Ольга Герр

Любить нельзя ненавидеть

Глава 1. Дочь Серого клана, сын Черного клана

Я стояла на пороге катакомб. Предвкушение боролось со страхом. Нынче утром Санти заметила, что мои глаза как будто стали ярче. Она сочла это признаком проснувшейся магии и доложила Старшей воспитательнице. По правде говоря, это могло ровным счетом ничего не значить, но мы так долго ждали знака, что были рады принять за него любой пустяк. Все-таки мне уже девятнадцать. Магии теурга давно пора проявиться.

Я топталась на месте в нерешительности. Третья попытка. Если и в этот раз мимо, воспитательницы засмеют. Да что там воспитательницы, сама вся изведусь. Ну, сколько еще терпеть? Старшая говорит: такое бывает. А еще бывает, что магия просыпается аж в двенадцать лет. Почему именно мне не повезло?

Вздохнув поглубже, переступила порог. И тут же как в воронку затянуло. Голова закружилась от мельтешащих перед глазами духов, а уши заложило от их воплей. Духи летали вокруг меня, сбивая с толку. Сфокусировать зрение было непосильной задачей. Неужели снова провал?

Я представила еще год в стенах Обители одиноких. Год зубрежки, год однообразия, год скуки, и меня передернуло. Вот уж нет! Хватит с меня воспитательниц.

Я сосредоточилась, от усердия закусив губу. Металлический привкус крови во рту сигнализировал, что перестаралась. На лбу выступили капельки пота. Ногти впились в ладони, так сильно сжала кулаки. Обуздать духов не просто.

Вдруг почудилось — они замедлили бег. Самую малость, едва заметно, но все же. Это вселило надежду. Я воздействовала на них с новой силой. Мою решимость поддерживало недавнее откровение Старшей воспитательницы.

В тот день мы сидели вдвоем в классе. Старшая лично вела занятия по истории кланов. Такую важную тему она не доверяла никому. Из года в год она вбивала в мою голову легенды, исторические факты, имена выдающихся теургов и прочие глупости. К каждому уроку приходилось тщательно говориться. Ведь кроме меня в Обители нет других учениц. Я — единственная, в своем роде уникальная. Целая Обитель воспитательниц для меня одной. Нельзя сказать, что меня это радует. Иногда кажется, что Обитель вовсе не дом, а тюрьма.

И все же я была здесь счастлива. Ведь иной жизни не знала. Наверное, в семье, с любящими родителями расти лучше и приятнее, но у меня не было ни того, ни другого. Никогда. А потому мне не с чем сравнивать.

Но в тот раз Старшая воспитательница проговорилась.

— Ты уже совсем взрослая, — вздохнула она, — скоро покинешь нас.

— Как это покину? — удивилась я. Мне-то казалось, я здесь навсегда. Обречена однажды стать таким же бесплотным духом в катакомбах, которых учусь усмирять.

— У тебя иная судьба, она не связана с Обителью одиноких. Когда проснется твоя магия, за тобой явится суженый. Он увезет тебя в Замок на скале, где сделает своей женой.

Суженый, жена — среди редких для меня слов уловила известное название: Замок на скале.

— Но ведь Замок принадлежит Черному клану, — заметила я.

— Как и твой суженый.

Трудно сказать, что я тогда почувствовала. Испуг? Предвкушение? И того, и другого было с лихвой. Я покину Обитель! Выйду за стены, что ее окружают, в большой мир. Для той, кто родилась и выросла в этих самых стенах и ни разу за них не ступала, это целое событие.

Между тем, голоса духов почти стихли. Получилось! Права была Санти — магия проснулась.

Я тряхнула головой. Серебристые волосы — знак принадлежности к Серому клану — рассыпались по плечам. Ну, теперь держитесь. Я играючи пройду катакомбы.

Сказать проще, чем сделать, но все-таки я справилась. Подчинила духов, и те провели меня через лабиринт опасностей. Конечно, были сложности. Пару раз духи пробовали обмануть. Например, чуть не утопили в вонючем озере какой-то черной жижи, куда бы меня наверняка засосало с головой. И не дождался бы суженый своей нареченной. Но все обошлось. Я вовремя прочла замыслы духов и обогнула озеро.

Была еще попытка столкнуть меня в бесконечную пропасть, но тоже не вышло. Говорят, если сорвешься, будешь падать вечно и умрешь не от удара о дно, а от жажды с голодом, и твой труп продолжит мчаться в никуда. Зато всласть напоследок полетаешь. Чувство полета манило меня. Привязать бы веревку да прыгнуть, а потом кто-нибудь из воспитательниц вытащит. И на горох на колени. До самого утра. Вот это и останавливало.

Затем был долгий подъем по лестнице множества ступеней. Слава Великому Прародителю, лестница не бесконечная в отличие от пропасти. И все же я несколько раз садилась прямо на ступени, отдыхала и поглядывала наверх — долго еще?

Из катакомб вышла победительницей — не через ту дверь, через которую вошла, что означало бы провал, а через противоположную. Воспитательницы аплодировали, а Санти не удержалась от объятий. Старшая не возразила против такой фамильярности. Сегодня мне можно всё. Я прошла, я справилась. Теперь я — теург — заклинатель духов, последняя из Серого клана.

Правда, моя магия еще заперта. Проснулась малая ее толика, всего лишь намек. Но всему свое время. Первый шаг сделан, дальше будет проще. К сожалению, несмотря на все годы обучения в Обители, я не знала главного: как раскрыть магию до конца. Мне всегда казалось странным, что об этом на уроках не упоминают, а прямые вопросы игнорируют. Есть в этом некая тайна. Но уж теперь, когда испытание пройдено, мне все расскажут.

— Ты такая счастливая, скоро уедешь отсюда, — протянула Младшая воспитательница Санти, когда мы после обеда грелись на солнце.

— Поехали со мной, — предложила я. Мы с Младшей сдружились, игнорируя запреты на близкие отношения. Мы были почти ровесницы — Санти всего на три года старше.

— Кто меня отпустит. Я дала обет служения.

— Но меня здесь уже не будет. Кому ты будешь служить?

— Тому же, кому и до этого — Черному клану.

Я поежилась. Название клана категорически не нравилось. Хотя Старшая отзывалась о нем хорошо. Теперь-то понятно почему. О хозяевах плохо не говорят.

— А ты видела моего суженого? Или другого мужчину? — я произнесла редкое слово с придыханием. Эти существа отчего-то очень меня волновали. — Какие они? Сильно отличаются от нас?

— И да, и нет. У них тоже есть голова, две руки и две ноги, а еще рот, глаза, уши и нос. И все же они другие. Это сложно объяснить словами. Увидишь, сама поймешь.

— Скорей бы, — я мечтательно улыбнулась. — Скажи, а почему ты ушла в Обитель одиноких? Почему отказалась от мира?

— Я — восьмой ребенок. Семья у нас бедная. Вот меня и отдали в услужение.

— То есть это не твой выбор?

— Можно подумать, ты сюда попала по своей воле, — поддела Санти.

— Тоже верно. Но я выберусь, а вот остальные, — я окинула взглядом сад, в котором работали с десяток женщин.

Обитель была не так уж густо населена: сорок три воспитательницы да я. И ни одного мужчины. Все, что нужно для жизни, мы выращивали и делали сами. За стены Обители не выходили. Я ни разу не видела, чтобы ворота открывались.

Но теперь все изменится. Я предвкушала грядущие перемены, как сладкоежка предвкушает кусок любимого торта. Еще ничего не случилось, а от восторга уже кружилась голова. В груди росла и ширилась эйфория.

Я была счастлива, не подозревая, что суженый принесет в мою жизнь вовсе не радость, а новые проблемы. Но скажи мне кто в тот момент, что лучше остаться навсегда в безопасных стенах Обители одиноких, я бы подняла его на смех. Кому нужна безопасность, когда впереди ждут приключения?

* * *

— Проснулась, проснулась! — посыльный несся по коридору, размахивая над головой вскрытым конвертом.

В его обязанности входило проверять почту из Обители одиноких в поисках одного ответа. Сотни раз, читая послание, он натыкался на короткое, неприятное слово — «нет». Докладывать о нем всегда было тяжело. Сир злился, мог даже подзатыльник отвесить. И сегодня посыльный не ждал иного. И вдруг — «да». Да! Может, его, наконец, похвалят или даже медяк дадут…

— Проснулась, — выдохнул он, тормозя на пороге кабинета.

— Кто проснулась? — мужчина за письменным столом нахмурился. Мало того, что посыльный ворвался без стука, так еще несет околесицу.

Вид у Корвина Д’Эсте был грозный. Впрочем, как всегда. Проработав в Замке на скале без малого двадцать лет, посыльный не мог припомнить, чтобы глава Черного клана хоть раз улыбнулся. В свои тридцать лет Корвин крепко держал власть, не находилось дурака рискующего ему возразить. Жесткий, но справедливый — говорили о нем. А представительницы слабого пола добавляли с придыханием: невероятный. Что именно они хотели этим сказать, посыльный не знал, но, судя по тому, как девушки закатывали глаза и млели, они имели в виду что-то приятное.

— Она, — посыльный запыхался, все-таки через пол Замка бежал, — она… проснулась. Они пишут — «да».

— Дай сюда письмо, — Корвин раздраженно махнул рукой.

Получив желаемое, взглянул на лист, но прочел лишь короткое «да». Он перевернул письмо, посмотреть имя отправителя и тут же вспомнил о договоренности, что уже долгие годы существует между Черным кланом и Обителью одиноких. Будущих жен для глав клана растят именно там. В тайной переписке Старшая воспитательница из раза в раз отвечает всего на один вопрос: «Проснулась ли магия их воспитанницы?». Чтобы недруги не догадались о смысле послания, она пишет либо нет, либо да. Коротко, зато по существу.

В то мгновение, когда Корвин понял от кого письмо, бессмысленное «да» превратилось в долгожданное «ДА!».

— Вели советнику немедленно явиться в мой кабинет, — сжимая лист, словно боялся его потерять, приказал Корвин посыльному. — И держи язык за зубами.

Мужчина наложил на губы знак молчания, прежде чем выскочить в коридор, а Корвин подумал: этого мало. Лучше проконтролировать. Это не та новость, которой он хочет делиться. Взмахом руки он послал вслед за посыльным дух смерти. Мужчина свое отслужил.

Корвин не горел желанием убивать, но так было надо, а он привык поступать "как надо". Он будто вживую услышал голос отца — глава обязан в первую очередь печься о нуждах и интересах клана и только после о своих. Так Корвин и жил: сперва клан, а уже потом, если повезет, он. Но везло редко.

Он тряхнул головой, сбрасывая с лица черные волосы. Челка, разделенная пробором, вечно лезла в глаза. Давно пора подстричься, да все некогда. Черный клан переживал не лучшие времена. Проснувшаяся магия у дочери Серого клана пришлась как нельзя кстати. У девчонки Корвин заберет всю мощь ее благодати. Главное, сделать все правильно.

Советник Дамиан не заставил себя ждать. Явился во всем своем великолепии — черная мантия, зализанные назад, блестящие, словно отполированная столешница, волосы. Его лисья морда вызывала у многих изжогу, но Корвин доверял ему на сто процентов. Советник ни разу его не подводил. Не говоря уже о том, что Дамиан практически вырастил его. Он был куда добрее с ним, чем родной отец, которого Корвин всю жизнь боялся, ненавидел и боготворил.

— Обязательно было убирать посыльного именно сейчас? — кривился Дамиан. — Его кровь забрызгала мою мантию.

Он указал рукой на черную ткань.

— На ней все равно ничего не видно, — отмахнулся Корвин. — Не удивлюсь, если она насквозь пропитана кровью. С твоими-то наклонностями.

— Зачем звал? — поджал губы советник, а после с едва различимой издевкой добавил положенное обращение: — Сир.

— Проснулась магия девчонки, а, значит, она готова к инициации.

— Ты получил письмо из Обители? — оживился советник.

Прочитав самое короткое в мире послание, он пригладил и без того идеально прилизанные волосы.

— Надеюсь, ты помнишь схему? — указал Дамиан на стену, где висела та самая схема.

Настал черед Корвина морщиться. Он ненавидел эту схему. С малолетства зубрил ее наизусть. Выучить короткий список было несложно, раздражала необходимость постоянно его повторять.

— Не заставляй меня произносить это вслух, — простонал Корвин.

— Не буду, — кивнул Дамиан. — Но советую лишний раз обдумать все пункты и то каким образом ты подведешь девушку к нужному тебе.

— Обдумаю. И подведу. Не сомневайся. Я устал от ожиданий и намерен взять свое.

— Рад это слышать. Так зачем, на самом деле, ты меня звал?

— Ты отправишься за девушкой и привезешь ее в Замок на скале.

— Нет, — Дамиан говорил спокойно, даже тона не сменил, но Корвин слишком хорошо его знал. Это «нет» несокрушимо. Спорить и настаивать бесполезно.

— Почему?

— Ты должен сделать это сам. И для этого есть несколько причин. Во-первых, — сел на любимого конька советник — перечисление, — чем раньше девушка увидит тебя, тем лучше. Приехав за ней лично, ты превратишься в ее спасителя, это вызовет симпатию. Во-вторых, я бы не доверял столь ценное сокровище другому. Даже мне. В-третьих, я не возьму на себя такую ответственность. Что если девушку убьют или осквернят? Что в этом случае ты сделаешь со мной?

— Уничтожу, — без обиняков сказал Корвин.

— Вот именно. Ты должен сделать это сам, — повторил Дамиан. — Нельзя подпускать к ней других мужчин. Невинность этой девушки слишком большой дар для того, кто ее получит.

Корвин закрыл лицо руками. Ехать ужасно не хотелось. Но иного выхода действительно нет. Как говорят мудрецы: если надо что-то сделать хорошо, делай это сам.

— Подготовь все к моему отъезду, — произнес Корвин. — Выбери верных людей, человек двадцать для охраны.

— Думаешь, будут нападения?

— Слишком многие мечтают опрокинуть Черный клан. Такого случая они не упустят.

Отдав распоряжения, Корвин отправился в личные покои. Там его ждал сюрприз — Лэя. А он рассчитывал побыть один, выспаться перед дорогой. С другой стороны, вернется он нескоро. Почему не развлечься напоследок?

Лэя в полупрозрачной сорочке развалилась на кровати. Светлые тугие кольца кудрей водопадом разлились по подушкам. Девушка играла с ягодой винограда, перекатывая ее в пальцах. Затем обхватила ягоду губами и медленно втянула в рот.

Хороша. Недаром до сих пор в его постели. Другие и пары месяцев не продержались, а Лэя с ним уже второй год. И пока он ей доволен.

— Я скучала, — произнесла она, поманив его пальцем.

— Скоро соскучишься еще больше, — Корвин снял сюртук и бросил его на стул. — Я уезжаю.

— Меня с собой, конечно, не берешь, — надула она пухлые губы.

Изображает глупышку, хмыкнул Корвин про себя. Но он-то знает, что Лэя вовсе не пустоголовая. Но у нее мягкое сердце, и это серьезный недостаток.

— Я еду за женой, — произнес он, не заботясь о чувствах любовницы. — Тебе там не место.

Лэя вскочила с кровати. Вмиг из неги перейдя в состояние разъяренной кошки. Пышная грудь подрагивала от частых вздохов. Чудесное зрелище! Корвин пометил себе, что надо почаще ее злить. Уж больно она привлекательна в ярости.

— Ты обещал жениться на мне! — воскликнула она.

— Естественно, — кивнул он. — Ведь я хотел получить тебя. Ты же не думала, что я женюсь не пойми на ком?

— Ах ты гад! — Лэя запустила в него декоративную подушку с кровати. — Ненавижу!

В несколько широких шагов Корвин добрался до любовницы и сгреб ее в охапку. Она брыкалась, била его кулаками по груди. Он лишь усмехался в ответ на ее нелепые попытки защититься.

Лэя сыпала проклятиями, и он закрыл ей рот поцелуем. Она быстро прекратила сопротивление, обхватив его шею руками. Но Корвин сегодня не был склонен к нежностям. Он развернул девушку спиной к себе, не забыв зажать ей рот ладонью, чтобы снова не начала болтать, а после задрал юбку. Дальше все пошло по знакомому сценарию. За что Корвин любил Лэю, так это за умение отдаваться, будто в последний раз, будто завтра не наступит. Она дарила ему всю себя без остатка, и он брал ее, не забывая одаривать взамен.

Позже, когда они отдыхали, Корвин призвал духа огня, осветить комнату.

— Видишь, — сказал он Лэе, чья голова лежала у него на груди, — я только и годен, что свечи зажигать. Моя магия сильно ограничена.

— Вовсе нет. Ты великий теург из Черного клана! Кто сравнится с тобой?

— Никто, — согласился Корвин. — Но лишь потому, что теургов ничтожно мало. Золотой и Красный клан погибли. От Серого осталась одна-единственная девчонка. А скоро придет и наш черед. Не за горами тот день, когда теурги превратятся в воспоминания, живущие в сказках и легендах.

— Поэтому ты хочешь жениться? Ради магии? — она запрокинула голову, заглядывая ему в лицо.

— Именно. Это даже не мое желание, это необходимость.

— А как же я?

— От девчонки мне требуется только благодать. Я заберу ее, и жена станет не нужна. Вот тогда я сдержу слово и женюсь на тебе.

Лэя поежилась. Конечно, она хотела замуж за главу Черного клана. Кто откажется от столь выгодной партии? Она столько труда вложила в эти отношения. Удерживать подле себя главу клана целых два года не так-то просто.

И все же на сердце скребли кошки. Она бы предпочла не знать, что другая умрет ради ее благополучия.

Глава 2. Вода и камень

Я зевнула, закрыв рот рукавом. Очередной нудный урок со Старшей воспитательницей был в самом разгаре. Рано обрадовалась, что им конец. Минуло уже две недели с прохождения катакомб, а ничего не изменилось. Если так пойдет дальше, зачахну от ожидания. Суженый, ну где же?

— Повтори названия кланов, — велела Старшая.

— Четыре клана правят четырьмя сторонами света: Красный — Песчаными землями, Золотой — Светлыми, Черный — Мрачными и Серый — Лазурными. Любопытно, — сбилась с темы, — а когда я поеду в земли моего клана?

— Задашь этот вопрос суженому. Теперь ты в его власти. А сейчас расскажи, откуда пошла магия теургов.

— Опять? — вздохнула я, но, получив в ответ строгий взгляд, послушно забубнила: — Магия сошла на земли четырех сторон света в виде благодати, посланной Великим Прародителем. Она упала с небес. Духи беспрекословно подчинялись тому, кто ей владел. Но благодать была так сильна, что быстро убивала своего носителя.

— О чем это нам говорит? — перебила Старшая воспитательница.

— О том, что нужно делиться.

— Верно, — кивнула она. — Продолжай.

— Тогда главы кланов разделили благодать между собой. Так появились первые теурги. Они жили долго, правили мудро, а потом умерли, — закончила я рассказ.

— Дальше, — потребовала Старшая.

— Люди испугались, что магия теургов погибла вместе с главами, но случилось чудо — в каждом клане родился ребенок с наследным даром. С тех пор так и повелось: один клан — один носитель благодати. Необязательно прямой потомок.

— Поэтому вычислить носителя так сложно, — добавила Старшая. — Но есть признаки. В день рождения теурга на небе появляется знак, как в день схождения благодати — горящая стрела.

— Ну да, еще бы это как-то помогло понять, где именно родился носитель, — пробурчала я. — Но! — добавила драматическим голосом. — Есть одна сложность — магия запечатана. Чтобы ее разбудить, теургу необходимо пройти инициацию с обязательным участием второго носителя другого пола. Только вдвоем они могут пробудить благодать.

— Великий Прародитель мудр, — произнесла Старшая. — Он не только завещал нам делиться благодатью, но также велел работать и жить в союзе друг с другом.

— Ага, — я едва подавила очередной зевок, религия мало меня интересовала. Зато мне было любопытно кое-что другое: — За все эти годы мне никто так и не объяснил, в чем заключается инициация.

— Это тебе поведает суженый, — Старшая воспитательница покраснела, что было странно. Она редко смущалась, а точнее никогда. — Давай-ка вспомним, что есть духи.

— Это стихии или сущности, управляющие миром. У всего есть сущность. Весь мир ими пронизан. А потому тот, кто повелевает духами, правит миром.

— Ты готова. Мне больше нечему тебя учить, — заявила Старшая в итоге. — Скоро явится твой суженый и заберет тебя.

Женщина погладила меня по волосам.

— Я буду скучать, — вздохнула воспитательница, имени которой я до сих пор не знала.

— Я тоже, — поспешно кивнула. — Можно мне идти? Сегодня день купания.

— Конечно. Ступай, веселись.

Я в отличие от Старшей была весела и безмятежна. Единственное, что волновало — успела ли к началу купания или младшие воспитательницы уже резвятся без меня.

Сбросив платье еще на подходе к купальне, ворвалась в мраморную залу с гигантским бассейном и с разбегу прыгнула в воду, подняв в воздух брызги. Окаченные водой девушки завизжали, а я рассмеялась. Наконец-то, можно забыть об уроках и забавляться от души.

* * *

Женщина проводила единственную воспитанницу печальным взглядом. Наверное, как хорошая воспитательница она должна рассказать Эйвери правду об инициации, подготовить к грядущему. Но девочка такая чистая, такая непорочная. По сути, еще дитя. Не хочется лишать ее даже секунды невинности. Придет время, найдутся те, кто это сделает.

Старшая воспитательница нервничала. Комкая в руках письмо, она поглядывала в окно на дорогу, ведущую к воротам. Судя по посланию, глава Черного клана совсем близко. Его приезд ожидался чуть ли не с минуты на минуту.

Как она не откладывала неизбежное, как не сдерживала пробуждение магии Эйвери с помощью зелий, а та все равно прорвалась. Хорошо это случилось попозже. Прошлой воспитаннице было четырнадцать, когда ее забрали. Та потеря по сей день зияла на сердце Старшей открытой раной.

Нельзя привязываться к воспитанницам. Нельзя позволять им проникать себе под кожу. Но как этого избежать, когда растишь девочку с младенчества? Видишь ее первые шаги, первые успехи и неудачи, залечиваешь первые раны. Женщина так и не научилась отгораживаться. Одна радость — новой воспитанницы не будет. Неоткуда им нынче взяться. Эйвери последняя девушка-теург.

Прежнему миру недолго осталось, скоро всему конец. Женщина радовалась, что уже стара и не увидит, каким будет новый мир. Перемены не всегда к добру.

Не думала она, когда присягала на верность Черному клану, что ей достанется такая работа — растить для клана расходный материал. Суженый. Как же. Она поморщилась. Потребитель — вот он кто. Возьмет, что ему надо, и скормит Эйвери духам.

Увы, не в ее силах помешать этому. Она и без того продлила девушке жизнь насколько могла. Прочее во власти Прародителя. Она будет молиться ему, чтобы ниспослал Эйви доброго господина. Быть может, сердце мужчины дрогнет. В конце концов, смерть невесты не входит в обязательную часть инициации.

Так Старшая думала, глядя на дорогу. Но, когда часом позже, в Обитель прибыл глава Черного клана, она, едва посмотрев на мужчину, поняла, что надежды нет. Жесткий взгляд черных как провал бесконечной пропасти глаз не оставлял сомнений — этому человеку не знакомо сочувствие. Он привык брать все, что пожелает, не считаясь с интересами других.

Мужчина согласно своему клану был одет на все черное. Кожаный, плетеный доспех обтягивал широкую грудь, спускаясь до середины бедра, на поясе висела шпага. Не вызывало сомнений, что он умеет с ней обращаться. Его сопровождали около двадцати солдат. Что ж, вздохнула Старшая, по крайней мере, в дороге Эйвери будет в безопасности.

— Сир, — она склонила голову, приветствуя главу клана, к которому принадлежала.

— Госпожа Старшая воспитательница, — голос у мужчины был с приятной хрипотцой. Недельная щетина покрывала щеки. Волосы почти касались воротника рубахи. Он так спешил, что не успел привести себя в порядок. — Я желаю ее видеть, — заявил он практически с порога.

— Моя воспитанница сейчас в купальне с другими девушками. Не думаю, что это подходящее место для знакомства.

— Мне решать, что является подходящим, а что нет, — отрезал он. — Где купальня?

— В западном крыле, — этому человеку невозможно отказать.

Всю дорогу до купальни она семенила за ним следом, призывая к терпению. Мол, ни к чему смущать девочку. Просила дать ей время, подготовить Эйвери к встрече. Корвин Д’Эсте слушал молча, не возражал, но и с шага не сбился.

Наконец они у цели — впереди дверь купальни, из-за которой доносится девичий визг и смех. Корвин распахнул дверь чуть ли не ногой, а потом замер. Он насчитал в воде семь девушек. Нагих, увлеченных игрой в водные салки. Они не обращали внимания на вошедших, попросту не замечая их.

Сперва он растерялся. Которая из них? Но быстро вспомнил: она из Серого клана, а значит должны быть признаки. Серебристые волосы, глаза цвета ртути. А вот и она. Самая бойкая из всех, смеется, запрокинув голову. Мокрые пряди облепили лицо с точеными скулами и вздернутым носиком. Есть что-то правильное в том, что он увидел ее впервые именно в воде. Все-таки Серый клан издавна правит Лазурными землями, богатыми реками и озерами. Недаром их земли так прозвали.

— Девушки, у нас гости.

Старшая воспитательница хлопнула в ладоши, и он вздрогнул. На секунду забыл, где находится. Это все усталость с дороги. Несколько дней не покидал седла. Вот и результат.

Девушки обернулись на возглас, но вместо того, чтобы замолчать, только громче завизжали. Еще бы! Мужчина в купальне. Они выпрыгивали из воды с такой поспешностью, словно она вдруг вскипела. И лишь одна — та самая — не торопилась. Вышла медленно, держась за перила. Вода стекала с нее, оставляя блестящие капли на коже. Прямо рождение богини из водной стихии.

«Что она делает?», — гадал Корвин. Пытается его соблазнить? Стоит отдать ей должное, получается неплохо. Он залюбовался изгибами стройного тела, гладкой кожей, легкой походкой: бедра покачивались в такт маленьким шагам. Ему грех жаловаться на невесту. В первую брачную ночь не придется накидывать мешок ей на голову.

— Вы мой суженый? — спросила девушка напрямик. — Тот, кого я ждала всю жизнь?

Корвин только усмехнулся в ответ. Ему стало любопытно, как далеко она зайдет. Другие были обескуражены не меньше, а потому застыли с открытыми ртами. Даже Старшая потеряла дар речи.

— А еще вы мужчина, — сделала она вывод. — Действительно и похожи, и отличаетесь.

Она обошла его кругом, рассматривая. Корвин поймал себя на том, что ему хочется расправить плечи и поднять подбородок, демонстрируя свой облик во всей красе. Девушка между тем встала перед ним, заглядывая в лицо. Она по-прежнему была одета только в капли воды, и в паху у Корвина весьма некстати предательски заныло. Девчонка его искушает. Он бы взял ее прямо сейчас. Кто ему запретит? Но инициация требует особого подхода. Рисковать потерей благодати, теперь уже навсегда, он не мог.

И все же он не удержался: схватил девчонку за затылок, притянул к себе. Их лица оказались так близко, что он чувствовал ее дыхание на своей коже. Она пахла чем-то сладким. Он словно обмакнул кончик языка в мед. Приятное ощущение.

Корвин заглянул в дымчато-серые глаза с поволокой. Они напоминали туман на озере. Непроглядный, затягивающий. В таком легко заблудиться: раз попав, рискуешь не найти выход.

Девушка не вырывалась из рук, не выказывала беспокойства или страха. А ведь любая другая на ее месте брыкалась бы и орала так, что стекла в окнах лопнули бы. Странная ему досталась невеста. Но притягательная, чего скрывать. И это могло его погубить. Ему не следует к ней привязываться. Даже просто интересоваться ей. Эта здравая мысль утонула в желании коснуться девушки.

Осторожно, кончиками пальцев он дотронулся до ее лица, как если бы опасался, что она ударит в ответ. Но она лишь едва ощутимо вздрогнула. Рука Корвина скользила по гладкой коже, пока он и девушка смотрели друг другу в глаза. Неотрывно, чуть дыша.

Он очертил плавную линию скул, контур аппетитных губ, задержался у ямочек на щеках, спустившись оттуда на шею. А потом наваждение исчезло. Она разрушила его, рассмеявшись.

— Щекотно, — произнесла девушка сквозь смех.

В ответ Корвин сам чуть не расхохотался, хотя уже забыл, как это делается. Так девушки на него еще не реагировали. Подобного он не ожидал. Невеста не единожды удивила его за эту короткую первую встречу.

Он отпустил ее, оттолкнув от себя. Дистанция — вот, что ему нужно. Это просто дело, одно из многих. И он выполнит его с блеском.

— Прикройся, Эйвери, — к ним подбежала другая девушка, накинула на плечи обнаженной полотенце, и к Корвину вернулась ясность мыслей.

— Соберите мою нареченную в дорогу. Завтра на рассвете мы выезжаем, — распорядился он, покидая купальню.

— Простите ее, — Старшая воспитательница отмерла и кинулась за ним. — Девочка никогда не видела мужчин. Мы строго соблюдали приказ вашего покойного отца. Пусть Прародитель будет к нему справедлив! Изоляцией он хотел оградить ее от посягательств. Ведь ее невинность принадлежит вам.

— Похоже, вы перестарались, — заметил Корвин. — Она начисто лишена стыда.

— Ей некого было стесняться в Обители.

— Вы не подготовили ее к супружеской жизни. А это входило в ваши обязанности.

— Простите, — пробормотала женщина.

— Довольно извиняться, — отмахнулся Корвин. — Вы пренебрегли своим долгом и будете за это наказаны — с Обителью одиноких покончено. Не выношу некомпетентности.

Глава 3. Дорога дальняя

Я крутилась с боку на бок на жестком матрасе. Никак не могла уснуть. После обеда пробралась на чердак к вентиляционной отдушине, что ведет прямиком из кабинета Старшей воспитательницы. О чем не говорят, все слышно — звук летит вверх по трубе.

Узнала о трубе случайно, как-то раз спрятавшись от воспитательниц на чердаке. С тех пор частенько вот так подслушивала разговоры Старшей. Жаль, говорила она в основном о бытовых делах Обители. Но сегодня особый случай: Старшая заперлась в кабинете с моим суженым. Кого они обсуждают? Не меня ли? От любопытства за обедом кусок в горло не лез. Едва объявили конец трапезы, как я сорвалась с места и рванула на чердак.

Старшая воспитательница назвала моего суженого сиром Корвином. Сердце забилось вдвое быстрее. Красивое имя, мужественное, как и он сам.

— Помните, Эйвери никогда не видела мужчин, — произнесла Старшая, голос которой почти до неузнаваемости исказила труба, — не знает, чего от них ожидать. Будьте с ней мягче. Она хорошая девочка.

— Благодарю за совет, — холодно ответил мужчина. — Я сам разберусь, как вести себя со своей нареченной.

Что-то было в его тоне, отчего у меня мурашки побежали по спине. Все всегда добры со мной. Другого отношения я не знала. Этот же человек рождал во мне новое, неизведанное чувство. Когда я поделилась мыслями и ощущениями с Санти, та сказала, что это страх. В ответ я фыркнула. С какой стати мне бояться суженого? Этого мужчину выбрал для меня Прародитель, а он никогда не ошибается. Ни мгновения не сомневалась, что буду счастлива в браке. Иначе какой смысл во всем этом?

А вот то, что воспитательницы тогда в купальне испугались Корвина, я заметила. Ну и смешные же они. Боялись того, что Корвин увидит их, как будто его взгляд причинит им вред. Что за предрассудки?

Дальше мужчина и воспитательница обсуждали дела, связанные с подготовкой к отъезду, и мне быстро наскучило подслушивать.

Но причина бессонницы крылась не в том разговоре. Я все вспоминала прикосновения мужчины. Я солгала тогда в купальне. Было ни капли не щекотно. По крайней мере, не в том месте, где он меня касался, а где-то внизу живота, словно по коже, а точнее даже под кожей бегали муравьи. Нельзя сказать, что это было неприятно. Скорее, непривычно.

А еще думала о разнице между женщинами и мужчинами. Например, о волосах, что растут на лице. У нас такого нет. Зато у мужчин грудь плоская. Интересно, отличия на этом заканчиваются или есть что-то еще? Я решила выяснить все в ближайшее время. Иначе умру от любопытства.

Я задремала лишь под утро. Перед глазами до последнего стоял образ суженого. А все-таки он красивый, подумала я, проваливаясь в сон, хоть и выглядит совсем по-другому. Но именно эти различия — широкие плечи, узкие бедра, в то время как у девушек все наоборот — невероятно ему идут. Наверно, так и надо. Именно таким должен быть настоящий мужчина.

Встала я поздно. Наспех оделась и умылась. До отъезда несколько часов, а у меня важное дело: уговорить суженого взять с нами Санти. Младшая воспитательница не меньше меня тяготилась проживанием в Обители. Что-то подсказывало: если мужчина пожелает забрать ее, Старшая не посмеет возразить.

Я нашла суженого во дворе. Он командовал сборами. Одно его слово, и люди со всех ног бросались выполнять приказ.

Столько мужчин разом еще не видела, но они мало меня взволновали. Им всем было далеко до моего избранника. Приблизившись к нему, я произнесла:

— Приветствую! Позволь обратиться с просьбой, — говорить было неловко, ведь я не знала, как его называть. Пусть и подслушала его имя, но официально нас так и не представили друг другу.

— Обращайся, — кивнул мужчина, не глядя в мою сторону.

— С твоего дозволения я хочу взять с собой младшую воспитательницу Санти.

Он думал недолго:

— Бери. В дороге тебе понадобится прислужница.

— Ты такой добрый, мой будущий супруг! — в порыве благодарности я обняла мужчину.

Он не заключил меня в ответные объятия. Напротив торопливо выпутался из моих рук.

— Держи дистанцию, девочка, — сказал он недовольно.

— Меня зовут Эйвери Ламей. А как твое имя?

— Корвинус Д’Эсте, — ответил он неохотно.

— Корвин, — произнесла нараспев, пробуя имя на вкус.

Мужчина насупился еще сильнее. Ну просто грозовая туча, вот-вот сверкнет молния.

— Можешь обращаться ко мне «сир», — сказал он, испортив мне настроение.

В голову закралась неприятная мысль — что если суженый вовсе не так добр и мил, как мне показалось? Я понаблюдала за тем, каков он со своими людьми. И чем дольше смотрела, тем больше убеждалась в своей правоте. Корвин, а вернее сир, вел себя грубо и надменно. Но я списала это на волнение перед путешествием. Рано вот так с наскока делать выводы о человеке.

Несколько часов до отъезда прошли в суматохе. Я носилась по Обители, пытаясь успеть все и сразу: попрощаться с каждой воспитательницей, не забыв при этом поплакать. Все-таки девятнадцать лет вместе, настоящая семья. Потом собрать вещи. Помимо одежды и гигиенических принадлежностей выкопать и пересадить в горшок розовый куст с заднего двора, за которым ухаживала лично. Он совсем маленький, чахлый, без меня завянет. К тому же будет напоминание о доме.

Теперь, когда отъезд был не за горами, уезжать вдруг расхотелось. Страшно бросать привычное ради призрачной лучшей жизни. Да и кто сказал, что она непременно будет лучше? Я совсем запуталась. Но отступать от задуманного не в моем характере, а потому у рыдвана я была ровно в срок.

В руках несла горшок с цветком, прижимая его к себе точно великое сокровище. Наставницы вышли меня провожать, и снова полились слезы. Будущий супруг долго не выдержал, рявкнул, чтобы садились в рыдван.

Я, всхлипывая, заняла свое место, напротив сидела Санти. Тоже вся зареванная. Заскрипев, ворота Обители одиноких открылись. Когда их проезжали, у меня перехватило дыхание. Второй раз в жизни пересекала эти ворота — первый раз несмышленым младенцем я въехала в Обитель, и вот теперь покидаю ее навсегда. От ужаса онемели пальцы, а волоски на руках встали дыбом. Успокоиться помогла Санти. Не будь ее, со мной случилась бы истерика.

Но дальше все стало просто замечательно. Виды из окна рыдвана захватили меня. По природе догадалась, что мы в Светлых землях. Они богаты на красивые пейзажи. В Обители от меня скрывали даже место ее расположения. Не жизнь, а сплошные тайны и загадки.

До этого я видела лес, реки и поля только на картинках в учебниках, а тут все в живую. Я то и дело просила остановиться, чтобы полюбоваться видами. То погладить и обнять ствол дерева, то собрать луговых цветов. С каждой новой просьбой суженый все сильнее мрачнел. Но я умею быть настойчивой. Захочешь, не откажешь. В крайнем случае, просто выпрыгивала из рыдвана, стоило ему чуть замедлиться.

Так случилось, и когда завидела реку. Вода переливалась синевой, играя с солнечными лучами. Разве можно проехать мимо такого чуда? Но мужчина заупрямился. Сказал: мы и без того задержались в дороге.

Я не спорила. Уже поняла, что бесполезно. Но едва рыдван поехал медленнее, входя в поворот, открыла дверь и выскочила.

Ноги сами несли к воде. Сейчас окунусь с разбега! Вода теплая на поверхности и прохладная ближе к дну, примет меня в объятия, подарит свежесть и новые силы после дня пути.

Сзади что-то кричали мужчины и Санти, но мне было плевать. Довольно с меня послушания. Всю жизнь в Обители слушалась воспитательниц, но теперь-то выросла. Уже не девочка — невеста. А вот, кстати, и суженый. Спешит за мной следом.

Я на ходу махнула ему рукой, приглашая присоединиться, только он приглашение не принял. Встал на полпути: ноги широко расставлены, руки уперты в бока, лицо злое. Кажется, сейчас будет наказывать.

Я сделала еще шаг и наткнулась на невидимую стену. Река — вот она, рукой подать, но до нее не добраться. Суженый постарался. Сколько не билась, не смогла преодолеть стену. Я была вынуждена признать поражение. Этот раунд остался за мужчиной.

* * *

И без того непростая поездка, сопряженная с опасностями, превратилась в фарс. И все из-за девчонки. Они едва знакомы, а Корвин уже ее ненавидит. Как можно быть настолько безрассудной?

Хотя, если подумать, причина вовсе не в ее непоседливом характере. Скрипя зубами, он признал, что его бесит в первую очередь непослушание. Прежде ему не перечили. Даже когда он был пятилетним мальчишкой, его приказы выполняли безоговорочно. На место его мог поставить разве что отец, а после его смерти — никто. И вдруг девчонка смеет ему прекословить! Да что она о себе возомнила?

Он призвал духов — запереть дверь рыдвана, чтобы она не выходила без его на то воли. Не тут-то было. Девчонка распахнула дверь, точно на ней не стояло печати, и даже не поняла, что сделала. Она пользовалась силой теурга легко, как-то походя. То, что ему давалось с трудом и требовало сосредоточения, у нее получалось само собой. И это тоже раздражало.

Последней каплей стал побег к реке. Вода служила для нее магнитом, так и притягивала. Девчонка просто не могла перед ней устоять. Едва завидев реку, Эйвери выскочила из рыдвана и бросилась к ней.

Корвин был вне себя от ярости. Соскочив с лошади, он поспешил за девчонкой. Звать ее и приказывать вернуться — бесполезно. Она и не обернется. Но в его планы не входило ожидание. С помощью духов он возвел невидимую стену, не пуская девушку к реке.

— Так нечестно! — возмутилась она.

Обиделась, видите ли. Пусть скажет спасибо, что не выпорол при всех.

Он схватил ее за предплечье и потащил обратно к рыдвану.

— Мне больно, — вырывалась она.

— Отлично, — кивнул он. — Боль поможет тебе запомнить, что моих приказов необходимо слушаться. Раз по-хорошему не понимаешь, я могу и по-плохому. Только потом не скули.

— Нельзя быть таким грубым.

—Ты еще поучи меня, — огрызнулся он.

— Ой, кажется, это наша первая ссора.

Она улыбнулась, чем поставила его в тупик. Радуется ссоре? Да что с ней такое?

Он втолкнул девчонку в рыдван и сказал ее спутнице, прежде чем захлопнуть дверь:

— Научи свою подопечную манерам, или я прикую ее к сиденью цепью. Будет носить ошейник как собака.

Они снова тронулись в путь, и до вечера ехали без приключений. Эйвери даже носа из окна не показывала. Грубая сила как обычно не подвела. Девчонка стала как шелковая.

А потом вернулся солдат, которого Корвин отправлял разведать дорогу.

— Все спокойно, — донес он. — Путь на первый взгляд чист.

— А на второй? — нахмурился Корвин.

— Слишком все гладко, — высказал опасения солдат. — Едва ли повстанцы откажутся от такой возможности. Если нападать, то сейчас.

— Я позаботился о безопасности, — сказал Корвин. — Но лишняя осторожность не помешает. Передай остальным, чтобы были начеку.

Перед закатом они выбрали поляну для привала, выставили дозор. Палатки не разбивали, лишь костер развели. Все шло хорошо, как сказал разведчик: даже слишком.

Корвин держался в тени, подальше от костра, наблюдая одновременно и за своими солдатами, и за лесом вокруг. Его люди готовили ужин. От запаха мясной похлебки текли слюни. Весь день в дороге, толком ничего не ели.

Аромат еды привлекал не только его. Из рыдвана вышла Эйвери. Ее спутница давно сидела у костра, помогала с готовкой. Появление девушки вызвало переполох. Корвин не сразу понял, в чем дело. С его места девчонка виделась светлым пятном на фоне черного, ночного леса. Но едва она вошла в свет костра, все прояснилось: из одежды на ней была лишь полупрозрачная сорочка. Видимо, она уже приготовилась ко сну. Что ее дернуло выйти да еще в таком виде?

Тонкая ткань просвечивала насквозь, не скрывая девичьего тела, но Эйвери не думала прикрыться, словно так и надо. Послышались смешки и шуточки солдат, и Корвин едва не зарычал от злости. Чего она добивается? Неужели не понимает, как ее нагота действует на мужчин? Или хочет быть изнасилованной взводом солдат?

Он поспешил к костру. Солдаты, сально усмехаясь, вставали с мест.

— Отвернуться! — рявкнул Корвин.

Они выполнили приказ неохотно. Еще бы, такое зрелище. Но ослушаться побоялись. Так только подглядывали украдкой из-за плеч. Знали: глава Черного клана в гневе не щадит никого — ни правых, ни виноватых.

Вторая девушка вскочила и бросилась к подопечной. Обняв ее за плечи, повела назад в рыдван. Корвин отправился туда же. Следом за девушками он забрался внутрь.

— Что я опять сделала не так? — всплеснула руками Эйвери.

— Нельзя расхаживать голой перед мужчинами, — произнесла ее спутница.

— Почему?

Ее удивление было неподдельным, и Корвин прикрыл глаза рукой. Ощущение, что он угодил в общество душевнобольных, крепло с каждым часом.

Он обдумал ответ и в итоге сказал, не желая пускаться в объяснения реальной причины:

— Вид обнаженной девушки оскорбляет мужчин.

— Вот как, — девчонка приняла его слова за чистую монету. — Я этого не знала. Наверное, надо попросить прощения у солдат?

Она дернулась к двери, но он рукой преградил ей путь.

— Не стоит. Я поясню им ситуацию. Уверен, они тебя простят. Но впредь будь осторожнее.

— Такого больше не повторится, — заверила она.

Что ж, одной проблемой меньше. Хотя бы по этому поводу можно не волноваться. Теперь пора и о повстанцах подумать. Вот они настоящая беда, а он нянчится с девчонкой.

Повстанцы уже не первый год пытались свергнуть Черный клан. Еще отец Корвина имел с ними дело. Проклятые партизаны! Спят и видят, как бы извести его. И все ради того, чтобы освободить четыре стороны света от власти Черных. Не дождутся. Едва он получит полную силу теурга, уничтожит всех до одного.

Потому-то Эйвери так важна для повстанцев. Такой шанс опрокинуть Черный клан они не упустят.

Глава 4. Повстанцы

Я проснулась посреди ночи от холода. Спать ложились бок о бок с Санти — в рыдване особо не развернешься. Но сейчас место Младшей воспитательницы пустовало.

Я села, поморщившись от боли в руке. На предплечье налились синяки — отпечаток в форме пальцев Корвина. Он так меня схватил, что остались кровоподтеки. Прямо метка — я принадлежу ему. Я ужасно на него злилась за это. Никто раньше не применял ко мне силу.

Я выглянула в окно. У ближайшего дерева померещились две тени. Прежде чем выйти из рыдвана, накинула халат, помня слова Корвина о том, что девичья нагота неприятна мужчинам. В этом вопросе поверила ему на слово, хотя считала подобное странным. Мы с воспитательницами друг от друга не прятались. Да и что прятать-то — дарованное Прародителем тело? Какой в этом смысл?

Но когда дело касалось мужчин, я ступала на неизведанную почву, а потому полагалась на знания других.

— Санти, — позвала, подкрадываясь к дереву.

Воспитательница не слышала, хотя это точно была она. Я узнала ее моментально.

Бедняжка попала в ужасное положение: один из солдат прижал Санти к дереву и вцепился зубами ей в шею. До чего это, наверное, больно и неприятно! Подтверждая мои опасения, Санти тихонько застонала.

Испугавшись за близкого человека, я, недолго думая, схватила с земли камень и запустила его в голову солдату. Недаром славилась меткостью (набила руку, сбивая яблоки с верхушки деревьев): угодила точно в цель. Солдат рухнул как подкошенный.

— Санти, — поторопилась я к воспитательнице, — ты в порядке?

Девушка застыла, прижав ладони к щекам. Конечно, она в шоке. Пережить нападение это вам не шутка. А солдат, главное, каков. Вечером у костра читал Санти стихи (до меня долетали обрывки их разговора), потом проводил ее до рыдвана, долго держал за руку, не желая отпускать. А ночью подкараулил и напал. Наглец!

Я отбросила волосы с плеч Санти, осмотрела шею, но не заметила следов укуса. Кожа была чиста. Как же так?

— Ты что натворила? — возмутилась подруга.

— Спасла тебя от этого ненормального. Он тебя укусил!

— Он меня целовал, — простонала Санти, закатывая глаза. — Зачем лезла, куда не просили?

Вот тебе и благодарность. Я сложила руки на груди.

— Как будто я не знаю, как целуют, — проворчала. — Целуют в щеку, а покойников в лоб на прощание. Но никак не в шею.

— Ты удивишься, если я тебе скажу, куда мужчина может поцеловать женщину, — ответила воспитательница, пытаясь привести в чувство солдата.

Подробности о поцелуях я так и не выяснила — в этот самый момент над лагерем пронесся пронзительный свист, а за ним последовал звон металла.

Первой опомнилась Санти.

— В рыдван, быстро, — скомандовала она, срываясь с места.

Я бросилась за ней, но добраться до спасительного рыдвана нам помешали: мужчина в темно-зеленой одежде под цвет леса перегородил путь. Он скрывал лицо лоскутом ткани, значит намерения у него дурные. Друзья не прячут лица.

Моя догадка была верна: мужчина направил на нас шпагу. Он ничего не говорил, просто молча приближался, а мы в свою очередь пятились. Достигни он цели, нам придется туго, но тут на помощь подоспел солдат из нашего отряда. Мужчины сцепились между собой, а Санти, схватив меня за запястье, метнулась прочь.

Мы все-таки сели в рыдван. Через окно я наблюдала за боем, развернувшимся на поляне. Откуда повыскакивали эти странные люди с закрытыми лицами? И что плохого мы им сделали?

Казалось, сам лес порождает мстительных духов. Все больше и больше. Солдат для обороны не хватало. И хотя ими руководил Корвин, будучи в самой гуще сражения, они не справлялись.

В какой-то момент нападающие, обогнув с флангом отряд защитников, пробились к рыдвану. Мы с Санти держали дверь изнутри за ручку, мешая ее открыть. Даже ногами в стены упирались, но, конечно, мужчины были сильнее. Они ворвались внутрь и за волосы вытащили нас на улицу. От боли из глаз брызнули слезы, мир подернулся пеленой, и я сперва подумала, что увиденное мне померещилось: мужчина занес шпагу для удара и вонзил ее Санти в грудь. Воспитательница вскрикнула. Тонкая струйка крови потекла из уголка ее губ. Глаза закрылись, и она рухнула на землю.

Я вырвалась из удерживающих меня рук. Кинулась к Санти, упала перед ней на колени. Встряхнула девушку за плечи, но та не реагировала. Воспитательница была мертва.

Вид смерти поразил меня. Ничего более безобразного, чем отнятая молодая жизнь я не встречала. Желудок скрутили спазмы, и я зажала рот рукой, сдерживая рвотные позывы.

Кто-то грубо дернул меня за плечо, поворачивая лицом к себе. Алая от крови шпага нацелилась на меня. Настал мой черед. Сейчас я присоединюсь к Санти. Буду так же лежать сломанной куклой на траве. Еще одна загубленная жизнь.

Но мне повезло: шпага не достигла цели. Мужчину сбил с ног солдат. Оба упали на землю и покатились, а я вскочила на ноги. Огляделась. На поляне творилось что-то невообразимое. Я уже не разбирала, где свои, где чужие, и на чьей стороне перевес.

Оставаться было опасно. Вдруг победят враги? Тогда я обречена. По неизвестной причине люди, скрывающие лица, желают мне смерти. Времени на сомнения не было, и я, не раздумывая более, кинулась прочь — в гущу леса. Куда именно, неважно. Главное подальше. От поляны, на которой погибла Санти. От ужасов битвы.

* * *

Корвин первым заметил вражеский отряд. Повстанцы выбрали лучшее время для нападения — середину ночи. Большая часть солдат спала, даже те, кто стоял на посту, дремали. По сути, бодрствовал один Корвин. Именно он поднял лагерь на ноги свистом.

Он не понимал, как так вышло. Повстанцы должны идти по ложному следу. Он лично позаботился об этом.

То, что Лэя — доносчик, Корвин знал. Отчасти поэтому и держал ее при себе — ради снабжения повстанцев дезинформацией. И еще потому, что она хороша в постели. Быть может, однажды он действительно женится на ней. Почему нет? Или же казнит за предательство… Он пока не решил.

Иногда он подбрасывал Лэе верные сведения, подкармливая повстанцев. Нечего им искать новый источник информации. Но в этот раз все было иначе.

Перед отъездом он позаботился о том, чтобы Лэя узнала местоположение Обители одиноких. Ложное местоположение, само собой. Он отправил повстанцев в самый центр Песчаных земель, пожариться на солнышке. Так как они выяснили настоящие координаты? Неужели в Замке на скале притаился еще один предатель?

А дальше понеслось. На четверть часа Корвин из человека превратился в инструмент убийства. Шпага рубила направо и налево, кровь орошала землю, которая впитывала ее как бумага чернила. Трава на этой поляне вырастет гуще и выше, чем на других. Природа даже смерть обернет себе на пользу.

Корвин целенаправленно пробивался к рыдвану. Сейчас главное — Эйвери. Нельзя допустить, чтобы враг добрался до нее первым. Но легче сказать, чем сделать. Повстанцы подготовились на славу: превзошли его отряд числом. Значит, давно следят. Возможно, начиная с выезда из Замка.

Приходилось сражаться за каждый шаг в сторону рыдвана. Но Корвин не из тех, кто отступает. Легкое ранение — полоснули по запястью — его не остановило. Он просто взял шпагу в другую руку. Корвин одинаково хорошо фехтовал обеими.

И все же он опоздал. Когда он, наконец, достиг цели, в рыдване уже никого не было. Он нашел спутницу Эйвери на земле с проткнутой грудной клеткой. Тела самой Эйвери поблизости не было. Это и хорошо, и плохо.

Вскоре битва закончилась победой людей Корвина. Остатки повстанцев бежали в лес. То, с какой поспешностью они ушли, настораживало. Почему они сдались? Уж не потому ли, что получили желаемое? Корвин подозревал, что Эйвери у них. Ее необходимо вернуть как можно скорее, пока она еще полезна для него.

На самом деле, девушку не обязательно убивать. Хотя это бесспорно самый простой способ избавиться от нее. Но есть второй вариант: достаточно не теургу лишить ее невинности, и она навечно замрет в магическом развитии. Ее благодать улетучится, как ее не бывало, а Корвин никогда не получит полную силу теурга. Именно к этому стремятся повстанцы.

Он осмотрел остатки своего войска. Половина отряда погибла, еще часть получила ранения разной степени тяжести. На ногах держались всего три человек. Ничтожно мало.

Перетянув кровоточащее запястье платком, Корвин занялся ранеными. Он мог вылечить их, призвав духов исцеления, но не видел смысла тратить драгоценные силы на серьезные раны. Все равно такие солдаты еще не скоро придут в себя. Они балласт, от которого лучше избавиться. Как ни жаль бросать верных людей, а другого выхода нет.

А вот нескольких можно было спасти, и он излечил их. Так его отряд пополнился еще пятью здоровыми воинами. Судьба прочих отныне его не касалась.

— Я видел, как девушка сбежала в лес, — сказал ему один из вылеченных. — Она была одна.

— Значит, повстанцы ее не получили, — Корвин откинул волосы с лица. — У нас есть шанс.

Отправились в путь тотчас.

На одном из кустов он нашел оторванный лоскут от сорочки Эйвери. Сжав его в кулаке, сосредоточился на образе девушки. Хорошо, он приберег силу. Благодаря резерву смог послать духов по ее следам. Появилась надежда вернуть девушку до того, как она попадет в руки врага.

Корвин не строил иллюзий: повстанцы не пожалеют его невесту. Для них она лишь средство воздействия на него. Если Эйвери схватят, невредимой ей не уйти.

Глава 5. В тылу врага

Занялся рассвет, выходит, прошло несколько с часов, как сбежала со злополучной поляны и бреду по лесу.

Перед глазами стояло бледное лицо Санти. Младшая воспитательница погибла из-за меня! Не возьми я девушку с собой, ничего бы с ней не случилось. Жила бы себе в Обители, горя не знала.

