

Селена увидела его сразу, как только открыла дверь: синий почтовый конверт ярко выделялся на фоне паркета.

Марка Греции сразу бросилась ей в глаза. Селена остановилась как вкопанная, сердце сжалось от тоски, когда она вспомнила высокие мраморные колонны, устремленные в лазурное небо, мягкую траву у белых плит древнего храма. Тихие слова, звучащие в предзакатной тишине, прикосновения рук, губ, тепло мужского тела.

Девушка вздрогнула. Пластиковый продуктовый пакет выпал из ослабевших рук, лимоны рассыпались по всему полу, самые шустрые закатились в щели у подножия лестницы.

Еще до того, как произошел весь этот беспорядок, Селена узнала неразборчивый почерк. Милли. Кто же еще. Страх сменился гневом.

Почти год она молчала. И теперь? Еще один раунд неоправданных обвинений. Гневная, обличительная речь сестры, увековеченная на бумаге ее неровным, неразборчивым почерком?

– Ты во всем виновата! – кричала Милли. – Ты должна была помочь, сделать все правильно. Вместо этого ты вела себя как идиотка и все испортила. Ни за что тебя не прощу! Не хочу ни видеть, ни слышать тебя!

На этом разговор оборвался. Даже если бы она захотела, Селена не смогла бы вставить слово в свою защиту. У Селены до сих пор было чувство, что ее сестра находилась в соседней комнате во время разговора, а не за тысячу километров, на одном из греческих островов. Она действительно вела себя как идиотка.

Но за то, что она сделала, Селена страдала так, что и представить страшно. Впрочем, на это Милли тоже не обращала внимания. Потому что с того памятного звонка от нее не было ни слуху ни духу. До сих пор…

Девушка почти поддалась манящему желанию оставить конверт лежать там, где она его нашла. Переступить через него, пройти в гостиную и начать новую жизнь, которую она себе представляла, пока ехала домой на автобусе.

Но конечно же она так не поступит. Письмо не исчезнет просто потому, что она так захотела. Да и любопытство съест ее заживо, если она не откроет этот чертов конверт.

Девушка неохотно наклонилась и подняла конверт, прошла в кухню, бросила его на кухонный стол, наполнила чайник водой и поставила кипятиться.

Вообще-то Селена хотела приготовить свежий лимонад и насладиться им в маленьком уютном дворике. Отметить начало новой жизни.

«Вместо лимонада теперь нужен крепкий кофе», – подумала она и вынула из шкафчика банку кофе и турку.

Пока вода в чайнике закипала, Селена вернулась в коридор, собрала лимоны и сложила их в корзину.

«Как глупо. Вот так поддаться панике, – мысленно отчитывала она себя. – Неужели я действительно подумала, что письмо от него?.. Нет! Даже не смей думать об этом!» – приказала себе Селена.

Она сварила крепкий кофе, вышла во двор и присела на старую деревянную скамейку, скрытую в тени. Она попыталась вспомнить все, что произошло с ней в течение дня, и вернуть позитивный настрой.

Селена была одна в классной комнате, разбирала проектор по просьбе миссис Форбс и обдумывала, чем ей занять шесть недель летних каникул, когда в класс вошла миссис Смитсон.

– Лена, на прошлой неделе мы узнали, что Меган Грейг не собирается возвращаться на работу из декрета. Совет попечителей и я единогласно решили, что ее должность, ассистента учителя, займешь ты, – с улыбкой сообщила она. – Ты упорно работала и стала настоящим членом нашей команды здесь, в Барсток-Гранж. Мы все хотим, чтобы ты осталась, особенно миссис Форбс. Надеюсь, и ты хочешь того же.

– Ах да, – растерянно произнесла девушка, ожидавшая, что к Рождеству она останется не только без работы, но и без дома. – Это замечательно.

– Я очень рада. Тебе пришлют официальное уведомление на следующей неделе, – заразительно улыбнулась миссис Смитсон, – увидимся в следующем семестре.

Селена была в приподнятом настроении всю дорогу домой. И вот тебе на…

Ей совсем не хотелось снова выслушивать очередную отповедь или, еще хуже, одалживать кому-то деньги. Ее финансы, как говорится, пели романсы.

К тому же, ей нужно было решить одну из самых важных проблем: найти новое жилье, чтобы можно было привезти ребенка и животных.

Они с Милли всегда хотели завести домашнее животное. Но тетя Нора была против. Видимо, считала, что двух удочеренных племянниц достаточно, чтобы исполнить свой христианский долг.

Хотя, учитывая обстоятельства, она, наверное, был права.

Годы спустя Селена пришла к выводу, что мисс Конвэй приютила дочерей своей умершей сестры скорее из чувства долга, а не из-за каких бы то ни было теплых чувств к девочкам. Так же Селена поняла, что тетя преследовала свои корыстные мотивы. Ее значимый статус в обществе и непререкаемый авторитет были бы подорваны, если бы распространился слух, что она отдала своих родных племянниц в приют. «Милосердие должно идти из дома» – так говорят христиане.

Прожив несколько лет в доме «истинной христианки», Селена так не считала. В одиннадцать лет они с сестрой потеряли обоих родителей в автомобильной катастрофе. Больше всего сестры тогда боялись, что их разлучат, передадут на воспитание в разные семьи. Все остальное в тот момент не имело значения, главное, чтобы они были вместе.

Хотя и по характеру, и внешне они были разные, как день и ночь.

Милли была младше на два года. Миниатюрная, пухленькая, голубоглазая, с волнистыми волосами цвета спелой пшеницы – настоящий ангелочек. Селена же была высокой, худощавой, даже худой. В отличие от сестры у Селены были обычные серые глаза, да и нежным румянцем на щеках она не могла похвастаться – даже летом ее кожа оставалась бледной.

Но главным отличием были ее волосы, длинные, идеально прямые, необычного серебристого оттенка.

Цвета лунного света…

«О, нет!» – подумала она, как только мысль сформировалась у нее в голове. Не воспоминание из далекого прошлого, а удивительно живой голос настоящего.

Селена расправила плечи и так сильно сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони. Она заставила именно это предательское воспоминание вернуться обратно в забвение, где ему самое место.

Больше никто не скажет ей такого. Она позаботилась об этом давным-давно, оставив длинные пряди на полу парикмахерской в Эйлсфорде, небольшом городке в Великобритании. Сейчас у нее была стрижка под мальчика, легкие пряди обрамляли лицо, выгодно подчеркивая высокие скулы.

«Еще одно различие между нами, – подумала Селена, вновь заставив себя думать о Милли. – Она похожа на маму, а я больше на отца. Он всегда хвастался, что в его роду были викинги, – подумала Селена, проглотив комок в горле. – С другой стороны, он, как и Милли, жил одним днем и брал от жизни все, в то время как мама была рассудительной и здравомыслящей. Как и я, до поры, до времени…»

В любом случае, какова бы ни была причина, тетя Нора отталкивала племянниц. Точно не потому, что она не любила детей. Она руководила частной школой для девочек и весьма успешно подготавливала воспитанниц к вступительным экзаменам в элитные школы. Проще говоря, занималась репетиторством. Тем не менее они с Милли не были зачислены в Мид-Хаус-скул. Вместо этого они пошли в обычную общеобразовательную школу. Каковы же были долгосрочные планы тети Норы в отношении племянниц, для нее было загадкой.

Селена сделал еще глоток кофе, задумалась: зачем она вспоминает все это? В особенности, когда она сама же говорила себе, что лучший способ забыть прошлое – просто забыть его и думать о будущем.

Или, может, она делает все это намеренно, в тщетной попытке оттянуть неминуемый эпистолярный монолог сестры?

«Пора покончить со всем этим», – мысленно проговорила девушка, допила кофе и вошла в кухню.

В конверте обнаружился лишь один, вырванный из блокнота, лист.

«Лена, – писала Милли, – нам надо поговорить. Это важно. Позвони мне. Пожалуйста! М.»

Ниже следовал номер телефона с кодом города. Коротко и по существу. Конечно же ей нужны деньги, потому что экономический кризис не обошел стороной и Римнос. Или, может, ей уже наскучила жизнь на маленьком греческом острове, и это письмо – своего рода просьба помочь ей вернуться домой, в Англию?

Но что она будет делать здесь? И где будет жить? Конечно, не в ее квартире. Делить спальню, в которой с трудом помещается одноместная кровать, и ванную, больше похожую на чулан? Ни за что! Кем она будет работать? Ее возьмут разве что официанткой или барменом. Или, может, она полагает, что тетя Нора все забыла и простила? Так на это и надеяться не стоит… И, если все настолько серьезно, почему она не позвонила сама? Номер телефона у нее есть, так же как и адрес.

Номер телефона, который указала Милли, свидетельствовал о том, что она до сих пор жила с Костасом в его таверне «Амелия», которую он назвал в ее честь. Надолго ли?

Селена очень хотела поддаться трусливой идее и притвориться, что письма не получала. Но Милли была ее родной сестрой, и она нуждалась в помощи.

– Я не могу ее подвести, – прошептала Селена.

Успокоившись, набрала указанный в записке номер. Ответили на втором гудке. Из трубки донесся мужской голос.

– Костас? Это Селена, – произнесла она достаточно спокойно.

– А, сестра, наконец ты позвонила! – произнес Костас с явным облегчением. – Рад тебя слышать.

Я знал, что ты позвонишь. Я говорил Амелии не волноваться.

– Вам обоим пришлось нелегко, – ответила Селена.

«И это еще мягко сказано», – добавила она про себя.

– Да, да, да. Но теперь мы надеемся на лучшее.

– Конечно! Могу я поговорить с Милли?

– Не сейчас, сестра. Доктор говорит, ей надо больше отдыхать. Сейчас она спит.

– Доктор? – переспросила Селена. – Она больна? Что случилось? Что-то серьезное?

– Не знаю. Это ваши женские дела. Но она боится и ей одиноко, – ответил Костас, затем, поколебавшись, продолжил: – Моя мать здесь, но это, сама понимаешь, совсем не то.

«Могу поспорить», – подумала Селена.

Перед ее мысленным взором встали острые черты лица и тонкие губы Анны Популис в траурном платке.

– Она хочет, чтобы ты была с ней. Повторяет твое имя снова и снова. И плачет, – энергично продолжил Костас. Если бы ты смогла приехать и побыть с ней какое-то время… она бы скорее поправилась. Я приготовил для тебя комнату.

Селена не верила своим ушам.

«Неужели он думает, что я снова вернусь на Римнос? После того, что произошло? Он сошел с ума», – думала она.

– Нет, – твердо ответила Селена, – я не могу приехать, и ты это знаешь. Я нужна здесь.

– Все изменилось, – не сдавался Костас, – тебе нечего бояться. Те люди уехали, – добавил он с нажимом, – теперь все по-другому. Здесь ты будешь в безопасности. С нами.

«Раньше я верила, что нахожусь в безопасности. Верила, что опасность угрожает только Милли. В итоге она предала меня, и у меня до сих пор остались шрамы», – подумала Селена.

– Моя Амелия так сильно хочет тебя видеть, – продолжал настаивать Костас, – я не вынесу ее разочарования!

«Милли, видите ли, нельзя разочаровывать!» – с раздражением подумала Селена.

В прошлый раз с этого все и началось: две одноклассницы сестры впервые отправлялись на отдых в Грецию без родителей и предложили Милли поехать с ними. О, как же она плакала, когда тетя Нора ответила категорическим отказом!

Одних слез, конечно, было недостаточно. Подкрепление пришло в виде миссис Реймонд, матери Дейзи. Идея с каникулами принадлежала ей. Как и тетя Нора, миссис Реймонд была уважаемой женщиной в их городе.

– Я думаю, надо дать им немного независимости, – сказала она многозначительно. – Надо показать, что мы доверяем им. В конце концов, на следующий год они разъедутся по университетам. К тому же Римнос маленький и тихий остров, там нет клубов, а значит, и возможностей напроказничать у них не будет. Они будут жить в семейном отеле с хорошей репутацией. Девочки так хотят, чтобы Милли поехала с ними! Она очень расстроится, если не поедет с ними. К тому же, чем их больше, тем безопаснее.

«Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой…» – подумала тогда Селена.

Она надеялась, что тетя Нора настоит на своем. Та, хоть и неохотно, согласилась.

Селена пожала плечами и решила, что это не ее дело. Как же сильно она ошибалась… Внезапно, к ее ужасу, это стало ее делом и перевернуло всю ее жизнь с ног на голову.

– Если дело в деньгах – я оплачу перелет на Миконос и трансфер, – продолжал Костас. – Пожалуйста, приезжай! Ради Амелии. Она так хочет увидеться с тобой.

– Когда мы виделись в последний раз, она говорила обратное, – ответила Селена твердо.

– Люди часто говорят друг другу плохие вещи в порыве гнева, а потом жалеют о сказанном, – вздохнув, ответил Костас. – Она больна. Прояви хоть немного сострадания.

Селена закусила губу. В этом он был прав, и она не могла отказать. И все равно чувство тревоги не покидало ее. Хоть Костас и заверил ее, что все изменилось.

«Но я не изменилась… – подумала Селена. – И, возможно, никогда не изменюсь, если не найду в себе силы посмотреть своим страхам в лицо. Может, пришло время сделать это?»

– Хорошо, Костас, я приеду, как только смогу купить билет. Не беспокойся, деньги у меня есть. Я свяжусь с тобой.

Остаток вечера он занималась домашними делами, старательно игнорируя тихий голосок, который нашептывал ей, что она так ничему и не научилась в прошлый раз и снова вела себя как идиотка. Потому что она сильно сомневалась, что Милли поступила бы так же, если бы оказалась на ее месте. Но, по крайней мере, ее совесть будет чиста. Особенно если у Милли действительно что-то серьезное.

Но если так, о каком серьезном лечении может идти речь на таком маленьком островке? Если Милли придется поехать с ней в Англию, она справится с этим.

«Видимо, придется найти квартиру побольше», – с грустью подумала девушка.

Назавтра предстояло много дел, и Селена решила пораньше лечь спать. Переодеваясь, она размышляла, что взять в поездку, составляла список необходимых вещей. В это время года температура воздуха на Римносе поднимается до сорока градусов.

Селена достала из комода ночную рубашку и посмотрела на себя в зеркало. Она пыталась понять, как события прошлого года сказались на ее внешности. Помимо нещадно обрезанных волос она практически не изменилась. Ее грудь была высокой и упругой, талия тонкой, живот плоским, бедра округлыми.

– Я выгляжу почти как девственница, – иронично заметила она своему отражению.

И заплакала.

Всю ночь она не могла уснуть. Когда утром прозвенел будильник, у Селены было одно желание: выключить его, укрыться с головой одеялом и никуда не выходить. Но дел предстояло немало.

Первым пунктом было агентство аренды недвижимости: необходимость в новой квартире не отпала. После она зашла в магазин одежды, чтобы купить шорты и несколько футболок. Ей даже удалось приобрести подходящего размера купальник и уложиться в скудный бюджет. Осталось купить летнее платье или сарафан.

Селена купила билет в один конец и обменяла немного евро, отчетливо понимая, что ей придется экономить буквально на всем.

Когда девушка вышла на улицу, ее окликнула Джанет Форбс.

– Рада тебя видеть, – сказала она, дружелюбно улыбаясь, – я хотела позвонить тебе и немного поболтать за чашкой кофе. Ты занята?

– Вовсе нет, замечательная идея.

Они прошли в кафе неподалеку и сели за свободный столик на открытой веранде с видом на реку.

– Я только хотела сказать, как рада, что ты останешься с нами, – начала миссис Форбс, сделав глоток кофе со льдом. – Меган милая и ответственная девушка, но мне казалось, что она попросту убивает время. А ты… Ты никогда не задумывалась над тем, чтобы сдать квалификационные экзамены и стать учителем? У тебя получится, я уверена.

Селена уже хотела сказать, как рада слышать такие слова, но вместо этого произнесла сдавленным бесцветным голосом:

– Я поступила, но из-за семейных проблем бросила учебу на четвертом курсе.

– Печально, – заметила миссис Форбс, – но ты можешь в любой момент вернуться к учебе.

– Когда-нибудь. То есть я очень хочу продолжить обучение, но сейчас у меня другие приоритеты.

– Смотри не забудь об этом, – проговорила миссис Форбс, собирая свои пакеты, – когда уладишь семейные проблемы, – добавила она, похлопав ее по плечу.

«Если бы вы только знали, с чем мне приходится иметь дело… – с грустью подумала Селена. – Но я ни за что не расскажу вам, что мне пришлось пережить два года назад. И какие у этого были последствия».

Глава 2

Пора вернуться в магазин и купить платье, которое она приметила, и еще несколько мелочей в дорогу. Только самое необходимое. Селена привыкла жить по минимуму. Такая привычка пригодится ей, если ее жизнь вскоре изменится.

Не «если», поправила она себя, «когда». И опрометчиво заказала еще кофе со льдом, чтобы отпраздновать.

Как странно, подумала Селена, все это время она наблюдала за миссис Форбс, как та вела уроки, как терпеливо относилась к ученикам, с какой легкостью она удерживала их внимание на своем предмете. А оказалось, что все это время миссис Форбс наблюдала за ней и усмотрела в ней интерес к профессии учителя.

Селена вспомнила себя шестнадцатилетнюю, выпускной вечер в школе. Она так гордилась своими результатами экзаменов… На следующий день после выпускного тетя Нора огорошила ее: обучение в колледже, ее и Милли, будет оплачено при условии, что после окончания колледжа они вернутся в Мид-Хаус.

– Я оплатила долги ваших родителей, я вырастила вас, – отчеканила тетя Нора, – и надеюсь, вы с сестрой вернете долг. Не смотри на меня, как на палача. В Мид-Хаус у вас с сестрой будет работа и будущее. Могла бы и поблагодарить.

«А как я должна смотреть, – думала тогда Селена, – когда все мои мечты о том, чтобы выбраться из Эйлсфорда и начать наконец-то жить, а не существовать, рушатся на глазах?»

Ей чертовски хотелось также отчеканить «Да пошло оно все к черту!» и уехать куда подальше, но она понимала, что ее решение так или иначе повлияет на жизнь четырнадцатилетней Милли.

Хоть и неохотно, но она согласилась на предложение тети. После этого тетя Нора немного смягчилась, и это, в свою очередь, привело к тому, что каникулам в Греции был дан зеленый свет.

Успешно окончив четвертый курс, Селена на время каникул нашла работу в местном кафе. Проработала она там недолго, так как тетя Нора поскользнулась в саду и сломала ногу. В больнице ей прописали постельный режим до тех пор, пока она не научится управляться с костылями. Селена помогала. Тетя Нора гоняла ее от заката до рассвета.

Вдобавок ко всему Милли постоянно ворчала, что у нее мало времени, чтобы упаковать вещи, требовала единоличного доступа к стиральной машине и гладильной доске. Это раздражало тетю Нору еще больше.

Селена вздохнула с облегчением, когда миссис Реймонд, Дейзи и Фиона приехали за ними, чтобы отвезти девочек в аэропорт.

– Доктор Бишоп сказал, что мне понадобится физиотерапия, когда снимут гипс, – сказала тетя неделю спустя. – Он дал мне список проверенных врачей, которые принимают на дому.

«Сладкоголосый Хрыч», как называла Милли доктора Бишопа, всегда говорил то, что хотела слышать тетя Нора. Потребность в физиотерапии придавала истории с переломом еще больше трагичности.

От Милли тем временем не было ни слуху ни духу. Не считая первого и единственного сообщения, что Римнос великолепен. Селена философски полагала, что отсутствие новостей – уже хорошие новости. К тому же Фиона и Дейзи были с ней.

В тот день, когда Милли должна была вернуться, Селена была в городе, делала покупки по списку тети. Она была уверена, что Милли уже будет дома к тому времени, когда она сама вернется из магазина. Но сестры дома не было. Селена подумала, что рейс задержали, когда услышала злой голос опекунши. Тетя Нора пылала праведным гневом.

– Что-то случилось? – испуганно спросила девушка, вспомнив, как узнала о смерти родителей.

– О, да! – прошипела тетя. – Твоя сестра связалась с местным паршивцем и решила остаться в Греции. Девушки вернулись без нее. Я не позволю ей опозорить меня перед всем городом! В ее-то возрасте. В моем нынешнем состоянии я не могу ничего сделать. Поэтому тебе придется поехать за ней. Пока не произошло непоправимое.

Селена упала в кресло. Как всегда тетю волновала ее собственная репутация, а не загубленное будущее молодой девушки.

– Кто он? – спросила Селена. – Дейзи и Фиона знают его?

– Он бармен в отеле «Олимпия», где они остановились. Его зовут Костас, – брезгливо произнесла тетя и протянула клочок бумаги. – Она прислала записку. Миссис Реймонд даже не смотрела мне в глаза. Это ее вина, что Амелия ввязалась во все это! И теперь с ее подачи весь город будет знать о моем позоре.

Селена перечитала записку. Милли коротко сообщала, что влюбилась в Костаса и не вернется в Англию.

– У нас мало времени. Поэтому ты поедешь туда и вернешь ее домой, – отчеканила тетя.

Селена пыталась спорить с тетей, пыталась донести до нее, что Милли достаточно взрослая, чтобы принимать решения, но тетя оказалась непреклонна, и через два дня Селена уже была на борту парома, шедшего с Миконоса на Римнос.

Селене открылся прекрасный вид на залив, пришвартованные прогулочные яхты, а за ними ряды местных таверен и сувенирных магазинчиков. Над всем этим великолепием, на холме, возвышался отель «Олимпия», и вполовину не такой прекрасный, как его название – большие голубые буквы, выведенные курсивом на белой стене.

«Враг по курсу», – злорадно подумала Селена, подхватила пляжную сумку и закинула ее на плечо.

Как только она сошла на берег, со всех сторон послышалось присвистывание мужчин и юношей, чинивших рыболовные сети или отдыхавших за столиками в тавернах. Неудивительно, что Милли оказалась легкой добычей для местных бабников, после стольких-то лет почти пуританской жизни у тетки.

Хоть и неохотно, но все же Дейзи и Фиона поделились с Селеной некоторыми подробностями: избранника Милли звали Костас Популис, молодой, красивый, самоуверенный и – длинная пауза – сексуальный.

– Мы и не думали, что Милли ему вправду нравится. Думали, он просто заигрывает, – покраснев, добавила Дейзи.

Небольшая прогулка до отеля по такой жаре оказалась невыносимой. Ужасно хотелось пить. От главной дороги к отелю вела тропинка, окаймленная яркими садовыми цветами. Холл отеля был просторным; мраморный пол, отполированная до блеска стойка ресепшн. И ни души.

Селена прямиком прошла к двери с надписью «Бар», сделала глубокий вздох и вошла. Там тоже было пусто. Где все? Она огляделась. Такое ощущение, что отель внезапно атаковали пришельцы. Вот было бы хорошо, если бы похитили всех. Кроме Милли, конечно.

Из дальней части бара послышалось характерное шипение кофемашины и звон бутылок. Селена подошла к барной стойке, поставила сумку на пол и громко прокашлялась.

Тишина.

– Эй! – прокричала девушка.

Двойные двери распахнулись, на пороге появился мужчина с блокнотом в руках. Он окинул ее нетерпеливым взглядом.

Селена уставилась в ответ. Она очень надеялась, что не выглядит слишком шокированной.

Потому что мужчина совсем не походил на самонадеянного юнца, как его охарактеризовала Дейзи.

Он был старше, чем предполагала Селена, скорее к тридцати, высокий, смуглый; ему не помешало бы побриться и подстричься; худощавый, мускулистый, в джинсах и выцветшей рубашке, подчеркивающей широкие плечи и грудь. Красивый, не в традиционном смысле, как-то по-своему красивый. На секунду Селена забыла, зачем пришла сюда. Темные глаза незнакомца притягивали ее. Прямой нос, волевой подбородок, резко очерченные губы. Мужчина знал себе цену.

«О боже, Милли, глупая, глупая девочка. Да он тысячу раз тебе не по зубам. Что ты натворила?» – пронеслось в сознании девушки.

Он что-то сказал. Голос глубокий и звучный. Он говорил на немецком.

– Я не понимаю, – ответила Селена.

Незнакомец осмотрел ее с ног до головы.

«Главное – не терять бдительности», – подумала девушка, подавляя странный трепет.

– Прошу прощения за ошибку, милая. Меня ввели в заблуждение твои волосы, – сказал он на безупречном английском и посмотрел на ее светлые волосы, переброшенные через плечо. Он как будто прикоснулся к ней. Пробежался пальцами по коже. – Я сказал, что бар закрыт в это время дня, если, конечно, вы не хотите кофе.

– Нет, спасибо. Я пришла за сестрой, – ответила Селена, вскинув подбородок.

– Тогда вам лучше поискать ее в другом месте, – ответил он и многозначительно взглянул на дверь. – Большинство гостей у бассейна в задней части отеля или на пляже. Она живет здесь?

– Это вы мне ответьте. Ведь вы единственный, кто знает ее точное местонахождение, – ответила Селена и взглянула на часы. – Хватит играть в игры, просто отвезите меня к ней, и я заберу ее домой.

– Отличный план, – проговорил он низким голосом. – Но есть проблема. Я не знаю, кто ваша сестра и где она может быть. Не здесь точно.

– Вы имеете в виду, что она уже ушла? Милли едет домой? – ахнула Селена. Она взглянула на него. – Полагаю, я должна быть благодарна вам, но это трудно.

– Это тоже лишнее. Не имею ни малейшего представления о том, где находится ваша сестра. Поищите в другом месте, – добавил он холодно и повернулся обратно к дверям.

– Лучше ответьте на мои вопросы! – воскликнула Селена и бросилась за ним, дрожа от негодования, что от нее отмахнулись, как от назойливой мухи. – В противном случае я пойду в полицию и заявлю, что вы совратили несовершеннолетнюю девушку, убедили ее подруг вернуться в Великобританию без нее, чем вызвали ужасное беспокойство ее семьи. Я-то думала, греки уважают иностранных туристов… – презрительно добавила она.

– Мы уважаем, – сказал мужчина. – Хотя с женской половиной не всегда легко, – резко ответил он и нахмурился. – Ваша сестра была здесь с подругами? Их фамилии?

– Рэймонд, Марсден и Блейк.

– Да, – ответил он, – я помню, персонал что-то говорил о них.

По его тону Селена поняла, что отзывы были не самые лестные.

– Какими бы они ни были, ничто не оправдывает ваше поведение, мистер Популис.

Она собиралась добавить: «И я настаиваю на том, чтобы вы немедленно привели Милли сюда», когда услышала его смех.

– Я рада, что вы забавляетесь, – презрительно сказала Селена. – Однако в полиции не оценят ваше чувство юмора.

