Я тебе не нянька!

Мира Славная

1

- Вот! Сделай дубликат и больше не теряй! – я бросила на стол увесистую связку ключей.

- Слушаюсь, сэр! - Жанночка, моя соседка по квартире и по совместительству лучшая подруга, шутовски приставила ладонь к виску. – Честно-честно, это в последний раз. Если бы не ты…

- Иди уже! – строго оборвала я ее на полуслове.

Болтливость – самый большой недостаток моей подруги. Если ее вовремя не остановить, то историю про потерю ключей я бы услышала раз так пятьдесят. И каждый раз – с новыми подробностями, действующими лицами и лирическими отступлениями.

А время и место действия для этого были ну совсем неподходящими. Рабочий день в разгаре. Еще чего доброго, сейчас из кабинета выглянет босс и застанет свою секретаршу, то есть собственно меня, болтающей с девицей в короткой юбочке. И как ему потом объяснять, что не виноватая я, она сама пришла?

Стоило мне об этом подумать, как дверь в кабинет шефа распахнулась, и на пороге появился он сам собственной персоной. Жанночка, зашедшая на третий круг объяснений того, как она умудрилась потерять ключи, обернулась, да так и застыла с раскрытым ртом, не в силах произнести больше не звука.

Да уж, мой начальник способен творить чудеса. Не уверена, что он смог бы одним взглядом остановить нападающего льва или заставить расцвести засохший цветок, но заставить замолчать Жанну – это тоже дорого стоит. И дело тут вовсе не в паранормальных способностях.

Если бы дар речи не покинул бы мою подругу в самый неподходящий момент, она могла бы рассказать о моем боссе намного больше. Я же ограничусь тем, что скажу: он – воплощенная мужественность, волею судьбы запертая в дорогой, сшитый по идеальной фигуре деловой костюм. Яркий брюнет с пронзительно зелеными, горящими словно изумруды глазами. Высокий и сильный, как былинный богатырь. И при этом двигающийся грациозно, как леопард на охоте. Отлично образованный, интеллектуально сверхразвитый, обладающий идеальными манерами и непревзойденным чувством юмора….

Хм-м… Кажется, я увлеклась, да?

А мой босс тем временем, совершенно не замечая, какой эффект он произвел, прошел мимо Жанночки и остановился у моего стола.

- Будьте добры, - произнес он своим глубоким бархатным голосом. – Подготовьте мне бумаги по сделке с новыми партнерами. Они понадобятся мне к пяти часам.

Подружка к этому времени уже начала подавать признаки жизни. По крайней мере, мордашку, показавшуюся из-за плеча босса, никак нельзя было причислить к разряду неодушевленных. Во-первых, на ней отразилась вся гамма красного цвета, начиная с пастельно-розового у висков и заканчивая ярко-пурпурным кончике носа. Во-вторых, она скорчилась в гримасе, которой позавидовал бы и великий Джим Керри.

Пользуясь тем, что мой босс стоит к ней спиной, Жанна изо всех сил пыталась мне показать, какое впечатление он на нее произвел. Отчаянно вращая глазами, она раздула щеки и принялась размахивать руками. Кто-то, знающий ее хуже, чем я, мог бы предположить, что у девушки случился сердечный приступ. Но уж я-то, живущая с ней бок о бок не один год, точно определила, что это не что иное, как выражение восхищения высшей степени.

- Да, конечно, сейчас все подготовлю, - ответила я, стараясь не смотреть на подружку.

Удовлетворенно кивнув, босс резко развернулся и его взгляд наткнулся прямо на Жанночку, в этот момент продолжавшую демонстрировать мне свои восторги.

- Вы ко мне? – спросил он, и в этом голосе прозвучал не столько вопрос, сколько недоумение.

Испугавшись, что Жанна ответит утвердительно, я поспешила встрять в разговор. Мало ли что творится в голове у этой сумасбродной девицы.

- Девушка перепутала двери, она уже уходит, - торопливо объяснила я, строго посмотрев на подругу.

- Всего доброго, - сухо сказал шеф таким тоном, что ей не осталось ничего другого кроме как попятиться к двери. Да уж, ослушаться его не решится даже такая вольнодумная особа, какой с юных лет была моя подружка. Правда, на прощание она кинула в меня такой взгляд, что сомнений не оставалось: к обсуждению моего шефа мы еще вернемся.

Взгляд не обманул. Стоило мне вечером переступить порог квартиры, как Жанна тут же пошла в атаку.

- Ну? – требовательно спросила она. – И как ты это объяснишь?

Подруга уперла руки в бока, явно показывая, что не отстанет, пока не получит от меня развернутый содержательный ответ.

- Что именно? – обреченно спросила я.

- Она еще спрашивает! – возмутилась подруга. – Как ты мне объяснишь, почему ты ходишь на работу как… на работу?

Видимо, от переизбытка эмоций ее лексический запас здорово подрастратился.

- А как же мне туда еще ходить? – пожала плечами я, устраивая на вешалке только что снятый пиджак благородного темно-серого цвета.

- Да как на охоту! – не выдержала подруга. – Ты что, сама не понимаешь, что твой офис – это вовсе не офис, а место обитания такого роскошного самца? Разве можно сидеть за его дверью как истукан, замотанной в твои невзрачные тряпки?

Она указала пальчиком на мой скромный пиджак, и я испугалась, что от энергетического посыла, вложенного в это движение, он немедленно возгорится.

- Не говори глупостей, - отмахнулась я и направилась на кухню в надежде найти там что-нибудь, способное подкрепить мои растраченные во время тяжелого трудового дня силы.

- И вовсе это не глупости, - Жанна и не думала сдаваться и проследовала за мной. – Да разве можно разбрасываться такими экземплярами? Ты вообще его видела, а? Два метра дикой сексуальности! А голос ты его слышала? Да когда он спросил, не к нему ли я случайно зашла, я была готова…

Тут она осеклась. Вообще-то у Жанночки есть парень, и к чему бы то ни было она должна быть готова исключительно с ним.

- Ой, только не надо! – замахала руками я. Даже слышать не хотелось, какой опасности я чуть было не подверглась.

- Не будь дурой, подружка, - не отставала соседка. – Такие мужчины на дороге не валяются, так что надо брать все в свои руки!

- Поздно! – остановила я поток ее речи. – Мой босс уже давно в надежных руках. Он женат. И даже ребенок уже имеется.

- Нет, только не это! – Жанна издала такой возглас, словно ей только что сообщили, что лошадь, на которую она поставила все свои сбережения, пришла к финишу последней. Не в силах вынести такой трагедии она вышла из кухни.

Я наконец-то, смогла беспрепятственно добраться до холодильника. Отворив дверку, я за пару секунд оценила его содержимое и снова закрыла ее. Есть совершенно расхотелось. Маленький комочек, поселившийся в горле в то время, как я рассказывала про семейное положение моего босса, разросся до полноценного кома в горле и грозил прорваться водопадом слёз.

Жанночка зря старалась, расписывая мне достоинства моего босса. Я успела их оценить еще в тот день, когда устроилась на работу. И с каждым днем находила все новые и новые. И это было очень грустно.

Я снова открыла дверцу холодильника и достала полупустое ведерко с мороженым. Главное – теперь как можно тише протащить его в свою комнату, чтобы грустно поедать в одиночестве и ни в коем случае не раскрыть свою сердечную тайну лучшей подруге.

2

Новый рабочий день. У меня целая куча служебных обязанностей, как и у любого секретаря. А в придачу к этим – стандартным – еще одна, особенная: делать вид, будто все, что меня здесь интересует, это зарплата и карьерный рост. А генеральный директор компании, мой прямой и непосредственный руководитель, здесь совершенно ни при чем.

Нет, другие трудности, конечно, тоже есть. Босс мой – человек требовательный и, например, опозданий не терпит ни в каком виде. А я и не опаздываю. Надеюсь, он никогда не узнает, что моя привычка приходить за полчаса до начала рабочего дня продиктована вовсе не боязнью лишиться премии. Хотя, если подумать, деньги тоже не лишние.

Итак, я по привычке явилась одной из первых и уселась на свое рабочее место в предвкушении. Еще совсем немного, и дверь приемной распахнется, а я почувствую знакомый запах туалетной воды и услышу волнующий голос:

- Доброе утро, Кристина.

А я отвечу:

- Здравствуйте, Марк Эдуардович.

Вот уже несколько месяцев этот коротенький утренний ритуал является самой чудной частью дня. В это время в приемной еще никого нет, из коридора не доносится топот и голоса сотрудников и кажется, что в целом мире мы одни…

Хотя опять я не об этом. Написать что ли напоминание себе? Что-то типа: «Закатай губу!». Возможно, это останавливало бы мои мысли, которые постоянно устремляются в запретную зону. Но на мониторе стикер с такой надписью смотрелся бы, конечно, странно.

Я вздохнула и включила компьютер. Странно, обычно к тому моменту, когда на экране появляется надпись «Добро пожаловать», мой босс как раз заходит в офис. Сегодня же он не появился ни в тот момент, когда загрузилась почтовая программа, ни в тот, когда я закончила чистить от спама папку с входящими письмами.

Вместо него на пороге возникла Любовь Андреевна, наш главный бухгалтер:

- Кристина, вы, наверное, не хотите получить в этом месяце зарплату, - начала она обманчиво ласковым голосом. – Имеете право. Но остальным она все-таки нужна. Почему не принесли еще подписанные ведомости?

Что за манера изъясняться? Почему просто не спросить: где ведомости?

- Потому что они еще не подписаны, - пустилась в объяснения я. – Видите ли, Марк Эдуардович сегодня задерживается.

Любовь Андреевна бросила недоверчивый взгляд на часы и удивленно пожала плечами. И я была с ней солидарна. Вообще-то раньше мой босс никогда не задерживался и уж тем более не опаздывал.

Впрочем, удивляться было некогда. Наш главный бухгалтер своим появлением словно открыла какой-то портал, из которого незамедлительно хлынули посетители. Генеральный директор понадобился всем и сразу. Но вот незадача: сам он так и не появлялся.

Немного поколебавшись, я набрала номер босса. В конце концов, должна же я знать, что говорить людям, алчущим его аудиенции. Руки заметно подрагивали, удерживая трубку, из которой раздавались протяжные равнодушные гудки. Первый, второй, третий… После десятого стало понятно, что этот абонент разговаривать не хочет.

Сердце тревожно забилось. А вдруг случилось что-то страшное? Может быть, пора обзванивать больницы и, тьфу–тьфу-тьфу, морги? Хотя нет, кажется, это прерогатива жены и близких родственников. Я досадливо поморщилась. Ну что за такое, даже здесь мне хочется немножечко подвинуть законную супругу. На бессознательном уровне, конечно.

Я снова взялась за телефон. Искать пропавшего босса во всяких неприятных заведениях уж точно не буду. А вот поинтересоваться о его местонахождении у заместителя, Валерия Андреевича, не помешает.

- Как это с утра еще не было? – сразу же развеял он мои надежды узнать, куда подевался босс. – Вы, пожалуйста, меня так не пугайте, у нас, у стариков, сердце слабое.

«И у нас, молодых и глупых тоже», - подумала я, почувствовав, как новая порция волнения иголочкой кольнула в главную мышцу организма. Но вместо этого сказала:

- Пожалуйста, спасайте, я одна не справляюсь.

И Валерий Андреевич пришел спасать. Конечно, он немного поворчал и посетовал на свою судьбу, уготовившую это испытание: ему совершенно не хотелось брать на себя управление компанией. Но делать было нечего. Мы быстро поделили обязанности. Ему досталась задача принимать самых важных посетителей. Мне – сводить их количество к минимуму.

Было это непросто. Кажется, весь офис заразился моим волнением, и каждый считал своим долгом заглянуть в приемную с вопросом: «А что, директора действительно нет? А где он?». Те, кто не мог прийти лично, звонили по телефону. И когда поднадоевшая трель зазвучала в очередной раз, я уже готова была взорваться.

- Слушаю! – сердито брякнула я в трубку и тут же пожалела о том, что не справилась с эмоциями.

- Здравствуйте, Кристина, - раздался из трубки голос моего начальника.

3

– Я сегодня не появлюсь, вы уж как-нибудь разберитесь с делами…

- Перенести все важные встречи на завтра? – проявила я чудеса смекалки.

Пауза. И торопливый ответ:

- Не уверен. Пока не знаю. Просто отложить…

- Марк Эдуардович, а вы… - только и успела сказать я, перед тем как услышала короткие гудки. Босс положил трубку.

Еще минуту я сидела, не решаясь сделать то же самое. С одной стороны, конечно, хорошо, что он нашелся. Но, с другой, ощущение тревоги не уходило. Что там такое у него происходит?

Впрочем, особо размышлять над этим было некогда. Людской поток, текущий в приемную, все не мельчал. Выдохнуть получилось только спустя пару часов после официального завершения трудового дня.

- А завтра он точно придет? – поинтересовался Валерий Андреевич, устало проходя мимо меня к выходу.

Я пожала плечами. Он ничего такого не обещал. Но у зама сделалось такое несчастное лицо, что я сказала:

- Должен прийти. Не может же он нас бросить.

И не ошиблась. На следующий день, как только на мониторе моего компьютера зажглась приветственная надпись, дверь в приемную скрипнула. Я замерла, не поднимая глаз. Вот сейчас прозвучит привычное «Доброе утро, Кристина», страхи и сомнения рассеются, и все опять пойдет как прежде. Документы, кофе, еще кофе и снова документы.

- Приветик! – задорный тонкий голосок прозвучал так неожиданно, что я непроизвольно вздрогнула.

Я выглянула из-за монитора и встретилась взглядом с изумрудно-зелеными глазами. Вот только принадлежали они совсем не моему боссу. На пороге стоял мальчишка лет восьми и беззастенчиво рассматривал меня.

- Егор, - важно представился он и озорно улыбнулся. – А тебя как зовут?

- Не тебя, а вас, - за спиной мальчишки возникла фигура моего босса, живого и здорового. – Зовут ее Кристина, и не забудь, что я просил тебя ее слушаться.

- Слушаться меня? – растерявшись, я даже забыла поздороваться.

- Вас, - кивнул босс. – Вам сегодня предстоит занять моего сына. Сходите в кино или в парк, поешьте мороженого. В общем, сделайте так, чтобы у меня была возможность поработать.

Он говорил так уверенно, словно и не ожидал никакого сопротивления. Впрочем, он всегда так говорил. Но сейчас-то случай был особый. Устраиваясь на эту работу, меньше всего я ожидала, что однажды мне придется заниматься с ребенком. И вообще, о детях я не знала ровным счетом ничего. Что хоть с ними делают? Как разговаривают? Чем кормят? Играют, наверное, во что-то, в машинки там или в войнушку?

- Кристина… – повторил мое имя мальчишка, будто пытался запомнить. И тут же заявил мне: - А ты красотка, - и тут же, повернувшись к отцу: - Губа у тебя не дура.

Я почувствовала, как мое лицо заливает краска. Да, какие уж тут машинки. Видимо, я знаю о современных детях еще меньше, чем предполагала пару минут назад.

- Кристина – человек, которого ты сегодня слушаешься беспрекословно. – Строго поставил его на место отец. – Не советую тебе с ней ссориться.

Отчитав отпрыска, он резко повернулся ко мне:

- Жду вас в кабинете. Расскажете, что тут творилось, и получите указания.

Я перевела взгляд на маленького сорванца. Если оставить его одного в приемной, он все тут разрушит? Или все-таки обойдется? Он довольно улыбнулся и подмигнул мне.

Вдоль позвоночника тут же пробежал холодок. Подскочив, как ужаленная, я бросилась в кабинет за боссом.

- Простите, пожалуйста, - сбивчиво начала объясняться я. – Но я не могу… Понимаете, у меня нет педагогического опыта… и таланта тоже нет… Я вообще детей до этого только издалека видела или по телевизору, но там они агукали и улыбались, а тут… Нет, я не справлюсь.

- Справитесь, - тоном, не терпящим возражений, сказал босс и посмотрел мне прямо в глаза. – Надо справиться.

4

- Это ненадолго, - заявил мне босс, как только я вошла в его кабинет. -Буквально на день-другой.

Я не могла поверить своим ушам. Что значит на день-другой. То есть он хочет мне сплавить это стихийно бедствие не только на сегодня?

- Кристина, я вас прошу, если он останется здесь, работать будет совершенно невозможно. А послезавтра из агентства пришлют новую няню и все как-то устаканится.

- А куда делась старая? – на всякий случай поинтересовалась я.

Картины, которые мне рисовались по этому поводу, были одна красочнее другой. От женщины с двумя чемоданами в руках, которая кричит: «Я лучше уеду на северный полюс воспитывать белых медведей!» до той же женщины, но уезжающей в карете скорой помощи с каким-нибудь нервным диагнозом. Где-то на задворках сознания мелькнул даже зарытый на заднем дворе труп. Но эту картину я сразу же отмела. Вряд ли такой маленький мальчик сумел бы самостоятельно справиться с этой задачей.