Я снова заплакала. Раз этак в десятый за ночь. Никогда не была плаксой, но тут не могла удержаться от слез. Я была напугана и одинока. Между прочим, впервые в жизни. Раньше обо мне всегда кто-то заботился, и я вдруг поняла, что совершенно не приспособлена к жизни. Что я умею? Обед и тот не сготовлю. Все мои знания касались мироустройства, кланов и магии теургов, но и в этих вопросах я теоретик. Никто не занимался со мной практикой. Я понятия не имею, как пользоваться магией. Беспомощнее меня разве что младенец. Неприятно чувствовать себя настолько неумелой.

Когда между деревьев замелькали огоньки, я уже была на грани отчаяния. Огоньки подарили мне самое важное, что есть в жизни — надежду. Я устремилась на их свет, мобилизовав последние силы, и вышла на окраину деревни.

В это раннее утро деревня только-только просыпалась. Доярки спешили в коровники, петухи приветствовали солнце, огоньки, что привлекли меня, гасли один за другим за ненадобностью.

Я шла по главной улице, и местные жители оборачивались мне вслед. До слуха долетали шепотки. Дело было не в моем происхождении из Лазурных земель. Люди, населяющие четыре стороны света, давно смешались между собой. Чистокровки рождались разве что в правящих кланах. Их кровь не заглушит никакая другая.

Причина пересуд крылась в неподобающей одежде: сорочке и халате. В пылу драки мне было не до переодевания.

— Помогите мне, пожалуйста, — обратилась я к первой встречной женщине (слава Прародителю, во всех концах четырех сторон света говорят на одном языке, отличаются лишь наречия).

Но диалога не получилось. Женщина шарахнулась от меня, как от прокаженной.

Тогда я решила отыскать гостиницу. Мне доводилось читать о них. Туда идут все странники. Быть может, там найдутся общительные люди.

Я узнала гостиницу по вывеске. Дверь была распахнута настежь. Чем не приглашение? Несмотря на ранний час, столы в большом зале были заняты: постояльцы завтракали. Стучали ложки о дно мисок, люди переговаривалась между собой, хозяйка покрикивала на разносчиц, но все звуки стихли, стоило мне переступить порог.

Немая сцена затянулась. Первой в себя пришла хозяйка. Она бросилась ко мне, словно я — дочь, которую она давно потеряла. Пригласила за стол, пообещав угостить завтраком, и я поблагодарила Прародителя за то, что послал мне эту добрую женщину.

Вскоре я с удовольствием принялась за еду. Пока поглощала яичницу, запивая ароматным чаем, люди переговаривалась, поглядывая на меня. Я списала их интерес на обычное любопытство.

А потом все во второй раз смолкли и снова уставились за дверь. Я обернулась, посмотреть туда же. На пороге стоял высокий светловолосый мужчина лет двадцати пяти. Он огладил короткую бороду и двинулся ко мне. Мне категорически не понравился его взгляд. Он как будто увидел нечто, что давно искал. И улыбка, озарившая его лицо, это подтверждала. Казалось, он заключит меня в объятия, так он мне рад. Но я точно не встречала его раньше.

Подойдя, он положил руку мне на плечо, буквально пригвоздив меня к лавке. Я сглотнула ком в горле и посмотрела на мужчину снизу вверх. Нет, мне почудилось, нет в его взгляде радости. Скорее, предвкушение, какое бывает у волка, загнавшего зайца. Еще секунда и он вцепится ему в горло.

— Идем, — коротко приказал мужчина.

Столько спокойной уверенности было в его голосе, что мне и в голову не пришло возражать. Я покорно встала и пошла следом за незнакомцем. Чтобы не сбежала, меня на всякий случай обступили его спутники — пятеро таких же рослых мужчин, как он.

Никто не подумал заступиться за меня. Хозяйка и та промолчала. Я лишь раз оглянулась на нее, но та упорно делала вид, что ничего не замечает. Напрашивался неприятный вывод — она сама послала за светловолосым верзилой, а завтрак мне предложила, чтобы задержать до его прихода. Жизнь преподнесла мне важный урок — не всем людям следует доверять.

Вместе с мужчинами поднялась в одну из гостевых комнат на втором этаже. Там меня усадили на стул. Двое мужчин остались на страже в коридоре, еще двое встали у окон в комнате, один — за моей спиной, а главный сел напротив.

Чем-то я была им важна. Я терпеть не могла недомолвок, поэтому заговорила без обиняков.

— Кто вы такие? — спросила. — И что вам от меня нужно?

— Мое имя Двэйн, — представился бородач. — Я — лидер повстанцев Светлых земель.

Я нахмурилась. О повстанцах слышать не приходилось. Хотя значение этого слова мне известно — спасибо воспитательницам, они многое вложили в мою голову.

Видя мое недоумение, он пояснил:

— Это мы напали на ваш отряд в лесу.

Мне стоило больших трудов усидеть на месте. Так и подмывало вскочить и вцепиться в лицо мужчине. По его вине погибла Санти. Ух, как я его ненавидела!

— Обойдемся без сцен, — угадал Двэйн мой настрой. — Поговорим, как взрослые люди. Вы ведь осознаете, миледи Эйвери, почему мы так поступили?

Откуда этот мужчина выяснил мое имя? Что еще он знает обо мне? Судя по всему, куда больше, чем я сама. Ведь я понятия не имела, зачем нужна ему.

Двэйн пояснил:

— Дело даже не в вас лично, а в Корвине Д’Эсте. Раньше земли делились между кланами. Теперь всем правят проклятые Черные. Они подчинили себе четыре стороны света. Золотой и Красный кланы уничтожены. Вы — последняя из Серых. Но и с вами не станут церемониться. Я уже молчу о том, что Корвин творит с землей. Он опустошает ее, и она чахнет.

— Как это чахнет? — нахмурилась я.

— В буквальном смысле. Земли дают меньше урожая, родники пересыхают, пески захватывают новые территории. Если так пойдет дальше, от Светлых земель ничего не останется. Они превратятся в пустыню.

— Вы обвиняете Черных в уничтожение других кланов? — уточнила я. — И в опустошении земель?

— Наверняка в Обители вам говорили о них только хорошее. Но вот любопытная деталь — Обитель одиноких принадлежит Черного клану, — горько усмехнулся Двэйн. — Ваш жених бездушное чудовище, убивающее других ради собственной выгоды.

— Можно подумать, вы поступаете иначе, — фыркнула я.

— Справедливый упрек, — кивнул собеседник. — Да, наши методы в чем-то схожи, но когда борешься за правое дело, не приходится выбирать. Главное цели у нас разные.

— И ваша, конечно, благая, — я сложила руки на груди.

— Представьте себе. Мы хотим свободы для четырех сторон света от ига Черного клана. Вы, наверное, думаете, что ваш будущий супруг беспокоится о вас, что ему есть до вас дело. Но вы нужны ему для инициации, не более того. После он избавится от вас.

— Вам откуда знать?

Двэйн молчал, размышляя, как много можно мне рассказать. Огладив бороду, он кивнул подручным, велев оставить нас наедине. Чтобы он не собирался мне поведать, это не предназначалось для их ушей.

Когда мужчины вышли, он снова заговорил:

— Вы ведь знаете, в чем заключается инициация?

— В единении двух теургов разного пола. Только вместе они могут получить полный доступ к благодати. Таков мудрый план Великого Прародителя, — заученно повторила я.

— Значит, никакой конкретики, только общие фразы. А о том, что один теург может отнять благодать у другого, слышали?

Я часто заморгала. О подобном Старшая воспитательница не упоминала.

— Это от вас скрыли. Им невыгодно, чтобы вы знали правду, потому что именно так с вами планирует поступить Корвин: он отберет вашу благодать, присвоив ее себе. Это сделает его непобедимым.

— Но как такое возможно?

— Этого сказать не могу. Все нюансы инициации известны лишь теургам. Но я знаю, что она следует сразу за свадьбой. В ней участвуют двое: мужчина и женщина — муж и жена.

Я слушала, затаив дыхание. Незнакомый человек за несколько минут общения рассказал мне больше, чем воспитательницы за девятнадцать лет. Напрашивался неприятный вывод: воспитательницы вовсе мне не друзья. Двэйн вряд ли это понял, но парой фраз он перечеркнул всю мою жизнь.

— Вы — Эйвери Ламей — ключевое звено. В вас заключена благодать, которой стремится завладеть наш враг. Устранив вас, мы выбьем почву у него из-под ног.

— Постойте! — возмутилась я. — Вы собираетесь меня убить? И так легко в этом признаетесь?

— У нас нет выбора. Заполучив вас, Корвин обретет безграничную власть. Мы не можем этого допустить.

— Но убийство? К чему крайней меры? Спрячьте меня. Обещаю, я буду покладистой, — умирать совсем не хотелось. Пусть и ради призрачного светлого будущего.

— Он найдет. Часть магии теурга доступна ему прямо сейчас. Убежден, он уже идет по вашему следу. Вопрос времени, когда он будет здесь.

— Должен быть другой способ, — пробормотала я. — Более гуманный.

Двэйн снова огладил бороду. Этот жест означал глубокую задумчивость. Я приободрилась: раз думает, для меня не все потеряно. Сбежать-то все равно не получится. Что мне противопоставить нескольким рослым мужчинам? Я даже магией своей управлять не умею. Они вмиг меня скрутят, а то и сразу прибьют.

— Вы правы, — наконец произнес он, — способ есть. Я не знаю подробностей инициации, но мне доподлинно известно, что девушка, участвующая в ней, обязана быть невинной. Без этого инициация не состоится.

— Невинной? — я слабо представляла, о чем речь. Но уж лучше лишиться невинности, чем жизни. Не так ли?

— Вы красивая девушка, и я готов пойти на уступку. Отдайте мне свою невинность, и я отпущу вас. Без нее вы бесполезны для главы Черного клана. Но принуждать вас я не буду. Только если добровольно согласитесь. Ну, так как, отдадите?

Я сомневалась недолго. Встав со стула, выпрямилась и произнесла:

— Берите.

В следующее мгновение произошло то, чего никак не ожидала. Мужчина сгреб меня в объятия и прижался своим ртом к моему. Слюнявые губы Двэйна были отвратительны. Борода лезла в рот и нос, мешая вдохнуть. Как будто этого мало, он попытался проникнуть языком мне в рот.

Я сжала зубы и уперлась ладонями мужчине в грудь, отталкивая его. Но он, конечно, был сильнее. Последней каплей стали его руки, стиснувшие мои ягодицы. От неожиданности я дернулась и прикусила нижнюю губу наглеца.

— Ай! — воскликнул Двэйн, выпуская меня из объятия. — Что вы делаете?

— А вы? — я вытерла губы рукавом.

— Как что? — он выглядел озадаченным. — Беру вашу невинность. Вы же согласились!

До меня начало доходить, что моей неосведомленностью в очередной раз воспользовались. Похоже, процесс отъема невинности довольно неприятная штука.

— Так не пойдет. Я отказываюсь от сделки, — заявила я.

— Отлично, — мужчина слизнул кровь с губ. — Тогда вас убьют. Как и сказал, я не насильник.

— Верно, — кивнула я. — Вы — убийца.

Глава 6. Мой герой

Корвин опаздывал. В этих местах он — гость, а повстанцы зовут их домом. Перевес на их стороне. Но он запретил себе сдаваться. Пока лично не увидит Эйвери либо мертвой, либо обесчещенной, не успокоится. Слишком многое стоит на кону. В первую очередь его будущее теурга. И, наконец, будущее клана. Ради этих вещей он готов убивать.

Духи привели его на окраину деревни. Солнце поднималось к зениту. Жизнь в деревне кипела. Пройти незамеченными не получится. Корвин дождался бы вечера, чтобы его и солдат укрыли сумерки, но повстанцы не будут тянуть с устранением Эйвери. На счету каждая минута.

Накинув капюшон на голову, он приказал своим людям быть начеку. Они рассредоточились по деревне в поисках девушки. Тот, кто ее найдет, сожмет брошь, которую солдаты носят на груди. Она отправит сигнал Корвину, и он примчится.

Но повезло именно Корвину. Он первым наткнулся на следы повстанцев. Послав солдатам мысленный приказ явиться к гостинице в конце главной улицы, он пробрался внутрь. Духи помогли отвести глаза хозяйке и посетителям, и он незамеченным поднялся на второй этаж, где по его ощущениям находилась Эйвери. Ее аура манила его, как пчелу манит яркий, красивый цветок.

Рядом с дверью в комнату Корвин столкнулся с первым препятствием — двумя повстанцами. Он справился с ними без труда: проткнул обоих шпагой. На его стороне был эффект неожиданности. Для них он появился буквально из воздуха.

В комнате его ждала Эйвери. Меньше всего она походила на жертву. Серебристые глаза блестели от гнева. Руки были сжаты в кулаки. Того гляди бросится на обидчика.

Тот, кто привел ее в такое состояние, стоял напротив. В бородатом, высоком мужчине Корвин узнал Двэйна — своего давнего врага. Сколько лет Двэйн пакостил ему: убивал солдат, грабил караваны, казнил наместников. И всегда в последний момент ускользал. Наконец они встретились лицом к лицу. В этот раз Двэйну не уйти. Корвин улыбнулся, предвкушая избавление от надоевшей занозы.

Двэйн быстро среагировал на его появление: спрятался от шпаги за Эйвери. Схватив девушку, он прижал ее спиной к себе и приставил к ее горлу нож. Девчонка тонко пискнула, когда нож порезал нежную кожу. На белой шее выступила капля алой крови.

— Отпусти ее, — Корвин говорил спокойно, опасаясь спровоцировать Двэйна.

— Чтобы ты убил меня? — хмыкнул мужчина. — Нет уж. Если умирать, так за дело. Сперва я убью девушку, а потом погибну счастливым, зная, что сорвал твои планы.

Корвин нервничал, хотя старался этого не показывать.

— Зачем кому-то умирать? — сказал он. — Освободи девушку и можешь идти. После мы еще повоюем, но сейчас разойдемся мирно.

В знак доброй воли он опустил шпагу. Если потребуется, он бросит ее на пол. Все, что угодно, лишь бы Эйвери не пострадала.

— Нет уж, мне этот вариант не подходит, — качнул головой Двэйн. — Девушка принесет тебе благодать, а потом с ее помощью ты уничтожишь всех повстанцев.

Корвин не спорил. Бесполезно отрицать очевидное. Вместо того чтобы тратить время на болтовню, он сосредоточился на призыве духов. Но его ждал неприятный сюрприз — комната была защищена. Духи не могли прорваться сквозь незримый заслон, который ее окружал. Хитрый Двэйн начертал на стенах оградительные знаки. Невидимые для глаза, они все же прекрасно действовали.

— Не старайся, — угадал его маневр повстанец. — Быть может, я не теург, но это не значит, что я дурак. Твоя магия здесь не работает.

Корвин заскрипел зубами от бессильной злобы. Что же делать? Броситься на Двэйна, уповая на то, что тот не успеет перерезать Эйвери горло до того, как Корвин до него доберется? Чересчур рискованно. Но и бездействовать нельзя. Скоро сюда сбегутся повстанцы, и он окажется в меньшинстве.

Помощь пришла, откуда не ждал — от самой Эйвери. Он недооценил девчонку и ее жажду жизни. Несмотря на страх, исказивший ее лицо, она не сдавалась. Губы девушки двигались, она что-то беззвучно говорила, пытаясь донести до Корвина информацию. Он не умел читать по губам, но понял ее задумку. Подавать ответный знак было опасно — Двэйн разгадает. Корвин надеялся, что девушка прочтет решимость в его глазах, и крепче перехватил шпагу.

Обмен взглядами занял пару секунд, а потом Эйвери дернулась в сторону, уходя от лезвия ножа, и одновременно лягнула Двэйна по колену. В то же мгновение Корвин бросился вперед. Удар пришелся мужчине в плечо, и тот выронил нож.

Корвин дернул шпагу на себя, готовясь ко второму удару, но Двэйн не стал его дожидаться. Осознав, что бой проигран, он устремился к окну. Мгновение и повстанец выпрыгнул на улицу. Корвин, кинувшись следом, увидел, как тот, прихрамывая, сворачивает в подворотню. Ушел, гад. Будь Корвин один, ринулся бы в погоню. Тем более шанс догнать Двэйна и поквитаться был реален. Но безопасность Эйвери важнее сведения старых счетов.

Он отвернулся от окна, и его едва не сбила с ног Эйвери, буквально упавшая к нему в объятия. Девушка дрожала от пережитого ужаса. Она прижималась к нему в поисках поддержки и сочувствия, не осознавая, как действует на него.

Он притянул ее к себе, зарылся лицом в волосы, вдыхая их пьянящий аромат. Корвин старался держать себя в руках. Изо всех сил старался. И хотя импульсивным он никогда не был, сейчас контроль давался ему с трудом. Он мог думать только об одном: о том, как получит ее всю, без остатка. Возьмет ее невинность, ее благодать, ее душу, в конце концов.

Но было кое-что еще, что потрясло его до глубины души. Чувство, которое он испытывал разве что по отношению к клану. Ответственность.

Эйвери первой разорвала объятия. Он не без сожаления отпустил ее, усилием воли переключаясь на текущую ситуацию. Сейчас не время поддаваться эмоциям.

— Скажи, невинность осталась при тебе? — спросил Корвин.

— Далась вам всем моя невинность, — всплеснула она руками.

— Так осталась? — повысил он голос, испугавшись, что опоздал.

— Да! — в тон ответила она.

У Корвина от сердца отлегло. Успел.

— Если отдашь ее не теургу, — счел он необходимым пояснить, — навсегда потеряешь благодать, — затем он кивнул на дверь: — Идем. Пора выбираться отсюда. Скоро вернется Двэйн с подмогой.

— Не уверена, что хочу идти с тобой, — заупрямилась она. — То, что мне рассказали, рисует тебя не в лучшем свете.

— Хочешь поговорить о моих моральных качествах? Серьезно? Вот прямо сейчас?

Она колебалась недолго.

— Хорошо, уходим. Но мы обязательно вернемся к этому разговору, — заявила она.

— Непременно, — усмехнулся он.

Они вышли в коридор. Когда идешь один, легко отвести глаза свидетелям. Спрятать другого человека сложнее. Для этого требуется больше благодати. У Эйвери она тоже есть, но девушка совершенно не умеет ей пользоваться, а учить некогда. Корвин мог рассчитывать только на себя.

Он стоял перед непростым выбором: потратить остаток сил на то, чтобы выбраться из деревни, но тогда он будет слаб и беззащитен как ребенок в течение нескольких дней. Или же сэкономить, надеясь прорваться с боем. В итоге он избрал нечто среднее. Отправил солдат прикрывать их с девушкой отход, а сам, замаскировав себя и ее, покинул деревню.

Их бегство сопровождали звуки битвы. Корвин не строил иллюзий — сегодня остатки его отряда погибнут. Перевес на стороне повстанцев. Отныне они с Эйвери одни на вражеской территории. Отправленный Дамиану запрос на подмогу доберется до него быстро, а вот людям, посланным в ответ, понадобится больше времени. Рассчитывать придется только на себя.

Едва они снова очутились в лесу, Корвин снял заслон. По правде говоря, еще пара минут и тот бы спал сам. Духи отказывались слушаться обессиленного теурга. Хуже всего то, что потерю сил сопровождала физическая слабость. Ноги заплетались, окружающее двоилось. Корвин передвигался на чистом упрямстве, но надолго его не хватило.

В какой-то момент деревья подернулись рябью, и он почувствовал, что падает. Только не это! Ну, почему все происходит так не вовремя?

* * *

Я думала, испытания закончились. Но нет, они только начались: мой спутник вдруг упал, потеряв сознание. Он был плох после того, как мы выбрались из деревни. Шатался и цеплялся за деревья во время ходьбы, словно ему тяжело удерживать вертикальное положение. Но я не ожидала, что он свалится. И что теперь делать?

Я огляделась. Кругом лес. Позади деревня, но возвращаться нельзя. Куда идти? А главное, как поступить с мужчиной?

Бросить Корвина не позволяла совесть, хоть я и злилась на него за недомолвки. А еще он был грубым, как, впрочем, и все встреченные мной мужчины. Не исключено, что это их отличительная черта. Но Корвин все-таки рисковал ради меня жизнью. Или ради благодати, которую хочет у меня забрать? Я запуталась.

— Собираешься воспользоваться мной? — проворчала я, подхватывая мужчину подмышки. Он был без сознания, и я позволила себе говорить неуважительно. — А я вот возьму и брошу тебя. Посмотрим, как ты тогда запоешь.

Я попробовала сдвинуть его с места, хоть немного протянуть вперед, но не тут-то было. Мужчина словно был из гранита — неподъемный. У меня даже поясницу прострелило.

— Похоже, мы здесь застряли, — сказала, усаживаясь под дерево.

Положив голову Корвина себе на колени, прислонилась к стволу. Убрала прядь с лица мужчины, присмотрелась к нему. Красивый. Но какой-то жесткий, что ли. Когда за внешностью нет души или она так глубоко спрятана, что не добраться, это чувствуется на подсознательном уровне. Вроде человек привлекательный, но чего-то не хватает.

— Не надейся использовать меня в своих целях, — выговорила ему. — Я себя в обиду не дам. Мы еще посмотрим, кто кого.

Сказала, а сама задумалась: вдруг Двэйн солгал? С какой стати безоговорочно ему верить? Мы виделись-то один раз в жизни, и он, между прочим, планировал меня убить. Порез на шее до сих пор саднит. Поразмыслив, пришла к выводу, что лучше довериться суженому, чем неизвестно кому. Тем более доказательств Двэйн не привел. У меня ничего нет, кроме его слов.

Солнце клонилось к закату. Деревья шелестели листвой, убаюкивая. Я так перенервничала и устала за бессонную ночь и полный опасностей день, что не заметила, как задремала.

Проснулась от ощущения чужого взора. Корвин очнулся и смотрел на меня снизу вверх. К щекам от его пристального взгляда прилил жар. Хотя, казалось бы, что в этом такого? Ну, смотрит человек и смотрит.

— Как долго я был без сознания? — Корвин, придерживая голову руками, сел.

Едва он отвернулся, мне стало легче дышать. Странно я все-таки на него реагирую.

— Несколько часов.

— Мы по-прежнему в лесу? — он осмотрелся. — Нельзя здесь задерживаться.

Он попытался встать на ноги. С третьей попытки удалось, да и то потому, что я поддерживала под плечо. Так мы и шли: практически в обнимку.

На лес опустилась ночь, когда добрались до города. Это не деревня, где все друг друга знают. Здесь можно затеряться.

Для постоя Корвин выбрал скромную гостиницу на окраине. «В случае чего легко скроемся», — пояснил он. Мы сняли комнату, и поднялись наверх. Обоим требовался отдых.

В комнате кроме двуспальной кровати и камина ничего не было. Но мне большего и не надо. Я могла думать только о том, как бы поскорее растянуться на кровати. Голод и тот отступил.

— Завтра первым делом купим тебе платье, — сказал Корвин, умываясь водой из кувшина на подоконнике. — Твой наряд привлекает внимание.

— Хорошо, — кивнула я. Мне и самой надоело разгуливать в халате. Как оборванка какая-то, честное слово.

Пока он умывался, я сняла покрывало с кровати и скинула халат, оставшись в сорочке. Корвин покосился на меня, и я заметила, что его зрачки расширились. Должно быть, от злости. Я быстро юркнула под одеяло, помня, что вид обнаженной девушки оскорбляет мужчин. Но, странное дело, мне самой даже приятно, когда он на меня смотрит.

— Думаю, мы вдвоем поместимся на кровати, — произнесла я.

Корвин с сомнением оглядел кровать. Та была достаточно широкой. Проблем, по моему мнению, возникнуть не должно.

— Что ж, попробуем, — хрипло произнес мужчина.

Простыл, что ли? Немудрено, несколько часов провалялся на холодной земле. Как бы воспаление легких не подхватил.

Он практически не разделся. Только сюртук снял, и лег прямо в брюках и рубахе поверх одеяла. Наверное, хочет быть готов ко всему. Вдруг посреди ночи придется снова пуститься в бега.

Корвин задул свечу, и комната погрузилась во мрак. В темноте мне мерещились зловещие тени. Стоило закрыть глаза, и я видела Санти с проткнутой грудной клеткой. Она тянула ко мне руки и глядела осуждающе. Надо ли говорить, что сон не шел? Даже усталость не помогала.

Я долго крутилась, а потом поняла: если прижаться к теплому и живому боку, страх отступит. Всегда так делала в Обители, когда снились кошмары. Бежала к одной из воспитательниц в кровать, и там спокойно засыпала в ее объятиях.

Я подвинулась к Корвину. Опустила голову ему на плечо и приобняла рукой. Мужчина напрягся. Тоже не спит? Я заерзала, устраиваясь. Плечо у него твердое как камень, шея мгновенно затекает.

В попытке расположиться с комфортом забросила на Корвина ногу и почувствовала, как что-то упирается во внутреннюю сторону бедра. Для колена слишком высоко…

В итоге удобно лечь не получилось: мужчина схватил меня за плечи и отодвинул, после чего встал.

— Посплю на полу около двери, — проворчал он, взяв покрывало. — Заодно посторожу, чтобы никто не проник в комнату.

Я только вздохнула в ответ. Дураку понятно: я что-то сделала не так. Он ушел из-за меня. Кто бы еще объяснил, в чем я на этот раз провинилась.

Глава 7. Замок на скале

На полу спать неудобно. Покрывало не смягчает досок. Но лучше уж так, чем рядом с девчонкой. Она и не подозревала, как близок Корвин был к срыву. Стало бы ей наукой. Кто в здравом уме лезет обниматься к взрослому мужчине да еще полуголой?

Он все никак не мог успокоиться. Девчонка застала его врасплох. Вкралась в объятия подобно хитрой лисе. Мягкая, податливая, одновременно невинная и порочная. Не знай он об особенностях ее воспитания в Обители, решил бы, что она его соблазняет. Не каждая продажная девка в состоянии так подластиться к мужчине, что он потеряет голову. Эйвери это удалось.

Ее неосведомленность в интимных вопросах подкупала. Корвин никогда не был падок на девственниц, но в этом случае приключение обещало стать незабываемым. Быть не только первым, но и открыть девушке целый новый мир. Стать не просто инженером тела, а инженером души. Заманчивая перспектива. Возбуждающая.

Иди речь только о девчонке, все бы случилось этой ночью. Но его остановил страх сорвать инициацию и навсегда потерять благодать. Сперва он должен убедиться, что ее чувства соответствуют схеме. Недаром инициации предшествует свадьба. Значит, есть для этого основания. И даже если кто-то когда-то выдумал необходимость свадьбы просто так из головы, Корвин не хотел это проверять. Риск не оправдан.

Но что делать с ноющей неудовлетворенностью? Вариант с продажной женщиной ему не подходил — нельзя оставлять девчонку одну. А снимать напряжение рукой, как делал в юности, он не собирался. Перерос уже эту подростковую чепуху.

Так и ворочался с боку на бок чуть ли не до рассвета. Но был в этом и плюс: нерастраченный пыл страсти ушел в восстановление магических сил.

Утром Корвин, несмотря на бессонную ночь, был бодр и свеж. Эйвери помалкивала, виня себя в том, что он спал на полу. Его подобный расклад устраивал. Пусть держится от него подальше. Он ведь тоже не железный, да и не привык глава Черного клана бороться с искушениями. Если чего хотел — шел и брал. Воздержание и смирение ему не присущи.

После завтрака он купил девчонке платье, первое, что попалось под руку. Она переоделась прямо в лавке, и они отправились в путь. По ментальной связи от Дамиана пришел ответ. Советник поступил мудро. Впрочем, другого Корвин от него не ожидал. Дамиан не послал солдат на подмогу. Вместо этого он задействовал местных разведчиков. По его приказу неподалеку собралась команда и ждала Корвина со спутницей, чтобы обеспечить им безопасный отход к Замку на скале.

Они встретились этим же днем. Дамиан держал в строжайшем секрете новый план передвижения, и это сработало. Повстанцы их потеряли.

Выходит, Дамиан не предатель. Корвин знал это и так, но лишний раз убедиться не мешало. Предатель не упустил бы шанса избавиться от Эйвери. Другая возможность вряд ли представится. В Замке девчонку будут тщательно охранять, там до нее не добраться.

Таким образом, вопрос с доносчиком остался открытым. Корвин понятия не имел, кто это может быть. И эта уязвимость выводила его из себя.

Благодаря Дамиану и его людям остаток путешествия прошел спокойно. Через пять дней они пересекли границу Светлых земель и очутились на территории Черного клана — в Мрачных землях. Сюда повстанцы не сунутся. Здесь их ждет только смерть.

Еще через три дня на горизонте показался центральный шпиль Замка. Добрались.

* * *

Мрачные земли произвели на меня неизгладимое впечатление. Они были… по-настоящему мрачными. Начать с того, что едва пересекли условную границу, как пошел дождь. С тех пор он не прекращался. Бывало, едва накрапывал, но никогда полностью не останавливался. Небо затянули тучи похожие на мешки с картошкой. Того и гляди прорвутся и засыпят с головой. Выглядывало ли здесь когда-нибудь солнце? Я в этом сомневалась.

Корвин накинул мне на плечи свой сюртук, укрывая от дождя. Ощущение было словно он сам меня обнял. Сюртук пах хозяином, и я вдохнула поглубже. Мне нравился его запах: дождь с нотой сандала.

Сам Корвин остался в черной рубахе, которая быстро намокла, облепив его подобно второй коже. Судя по рельефу мышц, мужчина был довольно силен.

Шпили Замка на скале виднелись издалека. Кто бы подумал, что название столь буквально. Замок действительно стоял на скале. На одинокой, окруженной рвом скале, если быть точной. Ни единого подвесного моста к нему нет.

Когда подъехали вплотную, я заглянула в ров и поняла, что передо мной бесконечная пропасть наподобие той, что под Обителью. Они встречались не так уж часто, а такую большую я видела впервые. Пропасти были результатом падения благодати. Лишь малая ее часть попала людям в руки, прочая ушла в землю, оставив после себя шрамы — бесконечные пропасти.

Пропасть окружала скалу со всех сторон — не подобраться. Но как же Корвин и его люди попадают в Замок? Быть может, мост опускают по сигналу… Ответ оказался куда интереснее.

Корвин действительно подал знак — послал духа на ту сторону. В ответ опустился не мост, а взмыла в воздух странная крылатая тварь. Она сделала круг над Замком и принялась пикировать к нам.

— Здесь мы расстанемся, — обратился Корвин к своим людям, пока я, открыв рот, следила за летуном. — Возвращайтесь в Светлые земли к своим делам.

Мужчины прощались, а я все не могла оторвать взгляд от существа. Оно походило на лошадь с крыльями и рогом, растущим из центра лба. Странное сочетание.

— Аликорн, — пояснил Корвин, видя мой интерес к животному, — крылатый единорог.

Черная шерсть аликорна блестела от дождя. Кожаные крылья мягко шелестели, когда он, приземлившись, сложил их за спиной.

— Умные твари, — Корвин потрепал аликорна по шее. — Мы выращиваем их в Замке. Лучших привратников не найти. Скорее умрут, чем позволят оседлать себя незнакомцу. Поэтому в Замок могут попасть только свои и еще те, кого они проведут.

— Ты будешь моим проводником? — уточнила я.

— Именно, — мужчина протянул мне руку.

Я оценила особенность аликорна. Они не только не пускают в Замок посторонних, но и не выпускают никого без ведома хозяина. Я из гостьи сейчас превращусь в узницу. Такого подвоха не ожидала.

Вместо того чтобы принять предложенную ладонь, я спрятала руки за спину и попятилась. Не хочу никуда лететь. Тем более в столь негостеприимное место. Или наоборот слишком гостеприимное?

Стены Замка такие же черные, как скала под ними, не внушали желания заглянуть на огонек. Между шпилями клубился то ли туман, то ли облака, отчего казалось, будто Замок соткан из дыма и мрака. У меня мороз бежал по коже от этого места.

— Ну же, — поторопил Корвин. — Не заставляй меня применять силу.

— Я тоже теург, — ощетинилась я. — И могу сопротивляться.

— Может, ты и теург, — он шагнул ко мной, — но еще ты девушка, а я — мужчина. И под силой я имел в виду обыкновенное физическое превосходство.

С этими словами Корвин сделал едва уловимое движение, точно подныривая под меня. Я опомниться не успела, как очутилась у него на плече. Висела головой вниз, попой кверху, а мужчина придерживал меня за ноги.

С губ сорвался вопль возмущения. Но я не высказала и половины того, что о нем думаю, как мое положение снова изменилось: Корвин перебросил меня поперек аликорна, а сам забрался в седло.

Я по-прежнему висела головой вниз, а пятая точка торчала кверху. Именно за нее Корвин меня придерживал, когда аликорн взмыл в воздух, не дав, тем самым, мне сорваться в пропасть.

— Мне нравится это положение, — заявил мужчина с издевкой. — И отшлепать можно в наказание, и приласкать за хорошее поведение.

— Ах ты…, — я повторила ругательство, которое однажды слышала от Старшей воспитательницы. За что тут же получила ощутимый шлепок.

— Никакой ругани. Ты будущая жена главы Черного клана, а не портовая девка.

Я бы ответила ему. Уж за словом в карман не лезла, но ссориться расхотелось, едва поняла, что лечу. Полет привел меня в восторг. Никогда еще я не ощущала себя такой свободной. Даже неудобная поза не испортила впечатление.

— Ты чего притихла? — забеспокоился Корвин.

— А можно полетать подольше? — вместо ответа попросила я.

Мужчина молчал, что-то обдумывая. А потом я ощутила, как сильные руки подхватывают меня, устраивая удобнее. Теперь я сидела перед Корвином, и он придерживал меня за талию.

Он направил аликорна к самому высокому шпилю Замка. Мы все поднимались и поднимались. Казалось, этому не будет конца. У меня дыхание перехватило то ли от восхищения, то ли от нехватки кислорода на высоте.

Я совсем не боялась упасть. Ведь суженый держал меня. Странно, но, несмотря на все наши размолвки, на обвинения, которыми сыпал Двэйн, я безоговорочно доверяла Корвину Д’Эсте. И когда мы, наконец, добрались до шпиля и зависли на миг, я, отпустив гриву аликорна, расправила руки в стороны и рассмеялась.

— Держись, глупая, упадешь, — Корвин прижал меня к себе, аж ребра заныли.

Какие у него все-таки сильные руки! А еще мощная грудная клетка. Я словно спиной к скале прислонилась. Броня у него, что ли, под одеждой?

— Уже держусь, — я снова вцепилась в гриву аликорна. — Отпусти, задушишь.

Корвин ослабил хватку, но полностью не отпустил. Впрочем, другого я не ожидала, а главное не хотела.

На этом полет закончился — Корвин послал аликорна к посадочной площадке. Та располагалась перед главным входом в замок. С близкого расстояния я разглядела, что и стены Замка, и скала состоят из материала похожего на обсидиан — непрозрачного стекла: черного, блестящего, словно опаленного огнем. Вот оно сердце Мрачных земель. Абсолютно им под стать.

Аликорн спускался кругами. Когда до площадки остались считанные метры, я зажмурилась, опасаясь удара, но его не последовало. Посадка была мягкой. Несмотря на груз из двух человек, аликорн даже не оступился. Впрочем, животное было куда мощнее лошади, и наш вес был ему не в тягость.

— Как его зовут? — спросила, когда мы спешились.

— Фуми, — ответил Корвин. — С древнего языка его имя переводится как дым.

— Значит, Дымок, — я погладила аликорна по морде. Жаль, у меня нет сахара. Наверняка крылатые единороги такие же сладкоежки, как их родственники — лошади. — Дымок, — прошептала ему на ухо, — мы непременно подружимся. И однажды полетаем только вдвоем.

В ответ аликорн фыркнул. Не поймешь одобрительно или пренебрежительно. Я предпочла трактовать его реакцию в свою пользу.

Пока я налаживала контакт с аликорном, к нам уже спешили люди. Среди них был мужчина во всем похожий на Корвина. Его более молодая и более цивилизованная копия. У него были гладко выбритые щеки, черные волосы, уложенные в короткую прическу, и идеально отглаженный костюм. Но ему не хватало харизмы Корвина. Копия есть копия.

Мужчины поприветствовали друг друга. Вроде тепло, даже с объятиями, но меня не покидало ощущение, что все наигранно. На самом деле, отношения между ними натянутые.

— Мой младший брат — Теодор, — представил его Корвин.

— Можно просто Тео, миледи Эйвери, — мужчина одарил меня очаровательной улыбкой, и я не смогла не улыбнуться в ответ.

Следом меня познакомили с советником Дамианом. Вот уж кто мне точно не понравился. Скользкий тип. От него надо держаться подальше. Но Корвин, что удивительно, относился к нему лучше, чем к брату.

Я подмечала детали. Мне предстояло разобраться в тонкостях местных отношений. Но впечатлений было через край. Я устала и изо всех сил сдерживала зевоту. В гостиной, куда мы пришли, устроилась в кресле и сама не заметила, как уснула.

Глава 8. Братья

Корвин был рад вернуться домой. Да еще с ценным призом в виде дочери Серого клана. У Тео глаза загорелись, когда он ее увидел. Только в Замке Корвину соперников не хватало. Но брату нет пользы от девчонки. Он не теург, а потому инициацию ему не пройти. Разве что попробует сорвать свадьбу, чтобы старшему тоже ничего не досталось… Надо за ним присмотреть.

— Начнем готовиться к свадьбе немедленно, — произнес Дамиан. — Ни к чему откладывать инициацию. А пока предлагаю приставить к девушке даму без имени.

— Ты ей доверяешь? — удивился Корвин.

— Ни капли. Но она скорее умрет, чем причинит девушке вред.

Корвин кивнул. Совет Дамиана как всегда разумен. Лучшей няньки для Эйвери не найти.

— Распорядись на этот счет, — велел он Дамиану.

Советник, поклонившись, поспешил выполнять приказ.

— Похоже, твоя невеста уснула, — усмехнулся Тео, указывая на кресло около камина.

Эйвери дремала, свернувшись клубком точно котенок. Серебристые волосы покрывалом укутали плечи, спину и частично лицо. Девушка спала безмятежно, ничего и никого не опасаясь.

Какой она, в сущности, еще ребенок. Такое впечатление, он не невесту в дом привез, а удочерил сироту. Завоевать любовь неопытной глупышки будет проще простого — пара подарков, несколько комплиментов и она его. Корвин усмехнулся, предчувствуя легкую победу. И тут же обзавелся соперником.

— Посоревнуемся как в детстве? — предложил Тео. — Ну же, это будет весело.

— Это не игра. Речь идет о будущем.

— О твоем будущем, — заметил брат.

— Нет, о будущем клана.

— С чего ты взял, что оно непременно связано с тобой?

— Может быть, с того, что я здесь единственный теург?

Тео только зубами заскрипел. Каждый раз напоминая брату, что тот лишен магии, Корвин испытывал ни с чем несравнимое удовольствие. Секс и тот мерк на этом фоне.

— А ты справишься? — не остался в долгу младший брат. — Как давно ты очаровывал женщину? Еще помнишь, как это делается? Ты же привык, что все сами прыгают к тебе в постель. Я-то добиваюсь всего своим обаянием, а не званием главы клана.

— Мне почудилось или ты жалуешься на скудную сексуальную жизнь?

У Тео желваки заиграли, так сильно он стиснул челюсти.

— Не лезь к моей невесте, — предупредил Корвин, сжав рукоять шпаги. — Или я заставлю тебя пожалеть об этом.

— Что ты, — Тео поднял руки, словно сдаваясь, — я лишь хотел поиграть. Но нет, так нет. Чем ворчать на меня, позаботься лучше о девушке. Все-таки это твоя будущая жена.

— Брысь, — шикнул на него Корвин.

Брат не стал искушать судьбу и торопливо покинул гостиную, а Корвин остался наедине с проблемой: нельзя бросать Эйвери здесь одну. Проснется — испугается.

Ему не нравилась роль заботливого жениха, но выбора нет. Вздохнув, он поднял девушку на руки. Она что-то пробормотала во сне, а затем привалилась щекой к его плечу, одновременно обхватывая руками его шею. Он снова ощутил ее сладковатый, цветочный запах. Будто очутился на лугу среди полевых цветов. Захотелось зарыться лицом ей в волосы и вдохнуть до боли в легких тонкий аромат. Но ничего подобного он, конечно, не сделал.

Корвин отнес невесту в отведенную ей комнату. Там опустил на кровать и склонился над девушкой, вглядываясь в ее черты. Короткие локоны у лица Эйвери завились от сырости, превратившись в милые кудряшки. Последняя дочь Серого клана была хороша собой и с возрастом обещала стать еще краше. Сейчас она лишь бутон, неограненный алмаз, но когда распустится, разобьет много сердец.

Особо сильное впечатление Эйвери производила еще и потому, что ее привлекательность не была пустой. Внешняя красота отражала красоту души.

Девушка, не просыпаясь, пошевелилась, приоткрыв пухлые губы, и Корвин сам не понял, как потянулся к ним. Они манили его, обещая наслаждение. Мог ли он устоять? Может, и мог, но точно не хотел.

Возбуждение прокатилось по телу обжигающей волной. Бушующей, взвинченной, лишающей разума. Девушка лежала под ним — беззащитная, расслабленная, не подозревающая о том, какой эффект на него производит — и Корвин жаждал ее всю. Он нуждался в ней, как человек нуждается в воде и пище или даже в воздухе. Словно без нее ему не жить.

И он сдался. Осторожно, чтобы не разбудить девушку, поцеловал желанные губы. Корвин не планировал заходить далеко, хотел лишь пригубить пьянящее вино по имени Эйвери. Он начал медленно, чуть касаясь, но контроль полетел в бездонную пропасть, едва он ощутил ее вкус. И дальше уже целовал с полным погружением, со всей тяжестью, вплотную. Руки скользнули под спину девушки, приподнимая ее с кровати и притягивая к нему.

Глубокий поцелуй грозил разбудить Эйвери. Корвин балансировал на грани. В чувства его привел чуть слышный стон. Ладони девушки уперлись ему в грудь. Она еще не до конца очнулась, пребывая между сном и явью, но процесс пробуждения начался. Корвин резко прервал поцелуй и отпустил Эйвери. А после выпрямился, пошатываясь и покашливая в попытках прочистить горло, а заодно и голову. Что на него нашло? Давно он не ощущал такой сильной страсти, заглушившей и страх быть пойманным, и ответственность перед кланом.

Ему следует быть осторожным. Есть схема. И по ней Корвину необходимо влюбить девушку в себя. Само собой, безответно. Его собственное сердце должно остаться нетронутым. Только так он сможет забрать ее благодать.

Корвин развернулся на пятках и покинул комнату, пока Эйвери окончательно не проснулась и не застукала его. Прав Дамиан, тысячу раз прав. Надо скорее провести инициацию и забыть о девчонке, как о страшном сне.

* * *

Я проснулась от ощущения чужого присутствия, но когда открыла глаза, в комнате кроме меня никого не было. Губы припухли и пульсировали от притока крови, как если бы я кусала их. Но я не помнила, чтобы делала это. Разве что во сне…

Первое, что увидела — балдахин из шелка, украшенный вышивкой и галунами. Какое-то время бездумно рассматривала рисунок — завитки и цветы — силясь вспомнить, где я и как здесь очутилась. Мы с Корвином прилетели на аликорне в Замок на скале. А что было потом?

Я приподнялась на кровати, осмотрела комнату — настоящая девичья спальня. С рюшами, декоративными подушками всех размеров и цветов, мягким ковром на полу и узорчатыми ткаными обоями на стенах.

После унылых стен Обители, выкрашенных в неизменный белый цвет, обстановка была сказочной. Я вскочила и закружилась по комнате, напевая под нос что-то радостное. До чего же мне нравится новый дом! Не так уж мрачен и неприветлив Замок на скале, как показалось с первого взгляда.

На одном из виражей я чуть не столкнулась с женщиной. Одетая во все черное она дисгармонировала со светлой спальней. Прямо клякса на белоснежном листе. Резко остановив вращение, я споткнулась и чудом удержала равновесие. Хорошее настроение растворилось без следа.

На вид незнакомке было лет пятьдесят: седые волосы, собранные в тугой пучок на затылке, морщинистое лицо и бесцветные глаза. Говорят, такие глаза бывают у тех, кто много плакал. Мне было не по себе от их взгляда.

— Вы кто? — спросила я.

Ответа не получила. Женщина лишь поджала тонкие губы. Наверное, когда-то ее можно было назвать красивой, но сейчас ее красота поблекла, выцвела как краски на солнце, оставив бледную тень.

Я попятилась. Молчала незнакомка уж очень зловеще.

— Назовите свое имя! — потребовала и добавила испуганным шепотом: — Или я закричу.

Женщина покачала головой, словно имела дело с несмышленым ребенком. Это молчаливое осуждение привело меня в чувство. Чего это я, в самом деле? Она, должно быть, обычная служанка, и у ее молчания есть банальное объяснение.

Тут двери открылись и в комнату впорхнули три девушки. Они несли кувшин с водой для умывания, гребешки для волос и одежду. Под руководством молчуньи девушки приводили меня в порядок. Приказы женщина раздавала, пользуясь жестами вместо слов.

— Почему она молчит? — спросила у одной из служанок, пока женщина не слышала. — Дала какой-то обет?

— Вовсе нет, — покачала головой девушка. — Это дама без имени. Она не разговаривает, потому что в молодости ей отрезали язык.

— Какой ужас! — ахнула я.

— И не говорите, миледи. Она даже имени своего назвать не в состоянии. Поэтому все зовут ее просто «мадам».

— Но она может его написать.

— Говорят, — служанка понизила голос до трагического шепота, — на нее наложили заклятие, отнимающее способность к письму.

— Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы она рассказала о себе, — сделала я вывод.

Я по-новому посмотрела на женщину. Вовсе та была не страшной, скорее несчастной. И это несчастье так прочно укоренилось в ней, что отразилось во внешности.

После того, как с одеванием и прической было покончено, я еще долго крутилась перед зеркалом. Никогда так хорошо не выглядела. В Обители носила простые платья: прямой крой, никаких лент, бантов или оборок, из украшений разве что пояс. Волосы заплетала в косы. Сейчас же в чудесном кремовом платье с вышивкой по горлу и рукавами-клеш, с подкрученными на концах локонами я походила на истинную дочь Серого клана.

В дверь постучали, и одна из служанок пустила дворецкого. В руках у него был горшок с цветком. Тем самым цветком, который взяла с собой из Обители одиноких. Я-то думала, он остался в рыдване и навсегда потерян. За время разлуки цветок не завял и даже подрос. Выходит, за ним тщательно ухаживали. Куда более тщательно, чем это делала я.

— Сир Корвин шлет вам сей скромный презент, — дворецкий протянул мне горшок, — и приглашает на совместный завтрак.

Пожалуй, более приятного подарка нельзя представить. Я словно воссоединилась с домом. Как Корвин заполучил цветок? Неужели послал кого-то за ним в самое сердце Светлых земель? А мне казалось, он не обратил внимания на то, что я захватила из Обители. Я его недооценила.

Я поставила горшок на подоконник. Если до этого спальня была красивой, но чужой, то теперь, когда здесь появился кусочек моего прошлого, я впервые ощутила, что это место может стать моим домом. И все благодаря Корвину и его заботе. Сердце переполнила нежность к этому мужчине.

Дворецкий проводил меня на террасу, где накрыли стол для завтрака. Отсюда открывался вид на бесконечную пропасть и земли по другую ее сторону. Но если там, вдалеке накрапывал дождь, то здесь его не было. Лишь легкий туман стелился по полу. Замок от непогоды защищал невидимый купол.

И все же, несмотря на купол, здесь было также пасмурно. Кто бы знал, как отчаянно мне не хватало чистого неба Светлых земель!

Корвин ждал меня за столом. Он встал в знак приветствия и лично подвинул мне стул.

— Спасибо за цветок, — первым делом сказала я. — Ты совершил чудо, вернув его мне.

Мужчина нахмурился:

— Что за цветок?

— Ну, как же? Дворецкий принес горшок. Тот, что я взяла с собой из Обители. Он сказал это твой подарок.

Корвин колебался всего мгновение, а потом кивнул:

— Точно! Совсем забыл о нем. Рад, что тебе понравился подарок.

Я улыбнулась, списав забывчивость мужчины на занятость. Он все-таки глава клана. Должно быть, у него куча дел. Немудрено, что какие-то мелочи вылетают у него из головы.

Завтрак прошел чудесно. Общаться с Корвином было интересно. Он много рассказывал о Замке на скале, о Черном клане и о подготовке к свадьбе. Я слушала, затаив дыхание. Не терпелось скорее дать клятву и не в последнюю очередь из-за самого жениха. Чем больше времени проводила с Корвином, тем очаровательнее он мне казался. А слова Двэйна о его недостатках стерлись из памяти как дурной сон.

— Как скоро мы поженимся? — спросила под конец завтрака.

— Едва все будет готово к церемонии. Ждать недолго. От силы пару недель. А пока используем время с толком и познакомимся друг с другом ближе. Вечером я покажу тебе висячие сады.

Я с радостью приняла приглашение на прогулку. Расставшись с Корвином после завтрака, уже предвкушала следующую встречу.

Глава 9. Схема

В кабинете Корвин застал Дамиана. Тот разбирал бумаги, готовя их на подпись.

— Какого духа ты делаешь? — проворчал Корвин, усаживаясь за стол. — Цветок в горшке? Серьезно? Зачем ты это сделал?

— Ей понравилось? — поинтересовался советник.

— Она была в восторге, — нехотя признал Корвин.

— Значит, не зря потратил время.

— Ты ухаживаешь за моей невестой?

— Нет, это ты ухаживаешь за своей невестой. Свадьба не за горами. Миледи Эйвери должна полюбить тебя всем сердцем, иначе инициация грозит обернуться не в твою пользу.

— Мог бы поставить меня в известность, а то я чувствовал себя идиотом, когда она благодарила меня за подарок.

— Прости, мое упущение, — покорно склонил голову Дамиан.

— Неужели нельзя обойтись без этих розовых соплей? — вздохнул Корвин.

Вместо ответа советник указал на схему. Корвин только кулаки стиснул. Будь проклята эта дурацкая схема!

— Где ты вообще взял цветок? — спросил он. — Послал людей к рыдвану?

— Это другой. Просто похож.

Вывод из слов Дамиана был неприятный — советник следит за ним. Откуда еще он мог узнать о цветке? Корвин ничего ему не говорил.

— Ты пригласил ее на прогулку, как я советовал? — вопрос Дамиана вывел его из задумчивости.

— Да. Сегодня вечером.

— Отлично. Сады придутся ей по вкусу.

— Да уж надеюсь, — пробормотал Корвин. — Никогда не думал, что скажу подобное, но скорее бы свадьба. Хочу покончить с этим фарсом.

— Расслабься, — улыбнулся Дамиан. — Все идет, как задумано. Нападение повстанцев сыграло нам на руку. В глазах девушки ты герой. Она восхищается тобой. Затем ты проявил заботу и внимание с цветком, чем показал, что она тебе небезразлична. Пару свиданий, комплименты, и она влюбится.

— Да ты дамский угодник, — рассмеялся Корвин. — Признайся, сколько сердец разбил?

Советник только головой покачал.

— Может, стоить ее просветить, — задумчиво произнес Корвин, — в некоторых вопросах…

— Знания — великая сила. Неосведомленным человеком легче управлять. К тому же нам неизвестно, как много ей рассказали повстанцы. Нельзя исключать, что она не на твоей стороне.

— Верно, — кивнул Корвин.

— Как будешь искать второго предателя? — сменил Дамиан тему.

— Дам подозреваемым дезинформацию. Всем разную. Посмотрим, какая достигнет цели.

— Умно. Узнаем, что сольют повстанцам, и выясним, кто предатель.

Дальше они сосредоточились на разработке плана. Предателя следовало поймать и поскорее.

До следующей встречи с Эйвери время пролетело незаметно. Пока его не было накопились дела, и Корвин полностью в них погрузился. Прервался, лишь когда Дамиан напомнил о свидании в саду.

— Я снова должен что-то подарить? — уточнил Корвин, прежде чем покинуть кабинет.

— Просто будь внимателен и делай вид, что тебе интересно.

— Проще было потратиться и приобрести какое-нибудь украшение, — необходимость ухаживаний утомляла Корвина. С куда большей радостью он бы провел время за работой.

— Драгоценности это, конечно, хорошо, но девушке сейчас требуется человеческое тепло.

— И почему этим не можешь заняться ты, — покачал он головой, уходя.

Советник лишь вздохнул. Сир Корвин чересчур прямолинеен и нетерпелив. Ему следует отнестись к делу серьезнее. Чувства девушки играют ключевую роль в инициации, которая представляет собой ни много, ни мало, а лишение невинности одного теурга другим. Так уж повелось, что невинной должна быть девушка. Лишь Великому Прародителю известно, почему именно первый секс запускает процесс высвобождения благодати. Лично Дамиан связывал это с колоссальным выбросом эмоций и гормонов.

Дамиан покосился на схему, висящую на стене за стеклом. От старости бумага пожелтела, а чернила выцвели до коричневого цвета, но схема все еще была читаема. Рукой одного из глав Черного клана было написано: теурги взаимно любят друг друга — благодать в мире и согласии разделится поровну между ними; теурги ненавидят друг друга — благодать взаимоуничтожится, и оба теурга потеряют силу; женщина любит, мужчина нет — всю благодать заберет мужчина; мужчина любит, женщина нет — всю благодать заберет женщина.

На первый взгляд абракадабра, но посвященные понимали, о чем речь. Схема касалась обретения благодати. Четко и по делу в ней расписано, кому и при каких обстоятельствах она отойдет во время инициации. Само собой, Корвин, как и его многочисленные предки, выбрал вариант «она любит, он — нет», при котором вся магия теурга, в том числе заключенная в девушке, достанется ему одному. А девушка из теурга превратится в обычную смертную, лишившись магии. Вот почему так важно завоевать сердце дочери Серого клана.

* * *

Корвин ждал Эйвери в главной гостиной. Еще вчера за завтраком он обратил внимание, как девушка изменилась. Новые наряды и прическа из миловидной простушки превратили ее в аристократическую красавицу. Она даже спину держала ровнее и ходила точно истинная госпожа Черного клана. Но девчачий задор и любознательность на пару с непоседливостью никуда не делись. Где-то в глубине души он был этому рад.

Эйвери пришла ровно в срок — спустилась по лестнице подобно прекрасному видению. Ее пунктуальность приятно удивила. Местные дамы считали своим долгом опаздывать минимум на полчаса, а Корвин терпеть не мог тратить драгоценное время, которого у него и так всегда в обрез, на бессмысленные ожидания.