– Оценят, – сказал он, все еще улыбаясь. – Когда услышат, что меня приняли за моего бармена. И еще они скажут вам, что сначала нужно узнать цель, а потом доставать пушку, милая. Позвольте представиться: Алексис Константинос, владелец отеля. Костас наемный работник. Когда в состоянии работать, – добавил он сардонически. – Но, по крайней мере, я знаю причину его отсутствия, и он не может использовать оправдание, что болен.

Селена хотела провалиться сквозь землю от смущения и издевательского огонька в его взгляде. Она протянула руку и слегка сжала его ладонь.

– Значит, Костас соблазнил вашу младшую сестренку. Странно, обычно он предпочитает женщин постарше – одиноких, разведенных. Наверное, она произвела на него впечатление, – проговорил Алексис, вновь посмотрев на ее волосы.

– Не очень обнадеживает.

– Меня тоже, – неожиданно сказал он, – если бы она была моей сестрой… – Он повернулся к полке, уставленной бутылками, позади себя. – Я думаю, вам нужно выпить, милая, как и мне. – Он что-то налил в два стакана и протянул один ей. – Метакса – отличное средство. Особенно для тех, кто в шоке.

– Кажется, поведение вашего сотрудника вас не особо шокирует, – ответила Селена сердито.

– Нет, – согласился он. – Но раздражает. – Он вышел из-за барной стойки, захватил напитки и подошел к столу. Селена неохотно подчинилась. – Вы путешествуете налегке, мисс Блейк? – В глазах Алексиса читался легкий интерес.

– Я ненадолго, мистер Константинос. Собираюсь найти свою сестру, убедить ее бросить этого низкопробного Казанову, с которым она связалась, и вернуть ее домой.

– Вот это слог, милая, – удивился он.

– Спасибо, – натянуто ответила Селена. – Может, вам следует лучше следить за сотрудниками в нерабочее время?

– Я слежу за тем, как они выполняют свою работу, – сказал он. – Меня не интересует, чем они занимаются в нерабочее время. Может, за вашей сестрой нужно лучше следить?

– Как вы смеете! – вспыхнула Селена. – Милли совершенно неопытна. Он воспользовался ее легкомыслием.

– Мелодрама какая-то, – пожал плечами Алексис. – Давайте выпьем. – Он поднял бокал, прикоснувшись к тому, что она держала в руках. – «Ямас». Это значит «За здоровье».

Селене показалось, что тост будто бы сплотил их. Ей это не понравилось, но она все же сделала осторожный глоток. Горло обожгло. Она начала задыхаться.

– Что это? – спросила Селена, когда смогла говорить.

– Бренди. Чтобы дать вам силы для поиска. И успокоить вас.

– Я совершенно спокойна, спасибо.

Хотела бы она, чтобы это было правдой. Потому что она вдруг осознала, что он наблюдает за ней. Она отвела взгляд и уставилась на его руку, сжимающую стакан, на длинные пальцы, ухоженные ногти. Большим пальцем он поглаживал край стакана. И даже несмотря на то, что между ними был стол, казалось, он сидит слишком близко.

– Если вы дадите мне адрес мистера Популиса, я уйду, и вы вернетесь к тому, чем занимались.

– К инвентаризации, – сказал он. – Что касается адреса Костаса, – добавил он, пожимая плечами, – я сомневаюсь, что это поможет. Как и остальные сотрудники, когда он работает, то живет здесь, занимает одну из комнат для персонала, но, как мне сказали, Костас не появлялся здесь уже давно.

«Понятно почему», – подумала Селена. – А когда не работает? – спросила она.

– Он живет с матерью, – ответил Алексис. – Но она очень благочестива, так что я сомневаюсь, что вы найдете свою Милли там.

– И что мне делать? – пробормотала Селена.

– Я так понимаю, вы не моего совета просите, – ответил он. – Но все же повторю: идите домой, милая, и ждите, пока ваша сестра не одумается.

– А если он удерживает ее против воли? – прошептала Селена, отпив немного обжигающего напитка.

– У вас слишком яркое воображение, – мягко заметил Алексис Константинос. – Поверьте, Костасу не надо применять силу к женщине.

– Вы так легко об этом говорите, – прошептала Селена. Ее голос дрожал. – А я переживаю за нее, и я не могу уехать без нее. Мне надо обратиться в полицию, – добавила она после паузы.

– Я бы не стал этого делать.

– Вы защищаете его, – возмутилась она.

– Нет, – поморщившись, ответил Алексис. – Я защищаю репутацию моего отеля. Поэтому готов помочь вам. Дайте мне день-два, чтобы во всем разобраться, узнать, где он, с ним ли ваша сестра. Потом делайте, что посчитаете нужным. Согласны?

Селена уставилась на стол. Тепло коньяка согревало ее изнутри. Чувство, схожее с надеждой, разрасталось в ее душе. Что в данных обстоятельствах было нелепо.

– Почему я должна вам верить? – спросила она.

– У меня шкурный интерес, – ответил Алексис. – Я хочу, чтобы мой бармен вернулся. Его отсутствие доставляет неудобства.

– В таком случае я полагаю, мы договорились, – помолчав, сказала Селена, подняла сумку и встала. – Спасибо за выпивку, надеюсь, у нас все получится.

– Подождите, – сказал Алексис. – Мне нужно знать, как с вами связаться. Где вы остановились?

– Я не планировала оставаться. Но я что-нибудь придумаю.

– Не сомневаюсь, – ответил он. – С такими волосами и глазами, моя дорогая, от предложений не будет отбоя. На самом деле, ваша сестра, где бы она ни была, скорее всего, в большей безопасности, чем вы.

Такие… откровенные слова о ее внешности потрясли Селену.

– Я студентка, мистер Константинос, и могу позаботиться о себе. Я сама могу обо всем договориться и все уладить.

– Таковы были ее последние слова. Так, кажется, говорят англичане? – сострил Алексис. – Тем не менее… Тем не менее, милая, вы не пойдете в город искать комнату. Я не позволю вам. Кроме того, как вы можете хоть что-то уладить, когда не говорите по-гречески? «Олимпия» полностью забронирована, но у меня есть небольшая квартира на верхнем этаже для личного пользования. Вы можете пожить там.

– У нас есть еще одна поговорка, – проговорила Селена, вздернув подбородок: – Из огня да в полымя. Может, слышали?

– А вам, моя дорогая, в полымя прыгать и не придется, – вкрадчиво проговорил мужчина. – На другой стороне острова у меня есть дом, вилла «Гелиос». Довольно далеко отсюда, не находите?

– Спасибо, – только и смогла выдавить из себя Селена, хотя на языке у нее вертелись совершенно другие слова.

– Я распоряжусь насчет комнаты для вас, – коротко ответил Алексис Константинос. – Допивайте бренди.

– Почему вы так резко передумали? – спросила девушка, когда он направился к двери.

– Вы думаете, мне нет дела до неискушенной, невинной девушки?

– Несколько минут назад вы говорили, что проблемы Милли вас не касаются.

– И до сих пор так думаю, – просто ответил он, – но под неискушенной и невинной девушкой я подразумеваю вовсе не вашу сестру, милая, а вас, – ответил Алексис и вышел из бара.

Глава 3

– Простите, хотите заказать что-нибудь еще? Гости ждут свободные столики.

Слегка раздраженный тон официантки вернул Селену в настоящее.

– Нет, спасибо. – Она попробовала улыбнуться. – Я немного задумалась.

Прочь воспоминания и боль прошлого. Вновь вернулась в сладкую ловушку, которую она приняла за доброту. Попалась на сладкие речи человека, который не был ни невиновен, ни неопытен.

Пришла пора вернуться туда, где все произошло. Римнос – место, где она разрушила свою жизнь и разбила свое сердце.

В то же время это был ее шанс доказать самой себе, что она выжила. Залечила раны.

На выходе из кафе она столкнулась с молодой парой. Они ждали свободный столик. У мужчины на груди была детская переноска, а в ней был малыш, не больше недели от роду. Большая солнцезащитная панамка забавно съехала на личико спящего малыша. Молодой отец с гордостью взглянул на ребенка, затем на жену.

Сердце Селены сжалось от боли. Как будто невидимая рука проникла в грудную клетку и изо всех сил схватила ее за сердце. Она медленно отвернулась от молодой пары и побрела прочь навстречу своей главной проблеме.

Как и ожидалось, разговор вышел тяжелым.

– Ты едешь в отпуск? – Миссис Талбот была разочарована. – Думаешь, это уместно?

– Боюсь, неотвратимо, – тихо ответила Селена. – И это не отпуск. Моя сестра больна.

– Все равно ты пропустишь встречи. Я разочарована. Все будут разочарованы.

Селена очень хотела отменить поездку, но в конце концов просто отправила Костасу сообщение с указанием времени своего прилета. Она сделала себе сырный салат, потом разморозила и отключила холодильник; собрала грязное белье и отправилась в ближайшую прачечную. Селена начала читать книгу, но сосредоточиться на сюжетных хитросплетениях романа оказалось тяжело. Особенно когда другие мысли, другие воспоминания занимали ее голову, заставляли ее вернуться в тот первый день на Римносе, к той судьбоносной встрече в отеле «Олимпия».

Оставшись в баре одна, Селена сделала еще глоток коньяка, а потом оттолкнула стакан. Она уже совершила одну идиотскую ошибку, напомнила она себе. Не надо затуманивать мысли еще больше.

Необходимо срочно решить: остаться и принять помощь Алексиса Константиноса или бежать отсюда не оглядываясь. В принципе, ее миссия казалась достаточно простой: приехать в отель, найти этого Костаса, который, возможно, уже одумался, и убедить Милли, что все курортные романы когда-нибудь завершаются и пришло время вернуться домой. Ни ей самой, ни даже тете Норе и в голову не могла прийти, что сладкая парочка может исчезнуть.

В любом случае, куда ей идти? Если в «Олимпии» нет свободных номеров – найти равноценную альтернативу невозможно. Предложение Алексиса Константиноса не в счет. К тому же найти беглецов только с помощью англо-греческого разговорника будет непросто…

Итак, ей нужно найти Милли, а чтобы ее найти, придется принять предложение Алексиса Констаниноса.

«Что ж, видимо, придется рискнуть, – подумала Селена, стиснув зубы. – Чем быстрее я найду Милли, тем быстрее уеду отсюда».

Она поднялась из-за столика и направилась к стеклянным дверям, вышла на балкон и по мраморной лестнице спустилась к другой стороне сада. Сад пестрел яркими цветами и кустарниками и был окружен изгородью из гибискуса. За садом открывался восхитительный вид на бескрайнее Эгейское море. Тишину нарушали лишь слабые всплески воды в бассейне.

«Если бы я была здесь по другой причине, как постоялец, я бы тоже захотела здесь остаться», – внезапно поняла она.

Селена наслаждалась тишиной и покоем. Донесшийся из бара звон посуды заставил ее обернуться. Высокий худой мужчина с тяжелыми черными усами поставил на столик поднос с кофейником и тарелку с выпечкой.

– Для вас, милая, – объявил он. – Господин Алексис говорит, до ужина еще далеко.

– О-о, спасибо, – поблагодарила Селена, а потом вспомнила одно из слов, которые узнала в самолете и добавила: – Эфхаристо!

– Паракала! – ответил мужчина по-гречески. – Я Стелиос, управляющий отелем. Если вам что-нибудь понадобится – позовите меня.

«Если бы вы могли помочь мне найти сестру…» – с грустью подумала Селена.

Кофе был крепким, а сырные тарталетки, только-только из печи, восхитительными. Селена съела все до последней крошки. Она как раз допила кофе, когда к ее столику подошла женщина средних лет, одетая в черное платье.

– Андреа, – сказала женщина, указав на себя. – Ваша комната готова.

Женщина подняла с пола сумку Селены и подождала, пока девушка присоединится к ней.

На лифте они поднялись на третий этаж. Андреа провела ее до самого конца коридора, мимо череды номеров, до двойных дверей. Они вошли в просторную комнату с удобными диванами и стульями с темно-голубой обивкой и остановились у квадратного кофейного столика, столешница которого была украшена кремово-золотым греческим орнаментом.

Уловив движение за спиной, Селена обернулась – из другой комнаты, видимо спальни, вышли две девушки, одна с дорогим кожаным чемоданом, другая с охапкой постельного белья. Проходя мимо Селены, они застенчиво улыбнулись, но в глазах светилось любопытство.

«Наверное, думают, почему их заставили драить палубу», – подумала Селена, слегка смутившись. Однако по всему выходило, что их начальник действительно оказался человеком слова. Несмотря на смущение, Селена ощутила подобие спокойствия – в сложившейся ситуации вырисовывалась хоть какая-то определенность.

Комната была сугубо мужской: жалюзи вместо занавесок, мебель темных цветов, огромная кровать была застелена безукоризненно белым бельем и золотисто-коричневым покрывалом с национальными греческими узорами. Осмотревшись, Селена обнаружила дверь в ванную комнату, почти такую же большую, как спальня, с большой душевой кабиной, ванной и двумя раковинами, установленными перед огромным зеркалом.

«Судя по всему, от одиночества хозяин комнаты не страдает. В любом случае, это не мое дело», – напомнила себе Селена, радуясь, что во время своего краткого визита на греческий остров она будет окружена приятной роскошью. Главное – не забыть сказать мистеру Константиносу при их следующей встрече, что она заплатит и за питание, и за проживание.

«По крайней мере, об этом тетя Нора позаботилась», – с удовлетворением думала она. – Так что я не останусь в долгу».

– Спасибо! – сказала Селена, повернувшись к Андреа. – Великолепный номер!

– Отдыхайте, – ответила женщина, – я пришлю за вами, когда будет готов ужин.

Она вышла из комнаты и закрыла дверь. «На ключ», – с ужасом поняла Селена. Она уже была готова кинуться к двери, начать колотить в нее руками и ногами и звать на помощь, когда, слава богу, заметила запасной ключ на кофейном столике.

«Мне и вправду надо отдохнуть», – подумала Селена.

Она достала из сумки банный халат и пошла в ванную, где приняла долгий горячий душ, а затем растянулась на огромной кровати, закрыла глаза и тут же уснула.

Селена проснулась после семи и некоторое время лежала, наблюдая с томным удовольствием, как склонившееся к закату солнце через жалюзи рисует причудливые узоры на мраморной плитке.

Надо вставать и готовиться к ужину. Много времени это не займет. Выбор был невелик: джинсовая юбка и белый топ или джинсовая юбка и другой белый топ.

«Путешествовать налегке очень удобно, мистер Константинос», – мысленно обратилась она к Алексису, спрыгивая с кровати.

Хорошенькая горничная, которую она видела раньше, пришла, чтобы проводить ее на ужин. Девушка то и дело косилась на нее.

«Видимо, джинсовый наряд и волосы, заплетенные в косы, не слишком подходят для предстоящего ужина, – решила Селена, но тут же нашла объяснение своему непритязательному наряду: – Я здесь по делу, а не для того, чтобы производить впечатление».

Ресторан представлял собой просторный зал, почти все столы уже были заняты. Гости почти не обращали на нее внимания, пока официант вел ее к столику в дальнем конце зала. Столик был отделен от остальной части зала зеленой стеной лиственных растений, растущих в терракотовых горшках.

Селена впервые ужинала одна в ресторане отеля. «Какую же насыщенную жизнь вы ведете, мисс Блейк!» – поиронизировала она над собой.

Только когда она увидела Алексиса Константиноса, шедшего в ее сторону, она заметила, что стол накрыт на двоих.

– О, пожалуйста, нет! – прошептала она, скомкав льняную салфетку, лежавшую на коленях.

– Калиспера! – сказал он и сел напротив нее. – Это значит «добрый вечер» на греческом.

– Да, – быстро ответила она. – Я выучила пару слов в самолете. Это одно из них.

Сейчас его никто не спутал бы с барменом, даже такой чемпион по поспешным и неверным выводам, как она.

Алексис побрился и зачесал назад свои непокорные темные волосы. На нем был элегантный светло-серый костюм, верхние пуговицы белоснежной сорочки были расстегнуты. В вырезе была видна загорелая кожа, покрытая темными волосами.

Селена как завороженная смотрела на него.

«Нет, он не просто красив, – подумала девушка, – он потрясающе, умопомрачительно красив!»

Таких, как он, Селена еще не встречала. Она же выглядела как бедная родственница…

– Великолепно. – Алексис улыбнулся ей. – Возможно, за время нашего знакомства мы сможем расширить свой репертуар: вы познакомитесь с греческим, а я попрактикуюсь в английском.

– Я сомневаюсь, что у нас будет время. – Селена поправила идеально лежавшую на столе вилку. Ей стало жарко. Она поспешно добавила: – Надеюсь, у вас есть для меня новости.

– Я, конечно, поговорил с персоналом, – ответил он, – но пока без результата.

– Может, они его покрывают?

– Я никогда не думал, что он настолько популярен, – сказал он и добавил после паузы: – Кажется, на этот раз он решил спрятать свою проблему.

– На этот раз, – повторила себе под нос Селена и поморщилась.

– Простите. Я имел в виду, может, он действительно влюбился.

– За две недели? – взорвалась она. – Это смешно! Никто не влюбляется так быстро.

– Вы так не думаете? – задумчиво проговорил Алексис.

– Конечно нет. Люди сначала должны понравиться друг другу. Стать друзьями. Провести достаточно времени вместе, выяснить, есть ли у них общие интересы. Научиться уважать мнение друг друга…

«Боже мой, – подумала она, – говорю, как прабабушка».

– Значит, так вы себе это представляете? – вежливо поинтересовался Алексис.

И что ей на это ответить? Признаться, что все свои свидания она может перечесть по пальцам одной руки? Нет, безопаснее и лучше для нее заставить его поверить в то, что она знает, о чем говорит.

– Да, именно так.

– Именно так, pedhн mou? – переспросил Алексис, его темные глаза блестели.

– Что это значит – pedhн mou? – спросила Селена, пытаясь произнести слова так, как произносил их он.

– Это значит – «моя малышка».

– Не называйте меня так больше, – твердо произнесла она, вскинув подбородок. – Это унизительно. Я не ребенок.

– Что ж, учту, – тихо сказал он. – Тогда зачем вы заплетаете свои великолепные волосы в косы, как маленькая девочка в школе?

– Потому что это круто, – с вызовом сказала Селена. – И аккуратно.

– А-а-а, – сказал он. – То есть так вам кажется?

– Я слишком занята, чтобы думать об этом, – повторила она. – Кроме того, все, что важно для меня сейчас, – это благополучие моей сестры. – Селена посмотрела Алексису в глаза. – Как нам найти ее?

– Тише, – понизив голос проговорил он. – Не стоит кричать об этом. Люди начнут говорить, новости распространяются быстро. Будет лучше, если ваша сестра не узнает, что вы здесь и приехали за ней, иначе они с Костасом убегут на другой остров или даже на материк, а это добавит нам трудностей.

Он поманил официанта, и тот принес бутылку шампанского в ведерке со льдом и два бокала.

– Шампанское? – спросила Селена. – Что тут праздновать?

– Пока ничего. – Алексис пожал плечами. – Давайте отметим начало, если хотите, нашего… квеста и его успех.

Селена не могла отказаться, хотя каким-то шестым чувством понимала, что она попала в стремительный водоворот и этому надо сопротивляться.

Вино было прохладным и игристым. От него приятно щипало в горле и в носу; несмотря ни на что настроение повышалось. Официанты принесли блюдо с какой-то овощной закуской, напоминавшей зеленые толстые сигары.

– Долмадес, – пояснил ее спутник, – листья винограда, фаршированные бараниной, рисом и травами.

Селена попробовала небольшой кусочек. Вкус был восхитительный. Она взяла в рот еще один, наслаждаясь различными оттенками вкуса, и увидела, что Алексис улыбается, глядя на нее.

– Вкусно?

– Замечательно, – кивнула она.

Как и рыба-меч на гриле с картошкой и салатом, которые последовали за долмадес. И, конечно, шампанское: озорные пузырьки, казалось, заставили танцевать ее чувства! И восхитительный десерт – чаша со свежими фруктами, собранными в домашнем саду Алексиса.

– У вас, должно быть, весьма обширный сад, – прокомментировала Селена, глядя на переполненную столовую.

– Не для всех. Я заказал их специально, чтобы поприветствовать вас в Греции.

– Спасибо, мистер Константинос! – поблагодарила она.

– Паракала! – улыбнулся он. – Давай перейдем на «ты»? Как я уже говорил, меня зовут Алексис.

– Я думаю, что лучше сохранять формальность, – сказала Селена. – В данных обстоятельствах.

– Даже если сегодняшнюю ночь ты проведешь в моей постели? – мягко спросил он, переходя на «ты».

– Пожалуйста, перестаньте говорить такие вещи. В Британии это можно считать домогательством.

– Но сейчас ты в Греции. – Алексис пожал плечами. – И я говорил только правду, если ты не планируешь спать на диване или на полу. – Он остановился. – Расскажи немного о себе. Почему ты не поехала в отпуск вместе с сестрой?

– Я нашла работу на лето. Кроме того, она поехала со своими друзьями.

– И твои родители разрешили?

– Мои родители погибли в автокатастрофе. Наша тетя глаз с нас не спускает, вначале она не хотела отпускать Милли на каникулы, но ее уговорила мама одной из девушек.

– Но тебе пришлось бросить работу, чтобы приехать сюда?

– Я бросила работу, чтобы ухаживать за тетей. Она сломала ногу.

– И как она справляется без тебя сейчас? – нахмурился Алексис.

– Наняла сиделку, – ответила Селена. – Могу я задать вам вопрос?

– Конечно.

– Откуда вы так хорошо знаете английский?

– Моя мама американка. И отец с юности жил в Штатах. Мои родители познакомились и какое-то время жили в Нью-Йорке. А я родился здесь. Когда они развелись, я ездил в Нью-Йорк к отцу.

– Должно быть, вам было тяжело.

– Для ребенка развод – это стресс, – тихо ответил он. – Проблемы брака нужно решать до того, как появятся дети.

– Мои родители обожали друг друга, мы были счастливы. Когда они… погибли, это было ужасно. Но с другой стороны, хорошо, что они погибли вместе. Если бы погиб только один из них, второй никогда бы не оправился от потери. Они были как единое целое.

Селена внезапно умолкла. Как она могла открыться ему, совершенно незнакомому человеку. Она вспомнила, как однажды рассказала нечто подобное тете Норе, и какой холодный ответ она получила.

– Извините, – быстро проговорила она и улыбнулась. – Я знаю, это звучит смешно.

– Нет, нисколько. Твоя тетя хорошо к тебе относилась?

– Конечно! – ответила Селена. – Ей было нелегко справляться с двумя подростками, но она все делала замечательно.

– Настолько замечательно, что твоя сестра сбежала из дома?

– Моя сестра, – сказала она, – как вы признались, была соблазнена серийным бабником и, вероятно и вполне естественно, испугалась последствий. Мы живем в маленьком городке, сплетни поползут по городу, поэтому я здесь, чтобы минимизировать ущерб. Я не хотела обременять вас нашей семейной историей.

– Все в порядке. Я предлагаю после кофе подняться в апартаменты и немного поспать. У тебя был длинный, трудный день, а завтра начнутся настоящие поиски.

– Спасибо, – сказала Селена. – Но я думаю, что буду спать лучше без кофе. – Она поднялась, и Алексис тоже встал из-за стола. – Спокойной ночи, мистер Константинос.

– Калинихта, мисс Блейк! – иронично улыбнулся он. – Спокойной ночи.

Он не добавил «в моей постели», но это и не требовалось. Селена и так прекрасно знала, что будет спать в его постели.

«Завтра утром я должна уехать, – сказала она себе вечером, лежа в постели. – Встать пораньше, оставить записку на столе, поблагодарить, сообщить, что я решила провести свое собственное расследование, и уехать».

Вместо этого утром Селена спустилась в ресторан, где был накрыт шведский стол, налила себе стакан свежевыжатого апельсинового сока, положила на тарелку пару свежеиспеченных булочек с медом, попросила официанта сварить для нее чашку крепкого кофе и уставилась в окно на солнечные блики, танцующие на морской глади. Она запретила себе оглядываться каждый раз, когда доносился скрип входной двери, возвещая о приходе нового посетителя.

Селена закончила завтрак, но Алексис Константинос так и не появился. Она не знала, что делать.

«Возможно, он передумал помогать, – сказала она себе. – В конце концов, ему нужно управлять отелем. Так что ей придется вернуться к изначальному плану, пойти в полицию, запустить жернова мельницы сплетен и спугнуть Милли и ее бойфренда».

Но когда она вышла в холл, Алексис ждал ее у стойки регистрации. Он выглядел великолепно в кремовых шортах и черной рубашке, расстегнутой до пояса; рукава были подвернуты до локтей.

– Калимера! – произнес он и оглядел Селену. Она надела белые шорты и темную тунику, длинные волосы заплела в длинную косу.

– Ты хорошо спала?

– Да, – сказала она, добавив неловко: – Спасибо.

– И ты позавтракала, так что мы можем идти, – добавил он, резво вывел ее из отеля и повел через сад к джипу, ждавшему у ворот.

– Куда идти? – забеспокоилась она.

– Искать Адони Мандаки, местного рыбака, друга Костаса. – Он помог ей сесть в джип, затем сел на водительское сиденье и запустил двигатель. – Я слышал в баре прошлой ночью, что его лодка не пришвартована, но он сам в городе: пьет и играет и не беспокоится о пропавшей лодке, как будто та не является единственным источником дохода.

– Лодка… – Селена закусила губу. – Ты думаешь, Костас и Милли покинули Римнос?

– Надеюсь, это он нам расскажет, – сказал он, спускаясь с холма в сторону гавани.

– Итак, после того, как вы отправили меня спать, вы пошли в бар и начали задавать вопросы о моей сестре, – медленно сказала Селена. – А вам не приходило в голову, что я хотела бы услышать все собственными ушами? И, может быть, задать несколько вопросов?

– Приходило, – отозвался он. – Но я сразу же отверг эту идею.

– Но я имела право быть там.

– Для чего? Чтобы кричать на всех по-английски, пока они не рассказали бы тебе то, что ты желаешь услышать? Поверь, это не сработало бы. И я подумал, тебе нужно отдохнуть.

Селена напряглась.

– Тогда, мистер Константинос, может быть, вы спросите меня в следующий раз, прежде чем принимать решения?

– Я постараюсь не забыть. В ответ, возможно, ты согласишься называть меня по имени. Просто Алексис, о’кей? А как тебя зовут?

– Зачем вам это? – Селена упорно отказывалась переходить на «ты».

– Потому что мы друзья.

– Это не совсем так. Но со стороны может показаться, что нас связывает нечто большее, – сказала Селена ледяным голосом.