- Не такая она уж и старая, - буркнул босс. – На юг улетела. Всем нужно отдыхать время от времени.

Это глубокомысленное заявление я бы с удовольствием восприняла на свой счет, но, кажется, мне улететь на юг не светит. Пока я придумывала новый вопрос, что-нибудь вроде «чем питаются дети вообще и Егорка в частности?», в руку мне уже легла небольшая стопка купюр.

- Вот, сходите на какие-нибудь аттракционы, он увлечется и не будет вам особенно досаждать. Дайте мне хотя бы пять-шесть часов, а потом приводите его сюда. Идеально, если он будет чудовищно уставший.

Босс посмотрел мне в глаза долгим взглядом, самым долгим за все время нашего знакомства. И почувствовала, что тону в этом зеленом омуте.

- Я очень-очень на вас надеюсь. Если кто-то и спасет меня, нашу компанию, всех нас, то это вы, - проникновенно сказал он.

Я только вздохнула. Отказать ему было совершенно невозможно.

Я выходила из его кабинета медленно, так, словно шла на эшафот, открыла дверь в приемную.

- Егор, мы сейчас с тобой идем гулять в парк аттракционов, или в кино… Ах, на выставку монстров? Хорошо, на выставку монстров! Великолепный корабль у тебя получился! Да-да, и мачты, как настоящие! А договор… Договор я потом заново распечатаю. Пойдем скорее, папе нужно поработать.

5

В такси Егора усадили в детское кресло и крепко накрепко пристегнули ремнем. В таком виде он мне нравился гораздо больше. По крайней мере, не вызывал опасений. Я даже осмелилась получше рассмотреть его. Ну до чего же похож на отца! Особенно эти его фирменные глаза, ярко-зеленые с окантовкой черных, как смоль длиннющих ресниц.

- Все няни – зануды. Но ты ведь не такая, да? Мы же с тобой можем как следует повеселиться?

Информации к размышлению в этом вопросе для меня было очень много. Во-первых, я точно не знала, что такое быть занудой с точки зрения восьмилетнего мальчика. Во-вторых, мне было крайне интересно, что он вкладывает в понятие «повеселиться». Но больше всего меня интересовало, что же в действительности случилось с его няней. Возможно, это и эгоистично, но я проигнорировала все вопросы и задала свой:

- А где сейчас твоя няня?

Все же убедиться, что с этой женщиной действительно все в порядке, было нелишним.

- Наверное, купается в море, - пожал плечами мальчишка.

Я облегченно выдохнула. Судя по всему, не такая уж тяжелая у нее судьба.

- Она сказала папе, что еще пара дней в таком режиме, и случится полное профессиональное выгорание. Так что меня быстренько отправили в летний лагерь, а ее - на море. Нечестно, да?

Но мне уже было не до рассуждений о несправедливости бытия. Признаюсь, сердце мое в тот момент так и рухнуло в пятки. Было, знаете ли, от чего. Если уж у профессиональная няня после общения с этим малышом была на волоске от срыва, то что ждет меня?

- А что, смена в летнем лагере уже закончилась? – осторожно поинтересовалась я.

- Да вы что, - он посмотрел на меня осуждающе. – Только начинается. Это просто меня выгнали. Хорошо хоть вещи не успел разобрать.

- Тебя что, выгнали в первый день? – спросила я, ощущая, как начинают шевелиться волосы у меня на голове.

- Ага, - уныло протянул ребенок. – Была там одна история… Ну две… В общем, после третьей они позвонили папе и попросили меня забрать как можно быстрее.

В этот момент я поняла, что не хочу знать, что это были за истории. Вот как двоечник после экзамена не хочет заглядывать в зачетку, и без того зная, что ничего хорошего он там точно не увидит.

Гораздо больше меня интересовало, сможет ли кто-то прийти мне на помощь, если что. Папа и няня исключаются. А как насчет мамы? Нет, про нее спрашивать мне было еще страшнее, чем оставаться с Егором наедине.

- А бабушки и дедушки у тебя сейчас где? – нашла я компромиссный вариант.

- Да далеко, - ответил мальчик, махнув рукой.

Насколько далеко уехали родственники от любимого внука и не горят ли они желанием пригласить его погостить у себя, я не успела узнать.

- Приехали! – возвестил водитель, и Егор, издав звук, похожий на победный клич индейцев, ловко отстегнулся и выпрыгнул из машины. Достав из выданной мне пачки пару купюр, я поспешила за ним. Что-то мне стало страшно за монстров, которым предстоит встреча с этим мальчишкой.

- Стой! – я догнала его уже на входе на выставку. Умеют же бегать эти мальчишки! Мне, одетой в узкую юбку и пиджак угнаться за ним было не под силу. Еще и каблуки жалобно поскрипывали на каждом повороте. Да уж, собираясь сегодня на работу, я и не предлагала, что мне предстоит участие в таком забеге.

Отдышаться как следует мне не дали. Егорка сразу потянул меня к кассам и, пока я покупала билеты, нетерпеливо подпрыгивал то на одной, то на другой ноге.

И как только заветные бумажки оказались у меня в руках, мы пошли задавать жару. Честно говоря, видя его пыл, я даже немного воодушевилась. Все-таки эти дети хоть и несносные, но такие забавные. Я даже слегка улыбнулась.

Но улыбка исчезла с моего лица, стоило нам шагнуть в зал. Там царил полумрак, из которого выглядывали громоздкие кособокие фигуры. Я робко переступила порог и тут же фигура справа от меня пришла в движение. Какой-то монстр с головой, напоминающей огромное ржавое ведро, резко повернулся ко мне, его глаза засветились красными огнями, и откуда-то из его нутра раздалось зловещее:

- А-ха-ха-ха-ха.

От неожиданности я взвизгнула и отступила назад. Руки предательски затряслись, ноги стали ватными, глаза сами по себе зажмурились.

- А ты забавная, - услышала я знакомый голос, как только жуткий смех умолк.

Приподняв веки, я встретилась взглядом с Егоркой. Он с интересом рассматривал меня, словно какую-то неведомую зверушку.

- Это ты еще Бешеного Дика не видела. Его даже я немного испугался. Совсем чуть-чуть, - сказал мальчик и, взяв меня за руку, потащил в сторону. Видимо, на встречу с тем самым Бешеным Диком.

Удивительно, но маленькая ладошка, сжавшая мою руку, подействовала успокаивающе. Я почти уверенно прошла мимо двухметрового скелета, при нашем появлении распахнувшем плащ, выставив на обозрение все свои ребра, миновала огромного человека с хоботом, как у слона и только вздрогнула, когда он издал трубный звук.

«Это всего лишь роботы, - повторяла я про себя. – Они действуют по заложенной в них программе и не причинят нам вреда».

Когда вдалеке замаячил исполин с зеленой головой и огромными когтями, я еще раз повторила свою мантру. Но на этот раз она не сработала. Корчась, как от ужасных мук и издавая раздирающий душу рык, он продолжал идти нам навстречу.

«Он не причинит нам вреда», - повторила я уже совсем неуверенно. При этом мне показалось, что даже мой внутренний голос как-то уж слишком сильно задрожал.

- Эй, пустоголовый, иди сюда! – закричал ему Егорка. – Сейчас врежу тебе промеж глаз!

И монстр тут же повернулся на его голос и, с силой стукнув себя по груди, пошел прямо на нас. Это уже было совсем не похоже на робота. Все эти электронные штуки ведь не способны вот так реагировать на слова, верно?

Я сильнее сжала руку Егора и потянула его к выходу. Нужно было немедленно делать ноги из этого сумасшедшего заведения. Больше оставаться здесь я не хотела ни минуты. Но сдвинуть с места мальчика, предвкушающего сражение с монстром, задача не для хрупких девушек. По крайней мере, мне это не удалось. И я с ужасом смотрела, как чудовище приближается к нам, явно намереваясь сожрать.

Когда до него оставалось каких-то пару шагов, я не выдержала. Всхлипнув, я отчаянно рванула мальчика на себя, и тут его рука вырвалась из моей, и я шлепнулась на пол.

- Р-рых-х-х, - раздалось где-то прямо над моей головой, и я, будучи не в силах больше выносить это, закрыла лицо ладонями.

Это помогло. Пару мгновений я ничего не видела и даже почему-то не слышала. А потом мне на плечо опустилась чья-то рука.

- Что с вами? – услышала я вполне себе человеческий голос. – Вам плохо?

Я убрала ладони, приоткрыв один глаз. Чудовище возвышалось надо мной. Только вместо огромной зеленой башки у него была другая. Гораздо более скромного размера, обрамленная рыжими волосами. Оно озадаченно смотрело на меня большими карими глазами.

- Это вы были чудовищем? – задала я, пожалуй, самый глупый вопрос в своей жизни.

- Я, - кивнуло чудовище. – Работаю здесь аниматором. Вот в этом костюме.

Он поднял вверху руку, в которой держал жуткую голову. Она безжизненно свисала и теперь вовсе не казалась такой ужасной.

- Ну и сценки вы тут разыгрываете, - сказала я, приходя в себя. – Так ведь и до смерти перепугаться можно!

- Ну вообще-то сюда за этим и приходят! – обиженно ответил аниматор.

Я поднялась с пола, поправила юбку и огляделась. И тут действительно перепугалась до смерти. Пока я разбиралась с фальшивым чудищем, Егор исчез. Я бросилась искать его в полумраке между монстров, но – все бесполезно. Пропал. Испарился, словно его здесь никогда и не было.

6

Казалось, страх удесятерил мои силы. Как реактивный самолет я носилась по всему залу, заглядывая за каждого монстра. Теперь они мне не казались ужасными, скорее, просто противными. Так что могли сколько угодно вращать глазами, издавать утробные звуки и тянуть ко мне корявые ручки, мне было все равно. В голове сидела только одна мысль: во что бы то ни стало найти Егорку.

- Не беспокойтесь, мамочка, ваш сын не сможет выйти незамеченным, - пытался успокоить меня аниматор. – Он где-то здесь.

- Я ему не мама, - отмахнулась я. – Я секретарь.

- Секретарь у такого мелкого пацана? – парень от неожиданности даже присвистнул. – Ничего себе, живут же люди.

Но я только сердито посмотрела на него и отправилась обыскивать чудовище в маске и с бензопилой в руках. Она отчаянно визжала, но мне было все равно. Быть разрезанной на тысячу кусочков казалось не таким страшным, как признаться Марку Эдуардовичу в том, что я потеряла его сына.

- Вы к мумии в гробницу еще не заглядывали? – рыжеволосый аниматор старался поспевать за мной, но постоянно путался в своем костюме. – А то тут среди детей слух прошел, что там сокровища спрятаны, так у нас на прошлой неделе мальчик так старательно их искал, что даже свалился прямо в саркофаг. Ну а он захлопнулся и…

Я на миг представила несчастного Егорку, лежащего в гробу рядом с мумией, и меня прошиб холодный пот. Это же, наверное, психологическая травма на всю жизнь останется!

- Немедленно ведите меня к гробнице! – велела я откуда-то вдруг взявшимся командирским тоном. Кажется, все остальное я уже проверила.

Мы вдвоем подошли к саркофагу, украшенному многочисленными иероглифами. При нашем появлении его крышка откинулась, и нечто, запутанное в кучу бинтов, приняло сидячее положение. Голова монстра повернулась в нашу сторону, а глаза загорелись красными огнями.

Не обращая внимания на все эти спецэффекты, я заглянула внутрь и даже пошарила рукой. Под кучей бинтов обнаружилась связка проводов, но ничего, хотя бы отдаленно похожего на мальчика, там не было.

Внезапно на меня нахлынуло отчаяние. Ну где может быть этот маленький сорванец? А вдруг эти глупые роботы покалечили ребенка? Или он вообще сбежал? Или его похитили? И сейчас, связанного по рукам и ногам, везут... Ну, не знаю куда, но уж точно в крайне неприятное место.

- Нет, мы его не найдем, - всхлипнула я. – Вызывайте полицию! А я пока позвоню его отцу. Он имеет право знать, что с его сыном…

- Не-ет! Не надо отцу-у-у-у-у, - раздалось завывание где-то совсем рядом.

Прозвучало она так неожиданно, что я подпрыгнула на месте. Этот голос я узнала бы из миллиона других.

- Егор, выходи! – закричала я. – Или я набираю номер твоего папы!

Кажется, я нащупала тот рычажок, которым можно было управлять этим ребенком. И точно, в этот же момент зашуршала пышная юбка какого-то средневекового монаха, и из-под нее показалась Егоркина голова.

- Спорим, вы бы меня здесь до вечера не нашли? – довольно улыбнулся мальчишка. -

Тут же на меня обрушилась целая гамма эмоций. Хотелось одновременно петь от счастья, прочитать пару содержательных нотаций, крепко обнять ребенка и устроить ему взбучку вселенского масштаба. Но вместо этого всего я только сказала:

- Мы немедленно отсюда уходим.

И взяв за руку хулигана, важно пошагала к выходу мимо всех этих охающих и хохочущих монстров. Да куда им всем до того, что семенил за мной следом! Я намеревалась немедленно сдать его на руки отцу. Хватит с меня этих мучений. В конце концов, не для того я нанималась в крупную серьезную организацию, чтобы выуживать мелких сорванцов из-под юбок чудовищных монахов.

Но стоило нам выйти на улицу, как пыл мой исчез. Солнце светило по-прежнему ярко, нещадно нагревая асфальт, по которому деловито сновали люди. Жизнь продолжалась. Я бросила взгляд на экран мобильного телефона и пришла в ужас. С тех пор, как мы с Егором вышли из офисного центра, прошло только два часа! А мне-то показалось, что минула целая вечность. Ну, или рабочий день, как минимум.

- И куда мы сейчас? – проныл Егорка.

- Не знаю, - вздохнула я. Идея возвратить его отцу уже казалась мне не такой хорошей. Представляю, как он на меня посмотрит, узнав, что я не продержалась и половины дня в компании его отпрыска.

- Я есть хочу, - он нетерпеливо дернул меня за руку.

Что ж, это была неплохая мысль. Наверное, ни одному, даже самому отчаянному хулигану не придет в голову сбежать от тарелки, полной… Чего? Что вообще дают есть этим детям? Манную кашу? Морковную запеканку? И где все это берут?

Память тут же подкинула сюжет из какой-то рекламы: довольные дети с аппетитом уписывают гамбургеры и картошку фри, а мамы и папы с умилением смотрят, как их чада работают челюстями. Наверное, в этом есть какой-то смысл.

- Что ж, давай поищем, где нам сделают отличный бургер, - предложила я.

- Ты очень плохая нянька, - тут же констатировал мальчик. – Папа бы не одобрил. От фастфуда только толстеют и язву зарабатывают. Пойдем в приличный ресторан. Ты какую кухню предпочитаешь? Я люблю итальянскую! Ну на худой конец французскую. А вот китайская – полный кошмар.

Ну ничего себе, маленький гурман! В его возрасте я и слов таких не знала. Да и сейчас, честно говоря, не очень-то во всем этом разбиралась. Единственное заведение, которое я регулярно посещала, называлось «столовая», и там можно было заказать неплохой бизнес-ланч по приемлемой цене.

- Итальянская – значит итальянская, - сказала я, стараясь не выдать свое невежество по данному вопросу. Тем более прямо напротив нас виднелась вывеска «Ресторан «Пиноккио». Наверняка это то, что надо.

Мы разместились в почти пустом зале, и принялись изучать меню.

- Салат «Цезарь»? Ризотто с морепродуктами? Спагетти в сливочном соусе? – предлагала я мальчишке, но он каждый раз морщил нос.

Наконец он дошел до строчки, которая ему явно понравилась.

- Я буду это! – довольно воскликнул он и зачитал: - Пицца!

Вот ведь мелкий негодяй! Гамбургеры ему нехороши! Но спорить с мальчишкой совершенно не хотелось. Пусть ест, что хочет, мне-то какое дело? Главное, чтобы он был при деле и никуда не убегал. Может, после еды у него настроение станет лучше, и мы даже сможем поговорить.

Честно говоря, у меня к нему была целая куча вопросов. Все-таки Егор – кладезь информации о своем отце. А мне хотелось знать про него все. Вот какой он дома? Такой же строгий и собранный, как на работе? Или, наоборот, по вечерам надевает смешные мохнатые тапочки и травит интересные истории? А какие фильмы смотрит? Что за книги читает?

Зачем мне всё это? Вряд ли я могла бы сказать. Но очень хотелось.

Я внимательно посмотрела на Егора, но спрашивать его ни о чем не торопилась. Еще не хватало, чтобы он доложил Марку Эдуардовичу, что его секретарша сует нос, куда не надо. Нет, действовать нужно было аккуратно.

7

Дождавшись, когда нам принесут только что приготовленную, аппетитно пахнущую пиццу, я осторожно закинула удочку:

- Давай договоримся провести этот день так, чтобы мне не пришлось звонить твоему папе и отрывать его от дел, - сказала я, перекладывая кусочек на его тарелку. – От него у нас все зависит.

Егор кивнул и накинулся на еду так, словно его до этого несколько дней морили голодом. Я даже была не уверена, что до него дошел смысл моих слов, но все же продолжила:

- А иначе фирма разорится… И мы все останемся без работы. И он в том числе.

Я надеялась, что выбрала правильную тактику. Остаться без работы – это ведь ужасно! Каждый должен понимать.

- Без работы? Это было бы круто! - немедленно отозвался мой собеседник. – Он бы больше времени проводил дома!

А переговорщик из меня так себе. Кажется сейчас, воодушевлённый внезапно открывшимися перспективами, мой подопечный начнет шалить с утроенным энтузиазмом.

- Что же хорошего в том, чтобы сидеть дома… - пробормотала я, чувствуя, что приближаюсь к педагогическому фиаско.

- Зачем – дома? Если бы у папы не было работы, мы бы в футбол играли каждый день! Как только вернулись бы из похода.

- Из похода? – удивилась я.

- Ага, сплав на байдарках. Это лодки такие. Мы еще прошлым летом собирались, но папа не смог, - мальчик заметно погрустнел. – Все из-за работы. А я так готовился, даже научился в бассейне бомбочкой нырять и дыхание под водой задерживать. Это ведь очень пригодиться может… Если в походе, конечно…

Он уставился в окно и продолжил:

- А еще мы могли бы кататься на лошадях, полетать в аэротрубе, полазить на скалодроме и прыгнуть с парашютом… А еще…

Зеленые глаза маленького сорванца потухли, веки стали тяжелыми и даже покраснели. Казалось, еще чуть-чуть, и он заплачет. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. В первый раз за этот день мне стало его невыносимо жаль, и даже захотелось погладить по макушке с торчащим непокорным вихром. Но, наверное, няни такое делать не должны? Как и секретари, они обязаны держать дистанцию. Поэтому вместо того чтобы прижать мальчишку к себе, я лишь нарочито бодро произнесла:

- Ну, в поход вы еще сходите. Когда-нибудь. А пока у нас есть время, можем двинуть куда-нибудь из этого списка! Куда бы ты хотел сходить сейчас?

Мой маневр сработал. Слезы не появились. Егор весело улыбнулся и заявил:

- К парашютам! - он оценивающе посмотрел на меня и подозрительно быстро добавил: - Папа мне уже разрешает с парашютом прыгать, честно-честно.

Глаза его при этом были такие хитрые-хитрые, что я не выдержала и рассмеялась.

- Даже не сомневаюсь! Как такому взрослому парню что-то запрещать! - Я покопалась в телефоне: - Боюсь до парашютной станции отсюда очень далеко. А вот аэротруба – рядом!

Я тоже хитрить умею. Не хуже некоторых. Егорка, не заметив моей хитрости, обрадовался невероятно, выскочил из-за стола и изобразил что-то похожее на танец дикаря, только что поймавшего огромного мамонта. Опасаясь, что он перевернет пару столиков, разобьет кучу посуды ну или просто привлечет к нам слишком много внимания, я поспешила расплатиться и ретироваться из заведения.

Аэротруба… Это ведь совсем не опасно, правда? И недолго. А ребенку – радость. Летай себе в воздушных потоках! Себе я отводила роль пассивного наблюдателя. Какой же наивной я была в тот момент!

- Дети допускаются к аттракциону только в сопровождении взрослых! – огорошил нас инструктор, стоило подойти к стеклянной трубе, внутри которой каждый желающий может почувствовать себя птицей.

Я заметно скисла. То есть папа в такого рода развлечениях все-таки нужен. А я – на высоких каблуках и с укладкой – совсем не подхожу. Жаль. Очень.

- Что ж, значит, придется это отложить, - я потянула Егора за руку. Но тот не пошевелился. Он словно превратился в каменную статую, сдвинуть которую с места было бы не под силу даже цирковому силачу.

Я посмотрела ему в лицо, и растерялась. Губы ребенка искривились, в глазах блеснули слезы. Даже учитывая, что мой педагогический опыт составлял несколько часов, я поняла: сейчас будет буря, истерика, великий плач обиженного дитяти.

- Так нечестно, - произнес Егор и громко всхлипнул, словно подтверждая мои догадки.

Этого только мне еще не хватало! Как его успокоить я понятия не имела. На своем рабочем месте мне доводилось укрощать разве что принтер, который как-то завис и был готов перевести весь запас бумаги в офисе, распечатывая один и тот же договор. Но вот боюсь, что у Егорки кнопки «выкл» не предусмотрено. И что мне делать, звонить его папочке? Нет, уж лучше в трубу.

- Ну хорошо! – согласилась я. – Придется мне идти с тобой.

8

Облачившись в костюмы, напоминающие космические, мы шагнули в центр аттракциона, и уже через мгновение здесь поднялся настоящий ураган, оторвавший нас от земли. В который раз за этот день я испугалась до полусмерти. Но ненадолго.

Уже через пару секунд я сумела взять себя в свободно парящие руки, успокоиться и сосредоточиться на объекте. То есть, на Егоре. А он по-настоящему ликовал, растянув рот до самых ушей.

Перехватив мой взгляд, он показал мне кулачок с оттопыренным вверх большим пальцем. И это подействовало на меня самым удивительным образом. Я вдруг смогла расслабиться и даже получать удовольствие от всего происходящего.

Да что там! Меня охватил такой дикий восторг, что я вместе с Егоркой весело смеялась, размахивала руками и ногами и, кажется, даже выкрикивала что-то эдакое. Хорошо, что бьющий снизу поток воздуха относил мои слова куда-то вверх, и никто никогда не узнает, какие глупости в тот момент вырывались из моего рта. В общем, вела себя совершенно не так, как подобает секретарю делового человека. Или даже няне его сына.

- А с тобой летать веселее, чем с инструктором, - похвалил меня мальчик, едва мы успели снять с себя шлемы.

Я застыла как вкопанная.

- А что, с инструктором тоже можно было?

- Конечно! – невозмутимо ответил он. – Даже когда мы с папой сюда ходили, и я летал вон с ним.

Егор показал на молодого инструктора, который, пытаясь спрятать улыбку, собирал наше снаряжение.

- А папа фотографировал. И пил кофе.

Они что тут, все сговорились? Ну нет, этот фокус со мной больше не пройдет!

А фокусов ждать стоило. Существенный недостаток аэротрубы заключался в том, что летать там до вечера было нельзя. И у нас оставалось еще полно времени, которое нужно было как-то занять. Поэтому мы, следуя разработанному Егоркой плану, совершили часовую прогулку на лошадях по парку. После этого я поклялась своим ягодицам, что еще неделю не приму сидячее положение, чтобы дать им заслуженный отдых.

Однако нарушить слово пришлось через полчаса. Неугомонный мальчишка притащил меня на автодром. Поторговавшись немного, мы сошлись на том, что это будет прекрасной заменой прыжку с парашютом. Он, конечно, попробовал разыграть тот же номер, что и у аэротрубы, но я была непоколебима:

- Можешь брать инструктора и кататься по автодрому, сколько захочешь.

- Вот еще! – возмутился усатый дяденька, выслушавший мое предложение прокатиться с вверенным мне мальчишкой. – Ну, знаете, дамочка у вас и запросы! А за порядком здесь кто смотреть будет, вы?

Раздраженно фыркнув еще что-то себе в усы, он махнул рукой в сторону автомобиля и повернулся к нам спиной. Да уж, в этих детских парках сразу и не разберешься, что можно, а что нельзя.

- Не бойся, я отлично вожу, - Егорка потянул меня за рукав и махнул на место штурмана. – Садись и пристегнись покрепче.

Всего за несколько минут мой «отличный водитель» успел спровоцировать десяток-другой аварий. Наше время закончилось только тогда, когда меня уже начало основательно мутить от головокружительных пируэтов, ударов и возмущений других развлекающихся.

Пошатываясь на ослабевших ногах, я выбралась из автомобильчика, который наверняка будет вспоминать этот день еще очень и очень долго, я добралась до ближайшей лавочки и выдохнула:

- Все. Активная программа на сегодня закончена.

- Ты что, еще не все! Мы же договаривались сходить на скалодром! – Егорка потер руки в предвкушении новых развлечений. – Вообще обманывать детей непедагогично. А ты и так уже меня здорово надула с парашютами.

«Угомони его!» - взмолились все части моего тела, от давно уже начавших гудеть ног до не прекращающей кружиться головы.

- Вообще-то стоило бы заняться и более серьезными делами, - решилась я на маленькую хитрость под натиском моего настрадавшегося организма. – Если уж вы с папой планируете как-нибудь сходить в поход, может, стоит начать подготовку? Нарисовать карту, например и проложить маршрут?

Мальчик посмотрел на меня с подозрением, и мне понадобилось проявить чудеса выдержки, чтобы сохранить серьезное выражение лица.

- Вообще-то рисование – это девченочье занятие, - неуверенно протянул он. – Но уж если карту, то, наверное, можно и мальчишкам. Но только если ты купишь мне фломастеры, которые в темноте светятся. Это ведь пригодится, чтобы карта светилась, да?

- Отличная мысль! – похвалила его я. В тот момент я была готова достать из-под земли любые художественные принадлежности, будь то краски из золотой пудры или кисточки из волосков гривы единорога. Лишь бы они гарантировали мне хотя бы полчаса отдыха и, самое главное, тишины. Звеняще-пустой и такой вожделенной.

Через час мы входили в офисное здание. Я чувствовала себя победителем. До конца рабочего дня оставалось всего-то ничего. Уже можно было констатировать победу, уверена, Егорка будет самозабвенно возиться с фломастерами, ради которых мы объехали все детские магазины города. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

- Держи! – я вытащила из упаковки несколько листов бумаги формата А4, потом подумала и протянула ему всю пачку. Мало ли что.

Дверь в кабинет Марка Эдуардовича была приоткрыта, и я нерешительно заглянула, просто чтобы обозначить свое возвращение. Мой босс разговаривал по телефону своим обычным сдержанным тоном, от которого у меня все тело как по команде покрывалось непоседливыми мурашками.

Он бросил на меня вопросительный взгляд, и я слегка кивнула головой. Мол, не беспокойтесь, дорогой шеф, с наследником вашей империи все в порядке, можно спокойно продолжать ее расширять. И он, отвернувшись к экрану монитора в поиске каких-то важных данных, продолжил разговор. И его совершенно не волновали те пара сотен отборных мурашек, которые принялись при этом отбивать чечетку по всей поверхности моей кожи.

Я притворила дверь и посмотрела на Егора. Он уже успел расположиться на диванчике для гостей за маленьким столиком и сосредоточенно водил фломастером по бумаге.

- Завтра надо будет съездить в парк приключений, - деловито сказал он, отрываясь от своего занятия. – Там такие классные тарзанки, надо потренироваться прыгать перед походом.

9

Казалось, этот ребенок совершенно не устал. У меня же сил оставалось ровно на то, чтобы сделать десять шагов и опуститься в свое родное кресло. Честное слово, если бы кто-то отставил его хоть на несколько сантиметров дальше, я бы уже не дошла. Но, к моему счастью, никакой озорник до этого не додумался. И я почувствовала настоящее счастье, стоило мне разместиться на мягком сидении и скинуть туфли.

Заставив пальцы слушаться, я открыла документ, который следовало перечитать и распечатать. Но, кажется, навык чтения был за этот день утрачен напрочь. Буквы прыгали перед глазами и отказывались выстраиваться в слова. Если так пойдет и дальше, придется мне одолжить у Егорки азбуку.

Веки опустились сами по себе, и я, сама того не желая, погрузилась в какое-то промежуточное состояние между сном и бодрствованием. В нем мой подопечный сидел на своем прежнем месте, вот только вместо самых крутых флуоресцентных фломастеров перед ним лежал «Букварь».

- Ма-ма мы-ла ра-му, - читал он мне по слогам, и было от этого так уютно и хорошо, что даже совсем не хотелось вставать.

Обязательно надо будет завести ребенка – чтобы он читал мне на ночь что-нибудь такое же бессмысленное и убаюкивающее.

Сквозь дрему я почувствовала, как мое тело обволакивает что-то приятное и теплое. На озябшие ноги опустился плед, через секунду окутаны им оказались и плечи. В тот же момент шеи коснулась рука, которая прежде никогда не оказывалась так близко. Но это не помешало мне узнать ее. И тут же проснуться. Ну почти проснуться. Да-да, я часто представляла, как эти самые пальцы проводят черту по моему телу, заставляя его разгореться, как от огня. Как эти самые ладони опускаются мне на талию, стискивая ее в объятиях, а потом…

Нужно как-то запретить себе об этом мечтать.

Только вот это прикосновение было самым настоящим! И оно оказалось таким уютным, теплым и… бесконечно долгим. Мое сердце успело удариться о ребра несколько раз, прежде чем рука скользнула по щеке и исчезла.

«А может, просто приснилось?», - проскользнула мысль. А вслед за ней наступила уже полная темнота. Я провалилась в такой глубокий сон, где уже не было места ни мимолетным видениям, ни призрачным касаниям, ничему, кроме уюта, тепла и тишины.

***

- Кристина, просыпайтесь! – тихий голос прозвучал у меня над ухом спокойно, почти ласково. Но на меня он подействовал, как удар тока.

- Что? Где? – я вскочила с кресла. – Марк Эдуардович, простите, я… нечаянно уснула.

Плед и правда был на мне. И вряд ли это Егорка постарался. А значит – и то прикосновение мне не приснилось? Или плед приснился, а прикосновение – нет? Боже, о чем я только думаю!

- Все хорошо, - улыбнулся босс. – Отнес бы вас на руках, но они у меня заняты.

Он действительно прижимал к себе мирно посапывающего Егорку. Голова мальчика уютно устроилась на груди у отца, руки бессильно свисали. Что ж, пока тебя удерживает такой мужчина, можно и расслабиться, кем бы ты ни был, маленьким мальчиком или скромной уставшей секретаршей.

- Да что вы, я еще в силах сама дойти, - я растянула губы в ответной улыбке. Исключительно вежливой и профессиональной, конечно.

И только в этот момент мой мозг окончательно проснулся, и я поняла, что стою перед шефом босая и почему-то прикрываюсь пледом как простыней, словно под ним у меня ничего нет. Хотя совершенно точно засыпала я в одежде, как бы мне ни хотелось обратного.

Надев туфли, я засеменила за боссом, который нес сына так легко, словно тот весил не больше папки с бумагами. Хотя еще никогда ни на один даже самый важный документ Марк Эдуардович не смотрел с такой нежностью, как на личико этого маленького разбойника. Сейчас Егорка, конечно, больше напоминал уставшего ангелочка. Но наверняка его папочка знает его истинную сущность.

На улице уже успело стемнеть. Интересно, сколько же я проспала? Экран телефона, оживший от прикосновения, подсказал, что не так уж и долго. Транспорт еще должен ходить. Наверняка успею заскочить в какой-нибудь припозднившийся автобус.

- Будьте добры, откройте мне дверь, - Марк Эдуардович кивнул на огромный автомобиль, приветливо пискнувший при нашем появлении.

- Конечно! – я распахнула двери и невольно залюбовалась тем, как осторожно мой босс располагает сына в кресле. Казалось, что для него прервать сон этого ребенка – преступление пострашнее тех, о которых регулярно пишут в газетах. Уверена, каждый, кто решился бы на такое, немедленно получил бы по заслугам от этого человека.

Егорка что-то сонно пробормотал, не открывая глаз.

- Тс-с-с… - тихо ответил ему отец, поднеся палец к своим четко очерченным, красиво изогнутым губам, таким манящим и дразнящим… - Спи, скоро будем дома, - произнес он, и я тут же устыдилась этой своей мысли. Стыдно!

Очень стыдно мечтать, пусть даже тайно, о человеке, который вот так заботливо устраивает на спинке детского кресла голову своего сына. Того, который, нежно убирает прядку, упавшую ребенку на глаз. Того, кто сегодня привезет его домой и уложит в кроватку, а сам вернется в гостиную, поцелует жену, расскажет ей, каким трудным выдался этот день…

Нет, в этой истории не должно быть персонажа, который будет бросать на этого мужчину алчные взгляды, мечтая о новых прикосновениях.

- До свидания, Марк Эдуардович, - сказала я, стараясь, чтобы в этой фразе не прозвучало ни горечи, ни сожалений.

- Куда это вы собрались? – он вопросительно поднял бровь. – Неужели вы думаете, что я отпущу вас на автобусе? Немедленно садитесь в машину.

Как всегда он говорил спокойно и уверенно, как будто всё в этом мире только и ждет от него указаний, насчет того, как жить дальше. И как всегда я не посмела отказать.

10

Устроившись в кресле на переднем сидении, я стала усилено вглядываться в дорогу, стараясь не замечать, что его рука, лежащая на рычаге коробки передач, находится в опасной близости от моего колена. Босс на это, видимо, и вовсе не обращал внимания.

- Здорово он вас сегодня вымотал? – он кивнул на заднее сидение, где все так же сладко посапывал Егорка.

- Да что вы! – поспешила возразить я. – Егор замечательный мальчик, такой активный и… непосредственный.

Найти положительные определения, которыми можно было бы охарактеризовать этого ребенка, оказалось не так просто. В глазах своего папочки он, может, и воплощенное очарование, но слишком у меня болели ноги и ныли ягодицы, чтобы я могла разделять эту точку зрения.

Словно почувствовав мою нерешительность, Марк Эдуардович на миг оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. Его глаза насмешливо сверкнули, встретившись с моим. И все вокруг вдруг поменялось. Он словно стал ближе. Вроде как уже и не начальник, а… друг? Или….? И я не выдержала и отвернулась первой, делая вид, что там, на обочине появилось что-то ну очень интересное.

В салоне повисла тишина, и я даже испугалась, что еще чуть-чуть, и мой босс услышит, как гулко стучит мое сердце. Та самая тишина, о которой я мечтала еще несколько часов назад, теперь казалась мне невыносимой. Она ложилась мертвым грузом, словно растворяя какие-то слова, оказавшиеся невысказанными. В этот момент я даже хотела, чтобы проснулся Егорка и огорошил нас новой безумной идеей. Но он все так же спал, а дорога казалась бесконечной.

Наконец, автомобиль притормозил у моего подъезда. Марк Эдуардович проворно выскочил из салона и открыл мне дверцу. Я выбралась наружу, проклиная свои ноги, которые словно превратились в пластиковые лыжи.

- Кристина, благодарю вас, вы здорово меня сегодня выручили, - босс протянул мне руку ладонью вверх.

Оставить этот жест без внимания было бы, как минимум, невежливо. Я нерешительно протянула свою, едва коснувшись его линии жизни. Он тут же сжал мои пальцы. И не отпускал их чуть дольше положенного.

- Не стоит, мне было нетрудно, - мой голос как-то вдруг охрип. Может, от того, что приходилось врать начальнику?

- Ни за что не поверю, - он улыбнулся так, как когда не улыбался на работе. Просто, открыто, мило.

Сколько пробыла моя рука в его ладони? Мгновение или целую жизнь? Скорее, первое. Но когда он выпустил, мне вдруг стало как-то очень холодно и неуютно.

- Спокойной ночи, - сказал он. – Отдохните как следует. Завтра вам потребуется много сил.

Я только кивнула, словно обещая выполнить это его распоряжение так же исправно, как и миллиарды предыдущих.

Вошла в подъезд я только тогда, когда огромная черная машина развернулась и выехала с нашего двора, увозя одного замечательного хулигана и самого прекрасного в мире мужчину. Вечерний холодок пробрался под одежду, заставив меня задрожать. Я больше не чувствовала усталости, я вообще не понимала, что чувствую и что за эмоции разрывали меня на куски. Но очень хотелось плакать. Скривить губы, как сегодня это делал Егор и, шмыгая носом, выпустить поток слез. Как было бы здорово, если бы вместе с ним вышло все то, от чего сейчас так больно.

Я осторожно отворила дверь и зажмурилась. Кажется, Жанна включила все лампочки в доме, и этот внезапный резкий свет словно обжег глаза. Из кухни доносились аппетитнейшие запахи. Готовила моя соседка отлично. А вот пела – не очень. Но, к сожалению, именно этим она сейчас и занималась. Хотя, если учесть, что во время вокальных упражнений она почти ничего вокруг не замечает, мне это было только на руку.

Стараясь не шуметь, я скинула туфли. Будет отлично, если получится проскользнуть в свою комнату незаметно. Тогда не придется отвечать на миллион вопросов и слушать рассказы о том, чем запомнился Жанночке прошедший день. Меньше всего сейчас мне хотелось этой пустой болтовни. В голове и без того все так смешалось, что и не разберешься.

Оказавшись в комнате, я закрыла дверь на задвижку и, скинув костюм, нырнула под одеяло. Оно было холодным, совсем не таким, как тот плед, который мне заботливо накинули на плечи сегодня. Я словно снова почувствовала то нежное касание. И даже приложила руку к шее, будто намереваясь найти там доказательства того, что это действительно было, а вовсе не приснилось мне.

Конечно, было! Точно так же, как и то странное рукопожатие у подъезда, в котором мне почудилось так много всего. Или не почудилось?

Вдруг они и правда там было - то самое, волшебное, интимное, намекающее, зарождающееся. В других обстоятельствах я бы уже была на седьмом небе от счастья.

Но не в этих. Мужчина моей мечты был женат, а я никогда не позволю себе лезть в чужую семью.

Из глаз полились слезы, и я накрылась одеялом с головой. Еще не хватало, чтобы мои рыдания услышала Жанночка. Нет, мне нужно было побыть одной, чтобы принять верное решение. Хотя чего тут думать? Я знала, что должна сделать. Дождаться, пока Егору найдут новую няню и уволиться.

Начать жизнь заново. Без глупых мечтаний и призрачных надежд.

___

Огромное спасибо за лайки, репосты и комментарии!

11

Отвратительное утро бывает не только у тех, кто накануне неплохо провел время в веселой компании с большим количеством горячительных напитков. Те, кто почти всю ночь ревел, засунув голову под одеяло, имеют сходные симптомы. По крайней мере, голова у меня болела так, словно ее хорошенечко приложили молотком, а лицо распухло да такой степени, что я с трудом определила, где у меня здесь нос, а где – щеки.

Разложив кубики льда по всему периметру того, что некогда было вполне симпатичным личиком, я прислушалась к ощущениям в теле. Лучше бы я этого не делала. Ноги до сих пор ныли, ягодицы разве что не стонали, ну а сердце… А сердце я решила пока не слушать.

Ледяная маска отлично справилась со своей задачей. Через четверть часа я уже была вполне похожа на себя вчерашнюю. Хотя, нет, не совсем. За эту ночь все же кое-что изменилось.

Я резко открыла шкаф и сдвинула в сторону вешалки с офисными костюмами. Хорошо, что у меня сегодня есть отличный повод не надевать их. Прогулки с ребенком требуют несколько иной экипировки. С каким-то злорадством перебрала вещи на полках, выискивая любимые, самые удобные джинсы. Как же давно я их не носила! Интересно, налезут?

С первого дня работы в этой компании, во мне поселилось желание всегда быть идеальной. Мне казалось, что это делает меня ближе к Марку Эдуардовичу. В нем-то всегда все прекрасно, и лицо, и фигура, и одежда. Стремясь достичь совершенства, я скупала образцово-показательные офисные костюмы. Серые, темно-синие, коричневые, пожухло-бордовые…. В моем шкафчике можно было найти все оттенки тусклой корпоративной радуги.

Но сегодня есть повод устроить настоящий дресс-бунт. Во-первых, чтобы было удобно гулять с ребенком, а во-вторых, чтобы обозначить: я больше не хочу становиться ближе Марку Эдуардовичу. Я теперь другая.

К моему счастью, джинсы сошлись на мне даже легче, чем раньше. Подходящую футболку, с огромной совой в модных очках, я нашла в гардеробе у Жанночки. Все-таки здорово, когда сон твоей соседки к утру только крепчает. И когда я на цыпочках выходила из ее комнаты, унося свою добычу, совесть меня совершенно не мучила. Подруга и сама сто раз так делала. В ту пору, пока в моем шкафу еще висели вещи, которые могли вызвать ее интерес.

Вышла из дома я гораздо позже обычного. Но, как ни странно, на своем рабочем месте оказалась вовремя. Все же скорость перемещения по городу здорово увеличивается, если сменить элегантные лодочки на совершенно некомпетентные кроссовки.

И когда монитор продемонстрировал мне приветствие, в коридоре раздались шаги, которые я так рада была слышать: топот детских ножек.

Наконец, дверь распахнулась, и тонкий голос оповестил на весь бизнес-центр:

- Папа, круто, она и правда здесь!

Егорка застыл на пороге, а его лицо расплылось в широченной, от уха до уха улыбке. Через секунду за его спиной появился и отец. Увидев меня, он тоже улыбнулся, гораздо менее широко, чем его сын, но мне показалось, что так же искренне.

- Ну, я же тебе говорил, наша Кристина никогда не опаздывает, - сказал он, рассматривая меня в непривычном образе. - Она очень дисциплинированный сотрудник, тебе стоило бы у нее поучиться!

- Ага, - ребенок наморщил нос и махнул рукой, демонстрируя свое отношение ко всей этой дисциплине и прочим скучным вещам, придуманными нудными взрослыми. И обратился ко мне: – Поехали уже на скалодром, а то опять ничего не успеем!

Опять ничего не успеем? Сегодняшний день теперь рисовался мне в каких-то совсем уж жутких красках.

Егор нетерпеливо переминался с ноги на ногу, явно досадуя, что я все еще рассиживаюсь за компьютером вместо того, чтобы немедленно вскочить, издать громкий возглас и ринуться навстречу приключениям. Он на моем месте поступил бы именно так.

- Ну что ж, пойдем, - улыбнулась ему я.

И через полчаса мы с Егоркой уже на пару висели на стене, испещренной маленькими уступчиками. Точнее, мальчишка карабкался как самый настоящий человек-паук, вмиг оказавшись под самым потолком зала.

Я же застряла где-то на нижнем уровне, совершенно не понимая, как можно удержаться на этих маленьких шишечках, торчащих на разном расстоянии друг от друга. То ли ноги у меня были не приспособлены для таких занятий, то ли общая масса тела великовата, но мне никак не удавалось взобраться повыше.

- Ну, где ты там? – услышала я голос Егора откуда-то сверху.- Давай догоняй!

- Уже карабкаюсь! – ответила я, оторвала ногу от стены, и в тот же момент в очередной раз плюхнулась на маты.

- Ничего страшного! – подбадривал меня Егорка, когда мы, наконец, покинули скалодром и устроились в уютном ресторанчике по соседству. – У тебя тоже все получится. Мы с тобой каждый день сюда ходить будем, чтобы ты тоже научилась. Я тебя не брошу!

- Спасибо! – буркнула я, надеясь, что новая няня все-таки не заставит себя долго ждать.

- У меня тоже не сразу все получаться стало, - продолжал успокаивать меня мальчишка. – Просто раньше мы с папой сюда часто очень ходили. Почти каждый день.

Глаза его снова сделались грустными, как у бездомного котенка, у которого отобрали корочку хлеба, которую он случайно нашел на улице. И это был второй повод сменить тему. Первый заключался в том, что я в принципе больше не хотела говорить об его отце.

- Ты уже придумал, чем еще мы можем сегодня заняться? – спросила я, переводя тему. – Может, в кино сходим? Говорят, там сейчас классный мультик идет.

Втайне я надеялась, что он согласится, и целых полтора часа я смогу просто сидеть. Это занятие мне казалось более привлекательным, чем свободный полет, автогонки или скалолазание.

- Можно, - важно кивнул мальчик. – После того как напрыгаемся с тарзанок. Раньше, когда мы с папой гуляли, мы всегда в кино ходили только когда уже устанем сильно. Знаешь, сколько всего мы успевали?

Он хитро посмотрел на меня прищуренными глазами. И я, к своему стыду, не успела воспользоваться возникшей паузой, чтобы в очередной раз изменить ход беседы.

- Мы и в футбол играли, - начал загибать пальцы мальчик. – Еще в хоккей, а еще на лыжах в парке катались, а еще…

Будучи не в силах прервать поток Егоркиных воспоминаний, я подала знак официанту принести счет. Пожалуй, только так получится остановить его рассказ.

- Но это все давно было, - вздохнул мальчик. – Еще до того, как мама уехала. После этого он перестал со мной гулять, все время теперь работает. Совсем изменился.

От неожиданности я даже вздрогнула. Значит, мама уехала, и…

- Ваш счет, - официант появился в самый неподходящий момент.

- Вы знаете, мы, пожалуй, не наелись, - сказала я, игнорируя протянутую мне бумажку. – Принесите нам, пожалуйста, еще пиццу и мороженое. И сока побольше.

Я не знала, что делать. Потому что мы, похоже, зацепили тему, которая маленького сорванца – чересчур болезненная. И продолжать расспросы точно не стоило. И тут уже мое любопытство не играло никакой роли. Тем более что решение принято – узнаю я что-то о своем боссе или не узнаю, а как только моя развлекательно-воспитательная миссия будет исполнена, я подам заявление об уходе.

- Хмурый все время… Ходить никуда не хочет. Даже день свой рождения отмечать не стал!

Стоп. А день рождения у моего босса был в марте. И он действительно его не стал отмечать. В кругу сотрудников так точно. Долго же его супруга отсутствует!

- А куда она уехала? – осторожно спросила я. Не из любопытства, а просто чтобы разобраться в ситуации.

- К другому мужу, - бесхитростно ответил ребенок.

Было видно, что разговор на эту тему дается ему нелегко. Золотистые огоньки, горящие в его глазах в любое время суток, потухли, губы сжались, вытянувшись в прямую ярко-красную струну. Реветь он, кажется, не собирался, но было в выражении его лица что-то такое, что заставляло мое сердце тоскливо сжиматься.

И я понимала, что совершенно неприлично, стыдно в этой ситуации радоваться. И мое сердце было со мной согласно. Стыдно радоваться. И все-таки оно сначала нерешительно подпрыгнуло разок, другой, и вот уже пустилось в пляс по всей грудной клетке.

Да, это очень плохо. Отвратительно. Ужасно. И все же так хорошо, что у жены Марка Эдуардовича теперь другой муж!

12

- Знаешь что? – сказала я заговорщицким шепотом, наклонившись к Егорке через стол. – А давай хорошенько повеселимся!

- Ура! – прогремел над пустыми столиками ресторанчика громкий голос моего подопечного. – Значит, идем прыгать с тарзанки!

К большому неудовольствию Егора, в экстрим-парке нас пустили только на самую простую полосу препятствий. Ту, которую смог бы пройти даже ребенок. Хотя, почему смог бы? Он и прошел, опередив одну вполне взрослую дамочку ровно на пять минут.

Эта дамочка, ну то есть, я, раскрыв рот смотрела, как мальчишка взбирается на деревья, перепрыгивает через ямы, переходит по узенькой дощечке почти настоящую пропасть и, конечно, рассекая воздух и отчаянно визжа, прыгает с низенького мостика в реку на резиновом тросе.

- Теперь ты! – крикнул он мне снизу, как только с него сняли снаряжение.

Я подошла к самому краю мостика и взглянула вниз. Тарзанка, конечно, детская, но вот моя взрослая голова все же закружилась. Хоть инструкторы и уверяли, что это одна из самых маленьких и безопасных тарзанок в мире, но мозг отказывался в это верить. По заложенной в него информации, прыжок даже с такой высоты может окончиться очень плачевно. Он услужливо подсовывал мне картинки, на которых перебинтованная с головы до ног женщина громко стонет, поглядывая на подвешенную за шину ногу.

- Не бойся! – крикнул Егорка в тот момент, когда я уже была готова сделать шаг назад. – Просто возьми и прыгни!

Как же у детей все просто! Взять и прыгнуть – делов-то!

А, может, в этом что-то есть? Действительно, иногда лишние размышления ни к чему.

Я зажмурила глаза, для чего-то набрала в легкие воздуха, и прыгнула. Просто прыгнула. Мое протяжное «А-а-а-а!» разнеслось по всей округе. Я кричала, сама не понимая, отчего. То ли от страха, то ли от восторга, то ли от восхищения самой собой.

- Я это сделала! Ты видел? – едва оказавшись на земле, я испытала острейшую необходимость поделиться впечатлениями. Они меня распирали, вырываясь наружу и грозясь немедленно взорвать все вокруг, если я немедленно не выпущу их по доброй воле.

- Ты крутая! – Егор посмотрел на меня с одобрением.

В кино в тот день мы так и не успели. Выбравшись из парка приключений, мы решили, что еще недостаточно устали для кинотеатра, и отправились сначала в лазертаг, где с удовольствием палили друг по другу из огромных бластеров, а потом на аттракционы.

Наша прогулка прервалась совершенно неожиданно, в тот момент, когда мы купили по огромному сахарному рожку с разноцветными шариками мороженого и собирались приступить к дегустации, чтобы выяснить, у кого десерт получился вкуснее.

Мой телефон зазвонил, и строгий голос Марка Эдуардович произнес:

- Все. Я практически закончил на сегодня. Приезжайте!

Рано же он!

Мое сердце затрепыхалось. Увидеть своего босса свободным – это наверное, будет круто!

Через полчаса мы с Егоркой, счастливые и довольные, входили в офис.

- А давай наперегонки? – предложил он, как только мы поднялись на нужный этаж.

- Легко! – ответила я, оглядывая коридор, казавшийся в тот момент совершенно безлюдным.

Мальчик вырвался вперед уже на старте и, часто-часто тарабаня тоненькими ножками, развил просто крейсерскую скорость.

- Догоню! – прокричала я и припустила за ним, не сбросив темп даже в тот момент, когда из своего кабинета выплыла чинная и благородная главная бухгалтерша Любовь Андреевна.

На бегу я заметила, как ее глаза вдвое увеличиваются в размерах, чтобы вместить все испытываемое ею недоумение.

- Здрасьте! – крикнула я ей, не удосужившись даже притормозить.

В кабинет я влетела следом за Егором. Как раз в тот момент, когда Марк Эдуардович вышел в приемную. Увидев нас, он улыбнулся и широко расставил руки, словно стремясь поймать. Это было бы отличное завершение сумасшедшего дня: нырнуть в объятия такого мужчины. Я представила, как с разбегу кидаюсь ему на шею, и он тут же стискивает мою талию, прижимая меня к себе поближе. Но меня опередили.

- Папа! – воскликнул Егорка, и уже через секунду болтал в воздухе ногами, крепко зажатый в отцовских руках. Те объятия были раскрыты не для меня.

- Кристина, вы как раз вовремя, - обратился ко мне Марк Эдуардович. – Нас с Егором ждут кое-какие дела.

Вообще я рассчитывала, что он, как минимум, снова предложит подвезти меня до дома. Ну, то есть, как предложит. Скажет немедленно садиться в машину, да и все. А как максимум… С учетом открывшихся сегодня обстоятельств, максимум мог быть совершенно неожиданным.

- Вы здесь тоже не задерживайтесь, - вместо всего этого заявил босс. – Устали, наверное.

На этом с моей персоной было покончено, теперь он уже говорил только с сыном.

- Я должен тебя кое с кем познакомить, - сказал Марк Эдуардович, и мальчишка, кажется, тут же забыл обо мне.

- А кто это? А это взрослый или ребенок? Дяденька или тетенька? – засыпал он отца вопросами, а тот только делал загадочный вид, еще больше распаляя его любопытство.

Они вместе вышли из офиса, продолжая болтать. Лишь бросили мне напоследок дружное «До завтра».

«Вот и сказочке конец», - подумала я, усаживаясь на свое место. На столе валялась кучка бумаг, видимо, нуждающихся в моем внимании. Что ж, раз уж я больше никому не нужна, можно заняться ими.

Я пыталась сосредоточиться на содержании документов, но мысли то и дело уносились вдаль. Вспоминался теплый плед, нежное прикосновение к шее, рукопожатие, в котором я увидела так много всего. Какой же нужно было быть дурой, чтобы принять все эти знаки внимания за нечто большее, чем просто забота о замученном сотруднике. Это все равно что назвать увлекательным романом информацию в товарном чеке из продуктового магазина.

Да, Марк Эдуардович свободный мужчина. Но ведь это все совершенно не значит, что ему нужна я, правильно? Возможно, он вообще захочет остаться один. После такого предательства оправиться не так просто. А может быть, он до сих пор любит маму Егорку и надеется ее вернуть.

Да если даже он загорится желанием немедленно создать новую ячейку общества, то, будем честными, вряд ли он обратит внимание на скромную секретаршу. Наверняка в его объятия с удовольствием падет и кто-нибудь попривлекательнее. Фотомодель, актриса, бизнес-леди… Возможно, этот загадочный «кое-кто», с которым отправился знакомиться Егор, и есть новая кандидатка на роль его мачехи. Что ж, мальчику действительно нужны забота и любовь. Надеюсь, эта «кое-кто» сможет их ему дать.

***

Следующее утро прошло в ставшем привычном режиме: ледяная маска, попытки справиться с болью в настрадавшемся во время активных игр теле, джинсы, пробежка до работы.

- Здравствуйте, Кристина! – на этот раз Марк Эдуардович появился в офисе в полном одиночестве.

- Здравствуйте, - рассеянно ответила я, пытаясь заглянуть боссу за спину. Возможно, этот сорванец спрятался, чтобы в самый неожиданный момент выскочить и напугать меня. А потом наслаждаться громким визгом.

- Если вы ищите Егора, то его там нет, - улыбнулся босс. – Вчера мы выбрали для него новую няню, и теперь ваша жизнь может войти в обычную колею. Думаю, у вас накопилось много дел за последние два дня, так что не буду вас пока отвлекать.

Он ушел в свой кабинет так больше и не взглянув на меня. Я подавила тяжелый вздох и погрузилась в работу. Действительно, прежде чем увольняться, нужно навести порядок в делах. В последнее время мне было не до этого.

Босс и в самом деле не отвлекал меня вплоть до обеда, словно тоже только и мечтал о том, чтобы я как можно быстрее закончила свою рутинную работу да и отправилась куда подальше, сжимая в руках «Трудовую книжку».

Лишь когда рабочий день черепашьими темпами достиг экватора, он снова обратился ко мне:

- Кристина, будьте добры, закажите для меня два билета в театр, - он остановился перед моим столом, но даже не оторвал глаз только что распечатанного документа. - Спектакль выберите сами, на свой вкус. А вот места мне нужны самые лучшие.

- Да, конечно, - кивнула я, надеясь, что разочарование не слишком явно отразилось на моем лице. Кажется, личная жизнь моего босса начала налаживаться.

- И забронируйте столик в ресторане, - продолжал он. – Так чтобы недалеко от театра, но место нужно тихое и спокойное.

- Сейчас же этим займусь, - заверила его я. И мысленно добавила: «Спасибо, что не попросили заказать номер в отеле. С кроватью побольше».

13

Мысль о предстоящем театральном свидании Марка Эдуардовича не давала мне покоя. Может, все-таки стоило заказать билеты на «Идиота»? Пусть бы сидел рядом со своей спутницей и думал, что подвигло меня выбрать именно этот спектакль: непреодолимая любовь к классике или желание на что-то намекнуть.

А может, и не стал бы он ни о чем думать. Мысли рядовых сотрудников в такой момент, наверное, мужчин заботят меньше всего. Тем более в театре. Там атмосфера настолько волшебная, что так и хочется в кого-нибудь влюбиться. Например, в красавицу, сидящую в соседнем кресле.

Эх, как бы я хотела быть на ее месте! А что, я вполне достойна там оказаться. В конце концов, это я последние два дня спасала компанию от неминуемого краха, развлекая ее наследника. И чего только не пришлось мне пережить ради того, чтобы его отец мог спокойно поработать! Да я за всю предыдущую жизнь столько своей жизнью не рисковала, как за время своего знакомства с мальчиком Егором. Между прочим, за это можно было бы отблагодарить как-нибудь посерьезнее, чем просто брякнув «спасибо».

Стоп! Мысль, неожиданно пришедшая в голову, заставила подскочить. Марк Эдуардович, конечно, не говорил, что хотел бы пригласить с собой меня. Но и того, что рассчитывал взять не меня, он тоже не утверждал. А, значит…

Чем дольше я думала об этом, тем больше находила эту версию не такой уж и фантастической. Не зря же он сказал выбрать спектакль на мой вкус. Очень хитрый ход: теперь я точно не смогу сказать, что мне не понравилось.

Мой мысли уже несло вдаль и вскачь.

Я представляла, как в тот момент, когда я вручу ему билеты, она спросит: «У вас нет никаких планов на этот вечер? Вы составите мне компанию?».

Я даже рванула к шкафу – перебирать платья и подыскивать подходящее. Но потом остановилась. Займусь этим, если меня пригласят. А иначе совсем плохо получится.

Хотя я уже почти не сомневалась. А что, это было бы вполне логичным продолжением истории, начавшейся с укутывания пледом. Ведь я совершенно явно чувствовала его интерес в тот день. И платье у меня есть – темно-синее, я в нем как фарфоровая статуэтка, хрупкая и тонкая. Или лучше то, кремовое. Оно выгодно подчеркивает грудь… Не успела я мысленно примерить все имеющиеся в наличие наряды, как телефон сообщил об смс. «Желаем вам приятного просмотра спектакля «Много шума из ничего», - гласило оно. Далее сообщалось дата и время действа.

Да, я выбрала для своего босса именно эту пьесу Шекспира. И отнюдь не случайно. В тот момент я как раз думала, что ее название как нельзя лучше подходит к моей ситуации. Я ведь после пары взглядов и двух почти случайных прикосновений придумала целый роман с собственным боссом. Действительно, из ничего.

Эта мысль меня отрезвила и расстроила. Конечно, ничего не мешало Марку Эдуардовичу при желании пригласить меня безо всех этих загадок. Он вполне уверен в себе для того, чтобы просто сказать: «Кристина, вы очень много сделали для нашей компании и для меня лично. Разрешите в знак благодарности пригласить вас в театр». Мужчины они ведь такие, прямолинейные.

Или не всегда? Вдруг, все-таки…

На следующий день я старалась вести себя как обычно, спокойно и непринужденно. Это давалось с большим трудом. Мальчишка-курьер где-то застрял с билетами, словно специально задумал лишить жизни все мои нервные клетки. Он появился на пороге в тот момент, когда они уже дружно планировали массовое самоубийство.

Получив заветные бумажки, я поправила блузку, расправила спину и, звонко цокая каблуками, вошла в кабинет директора.

- Марк Эдуардович, билеты в театр, как вы и просили, - я положила две цветные картонки на краешек стола и замерла, остановившись в двух шагах от стола.

- Спасибо, - кивнул он, не отрываясь от монитора.

- Больше ничего не нужно? – спросила я на всякий случай. Мало ли, вдруг он настолько занят, что даже не понял, что я тут ему принесла.

- Да, конечно, вы меня здорово выручили. – Он, наконец, бросил взгляд на билеты. – О, Шекспир! Отличный выбор!

Теперь сомнений не оставалось: все он понял правильно. А вот я – нет.

14

До конца недели босс пребывал в отличном расположении духа. Он, конечно, не демонстрировал это так открыто, как его сын. Не ходил вприпрыжку, не издавал криков индейцев команчей и даже не напевал под нос веселую песенку. Нет, он был как всегда сдержан, вежлив и спокоен. Но я уже как верная собака научилась замечать даже малейшие изменения в его настроении. Вот сейчас у него, например, совершенно особенным образом сверкали его потрясающие глаза. И интонация чуть изменилось. Кажется, мой босс счастлив. Возможно, влюблен.

Вот интересно, раньше я всегда знала, что Марк Эдуардович несвободен, и уже смирилась с тем, что для меня он всегда останется Мужчиной Мечты, недосягаемым идеалом, прекрасной сказкой, в которую нельзя попасть. Но стоило узнать, что место рядом с ним освободилось, и все изменилось. На краткий миг я поверила, что могу на него претендовать, и все чувства во мне вспыхнули с новой силой. Я отчаянно ревновала его ко всем женщинам и страдала, видя, что кто-то другой делает его счастливым. И чем ближе становился день «икс», то есть суббота, на которую и был назначен спектакль, тем сильнее болело сердце.

Нет, так больше продолжаться не могло. Верная своему слову, я написала заявление об увольнении сразу после того, как злополучные билеты в театр оказались в распоряжении моего шефа. И стала поджидать удобного случая, чтобы ненавязчиво его вручить.

На мою беду, случай все никак не хотел подворачиваться. Марк Эдуардович стремительно пробегал через приемную, бросая свое «Здравствуйте, Кристина» мне через плечо. Несколько раз я заходила в его кабинет, решительно намереваясь покончить с этим вопросом. Но каждый раз, заметив меня на горизонте, босс успел выдать мне кучу заданий прежде, чем я успевала открыть рот.

- О! Кристина! Вы как раз вовремя! – обычно говорил он. – Как раз хотел попросить вас составить несколько договоров, занести данные отчетов в таблицу и оповестить все отделы о переходе на новое расписание.

Говорил он так, словно и предположить не мог, что я вместо того, чтобы ринуться немедленно выполнять все его распоряжения, сделаю что-то неожиданное. Например, уволюсь. И я не могла обмануть его ожидания. Что-то было в его интонации такое, что заставляло меня пискнуть привычное «Да, конечно», и, скомкав подготовленное заявление, бежать и делать свою работу.

В пятницу я поняла, что тянуть дальше нельзя. Вероятнее всего, в эти выходные случится кое-что ужасное. Я была уверена, что свидание моего босса закончится самым романтическим образом. И что в понедельник мне предстоит любоваться его сияющим от счастья лицом. Нет, это уж слишком! Пусть он наслаждается своей новой любовной историей без меня. Хватит!

И, как только Марк Эдуардович вышел из своего кабинета, я достала заранее подготовленную увольнительную, решив, что ни за что не выпущу его, пока не увижу подпись в правом нижнем углу. Но стоило мне взглянуть на него, как все мысли о заявлении вылетели из головы. Таким моего босса я еще не видела.

Двигался он медленно, словно его заставляли это делать вопреки его воле. Щеки при этом горели румянцем, а глаза бегали, будто искали, куда бы им спрятаться. Он явно нервничал и, как ни странно, это очень ему шло.

- Кристина, у меня к вам предложение… - начал он. – Точнее, просьба… Это насчет завтрашнего дня… Может, вы помните, я просил вас купить билеты в театр?

Помнила ли я? Да образы этих бумажек преследовали меня даже в кошмарах!

Но я уже начала подозревать, куда клонит мой босс. Сердце тревожно забилось: неужели вот оно, счастье? Наконец-то кто-то там, сверху, увидел все мои страдания, и решил сполна вознаградить меня за все!

- Да, конечно, - кивнула я и приветливо улыбнулась, словно пытаясь сказать «Смелее, говорите! Вы же знаете, я не смогу сказать вам «нет».

Он взял с моего стола карандаш и принялся нервно крутить его в руках. Выглядел он при этом так мило, что в этот момент я влюбилась в него еще раз. Кто бы мог подумать, сам Марк Эдуардович приглашает меня на свидание, краснея и путаясь в словах!

- Так вот, не могли бы вы завтра… - он сделал паузу, во время которой я едва не впала в кому, а затем быстро выпалил: – Присмотреть за Егором, пока я буду в театре.

- Что? – я медленно подняла на него глаза, в которых наверняка можно было бы заметить и разочарование, и боль. Но Марк Эдуардович не смотрел в них. Он изучал узор на поверхности столешницы, пытаясь объяснить:

- Новая няня отличный педагог, но, понимаете, за несколько дней с Егором она немного устала. Ну, то есть, как немного. Когда я попросил ее выйти в выходные, она сказала, что вряд ли сможет заставить себя сдвинуться с места. А вы с ним вроде как поладили, вот я и подумал…

Он замолчал, и в приемной воцарилась тишина. Мне казалось, что даже сердце мое перестало биться. Да, падать с небес на землю оказалось крайне неприятно.

- Так что, вы согласны? – спросил босс, так и не дождавшись моего ответа. – Естественно, я оплачу вашу работу.

Пожалуй, в этот момент я должна была впервые в жизни сказать ему «нет». И, наверное, стоило добавить в эту сцену драматизма, подсунув ему заявление об уходе. А затем гордо поднять голову и выйти из офиса, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Пожалуй, это был бы лучший выход. Но ничего из этого я не сделала, а по своему обыкновению сказала:

- Да, конечно, на субботу у меня нет никаких планов.

- Отлично, - Марк Эдуардович счастливо улыбнулся. – Я знал, что всегда могу на вас рассчитывать. Значит, жду вас завтра вечером у себя дома.

Стоило ему скрыться за дверью, как я откинулась на спинку своего кресла, закрыв лицо ладонями. После такого потрясения мне было необходимо придти в себя. Ну и задать себе самой хорошенькую взбучку.

Вот скажите, пожалуйста, разве есть в этом мире еще хоть одна женщина, которая будет вот так помогать мужчине своей мечты устраивать личную жизнь? Может, мне стоит походить к логопеду, чтобы научиться говорить «нет»? Вдруг все дело в моем языке, который просто не способен изгибаться таким образом, чтобы три простеньких звука выстроились друг за другом?

Эх, как чудно могло бы получиться, сумей я отказать боссу! Возможно, свидание и вовсе не состоялось бы. А после такого они вообще могли расстаться.

А ведь еще не проздно! Могу же я хоть раз соврать своему боссу. Что-то типа «Марк Эдуардович, очень жаль, но моя троюродная прабабушка здорово простудилась, и я в эту субботу мне придется ставить ей горчичники».

Идеально! Ну какая простуда в разгар лета? Нет уж, врать я не умею, тем более своему боссу. Да и не хочу. И что бы я там себе ни думала, в субботу все равно как миленькая явлюсь нянчить его сына.

15

Дом Марка Эдуардовича был огромным. Явно, приобретая такой, человек рассчитывает обзавестись большой семьей. Что ж, вероятно, когда-нибудь так оно и будет. Я шагнула через приветливо открывшуюся дверь, и тут же чуть не оглохла.

- Ура! Кристина! Супер! Я так соскучился!

Как вы понимаете, подобным образом выражал свои эмоции отнюдь не мой начальник. Это навстречу мне торопился Егорка. Он чуть не сшиб меня с ног в попытке обнять, за что тут же получил нагоняй от папочки:

- Егор, будь сдержанней, - строго произнес он, и пыл мальчика заметно поостыл.

Видимо, Марк Эдуардович хорошо знал, о чем говорит. Сдержанность – это просто его конек. А еще – привлекательность. Элегантный темный костюм, белоснежная рубашка, умопомрачительная бабочка. С кем бы ни было назначено свидание, шансов у этой дамочки вернуться домой с холодной головой не было.

Я, например, готова была потерять остатки здравого смысла немедленно и с удовольствием рухнула бы в обморок, если бы была уверена, что этот мужчина меня поймает. А что, это мысль! Интересно, откажется он от свидания, если приглашенная няня окажется не в себе?

Эх, будь на моем месте Жанночка, точно разыграла бы какой-нибудь спектакль на месте, так что и ни в какой театр идти бы не понадобилось. Но я – это всего лишь я. Поэтому сейчас я с честью исполню роль няни, а потом буду уныло кивать, слушая, какими словами называет меня моя соседка, пронюхав о том, какого мужчину я отпустила на свидание с другой.

- Идите, Марк Эдуардович, и ни о чем не переживайте, - тем не менее произнесла я таким тоном, как будто и правда радела за то, чтобы все пошло как надо. – Отдохните как следует.

Не успела я хорошенечко расстроиться после того, как за боссом захлопнулась дверь, а меня уже взяли в оборот.

- Ну, чем будем заниматься? – спросил Егорка. – Пойдем, я покажу тебе свою комнату. Да давай уже быстрее, а то опять ничего не успеем! А у меня там, знаешь, сколько всего?

Едва поспевая за проворным мальчишкой, я поднялась на второй этаж. Комната его оказалась огромной и светлой.

- Ого! – воскликнула я, обозрев пространство. – Да у тебя тут целая сокровищница!

Следующие полчаса Егорка воодушевленно демонстрировал мне свои богатства: хитроумного робота, конструктор из миллиона разных деталек и, наконец, главную гордость, – настоящий походный котелок.

- Когда пойдем в поход, будем в нем кашу варить, - сказал он и бережно поставил его на самую дальнюю полку.

- А это что такое? – спросила я и показала на большую цветную коробку.

- Да, скукотища какая-то, - отмахнулся мальчишка. – Настольная игра. Наверняка это только для девчонок.

Но я уже вытащила коробку из шкафа и, не выпуская ее из рук, воскликнула:

- Да ты что, это же бродилка! Сто лет в такие не играла! Эх, найти бы мне соперника, обыграла бы его в миг!

- Бродилка? – заинтересовался Егорка. – Ну, давай попробуем. Рассказывай правила.

Мой расчет оказался правильным. Настроенный изначально скептически, уже к середине первого раунда мальчишка вошел в азарт. Он с силой кидал кубики, словно от этого зависело то, какая цифра на них выпадет. В итоге нам дважды пришлось доставать их со шкафа и раз десять вытаскивать из-под кровати.

- Хватит! – взмолилась я после пятого раунда. – У меня больше нет сил.

Да Егорка и сам уже проявлял все признаки усталости. Кубики падали на пол все с меньшим грохотом, возгласы ликования звучали все тише, а его глаза явно начинали слипаться.

- Если ты заснешь на полу, твой папа больше не доверит мне следить за тобой, - сказала я.

Мальчишка заметно погрустнел, но против такого аргумента оказался бессилен.

- Еще не хватало, чтобы и ты ушла, как… – он не закончил эту фразу и поспешил сменить тему: - А ты мне сказку сегодня расскажешь, а?

И я поняла, что не могу сказать «нет» не только его папочке. Ну не в силах я равнодушно отворачиваться, когда на меня вот так жалобно смотрят потрясающие изумрудно-зеленые глаза.

Впрочем, долго рассказывать не пришлось. Не успела Золушка перебрать пшеницу и посадить розовые кусты, а мой подопечный уже счастливо сопел.

Я тихонечко вышла из комнаты. В доме было темно и тихо. Однако это совершенно не пугало. Думаю, в другой ситуации, это могло бы даже действовать умиротворяюще. Да что там, даже сейчас я была подозрительно спокойна. И это несмотря на то, что мужчина моей мечты в данный момент покоряет сердце другой.

Я посмотрела на часы. Если все идет по плану, то сейчас влюбленные должны выходить из театра и двигаться в сторону ресторана. Значит, мне предстоит провести здесь еще кучу времени.

Я прошла по коридору мимо двух рядов высоких массивных дверей. Интересно, что за комнаты скрываются там? Ведь ничего не будет страшного, если я одним глазком загляну внутрь? Тем более, в одну из них дверь приоткрыта. И я бочком, словно опасаясь, что меня застукают, переступила через порог.

Наверняка это помещение выполняло роль рабочего кабинета. В углу стоял массивный стол. Вдоль стен – стеллажи, заставленные книгами, сувенирами и фотографиями. Последние рассмотреть хотелось больше всего. Вдруг там есть изображение той, которую однажды хозяин этого дома выбрал себе в жены?

Я шла вдоль стены, тщательно всматриваясь в лица людей, запечатленных на снимках. Чаще всего это был Егорка. Совсем маленький, лежащий в кроватке смешно раскинув крошечные ручонки. Потом чуть постарше, пусть и нетвердо, но уже стоящий на ногах. Затем важный, в фирменной одежде и с огромным букетом в руках. «Первый раз в первый класс» гласила надпись в углу.

Встречались на фото и другие. Вот седовласый мужчина с нежностью смотрит на немолодую, но все еще поразительно красивую женщину. А вот и сам Марк Эдуардович в шортах и с футбольным мячом подмышкой. Красивый! Но никого, кто мог бы оказаться матерью Егора, запечатлено на этих снимках не было.

Я провела рукой по темному дубовому столу. Мне казалось, что мой босс часто засиживается здесь по ночам. Бывает ведь такое, что не можешь уснуть, терзаемый воспоминаниями и разными невеселыми мыслями. Я бы в такие моменты тоже предпочла вылезти из кровати и постараться занять голову работой. Но, увы, в нашей квартире это невозможно сделать, не привлекая внимания чрезмерно активной Жанночки. Поэтому приходится просто плакать в подушку, стараясь всхлипывать не очень громко.

На спинку кресла было брошено что-то вязаное, из мягкой и теплой на вид шерсти, единственная деталь, нарушающая идеальный порядок кабинета. Повинуясь какому-то странному чувству, я взяла ее в руки. При ближайшем рассмотрении она оказалась замечательным мужским свитером. Мягким, уютным и все еще хранящим запах своего хозяина.

Не выдержав, я поднесла его к лицу и с наслаждением вдохнула знакомый аромат. Хвоя и цитрус. Это был запах моего счастья. Счастья, о котором я могла только мечтать. Не в силах сдержаться, я прижалась к свитеру щекой. Не хотелось думать о том, что именно в этот момент еще одна женщина точно так же вдыхает тот же самый пьянящий аромат. Только источает его не бездушная тряпка, а самый привлекательный мужчина на свете.

- Кристина, на кого ты похожа, - выговорила я себе. – Не хватало еще превратиться в извращенку!

С сожалением вернув свитер на место, я спустилась в гостиную. Надо было скоротать время, оставшееся до возвращения Марка Эдуардовича. Расположившись на диване, я щелкнула пультом и погрузилась в перипетии взаимоотношений героев какой-то дурацкой комедии.

И ровно в тот момент, когда по экрану побежали мелкие титры, входная дверь, наконец, скрипнула.

- Все спокойно? – поинтересовался босс. – Отчет о жертвах и глобальных разрушениях жду к понедельнику.

Он явно был в хорошем настроении.

16

- Готова предоставить его вам прямо сейчас! – в тон ему ответила я. – Жертв нет, разрушений тоже. Пропавшей без вести числится только игральная фишка из настольной игры.

- Ничего себе! – совершенно искренне удивился Марк Эдуардович. – Вы что, связали моего сына и держали его в чулане?

- Нет, мы просто играли и болтали, - улыбнулась я.

И сразу же поймала на себе пристальный взгляд своего босса. Долгий и какой-то странный. О чем он думал в этот момент? Трудно сказать.

- Так, а поесть-то хоть успели? – спросил он.

- Вообще-то нет, - призналась я. – Но ничего страшного. Перекушу дома. И вообще. На ночь вредно.

- Вы считаете? – он посмотрел на меня насмешливо. – То есть, вы думаете, что если моего секретаря снесет ветром, ничего особенного не произойдет? Нет уж, я такими ценными кадрами рисковать не могу. Идите-ка за мной на кухню!

Он повернулся и вышел, явно уверенный, что я немедленно последую за ним. Ну, а что мне оставалось делать?

Марк Эдуардович быстро накрыл стол, разогрев в микроволновке несколько весьма аппетитно выглядевших блюд. Хотя, учитывая, что от волнения я не ела с самого утра, сейчас привлекательной мне показалась бы и сухая корочка хлеба.

Я с удовольствием расположилась за столом. Босс тут же занял место рядом. В свою тарелку он ничего не накладывал. Что тут странного? Человек только из ресторана. Зато в его руках оказалась бутылка с напитком глубокого красного цвета.

- Думаю, вам не помешает успокоить нервную систему – сказал он, наливая мне вино.

Да уж... Моя нервная система точно нуждается в успокоении. Только вот я не уверена, что вино в данном случае правильное лекарство.

И вообще. Ситуация начинала казаться мне двусмысленной. Вот мы, мужчина и женщина, сидим совсем рядом, в столовой, освещенной лишь приглушенным теплым светом торшера. Пьем вино и шутим. Не слишком ли это похоже на свидание? Голова начала кружиться еще до того, как я сделала глоток. Чтобы опьянеть мне хватило вот этой приватной обстановки, Марка Эдуардовича рядом, его улыбки, звука голоса, запаха…

С этим срочно надо было что-то делать.

- И как вам понравился спектакль? – торопливо спросила я.

- Выше всяких похвал, - сияя улыбкой ответил мой босс.

Или он заядлый театрал, во что я как-то не очень верю, или действительно свидание прошло отменно. И это больше похоже на правду. Настроение тут же упало. Но в этом был и плюс. Теперь я точно не стану растекаться счастливой лужицей только оттого, что мы с ним дышим одним воздухом.

- У меня есть тост, - провозгласил мой начальник, поднимая свой бокал. – Кристина, в очередной раз вы меня удивили и поразили. Я всегда ценил ваши деловые качества, но вы все время удивляете и снова раскрыли себя с неожиданной стороны. И я благодарен вам, и… За вас!

Он поднес бокал к губам и бросил на меня такой взгляд, от которого меня буквально дернуло током. Я поспешила выпить, надеясь, что вино освежит меня, вернет на место голову, которую я, кажется, безвозвратно теряла.

Бокалы опустели, а мой босс не спешил их наполнять. Так и сидел, не отводя от меня взгляда – изучающего, пронизывающего. И как же близко он ко мне! Почему я раньше этого не заметила? В комнате воцарилось молчание. Наверное, такой момент бывает на свидании, когда все слова уже сказаны, взгляды брошены, чувства обнажены. И дальше непременно должен последовать поцелуй. Долгий, сладкий, заставляющий забыть обо всем, что не имеет отношения к этому моменту.

Молчание затягивалось. Дышать становилось все труднее, сердце с трудом гоняло по венам вдруг загустевшую кровь.

И вообще-то у нас не свидание!

- Уже поздно, - словно со стороны услышала я свой голос. – Нужно вызвать такси.

Поднять взгляд на своего босса я так и не рискнула. Боялась, что он заметит, как настойчиво слезы пробиваются наружу.

Уже в такси я снова и снова прокручивала все события этого вечера. Вспоминала каждый взгляд, каждое слово. И чем дальше автомобиль с шашечками на дверке уводил меня от уютного особняка, тем яснее становилось, что делать дальше.

Даже самая последняя дурочка могла бы догадаться, что свидание Марка Эдуардовича удалось. Это хорошо читалось в его глазах, веселых, искристых. И если этой ночью он вернулся один, то, возможно, уже следующую он проведет с ней.

А все его «знаки внимания» - это плод моего распалившегося воображения. Он и не думает за мной ухаживать или что-то в этом роде. Он просто добр и предупредителен. И искренне благодарен за помощь, в которой нуждается. В конце концов, он же не виноват, что одна глупая девчонка без памяти в него влюблена. Он вообще-то и не в курсе даже.

А еще я понимала: заявление об увольнении можно выбросить. Я так и не смогу отнести его на стол к боссу. Потому что у меня отличная работа. Отличный босс. И подменять выбивающихся из сил нянь мне действительно нетрудно. Даже наоборот. Если я уволюсь, то точно буду скучать по Егорке. А чувства к его отцу... рано или поздно они пройдут. И уж точно я смогу держать их в узде.

17

Отправляясь на работу в понедельник, я не ждала ничего особенного. Пожалуй, я сочла бы этот день удачным, если бы Марк Эдуардович появился на работе без следов помады по всему телу и не напоминал бы новогоднюю елку, светясь от счастья. Но все оказалось гораздо сложнее.

- Здравствуйте, Кристина! – раздалось в приемной, стоило мне переступить порог.

От неожиданности я даже подпрыгнула. В первый раз в жизни мой босс пришел на работу раньше меня. Или это я пришла позже? На всякий случай я посмотрела на часы в углу. Нет, все правильно, до начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут.

- Здравствуйте! – ответила я, думая, как бы повежливее спросить, чем вызвано столь раннее появление на работе. Что-то мне подсказывало, что это все не просто так.

- У нас новая сделка, - босс не дождался моего вопроса и начал объяснение по собственной инициативе. – Выходим на международный рынок. Так что в ближайшие дни здесь будет сумасшедший дом. И я очень рассчитываю на вашу помощь.

Уже спустя два часа я на сто процентов убедилась, что мой шеф был неправ. Сумасшедший дом к этому времени мне начал казаться милым, спокойным местом, населенным чудесными людьми. То, что творилось у нас в офисе, скорее напоминало первоначальный хаос, из которого, как утверждают ученые, впоследствии возникла Вселенная. Возможно, и у нас получится что-то путное. Но пока до этого было еще очень далеко.

Посетителей в этот день было столько, что мне казалось, что к вечеру около двери в приемную должна будет образоваться яма, выкопанная подошвами экономистов, юристов, финансистов и прочих сотрудников. Всем им нужны были какие-то документы, нормативы и акты. Я не успевала присесть даже на минутку, буквально разрываясь между принтером, компьютером и кофейным автоматом.

Больший цейтнот был разве что только у Марка Эдуардовича. Я уже со счета сбилась, сколько совещаний он успел провести. Хотя ему, казалось, это приносило огромное удовольствие.

- Кристина, подготовьте конференц-зал, - весело отдавал он новые распоряжения через селектор. – Сейчас начнут собираться представители аутсорсинговых компаний. С ними тоже придется работать на новых условиях.

Я не успевала даже схватиться за голову от ужаса. Где же я возьму еще один конференц-зал? У нас их всего два. Один уже оккупировали юристы, второй заняли кадровики, которым предстояло в кратчайшие сроки найти супер-специалистов на открытые этим утром вакансии.

Стараясь не терять ни минуты, я выскочила в коридор в надежде найти в нашем бизнес-центре свободное помещение, хотя бы отдаленно напоминающее конференц-зал.

- Куда же вы, Кристина? – тут же раздался голос главного бухгалтера, последние полчаса отбивавшей нервную чечетку около моего стола. – А как же мои ведомости?

И как раз в этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Но сегодня не отвечать на такие звонки я не имела права: а вдруг вся сделка века сорвется, если какой-нибудь юрист, финансист или аутсорсер не получит вовремя нужную информацию?

- Алло! – бросила я на бегу.

Но в трубке вместо связной речи сначала что-то закрякало, потом замяукало.

- Хулиганы! – сердито сказала я.

Нашли же время для розыгрышей! Я уже хотела сбросить звонок, как вдруг в трубке раздался веселый смех. Его я узнала без труда.

- Егор? – я застыла, рискуя оставить наших аутсорсеров без конференц-зала. – Откуда у тебя мой номер?

- В папиной записной книжке есть только одна Кристина, – признался он. – Ну да ладно, у меня очень мало времени, перейдем сразу к делу.

Это у него-то очень мало времени! Каков гусь, а?

- Нам нужно встретиться, - деловито продолжил мальчишка. – Я должен сказать тебе что-то важное. Только пусть это будет наш секрет!

Мне стало не по себе и от его слов и от тона, которым он их произносил.

- Что-то случилось? – спросила я.

- Расскажу все, когда приедешь, - не сдавался мальчик.

- Хорошо, постараюсь, - неуверенно пообещала я. – Но это будет очень сложно.

О том, чтобы выбраться куда-то в этот день, можно было и не мечтать. Лишь когда за окном совсем стемнело, я разогнула затекшую спину. Кажется, я сделала все возможное, чтобы наша компания заняла прочную позицию на международном рынке и теперь имею право отдохнуть. Я поднялась из-за стола и поморщилась: ноги гудели, как пчелиный рой, напавший на хорошую полянку с отборным клевером.

Кое-как я доковыляла до кабинета босса и только хотела постучаться, как дверь отворилась.

- Уже собрались? – спросил Марк Эдуардович. – Отлично! Я тоже собираюсь уходить, идемте подвезу вас.

Нет, это точно не входило в мои планы. После того, как я проехалась в его машине в прошлый раз, я едва не сошла с ума и сочинила целый роман, в котором должны были быть неожиданные сюрпризы, свидание в театре, посиделки в маленьком уютном кафе и страстные поцелуи. А потом очень расстроилась из-за того, что ничего этого не было. Нет уж, боль в ногах переносится гораздо легче, чем в сердце.

- Что вы, автобусы сейчас ходят очень хорошо, да и пробок не должно быть в такое время. Сама не замечу, как уже дома буду! – улыбнулась я.

- Берите сумочку и пойдемте уже быстрее, - ответил босс, словно и не слышал моей тирады о совершенствовании транспортной системы.

И я по своему обыкновению кивнула и поплелась следом за боссом, ругая себя, на чем свет стоит.

Откуда берется эта робость? Почему я никак не могу ему отказать? Вот и сейчас вместо того, чтобы отстаивать свое право ехать домой на автобусе, я спокойно запрыгнула в раскрытую передо мной дверь авто и разместилась на переднем сиденье. Марк Эдуардович сосредоточенно смотрел на дорогу. Устал. Хотя он и старался не показывать этого, но я все равно заметила. По слегка покрасневшим глазам, по едва заметным теням под глазами, по маленьким морщинкам, побежавшим к вискам.

Тишина в машине начала меня напрягать. Когда мы с моим боссом молчали вот так, вдвоем, мне всегда виделась в этом какая-то многозначительность.

- Как дела у Егора? – решилась я начать разговор.

Сегодняшний звонок мальчишки не выходил у меня из головы. Что могло случиться у этого сорванца? А вдруг что-то серьезное?

- У него все прекрасно, - улыбнулся Марк Эдуардович. – В отличие от его няни, которая, кажется, уже задумалась о смене профессии.

- Ну что вы, Егор замечательный мальчик, - в этот момент я не кривила душой. - Согласна, он несколько энергичнее, чем большинство людей на этой планете. Зато он очень умный и добрый. И вообще, мне с ним было очень весело и хорошо.

- Вы первая, кто говорит это так искренне, - признался босс, останавливая машину около моего подъезда. – Оказывается, это очень приятно слышать.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. На его губах играла легкая полуулыбка, а взгляд искрился легкими зелеными огоньками. Разве вот так смотрят на своих секретарш? Даже на тех, кто готов работать круглосуточно семь дней в неделю? Нет, этот взгляд был совершенно неофициальный. Я бы назвала его предпоцелуйный. Обычно после такого затянувшегося молчания мужчина наклоняется к женщине, находит ее губы своими и…

Сердце перестало биться, кровь застыла в жилах, дыхание пропало. Все мое тело замерло в ожидании продолжения. Но ничего не происходило.

- Спасибо! – не выдержала я паузы. – Была очень рада сделать вам приятно.

Лишь когда эти слова сорвались с моих губ, я поняла, как двусмысленно они должны были прозвучать. Да уж, мне бы следовало поменьше думать о поцелуях и прочих глупостях.

- То есть, я не то хотела сказать, - сделала я попытку исправить свою ошибку. – Не то, чтобы рада… То есть, конечно, рада…

Марк Эдуардович весело рассмеялся:

- Вижу, вам пора отдыхать! – сказал он и вышел из автомобиля, чтобы открыть мне дверь.

Ну вот и все. Его долгий взгляд оказался самым обычным, а вовсе не предпоцелуйным. Что ж, этого и следовало ожидать.

18

Следующий рабочий день оказался ненамного спокойнее предыдущего. Приемная по-прежнему напоминала проходную. Всем было что-то от меня нужно: найти важную бумагу, назначить встречу с директором ну или в принципе объяснить, что здесь происходит.

И только в обеденный перерыв обстановка стала немного спокойнее. Я быстро подхватила сумочку и выбежала на улицу. У меня сегодня было срочное дело, гораздо более важное, чем глобальный прорыв нашей компании. Мне нужно было встретиться с Егором.

Странным образом, этой ночью мне не давали спать мысли именно о нем, а не об его отце. О чем он хотел поговорить со мной? Вдруг у него серьезные неприятности? Что там такого может быть у маленьких мальчиков? Притесняют хулиганы? А, может, новая няня оказалась садисткой и пока никого нет дома, шлепает его ремнем по попе?

Воображение рисовало тихого забитого Егорку с размазанными по щекам слезами. Нет, этого мое сердце никак не могло вынести.

- Егор, буду у вас дома через пятнадцать минут, - сообщила я по телефону, располагаясь в такси.

- Ура! – возликовал мальчишка. – Слушай внимательно. Не заходи в дом, иначе этот педагогический монстр все расскажет папе. Жди меня у забора, там, где сверху видны ветки огромной яблони. Ну все, мне пора бежать, она уже идет за мной.

Найти нужное место не составило труда. Я остановилась около забора под сенью густой яблочной кроны. Конечно, выглядело это все крайне глупо. Но разве я могла оставить Егора в беде?

Не прошло и пяти минут, как сверху раздался шорох, и из-за листвы выглянуло лицо мальчишки. Он не выглядел измученным или забитым, и я с облегчением вздохнула.

– Посторонись! – крикнул Егор и в тот же момент с грохотом рухнул на землю рядом со мной.

Не дав мне опомниться, он быстро поднялся, отряхнулся и бросил на меня озорной взгляд.

- Я знал, что ты приедешь! – сообщил он. – Я уже давно заметил, что ты мегаклевая.

- Спасибо, - улыбнулась я. Комплимент, конечно, был спорный, зато очень искренний.

- Поэтому я тут подумал и кое-что решил, - сказал он, не обращая внимания на мое смятение. – Тебе надо выйти замуж за моего папу.

В этот момент мне показалось, что над нами грянул гром, земля содрогнулась, а всем мое тело сковало льдом. Но, конечно, на самом деле ничего такого не происходило. Летний день продолжал радовать отличной погодой. Просто мне вдруг захотелось одновременно плакать и смеяться. Но при ребенке позволять себе такое было нельзя.

- Знаешь, у взрослых все не так просто, - вздохнула я. - Понимаю, тебе хочется, чтобы ваша семья была большой и дружной. И это здорово. Я уверена, что рано или поздно твой папа познакомит тебя с женщиной, которая… которую… в общем, я уверена, что она тебе понравится.

- Вообще-то мне нравишься ты, - возразил Егорка. – Зачем нам нужна какая-то еще женщина?

- Ты мне тоже очень нравишься, - призналась я. - И я с удовольствием буду играть с тобой. В любом случае.

Егор задумался, забавно надув губы.

- К чему такие сложности? – сказал он, наконец. – Все-таки мой план был лучше.

Кажется, сдаваться он не собирался. И в конце концов обязательно одержал бы победу, учитывая, что спорить с ним по этому вопросу мне совершенно не хотелось.

- Егор, где ты прячешься? – послышался голос с той стороны забора. – Выходи, шалун, нам пора устроить эмоциональную разрядку!

- Слышала? – мальчишка сердито сжал губы. – Она заставляет меня каждый день слушать пение птиц, записанное на диске. Ей кажется, что после этого я должен стать спокойнее. Ну разве я смогу это долго терпеть?

Он насупился, и даже волосы на макушке приподнялись, как иголки у ежика, настроившегося на долгую опасную борьбу.

- Мне пора, - сказал он. – А то она сейчас будет звонить папе.

Но прежде чем вскарабкаться обратно на дерево, он подошел ко мне, порывисто обнял и прижался всем телом. Я сжала его в объятиях и осторожно погладила по голове. Только сейчас я поняла, насколько нуждается этот сорванец в самых простых вещах: заботе, понимании, материнской любви.

Я прижимала мальчишку к сердцу, и мне так не хотелось отпускать его туда, где равнодушные взрослые даже не стремятся понять его. В мир, где он – всего лишь трудный ребенок, вечный источник проблем, помеха в размеренной спокойной жизни. И даже самый лучший человек в мире, - папа, - вдруг отдалился, отдав его в трудный момент на произвол высокопрофессиональных нянь.

Мне было жаль его, и я бы многое отдала за возможность всегда быть рядом. Чтобы он точно знал: в нужный момент всегда найдется человек, способный его выслушать. Я очень плохо разбиралась в детях и во всем таком, но в тот момент почему-то была уверена: такой друг Егорке очень нужен.

- Его-о-ор! – в голосе, доносящемся из-за забора, уже явно чувствовалась тревога.

Я неловко чмокнула мальчика в макушку и прошептала:

- Беги уже.

Он ловко взобрался по забору, цепляясь за яблоневые ветки.

- Да иду уже! – услышала я его недовольный голос, явно обращенный к няне, и медленно пошла в обратную сторону.

Эта короткая странная встреча с Егором вызвала во мне целую бурю эмоций. Я и подумать не могла, что так сильно успею привязаться к мальчику. И он тоже хорош. «Тебе надо выйти замуж за моего папу». Эх, знал бы он, сколько я готова была отдать за то, чтобы это оказалось реальностью.

Когда я входила в офис, мысли в голове все еще не улеглись. Я старательно раскидывала их по углам, обещая вернуться к ним вечером. Сейчас нужно было сосредоточиться на работе. На столе уже возвышалась целая кипа разных бумажек.

Так, что у нас тут? Договоры, приложения к договорам, приложения к приложениям, мое заявление об уходе…

Стоп! Я же, кажется, хотела его выбросить. Прежде чем скомкать листок, я бросила на него мимолетный взгляд и остолбенела. В правом нижнем углу стояла размашистая подпись, которую я бы не спутала ни с какой другой на свете. Марк Эдуардович подписал мою увольнительную.

Я бессильно грохнулась на стул. Должно быть, во вчерашней суматохе я подкинула ее вместе с ворохом других бумаг.

И что же, выходит, я теперь безработная?

19

Вот сейчас мне было по-настоящему обидно. Значит, вот так, молча подписанное заявление, - это единственная благодарность, которую я заслужила? Даже когда я всерьез была настроена уволиться, помыслить не могла, что меня отпустят так легко. Потому что, чего уж там, я отличный секретарь.

Неужели Марк Эдуардович считает, что быстренько найдет себе кого-то получше? Он что, и правда думает, что этот мир полон дурочек, которые только и ждут, когда же им улыбнется удача в виде работы на сверхтребовательного шефа с замашками императора Вселенной? И они с удовольствием будут приходить пораньше, задерживаться попозже и прибегать в выходные по первому звонку? И все это за среднюю зарплату? Ха-ха!

Вообще-то после всего того, что я для него сделала, мог бы хотя бы поинтересоваться, почему я собралась сбежать. И вообще, сейчас пойду и сама все объясню этому самодуру! Ну и скажу, что передумала конечно. Вдруг еще не поздно.

Я решительно схватила листок с подписью, коротко постучала и не дожидаясь ответа (бунтовать так бунтовать!), вошла в кабинет. Марк Эдуардович сидел за столом, как всегда погруженный в работу. Услышав звук захлопнувшейся за моей спиной двери, он тут же повернул голову в мою сторону, и меня чуть не отбросило обратно в приемную потоком холода от его взгляда. Вся моя решительность разом исчезла. Наверное, я бы так и не смогла ничего сказать или ляпнула что-то типа «Простите, зайду в другое время», но мой босс взял инициативу на себя.

- Вижу, наконец-то решили поговорить со мной лично, - хмуро сказал он, но все же встал с кресла и сделал шаг мне навстречу. – А то я уж думал, что вам общение со мной настолько неприятно, что и попрощаться не захотите.

От моего воинственного настроя не осталось и следа, он окончательно улетучился.

- Нет, - прошептала я, запинаясь. – Не настолько. Точнее, настолько, то есть…

- Я, конечно, понимаю, что работа здесь не сахар, - к счастью, прервал меня босс. – Да, я злоупотреблял, завалил вас работой, да еще и своего хулигана на вас повесил…

Марк Эдуардович покачал головой, словно сам удивлялся своим злодеяниям. Не успела я вставить и слово, как он продолжил:

- Я понимаю, что такой квалифицированный, ответственный и исполнительный секретарь может рассчитывать на лучшие условия, - босс многозначительно посмотрел на меня. – Но почему нельзя было подойти и сказать о том, что не устраивает? Зачем нужно было действовать так… вероломно?

Ой. Только сейчас до меня дошло, что Марку Эдуардовичу, в принципе, тоже было не очень приятно увидеть мое заявление среди кучи других бумажек.

- Не смею больше вас задерживать, - продолжа он тем временем. – Благодарю вас за отличную работу. Конечно, вы можете рассчитывать на отличную характеристику и компенсацию. Всего доброго.

Это что же значит, я сейчас выйду и все? Больше не увижу Марка Эдуардовича? Вот прям вообще никогда? И Егорку тоже?

Передо мной всплыло расстроенное лицо мальчишки. «Ты ведь не уйдешь?» - прозвенел в ушах его вопрос. Теперь он будет думать, что и я его предала. Вот разве сможет он поверить после этого еще кому-то?

Нет, этого я не допущу.

- Марк Эдуардович, вы все не так поняли, - решилась я.

Он посмотрел на меня, и его левая бровь вопросительно изогнулась.

- И какое же еще значение может быть у фразы «Прошу уволить по собственному желанию»? Как еще я мог это понять?

- Значение, конечно, правильное, - растерялась я. – Только увольняться я не хотела. То есть хотела, но это было давно.

- Давно? – мой шеф не дал мне договорить. – То есть вы вынашиваете этот план столько времени, и даже ни разу не захотели обсудить его со мной? Почему?

- Потому что передумала, - продолжала оправдываться я. – Я правда собиралась выбросить эту бумажку. Но вы же знаете, из-за этого нового контракта здесь такой сумасшедший дом начался и…

- Ну вот опять, - с досадой сказал босс. – Сумасшедший дом! Кристина, может быть, вам просто признаться, что вам не нравится работать у меня? Просто скажите: Марк Эдуардович, вы сатрап и самодур, а ваш сын меня достал…

- Никто меня не достал! Ваш сын отличный мальчик, - в этот момент я почувствовала такое негодование, что сдерживаться уже было невозможно. – Он классный! Чудесный!

Я и сама не заметила, как из моих глаз потоком хлынули слезы. Из-за них Марка Эдуардовича я теперь не видела, перед глазами маячил только размытый контур его фигуры. И так высказать все, что скопилось на душе, было гораздо проще.

- И ничего он не хулиган! И вы бы обязательно это заметили, если бы сходили с ним на футбол, вместо того чтобы тягаться по театрам со всякими там! - я неопределенно махнула рукой, - И вообще!

Я всхлипнула и замолчала. Нет, это уже слишком. Кажется, я и так наговорила слишком много. И сейчас  лучшее время, чтобы сбежать. Раз уж все равно меня уволили.

Я повернулась к двери, дернула за ручку, одновременно пытаясь рукавом вытереть слезы, из-за которых вообще ничего вокруг не видела. Но в этот момент на мое плечо опустилась тяжелая рука. Я только слышала, как повернулся маленький ключик в замке, запирая кабинет шефа. А уже в следующий момент меня резко развернуло, и я уткнулась носом в лацкан пиджака Марка Эдуардовича.

20

Я рванулась раз-другой, но меня держали крепко. А затем Марк Эдуардович, глядя в глаза, сказал:

- А в театре я был не с какими-то там, а с тетушкой. Она бывшая актриса, ей интересно. И она обожает столичные театры, и в каждый свой визит просит, чтобы я показал ей, «что и как здесь теперь ставят». И ей семьдесят пять лет. И она милейшая дама. Если хотите, в следующий раз я вас познакомлю.

Мои щеки вспыхнули, как красный сигнал светофора, когда пришел его час.

Это что же получается, я только что устроила сцену ревности своему боссу? А он вместо того, чтобы рявкнуть: «Это вообще не ваше дело!» или что-нибудь в этом роде, стал мне объяснять, куда и с кем на самом деле ходил в тот вечер?

- А на футбол с сыном мы сходим, спасибо за напоминание. Вот как только здесь разберусь… - он осекся и замолчал, - Нет, до того, как здесь разберусь… В общем, в эти же выходные сходим.

Теперь я вовсе потеряла дар речи и только теперь поняла, что босс по-прежнему держит меня за плечи. И вообще поняла, что все это не очень похоже на разговор начальника и подчиненной.

Марк Эдуардович проследил мой взгляд и тут же выпустил меня из рук, словно обжегшись.