Красоты висячего сада захватили Эйвери. Она, позабыв обо всем на свете, подобрала юбку и носилась по дорожкам, охая и ахая от восторга. Корвин посмеивался, наблюдая за ней. Столько экспрессии и непосредственности он давно не встречал.

Ему и самому нравились сады. Жаль, из-за загруженности он редко сюда выбирается. Он и забыл, когда был здесь в последний раз.

— Это мое самое любимое место в Замке, — сообщила ему Эйвери, выныривая из-под гигантского листа.

Корвин в ответ только хмыкнул.

Кадки с растениями, обвитые плющом, располагались в несколько ярусов. Из-за свисающего повсюду плюща сады и прозвали висячими. Порой приходилось раздвигать его руками, чтобы пройти. Сколько садовники не бились, подрезая плющ, он все равно побеждал. Но именно он придавал садам очарование, превращая их в уютные джунгли.

В самом сердце сада находился открытый пятачок — площадка с фонтаном. Каменная дева восседала на аликорне, а из кувшина в ее руках в чашу фонтана лилась вода.

— Когда-нибудь и я стану наездницей, — мечтательно вздохнула Эйвери, присаживаясь на край каменной чаши.

Корвин устроился рядом. Пока девушка рассматривала стайку разноцветных рыб в воде, он изучал ее. Их руки лежали совсем рядом. На расстоянии меньше сантиметра.

Эйвери наклонилась к воде, и кончик ее мизинца соприкоснулся с мизинцем Корвина. Он так и не понял: было ли это случайностью или она сделала это нарочно. Но ни он, ни она не отдернули руки. Напротив, оба замерли, боясь нарушить миг единение нечаянным движением.

Корвин остро ощущал точку соприкосновения. Казалось, все рецепторы тела вдруг сосредоточились в мизинце. Да что там рецепторы, все его существо устремилось туда, и он полностью погрузился в осязание.

— Как зовутся эти рыбы? — спросила Эйвери, не поднимая глаз от воды. Голос ее звучал сдавленно, словно ей не хватало воздуха.

— Кажется, красноперки, — ответил он чуть хрипло.

— Твой Замок, — заметила она, по-прежнему глядя на воду, — похож на набитый сокровищами сундук. Не перестаю удивляться, сколько всего чудесного спрятано за его мрачными стенами.

— Мне приятно, что тебе здесь нравится.

За беседой оба скрывали неловкость, говоря на самом деле вовсе не то, что хотели. Это были лишь пустые слова, фон для рук, которые продолжали сближаться. Они тянулись навстречу друг другу. Медленно, боясь спугнуть. Сперва пальцы Корвина накрыли пальцы Эйвери, касаясь едва ощутимо, невесомо, и замерли в ожидании отклика. Она не отвела руку, и он осмелел: рисовал узоры на тыльной стороне ладони, наслаждаясь ощущением нежной кожи, при этом внимательно следя за реакцией девушки.

Эйвери чуть приоткрыла губы. Она то задерживала дыхание, то дышала прерывисто и рвано. Ее щеки раскраснелись, она опустила взор, глядя уже не на воду, а как бы сквозь нее.

Корвину приятно было осознавать, что это он вызвал у нее такой отклик. Но он и сам не остался равнодушным. Странное чувство распирало его грудь. Похожее на томление или тоску по неведомому. Это не было привычным возбуждением, что немало его озадачило.

Наконец, он полностью накрыл ее ладонь своей. Их пальцы переплелись. Простое прикосновение казалось куда интимнее, чем поцелуй или любая другая близость. Точно соединились не руки, а что-то гораздо большее. Души, например.

Эйвери прикрыла глаза, и Корвин отвернулся, осознав, что если еще хоть миг посмотрит на нее, то не сдержится. Теперь они глядели в разные стороны, и только крепко сжимали руки друг друга.

Корвин не знал, сколько они просидели вот так в тишине. Появление дворецкого прервало их единение. Едва тот показался на дорожке, как союз их рук распался. Корвин поморщился, испытывая легкую досаду, как если бы стал жертвой обмана.

Он тут же встал, спрятав руки за спину. Пальцы сводило судорогой, так хотелось снова прикоснуться к девушке, но он затолкал неуместное желание подальше.

Что вообще происходит? Целью этой прогулки было очаровать Эйвери, а не самому попасть под ее чары. Подобная ошибка могла дорого ему обойтись.

Дворецкий сообщил о визите местного князька. Скромная фигура. В другое время Корвин промариновал бы его ожиданием, но сейчас воспользовался им как предлогом для побега.

Поднимаясь в кабинет, он немного успокоился, а главное снова взял под контроль чувства. То, что Эйвери вызывает у него желание — нормальная мужская реакция на симпатичную девушку. Ничего непоправимого не случилось. Пока что.

Глава 10. Картины прошлого

Вернувшись к себе в комнату, я застала там даму без имени. Женщина складывала в шкаф мои новые платья. Она могла доверить эту работу служанкам, но я заметила: все, что касалось меня, она предпочитала делать лично, словно хотела таким образом быть поближе ко мне.

Меня распирали чувства. Я совсем потеряла голову. Кто бы подумал, что меня так потрясет банальное прикосновение? А, может, дело в том, с кем я соприкасалась? Мне нравилось в Корвине все: его внешность, его запах, тембр его голоса и даже жесткая усмешка, что так часто кривила его губы.

Мне было необходимо поделиться с кем-то, рассказать о прогулке, о том, какой Корвин потрясающий и как мне повезло с ним. Слова сами лились из меня. Женщина была идеальным собеседником. Она молчала, позволяя мне болтать без умолку.

Пересказав все события дня в мельчайших подробностях, я почувствовала, что выдохлась, но не устала. Все еще слишком возбужденная после общения с Корвином, решила прогуляться по Замку. Теперь он мне виделся вовсе не жутким, а напротив весьма приятным местом. Поразительно, как эмоции влияют на восприятие окружающего.

Из своей комнаты отправилась прямиком в конюшни. После полета на аликорне постоянно думала об этом удивительном существе.

Мне удалось незаметно пробраться мимо конюхов, прервавших работу ради перекуса. Но внутри конюшни я растерялась из-за обилия животных. Разных мастей: белоснежные, пегие, в яблоки, гнедые и вороные — аликорны на любой вкус стояли по стойлам.

Я подошла к первому попавшемуся, но аликорн заволновался, начал бить копытом, замахал крыльями, подняв волну воздуха, отбросившую волосы с моего лица. Кажется, я ему не понравилась. Так же на меня отреагировал другой аликорн, и еще один, и еще. Вскоре я оценила слова Корвина об особенностях крылатых единорогов. Они действительно не выносят чужаков.

Я совсем отчаялась наладить контакт. Из моих рук аликорны даже сахар не брали, который я специально захватила с кухни, но следующим на мою удачу было стойло Фуми. Я обрадовалась ему как родному. Но самое главное аликорн тоже был рад меня видеть. В отличие от своих сородичей он принял меня благосклонно.

— Дымок, — я протянула ему сахар на раскрытой ладони, чтобы он случайно не прикусил мне пальцы. — Хоть ты не считаешь меня чужой.

В обмен на сахар он позволил погладить себя по морде. А когда сахар закончился, полез в карман платья в поисках добавки. Действовал осторожно, чтобы не поранить меня рогом, но нахраписто.

— Да ты сладкоежка, — рассмеялась я, отбиваясь от настойчивого аликорна. — На сегодня все. Скоро снова приду, принесу угощение.

Подружиться с аликорном было нелишним. Так я могу быть уверена, что в случае необходимости покину Замок на скале. Не то чтобы я собиралась бежать. Куда? Да и зачем? Но продумывать все наперед и иметь запасной план разумно, даже если на первый взгляд все идет идеально. К тому же Дымок мне нравился, и общение с ним доставляло удовольствие. Так что с моей стороны это была вовсе никакая не жертва.

Увлекшись, я потеряла бдительность, и меня застукали.

— Налаживаешь контакт? — незаметно подкрался Теодор.

— Просто люблю животных, — попыталась я оправдаться.

— Мне можешь не рассказывать. Я-то знаю, каково застрять здесь без возможности выбраться.

— Разве у тебя нет своего аликорна? — удивилась я.

— Он был. Погиб при странных обстоятельствах. И теперь я заложник этих стен, — Тео развел руки в стороны, указывая на все разом.

Мне не понравился его намек. Открытым текстом он не сказал, но явно имел в виду, что его аликорна убили по приказу Корвина. Один брат превратил другого в узника? Какой в этом смысл?

— Прими мои соболезнования, — пробормотала я, мечтая замять тему.

— Дело давнее, — махнул он рукой. — Я смирился.

— Ты поэтому ходишь в конюшни? Чтобы приручить другого аликорна?

— Не так-то это просто, — вздохнул Тео. — Своего аликорна растишь с жеребенка. Тогда он будет признавать тебя безоговорочно. Сейчас я действительно занят воспитанием нового аликорна, но он ужасно непослушный.

Я покосилась на Дымка. Неужели все мои попытки тщетны? Пусть так, все равно буду приходить к нему. Хотя бы ради того, чтобы удовлетворить его тягу к сладкому.

Вернулись конюхи. Увидев меня, они заволновались, так как не получали разрешение на мои визиты в конюшню. Но Тео сказал, что я с ним и что мне позволено наведываться сюда в любое время, за что я была ему от души благодарна. Похоже, он славный парень.

— Не волнуйся, я тебя прикрою, — подмигнул он мне. — Корвин ничего не узнает.

Наше соглашение походило на маленький заговор, но я сочла его невинным. Что дурного случится, если я буду навещать Дымка и иногда говорить с Тео?

Возвращаясь к себе, свернула не туда. Все-таки ориентировалась я в Замке плохо, и случайно забрела в ту часть, где еще не бывала. Вместо страха мной овладело любопытство. Да и чего мне бояться в своем доме? А вот узнать тайны хозяина я не прочь.

Коридор пустовал. Сюда не часто заходили. Хотя кругом было чисто — ни пылинки на поверхностях — все же чувствовалось, что эта часть Замка не пользуется популярностью.

Толстые ковры на полу скрадывали шаги, и я шла абсолютно бесшумно, но была в этом и опасность — ко мне также легко было подобраться незамеченной. Именно это и случилось: я увидела светловолосую девушку, лишь когда она практически поравнялась со мной. Что-то я совсем расслабилась.

— Ой! — вздрогнула от неожиданности.

— Прости, я напугала тебя, — у девушки были приятные черты лица и добрая улыбка. — Меня зовут Лэя.

Она была лет на пять старше меня, но разница в возрасте совсем не ощущалась. Мы мгновенно прониклись взаимной симпатией. Порой кажется, что знаешь человека тысячу лет, лишь раз взглянув на него. Вот так случилось у меня с Лэей.

— Как ты сюда попала? — спросила она. — Здесь редко кто бывает.

— Но только не ты.

— О да, я часто сюда прихожу, — призналась новая знакомая. — Здесь я могу побыть наедине с собой.

Мы дошли до конца коридора, который плавно перетек в картинную галерею. На стенах висели портреты мужчин и женщин. По нарядам и прическам можно было проследить к какой эпохе принадлежит изображение.

— Кто эти люди? — я изучала незнакомые лица.

— Главы Черного клана с женами, — откликнулась Лэя.

— Как интересно. Расскажи подробнее.

Лэя замолчала, принимая решение, а потом кивнула:

— Хорошо, расскажу. Портреты глав клана рисуют сразу после их вступления в должность, а портреты их жен — после свадебного обряда. Главой любого клана может стать только теург. Если его нет, назначается временный заместитель. Рождение теурга невозможно предсказать, а тем более спровоцировать, поэтому преемственность идет не обязательно от отца к сыну. Но сиру Корвину повезло — он старший сын теурга и сам теург.

— От отца к сыну, — пробормотала я. — Как раз тот редкий случай.

— Верно, — кивнула Лэя. — А еще Прародитель позаботился, чтобы из четырех теургов, живущих в одно время, двое рождались мужчинами, а двое — женщинами.

— Умно, — хмыкнула я. И здесь Прародитель все учел. Разбил теургов на пары.

Мы шли вдоль портретов, Лэя называла имена и давала краткую справку, делая упор на женщин.

— Миледи Катрина, — указала она на изображение женщины с царской осанкой и огненными волосами — признаком Красного клана, — тоже глава. Только Красного клана.

— Как же они делили обязанности?

— Все теурги — главы кланов. В каждой семье договаривались по-своему. Кто-то жил по полгода в одном клане, потом полгода в другом. Иные жили отдельно в своих кланах, встречаясь на нейтральной территории. Кому, как удобнее. Миледи Катрина прожила душа в душу с главой Черного клана сорок лет, родила пятерых детей, один из которых получил дар теурга.

Я улыбнулась, всем сердцем надеясь, что у нас с Корвином будет также. Много-много лет безмятежного счастья, взаимной любви и уважения. О чем еще мечтать?

Если поначалу истории Лэи были наполнены светом и любовью, то чем глубже мы продвигались в недра галереи, тем мрачнее они становились. Отношения глав с женами менялись, раз за разом делаясь все напряженнее и хуже.

— Миледи Оттия, — с очередного портрета смотрела молодая девушка с таким грустным лицом, что хотелось ее обнять и пожалеть. Волосы у нее были серебристыми, как у меня. — Муж забрал у нее благодать и место главы Серого клана. Это первый случай, когда Черные правили сразу двумя кланами. До конца своих дней Оттия прожила затворницей. Детей у нее не было.

— Почему?

— Муж не особо ее жаловал, — ответила Лэя. — Забрав благодать, он потерял к ней интерес.

Начиная с миледи Оттии истории повторялись. Главы клана использовали жен для получения благодати, а потом теряли к ним интерес. И это в лучшем случае. В худшем, если верить Лэе, несчастные девушки умирали при загадочных обстоятельствах. Прямо как аликорн Теодора.

Истории о чужом счастье превратились в страшилки. Я обхватила себя за плечи. Мне было не по себе в этом мрачном портретном зале. Вдруг пришло в голову, что этих людей давно нет в живых, и мы любуемся на своего рода надгробия.

В стройном ряде портретов обнаружилась проплешина — одна картина отсутствовала. Я поинтересовалась:

— Этот глава не был женат.

— Отчего же? Сир Эндрюс сочетался браком, как и положено, с девушкой-теургом из другого клана.

Я присмотрелась к молодому мужчине. В отличие от предков у него были добрые глаза. Он располагал к себе.

— Где же портрет его жены?

— Его убрали, чтобы не напоминал о позоре. Миледи Илона — жена сира Эндрюса — была своеобразной женщиной.

Это все, чего я добилась от Лэи. Она сама не до конца знала этот инцидент, так как тот хранился в тайне. Чтобы не произошло тогда, Черный клан предпочел об этом забыть, вырвав позорную страницу из истории.

— А как звали эту девушку? — я указала на последний женский портрет. На нем улыбалась светловолосая девчушка от силы лет четырнадцати.

— Миледи Рада. Самая юная из жен.

— Ее в таком возрасте выдали замуж? — изумилась я.

— Как проснулась магия, так и выдали, — пожала плечами Лэя.

Рада погибла спустя год после свадьбы — упала с аликорна в бесконечную пропасть, едва родив Корвина. Вроде случайность, но в череде прочих подобных случайностей выглядит подозрительно.

— Получается, у Корвина с Теодором разные матери? — сделала я вывод.

— Верно. Но никто толком не знает, кто мать Тео. Сир Аллистер просто однажды принес его в Замок и объявил своим сыном. Тео тогда было не больше месяца.

Я посочувствовала братьям. Они, как и я, не знали матерей. Правда, у них был папа. Мне пришло в голову, что на портрете рядом с миледи Радой изображен их отец — сир Аллистер. Я внимательнее присмотрелась к мужчине с резкими чертами лица. По спине пробежал холодок. Шестое чувство подсказывало, что с подобным отцом детство вряд ли было безоблачным. Вдруг стало очень жаль Раду.

— Отец Корвина и Теодора умер два года назад, — сказала Лэя, видя мой интерес к портрету. — Ему перерезали горло прямо в кабинете. Корвина в тот момент не было в Замке. Лишь поэтому его не обвинили в убийстве. Сир Аллистер никому не доверял, а значит это мог сделать только кто-то из своих.

— Немудрено, что из четырех кланов два погибли, — покачала головой я. — С таким-то уровнем смертности.

— Проблема не в этом, а в кровосмешении, — откликнулась Лэя. — На протяжении сотни лет представители кланов женились между собой, чтобы пробудить благодать. Это сказалось на потомстве. Оно медленно, но верно вырождалось. Вот и результат.

Я передернула плечами. На все-то у Лэи есть ответ, да еще такой циничный.

Следом шел портрет Корвина. Здесь он был величественным и далеким. Мне не понравилась работа художника. Он превратил Корвина в бездушное изваяние. Губы были сложены в жесткую ухмылку, а ведь они способны улыбаться. При этом в уголках его глаз образуются морщинки-лучики, делая взгляд теплее и сглаживая недовольные складки на лбу. Будь я художником, непременно бы запечатлела его улыбку.

Место за Корвином пустовало. Оно предназначалось мне. Учитывая судьбы предшественниц, я опасалась его занимать. Закрадывались мысли о том, что мной тоже хотят воспользоваться. Что я нужна лишь для получения благодати. Не это ли мне втолковывал Двэйн?

Хорошее настроение улетучилось, как его и не было. Все-таки некоторые вещи лучше не знать. Недаром говорят: меньше знаешь, крепче спишь. Этой ночью меня точно посетят кошмары.

— Что тебе известно об инициации? — спросила я девушку. — Как все происходит?

Я рассчитывала получить откровенный ответ, как и на все предыдущие вопросы, но в этот раз Лэя ушла от темы. Никто не хотел рассказывать, что меня ждет. Я начала подозревать, что инициации — неприятная штука.

Лэя проводила меня, чтобы я снова не заплутала, но я знала: если останусь наедине с мыслями, только накручу себя. Мне необходимо услышать версию суженого. Как Корвин объяснит ужасы прошлого? И вместо своей комнаты я свернула к его кабинету.

Глава 11. Клятва

Корвин слушал доклад разведчика об активности повстанцев на границе Мрачных земель, когда в дверь кабинета постучали.

— Узнай, кто там. И если у него ничего серьезного, пусть зайдет позже, — приказал он слуге. — Я занят.

Но вернуться к докладу ему не дали. Визитер отказывался уходить без аудиенции. Корвин слышал, как он пререкается со слугой. Из-за двери слов было не разобрать, доносился лишь шум голосов. Обычно его люди не проявляют подобную назойливость, предпочитая не злить главу клана.

Предчувствуя, что на сегодня с делами покончено, Корвин встал из-за стола, посмотреть, кто такой наглый. Естественно, это была Эйвери. Он практически не удивился, застав ее за дверью.

— Мне необходимо поговорить с тобой, — заявила она. — А этот человек меня не пускает.

Слуга виновато развел руками. Его вид говорил: я сделал все, что мог. Корвин отпустил его кивком. Перед тараном по имени Эйвери Ламей ни одна дверь не устоит.

— Прошу, — Корвин посторонился, приглашая девушку в кабинет.

Там он первым делом велел разведчику подождать в коридоре, пока он освободится.

— Чем вызвано столь острое желание видеть меня? — спросил Корвин, присаживаясь обратно за стол.

Корвин привык, что в этом кабинете хозяин положения он. Все здесь ведут себя соответствующе: говорят почтительно, называют его «сир» и открывают рот лишь тогда, когда им дают слово. Все, но не Эйвери. Игнорируя приличия, она устроилась на краю рабочего стола, болтая ногами, как ребенок. В воспитании девушки обнаружился пробел: ей не привили светские манеры. Похоже, его невеста росла, как полевой цветок. Прекрасный, но дикий.

— Я была в галерее, — произнесла она и замолчала, как будто этим сказала что-то важное, и об остальном Корвин должен догадаться сам.

А он был не в настроении гадать. После дня, забитого делами, ему хотелось развалиться в кресле и любоваться профилем Эйвери. Вот такое неуместное желание.

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и произнес короткое:

— И?

— Узнала много нового, — вздохнула она. — Например, судьбы моих предшественниц. Последние, кажется, десять жен скоропостижно скончались чуть ли не на следующий день после инициации.

— Кто тебе это рассказал?

— А это важно?

— Просто любопытно, кто забил твою голову ерундой.

— Так это неправда? — она повернулась и вгляделась в его лицо в поисках ответа.

— Это досадное стечение обстоятельств.

— Досадное, говоришь, — она нахмурилась. — А где гарантия, что меня не постигнет та же участь?

— Твоя гарантия я. Тебе придется мне довериться, — видя, что девушка колеблется, он добавил: — Это прошлое. Мы не обязаны повторять его ошибки. То какой будет наша жизнь, зависит только от нас, — вроде бы солгал, но где-то на задворках сознания мелькнула мысль — а что мешает сделать это правдой? Наверное, поэтому прозвучало так убедительно.

Эйвери в раздумьях закусила нижнюю губу. Ей предстояло принять важное и, чего скрывать, непростое решение. Надо бы проявить настойчивость, успокоить ее, но Корвин мог думать только об одном: об этой ее прикушенной губе. О том, как она влажно блестит, как припухла в месте давления, как приоткрылась, обнажая край белых, ровных зубов. Повалить бы Эйвери на стол, задрать юбку и удовлетворить, наконец, желание, а заодно и любопытство.

Заметив, его внимание девушка покраснела. Корвину нравилось наблюдать, как жар приливает к ее щекам, расцветая на них маками. Ему в голову пришла дерзкая идея.

— Хочешь, поклянусь, что у нас все будет хорошо? — спросил он, поднимаясь.

— Это было бы весьма кстати. Клятва лучше, чем ничего.

— Отлично, — улыбнулся он. — Я клянусь, что не причиню тебе вреда ни до, ни после инициации. А теперь скрепим клятву.

Он обогнул стол, направляясь к Эйвери. Девушка заерзала, но он помешал ей соскочить на пол, приблизившись настолько, что уперся в ее острые коленки. Опустив на них ладони, развел их и шагнул вперед. Теперь Корвин стоял между ног Эйвери, а она, не мигая, смотрела на него широко распахнутыми глазами. До чего же ему нравилось такое положение.

— Это обязательно? — прошептала она.

— Естественно, — серьезно ответил он. — Если клятву не скрепить, она ничего не стоит.

— И как же скрепляется клятва? — она облизнула губы, словно нарочно дразня его.

— Поцелуем, разумеется.

Говоря это, Корвин наклонялся к девушке. Она в свою очередь пыталась отдалиться, из-за чего практически легла на стол. Вскоре Корвин уже нависал над ней, упираясь ладонями в столешницу. Эйвери живописно раскинулась под ним: серебристые локоны рассыпались по столу, накрыв бумаги и писчие принадлежности, грудь, затянутая в корсет, поднималась и опадала от частых вздохов, выдавая волнение. Глаза горели то ли от страха, то ли от предвкушения. Так сразу и не разберешь. То, что началось как шалость, грозило зайти намного дальше.

Когда их губы разделяло не больше сантиметра, и Корвин уже чувствовал сладкий вкус Эйвери, она выставила руки перед собой, мешая дальнейшему сближению.

— Поцелуй? — она часто заморгала. — Но как прикосновение твоих губ к моей щеке скрепит клятву?

Корвин замер от неожиданности. Он и забыл, насколько неискушенная в вопросах близости его невеста. Это отрезвило его. Не время, да и не место просвещать ее на этот счет.

— Ты права, никак. Я пошутил, — он подался назад.

— Клятва ни к чему. Я тебе верю. Пока ты не давал мне поводов усомниться в тебе, — словно изворотливый уж, она вывернулась из его объятий и спрыгнула со стола. — Не стоит отменять свадьбу.

Корвин разочарованно вздохнул. Что ж, видимо, не в этот раз.

— Отлично, — кивнул он, не уточняя, что свадьба состоялась бы вне зависимости от ее желания.

Девушка попятилась к выходу. Не он один чувствовал, что в кабинете стало слишком жарко. Как в прямом, так и в переносном смысле. Наспех попрощавшись, она выскользнула за дверь.

Корвин тоже не задержался, вышел за ней следом. В коридоре столкнулся с разведчиком. Тот, как ему было приказано, ждал.

— Не сегодня, — Корвин отмахнулся от мужчины. — Зайди завтра с утра.

Сейчас ему не до нудных отчетов. Ему бы снять напряжение, и Корвин отправился к Лэе.

Любовница была в наиболее подходящем для его визита виде — то есть практически обнаженная. Корвин только диву давался, откуда она знает, когда он придет. Или она всегда ждет его? Последнее льстило его самолюбию.

Она тут же кинулась к нему в объятия, ластясь точно кошка. Разве что не урчала. Корвин позволил себя поцеловать, а сам, тем временем, пользуясь близостью, при помощи духов заглянул в недавнее прошлое Лэи. Увиденное ему не понравилось: девушка прогуливалась с Эйвери по галерее.

Рука Корвина с затылка девушки переместилась на плечо и сжала. Лэя дернулась, вскрикнув от боли.

— За что? — спросила она, отчаянно пытаясь вырваться.

— Думала, я не узнаю, что это ты провела экскурсию для Эйвери? Чего ты добивалась?

— Скажу, если отпустишь, — на ее глазах выступили слезы.

Пока он раздумывал: разжать пальцы или нет, она рвалась на свободу, дергаясь и царапая его руку. И Корвин отпустил.

Лэя тут же отбежала в противоположный конец комнаты, прячась за кресло со столиком. Корвину ничего не стоило смести препятствие, но он умолчал об этом.

— Говори, — кивнул он девушке.

— Не злись, — всхлипнула она. — Это обычная женская ревность. Почему этой девчонке все — лучшие комнаты, твое внимание, а мне ничего?

— Ночую я в твоей спальне, — заметил на это Корвин, не особо веря в озвученную причину.

— В последнее время все реже и реже, — Лэя, расправив плечи, выпрямилась. Недолго же она боялась.

— Еще раз приблизишься к Эйвери без моего ведома, придушу, — ровным тоном пообещал он.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Корвин покинул спальню любовницы. Желание близости исчезло, как его и не было. Эту ночь он провел в одиночестве.

Глава 12. Свадебный обряд

Черное подвенечное платье с открытыми плечами и пышной юбкой из нескольких ярусов сидело на мне идеально. Ткань украшала серебристая вышивка, делая ее не такой мрачной. Вышивка подчеркивала мою принадлежность к Серому клану. Таковы традиции: платье в цвет клана жениха, вышивка — в цвет клана невесты.

Не верилось, что время пришло. Неужели пролетел месяц с моего приезда в Замок на скале? А казалось, только вчера вошла под его своды.

Меня трясло от предсвадебного мандража. Сердце подкатило к горлу, мешая глотать. Что меня ждет в браке? Я толком не успела узнать суженого. Хороший ли он человек? Да, со мной он добр, но не изменится ли его отношение после свадьбы?

Обряд проходил в Замке — в маленькой часовне. Туда меня сопровождала дама без имени и служанки. Гостей на церемонии не было. Из мужчин пришли Тео и советник Дамиан. Я хотела пригласить Лэю, о чем сказала Корвину, но девушка отсутствовала. Мы не виделись с прогулки по галерее. Она словно избегала меня.

В часовне горели свечи, отбрасывая золотые всполохи на черные стены. Из-за особой обсидиановой структуры стены поглощали свет, и чудилось, будто они светятся изнутри.

Алтарь, за которым стоял советник, представлял собой четырехугольный камень. Каждый угол смотрел на одну из сторон света и имел соответствующий цвет: серый, черный, красный, желтый.

Я замешкалась на входе. Церемонию будет вести советник Дамиан? Просить благословения у Прародителя через него совсем не хотелось, но выбора мне не предоставили.

Дама без имени мягко подтолкнула меня в спину. Сегодня она была особенно хмурой. Словно это ее выдавали замуж за едва знакомого человека. Но я успокоила женщину, заявив, что рада стать женой Корвина. В ответ она странно на меня посмотрела, точно усомнилась в моем душевном здоровье.

— Подойдите, миледи Эйвери, — позвал советник. — Дайте руку суженому.

Я покорно вложила ладонь в руку Корвина. Наши пальцы снова переплелись, как тогда в саду. Этот контакт успокоил меня, подарив уверенность, что все идет, как надо.

Корвин ради такого случая побрился, но я поймала себя на том, что скучаю по щетине. С гладкими щеками он похож на младшего брата, а образ пижона совсем ему не идет.

Советник долго просил Прародителя сделать наш союз прочным, послать нам много счастливых дней и благословить детьми. После он взял чашу из того же материала, что стены Замка, зачерпнул оттуда ложечкой коричневую жидкость и протянул мне.

— Выпейте, — приказал он.

Я покосилась на Корвина. Ему ничего подобного не предлагали. Но мужчина делал вид, что не замечает моих сомнений.

— Ну же, — поторопил советник.

Покоряясь неизбежному, я выпила странную жидкость. На вкус она была солоноватой. Никакой ответной реакции организма я не ощутила.

Чуть подождав, советник обратился ко мне:

— Дочь Серого клана, та, в ком заложена благодать Великого Прародителя, скажи, каковы твои истинные чувства к Корвину Д’Эсте, главе Черного клана.

— Кажется, я люблю его.

Язык двигался сам по себе. Ничего подобного не планировала говорить. Я даже не была уверена, что чувствую именно то, что сказала. Не рано ли бросаться такими заявлениями? Но слов назад не вернешь.

Что советник мне дал? Сыворотку, открывающую истинные мысли и чувства? Слышала я о такой. Если это действительно она, то у меня проблемы: я влюблена в будущего мужа, пусть еще не до конца это осознаю. Правда, было еще «кажется». А значит, сомнения есть даже у меня.

Но к чему тратить столь редкое зелье на свадебный обряд? Почему так важны мои чувства? Я терялась в догадках.

Я повернулась к Корвину, ожидая, что и он примет сыворотку, но ничего такого он не сделал. Советник, удовлетворенный моим ответом, отставил чашу. А Корвин стал еще мрачнее. Он, как и я, обратил внимание на «кажется».

— Перед лицом свидетелей я объявляю этот союз состоявшимся. То, что соединил Прародитель, разрушит только смерть, — произнес советник заключительную фразу обряда. — Можешь поцеловать жену, — кивнул он Корвину.

Впервые за свадебный обряд теперь уже муж повернулся ко мне. У меня дыхание перехватило от его взгляда. Он наклонялся ко мне, а я пошевелиться не могла, загипнотизированная этим взором. Я тонула в его глазах, отчаянно барахтаясь в попытках удержаться на поверхности.

Лишь когда лицо Корвина оказалось так близко, что ощутила его дыхание на коже, я опомнилась и подставила щеку для поцелуя. Но муж, взяв меня за подбородок, повернул мою голову и прикоснулся своими губами к моим. Совсем как Двэйн недавно. Но — вот что странно — мне понравилось.

Губы у Корвина были сухими и горячими. Мне не хотелось, чтобы он останавливался. Так не хотелось, что дыхание перехватило. Я понятия не имела, что должно произойти дальше, но что-то внутри меня жаждало этого.

Увы, поцелуй длился всего мгновение. После Корвин резко выпрямился и снова отвернулся от меня. Таким далеким и чужим он не был даже в день нашего знакомства.

Рука об руку мы вышли из часовни, за пределами которой ждали гости. Их было неожиданно много. На празднество явились все жители Замка — от представителей клана до последнего конюха.

— Ты счастлив? — спросила украдкой у мужа.

— Вполне, — ответил он, кивая на очередное поздравление.

Его «вполне» опечалило меня. За ним не ощущалось ни то что счастья, простой радости и той не было. Словно я обуза, которую он взвалил на плечи. А, может, Корвин волнуется перед инициацией? Только это и могло оправдать его поведение.

В нашу честь устроили гонки на аликорнах. Тео был среди участников: летел на крылатом единороге молочного цвета.

— Как же так? — поразилась я. — Разве его аликорн не погиб?

— Откуда ты знаешь? — нахмурился Корвин.

— Тео мне рассказал.

— Ты общалась с моим братом?

Вопрос прозвучал невинно, но я не обманывалась: факт нашего с Тео общения разозлил Корвина.

— Мы случайно столкнулись, — я умолчала где.

— Аликорн погиб по вине Тео, — неохотно пояснил Корвин. — Он был неосторожен. Сейчас он растит нового, а пока летает на том, которого более или менее приручил.

— Как он это сделал? — я рассчитывала услышать что-то новое о приручении аликорнов, чем смогу воспользоваться сама.

— Есть два способа наладить контакт с аликорном: хороший и плохой. Тео предпочитает второй.

В подробности Корвин не вдавался, но я и так поняла, на что он намекал. Не верилось, что улыбчивый, с виду милый парень, каким знала Теодора, способен на жестокость. Братья с легкостью говорили гадости друг о друге. Тут не обошлось без давней вражды. Так что я мысленно делила их высказывания надвое.

Гонка началась сигналом специального рожка. Он визгом ударил по барабанным перепонкам. Вздрогнули все, включая участников.

Аликорнам с наездникам предстояло подняться до самого высокого пика Замка, сделать полный круг и спуститься на площадку. Точно также мы летали с Корвином. Как выяснилось, это не самый простой маневр. Не всем удалось его повторить. Некоторые участники сошли с дистанции.

Тео быстро вырвался вперед. Он был таким же хорошим наездником, как старший брат. Я вздрагивала и охала, наблюдая за его виражами. Несколько раз аликорн чуть не сбросил Тео. Он разве что чудом держался в седле. Он явно поторопился, оседлав неприрученного аликорна. И все же именно Теодор победил в гонке.

Едва приземлившись, Тео провозгласил, что эта победа в мою честь.

— Прекраснейшая госпожа, — поклонился он мне, — я рад приветствовать тебя в Черном клане. Теперь ты мне сестра, и я клянусь оберегать и любить тебя. Позволь коснуться твоей рук в знак дружбы и преданности.

Корвин дернулся, порываясь заслонить меня от брата. Но я, не видя подвоха, шагнула вперед и протянула Тео руку. Если он хочет быть моим другом, почему я должна отказываться? Не так уж много людей в Замке на скале стремятся наладить со мной отношения.

Тео взял мою руку в свою, повернул ладонью вверх и поцеловал ее. Я вздрогнула, не ожидая такого прикосновения. Кто бы подумал, что можно целовать руку. Как много я еще не знаю о поцелуях…

— Я очарован, — прошептал Тео, глядя мне в глаза.

Мне стало не по себе, и я выдернула руку из пальцев мужчины. Что-то было неправильно в его поведении, но я никак не могла разобраться, что именно. Слишком мало информации.

После гонок все прошли в праздничный зал. Прежде чем сесть за стол, Корвин вывел меня на середину зала для свадебного танца. Он по-хозяйски прижал меня к себе. Пожалуй, даже сильнее, чем требовалось.

— Вести буду я, — заявил он, чуть заиграла музыка.

— Не переживай, я умею танцевать.

— Уверен, что умеешь. Но это не совсем танец.

Едва он это произнес, я осознала, что мы уже в движении. По крайней мере, зал и гости плыли вокруг нас, хотя я не сделала ни шага.

Я крутила головой, силясь понять, в чем дело. Но лишь взглянув вниз, прояснила ситуацию. Мы парили в метре над полом! Нас несло черное облако из духов. Ясно, что имел в виду Корвин, говоря, что вести будет он. Я бы так не смогла.

Я вцепилась в плечи Корвина, объятия которого мне теперь казались недостаточно крепкими.

— Мы летим, — сообщила ему.

— Я заметил.

— Это сделал ты?

Он кивнул.

Я восхитилась мужем. Ни он, ни я еще не прошли инициации, но он уже так много умеет по части управления духами.

Отзвучали последние аккорды музыки, и мы опустились на пол под аплодисменты гостей. Остаток празднества Корвин был со мной холоден, как если бы я совершила какую-то ошибку. Наверное, дело в том самом «кажется». Но я не виновата, что так чувствую. Корвин вообще не принимал сыворотку, и о его отношении ко мне я могла только гадать.

Я скучала на собственной свадьбе. Со мной никто не общался, даже муж. В какой-то момент потянулась к кубку с вином, но мою руку перехватили. Я посмотрела вверх — меня за запястье держал советник Дамиан.

— Во время инициации лучше иметь трезвую голову, — произнес он.

Я отдернула руку, сбрасывая его пальцы. Ощущение от прикосновения советника было, мягко говоря, неприятным.

— Благодарю за совет, — кивнула я.

— Я хотел лично поздравить вас. Убежден, из вас выйдет достойная жена главы клана.

Я не знала, говорит он серьезно или издевается, но его присутствие меня напрягало. Советник стойко ассоциировался у меня со змеем — скользким и опасным.

Я пробормотала очередное «спасибо». Видя, что его общество мне в тягость, советник меня оставил, но я еще долго ощущала на себе его взгляд. Он всматривался в меня, словно выискивая что-то. Как если бы хотел заглянуть в самую душу. Какое ему до меня дело? Я всерьез считала советника Дамиана своим недругом, хотя не могла объяснить, откуда взялась эта неприязнь.

Чуть солнце коснулось горизонта, Корвин заявил, что мне пора готовиться к инициации. Он жестом подозвал даму без имени, которая все время крутилась поблизости, и велел ей проводить меня. Начиная с этого дня, я ночую в супружеской спальне. Отныне я уже не гостья в Замке на скале, а его полноправная хозяйка.

Глава 13. Инициация

Корвин долго сидел за праздничным столом. До тех пор, пока Дамиан чуть ли не силком его оттуда выволок.

— Пора, — заявил советник, выходя с ним в коридор.

Из зала доносились смех вперемешку с музыкой, Корвин с удовольствием остался бы там. Месяц назад ему не терпелось пройти инициацию, но когда дошло до дела, он спасовал.

— Чего ты медлишь? — насупился Дамиан.

— Боюсь совершить ошибку. Не хочу потерять благодать. Кем я тогда буду?

— Уж точно не главой Черного клана. Ты слышал признание девушки — она любит тебя.

— Нет, она сказала «кажется, люблю», а это не одно и то же. Она могла солгать?

— Под сывороткой откровений не лгут.

Дамиан говорил убедительно, но Корвин все равно медлил.

— Постой, — сощурился советник, — дело не в девушке. Ты не уверен в своих чувствах. Ты что-то испытываешь к ней?

— Вздор! — отмахнулся Корвин.

Дамиан собирался сказать что-то еще, он не слушал: отправился к жене. Хватит ему собственных колебаний. Ни к чему, чтобы еще и Дамиан раскачивал лодку его сомнений.

У супружеской спальни он задержался. Причина была не в том, что за дверью его ждала Эйвери, а в самой спальне. Когда-то она принадлежала отцу, посторонним запрещалось туда входить. Корвину в том числе. Отец два года как умер, а он до сих пор не пересекал порога этой комнаты. Теперь ему предстояло жить там. Чувство, что он вторгается на чужую территорию, совсем не помогло расслабиться.

Корвин постучал, прежде чем открыть дверь — не хотел застать Эйвери врасплох. Она и без того нервничает. Приглашения так и не дождался, а потому просто вошел.

В комнате царил полумрак. Корвин собрался зажечь свечи, но передумал. Так, пожалуй, лучше.

Он не сразу заметил девушку. В черной кружевной сорочке она сливалась с тенями. Лишь когда Эйвери пошевелилась, он понял, что она все это время стояла неподвижно посреди комнаты. Ждала его.

— Не бойся, — успокоил он.

— Я не боюсь, — она вздернула подбородок. — Мы рождены для этой минуты. Инициация даст нам доступ к благодати. Разумеется, я переживаю, но вместе с тем предвкушаю.

— Отлично сказано, — кивнул Корвин.

Хорошо в полумраке она не видит его усмешку и не знает, что он намерен забрать всю благодать себе. Корвин пока не решил, что сделает с женой после. До знакомства с Эйвери он планировал поступить с ней так же, как отец поступил с его матерью — столкнул в бесконечную пропасть и списал все на несчастный случай. Но теперь, когда все настолько запуталось, он думал оставить ее в живых. Помехой она не будет. Разве что обузой, да и то не факт.

Корвин шагнул к жене. Она задрожала, когда он положил руки ей на плечи.

— Ты вроде говорила, что не боишься, — сказал он.

— Пообещай мне кое-что, и страх отступит, — прошептала она.

— Что именно?

— Будь нежен и добр со мной.

Корвин скрутил бретельки ее сорочки в кулаках и хрипло произнес:

— Я постараюсь.

Он потянул бретельки в стороны, но Эйвери опустила ладони поверх его рук, удерживая сорочку.

— Что еще? — нахмурился он.

— Не хочу, чтобы моя нагота оскорбляла тебя.

Корвин гадал, о чем она, а потом вспомнил, как сам сказал ей нечто подобное. С Эйвери надо следить за каждым словом.

— Переживу, — сказал он. — Здесь все равно темно.

Ткань сперва протестующе затрещала, но потом соскользнула с плеч, и уже в следующий миг сорочка лежала на полу, а жена стояла перед Корвином абсолютно нагой. Сейчас он жалел, что в комнате полумрак. Он бы с удовольствием рассмотрел ее, полюбовался изгибами тела и молочной кожей. Тем более девушка не смущалась и не проявляла беспокойства.

Но отвлекаться на зажигание свечей Корвин не стал. Исследовать можно не только зрительно, но и прикосновениями. Именно этим он занялся: водил руками по телу Эйвери, наслаждаясь мягкостью ее кожи, по сравнению с которой даже шелк — грубая мешковина.

Ему не терпелось вкусить ее, поцеловать каждый сантиметр тела. Аромат девушки кружил голову. Корвин пьянел от ее близости и совершенно забыл об инициации. Словно пришел сюда не ради обретения благодати, а чтобы просто быть с Эйвери.

У нее была худенькая фигура девушки-подростка с небольшой грудью. Эта внешняя хрупкость заставила его задуматься о невинности девушки и неосведомленности в интимных вопросах. Зря он послушал Дамиана. Надо было хоть немного ее подготовить. Но Эйвери быстро осваивалась. Возможно, действительно доверилась ему. Или же дело было в любопытстве, которое она проявляла ко всему новому. В любом случае Корвин был рад, что не придется применять силу. Так он нарушит доверие и растопчет чувства Эйвери к нему. Благодать не терпит насилия.

Он ощущал ее ответное, возможно не до конца осознанное желание, и это заводило его еще сильнее. Он дрожал и задыхался от страсти. А Эйвери смелела: ее ладони скользнули под сюртук, и она сняла его с Корвина. Тот упал на пол к сорочке, и девушка принялась за рубаху, пуговица за пуговицей. Когда ее пальцы коснулись его обнаженной груди, Корвин не сдержался: дернулся вперед и заключил девушку в объятия.

В темноте он целовал ее лицо: щеки, веки, добрался до губ, на миг застыв в нерешительности, а после, отбросив сомнения, погрузился с головой в поцелуй. Горячий, пряный, многообещающий. Девушка в его руках напряглась, и Корвин нежно поглаживал ее по спине, как если бы успокаивал испуганное животное. Вскоре она обмякла и уже сама тянулась навстречу, неумело отвечая на поцелуй.

Тело Корвина отозвалось всплеском желания на этот порыв. Страсть крепчала, поцелуй углублялся. Корвин проник языком Эйвери в рот, лаская и дразня. В ответ она едва слышно всхлипнула. Этот звук дал понять, что он на верном пути.

Но ощущения, наполнявшие тело, касались не только близости. Было и еще кое-что, не испытанное ранее. Корвин напоминал замерзший прорубь: вода под коркой льда взбаламутилась и грозилась вот-вот пробиться наружу. Это благодать откликалась на начало инициации.

И вот тут ему стало страшно. Всю жизнь он сторонился чувств. Его учили, что любовь — худшее, что может случиться с мужчиной. Эмоции — зло. Они делают людей слабыми. Но самое ужасное — они лишают теурга магии. Хуже чувств только женщины. Лживые, лицемерные существа. Отец частенько это повторял, но Корвин уже не знал, чему верить.

Он привык отгораживаться от мира. До сих пор у него прекрасно получалось. До встречи с Эйвери. Нельзя позволить ей обрести власть над ним. Что если она заберет благодать? Эту битву он должен выиграть. Если не ради себя, то ради клана.

Он боролся со страхом, но тот был сильнее. Сердце учащенно билось, но уже не от желания, а от ужаса. Еще эта проклятая спальня! Все чудилось, будто отец подглядывает за ним и как обычно с осуждением качает головой. Подобные мысли вовсе не настраивали на романтический лад и отрицательно сказывались на возбуждении. А ведь прежде Корвин не сталкивался с мужской слабостью. В какой момент все пошло не так?

Он снова схватил девушку за плечи. На этот раз чтобы оттолкнуть. Потом сам сделал шаг назад, следом еще один, и еще, пятясь к двери.

— Ты уходишь? — в голосе Эйвери звучало удивление напополам с разочарованием. — Это все? Инициация состоялась, я больше не невинна?

— Да, — кивнул он, — состоялась.

Сейчас ему было не до разговоров и объяснений. Убраться бы подальше да поскорее, вот и все о чем он мог думать.

Корвин понятия не имел, почему солгал. Но изливать душу и признаваться в неуверенности он был не готов. Да и с кем откровенничать? Уж точно не с той, кто претендует на ту же благодать, что и он. Чтобы там не говорили древние, жена для теурга не вторая половина, не помощница во всех делах, а соперница. Постель в первую брачную ночь — поле битвы. И он позорно с него бежал.

К подавленной страсти примешивалась боль неудовлетворенности. Она усилилась, когда он покинул супружеские покои. С этим надо что-то делать, и от жены он прямиком отправился к любовнице. Вошел без стука. Сегодня, впервые на памяти Корвина, Лэя его не ждала.

Девушка вскочила с кровати, потревоженная его появлением.

— Сир? — она часто моргала, еще не до конца придя в себя после сна. — Чем обязана визиту?

— Ты как будто не рада меня видеть, — нахмурился Корвин. — Не ты ли недавно жаловалась, что я редко тебя навещаю?

— Но сегодня ночь инициации. Разве ты не должен быть с женой?

— Не твоего ума дела, что и когда мне делать, — перебил ее Корвин, велев: — Раздевайся.

Лэя медлила всего мгновение, а потом развязала тесемки сорочки. Ее тело отличалось от тела Эйвери — в первую очередь формами, и как бы Корвин не фантазировал, представить одну на месте другой не выходило. Но именно эта непохожесть обернулась достоинством любовницы и сыграла ему на руку: проблем в постели с Лэей не возникло.

А утром, когда он как обычно прошел к себе в кабинет, его уже ждали Дамиан и Тео. Единокровный брат явился на горячее. Как всегда, где скандал — там Теодор.

— Вы что здесь делаете? — нахмурился Корвин. — Не помню, чтобы разрешал входить сюда в мое отсутствие.

— Хочешь отчитать нас? — изогнул брови Тео. — А я думал, обсудим несостоявшуюся инициацию.

Корвин поморщился. Мог бы догадаться, что Дамиан с Тео явились в такую рань не ради светской беседы. И хотя советник помалкивал, было очевидно, что он его осуждает.

— Я не обязан перед вами отчитываться, — огрызнулся Корвин.

— Перед нами нет, — кивнул Тео, — но перед кланом — да. Выбирай: или отвечаешь сейчас, или я вынесу этот вопрос на совет.

Корвин посмотрел на Дамиан. Он с Тео заодно? Советник был хмур. Ситуация ему не нравилась. Но кто он такой, чтобы перечить второму сыну сира Аллистера?

— Что пошло не так? Почему сорвалась инициация? — требовал ответа Тео.

— Потому что я отказался от нее, — вынужденно признал Корвин.

— Ты поддался чувствам, — догадался брат.

— Не чувствам, а эмоциям. Это разные вещи. Но дело даже не во мне. Я не уверен, что девушка любит меня. Ее ответ под сывороткой откровений можно трактовать по-разному.

— Полагаешь, она похожа на миледи Илону? — подал наконец голос Дамиан.

Корвин и Тео одновременно вздрогнули при упоминании этого имени. Миледи Илоной пугали маленьких теургов. Со дня ее смерти прошло около сотни лет, но память о ней до сих пор жила, хотя женщину вычеркнули из официальных хроник и даже убрали ее портрет из галереи.

Причина, почему ее имя произносили исключительно шепотом, была проста — Илона обхитрила мужа. Сперва она вызвала у него симпатию к себе, затем во время свадебного обряда ответила под сывороткой откровений полуправду о своих чувствах, убедив главу Черного клана сира Эндрюса в своей любви. И в итоге при инициации забрала всю благодать, заполучив власть над Черным кланом.

Правила миледи Илона недолго. Ее сместили в результате кровавого переворота, но урок, который она преподнесла всем будущим главам, не забыли. Ее имя стало нарицательным и ассоциировалось с мужской слабостью и глупостью.

— Я не исключаю такой возможности, — кивнул Корвин. Он едва мог представить Эйвери, замышляющую нечто подобное, но подозрения в ее адрес оправдывали его промах.

— Как ты планируешь все исправить? — Тео не собирался делать ему поблажек.

— Дайте мне время, — обратился Корвин к обоим. — Прежде чем провести инициацию, необходимо убедиться в искренности девушки.

А заодно избавиться от слабости, коей являются чувства к Эйвери — добавил он про себя. Единственное, что ему дозволено испытывать к собственной жене — это неприязнь. И Корвин был настроен взрастить ее в себе, чего бы это ему не стоило.

Глава 14. Искусство обольщения

Для меня потекли однообразные дни. Муж избегал меня. Получил, что хотел и потерял интерес? Но я не чувствовала в себе возросшей благодати. И духи слушались меня не больше, чем обычно. То есть практически никак не слушались.

Я терялась в догадках: почему так? Неужели Корвин забрал мою благодать? Но как и когда это произошло? Мои ощущения в ту ночь смешались. Что там было, так до конца и не поняла.

Обреченная на одиночество, я много времени проводила в конюшне. Дымок стал мне настоящим другом. Он ждал моего появления и приветствовал радостным ржанием. Я надеялась, он реагирует на меня, а не на сахар в моих карманах.

А еще часто виделась с Тео. Я не искала с ним встреч, но постоянно сталкивалась. Новый родственник проявлял живое участие в моей судьбе. Только ему да аликорну я была небезразлична.

— Почему Корвин не хочет меня видеть? — спросила как-то у Тео во время прогулки по саду. Все здесь напоминало о муже, и я особо остро чувствовала его отсутствие в моей жизни. Как же я соскучилась!

— У главы клана много дел, — туманно ответил мужчина.

Он явно не договаривал, и я засыпала его вопросами. Что именно делает Корвин? Чем таким важным он занят? Я вовсе не осуждала мужа, просто интересовалась, что составляет его будни.

Тео долго уходил от ответа, а потом, присев на лавку, поник.

— Не спрашивай меня о Корвине, — попросил он. — Поверь, я молчу ради тебя.

— Ты что-то знаешь о нем, — убедилась я, — но молчишь, чтобы меня не расстраивать. Не бойся, я не закачу истерику. Говори.

Он колебался, и я, взяв его за руку, повторила:

— Говори.

— Мне больно тебе это рассказывать, но у Корвина есть любимая женщина. Причем уже давно. Он обещал на ней жениться, но не смог сдержать слова.

— Из-за меня, — прошептала я.

— Скорее, из-за обязательств перед кланом. Ты в этой ситуации такая же жертва, как и он.

— Жертва? — я дернулась. — Так он видит себя?

— Прости, я не хотел тебя обидеть.

— Как зовут эту женщину?

— Разве это важно? — пожал плечами Тео.

— Хочу на нее посмотреть. Клянусь, я не устрою скандал. Но я имею право знать, на кого меня променяли.

— Повторяю еще раз: ты здесь ни при чем. С Лэей Корвин познакомился до встречи с тобой. Если взглянуть на ситуацию с ее стороны, то это ей Корвин изменил с тобой, а не тебе с ней.

— Лэя? — я вспомнила светловолосую девушку.

Ее образ, вставший перед мысленным взором, во всем превосходил меня. Пышная грудь, аппетитные формы. Именно такие девушки нравятся мужчинам. По крайней мере, так утверждали служанки, говоря, что я слишком тощая. Даже подержаться не за что — по их словам. А еще Лэя была золотой блондинкой, а мои серые волосы походили на мышиную шерсть. Ни цвета, ни формы.

Угораздило же меня родиться дочерью Серого клана. Была бы из Красного, всех бы затмила огненным цветом волос и шоколадным оттенком кожи. Но, увы, приходится жить с тем, что дала природа. Или есть способ улучшить себя?

Я подскочила с лавки.

— Ты куда? — следом за мной взвился Тео.

— Не переживай, я не натворю глупостей, — успокоила его. — Не причиню вреда ни ей, ни себе. Но Корвин все-таки мой муж, и я буду за него бороться.

С этими словами подобрала юбку и устремилась к себе. В спальне вызвала служанку — девушку по имени Инель. С ней у меня сложились приятельские отношения.

— Скажи, — попросила девушку, — существует ли способ, которым женщина делает себя красивее, чем она есть?

— О, миледи, — улыбнулась она, — таких способов масса. Наряды, драгоценности, прическа.

— Я все это пробовала. Не помогает.

— Хм, тогда остается косметика.

Я возликовала. Как забыла о помаде и румянах? Наверное, потому, что никогда ими не пользовалась. В Обители их не было, а здесь дама без имени запрещала служанкам красить меня, ратуя за природную красоту. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. А мое положение действительно было безнадежным, и я попросила Инель принести косметику, но так, чтобы дама об этом не пронюхала.

Девушка провозилась до вечера. Все это время я сидела как на иголках. Когда, наконец, мне в руки попал небольшой ларец с косметикой, чуть в пляс не пустилась от радости.

— Показать, как пользоваться? — спросила Инель.

— Спасибо, разберусь, — я не стала задерживать девушку, у нее и без меня полно дел.

Поставив подсвечник на туалетный столик, я заняла место напротив зеркала и открыла ларец. Оттуда пахнуло чем-то сладковато-приторным. В крохотных ячейках находились помада, румяна, тушь, белила для лица, тени для век — целое сокровище.

Я захлопала в ладоши, но потом спохватилась и замерла, прислушиваясь — не идет ли кто. Но в этот поздний вечер Замок уже отошел ко сну. До утра ко мне никто не заглянет.