– Да, люди увидят, что я провожу день с симпатичной туристкой, и что с того? – возразил он. – Как только мы найдем твою сестру и ты убедишь ее уйти с тобой, все кончится. – Алексис сделал паузу и посмотрел на Селену: – Неужто тебе так сложно поступиться своими принципами и перестать создавать помехи в нашем общении?

– Звучит, как будто я неблагодарная стерва.

– Нет, – сказал Алексис. – Я думаю, ты боишься и у тебя есть на это причины. То, что тебя попросили сделать, – нелегко. Приехать в чужую страну, в одиночку, без знания языка, без связей. Я понимаю. Возможно, ты сможешь мне поверить. Я действительно хочу помочь.

– Я надеюсь на это. Спасибо, что согласились помочь, Алексис, – проговорила она, смягчившись, и добавила после небольшой паузы: – Меня зовут Селена.

– Селена, – повторил Алексис, поднимая брови. – В нашем языке Селена – богиня Луны.

– Но обычно меня зовут Лена, – добавила она.

– Селена, – будто не слыша, проговорил Алексис. – Девушка с волосами цвета лунного света.

Сердце пустилось вскачь. Селена покраснела.

– А Милли – сокращенное от Амелия, – продолжала она, осознавая, что лепечет как дитя. – Может, и ее назвали в честь какой-нибудь богини?

– Увы, нет, – сказал Алексис. – Но, может быть, для Костаса, она сама Афродита. Скоро узнаем.

– Надеюсь, – прошептала Селена.

Как бы сильно она ни переживала за Милли, Селена понимала, что и сама находится в опасности, и ее тоже надо спасать.

Глава 4

«И вот я снова лечу на помощь Милли», – подумала Селена, упаковывая вещи.

Хотя теперь все будет по-другому. В этот раз она не встретится с Алексисом. Костас заверил ее, что он уехал, и после того ужасного случая ни разу не возвращался на Римнос. Теперь она может смотреть в будущее с надеждой, а не с сожалением.

«Боже, какая я дура, – с горечью подумала Селена, достала фотоальбом из ящика тумбочки и положила одну из фотографий в сумку. – Доверься мне, сказал он, и я, дура, поверила».

Ведь даже когда они проезжали вдоль набережной в первое утро в поисках Адони, она могла сказать, что передумала, и попросить отвезти ее в полицейский участок. Но она не попросила, потому что ее уже затянуло в водоворот головокружительных эмоций.

Утро выдалось прекрасным, вид оживленной гавани очаровал ее. Рыбаки выгружали из лодок первый улов, повсюду раздавались крики и смех. Владельцы сувенирных магазинов раскладывали товар на витринах и уличных лотках. Из прибрежных таверен доносился аромат свежевыловленной рыбы, запеченной на гриле. Официанты застилали столы белоснежными скатертями, поливали герань в вазонах и весело переговаривались.

Люди махали руками, приветствуя Алексиса, когда он проезжал мимо.

– Тебя всегда так приветствуют? – спросила Селена.

– Только когда меня не было какое-то время. Многие из тех, кто живет здесь, рассматривают мир за пределами Римноса как опасное место и рады видеть, что я благополучно вернулся, – ответил он, пожав плечами. – Тебе кажется это странным?

– Мне в этой ситуации все кажется странным, – ответила она.

– Ты скоро привыкнешь, обещаю.

«Но я не хочу привыкать к этому месту, к такому образу жизни, – подумала Селена, ее горло сжалось. – Я не могу себе этого позволить».

Они добрались до ветхого дома, больше похожего на лачугу. Ворота, ведущие во дворик, были незаперты. Алексис ловко втиснул джип между двумя грузовиками на другой стороне дороги и выключил двигатель.

– Адони спит здесь иногда, когда его нет на лодке, – сообщил он. – Подожди здесь, пока я посмотрю, достаточно ли он трезв, чтобы говорить.

– Я хочу пойти с тобой, – запротестовала Селена.

– А я хочу, чтобы ты осталась в машине, – тихо сказал Алексис. – У меня есть на то причины.

«Которые, конечно, имеют приоритет», – думала она, с обидой наблюдая, как Алексис пересекает дорогу и исчезает в темноте дома.

Если она не пойдет с ним, как она узнает, что он задал правильные вопросы? С другой стороны, у нее не было желания вести переговоры с греческим рыбаком, который сейчас явно не в духе с похмелья.

Селена осмотрелась. Над морем нависла белая дымка, жара становилась невыносимой.

«День будет убийственный», – подумала она, сняла широкополую хлопковую шляпу и начала обмахиваться ею.

Тонкая туника стала влажной от пота и прилипала к коже. Селена искренне надеялась, что Алексис не будет разговаривать с рыбаком слишком долго, иначе она растает. Алексис вышел из хижины в сопровождении толстого, бородатого человека в обвисших трусах.

«Адонис», – саркастически подумала она.

Тем не менее он отвечал на вопросы и улыбался. Это, наверное, хороший знак. Алексис же стоял, склонив голову, слушал. Пока Селена смотрела на двух мужчин – вдруг поняла, что и за ней наблюдают. Адони заметил ее и открыто пялился. Он что-то сказал Алексису и широко ухмыльнулся, они оба рассмеялись, похлопали друг друга по плечу, прощаясь.

Алексис вернулся к джипу, занял водительское место, повернулся к ней и без предупреждения принялся разминать ей плечи.

– Выглядишь разочарованной, Селена, дорогая, – прошептал он. – Дуешься?

– «Разочарованной»? – повторила она, пораженная его фамильярностью, но не отстранилась.

«Неужели Адони отказался помочь? Они зашли в тупик, не успев начать расследование?..»

Пока ее невеселые мысли разрастались как снежный ком, Алексис протянул руку и сжал основание ее шеи, его пальцы слегка погладили шелковистую кожу под белокурой косой.

Совершенно неожиданно Селена почувствовала, как участился пульс, все ее чувства обострились, и она задрожала всем телом. В панике Селена попыталась оттолкнуть его, но опоздала. Алексис уже притянул ее, беспомощную, в свои объятия и впился в губы долгим медленным поцелуем.

Какой это был поцелуй! Ничто за ее короткую и такую скучную жизнь не могло сравниться с этим поцелуем. Казалось, Алексис покорял, поглощал ее этим поцелуем; наслаждался ею – ее чистым дыханием, жарким соприкосновением их губ, чувственным и бесстыдным скольжением языков.

Жар солнца ласкал ее кожу, жар теплого мужского аромата – ее чувства. Желания, которых Селена никогда не знала, захлестнули ее.

«Я должна заставить его остановиться», – смутно подумала она.

«Я хочу, чтобы он никогда не останавливался», – была ее следующая мысль.

Незнакомое ощущение расцветало глубоко внутри ее, посылая импульсы удовольствия по всему телу. Каким-то шестым чувством Селена понимала, что эти самые чувства могут погубить ее.

Так же внезапно, как это все началось, Алексис отпустил ее, отодвинулся на приличное расстояние и спокойно наблюдал за ней.

– Надеюсь, я не причинил непоправимого ущерба вашей шляпе, моя дорогая? – сказал он холодно.

Преодолев приступ оцепенения, Селена посмотрела на свою смятую солнцезащитную шляпу. Чувство стыда накрыло ее с головой: она позволила ему поцеловать ее, на виду у всех.

– Вы… Ты! – Она чуть не задохнулась, ее руки сжались в кулаки. – Как ты смеешь…

– Тихо-тихо, – насмешливо сказал он, схватил ее за запястья и с легкостью отстранил. – Думал, я ясно дал понять, что хочу, чтобы Адони увидел, как ты разочарована, Селена, дорогая. Все в порядке.

– Ты хотел, чтобы он увидел эту отвратительную сцену?

– Я хотел, чтобы он увидел, как я тебя утешаю: ведь наше романтическое путешествие на его лодке не состоится.

– Но ведь лодки нет.

– Да, – сказал Алексис. – Когда я сказал, что хочу арендовать у него лодку на весь день, он сообщил, что я опоздал. Друг уже позаимствовал ее для своего медового месяца.

– Медовый месяц? – резко повторила Селена. – Ты имеешь в виду, что Костас и Милли поженились?

– Нет, – вздохнул Алексис, – я просто подобрал такие слова, чтобы не смущать тебя.

– О, – простонала Селена и начала разглаживать заломы на шляпе непослушными пальцами. – И ты позволил ему думать, что ты, то есть мы… – сглотнув, спросила она.

– Тоже хотим насладиться «медовым месяцем»? – учтиво продолжил Алексис, когда она остановилась.

– Твой приятель сказал, что именно Костас нанял лодку? – Селена попыталась перевести разговор в более безопасное русло.

– Нет, – сказал Алексис. – Потому что он знает, что Костас должен в это время работать в гостинице, а не наслаждаться неизвестно где с новой любовницей, и предполагает, что о его отсутствии мне не сообщили. «Настоящая красавица, – сказал он мне. – Такие золотистые волосы, такие глаза! Маленькая горячая конфетка!»

– О боже, – прошептала Селена, закрыв лицо руками. – Боже!

– Если ты собираешься плакать, Селена, дорогая, можешь подождать, пока мы не окажемся в уединенном месте? Я не хочу, чтобы весь Римнос думал, что я плохо поступил с тобой, – сказал Алексис.

– Я не собираюсь плакать. Я злюсь, – резко ответила она и демонстративно расправила плечи. – Как ты думаешь, что я должна чувствовать, услышав, что Милли обсуждают направо и налево, хотя она этого не заслуживает? – Селена вздохнула. – Если бы не Дейзи и Фиона, она бы ни за что не попала в эту передрягу…

– Вы учитесь в университете, не так ли? – помолчав, произнес Алексис. – И работаете во время каникул.

– Большинство студентов так делают, – ощетинилась Селена.

– Вы не всегда были рядом, чтобы заметить, что она изменилась, что она уже не маленькая сестра, что она выросла – расправила крылья.

– О чем вы говорите? – ахнула Селена. – Что она соблазнила Костаса, а не наоборот? Что она виновата во всем, что случилось?

– Нет, Селена, дорогая, – проговорил Алексис. – Я не это имел в виду. Я лишь хотел сказать, что ситуация может быть совсем не такой, как вы ее себе видите. – Он запустил двигатель. – Но сначала мы должны найти их, и сделать это быстро. Адони сказал, надвигается шторм.

А в том, что касается погоды, он никогда не ошибается.

Почти сразу после того, как гавань осталась позади, дорога стала чуть шире. С одной стороны грохотало море, с другой мелькали небольшие одноэтажные дома с ухоженными садами, курами во двориках и козами, привязанными к оградам. За домами начались оливковые рощи. Стволы деревьев были искривленными, ветви – узловатыми, листья переливались серебром в солнечном свете. Казалось, эти оливы такие же древние, как сама Греция.

– Разве местные жители не жалуются на такую дорогу? – спросила Селена, схватившись за дверную ручку, когда джип в очередной раз подбросило на одном особенно крутом ухабе.

– Я, по крайней мере, не слышал. Кроме того, их транспорт к такому привычен, – добавил он, указывая на двух ослов, мирно отдыхавших в тени дерева.

– О, понимаю, – глухо проговорила девушка.

– Да, начинаешь, – поддразнил Алексис.

Селена усмехнулась:

– Я ничего не могу с собой поделать, если мне что-то кажется странным. Я раньше не была за границей.

– К тому же вы здесь по делу, не ради развлечения. И одна. Для меня это странно.

– Это не добровольное решение, – хладнокровно ответила Селена. Пусть думает, что хочет. – Итак, – продолжила она, – куда мы едем?

– Искать лодку Адони. Куда же еще?

– Но она может быть пришвартована где угодно.

– Думаю, нет. Это не роскошная яхта, – пояснил Алексис. – Лодка не годится для длительного путешествия. Так что вполне вероятно, что они пришвартовались там, где есть доступ к пляжу и какое-нибудь укрытие, а на Римносе таких мест мало. Постарайся расслабиться, дорогая. Мы их найдем, обещаю, – добавил он.

Селена кивнула:

– Мне все еще кажется, что это просто кошмар и через минуту я проснусь в Эйлсфорде, а Милли спит в соседней комнате, – сдавленно прошептала она.

– Правда? Это место так дорого тебе?

«Нет, – подумала она. – И никогда не будет. Но сейчас это своего рода безопасное место».

– Конечно. Это мой дом, – быстро ответила она. – Ты должен чувствовать то же самое по отношению к Римносу.

– Да, это так, – раздраженно ответил Алексис после долгой паузы.

Селена посмотрела на него. Тон Алексиса взволновал ее. Лицо его помрачнело, брови нахмурились, лоб прорезала глубокая морщина. Внезапно Селена ощутила желание положить руку на его плечо, спросить, что его беспокоит…

«Я, должно быть, сошла с ума, потому что это недопустимо. Держи дистанцию, – предупредила она себя. – Будьте вежливой сейчас, поблагодари, когда найдете Милли, и забудь, когда все это закончится».

Селена отвернулась к окну, посмотрела на море. Его поверхность стала гладкой, как стекло, лишь бледное облако громоздилось на горизонте.

«Похоже, предсказание Адони о погоде сбывается», – подумала она растерянно и посмотрела на оливковые деревья, растущие вдоль дороги.

– Наверное, местные жители используют много оливкового масла, – произнесла Селена, стараясь говорить как заинтересованный турист.

– Они используют столько, сколько им нужно, – сказал Алексис. – Большая часть его идет на экспорт.

– Из такого маленького места? – Селена была поражена.

– Да, – сказал он. – До недавнего времени каждая семья делала собственное масло и продавала его своими силами. Но потом островитяне решили расширить рынок сбыта. Их убедили вступить в кооператив, и теперь выращенные на Римносе оливки перерабатывают на новом современном заводе на другой стороне острова. Масло под маркой «Римнос» продается по всему миру.

– Мне кажется, что я видела его в супермаркете рядом с университетом. На бутылках изображены три мраморные колонны?! – воскликнула Селена удивленно.

– Столпы Аполлона – единственное, к сожалению, что осталось от древнего храма. С удовольствием покажу его тебе как-нибудь.

– Боюсь, времени не будет, – быстро ответила Селена. – Мы с Милли должны вернуться в Великобританию первым же рейсом.

– Конечно, – проговорил Алексис. – В дорогой сердцу Эйлсфорд, не так ли? Видишь, я не забыл, откуда ты.

– Случайно, не ты убедил островитян присоединиться к этому кооперативу? – поспешно вернулась она к более безопасной теме оливкового масла.

– Не я один, – сказал Алексис. – Наш священник, отец Стефан, поддержал предложение, и большинство старост деревень, которые понимали, что рыбный промысел и туризм не в состоянии обеспечить Римносу стабильный доход и самодостаточность. К счастью, у меня были связи в Штатах в области рекламы, маркетинга и продаж. Это был хороший стимул для развития местного производства. – Его улыбка вышла печальной. – Было нелегко. Идея кооператива поначалу мало кого привлекала. Теперь они могут гордиться своим успехом.

«И они благодарны ему за это, – подумала Селена. – Может, и я могу доверять Алексису? Хорошо, что он на моей стороне. Даже если главная его забота – сохранить репутацию отеля, а не доброе имя Милли».

Путешествие продолжалось в молчании. Алексис уверенно вел машину, просматривая береговую линию. Теперь поверхность моря напоминала стальной лист. Синева неба померкла за белесой дымкой, сквозь которую виднелся ярко-оранжевый солнечный диск.

Джип замедлил ход. Алексис съехал на обочину и припарковался в тени старого оливкового дерева.

Селена вытянула шею, вглядываясь в морскую даль.

– Ты видел лодку?

Алексис посмотрел на нее, слегка хмурясь.

– Нет, но это единственное место, где они могли бы сойти на берег. Внизу есть большая сухая пещера, они могут быть там. Я хочу проверить.

– Я пойду с тобой.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказал он. – Путь трудный.

– Ты думаешь, меня это заботит? Если в этой пещере что-нибудь есть, я хочу это увидеть.

– Какие бы ужасы ты себе ни представляла, моя дорогая, выкинь их из головы. Единственное, что я ожидаю увидеть, – пустые бутылки, остатки еды и, возможно, одеяло.

– Не имеет значения. Я хочу посмотреть сама. Алексис остановился на краю утеса и молча протянул руку. Селена, не раздумывая, приняла ее, но, увидев, какой крутой спуск ведет к пляжу, начала сожалеть о своем упрямстве. Они спускались медленно и осторожно. Вскоре Селена поняла, что лучше сосредоточиться на неустойчивых камнях, чем смотреть на пляж. Когда они, наконец, добрались до подножия скалы, она поняла, что все это время задерживала дыхание, боясь выдохнуть. Селена отпустила руку Костаса и задалась вопросом, связано ли это с крутым уклоном или с тем, как твердо и бережно он держал ее за руку.

– Я не вижу никакой пещеры.

Алексис указал на огромный валун.

– Вход за этой скалой.

Он прошелся по пляжу, и Селена неуклюже последовала за ним – ее ноги тонули в грубом песке. Она посмотрела вверх. Аспидно-синее облако уже полностью поглотило солнце.

Стало очень тихо, как будто мир вокруг них застыл в ожидании, словно набирался сил перед грандиозным представлением. Только она и Алексис двигались в этом безмолвном пейзаже. Со страхом Селена вспомнила, что такое затишье бывает перед бурей.

Добравшись до скалы, они остановились. Селена увидела узкий вход и темноту за ним. Она не страдала клаустрофобией, но когда-нибудь все происходит в первый раз. Несмотря на угнетающую жару, ее охватила дрожь. В тот же момент вспышка мелькнула над морем, а затем загрохотал гром, и первые прохладные тяжелые капли дождя упали на разгоряченную кожу.

Алексис нетерпеливо ждал ее у входа в пещеру. – Быстрее, – крикнул он. – Побежали!

Селена подбежала к нему. Он взял ее за плечи, повернул в сторону пещеры и протолкнул в лаз, а затем последовал за ней. За его спиной редкий дождь превратился в настоящий ливень.

В пещере стоял полумрак. Но как только ее глаза привыкли к сумраку, она поняла, что за узким лазом скрывалась просторная пещера с высоким сводом. Алексис, будучи высоким мужчиной, мог стоять в ней в полный рост. Пещера была пуста.

– Их здесь не было, – разочарованно проговорила Селена.

Еще одна рваная вспышка молнии прорезала небо, озарив пещеру странным зеленым светом.

Алексис что-то пробормотал, наклонился и поднял с песка короткую серебряную цепочку.

– Кто-то недавно здесь был. Узнаешь?

Селена посмотрела на вещицу, горло сжалось.

– Этот браслет я купила Милли на Рождество… – сдавленно прошептала она.

Снова грянул гром. Селена вздрогнула.

– Тогда тебе лучше взять его, – сказал Алексис и вложил браслет ей в руку.

Селена положила его в карман штанов.

– Значит, она была здесь, с ним. Где они? Что он с ней сделал?

Еще одна вспышка жуткого зеленого света озарила пещеру, а затем, почти сразу и прямо над их головой, зловещий гул медленно и неумолимо превратился в ревущий, оглушительный грохот, как будто вся скала начала рушиться прямо на них.

Селена закричала, ее голос потерялся в грохоте, она покачнулась вперед, руками потянулась к Алексису. Он поймал ее, заключил в свои объятия и гладил по волосам до тех пор, пока не отгремели страшные раскаты. Все, что она могла слышать, – это бешеный стук ее собственного пульса. А под ее щекой, сильно и ровно, билось сердце Алексиса. Они стояли так долго и неподвижно. Весь мир сжался до кольца его рук, и снова ждал, безмолвно, затаив дыхание.

Все ее существо пронзило тепло и незнакомая истома. Алексис опустил руку к ее виску и заправил несколько влажных прядей за ухо. Кончиком пальца он нежно погладил ее по щеке, легким движением приподнял подбородок, заставляя ее смотреть на него.

Алексис наклонился, и его рот нашел ее, мягко, чувственно уговаривая ее губы раскрыться для него.

Селена потянулась к жару и силе его тела, на этот раз приветствуя его поцелуй, отвечая на него.

Он углубил поцелуй, и дрожь удовольствия пронзила ее с головы до ног.

Руки Алексиса скользнули по ее телу, обхватили бедра; он привлек ее еще ближе к себе, так, что она почувствовала его возбуждение. К своему удивлению, Селена поняла, как возбуждена сама. Когда, наконец, он оторвался от ее губ, она разочарованно застонала. Дрожащими руками Селена распахнула ворот его рубашки, провела ладонями по сильным плечам. Затем ее пальцы опустилась вниз по мощной груди Алексиса. Селена ощутила, как от ее прикосновений дрогнули и напряглись его мускулы.

Алексис тем временем действовал стремительно и ловко. Он расстегнул пуговицы ее туники, легкая ткань скользнула вниз, и Селена оказалась обнажена до пояса. Алексис обхватил ее округлые груди, пальцами дразня нежные соски. Селена ощутила слабость в коленях и едва не упала на песок, но Алексис привлек ее к своей широкой груди и обнял еще крепче.

Селена вскрикнула от восторга – наслаждение пронзило все ее существо, пробудило желание. Ее тело ожило, распустилось как цветок, показало ей, наконец, чего она хочет…

В этот миг Алексис ослабил объятия. Он отпустил ее? Селена видела, как Алексис сжал руки в кулаки и спрятал их в карманы брюк.

– Этого не должно было случиться. Прости меня, – произнес он охрипшим от возбуждения голосом.

Не за что просить прощения. Куда бы он ни повел, она с удовольствием последовала бы за ним.

Должно быть, Алексис знал об этом. И все же он остановился. Гордость и сдержанность, которой учили ее последние девять лет, пришла ей на помощь. Селена повернулась к нему спиной, запахнула полы туники.

– Я тоже должна извиниться, – прошептала она через плечо. – Обычно я не боюсь грома, но я думала, что пещера рухнет, и запаниковала.

Адекватной частью сознания она поняла, что вспышки света стали реже, а раскаты грома превратились в отдаленное угрюмое бормотание.

– По крайней мере, гроза закончилась, – зачем-то проговорила Селена.

Было странно тихо.

– Совсем наоборот, дорогая, я думаю, что это только начало. Давай продолжим поиски, – прошептал Алексис.

Он взял Селену за руку и повел к выходу из пещеры.

Глава 5

«Веди себя так, как будто ничего не произошло, – повторяла себе Селена, пока поднималась вверх по склону. Без помощи Алексиса. – Или так, будто это был просто случайный инцидент».

Когда они поднялись на утес, Селена бросила последний взгляд на море, как будто силой своего желания могла приказать лодке Адони появиться, повернулась и последовала к джипу за Алексисом.

– Итак, куда мы поедем? Если они просто плавают, как мы сможем их отследить?

– Возможно, на вертолете.

– Вертолет, – повторила Селена и рассмеялась. – Почему я об этом не подумала? Полагаю, у тебя найдется один?

– Конечно, – саркастически ответил Алексис. – Иначе я бы не предлагал.

– Так почему же ты сразу не предложил?

– Я решил, как выяснилось, ошибочно, что выследить их на машине не составит труда.

– Может, ты не знаешь Костаса так хорошо, как думал.

– То же самое можно сказать о твоих отношениях с сестрой, Селена, – сказал Алексис мягко.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он начал снимать рубашку.

– Хочу быть уверен, что остальная часть поездки будет более комфортной.

Алексис аккуратно сложил рубашку и положил ее на все еще влажное пассажирское сиденье.

– Поехали? – Он собирался запустить двигатель, когда раздалась трель телефона.

Алексис по-гречески поприветствовал собеседника и какое-то время слушал, что тот говорит. Выражение нетерпения на его лице сменилось недоверием. Он резко ответил и прервал соединение.

Какое-то время они сидели в тишине. Затем Селена спросила:

– Что-то случилось?

– Да, моя дорогая, – ответил он и завел мотор. – Похоже, нам не понадобится вертолет. Лодка Адони вернулась в гавань. Костас и твоя сестра сейчас у меня дома. С ними его мать, и ей не терпится высказать все, что она думает по поводу их отношений. У персонала моего отеля выдалось драматическое утро, – с сарказмом проговорил Алексис.

– Я… я сожалею.

Оставалось только надеяться, что Милли решила расстаться со своим греком, оставить Римнос навсегда и вернуться в Англию.

– Я думал, ты будешь рада, – сказал Алексис.

– Я просто пытаюсь понять, что сказать им обоим.

– Тебе придется поговорить только с сестрой, – заверил он. – Я разберусь с Костасом. И его матерью.

– О, спасибо! – поблагодарила Селена. – Милли и Костас… Они все еще разговаривают друг с другом?

– Разговаривают, держатся за руки, не желают расставаться друг с другом. Думаю, это не совсем то, что ты хотела услышать. Или ты думала, что она безропотно согласится уехать?

– Ну, да.

– Ты оптимистка, дорогая. Так что давай поговорим о вашей тетке. Очевидно, у нее есть деньги. Как ты думаешь, сколько она готова заплатить за возвращение блудной племянницы?

– Ты имеешь в виду, что ей придется заплатить Костасу?

– Кто знает? – Его тон был циничным. – Но, в конце концов, деньги, как правило, говорят громче, чем слова любви.

Селена закусила губу.

– Сомневаюсь, что тетя согласится на это. Она даже слушать об этом не станет, – тихо сказала она.

– В таком случае, что ждет твою сестру в Англии?

– Школа. Экзамены. Поступление в колледж. Селена увидела, как Алексис состроил гримасу, и добавила:

– О, и ее восемнадцатилетие через несколько недель.

– Несколько недель, – тихо повторил Алексис. – Так, так, так. В таком случае у вас не так много времени, – добавил он и выжал педаль газа.

Селена предположила, что ей предстоит еще одна поездка на тряской дороге, но Алексис почти сразу выехал на широкую, асфальтированную дорогу. По-видимому, ее недавно проложили через середину острова. За окном расстилались мрачные каменистые равнины, поросшие жестким кустарником. Затем местность стала более холмистой, за одним из холмов показалась двускатная крыша невзрачной постройки, очевидно промышленного назначения. Дорога вела к одноэтажному зданию, выстроенному из бетонных блоков и гофрированного железа, обнесенному высокой проволочной оградой. У ворот возвышалась скульптурная композиция в виде трех золотых колонн.

– Так вот где производят оливковое масло, – сказала Селена, когда завод остался позади.

– Не самое красивое место, согласен, – заметил Алексис, не снижая скорости. – Но это предприятие стало настоящим спасением для Римноса.

– Поэтому оно расположено так далеко от города?

– Тебе так показалось, потому что я вез тебя кружным путем, – сказал Алексис. – Римнос – маленький остров, здесь все находится поблизости. В данном случае – близко к идее, которая превратилась в реальность.

– Я не очень хорошо разгадываю загадки.

Алексис пожал плечами.

– Если бы ты осталась, я смог бы объяснить.