Теперь повисла и вовсе неловкая пауза.

- Я тогда пойду? - осторожно спросила я, сжимая в руках подписанное заявление об увольнении.

Использовать его теперь нельзя было ни в каком виде. Я только сейчас заметила, что во время этого разговора теребила документ в руках и теперь он превратился в мятую бумажку.

- Куда? – спросил меня он, кажется, думая о чем-то своем.

- Работать, - сказала я, - рабочий день еще не закончился.

- А, ну да, идите, конечно, - так же рассеянно сказал он.

- И вы меня не уволите?

- Вот еще! Раз уж вы хотите остаться, почему я должен вас увольнять?

До конца рабочего дня я ходила, как зачарованная, пытаясь уложить в голове все то, что только что произошло. Или ничего не произошло? А я опять напридумывала себе всякой ерунды. Нет, ну вот действительно. То, что он стал объяснять по поводу тетушки, это же не обязательно потому, что ему было важно, чтобы я это знала. Может быть, он просто приятный и деликатный человек и не привык хамить подчиненным, даже если они несколько перегибают палку.

Я вздохнула. Ну ладно, очень сильно перегибают палку.

Как только рабочий день подошел к концу, я сунула в кабинет начальника кончик носа и быстро протараторила, что я уже убегаю. Если он в очередной раз усадит меня в свою машину и устроит мне эту пытку напряженным молчанием, я просто не выдержу.

Возьму и спрошу: Марк Эдуардович, это у вас ко мне чувства или вы просто морочите мне голову. И потом поймаю его удивленный взгляд: какие еще чувства, чем еще морочу?

Хватит придумывать себе сказку про принца, который вытащит Золушку из съемной квартиры и перевезет к себе в особняк. Сказки – это сказки, а жизнь – это жизнь. И в этой жизни мой прекрасный принц ни разу ни словом не обмолвился о том, что я ему хоть как-то симпатична. И это куда важнее, чем то, с кем он там ходит в театр.

21

- Стоять! – командирский голос Жанны раздался как раз в тот момент, когда я на цыпочках подходила к двери своей комнаты.

Ну вот, попалась! Кажется на этот раз спрятаться и отсидеться в своей комнате не получится. А может, и к лучшему? Раньше мы частенько засиживались на кухне за чашечкой чая допоздна, успевая обсудить все значительные и незначительные события. И хоть события у меня в последнее время такие, что обсуждать их совсем не хочется, а эту добрую традицию – жалко.

И вообще. Надо хоть ради собственного душевного здоровья иногда общаться с кем-то, кто не Марк Эдуардович и не его сын. Иначе эти двое брутальных и очень своенравных мужчин доведут меня до нервного срыва.

- Стою! – я попыталась улыбнуться.

- Эй, ты чего, ревела что ли? – увидев мое опухшее лицо, она тут же сменила шутливый тон на заботливый.

Я вместо ответа только вздохнула.

- Тебе чай какой заваривать, жасминовый или ромашковый? – Жанна не намерена была отпускать меня, не вытянув все до мельчайших подробностей.

Через пятнадцать минут я уже сидела на кухне, прихлебывала ароматный напиток и жаловалась на жизнь. Но главное – я отчетливо чувствовала, что с каждым глотком, с каждым сказанным словом меня отпускает.

- И вот, представляешь. В последние дни такая кутерьма. Лучше бы он не разводился, а то прям какие-то качели получаются. То он свободен, а я на седьмом небе от счастья, то с какой-то мамзелью идет в театр, а я лечу в ад. Теперь вот оказывается, что та мамзель всего лишь его пожилая тетушка, а я влюбленная дурочка и он догадался.

Я совсем поникла.

- Ну, если он ходит в театр с семидесятилетней старушкой, - мудро отметила Жанночка, – значит, шанс у тебя есть. Ты-то у нас еще ого-го! Я рассмеялась.

Моя подружка всегда была полна оптимизма. И умела зарядить им всех вокруг, в том числе и меня.

- Как ты думаешь, может, покончить с этим делом одним махом, а? – спросила я ее. – Вот взять и сказать, мол, Марк Эдуардович, я вас люблю. И если вы меня пледом укрывали не просто так, а со смыслом, то…

- Ты что! – Жанна сделала страшные глаза. – Нет уж, если у него к тебе что-то есть, то рано или поздно он сам во всем признается. К тому же… А вдруг ему пока еще не в чем признаваться? И что ты тогда будешь делать? Так и работы лишиться можно.

Она права…

Этого я, конечно, не хотела. После сегодняшних событий это было очевидно.

В этот вечер мы с Жанной основательно израсходовали запасы чая, обсуждая мой призрачный роман с начальником. Однако, сколько ни ломали головы, так и не придумали, что же делать дальше. И потому решили оставить пока все как есть.

И, хотя практической ценности наш разговор не имел, я все равно почувствовала облегчение. Как будто отдала подружке кусочек моей тяжелой ноши.

На следующий день я пришла на работу почти умиротворенной.

Марк Эдуардович вел себя как обычно. Как будто и не было вчера этой дурацкой истории с увольнением. Только между двумя экстренными совещаниями он на минуту вынырнул из своего кабинета и попросил:

- Кристина, будьте добры, закажите для меня два билета на ближайший футбольный матч. Мне нужны места с хорошим обзором.

- Да, конечно, - я расплылась в широкой улыбке.

Наверняка мой босс готовит сюрприз для Егорки. Эх, жаль я не увижу, как счастливо засияет его рожица, когда отец вручит ему приглашения!

Служба доставки на этот раз проявила чудеса проворности, и уже через час билеты на лучшие места лежали у меня на столе, и я с нетерпением ждала, когда же оскудеет поток посетителей, жаждущих встречи с директором.

Наконец, из его кабинета вышел последний, измотанный до почти полной потери пульса юрист.

- Опять жене цветы покупать, - обреченно пробормотал он, взглянув на часы.

Действительно, официальный рабочий день уже давно закончился, и ему придется изрядно потрудиться, чтобы объяснить благоверной, что на международный рынок компании идут не только в дневные часы. Иногда приходится пробираться и по ночам.

Я заглянула в кабинет босса. А вот он, кажется, никуда и не собирался. Все так же сосредоточенно изучал какие-то документы, вглядываясь то в монитор, то в бумаги, лежащие перед ним на столе. Волосы у него на макушке взъерошились, и он стал похож на Егорку, собравшегося бросить вызов своей слишком правильной няне и всему миру заодно.

- Билеты на футбол, - сказала я, протягивая конверт.

22

Да уж, сегодня Егорке, видимо, радоваться не придется. Его отец, судя по всему, не торопится возвращаться к скучающему сыну.

- Спасибо, - отрываясь от своего занятия, протянул Марк Эдуардович. – Сам бы ни за что бы не успел.

- Не за что, - ответила я, стараясь, чтобы в моем тоне не очень явно слышалось осуждение.

Я понимала, что это совершенно не мое дело, только все равно никак не могла перестать сочувствовать мальчику. Интересно, с кем он сейчас? Скучает, наверное.

Но, видимо, скрыть эмоции мне удалось не очень хорошо. Потому что босс все-таки оторвался от своего занятия и бросил на меня быстрый взгляд.

- Если вы переживаете за Егора, то не стоит, - он словно прочитал мои мысли. – Тетушка проявила инициативу и решила провести с ним сегодня весь вечер. Она подготовила обширную культурную программу. Сейчас они как раз должны быть на выставке в музее. Так что можно делать ставки, кто кого больше утомил.

- Без колебаний поставила бы все свое состояние на Егора, - улыбнулась я.

- О! Это вы еще не знаете мою тетушку! – рассмеялся Марк Эдуардович. – Поэтому я на всякий случай попросил сегодня вечером выйти няню. Возможно, кому-то из этих двоих понадобится привести в порядок нервную систему и отдохнуть друг от друга.

Я не удержалась и совершенно не по-деловому хихикнула. Ну и что. Не я первая вышла за рамки корпоративной этики. Вот зачем Марк Эдуардович все это мне рассказал? Кажется, Трудовой кодекс не предписывает начальникам объяснять секретарям, с кем они оставляют детей.

- Так что сегодня могу работать, сколько нужно, - босс кивнул головой в сторону светящегося монитора. – Надеюсь, сумею полностью освободить выходные.

- Может, я могу вам чем-нибудь помочь? – я не собиралась этого говорить. Оно само.

Он посмотрел на меня одним из своих загадочных взглядов, определения которым я так и не придумала.

- А что, дома вас никто не ждет? – поинтересовался он.

Вообще-то, дома меня как раз ждали. Мы с Жанной планировали продолжить обсуждение моего несуществующего служебного романа, надеясь, что на свежую голову придет какая-нибудь интересная идея. На повестке дня один вопрос: что же стоит предпринять, чтобы завоевать моего начальника таким образом, чтобы он был уверен, что сделал все сам. Но если подружка узнает, что я отказалась составить компанию боссу ради чаепития с нею, то первая предаст меня анафеме. Поэтому я просто покачала головой.

- Ну тогда сделайте мне, пожалуйста, кофе покрепче и можете быть свободны, - улыбнулся Марк Эдуардович. – И так вы из-за меня почти не отдыхаете.

Я пожала плечами и направилась к кофемашине. Через десять минут я вернулась с двумя дымящимися чашками, истончающими бодрящий аромат. Босс, не говоря ни слова, кивнул на кресло рядом с его столом. И мы погрузились в нудный мир смет, прайс-листов и прочих документов.

Следующие несколько часов мы сосредоточенно работали. Марк Эдуардович хотел предусмотреть все. Он не упускал ни одной детали, тщательно анализируя, прикидывая, просчитывая. Мне оставалось только удивляться тому, как работает голова у этого человека. При этом в мою собственную никакие глупости даже не пытались пробраться.

Честно говоря, я еле успевала находить нужные бумаги, отыскивать в них необходимые данные и зачитывать их шефу. И когда он, наконец, удовлетворенно сказал, что на этом можно закончить, я чувствовала себя так, словно только что разгрузила несколько вагонов с углем. Но при этом я ничуть не жалела, что осталась. Особенно после того, как Марк Эдуардович с какой-то особенной теплотой произнес:

- Спасибо. Без вас я бы точно провозился до утра.

Ради этого я была готова перелопатить еще пару тонн документов. Но мой начальник устало поднялся из-за стола и, внимательно посмотрев на меня, спросил:

- Сколько времени дать вам на сборы? Подвезу вас домой.

Эх, о том, что мне наверняка придется ехать с Марком Эдуардовичем и терпеть эту пытку многозначительным молчанием, я и не подумала. А то бы действительно ограничила свою помощь тем, что принесла ему чашку кофе. Почему-то при мыли о том, что мне опять придется целых двадцать минут сидеть рядом с боссом, не зная, о чем говорить и куда деть свои руки и ноги, я растерялась.

Наверное, это отразилось на моем лице, потому что прежде чем я успела сказать хоть слово, мой начальник выдал:

- Только не начинайте мне расписывать преимущества автобусного сообщения. Вы же знаете, я деспот и все равно заставлю вас терпеть все неудобства перемещения в авто.

- Хорошо, - кивнула я с таким видом, словно соглашалась подвергнуться паре средневековых пыток. – Мне достаточно пяти минут, чтобы собраться.

Отключая по очереди всю оргтехнику, я не переставала размышлять о предстоящей поездке. Мне нужно было обязательно придумать какую-нибудь тему для разговора, легкую, не отвлекающую от дороги, но позволяющую заполнить эту пугающую тишину.

Ну, хорошо, допустим я могу спросить, как поживает Егорка. Но ведь это займет не более пяти минут. Если, конечно, не начать требовать полный отчет о его жизни: во сколько проснулся, во что играл, что читал, что ел на завтрак. Но тогда я точно буду выглядеть в глазах своего босса как ненормальная.

Но больше ничего путного в голову не лезло. Я проверила, закрыты ли окна, машинально выключила свет и даже уже взялась за дверную ручку. Но тут же хлопнула себя ладонью по лбу. Марк Эдуардович же остался в кабинете! Хороша секретарша, чуть не закрыла босса на всю ночь.

Я повернулась в обратном направлении, но запнулась обо что-то и рухнула прямо в темноту.

- Ой! – только и успела я вскрикнуть и тут же почувствовала, как меня подхватили сильные руки. В тот же момент я оказалась прижата к чему-то большому, теплому и надежному. Я захлебнулась ароматом хвои и цитруса, не сумев отказать себе в удовольствии вдохнуть его всей грудью.

Помимо воли прижалась щекой к плечу и замерла, ожидая, что эта крайне двусмысленная ситуация как-то сама собой разрешится. Например, мой босс, убедившись, что я уже никуда не падаю, включит свет. Или что-нибудь скажет. Такое, что разом отбивает у глупых секретарей охоту предаваться несбыточным мечтам.

Но он ничего такого не сделал. Только руки сильнее сомкнулись, и я услышала жаркий шепот:

- Кристина…

Он чуть отстранился. Совсем немного, но достаточно, чтобы мое сердце холодным камнем рухнуло в бездну от невыносимого чувства потери. Я уже вдохнула побольше воздуха, чтобы начать торопливо извиняться и объяснять, что совсем не это имела в виду. Но не смогла сказать ни слова, потому что мои губы накрыли другие – горячие, требовательные, и я чуть не задохнулась от поцелуя и от нахлынувших чувств.

23

- Может быть все-таки включим свет? - спросил он, и я отчаянно замотала головой.

Ну уж нет! Я представляла, что мы тут увидим, когда свет загорится. Разбросанные папки, одежда – тут и там. Но главное – это то, что я сейчас на офисном диване и без всякой одежды. Вжимаюсь в плечо Марка Эдуардовича так, будто это и вправду может меня от него закрыть и пытаюсь осознать, что только что произошло. А о том, что будет дальше, даже и не пытаюсь думать.

Одно знаю точно – уж жалеть-то о том, что случилось я точно не буду.

- Не надо свет, пожалуйста! – пискнула я и попыталась наощупь найти на диване свое белье. Оно ведь точно было где-то рядом. Я помню!

Но то, что я отыскала в темноте, вовсе не было бельем… Марк Эдуардович со смехом прижал меня к себе и чмокнул в макушку.

- Мы не можем оставаться тут вечно. Поэтому я предлагаю все-таки включить свет.

Ну вот. Мы не можем оставаться…

Конечно.

Неужели я и вправду могла подумать что-то другое? Это для меня все, что случилось, было волшебной сказкой, фейерверком и восторгом в чистом виде. А для него? Мимолетная интрижка? Отличное завершение тяжелого и насыщенного дня.

Я быстро подскочила с дивана. И, как ни странно, трезвость мысли вернулась тут же. Я без труда откопала в ворохе одежды свою, и к тому времени, как лампы дневного света резанули глаза стояла уже в белье и даже торопливо застегивала пуговицы на блузке, изо всех сил избегая смотреть боссу в глаза. Да что там – вообще избегая на него смотреть!

Щеки горели как нагретая электроплитка!

А вот он, кажется не чувствовал ни малейшего смущения – подошел ко мне вплотную, прижал к себе и шепнул на ухо:

- Ты запуталась в пуговицах и застегнула неправильно.

Я глянула вниз. Покраснела еще больше, если, конечно, это было возможно, с трудом сфокусировала взгляд на блузке – и вынуждена была признать, что Марк Эдуардович прав: ее хорошенько перекосило.

Он, ни слова больше ни говоря, расстегнул все пуговицы, а потом застегнул их обратно – но теперь уже правильно. И снова прижал меня к себе так, что сердце перестало биться.

- Так, одеваемся! – строго завил он, отстранившись. – Иначе мы отсюда никогда не выберемся. А время уже позднее.

Я подумала, что не очень-то и хотелось. И если бы решение было за мной, я бы, может, предпочла остаться тут навсегда. И чтобы он обнимал меня – вот так. Но не думала же я, что это возможно?

- Может, я все-таки вызову такси? – теперь, когда вся одежда наконец была на мне, я немного осмелела и даже решилась с ним поспорить. – Время позднее, а вам еще добираться…

Он развернулся ко мне и посмотрел удивленно:

- А куда ты собралась на такси?

Мне пришлось отвести взгляд: он все еще был без рубашки, а мне не хотелось беззастенчиво на него пялиться. Вернее, наоборот, хотелось. Но не хотелось, чтобы он это видел.

- Домой… - пробормотала я.

- Вот мы и поедем… домой. А к тебе заедем завтра – за вещами, - он всмотрелся мне в лицо тем самым взглядом – долгим, изучающим. – Ты ведь не думала, что я теперь тебя отпущу?

Я замотала головой, и это можно было понять как угодно: нет, думала или нет, не думала.

Да и какая теперь разница, если он обнимает меня так, будто я - самое ценное, что есть на свете. И целует так, что я тоже начинаю думать, что мы никогда отсюда не выберемся.

Content

Я тебе не нянька!
Мира Славная

1