Итак, мне предстояло наложить макияж. Впервые в жизни. Я начала с теней для век. Цвет выбирала недолго, остановившись на самом насыщенном — зеленом. Все-таки моя цель — сделать свою внешность ярче. Так чего мелочиться?

При помощи кисточек нанесла тени. Густыми и широкими мазками, аж до самых бровей. Мне доводилось наблюдать за тем, как красятся другие, так что представление о процессе я имела.

После теней взялась за тушь. Вскоре мои ресницы порхали как крылья бабочки. Очень тяжелые крылья. Казалось, к векам подвесили маленькие грузики. Но если Корвину это понравится, я потерплю.

Следом обильно намазала румяна на щеки. Теперь они горели красным, точно у меня жар. Белила не использовала, решив, что и без того бледная. А вот помады не пожалела. Выбрала алую. Губы после ее нанесения аппетитно припухли.

Придвинув лицо к зеркалу, осмотрела себя в полумраке, царившем в комнате. Красавица! Ни один мужчина не устоит. Накинув халат на сорочку, я отправилась покорять мужа.

Хотя официально мы делили одну спальню на двоих, по факту в супружеских покоях жила я одна. Корвин ночевал в своей прежней комнате.

В это позднее время в коридоре я никого не встретила и вскоре уже стояла перед заветной дверью. Постучав, ожидала ответа, комкая полы халата. Я так не нервничала перед прохождением катакомб в Обители, а ведь там могла погибнуть.

За дверью послышалась возня, и я едва не кинулась обратно по коридору. Возьми себя в руки, Эйвери Ламей — велела себе. Раз явилась, имей мужество идти до конца.

— Войдите, — донеслось из-за двери.

Я глубоко вдохнула и толкнула дверь. Внутри было темно. Похоже, Корвин спал, и я его разбудила.

— Эйвери? — мужчина удивился, увидев меня.

Правда, сказать «увидел» было не совсем верно. В темноте обозначались лишь силуэты. Корвин узнал меня благодаря свету из коридора, который очерчивал мой контур из-за спины. Но лицо мое оставалось в тени, что противоречило плану. Муж должен оценить меня во всей красе макияжа.

И я попросила:

— Зажги, пожалуйста, свечи.

Корвин взмахнул рукой. Тут же вспыхнули с десяток свечей на многоярусном канделябре. Свет ударил по глазам, но я не зажмурилась, внимательно следя за мужем и ожидая его реакции. И она последовала. Только была совсем не такой, как мне представлялась.

— Проклятые духи! — воскликнул Корвин. — Что ты с собой сотворила?

Всегда ненавидела признавать поражения. Вот и сейчас, отрицая очевидное — мой план провалился, произнесла, добавив в голос соблазнительные нотки:

— Сделай со мной то, что обычно делаешь с другими женщинами.

Корвин потерял дар речи. Хотелось бы верить, что от моей невероятной красоты, но что-то подсказывало: причина в другом. На лице мужчины было что угодно — ужас, смятение, непонимание — но только не восхищение. Мне удалось то, к чему стремились многие, но так и не достигли — я напугала главу Черного клана.

— Эйвери, — наконец осторожно поинтересовался он, — ты здорова?

— Я хотела стать красивой для тебя, чтобы ты обратил на меня внимание, — всхлипнула я, понимая, что ничего не вышло. — Вечно я все делаю не так.

Я вытерла слезы рукой, а после уставилась на черные разводы на пальцах. Тушь! Совсем забыла о ней. Вот сейчас я точно похожа на чудовище.

— Послушай, вся эта боевая раскраска тебе не к лицу, — Корвин шагнул ко мне, но я отскочила.

— Нет, — отвернулась, — не смотри на меня. Тушь потекла, и вообще я зря пришла.

Я бросилась к двери. Корвин не пытался меня задержать. И правильно. Его безразличие больно ранило, но жалость убила бы.

Не помню, как вернулась к себе. Перед глазами все плыло от слез. То были слезы уязвленной гордости, а не обиды.

В спальне первым делом зажгла все свечи и уже при ярком свете приблизилась к туалетному столику, взглянуть на себя. На этот раз непредвзято. То, что тушь оставила черные полосы на щеках — полбеды. Куда хуже был тандем теней и помады. На веках у меня точно выросло два нестриженных газона. А губы… Мало того, что я неровно их накрасила, и помада местами вышла за контур, так еще с цветом не угадала. Мои губы выглядели так, словно я зубами перегрызла кому-то горло и напилась его крови. И где раньше были мои глаза? Скоморохи с нарочно перемазанными лицами не так нелепы, как я.

Вот и очаровала мужа. Он теперь обо мне иначе как с содроганием не вспомнит. Я была не просто некрасива, я была безобразна.

От злости с силой захлопнула ларец с косметикой. Хватит экспериментов. Но все же сдаваться я не торопилась. Не в моей это натуре. Если уж решила биться за Корвина, то пойду до конца.

Смыв косметику, легла спать. Рано еще отчаиваться. Пусть с макияжем не получилось, но ведь есть другие способы соблазнения. И я не успокоюсь, пока не попробую их все. Но сперва пусть мой позор хоть немного сотрется из памяти мужа.

Глава 15. Измена

На следующий день я проснулась с опухшим лицом и затекшими глазами. Итель все охала и ахала.

— Должно быть, вы плохо смыли косметику, миледи Эйвери, или же у вас на нее аллергия.

Мой внешний вид лучше любых признаний выдал даме без имени историю с макияжем. С непередаваемым удовлетворением на лице она выбросила ларец в мусорное ведро, ясно дав понять, что с косметикой покончено.

Я не расстроилась. По крайней мере, не из-за ларца. Куда больше волновала ситуация с Корвином. Какой дурой я перед ним предстала. Что он должно быть обо мне думает! Весь день я сгорала от стыда, не решаясь пойти к мужу и объясниться. Даже из комнаты не выходила. Еще столкнусь с ним в коридоре.

Но на следующий день не выдержала — пошла в сад. Все-таки быть затворницей не мое. Да и на свежем воздухе мне всегда лучше думается.

В саду встретила Тео. Я ожидала насмешек или расспросов о том, что позавчера было, но мужчина не задал ни единого вопроса. Корвин промолчал, оставив все строго между нами. За это я была ему благодарна. Хватит того, что я унизилась перед ним.

Тео продолжил успокаивать меня насчет Лэи, чувствуя вину за то, что проговорился. Я слушала в пол уха, погруженная в невеселые думы, а потому пропустила момент, когда он, взяв меня за руку, придвинулся.

Мы стояли посреди дорожки. Узкой ее было не назвать, здесь легко бы разошлись два толстяка, но Тео прижался ко мне, словно мы в тесноте.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я.

— Всего лишь предлагаю свою помощь. Я придумал, как обратить внимание Корвина на тебя.

— Как же?

— Заставь его ревновать.

Я еще не до конца осознала смысл сказанного, а Тео уже обнял меня. Он наклонился и впился поцелуем в мои губы. Я никак не ожидала подобной вольности от деверя.

— Прекрати! — за свободу пришлось побороться, но в итоге я оттолкнула от себя мужчину.

Губы горели после поцелуя, как если бы на них поставили постыдную метку. Мысли лихорадочно метались в голове подобно косяку испуганных рыбешек. Точно так же меня целовал Двэйн и Корвин во время инициации. Но если Двэйн не успел зайти далеко, то Тео действовал быстро и нахраписто. Его язык побывал у меня во рту. Все было совсем как с Корвином, когда он сказал, что лишил меня невинности. Получается, я только что изменила мужу?

Зажав рот рукой, бросилась прочь от Тео. Бежала, не разбирая дороги. Мужчина что-то кричал мне вслед, но я не оглянулась. Он поступил дурно и меня втянул. Я совсем не хотела изменять Корвину. Мысли такой не допускала. И что теперь? Вот она я — неверная жена. Позор мне.

Ноги принесли меня к фонтану, около которого Корвин держал меня за руку. Все бы отдала, чтобы вернуть тот момент. Мы были так близки, и мне казалось, что счастье — вот оно, совсем рядом.

До вечера я просидела у фонтана. Опустошенная и уставшая. Здесь меня и нашел дворецкий. Он передал мне приглашение от Корвина на ужин.

Первым порывом было отказаться. Как я буду смотреть мужу в глаза после измены? Все так запуталось… Но потом пришло осознание: лучше всего признаться и получить справедливое наказание.

Наверное, Корвин захочет со мной развестись, думала я, плетясь в столовую, где ждал муж. Что ж, я это заслужила.

Корвин стоял около окна, боком ко мне, и я не отказала себе в удовольствии полюбоваться мужем, пока он меня не заметил. Грудь сдавило, корсет и тот не так жал, как странное чувство, овладевшее мной.

— Эйвери, — он обернулся, и я вздрогнула от его голоса. — Прошу присаживайся.

Я заняла место за круглым обеденным столом. Малая столовая была рассчитана на четырех человек, но сегодня мы были одни. Горели свечи, слуги скользили на полу подобно теням, в углу музицировал скрипач — обстановка располагала к расслаблению, но я была далека от него как никогда. Нервы мои натянулись и вот-вот грозились оборваться, что привело бы к истерике.

— Вчера я повел себя невоспитанно. Я не должен был так реагировать на твое появление, — говорил Корвин, пока слуги накрывали на стол.

Если он сейчас извинится, я закричу. Не ему следует просить прощения! Это я вела себя недостойно. А что касалось его якобы отношений с Лэей, это были лишь слова Тео. Учитывая последние события, мое доверие к нему подорвалось.

— Замолчи, — перебила я. — Умоляю. Я этого не стою.

— Не стоишь чего? — нахмурился муж.

— Твоих сожалений. Сегодня я поступила ужасно, — я закрыла лицо руками. — Я недостойна быть твоей женой.

Корвин выпрямился до хруста в позвоночнике. Я не видела его лица, прячась за ладонями, но остро чувствовала взгляд.

— Оставьте нас, — голос мужа звучал спокойно, когда он обратился к слугам.

Стихла музыка, послышались удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь, теперь мы, в самом деле, только вдвоем.

— Говори, — велел Корвин.

— Я изменила тебе, — я по-прежнему закрывала лицо руками. — С твоим братом.

— Когда это произошло?

Корвин не кричал и не ругался, только тон его голоса становился все более холодным. У меня даже мурашки побежали, словно муж выдыхал в мою сторону ледяной смерч.

— Сегодня днем.

— Где?

— В саду, — я всхлипнула.

Пальцы Корвина сомкнулись на моих запястьях. Дернув, он убрал руки от моего лица. Наши глаза встретились. В его я прочла свой приговор — казнить, нельзя помиловать.

— Ты отдала ему свою невинность? — прошипел Корвин.

— Нет, разумеется, нет. Моя невинность принадлежит тебе. Ты забрал ее в ночь инициации.

Пальцы Корвина на моих запястьях дрогнули. В его глазах мелькнуло сомнение и, кажется, надежда.

— Расскажи, как именно все было. Что сделал Тео?

— Он меня поцеловал. Так же, как ты во время инициации, — прошептала я. Признаваться в грехах невероятно трудно.

— Поцеловал? — задумчиво переспросил Корвин, отпуская мои руки. — В губы?

— Да, — я склонила голову к полу.

Я приготовилась к тому, что муж станет ругаться. Может, разобьет пару тарелок из дорогого сервиза. Или прогонит меня прочь. Но Корвин расхохотался.

Я подняла голову, посмотреть на него. Откинувшись на спинку стула, он смеялся от души. Аж до слез.

— Я сказала что-то забавное? — пробормотала, ничего не понимая.

— Я сам виноват, — произнес Корвин, отсмеявшись. — Давно следовало заняться твоим образованием в интимных вопросах. А я мало того, что этого не сделал, так еще умышленно ввел тебя в заблуждение.

— Ты не сердишься на меня? — не верила я в свою удачу.

— Я сержусь, но на Тео. Он воспользовался твоей неопытностью. А еще на себя за то, что позволил тебе оставаться в неведение. И все же впредь воздержись от поцелуев с кем бы то ни было.

— Даже с тобой? — я покраснела.

— Я — исключение.

Корвин встал из-за стола. Мое признание испортило ужин.

— Ты уходишь?

— Мне надо поговорить с братом. К тебе я в скором времени пришлю учителя, который объяснит все о поцелуях и невинности.

Корвин зашагал к двери, и я крикнула ему в спину:

— Так это не было изменой?

— Было. Но лишь отчасти.

Сказав это, он ушел, а я пожала плечами: как измена может быть частичной? Скорей бы пришел учитель. У меня столько вопросов!

* * *

Из малой столовой Корвин отправился к Тео. Чего тот добивается? Корвин не верил в игру ради игры. Теодор не из тех, кто тратит время на пустяки.

Неужели брат связался с повстанцами? Зачем ему это? Хотя, если подумать, предателя они так и не вычислили. План с дезинформацией не принес результатов. Кем бы ни был предатель, он сдал лишь местоположение Обители и больше на связь с повстанцами не выходил. Именно Тео было выгодно так поступить. Он всегда злился, что теург — Корвин, и мечтал лишить его магии.

Брат пытается оставить Эйвери без благодати. Ведь если девушка потеряет невинность не с теургом, ее магия исчезнет. Благодать не достанется никому: ни самой Эйвери, ни Корвину. Но и Тео она не принесет пользы. Забрать благодать может только теург.

Мысли с брата перескочили на Эйвери. Две недели он держался подальше от нее. Не встречался с женой, но всегда остро чувствовал, что она находится где-то поблизости. Может, прямо за стеной. Словно в наказание, куда бы он ни шел, постоянно натыкался на нее. И чем сильнее старался ее избегать, тем чаще наталкивался на нее, каждый раз спасаясь бегством. Замок вдруг стал очень тесным. Просто каморка какая-то.

А потом она явилась к нему ночью. С неумелым, вызывающим макияжем на лице, но полная решимости его покорить. И плотину прорвало. С той ночи Корвин уже не мог ее игнорировать. Желание видеть ее стало невыносимым, и он затеял ужин. Как выяснилось, не зря. Еще немного и Тео охмурил бы его жену.

Забавно, что на первое место среди потерь Корвин поставил Эйвери, а не благодать. Это говорило о многом. Но главное о том, что возненавидеть девушку вряд ли получится, как бы он не старался.

Корвин вошел к брату без стука. Это был его способ выразить недовольство. Так он давал Тео понять, что разговор предстоит тяжелый.

— В чем я на этот раз провинился? — Тео демонстрировал равнодушие.

— Ты прекрасно знаешь, — Корвин развалился в любимом кресле брата. Еще одна уловка, чтобы подчеркнуть, кто здесь главный. — Ты поцеловал мою жену.

— Уже рассказала? — усмехнулся брат. — Не ожидал от нее такой прыти. Девчонка совсем не умеет притворяться. И держать язык за зубами.

— Не то, что ты.

— Ну, прости, — развел руками Тео, — не утерпел. Братское соперничество и все такое. Ты забрал то, что принадлежит мне по праву, я покусился на твое. Все как обычно.

— Любопытно, что же принадлежит тебе по праву? — сощурился Корвин.

— А то ты не в курсе, — улыбка сошла с губ Тео, его лицо переменилось, став жестким, даже злым. — Это я должен возглавлять Черный клан. Отец мечтал поставить меня главой. Он не сделал этого по одной единственной причине…

— Ты не родился теургом, — закончил за него Корвин. — В тебе нет благодати, и ты не в состоянии управлять духами.

— Именно, — кивнул брат. — Вот так не повезло.

Корвин поднялся:

— Еще раз приблизишься к моей жене…

— Что ты сделаешь? — настал черед Тео перебивать. Братья не могли похвастаться терпением, эта черта была у них общей. — Убьешь меня? Постой, совсем забыл, — хлопнул себя по лбу Тео, — ты не посмеешь. В завещании отца есть пункт на мой счет. Его воля звучит четко: тронешь меня, и тебя объявят предателем. Клан отвернется от тебя.

— Верно, — в свою очередь улыбнулся Корвин. — Но кто говорил об убийстве? Есть масса способов испортить тебе жизнь.

Теодор молчал.

— Повторяю еще раз, — произнес Корвин, — подойдешь к моей жене, и для начала я вышлю тебя из Замка. Не думаю, что жизнь по ту сторону пропасти, без удобств и слуг, а главное без средств к существованию, придется тебе по вкусу.

Теодор не ответил. Возразить ему было нечего, а спорить он не видел смысла.

Когда Корвин ушел, довольный тем, что якобы запугал его, Тео отправил духа с сообщением. Конечно, он рисковал, но доверить посыльному его не мог. Оставалось надеяться, что никто не заметит духа, покидающего Замок. А если заметит, решит, что его послал либо сам Корвин, либо его жена. Ведь кроме них в Замке нет теургов.

Не так ли?

Глава 16. Любовница

После визита к брату Корвин занялся образованием Эйвери. Он долго решал, кого взять на роль учителя. У самого времени на подобные глупости не было. Дела клана занимали его и днем, и ночью. Но и человека со стороны приглашать нельзя. Новость о том, что инициации не было, и он до сих пор не обрел полную силу, уничтожит его как главу клана. Пока что благодаря Дамиану он благополучно обманывал совет и сдерживал Тео.

Тогда он задумался о Лэе. Конечно, она связана с повстанцами, но открыто пойти против него девушка не осмелится, да и держать язык за зубами она умеет. Совету точно ничего не скажет. Это не в ее интересах. Повстанцем может передать, что инициации не было, но что с того? Им в Замок все равно не пробраться.

В итоге Корвин остановился на ее кандидатуре. Кто как не опытная женщина объяснит невинной девушке все нюансы интимной жизни?

* * *

Первое занятие с Эйвери состоялось на следующий же день после того, как Корвин заявил — теперь она будет преподавать его жене науку любви. Лэя поразилась до глубины души. Любовница рассказывает жене, как вести себя в постели с мужем. Смешно.

Но возражать Корвину себе дороже. К тому же ситуацию всегда можно повернуть в свою пользу. Доносить совету о несостоявшейся инициации она не станет, жить еще хочется. Зато поговорить с Эйвери по душам, просветиться ее не только в вопросах любви, но в отношении мужа в ее силах.

Ее появление Эйвери восприняла в штыки. Оказывается, Тео проболтался об их с Корвином связи. Вечно он лезет не в свое дело.

— Я тебе не соперница, — заверила Лэя. — Было время, я мечтала выйти замуж за Корвина, но отказалась от этой затеи.

— Почему? — насторожилась девушка.

— Потому что есть ты, — честно призналась она. — Я не из тех, кто ради собственной выгоды идет по головам. К тому же ты мне симпатична.

Лэя не кривила душой. С момента совместной прогулки по галерее она поняла, что не причинит Эйвери вред. Та напомнила ей младшую сестру, которой уже давно нет в живых. И вся нерастраченная любовь, вся тоска по родному перешли на эту, по сути, незнакомую ей девушку.

— Если ты правда друг, — сказала Эйвери, — скажи, почему Корвин избегает меня. Что я делаю не так?

— Причина не в тебе, а в схеме.

Видя замешательство на лице собеседницы, Лэя пустилась в объяснения. Она ни раз бывала в кабинете Корвина, видела схему и понимала ее значение. А потому легко пересказала все пункты Эйвери, после чего подробно разобрала каждый.

Эйвери слушала, не перебивая, потом долго обдумывала услышанное и, наконец, спросила:

— Для Корвина настолько важно получить мою благодать?

— От этого зависит останется ли он на посту главы клана. Хотя других теургов в клане сейчас нет, его все равно могут сместить, если заподозрят в слабости. На его место поставят наместника до тех пор, пока не родится новый теург.

— Тогда я отдам ему благодать. Пусть забирает.

— Ты пожертвуешь своей магией ради него? — не поверила Лэя. Эта девочка все сильнее поражала ее. С виду хрупкая, не разбирающаяся во многих вещах, но стойкая, с несгибаемым стержнем внутри. Хотела бы Лэя быть такой же смелой и решительной.

— Если это сделает его счастливым, — кивнула Эйвери.

Не этой реакции ожидала Лэя. Она рассчитывала вызвать возмущение, желание вступить с Корвином в борьбу, но, похоже, опоздала. Муж был небезразличен Эйвери, и с этим Лэя ничего не могла поделать.

Она неохотно признала поражение. Теперь надо решить, как поступить дальше. Быть может, пришло время покинуть Замок на скале?

Лэя закончила занятие, так ничего толком не рассказав Эйвери о близости с мужчиной. Не о том сейчас ее мысли. Надо срочно отправить записку Двэйну с просьбой вытащить ее отсюда.

Шестое чувство подсказывало: задерживаться в Замке опасно. Она уже в немилости у Корвина, а без его защиты долго не продержаться. Советник давно косится в ее сторону. Лэю не арестовали до сих пор лишь потому, что она любовница главы клана, но это звание она, похоже, скоро потеряет.

У себя она направилась к секретеру — хитрая мебель с множеством ящичков, в том числе с потайными. В одном из них хранились невидимые чернила. Ими Лэя написала записку, прося организовать ее побег из Замка безотлагательно, и прикрыла сообщение невинным посланием матушке, которой давно нет в живых. Ради нее Двэйн постарается, но письмо еще должно добраться до него, а это самая трудная часть.

Лэя спустилась в холл. Там она спрятала письмо в общую стопку с корреспонденцией. Дальше остается уповать на помощь Прародителя, молясь, чтобы никто не заметил ее послания и его благополучно перевезли через бесконечную пропасть. К сожалению, иного способа отправить письмо не существовало. Сколько повстанцы не бились, так и не смогли наладить передачу сообщений из Замка.

Вечером Лэя отвлекалась чтением. Книги всегда помогали ей успокоить нервы. Но едва она устроилась с томиком возле камина, как дверь в спальню распахнулась. Ни к чему было смотреть, кто пришел, она и так знала ответ: разумеется, Корвин. Только он входит во все комнаты Замка, как в свою собственную.

— Приветствую, — кивнула она, изображая радость от встречи. — Явился узнать, как прошел первый урок?

— Нет, — качнул головой Корвин. — Меня больше волнует причина, по которой ты столь внезапно решила нас покинуть.

На журнальный столик полетело ее письмо. Невидимые чернила под воздействием магии проступили как никогда четко, раскрывая ее нехитрый план.

— Планируешь побег? — Корвин шагнул к креслу, и Лэя вжалась в спинку.

— Ты променял меня на жену. Какой у меня выбор?

— Не строй из себя оскорбленную! — вспылил мужчина. — Брошенные любовницы не переходят на сторону повстанцев. Думаешь, я не знал все это время, с кем имею дело?

— Если знал, почему держал подле себя?

— Все просто: мне было так удобно.

Лэя сжала челюсти. Теперь ясно, отчего половина ее донесений ошибочные. И как ей столь легко удавалось передавать послания. Ей просто позволяли это делать. Ее корреспонденцию читали, а потом, если она подходила нуждам Корвина, отправляли.

Вот тебе и шпионка! Говорил отец — сиди дома, не годишься ты на эту роль. Но она же умная, лучше знает, как надо. И что в итоге? Посмешище она, а не лазутчик.

Но вместо страха перед разоблачением Лэя вдруг ощутила облегчение. Ужасно надоело притворяться, изображать любовь, которой нет. В какой-то момент она поверила в свою ложь, искренне думая, что любит, но то было заблуждение. Лэя осознала это, когда Корвин женился на другой. Она практически ничего не почувствовала по этому поводу. Ни ревности, ни обиды. Женился и женился. Истинно любящая женщина отреагировал бы иначе. Свадьба Корвина помогла ей прозреть, но она продолжала по инерции играть роль влюбленной.

Увы, порадоваться освобождению от опостылевшей роли ей не дали. Лэя подняла глаза на Корвина и прочла в них приговор. Это конец. Ни ареста, ни суда не будет. Она умрет прямо здесь и сейчас.

В ответ на ее мысли, перехватило горло. Она не могла вдохнуть, хотя Корвин не прикасался к ней. Он стоял в нескольких шагах и смотрел.

Лэя схватилась за горло, но руки нащупали лишь воздух. Чтобы ее ни душило, оно было неосязаемо — призрачная веревка. Бороться с ней выше ее сил. Нечего ей противопоставить магии теурга. Но руки все равно упорно скребли шею. Тело выгибалось, изо рта вырывались хрипы. И все это время мозг лихорадочно искал способ как продлить жизнь хоть на миг.

Свет мерк. Лэя чувствовала, что уходит. Погружается в пучины такой же непроглядной черноты как глаза Корвина. Именно на этой грани между жизнью и смертью ее осенило.

— Постой, — прошелестела она едва слышно. — Не губи ребенка.

Уголок губ Корвина дрогнул. Это была единственная реакция, но она многое сказала Лэе. Она верно рассчитала удар.

— Это может быть теург! — выдохнула она остатки воздуха из легких. Теперь либо гибель, либо помилование.

— Проклятые духи! — Корвин махнул рукой, и призрачная веревка спала с ее шеи.

К этому моменту Лэя уже скатилась на пол. Стоя на четвереньках, она вдохнула до рези в легких и слез на глазах. Жива! Пока жива…

— Повтори, что сказала, — велел Корвин.

— Я беременна, — прохрипела Лэя. — Никто не скажет наверняка, кем родится наш ребенок. Нельзя исключать, что это будет теург. Ты убьешь теурга? — она вскинула голову, с вызовом глядя на мужчину.

Расчет оправдался. Корвин не тронет ее, пока будет думать, что может родиться теург. Никто в Замке не посмеет поднять на нее руку.

— Если ты полагаешь, что я поверю тебе на слово, то сильно ошибаешься, — процедил Корвин сквозь сжатые зубы. — Я распоряжусь подготовить все к проверке. А пока ты продолжишь обучать Эйвери. И не вздумай причинить ей вред или попытаться сбежать. Отсюда тебе не выбраться.

Он оставил ее обдумывать сказанное. Даже руки не подал, помочь встать с пола. Лэя сама кое-как поднялась на трясущиеся ноги. После пережитого кошмара горло саднило, было больно глотать, но это не самое худшее. Настоящий ужас был в том, что она солгала. Нет никакой беременности. Ее тело отвергало семя Корвина. Все-таки он глава клана, а она простая девка. Не выносить ей ребенка с такой сильной кровью.

Проверка покажет правду, и Корвин тут же избавится от нее. Глава Черного клана не простит обман.

Глава 17. Полет над пропастью

Я с нетерпением ждала второго занятия с Лэей. Почему-то я доверяла этой девушке. Она единственная, кто был честен со мной. Другие либо игнорировали мои вопросы, либо лгали. Лэя же всегда придерживалась правды, какой бы горькой та не была.

Но сегодня девушку что-то тревожило, и урок не клеился. Она говорила монотонным голосом, глядя в окно. На вопросы не отвечала, просто не слыша их.

— Близость между мужчиной и женщиной не ограничивается поцелуями, — бубнила Лэя. — Они лишь прелюдия к основному действию.

— Это правда, что вид обнаженной девушки оскорбляет мужчин? — я дернула ее за рукав, привлекая внимание.

— Нет, конечно, — на этот раз она ответила. — Мужчина может возбудиться, но оскорбится вряд ли.

Лэя обернулась ко мне, и я увидела, что глаза у нее покраснели и припухли от слез. Это она скрывала, отвернувшись к окну? Как бы не хотелось продолжить разговор о мужчинах (а я только что выяснила, что Корвин провел меня), переключилась на проблемы Лэи.

— Что с тобой? — спросила. — Ты ужасно выглядишь. Чем ты расстроена?

— Ничего, — пробормотала она, — пустяки.

При этом сама едва сдерживала подступающие слезы. Из-за пустяков не рыдают ночь напролет, а из-за парочки-другой слезинок глаза так не краснеют.

— Причина во мне? — поинтересовалась я. — Ты огорчена, что Корвин женился на мне, а не на тебе?

— Если бы все было так просто, — шмыгнула она носом.

— Расскажи, — я пересела к ней на подоконник. — Доверься мне.

Лэя посмотрела на меня, прикидывая, действительно ли я достойна доверия. Но мои слова о дружеских чувствах не были пустым звуком. И в итоге она заговорила.

Сбиваясь, всхлипывая и судорожно глотая воздух, Лэя поведала мне свою историю — историю потерь, предательства и борьбы. Борьбы с тем, кого я называла своим мужем.

Лэе исполнилось девятнадцать, как мне сейчас, когда в ее семье случилась беда. Пришла она из Замка на скале в лице солдат Черного клана. Деревня, из которой Лэя была родом, располагалась неподалеку от бесконечной пропасти. Именно пропастью интересовались Черные. Что они там делали, не знал никто. Все держалось в строжайшей тайне, но результат у их действий был плачевный — земли начали опустошаться. Пропасть словно вытягивала из них жизненные соки, превращая все вокруг в тлен. Но хуже всего то, что зараза переметнулась на людей.

— Коснись проблема только земли, мы бы ушли, — говорила Лэя. — Поискали бы место получше, но страдали и люди. Моя мать и младшая сестра чахли на глазах. Половина нашей деревни умерла от неизвестной болезни. И никто не сумел им помочь.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Это все Черный клан, — глаза Лэи недобро сверкнули. — Это их вина.

— Поэтому ты приехала в Замок? Чтобы отомстить?

Лэя снова отвернулась к окну. Она вглядывалась в пейзаж, словно надеясь разглядеть свою деревню.

— Те из нас, кто выжил, примкнули к повстанцам. По сути, все наше движение состоит из несчастных, потерявших дома и семьи. У каждого своя история. Моя не самая ужасная, уж поверь.

— И Двэйн кого-то потерял? — вспомнила я мужчину, который грозился меня убить.

— У него погибла жена и двое сыновей. С тех пор он мечтает уничтожить Черный клан.

Зная мотивы Двэйна, я чуть лучше его поняла и отчасти даже простила.

— Я попала в Замок в качестве служанки, — произнесла Лэя. — Моей задачей было понравиться сиру Корвину, приблизиться к нему, чтобы доставать информацию для повстанцев. Прошло где-то полгода, пока Корвин не сделал меня своей, а потом в течение двух лет я исправно доносила обо всем, что удалось выяснить. Но, оказывается, все это время Корвин был в курсе, кто я и зачем явилась в Замок. И теперь он грозится убить меня за предательство.

— Какой кошмар! Этого нельзя допустить. Я немедленно пойду к Корвину и поговорю с ним, — я встала, но Лэя схватила меня за руку.

— Умоляю, не делай этого. Если он узнает, что я все тебе рассказала, убьет в тот же миг и не посмотрит, что я ношу его ребенка.

— Ты беременна? — я плюхнулась обратно на жесткий подоконник, чуть не отбив копчик.

— Нет, — покачала головой Лэя. — В этом-то и проблема. Ему я сказала, что жду ребенка. Он помиловал меня лишь потому, что это может быть теург. Но едва Корвин выяснит, что ребенка нет, тут же приведет приговор в исполнение. И никакие уговоры не помогут.

— Что же делать?

— Мой единственный шанс — сбежать. Но это невозможно. Так что я доживаю свои последние дни. Жизнь моя прервется ровно в ту секунду, когда Корвину станет известно, что беременности нет.

Мы обе надолго замолчали. В тишине комнаты было слышно, как потрескивают дрова в камине. Раньше этот звук убаюкивал меня, но теперь мне чудились в нем тревожные нотки.

— Я помогу тебе, — сказала я Лэе. — Переправлю на ту сторону бесконечной пропасти.

— Ты не сможешь, — ответила она. — Для этого необходим аликорн, а у тебя его нет.

— Так уж вышло, что я подружилась с одним. Летать на нем пока не пробовала, но времена отчаянные. Рискнем.

На лице девушки отразилось сомнение. Кому хочется упасть в бесконечную пропасть. Это гарантированная смерть. Но и здесь ее не ждет ничего кроме гибели, так что выбора, по сути, нет.

— С аликорном у тебя будет хоть какой-то шанс, — произнесла я. — Сама сказала: если останешься, точно погибнешь.

— Ты сделаешь это ради меня? — Лэя смотрела на меня со смесью недоверия и восхищения. — Рискнешь собой ради того, чтобы спасти любовницу мужа?

— Ты не просто любовница Корвина, но и моя подруга. К тому же твой отъезд из Замка мне на руку. Корвин будет только моим.

— А ты хитрюга, — рассмеялась девушка.

Я улыбнулась в ответ, довольная тем, что разрядила обстановку. На самом деле я хотела помочь вовсе не из желания избавиться от Лэи, просто не могла допустить ее смерти. Тем более от руки Корвина. В каком-то смысле я спасала его, а не ее. Спасала от самого себя, от ужасного поступка, который он не должен совершать.

Мы с Лэей договорились встретиться после полуночи у конюшни. Но прежде чем расстаться, я попросила ее сделать то, ради чего она пришла — научить меня отношениям с мужчинами.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Устрою тебе краткий курс интимной жизни.

О, сколько чудных открытий меня ждало! За час Лэя столько всего поведала: и о строение тел, и о том, как эти тела сливаются в страсти, о зачатии и даже свои домыслы относительно инициации. Я слушала, открыв рот. Все, что знала, было перечеркнуто.

По окончанию рассказа в голове была каша. Мой мир не будет прежним, это уж точно.

— Я ответила на все твои вопросы? — поинтересовалась Лэя.

— Более чем, — пробормотала я, пытаясь систематизировать новые знания. Выходило так себе. Мне потребуется не один день, чтобы все это переварить. Пока описанные Лэей действия, которые она называла «секс», казались мне отвратительными, о чем я и заявила.

— Ты изменишь мнение, когда сама все попробуешь, — заверила она. — Это только на слух звучит ужасно, но процесс тебе понравится.

Я скептически хмыкнула. Пока не горела желанием переходить от теории к практике.

Узнав все, что хотела, я отпустила Лэю. Нам обеим предстояло подготовиться к побегу. В мои сборы входил поиск удобного для верховой езды наряда. Шкаф был забит платьями, а они не годились. У меня было два варианта: украсть где-то штаны или смастерить из платья что-то на них похожее. Я выбрала второй.

Последний месяц, слава Прародителю, училась вышивать, так что держать иголку в руках умела. Но времени было мало, к тому же приходилось прятаться от дамы без имени, которая пару раз чуть не поймала меня за шитьем. В итоге я сшила что-то весьма отдаленно напоминающее брюки, но годное для полета на аликорне.

Вторым пунктом значился сахар для Дымка. С этим справилась легко, просто заглянув на кухню. Там меня считали помешанной на сахаре сладкоежкой. Я объясняла свою любовь к рафинаду тем, что не выношу горький чай и бросаю в чашку сразу десять кусочков сахара. Обычно мне приносили его вместе с чаем, но мои запасы закончились — Дымок был невероятно прожорлив. Я надеялась, что не сильно его раскормила, и он взлетит.

Вечером служанки помогли мне приготовиться ко сну и ушли. Дама тоже отправилась к себе. А я, выждав тридцать минут, переоделась и уселась ждать положенного часа.

Когда подошло время, прокралась по коридорам до выхода, оттуда на конюшню. Повезло, что она не охраняется по ночам. Какой смысл оберегать животных, которые не подпустят к себе чужаков? Конечно, дежурный был, но он дремал у себя в коморке.

Я ждала Лэю неподалеку от входа на конюшню, спрятавшись за колонну. Она опаздывала. Я все ногти изгрызла, так нервничала. Нафантазировала себе всякие кошмары. Например, что Корвин прознал о нашем замысле и схватил девушку.

Наконец она появилась: скользнула тенью по стене здания прямиком ко мне. От радости и облегчения я обняла Лэю. Сперва она застыла каменным изваянием, а потом, расслабившись, обвила меня руками за талию.

— Спасибо тебе за все, — прошептала она мне на ухо.

— Пока не за что благодарить, мы еще не выбрались из Замка.

— Ты не бросила меня в беде, а это уже много. Кроме тебя никому здесь нет до меня дела.

Взявшись за руки, мы пробрались в конюшню. Там следовало быть особенно осторожными, чтобы не потревожить аликорнов. Они слишком бурно выражают свое негодование в отношении чужаков и могут разбудить дежурного. Поэтому мы держались подальше от стойл и старались не шуметь.

— Привет, Дымок, — я говорила тихо, чтобы услышал только он. — Смотри, что я тебе принесла.

Аликорн мигом слизнул угощение с моей ладони.

— Полетаем? — я потянулась к задвижке, запирающей стойло.

Признаться, мне было не по себе. Наше общение с аликорном ни разу не заходило так далеко. Я понятия не имела, как он отреагирует на попытку оседлать его. Но отступать нельзя. От меня зависит чужая жизнь. Никогда еще я не ощущала такой ответственности.

Все прошло лучше, чем ожидала. Дымок не выказал агрессии, хотя немного волновался, когда я забиралась ему на спину. Перед этим мы вывели его на площадку для взлета. Правда, не оседлали. Ни я, ни Лэя не знали, как это делать. Уровень риска возрос — нам предстояло лететь на неоседланном аликорне.

— Садись мне за спину, — я протянула Лэе руку.

— Он выглядит сердитым, — заметила девушка, осторожно приближаясь к бьющему копытом животному.

— Поздно идти на попятную, — я сжала ладонь Лэи. — Время раздумий прошло, настало время безумств.

Я дернула девушку на себя, помогая ей забраться на аликорна. Дымок недовольно заржал, расправляя крылья. Его голос прорезал ночную тишину.

— Ах ты предатель, — покачала я головой. На шум сейчас сбежится весь Замок, но у нас есть фора.

Я ударила аликорна пятками по бокам и точно лошади сказала: «Но!». Дымок понял мою команду правильно: понесся вперед, размахивая крыльями. Обрыв стремительно приближался, и мне захотелось зажмуриться.

— Мы упадем! — завопила Лэя, пряча лицо за моей спиной.

В следующую секунду мы действительно рухнули вниз. Прямо в бесконечную пропасть. Падение длилось всего миг, но изрядно сократило наши с Лэей жизни — от страха мы были сами не свои. А потом Дымок начал набирать высоту.

Крылья подняли волну воздуха. Моя прическа растрепалась, волосы лезли в лицо. Хорошо, догадалась заплести косу, не то вообще бы ничего не видела. А я, между прочим, управляла аликорном.

Я изрядно повозилась, направляя животное на другую сторону пропасти. Без поводьев это было сделать сложно, но после ласковых уговоров, обещаний много-много сахара, а главное перетягиваний гривы, чтобы голова аликорна смотрела туда, куда мне надо, Дымок сдался. И вот мы летим прямиком к свободе.

— За нами снаряжают погоню, — сообщила Лэя.

Со своего места ей было видно, что творится на площадке для взлетов.

— Они уже поднялись в воздух?

— Еще нет.

— Тогда у нас есть время. Держись крепче, мы снижаемся.

Дымок пошел на посадку. Она не была такой мягкой, как с Корвином. Мы с Лэей едва усидели на аликорне, и я пришла к выводу, что аккуратность приземления зависит от наездника.

Чуть Дымок остановился, я спрыгнула на землю и помогла слезть Лэе.

— Теперь беги, — сказала я. — За тобой пустят погоню, надо торопиться.

— Здесь неподалеку убежище повстанцев. Они меня укроют. Но разве ты не пойдешь со мной?

— Нет, я вернусь в Замок, — побег не входил в мои планы. — Мое место рядом с мужем.

— Он тебя накажет.

— Ну, не убьет же.

— Но что если ты ему не нужна? — спросила она.

— Значит, я это исправлю.

Мой голос звучал убедительно, и Лэя бросила попытки уговорить меня на побег. Поняла, что это бесполезно.

Мы обнялись на прощание, и девушка сказала:

— Я пришла в Замок с конкретной целью: выяснить, как и зачем Черный клан опустошает земли, но у меня ничего не вышло. Мне известно только, что процесс как-то связан с бесконечными пропастями. Именно от них распространяется опустошение.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Это ведь и твои земли. Или, думаешь, Лазурный край не пострадал? Ты остаешься в Замке, и ты ближе всех к Корвину. Если кто и может выяснить, что происходит, то только ты. Сделай это, а потом свяжись с повстанцами. Поверь, мы лишь хотим спасти наш мир.

Я, не колеблясь, кивнула. Все только выиграют, если повстанцам станет известно, что Черные делают с пропастями. Лэя права: этот кошмар надо прекратить.

Девушка побежала прочь и вскоре затерялась среди валунов. Умение прятаться у таких как она в крови. А мне с Дымком пора возвращаться в Замок. Небо уже пестрело аликорнами, взмывающими в воздух. Мой полет отвлечет преследователей от Лэи и даст ей шанс уйти.

Я снова села на Дымка, и мы взлетели. На этот раз я наслаждалась полетом и ощущением свободы. Захотелось как в прошлый раз раскинуть руки в стороны, но не было рядом того, кто подстрахует, и я пожалела, что лечу без Корвина.

А вскоре я напротив сильнее вцепилась в гриву аликорна. Раздался свист рожка — визгливый и громкий. Должно быть, сигнал тревоги. Дымок уж очень чувствителен к резким звукам. От страха он заметался, забил крыльями, пытаясь меня сбросить.

Я пригнулась к шее животного, обхватив ее руками в попытке удержаться. Будь это обычная лошадь, у меня бы получилось, но аликорн был полон коварства. Он пошел на вираж, креня корпус вбок, и я почувствовала, что сползаю. Как не цеплялась за животное, без седла была обречена. Руки и ноги скользили по гладкой шерсти. Какое-то время я еще боролась, а потом сорвалась камнем прямо в бесконечную пропасть. Вот и сбылась мечта о полете.

Глава 18. Падение в бездну

Корвина с постели подняла срочная новость — его жена пытается сбежать. Он вскочил и на ходу одеваясь, понесся в конюшню. Но лишь увидев Эйвери в небе верхом на аликорне, поверил в то, что все происходит на самом деле.

Поразительно, но первой эмоцией было восхищение. Вот так девчонка! Приручила аликорна за полтора месяца, когда у других на это порой уходят годы. Следом его накрыла ярость. Поймает и выпорет, чтобы впредь неповадно было.

Пока седлали аликорнов, Эйвери уже приземлилась на той стороне пропасти. А дальше произошло то, чего он никак не ожидал — она полетела назад. Смысл происходящего до Корвина дошел позже, когда ему доложили об исчезновении Лэи. А пока он первым из команды преследователей взмыл в воздух, намереваясь схватить Эйвери на полдороги. Фуми — хороший аликорн, но бывает упрям и непослушен, совсем как его нынешняя наездница.

А затем кто-то подал сигнал тревоги. Звук горна ударил по барабанным перепонкам, отозвавшись ноющей болью в зубах. Люди зажали уши, но аликорны этого сделать не могли. Животные заволновались, некоторые скидывали наездников. Повезло, что те еще не взлетели.

— Какой идиот трубил?! — Корвин был вне себя. Его собственный аликорн едва слушался, но хуже всего то, что Фуми, напуганный звуком, пытался во что бы то ни стало избавиться от Эйвери.

Корвин был опытным наездником, но и ему потребовалось время, совладать с животным и направить его туда, куда ему надо. На это ушли секунды, но Фуми их хватило, чтобы сбросить Эйвери. Расправив руки точно крылья, она полетела в бесконечную пропасть. Волосы девушки развевались, напоминая след кометы.

Время для Корвина замедлилось. По его приказу аликорн сложил крылья и спикировал вниз вслед за девушкой. Теперь они падали втроем: Эйвери, Корвин и крылатый единорог.

Страха Корвин не чувствовал, хотя всегда опасался бесконечных пропастей. Каждый раз пролетая над ними, ловил себя на мысли, что в этом провале скрыто нечто древнее, таинственное и опасное, и старался поскорее убраться подальше.

По собственной воле он бы никогда не забрался так далеко вниз, но речь шла о потере благодати. Хотя кого он обманывает? Речь шла о потере жены. За нее он волновался куда сильнее.

Обхватив ногами туловище аликорна, Корвин тянулся вперед, пытаясь поймать Эйвери. Бедра горели от напряжения, но он лишь крепче сжимал их.

Животное хрипело от натуги, то и дело порываясь расправить крылья, но Корвин не позволял. И все же, как он ни старался, как ни рвался вперед, до Эйвери ему было не дотянуться. Тогда Корвин обратился к духам, чтобы замедлить падение девушки. На это требовалось много магии, и все бы ничего, но нельзя было терять управление аликорном. Разрываясь между физическим контролем и магическим, Корвин чувствовал, что сил отчаянно не хватает.

Ему не спасти Эйвери. Пора подумать о себе, пока еще можно взлететь, а не то сгинет вместе с девушкой. Мысль была здравой, но Корвин продолжал падать вслед за женой. Еще немного, еще чуть-чуть. У него обязательно получится.

И у него действительно получилось. Правда, он сам не понял как. Вдруг его магическая сила возросла, словно он обрел всю благодать мира. Он неожиданно стал невероятно сильным теургом, как если бы прошел инициацию. Откуда это взялось, он не знал. Сейчас было не время для раздумий и построений гипотез.

Корвин сосредоточился на том, чтобы остановить падение Эйвери: девушка повисла в воздухе, точно под ней натянули сетку. Вскоре жена была в его объятиях, и они верхом на аликорне начали подъем из пропасти.

— Спасибо, — пробормотала она, прижимаясь щекой к его плечу. — Я уж думала, погибну.

Корвин промолчал. Его раздирали противоречивые чувства: хотелось одновременно отшлепать негодницу за то, что рисковала собой и им, и вместе с тем обнять и долго-долго не отпускать. Второе желание он удовлетворил во время полета, крепко прижимая Эйвери к себе, а с поркой повременит до тех пор, пока они не останутся наедине.

Первое, что она сказала после приземления:

— Пожалуйста, не наказывай Дымка, он не виноват. Просто испугался.

Корвин только вздохнул. Эйвери едва не умерла, но волнуется при этом за аликорна.

С площадки для взлета они прошли в гостиную, где Корвин велел принести горячий чай. Им обоим требовалась передышка. И, пока не явился Дамиан с Тео и прочие любопытные, он поговорит с женой. Ему как раз доложили о пропаже Лэи.

— Чем ты думала? — бушевал Корвин. — Мало того, что рисковала собой, так еще помогла бежать предательнице. Зачем?

— Чтобы спасти ей жизнь, — призналась Эйвери.

— А ты в курсе, что она беременна? У нее может родиться теург!

— Ребенка нет, она обманула тебя. Но это не значит, что она заслуживает смерти.

Он испытал вовсе не злость, а облегчение. Хорошо, что не придется убивать Лэю. Он не желал ей зла и тем более смерти, но если не уничтожить предателя, уничтожат его самого как слабого главу клана.

— Ты невозможная, — покачал он головой. Корвин думал, сильнее его удивить нельзя, но следующие слова жены повергли в шок.

— Я знаю о схеме, — заявила она. — О том, что тебе надо забрать мою благодать и как это сделать. Лэя все мне рассказала.

Корвин открыл рот: возразить ей, как-то оправдаться. Но Эйвери остановила его взмахом руки. Мол, дай мне договорить.

— Я понимаю, как благодать важна для тебя, — произнесла она. — Ты — глава клана. На тебе колоссальная ответственность. А я просто девушка, твоя жена. И мой долг, как жены, во всем тебе помогать. В общем, я пытаюсь сказать, что готова отдать тебе благодать добровольно.

Корвин опешил. Впервые в жизни он лишился дара речи, хотя обычно за словом в карман не лез и мог переспорить даже совет клана.

— Ты пожертвуешь благодатью ради меня? — дар речи вернулся к нему спустя пару минут, все это время они смотрели друг на друга в полной тишине. — Пожертвуешь своей магией? Превратишься ради меня из теурга в обычного человека?

— На все твои вопросы у меня один ответ: «да».

— Но… почему?

— Потому я твоя жена. Я поклялась поддерживать тебя во всем и всегда.

Один Прародитель знает, как Корвину хотелось верить ее словам, но в памяти всплыла миледи Илона. Муж тоже ей верил, а в итоге лишился всего, включая жизни. Как узнать: говорит Эйвери правду или лжет? Снова дать ей сыворотку откровений? А вдруг она научилась ее обманывать? От вопросов у Корвина раскалывалась голова. А ведь обычно он легко принимал важные решения.

* * *

— Я обдумаю твое предложение, — кивнул в итоге Корвин.

— Хорошо, — приняла я ответ. В конце концов, решать ему. Удача уже хотя бы то, что он не злится из-за побега Лэи. Мое заявление так его огорошило, что он забыл о беглянке.

Корвин отошел к окну, из которого открывался вид на бесконечную пропасть.

— Ты не заметила ничего странного, когда мы падали? — спросил он.

— Благодать, — откликнулась я. — Она была повсюду. Во мне, но главное вокруг меня. Нигде и никогда я подобного не испытывала.

— Именно! — муж обернулся ко мне. — Я думал, мне показалось, но раз и ты ощутила то же самое, то дело не во мне.

— Но и не во мне. Большая часть моей благодати, как и твоей, заблокирована.

— Быть может, под воздействием стресса мы объединили силы, — задумчиво пробормотал он.

— Быть может, — эхом повторила я.

Слова Корвина о благодати напомнили о пережитом в бесконечной пропасти. Что-то там было… сильное, первобытное, неисчерпаемое. Но в момент падения я была слишком напугана, чтобы разбираться в этом. Тогда я думала о миледи Раде, моей предшественнице. Она тоже упала в пропасть, но в отличие от меня ее никто не спасал. Так почему же Корвин рисковал ради меня? Потому что любит, или потому, что я еще не успела отдать ему благодать? А если бы отдала, он бы бросился за мной в пропасти? Ответов у меня не было.

А теперь из головы не шло то ощущение силы, которое захлестнуло меня в первый же миг падения. Я могла бы создавать миры, сама стать Великим Прародителем, но все закончилось, едва мы выбрались из пропасти. Признаться, я скучала по тому чувству.

Возможно, то необычное ощущение напрямую связано с деятельностью Черного клана. Помня обещание, выяснить подробности, я планировала в ближайшее время пробраться в кабинет Корвина и как следует там похозяйничать.

Но план пришлось отложить — меня все-таки наказали. Заперли в комнате совсем как маленькую. Корвин заявил, что это ради моей безопасности. А еще мне запретили приближаться к конюшне. Вот это обидно. Я скучала по Дымку. Уверена, и он тосковал, если не по мне, то хотя бы по сахару.

Но, может, кого-то домашний арест и остановит, только не меня. Воспитательницы частенько запирали меня в наказание, но я всегда сбегала. Почему этот раз должен стать исключением?

Дама без имени ушла, закрыв дверь на ночь. Едва ее шаги стихли, я взяла шпильку. Минуты две ковыряния в замке, и вот она свобода. Иди, куда хочешь. А хотела я в кабинет Корвина.

По моим расчетам в это позднее время там никого нет. Свет в кабинете действительно не горел, и я открыла замок привычным способом.

Продвигаясь на ощупь, в первую же минуту отбила колени. Видела я однажды, как Корвин зажигал свет при помощи духов. Мне бы так. На все просьбы научить меня он отвечал — позже. Создавалось впечатление, что он просто не хочет делиться знаниями.

Я была вынуждена зажечь свечу по старинке — спичками. Первым делом внимание привлекла схема на стене. О ней говорила Лэя. Прежде я видела схему, но не понимала ее значения. Теперь невинные на первый взгляд строки воспринимались иначе.

Но моей целью была не схема, а стол Корвина, и я свернула к нему. Там меня ждало неприятное открытие — большинство ящиков были запечатаны магией. Умно. Теургов в Замке всего двое — я да он. Причем, я практически ничего не могу.

Без особой надежды осмотрела открытые ящики, но там не нашлось ничего интересно. Теперь ясно, почему Лэя провалила задание. Она не сумела вскрыть магический сейф, которым являлся стол.

Я как раз раздумывала, не рискнуть ли мне, призвав духов? Вдруг что-то да выйдет… Но тут в коридоре раздались шаги и голоса. Говорили Корвин и его советник.

Я заметалась по кабинету в поисках убежища. Увы, ни шкафа, куда можно влезть, ни шторы, за которую можно спрятаться, здесь нет. В итоге я снова оказалась у стола. У него была любопытная конструкция — боковые стенки-ножки и передняя стенка, закрывающая стол со стороны двери. Попробую отсидеться под ним. Меня не заметят при условии, что Корвин не займет место за столом.

Дверная ручка провернулась, и я — была не была — юркнула под стол. За мгновение до того, как дверь открылась, вспомнила, что все еще держу зажженную свечу, и задула пламя.

— Там определенно что-то было, — услышала Корвина. — Я ощущал благодать так остро, будто сам ею владею. Она словно была разлита в воздухе.

— Ты хотел сказать — на дне пропасти, — поправил его советник.

— Пропасть бездонна, — ответил на это Корвин.

Его шаги приближались. Он обходил стол, и я вжалась в стенку. Глупо надеяться, что Корвин не увидит меня. Едва он сядет, его колени упрутся прямо мне в лоб. Вот это будет встреча.

— Постой-ка, — теперь шел советник, да так быстро, что обогнал Корвина, — не хочешь ли ты сказать, что в пропасти что-то сокрыто?

Я затаила дыхание. Они говорили как раз о том, ради чего я сюда пришла. Но вот что интересно — оба знали о пропасти не больше моего. Как же тогда понимать слова Лэи о том, что Черный клан занят их разработкой? Что-то тут не складывается.

В следующий миг я забыла о пропасти, потому что на кресло передо мной кто-то сел. Я зажала рот ладонями, чтобы случайным звуком не выдать себя. Пока сидевший не подъехал к столу и не наткнулся на меня, но это вопрос времени.

— Ты чего расселся за моим столом? — донесся недовольный голос Корвина.

— Хочу почувствовать, каково быть главой клана, — отозвался советник.

Именно он устроился на кресле. Я с опаской подняла от пола глаза, выглядывая из-за края стола, и встретила насмешливый взгляд советника Дамиана. Я перестала дышать. Корвин что-то говорил, судя по звукам, расхаживая по кабинету, но смысл слов до меня не доходил. Ужас заткнул мне уши.

А потом советник сделал то, чего я никак от него не ожидала — он мне подмигнул. Чуть заметно, так что сразу не поймешь — было или нет. Но ведь он видел меня и молчал! От шока я даже икнула. Повезло, что Корвин за своим голосом этого не услышал.

— Очень любопытная теория, — произнес советник в ответ на пламенную речь Корвина, которую я прослушала. — Но как ты намерен поступить с женой?