– Что ж, мне, видимо, придется жить с этой загадкой.

Дорога, расстилавшаяся перед ними, огибала холмы и бесплодный ландшафт и, наконец, уступила место оливковым рощам. Там и тут встречались ухоженные сады с лимонными и персиковыми деревьями, инжиром и гранатами. Самый большой сад, как оказалось, принадлежал Алексису. Джип обогнул очередной холм, обсаженный плодовыми деревьями, и перед взором Селены предстала вилла «Гелиос» – великолепное строение из белого камня, крытое традиционной для этих мест зеленой черепицей. Сразу за домом простиралась безбрежная морская гладь.

«Великолепно», – подумала Селена и затаила дыхание.

Она знала, что Алексис наблюдает за ней в ожидании ее реакции – очевидно, ее восхищение не укрылось от его глаз.

Селена ожидала, что они остановятся у парадного крыльца, но Алексис объехал вокруг виллы и припарковался на заднем дворе. Из-под колес джипа, возмущенно кудахча, разбежались куры. Селена последовала за ним в открытую дверь, ведущую в большую кухню, переполненную людьми.

На мгновение наступила тишина, затем, как только Селена поняла, что Милли среди этих людей не было, тишину нарушил пронзительный визг женщины, одетой в черное с головы до ног.

Селена непроизвольно отступила назад, покачнулась и оказалась в крепких объятиях Алексиса. Крики резко возросли, и женщина средних лет, в аккуратном сером платье вышла вперед, раскинув руки в беспомощном смущении, бормоча что-то по-гречески. Она была пухлой, темные волосы, посеребренные ранней сединой, были стянуты в пучок.

Алексис сказал что-то строгим голосом, затем указательным пальцем поманил одну из горничных.

– Иди с Пенелопой к сестре, Селена, – произнес он. – Я присоединюсь к вам, когда поговорю с Костасом.

Селену провели по короткому коридору в просторный холл, затем подвели к двойным дверям, ведущим в гостиную. Когда девушка подошла, чтобы открыть их, Селена остановила ее.

– Ты говоришь по-английски э-э-э… Пенелопа?

– Немного. Когда я была ребенком, жила в Америке.

– Тогда скажи мне, почему та женщина начала кричать, когда увидела нас?

Пенелопа улыбнулась.

– Кирия Популис очень благочестива и скромна. Ее возмутило, что кириос Алексис был без рубашки[1].

Глаза Селены расширились.

– Но она, судя по всему, была замужем, – воскликнула Селена.

Пенелопа пожала плечами.

– Есть много видов брака, мисс. Может, нам стоит посочувствовать ее браку? – проговорила Пенелопа и пропустила Селену в комнату.

– Что ты здесь делаешь? – враждебно спросила Милли, как только Селена закрыла за собой дверь.

Сестра сидела на краю дивана, мрачная, угрюмая, одетая в крошечные белые шорты и черный топ; ногти на руках и ногах Милли были покрыты золотистым лаком.

– И я рада тебя видеть, – невозмутимо проговорила Селена. – Я пришла посмотреть, все ли в порядке.

– Конечно, все в порядке, – ответила Милли, отводя глаза. – Разве Дейзи и Фиона не передали мое сообщение?

– Передали все дословно. А тебе не приходило в голову, что тетя Нора будет волноваться?

– Волноваться? Нет, – спокойно ответила Милли. – А вот рвать и метать от злости – да. Тем не менее я написала ей, объяснила все и попросила ее выслать мне почтой свидетельство о рождении и кое-какие вещи. Ты убедишься, что она это сделает?

– Свидетельство о рождении? – недоуменно спросила Селена. – Зачем?

– Потому что хочу выйти замуж, как только мне исполнится восемнадцать. Это требование греческого законодательства.

– Замуж?

«Боже, – подумала Селена. – Так вот почему Алексис сказал, что нельзя терять ни минуты».

– Милли, ради бога, подумай, что ты делаешь. Ты разрушаешь свое будущее…

– Напротив. Мое будущее связано с человеком, которого я люблю.

– Ты едва знаешь этого парня.

– Я поняла это, как только его увидела. И он тоже, – заявила Милли. – Ты можешь до конца своей жизни наслаждаться ролью служанки нашей тети, но я хочу чего-то другого. Лучшего.

«Если Милли нашла в себе смелость уйти из дома и жить так, как ей хочется, значит, и я могу жить своей жизнью!» – внезапно подумала Селена, и эта мысль показалась ей ужасно заманчивой.

Однако сейчас надо было разобраться с проблемой Милли.

– У меня были причины делать то, что хотела тетя Нора, но теперь они не имеют никакого значения. Итак, давай вернемся к вам. Вы действительно собираетесь жить на то, что Костас зарабатывает в баре?

– Я тоже могу работать, – с вызовом сказала Милли. – Кроме того, он не всегда будет просто барменом. У него будет своя таверна.

– Но сейчас, где вы будете жить сейчас?

– Ну… в гостинице. – Впервые в голосе сестры послышалась нота неопределенности. – Конечно, Костасу придется разобраться со своим начальником, но тут не должно быть проблем. И я могу быть горничной или еще кем-то, – добавила она неуверенно.

«Смелое заявление для девушки, которая и постель-то не в состоянии заправить самостоятельно», – цинично подумала Селена.

– Я бы не рассчитывала на это, Милли. Если будут какие-то вакансии, их наверняка предложат местным жителям. – Милли не нашла что ответить. После минутного молчания Селена продолжила: – В любом случае, ты слишком юна, ты не знаешь жизни, чтобы принимать такое решение. Тебе нужно увидеть мир, познакомиться с другими мужчинами, прежде чем выйти замуж за первого парня.

– Ради всего святого, Лена, – вздохнула Милли. – Я не девственница, и я пью противозачаточные с шестнадцати лет, так что я знаю «о жизни» больше, чем ты. Я приехала сюда, чтобы хорошо провести время с подругами, и я, конечно, не ожидала, что влюблюсь. Костас тоже, между прочим. Но это произошло, и что бы ты ни думала, это не изменится. А потому я рассчитываю на то, что ты заставишь тетю Нору встать на мою сторону, пусть она увидит, что я имею право жить своей собственной жизнью. В конце концов, теперь ты будешь самой симпатичной голубоглазой блондинкой в Эйлсфорде, – добавила она.

Пока Селена пыталась придумать аргументированный ответ на монолог сестры, раздался стук в дверь. В гостиную вошел Алексис, на этот раз в рубашке. Его сопровождал молодой человек. Несмотря на угрюмое выражение лица выглядел он невероятно привлекательно.

– Костас, любимый! – Милли вскочила и бросилась к нему. – Все в порядке?

– Нет, любимая, – вздохнул он. – Господин Алексис говорит, что ты должна вернуться с сестрой в Англию.

– Но я уже объяснила ей, что не собираюсь покидать Римнос. – Она повернулась и мило улыбнулась Алексису. Тот посмотрел на нее с равнодушием. – Я уверена, вы все поймете и позволите нам пожить в вашем отеле, пока мы не поженимся и не найдем другое жилье. Нам нужен лишь маленький уголок. Обещаю, со мной не будет проблем!

– Прошу прощения, дорогая, но ты уже причинила куда больше проблем, чем можешь себе представить. Жилье в отеле предоставляется только одиноким сотрудникам, без исключений. К тому же твое присутствие будет отвлекать Костаса от работы. Ты ведь не хочешь, чтобы он потерял работу? – добавил Алексис после паузы.

– Конечно нет! – Голубые глаза Милли наполнились слезами. – Почему вы так жестоки?

– Возможно, это не тот случай, чтобы быть добрым. – Смуглое лицо Алексиса стало жестким. – Брак – ответственный шаг. У вас и так все началось не очень хорошо. Вам обоим нужно время подумать. Ошибки не так легко исправить.

– Но это не ошибка. – Костас повернулся к нему. – Моя Амелия – единственная женщина, которую я когда-либо любил. Я не могу жить без нее!

– Очень драматично, – сказал Алексис холодно. – Возможно, вам стоит поискать работу в национальном театре.

Он кивнул в сторону двери.

– В столовой вас ждет обед. Идите поешьте, пока я разговариваю с кирией Блейк. А тебе, милая, следует надеть что-нибудь поскромнее, прежде чем тебя увидит мать твоего жениха.

Они неохотно направились к двери. Милли поняла, что слезами Алексиса не пронять, поэтому, проходя мимо него, бросила уничтожающий взгляд.

– Итак, – сказал Алексис, когда они остались одни. – Как я и боялся, у вас проблемы, Селена. Что ты теперь будешь делать?

– Я не знаю. – Селена закусила губу. – Я вряд ли смогу заставить ее вернуться в Англию. Полагаю, мне стоит поговорить с тетей.

Алексис указал на письменный стол.

– Телефон в твоем распоряжении. Ты знаешь код?

– Да, – сказала Селена. – Спасибо.

– Тогда я оставлю тебя, чтобы не мешать.

У двери Алексис повернулся.

– Желаю удачи, моя дорогая.

Десять минут спустя Алексис вернулся в гостиную. Селена сидела на диване, понурив голову.

– Как я понимаю, разговор не удался, – предположил Алексис, взглянув на ее бледное лицо.

– Нет. Она была в ярости. – Селена попыталась улыбнуться. – Думаю, она злится на меня больше, чем на Милли.

«Бестолковая девчонка! Совершенно бесполезная! Да ты даже не попыталась все уладить!» – жестокие слова до сих пор звенели у нее в ушах.

– Тетя сказала, я должна заставить Милли опомниться, сколько бы времени это ни заняло. – Селена нервно сглотнула и добавила: – Мне запрещено возвращаться без нее.

– Так, так, так… – Алексис сел рядом с ней. – Ваша тетя совсем ничего не понимает в любви, не так ли?

– Вы думаете, они и вправду любят друг друга? – спросила Селена с тоской.

– Кто знает? – Алексис пожал плечами. – Понадобится время, чтобы понять это. Из разговора с Костасом я понял, что он дорожит Милли, что он готов заботиться о твоей сестре. Возможно, он впервые в жизни влюбился.

– Все равно я должна попытаться снова переубедить ее, – с тяжким вздохом проговорила Селена.

– Может быть, не сразу, – задумчиво сказал Алексис. – Пусть думают, что ты приняла ситуацию такой, как она есть, что ты остаешься только, чтобы дать вашей тете время остыть. Может, если они больше не будут преследуемыми влюбленными, романтика их отношений немного угаснет? Твоя сестра умеет готовить? – спросил он, помолчав. – Убирать? Кормить кур? Доить коз?

– Милли? Конечно, нет, – удивленно ответила Селена.

– Ради Костаса ей придется научиться, – резко сказал Алексис. – Я принесу твои вещи, их привезли из отеля, дорогая. Вы с сестрой останетесь здесь как мои гости. Моя домработница будет дуэньей твоей сестры, когда Костас будет навещать ее. У Элени хорошая репутация, – добавил Алексис, – он не будет позволять себе вольностей в ее присутствии. Твоя сестра будет учиться готовить и убирать у моих работников.

– Милли никогда не согласится на все это.

– Ей придется, дорогая, когда ей объяснят, что без этих навыков свадьбы ей не видать. Я также предлагаю, чтобы отец Стефанос дал ей наставления в греческой православной вере. Это может смягчить отношение матери Костаса к этому браку.

– Почему она должна возражать?

– Потому что она уже выбрала для своего единственного сына подходящую невесту, – сказал Алексис спокойно. – В Англии такого не бывает?

– Не там, где я живу. Но делайте все, что считаете нужным, чтобы пресечь ее крики, – сказала Селена неохотно. – Хотя я до сих пор не вижу смысла в том, чтобы способствовать их браку.

– А мы и не будем способствовать их браку, – невозмутимо ответил Алексис. – Скорее, покажем твоей сестре, чего ей ожидать от брака с простым парнем с маленького острова. Кто знает, как она отреагирует на новые условия.

– Хотите сказать, она возненавидит все это и захочет уехать? – медленно произнесла Селена.

– Мы можем надеяться. Есть идея получше?

– Нет, – призналась Селена неохотно. – Но мне неловко, что ты вынужден решать проблемы.

– Это не проблема. И пока твоя сестра будет учиться работать, ты, дорогая Селена, будешь учиться расслабляться: плавать, загорать, пить вино и наслаждаться всем, что может предложить Римнос. – Алексис встал и подошел к двери. – В конце концов, куда тебе еще идти?

Селена раскрыла рот, но не нашла что ответить.

Задним числом она поняла, как легко это было.

Как глупо и ужасно легко сказать себе, что она согласилась на это только ради Милли. Что через неделю или две ее сестра решит, что с нее достаточно домоводства по-гречески, и согласится вернуться в Эйлсфорд.

Дверь резко открылась, в гостиную вошла полная женщина в сером.

– Я Элени Валидис, милая, – представилась она. – Идемте, я покажу вам вашу комнату.

Домработница пересекла гостиную, пригласила Селену последовать за собой, распахнула широкие стеклянные двери, выходящие в просторный внутренний двор с большим бассейном в центре. Еще пара стеклянных дверей, и Селена оказалась в огромной светлой спальне. Цвет плитки на полу и занавесей на окнах гармонично сочетался со светло-голубым цветом стен. Первое, что бросилось Селене в глаза, когда она вошла в комнату, была кровать. Это была самая большая кровать, которую она когда-либо видела. Кипельно-белое постельное белье контрастировало с покрывалом глубокого синего цвета, сложенным в изножье кровати. В комнате также имелись туалетный столик и вместительный шкаф из светлого дерева. В центре потолка тихо бормотал большой вентилятор.

– Это великолепно! – с придыханием воскликнула Селена. – Спасибо! Эфхаристо! – повторила она по-гречески.

Женщина ничего не ответила, лишь коротко кивнула.

– Обед будет подан через час. Йоргос проводит вас в столовую, – проговорила она и скрылась за белоснежной дверью.

«Вот тебе и греческое гостеприимство, – подумала Селена мрачно. – Хотя, может, они не привыкли к таким шумным и хлопотным гостям».

Селена изучила свою комнату. За арочной дверью она обнаружила просторную ванную, выложенную плиткой из сверкающего перламутра. Ей захотелось освежиться под прохладным душем, или даже понежиться в глубокой ванне, но у нее не было чистой одежды.

Оставшись наедине со своими тревожными мыслями, Селена обнаружила, что час – это очень долго. Она с облегчением вздохнула, когда дверь открылась и вошла Милли.

– Костас ушел, – трагически сообщила она.

– Ушел? – повторила с надеждой Селена.

– Его несносный босс отвез его обратно в отель.

– О-о-о, – сказала Селена в тщетной попытке скрыть разочарование в голосе. – Вот, значит, где он работает.

– Даль дальняя, – ответила Милли. – Но если они надеются удерживать нас вдали друг от друга, это не сработает. Костас одолжит мотоцикл у двоюродного брата. – Она огляделась и нахмурилась еще больше. – Сразу видно, кто здесь будет наслаждаться отдыхом. Твоя комната в два раза больше моей.

– Если это так важно, мы можем поменяться.

– Ага, и не подчиниться приказу великого и ужасного господина Константиноса? – рассмеялась Милли. – Ты шутишь? Да он владеет практически всем на этом острове, и местные жители выполняют все, что он им говорит!

– Включая тебя, – сказала Селена, заметив, что на Милли надето закрытое синее платье. – Разве это не твоя школьная форма?

– Я была в нем в аэропорту, чтобы не выслушивать нравоучения тети Норы. И я подумала, что это может помочь мне с матерью Костаса. Как только она увидела меня, старая кошёлка, начала бить себя в грудь кулаками и кричать. Ты никогда не слышала ничего подобного. Мы с Костасом пришли сюда, надеясь, что его босс поговорит с ней, попросит за нас, – злобно продолжала Милли, – уговорит ее благословить наш брак. Мы понятия не имели, что она пришла сюда первой.

Селена тихо предположила:

– Наверное, она беспокоилась о его исчезновении. И, может быть, миссис Популис изменит свое мнение о тебе, если ты станешь примерной греческой женой.

– Я бы не стала надеяться, – ответила Милли. – А почему ты до сих пор здесь? Почему мистер Константинос не отправил тебя и твой багаж обратно?

«Вопрос на миллион», – подумала Селена.

– Потому что я также не хочу слышать нравоучений от тети Норы. Она и так злится, что ты не вернешься домой вместе со мной.

– Понимаю, – кивнула Милли. – Но даже не думай, сестричка, что тебе удастся отговорить меня, теперь Римнос – мой дом, и я не уеду отсюда ни сейчас, ни потом, не надейся, детка. Наслаждайся каникулами!

Милли развернулась и покинула комнату, оставив растерянную Селену стоять посреди великолепной спальни, которая стала ее ловушкой. Ловушкой, в которую она загнала сама себя.

«Или это сделал он», – подумала Селена и вздрогнула.

Глава 6

На обед подали жареную курицу с греческим салатом, белое вино и свежие фрукты. К своему удивлению, Селена поняла, как сильно она проголодалась, и съела все до кусочка.

– Не пир горой, – съязвила Милли, потягивая густой, сладкий греческий кофе. – Да и дом далеко не дворец, – произнесла она, окинув кухню холодным взглядом. – И бассейн так себе. Ни за что бы не поверила, что Константиносы – миллиардеры.

Селену будто ударили по ребрам, она поперхнулась и опустила чашку.

Бред. Ведь Алексис всего лишь владелец отеля. Хотя по меркам местных жителей он весьма богатый человек. Хм, который сам проводит инвентаризацию на кухне своего отеля. И все же…

– Возможно, они не любят выставлять свое богатство напоказ в нынешней экономической ситуации. Если это правда, конечно, – проговорила Селена неуверенно.

– Конечно, – кивнула Милли. – Костас говорит, что у них есть дома в Афинах и Нью-Йорке и этот дом. Элени родилась в Нью-Йорке, поэтому говорит по-английски. Раньше она была горничной мадам Константинос и познакомилась с Йоргосом, когда семья была здесь в отпуске. Он не захотел уезжать с острова после свадьбы и остался здесь мажордомом, а Элени экономкой. Красиво и уютно. Хотя с тех пор, как вернулся Алексис, у них дел невпроворот. – Понизив голос до шепота она добавила: – Костас говорит, что он поссорился с отцом из-за его планов на Римнос. По крайней мере, все так думают.

– Костас – кладезь информации, – заметила Селена, вскинув бровь.

– Я же говорила, он безупречен, – пожала плечами Милли. – Не забудь, я выхожу замуж и мне нужно свидетельство о рождении.

– Сделаю все возможное, – заверила Селена. – Я кое-что вспомнила. Я нашла это, пока искала тебя, – воскликнула Селена, вытащив из кармана браслет.

– Я думала, что потеряла его! – воскликнула Милли, улыбнувшись. – Застежка ненадежная. Может, ты заберешь цепочку, чтобы починить, и вернешь с остальными вещами? – Она допила кофе и встала. – Я хочу снять с себя это дурацкое платье и немного позагорать.

Как только Милли повернулась к двери, та распахнулась, и в комнату вошла Элена с подносом и фартуком в руках, которые она передали Милли.

– Уберите, пожалуйста, со стола и принесите поднос на кухню, – мягко и в то же время настойчиво проговорила она. – Хара, наш повар, покажет вам, что где хранится, а потом вы поможете ей начать подготовку к ужину.

– Но мы только что поели, – ахнула Милли. – К тому же жара просто невыносима.

– Голодного и уставшего мужчину надо кормить, – непреклонно ответила Элена. – Вам нужно учиться, мисс Амелия.

Селена приготовилась к тому, что Милли начнет возмущаться. Вместо этого Милли пробормотала что-то себе под нос и принялась собирать кофейные чашки и столовые приборы на поднос.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спросила Селена.

– В этом нет необходимости, милая, – холодно, но вежливо проговорила пожилая женщина. – Вы гостья господина Алексиса. Пойдем, дорогая, – позвала она Милли.

«Как мне и говорили», – подумала Селена, открыла раздвижные двери и вышла во двор.

Жара была невыносимой. По периметру бассейна стояли мягкие шезлонги и зонтики. Селена перетащила один из шезлонгов в тень, поправила зонтик, чтобы полностью скрывал ее от солнца, и легла. Через минуту шорты и туника стали влажными. Селена с тоской посмотрела на бассейн. Даже если ее сумку уже доставили из отеля, купальник все равно остался в Англии.

Шли дни. К удивлению Селены, Милли недолго ворчала из-за нового режима. Она согласилась, что будет встречаться с Костасом только во второй половине дня и что часть времени будет проводить с отцом Стефаносом, чтобы поближе познакомиться с греческой православной религией.

Еще более удивительным было то, что под руководством добродушной Хары она научилась весьма неплохо готовить. Мусака, которую Милли приготовила на прошлой неделе, оказалась очень вкусной.

«План явно не сработал», – думала Селена с некоторой грустью.

За три недели Алексис Константинос не посетил виллу «Гелиос» ни разу. Не то чтобы она хотела его видеть, но, отдыхая у бассейна в откровенном купальнике, одолженном Милли, она чувствовала себя ужасно одиноко. Что было странно, учитывая, что она привыкла к одиночеству. Кроме того, расслабиться все равно не получалось. С каждым днем она все больше и больше убеждалась, что на вилле ей не рады.

Отношения с Элени и Йоргосом оставались вежливыми и формальными, а Пенелопа всякий раз, когда Селена пыталась вовлечь ее в разговор, явно не могла дождаться, чтобы сбежать.

Селена проводила время, прогуливаясь по унылым окрестностям, изучала планировку виллы, в самой дальней части сада она обнаружила ангар, предназначенный, очевидно, для вертолета.

Большую часть времени она проводила за чтением книг, которые нашла в библиотеке Алексиса. Элени с тяжким вздохом сообщила, что они принадлежали «мадам Константинос». Селена вспомнила, что Алексис говорил о разводе родителей.

Селена вздохнула, закрыла очередной триллер и собралась войти в дом и переодеться. Вот-вот должны были прийти Костас и отец Стефанос. Элени тонко намекнула, что в бикини их встречать не подобает. Но напоследок Селена решила еще раз искупаться.

«Вот она, настоящая роскошь виллы «Гелиос». Этого мне будет не хватать дома», – подумала Селена, стоя на краю бассейна и всматриваясь в его бирюзовую гладь.

Она оттолкнулась от бортика и почти бесшумно нырнула. Прохладная вода приятно освежала разгоряченную кожу. Селена вынырнула, глубоко вдохнула и снова нырнула, наслаждаясь безмолвием и прохладой ее уединенного мирка, озаренного лучами солнца.

Внезапно на ее яркий подводный мир легла тень. От неожиданности Селена едва не задохнулась. Откашливаясь, девушка подплыла к бортику, схватилась одной рукой за плиточный край, другой отвела мокрые волосы с лица.

Алексис молча наблюдал за ней.

Селену охватило неопределенное чувство – страх и радость одновременно. Она радовалась, что снова увидела его, и боялась, что все ее мысли и мечты написаны у нее на лице. Мечты, которые преследовали каждую ночь с тех пор, как он ушел от нее в отеле.

– Я напугал тебя, Селена, дорогая? – спросил Алексис.

– Немного, – с наигранным равнодушием ответила она и пожала плечами. – Я не знала, что ты приедешь.

– Я не собирался, – тихо ответил Алексис. – Я не хотел напугать водную нимфу.

– О, – только и смогла выговорить Селена.

Она чувствовала себя ужасно глупо – по плечи в воде, уставилась на него, как рыба в аквариуме.

Селена попыталась выбраться из воды. Алексис склонился к ней, крепко схватил ее за подмышки и с легкостью вытащил на бортик. Затем поднял с шезлонга полотенце, обернул вокруг ее тела и закрепил края на груди.

Алексис едва касался ее кожи, но каждое прикосновение посылало дрожь удовольствия по ее телу.

– Думаю, – тихо сказал он, удерживая ее взгляд своим, темным, томным, – нам нужно поговорить.

– Да, наверное. Я пойду и оденусь.

– Я подожду здесь.

Он положил руки на ее напряженные плечи, развернул на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в сторону двери.

Селена спешно приняла душ, остервенело высушила волосы полотенцем, дважды уронила щетку, пытаясь расчесаться. Руки дрожали. Внезапное появление Алексиса взволновало ее.

«Мы поговорим, и он уйдет, – сказала она себе. – Успокойся».

Селена открыла шкаф и потянулась к полке с нижним бельем. Кружевные трусики лежали на месте, а вот лифчика на месте не было.

«Черт, – пробормотала она. – Милли снова забрала его».

Пришлось надеть белый топ из плотного денима, который, по ее мнению, скрывал то, что не следует демонстрировать, и осточертевшую джинсовую юбку. Сделав глубокий вдох, Селена вышла во двор и направилась к Алексису.

– Мы должны обсудить Милли и наши дальнейшие действия, полагаю, потому что твой план провалился и у нас нет плана Б. Знаете, что пару дней назад она приготовила? Сыр Фета, чтобы Костас отнес своей матери! – на одном дыхании проговорила Селена, от волнения вновь перейдя на «вы». – Вы должны признать, что она…

– Упертая, – договорил за нее Алексис. – Так же как и Анна Популис. И еще она думает о существенном приданом для своего красивого мальчика. Может быть, можно уговорить вашу тетю приехать сюда и предупредить ее, что за Милли ничего не дадут. Тогда вы добьетесь желаемого результата.

– Ее нога, должно быть, уже исцелилась, – поколебавшись, ответила Селена. – Ей наложили гипс, но у нее каждый день занятия с физиотерапевтом. И Милли должна вернуться домой. Без вариантов.

– Значит, вы с ней разговаривали? – удивленно спросил он.

– Недолго. Либо у нее курс терапии, либо ее нет дома. Ее регулярно навещают друзья, возят ее куда-нибудь на машине. Для смены декораций, так сказать.

– Разве Римнос не смена декораций? – спросил Алексис иронично.

– Нет, – нагло ответила Селена. – Скорее отступление. – Она опустила глаза. – Ты правда думаешь, что без денег Милли невыгодная партия для Костаса и его мать заставит его отказаться от нее?

– Она попытается, – сказал Алексис. – Но, возможно, она обнаружит, что любовь не так-то просто вырвать из сердца.

– Значит, вы и вправду думаете, что Костас любит Милли?

Алексис пожал плечами.

– На лицо все признаки. В баре он продает только напитки. Раньше к напиткам он предлагал свою компанию.

– Он сделал правильный выбор, – неловко ответила Селена.

– Ему повезло, что он может себе это позволить, – отчего-то жестко ответил Алексис.

Селена с удивлением посмотрела на него.

– Но в этот прекрасный день у меня тоже есть выбор. Я хочу показать тебе Римнос. Если хочешь. Не только твоей тете необходима смена декораций, – добавил Алексис.

Селена знала, что не следует соглашаться на это, что нужно найти подходящий предлог и отказаться. Но вряд ли можно сослаться на кучу дел, когда Алексис застал ее отдыхающей у бассейна. С другой стороны, она может провести один день с этим человеком, прежде чем вернется домой.

«Или подобие дома в ее случае», – подумала Селена, представив, какой прием ждет ее, когда она вернется ни с чем.

Хотя теперь ей не обязательно оставаться в Эйлсфорде. Будущее Милли теперь не зависит от старшей сестры, и она может начать жить своей жизнью. Если получится найти работу до начала учебного года, она сможет начать новую жизнь.

– Что скажешь, Селена, дорогая? – усмехнувшись, спросил Алексис. Казалось, он ждал, что она ему откажет. – Просто скажи, если хочешь остаться в одиночестве.

Одиночество. Это слово будто ужалило ее.

«Без тебя, – тоскливо подумала Селена. – Хотя ты был со мной, в моих мыслях, каждый день, каждую ночь, как бы сильно я с собой ни боролась. Неужели я смогу лишить себя нескольких драгоценных часов в его компании? Я ведь знаю, что это будут самые дорогие для меня воспоминания. Или сказать ему, что я боюсь остаться с ним наедине?»

– Покажите мне Римнос, – с детским безрассудством ответила Селена, – прежде чем я уеду, – добавила она. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответил Алексис и улыбнулся. – Пойдем?

Вот так быстро и легко она сделала выбор, который навсегда изменил ее жизнь.

Глава 7

Конечно, в то время она не подозревала об этом.

Идя вслед за Алексисом, Селена не могла сдержать улыбку от радости. Ее переполняли эмоции, хотелось танцевать. Даже хмурый взгляд Элени из окна гостиной не смог испортить ей настроение.

Куда они могли поехать? Остров не такой уж и большой. Они осмотрели практически весь остров, когда искали Милли и Костаса. Если только он не собирался снова отвезти ее в пещеру…

От одной мысли об этом ее щеки начали пылать, тело начало покалывать от желания. Чтобы скрыть смущение, Селена проговорила:

– Очень мило с вашей стороны.

– Нисколько, – помолчав, ответил он. – Я подумал, что тебе будет интересно побольше узнать о нашей важнейшей…

– Отрасли экономики, – продолжила за него Селена, с трудом скрывая разочарование. – Я увижу завод, где производят оливковое масло? Как чудесно.

– Не сегодня, – сказал Алексис. – Он свернул направо и съехал на ухабистую дорогу, протянувшуюся вдоль побережья, между морем и оливковыми рощами. Здесь они еще не были. – Мы вернемся туда, где все началось.

Селена улыбалась с таким усердием, что разболелись щеки. Но отступать она не собиралась. Мистер Константинос добр к ней, ей следует ценить это. Селена всем существом ощущала его присутствие. Она посмотрела на его сильные руки на рулевом колесе и вспомнила, как он обнимал ее там, в пещере.

Она отвернулась и начала смотреть на море. До самого горизонта простиралась безбрежная синяя гладь. Совсем скоро такое же расстояние будет отделять их друг от друга. Перспектива возвращения домой и стычки с тетей Норой мало радовали Селену. Она с нетерпением ждала начало учебного года. Тогда она с головой окунется в учебу. Глаза защипало. Слишком «яркое солнце» слепило глаза.

– Что тебя беспокоит, дорогая?

Вопрос Алексиса напугал ее. Селена и не заметила, что он за ней наблюдает. Она повернулась к нему и улыбнулась.

– Возвращение с небес на землю.

– Римнос кажется тебе небесами?

«Нет, – подумала девушка, – это из-за тебя. Из-за тебя он превратился для меня в несбыточную мечту. И я не хочу просыпаться».

Селена заставила себя пожать плечами и беспечно, насколько это было возможно, ответить:

– Ну, вряд ли, учитывая обстоятельства. Если бы я приехала сюда по своей воле, все могло бы быть по-другому.

– Значит, ты полагаешь, что когда-нибудь вернешься сюда? – спросил он тихо.

«Если бы ты попросил меня, я бы осталась…»

– Возможно, когда-нибудь, когда я буду сама себя обеспечивать. Кто знает? – выдавив из себя еще одну улыбку, ответила Селена.

– Тогда, моя дорогая, мы должны по полной использовать отведенное нам время.

Внезапно в ней вспыхнул гнев. Она захотела отыграться на нем. Потребовать от него объяснений: «Если ты действительно этого хочешь, где тебя носило все это время? Почему ты меня избегал? Почему заставил меня страдать все это время? Почему пришел сегодня? Что это, подачка?»

Но ничего подобного Селена не сказала, потому что задавать такие вопросы опасно. По правде говоря, она не имела права задавать их. А если бы и задала, то, скорее всего, получила ответы, которые не хотела услышать.

Надо оставить все так, как есть. И не надеяться на большее.

Селена поняла, что Алексис везет их вглубь острова, по ухабистой дороге через бесконечную оливковую рощу. По обеим сторонам дороги возвышались самые старые деревья, с искореженными скрученными стволами. Скорее всего, их лучшие дни давно миновали, потому что, даже вытянув шею, Селена не увидела ни одной оливки.

В конце концов она нарушила молчание:

– Это ваши деревья? Полагаю, вы хотите заменить их на молодые?

Алексис бросил на нее мимолетный взгляд и улыбнулся.

– Да, они мои, и, скорее наоборот, Селена, – урожай от них будет замечательный.

– Правда? – спросила она, с сомнением посмотрела на узловатые ветви.

– Оливки еще крошечные, – сказал он. – Но они есть.

Селена подумала, что он остановит джип и покажет ей эти крошечные оливки, но он поехал дальше. Джип ускорился на небольшом спуске, который вывел их из тени оливковых деревьев к обширной поляне.

Алексис припарковался под огромным оливковым деревом. Его узкие листья серебристо мерцали на солнце. Он открыл багажник и достал рюкзак.

– Отсюда, Селена, дорогая, мы пойдем пешком, – заявил Алексис.

– О, – сдавленно ответила она, взглянув на каменистые холмы впереди. – Я не одета для альпинизма.

– Не бойся. Идти придется недолго. И не в гору.

Трава, усеянная полевыми цветами, мягко пружинила под ногами. Алексис подал ей руку и помог обогнуть холм. На той стороне, на крутом склоне холма, словно установленные неведомым гигантом, поднимались к небу три высокие колонны из белоснежного камня. Такие знакомые по бутылкам на полке супермаркета, здесь, на фоне лазурного неба, они поражали воображение, казались чем-то сверхъестественным, частью несокрушимого мира, древнего и загадочного.

– Столпы Аполлона, – тихо сказал Алексис. – Все, что осталось от храма. Мое личное убежище с тех пор, как я был маленьким мальчиком. Именно здесь я понял, чего хочу от жизни. Место, где оливковое масло Римноса превратилось из мечты в реальность.

Селена глубоко вздохнула.

– Красиво. Но ведь это место не всегда было частной собственностью? Здесь же столько отдыхающих.

Алексис покачал головой.

– Они приезжают на Римнос, чтобы отдыхать на пляжах и в тавернах. Это место для них совсем не притягательно. Это не Дельфы. Здесь нет неизведанных пещер и древних статуй, неразгаданных загадок о погребенных сокровищах. Это всего-навсего маленькая руина.

– Но не для тебя, – прошептала Селена.

– Да, по многим причинам.

Алексис замолчал, глядя на нее. Селена не смогла отвести взгляд.

– Подойдем ближе?

Спуск был пологим, но Селене казалось, что она стоит на краю пропасти. Всего один неверный шаг, и она рухнет в пропасть, канет в небытие.

«Тебе нельзя здесь находиться, – шептал ее внутренний голос. – Ты знаешь, что может произойти. Но ты всегда можешь отступить. Отпусти его руку, придумай оправдание. Скажи ему, что уезжаешь завтра рано утром и тебе нужно собраться. Что угодно!»

Вместо этого Селена проговорила:

– Да, звучит заманчиво.

Молчание воцарилось вокруг них, когда они спустились к храму. Не та тишина, которую она почувствовала перед штормом, а нечто более глубокое, более интимное, интимнее, чем их сцепленные руки. И бесконечно опасное.

Алексис отпустил руку, и Селена двинулась вперед, преодолела две ступени и ступила на скальную плиту, служившую основанием святилища. Она оглядела каменную кладку рядом с колоннами, которая, как она предполагала, когда-то была алтарем.

«Сколько тысяч лет назад люди построили это место и приходили сюда со своими молитвами», – подумала она.

Ветер скользил между колоннами, принося с собой нежный пряный аромат.

«Орегано, – подумала Селена удивленно, – мята и тимьян. Они растут здесь в диких условиях?»

Она повернулась, чтобы спросить Алексиса. Он вытащил покрывало из рюкзака и разложил его в тени двух больших валунов. Он склонился к рюкзаку и вытащил бутылки с водой.

– Хочешь пить?

Селена медленно подошла к нему и взяла бутылку.

Как тихо. И как уединенно. Слишком уединенно и слишком тихо.

– Почему Аполлон? – спросила Селена, в попытке нарушить эту интимную тишину. – Я думала, Зевс был самым главным богом греческого пантеона.

– На Римносе – Аполлон, – улыбнувшись, ответил Алексис. Мать Элени, моя няня, тоже родилась здесь, и она рассказала мне, что Аполлон не только бог музыки и поэзии, Аполлон – врачеватель и предсказатель, к нему обращались за исцелением недугов и за пророчествами. Кроме того, Аполлон – божество Солнца, каждый день он ездит на солнечной колеснице по небу.

– Ого! Покровитель стольких талантов. Я думала, что он только за девушками гонялся.

– И для этого у него тоже было время, – торжественно согласился Алексис. – Иначе у него не было бы стольких сыновей.

– Что немаловажно, даже для бога?

– Я думаю, для всех, – сказал он, помолчав. – Один из его сыновей, Асклепий, стал отцом медицины, а другой, Аристей, научил греков сельскому хозяйству: разводить пчел, ухаживать за скотом, выращивать оливки и даже делать сыр, – добавил он. – Так что мы должны быть благодарны ему.

– Теперь я знаю, кто посодействовал внезапным успехам Милли на кухне.

– Спасибо, – проговорил Алексис. – Я думал, ты будешь меня обвинять.

– Вряд ли, – вздохнула Селена. – Похоже, она решила доказать, что со всем справится. А я все еще чувствую, что ей слишком рано брать на себя такие обязательства.

– Значит, ты не веришь, что иногда достаточно всего лишь взгляда, слова, чтобы потерять себя навсегда в другом человеке? – спросил Алексис тихо.

– Нет, не верю, – с вызовом заявила Селена. «Я просто не могу в это поверить. Это невозможно. И это правильно. Должно быть правильно», – мысленно добавила она.

– Скажи мне кое-что, Селена, дорогая, – отрешенно произнес Алексис. – Сколько раз ты звонила в Англию с тех пор, как попала в мой дом?

– Примерно шесть раз, – осторожно ответила она. – Я оплачу счет за телефон перед отъездом, – добавила она.

– В этом нет необходимости, – заверил Алексис. – Но все эти звонки, я думаю, были адресованы тете. Ты не звонила молодому человеку.

«Проклятье!» – подумала Селена, кусая губу. Почему она думала, что вымышленный молодой человек – хорошая идея?

– Не ваше дело, – сухо ответила она.

– Но как он отреагирует на такое долгое молчание?

– Он поймет, – вскинув подбородок, ответила Селена.

– Поймет? – повторил Алексис. – Если бы ты была моей женщиной, я бы прилетел сюда уже через неделю и перевернул бы остров с ног на голову.

– Я же говорила: он занят.

– Так занят, что он смог забыть гладкость твоей кожи, запах твоих волос, сладость твоих губ?

Селена вздохнула, щеки начали гореть.

– Ты… Вы не имеете права говорить такие вещи, – задыхаясь, ответила она.

– Я имею полное право, – тихо и спокойно ответил Алексис, взял бутылку из ее ослабевших рук и отставил в сторону. – Потому что я, да поможет мне Бог, ничего не забыл. И никогда не забуду.

Он взял ее руку, покрыл нежными поцелуями раскрытую ладонь, нежно прикусил подушечку большого пальца. Дрожь пробежала по телу Селены. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его голову, склоненную к ее ладони.

«Боже, я должна остановить это. Сейчас…» – беспомощно думала она.

Алексис поднял ее руку, положил себе на плечо. Селена могла оттолкнуть его, но вместо этого начала поглаживать его тугие мышцы под тканью рубашки и прижалась к нему еще ближе.

Алексис скользнул руками под ее топ и погладил обнаженную спину, пробежал пальцами вдоль позвоночника до хрупких лопаток. Селена выгнулась навстречу его прикосновениям, оторвалась от его губ и восторженно вздохнула. В следующий миг его рот нашел ее снова, его язык погрузился в сладость ее рта. Руки Алексиса скользнули вокруг ее тела и обхватили нежные груди. Он играл ее сосками, пока они не затвердели и не заныли от удовольствия, граничащего с болью.

Селена тихо постанывала, растворяясь в поцелуе, она с готовностью разделяла пыл Алексиса, отвечала на его ласки. Их языки переплелись. Их тела были напряжены, словно они пытались впитать жар друг друга. Раньше стыдливость и застенчивость были ее защитой, но рядом с Алексисом ей не хотелось быть сдержанной, теперь она понимала, что именно с ним ей предназначено познать истинную страсть.

В этот час. В этом месте. С этим мужчиной.

Когда Алексис наконец поднял голову, его темные глаза были затуманены желанием.

– Ты знаешь, как ты красива, Селена? Мне больно на тебя смотреть. Ты прекрасна, – сказал он охрипшим голосом.

Селена заглянула в его глаза. Она понимала, чего хочет Алексис.

– Я так сильно хочу тебя, моя дорогая. А ты хочешь меня?

Селена медленно села. Она положила руку ему на лицо, погладила его по щеке, провела рукой по линии подбородка, наслаждаясь прикосновением к проступившей после утреннего бритья щетине.

Селена глубоко вдохнула, стянула топ через голову и отбросила его в сторону, а затем легла на покрывало и улыбнулась ему.

Алексис с трудом сглотнул, наклонился к ней, обхватил ладонью округлую грудь и прикоснулся губами ко второй, осторожно посасывая набухший сосок.

Селена вскрикнула от наслаждения.

– Да, – сказал он. – Да, моя дорогая. Обещаю… Он начал расстегивать ее юбку: начинал с подола, затем медленно, осторожно расстегнул ее до пояса и бережно распахнул полы материи, как будто открывал бесценное сокровище. В его глазах сияли нежность и удовольствие, пока он изучал ее.

Алексис снова прикоснулся к ней. Его пальцы были чудесно нежными. Легкими прикосновениями он гладил ее плечи и руки, затем снова вернулся к груди. Его губы следовали за руками. Двигаясь вниз с дразнящей истомой, он погладил плоский живот, дерзкий язык нырнул в нежную впадинку пупка. Алексис провел ладонью по шелковистой коже бедра, запустил руку под резинку трусиков и одним ловким движением стянул кружевной лоскут, полностью обнажив ее.

Селена услышала, как он резко вздохнул. Алексис смотрел на нее, руки следовали за взглядом от бедра до груди и обратно на бедра.

– Доверься мне, любовь моя, – шептал он. – Позвольте мне научить тебя радоваться жизни.

Его рука двигалась, исследуя нежные складки ее женственности. Мягко и уверенно он коснулся клитора, вызвав у нее стон наслаждения. Селена не могла, да и не хотела сопротивляться. Она лежала с закрытыми глазами. Все мысли, каждая клеточка тела были сосредоточены на том месте, где его пальцы творили волшебство, пробуждали новые ощущения. Она застонала, не смогла сдержаться, когда Алексис погрузил палец в шелковистый жар ее тела. Он остановился, давая время привыкнуть к новому ощущению. И проник еще глубже, предлагая вкусить неизведанное.

Селена беспокойно двигалась под прикосновениями его пальцев, отчаянно желая большего. Она хотела ощущать его обнаженное тело; хотела познать мужскую твердость внутри себя, хотела владеть им. Она потянулась к застежке на его брюках.

– Нет, милая, – хрипло прошептал Алексис, схватил ее запястья, удерживая вдоль тела. – Держи их там. Все только для тебя, дорогая.

Он наклонился к ней и поцеловал. И снова напряжение нарастало внутри ее тела, глубоко, неумолимо, подталкивая ее к самому краю неизведанного. Селена умоляла, кричала что-то бессвязное, кажется, его имя. Затем внутри ее что-то взорвалось, и она будто освободилась, нырнула в пульсирующий хаос ощущений, где острые, сладкие спазмы удовольствия граничили с болью.

Селена все еще ощущала отголоски сладостной дрожи, но тело и чувства ее были удовлетворены и спокойны; она постепенно возвращалась в реальность. Алексис крепко и нежно держал ее в руках и что-то тихо шептал на родном языке. Его лицо было размыто. Она плакала.

Потрясенная, смущенная, Селена сидела, как провинившийся ребенок, и отчаянно пыталась придумать, как реагировать, молча проклинала отсутствие выдержки, которая помогла бы пережить этот неловкий момент.

– Я-я не знаю, что сказать… – только и смогла выдавить девушка.

– Мне кажется, я тоже, – потрясенно ответил Алексис.

– Думаю, мне стоит одеться, если только ты не будешь… – Селена смутилась. – Если, конечно, ты не хочешь…

Алексис протянул ей ее одежду.

– Как я уже говорил, моя дорогая, все это только для тебя. – Он улыбнулся, тихо добавив:

– Я могу подождать.

Алексис поднялся и отошел к храму. Стоя к ней спиной, он ждал, пока Селена оденется. Она была благодарна за его тактичность. Нелепо, учитывая, что он только что видел и делал. Но сейчас, когда все осталось позади, ей было неловко. И непонятно. А еще неудобно, потому что одежда как наждачная бумага царапала все еще чувствительную кожу.

– Я готова, – наконец сказала Селена. – Я готова, – повторила она громче, когда он не повернулся к ней.

Алексис мгновенно повернулся и выдавил из себя улыбку.

– Извини, Селена, дорогая. Я задумался.

«Задумался или начал сожалеть?» – подумала Селена.

Этот вопрос занимал ее мысли всю дорогу до виллы.

Глава 8

Селене казалось, что ее ограбили, соблазнили. Однако здравый смысл подсказывал ей, что это не было соблазнением. На самом деле она не знала, как описать то, что произошло, или как оправдать сладкую дрожь во всем теле, когда она вспоминала то, что произошло.

îна не должна была показывать своих чувств.

Но что она должна сделать, чтобы разрушить это гнетущее молчание?

К счастью, она была одна. Милли, поглощенная Костасом, не заметила ее отсутствия, поэтому у Селены было достаточно времени, чтобы прийти в себя. Ведь совсем скоро ей придется снова встретиться с Алексисом за ужином.

Селена прижала ладони к горящим щекам, размышляя, что надеть, чтобы не показываться перед Алексисом в той одежде, которую чуть больше часа назад он снимал с нее с таким мастерством. Или ей следует отказаться от ужина, чтобы не потерять рассудок?

Выбор одежды был невелик. С синей туникой тоже были связаны воспоминания. Поэтому Селена остановила выбор на светлых капри и белой рубашке, которую она купила в последний учебный год.

Нужно было что-то сделать с волосами. Если оставить их распущенными, она начнет вспоминать о том, как он пропускал шелковистые пряди сквозь пальцы, когда целовал ее. Селена собрала волосы в конский хвост.

Но все эти меры предосторожности оказались не нужны. Алексис не появился на ужине. Вернулся в отель, как сказала Милли. И забрал с собой Костаса.

Селена все делала на автопилоте. Ее мозг бешено работал, разрываясь между непониманием и недоумением. Похоже, он просто сбежал. Алексис играл ее чувствами, забавлялся, нарушая запреты маленькой английской девственницы, которая ворвалась в его жизнь, в его дом…

– Ради бога, Лена, – нетерпеливо сказала Милли. – Ты глухая или в трансе? Я уже два раза спросила, когда ты возвращаешься в Англию, потому что мне действительно нужно мое свидетельство о рождении.

– Завтра тебя устроит?

– Хорошо-хорошо. – Милли с удивлением посмотрела на нее. – Я очень надеюсь, что тетя Нора не станет упорствовать, – неуверенно предположила она.

Селена пожала плечами.

– Думаю, она смирилась. Мне отправить документы сюда?

– Нет, Костасу в гостиницу, – ответила сестра. – Я тоже уезжаю. Поживу у его тети Эванти.

– У сестры матери? – удивленно спросила Селена.

– Его отца. Они как вода и камень, – хихикнула Милли. – Так будет удобнее. Кроме того, мне кажется, мы слишком злоупотребили гостеприимством.

Селена собирала сумку, когда Элени пришла с чистой одеждой.

– Завтра я возвращаюсь домой, кирия Валидис, – сообщила Селена. – Сможет ли ваш муж отвезти меня на паром?

Селена заметила удивление в глазах Элени и, она готова была поклясться, облегчение, но домработница, как всегда, вежливо ответила:

– Конечно, милая. Вы хотите успеть на утренний паром? Мне сказать Йоргосу, чтобы он отвез вас на причал к десяти утра?

– Это было бы идеально.

Селена вздохнула, убрала в сумку чистую одежду и решительно переключила мысли на обратный путь. Она не знала, когда ближайший рейс с Миконоса, но тетя Нора дала ей свою кредитку, так что ночь или две она сможет провести в гостинице. В любом случае это лучше, чем та ситуация, в которой она оказалась сейчас.

Если бы она смогла забыть его. Незнакомца, который завладел ее мыслями и телом… Ее никогда никто не привлекал так сильно, как он. Селена всегда была слишком занята или слишком застенчива. До сих пор.

Селена прикусила губу, вспомнив, как быстро и с каким нетерпением она сдалась. Как будто ее жизнь зависела от него. Сколько времени потребуется, чтобы преодолеть эту слабость? Забыть Алексиса с той же легкостью, с какой он забыл ее… Когда начнется учебный год – будет легче. Она найдет работу до конца лета, любую, лишь бы не думать о нем. И эти недели в Греции покажутся сном.

Селена рано легла спать, но уснуть не могла. Около полуночи она наконец задремала, но что-то разбудило ее. Она вскочила с постели и уставилась в темноту. Сердце бешено колотилось.

В комнате было душно. Может, поэтому она не могла уснуть? Может, стоит открыть ставни и впустить освежающий ночной бриз?

Селена соскользнула с кровати, откинула влажные волосы со лба, распахнула окно, вышла во двор и резко остановилась, осознавая, что не одна. Кто-то сидел на шезлонге, а когда она вышла во двор, поднялся ей навстречу.

– Вот и ты.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Селена, узнав голос Алексиса.

– Жду, – сказал он. – Тебя.

– Ты вернулся в отель.

– У меня были дела. Я их закончил и вернулся.

– Да, но… – заколебалась Селена.

– Но? – переспросил Алексис.

Селена беспомощно развела руками.

– Ты сказал, что ждешь меня, но ты не мог знать, что я еще не сплю или что я выйду.

– Я не мог уснуть. Я думал, у тебя могут быть те же трудности. – Алексис сделал шаг к ней. – И по той же причине.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Ложь не в твоем стиле, дорогая, – ответил он снисходительным тоном.

– Меня просто беспокоит путешествие, – быстро, почти отчаянно проговорила Селена. – Видишь ли, я уезжаю завтра. Домой.

Алексис подошел к ней и хрипло сказал:

– У нас есть эта ночь.

Он поднял ее на руки и унес в свою комнату.

Ей нужно было что-то сказать, что-то сделать, чтобы остановить его, здесь и сейчас, пока еще не поздно, пока они не совершили ошибку, которая может обернуться катастрофой… Вместо этого она уткнулась лицом в его плечо, вдохнула запах его кожи, сильнее прижалась к горячему сильному телу.

«Всего одна ночь. Одно-единственное воспоминание, и я вернусь к своей прежней жизни».

Селена обвила руками его шею и притянула к себе для поцелуя. Поцелуй был нежным, но за этой мягкостью скрывалась сила и неукротимая страсть.

– Не бойся меня, дорогая, – прошептал он, опустив Селену на кровать. – Как я могу причинить боль собственной душе?

Алексис улыбнулся ей, погладил по щеке. Затем подошел к окну, задернул шторы и снял халат.

Обнаженный, он был великолепен. Селена не почувствовала ни застенчивости, ни стыда. Она хотела его. Она впитывала его образ, когда он подходил к ней.

– Не смотри на меня так, дорогая, – со смехом в голосе проговорил Алексис. – Ты меня смущаешь.

– Как я на тебя смотрю? – прошептала Селена, улыбнувшись.

– Как кошка на сметану, – пробормотал он.

И он снова начал целовать ее – лоб, глаза, скулы, затем медленно вернулся к ее полуоткрытым, жаждущим губам. Алексис стянул с ее плеча лямку ночной рубашки, через мгновение между ними не осталось преград.

– Я мечтал о тебе вот такой, моя дорогая, – обнаженной в моей постели, твои волосы, как лунный свет, на моей подушке. Моя мечта сбылась, – прошептал Алексис, лаская ее грудь.

От его прикосновения соски затвердели, из груди вырывались вздохи удовольствия, превратившиеся в протяжный стон.

– Ты великолепна, – прошептал Алексис. – Как идеальные розы, Селена, дорогая…

Он снова поцеловал ее, их языки двигались в унисон. Селена обвила руками его шею, играя густыми волосами на затылке, наслаждаясь тяжестью его тела, их близостью.

Его руки скользнули по спине, вдоль позвоночника. Алексис сжал ее ягодицы и притянул еще ближе к своему телу. Его твердость прижалась к ее лону, и Селена почувствовала, как моментально стала влажной, готовой принять его. Казалось, ее тело жило своей жизнью, она ласкала его, обнимая с безжалостной жадностью, беззастенчиво исследовала тело Алексиса.

– Пожалуйста, – прошептала она, с трудом узнавая свой голос. – Ах, пожалуйста…

– Скоро, – хрипло прошептал он. – Потерпи, милая. Сначала презерватив.

Он поднялся, потянулся к прикроватному столику, вытащил из ящика небольшой пакетик.

Мозг Селены с трудом воспринимал информацию. Безопасный секс, вот что он имел в виду, наконец поняла она. Но такого не может быть. Даже такая неопытная, неискушенная женщина, как она, знала, что секс – это дико, захватывающе, опасно. Ничего безопасного…

Алексис вернулся, и Селена вновь забыла обо всем на свете, когда он снова прикоснулся к ней. Кончиками пальцев он раскрыл нежные складки ее сокровенной плоти и начал ласкать клитор. Селена выгнула бедра навстречу его ласкам, умоляя о большем. Она искала его рот, требуя поцелуя, отчаянно, беззвучно требуя наслаждения.