Говоря это, советник смотрел прямо на меня. Я, наверное, поседела бы, не будь мои волосы и без того серебристыми.

— Ты планируешь завершить инициацию? — советник отвел от меня взгляд, и я, наконец, смогла вздохнуть.

— У меня есть выбор? Сегодняшнее спасение Эйвери убедило клан, что я получил доступ к благодати, но долго эта ложь не продержится. К тому же правда известна Тео.

— Не откладывай инициацию, — сказал советник. — В конце концов, разделить благодать с Эйвери не такой уж плохой вариант. Половина лучше, чем ничего.

Корвин выругался в ответ.

Мужчины обсудили еще какие-то дела, в которых я ничего не смыслила, а потом ушли. Советник не выдал меня, и я гадала о причинах его поступка. А еще мне пришло в голову, что он заговорил о благодати ради меня. Недаром он смотрел в мою сторону.

Выбираясь на четвереньках из-под стола, я вспомнила, что он сказал — разделить благодать с Эйвери. Предложение советника звучало невероятно, и я на всякий случай сверилась со схемой после того, как повторно зажгла свечу.

Под слова советника подходила всего одна строка — самая первая. «Теурги взаимно любят друг друга — благодать в мире и согласии разделится поровну между ними» — гласила она. Советник намекал, что Корвин ко мне неравнодушен? Или он задумал провести меня, чтобы Корвин забрал всю благодать? Но я и так ее ему предложила. Неужели?… Нет, это слишком прекрасно…

Я вернулась к себе в растрепанных чувствах. Кто бы знал, до чего мне хотелось верить советнику Дамиану! Улегшись в постель, я крутилась с бока на бок, пока не решила — завтра же поговорю с ним напрямую и спрошу, что он имел в виду. Хуже-то все равно не будет.

Но пообщаться с Дамианом, как задумала, мне не довелось. А все потому, что ночью на меня совершили покушение.

Глава 19. Танцующие камни

Меня разбудило посреди ночи ощущение гнета. Словно я, погребенная заживо, лежу в могиле, а сверху давит тяжелая, монолитная плита. Под ней не вздохнуть, не пошевелиться. Мои кости трещали от перегрузки, того и гляди сломаются как сухие ветки.

Я попробовала поднять руки, скинуть с себя одеяло — не тут-то было. Меня пригвоздили к кровати. Попытка позвать на помощь тоже провалилась — голос тонул в вязкой вате, что окружала меня взамен воздуха. Мой убийца напоминал черное, густое облако. Оно наваливалось на меня, забивало легкие, лезло в глаза и ноздри. Я барахталась из последних сил, но все без толку — облако намертво прилипло ко мне.

«Духи! Это духи!» — кричал инстинкт самосохранения. — «Борись!» Я не знала, как этому противостоять. Никто не учил меня управлять духами, но жажда жизни сделала все за меня. Она помогла воззвать к магии теурга и дать облаку бой. На моей стороне было отчаяние умирающего человека, и оно одержало верх. Облако отступило, растворилось в воздухе, словно его и не было. И вот тогда я, наконец, закричала.

На мой ор сбежалось пол Замка, начиная от слуг и заканчивая Корвином. Меня долго приводили в чувства, осматривали на предмет повреждений и успокаивали. Для человека, пережившего атаку духов, я была в неплохой форме. Отделалась несколькими синяками и страхом.

Корвин потребовал рассказать в подробностях, что стряслось. Я, всхлипывая и вздрагивая, поведала о жутком облаке, которое меня душило.

— Ты прогнала духов смерти? — нахмурился муж.

— Ты как будто этому не рад, — после пережитого кошмара я едва понимала, что несу.

— Просто поражен твоими навыками, — ответил он.

В тот момент я не соображала. Лишь позже поняла, что Корвин имел в виду: с духами я справилась подозрительно легко. Приятно думать, что то была моя заслуга, но сейчас, оглядываясь назад, мне кажется, духов просто отозвали. Целью атаки не была моя смерть.

Убедившись, что я в порядке, Корвин дал распоряжения насчет поиска виновных и отпустил всех, но сам уходить не торопился.

— Ложись спать, — сказал он мне. — Я посторожу.

— Будешь всю ночь сидеть возле меня? — в его присутствии я постепенно успокаивалась.

— Ляг уже, — проворчал он.

Корвин не лег как в прошлый раз на полу, он растянулся на кровати. Прямо в чем был — в одежде и обуви. Мой внутренний любитель порядка возмутился, но романтик велел ему помолчать. Муж рядом, беспокоится обо мне — чего еще желать?

Корвин гладил меня вдоль спины. Каждый раз его ладонь спускалась все ниже. В какой-то момент он прижал ладонь к моей пояснице, одновременно второй рукой надавив на мое плечо. Секунда, муж перекатился, и вот уже я лежу под ним, а он нависает надо мной, заглядывая в лицо.

— Лэя рассказала тебе о…, — Корвин запнулся в поисках подходящего слова, — о близости с мужчиной.

Я кивнула.

— Ты передумала отдавать мне благодать? — он истолковал мое молчание по-своему.

Я покачала головой.

— Так в чем проблема?

Я пожала плечами.

Это был самый странный диалог в моей жизни. И, судя по хмурому лицу Корвина, в его тоже. Он еще некоторое время вглядывался в меня, а потом лег обратно на спину, притянув меня к себе.

— Не сегодня, — пробормотал он.

Я вздохнула, одновременно облегченно и разочарованно.

Пристроив голову на плече Корвина, задремала. Сейчас я не готова к инициации. Не после визита духов смерти.

Утром проснулась одна. Корвин ушел, без него было пусто и одиноко. Но не успела позавтракать, как ко мне явился гость. Тео объяснил ранний визит беспокойством обо мне.

— Я как только услышал, что случилось ночью, сразу отправился к тебе. Ты в порядке?

Я заверила мужчину, что чувствую себя хорошо. После поцелуя мы не виделись, мне было немного неловко в его обществе.

— Это ужасно, — сокрушался он, — жить, зная, что муж пытался тебя убить.

Я поперхнулась чаем.

— О чем ты? — спросила, прокашлявшись.

— Ну как же? На тебя напали духи. А всем известно — теург в Замке один. Не считая тебя, конечно. Но не могла же ты сама на себя покушаться?

— Может, есть еще третий, — неуверенно произнесла я.

— Вряд ли. Рождение теурга — событие. Новость об этом видно всему миру — огненная стрела в небе. Такое захочешь, не пропустишь. Так что теурги все на пересчет, каждого знают в лицо. Доподлинно установлено, что сейчас в мире всего два теурга — ты и Корвин.

— Ты обвиняешь брата в нападении на меня? — я опешила от его наглости. — Зачем ему это? Если я погибну, благодати ему не видать.

— Боюсь, она и так ему не светит. Иначе почему он тянет с инициацией? Ты — живое доказательство его неудачи.

Я поежилась от слов Тео. Он не мог быть прав. Просто не мог.

— Я не был близок с отцом, — вздохнул Тео. — Он был еще тем тираном, а меня считал слишком мягким. Недостойным сыном. Я — изгой в этой семье из-за своего умения сострадать. Корвин не таков. Он пошел в отца. Его гордость и надежда. Мое полное имя должно быть Теодор Недооцененный. Я ничем не хуже старшего брата, а в чем-то даже превосхожу его. Но все досталось ему. Начиная от отцовской любви и заканчивая даром теурга.

В голосе Тео звучала горечь. Вдруг захотелось обнять его и пожалеть, но я сдержалась, помня поцелуй. Еще не так меня поймет.

— Но это не повод обвинять Корвина во всех грехах, — заметила я.

— Не повод, — согласился он. — Но доказательства… Впрочем, я могу ошибаться. Вдруг где-то в мире есть еще теург. Откуда бы он не взялся… В конце концов, Корвин не обязан повторять ошибки отца.

— Что за ошибки? — насторожилась я.

— Я говорю об убийстве твоих родителей.

— Что? — прошептала я, так как у меня перехватило горло.

— Я думал, ты знаешь, — пробормотал Тео. У него был растерянный вид.

— Раз уж начал говорить, рассказывай все, — потребовала я.

— Отец узнал о твоем рождении по небесному знаку. Ему не составило труда вычислить, чья именно ты дочь. Он всегда добивался того, чего хотел. Выяснив, где ты, он напал на ваш дом, убил твоих родителей и их защитников, а тебя отдал в Обитель одиноких, чтобы вырастить невесту для Корвина. Вот и вся история. Главы Черного клана поступали схожим образом не раз. У нас это называется позаботиться о будущем.

Меня передернуло от подобного цинизма. Ничего так методы — убийство целой семьи ради собственной выгоды.

Вылив на меня кучу информации, точно ушат помоев, Тео ушел. Я пребывала в полном раздрае, не зная, что и думать. Единственный, кто мог вернуть мир в мою душу, был Корвин. Мне необходимо поговорить с ним, услышать из его уст опровержение словам брата.

В это время суток Корвин обычно обсуждал дела на день с советником Дамианом. Прямо за завтраком. Я направилась в малую столовую, но так и не вошла — застыла на пороге. Из-за приоткрытой двери доносились голоса мужчин.

— И как же ты планируешь с ней поступить? — спросил советник.

— Избавлюсь от нее.

— И не жаль?

— Ни капли, — голос Корвина звучал жестко. Ему действительно было не жаль.

Разумеется, мужчины говорят обо мне. О чем еще может идти речь? Что-то перевернулось во мне, когда услышала безапелляционное «ни капли». Корвин ровным голосом озвучил мой приговор.

Я бросилась назад к себе, а там повалилась на кровать и разрыдалась. Я готова была отдать ему всё. Всё! За что он так со мной?

Мне вспомнился свадебный танец. Мы с мужем летит над полом, а под ногами у нас такое же черное облако, как то, что пыталось меня задушить. Выходит, это все-таки Корвин.

Я так громко ревела, что не услышала, как в комнату вошла дама без имени. Она присела рядом со мной на кровать и погладила меня по голове. Я вздрогнула от неожиданности. Подняв от подушки зареванное лицо, посмотрела на женщину.

— Зря я не ушла с Лэей, — сказала ей. — Здесь меня не ждет ничего кроме смерти. Надо бежать из Замка.

Слова сами лились из меня, и я поздно спохватилась — с кем откровенничаю? С женщиной, которая приставлена ко мне для слежки? Хотя, как она расскажет…

А дама вдруг кивнула, соглашаясь со мной. Мол, да, надо бежать. А затем схватила меня за руку и рывком подняла с кровати.

— Прямо сейчас? — смелость мгновенно меня покинула. Одно дело говорить о побеге, другое — взять и сбежать.

Женщина показала на меня, затем на пол, а после провела рукой по горлу. Суть жестов уловила сразу — здесь меня убьют. Пока я осмысливала ситуацию, дама сняла мешочек с пояса, набила его драгоценностями из тех, что подарил Корвин, и сунула мешочек мне в руки.

— Но как выбраться из Замка? — спросила я. — К конюшне меня и близко не подпустят. А без аликорна на другую сторону пропасти не перебраться.

В ответ дама показала мне два пальца — указательный и средний. Я нахмурилась, силясь понять смысл знака, а потом сообразила — это цифра два.

— Есть второй путь?

Дама кивнула. Она уже стояла у двери, готовая вести меня. Я заколебалась. Что если это и правда то, что мне нужно? Вырваться из Замка, из Черного клана, обдумать все, как следует. Хватит идти у других на поводу и делать то, что хочется им. У меня есть и собственные желания. Например, я хочу быть счастливой, а здесь это, похоже, невозможно. Корвин вот всегда печален. А если уж глава клана несчастлив, то мне надеяться не на что. И я решилась.

Судя по направлению, дама вела меня на задний двор. Я едва поспевала за ее широкими шагами.

— Но что мне делать после того, как сбегу? — размышляла я вслух. — Куда идти? Не к повстанцам же…

Мы как раз проходили зал, одну из стен которого украшала огромная карта земель четырех сторон света. Мы подошли к ней, и я залюбовалась мастерской работой. Светлые земли были отмечены колосьями пшеницы, а все потому, что Золотой клан — земледельцы. На территории Песчаных земель дымились заводы, Красный клан — строители. На Мрачных землях скрещивались две шпаги, Черные — воины. На Лазурных была начертана капля воды, мой родной Серый клан — рыбаки и мореплаватели.

Дама дернула меня за рукав, привлекая внимание, и указала на точку на карте. Я присмотрелась и прочитала: Озерный дворец.

— Это название главного дома Серого клана, — произнесла я задумчиво. — Постойте, это ведь и мой дом!

Очередной кивок. Понимать даму на удивление просто.

— Я — единственный теург в Сером клане, а значит могу претендовать на место его главы.

Интересная картина складывалась. И почему я раньше об этом не думала?

— Но будут ли мне там рады?

На этот раз дама кивнула аж три раза, что, вероятно, означало: да, очень. Конечно, отправляться туда рискованно, но не более чем оставаться здесь.

— Дворец так дворец, — сказала я.

Дама улыбнулась, довольная моим решением. Она нажала на значок Замка на карте, и часть стены с картой отъехала в сторону, открывая потайной ход. До чего мне повезло с провожатым! Без дамы я бы ни за что не прошла незамеченной через Замок.

Тайный ход привел нас на площадку заднего двора. Сюда я еще не забредала, не было нужды.

Площадка была небольшой. Метров пять от силы. Дальше шел обрыв в бесконечную пропасть. Именно к нему направилась дама без имени. Она встала у самого края и жестом подозвала меня. Я не торопилась подходить. Наученная горьким опытом, засомневалась в ее благих намерениях. Вдруг всё игра и ее истинная цель — столкнуть меня в пропасть?

Женщина нахмурилась. Видя, что я не иду, она отошла на приличное расстояние, чтобы не пугать меня, и взмахнула рукой, приглашая встать на ее бывшее место. Что-то там было такое, что она хотела мне показать. Любопытство пересилило страх, и я подошла к обрыву. Заглянув вниз, увидела то, о чем слышала однажды на уроке — танцующие камни.

Иногда в бесконечных пропастях наблюдается интересное явление — дрейфующие в воздухе камни. Неизвестно, что за сила держит их в воздухе, но факт на лицо — камни словно плывут по поверхности воды.

Я видела картинки в учебнике, но вживую зрелище завораживало. Огромные валуны, на каждом из которых спокойно поместятся три человека, летают в воздухе точно пушинки. Двигались они медленно, едва заметно для глаза, но при этом непрерывно. За это движение их и прозвали танцующими.

Дорожка из камней шла через всю пропасть до другой ее стороны. Вот он — способ сбежать из Замка. Только весьма рискованный. Расстояние между камнями порой достигало метра. Если неудачно прыгнуть, сорвешься, и Корвина рядом не будет, чтобы поймать.

Я так засмотрелась, что не заметила, как подошла дама, и дернулась, когда поняла, что она стоит за спиной. Я обернулась. Женщина указывала на камни, призывая меня пройти по ним.

— Мне страшно, — призналась я.

Она мягко улыбнулась и легонько сжала мое плечо. Наверное, это значило «я верю в тебя». Что ж, приятно. Хоть один человек считает, что я гожусь на что-то помимо донорства благодати. Все прочие видят во мне исключительно дойную корову. Но, возможно, в Лазурных землях будет не так. Там я буду полноправной хозяйкой. В первую очередь себе. И Корвин, если придет за мной, будет вынужден с этим считаться. Мы станем равными. Это дорогого стоит.

Я стиснула зубы. Путь к свободе нелегок, но все важное и стоящее обычно дается непросто. Словно кто-то свыше, возможно сам Прародитель, проверяет тебя на стойкость, выясняя, достоин ли ты его даров. И раз уж я хочу стать главой Серого клана, надо доказать, что я заслуживаю этого звания.

Первый шаг на танцующий камень дался мне легко. Тот висел практически вплотную к обрыву. Разве что чуть ниже его уровня. Надо было лишь прыгнуть вниз и удержать равновесие при приземлении. Я расставила руки в стороны, и мне все удалось.

Камень чуть покачивался подо мной, создавая впечатление, будто я на волнах. Плохо что его поверхность была гладкой, отполированной ветрами. Это делало его скользким и усложняло мою задачу.

Всего я насчитала одиннадцать камней — отсюда и до другой стороны. Одиннадцать прыжков на грани жизни и смерти и я на воле. От страха немели пальцы, и сердце колотилось в районе горла, но я была полна решимости преодолеть этот путь.

Один за другим оставляла позади камни. Когда становилось совсем плохо, оглядывалась назад. Дама без имени так и стояла на краю обрыва, следила за мной. Ее поддержка помогала мне идти дальше.

Раз чуть не сорвалась, чудом зацепившись за край камня и вскарабкавшись на него. После минут десять лежала пластом, восстанавливая дыхание и успокаиваясь.

На предпоследнем камне я задумалась, почему дорогу не охраняют. Неужели Корвин не боится, что повстанцы заберутся в Замок по камням? Ответ получила, спрыгнув на твердую землю. Тут же в Замке раздался тревожный звук горна — сработала сирена. Камни ограждал невидимый заслон. Если его пересечь, включалась сирена. Но заслон есть только с одной стороны.

Дама без имени не предупредила меня о нем. Возможно, не знала или не нашла способа как объяснить. В любом случае следовало поторопиться. Вскоре солдаты верхом на аликорнах поднимутся в воздух. Одно хорошо — они будут искать лазутчиков, а не беглянку.

Глава 20. Госпожа

— Признай уже, наконец, свои чувства и покончи с неопределенностью, — поставил Дамиан чуть ли не ультиматум. — Ты неравнодушен к своей жене.

— Ты еще скажи, что я ее люблю, — фыркнул Корвин.

Надо же было советнику начать этот разговор прямо с утра. Взял и испортил завтрак. Корвин отодвинул тарелку с омлетом, после подобных заявлений кусок не лез в горло.

— Может и любишь. Если хочешь, принесу сыворотку откровений, узнаем все наверняка.

— Держи сыворотку подальше от меня, — проворчал Корвин.

— Любовь не такая плохая штука.

— Хуже ее ничего нет.

— И как ты планируешь с ней поступить? — спросил советник, имея в виду любовь.

— Избавлюсь от нее.

— И не жаль?

— Ни капли, — Корвин упрямо тряхнул головой.

— Ну-ну, — хмыкнул советник. — Удачи. В случае успеха ты будешь первым человеком, которому удалось освободиться от любви по собственному желанию.

Корвин лишь отмахнулся. Разговоры о чувствах порядком ему надоели. Хоть запрет на них вводи. Такой чтоб под страхом смерти никто при нем даже слово на букву «л» не произносил.

Они с Дамианом перешли к обсуждению дел клана, как раздался сигнал тревоги. Для каждого события он был свой. Что значил этот — тонкий и визгливый — Корвин не знал. На его памяти он не звучал ни разу.

— Какого духа происходит? — спросил он, перекрикивая вой.

— Кто-то пытается проникнуть в Замок по танцующим камням, — откликнулся Дамиан.

— Надеюсь, этот идиот сорвется, — произнес Корвин.

Из-за сигнала пришлось отвлечься от дел. Всю дорогу до танцующих камней Корвин ворчал, а когда добрались, разозлился еще сильнее — не единого следа того, что кто-то хотел пробраться в Замок.

— Ну и где ваши лазутчики? — поинтересовался Корвин.

Солдаты в ответ только головы опустили.

— Возможно, птица пролетела сквозь заслон, — пробормотал один из них.

— А раньше там птицы не летали? Почему сигнал сработал именно сейчас?

— Наверное, птица большая.

— Возможно, наверное, — покачал головой Корвин. — Все-то у вас предположения. Займитесь этим делом. Чтобы завтра утром четко мне ответили — почему сработал сигнал.

Но следующего утра ждать не пришлось. Уже вечером Корвин был в курсе, что стряслось. В Замок не хотели проникнуть. Из него выбирались и вполне успешно. Никто не догадался проверить окрестности, время было упущено, беглец ушел.

Корвин был вне себя. Он разрушил пол кабинета, пока не явился Дамиан. Но даже он не смог успокоить главу клана.

— Как это произошло?! — орал Корвин. — Куда смотрела охрана, которую я к ней приставил? Каким образом Эйвери покинула Замок?

— По танцующим камням, — имел неосторожность сказать один из командиров, за что тут же поплатился — духи вцепились в него, точно голодные псы в кость. С воплями бедняга выбежал из кабинета.

— Кто-то еще хочет высказаться? — Корвин обвел взглядом подчиненных. Все втягивали шеи, когда взор главы клана падал на них. — Вот и славно, — кивнул он. — Верните ее, во что бы то ни стало. И чем скорее, тем лучше. Следующего, кто придет ко мне с дурными вестями насчет миледи Эйвери, убью на месте.

Люди торопливо покидали кабинет. Задержался только Дамиан.

— Я сам отправлюсь на поиски, — заявил Корвин.

— Успокойся. Ты не знаешь, в каком направлении искать. Но как только станет ясно, куда она ушла, я лично соберу тебя в дорогу.

Он был вынужден смириться. И со своей беспомощностью, и с бездействием. А спустя неделю ему доложили, что Эйвери нашли. Мертвой…

Корвин чуть мимо стула не сел, когда это услышал. Он думал вовсе не о навсегда потерянной благодати, а о девушке. О том, что никогда больше не заглянет в ее серебристые глаза, не увидит улыбки, не коснется кожи. В груди защемило от нестерпимой боли.

— Я хочу видеть ее тело, — хриплым от спазма горла голосом произнес он.

— Его доставили в Замок. Оно сейчас в подвале, — сказал солдат и добавил зачем-то: — Там холодно.

Дамиан вызвался его проводить, но Корвин отказался. Этот путь он должен проделать сам. Спуститься по крутым ступеням в темноту и стужу. Если и есть в Замке на скале по настоящему мрачное место, то это подвал.

Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха. Корвин был в ужасе оттого, что ему предстоит увидеть. Нет, вид мертвых его не страшил. Он привык к смерти с детства. Но тело Эйвери, лишенное жизни и внутреннего света — вот что пугало.

Он шел по пустому коридору, где эхо шагов отдавалось от стен, создавая что-то вроде мелодии — барабанного перестука марша. Тревожного и угрюмого как настроение Корвина.

В пути он вдруг понял кое-что важное. В первую очередь о себе. Это открытие навалилось на него подобно небу, упавшему на землю. Корвин пошатнулся и привалился к стене, будучи не в силах идти дальше. Ноги подогнулись, и он съехал по стене на пол. Он не плакал, потому что не умел. Корвин лишился этого навыка еще в детстве. Сразу после того, как отец запер его в три года на сутки в каморке без еды и воды, за слабость в виде слез.

Корвин вспоминал Эйвери. Все то недолгое время, что они провели вместе. Их разговоры, обмен улыбками. Ее искреннюю реакцию на все. Именно сейчас в этом глухом, каменном коридоре, в тишине и одиночестве Корвин понял: это была она. Любовь.

Она настолько естественно, так легко вошла в его жизнь в образе невинной девушки, что он не распознал ее. Пропустил самое важное. А теперь уже поздно что-то изменить. Эйвери ушла, а вместе с ней растворилась любовь, как сахар растворяется в кипятке.

Он просидел у стены невообразимо долго. Целую вечность. Затем поднялся на одеревенелые ноги и пошел дальше. Ему необходимо пройти этот путь до конца, взглянуть в лицо той, которую потерял навсегда.

В небольшом зале его ждал стол и тело на нем, укрытое простыней. Не мешкая более, Корвин откинул простыню, но в последний момент зажмурился. Пока глаза закрыты, можно отрицать действительность, представлять, что Эйви жива, что она где-то там, далеко, счастлива без него.

Выдохнув до предела, до жжения в легких, он открыл глаза. Взгляд первым делом упал на волосы. Их цвет неприятно поразил: не блестящая платина, а серая мышиная шерсть. Смерть обезобразила Эйвери? Это не цвет волос Серого клана, а какая-то ранняя седина.

Взгляд переместился на лицо, и Корвина охватил небывалый восторг. Вся тягость мира, что еще секунду назад лежала на его плечах, разом спала. Это не Эйвери. Девушка без сомнений похожа на нее, но все же это не она. Эйви жива!

Солдаты опять все перепутали. Ничего нельзя доверить. Мало того, что Эйвери записали в покойницы, так еще его чуть не угробили этой новостью. Нет, надо браться за дело самому.

Корвин вышел из подвала полный решимости лично отправиться на поиски жены. На этот раз Дамиан его не остановит. Но советник и не думал отговаривать, напротив заявил, что поедет с ним.

— Выкладывай, что изменилось, — потребовал Корвин.

— Час назад мои разведчики донесли об интересных слухах, — сказал Дамиан. — Поговаривают, в Озерный дворец вернулась госпожа.

Корвин вздрогнул. Озерный дворец издавна принадлежит Серому клану. Никого кроме теурга из Серых там не признают хозяином. Местоположение Эйвери перестало быть тайной.

Уже на следующий день Корвин вместе с Дамианом, отрядом и слугами покинул Замок на скале. Их путь лежал в Лазурные земли.

* * *

Сам Прародитель вел меня через земли четырех сторон света. Иначе объяснить легкость, с которой добралась до Озерного дворца, нельзя. Или дело в том, что теперь я знаю куда больше? Сложно сказать, рада ли я этим знаниям. С одной стороны — теперь лучше понимаю мир. С другой — начинаю его бояться. А ведь раньше мир представлялся мне другом, с которым приятно проводить время. Сейчас же вижу в нем хитрого фокусника, обожающего устраивать каверзы.

В пути я встретила много нового. Увы, не всегда приятного. Например, те самые опустошенные земли, о которых столько слышала. Песчаные земли Красного клана тоже пустынны, но даже в них больше жизни. То, что осталось после разработки пропастей, было мертво. Птицы и те облетали стороной эти места.

В один из дней я проезжала особенно близко и могла полюбоваться на черную, точно выгоревшую землю. Небо над ней было мрачно. Казалось, еще мгновение и я увижу саму смерть, прогуливающуюся в своих новых владениях.

И таких мест становится все больше, если верить Лэе. А я не сомневалась в ее искренности. Она не раз доказывала, что ей можно и нужно доверять. Мир погибает. Что-то неведомое, жуткое пробирается к нам из бесконечных пропастей при участии Черного клана, и я сделаю все возможное, чтобы этому помешать.

Последнюю часть пути до цели проделала пешком, а все потому, что нечем было заплатить за обоз. Я не ела уже два дня и стерла ноги в кровь. Драгоценности, которые дала мне дама без имени, бездарно раздала. Не зная, где и как их обменять на деньги, к тому же опасаясь, что во время обмена меня схватят, я просто платить за еду, постой и проезд украшениями. И вскоре мешочек опустел.

Я взобралась на холм, с которого открывался вид на окраины. Дыхание перехватило от восхищения. Сказочный Озерный дворец! Белый камень, точеные башенки, водопады, льющиеся прямо с дворцовых стен, многочисленные озера и фонтаны. На глаза навернулись слезы. Это мой дом и он прекрасен.

Я совсем не нервничала, спускаясь с холма к дворцовым воротам. Напротив меня охватило странное чувство — я на своем месте. Здесь мне будут рады.

Но, конечно, все прошло не так гладко. Меня впустили, но, услышав, кто я такая, потребовали доказательств.

Из толпы вышла приземистая женщина лет пятидесяти. Она обошла меня кругом, присматриваясь, а потом сказала:

— Если вы — теург, призовите духов.

— Но…, — попыталась я возразить и осеклась. А чего я ожидала? Что мне поверят на слово? Только не в эти неспокойные времена гибели кланов.

Мне еще не приходилось призывать духов. Усмирять — да. Во время проверки в Обители одиноких. Но это разные вещи.

Корвин, к сожалению, упорно не желал обучать меня. Я — самая большая неумеха из когда-либо живших теургов.

Но деваться некуда, я сосредоточилась и выбрала водных духов для призыва. Воды вокруг было хоть отбавляй, проблем не должно возникнуть. Духи откликнулись, но не так, как я ожидала. Они пролились дождем на всех, кто стоял на площади. Это был настоящий ливень. При этом небо оставалось безоблачным.

Люди, и я в том числе, не успели спрятаться и вымокли насквозь за те секунд десять, что шел дождь. Жители Озерного дворца смотрели на меня, поджав губы. На их лицах читался немой вопрос: «Нужна ли нам такая криворукая госпожа?».

— Что ж, — сказала женщина, давшая мне задание, выжимая мокрые волосы, — благодать в вас есть, только вы не умеете ей управлять. Но это поправимо. Здесь вы всему научитесь.

Ани — так звали мою новую знакомую — объявила, что в Озерный дворец вернулась госпожа. И в то же мгновение атмосфера на площади изменилась. Люди обнимали меня, плакали и смеялись. Они ждали меня и были счастливы, что я, наконец, здесь.

Дворец изнутри выглядел чуть хуже. Многое пришло в упадок. Стены покрылись трещинами, мраморная плитка на полу местами скололась, но вода в многоярусных озерах по-прежнему была чиста и прозрачна, а это значит — душа дворца жива. Ему можно вернуть былое величие.

Пусть я всего лишь теург-недоделок, большая часть моей благодати запечатана, теперь уже, наверное, навсегда, но у меня есть руки, есть голова на плечах, а главное — огромное желание возродить свой клан.

Только бы избавиться от тоски по Корвину, вытравить его из своего сердца, забыть его образ. Эта задача посложнее управления Серым кланом. Но я надеялась, что справлюсь. Тогда еще не знала, что муж уже спешит за мной, и наша встреча неизбежна.

Глава 21. Переговоры

— Миледи, — звонкий голос помощницы ворвался в сон, — скорее вставайте!

— Что случилось? — я протерла глаза и попыталась сфокусировать зрение. Вчера просидела с бумагами до позднего вечера, и ранняя побудка пришлась некстати. Оказывается, быть главой клана не так уж весело. Теперь много времени проводила в кабинете, разбираясь с делами. Прямо как Корвин. При мысли о муже привычно заныло под ложечкой.

Но были и плюсы в моей новой роли. Я вовсю училась магии. Хотела бы сказать, что успешно, но бывало по-разному. Однажды, призывая духов ночи, я на несколько часов погрузила дворец в темноту. В другой раз испортила все продукты. Даже фрукты в саду на деревьях протухли. Вид был еще тот: яблони и груши, увешанные гнилыми кочерыжками. После этого с призывом огненных духов решила повременить. Еще сожгу дворец.

С тех пор, если предлагала свою помощь по хозяйству, люди вежливо отказывались. Некоторые, думая, что я не вижу, осеняли себя защитными знаками и шептали: «Избави нас Прародитель». Вот такая госпожа досталась Озерному дворцу. Набитые шишки в полной темноте и несколько дней вынужденного голодания до новой поставки продуктов подорвали веру людей в мои магические способности.

— Да уж случилось, — Ани сдернула с меня одеяло. — И чем скорее вы это увидите, тем лучше.

Я едва поднялась с кровати, а она уже надевала на меня платье. Энергии этой женщины можно позавидовать. С моего приезда в Озерный дворец Ани стала моей помощницей во всем. Пышная пятидесятилетняя дама с короткой стрижкой знала о дворце и Лазурных землях все. А еще она помнила моих родителей. Первые дни я только и делала, что просила ее рассказать о них, и она без устали повторяла одни и те же истории, а я слушала, слушала и слушала, жалея о том, что была слишком мала, чтобы запомнить родных.

Даже прогулка в картинную галерею — как выяснилось, такая есть в каждом клане — не помогла. Портреты родителей висели в стороне от портретов глав кланов. Ни отец, ни мать не занимали высоких постов. Но лица отца и матери были для меня чужими. Разве что мама показалась смутно знакомой, но едва ли я где-то ее видела. Ведь она давно умерла.

— Так в чем же дело? — полюбопытствовала я.

— Вам надо самой на это посмотреть, — покончив с одеванием, Ани повела меня на террасу.

На ходу я быстро заплела косу. Сейчас не до сооружения сложных причесок.

Терраса выходила на главные ворота. С нее открывался вид на подъездную дорогу к дворцу. Там явно что-то происходило, но что именно, сложно сказать. Дорогу окутывал столб пыли. Подобно туману он укрывал тех, кто по ней двигался.

— Кто это? — я сощурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но, даже усилив зрение при помощи духов, ничего не разобрала.

— Скоро они будут у ворот, — сказала Ани. — Судя по количеству пыли, отряд как минимум из пятидесяти всадников.

Я с уважением посмотрела на помощницу. Не такая она простушка, как хочет казаться. Итак, к дворцу движется отряд. И, по-моему, очевидно кто это.

Я схватилась за горло. Не могу вздохнуть. Почудилось, на грудь снова опустилось черное облако и душит меня. Конечно, это всего лишь игра разума, но стоило подумать о близости Корвина, как я начала задыхаться. Страх перед мужем слишком силен. Он врос в меня подобно тому, как дерево врастает корнями в землю.

— Закрыть ворота! — приказала я.

— Они и так закрыты, — заметила Ани.

— Тогда вели укрепить их, чтобы никто, даже муха, не проник во дворец.

— Грядет осада? — нахмурилась женщина. — Но кого вы не желаете пускать?

— Своего мужа.

Мой ответ лишил Ани дара речи. Ничего больше не спросив, она поспешила отдать распоряжения насчет незваных гостей — ни в коем случае не открывать ворота. А я осталась на террасе, ждать приближение отряда.

Едет ли Корвин с добрыми намерениями или он хочет закончить то, что не успел в Замке — убить меня? Ведь я мало того, что сбежала, так еще посмела возродить Серый клан. Вряд ли мужу понравилось мое самоволие.

Спустя четверть часа отряд был у ворот. Пыль постепенно улеглась, и я со своего места увидела всадников. Усилив зрение, рассмотрела детали. Корвин лично возглавлял процессию. Вид мужа вызвал у меня смешанные чувства. И страх, и горечь, и тоску. Этот коктейль грозился разорвать мои нервы в клочья.

— Открывайте ворота! — донесся голос Корвина, умноженный духами.

Я вздрогнула. Хотелось закрыть уши и убежать подальше. Но так могла поступать прежняя Эйвери — простая девчонка из Обители одиноких. Нынешняя Эйвери — глава Серого клана — обязана ответить.

— Нет! Вам здесь не рады, уходите, — я тоже воспользовалась помощью духов.

— Эйвери? — узнал мой голос муж. Я поежилась. Слышать свое имя из его уст было и приятно, и жутко. — Эйвери, открой проклятые ворота или я сделаю это сам.

Я кусала губы, не зная, что делать. Как избавиться от Корвина? Он не из тех, кто уйдет, если просто сказать ему «нет». Муж выбьет ворота. Это уж наверняка.

— Миледи, — Ани вернулась ко мне, — надо что-то ответить.

Что же делать? Помощь пришла, откуда не ждала — от самого Корвина. Он вдруг проявил милость, сказав:

— Хорошо, не пускай меня, но пусти моего переговорщика. Ни к чему кричать через стены, чтобы нас слышал весь дворец.

— Кто твой переговорщик? — спросила, предвидя ответ.

— Советник Дамиан.

Я застонала в голос. Ну почему нельзя выбрать кого-то другого?

На память пришли события в кабинете Корвина. Дамиан не выдал меня. Вот он шанс поинтересоваться у советника, почему он так поступил и чего от меня хочет. То, что ему что-то надо, я не сомневалась.

— Хорошо. Пусть советник Дамиан войдет. Но всякий, кто последует за ним, будет уничтожен на месте, — предупредила я.

Естественно, я переживала. Все, что угодно, могло пойти не так. Ничто не мешало Корвину воспользоваться ситуацией и взять дворец штурмом. Но вопреки ожиданиям через ворота прошел только Дамиан, а после они без проблем снова закрылись. Я даже заволновалась: не подменили ли Корвина? С чего такая покладистость?

Я ждала советника в зале для приемов. Он как нельзя лучше подходил для встречи важных гостей. Помпезная обстановка: гербы Серого клана, украшающие стены, длинный проход до того места, где стояла я — подчеркивали мое высокое положение.

Жаль, только не успела соорудить прическу. С косой больше походила на девчонку, чем на госпожу. Но уж что есть, то есть.

— Миледи Эйвери, — советник приветствовал меня поклоном и хитрой улыбкой. И не поймешь, чего в нем больше уважения или ехидства. — Примите дар от сира Корвина.

Он протянул мне горшок с цветком из Обители, но я не взяла его.

— Второй раз этот номер не пройдет, — ответила холодно.

Советник, как ни в чем не бывало, поставил горшок на подоконник и произнес:

— Рад видеть, что вы заняли принадлежащее вам по праву место.

— Так уж и рады? — сложила я руки на груди.

— Вы относитесь ко мне с предубеждением, я понимаю, — кивнул мужчина. — Одних слов, что я вам не враг, недостаточно. Поэтому я постараюсь заслужить ваше доверие полным откровением. Спрашивайте, я отвечу на любой ваш вопрос.

— Почему вы не выдали меня Корвину тогда в кабинете? — начала я с малого.

— Вы же сами давно догадались. Я хотел, чтобы вы услышали наш разговор и поняли, что Корвин к вам неравнодушен.

— Но… зачем… вам это? — пробормотала я, потрясенная его словами.

— Корвин мне как сын. Мое главное желание и цель всех моих трудом — его счастье. Если для этого ему нужны вы, он вас получит.

Прозвучало безапелляционно. Не совсем угроза, но и не дружеское напутствие. Словно я вещь или ценный приз, который советник Дамиан обещал преподнести своему господину.

Здесь я узнала все, что хотела, а потому заговорила о другом.

— Что стало с моими родителями? — ответ на этот вопрос был мне известен, но я хотела проверить степень откровенности Дамиана. Посмотрим, как он выкрутится.

Но меня ждал очередной сюрприз, потому что советник произнес:

— Их убили по приказу сира Аллистера.

Это было более чем откровенно. А еще четко и по делу. Вот она возможность — выяснить всю правду о прошлом.

— Откуда вы это знаете? — уточнила я.

— Мой отец, а потом и я, служил сиру Аллистеру. Советник в курсе всех тайн господина. Или почти всех.

— Вы были знакомы с сиром Аллистером? Каким он был?

— Вам бы он не понравился, — усмехнулся мужчина. — Приятным человеком его не назвать.

— Поэтому ему перерезали горло?

Советник перекатился с пятки на носок. Вопрос застал его врасплох, но он обещал говорить исключительно правду. И все же советник нашел выход. Годы на государственной службе не прошли для него даром, выкручивался и из ситуаций посложнее. Он поступил мудро — сменил тему на ту, которая увлекла меня настолько, что я забыла о судьбе сира Аллистера.

— Я не договорил насчет ваших родителей, — произнес он. — Если быть точным, убит ваш отец, миледи. Мать жива.

Я привалилась к стене из-за накатившей слабости. Едва ли сейчас походила на главу Серого клана, но мне было плевать.

— Расскажите, — попросила шепотом.

— Причина интереса сира Аллистера к вашей семье крылась не только в рождении теурга. Задолго до этого он был неравнодушен к вашей матери. Вы, наверное, видели ее портрет здесь во дворце. Она была настоящая красавица, совсем как вы.

Я махнула рукой, пропуская комплимент:

— Продолжайте.

— До того как ваша мать — леди Наэль встретила вашего отца, сир Аллистер сделал ее своей любовницей. Нельзя сказать, что это было по обоюдному согласию. Девушка тяготилась этой ролью, но Аллистер не из тех, кому отказывают. Правда он не решился привезти ее в Замок, опасаясь совета клана. Поэтому он купил для нее дом в Светлых землях и приставил охрану. Но судьба любит шутить. Леди Наэль и один из охранников полюбили друг друга и сбежали под покровительство Серого клана. В ту пору сестра вашей матери была теургом и возглавляла Серых. Из-за их побега началась война между кланами, в результате которой Серые пали.

— Не смейте обвинять мою мать в гибели Серого клана! — сорвалась я. — Не она развязала войну.

— Действительно, для Аллистера это был лишь предлог, он давно зарился на Лазурные земли. Сестра вашей матери была запечатанным теургом, ей не с кем было пройти инициацию. Она долго не продержалась против Аллистера. Но все могло быть иначе. Ваша мать имела влияние на любовника, в ее силах было если не спасти свой клан, то уж точно отсрочить его падение. Иногда ради высшего блага необходимо жертвовать личным.

Ух, как я в этот момент ненавидела советника Дамиана! А все потому, что он был прав. И это жутко меня бесило.

— Что дальше? — мрачно спросила я.

— Дальше ваши родители спрятались где-то в Песчаных землях, но потом появились на свет вы — теург. И это помогло Аллистеру найти вас. Один теург всегда отыщет другого, если тот не выставит заслон. А вы были младенцем, и не контролировали свои силы.

— Теперь вы приписываете мне смерть родителей. Похоже, сыпать обвинениями доставляет вам удовольствие.

— Это не обвинение, а констатация факта. Вы же хотели услышать правду. Или передумали?

Признаться, я сомневалась, хочу ли знать все до конца. Но раз уж начала…

— Говорите, — кивнула я.

— Вашу семью нашли. Отца убили, вас отдали в Обитель одиноких, чтобы вырастить идеальную жертву для Корвина. А вашу мать сир Алллистер оставил себе. Расстаться с ней было выше его сил. Он был ей одержим. Но Аллистер — хитрый лис, сделал так, чтобы никто не догадался о том, что Наэль жива.

Дамиан выдержал драматическую паузу, а у меня руки чесались его ударить. Чего он тянет?

— Ваша мать жива по сей день.

— Где она? — я вцепилась в мантию советника.

— Вы имели удовольствие с ней общаться. Вам она известна как дама без имени.

Пальцы разжались сами собой, выпуская мантию. Возможно ли это? Быть так близко к матери и ничего не почувствовать? Да что я за дочь такая?

— Мало кто знает то, что я сейчас вам говорю. Аллистер дорожил своими секретами. Он приказал отрезать вашей матери язык и при помощи магии лишил ее умения писать, чтобы она никому не сообщила своего имени. Так она превратилась в вечную узницу Замка на скале. Аллистер умер, но ваша мать осталась в заключении.

У меня голова шла кругом, но я ловила каждое слово Дамиана. Что-то подсказывало: он раскрыл не все секреты. В памяти всплыл обрывок разговора с Лэей. Он касался второго сына сира Аллистера. Имя его матери держалось в тайне.

— Теодор…, — произнесла я и умолкла. Язык не поворачивался сказать то, что думала.

— Ваш единоутробный брат, — закончил за меня советник. — Он родился до вас. Когда Наэль жила в купленном ей доме. При побеге она была вынуждена бросить мальчика.

Я пошатнулась, и мужчина придержал меня за локоть, чтобы не упала. Вот так день. Обрела сразу двух родственников.

— Я подозревал, что вы пожелаете увидеть мать, — гнул свою линию мужчина, не давая мне опомниться. — И позаботился, чтобы она вошла в отряд в качестве прислуги. Ваша мать здесь. Ждет прямо за воротами, которые вы отказываетесь открыть.

Я подняла глаза на советника. Впору было поаплодировать ему. Великолепно разыгранная партия! Сказал правду, как обещал, но при этом подвел меня к тому, что ему нужно — к открытию ворот. Разве что прямым текстом не сказал — впусти нас и увидишь мать, а не пустишь, попрощайся с ней навсегда.

— Браво, — я выдернула локоть из его руки. — Вы великий переговорщик.

— Благодарю, — мужчина снова поклонился. Теперь уже искренне. — Надеюсь, я доказал что мне можно доверять.

— Скорее, в очередной раз напомнили, что вас стоит опасаться. Не дай духи, иметь такого врага.

— Вы обещаете подумать над открытием ворот?

— У меня есть выбор? — горько улыбнулась я. — Вы его мне не оставили. Но мне требуется время.

— Час. Это все, что я могу вам дать. Сир Корвин не отличается терпением.

— Возвращайтесь к своему господину и скажите ему, что ответ последует через час.

— Как вам будет угодно.

Советник повернулся было к выходу, но задержался.

— Позвольте дать вам совет, — произнес он. — У вас всего два шанса жить нормально: избегать Корвина, что вряд ли получится. Он умеет быть настойчивым. Это досталось ему от отца. Или же заключите с ним перемирие. Влюбите в себя Корвина и разделите с ним благодать. Это будет несложно. Он уже неравнодушен к вам.

— Вы лжете о чувствах Корвина, чтобы я открыла ворота, — напряглась я.

— Сегодня я говорил вам правду. Почему это должно быть ложью?

— В этом ваш расчет: ослабить мою бдительность правдой, а потом подсунуть ложь.

— Проверьте мои слова, лично пообщавшись с Корвином. Здесь вы на своей территории, а мы — гости. В ваших силах сделать так, чтобы мы лишнего шага не ступили без вашего на то дозволения.

— Зачем вам помогать мне? — все еще сомневалась я.

— Мое дело: давать советы. Только это я умею и именно это сейчас делаю. Придумайте для Корвина задание, которое продемонстрирует, что вы ему небезразличны.

Я задумалась. В словах Дамиана было разумное звено. К тому же мне очень хотелось встретиться с матерью. У меня был час на то, чтобы решить, как поступить.

Глава 22. Испытание

Я расхаживала по залу. Старшая воспитательница говорила, что ходьба способствует мышлению. Вопроса о том, открывать ворота или нет, не стояло. Выбирая между возможностью увидеть маму и собственным спокойствием, я, естественно, предпочла маму.

Осталось придумать, как открыть ворота, но при этом не пустить за них Корвина. Сложная задачка, но совет Дамиана должен мне помочь. Он хотел примирить нас испытанием, я же возлагала на него иные надежды.

— У нас всего час, чтобы изобрести задание, — сказала я Ани, — с которым Корвин не справится. У тебя есть идеи?

— Бабка рассказывала, — произнесла помощница, — что в старину жених доказывал свою любовь к невесте тем, что находил ее среди десятка других девушек.

— Что в этом сложного?

— Девушки накидывали на себя покрывала, пряча под ними и лица, и фигуры. Ничего за ними было не разглядеть. Жених мог справиться только в том случае, если выбирал сердцем.

— Жениха вела любовь, — догадалась я. — Вот она возможность проверить, что Корвин ко мне чувствует. Лишь любящий мужчина подмечает детали: рост, особенности фигуры, движения. Если я безразлична мужу, он ни за что меня не узнает.

— Именно, — кивнула Ану.

— Вели всем молодым девушкам во дворце собраться на площади перед воротами.

— Захватить покрывала?

— Нет, — покачала я головой. — Я заменю их магией. Так надежнее.

Ани усмехнулась. Она не горела любовью к Черному клану и план провести их главу восприняла как личную вендетту.

Через пятнадцать минут на площади перед главными воротами было не протолкнуться. Из девушек-кандидаток я выбрала тех, кто более или менее совпадал со мной ростом и фигурой, чтобы усложнить Корвину задачу. Вместе со мной их было девятнадцать. Не так уж мало. Главе Черного клана придется несладко. Я улыбнулась, предвкушая победу. Это будет легче, как отнять у ребенка конфетку. Даже жаль его.

Когда отведенный на обдумывание срок истек, я заявила о своих условиях:

— Мой муж — Корвин Д’Эсте — обязан доказать свою любовь, если хочет войти в эти ворота. Он должен пройти испытание — узнать меня среди девушек. Если он сделает это, он и его люди станут гостями дворца на три дня, после чего уедут, — я на всякий случай подстраховалась, обозначив сроки. — Если Корвин ошибется, он покинет Лазурные земли навсегда, выдав мне перед уходом даму без имени. Принимаются ли мои условия?

Я стояла перед воротами в ожидании ответа. По другую их сторону находился Корвин. Нас разделял толстый кусок дерева. Я не видела мужа, но остро ощущала его присутствие. Душа рвалась ему навстречу. Какая-то часть меня мечтала о том, чтобы он победил.

— Я согласен на твои условия, — услышала голос мужа. — Но у меня есть свое.

— Какое? — насторожилась я.

— Если я справлюсь с заданием, эту ночь буду спать в одной кровати с тобой.

Я дар речи потеряла от его наглости. Нахал! Корвин неисправим.

— Я не могу на это пойти, — прошептала, попятившись от ворот.

— Не робей, — Ани подтолкнула меня обратно. — Ему не выиграть. Так чего бояться?

Я оглянулась на девушек, стоящих в ряд. Их лица и наполовину фигуры скрывал серый, похожий на туман занавес. Сквозь него ничего не разглядеть. Единственный шанс найти кого-то — знать его особые приметы. Нечто такое, что выделяет его среди других. Откровенно говоря, я была не уверена, что сама справилась бы с заданием, а уж Корвин его точно провалит.

— Хорошо, — ответила мужу. — Я принимаю твое условие.

После этого встала среди девушек и накинула на себя такой же магический занавес. Подав знак, чтобы открыли ворота, всеми силами старалась успокоить учащенное дыхание. Не хватало выдать себя по глупости.

Лучники заняли позиции на стенах и направили стрелы на входящих. Они — гарант нашей безопасности. Если Корвин только дернется, лишь подумает, чтобы использовать силу теурга, его тут же проткнет стрела.

Муж вошел на территорию дворца первым. Он вел под уздцы Дымка. Вид Корвина и аликорна такой домашний, такой знакомый отозвался болью в сердце, но я приказала себе не раскисать. Нельзя давать волю чувствам. В прошлый раз это меня чуть не погубило.

— Вот, — Ани обвела рукой шеренгу девушек, — выбирайте, сир, которая из них ваша жена.

У Корвина был растерянный вид. Дамиан за его спиной присвистнул то ли от изумления, то ли от восхищения моей задумкой.

— Но предупреждаю, — добавила Ани, — никакой магии. Воспользуетесь силой теурга, и вас объявят проигравшим.

В ответ Корвин послал ей свирепый взгляд, и моя бесстрашная помощница присела, желая казаться ниже ростом. Я ее отлично понимала — Корвин умел запугать врага одним своим видом.

Пока муж первый раз проходил вдоль ряда девушек, я выискивала в его свите маму. Никогда больше ее не назовут «дамой без имени» дала я себе слово. Потерпи, мама, я верну тебе имя.

Она стояла рядом с Дамианом словно заложница. Отчаянно хотелось броситься к ней, обнять и сказать, что мне все известно. Но приходилось стоять на месте, вести себя, как ни в чем не бывало, точно мне нет дела до происходящего.

Корвин, тем временем, остановился напротив одной из девушек. Я затаила дыхание. Давай, выбери ее, и убирайся навсегда из моей жизни. Но вместо радости испытывала глубокое разочарование. Какая же я все-таки глупая! Одновременно хочу избавиться от мужа и получить доказательства его любви. Так не бывает. Нельзя иметь все и сразу. Но как определиться?

* * *

Все девушки на одно лицо. Точнее как раз лиц у них нет. Вместо них серая, клубящаяся масса. Не поймешь, что за ней кроется. Нечего и думать опознать жену по лицу. Рост тоже отпадает. Девушки как на подбор — все одинаковые.

Вариантов не так уж много. Занавес скрывает претенденток до середины бедра, пряча даже руки. На виду лишь ноги. Попробуй, найди по ним человека.

Что ему известно о ногах Эйвери: стройные, с маленькой ступней и такими тонкими щиколотками, что он может обхватить их пальцами. Какие-никакие, а приметы. Лучше, чем совсем ничего. Повезло, что Эйвери не стеснительная, и Корвин не единожды видел ее обнаженной.

Он сосредоточился на ногах. Изучал их пристально, двигаясь вдоль шеренги и отсеивая одну девушку за другой. Тех, у кого-то толстые икры, широкие щиколотки или кривые ноги. Были и те, кто подходил под описание. Мысленно Корвин пронумеровал девушек, запоминая номера, под которыми может прятаться жена. В итоге из девятнадцати набралось пять потенциальных Эйвери.

Что делать дальше, он не знал. Если бы он только видел руки… На правом запястье Эйвери с внутренней стороны есть милая родинка, похожая на сердечко. Он заметил ее в тот день у фонтана, когда их руки соприкасались. Но, увы, запястья скрывал занавес.

— Можно подсказку? — обратился он к женщине, которая озвучивала условия.

— Пусть вас ведет сердце, — ответила она пафосно.

— Благодарю, вы очень помогли, — съязвил в ответ. На помощь рассчитывать нечего.

Корвин еще раз пригляделся к каждой из пяти девушек — безрезультатно. Он увлекся поиском и не обращал внимания, что, удерживая поводья Фуми, водит его за собой. Аликорн покорно шагал следом и только от одной девушки отходил неохотно, протягивая к ней морду, будто выпрашивая что-то.

Корвин одергивал аликорна, а потом задумался — что собственно происходит? Почему из раза в раз Фуми интересуется одной и той же кандидаткой? Конечно, у девицы в кармане мог лежать сахар. Фуми известный сладкоежка. Или же сахара нет, а крылатый единорог признал знакомого человека и жаждал с ним пообщаться.

Корвин встал напротив девушки, к которой был неравнодушен Фуми, присмотрелся. Она входит в число выделенной им пятерки, но это все, что он мог о ней сказать. Неужели придется положиться на аликорна? Сам Корвин едва ли справится с заданием. Слишком жесткие условия.

— Вы сделали выбор? — уточнила женщина. — Не хочу вас торопить, но вечно мы ждать не будем.

— Минуточку, — отмахнулся Корвин, всматриваясь в девушку.

Та стояла неподвижно, ничем не выдавая себя. Либо это не Эйвери, либо у его жены железные нервы.

Он наклонился к ней в надежде хоть что-то увидеть за завесой или вызвать ответную реакцию. Девушка по-прежнему не двигалась, но Корвин уже не нуждался в ее отклике — он узнал тонкий аромат луговых цветов ее волос. Без сомнений перед ним жена.

— Вот она, — Корвин кивнул на девушку.

В ту же секунду она взмахнула рукой, сбрасывая покров с себя и других. Корвин не волновался, уверенный в своей правоте. И это действительно была Эйвери.

— Нечестно! — заявила она. — Меня выдал аликорн. Ты нарочно водил его за собой.

— Условиями это не запрещалось, — парировал Корвин. Он мог поспорить, доказывая, что узнал ее по другой причине, хотя Фуми немного помог, но счел оправдания ниже своего достоинства.

Эйвери оглянулась в поисках поддержки, но ее собственные люди лишь разводили руками. Корвин справился с заданием, не нарушая условий. Что тут поделать?

— Треклятый духи, — сжала кулаки Эйвери, — похоже, ты выиграл.

— И это значит, что сегодня мы спим в одной кровати, — подмигнул ей Корвин.

Лицо жены исказилось от злости, и он шепнул, наклонившись к ней:

— Учись достойно проигрывать.

— Хорошо, — взяла себя в руки Эйвери, — ты получишь свой приз. А пока ты и твои люди могут располагаться во дворце. На три дня. Но если кого-то заподозрят в действиях против Серого клана, он будет схвачен и казнен.

— Мы пришли с мирными целями, — заверил советник Дамиан. — Вам не о чем волноваться, миледи Эйвери.

— Позвольте мне решать, о чем мне волноваться, а о чем нет, — снова разозлилась она.

Корвин многое бы отдал, чтобы узнать, о чем беседовали эти двое, и как советнику удалось уговорить Эйвери открыть ворота. Увы, Дамиан не выдавал секретов своих успехов.

Наконец, появился шанс наладить отношения с женой. Только это Корвина и заботило. Он возлагал большие надежды на совместную ночь. Быть может, именно сегодня состоится инициация. Близости с женой он желал куда сильнее, чем благодать.

Глава 23. Воссоединение

Нужно сосредоточиться на грядущей ночи с Корвином, изобрести способ, как обезопасить себя от его посягательств, но я думала исключительно о матери. Через слуг узнала, что дама без имени в конюшне, следит за разгрузкой багажа, и тут же устремилась туда.

Только первым делом в конюшне наткнулась не на маму, а на аликорна. Дымок радостно заржал в знак приветствия и, вырвавшись из рук конюха, подбежал ко мне.

— Что, сладкоежка, похоже, у тебя традиция пакостить мне, — проворчала я. — Мало тебе, что едва не убил меня, сбросив в пропасть, так еще выдал Корвину.

Дымок потянулся ко мне, ткнулся мордой в плечо, вроде как говоря — ну чего ты, мы же друзья. Я, признаться, вовсе на него не злилась. Сама хотела этой дружбы, вот и получила.

Потрепав аликорна по шее, вернула его конюху, пообещав Дымку непременно заглянуть еще и не с пустыми карманами. А потом увидела маму, и плотину моих эмоций прорвало. Ноги сами понесли меня ей навстречу.

Заметив мое приближение, она застыла, не зная, как реагировать. Могу представить, какой у меня был вид — точно у ненормальной. Должно быть, я ее напугала. Но я совершенно не контролировала себя. Подойдя, толком ничего не сказала, просто обняла ее. Родную, теплую, живую. Маму.

Она привыкла общаться без слов и поняла все то, что я хотела сказать, но не могла из-за спазма, сдавившего горло, и душащих меня слез. Да и как словами объяснить переполнившую меня радость? Высказать, сколь много она для меня значит. Что ближе человека у меня нет, что до встречи с ней я была совершенно одна, а теперь уже никогда не буду одинока. Все это и много больше я передала через объятия и получила взамен те же чувства, ту же любовь и нежность.

Мы простояли так, наверное, вечность. Пока люди не начали оборачиваться на нас и шептаться. Только тогда нехотя разомкнули объятия, но продолжали держаться за руки, словно опасаясь вновь потеряться. Так цепляясь друг за друга, мы поднялись в мои личные покои, пообщаться без свидетелей.

— Если бы я знала раньше, — первое, что произнесла, когда мы остались наедине, вдали от любопытных глаз. — Если я б догадалась. Никогда бы не покинула Замок на скале.

В ответ мама покачала головой. Я и прежде неплохо ее понимала, теперь же между нами установилась незримая связь, помогающая изъясняться. Она утверждала, что я поступила правильно. Она бы не позволила мне рисковать собой ради нее. Даже если мой уход грозил вечной разлукой.

Мы еще много обнимались, ощупывали друг друга, желая убедиться в реальности, плакали. Я не винила маму в том, что она не сказала мне правду о себе еще в Замке. Да и как она могла это сделать? Скудного набора жестов для таких новостей недостаточно.

— Я не могу вернуть тебе голос, — произнесла я, когда мы обе немного успокоились, — но попытаюсь снять заклятие, которое наложил сир Аллистер.

При упоминании этого имени мама вздрогнула. Как она настрадалась! Сиру Аллистеру повезло, что он умер, а не то я бы сама прикончила его и была бы куда изощреннее, чем его убийца. Перерезанным горлом он бы не отделался.

— Я пока только постигаю науку управления духами, но быстро учусь. Потерпи немного.

Мама кивнула, а затем беспечно махнула рукой. Мол, не волнуйся за меня, я уже привыкла.

Глядя на нее, я думала о еще одном родственнике — о брате.

— Ты из-за Тео осталась в крепости после смерти своего тюремщика? — спросила я.

Последовал очередной кивок. Мама взяла меня за руку и прижала ее к своей груди.

— Ты надеялась, что меня тоже туда привезут, — истолковала я жест. — Там мы воссоединились. Но почему Тео ничего мне не объяснил?

Мама опустила голову, пряча глаза. Впервые не поняла ее. Что это означает? У нее нет ответа? Или она не хочет обсуждать эту тему?

— Тео не в курсе, что мы брат и сестра?

Мама не подняла головы, по-прежнему глядя себе под ноги. Вскоре я выяснила: едва разговор заходил о моем брате, как она замыкалась в себе. Видимо, лучше все обсудить лично с Тео, когда и если представится возможность. Почему-то не сомневалась, что придет время, и мы с братом обязательно увидимся. Пока же он для меня загадка.

В комнату постучали, прервав нас. Ани вошла, не дожидаясь приглашения, и с порога заявила:

— Солнце клонится к закату, миледи Эйвери. Вскоре сир Корвин придет за выигрышем.

Я и забыла, в какое положение попала. Пока приходила в себя, женщины обменялись улыбками. Когда-то они были знакомы.

— Как избежать ночи с Корвином, при этом не лишая его заслуженного приза? — спросила у них. — Что если мое место займет другая похожая на меня девушка?

— Если подмена обнаружится, будет скандал, — заметила Ани.

Мама кивнула, поддерживая ее.

— Но я не могу спать с Корвином в одной кровати! — всплеснула я руками.

— Можете, — уверила Ани. — Прибегните к той же лазейке, что и ваш муж. Вы не оговорили до конца условия, и он использовал аликорна.

— Предлагаешь тоже его обмануть? Но как?

— Он пожелал спать с вами в одной кровати, пусть спит. Но вы не обещали, что позволите коснуться себя.

— Как мне запретить ему это? — я все еще не догадывалась, куда она клонит.

— Не надо запрещать. Он все равно не послушает. Мужчины всегда поступают так, как им хочется. А вы сделайте так, чтобы он физически не мог вас коснуться.

Мама взмахнула руками, намекая на магию теурга. Я крепко задумалась над их словами. У меня благодать ограничена, как, впрочем, и у Корвина. Но сковать его все равно не смогу. Просто не удержу. Что остается?

И тут меня осенило:

— Я создам между нами преграду — стену из духов, за которую ему не пробиться. Он будет видеть и слышать меня, даже ляжет со мной в одну кровать, но не сможет коснуться.

* * *

— Пора, — Корвин встал с кресла. — Пожелай мне удачи, Дамиан.

— Твоя жена коварна. Не жди легкой победы, — произнес советник.

Корвин замешкался у двери. Солнце коснулось горизонта — пришло время отправиться за выигрышем, но слова Дамиана заставили его усомниться в успехе.

— Думаешь, Эйвери приготовила сюрприз? — спросил он.

— Уверен в этом.

— Ничего, — Корвин повел плечами, — я объясню ей все, и наши отношения наладятся.

— Ты даже не знаешь, почему она сбежала.

Корвин отмахнулся:

— Да из-за каких-то девичьих глупостей. С женщинами вечно так: не поймешь, что у них в голове.

С этими словами он отправился в покои Эйвери. Сегодня он помирится с женой, завершит инициацию и уговорит девушку вернуться в Замок на скале. Задачи выполнимы. Так отчего же его мучает дурное предчувствие?

В спальне жены его ждала неожиданность — дымчатая полупрозрачная преграда колебалась посреди комнаты, деля ее на две равные части. Эйвери стояла по другую сторону завесы, прячась за нее как за ширму.

— Что это за дрянь? — нахмурился Корвин.

— Барьер духов. Тебе его не пересечь, — предупредила она.

— Посмотрим, — Корвин закатал рукава, но его магия оказалась бессильна. Попытки сломать барьер или проделать в нем брешь провалились. — А ты поднаторела в магии, — неохотно признал он.

— Благодарю. Я много практиковала.

Несмотря на барьер, девушка была как на ладони, точно их разделял кусок газовой ткани. Это издевательство — видеть ее и не иметь возможности коснуться. В эту минуту Корвин жалел, что его жена тоже теург. Лучше б была обычной девчонкой, зато только его.

— Мы договаривались спать в одной кровати, — заметил Корвин.

— Так и будет, — она кивнула в сторону ложа, скрытого балдахином.

Присмотревшись, он понял, что кровать тоже разделена барьером на две половины. Это уже перебор. Корвин в сердцах выругался. Вот тебе и примирение.

— Могу я хотя бы узнать, почему ты сбежала? — спросил он.

— Это очевидно: потому, что на меня напали. В Замке меня ждет смерть. От твоей руки.

— Чушь! Я бы никогда не причинил тебе вреда. Если не веришь, то подумай о том, зачем мне убивать теурга, без которого не получить доступ к благодати?

Эйвери упрямо тряхнула головой. Оставалось только гадать, что она там себе придумала или кто ее убедил в том, что он злодей. Корвин, конечно, не идеален, но убить Эйвери или причинить ей вред он бы не смог. Никогда. Более того, он лично придушит того, кто попытается. Он, видите ли, любит ее.

— Как мне доказать, что я тебе не враг? — он шагнул вплотную к барьеру. — Что мне сказать?

— Ничего, — покачала она головой. — Я больше не верю твоим словам. Ты слишком часто мне лгал.

— Чему же ты веришь?

— Поступкам. И тому, что видела собственными глазами. А я видела облако духов, душащее меня. В Замке было всего два теурга. И я духов на себя не насылала.

Корвину нечего было на это возразить. Он и сам голову ломал, как так вышло? Даже всерьез рассматривал вариант, что духи действовали по собственной воле. Правда, в исторических рукописях не нашлось упоминания о подобном, но всё когда-то случается впервые. Другого объяснения у него нет.

— Раз тебе нечего ответить, ложимся спать, — заявила Эйвери.

С этими словами она скинула с себя халат, оставшись в одной тонкой сорочке. Она нарочно? Корвин заскрежетал зубами. Мало того, что отгородилась барьером, так еще дразнит?

Девушка забралась под одеяло, жестом пригласив его лечь рядом. По другую сторону барьера, разумеется. Пришлось подчиниться. Он мог признать поражение и покинуть ее спальню, но Корвин не привык сдаваться. Первый раунд остался за Эйвери, но война еще не окончена. Он по-прежнему настроен победить.

Они лежали лицом друг к другу. Эйвери погасила свечи, но мягкий свет звезд проникал сквозь окно, очерчивая девичьи черты. Казалось, протяни руку и коснешься, но не тут-то было — проклятый барьер не пускал. Но он не мешал чувствовать тепло живого тела, аромат волос. Это была сущая пытка. Его дорогая женушка — извращенная садистка, с усмешкой подумал Корвин.

Девушка закрыла глаза и, кажется, уснула, но ему было не до сна. Он смотрел на нее, разрываясь между желанием обладать ею и страхом, что может потерять ее навсегда. По договору он и его люди могут провести в Озерном дворце всего три дня. Потом они обязаны уйти. Только Корвин не вернется в Замок на скале без жены.

Его душа надрывалась, терзаясь от боли. Неужели он опоздал? Неужели потерял все то чудесное, что могло быть между ними? И теперь любовь Эйвери навсегда для него утрачена. Разумеется, он заслужил ее дурное отношение. Он был нетерпелив и несправедлив, не ценил ее, но не со зла. Просто никто не говорил ему, что бывает иначе.

Почему она не замечает перемен в нем? Как донести до нее, насколько он изменился? Корвин ворочался всю ночь, раздумывая над этим. Он не уйдет, не сдастся. Еще не все испробовано. Наверняка есть способ. И под утро он его нашел.

Глава 24. Схватка теургов

Я долго не могла уснуть рядом с мужем. Притворялась спящей, чтобы он не догадался. В голову лезли всякие мысли. По большей части неподобающие. Например, вспомнились уроки Лэи. Я сказала ей, что не буду заниматься ничем подобным, но когда Корвин лежал так близко, захотелось повторить хотя бы поцелуй, который мне все-таки понравился.

В спасительный сон провалилась лишь спустя пару часов и то благодаря нервным потрясениям дня. Я устала. В первую очередь морально.

Утром проснулась раньше Корвина и потихоньку ускользнула, пока он еще спал. Находиться рядом с ним выше моих сил. Скорее бы истекли отведенные ему дни, и он навсегда покинул дворец. Я одновременно и радовалась его отъезду, и тосковала. Это ужасно раздражало. Так хочется ему поверить! Но где гарантия, что не обманет? Почему отношения обязательно должны быть такими запутанными и сложными? Я, если честно, вымоталась.

После завтрака обычно занималась магической практикой и решила не изменять привычкам из-за незваных гостей. Они и без того нарушили уклад дворцовой жизни. Это своего рода был мой протест их вмешательству.

Мои уроки проходили на уютном внутреннем дворике, окруженном двухэтажными террасами. Центральную часть двора занимало прямоугольное озеро. Я устроилась в позе лотоса на одном из его углов и сосредоточилась на призыве духов. С каждым разом получалось все лучше и лучше, но только не сегодня. Нынче даже родственные духи воды отказывались меня слушаться.

Это все Корвин. Он проник в мои мысли, захватив их. Я не могла думать ни о чем и ни о ком кроме него. Потеря контроля над собственным разумом выводила из себя. Как будто не я хозяйка в своей голове, а мой невыносимый муж. В эти минуты жалела, что вообще узнала, кто такие мужчины. Жизнь была проще и понятнее до встречи с ними.

Завладеть моими мыслями Корвину было мало, он явился во плоти.

— Неприятно просыпаться одному, — вместо приветствия заявил он. — Почему не разбудила меня?

— Не хотела с тобой разговаривать, — проворчала я. Настроение испортилось окончательно.

— Очень жаль, потому что я рассчитываю на диалог. У меня есть еще два дня, и я собираюсь использовать их по полной.

Я внутренне застонала. Еще два дня! Выдержу ли я столько?

— Прости, но я слишком занята, чтобы тратить драгоценное время на беседы с тобой.

Видя, что общение не клеится, Корвин зашел с другой стороны:

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Тренируюсь управлять духами.

Глаза мужа загорелись азартом, и я напряглась, предчувствуя грядущие неприятности.

— Сразимся? — предложил он. — Вчера ты отлично показала себя: замаскировала одновременно девятнадцать человек, создала барьер, который я не смог пробить. Ты — серьезный соперник.

Мне льстила его высокая оценка, но поддаваться на провокацию глупо, а потому я отказалась.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Заключим пари. Если я выиграю, эту ночь мы снова спим в одной кровати. И никаких барьеров.

— После этого я точно никогда не соглашусь на схватку, — я встала и разгладила юбку.

Повернувшись спиной к мужчине, пошла прочь. Я была тверда в своем решении уйти, и сделала бы это, не крикни он мне в спину:

— Ты тоже можешь что-нибудь попросить.

Я сбилась с шага. Почувствовав, что я дала слабину, он дожал:

— Вдруг ты выиграешь. В конце концов, мой опыт в схватках теургов тоже не богат. До тебя я был знаком лишь с одним теургом — моим отцом, и всегда ему проигрывал.

Пока Корвин говорил, я размышляла. Нет, не над тем, что просить, если выиграю. Тут все ясно: попрошу, чтобы мама осталась во дворце. Я просчитывала свои шансы на победу. Они не так уж велики. Но в случае проигрыша меня ждет всего лишь ночь с мужем. Неужели и на этот раз не придумаю, как выкрутиться? А в случае выигрыша могу остаток жизни провести с матерью. Выбор очевиден.

— Я согласна, — повернулась к Корвину.

— Отлично, — он расплылся в улыбке. — Твое условие?

— Если выиграю, дама без имени навсегда останется в Озерном дворце.

— Хорошо, — кивнул Корвин.

— Тогда приступим.

Я давно заметила: управление духами дается мне проще, когда мной владеют сильные эмоции. Вот и сейчас надо лишь вызвать их в себе. Я пошла простым путем: сосредоточилась на злости. Благо Корвин цеплял меня одним своим присутствием. А уж раздуть огонь ярости из этих тлеющих углей легче легкого.

Корвин напал первым. Словно в насмешку обратился к близким мне водным духам. Струя воды взмыла из озера и окатила меня с ног до головы. Вреда не причинила, но платье промокло насквозь, прилипло к телу и теперь просвечивало.

— Если хотел полюбоваться мной, — сказала я, отбрасывая с лица мокрые волосы, — мог попросить меня раздеться.

— А ты бы это сделала? — взгляд мужчины беззастенчиво скользил по моему телу.

— Для тебя? Нет.

Заговаривая мужа, готовила контрудар. Обрушила на него шквальный ветер. Увы, Корвин устоял. Все-таки запечатанной благодати не хватает для серьезной атаки.

— Неплохо, — усмехнулся он, приглаживая взъерошенные волосы. — Моя очередь.

Подмигнув мне, мужчина сделал странный пас руками. Я такого приема не знала и понятия не имела к чему готовиться. Паниковала не зря. Меня вдруг охватило пламя. Я завизжала, сбивая его ладонями. От страха забыла, что я вообще-то теург.

Но что удивительно огонь не жег. Он навредил лишь одежде: подчистую спалил платье, оставив на нижней сорочке дыры от ожогов. После того, как пламя потухло, меня едва ли можно было назвать одетой.

— Ты издеваешься? — возмутилась я.

— Прости, — развел он руками, — не удержался. Но ты сама виновата. Не стоило меня дразнить.

— Ах так, — я топнула ногой, и земля под Корвином разошлась.

Трещина получилась неглубокой, Корвин провалился бы по пояс. Но в последнюю секунду он перепрыгнул яму. А жаль. Я бы полюбовалась на его падение.

— Осторожнее, — предупредил муж, — не разрушь двор.

Что мне двор? Я разошлась не на шутку. Наша схватка все меньше походила на забавную игру и все больше на попытку покалечить друг друга. В основном по моей вине. Корвин оборонялся, а я обвалила на него одну из террас, натравила взбесившихся голубей, и теперь он был весь в перьях, пыталась ослепить ярким светом. Я не щадила мужа и была неудержима. Настоящая богиня возмездия. Только силы мои таяли быстро, я была на пределе.

Корвин в ответ применял какие-то смехотворные заклятия. Например, осыпал меня лепестками цветов. Что это за оружие? Или он надеялся, что их дивный аромат собьет меня с толку? Вот уж нет! Я на такое не куплюсь.

Но в ярости были и минусы. Я так увлеклась процессом убийства мужа, что потеряла бдительность и не разгадала его маневр. Решив, что вот он мой звездный час, сейчас придушу его шнурком, поддерживающим занавес на одной из террас, я сосредоточилась на том, чтобы шнурок двигался как змея, и прозевала момент, когда Корвин подкрался чересчур близко.

Муж напустил на меня духов. Внешне они были похожи на то облако, что едва не задушило меня, и я растерялась от испуга. Духи, опутав по рукам и ногам подобно веревке, намертво пригвоздили меня к колонне. Я не могла пошевелиться.

— Отпусти, — дернулась, но тщетно. Призрачная веревка держала крепко.

— А ты попроси, — мужчина уперся ладонями в колонну по бокам от моей головы. Наклонился так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. — Быть может, я пощажу тебя.

— Вот уж нет, я тебя ни о чем просить не стану.

— Уверена? — он придвинулся еще ближе.

Полуобнаженным телом я чувствовала его: каждый вдох, удар сердца, напряжение мышц. От мужчины шел такой жар, что остатки воды на мне чуть ли не задымились, испаряясь.

— Не смей прикасаться ко мне, — предупредила я. Губы пересохли, и я облизнула их, чем только привлекла внимание Корвина.

— Или что? — хрипло спросил он.

После схватки мы запыхались, дыша часто, прерывисто. Наше сбивчивое дыхание смешивалось, растворялось друг в друге.

Весь мир сузился до зрачков Корвина, в которых видела собственное отражение. И если верить ему, вид у меня еще тот: растрепанные, мокрые волосы, дикий взгляд, обгоревшие остатки сорочки.

— Пусти, — я дернулась, но в результате лишь теснее прижалась к мужу.

Слова Корвин пропустил мимо ушей, а вот движение тела не проигнорировал, сочтя его приглашением к чему-то большему. Я опомниться не успела, как его губы накрыли мои. Вот наглец! Привязал меня к столбу и поцеловал!

Всю злость, всю обиду на мужа вложила в ответ на поцелуй. Я хотела, чтобы он ушел и вместе с тем, чтобы остался и продолжил то, что делает. Этот поцелуй дал мне понять многое. Благодаря ему я признала тот факт, что все еще без ума от своего мужа.

Корвин закинул мою ногу себе на бедро и буквально вдавил меня в колонну. Та жадность и безумие, с какими он действовал, сводили нас обоих с ума. Было в этом что-то болезненное, что-то мучительное. Тоска по несбыточному, жажда, с которой мы оба боролись и потерпели поражение.

Мне удалось освободить руки от веревки, но вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, я вцепилась в его рубаху и притянула к себе. Еще ближе, еще теснее, я хотела ощутить его всего, раствориться в нем. Пусть делает со мной, что пожелает, лишь бы продолжал касаться и целовать. Только не останавливайся — молила про себя. Тот голод, что он вызывает во мне, необходимо удовлетворить, иначе быть беде. Я откуда-то знала это наверняка.

Происходящее между нами отразилось на окружающем. Краем сознания отметила, что свет померк. Приоткрыв глаза, увидела, что мы стоим в центре вихря из вопящих и мечущихся духов. Они закручивались вокруг нас воронкой.

Корвин заметил вихрь одновременно со мной. Это заставило его остановиться. Прижавшись лбом к моему лбу, он прикрыл глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями. По мере того как мы оба успокаивались, затихал и вихрь.

— Что это? — спросила шепотом, напуганная странным явлением.

— Борьба за благодать, — выдавил Корвин, открывая глаза. — Начало инициации.

— Так и должно быть? — мне стало не по себе оттого, что эту жуткую воронку вызвала наша близость.

— Нет. Так бывает только в том случае, если между теургами соперничество, — на лице мужа отразилось разочарование. Видимо, он ожидал другого эффекта.

Оттолкнувшись от столба, он сделал шаг назад, разрывая наш физический контакт. В ту же секунду остатки вихря исчезли. Но я испытала вовсе не облегчение, а сожаление. В том месте, где Корвин касался меня, кожа горела. Я дрожала, мне было холодно без его тепла.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Ухожу. Я не буду сражаться с тобой за благодать. Либо мы разделим ее поровну, либо не один из нас ее не получит. Но учти — я победил, а значит сегодня мы спим в одной кровати и без барьера.

Мне нечего было возразить. Я действительно проиграла. Причем по всем статьям.

— Ты меня развяжешь? — мое тело все еще опутывала призрачная веревка. Снять ее самостоятельно будет непросто, даже несмотря на свободные руки.

— Ты справишься сама, я верю в тебя, — он пошел прочь.

— Не смей меня бросать! — крикнула я. Где-то глубоко внутри понимала, что имею в виду вовсе не столб, к которому привязана.

Корвин обернулся, взмахнул рукой, и призрачная веревка спала.

— Не брошу, — пообещал он, прежде чем уйти.

Глава 25. Откровения

Я ожидала ночи как казни. Дневная стычка с мужем отчетливо поняла, что я не в состоянии противиться его чарам. Как бы не злилась на него, сколько бы не твердила, что ненавижу, а тело все равно поступало по-своему, стремясь к нему и откликаясь на него. Его реакцию я не в силах изменить.

Я до последнего тянула со снятием барьера, прячась за него словно за щитом. Корвин уже пришел, а барьер все еще был на месте.

— Мы же договорились, — указал он на него. — Или ты хочешь нарушить слово?

— Нет, — скрипнула я зубами.

На душе было паршиво, когда велела барьеру пасть. Теперь между нами ничего нет. Я беззащитна.

— Что дальше? — я вздернула подбородок, скрывая страх за нахальством. — Принудишь меня к близости?

— Ты правда так плохо обо мне думаешь? — нахмурился Корвин. — Желай я так поступить, взял бы тебя еще днем. Ты, кстати, не особо сопротивлялась.

— Ты привязал меня!

— Твои руки были свободны, — парировал он.

— Но все остальное было обездвижено.

Корвин хотел ответить, но потом тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Я не пойду у тебя на поводу. Я пришел не ссориться.

— Зачем тогда?

— Ради разговора.

— Поговорить мы могли и в другом месте. Для этого не обязательно ложиться в одну кровать.

— Как иначе мне заставить тебя выслушать меня? Здесь, наедине тебе придется это сделать. И потом я надеялся, разговор перерастет в нечто большее, — муж покосился на ложе и усмехнулся. — Но все по порядку.

Я задохнулась от его наглости. Нет, он не исправим. Но до чего притягателен в этой своей непоколебимой уверенности.

— Итак, начнем, — Корвин полез за чем-то во внутренний карман сюртука, и я напряглась. Он вытащил маленький флакон с бурой жидкостью.

— Я ничего пить не буду, — предупредила на всякий случай.

— Это для меня, — он продемонстрировал флакон, зажав его между большим и указательным пальцами. — Узнаешь?

Я прищурилась. Жидкость выглядела знакомой.

— Что это?

— Сыворотка откровений. Ты принимала ее во время свадебного обряда.

Я вспомнила солоноватый привкус на языке и то, как правдиво ответила на вопрос. Сыворотка вытянула из меня то, что я сама еще не до конца осознала. И все-таки она не ошиблась.

— Что ты намерен с ней делать?

— Принять, — Корвин зубами вынул пробку и выплюнул ее на пол. — Я выпью сыворотку откровений, а ты спросишь меня, о чем пожелаешь. В том числе о моих чувствах. Ты сказала, что не доверяешь моим словам, потому что я лжец. Так вот теперь я не солгу.

Я не верила глазам. Корвин ради меня примет сыворотку откровений! Невероятно.

Муж, видя мое замешательство, переспросил:

— Ты готова?

Я смогла лишь кивнуть, и он тут же осушил флакон до дна, а потом протянул его мне.

— Возьми. После проверишь, действительно ли там была сыворотка откровений. Не хочу, чтобы у тебя остались сомнения.

Он все учел. Я спрятала флакон за пояс. Если он рассчитывал, что откажусь от проверки, то зря.

— Подожди минутку, — сказал Корвин.

Я занервничала. У меня столько вопросов, голова кругом. Действие сыворотки ограничено несколькими минутами. Надо уложиться в это время. Придется выбрать самое важное.

— Спрашивай, — кивнул мужчина. — Я готов.

Я растерялась, но потом, взяв себя в руки, произнесла:

— Почему ты отвергаешь свои чувства? Почему не позволяешь себе любить?

— Хороший вопрос. С места сразу в карьер, — хмыкнул муж. — Все просто: обидеть и причинить боль может только тот, кто тебе небезразличен. Когда любишь, ты беззащитен.

— То есть любовь — это уязвимость?

— А разве нет?

Я повела плечами. На это нечего возразить. Я и сама ощущала себя слабой рядом с Корвином. Не любовь ли источник моей беспомощности?

— Спроси меня, что я к тебе чувствую, — посоветовал муж.

Я сделала, как он велел, и в ответ услышала много откровений.

— Я не знаю, как правильно назвать свои чувства, — честно признался он. — Просто потому, что никогда не испытывал ничего подобного. Мне не с чем сравнить. Но я бы все отдал за тебя. За твои мысли, за улыбку, за то, как смешно ты морщишь носик, когда чем-то недовольна. За счастье быть рядом с тобой, касаться тебя, даже просто видеть. За звонкий голос, за серебро твоих волос. Отдал бы свои земли и титулы, это и многое другое за твою любовь. Мне ужасно не хватает тебя. Эта потеря жжет меня изнутри подобно пламени. Невыносимая боль! На самом деле, очень противоречивые ощущения. Я совру, если скажу, что рад им. До встречи с тобой я был счастлив и не знал страданий.

— Ты обвиняешь меня в своих муках? — возмутилась я.

— Я всего лишь говорю правду, — развел он руками. — Проклятую сыворотку не обманешь.

— Но зачем ты пытался убить меня при помощи духов?

— Я этого не делал.

— Допустим, — кивнула я. — Почему не сказал о своих чувствах раньше?

— Отец запрещал чувства, считал их слабостью. Это сделало его великим главой и теургом. А я всегда хотел походить на него и боялся разочаровать. Увы, отец благоволил не мне. Его любимчиком был Теодор. Чего бы только отец не отдал, чтобы поменять нас местами, но это невозможно. И за это он ненавидел меня также сильно, как любил младшего сына.

— Постой, — перебила я. — Но Тео говорил, что это ты был любимчиков сира Аллистера.

— А он был под сывороткой откровений как я? — резонно уточнил Корвин.

Проклятые духи, если во флаконе действительно сыворотка, то все переворачивается с ног на голову. Завтра первым же делом проверю содержимое флакона.

— Ты убил отца? — сочла нужным уточнить, пока сыворотка еще действует. Смерть сира Аллистера не давала мне покоя. Есть в ней некая тайна, которую я хотела разгадать. Я боялась, что его убила мама. У нее был мотив и посерьезнее, чем у многих.

— Нет. И я без понятия, кто это сделал. Расследование ничего не дало.

Я прикусила губу, обдумывая новую информацию. Корвин, тем временем, спешил излить душу, пока сыворотка еще работает. А, может, она уже выветрилась, но ему требовалось выговориться, убрать между нами последние недомолвки. Я подозревала, все это он мог сказать и без сыворотки, а принял ее с одной целью: чтобы я ему поверила.

— Всю свою жизнь я пытался заслужить чужое одобрение и любовь, — произнес он. — Но всегда безрезультатно. Я привык, что меня никто не любит. Даже родной отец. Теперь понимаешь, как сложно мне дается признание? Ведь речь идет не только обо мне, но и о будущем клана. О благодати и силе теурга. И все это я отдаю в твои руки. Тебе решать, как поступить со мной.

* * *

Высказав все, что у него на душе, Корвин ушел, чем окончательно поставил меня в тупик. К чему был спектакль со схваткой? Ради чего он заключал новое пари, если не планировал спать со мной в одной кровати? Кажется, он изначально собирался принять сыворотку и просто хотел, чтобы в момент откровенного разговора между нами не было преграды в виде барьера духов.

Его поступок впечатлил меня. А слова о любви, которые он говорил, до сих пор звучали в голове. Мне отчаянно хотелось ему верить. Ничего так не желала, как быть с этим мужчиной. Но теперь на моих плечах лежала ответственность за Серый клан. Коснись дело меня одной, я бы немедля бросилась за Корвином, но обязательства перед другими не позволили сделать и шага.

Прежде узнаю, что было во флаконе, а уже потом приму решение. Если там действительно сыворотка откровений, у нас с Корвином есть будущее. Конечно, легко не будет. Я не брошу Серый клан ни ради мужа, ни ради благодати. Мое место здесь. Без меня клан обречен на вымирание, и мой долг его спасти. Кроме меня это сделать просто некому. Но можно поискать компромисс. Ведь для Корвина его клан также важен. Он поймет меня.

Утром я первым делом отправилась в лабораторию. Там отдала флакон главному алхимику, велев немедленно разобраться с его содержимым. На дне осталось несколько капель жидкости, хватит для анализа.

Видя, что я не ухожу, алхимик уточнил:

— Вы будете ждать результата здесь?

— Да, — кивнула. — Поторопитесь, пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти.

Согласна, прозвучало пафосно, но для меня это именно так. Не знаю, как дождалась утра, а не подняла алхимика посреди ночи.

Видя мое нетерпение, он немедленно приступил к делу. Смешивал, выпаривал, смотрел на свет, то и дело кидая на меня взгляды. Мое присутствие жутко его раздражало, но я не могла уйти без ответа. Не могла и все тут.

— Что вы ожидаете там найти? — в какой-то момент поинтересовался он. — У вас есть подозрения о том, что было во флаконе?

— Нет, — солгала я. Не хотелось подсказывать ответ. Пусть сам установит истину.

На анализ ушло около часа. Я вся извелась, когда алхимик, наконец, заявил, что есть результат.

— Ну, — я перегнулась через стол, от нетерпения постукивая пяткой по полу, — что там?

— Состав сложный, я бы сказал с примесью магии. Сперва подумал, что это яд, проверил на вредные вещества, но их здесь нет…

— Вы издеваетесь? — не выдержала я. — Просто скажите, что в этом треклятом флаконе!

— Сыворотка откровений, — обиженно поджав губы, проворчал алхимик.

Я с размаху плюхнулась на стул. Хорошо он стоял прямо за мной, а не то повалилась бы на пол.

— Сыворотка откровений, — повторила шепотом, а потом расхохоталась. То был смех облегчения, но алхимик явно счел меня ненормальной. Я его не винила: сегодня действительно веду себя странно.

— Благодарю, — отсмеявшись, сказала я. — Вы не представляете, как много для меня сделали. Я навек ваша должница!

Последнее выкрикнула уже на бегу. Я торопилась к мужу. Сейчас, когда знала наверняка: слова Корвина не ложь, хотела как можно скорее увидеть его, сказать, что испытываю то же самое. Разделить, наконец, с ним то чудесное, волшебное чувство, что давно владеет мной, а теперь и им.

Глава 26. Осада

Корвин неохотно покидал спальню Эйвери, но по-другому нельзя. Он всё сказал. Теперь ей предстоит принять решение и делать это лучше наедине с собой. Она, конечно, проверит содержимое флакона. Он не винил ее за это, сам бы поступил точно так же.

В личных покоях его ждал Дамиан.

— Я рассчитывал, ты вернешься к себе, — заявил он.

— Вот как? А я бы предпочел не возвращаться.

— Дело серьезное, — вид у советника был хмурый, и Корвин велел себе переключиться. Дамиан не тревожит по пустякам.

— Что стряслось?

— Сюда направляется отряд Черных во главе с Теодором. Брат вынес вопрос о твоей компетенции на совет клана. Тебе приказано явиться для разбирательства.

Всего три предложения, а Корвину понадобилась минута, чтобы осознать их смысл, а главное последствия, которые они несут. В первую очередь для него.

— Как это возможно? Объясни толком, что вообще происходит, — потребовал он.

— Все просто: твой младший брат созвал в наше отсутствие совет клана, где рассказал, что инициации не состоялась, и жена сбежала от тебя, забрав благодать.

— Умно. Нарочно дождался моего отъезда. И как вовремя Эйвери подалась в бега. Не знай я ее лучше, решил бы, что она в сговоре с Тео.

— Теодор воспользовался миледи Эйвери, но, я убежден, без ее ведома. Банально обвел вокруг пальца.

— Какая теперь разница, — махнул рукой Корвин. — Я бы все равно не поступил иначе.

Наверное, правильнее было остаться в Замке в это неспокойное время, но тогда он бы окончательно потерял Эйвери. Как он и сказал жене, она для него важнее. Впервые в жизни кто-то затмил клан. И это не на шутку пугало.

— Это еще не все, — добил его Дамиан. — В планах Теодора захватить Озерный дворец и вернуть власть над Серым кланом.

— Откуда тебе все известно?

— У меня в совете есть верные люди. Они на твоей стороне. Ты еще можешь удержаться на месте главы клана.

— Забрав у Эйвери благодать?

— Об этом уже не идет речи, как я понимаю. Но хотя бы раздели благодать с ней. Теодору нечего противопоставить реализованному теургу.

— Я не могу пойти к ней, — покачал головой Корвин. — Не сейчас. После всего, что я сказал, следующий шаг за ней.

— Ты можешь настоять, — предложил Дамиан.

— Я пробовал. Это привело к схватке духов. У нас с Эйвери всего один выход — достигнуть полного взаимопонимания. В противном случае инициация раз и навсегда лишит нас обоих благодати. Наши эмоции слишком сильны и грозят уничтожить магию друг друга. Благополучный исход инициации возможен лишь при добровольном союзе, когда мы забудем взаимные упреки и обиды. А на это требуется время.

— Будем надеяться, оно у нас есть, — вздохнул Дамиан. — В конце концов, Теодору еще надо добраться до дворца, а путь не близок.

— По крайней мере, время на нашей стороне, — невесело улыбнулся Корвин.

Но, как вскоре выяснилось, он ошибся. Время играло против них. Перед рассветом на горизонте появилось облако. Оно стремительно приближалось к воротам дворца.

Корвин с Дамианом первым его заметили. Обоим не спалось, и они прогуливались по стене, окружающей дворец, и обсуждали дальнейшие планы.

— Это войско, — констатировал Дамиан. — Наверняка его ведет Теодор.

— Но это нереально, — покачал головой Корвин. — Брат не мог добраться сюда за несколько дней.

— Перемещение? — предположил Дамиан.

— Для него необходим теург.

— Пора уже признать, что есть еще один теург помимо вас с Эйвери. Именно он пытался убить твою жену, и он же помог переправить войско сюда.

— Но знака не было! — воскликнул Корвин и повторил уже тише: — Не было знака, отмечающего рождение теурга. Как теург может появиться, не рождаясь?

— Ответа на этот вопрос у меня нет, — признался Дамиан. — Пока что.

* * *

Я так и не дошла к Корвину: на подходе к его комнате меня перехватили. Ани была сама не своя, а значит случилось что-то по-настоящему дурное. Она рассказала ужасную весть — у ворот замка войско Черного клана. Одному Прародителю известно, откуда оно взялось.

— Корвин не мог меня обмануть, — покачала головой, сжимая в руках флакон, захваченный из лаборатории. Я планировала сохранить его на память о признании мужа, но теперь уже и не знала, как поступить. — Я должна его увидеть, должна спросить напрямую его ли это люди.

Корвин был во дворе, вооружал своих солдат. Они готовились к осаде на пару с защитниками дворца. Черные будут биться с Черными? Кажется, у меня острый недостаток информации.

— Расскажи мне все, — потребовала у мужа. Времени на нежности не было. — Ты вызвал подкрепление?

Объяснения Корвина застали меня врасплох. Никак не ожидала стычки с братом. Муж был предельно откровенен со мной, как если бы сыворотка все еще действовала, и я ответила ему тем же: призналась, что в курсе о маме и брате.

— Я догадывался, что Дамиан проболтался, — кивнул Корвин. — Он считал, ты обязана знать.

— А ты так не думал?

— Я не силен в семейных вопросах.

Я вспомнила, какие отношения были у него с отцом. Мать он потерял в младенчестве. С братом враждовал. С семьей у Корвина явно не заладилось. Хотела бы я это исправить.

— Тебе необходимо покинуть дворец, — заявил муж. — И чем быстрее, тем лучше.

— Предлагаешь сбежать и бросить своих людей?

— Я останусь и сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить дворец за тобой.

— О, так тебя я тоже должна бросить. Вот уж нет, — покачала головой. — Я не из тех, кто покидает тонущий корабль. К тому же не факт, что он затонет.

— Ты что-то задумала? — сощурился Корвин.

— Я поговорю с братом. Быть может, он прислушается, и нам удастся найти компромисс.

— Он потребует выдать меня, — предупредил Корвин.

— Тебя он не получит, — наплевав на людей, которые нас окружали, я привстала на носочки и поцеловала мужа в губы. — Потому что ты — только мой.

Корвин улыбнулся совсем по-мальчишечьи.

— Проверила содержимое флакона? — догадался он.

— Я не могла поступить по-другому.

— Понимаю, — кивнул он.

Продолжить разговор нам помещал стук в ворота. Совсем как несколькими днями ранее Корвин Тео потребовал ему открыть. Как хозяйке дворца и главе Серого клана переговоры предстояло вести мне.

— Приветствую тебя, Теодор Д’Эсте, на пороге своего дома, — сказала я, подойдя к воротам. Солдат распахнул небольшое окошко, и мы с братом увидели друг друга. — С чем ты явился: с миром или войной?

— Зависит от тебя, сестренка, — он сразу дал понять несколько вещей: он знает, кто я, и ему известно, что я тоже это знаю.

Я поежилась. Переговоры не будут легкими. Игры с проверками, которые устраивала Корвину, здесь не пройдут.

— Ты же мой брат, — воззвала к его чувствам. — Во дворце наша мать. Неужели ты пойдешь на нас войной?

— Ну, разумеется…, — он сделал театральную паузу, — да.

— Как мне тебя переубедить? Что я могу сделать для тебя, Тео? — поинтересовалась я.

— Для начала открой ворота, — усмехнулся братец.

— Зачем тебе входить в Озерный дворец?

— Чтобы арестовать главу Черного клана. Он должен ответить перед советом за свои деяния.

Я обернулась, взглянуть на Корвина. Возможно, более мудрая глава отдала бы его ради спасения клана. Как там говорил Дамиан: общественное выше личного. Но я не мнила себя ни мудрой, ни опытной. Я — обычная девчонка до безумия влюбленная в своего мужа. Он — мое слабое место, но он же источник моей силы. И я буду сражаться за него.

— Ты его не получишь, — заявила я Тео.

— Любопытно. Вы уже успели спеться. Что ж, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Тео повернулся ко мне спиной и зашагал к своим людям. Не доходя до первой линии, он отдал приказ штурмовать дворец. Вот и поговорили. Наладила, называется, отношения с братом.

— Надо готовиться к осаде, — шепнул мне на ухо Дамиан.

Я так увлеклась разговором, что не заметила, когда он подошел, и теперь вздрогнула от неожиданности.

— О чем вы? — уточнила на всякий случай. — Солдаты и так готовы.

— Они — да, ну а вы с Корвином? Неплохо в это неспокойное время иметь полную силу теурга.

Осознав, куда он клонит, покраснела. Не то чтобы я была против, но все происходит так быстро…

— Прямо сейчас? — пробормотала я.

— Вы вольны поступать как вам угодно, — сказал советник. — И дожидаться подходящего момента, но магия теургов пригодилась бы нам незамедлительно.

— Разумеется, — признала его правоту.

Ситуация была неловкая. Я представила, как наши с Корвином солдаты сражаются за ворота, а мы в это время… хм, назовем это «получаем доступ к благодати». Вроде как тоже ведем борьбу, но на личном фронте. Знала бы, что так будет, отдалась мужу еще вчера.

Направляясь к Корвину, размышляла, как лучше преподнести ему предложение Дамиана. Надо было послать советника, пусть бы сам договаривался. В конце концов, это его идея.

Щеки пылали так, словно у меня температура. Я подошла к мужу и промямлила нечто невразумительное.

— Что? — переспросил он, отвлекшись от инструктажа.

Я прошептала ему на ухо все то, что сказал мне Дамиан. По мере того, как говорила, лицо Корвина вытягивалось. Он махнул своим людям, велев занимать позиции, а сам сосредоточился на мне.

— Сейчас? — уточнил он. — Уверена?

Я кивнула на оба вопроса. И в этот самый миг что-то тяжелое ударило в ворота на той стороне. На нас полетели щепки. Корвин в последний момент закрыл меня собой, оберегая от заноз.

— Прости, — сказал он, — я хочу этого больше всего на свете, но время неподходящее.

Корвин передал меня подоспевшей Ани и приказал увести с площади, а сам бросился к своим людям. В эту минуту он должен быть с ними в гуще сражения, а не развлекаться со мной.

Глава 27. Родная кровь

Силы захватчика и наши были примерно равны. Может, людей у нас меньше, зато нас защищают стены. Бой за дворец шел до ночи. Мы лили на головы нападающих горячую смолу, подогретую силой теурга; скидывали лестницы, по которым солдаты пытались взобраться; сыпали стрелами и копьями, мешая сломать ворота; забрасывали врага камнями. Я призвала духов воздуха, поднять булыжники на стены. Корвин тоже использовал магию, но у нас ее было слишком мало, чтобы переломить ход сражения. Появлялись все новые и новые солдаты, готовые умереть за Теодора. Они шли в бой без страха и оглядки. Их могла остановить только смерть.

К закату стало ясно, что так просто атаку не отбить. Штурм грозил перерасти в затяжную осаду, что было невыгодно и нам, и Тео.

Мы собрались на совет в ближайшем к воротам здании. Я по большей части слушала мужчин, так как мало понимала в ратном деле. Увы, здесь ничем не могу помочь. Разве что под ногами не путаться.

— Устроим вылазку, нападем сами. Хватит обороняться, — один из командующих был настроен решительно.

Он говорил под шум битвы, доносящейся из окна, и всем, включая меня, было ясно, что его план неосуществим. Нам бы внутри удержаться, о том, чтобы выйти не помышляли.

Были и другие предложения. Кто-то даже советовал сдать дворец. Но я высказалась резко против, и Корвин меня поддержал. Приятно вот так сходиться во мнениях с супругом. Думать и видеть будущее в одном ключе.

Совет затянулся, мы все никак не могли выбрать единственно верную тактику, и решение приняли за нас. Примерно через час после начала совета в зал ворвался солдат с окровавленной шпагой.

— Механизм, запирающий ворота, сломан, — заявил он с порога.

Голос солдата едва перекрыл голоса спорщиков, но все враз смолкли. Клянусь, в этой тишине я отчетливо услышала, как заскрипели, открываясь, ворота.

— Как это возможно? — первым опомнился Дамиан.

— Это сделал кто-то из своих, — произнесла я. — Снаружи механизм не сломать.

Это были последние слова на совете. Тем он и завершился. Мужчины похватали оружие и бросились к воротам в надежде спасти то, что еще можно, а женщины кинулись врассыпную в поисках укрытия. В зале осталась я и Ани. Прятаться я не желала, но и мужчинам помочь уже ничем не могла — мой магический резерв был вычерпан до дна. Не скоро еще восстановлюсь.

— Есть мысли, кто открыл ворота? — спросила я у Ани.

Женщина перевела на меня мрачный взгляд карих глаз:

— Самый легкий способ вычислить предателя — понять, кому выгодно предать и почему. Подумайте, зачем кто-то будет помогать Теодору. Кому его цели небезразличны?

Я не считала себя глупой, но иногда люди просто не хотят признавать очевидные вещи. Срабатывает какой-то защитный механизм, и мысли словно натыкаются на стену. Именно это случилось со мной в тот раз.

А потом стало не до раздумий. Несмотря на героическое сопротивление захватчикам, дворец был взят. Я плохо помню события той ночи. В творящейся вокруг неразберихе сложно было на чем-то сосредоточиться.

Повсюду лилась кровь, слышались крики и стоны. Солдаты в черном сновали по моему дворцу, как по своему дому, а я молча за этим наблюдала. Возразить не могла — я была одной из первых, кого арестовали после взятия дворца. Корвин тоже угодил под стражу, но, в отличие от меня, его заперли в темнице. Я же стала узницей своих покоев.

Несколько часов из окна спальни следила за тем, как грабят мой дом. Собственное бессилие мучило сильнее всего. Слабая женщина, недомаг — что я могу поделать? Мне доступен только один вид сопротивления — молитва Великому Прародителю.

Наконец, в коридоре послышались шаги. Я ждала и боялась этого момента. Что со мной будет? Что уже стало с Корвином? Жив ли он еще или я уже вдова? Я гнала прочь от себя подобные мысли, но страх за мужа захватил меня. Он был намного сильнее страха за свою жизнь.

Дверь открылась, и в комнату вошли двое. Первый — Теодор собственной персоной с таким выражением лица, словно весь мир и все живущие в нем люди принадлежат лично ему. Он — царь и бог. Не замечала в нем раньше подобного самолюбования. Или он тщательно его скрывал?

Но, едва разглядев второго визитера, я забыла о Тео. Следом шла мама, и вид у нее был почти такой же довольный как у брата. Мне было неприятно видеть их вместе. И причина вовсе не в банальной детской ревности. То самое озарение, которое упорно гнала от себя, о том, кто открыл ворота, настойчиво напомнило о себе. Могла ли я признать, что родная мать предала меня ради старшего брата? Могла, но не хотела.

— Сестренка, — Тео раскинул руки, собираясь меня обнять, но я отступила назад, давая понять, что объятий не будет. — Злишься? — нахмурился этот наглец. — Что ж, понимаю, имеешь на это право. Но подумай вот над чем — Черный клан никогда не был нашей семьей. Они нам не друзья.

— Поэтому ты решил возглавить его? — уточнила я.

— Не можешь победить, встань во главе. Почему нет, в конце концов?

— Потому что это не твое место! — вспылила я.

Брат сжал кулаки и шагнул ко мне, но прежде чем он ударил, мама бросилась ему наперерез и схватила меня за плечи.

— Дочка, родная, доверься мне, — попросила она, повергнув меня в шок.

— Ты говоришь?

— Благодаря Тео. Он давно вернул мне голос, но я была вынуждена скрывать это.

Мама не открывала рта, но я все равно слышала ее. Голос словно звучал прямиком из ее разума. Поразительно! Как Тео это сделал?

Из-за плеча матери присмотрелась к брату. Что-то я определенно пропустила, что-то очень важное. Загадки, которые все не поддавались решению, выстроились в цепочку — как Тео столь быстро добрался до дворца? Как вернул маме голос? Кто наслал на меня духов, если не Корвин? Только соединив эти вопросы вместе, нашла ответ: Тео — теург. Почему и как — не могла сказать, но точно знала — у брата есть благодать. И ее больше, чем у меня.

— Догадалась, — понял брат по моему лицу. — Оставь нас, мама. Пора нам с сестрой поговорить по взрослому.

— Как скажешь, дорогой, — кивнула мама, а потом обратилась ко мне: — Выслушай его, дочка. Он желает тебе добра.

Покорность, с которой она выполняла приказы Тео и то, как верила в его непогрешимость, неприятно меня поразили. Сын для нее был кем-то вроде бога. Наверное, неправильно злиться на нее. Долгое время у нее был только Тео. Меня она практически не знает, мы, по сути, чужие люди. И все равно больно, что из нас двоих она выбрала его.

В отсутствие матери Тео ни к чему было притворяться, что ему есть до меня дело, и он заговорил напрямик:

— Я бы тебя убил. Мне от тебя никакой пользы. Но по старой памяти и ради мамы могу сохранить тебе жизнь. Убеди меня, что стоит это сделать.

Вот теперь Тео стал самим собой — мерзким типом с манией величия. Но я затолкала неприязнь к брату подальше. Я должна выжить. Мне еще Корвина спасать.

— Ты верно заметил — в Черном клане у меня нет друзей. Не они моя семья, а вы с мамой.

— А как же твой драгоценный муж? — сощурился Тео.

— Меня выдали замуж против воли, если помнишь. Никто не спрашивал моего мнения. Я скрывала истинные чувства точно так же, как ты скрывал свой дар.

— Поэтому ты отказалась сдать Корвина, когда я предложил?

— Как еще я могла поступить? Советник Дамиан стоял у меня за спиной. Согласись я, он бы убил меня на месте.

— Хорошо, я сделаю вид, что поверил тебе.

Я перевела дух. Уже кое-что.

Одному Прародителю известно, чего мне стоило сдержаться и не наброситься на Тео с расспросами — как он получил свой дар? Насколько знаю, правило — в одном клане может быть только один теург — никогда не нарушалось. Как же Тео удалось его обойти, а главное так долго скрываться ото всех?

Но брат легко раскусил меня:

— Хочешь спросить о благодати. Спрашивай, обещаю ответить честно. Почему бы брату с сестрой не пооткровенничать.

— Ты родился теургом?

— Нет, — покачал он головой.

— Как это? Благодать дается с рождения. Она либо есть, либо нет.

— Так было до сих пор, но я навеки изменю это. Устраню несправедливость. Отныне теургом может стать любой желающий. Если, конечно, я ему позволю.

Тео жестом пригласил меня сесть. Похоже, рассказ будет длинным.

Мы устроились за кофейным столиком, и он заговорил:

— Я солгал тебе насчет отношений с отцом. Корвин был нелюбимым сыном. Рожденный от девчонки, до которой отцу никогда не было дела, он вдруг оказался теургом. А я — зачатый от той, кому всегда принадлежало его сердце — вышел пустышкой. Надо было знать сира Аллистера. Он не из тех, кто смиряется с обстоятельствами. Его идеей фикс стало превратить меня в теурга, чтобы после его смерти я возглавил клан. Увы, он не дожил до этого светлого дня, но именно благодаря ему я здесь.

— Откуда он взял благодать для тебя?

— Еще в молодости отец сделал удивительное открытие — бесконечные пропасти не бесполезные провалы в земной коре. Благодать, упавшая с небес и образовавшая их, никуда не ушла. Она осталась там. В каждой пропасти. Это колодец, наполненный благодатью, только черпай. Ты ведь почувствовала это, когда падала. Не могла не почувствовать.

Я кивнула. Нечто подобное действительно ощутили и я, и Корвин. Просто не разобрались до конца, что это было.

— Сир Аллистер начал разработку пропастей, чтобы извлечь из них благодать, — сообразила я. — А ты продолжил его дело.

— Именно так.

— Но извлечение благодати губит земли, — наконец мне открылась причина опустошения земель и людских болезней вокруг бесконечных пропастей.

— Мы установили, что благодать не только дает силу теургам, но и питает все живое. Она в прямом смысле пронизывает наш мир. В каком-то плане все вокруг соткано из нее, она основа жизни.

— Ты забираешь у мира основу его существования и хвалишься этим? — поразилась я наглости брата. — Чем ты будешь править, если все живое перестанет существовать?

— Чепуха, — махнул он рукой. — Благодати так много, что хватит на всех. Повстанцы преувеличивают проблему.

— Корвин не знал о разработке пропастей?

— Мне удавалось скрывать это от него. Не могу сказать, что это было легко.

Мой брат — беспринципный мерзавец. Открытие не из приятных.

— Вот такая история, — улыбнулся Тео. — Я в курсе, что вы с Корвином так и не прошли инициацию, а значит я — самый сильный теург в мире. Вам со мной не тягаться.

— Где Корвин сейчас? — вопрос вырвался сам собой, и я испугалась, как бы Тео не заподозрил, что я лгала насчет чувств к мужу. Поэтому добавила: — Хочу быть уверена, что он не сбежит.

— Здесь, в подземелье. Будь спокойна, его хорошо охраняют. Ему не выбраться, как впрочем и к нему не пробраться, — счел он нужным предупредить.

Тео встал, давая понять, что разговор окончен. Я поднялась вслед за ним.

— Ты решил, что сделаешь со мной?

— Пока нет. Тебе повезло, что мать просила за тебя. Веди себя хорошо, не давай мне повода усомниться в тебе и останешься цела. Пока ты вольна делать все, что вздумается. Только не покидай дворец и не пытайся повидаться с Корвином.

Я кивнула, вроде как принимая условия. На самом деле уже обдумывала, как попасть в подземелье.

— Чуть не забыл, — Тео задержался в дверях. — В ближайшее время ты лишишься девственности. Сама понимаешь, угроза твоей инициации мне ни к чему. Но я позволю тебе выбрать мужчину. Видишь, как я добр. Само собой, это не может быть Корвин.

— Благодарю, — поджала я губы. — Ты действительно очень добр.

— Обращайся, — кивнул Тео, не заметив сарказм. — И не тяни с этим. Не то сам возьмусь за дело.

Я вздрогнула, представив процесс. Мне стоило больших трудов, скрыв отвращение, сохранить нейтральное выражение лица. Чудо, что меня не стошнило.

Глава 28. Советник

Наговорив гадостей, Тео ушел. В тот момент я жалела, что встретила родственников. Лучше оставаться круглой сиротой, чем быть частью такой семьи.

Меня распирало желание действовать. Хотелось куда-то бежать, что-то немедленно решать, только бы исправить ситуацию. Но что я могла? Пока лишь смотреть, слушать и думать.

Так как в эту ночь мне все равно не уснуть, я вышла на прогулку. Заодно проверю до каких пределов распространяется моя свобода. Направилась в свой любимый внутренний дворик. Здесь мы всего сутки назад соревновались с Корвином. Казалось, с тех пор минула целая жизнь.

Я не строила иллюзий — Тео не освободит брата. Чтобы он не приготовил Корвину, это будет жестоко и кроваво. Теодор смахивал на одержимого. Нездоровый блеск глаз, сумасшедшая улыбка, чересчур приподнятое настроение — все это настораживало. Но доказательств его болезни у меня пока не было.

Внутреннего дворика не коснулась разруха, захлестнувшая дворец. В первую очередь потому, что здесь нечем поживиться. В обстановке близкой к нормальной можно притвориться, что все в порядке. Я верно выбрала место для прогулки.

Я шла вдоль искусственного озера, обхватив себя руками за плечи и глядя на воду. Ее вид всегда меня успокаивал. Жаль, ни с кем нельзя поговорить, обсудить положение дел. Вслух думается лучше, но ко мне даже Ани не пускают.

Я сделала три круга вокруг озера, когда услышала шорох. Резко обернувшись, заметила краем глаза тень у колонн. Опасно в столь неспокойное время гулять по дворцу в одиночку, мало ли на кого нарвусь. Но я отчего-то не испугалась. Напротив интуиция толкала навстречу тени, а я привыкла ей доверять.

Войдя под террасу, которую поддерживали колонны, прищурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Обычное зрение было бессильно, и я призвала духов ночи. С их помощью различила фигуру около одной из колонн. Черное одеяние мужчины позволяло ему слиться с ночью. Я видела лишь контуры, но без труда узнала советника Дамиана. Каким-то чудом он избежал ареста.

— Что вы здесь делаете? — прошептала, не зная, как реагировать на его присутствие.

— Пришел поговорить с вами. Уверен, вы уже разобрались в происходящем.

Я коротко перечислила, что мне известно: Тео — теург, мама сломала механизм ворот, а Корвин арестован. Рассказывая, ничем не рисковала. В конце концов, все это поведал мне сам Тео. Если советник здесь, чтобы проверить мою лояльность к брату, то я себя не выдала.

— Бесконечные пропасти, говоришь, — мужчину особенно заинтересовал источник благодати. — Я подозревал нечто подобное, но мне ничего не удалось доказать. Сир Аллистер тщательно оберегал свои тайны.

— Вы не знали о разработке пропастей?

— Увы, нет. Я хоть и был советником предыдущего главы клана, но имел доступ не ко всей информации.

— И что вы думаете об этом?

— Что в природу вмешиваться нельзя. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я правильно поступил, убив сира Аллистера, — закончил советник.

Вот это откровение! Дамиан перерезал горло своему предыдущего хозяину. Похоже, у меня сегодня день чистосердечных признаний.

Я, наконец, оценила советника по достоинству. Он предан Корвину и даже по-своему любит его. За это говорило все, что советник до сих пор делал. Его поступки и в том числе поведение со мной продиктованы заботой о Корвине. Теперь я четко это видела. Как же я была слепа. Считала Дамиана врагом, Тео — другом, а все наоборот.

— Это моя вина, — вздохнул советник. — Я недооценил мальчишку. Кто бы подумал, что ему хватит ума и выдержки подсидеть Корвина. Не предполагал, что можно выкачать благодать из пропасти и, забрав ее себе, стать теургом.

— Пример Тео подтверждает, что это возможно, — заметила я, вспомнив ощущение силы, которым лучился брат, словно он сам бесконечная пропасть. — Тео хочет, чтобы я как можно скорее лишилась невинности. Так он обезопасит себя.

Советник выслушал, а потом сделал то, что у него получалось лучше всего — посоветовал.

— Теодор не убьет Корвина. Это слишком просто. Он приготовил для старшего брата что-то особенное. И пока приговор не приведен в исполнение, Корвин будет жить.

— Предлагаете помочь Корвину бежать? Я и сама думала об этом.

— Это ваш дворец. Кому, как ни вам, знать его тайные ходы. Но учтите, без благодати вы обречены навечно стать узницей брата. Он превратит вас в ручную обезьянку.

Я передернула плечами. Та еще перспектива. И ведь советник не преувеличивает. Все так и будет.

— Но я здесь не для того, чтобы рассказывать ужасы о Теодоре, — советник вытащил что-то из кармана и протянул мне на раскрытой ладони. — Это печатка главы клана. Сохраните ее, и, когда придет время, передайте Корвину. Без печатки Теодору не стать полноценным главой.

— Сделайте это сами.

— Мой арест вопрос времени. Из дворца не выбраться, а печатку необходимо спрятать.

Продолжить разговор помещал шум — торопливые шаги десятков ног по мраморному полу. Солдаты спешили к нам, арестовать Дамиана.

— Бегите, — махнула я рукой, призывая духов, — я задержу их.

— Не стоит ради меня рисковать, — советник шагнул ко мне. — Лучше сделайте вид, что я насильно вас удерживаю. Это снимет подозрение в сговоре.

Мужчина вложил в мою руку печатку. Я оценила поступок советника, но принять его жертву было тяжело.

— Если вас схватят, то казнят!

— Мне лестно, что вы переживаете за меня, миледи, но я сделал для своего господина все, что мог. Больше во мне нет нужды. А теперь притворитесь, что сдаете меня. Кричите.

С этими словами он схватил меня за плечи, разворачивая к себе спиной. Точно так же держал меня Двэйн, когда угрожал перерезать горло. Тело помнило пережитый ужас, мне даже играть не пришлось. Крик, вырвавшийся из горла, был самым настоящим.

Солдаты, привлеченные звуком, бросились к нам. Я опомниться не успела, как они освободили меня из рук советника и скрутили его. Только и смогла, что спрятать печатку в вырез платья.

Советника повалили на землю, заломили руки за спину. Я едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на помощь. Изображать равнодушие, а то и радоваться его аресту было сложно, но я крепилась изо всех сил. Ведь среди солдат был Тео. Я делала вид, что не замечаю, как пристально он следит за моей реакцией. Только бы он не подключил духов, считать мои истинные эмоции.

— Ты в порядке, сестренка? — проявил Тео заботу.

— Да, он не причинил мне вреда.

Пришлось отчитываться, что я забыла посреди ночи во внутреннем дворике и как встретилась с советником. Я уверяла, что все произошло случайно. Советник напал на меня, надеясь использовать как живой щит, чтобы выбраться из дворца. Тео особенно хотел знать, что Дамиан мне сказал, но я упирала на то, что мы не общались.

— Я закричала, и сразу появились солдаты, — в сотый раз повторила я.

— Что ж, — потер руки Тео, — ты, слава Прародителю, цела, а Дамиан будет наказан. Он ведь убийца. Ты знала?

Я притворилась удивленной:

— Кого же он убил?

— Моего отца.

Тео именовал сира Аллистера — своим отцом. Словно Корвина уже не существует или Тео лишил его права называться братом. Прямо отрезанный ломоть.

— Как ты накажешь советника? — я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.

— За убийство одно наказание — смерть.

Я сглотнула ком в горле:

— А Корвин? Что ты сделаешь с ним?

— О, для брата я приберег кое-что веселое, — рассмеялся Тео. — Ты оценишь. Но пока это секрет. Будет тебе сюрприз.

Если до этого я сомневалась, стоит ли рисковать и спускаться в подземелье к мужу или подождать более удобного случая, то теперь убедилась — действовать надо немедленно. Тео по мелочам не разменивается. Чтобы он не приготовил Корвину, это будет ужасно. Казнь, пожалуй, и то милостивее.

Захотелось отойти подальше от брата. Не верилось, что в наших венах течет одна кровь. Наследие сира Аллистера слишком прочно в него вросло.

В сопровождении солдат я вернулась к себе. Тео подчеркнул, что это ради моей безопасности, а вовсе не потому, что я узница в собственном доме. Естественно, я ему не поверила.

— Во дворце сейчас неспокойно, — заявил брат. — Ни к чему разгуливать одной. Мало ли что случится.

Теперь я была заперта в своей комнате и могла выходить только под конвоем. По крайней мере, так думал Тео. Но он не учел — это мой дворец и в нем хватает секретов, о которых брат и не подозревает.

Глава 29. Сестринский поцелуй

Я зажгла свечу и подала с ее помощью знак — сделала три круга у окна. Ани научила меня ему на следующий же день после моего приезда во дворец. «На всякий случай», — сказала она тогда. Кто бы подумал, что пригодится.

Дальше оставалось только ждать и надеяться, что помощница вырвется ко мне. Я устроилась в кресле, игнорируя кровать. Пусть этой ночью не сомкнула глаз, но усталости не чувствовала. Слишком много событий и новостей свалились на меня за последние часы. Я была взвинчена как пружина, того и гляди сорвусь.

Ани явилась, не прошло и пятнадцати минут. Я услышала скрип в углу, а потом одна из стен отъехала в сторону. Об этом ходе не знала даже я.

Женщина молча поманила меня пальцем, и я вслед за ней юркнула в узкий коридор.

— Куда вы хотите попасть, миледи? — спросила Ани.

— В подземелье.

Она оглянулась на меня через плечо:

— Надеетесь спасти мужа? Гиблое это дело. Сира Корвина тщательно охраняют.

— Я должна хотя бы попытаться.

Ани пожала плечами, вроде как говоря, что это моя жизнь и если я хочу безрассудно ей рисковать, то кто она такая, чтобы спорить.

— Поможешь отвлечь охрану? — попросила я.

Женщина задумалась, а потом сказала:

— Велю кухарке подлить в ром снотворное и угостить парней. Если повезет, они не откажутся.

Дальше мы разошлись: Ани отправилась на кухню, предварительно объяснив мне, как добраться до подземелья. Благодаря ее инструкциям вскоре была на месте, но выходить из стены не торопилась. Сперва пусть солдаты выпьют ром и уснут.

Ром принесли девушки — настоящие красавицы. Видимо, Ани специально их выбирала. Но даже им не удалось уговорить солдат отвлечься от важного дела — охраны одного-единственного узника. Между прочим, Тео выделил целое отделение — семь человек. Побаивается все-таки старшего брата.

Девушки ушли ни с чем, но я не из тех, кто легко отступает от задуманного. Во время штурма истратила почти все магические силы, и до полного восстановления было далеко, но кое-что могла уже сейчас.

Я призвала на помощь духов сна. Присев на корточки, выпустила их тонкой струйкой дыма по направлению к солдатам. Едва заметной змейкой дым вился между мужчинами, поднимался по телам прямиком к лицу и проникал внутрь через вдох.

Я терпеливо ждала, когда солдаты уснут. Один за другим они отключались, и вскоре в подземелье стоял такой храп, что я передвигалась, не опасаясь быть услышанной.

Я подкралась к солдату, у которого на поясе висели ключи от решетки. Действовала с опаской, но осторожность была излишней: солдат даже не шелохнулся, когда забирала ключи. Надеюсь, я не перестаралась и не убила их вместо того, чтобы усыпить. Завладев ключами, бросилась к решетке.

Во дворце нет камер, Серый клан славился миролюбием. Но Тео нашел выход: превратил в камеру продуктовое хранилище, коих в подземелье великое множество. Друг от друга их отделяла решетка с замком во избежание краж.

В этом хранилище когда-то было вино, но бочки давно пустовали — не для кого закупать дорогой напиток. На решетке висел тяжелый амбарный замок. Трясущимися руками я вставила ключ в скважину, но не смогла провернуть — замок заржавел, моих сил не хватало, чтобы его открыть.

— Корвин, — позвала мужа, вглядываясь в темноту за решеткой.

Ответом была тишина, и я испугалась, что усыпила мужа вместе с солдатами, но затем услышала шаркающие шаги. Вскоре во мраке прорисовался силуэт. В первое мгновение не узнала мужа. Корвин выглядел ужасно: растрепанный, в порванной рубахе, окровавленный. Не очень-то Тео заботится о содержании брата. Я укорила себя, что не догадалась захватить хотя бы воды.

— Корвин, — я протянула руки между прутьев решетки, и он их поймал, — я пришла за тобой. Открывай замок и бежим.

Игнорируя решетку, муж привлек меня к себе и поцеловал, подарив взрыв эмоций: радость от встречи, возбуждение от близости и страх, что все может в любой момент оборваться. Проклятая решетка держала нас на расстоянии. Будь во мне полная сила теурга, расплавила бы.

— Не стоило рисковать из-за меня, — прошептал Корвин, прервав поцелуй.

— Я рисковала ради себя. Ведь без тебя мне не жить.

— И мне без тебя, любимая, — он погладил меня по щеке.

Как не хотелось продлить ласку, а пришлось напомнить Корвину о замке. Пока муж возился с ним, я кратко пересказала новости о благодати Тео.

— Дамиан говорил, если пройти инициацию, ты с ним справишься.

— Не уверен, — покачал головой Корвин. — Я видел его в деле. Его сила превосходит все мыслимые границы.

Я поежилась. Если Корвин пасует перед братом, то какова истинная мощь Теодора?

Проклятый замок не поддавался. Ну же, скорее. Я пританцовывала на месте от нетерпения. Мне известно как минимум три потайных хода, ведущих за пределы дворца. Доберемся хоть до одного, и мы свободны. Но появление солдат нарушило планы.

Их было двое. Я повернулась спиной к решетке, призывая духов ночи. Напустив их на ближайшего солдата, лишила того зрения. Одновременно ощутила слабость в коленях. Моя благодать на исходе. Увы, Корвин мне не помощник. Его резерв исчерпался еще во время осады. Он тратил себя, не жалея.

Второго солдата я парализовала. Он застыл статуей посреди прохода, пока его товарищ бродил, ощупывая стены. И тут щелкнул замок. Вот оно — свобода! Корвин распахнул решетку, и тут же раздались хлопки — кто-то аплодировал. Мы с Корвином насторожились и не зря — из-за угла вышел наш общий брат в сопровождении еще десятка солдат.

— Браво, сестренка, — сказал он. — Я все гадал, когда же ты проявишь себя. Ты же не думала, будто я поверил в твою покорность? Корвин, не вздумай сопротивляться, — предупредил он. — Мои солдаты все равно одержат верх: их больше, они в хорошей форме. Ты лишь разозлишь меня, и я отыграюсь на Эйвери.

Корвин опустил руки по швам, демонстрируя послушание. Я видела, как нелегко мужу далась капитуляция. Он пошел на это ради меня.

— Идем, сестренка, — Тео предложил мне руку, как ни в чем не бывало. — Сегодня у нас насыщенный день.

Мне ничего не оставалось, как принять приглашение. Что я могла поделать с сильным теургом и целым взводом солдат, набившимся в подземелье? Ступая за братом, я ненавидела его так сильно, что, казалось, еще немного и моя ненависть примет осязаемую форму, после чего погребет Тео заживо.

Гаденыш все продумал. Он только и ждал, когда я кинусь спасать Корвина, и устроил засаду. Мечтал подловить меня, и я предоставила ему такой шанс. В очередной раз победа на стороне Тео. Это становится традицией.

Уходя, я все оглядывалась на Корвина. Пусть спотыкалась, зато видела мужа. Солдаты, наставив на него пики, словно на дикого зверя, загнали его за решетку. Лязгнул замок, снова разлучая нас.

— Довольно, — одернул меня Тео, — а не то я подумаю, что ты жаждешь присоединиться к мужу.

Я отвернулась и теперь смотрела строго перед собой. Брат вел меня не к жилой части дворца, а к центральной площади. Я насторожилась, и он это заметил.

— Не волнуйся, — Тео успокаивающе похлопал меня по руке. — Я не стану тебя наказывать за попытку побега. В конце концов, ты не могла поступить иначе. Это было предсказуемо. Я даже уважаю тебя за настойчивость. Но урок все же преподам.

— Выпорешь меня? — вспомнила я древние наказания.

— Фи, — скривился Тео, — что за пошлость? Я же не варвар — пороть женщину, да еще публично. Как и обещал Корвину, никто и пальцем тебя не тронет.

— Тогда что нам делать на главной площади?

— Наблюдать за казнью, разумеется, — улыбнулся брат.

Такая веселая и открытая у него была улыбка и настолько не вязалась со словами, что у меня мороз по спине пробежал. Догадка подтвердилась — мой брат ненормальный. Я лишь надеялась, что это не наследственное или же досталось ему от отца.

На площади уже установили плаху. Когда успели? Солдаты стояли по всему периметру, исключая шансы на побег. Меня Тео вывел на возвышение, с которого испокон веков главы Серого клана наблюдали за спектаклями и парадами, а также встречали званых гостей. Не удивлюсь, если это будет первая состоявшаяся здесь казнь.

— Смотри внимательно, — подмигнул мне Тео, а потом обратился к маме, появление которой я пропустила: — Следи, чтобы она не отворачивалась. Пусть видит все.

Затем брат отправился прямиком к плахе, рядом с которой стоял топор. Я не сразу сообразила: палачом будет сам Теодор. Такое развлечение он не упустит.

Вывели заключенного. Я до спазмов в желудке боялась, что это будет Корвин, но в высокой фигуре узнала советника Дамиана. Плохо так говорить, но в первую секунду испытала облегчение. Правда, оно тут же сменилось тревогой смешанной с виной. Советник попался из-за меня. Но, увы, я ничем не могла ему помочь.

Несмотря на распоряжение Тео, мама позволила мне прикрыть глаза, чтобы не видеть, как советнику отрубят голову. Я лишь слышала неприятный чавкающий звук, с которым топор перерубил шею, а затем стук покатившейся головы.

Мама дернула меня за руку, и я открыла глаза. Она предупредила как раз вовремя: Тео повернулся в нашу сторону. Брат подставил ладонь под кровь, стекающую с обрубка шеи, а затем умыл ей лицо. Вид у него был безумный.

— Вот что будет с моими врагами! — прокричал он на всю площадь. — Я напьюсь их крови.

Отбросив топор, Тео пошел к нам. От ужаса я приросла к месту, даже шага ступить не могла. Приблизившись, брат велел:

— Целуй меня в щеку, сестра.

Я зажала рот рукой, сдерживая рвотные позывы. Щека Тео была перемазана кровью советника Дамиана.

— Целуй, — прошипел брат, — или клянусь, следующим на плахе будет твой драгоценный муж.

И я это сделала: прикоснулась губами к щеке Теодора, чувствуя стальной привкус крови во рту. Это было мне наказанием за своеволие, за то, что дерзнула устроить побег, который с треском провалился. Я лишь надеялась, что, отыгравшись на мне, Тео ничего не сделает Корвину.

Брат довольный моим подчинением, оставил меня в покое, а я остервенело терла губы, но была бессильна убрать с них вкус мертвого советника.

Мама все это время придержала меня под руку, так как мои ноги дрожали.

— Разве ты не видишь, — прошептала я, борясь со слабостью, — что твой сын сошел с ума?

Она промолчала. То ли по привычке, то ли ей нечего было возразить.

Глава 30. Изгнание

После казни, меня отпустили к себе. Там я первым делом велела служанкам набрать ванну. Казалось я вся — с головы до ног — испачкана в крови советника. Мне необходимо стереть ее с себя как можно скорее или даже содрать вместе с кожей.

Погрузившись в теплую воду, долго полоскала рот и терла себя мочалкой, включая лицо с губами, пока кожа не покраснела, а губы не потрескались. Лишь тогда немного успокоилась.

Тео менялся на глазах, становясь все агрессивнее. Что столь пагубно на него влияет? Ответ напрашивался сам собой — благодать. Тео не родился теургом, его тело не приспособлено к благодати. В малых дозах он бы с ней справился, но он же взял слишком много и продолжает брать.

Я вспомнила уроки Старшей воспитательницы. Она говорила, что первые теурги, получившие чересчур много благодати, погибли. Магия сожрала их изнутри. Поэтому благодать и разделили на части между несколькими теургами. Но Тео не привык делиться. Это не про него.

Размышляя в таком ключе, я не заметила, как отключилась прямо в ванной. Истощенный организм взял свое. Слава Прародителю, мне ничего не снилось. Мои кошмары впереди. Они не скоро меня отпустят.

Проснулась, если не отдохнувшей, то немного посвежевшей. Разбудило меня ощущение чужого взгляда. Я по-прежнему сидела в ванной, а напротив в кресле расположился Тео. Никогда я не стеснялась чужих взоров, но тут стало не по себе. Захотелось прикрываться и поскорее.

— Ирга, — позвала служанку, чтобы подала полотенце.

— Она не придет, — сказал Тео. — Я ее отпустил.

Он взял полотенце и протянул его мне. Вода остыла, и я замерзла. Сидеть в ванной дальше чревато простудой. Пришлось смириться с тем, что Тео увидит меня обнаженной, пока выбираюсь из ванной.

Закутавшись в полотенце, доходящее до колен, почувствовала себя лучше, как если бы спряталась за броней. Есть все-таки что-то правильное в том, чтобы не показываться без одежды перед кем попало.

— Я пришел справиться о твоем самочувствии, — произнес Тео, возвращаясь в кресло. — Мама волнуется за тебя.

— Я в порядке. Благодарю за заботу.

Я застыла посреди комнаты. Чтобы накинуть халат, надо сперва оголиться. Второй раз я на это не пойду.

Брат молчал, я тоже. Пока он изучал вид из окна, я присматривалась к нему. Тео выглядел неважно: кожа посерела, под глазами залегли круги. Волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались. Появилась щетина, а ведь раньше он всегда был гладко выбрит. А еще он исхудал, щеки буквально ввалились. Все это подтверждало мою догадку о его болезни.

— Тео, — позвала я, — мне кажется, ты нездоров. Твое тело разрушается, как это было у первых теургов. Благодать убивает тебя.

Брат повернулся ко мне.

— Предлагаешь отказаться от нее? Думаешь, я куплюсь на твою якобы заботу? Серьезно?

— Ты можешь не верить, но я действительно беспокоюсь о тебе. Мы не чужие люди, а то, что было сегодня, — я сглотнула, вспомнив казнь, — это не ты. Благодать сводит тебя с ума.

— Брось, — махнул он рукой. — Не притворяйся любящей сестрой, тебе не идет. Все, что мне нужно — чуть больше благодати. С ее помощью я приведу свое тело в порядок. Но прежде разберусь с Корвином. Собственно, по этому поводу я и пришел: пригласить тебя на изгнание главы Черного клана. Оно состоится сегодня вечером. Явка обязательна. И еще, — добавил он. — После Корвина я намерен вплотную заняться тобой. Ты весьма профессионально наслала духов сна на солдат. Пора уже решить вопрос с твоей невинностью и забрать у тебя силы теурга.

Тео ушел, оставив меня готовиться к изгнанию. Но разве можно подготовиться к потере любимого?

* * *

Хуже всего собственное бессилие. Он мог перенести многое — потерю места главы клана, унижение на пару с насмешками, но ощущение того, что ничего не можешь поделать, сводило с ума. Корвин — человек действия, а сейчас он прозябает в ожидании непонятно чего.

Когда за ним явились, он даже обрадовался. Наконец хоть что-то. О себе он не волновался. Его беспокоило разве что будущее Эйвери и Дамиана.

О судьбе второго узнал тут же: Тео встречал его с головой советника в руках. Брат забавлялся с ней как с любимой игрушкой и даже разговаривал.

— Что нам с ним делать, а, Дамиан? — спросил он у головы. — Ну, посоветуй. Ты же советник. Молчишь? Надеюсь, тебе он охотнее давал советы, — обратился он уже к Корвину.

— Чего ты добиваешься? — нахмурился Корвин. Дамиан был ему вместо отца. Тео прекрасно понимал, что увиденное доставит ему боль.

— А ты в курсе, что Дамиан убил папу? — спросил вдруг брат. — Того, кто дал тебе жизнь.

Корвин не удивился. Нечто подобное он давно подозревал, но не хотел знать наверняка, иначе бы ему самому пришлось обезглавить Дамиана.

— Теперь в курсе, — сказал он.

— Давай поговорим начистоту, — Тео сменил шутливый тон на серьезный. — Даже сейчас с наполовину запечатанной благодатью ты сильный маг и можешь оказать мне сопротивление. Но если ты хотя бы попытаешься, я сделаю с Эйвери то же, что с твоим драгоценным советником, — он кивнул на голову. — А потом засушу ее голову и поставлю на полке у кровати, как планирую поступить с Дамианом.

— Не волнуйся, — Корвин говорил спокойно. — Я смиренно приму все, что ты мне приготовил.

— В таком случае идем, — Тео махнул рукой, приглашая следовать за собой.

Одновременно он велел солдатам остаться. В коридор они вышли вдвоем, без конвоя. Корвин не строил иллюзий — это сделано нарочно. Тео искушает его. Сбежать все равно не получится, но если попробовать, Эйвери не поздоровится, а потому Корвин покорно шел за братом, не помышляя о побеге.

— Я впечатлен твоей покладистостью, — оглянулся Тео. — Неужели девчонка и правда так для тебя важна?

Корвин промолчал. Достаточно того, что Тео уличил его в слабости. Но брат не нуждался в собеседнике, ему хватало слушателя.

— Раз уж мы достигли такого уровня взаимопонимания, то, может, скажешь, где печатка главы клана? — спросил Тео. — При обыске тебя и Дамиана ее не нашли.

В ответ Корвин лишь пожал плечами. Он действительно не знал, где печатка. Но приятно осознавать, что и у Тео не все в порядке.

— Когда закончу с тобой, мы с Эйвери останемся одни, — отомстил брат. — Убежден, нам будем весело вдвоем. Она славная девочка, мы обязательно подружимся. Хотя о чем это я? Мы уже друзья. Я вот сейчас расскажу тебе, как мы казнили Дамиана.

Как же ему хотелось придушить младшего брата! Но приходилось, сцепив зубы, слушать его разглагольствования. Несчастная Эйвери! Для него скоро все будет кончено, а ей жить с этим чудовищем.

Но на главной площади, куда привел его Тео, Корвин понял, что рано радовался. Судя по отсутствию плахи, брат приготовил что-то из ряда вон. И это будет похуже смерти.

Он заслонил глаза от солнца рукой, огляделся и вздрогнул, увидев Эйвери среди зрителей. Тео пригласил ее на представление. Девушка была очень бледной, но держалась молодцом. Все-таки у нее сильный характер. Она справится.

Им предстояло пройти мимо Эйвери. Брат нарочно так близко их свел, рассчитывая на сцену, но они не доставят ему удовольствия видеть их слезы. Корвин планировал быть бесстрастным и надеялся, что жена тоже будет держать себя в руках.

Минуя Эйвери, Корвин позволил себе взглянуть на нее. Они провели вместе так мало времени, едва узнали друг друга, но все же ближе человека у него не было. На долю секунды их взоры встретились. Казалось бы, что может взгляд? Но Корвин прочел в глазах жены все — от признания в любви до сострадания. Для них взгляд стал соприкосновением душ, воротами в чужой мир. Так они без единого слова сказали друг другу все, что хотели. И попрощались.

Тео был разочарован их сдержанностью, но быстро утешился грядущим развлечением.

Корвина вывели на середину площади. Он по-прежнему терялся в догадках, что его ждет. На ум пришла одна из древних казней, когда преступника раздирали духи. Но ее давно не применяли. Неужели брат решил возобновить варварские традиции прошлого? Страха Корвин не испытывал. Единственное, ему не хотелось, чтобы Эйвери была среди свидетелей его гибели. Не каждая психика выдержит подобный ритуал.

Но Тео и здесь превзошел себя, а заодно и все опасения Корвина. Брат действительно приготовил ему сюрприз. Где только откопал такой вид наказания.

— Сегодня вы станете очевидцами изгнания сира Корвина, бывшего главы Черного клана, — объявил Тео собравшейся на площади толпе. Судя по хмурым лицам, люди не разделяли его восторг, но никто не посмел отказаться от приглашения — явился весь дворец, включая детей. — Приступим, — Тео потер руки. От предвкушения грядущей расправы у него блестели глаза.

Тео делал пассы, подтверждая догадку Корвина об участие в наказание магии. В сгущающейся над головой брата массе он узнал духов смерти. Сам частенько прибегал к их помощи. Теургу ни к чему убивать собственными руками, всегда можно отправить на расправу духов.

Но вместо того, чтобы обрушить всю мощь разгневанных духов на Корвина, Тео собрал их воедино, образуя черную, густую массу размером с мяч. Он сосредоточил ее между широко расставленных ладоней, а потом снова обратился к толпе.

— Я предаю анафеме сира Корвина за все его грехи перед Черным кланом. За содействие в убийстве сира Аллистера, за то, что он не забрал благодать у дочери Серого клана. Предатель будет проклят.

Корвин вздрогнул. Такого исхода он не ожидал. Проклятия духов смерти под запретом. Слишком мучительная и долгая смерть от него. К тому же оно опасно не только для проклятого, но и для окружающих. Кто бы подумал, что Тео решится использовать этот вид наказания. Хотя, зная брата, он мог догадаться. Тот не разменивается по мелочам.

Выставив руки с шаром из духов перед собой, Теодор произнес:

— Лишите его глаз, чтобы не видел он света белого. Лишите его щек, чтобы не стекали по ним слезы. Лишите языка, чтобы он навек замолчал. Лишите свободы движений, чтобы стал он калекой. Раздавите его пальцы, чтобы ничего он не удержал в руках. Согните спину, чтобы ничего не смог унести. Лишите разума, чтобы не осознавал себя. Пусть все бегут от него, как от прокаженного. Пусть никто не упоминает его имени, да сотрется он из памяти людской. И даже смерть не сжалится над ним.

Голос Теодора, усиленный духами, звучал набатом во всех уголках дворца. Люди склоняли головы под впечатлением от его слов. Только Эйвери смотрела прямо на Корвина, и по ее щекам бежали слезы.

Произнеся проклятие, Тео направил духов на Корвина. Удушливым облаком они набросились на него, сбив с ног. Он упал на колени под их гнетом. Духи проникали в тело, врастая в него невидимой отравой. Теперь они с Корвином единое целое. Будут мучить его и всех, кто волей случая окажется поблизости. Но таких безумцев, конечно, не найдется.

Глава 31. Прочь!

После проклятия Корвина выставили за ворота дворца. И никто этому не помешал. Никто не заступился за него. Включая меня. От этого на душе было особенно гадко.

Я плакала, не замечая этого. Мама, которая все время держалась поблизости, увела меня с площади, пока Тео не увидел моих слез. Он бы не простил мне переживаний за Корвина.

Мама осталась со мной и лично заварила успокаивающий чай. Она суетилась вокруг, но мне было сложно принять ее заботу. Не после того, как она во всем потакает Тео. Она любит сына сильнее меня. Пусть так. Но неужели она не видит, в какое чудовище он превратился? Или ей все равно, что по его вине гибнут и страдают люди?

Я присмотрелась к матери. Что если слепа здесь я, а не она? Кто сказал, что мама хороший человек?

— Почему ты позволяешь ему так поступать со мной? — я перехватила мамину руку, когда она подавала мне чашку. — Почему не велишь ему прекратить? Он твой сын, он послушается.

— Ты плохо его знаешь, — вздохнула она. — Тео всегда делает только то, что хочет.

— Но ты — единственная, кто имеет на него влияние. Как же ты допустила, чтобы он вырос таким?

Мама вздрогнула, а потом опустила голову:

— Твои упреки справедливы. Из меня не получилось хорошей матери. Я родила Тео до знакомства с твоим отцом. Аллистер сделал меня своей любовницей против воли. Он держал нашу связь в тайне. По сути, я была его заложницей, гарантом хорошего отношения к Серому клану. Когда же я встретила и полюбила твоего отца, и он предложил бежать, я согласилась без раздумий. Увы, Тео нельзя было взять с собой. Мне пришлось бросить сына. Думаю, он так и не простил мне этого. Именно Аллистер заложил основу воспитания Тео. Слепил из мальчика свою копию.

Я слушала, затаив дыхание. История жизни матери была полна драм, но я хотела ее знать. В конце концов, она касается и меня.

— Позже я повторила ту же ошибку с тобой — бросила тебя. После того, как Аллистер нашел нас и убил твоего отца, он вернул меня себе. Я могла забрать тебя в Замок. Аллистер не возражал, но я посчитала, что вдали от Черного клана тебе будет лучше. До сих пор не уверена, что поступила правильно.

— Но ты возвратилась к Теодору, — заметила я.

— На тот момент ему уже исполнилось пять лет, и он боготворил отца. Время было упущено.

Мы уперлись в стену. Мама ясно дала понять, что влияния на Тео не имеет, а свое возмущение насчет ее попустительства и всепрощения по отношению к брату я могу засунуть куда подальше. Еще неизвестно, как буду вести себя я, когда у меня появятся дети. Если появятся, конечно, учитывая ситуацию.

Но именно эта ее всепоглощающая любовь и чувство вины перед нами может сыграть мне на руку. Не одному же Тео пользоваться материнской добротой.

Я придвинулась на край кресла и, наклонившись к матери, сидящей напротив, зашептала:

— Ты слышала, что Тео приготовил для меня? Он планирует лишить меня невинности, тем самым уничтожив мой дар теурга. Он отдаст меня на растерзание солдатам, чтобы забрать благодать! И ты позволишь ему так поступить со мной?

Мама сжалась. Мои слова произвели на нее впечатление.

— Тогда в Замке ты помогла мне бежать. Сделай это еще раз.

— Я не могу предать Тео. Он — единственное, что у меня есть.

— Ложь! — я все-таки сорвалась. — Есть еще я!

— Не заставляй меня выбирать между вами, — жалостливо попросила она. — Думаешь, я не понимаю, что, сбежав, ты бросишься на поиски Корвина? А, найдя его, используешь все возможные средства, чтобы снять с него проклятие, после чего вы вернетесь уничтожить Тео.

— Я обещаю тебе, что даже если все будет именно так, Тео никто не причинит вреда. Не будет ни казни, ни проклятий. Мое слово чего-то да стоит.

Мама отклонилась назад, увеличивая дистанцию между нами. На языке тела это означало «нет». Ни к чему отказывать вслух, я и так поняла.

— Не смей так поступать со мной! — взвилась я. — После всего, что я пережила по твоей вине, ты мне обязана. Либо будь моей матерью, либо оставайся просто женщиной, которая меня родила.

Поджав губы, мама встала и в полной тишине покинула мою комнату, а я в сердцах сбросила со стола чашки с чаем. Сложно сказать, какое чувство тогда преобладало: обида или злость. Но вишенкой на торте моих эмоций совершенно точно было разочарование. Всю жизнь мечтала узнать своих родителей. Вот узнала. И что толку? Надеюсь, отец был достойным человеком и я в него.

Остаток дня потратила на моральную подготовку к грядущему. Хорошо, Лэя просветила насчет интимной близости между мужчиной и женщиной, я хоть понимала, чего ожидать.

Представляю, как это будет: брат заявится в мою комнату и спросит «выбрала ли я мужчину для соития». Я отвечу, что нет. Тогда он сам кого-нибудь назначит. А дальше… а дальше я, пожалуй, дам деру. Какое-то время я, наверное, успешно побегаю по дворцу от погони. Если повезет, спрячусь где-нибудь. Если нет — буду поймана и обесчещена.

Тео не сказал, когда это произойдет, но он не из тех, кто тянет с исполнением решений. Наверняка все случится этой ночью.

Я не успела додумать эту мысль, а в дверь уже постучали.

— Войдите, — голос предательски дрожал, выдавая волнение.

Тео явился не один, а в сопровождении двух солдат и прямо с порога, указав на них, заявил:

— Выбирай.

Все было еще хуже, чем представлялось. Выбор мне предоставили лишь номинально.

— А если я хочу кого-нибудь другого? — спросила осторожно.

— Разумеется, этот кто-то из твоих людей. Прости, сестренка, но этого я позволить не могу. Где гарантия, что вы не обманите меня? Ее нет, — развел он руками. — Так что выбирай и поживее.

Я присмотрелась к мужчинам за его спиной. Оба были широкоплечие, мускулистые, с лицами, не обезображенными интеллектом. И один из них должен стать моим первым мужчиной. Вот уж повезло, так повезло.

— Этот, — указала на правого, и на его губах расцвела улыбка. Он даже приосанился. Еще бы! Его выбрала девушка. На самом деле, я остановилась на нем, потому что он был ниже ростом и чуть менее мускулист, чем его товарищ. Такого легче вырубить. Само собой, я буду биться за свою честь.

— Отлично, — хлопнул в ладони Тео. — Не будем вам мешать.

Махнув рукой поникшему второму солдату, он оставил меня наедине с первым. Выбранный мной кандидат оказался не промах — сразу полез обниматься. Я растерялась, он — нет: схватил меня, прижал к стене и потянул вверх юбку. Если подобные прикосновения Корвина были мне приятны, то руки солдата на моем теле вызывали лишь отвращение.

От испуга я потеряла контроль над духами. Пришлось сражаться за свою честь, как обычной девушке. Но что я могла против мужчины? На все мои попытки вырваться он лишь усмехался и продолжал рвать на мне одежду.

Кричать и звать на помощь бессмысленно. Если и сбегутся желающее помочь, то не мне, а насильнику. Тогда прибегла к единственному доступному оружию — к хитрости.

— А как же романтика? Давай хотя бы зажжем свечи, — пробормотала я, задыхаясь от борьбы.

— Чего? — солдат уставился на меня, но цели я добилась — он остановился.

Мне только это и требовалось. Я вывернулась из его рук и произнесла:

— Давай выпьем… хм, — вина не было, пришлось импровизировать: — воды. А то что-то в горле пересохло от волнения. Нальешь?

Я взглядом указала на графин. Настал момент икс — если мужчина снова бросится на меня, я пропала. Но солдат хоть и был шустрый, зато покладистый. Служба в войсках приучила к послушанию. Он отправился к графину, весьма удачно повернувшись ко мне спиной. Пока он возился с водой, я вооружилась вазой, усилила ее духами, вложив в них всю горечь и сожаления последних дней, подкралась сзади и… вырубила мужчину! Вот так-то. Знай наших.

И что теперь? Я заметалась по комнате в поисках выхода. Но единственная дверь вела в коридор, где ждал Тео. Я буквально чувствовала его присутствие по ту сторону дверного полотна. Потайные ходы, увы, мне недоступны. Тео лично проверил мою комнату и все запечатал.

Из-за двери донеслось:

— Почему я не слышу стонов?

У меня руки затряслись от страха. Если Тео войдет и увидит солдата без сознания, церемониться не станет. Упираясь ногами в пол, я передвинула к двери кресло. Оно хоть немного задержит Теодора. По пути пару раз громко и томно вздохнула, чтобы успокоить бдительного брата. Только бы он не зашел в комнату еще в течение пары-тройки минут. Я за это время успею добежать до границы Лазурных земель. При условии, что выберусь за пределы дворца.

Подперев дверь, кинулась к балкону. Как ни крути, а это единственный доступный мне путь из спальни. Откровенно говоря, я не сильно рассчитывала на успех побега. Но хоть время потяну.

Я даже подумала: а не прыгнуть ли с балкона, не призывая духов для мягкой посадки? Жаль, высоты для немедленной смерти недостаточно. Максимум переломаю ноги, но насилия не избегу.

Эх, была не была. Я перелезла через перила и прыгнула, одновременно формируя внизу подушку безопасности из духов. Приземление прошло гладко — без единого синяка, но меня заметили. С двух сторон ко мне бросились солдаты. Времени для призыва духов не было, и я воспользовалась теми, что смягчили падение. Взмахом руки я накинула их на головы двум солдатам, точно пузыри, и велела не пропускать воздух.

Что там сталось с солдатами, не следила. Не до того мне. Из моей комнаты уже доносился грохот взламываемой двери — Тео догадался об обмане. Когда брат увидит, что я натворила, лично будет держать меня.

Я бросилась, куда глаза глядят. Главное подальше от брата. Как там сказал Дамиан — дворец тщательно охраняется, из него не выбраться? Но вдруг получится затеряться внутри? Я готова стать призраком, блуждающим по коридорам, лишь бы не попасться брату.

Сзади донесся разъяренный вопль Теодора. Значит, он уже в курсе моего побега. Отовсюду слышался топот ног, словно весь дворец разом кинулся меня ловить. Я ощущала себя загнанным зайцем. Петляла точно как он, меняя коридоры и направления. Куда свернуть? Где спрятаться? Найти бы нору и забиться туда, переждать. Но, похоже, в родном Озерном дворце для меня нет безопасного места.

За очередным поворотом встретила свой самый жуткий кошмар — брата собственной персоной.

— Попалась! — оскалился он.

Нас разделяло метров семь. Мы оба замерли, ожидая, кто двинется первым. Я приготовилась в любую секунду сорваться с места. Но что толку? Тео все равно догонит. Так мы и стояли, просчитывая ходы друг друга. Я думала, как при помощи духов задержать брата, он — как меня лучше изловить.

Но произошло то, что нарушило и мои планы, и его. Ровно посередине между нами из бокового коридора вышла дама без имени.

— Мама?! — произнесли мы с Тео в один голос.

Она не отреагировала. Не глядя ни на одного из нас, она шагнула к решетке, которая делила проход надвое. Почти в каждом коридоре была такая. При строительстве их сделали, чтобы отрезать путь ворвавшемуся во дворец неприятелю, но мы так и не успели ими воспользоваться. Слишком быстрым был захват дворца.

Ни я, ни брат не знали, на чьей стороне мама и что она задумала, а потому одновременно бросились к ней. Но прежде чем кто-то из нас достиг цели, она захлопнула решетку и закрыла ее на замок. При этом мама осталась на моей стороне.

— Что ты делаешь? Из ума выжила? — бесновался отрезанный от нас Тео. — Не смей помогать ей. Я запрещаю! Мне ничего не стоит уничтожить решетку, — он схватился за прутья, и те, раскалившись до бела, начали плавиться. — Я поймаю вас и уже не буду так добр.

Мы с мамой, не сговариваясь, кинулись прочь от решетки. Надолго она брата не задержит, но небольшая фора у нас есть. Мы торопливо сбежали по лестнице. Мама наверняка знала, куда идти. Тут точно не обошлось без Ани. Помощница не забыла обо мне, и я мысленно пожелала ей продержаться до моего возвращения. А я планировать вернуться и забрать дворец себе. Вот только найду Корвина, пройду с ним инициацию, даже если мне придется брать его силой, а после объясню брату, как он был не прав.

Вскоре я догадалась, куда мы держим путь — в конюшню. И как сама не додумалась? Там же Дымок! Аликорн в состоянии перенести меня через дворцовые стены. Он — мой путь к спасению.

Мама в конюшню не пошла.

— Остаешься с Тео?

— Ему я нужнее, — сказала она. — Ты крепче брата, справишься без меня.

Я кивнула. Мне не привыкать. Но я волновалась за нее:

— Тео в ярости, он накажет тебя.

— Не переживай. Чтобы он не сделал, хуже мне уже не будет. Сильнее, чем я наказала себя, лишившись по глупости обоих детей, меня никому не наказать.

Все-таки мама любит меня. Теперь в этом не сомневалась. Мы обнялись на прощание. Возможно, в последний раз, и я поспешила в конюшню. Конюхи были сплошь дворцовые. Они не пытались меня задержать. Напротив помогли вывести аликорна из стойла. Не став его седлать, благо есть опыт полета без седла, я сразу забралась Дымку на спину.

Пока аликорн гостил во дворце, я исправно носила ему сахар, укрепляя нашу дружбу, поэтому проблем не возникло. Дымок слушался меня беспрекословно: галопом выбежал на площадь и тут же взлетел.

Нам вслед сыпались стрелы. Одна угодила Дымку в круп, и он тонко заржал, но это не помешало ему набирать высоту. Он ускорился, торопясь выйти из-под обстрела. Секунда, другая и стрелам нас уже не достать.

Аликорн во дворце один. Тео своего не до конца приручил, а потому приехал на обычной лошади. Немедленной погони можно не опасаться. Вот так неожиданно для себя я вырвалась из Озерного дворца.

Глава 32. Янтарный чертог

Мне удалось скрыться от преследования. Это стоило мне колоссальных усилий, все мои новые знания о духах пришлись весьма кстати. Я закрылась заслоном от Тео, чтобы он не почувствовал мое местоположение. Но вечно прятаться не получится. Рано или поздно брат меня найдет.

В итоге я была выжата как лимон и теперь отлеживалась в гостинице на границе Светлых земель. Последние силы ушли на то, чтобы вылечить аликорна и замаскировать его под обычную лошадь. По крылатому единорогу меня чересчур легко вычислить.

Я нуждалась в отдыхе, чтобы восстановить магию, но еще я нуждалась в плане. Долго задерживаться на одном месте нельзя. Тео идет по моим следам, как заправская ищейка. Я ощущала его приближение, подобно грозовой туче он надвигался на меня.

Что делать дальше? Куда пойти, где искать Корвина? Я не льстила себе — в одиночку мне не справиться. Так где же взять союзников? Пока что-то не видно очереди из желающих мне помочь.

Я перебирала варианты. В Черный клан не вернуться. Он сейчас полностью под властью Тео. В Сером тоже делать нечего. Брат захватил не только мой дом, но и власть в клане. Золотой и Красный кланы погибли. Все, что от них осталось — горстка выродившихся, лишенных магии людей. Даже если они захотят мне помочь, все равно не смогут. Где же сила, способная противостоять Тео? И главное желающая это сделать.

Меня осенило часа в три ночи, прямо посреди сна. Я резко проснулась и села на кровати. Ответ мне приснился. Во сне я видела Лэю и Двэйна. Вот оно — повстанцы!

Они давно сражаются против Черного клана и против опустошения земель. Долгое время они считали врагом Корвина, но, как выяснилось, он ни причем. Мой муж не занимался разработкой бесконечных пропастей, не выкачивал из них благодать. Уверена, если я все объясню, повстанцы меня поддержат.

Прежде чем сбежать, Лэя сказала, где я смогу ее найти в случае необходимости. И такая необходимость настала.

Деньгами с проданных драгоценностей (пришлось сдать в ломбард то, что на мне было в ночь побега) я расплатилась за гостиницу, и мы с аликорном отправились в путь.

Самое сердце Светлых земель. Вотчина повстанцев. Янтарный чертог — дом Золотого клана. Как и Озерный дворец до меня чертог остался без хозяина. Но за ним исправно присматривали в надежде, что однажды Золотой клан возродится. Среди тех, кто ожидал возвращения хозяина, была и Лэя. Именно сюда она отправилась после Замка на скале.

Я подошла к чертогу на закате и попала на чудесное видение — стены чертога ловили и преломляли последние солнечные лучи, создавая сияние такой силы, что казалось, из-за горизонта поднимается второе солнце на смену первому. Янтарный чертог был под стать клану, которому принадлежал — золотым.

До самых сумерек я любовалась этой картиной, пока солнце окончательно не скрылось. Но даже в темноте стены чертога приглушенно мерцали, отдавая накопленный за день свет.

Внутрь меня пустили легко. Проблемы начались позже, когда назвала свое имя. Вместо дружеской встречи с подругой я угодила под арест. Аликорна у меня забрали, как он не сопротивлялся.

— Вы — жена сира Корвина из Черного клана, — в ответ на мое возмущение заметил арестовавший меня солдат. — Как мы можем вам доверять?

— А еще я глава Серого клана, — парировала я. — И пришла сюда с важными новостями, касающимися бесконечных пропастей. Мне необходимо поговорить с Лэей.

Имя девушки произвело на солдата впечатление. Похоже, она здесь не последний человек.

— Ждите здесь, — кивнул он.

Меня оставили под присмотром трех мужчин в сторожке около ворот. Я прямо зауважала себя — целых три охранника на меня одну! Называется, почувствуй себя ужасной и прекрасной госпожой Черного и Серого кланов. Так и зазнаться недолго.

Но если серьезно, я очень переживала. Солдаты опасались того, что я использую против них духов. Любое неверное движение с моей стороны могло быть воспринято как нападение. Меня бы просто убили на месте, не разбираясь в деталях. Поэтому я старалась не двигаться и даже дышала через раз.

Спустя четверть часа в сторожку ворвался золотоволосый ураган по имени Лэя. Девушка сделала несколько вещей одновременно: заключила меня в объятия, отчитала солдат за мой арест, приказала создать для аликорна самые лучшие условия и тут же потянула меня на улицу. Скорее, скорее рассказать все Двэйну.

— Дай мне отдышаться, — взмолилась я на очередной крутой лестнице.

— Ох, прости, — притормозила Лэя. — Я так обрадовалась твоему приходу, что совсем потеряла голову. Ты приняла правильное решение вступить в ряды повстанцев. Понимаю, что тебя подтолкнуло к этому изгнание Корвина. Мне жаль, что так получилось, но Черный клан должен быть уничтожен. И это только начало.

Я прикусила щеку изнутри. Вот как после этого сказать, что я здесь не ради уничтожения Черного клана? А напротив планирую спасти Корвина и вернуть ему власть. Я выдавила из себя улыбку. Будет повстанцам сюрприз.

Долго Лэя отдыхать не позволила — повела дальше. Прямиком в кабинет Двэйна. Он, кстати, неплохо устроился. Не знала бы, что он из крестьян, приняла бы за главу Золотого клана.

Видеть мужчину было неприятно. На шее сразу засаднил заживший порез. Фантомные боли были такими же острыми, как реальные. Но я напомнила себе, что от Двэйна зависит мое будущее и будущее любимого мной мужчины. А значит сейчас он для меня самый важный человек на свете.

Глава повстанцев был на удивление учтив. Даже извинился за попытку убить меня. Подозреваю, это Лэя так положительно на него влияла. Девушка и не думала оставлять меня с ним наедине, ее присутствие придавало мне уверенности.

Когда взаимный обмен вежливостями закончился, я рассказала последние новости. Двэйн слушал молча, зато Лэя реагировала за двоих. То руками всплеснет, то вскрикнет.

Под конец я озвучила свой план: найти Корвина, снять с него проклятие и с его помощью сместить Теодора.

— Предлагаешь мне добровольно помочь главе Черного клана получить благодать? — нахмурился Двэйн.

— Бывшему главе, — поправила я.

— Как будто это что-то меняет. А может мне просто лишить тебя девственности и дело с концом?

— Только попробуй ее тронуть, — предупредила Лэя. — Я лично вырву тебе то, чем ты собрался лишить ее невинности.

Переговоры зашли в тупик — Двэйн взял паузу на подумать.

Нас с Лэей выставили за дверь, и подруга занялась моим обустройством на новом месте.

— Не переживай, — сказала она, провожая меня в комнату. — Я еще раз поговорю с Двэйном и постараюсь его убедить. Мне твой план кажется разумным.

— Двэйн прислушивается к тебе? — уточнила я.

— Рискнул бы он не прислушаться, — хмыкнула она.

Похоже, ее с главой повстанцев связывает нечто большее, чем просто дружба и старое знакомство. Недолго Лэя горевала по Корвину. Но ее можно понять — будущего у них все равно нет. А Двэйн отличный вариант, и, кажется, Лэя с ним счастлива. По крайней мере, в Замке она вела себя иначе, была скованной и печальной, а сейчас буквально искрилась энергией и радостью.

— Слушай, — спросила она, когда мы уже были в моей комнате, — это что ж получается, кто угодно может взять благодать из бесконечной пропасти и превратиться в теурга.

— Наверное, — пожала я плечами. — Суть процесса известна только Теодору. Он его изобрел. Но не все так просто. Я видела, что благодать сделала с братом. Мало того, что он тронулся умом, так еще его тело разрушается. На коже появились язвы, а сам он похож на смертельно больного. Благодать убивает его.

— Ты сама сказала: он просто взял слишком много. Но, может, если соблюдать пропорции, брать по чуть-чуть, то…

— Благодать не игрушка, — перебила я. — Хватит с нас одного возомнившего себя богом — моего брата.

— Ты права, — кивнула Лэя. — Просто это такой соблазн.

— А ты подумай вот над чем — без благодати земля умирает. Если каждый будет черпать понемногу, скоро нам негде будет жить. В любом случае, процесс нам не известен, так что и говорить пока не о чем.

Лэя помрачнела. В мыслях она уже, наверное, вовсю управляла духами. Но я знала девушку — ей хватит ума отказаться от этой затеи.

Жизнь в Янтарном чертоге быстро вошла в колею. Буквально на следующий день я уже была здесь своей. Все бы ничего, но Двэйн тянул с ответом, и я вся извелась. Причин для нетерпения было несколько: во-первых, где-то страдал Корвин, а, во-вторых, я остро чувствовала приближение Тео. Брат вот-вот найдет меня.

Спустя два дня решала — все, с меня хватит. Раз Двэйн не зовет меня, пойду к нему сама.

По дороге заручилась поддержкой Лэи. С ней мне легче выдерживать общество Двэйна. Одна я бы не осмелилась к нему явиться.

— Девушки, — Двэйн приветствовал нас кислой физиономией. — А я догадываюсь, зачем вы пришли. Но вынужден вас разочаровать. Даже пожелай я помочь, не смог бы. Корвин пропал. Я времени даром не терял, связался со своими людьми. Никто не знает, где он.

— Как удобно, — сказала я. — Вот и повод для отказа нашелся. Но ты забыл — я какой-никакой, а все-таки теург. Я отыщу Корвина при помощи духов.

Двэйн скривился. Такого поворота он не ожидал.

— Послушай, — вздохнула я. — Ваши с Корвином разногласия выеденного яйца не стоят. Ты враждовал на самом деле не с ним, а с Теодором. Просто не знал об этом. Едва Корвин вернет власть над кланом, нужда в повстанческом движении отпадет. Жизнь наладится.

— Прямо идиллия, — фыркнул мужчина. — Только что-то я не заметил ее, пока Корвин стоял у руля Черного клана.

— Дай ему второй шанс, — попросила я. — Корвин не безгрешен, но он хороший человек. Даже если сам еще не до конца это осознал.

Двэйн колебался, и я зашла с другой стороны:

— Если ничего не предпринять, Тео продолжит разорять земли. И однажды он придет сюда. Поверь, это случится быстрее, чем тебе кажется. Ведь Тео ищет меня, а я здесь.

— А вот это похоже на угрозу, — насупился Двэйн. — Ты привела к нашим стенам врага и имеешь наглость использовать его как аргумент в споре.

— Тео в любом случае доберется до вас. Я лишь ускорила процесс.

— Ладно, — махнул рукой Двэйн. — Сперва найдем Корвина, а там видно будет.

Не то чтобы ответ меня устроил, но пока хватит и этого. Главное дело сдвинулось с мертвой точки, и следующий ход был за мной — мне предстоит отыскать Корвина.

Глава 33. Песчаные земли

Я стояла перед картой четырех сторон света, расстеленной на огромном столе. Карта детальностью и тщательностью проработки напоминала такую же на стене в Замке. Помимо меня в комнате еще были Лэя и Двэйн. Всех прочих выставили за дверь — глава повстанцев избегал лишних свидетелей.

— Приступай, — взмахнул Двэйн рукой над картой. — Долго нам еще ждать?

— Если ты не будешь меня торопить и вмешиваться, то я быстро управлюсь, — огрызнулась я. Причина моего дурного настроения была вовсе не в Двэйне. Я нервничала, ведь мне еще не приходилось заниматься поиском. Вдруг не получится?

— Мы не будем тебе мешать, — Лэя взяла мужчину под руку и потянула в угол, подальше от стола. — Настраивайся, не торопись.

Кто бы еще объяснил, как искать… но спросить совета не у кого. Книг, способных помочь, в местной библиотеке не нашлось. Последний глава Золотого клана спрятал все ценное, а где именно никому не сказал. Ходили слухи о сокровищнице Светлых земель, содержащей великое богатство и великое знание. Многие пытались ее найти, но все терпели поражение. Поговаривали, отыскать тайник в состоянии только теург Золотого клана с распечатанной благодатью. Такие условия поставил последний глава клана. Увы, они были невыполнимы. Ведь теургов в Золотом клане нет и в ближайшее время не предвидится.

Я действовала на свой страх и риск, заново открывая магический поиск. Призвав духов дорог, мысленно сосредоточилась на Корвине. Представила его во всех деталях, аж в груди заныло, до того соскучилась по мужу. Связав духов с образом Корвина, направила их на карту, чтобы указали его местонахождение.

Духи передвигались по карте медленно, проверяя одну местность за другой. Мои силы стремительно утекали на поддержание их работы. Долго мне не выстоять.

Пройдя все Мрачные земли, духи переместились на Светлые. И хотя я была уверена, что Корвин где-то здесь, духи это не подтвердили.

Неужели он остался в Лазурных землях? Не хотела бы я туда возвращаться. Но духи не нашли Корвина и там. Настал черед Песчаных земель. Я ничего не знала о вотчине Красного клана. Туда и в спокойные времена мало кто забредал, а уж после падения клана их даже птицы облетали стороной. Лишившись магии теургов, и без того неприветливые Песчаные земли превратились в выжженные солнцем барханы. Но именно на них указали духи.

Я схватилась за стол, чтобы не упасть — поиск иссушил меня. Едва он подошел к концу, я словно наяву ощутила прикосновение Тео. Этого боялась больше всего. Все мои силы ушли на поиск. Нечем стало подпитывать заслон, которым укрывалась от брата, и тот лопнул как мыльный пузырь. Секунду назад Тео с точностью до метра установил, где я. Оставаться в чертоге нельзя. Ни мне, ни кому-либо еще.

Перед глазами плыло, но я отчетливо видела метку на карте.

— Что это? — спросила у Лэи и Двэйна.

Мужчина наклонился к карте:

— Огненные палаты, — прочитал он название. — Главная цитадель Красного клана.

— Она давно заброшена, — заметила Лэя. — Никто не поддерживает там жизнь, как мы в Янтарном чертоге. Там ничего нет.

— Ты не права, — возразил Двэйн. — Палаты — это сеть подземных ходов и помещений. Что с ними станется? Другое дело, что там никто не живет.

— Один жилец там, похоже, все-таки есть, — произнесла я.

— Но чего ради Корвину забираться так далеко? — спросил мужчина.

— Он нашел идеальное место, чтобы отдалиться ото всех, — пояснила я. — Проклятие так сильно, что действует не только на него, но и на тех, кто волей случая окажется рядом. Он опасался, что кто-то пострадает, вот и отправился туда, где риск навредить другим минимален.

— Тебя послушать так он герой, — хмыкнул Двэйн.

Мы с Лэей сурово на него посмотрели, и он поднял руки, сдаваясь:

— Ладно-ладно, я все понял. Корвин еще не умер, но о нем уже как о покойнике можно говорить либо хорошо, либо ничего.

— Да ну тебя, — махнула я рукой. — Духи выжали меня до последней капли. Мне необходимо передохнуть, а вы собирайтесь в дорогу и организуйте эвакуацию из чертога.

— Это еще зачем? — насторожился Двэйн.

— Вскоре здесь будет Тео, — призналась я. — Он умеет перемещаться с помощью духов. У нас максимум сутки до его прихода.

— Проклятые духи! — в сердцах выругался мужчина.

— Мы все сделаем, — перебила его Лэя, пока он не наговорил лишнего. Хотя его гнев был оправдан: я привела в их дом врага. С другой стороны, Тео рано или поздно все равно бы добрался до чертога.

— Отдыхай, мы подготовимся к походу, — кивнула Лэя. — Путь до палат неблизкий и половина его лежит через Песчаные земли.

— Всю жизнь мечтал прогуляться по пустыне под палящим солнцем, — проворчал Двэйн. — И было бы ради кого, а то ради Корвина Д’Эсте. Ненавижу его. И тебя, Эйвери, кстати, тоже.

Я ушла, не дослушав обвинительную речь Двэйна. Понятно, что он не в восторге от перспективы спасения злейшего врага. Ему трудно так сразу перестроиться и зачислить Корвина в друзья. Но ворчал мужчина больше по привычке. Будь его слова серьезны, он бы просто не стал мне помогать.

* * *

Красный клан славился своими изобретениями. Им достались непригодные для жизни земли, и они компенсировали тяжелые условия разработками по их улучшению. Они первые применили кирпич, научились возводить мосты. У них были заводы и акведуки. Но все это пришло в упадок после гибели последнего главы клана.

Чем дальше мы пробирались вглубь Песчаных земель, тем печальнее была картина. Покинутые дома, брошенные города, запустение и разруха правили на территории Красного клана.

Солнца нещадно палило, мы обмотали головы платками и постоянно смачивали их водой. Из-за жары вода быстро испарялась, и казалось, что мы дымимся.

А еще был песок. Повсюду песок. Мы шли по песку, вдыхали песок. Он лез в глаза и рот, забивал ноздри. Я пропиталась им насквозь, точно сама состояла из песка. Даже у еды и воды был песочный привкус.

К середине десятого дня мы достигли цели — Огненных палат. Смотреть особо было не на что: вход под землю, похожий на нору гигантского крота. После Замка на скале, Озерного дворца и Янтарного чертога я была разочарована.

Вход перекрывали кованные железные ворота — настоящее произведение искусства. Я залюбовалась птицами и цветами на воротах. Мы как будто стояли на пороге сокровищницы, все самое интересное скрывалось внутри. Похоже, я недооценила палаты.

— Ворота заперты, — поделился Двэйн наблюдением.

— Здесь потрудились духи, — пригляделась я к замку. — Дайте мне время, я открою.

Но легче сказать, чем сделать. Я провозилась несколько часов и все без толку. Мои спутники разбили лагерь неподалеку, пока я корпела над замком.

Вряд ли ворота запер Корвин. Он воспользовался уже имеющимся заклятием, которое наложили прежние хозяева палат.

Измученная неудачами, я привалилась к холодной решетки. Если на улице даже вечернее солнце жгло похлеще огня, то из палат тянуло приятной прохладой. Я бы многое отдала, чтобы спрятаться там от зноя.

— Ничего не выйдет, — донеслось из недр хода, ведущего от ворот под землю.

Я сощурилась, пытаясь разглядеть, кто там. Судя по голосу, мужчина. Он говорил сипло, как если бы простудился, но тембр казался до боли знакомым.

— Корвин? — позвала не до конца веря, что разговариваю с мужем.

— Зачем ты пришла, Эйвери? — он был недоволен. — Не знаю, как тебе удалось сбежать от Тео, но очень этому рад. Вместо того чтобы тратить время на меня, побеспокойся о себе.

— Именно это я и делаю. Ты — залог моей безопасности. Мы снимем с тебя проклятие и вернем себе Черный клан. Пока Тео правит им, мне не будет нигде покоя. Брат рано или поздно достанет меня.

— Я не могу вам помочь.

Судя по шелесту, Корвин отвернулся. Я не видела даже его силуэта — муж прятался во мраке прохода.

— Постой! — крикнула в темноту.

Мой возглас услышал Двэйн. Он тут же подскочил и потребовал объяснить, что происходит. Узнав, что за решеткой Корвин, велел ему немедленно отпереть.

— Уходите туда, откуда пришли, — огрызнулся Корвин.

— Да ни за что! — Двэйн еще тот упрямец, но сейчас я была этому рада. — Мы тащились сюда через Песчаные земли не для того, чтобы так легко сдаться. А ну-ка, Лэя, подай мне тот дрын.

Мужчина указал на палку, валяющуюся неподалеку. Лэя протянула ее Двэйну, и он, замахнувшись, вдарил по замку. За секунду повстанец сделал то, что я не смогла за три часа — сбил замок с ворот.

— Благодать, духи… тьфу, — сказал Двэйн. — Нет ничего лучше старой, доброй физической силы.

Он отшвырнул замок ногой и толкнул решетку. Та, скрепя, распахнулась. Мы не торопились входить. Сперва зажгли факелы, а потом переступили порог Огненных палат. В проходе к тому времени уже никого не было — Корвин ушел.

Двэйн выставил охрану у ворот, чтобы Корвин не сбежал, пока ищем его внутри. Мы не опасались, что он справится с солдатами. Сейчас Корвин был слаб как никогда. Едва ли он способен призвать хоть одного духа.

— Блаженство, — протянула Лэя, стягивая с головы мокрый платок. — До чего здесь прохладно и хорошо.

— Недаром Красные жили под землей, — заметил Двэйн.

Мы двигались по проходу, который шел под уклон вниз, все дальше и дальше забираясь в недра земли. Вскоре стало зябко и захотелось обратно под солнечные лучи.

Я дрожала, обхватив себя за плечи. Всю дорогу гадала — почему палаты названы Огненными? Им бы больше подошло что-то вроде Морозные. Но когда добрались до первого зала, и Двэйн зажег факелом масло в ближайшей треноге, поняла, в чем тут дело.

Тонкие желобки связывали треноги между собой. Огонь из одной быстро перекинулся на другие. И вот уже мы стояли, окруженные со всех сторон пламенем. Странное дело, оно совсем не чадило. Зато давало много света и тепла.

— Почему Корвин не зажег огонь раньше? — поинтересовалась Лэя. — Чего сидеть в темноте?

— Причина в проклятие, — ответил Двэйн. — Ему больно смотреть на свет.

Я повернулась к мужчине. Он так много знал о проклятие и прикидывался несведущим? Видя мой интерес, Двэйн быстро сменил тему:

— Разделимся. Так быстрее найдем Корвина.

Тут мне возразить было нечего. Нас шестеро, а из зала ведут три хода, и мы разбились на пары. Мне досталась Лэя, но и с ней мы скоро разошлись на ближайшей развилке. Дальше шла одна.

Я плохо представляла, где нахожусь, но, судя по богатой обстановке — ковры, фрески на стенах, инкрустированная мебель — забрела на хозяйскую часть палат. Когда-то здесь жили сливки Красного клана. Благодаря воротам на входе палаты не разграбили, и они сохранили все былое великолепие.

По пути заглядывала во все комнаты, открывала каждую дверь. За очередной была спальня. Я бегло ее осмотрела и, не заметив ничего подозрительного, уже собралась уходить, когда услышала шорох.

Я вернулась в спальню и прикрыла за собой дверь.

— Корвин, я знаю, что ты здесь. Довольно скрываться, — я привалилась к дверному полотну, отрезая мужу путь отступления. — Что мы, в самом деле, как дети. Меня утомила игра в прятки.

— Тебе так не терпится меня увидеть? — донеслось из темноты.

— Разумеется. Я соскучилась.

— Хорошо, смотри.

Муж шагнул из тени на свет.

— О духи, — я прижала ладони к лицу.

— Неприятное зрелище, не так ли? — усмехнулся он.

Выглядел Корвин плохо: кожу покрывали язвы и нарывы, волосы превратились в сальные космы, губы потрескались до крови. Проклятие вовсю действовало — Двэйн не ошибся.

Я шагнула к мужу. Он попятился, но уперся в спинку кресла. Тогда Корвин выставил руки перед собой и предупредил:

— Не подходи. Я заразен.

— Ты не болен, а проклят. Это разные вещи.

— И все равно от меня лучше держаться подальше. Проклятие убьет не только меня, но и всех, кто по глупости окажется рядом.

— Я справлюсь, — я сделала еще шаг к мужу, подбираясь к нему осторожно, точно к испуганному животному.

— Хочешь меня пожалеть? — скривился он.

— Нет. Хочу поцеловать.

— Меня? Такого? — он указал на свое лицо. — Я же похож на чудовище.

— Это временно. Мы все исправим. Вместе. Смотри, я принесла печатку главы Черного клана. Ее передал мне Дамиан. Он сохранил ее для тебя.

— Оставь себе, — отмахнулся Корвин. — Какой теперь из меня глава.

— Не говори так. Все еще наладится.

— Не смей ко мне приближаться! — повысил он голос.

Но Корвин забыл — если я что задумала, меня не остановить. Наплевав на запрет, я подошла вплотную и, привстав на носочки, поцеловала мужа в губы. Впервые в жизни, между прочим, сама поцеловала мужчину.

Корвин вцепился мне в плечи, видимо, желая оттолкнуть, но в итоге лишь сильнее прижался ко мне, впиваясь в мои губы ответным поцелуем. Какое счастье чувствовать мужа: его вкус, его тепло, его ответное желание и то, как крепко он меня держит. Этот поцелуй проник в мою душу, в сердцевину меня, окружил меня ореолом. Я вся растворилась в нем.

Корвин первым прервал его — отклонился назад, тяжело дыша, и произнес:

— Уходи сейчас же, пока я еще контролирую себя.

— Я не могу.

— Почему?

— Ты держишь меня, — улыбнулась я.

Корвин посмотрел на свои руки, которые сжимали мои плечи. Нехотя он разжал пальцы, и я получила свободу. Хотела ли я ее? Стремилась ли к ней? Нет, нет и еще раз нет. Но я также понимала, что на мужа нельзя давить. Его поведение продиктовано страхом за мою жизнь, он опасается, что проклятие перейдет на меня. Отталкивая, он спасает меня. Но я не отступлю. И когда он это поймет, мы двинемся дальше.

Глава 34. Второй шанс

Мы обосновались на новом месте — каждый выбрал комнату по вкусу, но в одном крыле, неподалеку от покоев Корвина. Палаты были слишком велики, и мы старались не разбредаться, чтобы не заплутать в подземных лабиринтах.

Еще покидая Янтарный чертог, я снова скрыла себя заслоном от Тео, но Корвина прятать не стала. Наверняка брат следит за ним. У Корвина не хватит сил на заслон, проклятие ослабило его. И если заслон вдруг появится, Тео сразу поймет, что я поблизости. Пусть брат пока занимается Янтарным чертогом и ищет меня где-нибудь в другом месте.

Наши с Лэей комнаты располагались по соседству, и я заглянула к ней за советом.

— Как мне соблазнить мужа? — спросила у девушки практически с порога.

— Ого, какие вопросы мучают тебя с утра пораньше, — Лэя запахнула халат. Она только встала. В отсутствие солнечного света наш график сбился. Каждый сам определял для себя время суток. — Самый простой способ — зайди к нему и разденься.

Я вспомнила, сколько раз Корвин видел меня обнаженной, и покачала головой:

— Его так легко не возьмешь.

— Тяжелый случай. Впервые встречаю мужчину, отказывающегося от секса. Дай подумать, — Лэя постучала указательным пальцем по губам. — Корвин сторонится тебя ради твоей безопасности. Он боится, что проклятие навредит тебе или даже перекинется на тебя. Значит, надо быть настойчивой. Когда он поймет, что ты не уйдешь — а быть рядом с ним опасно — ему ничего не останется, как уступить тебе и попробовать снять проклятие вместе. Ведь именно этого ты добиваешься?

— Да, я думаю, что высвобождение благодати при инициации уничтожит проклятие.

— А если нет?

— Тогда мы оба погибнем в процессе. Но я лучше умру, чем брошу Корвина.

— Ты отважная, — заметила Лэя. — Я бы побоялась.

У себя я еще раз обдумала совет подруги. Девушка подала мне отличную идею, но вряд ли она это осознавала. Терпение и настойчивость — мои лучшие союзники. Лишь бы хватило времени. Проклятие действует чересчур быстро.

Но вскоре события вышли из-под контроля. Неприятности посыпались на нас со всех сторон. Продукты, привезенные с собой, испортились. Даже вяленое мясо, которое выдержало температуру пустыни, протухло в прохладных условиях палат.

— Как такое возможно? — возмущался Двэйн, любящий вкусно поесть, но ответа не дождался.

Из еды у нас осталась только крупа, зараженная жучками. Несколько часов мы с Лэей перебирали ее, вылавливая паразитов. И все равно, когда варили, часть из них всплыла. Пришлось вынимать их ложкой. А мужчины ели прямо так, утверждая, что это мясо.

Третий день подряд жуя пресную кашу на воде, Двэйн мрачнел на глазах. Повстанцы тоже не выражали восторгов. Да и нам с Лэей каша порядком надоела.

А на четвертый день случилась неприятность с водой. Источник, бивший из-под земли в одном из залов, засорился. Столько столетий ему ничего не делалось и вот. Целый день мужчины чистили его, ругаясь на все лады. Когда источник снова забил, в зал заглянул Корвин.

— А я говорил, что находиться рядом со мной вредно для здоровья, — заметил он. — И это только начало.

— Хватит уже каркать, — отмахнулся Двэйн. — Ты не предсказательница. Займись-ка делом, и все сразу нормализуется.

Я покраснела. Двэйн явно намекал на нашу с мужем близость. Корвин тоже это понял и, недовольно ворча, ретировался.

Затем все стало еще хуже. Повстанцы подхватили какое-то заболевание. Один за другим они валились с приступами острых болей в желудке, проклиная Огненные палаты в целом и Двэйна, который их сюда привел, в частности. Здоровые, смелые мужчины бежали из палат напуганные как дети.

Скоро остались лишь Двэйн, Лэя и я. И тут обвалился потолок одного из переходов, едва не погребя под собой Лэю. Это стало последней каплей для Двэйна.

— Мы уходим, — заявил он девушке. — Собирай вещи.

— Я не могу бросить Эйвери, — она посмотрела на меня, и я прочла в ее глазах страх. Чтобы Лэя не говорила, она отчаянно желала убраться подальше отсюда.

— Идите, — сказала я. — Вы не обязаны рисковать жизнью ради меня. Когда все наладится, мы с Корвином сами вас найдем.

Лэя побила рекорды сборов, и уже через час мы прощались около ворот.

— Держись, — девушка обняла меня. — И будь осторожна.

— Непременно, — кивнула я. — В мои планы не входит погибнуть под обвалом.

— Повстанцы всегда будут тебе рады, — кивнул мне Двэйн на прощание. — Чтобы там не случилось.

Я оценила его слова. Этот суровый великан в душе был славным парнем, даже если не желал это признавать. Теперь, когда лучше его узнала, я сомневалась, что он бы меня убил.

Я стояла у ворот до тех пор, пока Двэйн и Лэя не скрылись за горизонтом.

— Тебе следовало уехать с ними, — донеслось мне в спину.

Я и не заметила, когда Корвин присоединился ко мне. Все время, что мы провели в палатах, муж избегал меня. Стоило мне войти в комнату, как он выходил. У меня не было шанса не то что соблазнить его, даже просто пообщаться.

И вот он здесь. Рядом. Сердце зашлось в бешеном ритме. Хотелось обернуться и броситься мужу на шею, целовать и шептать, как много он для меня значит. Но я стояла неподвижно, по-прежнему к нему спиной. Замерла, чтобы его не спугнуть.

— Я никуда не поеду, ни сейчас, ни потом, — произнесла упрямо.

Горячий ветер с пустыни залетал в тоннель, обдувая лицо. После недели в подземелье я была рада, наконец, увидеть солнце. Его свет — чистый, яркий — дарил надежду, что все образуется.

— Это глупо, — Корвин злился. — Ты не понимаешь, нет гарантий, что инициация избавит меня от проклятия. Возможен обратный эффект — проклятие заразит и тебя. Я не могу собственными руками убить тебя, Эйвери.

— А я готова рискнуть, — я все-таки обернулась, взглянуть на мужа.

— Я того не стою.

— Позволь мне решать, чего ты стоишь, а чего нет. Я буду с тобой до конца. Даже если в итоге нас ждет смерть. Ты можешь и дальше игнорировать меня, а можешь хотя бы попытаться что-то исправить.

— Я никогда не перестану любить тебя, — сказал Корвин. — Даже если ты отвернешься от меня, даже если оставишь.

— Я здесь не потому, что боюсь, будто ты разлюбишь меня. Единственное, чего я боюсь — это потерять тебя.

— Я и забыл, как ты прекрасна, сколько в тебе страсти и упорства, — улыбнулся Корвин. — Мне ведь тебя не переубедить.

Он не спрашивал, а утверждал, но я все равно сочла нужным кивнуть. Пусть не сомневается: я своего решения не изменю. Финальной точкой в споре я использовала свой последний аргумент: закатала рукава платья, демонстрируя кожу, покрытую язвами. Они появились несколько дней назад, и с тех пор их количество только росло.

— Я велел тебе уходить, — Корвин пришел в ярость. — И что теперь? Проклятие принялось за тебя! Ты довольна?

— Давай попробуем его снять. Помоги мне или позволь умереть вместе с тобой. Тебе выбирать.

Корвин раскинул руки, и я шагнула в его объятия, запрокинув голову. Он прижался своим лбом к моему с выражением боли на лице. Наше дыхание смешалось. В эту минуту мы были близки как никогда. Буквально одно целое.

Муж вглядывался в меня, словно в поисках чего-то. Возможно, способа как сделать меня счастливой. Мы смотрели друг на друга и не могли наглядеться. Нам не нужны были слова, мы и так знали, что любим один другого больше всего, что когда-либо знали или встречали на свете.

Корвин коснулся моих губ в поцелуе. Поначалу едва ощутимо, словно испытывая проклятие на прочность, но ничего дурного не случилось, и он осмелел.

Вскоре он уже раздевал меня, прерывая поцелуи, лишь когда попадались особо неподатливые крючки. Справившись с ними, снова возвращался к моим губам, впиваясь в них с неизменной страстью.

Его пальцы служили проводником любви — едва он касался моей кожи, как меня бил озноб. Его руки ласкали и сжимали, прокладывали тропы вожделения на моем теле. Ненасытные. Жаждущие. Но они не могли быть повсюду одновременно, и те части тела, которые они покидали, ныли от желания снова ощутить его прикосновения. Поразительно, какая сила заключалась в руках мужа, сила, сводящая меня с ума. Что это если не магия?

Закончив с моей одеждой, Корвин принялся за свою, и я помогала ему со всем пылом нетерпеливости. Вещи мы бросали на землю, сооружая из них импровизированное ложе. Мы не могли оторваться друг от друга даже затем, чтобы добраться до спальни.

Муж уложил меня на спину и лег сверху. Его трепет сообщался моему телу. Его огонь передался мне, и я вспыхнула подобно маслу в треногах. Ведь прильнувшее ко мне тело было горячее солнца Песчаных земель.

Губы Корвина скользили по моим скулам, шеи и плечам. Ласкали грудь и живот. Они дарили небывалое наслаждение. Мне вдруг пришло в голову, что Лэя права: близость между мужчиной и женщиной прекрасна. В ней нет ничего постыдного или мерзкого, как мне по глупости казалось.

Я извивалась и стонала под Корвином, чувствуя, как меня распирает изнутри, словно что-то рвется наружу. Я была клеткой, в которой заперли дикое животное, и сейчас оно бросается на прутья в попытке выбраться.

Меня лихорадило, я дрожала. То была не только дрожь желания, отчасти мое состояние объяснялось проснувшейся благодатью. Именно она рвалась из меня. Но меня не страшила перспектива потерять свою магию, я доверяла мужу и готова была отдать все, если потребуется, лишь бы излечить его от проклятия.

— Что ты выбрал? — спросила, имея в виду инициацию. — Ты определился?

— Поровну, вместе, — пробормотал он в ответ. — Согласна?

— Да, — выдохнула я.

В ту секунду мне открылась тайна инициации. Дело вовсе не в том, кому в итоге достанется благодать. Это не сражение, а единение, молитва, если хотите. Способ показать Великому Прародителю, что мы помним о нем и чтим его заветы. Теурги забыли, кто источник их магии, отвернулись от него, а ведь все так просто и очевидно. Только вместе, только вдвоем мы можем быть по-настоящему целыми и истинно великими. Таков Его замысел.

Корвин развел мои ноги, а затем мягко, но настойчиво проник в меня. Вспышка боли быстро погасла — благодать излечила меня. И вот уже мы двигались вместе. Наши тела сближались и отдалялись в безумном танце страсти. Мы постигали новый уровень общения — без слов, но полный ярких ощущений.

Мы походили на беспощадную природную стихию — на ураган, на град. Мы задыхались и захлебывались, распадались и теряли себя, но лишь затем, чтобы вновь обрести. Только уже не такими как прежде, а более сильными и ловкими, более совершенными, в конце концов.

Вот оно началось. Наше совместное путешествие, наше преобразование. Я поняла это по тому, что творилось вокруг. Мы лежали посередине между ночью уходящего под землю тоннеля и днем улицы. Там, где были мы, мрак и свет смешивались, мы взбивали их своими движениями в густой коктейль. И они кружились вокруг нас, пронизанные силой нашей совместной благодати. Оседали на наших телах, впитывались и растворялись. Меня наполняла магия. Она текла сквозь — от меня и ко мне. Наши с Корвином тела на физическом уровне соединила страсть, а магия соединила наши души на ментальном.

В этот момент я сочувствовала простым людям. Им никогда не испытать подобного. Не достичь той степени слияния с любимым, какой есть у вас с Корвином. Надеюсь, так будет каждый раз. Я бы этого хотела.

Но притаилось рядом с нами и дурное — гнилое пятно проклятия. Оно довлело над нами, пытаясь подчинить и уничтожить. Благодати не хватало, чтобы противостоять ему. Тогда в битву за наши жизни вступила иная сущность — прозрачная и чистая, как утренняя роса. Свет любви перевесил тьму проклятия. И оно растаяло, превратилось в труху и опало, освобождая нас.

Корвин поддерживал меня под поясницу, а я откинула голову назад и сомкнула веки. Моя лихорадка усилились, я буквально билась в агонии. Но мой разум в то же время был предельно ясен. Я вдруг четко увидела всю свою жизнь, все нити, ведущие меня в это мгновение. Этот мужчина создан для меня, а я — для него. И это правильно.

А затем на меня обрушилась волна эйфории, смыв все мысли. Она унесла меня и разбила о скалы, и я каплями взмыла в воздух. Единственное, что чувствовала: чистый поток благодати, вливающийся в меня, формирующий меня заново.

И когда все закончилось, когда я, уставшая, но довольная, лежала в объятиях мужа, все, что у меня было — безграничная любовь к мужчине, который подарил мне целый мир. По телу еще гуляла остаточная дрожь, мышцы размякли и расслабились. Я сонно водила пальцами по груди Корвина, пока он гладил меня по предплечью.

— Что это? — Корвин поднес свою руку к свету. Его пальцы перемазались в чем-то буром.

Я потянула на себя его рубаху, чтобы прикрыться, но муж схватил меня за запястье.

— Маленькая лгунья, — он изучал мою кожу со смазанными пятнами язв, которых на самом деле не было. Я нарисовала их краской, чтобы убедить Корвина в необходимости инициации. — Ты обманула меня.

Он рассмеялся, и у меня от сердца отлегло — не сердится.

— Ты невероятная, — произнес он. — И за какие заслуги Прародитель послал мне тебя?

— А ведь мы должны были стать врагами, — прошептала я.

Корвин взял меня за подбородок и повернул мою голову так, чтобы посмотреть в лицо. Он выглядел лучше. Проклятие отступило под напором благодати и любви. Мы победили. Я ни секунды не сомневалась, что так будет, но воздержалась от «я же говорила», не желая портить момент.

— К проклятым духам вражду, — сказал Корвин. — И все наставления моего отца на пару со схемой туда же. Только там им и место. Мы создадим свою схему и проживем жизнь так, как захотим.

Глава 35. Брат на брата

Теперь, когда мне была доступна моя часть благодати, я ощущала себя неуязвимой. Но я запретила себе мечтать о большем. Всему, даже силе есть предел. Видела я на примере Тео, что бывает с теми, кто не знает границ.

Задерживаться в палатах было опасно. Брат уловил выброс благодати и понял, что инициация состоялась. Вряд ли после этого он бросится, очертя голову, в схватку с нами, но к битве подготовится. Мы нуждались в союзниках, в армии, способной противостоять солдатам Черного клана.

Уже через пару дней собрались в дорогу. С нами остался аликорн — наше единственное транспортное средство. Корвин по-хозяйски направился к животному, хотел взять под уздцы, но Дымок попятился и зафыркал.

— Фуми, ты чего? — удивился муж, ловя поводья, пока аликорн трусил головой.

— Дымок, — позвала я. Крылатый единорог потянулся ко мне мордой, практически вкладывая поводья в мою руку.

— Ты украла моего аликорна? — поразился Корвин. — Он даже откликается на другое имя!

— Не дуйся. Это все мое женское обаяние.

Дымок обнюхивал мои карманы в поисках сахара.

— А, по-моему, дело в сладком. Я-то запрещал его давать. Фуми, ты продался за сахар, — покачал головой Корвин. — Вот уж не ожидал от тебя.

Так как Дымок отныне признавал хозяйкой меня, пришлось мне сесть впереди и держать поводья. Корвину аликорн отказывался подчиняться.

— Впервые вижу, чтобы взрослые аликорны меняли хозяина. Они крайне верные животные, — бормотал муж всю дорогу, но поделать ничего не мог.

А спустя пару дней пути он заявил, что ему даже нравится сидеть позади меня.

— С чего вдруг? — поинтересовалась я.

— Когда ветер развевает твои волосы, они падают мне на лицо, я закрываю глаза и вдыхаю аромат луговых цветов. Ощущение будто гуляю по полю, — говоря, муж запустил руку под мою рубаху (в дорогу я оделась как мужчина, так легче держаться в седле).

Вскоре нам пришлось срочно спешиться и удовлетворить вспыхнувшее желание.

— Больше никаких задержек в пути, — сказала я, приводя себя в порядок после близости, которая случилась прямо на траве под деревом. Чуть дело касалось страсти, мы теряли головы.

— Как скажешь, — Корвин не спорил. Знал, что я перед ним не устою.

Чтобы в будущем он не отвлекался сам и не отвлекал меня, я заплела волосы в тугую косу. Муж поворчал, но смирился.

Покинув Огненные палата, мы направились в Светлые земли к повстанцам. Дымок с легкостью нес нас двоих. Правда аликорн то и дело порывался взлететь, приходилось его осаживать. Ни к чему привлекать внимание, а не то люди Тео найдут нас раньше времени.

В Янтарный чертог дорога была закрыта. Весть о том, что он захвачен Черным кланом, распространилась по всем Светлым земля. Нам рассказали об этом в первой же гостинице. Там же мы вышли на повстанцев, а точнее они на нас. Человек Двэйна нашел нас и объяснил, где искать их лидера. Двэйн ждал нашего возвращения и даже надеялся на него. Без помощи теургов повстанческое движение обречено.

Тео всё копил силы. По пути мы заметили, что количество опустошенных земель выросло. Если брат продолжит в том же духе, по силе сравняется с Великим Прародителем.

В чаще леса, где теперь располагался лагерь повстанцев, нас встретили как героев. Меня и Корвина считали павшими, а Лэя успела нас оплакать. Но тем сильнее она радовалась нашему возрождению. Между ней и Корвином не чувствовалось напряжения. Все у них осталось в прошлом. Это успокоило мою ревность.

Нам отвели отдельный шатер. Была своя романтика в жизни на природе. Жаль, это ненадолго. Не за горами тот день, когда мы выступим против Теодора. И там были он нас, либо мы его.

Едва за нашими спинами закрылся полог, Корвин заключил меня в объятия.

— Я соскучился, — заявил муж.

— Но мы всю дорогу были вместе, — заметила я.

— Это так. Но мне всегда будет тебя мало.

Я не нашла что на это возразить. В последние дни мы держались на расстоянии просто потому, что времени на нежности не было: ехали допоздна, а потом, устав от бесконечной скачки, в гостиницах исключительно спали.

Теперь же Корвин намеревался восполнить недополученное сполна. Он расстегивал пуговицы моей рубахи, одновременно целуя меня в шею и подталкивая к ложу — внутри шатер не отличался от стандартной комнаты в постоялом дворе.

— Ого, — улыбнулась я, — близость на кровати. Что-то новенькое.

— Вот такой я непредсказуемый, — усмехнулся Корвин. — Держись меня и не заскучаешь.

Я смеялась, когда муж повалил-таки меня на кровать.

Следующий час мы не сказали друг другу ни слова, за нас говорили тела. На языке страсти они кричали о взаимной любви.

Позже, когда мы уставшие наслаждались отдыхом, я вспомнила, что так и не отдала мужу печатку главы клана. Я встала и прошла к своей сумке.

— Мне никогда не надоест любоваться тобой, — заявил Корвин. Он не сводил глаз с меня, и мне нравилось, как он смотрит. Всю жизнь бы дефилировала перед ним обнаженная.

Отыскав печатку, я отдала ее мужу.

— Она твоя, — протянула Корвину знак главы клана. — Надень.

Печатка вернулась на законное место — на палец Корвина. А потом муж заявил:

— Ты должна остаться в лагере.

Я напряглась. Он говорил о грядущей войне с Теодором. Предлагал мне отсиживаться в тылу?

— Нет уж. Довольно меня оберегать. По-моему, я доказала, что мне по силам справиться с любой проблемой.

Корвин вздохнул.

— Ну, хорошо, — неохотно согласился он. — Вместе так вместе.

Я, довольная ответом, устроила голову у него на груди. Мне и в голову не пришло, что капитуляция ложная.

* * *

Корвин ждал, пока Эйвери заснет. Едва ее дыхание выровнялось, он осторожно переложил голову жены со своего плеча на подушку. Завис на миг над девушкой, вглядываясь в дорогое лицо. Будь его воля, он бы навсегда задержался в этом шатре с этой женщиной, но Теодор не допустит подобное. Он придет, чтобы разрушить его счастье. Необходимо опередить брата.

Благодать и любовь Эйвери избавили Корвина от проклятия, они же наделили его магией теурга. Теперь он в силах потягаться с братом, но втравливать жену в эту войну не станет.

Корвин слегка коснулся виска Эйвери, погружая ее в глубокий сон. Девушка проспит сутки, не меньше. К этому времени он и повстанцы будут далеко.

Он оделся и выскользнул из шатра. Его уже ждали — Двэйн во главе немногочисленного отряда. Основная масса встретит их ближе к Янтарному чертогу, где по данным разведки находится Тео. Повстанцы со всех концов четырех сторон света стекаются туда, чтобы пойти войной на безумного теурга. Тео предвкушает победу, но брат не учел одного: он загнал Корвина в угол. Именно затравленные звери опаснее всего. Ведь им нечего терять.

Через несколько дней пути их ждал неприятный сюрприз: войско Черного клана. Тео прознал об убежище повстанцев и выдвинулся навстречу их отряду. Люди Двэйна не выдержат бой с Черными, их слишком мало.

— Что будем делать? — спросил лидер повстанцев.

— Вели своим людям приготовиться, а я пообщаюсь с братом.

— О чем можно говорить с ненормальным?

— Поторгуюсь за ваши жизни, — с этим словами Корвин двинулся в сторону Черных, одновременно послав призыв Тео. Он назначил брату встречу на середине пути, и тот принял приглашение.

Хорошо, Корвин не переместил отряд сразу к воротам Янтарного чертога, хотя такой вариант рассматривался. Но он решил поберечь силы. И правильно. Тео бы разгромил лагерь повстанцев, пока они ждали его у чертога.

И вот Корвин стоял по центру поля, а с другой стороны приближался его злейший враг — младший брат. Тео выглядел как смертельно больной: бледный, осунувшийся. Но как бы плох он не был внешне, на энергетическом уровне брат полыхал силой, буквально сбивающей с ног.

— Надо же, — усмехнулся Тео, — не думал, что ты справишься с проклятием. Эйвери помогла? Один ты бы не смог.

— Мне повезло с женой, — произнес Корвин.

— Зато мне не повезло с сестрой. Как, впрочем, и с матерью. Все меня предают.

— Так, может, проблема не в них, а в тебе?

Тео усмехнулся:

— Ты проделал такой путь, чтобы читать мне нотации?

— Нет, чтобы сразиться с тобой. Я вызываю тебя на бой, теург, — произнес Корвин ритуальную фразу.

— С чего мне марать руки? За мной — войско, за тобой — горстка оборванцев. Часа не пройдет, как с ними будет покончено.

— Печатка все еще на моем пальце, — Корвин поднял руку. — Как думаешь, если я покажу ее твоим солдатам, они будут тебя слушаться или поддержат того, у кого официальный знак власти?

Он блефовал. Нет уверенности, что солдаты примут его сторону. Но Тео насторожился.

— Я сниму печатку с твоего пальца. Только ты в тот момент будешь уже мертв и не увидишь мой триумф, — пообещал брат.

— Значит ли это, что ты принимаешь вызов?

— Не боишься? Я озеро, а ты всего-навсего лужа. Я сильнее и на этот раз поблажек не будет. Если биться, то насмерть.

— Я собирался предложить то же самое.

— Что ж, давай сразимся.

По правилам военные стычки запрещались во время схватки теургов. Солдаты и повстанцы выстроились друг напротив друга по краям поля. Если Корвин проиграет, его люди будут вынуждены сдаться. Таковы неписанные законы. Но в случае победы, он спасет их жизни. Ради этого он и затеял схватку.

Схватка еще не началась, а благодать уже разлилась вокруг. Серыми и черными всполохами прочерчивала воздух, сталкиваясь и искря. Теурги примерялись друг к другу, сравнивали силы, искали слабые места противника.

Корвина ждало неприятное открытие — у Теодора нет слабых мест. Да, физически он истощен, Корвин легко положит его на лопатки, но для схватки теургов это не имеет значения. За весь бой они даже не коснутся один другого. Хотя Корвина так и подмывало съездить брату по лицу за все, что он ему сделал, но это нарушило бы традиции и автоматически зачислило его в проигравшие.

Тео напал первым — терпение не его черта. Из ничего он сотворил вихрь. Быстро, ловко. Идеальная техника. Корвин еле отбился. Но нанести ответный удар не успел, Тео снова атаковал. И снова, и снова. Брат засыпал его градом, душил призрачной веревкой, создавал зыбучие пески под ногами. Духи слушались его беспрекословно, как если бы он стал одним из них. В какой-то мере это так и было, частично Тео пересек границу, отделяющую живых от мертвых. Он это отрицал, но жить ему осталось недолго. Увы, этого времени хватит, чтобы уничтожить Корвина, а затем и Эйвери.

Корвин все же уличил момент, ударил Тео волной сжатого воздуха, вложив всю доступную ему мощь духов. Брат пошатнулся, но устоял на ногах.

— И это все, на что ты способен? — рассмеялся он. — Да ты бездарь! Чему только учил тебя отец?

Тео напустил на него рой разъяренных духов. Корвин выставил заслон, но духи пробивали его то тут, то там, проникали внутрь и жалили. Корвин закрыл голову руками и упал на колени.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся брат. — Стой передо мной на коленях.

Он взмахнул рукой, но не закончил пасс — в грудь Тео врезался огненный шар, отбросив его назад. Он упал и проехался спиной вперед, вспахав землю.

Корвин оглянулся. От строя повстанцев отделилась Эйвери и шла по направлению к нему. Проклятый аликорн перенес ее сюда за несколько часов.

— Двое на одного, — Тео встал и отряхнулся от земли точно собака. — Нечестно.

— Выкачивать благодать из бесконечных пропастей, опустошая земли, вот что нечестно, — ответила Эйвери.

— Ты куда больше похожа на меня, чем брат, — заметил Тео.

— Не могу сказать, что я этим горжусь, — она обратилась к Корвину: — Ты обманул меня.

— Надо было усыпить тебя не на сутки, а на неделю, — проворчал он.

— У тебя бы не вышло.

На этом спор закончился — Эйвери сосредоточилась на схватке. Несколько взаимных атак, и она, застонав, осела. Корвин к этому времени накопил сил и вступил в бой, защищая жену. Продержался недолго — Тео сломал ему руку, и пока он сращивал кости, Эйвери снова пошла в атаку.

Они бились, один сменяя другого, но даже так не могли одолеть Теодора. Он играючи справлялся с двумя теургами.

Обессиленные, раненые Корвин и Эйвери встали плечом к плечу.

— Нам… его… не одолеть, — задыхаясь, произнесла она. — Не по одному.

— Что ты предлагаешь?

— Объединим усилия, — она протянула ему ладонь.

— Не помню, чтобы кто-то практиковал подобное, — засомневался Корвин.

— Значит, будем первооткрывателями.

Корвин сжал ладонь Эйвери. Их пальцы переплелись как в тот день в саду. Корвин потянулся благодатью навстречу жене. Секс — единение на физическом уровне. Они же объединились духовно, и удовольствия это принесло не меньше. Но главное подарило небывалую мощь. Один теург хорошо, но два, несомненно, лучше.

Они прошлись по Тео тараном. Вминали его в землю и топтали. Духи бесновались, кружась вокруг них воронкой. Попади кто в нее, погиб бы на месте.

Эйвери обрушила на Тео ливень, а Корвин подогрел его, превратив в кипяток. Обваренная кожа слезала с Тео как кожа со змеи во время линьки. Затем Корвин обвил ноги брата корнями, и Эйвери усилила их острыми иглами шипов. Из них получился отличный тандем. Они понимали друг друга без слов.

После двойного удара — водой и огнем — в грудь, Тео лежал навзничь, раскинув руки. Корвин склонился над братом, закончить дело, но Эйвери перехватила его запястье.

— Я обещала маме не убивать его, — пояснила она.

Корвин жаждал уничтожить брата. За все, что тот ему сделал. За страдания, которые причинил ему и дорогим ему людям. За смерть Дамиана, в конце концов. Но он не мог пойти против Эйвери, а потому опустил руку, так и не завершив рокового пасса.

— Нельзя оставлять его так, — сказал Корвин. — Он восстановится и примется за старое.

— Лишим его благодати. Без нее он не опасен.

— Разве можно забрать у теурга благодать?

— У теурга нет, но Тео не теург. По крайней мере, он им не родился.

Они сосредоточились на благодати общего брата. Та аурой окружала его тело, доступная лишь зрению другого теурга. С помощь духов они отделили ее и развеяли по миру. Освобожденная благодать прокатилась по полю взрывной волной, сбив с ног солдат и повстанцев. Она вернулась туда, где ей место — в бесконечные пропасти.

— Ты арестован, — сказал Корвин брату. — Остаток жизни проведешь в заключении.

Обняв жену за талию, он направился к солдатам Черного клана. На его пальце поблескивала печатка главы клана, Корвин планировал вернуть свое законное место. Война с повстанцами не состоится. Отныне все будет по-другому.

Они прошли шагов десять, когда сзади раздался шорох. Обернулись одновременно. Тео, вскочив на ноги, бросился на Корвина с ножом, нарушая правило схватки теургов, где оружию не место.

Первой среагировала Эйвери. Взмах руки, и Тео упал замертво с переломанной шеей.

— Прости, брат, — прошептала она. — Ты не оставил мне выбора.

Корвин прижал жену к себе и поцеловал в висок. Его смелая, отчаянная девочка. Как же он ее любит.

Глава 36. Послесловие

— Я не только твоя жена, но еще и глава Серого клана, — уперла я руки в бока. Спор о моем статусе превратился в рутину. Мы с Корвином периодически к нему возвращались. Если до беременности, муж еще отпускал меня в Озерный дворец, разобраться с делами, то после того, как лекарь вынес окончательный вердикт — я жду ребенка — мой уступчивый, любящий муж стал тираном.

— Сейчас ты ни то, ни другое, — сказал Корвин.

— Великий Прародитель, кто же я тогда?

— Ты — мать, — заявил он.

— Матерью я стану через четыре месяца, если доживу до этого благословенного дня с таким самодуром под боком.

Скрестив руки на груди, я отвернулась от мужа. Он невыносим! Всему есть предел. Нельзя запереть меня в Замке на скале до самых родов. Да и где гарантия, что отпустят потом? После найдутся другие предлоги: ребенок слишком мал для путешествий и перемещений; по-настоящему любящая мать не оставит малыша даже на пару дней. Удобно Корвин устроился. Нашел способ держать меня взаперти.

— Любимая, — муж подошел сзади и положил руки мне на плечи, — я беспокоюсь о тебе и малыше. Вдруг с вами что-то случится? Я же этого не переживу.

— Поезжай со мной. Я не против твоей компании.

— Ты же знаешь, сейчас не могу. После того, как власть в клане снова перешла ко мне, совет не отпускает меня.

Вернуть власть в Черном клане оказалось проще, чем мы ожидали. Совет был рад признать Корвина. Как выяснилось, Тео запугал их, и они просто не осмеливались ему перечить.

Возглавив клан, Корвин погрузился в дела. Слишком многое предстояло исправить. Он начал с того, что вернул мне власть над Серым кланом, официально признав его главой. И это стало камнем преткновения в наших отношениях. Единственной причиной, по которой мы ссорились. По-моему, муж уже жалел, что я стала главой. Отныне я не принадлежала ему одному. Корвин оказался ужасно ревнив. Он не желал делить меня даже с моим кланом.

Ничего, он смирится с неизбежным. Ведь клан я не брошу.

— Даю тебе месяц на решение проблем с советом, — произнесла я. — А после отправимся в Озерный дворец.

— Как пожелаешь, — обреченно вздохнул Корвин. Он знал — со мной лучше не спорить. Я найду способ настоять на своем.

Через неделю к нам приехали Двэйн с Лэей. Мы пригласили их, обсудить бесконечные пропасти. После того, как Тео лишился силы, благодать возвратилась на место. Опустошенные земли постепенно приходили в норму: проросла трава, зацвели деревья, вернулись животные. Только погибших людей было не воскресить.

Мы похоронили Тео как павшего в бою. Я настояла на почестях. Не для себя, для мамы. Она была сама не своя, винила меня в гибели сына. После похорон она пожелала удалиться в Обитель одиноких и восстановить ее. Корвин позволил, и я не возражала. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Возможно, когда у нее появится внук, наши отношения изменятся в лучшую сторону.

А пока мы с Корвином изучали записи брата о бесконечных пропастях. На их разбор ушло несколько месяцев и вот, наконец, мы могли похвастаться результатами. Для этого и позвали бывших повстанцев.

— Процесс извлечения благодати из бесконечной пропасти непростой, но осуществимый, — поделился Корвин новостями. — Я считаю надо попробовать.

— Хочешь увеличить количество своей благодати? — насторожился Двэйн.

Мы сидели на веранде Замка и пили чай. Фарфоровая чашка в руках светловолосого великана дала трещину, так сильно он ее сжал. Я налила новую чашку и поставила перед Двэйном.

— Аккуратнее, пожалуйста, — попросила я. — Это дорогой сервиз.

— Твой муж возомнил себя богом, а ты беспокоишься о чашках? — возмутился Двэйн.

— Дослушай его сперва, а потом делай выводы.

Лэя опустила руку на ладонь Двэйна — они поженились после победы над Теодором. Мы, к сожалению, не смогли присутствовать на свадьбе из-за дел кланов. Мужчина сразу притих. Девушка одним прикосновением усмирила его.

— Я не заберу благодать себе, — сказал Корвин. — Мне своей хватает. Но я думаю о будущем. А именно о Золотом и Красном кланах. Их необходимо возродить.

— Будешь черпать для них благодать из пропасти, как это делал Тео? — Двэйн все еще хмурился.

— Не так много, как он. С помощью благодати мы возродим кланы, вернем равновесие. Теурги перестанут быть вымирающим видом. А если у нас родится маг, ему будет с кем пройти инициацию, — Корвин приложил ладонь к моему округлившемуся животу.

— Только не надо прикрываться любовью к ребенку.

— Не буду.

— И кому ты передашь благодать? — поинтересовался Двэйн.

Корвин повернулся к Лэе:

— Что скажешь? Станешь теургом?

После долгих обсуждений именно Лэю мы с мужем выбрали на роль сосуда для благодати и главы Золотого клана. В ней течет чистейшая кровь Золотых, что редкость. К тому же мы знали ее и могли доверять. Да и сама Лэя намекала, что не против стать теургом.

— Вздумал превратить мою жену в мага? — загрохотал Двэйн. — Решил так мне отомстить? Нет уж, Лэя на это не пойдет. Если тебе так необходим подопытный, бери меня.

— Ты не подходишь, — опустил его Корвин с небес на землю.

— Почему это?

— У тебя глаза карие.

— И что с того? Ты как будто женщину себе выбираешь, а не теурга.

В отместку за дерзость Корвин прочитал Двэйну длинную и нудную лекцию о чистоте крови. Мы с Лэей чуть не задремали, а бывший повстанец многое переосмыслил понял, что с Корвином лучше не спорить. Заболтает до смерти.

— Довольно, — в итоге вмешалась Лэя. — Четырем сторонам света необходимы кланы. Я стану теургом.

После споров, которые продлились несколько дней, Двэйн покорился, и мы провели обряд, превратив Лэю из обычной девушки в теурга. Благодати взяли чуть-чуть, прямиком из пропасти вокруг Замка. Земля даже не почувствовала, что у нее что-то забрали. Зато у Золотого клана появилась глава.

Лэя быстро постигала науку управления духами. Уже через пару месяцев она и Двэйн отбыли в Янтарный чертог, заниматься восстановлением клана. И вскоре оттуда пришла радостная весть — Лэя нашла сокровищницу последнего главы. Значит, Янтарный чертог принял ее. Все складывалось крайне удачно.

Теперь Корвин искал кандидатуру на роль главы Красного клана. С этим дела обстояли хуже. Чистокровных Красных почти не осталось. Поиски затянулись, но мужу пришлось их отложить. Вот-вот должен был родиться наш первенец.

* * *

Корвин ожидал новостей о благополучных родах, стоя на балконе и глядя на небо Мрачных земель. Время тянулось бесконечно долго. Наконец, явился слуга. Бледный как простыня, он переминался с ноги на ногу.

У Корвина сердце екнуло. Что-то стряслось с Эйвери или ребенком? Неужели благодать не помогла ей благополучно родить?

— Говори, — велел он осипшим голосом.

— Миледи Эйвери родила мальчика, — слуга склонил голову, избегая его взгляда. — Ребенок принадлежит к Серому клану.

Корвин едва не расхохотался. Понятно, чего так испугался слуга. Сообщить главе клана, что кровь женщины оказалась сильнее, не каждый осмелится. Эйвери мечтала возродить свой клан и вот результат. Его жена всегда добивается, чего хочет.

В прежние времена Корвин пришел бы в ярость. Но то раньше. Сейчас же его волновало только одно:

— Они в порядке?

— Мать и дитя здоровы и чувствуют себя хорошо, сир, — кивнул слуга.

— Благодарю за добрую весть, — он похлопал мужчину по плечу и посмотрел на небо.

Небосклон медленно и величественно пересекала огненная стрела, оповещая мир о рождении теурга.

Content

Ольга Герр
Любить нельзя ненавидеть

Глава 1. Дочь Серого клана, сын Черного клана

Глава 2. Вода и камень

Глава 3. Дорога дальняя

Глава 4. Повстанцы

Глава 5. В тылу врага

Глава 6. Мой герой

Глава 7. Замок на скале

Глава 8. Братья

Глава 9. Схема

Глава 10. Картины прошлого

Глава 11. Клятва

Глава 12. Свадебный обряд

Глава 13. Инициация

Глава 14. Искусство обольщения

Глава 15. Измена

Глава 16. Любовница

Глава 17. Полет над пропастью

Глава 18. Падение в бездну

Глава 19. Танцующие камни

Глава 20. Госпожа

Глава 21. Переговоры

Глава 22. Испытание

Глава 23. Воссоединение

Глава 24. Схватка теургов

Глава 25. Откровения

Глава 26. Осада

Глава 27. Родная кровь

Глава 28. Советник

Глава 29. Сестринский поцелуй

Глава 30. Изгнание

Глава 31. Прочь!

Глава 32. Янтарный чертог

Глава 33. Песчаные земли

Глава 34. Второй шанс

Глава 35. Брат на брата

Глава 36. Послесловие