Алексис мягко и яростно продолжил ласки.

– Селена… – прошептал он ее имя, и Селена радостно вскрикнула – она достигла пика наслаждения.

Алексис приподнялся, уперся руками по обе стороны от нее и вошел в ее все еще пульсирующее лоно одним мощным толчком. На мгновение он остановился и посмотрел на нее выжидающе, как будто искал признаки ее дискомфорта или сожаления. Затем, осторожно, неторопливо, начал ритмично входить в нее глубже и глубже, заставляя ее хотеть большего.

Селена еще сильнее прижалась к нему, схватилась за его плечи, приподняла бедра и сомкнула ноги у него за спиной. Они двигались в одном ритме. Она сжималась вокруг его твердости, стремилась слиться с ним в единое целое.

Алексис начал быстрее и сильнее погружаться в ее тело. Селена была поймана в ловушку их обоюдного наслаждения, каждой клеточкой своего тела она ощущала неумолимое приближение чего-то прекрасного, невероятного, невообразимого удовольствия.

Возможно ли это так скоро?

Ее охватило неописуемое счастье – это происходило снова. Селена задыхалась, дрожала, падая в пропасть. Через мгновение за ней последовал Алексис. Селена слышала его стон, чувствовала, как содрогается его сильное тело. На этот раз они вместе достигли вершины наслаждения.

Они лежали все еще соединенные, пока прерывистое дыхание приходило в норму, а сердце успокаивалось. Наконец Алексис мягко вышел из нее и пошел в ванную.

Когда он вернулся – заключил ее в объятия, положил ее голову себе на грудь и отвел влажные волосы со лба.

– Итак, ангел моего сердца, – прошептал он. – Тебе нечего сказать?

– Это было невероятно, – выдохнула Селена.

– Мне жаль, что ты так думаешь, – рассмеялся он. – В следующий раз я постараюсь быть более убедительным.

– И когда это произойдет, кириос Алексис? – хихикнула она.

– Когда немного приду в себя, – ответил он. – Только боги сделаны всемогущими и неутомимыми, любовь моя. К сожалению, они не даровали смертным мужчинам те же качества… только женщинам.

– Какие же они недобрые, – серьезно ответила Селена.

– Я всегда так считал. Я подумал, может, ты хочешь немного попрактиковаться в греческом, пока мы… отдыхаем?

– Почему бы нет? – ответила Селена, кончиками пальцев рисуя невидимые узоры на груди Алексиса. – Что ты хочешь мне сказать?

– Давайте начнем с – S ’agapo.

– S ’agapo, – послушно повторила она. – Что это значит?

– Ты сказала, что любишь меня, – тихо проговорил Алексис.

– Но это так… – возмущенно выдохнула Селена.

Он прервал ее поцелуем.

– Это неправда? Ты все еще утверждаешь, что любви с первого взгляда не бывает?

Селена помолчала, затем ответила хрипло:

– Еще вчера я бы сказала «нет». Сейчас я не знаю. И я имею в виду не только… то, что произошло. Когда ты касаешься меня, я чувствуя себя в безопасности. Как будто…

– Как будто ты дома? – закончил Алексис мягко. – Потому что это именно то, что чувствую я.

– Тогда почему ты сбежал? Оставил меня? – Селена резко остановилась. – Боже, звучит ужасно. Жалко…

– Это не так, Селена. Спроси: «Ты любишь меня?»

– Алексис, не надо, – быстро проговорила она. Он прервал ее поцелуем.

– Спроси меня, – прошептал он.

– Ты любишь меня? – спросила Селена, коснувшись ладонью его щеки.

Он взял ее за руку и спокойно произнес:

– Да, моя красавица. Думаю, почти с первого взгляда. И я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь. – Алексис остановился. – Но, признаюсь, я не хотел этого. Может быть, я чувствовал, что в моей жизни нет места для любви, поэтому я ушел. – Его рот скривился. – Только чтобы обнаружить, что постоянно думаю о тебе, хочу быть с тобой, целовать тебя, хочу снова почувствовать сладость твоего поцелуя. Но когда я вернулся, ты сказала мне, что уезжаешь. – Он глубоко вздохнул. – Я не отпущу тебя, дорогая. Не сейчас. Мы не можем расстаться теперь, когда мы принадлежим друг другу.

– Но я должна вернуться, – ответила Селена, закусив губу. – Милли нужно ее свидетельство о рождении…

– Мы должны быть вместе, – проговорил Алексис решительно. – Останься здесь, со мной, любимая, пока я не смогу поехать с тобой в Англию.

– Но моя тетя…

– Мы поедем к ней вместе, – сказал Алексис. – Когда придет время.

– Ты и вправду любишь меня, – рассмеялась Селена беззвучно.

– Верь мне, – почти строго проговорил Алексис, – всегда.

Он обхватил ее лицо руками, притянул к себе и поцеловал. Глубоко, нежно, чувственно, заставляя задыхаться от удовольствия.

Селена пробежала пальцами по его широкой груди, поглаживая плоские соски, прослеживая силу ребер, наслаждаясь участившимся сердцебиением.

Осмелев, она опустила руку ниже, к животу, коснулась бедра и почувствовала, как его член начал твердеть под ее нежными пальцами.

Алексис откинулся на подушки, прикрыл глаза и слабо улыбнулся.

– Что ты делаешь, Селена? – прошептал он.

– Будучи маленькой кошкой, – прошептала она, – жду еще одну порцию сметаны.

Она проснулась в своей комнате от ослепительного солнечного света и голоса Милли:

– Проснись, Лена! Тебе надо успеть на паром. Селена резко села на кровати, задыхаясь. Ночнушка снова была на ней.

Как будто прошлой ночи никогда не было. Но тело болело в определенных местах, и она была счастлива. Должно быть, Алексис перенес ее сюда и положил спать, как маленькую девочку. Селена чуть не рассмеялась.

Милли протянула ей чашку кофе.

– Здесь все с ума посходили, – сказала она. – Элени и ее любимый господин Алексис, который всегда все делает правильно, мать и отец всего и вся.

– Ты знаешь, о чем речь?

Она пыталась казаться непринужденной.

– Откуда мне знать? Я не говорю по-гречески, – пожала плечами Милли. – Но, думаю, Костас мне все расскажет. Он знает все, что здесь происходит. Не забудь про мой браслет, – добавила она. – И верни Фионе купальник. Если он ей еще нужен. И, пожалуйста, уговори тетю Нору приехать на свадьбу. На Римносе знают толк в вечеринках.

От ее слов Селена чувствовала себя неуверенно. Она приняла душ, собрала оставшиеся вещи. Йоргос ждал ее, чтобы отвезти на паром. Недоумение только возрастало.

Может, предыдущая ночь ей приснилась? Может, она только представляла, что Алексис признавался ей в любви и просил остаться?

Потому что, если все это было реальностью, – где он сейчас? И узнать это она не могла.

– Моя жена плохо себя чувствует, – неловко сказал Йоргос, положив сумку в машину. – Но она желает вам безопасного и приятного путешествия.

– Пожалуйста, поблагодарите ее за… – Следовало бы сказать «за гостеприимство». Вместо этого Селена проговорила: – За то, что присматривала за мной.

Они ехали молча. Селена боролась со своими невеселыми мыслями, Йоргос явно погрузился в собственные заботы.

Когда они прибыли на набережную, паром как раз входил в гавань. Как только Селена вышла из машины, она потянулась за сумкой, но Йоргос уже достал ее и держал с какой-то упрямой решимостью.

Ее сердце сжалось. Йоргос явно намерен посадить ее на паром, и он не уедет, пока паром не отчалит.

«Как будто меня депортируют», – с досадой подумала Селена.

Она натянуто улыбнулась и протянула руку.

– Я справлюсь, Йоргос. Вам нет необходимости оставаться.

Она думала, он начнет спорить. Но мужчина ничего не сказал, просто смотрел мимо нее с выражением ужаса на лице.

Селена оглянулась и увидела Алексиса. Он стоял в нескольких футах от них, уперев руки в бедра. Их взгляды встретились. Алексис улыбнулся ей, и мрачная пустота внутри ее растаяла.

– Я отвечаю за госпожу Блейк, Йоргос, – сказал он тихо. – Вы можете вернуться домой.

Йоргос что-то пробормотал, его плечи поникли. Он поставил сумку на землю, вернулся в машину и уехал.

– Итак, моя дорогая. Ты правда думала, что я отпущу тебя?

Селена серьезно посмотрела на него.

– Я не была уверена. Милли сказала мне, что Элени была расстроена. Я не хочу причинять тебе еще больше проблем.

– Мы разошлись в мнениях. Время от времени Элени забывает, что я уже не маленький мальчик.

Не беспокойся об этом. Если только ты и вправду не хочешь уехать.

Селена молча покачала головой, позволила ему взять себя за руку и увести.

Глава 9

Его прикосновение заставляло ее чувствовать себя желанной, в безопасности. С того момента, как он взял ее за руку на пристани и потом, в течение всех дней и ночей, что она провела на острове.

Но самое главное – она чувствовала себя любимой. Селена забыла, что такое быть любимой, но Алексис показал, напомнил. Его страсть, нежность и внимание заставили ее тело освободиться от всех ограничений, открыться его прикосновениям.

А еще он баловал ее. Алексис настоял на том, чтобы свозить ее по магазинам на Миконос. Хотя Селена отказывалась ходить по самым модным и дорогим бутикам, все же ее гардероб пополнился бикини и парео, великолепными шелковыми рубашками изысканных цветов в комплекте с тонкими облегающими белыми брюками и красивыми летящими платьями.

Каждый день они уезжали куда-нибудь вместе, обедали в маленьких прибрежных тавернах свежепойманной рыбой, часто возвращаясь к Столпам Аполлона, чтобы заняться любовью в томной неге дня. Они ужинали в местах, где были традиционная греческая музыка и танцы, в которых Селена, несмотря на все ее протесты, все же принимала участие.

– Ты должна учиться, любимая, – говорил Алексис. – Чтобы танцевать на свадьбе сестры.

Однако ни одно из их совместных путешествий по острову, включая тур на ультрасовременный завод по производству оливкового масла, не закончилось на вилле «Гелиос». И это в свою очередь подтверждало опасения Селены, что она стала камнем преткновения в отношениях Алексиса и Элени. Каждый раз они возвращались в его апартаменты в отеле. И если персонал отеля также не одобрял их отношения, вели они себя с ней любезно.

За исключением Костаса, который, казалось, делал все, что угодно, лишь бы избежать общения с ней. Однажды Селена попыталась найти его, чтобы предложить Милли вместе позагорать у бассейна или на пляже отеля. Но получила твердый отказ.

– Вы спите с господином Константиносом. Из-за этого гораздо больше проблем с моей матерью, – сказал он угрюмо. – Будет лучше, если моя Амелия будет меньше общаться с вами.

Селене очень хотелось напомнить Костасу, что и его моральные качества оставляют желать лучшего, но решила, что лучше промолчать. Все рано или поздно образуется. Хотя она и не знала, как.

Они разлучались, только когда Алексис уезжал по делам в Афины. Путешествие занимало обычно целый день. Селена мучительно скучала по нему. Она не могла уснуть, ей не хватало его объятий. Как-то Селена спросила, может ли она поехать с ним, но Алексис отказал ей.

– Афины не самое интересное место, милая, и не самое безопасное, – мягко сказал он.

Селена не стала настаивать. Однако, когда он предупредил ее, что его очередная поездка займет гораздо больше времени, неделю или больше, она решила не переживать, а вернуться в Эйлсфорд, не только ради Милли, но и ради себя. Рассказать тете Норе, что карьерные планы отложены на неопределенный срок, и вернуться на Римнос. Предупредить бурю, которая неизбежно последует.

Алексиса такой план не обрадовал.

– Подожди немного, моя дорогая, пока я не смогу поехать с тобой, – предложил он.

Но Селена, под давлением Милли, обеспокоенная приближающейся датой ее свадьбы, оставалась непреклонной.

– Я справлюсь с тетей Норой, – сказала она ему с большей уверенностью, чем чувствовала. – И я вернусь раньше тебя.

– Обещаешь? – спросил Алексис мрачным тоном.

– Обещаю, – заверила Селена. – К тому же мне нужно ехать просто потому, что Стелиос немного поколдовал с погодой, чтобы подняться в воздух. Я не могу подвести его.

– Я должен его поблагодарить, – неохотно улыбнулся Алексис.

– Не забудь, – произнесла Селена и поцеловала его.

Тем не менее в ночь, предшествовавшую его отъезду, он занимался с ней любовью с каким-то отчаянием, граничившим с жестокостью. Как ни странно, это вознесло ее на новые вершины удовольствия и в то же время наполнило сердце щемящей тоской еще до того, как они попрощались.

И ее настроение не улучшилось от вида серого неба и моросящего дождя родной Англии. К тому времени, как Селена добралась от станции до дома тети, она промокла до нитки и жутко замерзла.

Дома никого не было. Селена прошла на кухню и включила чайник, затем прошла в свою комнату. Кровать была заправлена, постельное белье свежим. Значит, тетя Нора получила сообщение и ждала ее и должна скоро вернуться.

Селена приготовила на обед омлет и тосты, выпила две чашки кофе и пошла в город, сначала в ювелирный магазин, чтобы отдать в ремонт браслет Милли, затем в туристическое агентство, чтобы забронировать обратный рейс на Миконос на следующий день.

Она возвращалась домой, когда ее окликнули: – Привет, Селена.

Она повернулась к Дейзи и Фионе.

– Привет, – вежливо поздоровалась она.

– Так, где Милли? – Дейзи оглянулась, словно ожидая, что та выскочит из-за фонарного столба с криком «бу!».

– На Римносе, – сообщила Селена спокойно. – Готовится к свадьбе.

– К свадьбе? – переспросила Фиона. – Как здорово. Мы думали, что она уже достаточно насладилась греческим гостеприимством, да, Дейз?

– Это ее выбор, – сказала быстро Селена, пытаясь обойти девушек.

– Значит, тебе так и не удалось отговорить ее? – поинтересовалась Дейзи и хихикнула. – Или ты осталась, потому что кто-то отговорил тебя возвращаться?

Селена, к своему раздражению, почувствовала, что покраснела, но ей удалось пожать плечами.

– Для меня – карьера важнее всего. Для Милли – нет. Я передам ей, что встретила вас.

– И убедись, что она пригласит нас на свадьбу, – крикнула вслед Фиона.

«Когда свиньи полетят, – подумала Селена. – Я даже не уверена, что меня саму пригласят, судя по тому, что на днях говорил мой будущий зять».

Что-то кольнуло в груди.

«Вы спите вместе. Но не женаты», – сказал ей Костас.

Наконец-то Селена признала это. За все время, что они были вместе, Алексис ни разу не заговорил о браке. Ни разу не предложил остаться с ним навсегда… Или выйти за него замуж.

Возможно, он просто ждал, пока поженятся Милли и Костас. А может, и нет.

На мгновение Селена забеспокоилась, но потом вспомнила его теплые объятия, нежные поцелуи, ласки. Слова: «Я люблю тебя».

Дома она достала из нижнего ящика стола тети папку с надписью «Документы». Достала оттуда свидетельство о рождении Милли, медицинскую страховку, мгновение поколебалась и нашла свои документы. Хотя, как Селена твердо напомнила себе, было неразумно делать предположения.

Оставался еще один немаловажный вопрос: ее гардероб. Алексис сказал, что зимы на Римносе холодные и влажные. Значит, джинсы, свитера и шерстяные вещи будут не лишними. Остальное можно отдать на благотворительность. И этим нужно заняться прямо сейчас.

«Потому что я хочу поскорее выбраться отсюда, – думала Селена, отбросив темно-синюю юбку в мешок для вещей, которые она не возьмет, – и вернуться к человеку, которого люблю, несмотря ни на что».

Когда послышался шум приближающегося автомобиля, Селена завязывала последний мешок. Зазвенели ключи от входной двери.

Селена отогнала воспоминания об Алексисе и спустилась вниз.

– Наконец-то вернулась, – язвительно прокомментировала тетя Нора, снимая дождевик. – И Амелия с тобой, я полагаю.

– Нет, – слабо улыбнулась Селена. – Ты хорошо выглядишь, тетя Нора. Как твоя нога?

– Все еще болит. Я все еще хожу с тростью. Где твоя сестра?

Селена отказалась от дальнейших попыток уклониться от ответа.

– Она на Римносе, – сказала она. – Планирует свадьбу. Милли надеется, что ты приедешь на торжество.

Повисла зловещая тишина.

– Значит, она не отказалась от этого безумия. – Тетя Нора глубоко вздохнула. – Почему ты не отговорила ее, как я тебе велела?

– Потому что не смогла, – ответила Селена, вздернув подбородок. – А теперь я и не хочу этого делать. Они любят друг друга. И… я тоже встретила там кое-кого и завтра вернусь на Римнос, чтобы быть с ним.

– Как ты смеешь говорить мне, что отказываешься от образования, от карьеры! – гневно закричала тетя Нора. – После всего, что я для тебя сделала? Ты – неблагодарная девчонка!

– Я пыталась чувствовать себя благодарной, но у меня не получается. Ты хочешь, чтобы я стала учителем, не на благо общества, а чтобы у тебя была дешевая рабочая сила в твоей дорогой школе, – мягко возразила Селена. – И я бы сделала это ради Милли. Но она сама выбрала, каким станет ее будущее, и теперь я сама могу решить, что мне делать. – Девушка улыбнулась. – Так что если я решу преподавать, то это будет на моих условиях.

– Смелые слова, – процедила сквозь зубы мисс Конвэй. – Но ты можешь сильно пожалеть о них. Когда закончится лето, твой парень устанет от тебя и бросит. Или просто возвратится к жене. Но ты права. Милли – потерянное дело, и я больше не хочу иметь отношения к ней или к ее греческому крестьянину. Однако ты все еще можешь принести мне пользу. Когда поймешь, что совершила ошибку, я, наверное, дам тебе еще один шанс.

– Я буду иметь это в виду, – сухо ответила Селена. Хотя комментарий о жене сильно задел ее.

Не то чтобы она поверила. Но были моменты, когда Алексис смотрел на нее как-то отстраненно. Иногда он как будто хотел что-то сказать, но не решался.

«Я думал, как ты прекрасна, моя дорогая», – неизменно отвечал Алексис, когда Селена пыталась выяснить, о чем он задумался.

«Поверить тете Норе, чтобы она окончательно лишила меня уверенности в себе, – с горечью подумала Селена. – Слава богу, у нее больше не будет для этого возможностей».

Паром причалил к Римносу. Небо было затянуто облаками, однако стало еще жарче, чем прежде. Накануне Селена оставила сообщение в отеле, что возвращается, но никто не встретил ее на пристани. Пришлось нести тяжелый чемодан самой.

На стойке регистрации никого не было. Селена направилась прямо к лифту, нажала на кнопку и достала свой ключ из сумки. Поднявшись на этаж, открыла дверь в номер. Запах сигаретного дыма застал ее врасплох. Из спальни вышел большой, мощно сложенный мужчина, в помятом кремовом льняном костюме. Его темные волосы были посеребрены сединой, между пальцами зажата сигара. Затем она заметила, что в спальне находится еще один мужчина – худощавый, в очках, моложе первого.

На долю секунды Селена подумала, что ошиблась этажом или комнатой, и готова была извиниться.

– Значит, вы и есть мисс Блейк, – произнес мужчина с сигарой с сильным акцентом и оценивающе уставился на нее. – Теперь я понимаю почему, Маноло, – обратился он к своему худощавому компаньону. – Такая красота в сочетании с невинностью соблазнят и святого. А как мы с тобой прекрасно знаем, мой сын не святой, – вздохнул он.

– Я не понимаю, простите, – прошептала Селена. – Кто вы? Где Алексис?

– Меня зовут Петрос Константинос. Это наш семейный адвокат, Маноло Керолас. Что касается Алексиса… Он в Нью-Йорке, где ему и полагается быть. А теперь присядьте, и мы обсудим условия.

– Я постою, – ответила Селена, вздернув подбородок. Сердце бешено билось о грудную клетку. Она дрожала. – Нам нечего обсуждать.

– Сделайте нам всем одолжение, не усложняйте и без того непростую ситуацию. Поймите, вечеринка окончена, живите дальше своей жизнью. Алексиса вы больше не увидите. Все кончено, дорогая.

Слова вонзались в нее, как иглы. Силой воли она заставила себя не вздрагивать.

– Я не верю в это, – сказала Селена. – Я никогда не поверю, пока он сам мне не скажет.

– Этого не произойдет, – пренебрежительно ответил мужчина. – Мой сын, как говорится, начинает за здравие, но, как вы уже сами убедились, заканчивает за упокой. Поэтому за него это делали другие. Страсть к очаровательным блондинкам – одна из его слабостей, сентиментальная привязанность к этому острову – другая. Завод по производству оливкового масла стабильно работает, и его присутствие здесь не обязательно. Поэтому он может посвятить себя деловым и семейным обязанностям в Нью-Йорке. Брак и отцовство наконец заставят его сосредоточиться на важных моментах жизни, а не на банальных развлечениях, хоть и привлекательных.

– «Брак»? «Отцовство»? – хрипло повторила Селена. – О чем вы говорите?

– Вы не знали, что Алексис собирается жениться? – спросил мужчина. – Действительно, зачем портить красивый роман, задавая неудобные вопросы.

– Он не мог так поступить со мной. Он любит меня, – прохрипела Селена.

– Уверен, он так и сказал, – сердечно ответил Петрос. – Как и большинство мужчин, он сказал бы все, что угодно, лишь бы затащить красотку в постель. Но он помолвлен с девушкой, которую знает с пеленок. Скоро свадьба. На самом деле, как только я разберусь с вами, мисс Блейк. – Он поманил адвоката. – Теперь, чтобы уберечь мою будущую невестку от незаслуженной сердечной боли, подпишите здесь.

– Что это?

Селена сжала руки в кулаки, ногти впились в нежную плоть ладоней. Одна боль заглушала другую.

– Соглашение, по которому вы не будете искать встречи с моим сыном в будущем или распространяться о вашей с ним связи здесь, на Римносе. В обмен на это вы получите двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, которые будут зачислены на ваш банковский счет, – твердо произнес Петрос. – Назовем это компенсацией за ваше разочарование, хотя я уверен, у вас не возникнет трудностей в поисках нового возлюбленного, чтобы заменить Алексиса.

– Да как ты смеешь! – прокричала Селена. – Я ничего не подпишу. Можете оставить себе свои чертовы деньги! И не волнуйтесь, – проговорила девушка, взяв себя в руки. – Вы и вправду полагаете, что я захочу вновь увидеть вашего сына? После того, что вы мне рассказали? Если так, то вы просто больны! А теперь, может, вы уйдете? – проговорила она, указав на дверь.

– Это собственность Константиносов, дорогая, – проговорил адвокат, – это вам придется уйти. Хотя вы можете забрать свои вещи. Вы также можете оставить себе подарки, которые дарил вам Алексис Константинос.

– Оставьте их себе, – проговорила Селена. – Мне ничего не надо от вашей семьи. Ни сейчас, ни потом.

Нечеловеческим усилием она сумела развернуться и уйти ни разу не споткнувшись.

Выходя из лифта, она увидела Костаса. Тот стоял в дверном проеме бара. Селена вспомнила зачем поехала в Англию, достала пакет с документами Милли и передала все это Костасу.

– Для Милли.

– Мне жаль, – проговорил он, отводя взгляд. После этого все стало до смешного просто. Паром был все еще в порту, и когда Селена добралась до аэропорта на Миконосе, нашлось свободное место на дневной рейс. Как будто сама судьба была в сговоре с Петросом Константиносом.

Она купила билет в Эйлсфорд, потому что не знала, что ей еще делать. Селена прекрасно понимала, что никак не сможет оправдать этот отвратительный маленький эпизод. Она сама безропотно пошла за мужчиной, помолвленным с другой, который так цинично бросил ее, даже не нашел в себе мужества посмотреть ей в лицо.

Алексис признавался в любви, и она так отчаянно хотела ему верить…

Селена понимала, что, если она безропотно вернется к тете Норе, та будет использовать этот маленький эпизод против нее. Селена ярко представила себе победную ухмылку на лице тетки, когда она появится на пороге ее дома.

Поезд остановился на станции в Стилбери, остановка перед Эйлсфордом. Не раздумывая, Селена схватила чемодан и вышла из поезда.

Девушка вошла в город, нашла дешевый отель, сняла комнату на ночь. На следующее утро она опустошила свой банковский счет и сняла крошечную комнату с не менее крошечной кроватью. В тот же день Селена устроилась официанткой в ресторан на полный рабочий день, заявив, что не откажется от подработки.

Какая-никакая, но работа. Волшебная формула, которая позволила бы ей забыть Грецию и все, что там произошло.

Тогда ей казалось, что у нее получится.

Глава 10

И вот она снова плывет на пароме в Римнос. Жара стоит невыносимая, одежда липнет к телу.

До самого последнего момента Селена уговаривала себя, что не должна этого делать. Она еще может передумать. Но шанс восстановить отношения с Милли стал решающим аргументом.

Костас говорил, что все изменилось. Он был прав. Причал был расширен, яхты заполонили почти всю гавань.

Селена посмотрела на белое здание на холме, надеясь, что и его изменили, желательно, разрушили. Конечно же ее надежды не оправдались.

Костас ждал ее на причале и настоял на том, чтобы отнести ее сумку.

– Я рад тебя видеть, сестра. Моя Амелия будет так счастлива.

Его таверна, расположенная в дальнем конце гавани, оказалась чистой и ухоженной, повсюду красовались вазоны с геранью. По всей видимости, таверна была популярна: все столики на улице были заняты. Одному Богу известно, как он раздобыл столько денег, чтобы открыть свою таверну.

Они пошли через бар на кухню, где Анна Популис вынимала большое блюдо мусаки из одной из печей. Она еще сильнее нахмурилась, когда увидела Селену и даже не ответила, когда девушка с ней поздоровалась.

«Ничего не изменилось», – подумала Селена, следуя за Костасом через двойные двери вверх по деревянной лестнице на второй этаж.

Ей выделили маленькую комнатку в конце узкого коридора. Окна выходили во внутренний двор, где громоздились пустые ящики. Узкая кровать, покрытая тонким красным одеялом, узкий платяной шкаф и домотканый ковер на поспешно подметенном полу. Вот и все убранство.

Что ж, она не планировала оставаться надолго. И тут же вспомнила, что говорила в прошлый раз, когда приехала на Римнос, и какой катастрофой все обернулось.

«Все в прошлом, – напомнила Селена себе. – Я изменилась. На этот раз все будет по-другому».

Костас положил сумку на кровать и с тревогой посмотрел на нее.

– Ты зайдешь к моей бедной Амелии?

– Я для этого и приехала, – спокойно ответила Селена и даже улыбнулась. Она последовала за Костасом вдоль прохода в главную спальню. Его «бедная Амелия» лежала на огромной кровати в симпатичном синем халате, рядом с ней стояла полупустая тарелка винограда. От смертного одра она была так же далека, как Северный полюс от Южного.

– О! – воскликнула Милли и отложила в сторону журнал, который читала. – Вот и ты. Я начала думать, что ты передумала. – Что, черт возьми, ты сделала с волосами?

– Отрезала, – сказала Селена. – Здравствуй, Миллс. – Она подошла и села на край кровати. – Мне сказали, ты больна.

Милли поморщилась.

– Так и есть. Я еще никогда не чувствовала себя так ужасно. Меня постоянно тошнит, но со стороны этой старой кошёлки не добьешься и капли сочувствия. Она думает, что я все еще должна обслуживать столики. Было бы неплохо, если бы меня вырвало на кого-нибудь из посетителей. Вот почему я хотела, чтобы ты приехала. Я думаю, ты поймешь меня. Но, – Милли остановилась, – может быть, тебе больше повезло, и тебя тошнота не мучила?

В комнате было жарко, но Селену пробил озноб.

– Милли, ты беременна? – спокойно спросила она.

– Ну конечно. Естественно. Костас рад до беспамятства. Еще бы, ведь не ему приходится мучиться.

Милли взяла виноградину и закинула ее в рот. – Могу есть только фрукты. Кошмар.

«Нет, – подумала Селена, ощущая мучительный спазм в горле. – Это у меня кошмар. После всего, что случилось, как она могла так со мной поступить?»

Селена встала с кровати.

– Как правило, утреннее недомогание проходит после первого триместра, если только тебе не повезло. В любом случае, это не дело жизни и смерти. Надеюсь, все пройдет хорошо, – сказала она и направилась к двери.

– Куда ты идешь?

– Назад в Великобританию. Куда же еще? – четко произнесла Селена.

– Но ты только что приехала, – запротестовала Милли. – Кроме того, это не только из-за ребенка, Лена. У нас огромная проблема, нам нужна твоя помощь.

Конечно же у них проблемы…

Разум кричал, что пора уходить, но Селена колебалась.

– Полагаю, речь идет о деньгах, – проговорила она. – На мой взгляд, таверна процветает.

– Процветает. Что делает ситуацию еще более ужасной!

– И это значит?..

Лицо Милли покраснело, глаза наполнились слезами.

– Это значит, что нас обманули. Мы можем все потерять – наш дом, нашу жизнь, все.

И она, рыдая, бросилась на подушки.

– Ну-ну, Милли, – сказала Селена мягко. – Тебе нельзя волноваться… ради ребенка, – добавила она, запнувшись на последних словах. – А теперь расскажи, как вас обманули.

– Таверна не принадлежала парню, который заключил сделку с Костасом, а теперь настоящий владелец хочет ее вернуть, – проговорила Милли.

– Но адвокат должен был все тщательно проверить перед сделкой! – потрясенно проговорила Селена.

– Это была… частная сделка, не было никакого адвоката, – пробормотала Милли, отвернувшись.

– Значит, сейчас он вам нужен, – резко сказала Селена.

Милли все еще не смотрела на нее.

– Мы надеялись, что ты поможешь нам, – заявила Милли.

– Но это же смешно. Я учитель и понятия не имею о греческом или каком-либо еще праве! – воскликнула Селена.

– Если ты поговоришь с хозяином, – может, сможешь убедить его передумать…

– С чего ты взяла, что он послушает меня?

И, как будто издалека, она услышала, как Милли проговорила:

– Потому что это Алексис Константинос. Он вернулся и хочет тебя видеть.

– Ты соврала мне. Вы оба! – воскликнула Селена, заметив Костаса, который все это время стоял за приоткрытой дверью. – Как вы могли?

Селена смотрела на них обоих. Она словно окаменела. Мозг отказывался соображать. Неужели это очередное предательство?..

Милли смотрела на нее умоляющим взглядом. – Если бы мы сказали правду, ты бы не приехала. Мы в отчаянии! Нам не к кому больше обратиться…

– Мой приезд ничего не изменит, – едко проговорила Селена. – Я не хочу его видеть. Он один? – Как будто издалека она услышала свой голос.

Костас уставился в пол.

– Здесь – да, один. В другом месте – кто знает?

Действительно, кто знает. Боль снова обрушилась на нее, жестокая и беспощадная. Все ее попытки оставить прошлое позади оказались напрасны. Как будто она все еще наивная, доверчивая простушка, которая поверила всему, что ей говорили. Которая даже смела мечтать…

До тех пор, пока его отец не сорвал с нее розовые очки и не показал, кем на самом деле был Алексис.

– Ты уверен, что именно он, а не его отец хочет меня видеть? – спросила она медленно.

– Какое дело его отцу до всего этого? – спросила Милли.

Костас, однако, молчал. Он выглядел виноватым. Хотя быть дураком – вряд ли уголовное преступление.

Почему Алексис пытается втянуть ее в очередную передрягу? Ведь он сам пожелал вырвать ее из своей жизни… Его угроза разрушить жизнь Костаса и Милли ставила ее в затруднительное положение. Если она откажется встретиться с ним – он победит. По сути, предложение о переговорах было всего лишь уловкой. Он прекрасно знал, как она отреагирует, и мог спокойно свалить всю вину на нее, если Костас и Милли потеряют таверну.

Селена не позволит этому случиться. Она не позволит запугать себя!

– Перестань плакать, Милли, это вредно для ребенка. Я встречусь с ним. Но ничего не могу обещать. Он сказал, когда и где мы можем встретиться? – спросила она у Костаса, который так и не осмелился посмотреть на нее.

– Нет, еще нет, – ответил он, прочистив горло.

– Хорошо, – сказала Селена и направилась к двери. – Я приму душ и немного отдохну.

После душа она почувствовала себя лучше, но расслабиться так и не смогла. Селена никак не могла понять, что происходит и почему. Не могла понять, почему Алексис был так жесток с ней, почему хотел еще больше обидеть ее. Вот оно – очевидное доказательство того, что он никогда не любил ее, думала Селена, превозмогая боль.

Тепло и нежность, которые он дарил ей, оказались лишь уловкой, чтобы затащить ее в постель. Должно быть, он знал, что она чувствовала. Наверное, его позабавило, когда он понял, что она сдалась на его милость, подарила ему свои сердце и тело.

Может, своим холодным отношением Элени пыталась предупредить ее прежде, чем будет причинен непоправимый ущерб? Селена задавала себе эти вопросы тысячу раз, пока окончательно не решила, что пришло время перестать искать ответы и жить дальше. Она думала, что ей это удается.

И все же она снова оказалась здесь, и ей снова больно. Она понимала, что ей нужно держаться от него подальше, но ей придется встретиться с ним снова.

Селена взглянула на фотографию, стоявшую на покосившейся тумбочке, взяла ее в руки. Сердце сжалось от нежности, когда она посмотрела на маленькое, смеющееся личико с живыми темными глазами.

– Еще совсем чуть-чуть, дорогой, – прошептала она и поцеловала прохладное стекло. – Мы скоро будем вместе. Обещаю.

Селена поставила рамку с фотографией обратно на тумбочку.

«Я не стану ждать, пока меня соблаговолят пригласить, – решила Селена. – Завтра я возьму дело в свои руки и пойду к Алексису».

Перелет утомил ее. Она рано легла спать, намереваясь продумать стратегию. Но было трудно сконцентрироваться, лежа в постели под звуки музыки и веселья, доносившиеся из таверны. Селене вспомнились долгие вечера, проведенные под звуки тех же песен под мерцающими звездами целую вечность назад. Как она хлопала в ладоши в ритме танца, как смотрела, как Алексис танцует с другими мужчинами, более изящный, более сильный, чем любой другой из его земляков, прежде чем она и остальные девушки не выстроились в линию вместе с мужчинами, как они, смеясь и задыхаясь, кружились между столиков в простом, незамысловатом танце.

Как позже, в его руках, ее тело двигалось в совершенно ином ритме, стремилось к удовольствию, граничащему с болью.

Ее тело вспомнило это, соски затвердели под тонкой простыней.

Селена перевернулась на живот и прижалась лицом к подушке.

– Итак, – резко начала Селена. – Что мне от вас нужно, так это документы, что-то, чтобы можно было доказать, что вы приобрели таверну законным путем и можете требовать какую-нибудь компенсацию за нее.

– Нам не нужна компенсация, – сказала Милли. – Мы хотим сохранить «Амелию». Кроме того, не думаю, что есть хоть какие-нибудь документы. Костас говорит, что это была устная договоренность.

– Костас мне это уже рассказал. Миллс, чего вы недоговариваете?

– Мы все рассказали, как есть. – Милли была явно сбита с толку. Она встала с кресла. – Я пойду за покупками, пока не стало слишком жарко. Нам нужны огурцы.

Селена остановила ее.

– Я куплю на обратном пути. Оставайся в тени и отдыхай.

– Ты уверена в этом? – Милли снова села в кресло. – Не лучше ли подождать, пока он пошлет за тобой?

– Нет. Хватит волноваться, – ответила Селена, улыбнувшись.

Она отправилась вдоль набережной вверх по холму к гостинице, как и в прошлый раз много месяцев назад.

Стелиос был за стойкой регистрации, когда она вошла. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Госпожа Блейк.

Селена легко и уверенно улыбнулась ему.

– Доброе утро, Стелиос. Босс здесь? Мне очень нужно поговорить с ним. Но если он занят, я могу прийти позже.

– Нет, нет, он может принять вас, – проговорил Стелиос и потянулся к телефону, – он ждет вас.

«Конечно, ждет, – подумала Селена, – война так война».

– Господин Алексис завтракает, – сообщил Стелиос, открыв дверь в апартаменты и пропуская ее внутрь.

– Спасибо, – ответила Селена.

– Не за что, – ответил он и удалился, закрыв за собой дверь.

Селена пересекла пустую гостиную и прошла в спальню, намеренно отводя глаза от неубранной постели.

Высокие окна были открыты. Алексис, в белом халате, подчеркивающем золотистый загар, сидел за столом на балконе и пил кофе.

Селена медленно прошла вперед. Алексис оглянулся и уставился на нее, прищурившись. Он похудел, осунулся и выглядел усталым.

– Доброе утро, – поздоровался он и указал на стул напротив. – Кофе?

– Здесь только одна чашка, – ответила Селена, занимая свободный стул.

– Какое это имеет значение, – мягко сказал Алексис, – когда мы столько всего разделили?

Очевидно, он решил ее помучить.

– Это было давно, – просто ответила Селена.

– Но теперь ты здесь. Позволь мне выразить свое удовольствие.

Селена вздернул подбородок.

– Я пришла поговорить, – проговорила она. – И все.

– И все? Подумай еще раз.

Каждое слово, которое она планировала сказать, каждый аргумент, который она придумала, – все это вылетело из головы. Вместо этого Селена задала вопрос, который обещала никогда не задавать.

– Почему ты не сказал мне, что собираешься жениться?

– Потому что надеялся, что в этом не будет необходимости, – спокойно ответил Алексис.

Пока она осмысливала его слова, он спросил:

– Почему ты подстриглась?

Волосы цвета лунного света…

– Так удобнее.

– Нет, – произнес Алексис сурово. – Это святотатство.

Селена с грустью вспомнила, как в салоне парикмахер спросила ее: «Ты в этом уверена?», как она молча кивнула, села на высокий стул и смотрела на сложенные на коленях руки, пока ее серебристые локоны сыпались на пол.

– Нам стоит обратиться к проблеме таверны «Амелия».

– Трудности твоей сестры и ее никчемного мужа могут подождать. Я использовал их только в качестве предлога, чтобы вызвать тебя сюда, – нехотя проговорил Алексис. – У нас есть вопрос личного долга.

От его улыбки Селене стало холодно.

– Какого долга? – удивленно переспросила она и покачала головой. – Я-я не понимаю.

– Ты должна мне ребенка, дорогая Селена, – тихо сказал Алексис. – Или ты думала, я не узнаю?

Она уставилась на него, едва дыша. Тело напряглось, как струна.

«Как он узнал? – отчаянно думала Селена. – Как он узнал, что я забеременела? Или что стало с ребенком?»

Она вдруг поняла, что Алексис не просто напряжен, он рассержен. И рассержен, подумать только, на нее.

– Не понимаю, о чем ты, – с трудом проговорила она.

– Не ври мне, любовь моя, мои глаза – мои красивые, сияющие невинные глаза, – сурово проговорил он, его лицо стало враждебным. – Глаза, которые заставили меня поверить, что я наконец-то смог полюбить. Какой я дурак… Сын или дочь? Ребенок, которого ты так неосторожно отдала чужим людям?

Боже, как он может так говорить? Так жестоко описать самое трудное решение, которое она когда-либо принимала в своей жизни?

– Алексис, – отчаянно сказала она. – Алексис, послушай меня…

– Я слушаю. Жду ответа на вопрос. Мальчик или девочка?

– Мальчик, – ответила Селена, наклонив голову вперед, горло свело спазмом.

Она испугалась, сломалась перед ним – этим равнодушным незнакомцем.

– Когда он родился, им пришлось вколоть мне успокоительное. Я была на грани истерики. Я не могла перестать плакать. Я звала тебя… А потом я осталась одна. Единственное, чего я тогда хотела, – умереть. Потом я училась жить заново, по кусочкам собирала свое тело и душу. – Селена посмотрела на него, боясь того, что он все поймет. – Если это все, что ты хотел знать, – глухо проговорила она, – я ухожу.

– Ты уйдешь, когда я позволю тебе уйти. Не раньше.

Она взглянула на него испуганно и почувствовала, как его улыбка коснулась ее сердца.

– Видишь ли, Селена дорогая, – добавил Алексис, – я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной, пока ты не подаришь мне другого ребенка, взамен того, от которого ты так быстро отказалась. Таким образом ты вернешь мне долг в полном объеме. Я ясно выразился?

Глава 11

Казалось, между ними разверзлась пропасть.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – хрипло проговорила Селена. – Алексис, прошлого не вернуть! Мы должны смотреть в будущее, жить той жизнью, которую мы выбрали. – Она добавила с трудом: – С людьми, которых мы выбрали.

– Ты говоришь о своем мужчине в Англии? – спросил Алексис, иронично посмотрев на ее безымянный палец. – Если он все еще в твоей жизни, то, похоже, не спешит жениться на тебе.

«Не самое подходящее время признаться, что никакого мужчины в моей жизни не было и нет», – горько подумала Селена.

– Нет, – произнесла она четко. – Я говорила о твоей жене.

– У меня нет жены, – отозвался Алексис.

– О! Вы развелись?

– Нет. Развода не было, потому что никогда не было брака. Я разорвал помолвку.

– Я-я не понимаю, – пробормотала она.

– Тебе не надо ничего понимать, – пожал плечами Алексис. – Тебе нужно только сотрудничать со мной.

Селена поднялась.

– Я приехала сюда только для того, чтобы обсудить юридическую проблему с таверной «Амелия».

– Сядь, – сказал Алексис, – и послушай меня. – Он подождал, пока Селена не села обратно на стул. – Нет никаких проблем. Костас знает, что таверна и земля, на которой стоит таверна, принадлежат мне. Я хочу вернуть свою собственность.

Селена попыталась говорить уверенно:

– Его ввели в заблуждение. Ему должны вернуть деньги, которые он за нее заплатил.

Взгляд Алексиса стал насмешливым.

– Это тебя ввели в заблуждение, Селена. Он ни гроша не заплатил за таверну. Но ты пришла, чтобы убедить меня сжалиться над ним и отозвать иск о выселении против него и его беременной жены… У вас плодовитая семейка, – добавил он после паузы.

– Но Костас работал на тебя. Ты поддержал его, когда он собирался жениться на Милли. Почему ты ополчился на него?

– И снова ты ошибаешься. Это Костас ополчился на меня.

Селена сдавленно застонала. Она знала, чувствовала, что что-то не так.

– Почему? – спросила она осторожно.

– Костас думал, что женитьба на твоей сестре даст ему некоторые преимущества в отношениях со мной, – цинично ответил Алексис. – Я решил наглядно продемонстрировать ему, что он не прав. Он решил отомстить… Это была большая ошибка.

Селена закусила губу.

– Я должна знать, что он сделал.

Алексис пожал плечами.

– Почему бы и нет, тебя это тоже касается.

– Меня?

– Конечно, – сказал он. – Какое еще оружие у него было? Он как-то узнал о моей помолвке и о том, что мой отец заставляет меня соблюдать договоренность и жениться на девушке.

– Подруге детства, – подсказала Селена.

– Никогда, – пренебрежительно ответил Алексис. – Но что такое еще одна ложь среди многих? Я встречался с ней один или два раза в детстве. Ее отец, Ари Софиакис, бизнес-партнер моего отца. Они вместе основали корпорацию «Константинос».

Для своего отца Катерина была принцессой, для других – испорченной и отвратительной девчонкой. С годами она стала только хуже. Ее интересовали только модные журналы, шоколад и косметическая хирургия. Сомневаюсь, что у нас было хоть что-то общее.

– Тогда почему ты согласился жениться на ней?

– Я и не соглашался. Меня поставили перед фактом, я категорически отказался. Сначала отец утверждал, что мой отказ оскорбит семью Софиакис, я ответил, что сначала он должен был получить мое согласие, прежде чем что-то обещать. А потом он рассказал мне правду. Уже давно он давал взятки чиновникам, чтобы получать выгодные контракты. Ари Софиакис знал об этом. Мой брак с Катериной был ценой его молчания. К этому времени, видите ли, он понял, что своим экстравагантным поведением и бесконечными истериками его драгоценное дитя распугало всех женихов, и он стал отчаянно искать ей богатого мужа. Меня убедили, что, если я не соглашусь жениться на Катерине, мой отец окажется в тюрьме, «Константинос Интернешнл» и мне, соответственно, придет конец.

– Но это шантаж с обеих сторон, – сказала Селена дрожащим голосом.

– Конечно, – Алексис пожал плечами. – Мне предложили два одинаково невыгодных для меня выбора. Неохотно, но я предпочел защитить отца и согласился на помолвку. Но я дал ясно понять, что свадьба будет отложена. Я был настроен защитить Римнос от худших последствий экономического кризиса и не собирался отказываться от своих планов. Я сказал семье Софиакис, если Катерина согласится на скромную свадьбу, я с удовольствием возьму ее на Римнос и посвящу во все дела. Безопасное предложение. Я знал, что Катерина никогда по своей воле не уедет с Манхэттена дальше, чем Хэмптон или Кейп-Код. Катерина и ее мать устроили несколько истерик, и свадьба была отложена.

Перед отъездом я нанял группу следователей, чтобы те проследили за Ари Софиакисом. Особо ни на что не надеялся. У него была кристально чистая репутация, он слыл религиозным человеком, много жертвовал на благотворительность.

К тому времени мои юристы и бухгалтеры работали в постоянном режиме, чтобы вывести мой бизнес из корпорации «Константинос Интернешнл».

– Следователи что-нибудь нашли?

– Да, – сказал Алексис. – Когда я уже почти потерял надежду. Следователи, исследуя благотворительные проекты Софиакиса, обратили внимание на одну небольшую организацию, управляемую орденом монахинь, помогающую мигрантам адаптироваться к жизни в США. Мистер Софиакис регулярно и щедро переводит ей деньги, как и его друзья. Кроме моего отца.

Детективам это показалось странным. Они начали копать глубже. Оказалось: монахини уже давно ушли, их дом продан. Хотя мигранты, – в основном молодые привлекательные женщины из стран третьего мира, – остались. Высококлассные, дорогие девушки по вызову, а Ари – их верный и давний клиент.

Мне позвонили в Афины, и я первым же рейсом вылетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с ним. Ари Софиакис согласился разорвать помолвку. А мой отец сообщил мне, что мои отношения с тобой закончены и мне нужно найти девушку из нашей общины.

Когда я заявил, что женюсь только на тебе, он сказал, что ты жадная до денег стерва, что ты отреклась от нас за четверть миллиона фунтов. Его адвокат показал соглашение, которое ты подписала, пообещав больше никогда не появляться в моей жизни.

– И ты им поверил? – тихо спросила Селена.

– Не отцу, – сказал Алексис. – Но тогда у меня не было причин сомневаться в Маноло. Я учился в колледже с его младшим братом, мы дружили.

– А я была всего лишь подружкой на одну ночь, – презрительно сказала она. – Одна из многих.

– Если хочешь, чтобы я извинился за свое прошлое, Селена, я тебя разочарую.

Их взгляды встретились. Селена отвернулась первой.

– Как ты узнал правду о деньгах?

Спустя какое-то время, когда отец уволил Маноло. К тому времени я уже не зависел финансово от империи отца и предложил Маноло работу. Он признался, что ты отказалась от денег, что отец сам подписал документы. Он понадеялся, что я буду слишком шокирован, чтобы изучать достоверность документов или подписи. Я купил билет на ближайший рейс в Англию, чтобы найти тебя… – Алексис остановился. – Приехал в город, где живет твоя тетя.

– Ты разговаривал с тетей Норой?

– Да, – ответил он. – Она рассказала, что ты отказалась от ее помощи и поддержки, что из-за ненависти ко мне ты отказалась от нашего ребенка. Наверное, я должен поблагодарить Костаса за то, что он положил конец моим иллюзиям о тебе, – с горечью добавил он. – Но почему-то я не могу быть благодарен.

Селена ощутила головокружение. Задыхалась, изо всех сил пыталась не рассыпаться на кусочки от этого удара. Нужно сосредоточиться и найти выход из этого кошмара.

– И все же ты использовал его, чтобы заманить меня сюда, – прошептала она.

– Если бы ты знала, что это я послал за тобой, ты бы прилетела? – спросил он и тут же ответил: – Думаю, нет.

Так ли это? Сколько раз она мечтала о встрече с ним, об ответах на вопросы, которые так мучили ее?

– Итак, я должна сказать Костасу, что он потерял свой дом и свою жизнь.

– Думаю, Селена, дорогая, он уже знает. – Алексис пожал плечами. – Его время на Римносе истекло.

Он помолчал, наблюдая за ней, его взгляд переместился на ее губы.

– А теперь перейдем к личным переговорам?

– Нам нечего обсуждать. Я не собираюсь сотрудничать, как ты выразился. Сама мысль мне противна.

– Почему? – тихо спросил он. – Не скрою, я практичен. Я одинокий мужчина, мне нужен наследник. Я хочу, чтобы ты мне его подарила. Если бы я знал, что у меня уже есть сын, я бы заставил тебя отдать его мне, а не каким-то чужим людям.

– Я не бросила его, – ответила Селена глухо. – До его рождения я жила в комнатушке размером со спичечный коробок, работала на полставки, жила на пособия. – Она сглотнула. – Мне потребовалось слишком много времени на послеродовое восстановление, и его забрали в другую семью.

– Ты не подумала обратиться ко мне, его отцу?

– Нет, потому что я думала… мне сказали, что ты обручен. Я не хотела вмешиваться в твою новую жизнь.

– Как благородно, – сухо проговорил Алексис, изучая ее из-под полуопущенных век. – Ты сильно пожалела, что отказалась от денег отца?

– Нет, – сказала Селена. – Ни на минуту.

– Тебе было все равно, что у тебя забрали ребенка?

– Решение было принято за меня, – ровно проговорила она.

– Удобно, – протянул Алексис. – Давай я расскажу тебе, что я хочу сделать. Я хочу, чтобы ты стала суррогатной матерью моего ребенка. После рождения я усыновлю ребенка, сына или дочь, и оставлю тебя в покое. Естественно, я заплачу за твои услуги.

Лицо Селены скривилось от гнева и боли.

– Какая щедрость. – Ее голос дрожал от презрения. – Но я надеюсь, что ты предложишь не двести пятьдесят тысяч, как твой отец. Моя начальная цена вдвое больше.

Воцарилось длинное, холодное молчание. Алексис был неподвижен, темные глаза изучали ее, как будто он никогда не видел ее раньше.

– Итак, – произнес он наконец. – Ты действительно меня удивила, Селена. Но, по крайней мере, мы теперь знаем правила. Я заплачу любую сумму, хотя советую придержать твою жадность. Итак, мы договорились?

– Нет! – сказала Селена измученно. – Никогда! Как ты мог такое подумать? – Она не могла сдержать предательские всхлипы, оттолкнула стул и встала. – Ты мерзкий и подлый, и я жалею, что повстречала тебя.

Алексис тоже встал, сделал шаг ей навстречу, подошел слишком близко. Знакомый, головокружительный запах его кожи окутал ее. Воспоминания нахлынули на нее, острые, опасные.

– Правда? – жестко спросил он. – Хотел бы я чувствовать то же самое, но даже сейчас я не могу.

Если он подойдет еще ближе – она потеряется в нем. Потеряет себя.

«Спокойно, – прошептала Селена мысленно. – А теперь уходи».

Но когда она подошла к двери, он уже оказался рядом, схватил ее за руку.

Селена отшатнулась и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Не прикасайся ко мне.

– Прости меня, но я должен кое-что знать. – В его голосе слышалась странная, почти мучительная нотка. – Мой сын, как его зовут?

– Александр! – сквозь слезы прокричала Селена и убежала.

* * *

– Ты, – с горечью проговорила Селена. – Ты осмелился попросить у меня помощи после всего, что сделал? После того, как разрушил мою жизнь?

Они были одни в баре. Милли отдыхала наверху, а мадам Популис, что-то бормоча себе под нос, пошла покупать забытые огурцы.

Лицо Костаса сделалось жалким.

– Я разозлился, сестра, потому что попросил господина Алексиса одолжить мне деньги, чтобы начать свой бизнес, но он отказал мне. Он сказал, что, если я хочу жениться, я должен работать и копить деньги, чтобы содержать свою жену, а не брать взаймы то, что, скорее всего, не смогу вернуть. – Он ударил себя в грудь кулаком. – В тот момент он заставил меня чувствовать себя никчемным, я хотел заставить его пожалеть о своих словах. Когда я был у него дома, слышал, как Элени и Йоргос разговаривали, они не знали, что я там. Они разговаривали о браке в Америке, устроенном отцом Алексиса. Как было бы прекрасно, если бы господин Петрос узнал, что у господина Алексиса появилась девушка, которая покорила его сердце.

– Значит, ты ему рассказал.

– Да. И он обещал вознаграждение. Я только хотел получить деньги, которые господин Алексис отказался мне одолжить, но он предложил мне эту таверну, которую он не имел права отдать. Он обманул меня.

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что я посочувствую тебе, – ледяным тоном проговорила Селена.

– Я ничего не жду. Моя жизнь кончена. – Он посмотрел умоляюще. – Пожалуйста, сестра, не говори моей Амелии, что я виноват в том, что теперь мы потеряем таверну.

– Я думаю, она бы предпочла все знать, – сказала Селена едко. – Я хочу успеть на послеобеденный паром.

«На случай, если Алексис придет за мной», – мысленно добавила она.

От одной только мысли об этом она запаниковала.

– Но если ты уйдешь вот так, твоя сестра удивится. – Костас посмотрел на нее полным мольбы взглядом. – Ради нее останься еще немного.

– До завтра, – сказала Селена с каменным выражением лица.

– Спасибо. – Костас вздохнул. – Я надеялся, что ты уговоришь господина Алексиса простить меня, чтобы мы с Амелией смогли сохранить нашу мечту.

«А как же моя мечта? Мои надежды, моя потеря? – Селена хотела кричать на него. – А цена, которую я заплатила, которую я все еще плачу? Что я вижу своего маленького мальчика только раз в неделю и иногда в выходные. Что теперь его приемные родители заговорили об усыновлении, и я должна бороться, чтобы сохранить его».

– Я думаю, вам придется просто смириться и начать все сначала в другом месте, – ответила Селена, вздохнув. Она встала из-за стола. – Посмотрим, спит ли Милли.

Не просто спала, а спала мертвым сном. Селена пошла в свою комнату, села на край кровати и уставилась в пустоту.

Встреча с Алексисом потрясла ее. Интересно, было бы ей легче, если бы они встретились на нейтральной территории, а не где-то, где все напоминало об их времени вместе?

Их спальня, балкон с видом на сад и море, где по ночам они смотрели на луну, проложившую серебряную дорожку на глади моря.

Комната, в которой в один теплый, золотой день был зачат их ребенок…

Селена вспомнила, как проснулась однажды, потянулась к нему, но место рядом с ней оказалось пустым. Она встала с кровати и пошла его искать.

Он был в ванной. Темные волосы, еще влажные от душа, были растрепаны, полотенце обернуто вокруг бедер. Ловкими движениями бритвы он удалил последние следы пены с подбородка.

Он увидел ее в зеркале и улыбнулся. Блеск в глазах наглядно показывал, сколько удовольствия ему доставило ее появление перед ним.

Селена подошла к нему и обвила руки вокруг его талии, прижалась лицом к теплой коже голой спины, вдохнула пряный запах мыла, покрыла спину мягкими нежными поцелуями.

Она освободила концы полотенца, руками медленно пробежалась по упругим мускулистым ягодицам и сильным бедрам.

Алексис тихо вздохнул и уронил бритву в раковину. Его тело напрягалось под ее лаской, голова запрокинулась, а руки ухватились за край раковины.

Ее губы двинулись вниз. Она дразнила его каждым поцелуем, слегка покусывала теплую кожу. Селена обхватила рукой напрягшийся ствол, поглаживала его, дразнила кончиками пальцев, поглаживала по всей длине, пока он не застонал от удовольствия.

Алексис повернулся к ней лицом, поднял, усадил на край раковины и вошел в нее одним мощным уверенным толчком.

Селена прижалась к нему, обняла за шею, ногами обхватила его бедра. Они страстно целовались, языки сплелись в сладком танце, тишину комнаты нарушали лишь их тяжелое дыхание и звуки ударов плоти о плоть.

Селена сжимала его внутренними мускулами, желая получить свое удовольствие. Наслаждение нарастало, поднималось внутри ее тела, несло к вершине. Оргазм настиг ее неожиданно, и она, не прерывая поцелуя, застонала ему в рот. И в следующий момент почувствовала, как он взорвался внутри ее тела, наполнив ее жаром своего освобождения.

А потом они добрались до кровати и лежали, обмениваясь легкими поцелуями. В конце концов Алексис приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз, нежно погладил ее лицо, отвел влажную прядь волос со лба.

– Я не хотел, чтобы так получилось, – произнес Алексис больше для себя, чем для нее.

Это было неожиданно.

– Ты сожалеешь? – встревоженно спросила Селена.

– Нет, – сказал он и поцеловал ее. – Нет, мой прекрасный ангел, никогда. – Алексис слабо улыбнулся. – Но я должен быть осторожным за нас обоих.

И лишь несколько недель спустя, когда она впервые почувствовала утреннюю тошноту, она осознала, как и он, что это был единственный раз, когда у них был незащищенный секс.

Который привел ее к самым страшным, душераздирающим моментам в жизни, которые ей пришлось пережить в одиночку…

Глава 12

– Вернись и поговори с ним еще раз. Лена, пожалуйста. Заставь его слушать тебя, – взволнованно кричала Милли, она была бледной и измученной. – Когда-то он с ума по тебе сходил.

Селена закусила губу. Они с Костасом решили, что расскажут Милли о том, что Селена попыталась убедить Алексиса отступиться от таверны, но он остался непреклонным.

Ее опасения, что Алексис может приехать в «Амелию», чтобы повторить свое предложение лично, оказались необоснованными, но это был единственный положительный эпизод этого дня.

– Все в прошлом, Миллс, – сказала она, – и мы должны принять это. Таверна забита под завязку, и все они хотят поужинать. Поэтому сделай что-нибудь с лицом и очаруй гостей до того, как твоя свекровь испепелит нас взглядом.

– А смысл? – в отчаянии спросила Милли. – Мы все равно все потеряем.

Селена встала и ровно произнесла:

– Потому что вам придется начинать все сначала, а потому понадобятся любые деньги, включая чаевые.

На следующее утро Селена спустилась вниз. Костас подметал пол в таверне. Он увидел сумку в ее руках и нахмурился.

– Ты действительно уезжаешь?

– Я предупреждала.

– Менеджер отеля принес это для тебя, – сказал Костас и вручил ей конверт. – Я надеялся, что господин Алексис передумал.

– Думаю, время чудес прошло.

Селена взяла конверт и вышла на улицу, чтобы прочитать послание Алексиса в одиночестве. Хотя она прекрасно знала, что Костас с тревогой наблюдает за ней из-за дверей таверны.

Записка была краткой:

«Я больше не заинтересован в сделке. Тебе нечего бояться. Всего хорошего. А.К.»

– Он хочет тебя снова видеть? – спросил Костас.

– Нет, – сказала Селена. – Он просто попрощался.

Она прочитала записку, сердце снова тревожно забилось в груди. Ей было очень интересно, почему он изменил мнение.

Скорее всего, по практическим соображениям. Когда-нибудь он встретит девушку, на которой захочет жениться. И ему придется долго и нудно объяснять, откуда у него приемный ребенок от суррогатной матери из другой страны. Или, быть может, «нет» в качестве ответа его вполне устроило.

«Все кончено. Я свободна», – подумала Селена.

Так почему она не прыгает от радости?

Почему она чувствует себя такой потерянной, такой напуганной?

Да потому, что ее ждут трудные времена. Ей нужно найти приличную двухкомнатную квартиру, где можно жить с детьми и животными, подтвердить властям, что у нее есть постоянная работа с приемлемым графиком и Александр может жить с ней, его матерью, а не в приемной семье.

«В конце концов, я уже упустила слишком много моментов из его детства…»

Селена закусила губу. Ее как будто ударили кулаком в грудь. Алексис должен знать. Что бы он ни думал о ней. Она просто не могла оставить его ни с чем.

Она сложила записку и положила ее в сумку.

– Можно я оставлю свои вещи здесь, Костас? Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я уеду.

Стелиос стоял на террасе перед отелем, разговаривал с пожилой парой. Когда они ушли, он повернулся к ней, перестал улыбаться.

– Госпожа Блейк. Чем могу помочь? – официально спросил он.

– Мне нужно увидеть его, – ответила Селена. – Скажите ему, что это важно. Пожалуйста.

– Прошлой ночью господин Константинос уехал на виллу, – сказал администратор, – а сегодня он уезжает в Афины, – добавил он решительно. – Я не знаю, когда он вернется на Римнос.

– На виллу, – повторила Селена, мысленно прикидывая, сколько у нее наличности. – Закажите мне такси.

Стелиос с удивлением посмотрел на нее. На острове только у Такису есть такси. Но сегодня он на похоронах дяди.

– Понятно, – сказала она, – в любом случае, это не имеет значения.

– Госпожа Блейк, – мягко проговорил мужчина. – Я думаю, может быть, у вас для него важные новости. Позвольте, я вас отвезу.

– Не беспокойтесь.

– Я не предлагаю. Я настаиваю. Пойдемте.

Когда они подъезжали к вилле «Гелиос», Селена увидела, как вертолет вывели из ангара и оставили на площадке.

– Слишком поздно, – пробормотала она.

– Нет-нет, – обнадежил ее Стелиос. – Панайотис всегда проверяет машину перед полетом. У вас еще есть время.

Дверь открыла Элени. Глаза у нее были красными, как будто она проплакала целый день.

– Господина Алексиса нет дома, – ответила она. – Он ушел на встречу. Я не знаю, когда он вернется.

– Элени, ты расстроена. Что случилось? Что-то с Пенелопой? – спросила Селена.

– Моя дочь в Нью-Йорке, с мадам Константинос. Когда дом продадут, мы с Харой тоже уедем в Нью-Йорк.

– Дом выставили на продажу? Но я думала, что он дорог ему, ведь он родился здесь.

– Так и есть, дорогая. Его мать очень огорчится, когда узнает, что ему пришлось это сделать. Она любит этот дом. Она всегда мечтала, что ее внуки тоже родятся здесь, – произнесла Элени со вздохом.

– Зачем он это делает?

– Он говорит, что его жизнь теперь в Америке; что здесь его ничто не держит. – Она грустно посмотрела на Селену. – Он изменился, госпожа Блейк.

– Да, – тихо сказала Селена. – Изменился.

– Я отвезу вас обратно в город, дорогая.

– Полагаю, так будет лучше, – ответила она и повернулась к Элени. – Вы хоть представляете, где господин Алексис проводит эту встречу?

– Нет, госпожа Блейк. Он взял джип и уехал. Мысли беспорядочно кружились у нее в голове, пока она шла к машине. Селена всеми силами пыталась понять, что же происходит.

Виллу продают. Алексис покидает Римнос навсегда.

Она попыталась переосмыслить все, что произошло между ними.

И ей необходимо быть абсолютно честной с самой собой.

Селена надеялась, что его презрение заставит ее наконец разлюбить его; поможет избавиться от бесполезной надежды, что когда-нибудь они смогут быть вместе. И есть еще куча вопросов, более важных, на которые ей необходимо получить ответы, иначе она никогда не обретет покой.

– Мне надо выяснить. Надо…

Неожиданно она поняла, куда пошел Алексис.

Стелиос не хотел оставлять ее одну в оливковой роще.

– Госпожа Блейк, это безлюдное место. Сходите в храм Аполлона, если хотите, но я подожду вас здесь.

– Не надо, – сказала Селена, выйдя из машины. – Я уверена, что это место не такое уж и безлюдное.

– Я все равно подожду, – крикнул он ей в спину. – Полчаса, на случай если вы ошиблись.

Но, как она и ожидала, джип был припаркован в том же самом месте.

Селена бежала, и, когда достигла вершины хребта, легкие готовы были выпрыгнуть из груди. И тут она увидела его.

Алексис стоял, прислонившись к одной из колонн. С поникшими плечами он смотрел в сторону моря. Такой одинокий, такой потерянный. Селена думала, что ее сердце разорвется от тоски, когда она начала спускаться вниз по склону. Он так потерялся в своих мыслях, что не сразу заметил ее. Селена позвала его по имени.

Алексис резко повернулся на ее голос.

– Если ты пришла проститься – не было смысла. Я все сказал в записке, – жестко проговорил он.

– Да, ты прав, – ответила Селена. – Но я решила, что нужно прояснить некоторые вопросы. Потому что я не хочу, чтобы мы расстались вот так, тогда как еще есть вещи, которые нужно сказать.

– Ты хочешь, чтобы я извинился за сделку, которую предложил тебе? Очень хорошо. Предложение было позорным. Это ты хотела услышать?

– Нет. Хотя я злюсь на тебя за то, что ты предложил, я могу тебя понять, почти, учитывая, что тебе сказали. – Селена покачала головой. – Я не знала, что тетя так меня ненавидит.

– Ты хочешь сказать, что она соврала?

– Да, – сказала Селена. – Я не вернулась к ней, когда приехала в Англию. Может, я струсила, но мне не хотелось выслушивать ее победоносные упреки. Кроме того, я всегда хотела уехать оттуда. Я переехала в другой город, где меня никто не знал. Но однажды вечером, несколько месяцев спустя, ее знакомая из Эйлсфорда ужинала в ресторане, где я работала. Она сказала тете Норе, что видела меня, что я хорошо выгляжу и… набираю вес. Тетя пришла проверить, так ли это. Она сидела за столом в углу и наблюдала за мной весь вечер. Она дождалась, когда смена закончится, и у дверей сразу набросилась на меня. О, нет, не физически, – быстро добавила Селена, когда Алексис сделал шаг вперед, его лицо потемнело. – Она упрекала, кричала, называла меня шлюхой, говорила, что я и Милли – отвратительные маленькие шлюхи. Она кричала, что я опозорила ее, запятнала ее доброе имя; что она никогда не сможет пройти по Эйлсфорду с высоко поднятой головой. Она даже сказала, что пригрела змею.

– Думаю, с ней даже змее пришлось бы несладко, – прервал ее Алексис. – Продолжай.

– К нам подошел прохожий, спросил, все ли в порядке, предложил вызвать полицию. После этого она немного успокоилась. Спокойно и рационально начала мне объяснять, что беременность на ранних сроках можно прервать. Она предложила заплатить за операцию в частной клинике в Лондоне. Сказала, что я смогу вернуться в университет, получить диплом, преподавать, как и планировалось. Если честно, было лучше, когда она кричала, – содрогнувшись, добавила Селена. – Когда я сказала, что не буду делать аборт, она холодно предупредила меня, что у меня есть сутки, чтобы одуматься, или она заставит меня пожалеть. – Селена обхватила плечи руками. – Мисс Конвэй сказала, что отречется от меня; я и мой ублюдок умрем с голоду; она пригрозила изменить завещание и оставить нас с Милли без гроша.

– У нее был козырной туз, – тихо проговорил Алексис.

– Да, – вздохнула Селена. – Милли была в ярости, когда узнала об этом, и перестала общаться со мной. Очевидно, она думала, что я должна была согласиться на аборт. Но теперь она сама беременна, наверное, понимает.

– Но я не понимаю, – сказал Алексис. – Если у тебя был выбор, почему ты родила ребенка и отказалась от него?

– Все было не так, – с трудом проговорила Селена. – После родов у меня началась послеродовая депрессия. У меня был нервный срыв. Врачи и социальные работники понимали, что я не в состоянии позаботиться о себе, не говоря уже о ребенке. – Селена опустила глаза. – Наверное, они были правы. Я согласилась отдать его на воспитание в приемную семью, пока не встану на ноги, не найду достойную работу и смогу обеспечить ему нормальные условия. Тетя Нора не давала о себе знать, но она следила за мной и обо всем этом узнала. Когда ты явился на порог ее дома, она нашла идеальный способ отомстить.

– Боже мой, – тихо произнес Алексис. – Тебе, как и мне, не повезло с родственниками, Селена, любимая. – За Александром присматривают хорошие люди?

– Да, Талботы хорошие и добрые люди, – сказала Селена. – Они принципиальны в вопросах посещения, но любят Александра. Даже чересчур сильно. Им будет тяжело, когда я заберу его. Не так сильно, как мне, конечно. Им ни за что не понять, как тяжело мне было все это время. Я не видела, как он растет, как познает мир; я не видела его первой улыбки, первого зуба, первого шага.

Селена полезла в сумку и достала фотографию. – Все, что у меня было все это время, – его фотография.

Она передала ее Алексису.

– Я хочу, чтобы она была у тебя. Это одна из причин, почему я здесь.

Алексис посмотрел на фотографию.

– Ты заберешь его. Будешь сама воспитывать.

– Так и планировалось, – кивнула Селена. – Я просто должна была найти постоянную работу, которая теперь у меня есть, и приличное жилье. Над этим я пока работаю. Когда это случится, я предложу тебе сделку. Ты сможешь видеться с сыном. Он сможет приезжать к тебе, где бы ты ни жил. Мы будем вместе принимать решения о его образовании, благополучии, будущем. Ты сможешь быть его отцом.

Алексис долго молчал, затем он отвернулся и проговорил:

– Щедрое предложение, но мой ответ – нет.

Селена была потрясена до глубины души.

– Ты не хочешь познакомиться с ним, видеться с ним? Я-я не понимаю.

– Когда мы впервые встретились, я рассказал тебе, каково мне было, когда мои родители развелись. Я был словно между двух огней, проводил время с одним, потом с другим. Я помню, как моя мать плакала, когда машина приезжала за мной и нам приходилось прощаться. Позже я понял, что она всегда боялась, что однажды мой отец решит оставить меня, потребует единоличную опеку. Я поклялся тогда, что не допущу ничего подобного с моим ребенком или с его матерью.

– Но, Алексис, ты – не такой, как твой отец. Я знаю, что могу доверять тебе…

– Откуда ты знаешь? – Алексис повернулся к ней лицом и проговорил жестоко: – Ведь я поверил! Поверил безумной лжи о тебе, предложил тебе непристойную сделку. Боже, я не узнаю самого себя…

– Думаю, мы сможем оставить это позади, – дрожащим голосом проговорила Селена. – Начнем все сначала, ради Александра.

– Скажи мне кое-что, – прошептал Алексис.

Он подошел к ней, положил руки на плечи. Взглянул на нее испытующе:

– Почему ты отказались от аборта?

– Не знаю. Это казалось мне неправильным. Отпусти меня, пожалуйста.

– Нет, – сказал Алексис. – Скажи все, как есть. Или у нас не будет будущего.

Селене снова стало невыносимо больно.

– Так тебе нужна правда, господин Константинос?! – горько прокричала она. – Тогда вот тебе правда – к лучшему или худшему. К черту все! – Она сглотнула, слезы текли по ее лицу. – Потому что все, о чем я могла думать, – это то, что ребенок внутри меня – этот крошечный человечек, растущий во мне – частичка тебя! Все, что мне от тебя осталось. Я не могла избавиться от него. А когда он родился, я хотела умереть от несправедливости, что ты никогда не узнаешь о его рождении, – ее голос дрогнул, – никогда не возьмешь на руки.

Алексис обнял ее, притянул к себе.

– Не плачь, – прошептал он ей в волосы. – Моя любимая, моя дорогая девочка. Я с тобой, и я больше никогда тебя не отпущу.

– Но ты уезжаешь, – рыдала Селена ему в плечо. – Продаешь дом, уезжаешь в Америку.

– Потому что я не могу оставаться здесь без тебя. Все здесь напоминает о тебе. – Алексис остановился. – Я так старался перестать любить тебя, дорогая моя. Я сказал себе, что смогу использовать тебя, а потом выставить без лишних эмоций; заставлю тебя страдать так же, как ты меня. Но, когда вчера увидел тебя на нашем балконе, понял, что не смогу это сделать. Это как вырвать сердце из груди. Я мог думать только о том, как сильно ты меня ненавидишь. Я пришел сюда, чтобы попрощаться. Но потом я начал думать и понял, что имя, которое ты выбрала для нашего сына, может означать, что тебе не все равно, что я не должен терять надежду.

– А я не могла понять, почему ты передумал, почему решил отпустить меня, – сказала Селена. – Я должна была знать. Поэтому я взяла фотографию, оправдание, чтобы прийти к тебе.

– И, конечно, ты знала, где меня найти.

– Да, я знала. О боже! – воскликнула она. – Стелиос ждет меня у рощи.

– Нет, – сказал Алексис. – Он уже, наверное, уехал обратно, чтобы рассказать всем, что я остаюсь… после того, как мы вернемся из Англии с нашим сыном. Нарушишь ли ты правила, милая Селена, будешь жить со мной вне брака, пока отец Стефанос не поженит нас?

– Думаю, да, – улыбнулась Селена. – Я люблю тебя, кириос Алексис. А ты меня?

– Пока мы оба живы, кирия Селена.

Алексис наклонил голову и поцеловал ее медленным нежным поцелуем. Изнемогая от счастья, они упали на мягкую траву, задыхаясь и смеясь, в объятиях друг друга.

Эпилог

«Вечеринка получилась чудесной», – думала Селена, вглядываясь из окна гостиной в сгущавшуюся темноту.

В саду стояли столы, ломившиеся от местных блюд. Играла музыка, гости танцевали. Кажется, все население Римноса собралось здесь, чтобы отпраздновать не только первую годовщину ее свадьбы с Алексисом, но и выпить за их здоровье и счастье, так как они ожидали уже второго малыша.

Были, конечно, исключения. Анна Популис не пришла на празднование, а Костас приехал только, чтобы привезти Милли и маленького Димитриса, а потом забрал их в конце вечера.

Хотя Алексис и оставил им таверну, Костас чувствовал себя неуютно рядом с могущественным свояком.

Милли отсутствие свекрови не разочаровало.

– Старая ведьма, – пробормотала она. – Честно говоря, Лена, это какой-то кошмар. Каждый раз, когда я укладываю Димитриса спать или если он начинает хныкать, она тут как тут. Вынимает его из колыбельки и кричит как резаная, что за ребенком никто не смотрит.

Она посмотрела во двор, где Мария Константинос, мать Алексиса, с Александром на коленях, сидела под деревом и читала ему книжку.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

– Напротив, – осторожно сказала Селена. – Я очень хорошо это понимаю.

Она была вся на взводе, когда она с Алексисом приехала в Америку, в огромный дом на Лонг-Айленде, чтобы познакомиться с его мамой. Для беспокойства, как оказалось, не было причин. Мадам Константинос выбежала ей навстречу и заключила в крепкие объятия, улыбаясь сквозь слезы счастья.

– Наконец-то, – восклицала она, – наконец-то Алексис привел в дом невесту!

Она полюбила Ксандера с первого взгляда на его маленькое серьезное личико. Она восхищалась его молчаливым недоумением, пока он оглядывал незнакомую обстановку, осторожно переодевала его и даже уговаривала назвать ее «ба-ба».

К тому времени, как они покинули Лонг-Айленд, Ксандер уже знал, что высокий молодой мужчина, который носит его на плечах, с бесконечным терпением учит плавать, играет с ним целыми днями напролет, – его «папа».

А «мама» больше не была грустной, спокойной девушкой, которая приходила каждую неделю навещать его в том, другом доме. Теперь это была веселая девушка, которая пела ему, смеялась и обнимала его и придумывала веселые, шумные игры в ванной.

Ксандер очень быстро понял, что он – желанный ребенок, его любят, им дорожат. К счастью, гневные предсказания Талботов, что, если Селена заберет Александра из привычного окружения, это травмирует его, – не сбылись. Его настоящая семья окружила его такой любовью и заботой, что переезд в новую жизнь был для малыша маленьким чудом.

Селена поднесла руку к груди и сжала изысканный бриллиантовый кулон, который Алексис подарил ей всего несколько часов назад.

– Маленькое напоминание, любовь моя, об этом чудесном годе, – прошептал он, поцеловав ее в затылок. – И о прекрасном дне.

Они крупно поссорились только один раз, когда Селена предложила последовать традиции и назвать новорожденного мальчика, если будет мальчик, в честь дедушки Петроса. Алексис на такое предложение наложил категорическое вето.

– Он будет считать это проявлением слабости, – заявил он.

– Но, дорогой, он все еще твой отец, – протестовала Селена. – Не важно, что он сделал, ты же не хочешь, чтобы ваше отчуждение длилось вечно. Кроме того, – добавила она, – если мы сделаем первый шаг – это означает, что у нас высокие моральные устои.

– Сомневаюсь, что в его лексиконе есть такие слова, – ответил Алексис угрюмо. – К тому же у нас будет девочка. Мне так сердце подсказывает.

Алексис был прав. Обоюдное решение назвать дочь Марией заставило мадам Константинос плакать от счастья.

– Вот ты где, любовь моя!

Селена вздрогнула, когда услышала голос мужа. Алексис остановился у нее за спиной, провел руками по талии и положил ладони на большой живот.

– Я думал, Никос посоветовал тебе отдохнуть.

– Я хотела немного расслабиться. Возможно, подождать, пока взойдет луна.

– Мы подождем вместе. А потом тебе придется подчиниться приказам врача.

– Никос все еще здесь? – как бы между прочим спросила она.

– Да, в столовой, пьет кофе с мамой. Он просил передать тебе, что, когда он спросил Ксандера, кого он хочет – братика или сестричку, наш сын ответил – ослика. – Селена улыбнулась. – Он ни о чем другом и не говорит после того, как увидел жеребенка Стефанидеса. – Может, мне стоит купить его у Такиса. Мы скажем Ксандеру, что это подарок от малыша. Как наша детка?

– Замечательно! Кажется, она перевернулась. Но у меня начала болеть спина. Похоже, я слишком много времени провела на ногах. Буду признательна за массаж.

– С удовольствием, – ответил Алексис, поцеловав жену в висок. Они молчали некоторое время, наслаждаясь тем, что были вместе.

Внезапно Селена резко вздрогнула в кольце его рук.

– В чем дело? – встревоженно спросил Алексис.

– Моя спина. Это уже не просто боль. – Селена сделала глубокий вдох. – Я пойду лягу в постель. Найди Никоса и скажи ему, что у меня, кажется, начались схватки. И предупреди маму и Элени.

– Боже, – пробормотал Алексис, нежно поднял ее на руки и быстро отнес в спальню. – Этого не должно было произойти здесь, – сказал он, положив ее на кровать. Он помог ей снять шелковое платье. – Я должен был настоять, чтобы мы остались в Америке, где уход и условия лучше.

– То же самое может сделать Никос, – ласково проговорила Селена и погладила его по щеке. – Я хочу, чтобы этот ребенок родился здесь, как и ты, в окружении людей, которых я люблю. Для меня это важно, – добавила она, ее голос дрогнул.

– Любимая, – прошептал Алексис, нагнулся и поцеловал ее.

Когда Селена осталась одна, она почувствовала абсолютное спокойствие.

Идеальный день, как сказал Алексис, также идеально закончился.

Схватки становились сильнее, Селена заставляла себя расслабиться и дышать. С каждой новой схваткой она становилась ближе к тому моменту, когда ее ребенок окажется у нее на руках.

«Наша маленькая Мария, а может быть, Петрос. Нужно довериться Аполлону-целителю», – подумала Селена и улыбнулась.

Примечания

1

Κυριος, κυρία – господин, госпожа (греч.).

Content

Сара Крейвен
Роковое свидание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания