Жуков Владимир Александрович

Горячая версия

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ

В условиях криминализации общества, обусловленной сменой общественно-экономической формации (ОЭФ), отношений во всех областях жизни, продолжающимся, в значительной степени преступным способом, накоплением капитала и борьбой за сферы влияния на общем фоне безработицы и нищеты, вполне закономерно доминирование в литературе произведений остросюжетного жанра детектива и повышенный интерес к нему со стороны читателей.

Ибо, какова жизнь, таковы и романы, отражающие характерные явления, процессы и тенденции суровой действительности на огромной территории постсоветского пространства, в т.ч. в Крыму.

Большинство сюжетов для своих романов, повестей, рассказов м, особенно, судебных очерков, я черпаю из конкретных событий и происшествия последних лет. Стремлюсь отобразить их художественным словом не только в форме занимательного, но и поучительного чтива, чтобы на примерах судеб, поступков героев предостеречь читателя от роковых ошибок, неверных действий в экстремально опасных ситуациях. Хотя и существует мнение, что редко кто учится на чужих ошибках, каждый мол, торит свою дорогу и у каждого человека своя планида.

Тем не менее, литературные “герои” – прообразы реальных людей – взывают к проявлениям житейской мудрости, бдительности и благородству. Заставляют, подобно шахматистам, прогнозировать нестандартные ситуации и принимать самые оптимальные решения для предотвращения негативных последствий.

К жанру детектива обратился еще в бытность своей работы заместителем начальника внутренних дел города Джанкой, что дало возможность вникнуть в суть социальных и психологических причин и мотивов преступности, в т. ч. организованной, в нынешнее время прогрессирующей злокачественными метастазами коррупции, которая подобно коррозии разъедает основы морали. Наносит ущерб не только государству, но и каждому человеку.

Безнаказанность за преступления порождает вседозволенность, ведет к деградации личности. Ведь алчность и стяжательство, капитал, сколоченный на крови и страданиях людей в то время, когда большинство честных, трудолюбивых и порядочных граждан бедствуют, их обладателям не сулят ни спокойствия, ни счастья. Они пребывают я атмосфере постоянного страха за содеянное и, неотвратимости возмездия.

Увы, как не прискорбно, но по всей вертикали власти сформировалась особая генерация чиновников, депутатов, представителей других государственных и коммерческих структур, погрязших в коррупции, финансово-экономических и прочих аферах. Необходимо ни одно десятилетие, чтобы очистить эти «авгиевы конюшни».

Отличающийся благородством незабвенный Остап Бендер из «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» предстает рыцарем чести и совести на фоне нынешних главарей криминальных кланов, превративших страну с собственную «малину», а честных, добропорядочных граждан в заложников псевдореформ и других сомнительных экспериментов. Обнадеживает вера в то, что человеческие добродетели, духовные ценности и в период дикого капитализма, мародерства были и остаются превыше материальных благ, амбициозно непомерных потребностей.

Вполне логично, что такие ущербные “герои” и в жизни, и в литературных произведениях в конечном итоге терпят фиаско. В этой связи весьма актуально меткое утверждение французского писателя Опоре де Бальзака о том, что за всяким большим состоянием кроется преступление. Уместно вспомнить и мудрое изречение Конфуция: «Когда в стране справедливость стыдно быть бедным и ничтожным, когда справедливости нет, стыдно быть богатым и знатным». Но у нынешних “денежных мешков” чувства стыда, совести, милосердия и другие добродетели атрофированы, так как происхождение их капиталов криминально.

В современной истории России, Украины и других постсоветских стран, по территориям которых прокатилась мощная волна грабежей, финансовых афер и бандитизма несть числа скандальным примерам. Поэтому дефицита в сюжетах на ближайшую и отдаленную перспективу не предвидится. Уголовная и судебная практика и хроника изобилуют событиями и фактами для очередных остросюжетных произведений.

. Искренне благодарю читателей за внимание к моему творчеству, отражающему суровые реалии смутного времени.

С добрыми пожеланиями

Владимир Жуков

ГОРЯЧАЯ ВЕРСИЯ

1. На Ла-410 к цели

Ураган бора, обрушившийся в середине ноября на восточное Причерноморье, сорвавший с якорей и разбивший в бухте Новороссийска несколько обледеневших теплоходов и сейнеров, поглотив в пучине жертвы, накрыл своим крылом и Крымский полуостров. При температуре минус 10 и скорости ветра 20-25 метров в секунду мороз был обжигающе колючим и лютым.

За стеклопакетами окон протяжно и дико завывал ветер, а белые хлопья снега тщетно пытались проникнуть в помещение.

– Шеф, советую отложить поездку и перенести совещание на более благоприятный день. Стихия разбушевалась и нам не прорваться через снежные заносы, – произнес телохранитель.

Не слепой и не глухой, вижу и слышу, что погода разошлась не на шутку, но и мы ребята не робкого десятка, – сурово изрек Георгий Алексеевич Кремень. – Прорвемся, не в моих правилах пасовать перед трудностями. Они для того и существуют, чтобы их преодолевать. Люди меня ждут и я не привык подводить. По коням!

– Участники совещания поймут, что помешала стихия.

– Совещание состоится при любой погоде, как футбольный матч, – твердо сказал гендиректор. – Это будет и для меня, и для моих соратников тест на прочность характера, силу воли и обязательность слова. К тому же, испытание стихией, которая слепа, не самое страшное, куда опаснее соперники.

Обильный снегопад завалил дороги и сделал их непроходимыми. Попытка Кременя проехать в Симферополь на автомобиле «Маzdа» не увенчалась успехом. Водитель вынужден был возвратиться, не преодолев и половины пути. Хозяин, недолго раздумывая, решил воспользоваться авиацией. Хотя рейсы были отменены из-за нелетной погоды, он, сославшись на неотложность встречи, уговорил начальника аэропорта выделить самолет, гарантировав оплату всех расходов. К слову сказать, пилоты уже два года, чтобы окончательно не обанкротиться, выполняли чартерные рейсы, оказывая услуги коммерсантам. И начальник аэропорта не устоял – авторитет Кременя был высок.

Вскоре Георгий Алексеевич устроился в уютном кресле, пристегнул ремень безопасности. Рядом расположился телохранитель Игорь. Л-410, вырулив на спешно очищенную от снега взлетно-посадочную полосу, развернулся. Затем двигатель прогрелся и набрал обороты и стремительно, словно выпущенная из лука стрела, разбежался и взмыл в холодное сумеречное небо. Сквозь иллюминатор Кремнев увидел проплывающие внизу едва различимые в снежной дымке пригородные дачные постройки, белые поля и виноградные плантации, очерченные пунктирами голых лесополос. Пилот заложил влево штурвал и сразу за иллюминатором сменились декорации: плотные, как вата, облака заслонили землю от солнца, изредка напоминавшего о себе. Короткий день стремительно катился к закату.

Кремень отвел взгляд от иллюминатора и под ровный гул углубился в размышления. «Непогода, конечно, смешала карты, – посетовал он. – В это время следовало быть на месте. Если не возникнет заминки с автомобилем в аэропорту, то положение поправимо. Никогда не стоит терять самообладание, ибо безвыходных ситуаций не бывает».

Он отлично понимал, что от предстоящей встречи многое зависело в его политической карьере. Способность резво оценить ситуацию и находить оптимальный выход придала ему уверенность и оптимизм. Он расслабил ремень и откинулся на спинку кресла. Навалилась усталость, скопившаяся за последние напряженные дни интенсивной работы, встреч, пресс-конференций, выступлений по радио и на телевидении, прочие мероприятия, потребовали затраты энергии. Его быстро одолел сон.

Через час Л-410 пошел на снижение. Внизу в сверкающем море огней телохранитель, Игорь разглядел жилые кварталы южной столицы. Он тронул Кременя за плечо, и этого было достаточно, чтобы тот проснулся.

– Георгий Алексеевич, извините, посадка, – сообщил он, глядя на шефа.

– Хорошо, я немного вздремнул, – откликнулся хозяин и повел плечами, словно отгоняя странное сновидение. Он давно не верил в реальность предвещаний, относя астрологов, хиромантов, экстрасенсов к области шарлатанства, но после пригрезившегося сна о фатальном исходе, ему стало не по себе.

«Наверное, слишком переутомился и всякая чушь в голову лезет. Ведь возможности человека и умственные, и физические не безграничны, – решил он. – Необходима психологическая разгрузка, смена рода занятий – рыбалка, охота, посещение театра, музея. Но пока на эти удовольствия не остается времени. Слишком велика ставка, чтобы можно было себе позволить расслабиться. Надо выдержать, впереди большие перспективы».

Пилот, получив от авиадиспетчера «добро» на посадку, снизил высоту – и самолет точно вошел в створ бетонной полосы, обозначенной яркой, словно гирлянда, цепочкой огней. Пробежал по бетонке, гася скорость, и подрулил к сектору посадки пассажиров. Кремень поблагодарил вышедших из пилотской кабины членов экипажа и вместе с телохранителем последовал к выходу из салона. На стоянках в свете прожекторов покоились длинные тела Ту-154, Ил– 62 и Ил-86, а в отдалении вертолеты Ми.

Для приема некоторых широкофюзеляжных лайнеров несколько лет назад была построена новая взлетно-посадочная полоса с тоннелем для проходящей внизу автотрассы на Саки и Евпаторию. Аэропорт приобрел статус международного. Чуть в стороне от серебристых лайнеров у ангаров приткнулись Як – 42 и Ан – 24, а неподалеку – красные автозаправщики.

Непогода нарушила привычный ритм жизни аэровокзала. Телохранитель, следуя впереди хозяина, внимательно наблюдал за обстановкой. Ни что не вызывало тревоги и подозрений. Прошли через уютный зал для официальных делегаций. При выходе к ним навстречу направился среднего роста в теплой джинсовой куртке мужчина лет тридцати. Игорь быстро отреагировал, прикрыв собою босса.

– Вы Георгий Алексеевич Кремень? – спросил незнакомец.

– Да, вы не ошиблись, – пристально поглядел на него гендиректор. – Я, водитель Николай, мне поручили вас встретить. Карета подана, авто «Volvo» на стоянке.

– Отлично, – с удовлетворением произнес Георгий Алексеевич и, взглянув на часы: 18.13, велел.– Веди к машине, у меня каждая секунда на вес золота.

– Вы позволите? – Николай услужливо протянул руку к кейсу. – Я вам помогу.

– Это лишнее, – резко отвел руку с кейсом Кремень.

Не терплю угодников.

– Простите, – недоуменно сказал водитель. – Мне велели быть с вами обходительнее. Как вам будет угодно.

– Ладно, не обижайся, – примирительно вымолвил Георгий Алексеевич. – Это генералы любят, чтобы перед ними расшаркивались. Адъютантами обзаводятся, а я на свой ум и силы рассчитываю..

– Так у вас тоже, – водитель покосился на телохранителя.

– Вынужденная, временная мера, – вздохнул Кремень. – Должность и ситуация обязывают.

– Понятно, – улыбнулся Николай и сочувствующе продолжил. – Не завидую я вам. Это пытка жить в постоянном страхе за свою жизнь. Лучше быть маленьким человеком, подальше от политики и крупного сомнительного бизнеса. Как говорят: каждый сверчок знай свой шесток.

– С такой философией жить – небо коптить, – возразил Георгий. – У каждого своя судьба, своя планида и… закончим на этом. Недосуг рассуждать. Где твоя машина?

– Сейчас, с ветерком прокачу, – оживился водитель. Они вышли на привокзальную площадь, забитую автомобилями. Рядом с «Волгами», «Жигулями», «Москвичами» и «Тавриями» соседствовали роскошные и подержанные иномарки, джипы-внедорожники, за последние два года заполонившие улицы столицы и других крымских городов. Николай подвел к красному авто «Volvo» -740» и открыл ключом дверцу.

– Прошу вас, – по-хозяйски пригласил он Кременя на переднее сиденье.

– Твоя личная машина? – поинтересовался Георгий Алексеевич, устраиваясь на покрытом козьей шкурой сиденье.

– Конечно, – самодовольно ответил водитель.

– А представился ягненком, маленьким человеком, – пожурил его хозяин. – Конспиратор. Сейчас только и слышишь коммерческая тайна, как цепные псы хранят теневой капитал.

– Горбом своим заработал. В загранку на судах ходил, десять лет в океане болтало, – поспешил развеять сомнения Николай. – Скопил малость баксов и купил. Хорошая тачка, высокая проходимость. Самый раз для наших дорог…

– Ну ладно, езжай, потом легенды будешь рассказывать, – поторопил его пассажир. – Я не прокурор, чтобы допрос чинить. Стушевавшийся водитель запустил двигатель и, миновав припаркованные автомобили и объехав троллейбус по трассе с односторонним движением, выехал от аэровокзала. Приблизился к повороту на главную магистраль и остановился, пропуская поток машин. В зеркало обозрения Николай увидел, как, вынырнув из-за белых «Жигулей», в метре от заднего бампера остановился роскошный «Меrcedes-Behz» бежевого цвета. «Наверняка в казино торопится, в рулетку поиграть, покутить да с девчонками потешиться. Были бы баксы – и никаких проблем,– с завистью подумал Николай и в следующее мгновение встретился с колючим взглядом владельца «Меrcedes».

«С таким мрачным видом и настроением все равно, что под градусом на дорогу выезжать. От автоинспектора он, конечно, откупится, – размышлял Николай. – А вот от ДТП не застрахован» Рядом с водителем находился еще один мужчина крупного телосложения в кожаной куртке. В руке он держал радиотелефон, с кем-то переговариваясь.

В этот момент зажегся желтый, а затем зеленый глаз светофора и ««Volvo»» выехало на трассу. «Меrcedеs» упорно держал дистанцию в десять-двенадцать метров. Николая угнетало и раздражало неприятное чувство преследуемого. Он прибавил скорость, но водитель иномарки быстро сократил дистанцию. Тогда Николай притерся к обочине, предложив обгон, но тот сделал вид, что не понял.

– Ты что, уснул, Николай? – спросил Кремень, ощутив снижение скорости. – Я опаздываю на встречу, а ты вздумал позабавиться.

– Какой-то хрен на «мерсе» на хвост подсел, – недовольно ответил водитель. – Похоже, что от аэропорта за нами следует. Сзади подпирает, а на обгон не идет. Может, пьян или с большим гонором. Встречаются такие наглые типы, любители подрезать, а ГАИ мышей не ловит ли боится связываться с крутой публикой…

– Говоришь, не отстает? – насторожился хозяин и обернулся к телохранителю.

– Внимательно посмотри, что за фрукт?

Игорь через заднее тонированное стекло попытался рассмотреть людей в иномарке, заметив двух мужчин.

– Георгий Алексеевич, будьте осторожны, пригнитесь, – посоветовал Игорь и нащупал во внутреннем кармане куртки пистолет ТТ. – Черт знает, что у них в голове. Разборки с использованием взрывных устройств и оружия стали привычным делом для конкурирующих криминальных групп.

– Николай, может, ты кому-нибудь на мозоль наступил? – спросил Кремень, теряясь в догадках и отлично сознавая, что сам, наращивая политический капитал и обретая популярность, нажил немало врагов. – Я человек мирный, не злобный, – ответил водитель. – Мое дело крути баранку. В чужие дела нос не сую.

– Может, рэкет на тебя наехал? Частным извозом не занимаешься? – допытывался Игорь. – Тебя никто не пасет из крутых?

– Нет, – возразил Николай и с досадой заметил.– Это у вас появились проблемы.

Гнетущая атмосфера тревоги заполнила салон «Volvo». Ощущение того, что их преследуют, нарастало с каждой секундой. «Черт подери, неужели и мне уготована участь зверски убитого обрезком арматуры Штокмана, – подумал Кремень. – Может, остановить машину и переждать? А вдруг опасность пригрезилась из-за излишней бдительности. Без паники, без паники, он не дрогнет, если даже судьба сведет с хладнокровным киллером».

– Игорь, на всякий случаи приготовьте оружие, – тихо приказал он. Тот исполнил его приказ. Кремнев под расстегнутой полой дубленки рукой ощутил твердость бронежилета, выдерживающего выстрелы из автомата. Месяц назад, впервые остро ощутив угрозу собственной жизни, он за доллары приобрел бронежилет во время командировки в ФРГ. Тогда же обзавелся и телохранителем – спортсменом.

– Не робей, живы будем – не помрем, – подбодрил он Игоря и тронул за руку водителя, намереваясь остановить машину. Николай на миг отвлекся и не заметил, как из-за поворота наползло большое с погашенными фарами транспортное средство.

В последнюю секунду водитель попытался вырулить в сторону, но страшный удар впечатал его в сиденье. Раздался скрежет металла, брызнули осколки и заклинило дверцы. Невыносимая боль тысячами раскаленных игл пронзила сознание Кременя, и это было его последнее ощущение. Черная громада КрАЗа подмяла под себя красную «Volvo-740», превратив ее в груду искореженного металла.

2. Плата за акцию

«Меrcedеs», объехав подмятую КрАЗом «Volvo», остановился. Из него вышел крупный, словно горилла, мужчина. Вскочил на подножку вздыбленного грузовика, с трудом открыл слегка заклинившую от удара дверь.

– Живо! Что ты возишься, как блоха на жаровне! – крикнул он замешкавшемуся водителю.– Каждая секунда дорога, щас менты нагрянут. Не забудь мобилу, чтобы никаких улик…

– Помоги, ногу поранил,– застонал водитель и сполз на руку верзилы с подножки КрАЗа. Тот поволок его к «Меrcedеs». В этот момент вблизи остановились белые «Жигули» шестой модели. Водитель – пожилой мужчина в очках, приоткрыв дверцу, взирая на автокорриду, озабоченно спросил:

– Помощь нужна?

– Пошел вон! Из-за таких, как ты, слепых лихачей аварии происходят, – огрызнулся верзила.– Убери свою тачку, а то рванет щас, только клочья полетят… Черт подери, почему разбитая тачка не взорвалась!?

– Наверное, в баке мало было бензина, поэтому двигатель не воспламенился, а удар сильный был, – предположил водитель КрАЗа.

Он бросил в сторону искореженного корпуса «Volvo» на миг сверкнувший предмет.

–Спички, давай спички! – истошно закричал главарь. Они принялись судорожно шарить в карманах, но не оказалось коробка

– Вот черт подери! Рвем когти, пока нас менты тепленькими не повязали, – велел верзила.

Испугавшись, водитель «Жигулей» быстро сдал задним ходом на обочину и «Меrcedеs», прошуршав шинами, рванул с места.

– Погляди, полыхает? – спросил водитель иномарки.

– Нет,– оглянувшись назад, ответил его напарник. – Наверное, тот хмырь, очкарик погасил зажигалку. Откуда его только черт на нашу голову принес. Всю малину перегадил.

– Да, гиблое дело, – призадумался водитель и вдруг его осенило. – Кто же зажигалкой «красного петуха» пускает? Она же горит, пока ее в руках держишь. Надо было коробок спичек поджечь и бросить. Голова твоя безмозглая.

– Не было спичек, наконец, осознал свою промашку напарник. «Да с зажигалкой прокол получился, – с досадой подумал он.– Впредь наука будет. Хорошо бы рвануло, все уничтожив огнем, окажись под рукой спички. Как это я не домыслил». Он с виноватым видом вжался в сиденье.

Сидевшая рядом с водителем «Жигули» женщина приказала ему ехать прочь от места аварии, но, подумав, остановила. Ее распирало женское любопытство. Возле места ДТП образовалось столпотворение.

Из ближайшего телефона-автомата сообщили дежурному ГАИ и на станцию «Скорой помощи». Из смятой в лепешку «Volvo» никто не подавал признаков жизни и это угнетающе действовало на озирающих страшную картину людей. Они ощущали свою беспомощность. А бывалые водители удерживали от действий, чтобы до прибытия госавтоинспекторов не нарушить картину происшествия.

– Поработали отлично. Наверняка, всем крышка, – спустя десять минут поощрительно произнес водитель «Меrcedеs» и прибавил скорость, легко обгоняя попутные машины. Приехав в пригород с частными двух и одноэтажными строениями, они свернули в темный проулок. Пересели в «Ниву», водитель которой спрятал иномарку в освободившийся гараж.

– Гоните гонорар, десять тысяч баксов, как договаривались, – напомнил водитель КрАЗа, когда «Нива» выехала на оживленную трассу.

– Не торопись Шалый, – прохрипел, толкнув его острым локтем в бок, тридцатилетний верзила Богдан Крапивин в добротной куртке на овечьем меху. – Спешка нужна при ловле блох. Отъедем подальше, чтобы менты не сели на хвост, тогда и расплатимся. Валюта при мне. Еще и премию тебе подброшу за чистую работу. Мое слово, что кремень.

Гарантированный гонорар и обещанная премия успокоили Шалого. Он откинулся на спинку сиденья, поджал ноющую от боли ногу и размечтался:

– Ну, теперь я заживу. Брошу пить, куплю дом, тачку и женюсь…

Мысли о десяти тысячах долларов, которые почти у него в кармане, согревали сердце.

– Сначала слетаешь в Стамбул,– перебил его Крапивин.– Билет тебе уже заказан. Погуляешь от души с турчанками, да и наших Наташек там в борделях хватает. А когда шум уляжется, мы дадим знать, возвратишься. Тогда занимайся и домом, и тачкой. Как говорится, сделал дело – гуляй смело. Вольному воля.

За этими разговорами Шалый не заметил, как машина по разбитой бетонке с наледью по краям, выехала за город. Ветер принес удушливые запахи гари и вскоре на фоне блеклого горизонта потянулись дымы. Он догадался – городская свалка, куда он, до того, как за пьянство выгнали с работы, вывозил мусор из жилых микрорайонов.

– Мужики, зачем эта конспирация? – недоумевал он.

– Все в порядке, Шалый, – прижал его телом верзила-хрипун. – Получишь свои доллары и будь здоров.

Тихо, на пониженной скорости подъехали к крайнему отвалу из отходов, перемешанного с землей мусора, изломанных ржавых металлоконструкций. Остановились и вышли из машины. Пустынно. В отдаленной сторожке, где замер силуэт бульдозера, ни одного огонька. Лишь в беспорядочном хаосе свалки метались оранжевые языки племени, да низко стелились шлейфы едкого дыма, свернутого ветром в длинные жгуты. Слышался наводящий тоску и дрожь вой одичавших собак.

– Неси гонорар, – приказал Крапивин хрипуну. Верзила нырнул в салон машины и претендент на гонорар увидел в его руках автомат, а на лице дебильно – злорадствующую гримасу. – Что вы, мужики!? Мы так не договаривались,– возглас страха и удивления застыл на губах Шалого.

– Ты лишний, нам свидетели не нужны, а бабки тебе на том свете не понадобятся. Нам здесь больше достанется, – сухо изрек Крапивин.

– Забирайте все себе, только отпусти…– не договорил Шалый. Хлопнул, смягченный глушителем, выстрел и тело жертвы завалилось на кучу мусора, задергалось в конвульсиях.

– Вот тебе гонорар,– с патологическим удовлетворением произнес хрипун и пнул ногою тело, чтобы удостоверится в точности выстрела.– Хороший ты мужик Шалый и выпить был не дурак, но такая твоя участь. Верно, я мыслю, Аскольд?

– Верно, Генрих.

Даже оставаясь наедине, ради конспирации, они предпочитали не называть своих настоящих имен.

– Надо бы спрятать труп,– предложил Крапивин. Они набрели на металлическую с проржавевшим днищем бочку из-под дизтоплива. Затолкали в нее труп.

– Отдыхай, Диоген, ты свою роль исполнил,– горестно вздохнул Аскольд.– Доллары нам самим сгодятся. Шалый бы их все равно промотал.

– Круто мы с ним обошлись,– согласился Генрих.

– Таков приказ, – сурово ответил Аскольд.

– Чей приказ?

– Будешь знать, в коробок сыграешь. Хрипун понял и плотно стиснул зубы. Они поспешно сели в «Нonda» и выехали с пустынной свалки.

При въезде в город у поста ГАИ их светящимся жезлом остановил старшина милиции. Рядом с ним в камуфляжном бушлате с автоматом Калашникова наизготовку стоят сотрудник ПБР “Беркут”

– Держи язык за зубами, – велел Крапивин.– Я сам разберусь, не суйся, а то всю малину испортишь.

«Нonda», взвизгнув тормозами, остановилась у обочины.

– Ваши документы, – потребовал госавтоинспектор и заглянул в салон, где как на горячих углях сидел Генрих. В тайнике под сиденьем были спрятан автомат Узи и радиостанция. Аскольд подал водительское удостоверение и предложил пачку сигарет “Президент”. Щелкнул зажигалкой.

– Угощайся старшина. Поди, не сладко на морозе? – посочувствовал он. – Я бы языки вырвал тем, кто клевещет на сотрудников вашей службы, обвиняя в поборах и других пороках.

– Да, мороз прошибает,– смягчил голос старшина, тронутый сочувствием и улыбнулся. – А насчет клеветы верно сказано. Мы честно зарабатываем свой хлеб. Наша служба и опасна и трудна. Вскользь взглянул на удостоверение и возвратил его владельцу.

– Оружие, наркотики? – спросил вяло, скорее для соблюдения формальности.

– Старшина, мы же мирные люди, свято почитаем законы, – обиделся Крапивин.– А что случилось?

– Случилось. ДТП со смертельным исходом, четыре трупа. КрАЗ на легковой автомобиль «Volvo» наехал. Водитель скрылся на «Меrcedеs».

– Водитель «Volvo» и КрАЗа? Кто скрылся? – прикинулся Аскольд.

– Иномарка разбита в лепешку. Может, вдруг встретили в пути «Меrсеdеs» бежевого цвета? – пытливо взглянул старшина.

– Нет. Куда нам до “мерсов”, своей кляче и то рады,– Крапивин снисходительно улыбнулся и пообещал. – Если встретим «мерс» бежевого цвета и с вмятинами на корпусе, то обязательно сообщим в любое время суток.

– «Меrcedеs» без вмятин и других повреждений, так как не участвовал в ДТП, – заметил госавтоинспектор.

– Ладно, будь здоров, служивый, – пожелал Крапивин, довольный исходом диалога.

Старшина вскинул руку к шапке и «Нonda» тронула с места, растворившись в сумерках холодной ночи.

3. На месте ДТП

Следователь городской прокуратуры по особо важным делам тридцатишестилетний Сергей Зотов допоздна задержался в служебном кабинете. Он был, на редкость, одержим работой и поэтому на зависть своим коллегам, даже без протеже, уверенно продвигался по служебной лестнице. Ему прочили блестящую карьеру.

После окончания юридического факультета была возможность продолжить учебу в аспирантуре, а затем преподавать на кафедре правоведение, но Сергей, имея диплом с отличием, решил испытать себя не практике. Успел поработать следователем и заместителем прокурора в районной прокуратуре.

Его усердие и способности оценили и перевели в городскую. Предлагали возглавить отдел по надзору за судами или должность помощника прокурора – на выбор. Но эти должности не прельщали Зотова, так как в отличие от творческой напряженной работы следователя, были рутинно – канцелярскими.

Работа следователя захватила его новизной, нестандартностью ситуаций, возможностью вести поединок с противником, коварным и хитрым. Риск заставлял Зотова всегда быть в отличной форме – физической и интеллектуальной. Он знал, что расслабление чревато поражением. Ему нравилось это состояние готовности, словно в нем была взведена невидимая пружина, лишавшая его чувства возраста. Как и в студенческие годы, был бодр и энергичен.

Он взглянул на настенные часы – 19.10. «Ирина будет беспокоиться, обещал пораньше возвратиться,– подумал Сергей.– Да и с дочерью Юлькой собирался побеседовать. Совсем от рук отбилась. Возраст очень для девочки опасный – столько соблазнов». Он поднялся из-за стола, спрятал в сейф материал уголовного дела и направился к встроенному шкафу. Снял с вешалки пальто. В этот момент на тумбочке зазвонил один из телефонов внутренней связи. Зотов поднял трубку.

– Сергей Васильевич, хорошо, что я тебя застал,– услышал он усталый голос прокурора Арсения Ивановича Левашова.– На евпаторийской трассе “Аэропорт– Симферополь” на участке трассы между Белоглинкой и Богдановкой произошло дорожно-транспортное происшествие. Есть жертвы. КрАЗ столкнулся с легковым автомобилем «Volvo-740». По предварительным сведениям, полученным от дежурного УВД, не исключен злой умысел. Слишком странное стечение обстоятельств и тяжелы последствия для обычного ДТП.

– Личность водитель КрАЗа установлена?– спросил Зотов.

– Сообщили, что скрылся,– ответил прокурор и приказал.– Бери машину и езжай на место, возглавишь опергруппу. Там тебя ждут сотрудники ГАИ, угрозыска, эксперт-криминалист, судмедэксперт и кинолог с собакой. Не задерживайся, в нашем деле фактор времени многое значит. Главное разберись: трагическая это случайность или спланированная акция? Мне надо срочно сообщить прокурору республики. Полагаюсь на твой опыт. Сейчас у тебя, кажется, ничего нет горящего, неотложного в производстве?

– Пока нет, Арсений Иванович, – подтвердил Сергей.

– Тогда возьми это дело в свое производство. В противном случае его можно будет передать другому следователю или прекратить. Действуй по обстановке, жду информации. Вперед, время не терпит…

Зотов давно привык к подобным, непредвиденным ситуациям, к ночным выездам на место преступления и поэтому был спокоен, без тени раздражения, что вечер и ночь будут потеряны.

Когда прибыл на место происшествия, перед его взору, как и другим сотрудникам оперативно – следственной группы предстала ужасная картина: в окружении любопытных граждан, оставивших свои машины у обочины, замер громоздкий КрАЗ, подмявший передними колесами красную «Volvo-740», превращенную в груду сплюснутого металла. Изогнутые заклинившиеся двери, лопнувшие шины передних колес, осколки и зазубрины разбитого стекла. В этой металлической арматуре, словно в дьявольском саркофаге, едва были различимы жертвы. Под днищем машины, на обледеневшем асфальте расползлось кроваво-бурое пятно. Из пробитого бака вытекали остатки горючего.

– Не курить! – приказал Зотов, пытаясь жестом отодвинуть наседавшую, охваченную любопытством толпу. Но этой команды и не требовалось, так как зрители понимали, что возникновение огня может все испепелить. Эксперт-криминалист Феликс Резцов с помощью фотовспышки сделал несколько снимков из различных точек. Кинолог Петр Климов успел с овчаркой Тангалом обследовать кабину КрАЗа. Собака взяла след, но в пяти метрах от машины он оборвался.

Резцову хоть и не удалось в кабине грузовика обнаружить отпечатков пальцев, водитель, наверняка, был в перчатках, но усердие криминалиста было вознаграждено. Посветив карманным фонариком, он обнаружил на резиновом коврике бурые пятна, по всем признакам, крови. Возможно, водитель поранился. Часть коврика с пятнами изъяли для лабораторного анализа. КрАЗ был доверху загружен песком, и это предопределило большую силу удара и тяжелые последствия от столкновения.

– Граждане, прошу вас разойтись! – тщетно уговаривал собравшихся госавтоинспектор старший лейтенант Михаил Дронов, облаченный в теплый полушубок, перепоясанный ремнем и с жезлом в руке. – Прошу остаться только тех, кто первым оказался на месте аварии, кто знает, где водитель КрАЗа?        С самого начала в сознание Зотова закралась мысль, что это не случайное ДТП

. «По всем признакам: во-первых, водитель грузовика умышленно нарушил правила движения, выехав на встречную полосу; во-вторых, водитель скрылся, хотя обязан был оставаться на месте и в третьих, – КрАЗ явно наезжал на «Volvo».

Но все же, Сергей решил не торопиться с этой слишком очевидной версией, понимая, что для ее подтверждения требуются неопровержимые доказательства, ведь на голых предположениях далеко не уедешь. К тому же надо установить личности затаившегося водителя КрАЗа и потерпевших. Поначалу никто не мог дать вразумительного ответа на просьбы Дронова. Между тем, бригада «Скорой помощи» тщетно пыталась подступиться к скованным металлом телам жертв.

– Нужен автоген, чтобы разрезать металл и освободить останки, – сухо сказал врач с аскетически жестким лицом. – Шансов, что кто-то жив, нет.

Он связался по радиостанции с дежурным МЧС и медицины катастроф и отбыл. От взгляда Зотова не ускользнуло, как из толпы выделился невысокого роста мужчина лет пятидесяти в теплом овчинном полушубке и бобровой шапке. Он подошел к следователю, угадав в нем руководителя опергруппы. Следом за мужчиной приблизилась женщина в дубленке палевого цвета и песцовой шапке.

– Я подъехал к месту аварии в тот момент, когда крупный мужчина выскочил из «Меrcedеz-Behz» и помог водителю КрАЗа выбраться из кабины, – сообщил он, протирая носовым платком запотевшие стекла очков. – Мне показалось, что водитель получил травму, поскольку слегка прихрамывал. Я приоткрыл дверцу своего «Жигуленка» и спросил, не нужна ли помощь, на что верзила огрызнулся и злобно выругался и крикнул: «Пошел, гнида. Убери тачку, а то сейчас рванет, только клочья полетят». Он бросил в сторону «Volvo» какой-то светящийся, но быстро погасший предмет. Он ударился о металл и отскочил. Слава Богу, что взрыва не произошло.

– Что за предмет? – уточнил Зотов.

– Небольшой, как спичечный коробок.

– Резцов! – окликнул следователь эксперта-криминалиста и, когда тот подошел, велел. – Осмотри внимательно площадь вблизи «Вольно». Там должен быть вещдок – небольшой предмет. С его помощью хотели пустить «красного петуха», чтобы уничтожить улики, но в спешке не получилось.

– Куда делись участники ДТП? – возвратился к прерванному диалогу Зотов.

– Сели в «Меrcedеs» и уехали в том направлении, – мужчина указал рукой в сторону города.

– Сколько времени прошло с того момента? – спросил следователь, делая пометки в блокноте.

– Примерно полчаса, – ответил он, – Транспорта в тот момент было немного. Сами понимаете – дорогой бензин. Я ехал с женой (он указал на женщину в палевой дубленке), а впереди в метрах тридцати «мерс».

– Номер автомобиля запомнили?

– Нет, он был прикрыт.

– Какого цвета «Меrcedеs»?

– Бежевого.

– Приметы водителя КрАЗа и того мужчины, что ему помог, можете вспомнить?

Сергей стремился извлечь из очевидца максимум ценной информации.

– Все произошло довольно быстро, и поэтому хорошо разглядеть не удалось, – развел руками мужчина. – Водитель грузовика среднего роста, а второй крупный, как горилла. Голос у него простуженный.

– Выстрелов не слышали?

– Нет, пожалуй, нет, – ответил он, посадив, наконец, очки на переносицу. – Со слухом у меня полный порядок, а зрение подводит. Вон Антонина может подтвердить.

– Да, слух у него музыкальный, и остальное он все правильно рассказал. Я сидела рядом и все отлично видела, – подтвердила женщина.

– Будьте добры, сообщите вашу фамилию и адрес и номер телефона, – попросил Зотов.

– А это еще зачем? – всполошилась женщина. – Поговорили и будя. Никаких фамилий и адресов, пошли, Леонид. Просила я тебя, не влезай в это дело, без нас разберутся, у них такая работа…

Она решительно схватила мужа за рукав и потянула за собой.

– Антонина, Тоня, успокойся, неудобно как-то, следователь просит. Он при исполнении, надо уважить.

– Помолчи, язык распустил, как балаболка, – дернула она его, увлекая за собой. – Какое ему до нас дело?

– Самое серьезное, – строго произнес Сергей. – Ваш муж и вы стали невольными свидетелями происшествия и обязаны дать показания следствию. Я вас официально предупреждаю, что на сей счет, гражданка, предусмотрена ответственность за сокрытие информации о преступлении.

– Ну, вот и влипли, Леонид. Теперь повестками на допросы замучат. Не хватало нам чужих хлопот, – проворчала она. – Пошли, мотор у «Жигулей» застыл. Радиатор разморозим, антифриз в дефиците.

– Вы могли бы при случае опознать водителя КрАЗа и второго мужчину? – допытывался следователь.

– Да, пожалуй, да, – ответил Леонид.

– Ну, кто тебя, дурня, за язык тянет, – упрекнула его Антонина. – Теперь затаскают, еще и посадят.

Несмотря на упрямство женщины, Зотову, пригрозившему статьей 187 Уголовного кодекса, все же удалось записать фамилию супругов Яриных, их домашний адрес, телефон, место работы и госномер «Жигулей».

– Дронов! – позвал следователь госавтоинспектора, занятого замерами места ДТП, и когда тот предстал перед глазами, приказал: – Срочно передайте на посты ГАИ, экипажам ДПС и дежурному УВД ориентировку о розыске автомобиля «Меrсеdеs» бежевого цвета.

Номер неизвестен. По регистрации в МРЭО установите всех владельцев такой иномарки. Выясните также, кто мог находиться в «Volvo – 740» и принадлежность автомобиля.

– Будет сделано, – козырнул Дронов и связался с дежурным УВД по радиостанции «Тантал».

– Без веских причин я вас не побеспокою, – пообещал следователь Яриным. – В крайнем случае, Леонида Павловича вызову повесткой. Вы уж, Антонина Савельевна, сжальтесь над мужем, не пилите его. Это гражданский долг – помочь следствию.

– А кто нам поможет? – глядя в сторону, прошептала женщина, но Сергей Васильевич оставил без ответа ее вопрос, лишь попросил:

– Если что-то вызовет у вас подозрения, либо вспомните какую-нибудь важную деталь по поводу ДТП, то срочно позвоните в прокуратуру следователю Зотову, то есть мне или дежурному УВД в любое время суток.

Едва Ярины удалились к белым «Жигулям», замершим у обочины в двадцати метрах от места ДТП, как появился эксперт-криминалист Резцов и, бережно держа двумя пальцами, показал следователю зеленого цвета зажигалку, заправленную бензином.

– Надежды на то, что остались отпечатки, нет, – вздохнул он. – Но представь, что произошло бы, если бы зажигалка сработала.

– Представляю, пепелище, – ответил Зотов, – Теперь у меня нет сомнений, что это преднамеренное убийство. Надо выяснить мотивы, установить заказчика. Поторопись с выводами и результатами экспертиз, мы и так потеряли много времени.

Удовлетворив любопытство, водители разъезжались. Супруги Ярины устроились в холодном салоне машины. Леонид запустил двигатель, прогревая его. Неожиданно появился коренастый широкоплечий в теплой летной куртке мужчина. Мохнатая, собачьего меха шапка надвинута на узкий лоб. Колючий взгляд неприятно пронзил Ярина.

Он увидел крупные и грубые черты лица, широкий приплюснутый, как у боксера, нос, плотно сжатые губы и тяжелый подбородок. Свирепость сквозила в угрюмом облике.

– Аккумулятор сел, возьми на буксир мою тачку! – не попросил, а приказал незнакомец. – В накладе не останешься – канистру бензина Аи-92 презентую. Вижу, на голодном пайке сидишь?

– Бензин – это хорошо, – обрадовался Леонид и обернулся к жене. – Как, Тоня, поможем? Бензин сгодится. На выходной к теще на блины в деревню съезжу.

– Теща – святое дело, ее надо уважить, – подбодрил незнакомец, сверкнув глазом на Антонину. Она сидела ни живая, ни мертвая, словно под гипнозом.

– Поехали, Леонид, трогай. К черту бензин! – истерически закричала она и незаметно ткнула его локтем в бок.

– Во, старая кляча, всю малину испортила, – процедил сквозь зубы незнакомец. – Харчами перебирает, бензин ей не надо. Да, у меня его с руками оторвут.

– Вот пускай, кому это надо и отрывают с руками и ногами, – съязвила женщина.

– Прости, я не прочь, но хозяйка не в духе, – виновато улыбнулся Ярин.

– Слушать бабу – последнее дело. Не противно тебе мужик быть подкаблучником? Впрочем, это ваши заботы и они меня не волнуют, – упрекнул его тот и быстро спросил. – Что за тип, с которым ты беседовал?

– Следователь из прокуратуры, его фамилия Зотов, – добродушно ответил Леонид Павлович и, лишь потом сообразил, что не следует откровенничать.

– И что вы ему наплели по поводу аварии? – в голосе незнакомца послышались угрожающие нотки.

– Сказали, что ничего не видели, ничего не знаем, – встревожено опередила мужа Антонина Савельевна.– Мы люди маленькие, смирные. Пусть милиция сама разбирается, ей за это деньги платят, а нам и своих забот хватает.

– Правильно мыслишь, тетка, только подозрительно долго вы с ним болтали? Наверное, за ценные сведения еще и премию вам посулил? – недоверчиво поглядел на Ярина, выдавшего себя низко опущенной головой. – Держите язык за зубами и до ста лет проживете. Слушай свою бабу, она умная женщина. Гуд бай!

Незнакомец обошел «Жигули», по-хозяйски попинал ногой задний баллон, демонстрируя силу – машина вздрогнула от вибрации. Ярин с трудом соображал над словами незнакомца.

– Эх ты, до седых волос дожил, а ничего не понял, – укорила его Антонина Савельевна. – Распустил язык. Ты знаешь, кто это такой? Да у него на наглой роже написано, что рецидивист. Груб, напорист, бесцеремонен. Ох, неспроста все это. Черт тебя дернул со своими показаниями. Отличиться решил, славы захотелось, в газетах, мол, напишут. Жили ведь спокойно, никого не трогали, и нас никто не беспокоил. Не было печали, так черти накачали…

– Что ты, Антонина, драматизируешь? У страха глаза велики. Вообразила себе разных острых сюжетов. Вспомни-ка лучше, кто первый решил остаться на месте аварии, а теперь меня же и упрекаешь. Ну, женская логика, уму непостижима.

– Ты мужчина и должен был держать язык за зубами, – не уступала она. – Я слабая, несчастная женщина. Всегда ты, из-за своей наивной деликатности впутываешь меня в неприятные истории. Ты же знаешь, что я натура чувствительная, очень утонченная…

Она спрятала лицо в воротник из чернобурки, зябко вздрогнула телом, давая понять, что обиделась на супруга.

Пока они пререкались, Ярин мельком проследил за угрюмым незнакомцем. Тот сел в роскошный голубоватого цвета «Ford», припаркованный поблизости. Выехал на проезжую часть и лихо промчался мимо, даже не удостоив взгляда.

– А говорил, что аккумулятор сел? – вслух с недоумением произнес Леонид и глубоко задумался. Затем обернулся к молчаливой и, казалось, безучастной ко всему жене.– Может, следователю сообщить? Странный тип этот водитель «Ford». Что ему надо было от нас? Может, шизофреник, психопат какой?

– Сам ты псих. Сдался со своим следователем. Поезжай, совсем замерзла, – велела ему Антонина, пребывая в расстроенных чувствах. Он уже был готов включить зажигание и положил руку на рычаг коробки передач, чтобы переключить скорость, как дверцу с его стороны открыл парень в экипировке репортера с микрофоном в руке, на ободке которого было начертано «Пульс». А рядом с ним словно на привязи находился оператор с цифровой телекамерой.

– Я репортер Глеб Клюквин из телестудии «Пульс», – представился первый из них. – Мне посоветовал к вам обратиться следователь Зотов, которому вы давеча давали показания, как очевидец происшествия. Не откажите в эксклюзивном интервью, поделитесь своими впечатлениями и версиями о происшествии.

– С большим удовольствием!– воспрянул духом Леонид.– У меня в жизни два увлечения: телевизор, особенно криминальные события и рыбалка.

– Тогда тем более, вам и карты в руки! – воодушевился Глеб и, приблизив микрофон к его лицу, подал команду оператору, мол, снимай. Ярин вдохнул себя воздух, собрался с мыслями и только разомкнул уста…

– Ничего он не видел и не знает, – грубо вмешалась в процесс съемки Антонина, резво оставившая салон авто и словно болонка лапками, уцепившись в микрофон.

– Гражданка, откуда вы взялись? – возмутился ее поведением Клюквин. – Не мешайте нам выполнять свои профессиональные обязанности. Противодействие работникам СМИ карается законом.

Оператор попытался оттеснить Антонину, но она проявила завидную строптивость и, упираясь, заявила:

– Я имею право, это ной муж, у него мания величия и преследования. Он не отдает отчета тому, о чем говорит. Впоследствии вам придется давать опровержение.

– В таком случае вы, гражданка, поделитесь своими впечатлениями, зрители должны знать, что на самом деле произошло,– подступился к ней Глеб.– Это ваш гражданский долг.

– Никому я ничего не должна, это мне многие задолжали и не торопятся отдавать. Государство своими инфляциями, махинациями через Сбербанк ограбило, обесценив вклады, затем всучило бестолковые ваучеры. Кругом одни мошенники и аферисты,– посетовала Антонина и, заметив направленный на себя объектив телекамеры, лихорадочно замахала руками. – Не снимайте без моего согласия, я не готова, плохо выгляжу, а то разобью камеру и засвечу кассету. Я не тщеславная в отличие от Леонида, мне дурная слава ни к чему. Прекратите съемку, вы не папарацци и здесь вам не Америка и Европа!

– Гражданка, не мешайте работать! Иначе я приглашу милицию,– пригрозил Глеб.

– Тоня, ты не на базаре, веди себя прилично,– попросил ее супруг, недовольный тем, что она сбила его с настроя. – Когда еще выпадет такой редкий шанс дать интервью.

– Вот именно, – подтвердил репортер и польстил.– Мы кого попало, не снимаем, только известных людей из числа политиков и звезд кино, театра и эстрады. Эфирное, рекламное время очень дорогое. Такую роскошь не каждый себе может позволить. Только очень состоятельные люди в целях популярности и положительного имиджа и, особенно в период выборов в органы власти.

– Значит, Антонина, я прав на все сто процентов,– самодовольно заметил Леонид Павлович.

– Дешевой славы тебе, старому дурню, захотелось,– вынесла она свой вердикт. – А о негативных последствиях ты своими склеротическими мозгами ты подумал?

– Антонина, Тонька! – повысил он голос. – И груби, отойди в сторону, бо видгепаю. Не мешай людям работать.

– Возможно, вы заметили что-нибудь странное и подозрительное?– спросил Клюквин, перехватив инициативу у сварливой женщины.

– Конечно, заметил, хорошо, что вы спросили, – оживился Ярин. – Здесь ошивался какой -то мрачный водила «Ford». Предлагал взять его на буксир. Мол, аккумулятор сел, сулил за услугу дармовой бензин. Я сразу почувствовал что-то неладное. Ведь его иномарка работает на дизельном топливе, поэтому откуда у него бензин. Может, хотел талонами отблагодарить. Но очень некстати Антонина вмешалась. Она всегда норовит в самый неподходящий момент малину испортить. Вот сейчас видели, что за скандальная баба, чуть съемку не сорвала.

– Это кто, по-твоему, скандальная баба? – услышав о себе нелестный отзыв, приблизилась женщина. – Домой приедем и я тебе за оскорбление личности покажу рязанскую бабу. Спасибо, дождалась комплимента. Век не забуду, как ты меня перед камерой на весь город ославит.

– Ну не шуми, Тоня, нечаянно с языка сорвалось. И не тебя я имел в виду, – покаялся Леонид Павлович и обратился к оператору. – Вы, пожалуйста, ту часть, где речь о бабе, при монтаже передачи вырежьте.

– Вырежем. Зрителям ваши семейные ссоры и дрязги не интересны. О каких подозрениях вы сообщили следователю? – поинтересовался репортер.

– Нет, не успел, ведь тот мрачный тип подошел к нам уже после того, как я дал показания Зотову, – пояснил Ярин. Антонина решительно потянула его за рукав:

– Поехали домой новая телезвезда. Из-за твоих непомерных амбиций и тщеславия я совсем озябла.– сурово заявила жена, увлекая его за собой.

– Когда в эфир пойдет это интервью? – спросил он на ходу к автомобилю.

– Вечером в программе криминальных новостей “Пульс”. Не опоздайте!– крикнул вдогонку Клюквин.

Ярин сквозь лобовое стекло взглянул на хлопотавших возле примятой «Volvo» сотрудников милиции, узнал среди них Зотова. Увидел, как подъехал автопогрузчик, а следом армейский тягач с платформой.

Чуть помедлил и без энтузиазма вяло вырулил с заснеженной обочины на обледеневший асфальт дороги и вписался в поток автомобилей с включенными фарами.

4. Жажда славы

Все дорогу, дабы не отвлекать его скандалом от соблюдения правил движения, Антонина Савельевна, насупившись, словно наседка, не проронила ни слова. А размышления Леонида были только о том, чтобы не опоздать к выпуску новостей. Не терпелось ему поглядеть на себя со стороны, каким бравым молодцем он предстанет на экране и как потом соседи и друзья будут его поздравлять с этим необычным событием. Он подъехал к подъезду дома. Антонина с сумками отправилась в квартиру, что на втором этаже стандартной пятиэтажки.

Леонид, ценя каждую секунду времени, отогнал «Жигули» в гараж, расположенного поблизости автокооператива. Видя, как быстро течет время, стремительно движется секундная стрелка на его больших командирских часах, подаренных сыном – майором Российской армии, он, чуть не галопом по протоптанной в снегу тропинке заторопился домой. Успел с запасом в пять минут. По-солдатски быстро разделся в прихожей. Молча занял свое место в кресле перед телевизором «Фотон» в гостиной, чтобы лишний раз не беспокоить Антонину, пребывавшую явно не в духе. Она хлопотала на кухне, готовя легкий ужин.

Не разворачивая свежие газеты, Ярин уставился в экран. На нем появилась знакомая заставка программы криминальных новостей «Пульс» городского телевидения. Диктор – суровый мужчина с пышными усами, сообщил о том, что произошло крупное дорожно-транспортное происшествие с жертвами. Столкнулись «Volvo» и КрАЗ, груженный песком. Водитель и пассажиры легкового автомобиля погибли, а виновник ДТП – водитель КрАЗа бесследно исчез. Информация диктора сопровождалась кадрами ужасной аварии : искореженный остов «Volvo», погнутый бампер КрАЗа. В следующее мгновение Леонид услышал голос диктора: – Мы попросили поделиться своими впечатлениями очевидца трагедии гражданина Ярина…

Леонид увидел себя и Антонину на экране крупным планом.

– Жена-а, жонка! Тоня-я! Во, глухая тетеря, самое интересное пропустишь!– закричал он, и, распираемый тщеславием, вскочив с кресла. – Поди сюда, скорее! Нас по телеку показывают. Дождался таки славы! Знакомые и соседи увидят от удивления и зависти, словно мыльные пузыри, лопнут. Вот уж радость привалила, откуда и не ожидали. По гороскопу мне, Козерогу, были обещаны слава и популярность…

В проеме двери появилась Антонина со скалкой в руке и, глядя то на экран, то на супруга с неописуемой радостью на лице, укоризненно покачала головой, едва не покрутив пальцем у виска.

– И чему ты радуешься? Лучше бы нам лукавые депутаты и чиновники пенсию повысили. Только за свои шкурные интересы глотки на трибуне в Раде дерут. А ты, коль не стал политиком-ворюгой, то хотя бы в лотерею «Забава». «Кто там?» или «Кено» выиграл, – произнесла она.– Радуешься, как тот простофиля из чеховского рассказа, попавший по пьяной лавочке под тарантас, и довольный тем, что о нем вся Россия узнает. Чем бы дитя не тешилось? Показали тебя на один миг, как мартышку, и все позабылось.

– Еще ночной повтор будет и в архиве сохраниться,– возразил супруг и с обидой укорил. – Надо будет на долгую память копию сделать, записать на видеокассету. Когда разбогатеем, купим видеомагнитофон и вечерами будем смотреть и вспоминать.

– Дурак думкою богатеет, – заметила она.

– Ах, ты язва, не смей мне перечить! Толстокожая, ничем тебя не прошибешь и не удивишь. Когда еще такой случай появиться, чтобы о нас весь город узнал? Живем тихо, как серые мыши, никаких ярких впечатлений и приключений. Скучно, тоска зеленая заедает, как на поминках.

– Будут тебе яркие впечатления и приключения. Сам беду кличешь, – мрачно, словно бабка-вещунья, заявила сварливая супруга.

– О чем это ты? – оторвал он взгляд от экрана, где закончилось его интервью и пошли кадры о других происшествиях и событиях минувшего дня.

– О том, что этот репортаж, твои версии насчет подозрительного типа на «Ford», ты ведь даже госномер указал, смотрели и те, кто причастен к этой аварии, может быть совершенной по заказу, – логически предположила Антонина Савельевна. – Кто тебя, старого, выжившего из ума дурня, за язык тянул? Чует мое сердце, что это для нас добром не кончится. Жди неприятностей. Не послушался меня. Славы ему дешевой на старости лет захотелось.

Ярин было замахнулся на супругу, но опасливо опустил руку, заметив, что она предусмотрительно вооружилась скалкой, иначе бы не отважилась с ехидством читать ему нотации.

– Только посмей прикоснуться! Как шарахну, тыква пополам,– гневно сверкнув своими черными шальными зрачками, пригрозила она, словно карающий меч, подняв над взлохмаченной головой, скалку.

– Иди на кухню, не каркай, словно ворона,– велел Леонид. – Там твое место, кухарка. Все настроение и аппетит испортила своими мрачными прогнозами. Ковш дегтя в бочку меда плеснула… Сама и хлебай свое варево.

– А ты пастух, чабан, – не осталось в долгу Антонина, воинственно подопрев левой рукою крутое бедро, а правой, крепко сжимая скалку, с которой супруг не спускал глаз. – Тебе за коровами или овцами по степям и холмам ходит, а не красоваться на экране. Думать надо головой, чем твоя слава обернется.

– Не занимайся самовнушением, не нагоняй страху,– посоветовал он, смиряя свой пыл. – Волка бояться, в лес не ходить. Должен же кто-то с бандитами бороться?

– А-а, с тебя борец, как с козла певец,– она безнадежно махнула рукой и удалилась на кухню.

Остаток вечера они провели в глубоком молчании, словно в квартире невесть откуда появился покойник. И спать легли порознь, хотя еще пребывали в том возрасте, когда плоть жаждет, требует наслаждений. “ Эх, семья без ссоры, что суп без соли”, – не в первый раз после стычек и разногласий утешил себя Ярин, укладываясь спать на старом продавленном диване в гостиной.

5. В железном саркофаге

Между тем водитель мощного автопогрузчика подвел стальные лапы под прижатое к обледеневшему, бурому от крови полотну дороги, днище смятой «Volvo». Груда металла медленно поплыла вверх. Водитель опустил ее на платформу. Освободил лапы подъемника.

– Во двор автобазы УВД! – приказал Зотов водителю тягача. Впереди с мигалкой-проблеском и сиреной, тормозя встречный транспорт, двигался автомобиль ГАИ. Прохожие на тротуарах останавливаясь и, недоумевая, с любопытством провожали груду искореженного металла, в которой по сохранившимся колесам смутно угадывался автомобиль. И, наверное, каждый задавался вопросом: почему тягач сопровождает эскорт, кому такие почести? Неведомо было зевакам, что в этом месиве металла покоятся тела погибших.

Вместе с сотрудниками опергруппы следователь сел в УАЗ, и машина тронулась за тягачом с трейлером. На автобазе, куда о ДТП сообщили заблаговременно, были готовы к приему необычного груза. Тягач въехал во двор, а следом УАЗ. Зотов и другие сотрудники вылезли из кабины. В ноздри ударил знакомый запах карбида. Газорезчик, облаченный в зеленоватую брезентовую спецовку, готовил к работе аппарат с баллоном кислорода. Его напарник, долговязый парень в шерстяном свитере разматывал шланги. Разбитый автомобиль сняли с платформы на бетонную площадку и осветили лучами прожекторов.

Зотов вместе с Борецким и Резцовым еще раз тщательно обследовали металлический корпус, шины в надежде обнаружить пробоины от пуль, если таковы на самом деле могли быть. Хотя никто из водителей, в том числе и Ярины, оказавшиеся на месте ДТП, выстрелов не слышали, но это не исключало версию о возможном применении огнестрельного оружия. Преследователи могли использовать глушители. Пробоин обнаружить не удалось, и Сергей приказал газорезчику:

– Приступайте, только осторожно. Сначала отделите бензобак. И возле тел погибших поаккуратнее.

– Не волнуйся, начальник, управлюсь,– пообещал мужчина и надвинул на лицо щиток с затемненный оконцем. Покрутил вентиль горелки и поднес зажженную спичку – вспыхнув, загудела голубая струя пламени и, он приступил к резке рамы. За его уверенными действиями, кроме Зотова и оперативников, наблюдали судмедэксперт Борис Фридман, патологоанатом Чаркин и трое заросших щетиной мужчин, присланные из ИВС УВД для тягловой работы.

– Что рты разинули! – прикрикнул на админарестованных капитан Борецкий.– Помогайте резчику.

И те стали оттаскивать обрезанные части машины – деформированные заднее крыло и багажник… Отделив бензобак, газорезчик приступил к разделке средней части автомобиля, вырезая дверцу. Вдруг Зотов уловил запах жареного мяса и остановил увлекшегося работой мужчину.

– Поди, не шашлыки в мангале поджариваешь, – отчитал он резчика.– Я же просил аккуратнее.

– Как прикажешь, начальник. Работа ювелирная и вредная. Ты похлопочи, чтоб премию не забыли отстегнуть, – дохнул он на следователя стойким перегаром.

– Похлопочу, но и ты постарайся,– велел Сергей и отвернулся, смирившись с мыслью, что не всякий возьмется трупы из железного плена вырезать. Нужны крепкие нервы.

– Похлопочу, хватит тебе выпить, закусить и еще жене и детям подарков накупить, – повторил он, польстив мужчине, и это обещание придало ему энтузиазма. Он со стойками вырезал смятую крышу машины. Сдвинул ее в сторон, перед взорами предстала жуткая картина: грудь водителя была продавлена рулевой колонкой, голова размозжена, а ноги раздроблены сдвинутым в салон двигателем, У сидевшего рядом с ним мужчины верхняя часть черепа была снесена, из десен высыпались зубы, лишь в уголке развороченного рта поблескивала золотая коронка.

Все было залито спекшейся кровью. Ноги, словно кандалами, скованы металлом. Тела двоих мужчин на заднем сидении пострадали меньше – окровавленные головы были склонены набок из-за переломов шейных позвонков. В руке одного из них был мертвой хваткой зажат пистолет ТТ. Видимо, в последний момент рукой успел выхватить оружие. Пистолет с трудом удалось изъять, отжав окаменевшие пальцы трупа. Следователь пересчитал патроны – все целы. Значит, не успел произвести выстрел и преследователи не пострадали.

После того, как трупы были осмотрены патологоанатомом Чаркин, заросшие щетиной мужики высвободили их из чрева машины. Смерть потерпевших была мгновенной – у всех четверых были сломаны позвоночники и сдавлены грудные клетки, имелись черепно-мозговые травмы, переломы конечностей и другие многочисленные повреждения. Трое, кроме водителя, были в бронежилетах.

В одежде погибших эксперт-криминалист Резцов обнаружил документы, удостоверяющие их личности и среди них загранпаспорт на имя Георгия Алексеевича Кременя. Он находился в момент столкновения рядом с водителем. На запястье изувеченной руки Зотов увидел именные золотые часы с бегущей секундной стрелкой. ”Сколь хрупка человеческая жизнь, даже титановые бронежилеты не смогли ее защитить, и как бесконечно и безжалостно время”, – с грустью подумал он.

Резцов снял часы. На их тыльной стороне было выгравировано: “Дорогому Георгию Кременю в день 50-летия”.

Одному из мужиков стало дурно. Его отвели в сторону, чтобы пришел в себя. Трупы и их отдельные фрагменты поместили в полиэтиленовые мешки и пакеты.

Погрузили их в карету “скорой помощи” и отправили в морг. Фридман и Чаркин отбыли следом, чтобы провести вскрытие, лабораторные исследования и составить акты судебно-медицинской и биологической экспертиз. Следователь вместе с группой оперативников отправился в прокуратуру. Из своего кабинета по телефону доложил Левашову. Выслушав его, прокурор велел:

– Действуйте по обстановке, Сергей Васильевич. Не упускайте время. Кремень был довольно колоритной фигурой, так что вероятность заказного убийства не исключена. Поработай с ребятами. Если потребуется дополнительные сипы, то обращайся в любое время суток, не стесняйся.

– Пока сил достаточно, Андрей Иванович,– ответил Сергей и дождавшись, когда прокурор положит трубку, обратился к Борецкому, Дронову и Резцову:

– Давайте обсудим ситуацию. Мы должны наметить план первоочередных оперативно-розыскных мероприятий, определить схему поисков, отработать наиболее вероятные версии. Согласны?

– Согласны,– недружно ответили оперативники.

– Тогда я начну,– Зотов встряхнул русой головой, чтобы согнать дремоту и взбодрить себя, ибо на часах значилось 2.45.

– Первое, что наводит на мысли о преднамеренности ДТП, это тот факт, что скрылся водитель КрАЗа, вернее ему помогли скрыться, – приступил к изложению версии следователь. – Обычно в подобных случаях водитель, как предписано Правилами дорожного движения, обязан оказать помощь пострадавшим и сообщить о происшествии в милицию. Оставаться на месте до прибытия работников ГАИ и «Скорой помощи». Второе, слишком тяжелы последствия. Такое впечатление, что водитель КрАЗа специально таранил «Volvo». Дверцы заклинило, люди оказались заперты, словно закатанные в консервной банке. И третье, погибшие граждане, очевидно, во время движения, ощутили угрозу, иначе телохранителю не пришлось обнажать оружие. Все это свидетельствует о злом умысле. Что скажешь на это, Дронов?

– Действительно, вина водителя грузовика, его имя еще не удалось установить, бесспорна. Он выехал на полосу встречного движения и совершил наезд, хотя имел возможности его предотвратить, либо смягчить удар и последствия. Мне удалось выяснить, что КрАЗ, принадлежащий автоколонне жилкоммунхоза, был угнан от дома водителя, проживающего в окрестностях города.

Он обычно, с ведома администрации, оставлял машину на ночь возле дома. Загрузился песком, чтобы утром произвести отсыпку дороги на участках, схваченных гололедом, – сообщил госавтоинспектор.– Сразу же после ДТП по госномеру «Volvo», зарегистрированному в МРЭО, я установил ее владельца. Им оказался водитель Николай Бойкий, работавший дилером в концерне «Юпитер».

– Чем занимается этот концерн? – спросил Зотов.

– Мне известно, что он объединяет центры техобслуживания и продажи иномарок и отечественных авто и несколько автозаправочных станций, – поспешил с ответом Дронов.– Очень прибыльный бизнес, особенно с учетом дефицита горючего. На государственных АЗС, которые тоже вскоре станут частными, бензина, дизтоплива и масел фактически нет. Их искусственно подводят под банкротство, чтобы по смешной цене приватизировать. Все горюче – смазочные материалы схвачены коммерческими структурами. Воротилы топливо – энергетического бизнеса стремительно сколачивают капитал за счет природных ресурсов, принадлежащих народу и никого не допускают к этой кормушке.

– Почему в таком случае дремлют сотрудники отдела по борьбе с экономическими преступлениями и службы безопасности? – вздохнул Сергей и сам же ответил.– Мышей не ловят. Руки коротки или кто-то связывает эти руки, лоббируя прибыльный бизнес?

Оперативники понимающе переглянулись.

– Для этого надо знать президента концерна «Юпитер», – усмехнулся Борецкий. – Это господин Варнак Авдей Моисеевич. Он когда-то проходил у меня по делу о хищениях в особо крупных размерах и незаконных операциях с валютой, но сумел вывернуться. Нашлись влиятельные заступники, а я чуть не поплатился службой. Это было пять лет назад до развала Союза. Варнак тогда работал барменом в ресторане «Кудесник», обслуживал партийно-советскую элиту. После перестройки сумел отмыть капитал, скупил одну за другой несколько АЗС, наладил прямые связи нефтетерминалом. Пустил капитал в оборот, занялся автосервисом, стал очень влиятельной личностью в политических и предпринимательских кругах. Ездит на «Линкольн-Континентале» в сопровождении крутого джипа «Subaru» с охранниками.

– Мог ли Кремень составить ему конкуренцию на политической арене? – спросил, скорее себя, чем коллег, Зотов.

– Вполне мог,– подтвердил Борецкий. – В политике, как и в экономике и банковской сфере не только совпадают и переплетаются, но чаще всего сталкиваются интересы и, тогда борьба идет не на жизнь, а на смерть. Компромиссы очень редки.

– Что если Авдей Моисеевич специально вызвал Кременя на встречу, чтобы физически устранить конкурента, наступающего ему на пятки? – предположил следователь.

– Тогда это коварное злодейство, – вставил реплику Резцов,– Бандитская разборка. Если главной мишенью был Кремень, то и трое других пострадали безвинно.

– Не удивляйся, Феликс. Вспомни, в какое время мы живем?– урезонил его Анатолий.– Когда идет борьба за власть и сферы влияния в экономике, то все средства идут в ход и победителей в этой кровавой схватке, к сожалению, не судят. Где капитал, там и криминал. Поверь, это только начало. Крупные акулы сцепятся, когда пойдет раздел земли, недвижимости и другой некогда народной собственности, особенно на Южном берегу Крыма.

– Пока что мы не знаем достоверно, кем должен был встретиться Кремень? – посетовал Зотов.– Обычно о времени и месте деловых раутов он ставил в известность свою секретаршу и помощников, а на сей раз, изменил этому правилу. Возможно, заранее были оговорены условия о конфиденциальности встречи. Я все же полагаю, что это заказное, причем политическое убийство. В последнее время Георгий Алексеевич быстро наращивал свой политический капитал, имел высокий рейтинг. Кому-то он мог перейти дорогу на пути к высокой должности. Но пока не установим личность человека, с которым он должен был встретиться, мы не узнаем мотивы преступления.

– Сергей Васильевич, а ведь возможен и такой вариант, что есть третье лицо, которое сделало все, чтобы сорвать встречу Кременя,– предложил такой вариант Борецкий.– В кейсе погибшего мы не обнаружили сколько-нибудь серьезных документов, проливающих свет на ситуацию, но Георгий Алексеевич мог в целях безопасности компрометирующие это третье лицо сведения держать в голове. Сказывают, что он обладал феноменальной памятью.

– Что ж, отработаем и эту версию, – согласился Зотов и обратился к оперуполномоченному угрозыска.– Варнак как-нибудь отреагировал на гибель Кременя?

– Хранит гробовое молчание, хотя погиб и его сотрудник Бойкий. Наверное, выжидает, куда кривая выведет?

– Попробуй ненавязчиво понаблюдать за ним,– попросил следователь.– Его реакция на происшествие может многое объяснить, в том числе – дать ответ на вопрос: причастен ли он к устранению соперника или нет?

– По линии ГАИ какие-нибудь сведения есть? – обратился Сергей к Дронову.

– Город блокирован, введен вариант «Перехват», но «Меrcedеs-Behz» бежевого цвета, пока не обнаружен. Нет данных на него и в компьютере МРЭО. Возможно, владелец не успел или не пожелал его зарегистрировать, – ответил госавтоинспектор. – Разные могут быть причины, в том числе, если автомобиль находится в розыске Интерпола, как похищенный в одной из западных европейских стран. Этот преступный бизнес, наряду со сбытом подержанных иномарок, набирает размах.

– Итак, первоочередные задачи: продолжить розыск водителя грузовика и владельца иномарки. Не могли же они исчезнуть бесследно. Это ведь не иголка в стогу сена. Надо проверить на автостоянках, в гаражах автокооперативов и частных владельцев, опросить граждан. Анатолий, привлеки к этому делу общественников.

Около четырех часов ночи они расстались. Зотов вызвал дежурную машину и отправился домой. Вошел в квартиру тихо, чтобы не побеспокоить Ирину. Прилег рядом, но долго не мог заснуть: воспаленный мозг воспроизводил жуткую картину ДТП. Сергей никак не мог избавиться от смутного чувства тревоги.

6. Дотошный Зиновий

В течение трех последующих суток следствие не продвинулось вперед и, поэтому Зотов чувствовал себя дискомфортно. Это состояние беспомощности и неуверенности тяготило его, порождало сомнения в профессионализме.

Состоялись траурные процессии и жертвы уже покоились в цинковых гробах в холодной сырой земле, а опергруппа не могла найти серьезную зацепку, чтобы раскрутить пружину следствия. Лица, которые могли бы вызвать подозрения, на похоронах выявлены не были. Классическое утверждение о том, что убийца жаждет увидеть свою жертву, не подтвердились. Сергей отлично понимал, что нынешние нравы в криминальной среде давно оторвались от канонов классики и редко цинично – дерзкая братва признает « воров в законе». Старые авторитеты ниспровергнуты с пьедесталов.

– Не помешаю? – в кабинет не спешно вошел помощник прокурора Зиновий Яковлевич Кулиш, сорокасемилетний увалень, располневший от сидячей канцелярской работы. На его холеном лице с двумя подбородками блуждала плутовская ухмылка, а взгляд маленьких глаз-буравчиков проникал в душу.

– Не помешаете, – без энтузиазма ответил следователь, отметив, что Кулиш, обычно появляется в самый неподходящий момент, когда надо сосредоточиться на работе, но не выставлять же его за порог.

Сергей и многие сотрудники прокуратуры с недоверием относились к Зиновию Яковлевичу, в котором показные обходительность и такт уживались с напористостью и наглостью. Но никому не хотелось портить с ним отношения, ибо он был приближен к прокурору советнику юстиции Левашову. От него зависело продвижение по службе.

Зотов, изучавший акты экспертиз, машинально прикрыл их газетой с заметкой «Жертвы трагедии уточнены». ДТП преподносилось в ней, как трагическая случайность. Еще до результатов расследования общественному мнению навязывалась версия, исключавшая преднамеренное убийство.

– Похвально, похвально, коллега… – пропел Кулиш слащавым голосом, оценив действия Сергея. – Бдительность и еще раз бдительность – гарантия успешного следствия. Тайна в нашем деле – святая святых. Андрей Иванович одобрил бы строгое соблюдение инструкции по работе с секретными материалами. Но хочу напомнить, что я не посторонний человек, имею допуск и мне можно доверять.

Помощник прокурора мрачно поглядел на следователя.

– Да, конечно,– согласился тот.– Но на этапе оперативного следствия доступ лиц к материалам уголовного дела должен быть ограничен. Такое у меня правило. Чем меньше людей посвящено в детали следствия, тем меньше вероятность утечки информации.

– Суровое правило,– равнодушно отозвался Кулиш. – Тебе бы, Сергей в службе безопасности или в разведке – контрразведке агентом или резидентом работать.

– Бдительность нигде не повредит, если верны чести и долгу.

– Да, все мы должники, но и государство перед нами в большом долгу,– выдал сентенцию Зиновий Яковлевич.– Скажем, не приведи Господь, сразит тебя или меня бандитская пуля, кто позаботится о наших семьях? Это на Западе коп, следователь или прокурор в случае гибели или ранения, получают солидную страховку.

«А ведь он прав, кто позаботится жене Ирише и дочери Юлечке в случае трагедии?– подумал Сергей.– Слезу пустят, пару венков положат, похоронят с ружейным салютом и все, конец земному бытию».

–Молчишь, то-то и оно,– уловил перемену в его настроения Кулиш. – Поэтому бессмысленно грудь под пули подставлять там, где можно обойтись без потерь, а возможно и с обретениями.

– С какими обретениями?– насторожился Зотов.

– Это так, к слову,– ушел от прямого ответа помпрокурора.– Отвлекись немного, а то сгоришь в работе. Инициатива часто наказуема, поэтому не рви жилы. Жди свой звездный час, не плоди врагов и через год-другой быть тебе прокурором. Левашов не вечен, придет час уступит кресло, а ты – первый кандидат, перспективный, энергичный и талантом не обделен.

– Откуда такой прогноз?– не без повышенного интереса спросил следователь.

–Цыганка нагадала,– многозначительно улыбнулся Зиновий Яковлевич и добавил.– Много будешь знать, быстро состаришься. Попробуй изжить один существенный порок или недостаток и блестящая карьера тебе обеспечена.

– Какой недостаток?

– Очень строптив и слишком умен, а начальство побаивается сильных конкурентов. Поэтому до поры до времени лучше не высовываться, быть типичным серым чиновником, а то задвинут в захудалый район, где Макар телят не пас.

– Странная у вас позиция,– вздохнул Сергей.– А как же интересы дела, контроль за строгим соблюдением законности, поиск истины? Ведь наша задача, несмотря ни на какие препятствия и сложности, найти и изобличить преступника. Помните тезис о неотвратимости наказания за совершенное преступление?

– Как не помнить,– усмехнулся помпрокурора. – Только нынче другое время. Интересы никогда не кончаются, а жизнь у каждого человека одна и очень хрупка и ранима. Подумай хорошенько над этой истиной. Что у тебя нового по делу Кременя? Есть прогресс?

– Работаю,– уклончиво ответил Зотов, не расположенный после странной прелюдии посвящать Кулиша в детали следствия.

– Не повезло тебе с этим делом,– с нотками сочувствия произнес он.– Интуиция мне подсказывает, что оно безнадежно, только свою репутацию подорвешь. Потерпишь, как говорится, сокрушительное фиаско. По всем признакам несчастный случай. Об этом и в газете заметка опубликована.

– Публикация с вашей подачи? – поинтересовался следователь, но Зиновий Яковлевич промолчал. – Конечно же, с вашей. Ведь вы курируете пресс-службу, связь с общественностью и СМИ. Не мешало бы со мной согласовать текст заметки, прежде чем визировать и отправлять в газеты.

– Левашов дал «добро» и этого вполне достаточно, – сухо возразил он. – Людей, обывателей необходимо было успокоить, чтобы не возникла паника и истерия из-за разных домыслов и недостоверных слухов. Мы должны действовать на опережение, а ждать опасных эксцессов. Такой мой принцип.

– Что вы предлагаете?

– Прекратить дело из-за отсутствия состава преступления,– прямо глядя Сергею в глаза, предложил он. – Для тебя же лучше, меньше проблем и забот. Подписано и с плеч долой.

– А если состав есть?

– Ты не первый год работаешь в прокуратуре, не новичок, – пожурил Кулиш. – Не надо быть идеальным. Есть другая жизнь, исход к капитализму неизбежен, поэтому лучше побыстрее избавиться от старых догм и ошибочных представлений о долге и морали.

– А как же закон, справедливость? Аморально пребывать в роскоши, когда большинство граждан бедствуют,– укорил его Зотов, мягко намекнув на неожиданно появившийся у помпрокурора новый «Opel».

– Святая наивность,– ухмыльнулся Зиновий Яковлевич.– Завистники в каждом из нас уже давно подозревают взяточника. И не так уж они и бедны, на рынках столько челноков, промышляющих товаром из Польши, Турции и Китая. Всем правит личный интерес. Твоя Ирина, поди, не отказалась бы от дорогих украшений, французских духов и косметики? Женщины обожают такие знаки внимания. Поэтому все молодые и красивые принадлежат политикам, чиновникам, бизнесменам и банкирам, а мы довольствуемся теми, кто не востребован.

Против этого аргумента Сергей не мог возразить, хотя и сознавал, что жена, не избалованная подарками, как и любая нормальная женщина питает к ним слабость к красивым изысканным вещам. Воспользовавшись паузой, Кулиш неожиданно спросил:

– У тебя по концерну «Юпитер» есть что-нибудь?

–По Варнаку? – Зотов увидел, как вытянулось лицо помпрокурора и забегали глаза – буравчики. Он даже привстал, чтобы лучше расслышать ответ, но следователь встречным вопросом разочаровал его:

– Почему вас это интересует?

– Собственно, не меня лично, а попросил Арсений Иванович узнать,– замешкался и заерзал на стуле жирным задом Кулиш.

– Прокурору я и отвечу,– сразил его следователь.

– Ну, знаешь, Сергей Васильевич,– обиделся помпрокурора и вышел из кабинета, оставив Зотова наедине со своими мыслями.

«Почему он так заинтересован в прекращении дела?– размышлял Сергей.– Прежде Зиновий Яковлевич столь рьяно не проявлял интереса к деталям следствия. Профессиональное любопытство или он действует по чье-то указке? Если второе, то не исключена утечка тайной информации. Может о своих подозрениях доложить Левашову? Нужны факты, доказательства, иначе это будет выглядеть доносом».

Зотов вспомнил, что в прошлом году был момент, когда Кулиш намеревался уйти из прокуратуры юрисконсультом в концерн «Юпитер», где платят в четыре раза больше и валютой. Но вдруг, то ли под влиянием уговоров Левашова, то ли по другим мотивам, решил остаться. Вскоре у коллег закралось подозрение, что Зиновий Яковлевич живет не по средствам. Если прокурор ценит его, как исполнительного работника, то было бы опрометчиво о своих подозрениях делиться с прокурором. Сергея вдруг осенила мысль, и он поднял трубку телефона внутренней связи:

– Арсений Иванович, вас, кажется, интересовали сведения по концерну «Юпитер»?

– Не припомню, – с недоумением произнес Левашов. – А что, это как-то связано с гибелью Кременя и других пассажиров «Volvo»?

– Да, за рулем иномарки находился дилер этого концерна,– ответил следователь и положил трубку, убедившись, что интерес Кулиша к данному уголовному делу движим тайными пружинами. Сергей углубился в изучение уголовного дела, снимков, сделанных Резцовым с места ДТП.

В конце рабочего дня позвонил оперуполномоченный угрозыска Анатолий Борецкий.

– На городской свалке обнаружен труп неизвестного мужчины с огнестрельным ранением, – сообщил капитан.– Его из металлической бочки вытащил бродячие собаки. Документов в одежде несчастного не обнаружено. Отправили в морг на вскрытие.

– Анатолий, необходимо провести опознание,– велел Зотов. – Снимок с описанием примет надо опубликовать в газете. Вряд ли это бомж. Какой резон было бы его убивать? Постарайся установить его личность. Я вызову для опознания Ярина. Свяжись с Резцовым и Фридманом, пусть обследуют труп.

“Случайное ли это убийство или оно каким-то образом связано с гибелью Кремнева и других жертв? – подумал Зотов, откинувшись на спинку вращающегося стула.– Ответ дадут результаты экспертиз, особенно, анализ крови. Надо набраться терпения». В следующий момент он вспомнил о диалоге с Кулишом, осознавая появление обстоятельств, которые усложнят ход следствия. Очевидно, есть влиятельные лица, заинтересованные в том, чтобы дело о гибели Кременя было спущено на тормозах, уничтожено или похоронено в архиве.

7. Ужин при свечах

Едва Сергей переступил порог своей квартиры, как жена Ирина – голубоглазая очаровательная блондинка с волнами роскошных волос, спадающих на плечи, удивила и озадачила его любезностью. Привыкший к спартанскому, суровому образу жизни, он не требовал и, более того старался обходиться без лишней опеки и внимания жены. Но сейчас, почувствовав усталость, он не стал препятствовать знакам женской заботы. Ирина приняла из его рук пальто, кепку и повесила их в прихожей.

– Наверное, проголодался, Сережа?– спросила участливо и ласково прикоснулась к его руке. Это вроде бы нечаянное касание согрело его теплой волной искренней нежности.

– Да, голоден, как волк, – признался он.

– Сейчас, родной, я тебя буду потчевать.

Зотов вошел в ванную, помыл руки и направился на кухню, но жена пригласила его в гостиную. Он увидел красиво сервированный стол, ощутил вкусно пахнувшее жаркое, маринованные грибы, салат, нарезанные кольцами и ломтиками колбасу и сыр.

Все это она заранее приготовила. Ирина грациозно подошла к музыкальному центру «Soni» в нише мебельной стенке и нажала на кнопку и в тот же миг Сергей услышал пронзительно-светлую мелодию белорусского композитора Евгения Доги из кинофильма «Мой ласковый, нежный зверь» и на сердце потеплело, овеяло волной грусти и нежности.

– Ириша, по какому случаю этот сюрприз? – удивился он.

– Надо хотя бы один-два раза в месяц устраивать себе праздник, скрашивать серость и монотонность будней. Ведь когда исчезает романтика, яркость и трепетность отношений, то это чревато отчуждением, разрывом брачных уз.

– Нам это не грозит, родная. Ты у меня умница и знаешь, как и чем очаровать мужчину, – заверил Сергей.

– Конечно, женские чары и ласки действуют безотказно, – кокетливо заметила Ирина. – Но на жене свет клином не сошелся. У меня тоже могут быть соперницы в лице молодой и красивой любовницы, ведь, как подметила одна из поэтесс, в слабости женская сила.

– Ириша, я так загружен работой, что у меня для амурных и гламурных забав не остается времени.

– Наверное, хотел бы на стороне позабавиться? – пристально поглядела она на супруга и снисходительно продолжила. – Можешь не отвечать. Как медицинский работник, я знаю, что при виде юной и красивой девушки, нормальный мужчина испытывает к ней вожделение. Вопрос в том, насколько он управляем своими чувствами и сексуальными желаниями?

– Я владею своими чувствами.

– Чтобы в этом удостовериться, необходимо испытать себя в ситуациях. У тебя были в жизни такие ситуации?

– В студенческие годы, еще до наших свиданий.

– Тогда все ясно, – рассмеялась она.

За вальсом Доги зазвучала медленная мелодия танго

– Сережа, приглашаю тебя на белый танец, – Ирина наклонилась и он уловил тонкий запах духов, а в глубоком декольте увидел ее упругие, смуглые от загара груди.

– С чего ты вдруг?

– Представь, что мы в ресторане или банкетном зале и ты очарован своей женой, – нарисовала она картину и посетовала. – Мы с тобой совсем одичали. Давно не были ни в ресторане, ни в театре или концерте. Каждый день один и тот же маршрут: «Дом – работа, работа – дом». Гляди, и танцевать разучимся.

– Это у тебя, Ириша работа, а у меня – служба, – уточнил он. – Вальс, ламбада для меня, что высшая математика, а вот медленный танец, нечто вроде танго, еще могу изобразить…

– Так что же ты сидишь, заставляешь даму волноваться? – упрекнула она. Зотов встал, обнял жену за талию, а Ирина положила руки на плечи. Прильнула к его груди и он ощутил близость ее тела.

– В театр, на концерт и в ресторан тебя не вытащишь, поэтому в домашних условиях устроила рандеву. Надеюсь, ты не против пиршества?

– Не против. Даже очень романтично, как в юности, в дни наших любовных свиданий, – ответил Зотов.

– И это еще не все. Наш романтичный ужин пройдет при свечах. Жаль, что нет старинных канделябров.

– При свечах, как в церкви?

– Какое неудачное сравнение. У меня аж мурашки по коже, – призналась она. – В церкви перед алтарем зажигают свечи за упокой рабов божьих, а мы будем зажигать и пить за здравие. Пусть Господь сделает так, чтобы мы долго шли по жизни, не размыкая горячих рук, чтобы наши сердца стучали в унисон. А рядом с нами всегда была Юлечка – цветок нашей нежной любви, отрада и надежда.

– Ириша, ангел мой, как ты красиво говоришь, – охваченный приливом теплых чувств, он бережно обнял жену за плечи и, когда угасли последние звуки, произнес. – Музыка прекрасная, а вот финал фильма трагичен…

– Милый, не придавай этому значения, – промолвила она, уловив в его голосе печальные нотки. – Лучше вспомни, как молоды мы были, как искренне любили. Бард Градский в ту пору был кумиром молодежи, хотя пальмой первенства владел Владимир Высоцкий.

–Помню, но мы и сейчас в расцвете сил и о старости еще рано размышлять и на себя ее навлекать, – заметил Зотов.

– Да в расцвете, но искренне-наивного восторга юности, трепета первых свиданий уже не вернуть, – вздохнула женщина.

– Ничто не вечно под Луной, – напомнил Сергей и, окинув взором столик, изрек. – Ну, что же приступим к нашей тайной вечере. Чем ты меня потчевать будешь?

–Не к вечере, а к романтическому ужину, – загадочно улыбнулась Ирина и вышла на кухню. Принесла три свечи, установила их в узкие горлышки керамических черно-лаковых ваз и зажгла. Затрепетали, слегка потрескивая, оранжевые язычки пламени. Сергей выключил свет. Сервированный столик был освещен, а в углах комнаты затаился полумрак, на мебели и стенах проявились тени.

– Ужин при свечах. Таинственно и романтично, – прошептала Ирина.

–Театр двух актеров, – пошутил он. – Только для Юли не нашлось роли в этом мини-спектакле. Кстати, где наша шалунья?

– Ушла к подруге Зое Масловой на день рождения, – сообщила жена и неожиданно предложила. – Может, выпьешь, согреешься с мороза? Обычно он сам принимал решение по части спиртного. Не злоупотреблял, лишь иногда, по меткому выражению коллег, принимал “на грудь” граммов сто для снятия стресса или по случаю праздника, семейного торжества.

– Коль женушка рекомендует, то я не прочь, – пошутил Зотов и с радостью ощутил на своей руке ее теплые длинные, как у пианистки, пальцы. – Слово опытного педиатра для меня – закон.

– Прямо – таки закон? – отозвалась она. – К сожалению, ты не всегда прислушиваешься к моим советам. Для тебя весь свет застят УК и УПК и прочие юридические постулаты.

В ее голосе Сергей уловил капризные нотки и это его насторожило. Он, как камертон, реагировал на настроение жены, понимая, что без веских причин она не станет огорчаться. Значит, ее что-то тяготит? Ирина налила в хрустальный стаканчик коньяк/

– Может, и ты выпьешь?– спросил он.

– Нет, я обойдусь чашечкой кофе, – отказалось она.

– За твое здоровье, милая.

Он выпил и с улыбкой заметил:

– Ириша, я подозреваю, что ты сознательно отправила Юлю в гости к Масловым, чтобы девочка нас не смущала, не мешала…

– Какой же ты, Сереженька, проницательный. От тебя ничего не скроешь, – усмехнулась она.

– Профессия, должность обязывает быть проницательным, словно лучи рентгена.

Пятьдесят граммов коньяка «Коктебель» согрели и взбодрили, Зотов почувствовал, что действительно, проголодался. В течение дня за текучкой дел не успел плотно пообедать, ограничившись бутербродом и стаканом чая. Женщина, наблюдая, как он, работая желваками, усердно уминает пищу, терпеливо дождалась окончания трапезы. Вместе выпили по чашечке ароматного бразильского кофе.

– Сережа, мне кажется, у тебя неприятности на работе?– то ли спросила, то ли сообщила она, доверчиво глядя ему в глаза.– Только не лги, я ведь вижу, что ты не в своей тарелке.

– А в чьей я тарелке? – иронизировал он.

– Не знаю, но вижу, что похудел, осунулся, стал раздражителен. Он помедлил с ответом, следя за тревожным выражением ее лица. Понял, что этот вопрос не случаен, не ради праздного любопытства. За ним обязательно последует очередной, ведь Ирина не просто терапевт, а психотерапевт, обладающий аналитическим складом ума. Уйти от ее прямых и косвенных вопросов будет трудно. Сергей всегда старался оградить ее от своих служебных проблем, чтобы не омрачать и без того нелегкую жизнь. Что может быть интересным для хрупкого нежного создания в этих бесконечных криминальных историях с убийствами и изнасилованиями, когда реальная жизнь стала самым захватывающим детективом. Но дай Бог оказаться его участником и жертвой.

– С чего ты взяла, то у меня неприятности? – все же попытался он уклонится от ответа. – Просто я устал, много работы. Следователей не хватает, зарплата низкая и ту инфляция съедает. Вот опытные, да и молодые юристы, уходят в разные коммерческие структуры, ибо в адвокатуру обслуживать богатых клиентов. У тебя в медицине, наверное, тоже самые процессы происходят. Нагрузка большая, поджимают сроки следствия. В общем, будь спокойна, родная, все в порядке и нет повода для тревог.

– А мне, кажется не все в порядке,– возразила жена. – Сережа, ты же знаешь, что я не проявляю навязчивого любопытства к твоей работе, окутанной следственной тайной. Довольствуюсь тем, что ты считаешь нужным сообщить. Но мне стало известно, что ты ведешь следствие по делу о той страшной автомобильной катастрофе. Я боюсь за тебя, родной…

– От кого известно? Я тебе ничего не говорил. Откуда этот беспричинный страх? – обрушил он на нее залп вопросов. Она стушевалась, отвела взгляд в сторону, плотно сжала капризные губы. Зотов с запоздалым сожалением подумал, что начал забывать вкус ее нежных губ, теплоту смуглой кожи. К своему стыду не смог вспомнить, когда последний раз дарил цветы. “Жена моя родная, терпеливая, как мало я ценю каждый миг жизни рядом с тобой. Прости. ” – повинился он, но не решился произнеси это вслух, чтобы не выглядеть в ее глазах жалким и плаксивым.

–Почему ты молчишь?– не желая того, резко спросил он.– Что произошло, что изменилось? Я должен знать.

– Я не на допросе,– обиделась жена, упрекнув его за профессиональный жесткий тон в голосе.– Опустись на грешную землю. Сергей не будь идеалистом, не забывай, в каком жестоком мире мы живем. Кому нужны твои совесть и служение закону, когда вся верхушка коррумпирована? Подумай о семье, хотя бы о нашей любимой дочери Юлечке.

– Ей кто-то угрожает? – встревожился он.

– Да, угрожает, и ей, и тебе, и мне,– твердо сообщила жена.– Вчера позвонил какой-то мужчина и поставил условия.

– Что же ты молчала? Какие условия?

– Не хотела тебя беспокоить, посчитала, что это глупая шутка. Но сегодня тот тип позвонил мне на работу и в угрожающей форме велел исполнить свои требования.

– Какие еще требования?

– Ты должен вынести постановление о прекращении уголовного дела об автокатастрофе из-за отсутствия состава преступления. Только после этого нас оставят в покое и даже вознаградят за солидарность и услугу. Наступила гнетущая тишина. Слышен был мерный ход старинных часов, словно начался отсчет секунд запущенного механизма часовой мины. Это впечатление захватило Зотова. ”Чертовщина какая-то?” – попытался он избавиться от мрачного сравнения. Встретился взглядом с женой. Она с напряжением, вцепившись в край стола руками, так что побелели кончики пальцев, ждала его решения. Затем положила ладонь на его руку, и трепетная дрожь передалась ему. В какой -то миг он готов был уступить, оказавшись под магией ее внушения.

– Ира, ты ведь понимаешь, что эти условия неприемлемы,– твердо произнес Сергей.– Иначе я перестану себя уважать и как следователь, и как человек. Да и в твоих глазах буду выглядеть трусом. Нет, об этом не может быть и речи.

– Ты неисправим. Другого ответа я от тебя и не ждал,– спокойно промолвила она. – Но ты пойми, дорогой, насколько серьезна угроза. Тому, кто ворочает шальным капиталом, не составит особого труда нанять убийцу. Крым, где прокатилась волна громких заказных убийств, уже прославился, как криминальный регион. Даже недавно на прилавках появилась книга «Крым бандитский» о преступных группировках «Башмаки», «Сейлем», «Греки» и других, наводящих страх на жителей солнечного полуострова.

– Знаю, что появился такой документальный детектив, – подтвердил следователь. – Но с крупными группировками Башмакова, Дзюбы, Поданева и других авторитетов уже покончено. Одни погибли в кровавых разборка и покоятся на «аллее почета» симферопольского кладбища Абдал, другие парятся на тюремных нарах, а третьи смогли выйти сухими из воды, легализовались и, благодаря криминальному капиталу стали депутатами, чиновниками высокого ранга. Нашли «крышу», поступив на службу к донецким авторитетам. Такая вот удивительная и странная метаморфоза.

– Вот видишь, все отлично понимаешь и подтверждаешь, – воспрянула духом Ирина. – Поэтому лучше проявить осторожность и не лезть на рожон. Если президент, премьер-министр, генеральный прокурор, руководители милиции и СБУ не горят желанием навести порядок, то и тебе нет резона рисковать своей головой. Сейчас всем заправляет его величество доллар. Роскошные коттеджи, виллы и иномарки, красивые женщины – на такие соблазны нынче много охотников. Исполнят любой, самый страшный и гнусный заказ. Я опасаюсь за жизнь и здоровье нашей дочери. Ведь если ты не уступишь, не выполнишь их требования, ее могут похитить. Как это называется?

– Киндеппинг, – вздохнул он

– Похитят и надругаются над девочкой. Мне даже ужасно об этом предполагать. Будь хитрее, бери с других пример, которые при любом режиме всегда на плаву.

– Что ты предлагаешь?

– Найди убедительный предлог и откажись от ведения этого уголовного дела, – посоветовала жена.– У тебя такое право есть. Кстати, возможен и другой вариант.

– Какой?

– Пора бы тебе позаботиться о своем здоровье. Ты запустил свой бронхит и он может перейти в хроническую форму. Это и мне укор, как жене и врачу. Я положу тебя на пару недель в свое отделение, так что разлука нам не грозит. Только, ради Бога, не отказывайся. Никто тебя не осудит, мы будем в безопасности. Так всегда политики и чиновники поступают, когда припечет и надо принимать какие-то очень ответственные решения. Их неожиданно одолевают странные недуги, а тебе, действительно надо укрепить здоровье.

– Это похоже на дезертирство, – возразил Зотов. – Даже если дело передадут другому следователю, как решит прокурор, то на этом шантаж и угрозы не закончатся. Тем самым я подвергну опасности кого-либо и моих коллег. Не по-рыцарски. К тому же станет очевидным, почему я бросил это дело. Я не могу спихнуть его с себя, иначе останется заноза, горечь и досада на всю оставшуюся жизнь. А вот о твоей и Юлькиной безопасности следует подумать. Может, отправить вас в Москву, к старшему брату?

– Пока ты здесь, мы ни шага из дома! – твердо заявила Ирина.– А угрызения совести пусть волнуют твое начальство, если оно неспособно обезопасить своих сотрудников и их семьи.

– Не охрану же личную требовать, как у президента,– усмехнулся Сергей.– Достаточно и табельного оружия.

Он жестом указал на покоившийся в кобуре пистолет Макарова. – Годится только ворон пугать,– иронизировала она, и следователь в душе согласился с женой, зная из практики, что киллеры, выполняющие заказ, как правило, используют винтовку с оптическим прицелом, автоматы Калашникова, полуавтомат-пистолет Скорпион или израильский Узи.

– Ты хоть бы стальную дверь с «глазком» установил,– попросила его жена. – Все же спокойнее будет.

– Хорошо, родная, – согласился он и перевел разговор в другое русло.– Что-то долго Юльки нет, уже поздно. Не ровен час, попадет в дурную компанию, испортят девку. Пятнадцать лет – самый рисковый возраст. Молодежь сейчас падка на групповой секс и другие извращения. Ты бы присмотрела за ней внимательно, у меня на дочку времени не остается.

– Хорошо, хоть о дочери вспомнил, – мягко упрекнула его супруга. – Я и без того держу ее в строгости, не привязывать же ее словно козу. Юльке тоже нужна отдушина, общение с ровесниками, чтобы не одичала. Отчуждение может негативно отразиться на здоровье и психике.

– В тебе говорит медик, – заметил он. – Ты уж не оставляй дочку без внимания. Вы женщины и лучше понимаете друг друга со своими тайнами.

– Не оставлю,– грустно пообещала она и в следующий миг тень коснулась ее лица. – У меня из головы не выходит тот телефонный звонок. Как ему удалось узнать наш номер телефона, если он не указан в справочнике? Может, из прокуратуры утечка информации?

– Возможно, у нас разные люди в штате, – согласился Зотов. – На каждый роток не накинешь платок.

8. Пиршество любви

– Сережа, будь благоразумней. Семья, ее безопасность дороже любых принципов, – она тонкими руками обвила его шею. Пылающими губами коснулась к щеке и страстно прошептала. – Обними и полюби меня, свою белокрылую чайку.

Эта просьба для них давно стала кодом для проявления взаимной нежности, но Сергей почему-то медлил.

– Ты меня, наверное, разлюбил? – обиделась жена.– Может, за служебными делами забыл, что я твоя единственная и неповторимая? Или у тебя…появилась юная пассия с осиной талией и длинными ногами?

– Ириша, я же неисправимый однолюб, – он, как в первые годы супружества, легко поднял ее на руки. Ему показалось, что она, несмотря на шестнадцать лет совместной жизни, осталась по-девичьи изящной, красивой и желанной.

– Сережка, не шали, – счастливо рассмеялась она, – Уронишь, осколков не соберешь, я очень хрупкая.

– Осколков не будет, драгоценная моя,– прошептал он пылко. В ее манящем взгляде теплилось неутолимое желание. Он это понял без слов по сияющим злато-карим зрачкам, в которых истаивал мед. Еще никогда она не была столь желанной. Может, потому, что поглощенный работой, он долго сдерживал себя.

– Эх, искусный соблазнитель, сердцеед, – сладко потянулась жена и, дразня его, ловко выскользнула их его рук.

– Не торопись, остынь, вдруг Юлька неожиданно возвратиться и застанет нас врасплох, неловко будет. Получится, как в эпизоде «Москва слезам не верит», – посетовала она, понимая тщетность своей бдительности.

– Мы успеем, дорогая,– настаивал он, пребывая во власти сжигающей страсти.

– Хорошо, но в таких делах не следует торопиться. Влюбленные ведь часов не наблюдают. Какой ты нетерпеливый, словно с голодного края, – пожурила и согласилась Ирина. Когда он принес ее в спальню, сбросила с плеч легкий халатик, представ в великолепной наготе. Невольно закралось подозрение, что она, предвидя такой финал, сознательно разыграла эту любовную сцену. Решила хмельными чарами умиротворить мужа и склонить к согласию на отказ от следствия.

Она была неотразима и восхитительна в раскованности и смелости. Воскресила в его памяти хмельные дни и ночи медового месяца, продлившегося тогда на полгода, когда Ирина ощутила зачатие и явные признаки беременности. Сергей дольше обычного, стараясь запечатлеть в памяти каждую линию ее смуглого загоревшего тела, ласкал нежным взглядом ее нисколько утратившую девичьих форм, гибкую фигуру.

Она была все также свежа, подобно розе с росой на лепестках в утреннем палисаднике. Устыдившись, она прикрылась краем простыни, разметав на подушке роскошные золотисто-пшеничные волосы.

– Ира, Ириша, Ирочка-а, – страстно прошептал он. – Как ты очаровательна и прекрасна…эти мягкие, словно шелк волосы, ласковые глаза и губы. Сокровище мое ненаглядное…

– Ты раньше мне об этом не говорил, – озорно упрекнула она и вдруг у нее возникла мысль оттолкнуть, проучить мужа за строптивость. Но преодолеть охватившую ее страсть она уже не смогла.

– Прости, родная. Сокровище ты мое,– нежно звучал его голос.

– Сережа, хоть разочек послушайся свое сокровище,– поймала она его на слове. – Оставь это дело и я вся растворюсь в тебе.. До последней клеточки буду принадлежать только тебе…

Зотов нежно ласкал ее бархатисто-трепетную кожу, упругую грудь, овальные бедра… Она горячо, тесно прижалась к нему, маня в упоительно-сладкую бездну.

– Ириша, забудь об этом, – прошептал он, прикоснувшись губами к мочке ее уха. «О, великое таинство любви! О, слияние сердец и тел в неутоленной страсти! – мысленно восторгался Сергей. – Воистину, прекрасны люди, живущие по законам добра и любви!»

– Еще, еще, хочу, хочу…, – шептала она в сладком упоении.

– У тебя же опасный период? – напомнил Сергей.

– Ради блаженства не грех рискнуть, – ответила жена, простонав от удовольствия.

В прихожей неожиданно прозвучал телефонный звонок. Зотов не в силах был оторваться от жены.

– Это, наверное, Юлька, – прошептала Ирина, не отпуская мужа из горячих, хмельных объятий. И он обрадовался мысли, что она тоже не хочет прерывать это сладкое прикосновение жаждущих любви тел.

– Милый мой, сладкий, – разлепила женщина пылающие от страсти губы. – Я каждую ночь буду одаривать тебя пиршеством любви. Повторим свой волшебный медовый месяц, только ты откажись от этого опасного уголовного дела. Неужели в прокуратуре не найдется сотрудника, молодого или вдовца, у которого нет семьи. Почему именно тебя постоянно бросают под танк. Я вынуждена постоянно пребывать в режиме тревоги и стресса? Так и свихнуть недолго. Ох, как тяжело переубедить Скорпиона…

– Да, Скорпиона можно либо полюбить, либо убить, третьего не дано. Поэтому, Ирина, моя единственная и неповторимая, не ставь слишком жестких условий, не шантажируй своего мужа, – властно прервал он жену. – Ты же отлично понимаешь, что на меня бесполезно давить. Согревая лаской, ты выполняешь свой супружеский долг. Ты не должна этим светлым чувством манипулировать. Ириша, родная, ты только не обижайся, но любовью нельзя торговать. Ты же не хочешь, чтобы я, испытывая голод, потребность в сексе завел себе женщину на стороне?

– Не хочу и не позволю. Но имей в виду, что супружеский долг, это когда один, два раза в неделю, а не каждую ночь, утро, день или вечер, то есть по первому желанию и капризу,– пояснила она. – И любовницей мне не угрожай, потому что ко мне тоже липнут молодые и состоятельные мужчины, но я женщина строгих правил, верная тебе перед Богом и своей совестью.

– Спасибо за признание и давай не будем ссориться. Ты у меня самая любимая и желанная, – он бережно обнял ее за теплые плечи.

– Значит, есть просто любимая и желанная, – поймала она его на слове.

– Эх, Ириша, других не существует. Там, где ты прошла, остальным делать нечего, пусть отдыхают.

За это признание она наградила его страстным поцелуем и Сергей с юношеской пылкостью снова овладел ею.

– Не волнуйся, милый, о своем долге я прекрасно знаю, – возразила она, когда они разомкнули объятия. – У нас, к счастью, нет брачного контракта, как на Западе, поэтому я вольна поступать по своему усмотрению и настроению, поэтому не будь строптивым.

– Тогда, родная, тоже не обессудь, я тоже волен поступать, как посчитаю нужным, – парировал Зотов с едва заметным раздражением, недовольный тем, что жена обратила в действие свое главное оружие, перед которым невозможно устоять. Он вдруг неожиданно заявил.– На тебе свет клином не сошелся…

Прикрыл рот ладонью, но было поздно.

– Сережа, подумай, о чем ты говоришь? Я никогда не ожидала от тебя такое услышать, – со слезами в голосе упрекнула она и уткнулась лицом в подушку.

– Ира, Ириша, прости родная, – Сергей поспешно обнял ее за плечи. – Это прозвучало неосознанно, на подсознательно уровне. Меня задергали на работе, вот и сорвалось. Прости, не обижайся. И постарайся меня понять. Ты предлагаешь невозможное. Отказаться от дела равнозначно дезертирству, признанию своей трусости перед криминалитетом. В военные годы за это отдавали под трибунал, а то и на месте пускали в расход.

– Сейчас не военное время, – напомнила, женщина, смахнув ладонью слезы.

– На войне враг виден, а в моей работе он наносит коварный удар в спину. И, если я его не обезоружу, не арестую, то он причинит много бед честным порядочным гражданам, – пояснил следователь. – Это, как у разведчиков, агентов незримый, но жестокий поединок. И потом я не могу подставлять под удар своих коллег, независимо от того, есть ли у них семьи или нет.. Это в высшей степени непорядочно и негуманно. не в моем характере прятаться за чужими спинами. – А по отношению ко мне и Юле, родителям разве гуманно? Ты себя и нас подвергаешь опасности.

Сергей не нашел аргументов для возражения.

– Ладно, не обижайся, родная, – он бережно поцеловал ее в теплое с шелковистой смуглой от загара кожей плечо и искренне признался. – Ты для меня самая дорогая и желанная. Хочешь, чтобы развеялись твои сомнения, прочитаю стихи? Они мне и самому очень нравятся. Она кивнула головой с разметавшимися и спутавшимися после любовной схватке волосами, на его грудь и смежила ресницы.

– Слушай, – попросил он и прошептал в ее ушко:

Я боюсь потерять это светлое чудо,

Что в глазах твоих влажных застыло в молчание.

Я боюсь этой ночи, в которой не буду

Прикасаться лицом к твоей розе дыхания…

– Гарсия Лорка, – безошибочно определила она автора.

– Умница. Ты– полиглот не только в медицине, но и в литературе, – похвалил Сергей.

– С тебя беру пример, – улыбнулась Ирина и потянулась к нему мягкими чувственными губами. Он с радостью принял этот подарок нежности. Она гибкой, упругой пантерой прижалась к нему. Снова ощутил прикосновение ее знойного, хмельного тела.

– Я тебя буду лелеять и ласкать, лучше, чем это делают восточные женщины. Нам следует подумать о втором ребенке, чтобы Юлька не была одинокой и не выросла эгоисткой, – прошептала она, словно лиана, обвив руками его плечи.

– Прекрасная идея, я обеими руками «за». Здоровые и красивые дети получаются в любви и гармонии, – поддержал он. – Тридцать пять лет еще нормальный возраст для зачатия и родов. А позже будет трудно рожать и не исключено кесарево сечение.

– Откуда тебе знать, рано или поздно? – усмехнулась женщина. – Иногда заглядываю и в твои медицинские книжки, не все же время штудировать УК, УПК и другие юридические кодексы и трактаты, – ответил он. – А вот медицина, особенно, гинекология, очень занимательное чтиво.

– Если бы мужчина хоть один раз ощутил боль и муки, которые испытывает роженица, особенно впервые готовящаяся стать матерью, то отказался бы от плотских наслаждений. А женщине приходиться терпеть, потому, что нет сладости без боли.

– Такова ваша миссия на земле, – заметил Зотов и процитировал стихи Валерия Брюсова:

Ты – женщина, ты книга среди книг.

Ты – женщина, ты ведьмовский напиток.

– Вот вы, как ненасытные вампиры и пьете этот напиток любви, заставляете женщин любить и страдать, – упрекнула жена и добавила. – Но эти сладкие страдания потом сторицей окупаются светлым чувством материнства. Ради этого и стоит пройти тернистый путь.

– Ириша, я тобой и всеми женщинами, осознающими свое великое предназначение на земле– быть матерью, женой, восхищен!

Зотов уже был готов снова овладеть ею.

– Только не упрямься, – прошептала Ирина и слегка охладила его пыл, напомнив о разговоре. Он с огорчением разомкнул руки на ее тонкой талии и заметил. – Ира, не время об этом говорить. Давай раз и навсегда закроем эту тему. Она может нас рассорить, а я не хочу тебя терять. – Для тебя служба дороже меня и Юльки, – вспылила она, резко повернувшись к мужу спиной, отодвинулась на край брачного ложе. С головой накрылась простыней, и он услышал ее всхлипывания.

«Женский каприз. Она прежде себя так не вела, не давила на чувства и психику. Наверное, и дочку специально отправила в гости, чтобы не мешала нашим любовным утехам, – подумал он, ощутив, как от жалости заныло сердце, и положил ладонь на ее вздрагивающее тело.

– Ира, успокойся, родная, не принимай мои проблемы так близко к сердцу. Оно у тебя одно и очень ранимо, – уговаривал он жену. – Ты явно преувеличиваешь опасность. В моем производстве, да и у коллег, были куда более сложные резонансные дела. Несмотря на жесткое давление со стороны заинтересованных лиц, все обошлось без серьезных эксцессов. И сейчас ситуация аналогичная и поэтому нет оснований для преждевременной тревоги и паники, что является первым шагом к отступлению и поражению.

– Я кожей, каждой клеткой чувствую нарастающую тревогу и потом снятся кошмарные сны, в которых, то Юльку, то тебя теряю, – призналась женщина. – В последние две недели мучает бессонница.

– Значит, нам надо чаще спать вместе, – нашел он выход из положения. – А насчет снов, не будь слишком суеверной, ты же современная, просвещенная женщина и глупо воспринимать всерьез всякие пустяки.

– Нет, Сережа, это не пустяки. На уровне подсознания, интуиции осуществляется защитная функция организма, сигнализирующая о надвигающейся опасности.

– Не буду с тобой спорить, потому что эти гипотезы не из области точных и естественных наук, а основаны на мистике, страхе человека перед непознанным и таинственным, – пояснил он. – На этом паразитируют экстрасенсы, колдуны, ясновидящие, разные народные целители и ворожеи. Следовало бы эти расплодившиеся полчища мошенников и шарлатанов вывести на чистую воду, но пока руки не доходят. Бесконечный конвейер: одни преступления следуют за другими…

– Я тебе сочувствую, но ничем помощь не могу, – вздохнула Ирина.

– Можешь, ведь ты мой надежный тыл. Я благодарен тебе за заботу, уют, который создаешь в нашем доме, этом скромном храме любви и согласия.

– Излагаешь красиво, словно поэт, немного оттаяла женщина. – Возможно, это и было твое главное предназначение на земле – поэзия, проза, а ты, милый, сел не в свои сани. Борьба с бандитами опасное и неблагодарное дело.

– В свои сани, – возразил он. – А поэзия, балет, музыка, эстрада – это удел женщин, натур утонченных и хрупких. Мне по нраву настоящая мужская работа, пусть и сопряженная с риском и опасностями для притока адреналина в кровь. – Упрямый ты мой Скорпион, и когда ты только начнешь прислушиваться к мудрым советам жены?

– Я всегда тебя внимательно слушаю.

– Слушать слушаешь, как тот кот Васька, а поступаешь по своему, – упрекнула Ирина.

– Дорогая, не один я избрал такую тактику, – заметил Зотов. – Недаром существует правило: послушай жену, а сделай наоборот. Кстати, и многие жены платят своим мужьям той же монетой, поэтому мы квиты. А для тебя мои служебные дела должны стать запретной зоной, табу.

– Я бы с радостью с этим согласилась, если бы от этого напрямую не зависело твоя и наша безопасность. А ты жаждешь получить адреналин, экстрим… Зачем тебе это надо, поди, ведь не юноша уже? – упрекнула она полусонным голосом и он понял, что утомил супругу. – Давай спать, утро вечера мудренее.

9. Выстрел из АКМ-47

Счастливые и утомленные, они, не размыкая жарких объятий, заснули. Их разбудил звон разбитого, брызнувшего осколками стекла. Зотов, как по тревоге вскочил с постели, схватил трубку стоявшего на тумбочке телефонного аппарата.

– Что случилось? – испуганно спросила Ирина и потянулась рукой к кнопке торшера.

– Не включай свет! – Сергей успел перехватить ее руку. – Оставайся на месте.

Он осторожно подошел к окну, закрытому шторой. Плотная ткань раздувалась парусом под напором свежего морозного воздуха. Двойное стекло в раме разбито, лишь по краям щетинились с острыми зазубринами осколки.

– Что случилось? – повторила вопрос жена.

– Наверное, пьяный хулиган камень бросил,– спокойно, уняв волнение, произнес он, так и не обнаружив среди рассыпанных на паласе осколков стекла, какой-либо тяжелый предмет, камень или металл. Затем прошел к противоположной от окна стене и на ощупь в дверном косяке обнаружил развороченную пробоину. Сомнения исчезли – выстрел.

Движимый первым порывом, Зотов хотел выбежать из квартиры и начать преследовать злоумышленника по «горячим следам». По его предположению стрелок мог засесть на крыше или чердаке, расположенного напротив, пятиэтажного жилого дома. Но в следующее мгновение следователь подумал и приказал себе: «Остынь, не горячись, ведь у тебя в руках нет табельного оружия и поэтому весьма рискованно покидать квартиру. Этот выстрел может быть не только актом устрашения, но и способом для выманивания меня из жилища.

Не исключено, что на лестничной площадке или в подъезде поджидают сообщники стрелка, чтобы убить или изувечить с использованием огнестрельного или холодного оружия, будь то финки или монтировки. Наверняка, на такую реакцию они и рассчитывают. Может сообщить в милицию? Нет, это лишь вызовет нездоровый ажиотаж вокруг моей персоны, сенсационные публикации в прессе и навредит делу. Дождусь утра, которое, как известно, мудренее вечера и ночи».

Сергея утешила мысль, что пуля попала в дерево и засела в нем, а не срикошетила от стены, иначе неизвестно, чем все кончилось бы. “Достаточно серьезное предупреждение,– подумал он. – Похоже, дело обретает крутой характер. Не дождавшись моего согласия идти на контакт, они напомнили о себе оригинальным способом. Хотя опытному снайперу ничего не стоило сразу поставить последнюю дату в моей биографии. По-видимому, еще рассчитывают на мою уступчивость и сговорчивость. Надо их тактически переиграть, потянуть время.”

Он вспомнил, как в прошлом году через не зашторенное окно выстрелом киллера была по ошибке в своей квартире убита жена крупного крымского бизнесмена и чиновника. Мишенью должен был стать муж убиенной. Преступление попало в разряд «сухарей», т. е. нераскрытых. После этого произошла ценная реакция криминальных разборок и вскоре заполнились освободившиеся после отстрела “авторитетов” ниши в их иерархии. Были устранены конкуренты на рынке преступного бизнеса.

«Благо, что окно нашей спальни было зашторенным, иначе бы стрелок стал зрителем любовных утех, и не исключено, что зафиксировал бы телекамерой. Ныне подслушивающая и видеотехника, используемая в качестве шпионажа, достигла большого прогресса», – утешил он себя. Следователь пересилил в себе профессиональный интерес, хотя так и подмывало выяснить из какого оружия произведен выстрел? Мозг работал четко, оценивая ситуацию.

“Возможно, что этот бес прицельный выстрел, всего лишь приманка. Киллер выжидает, что он включит свет и мой силуэт обозначится в освещенном окне. Останется только поймать в оптический прицел и мягко нажать на спусковой крючок. Но ничто ему не мешало выстрелить в тот момент, когда я нес жену на руках в спальню, ведь комната была освещена? Второй шанс я тебе не дам,– со злостью подумал Зотов.– А калибр пули выясню утром, когда наступит рассвет».

К тому же он не хотел тревожить жену, утомленную и умиротворенную после его пылких объятий. Мелькнула мысль сообщить о выстреле в дежурную часть УВД. Но по мере того, как он тихо, на кошачьих лапах, чтобы не разбудить задремавшую супругу, прошел к телефону, стоявшему на тумбочке, этот замысел угас.

«Инцидент не должен получить огласку, лишний шум только навредит делу,– решил он. – У меня хватит сил, чтобы самому разобраться. А на контакт все же придется пойти из сугубо оперативных соображений. Надо хотя бы в интересах следствия выяснить, кто они, эти крутые ребята и кто за нами стоит?»

Воздух в спальни быстро охладел и Сергей решил перенести жену в комнату дочери. Бережно поднял ее на руки, и полусонная Ирина, словно лиана, обвила его шею. Он плотно прикрыл дверь спальни, чтобы сохранить тепло в остальных комнатах. В бледном свете луны, проникающем через окно, увидел прибранную постель– Юлька отсутствовала. На светящемся табло электронных часов 3.47. Зотова охватила тревога: «Где Юлька? Что с ней? Никогда так поздно без предупреждения и разрешения не задерживалась».

Взяв себя в руки, он вспомнил, что дочь на дне рождения подруги. Жена не сообщила, у какой именно, но, наверное, как и в прошлый раз, у Зои Масловой, куда она подозрительно зачастила в последние дни. Сергей включил тусклый ночник, перелистал справочник и набрал номер.

– Слушаю вас,– ответил бодрый юношеский голос.

– Квартира Масловых? – уточнил он.

– Да, а тебе что надо, дед? Спал бы уже.

– Пригласи Юлию Зотову.

– Разбежался, она дрыхнет без задних ног, – лениво отозвался юноша.

– Как это без задних ног?– не понял Сергей.

– Присказка есть такая. Спи, мужик, или бессонница замучила? – послышались наглые нотки.

– Позовите Юлю. Я ее отец, – раздраженно, с металлом в голосе, потребовал он, вспомнив, что брат Зои недавно демобилизовался из армии: «Голодный самец, дурная кровь может ударить в голову и на пьяный глаз испортит Юльку. Она ведь, несмотря на то, что малолетка, фигуристая, соблазнительная девица».

– Так бы сразу и сказали, – потеплел голос парня. – Сейчас подниму ее.

В телефонной трубке послышались удаляющиеся шаги, через несколько секунд прорезался Юлькин голос:

– Пап, это ты?

Совесть у тебя, дочка, есть? Позвонила бы и предупредила, что останешься ночевать у подруги,– сурово произнес он.

– Я звонила, но вы, наверное, поленились снять трубку. К тому же мама мне разрешила остаться, если вечеринка затянется. А она за разговорами, песнями и танцами затянулась. Знаешь, как быстро время летит, когда общаешься с приятными друзьями, – призналась Юля и осознал ее правоту и маленькую хитрость супруги, одарившую его пиршеством любви.

– Мы с мамой не находим себе места, волнуемся, а ты развлекаешься. Хотя бы еще раз позвонила, что задерживаешься. И вообще, в таком юном возрасте девушке неприлично ночевать в чужом доме, где есть мужчина.

– Ты хотел сказать опасно, – рассмеялась она. – У меня, папа, голова на плечах и острые когти, как у кошки. Никто и ничто мне не угрожает, спите с мамкой спокойно. Цветных вам снов.

– У вас на вечеринке много ребят?

– Нет, одни девчонки.

– А по телефону кто мне ответил, евнух?

–Зойкин брат Костя, классный парень. Недавно из армии возвратился. Разные интересные истории из армейской службы нам рассказывал. Клевый, веселый пацан…

– Смотри, дочка, чтобы этот пацан тебя не увлек в укромный уголок, чтобы без шалостей и глупостей…

– Я не маленькая, себя в обиду не дам. Пап, ладно я останусь, не охота вызвать такси среди ночи. Вдруг, какой-нибудь наглец, отморозок, как ты выражаешься, попадется?

– Правильно соображаешь. Ладно, оставайся, ночью за порог за порог квартиры ни шагу, – предупредил Зотов.– Утром я за тобой заеду. Поздравь подругу.

– Спасибо, пап. Гуд бай,– весело пожелала дочь отцу. У Сергея отлегло от сердца: “Слава Богу, с Юлькой все в порядке, хотя и смущает этот бравый солдат Костя, ведь у молодых одно на уме. Надо бы предостеречь Юльку”.

Он тихо прошел спальню, прилег, ощутив теплое бархатисто-нежное тело жены, ее ровное дыхание. До утра и не смог сомкнуть глаз. Как только посветлело, и синева морозного утра просочилась через окно в комнату и следователь осмотрел последствия выстрела. Пуля впилась в дверной косяк, разворотив его. Он аккуратно извлек ее для баллистической экспертизы, по калибру определив, что стреляли из автомата АКМ. Судя по траектории полета с крыши пятиэтажного дома, расположенного в пятидесяти метрах напротив.

“Что ж, похоже, сезон охоты начался, – с грустью подумал он. – Кто-то выдал лицензию на мой отстрел, но пока решил припугнуть. Главное – уцелеть в этом поединке, уберечь Ирину и Юльку от расправы. Не исключено, что те, кому я наступил на хвост, в целях шантажа могут похитить дочку. И если это очаровательное создание с голубыми глазами, точная копия жены, попадет в их грязные лапы, то ужасно представить последствия.

Эти животные не откажут себе в удовольствии ее, юную и непорочную, грубо изнасиловать. Таким диким способом, они попытаются сломить мою волю. Может, пока не поздно спрятать их в укромном месте? Конечно, это лишь на короткое время обезопасит. А когда тайное станет явным, нет гарантии, что бандиты не достанут их и там. Поэтому пусть будут рядом. Может, действительно, отказаться от этого коварного дела? Кому нужны нынче борцы-праведники?”

Эта неожиданная мысль лишь не миг поколебала его решительность. Устыдившись слабости, прогнал ее прочь. Перед тем, как вызвать машину из прокуратуры, Зотов по пожарной лестнице поднялся на крышу пятиэтажного дома, откуда по его версии, был произведен выстрел. Увидел притоптанный снег, но ни гильзы, ни окурков обнаружить не удалось. То, что стрелок находился именно здесь, не вызывало сомнений. «Тертый калач, голыми руками не возьмешь», – подумал следователь.

10. Прокурор дает указание

Левашов был заметно раздражен – мерил просторный кабинет шагами. Его тучная фигура то отражалась, то исчезала со стекол книжной стенки, плотно заставленной кодексами и томами юридической литературы. «Начальство, наверное, его допекло», – посочувствовал Зотов, понимая причину раздражительности и недовольства прокурора.

– Я не склонен доверять слухам, – Арсений Иванович на секунду остановился и проницательно поглядел на Сергея сквозь выпуклые стекла очков.– Но они стремительно расползаются по городу. Возможно, кто-то их сознательно муссирует, чтобы бросить тень на наше ведомство. Мы, как это не банально прозвучит, должны постоять за честь мундира и опровергнуть зловредную молву, которая будоражит общественность, вызывает негативный резонанс. Это может спровоцировать к эксцессам. Докажи, что я прав?

– Абсолютно правы,– согласился следователь. – Меня это тоже беспокоит. Распространяются самые невероятные слухи о том, что погиб не Кремень, а его двойник, о его обезглавленном трупе, о пулевых пробоинах в корпусе «Volvo» и другие. Это порождает у людей чувства неуверенности и страха.

– Ты уж, Сергей Васильевич, постарайся довести дело до конца, – по-отечески попросил его Левашов. – Сам понимаешь, дело на контроле у прокурора республики и он каждое утро интересуется о ходе расследования, торопит. А его в свою очередь напрягает генпрокурор. У тебя есть редкая возможность отличиться. Покажи, на что способен и усердие будет по достоинству оценено.

– Да, это дело нашей профессиональной чести,– уклончиво ответил Зотов, отлично понимая намек прокурора. Через год Арсению Ивановичу выходить на пенсию и для Сергея не было секретом, что его прочат на место шефа. Не исключено, что Левашов отправится на заслуженный отдых раньше срока из-за бронхиальной астмы. Пока же, несмотря на угнетающую его отдышку и спазмы, он исправно нес службу.

– Держи меня в курсе событий,– произнес прокурор излюбленную фразу, обозрев Сергея увеличенным оптикой воловьим оком, и нажал кнопку селекторной связи:

– Зиновий Яковлевич, зайди ко мне.

Довольно быстро, словно находился за дверью в приемной, вошел помпрокурора с подобострастным выражением лица и ехидной улыбкой на тонких губах.

– Слушаю вас, товарищ Арсений Иванович, я весь внимание,– навытяжку остановился Кулиш у широкого с зеленым сукном прокурорского стола.

– Зиновий Яковлевич, давайте без официоза, – неприязненно покосился на него Левашов.– Зачем вы ни к селу, ни к городу употребляете слово «товарищ». Мы же с вами не на собрании, совещании или митинге?

– Виноват тов,.. извините Арсений Иванович, – понурил круглую с блестящей залысиной голову помпрокурора.

– Да уж, ладно, – махнул рукой прокурор и жестом велел присесть. Кулиш устроился рядом с Зотовым, нетерпеливо поглядывая на шефа.

– Зиновий Яковлевич, к сожалению, пресс – служба нам по штату не положена, поэтому вместе с Сергеем Васильевичем подготовьте сообщение для средств массовой информации по поводу ДТП. В детали не вдавайтесь. Журналисты, репортеры столько нафантазировали, что посеяли панику. Постарайтесь успокоить людей.

– Будет сделано тов…, – с виноватым видом запнулся Кулиш. – За мною дело не станет. Пресс-служба работает оперативно. Кровь из носа, а информацию выдам на-гора, чтобы успокоить граждан, удержать их от паники.

– Каждый кулик хвалит свое болото, – бросил реплику Зотов. – Кроме оперативности информация должна отличаться достоверностью.

– Ну, это уж слишком, Сергей Васильевич, – с обидой произнес помпрокурора. Вы, кажется, меня с кем-то спутали. Я не кулик, а Кулиш, поэтому не заговаривайтесь и соблюдайте субординацию, я старше вас и по должности, и по званию.

– Ладно, господа, не ломайте копий. Не забывайте, что находитесь по одну сторону баррикады. Займитесь эпистолярным творчеством. Покажите мне подготовленный текст, я завизирую, – велел Левашов. – Одного часа вам достаточно?

– Вполне,– сдержанно ответил Зотов, которого не прельщало неожиданное соавторство.

– Дело нехитрое, быстро управимся, – пообещал Зиновий и с гордостью добавил. – Приказ начальника – закон для подчиненных. Я об этой аксиоме никогда не забываю.

– Не сомневаюсь, – с удовлетворением отозвался прокурор. Кулиш и Зотов вышли в приемную и направились в кабинет помпрокурора.

– Что мы сообщим гражданам, чтобы излечить их больное воображение? – начальствующим тоном спросил Зиновий Яковлевич, по-хозяйски расположившись за письменным столом, заваленным бумагами, папками, уголовным и гражданским кодексами и т. д. и т.п. Сотрудники посмеивались над Кулишом, не без основания подозревая, что он специально создает видимость кипучей работы. В дневное время зачастую отсутствует, зато вечером допоздна засиживается в кабинете и раньше прокурора не уходит. Зная такую манеру поведения Кулиша, Зотов не торопился с ответом.

– Народная молва слепа и может, как цыганское радио, до невероятности исказить факты, – посетовал помпрокурора. – А это создаст нездоровый фон, может спровоцировать всеобщий психоз, как на Ходынке. Только и слышишь от обывателя: мол, мафия убила Кременя, а прокуратура и милиция продажны. Так не годится, мы должны постоять за честь мундира, обязаны контролировать ситуацию, а не бить по «хвостам». Может, я не прав?

– Нет дыма без огня и в семье не без урода,– с иронией ответил Сергей. – Не все так просто в этом деле.

– Ну, вот и ты поддался панике,– артистично выразил огорчение Зиновий Яковлевич.– Ты полагаешь, что их убрали?

– Я полагаю, что наш долг провести тщательное расследование, а уж потом вынести вердикт, хотя это прерогатива суда,– уклонился от прямого ответа следователь.– Надо отработать различные версии, выяснить мотивы…

– А-а -а, пустая трата времени,– зевнул Кулиш, откинувшись не спинку громоздкого мягкого кресла.– Поверь моему богатому опыту и интуиции. Это несчастный случай, фатальная неизбежность. Жаль, что погибли люди, но они не первые и не последние жертвы. Горькая плата за прогресс и комфорт. Со статисткой не поспоришь. Сколько на дорогах погибает людей? Десятки тысяч и по каждому случаю возбуждать уголовные дела? Следователей не хватит.

– Зиновий Яковлевич, я признаю ваш уникальный опыт и интуицию, но не будем торопиться с выводами, – прервал его рассуждения Сергей.– Предлагаю в сообщении для прессы, телевидения и радио изложить фабулу происшествия, не делая скоропалительных выводов о том случайное ли это ДТП или со злым умыслом? Лишь информировать о том, что возбуждено уголовное дело, ведется следствие.

– А я считаю, необходимо указать на то, что ДТП произошло в результате нарушения Правил дорожного движения водителем «Volvo», которому теперь, как говорится, все до лампочки. С трупа взятки гладки, – возразил помпрокурора.– Такого рода информация успокоит общественность. Мало ли аварий происходит из-за халатности.

– Зато родственникам водителя Николая Бойкого не до лампочки, ведь на встречной полосе движения – это зафиксировано в протоколе ГАИ оказался грузовик, водитель которого скрылся, – возмутился Зотов.– Кстати, возможно, именно его труп обнаружен на городской свалке в металлической бочке. Пятна крови, выявленные в кабине КрАЗа, идентичны крови убитого на свалке. Я уверен, что его убрали, как исполнителя акции. У меня есть свидетель для опознания трупа.

По тому, как вытянулось лицо Кулиша, Сергея пожалел о последней фразе.

– Свидетели нынче ненадежные,– смял разговор помпрокурора. – Часто путаются в показаниях, меняют их, юлят. А ведь мы еще никого не привлекли к уголовной ответственности по статье 178 УК за дачу заведомо ложных показаний. Следовало бы построже с ними. По поводу идентичности группы крови не исключено совпадение. В моей практике такое нередко случалось и вовремя находил и исправлял ошибку. Мы, как саперы, не имеем права на роковую ошибку, потому что работаем с живыми людьми, а не бесчувственными чурбанами. Сергей, сидевший со скучающим видом, понял, что Зиновий Яковлевич оседлал своего любимого «коня» по части нравоучений и, отбросив правила такта, перебил:

– А заключение биологической экспертизы и данные дактилоскопии? Они подтверждают правильность моей версии.

– Эксперты тоже люди и не застрахованы от ошибок,– упорствовал Кулиш. – Не ошибается только тот, кто не работает или, сломя голову, лезет в пекло.

– С такой логикой мы вольны, все и вся подвергать сомнению, но ведь есть данные лабораторных исследований, есть наука – криминалистика, – не уступал следователь. Зиновий Яковлевич с отстраненным видом взглянул на часы:

– Однако время у нас ограничено и поэтому прочь дебаты. Мы обещали Арсению Ивановичу быстро управиться. Дисциплина исполнительность – залог успеха.

– Вы обещали,– поправил Сергей, но помпрокурора пропустил это замечание мимо ушей. Написал на четверть страницы текст и подал его следователю:

– Распишись, что согласен.

Сергей пробежал текст и твердо произнес: – С версией о случайности ДТП я категорически не согласен.

– Ну, и буквоед же ты, зануда! – вроде бы не злобно уколол его Зиновий Яковлевич и, смеясь, спросил: – У нас какая задача? Успокоить граждан.

– Прошу без панибратства,– резко осадил его Зотов.

– Не обижайся, я же по-дружески,– смягчился Кулиш. – Пошли к шефу, у него голова большая. Как решит, так и будет. В конечном итоге ему отвечать.

Они возвратились в кабинет Левашова. Арсений Иванович внимательно прочитал текст, одобряюще улыбнулся.

– Гладко, писаки! В прессу! Вам бы романы сочинять, а не с бандюгами возиться.

– Нынче есть, кому сочинять детективы, – с восторгом за похвалу заметил Кулиш. – Прилавки завалены книгами Донцовой, Акунина, Абдуллаева, Марининой, Устиновой и других авторов. Всему свое время, Арсений Иванович. Выйду на пенсию, займусь и романами и мемуарами. Мне тоже есть, о чем читателям поведать, по молодости ходил на бандитские пули и ножи. И о ваших достижениях в борьбе с криминалитетом обязательно напишу. Я не даром хлеб едал и штаны в прокуратуре протирал. Заслужил почет и уважение.

.– Когда займетесь творчеством, то не забывайте, что раньше гусиными перьями сочиняли вечные мысли, а теперь вечными перьями гусиные мысли, с иронией посоветовал следователь. Ценное замечание, усмехнулся Кулиш. Впрочем, оно в полной мере относится и к вам. Особенно, что касается оценки ДТП. Вам везде мерещится криминал.

– Я возражаю против версии, что это случайное ДТП,– невозмутимо сказал Сергей.– Это уже подтверждается собранными опергруппой материалами, актами экспертиз. Поэтому в сообщении нужно констатировать только факт происшествия, не давая никаких оценок. Не будем заранее предрекать исход дела.

Лицо Зиновия Яковлевича помрачнело, он отвел взгляд в сторону. Следователь подумал: сейчас внешне сдержанный помпрокурора, закипает внутри – как это следователь посмел ему перечить. Левашов с минуту размышлял, еще раз перечитал содержание.

– Зиновий Яковлевич, а ведь Сергей Васильевич прав, пожалуй. Он ведет это дело и располагает большей, чем мы, информацией. Ему и карты в руки.

Прокурор аккуратно вычеркнул из текста предложение, в котором сообщалось, что ДТП произошло из-за халатности водителя «Volvo», превысившего скорость движения на скользкой трассе.

– Да-а, Сергей Васильевич, характер у вас не подарок,– недовольно пробурчал Кулиш следователю при выходе из кабинета.– Как вас только жена Ирина, такая прекрасная женщина, и дочь Юля терпят.

– Любят, вот и терпят,– с удовлетворением ответил Сергей, утомленный вынужденным общением с Кулишом.

11. Заманчивое предложение

Зотов вошел в свой кабинет. Открыл сейф и выложил на стол папку с материалами уголовного дела. Включил настольную лампу под зеленым абажуром и сосредоточился на изучении свежих актов экспертизы. Он ценил эти минуты уединения, позволявшие, не отвлекаясь на текущие дела, выстроить стройную систему доказательств, предусмотреть очередной ход противника и вовремя предпринять контрдействия.

Этот незримый и опасный поединок лучше любых занятий аутотренингом дисциплинировал его мозг. Раздался телефонный звонок. Сергей, недовольный тем, что его оторвали от дела, поднял трубку.

– Слушаю.

– Следователь Зотов? – спросил хрипловатый, а возможно, сознательно измененный мужской голос. Интуиция подсказала следователю, что это тот, кто рано или поздно вынужден будет вступить с ним в контакт. Сергей помедлил с ответом для того, чтобы подключить диктофон, а затем твердо, без волнения, произнес:

– Да.

Сергей Васильевич?

– Он самый.

– Сергей Васильевич, мы взрослые, серьезные люди, – на доверительной ноте начал незнакомец.

– Допустим, – согласился следователь.

– Вне сомнений,– подтвердил неизвестный. – Я предлагаю встречу с моим хозяином тет-а-тет. Дело не терпит отсрочки. Все будет на высшем уровне: богатый стол, напитки, сауна, бассейн и само собой разумеется, красивые юные и молодые женщинами. Один раз живем на свете и поэтому ничто приятное нам не чуждо.

– Секс и оргии, значит обещаете?

– Верх блаженства. Вы, каких женщин предпочитаете? Блондинок, шатенок или жгучих брюнеток? Высоких, тонких или толстых? Юных или двадцати, тридцатипятилетних, искушенных в любви?

– Все женщины хороши, – уклончиво ответил Зотов.

– Верно, – обрадовался тот, уловив в голосе следователя живой интерес.– Женщина, что кошка, любит нежность и ласку. И это только начало…

– Начало чего?

– Красивой жизни, господин Зотов,– с воодушевлением ответил мужчина, с азартом входя в роль искусного сутенера. – Женские чары и нежности превыше и славы, и богатства. Они – источник радости и наслаждений. А вы прожигаете жизнь в тоске и скуке, когда существует столько удовольствий. Одно только ваше пожелание и все осуществится без проблем.

– Заманчивое предложение, я подумаю.

– Нечего здесь и думать, – перебил его незнакомец. – Высоко ли вас ценит коррумпированное государство? Не отвечайте. Знаю, любой владелец захудалого комка получает в десятки раз больше, не говоря уже о крутых бизнесменах. Наверное, живете от зарплаты до зарплаты и концы с концами не сводите, семью держите на голодном пайке. А у вас милая жена Ирина Леонтьевна и очаровательная дочь Юля. Как они только терпят такой спартанский образ жизни?

Зотову нечего было возразить: незнакомец прав, потому и бегут опытные юристы из прокуратуры и милиции. Пристраиваются в коммерческих структурах, в адвокатуре. Усердно за высокие гонорары помогают крутым бизнесменам, а чаще всего криминальным авторитетам, находить лазейки в несовершенном законодательстве, чтобы выйти сухими из воды. Защищают в суде матерых бандитов, казнокрадов и мошенников. Фактически противостоят своим же бывшим коллегам. Жизнь-злодейка поставила по разные стороны баррикады.

– Если вас интересует дело о гибели Кременя и других жертв, то разговор бесполезен,– резко перевел следователь диалог в деловое русло.

– Сергей Васильевич, я отлично понимаю ваше состояние, как блюстителя закона, но усмирите свою гордыню,– посоветовал незнакомец. – Я знаю, вы человек волевой, решительный, но южный темперамент вам вредит. Он хорош в общении с женщинами, а в нашем деле горячность ни к чему. Только хладнокровие и трезвый расчет. Мы позаботимся о конспирации, все обставим лучшим образом. Эта встреча нисколько не навредит вашей репутации. Наоборот, если договоримся, откроет вам путь к карьере.

– Кто это мы?

– Наберитесь терпения. Мы – очень влиятельные люди. Будущее за нами, имейте это виду. У нас капитал и недвижимость, наши люди в эшелонах власти. Кто встанет на пути, тот будет безжалостно раздавлен колесами. Процесс пошел и он необратим.

– Будет раздавлен, как Кремень? – непроизвольно вырвалось у Зотова.

– Это трагический случай, господин следователь, и забудьте о нем для вашего же спокойствия.

– Вы мне угрожаете?

– Нет, культурно предупреждаю. Мы ведь не какие-нибудь дикари или гангстеры, а цивилизованные солидные люди. Итак, вы согласны?

– Кто хозяин? – неожиданно спросил Сергей и на другом конце провода мужчина поперхнулся и замолчал.

– Кто хозяин?! – настойчиво повторил следователь.

– Не все сразу,– недовольно пробурчал незнакомец.

– Владелец фирмы «Юпитер Лтд»? – прижал его вопросом Сергей и по глубокому вздоху незнакомца понял, что попал в “яблочко“.

– Так вы согласны на встречу? – взял инициативу в руки незнакомец.

– Я должен подумать,– решил выиграть время Зотов.

– Даю вам двое суток. Не вздумайте с нами играть в темную, – сурово предупредил незнакомец и, смягчив интонацию, продолжил. – Подумайте о жене и дочери, нам очень не хочется вас огорчать. Наш человек с вами свяжется и сообщит о месте встречи. Сауну с очаровательными безотказными женщинами я вам гарантирую. Если вы настоящий мужчина, то все должны в этой жизни испытать. Гуд бай!

В трубке послышались частые гудки. “Наверняка звонил с какого-нибудь телефона-автомата,– подумал Сергей и выключил диктофон. – Варнак, конечно, стрелянный воробей, его голыми руками не возьмешь. Он чужими руками жар загребает, а сам не засвечивается. Согласиться на встречу или все же протянуть время, пока не наберется достаточно улик,– напряженно размышлял Зотов.– Надо посоветоваться с Анатолием Борецким, иначе все будет вхолостую. Но встречи не миновать, он не блефует по поводу угроз в адрес Ирины и Юльки.

Поэтому ради их безопасности надо идти на контакт, все до мелочей предусмотрев. Слишком коварен и непредсказуем противник. Бог знает, что еще у них в арсенале? Откровенный намек на Юлькины чары встревожил его. Сергея не удивила осведомленность незнакомца о близких ему людях. И теперь он раздумывал над тем, как их обезопасить. Надеялся, что в течение двух суток, пока он не примет окончательное решение, они не посмеют тронуть ни жену, ни дочку.

«Для победы над противником необходимо знать его оружие, постараться проникнуть в тайну его коварных замыслов, чтобы уверенно действовать на упреждение. Поэтому неразумно упускать шанс побывать в его логове, – размышлял Зотов. – Хотя, конечно, определенная степень риска существует. Но я заручусь поддержкой Борецкого. Обеспечу себе безопасность на случай выхода ситуации из-под контроля. К встрече надо тщательно подготовиться. Возможно, они намерены заманить меня в ловушку, состряпать компромат, поэтому на случай изоляции необходимо обеспечить связь с помощью миниатюрной радиостанции.

Осторожный все же этот посредник, никаких фамилий и координаты не назвал. Предвидел, что может быть магнитофонная запись, поэтому, по сути, не за что зацепиться. Разве что измененный голос, по которому впоследствии удастся ли установить личность абонента?»

Зотов перемотал магнитную ленту, прослушал запись. Звучание оказало вполне сносным для экспертизы. Вынул кассету и вместе с материалами уголовного дела спрятал в сейф. Нельзя пренебрегать ни одним из доказательств, которое может стать недостающим звеном в цепи расследования. В тоже время следователь не был уверен в том, что его телефонный аппарат не прослушивается и наличие собственной записи в случае обвинений в сотрудничестве с преступниками, весьма необходимо. Неизвестно, как повернутся события, кто окажется в роли обвинителя и подсудимого – жизнь полна парадоксов.

На сей раз, Сергей решил допоздна не задерживаться на работе. Оделся и вышел за порог кабинета. В коридоре столкнулся с Кулишом.

– Рановато вы, коллега, на отдых пошабашили, режим нарушаете, – не упустил случая упрекнуть тот.– Арсений Иванович раньше восьми вечера не уходит. Работает, как вол, не щадя живота своего, а вы здоровый, словно бык колхозный, только шпильки норовите запускать. Ни чинов, ни возраста не почитаете. Ох, и нравы нынче…

– Зиновий Яковлевич, склероз, батенька,– в тон ему ответил Сергей. – Кто мне давеча советовал не сгорать на работе? То-то и оно. Я почитаю ваш бесценный опыт и мудрые советы.

– Да, поймал на слове. Рад за вас, Сергей Васильевич, вижу, наука впрок пошла.

– При таком учителе грешно быть бездарью.

На том и расстались к удовлетворению помпрокурора. Зотов вышел на улицу, по ступеням спустился к реке. Бросая взгляд на мутные струи воды, пошел по пустынному берегу закованной бетон реки Салгир. В металлической ограде целые секции были похищены «охотниками» за металлом, который ушлые дельцы теплоходами сплавляли за рубеж, набивая личные карманы дармовой валютой.

12. Подарки инкогнито

В гостиной на журнальном столике в хрустальной вазе благоухали с десяток бархатисто-алых роз.

– По какому случаю этот натюрморт? – спросил он Ирину.

– Любовник подарил,– улыбнулась она. Зарделась и загадочно отвела взгляд в сторону, словно гимназистка-скромница.

– Неужели? – озадаченно почесал он затылок.– Брось шутить, Ира, это совсем не смешно, а даже для меня оскорбительно.

– А ты считаешь, что моя песня спета и я не могу нравиться мужчинам? – она вытянулась струнку, обхватила руками тонкую талию, демонстрируя изящество своей фигуры. – Правда, привлекательна?

– Даже очень это меня тревожит, – вздохнул он и неожиданно заговорил с чужого голоса.– Женщина, что кошка. Пригладь, приголубь ее, ласково пошепчи на ушко и она твоя. Природа, ничего не попишешь…

– Я тоже бродячая кошка? – обиделась она.

– Ты моя сиамская кошечка, – нежно обнял он ее.– А эта порода с характером и острыми коготками.

– Тогда ты сиамский кот,– согласилась жена и прикоснулась мягкими губами к его щеке. – Спасибо тебе, Сережа.

– За что? – удивился он.

– За розы и чудесный подарок, – она раскрыла ладонь и на тонком пальце, по соседству с обручальным, сверкнуло новенькое золотое колечко с сапфиром. – И еще за трусики и лифчик…

– Но я никаких подарков, дорогая, не дар…,– запнулся он на полуслове.– У тебя что, действительно, завелся тайный воздыхатель, любовник?

Ирина с недоумением заметила, как кровь прилила к его щекам, в нем нарастало чувство ревности.

– Кто же тогда проявил щедрость? У меня поклонников и спонсоров нет, – на этот раз удивилась она, доверчиво взирая на мужа. Сергей, конечно, понимал, будь у жены любовник, она не повело бы себя столь странно и наивно. Здесь скрывается что-то другое.

– Юля-я! – позвала Ирина дочку и когда та вышла из спальни в спортивном костюме ”Аdidas” с распущенными золотисто-соломенными волосами, попросила.– Объясни, пожалуйста, откуда розы, кольцо и нижнее белье?

– Пап, я думала, что это ты решил сделать маме сюрприз, – вопрошающе обратила она свое прелестное лицо на отца.

– Я тоже так подумала, – поддержала Ирина.

– Никаких подарков я не дарил,– раздраженно произнес он и к своему стыду заметил, как потухли еще минуту назад сияющие глаза супруги и как опустились хрупкие плечи. Ему стало неловко и виновато попросил.

– Объясни, Юля, что случилось?

– Примерно час назад почти у самого подъезда меня догнал незнакомый мальчишка лет двенадцати,– промолвила дочь.– Раньше, когда я шла к дому, видела его в иномарке голубого цвета. Я еще обратила внимание на роскошный букет, а потом услышала за спиной топот. Оглянулась – тот самый мальчишка. Он спросил, где живет Ирина Леонтьевна Зотова. Я ответила, что ее дочь, тогда он обрадовался и попросил передать маме розы и другие подарки. Я крикнула ему вдогонку: От кого? От ее мужа? Ответ не расслышала. Вот мы с мамой и решили, что ты, папуля, нас разыграл.

– Кто еще в машине сидел? – в Сергее проснулся профессиональный интерес.

– Какой-то хмурый мужчина со злым лицом в мохнатой шапке и куртке с воротником, как у летчика,– припомнила Юлька.

– Ты бы смогла его узнать?

– Смогла.

– Сережа-а! – взмолилась Ирина. – Ради Бога, прошу тебя, не впутывай ребенка в свои дела, имей сердце. У нее еще ветер в голове…

– Она взрослая сообразительная девочка, – слабо парировал он.– Ладно, дочка, иди, потом поговорим.

Юлька послушно возвратилась в спальную, а Сергей, как загнанный в клетку зверь, мерил комнату шагами. Ирина, сидя в кресле, молчаливо следила за ним встревоженными глазами. Ее глаза из бирюзовых стали темно-синими, васильковыми.

– Ладно, Юлька – наивная душа, а ведь ты должна была догадаться, что значат эти розы, кольцо и нижнее белье, трусики, бюстгальтер, пеньюар… обычно дарят мужья или любовники, – заметил Зотов. – Подобный подарок от незнакомца для любой женщины весьма оскорбителен. Это откровенный намек на интимные, близкие отношения. И ты так спокойно, даже с интересом его приняла. Непостижима женская психика.

– Сережа, не будь ревнивым, я же этого незнакомца даже краешком глаз не видела, – промолвила Ирина. – Вдруг он старый, плешивый или лысый и уродливый?

– А если молодой, красивый и при больших деньгах и тачке? – оборвал он ее. – Если следовать здравой, а не женской логике, то древний старец неизвестной женщине трусики с кружевами дарить не станет, а молодой рысак, без проблем. Знает, что золотыми побрякушками, косметикой, парфюмом, импортной одеждой и обувью можно любую женщину покорить и сделать любовницей.

– Я сейчас же все выброшу в огонь, – обиделась Ирина. – Хотя вещи оригинальные, импортные. Я бы никогда такие не купила на наши скромные зарплаты.

– Китайский, турецкий и польский ширпотреб для одноразового использования.

– Нет, трусики из Парижа и я в них буду чувствовать себя француженкой, – возразила женщина.

– Размечталась. Запомни, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Эти презенты от незнакомца еще аукнутся. Но даст Бог, отобьемся. Только ты, Ириша, держи себе в строгости, как и подобает верной жене, и Юлька пусть по вечерам меньше шастает с пацанами, у которых одно на уме.

– Впредь не принимай подарки от неизвестно кого, – после паузы продолжил он. – Ведь они могут быть отравлены или обработаны наркотиками.

– Теперь догадалась, – побледнела женщина, тщетно пытаясь снять кольцо с пальца. Мешало излишнее волнение.

– Тебя, вернее нас, пытаются таким способом купить,– вздохнул Зотов.– Я не удивлюсь, если завтра какой-нибудь мальчишка принесет тебе набор французских духов или шубу из чернобурки… А потом потребуют плату натурой и пошло-поехало…

– Что же я должна делать? Выбросить цветы и кольцо за окно? – со слезами в голосе прошептала Ирина.– Я так обрадовалась, думала, что это ты, наконец, понял, что я женщина со своими капризами и слабостями, а не домохозяйка – прислуга по ночам ублажающая твои прихоти. Я обращаюсь к тебе, как представителю прокуратуры – защити нас.

– Прости, родная. Я вовсе тебя не осуждаю,– он бережно взял ее ладонь, избавив от попытки снять кольцо.– Ты достойна самых дорогих подарков. Но сама понимаешь, что многое мы себе не можем позволить. Роскошь, драгоценности пока не для нас, не по карману.

– Для кого же?

– Для разных жуликов, бандитов, мошенников и казнокрадов.

– Но хотя бы изредка цветы дари, и не только на день рождения или 8 Марта. Не забывай, что я женщина,– упрекнула она.

– Каюсь, виноват. За работой не хватает времени на такие простые вещи,– согласился Зотов.– Знай же, что ты и Юлька – самые дорогие для меня люди.

Он увидел, что слова эти, словно бальзам подействовали на ее сердце. Ирина подошла к столику, намереваясь выдернуть из вазы благоухающие розы.

– Оставь их, – попросил он. – А с колечком придется расстаться. Оно сгодится в качестве вещдока, как предмет подкупа жены должностного лица. С зарплаты я обязательно куплю тебе перстень с рубином. В лепешку расшибусь, а куплю.

– Ладно, – улыбнулась она и ее глаза обрели бирюзовый, нежный цвет.– Мне дорого внимание, а не стоимость подарка. Что же делать, Сережа?

– Безвыходных ситуаций не бывает, родная, – успокоил он.– Предупреди Юльку, чтобы не соблазнялась на подарки и другие заманчивые предложения и подношения от незнакомых лиц. И сама будь осторожнее. Мы должны выстоять и доказать, что честь, достоинство и совесть невозможно купить ни за какие посулы. Мы —люди, а не продажные твари, которых держат на длинном и коротком поводках.

– Сережа, это же вызов преступникам, это смертельная схватка?! – К сожалению, это так, дорогая. Нам выпало жить в жестоком мире и тот, кто отважится бороться с носителями пороков, может сгореть в адовом огне. Но волка бояться, в лес не ходить. Давай надеяться на лучшее.

– Давай, – прошептала она, прижавшись головой к его груди и вслушиваясь в ровное, уверенное биение сердца. Нормальный пульс успокоил ее, жену и терапевта. Сергей нежно гладил рукою ее золотистые волосы. От этих редких мгновений душевной близости им было хорошо и уютно.

– Сережа, неужели так трудно хотя бы немного уступить их просьбам, чтобы не слишком злились, – с мольбой поглядела на него жена. – Своей принципиальностью ты навлечешь беду не только на себя, но и на нас с Юлькой. Они ведь уже заприметили нашу девочку. У меня очень тревожно на сердце.

– Уступить как раз и не трудно, легко, – ответил Зотов. – Пойми, дорогая Ириша, что стоит только один раз уступить, и они уже не слезут. И уж поверь мне, а я эту жестокую и наглую публику знаю хорошо, любой ценой постараются превратить меня в инструмент исполнения чужой воли. Поэтому я обязан быть непреклонным…

– В таком случае проси себе охрану.

– Неудобно, здоровый мужчина, спортсмен и вдруг струсил. Еще на смех поднимут, – возразил Сергей. – А вот тебе с Юлькой надо быть предельно осторожными, избегать общения с незнакомыми людьми. Они помогут подослать не только мужчину, но и хитрую женщину. Держитесь подальше от темных и пустынных закоулков. Ты дочку проинструктируй, как себя вести. Охрану вряд ли нам предоставят. Я заранее знаю ответ прокурора. Скажет, мол, невелика шишка, у меня охраны нет, а тебе подавай. Был бы спикером или премьер-министром, тогда другое дело. Потерпи, родная, бывали ведь и покруче ситуации и вышли без потерь.

– Ныне криминалитет ни с чем не считается. Сколько еще нам жить в постоянном напряжении, словно на пороховой бочке? – возразила жена и с проблеском надежды продолжила. – Сережа, а почему бы тебе, ради семьи, спокойной и безопасной жизни, не уйти с прокуратуры, где к тому же за риск платят жалкие гроши? устроился бы в адвокатуру или юрисконсультом в солидную коммерческую фирмы. получал бы в несколько раз больше и ничего не угрожало бы жизни.

– Эх, родная, то что ты предлагаешь, претит моим принципам и равнозначно дезертирству. Если все разбегутся из милиции и прокуратуры, то кто будет бороться с бандитами? Зеленые выпускники юрфаков, у которых ни опыта, ни знания реальной криминальной сферы. Да «авторитеты» подомнут их под себя, имея на службе опытных адвокатов и связи в милиции, прокуратуре и в судах. Страна превратиться в воровскую «малину» и честным гражданам станет опасно находиться не только на улице, но и в собственных квартирах.

– Сережа, пусть об этих проблемах болит голова у президента, депутатов и министров, – резонно заметила Ирина. – Для наведения порядка, законности в масштабах страны должна быть политическая воля. Вы охотитесь и отправляете в колонии мелкую рыбешку, а акулы криминального бизнеса и их политические покровители, коррупционеры, находятся на свободе и за счет ограбления народа приумножают свои богатства.

– Браво, Ира! Ты зришь в корень, я полностью с тобой солидарен насчет политической воли и осуществление лозунга: «Бандиты должны сидеть в тюрьмах!» Но, увы, это пока популистские декларации, – заметил он. – При твоей светлой голове и аналитическом уме в самую пору заняться политикой, стать депутатом, но честных, подобных тебе, ни в какие партийные списки без крупного валютного взноса не допустят. Политика и прежде считалась грязным, аморальным делом, а теперь тем более.

Поэтому, как поется, не дай Бог вляпаться во власть. А в прокуратуре меня удерживает чувство долга, совесть и честь. Для меня это святые понятия. “Каким будет их следующий ход?– размышлял Зотов.– Удастся ли его предвидеть? Вполне вероятно, что следующим объектом внимания может стать Юлька. Не приставить ли к ней оперативника, а может на время изолировать, отправить в Россию к бабушке? Подвижная, как ртуть, дочка, вряд ли согласится на заточение.”

Он так и не решил окончательно.

13. Лоция для Скорпиона

– Сережа, я как будто предвидела, и тоже приготовила тебе сюрприз. Ни за что не угадаешь, какой именно? – с загадочным блеском в глазах заявила Ирина.

– Давай показывай, не томи душу, а то меня распирает любопытство.

– Хорошо, – произнесла жена и подала ему небольшого формата брошюру. На ее титульном листе в левом верхнем углу Сергей увидел знак Зодиака в виде Скорпиона, а по диагонали крупными литерами было начертано: ГОРОСКОП.

– Гороскоп, – вслух прочитал он и с недоумением поглядел на жену. – Чей гороскоп?

– Конечно, твой, я ведь Рыба, а Юлька – Дева, поэтому, товарищ следователь, мог бы и догадаться. У тебя ведь на вооружении интуиция, дедукция, индукция и прочие методы сыска.

– Зачем мне, скажи на милость, гороскоп, как корове седло? – усмехнулся Зотов, повертев брошюру в руке. – Их каждую неделю во всех газетах и журналах тиражируют. Причем, из года в год одни и те же, сдирают друг у друга, а наивные простаки верят, переживают, не находят себе места, если прогноз негативный.

– В газетах и журналах публикуют в несколько строк, общий для всех, рожденных под тем или иным знаком, – пояснила она. – А этот индивидуальный, лично твой и поэтому очень достоверный, созданный на научной основе.

– На научной? Ты в этом уверена? – улыбнулся он снисходительно. – А мне, кажется, на псевдонаучной основе, когда много тумана и абсурдности. Сергей, ради любопытства и чтобы не огорчать супругу, открыл обложку и на первой странице увидел небольшую открытку, на которой был изображен потешный львенок, а на следующей– небесная сфера и по ее окружности расположены знаки Зодиака, а в центре пересекающиеся треугольники и радиусы.

«Явный намек на научность», – подумал он и обратил свой взор на Ирину. – Дорогая, но ведь я не заказывал гороскоп. Поэтому нет уверенности, что он касается моей личности? Считаю это пустой затеей и забавой.

– Сережа, не будь скептиком. В мире, природе, да и в самом человеке, много тайного и непознанного, ведь не случайно поэт Евгений Евтушенко сказал: «Людей неинтересных в мире нет, их судьбы, как истории планет». Каждый человек уникален и неповторим и по своим мироощущениям подобен планете, – с загадочным блеском в глазах сообщила Ирина. – Обеспокоенная твоей судьбой я заказала этот гороскоп у провидицы Татьяны из Бахчисарая.

– Но ведь для этого она должна была бы со мной встретиться?

– Не обязательно. Если Анатолий Кашпировский посредством телевидения на расстоянии в тысячи километров излечивал пациентов, а Алан Чумак заряжал воду, крем и прочие жидкости целительной энергией, то опытному экстрасенсу достаточно поглядеть на фотографию клиента и узнать некоторые его биографические данные. Я показала Татьяне твое фото и сообщила, что ты рожден под знаком Скорпиона в год тигра и вот результат, гороскоп готов.

– Какая-нибудь шарлатанка, аферистка, промышляющая на доверчивости и суеверии людей?

– Не говори так о человеке, которого не видел в глаза, – с обидой укорила жена.

– А она меня видела? Однако сочинила эту «липу».

– Не «липу», а серьезный труд, – возразила Ирина. – Очень приятная, добрая и обворожительная женщина. Напрасно ты о ней плохо думаешь, если бы увидел, то непременно влюбился бы по уши. Поэтому тебя опасно к ней подпускать. Таня обладает магией, но не черной и коварной, как у ведьмы, а белой, дарующей надежду и добро.

– Драгоценный самородок с тремя классами образования?

– Сережа, не утрируй, – строго велела она. – У Татьяны высшее образование. Она закончила физико-математический факультет Таврического национального университета имени В. Вернадского.

– С каких это пор математики и физики занялись астрологией, хиромантией и спиритизмом? – рассмеялся Зотов. – Впрочем, понятно, учителям в школе мало платят, держат на голодном пайке, вот они и ищут возможности для левой работы. Одни занимаются репетиторством, готовят ленивых балбесов, у которых богатые родители, к поступлению в вузы, а другие вдруг обнаружили в себе дар ясновидения и пудрят гражданам мозги. Ириша, я сожалею, что и ты попалась на эту удочку. Никому не дано знать, что его ждет через день-два, не говоря уже о месяцах и годах Тоже мне самозванцы, нострадамусы.

Он отложил брошюру в сторону.

– Нет, нет, прочитай. Ты же следователь и прежде, чем делать окончательные выводы должен изучить материал.

– Пожалуй, ты права, это одно из главных правил, – согласился он.

– Имей в виду, что Татьяна не дилетант, она закончила Московскую школу классической астрологии, пользуется популярностью и авторитетом. Поэтому язык не поворачивается назвать ее самозванкой. К тому же, щедро наделена природой не только внешней, но и душевной красотой, эрудицией и интуицией.

– И сколько она с тебя содрала за этот ценный трактат, шедевр астрологического озарения?

– Оказалась на фоне всеобщей алчности коммерсантов на редкость щедрой, а не меркантильной, – ответила Ирина. – Нисколько не взяла.

– Ни копейки? Странно, – удивился Зотов.

– Не все измеряется деньгами, валютой, презентами, есть и другие критерии в отношениях: симпатии, родство душ, совпадение принципов и интересов… Это как раз тот случай, когда мы с Таней с полуслова поняли и полюбили друг друга. Я ей предложила гонорар, но Таня категорически отказалась. Сказала, что составление гороскопа ей доставило удовольствие, потому что ты, Сережа, незаурядная, загадочная и очень сильная личность. И этот гороскоп станет для тебя, словно для штурмана корабля в бушующем океане жизни, надежной лоцией, компасом, чтобы ты не вслепую, как тигренок, а каждый свой шаг и поступок сверял по гороскопу. Тогда удастся обойти опасные скалы и рифы. Храни тебя Бог!

– Она так и сказала?

– Да, напутствовала добрыми словами.

– Что ж, надо отдать ей должное. Красиво и образно. Тогда из уважения к автору стоит почитать хотя бы несколько страничек, ведь в них сконцентрированы ее творческая энергия, мысли и чувства, – произнес следователь, ощутив профессиональный интерес к труду неизвестной женщины с лестными отзывами жены, отлично разбирающейся в силу своей профессии в людях. Он перелистал, сорок одна страница рукописного текста. Не один час пришлось Татьяне поработать, помечая страницы астрологическими знаками.

– Извини, я до твоего прихода успела прочесть несколько страниц, – нарушила тишину жена. – На мой взгляд, убедительно, сдержанно и отвечает действительности. Во всяком случае, основные черты твоего характера переданы точно.

– Сейчас и я узнаю, насколько Татьяна, от которой ты в восторге, проницательна.

– Если ты останешься доволен, то я закажу ей гороскопы для себя и Юльки. Все-таки спокойнее будет жить, имея под рукой такую лоцию. Она поможет избежать ошибок, уберечься от опасностей. Не случайно начала с тебя, так как постоянно ходишь по лезвию ножа.

– Эх, Ириша, ты слишком большое значение придаешь этой субъективной абстракции, модному увлечению. И мы с тобой туда же.

– Сережа, я не буду тебя отвлекать, внимательно читай и вникай суть содержания, – довольная его уступчивостью произнесла жена. Сергей углубился в чтение:

«Ваш космический паспорт. Приступая к анализу Вашей космограммы, хочу пояснить, что каждая планета солнечной системы попадает в определенный знак Зодиака, – написала аккуратным и четким почерком Татьяна. – Как Вы можете заметить в рисунке, все планеты достаточно равномерно распределены по кругу. Эта космограмма, как бы срез, печать, рисунок, отображающий положение планет для Вас на момент рождения. Каждая планета в астрологии имеет свои функции и характеристики.

Человеку присваивается тот знак Зодиака, в котором при рождении находилось солнце. Чем больше планет собралось в Вашем солнечном знаке, тем более выражен представитель данного знака Зодиака. А, если планеты распределены так, что в солнечном знаке всего одна, две планеты, на кого же тогда похож человек? Ответ прост: от всех понемногу, получается букет из разных знаков Зодиака, а все это в совокупности и дает Ваш личный астрологический портрет.

Весь текст был рукописный. На третьей странице – графический рисунок окружности с таинственными знаками, сплошными и пунктирными линиями чертеж

А на открытке с изображением потешного тигренка было напечатано:» Знак Зодиака восточного календаря – год Тигра. Тигр чувствителен, эмоционален, способен на глубокие размышления, сильную любовь. Обычно тигр уважаем, но часто он конфликтует со старшими по возрасту или по положению. Тигра обычно оценивают выше, чем он того заслуживает. Тигр может отступать перед принятием важного решения, вплоть до того момента, когда его принимать уже поздно. Ограниченный, он не доверяет никому.

Солнце в Скорпионе. Знак водный и постоянный, Скорпион очень устойчив в проявлении своих эмоций. У него сильная интуиция, проявляющаяся на социальном уровне, а поэтому он – признанный знаток человеческих отношений. Этим знаком управляет Плутон, поэтому внешне спокойный и даже вялый Скорпион обладает огромной внутренней энергией, силой, он социальный лидер.

Тонко чувствуя обстановку, точно знает, когда нужно выйти на сцену и преображается до неузнаваемости. В этот момент он способен вести за собой огромные массы людей, а прекрасная интуиция подсказывает ему, куда направить энергию. Младший управитель этого знака Марс наделил Скорпиона большим мужеством. Скорпион не так азартен, как Овен, но зато способен на длительную битву, никогда не сдается, бьется до последнего вздоха. Он упорен и настойчив, обязательно добьется своей цели. Иногда его действия бывают непредсказуемы. Скорпион очень хорошо умеет скрывать свои мысли и эмоции, а поэтому его поступки могут быть полной неожиданностью для окружающих людей.

«В этих рассуждениях есть доля истины, Татьяна даже очень права, эти качества для меня характерны», – подумал Зотов, ощутив неподдельный интерес к рукописи, продолжил чтение, заметив перебор: «Скорпиону свойственна тяга ко всему таинственному, что нередко перерастает в интерес к религии и оккультизму. Его ум имеет философскую сущность, что способствует расширению мировоззрения, но делает очень самолюбивым. Скорпионы очень ранимы, поэтому их легко задеть, оскорбить. Он злопамятен и скорее всего отомстит обидчику. это происходит потому, что у него черно-белое восприятие мира, все происходящее делит на хорошее и плохое. Полутонов не признает, любит и ненавидит всем сердцем, он способен пожертвовать многим ради любви. Ум Скорпиона сильно подвержен воздействию волевых импульсов и эмоциональных переживаний, отсюда некоторый субъективизм во взглядах.

Он хорошо чувствует энергию окружающих людей, восприимчив и поэтому мир для него – пространство взаимопроникающих энергий, переходов. Он чувствует границу и переход через нее и горит желанием посмотреть, что будет происходить дальше. Это проявляется во всем: часто стремление ощутить, пережить смерть, иногда тенденция к саморазрушению устойчивых форм, отношений. Это выражается также в стремлении добраться до сути. Скорпион стремится увидеть первопричину, стоящую за внешним явлением. Хотя для водных знаков, естественно желание замкнуться в себе и вылезать наружу только под влиянием обстоятельств, Скорпион ведет себя по другому, так как у него очень много внутренней энергии и он, как бы «перегрет».

Постоянный энергетический обмен, большая потребность во взаимодействиях заставляет его собирать вокруг себя партнеров, которые шли бы за ним. Скорпиону важна энергия, рождающаяся во взаимодействии и столкновении сущностей. Для него вполне естественное состояние – конфликт. Индивидуальность его такова, что Скорпион восприимчив к чужому, но при этом старается не потерять себя.

Сначала восприятие, а потом чаще всего отторжение, конфликт. Это помогает ему утвердиться: если он и берет что-то, то старается внести что-нибудь свое, чтобы не быть в долгу. Такова скорпионья форма обмена: либо взять, трансформировать, либо отдать, поэтому он очень отважный борец и его взаимодействия похожи на схватки, сражения. Он ожидает удара, чтобы его отразить, предоставляя партнеру первый шаг. Скорпион– сильно поляризованный знак. В своих высших проявлениях он глубокий идеалист, мистик, человек, целиком отдающий себя служению Истине, духовной практике.

Он чувствует реальность иного мира сильнее, чем мира физического. Этим он и отличается от другого типа Скорпиона, проявляющего себя в материальном мире. Для скорпиона с детства актуален выбор: для себя или во имя чего-то высшего и это предопределяет его развитие. Именно из-за поляризации очень велико расстояние между этими двумя типами. Скорпион – граница, это два пути, которые невозможно совмещать в душе, между которыми приходится делать выбор. В повседневной жизни в поведении Скорпиона часто проявляется желание перейти нормы социальной жизни, разрушить чужое и утвердить свое».

– Впечатляет? – отвлекла его жена.

– Конечно, есть доля истины, но не со всем можно согласиться, – ответил он. – Есть что-то магическое и неясное. Много тумана, как в созвездии Андромеды. Видимо, чтобы постичь глубинный смысл словесных комбинаций, необходимо и мне податься в Московскую школу классической астрологии.

– Не утрируй, в Таниных прогнозах немало поучительного, – вступилась за провидицу Ирина. – Обычно мужчины скептики, прямолинейны, как солдатский штык и поэтому не улавливаете всех нюансов и опасностей, грозящих человеку, а женщины ощущают это интуитивно, предостерегают своих возлюбленных. Слушайся во всем свою половинку и все будет прекрасно.

– Ириша, не требуй от меня невозможного. Это посягательства на мою самостоятельность. Даже прокурор не вправе вмешивать в ход следствия, – строго произнес следователь.

– Ладно, не будем ссориться, ты устал. Давай я прочитаю тебе этот раздел, чтобы ты знал свой потенциал, – предложила Ирина. Он отдал брошюру.

– Итак, «Венера в Скорпионе», – торжественно произнесла она. – Венера в водной стихии, что придает вам высокую романтичность, приводящую порой к временной потере внутренней опоры для выбора. Большая сила подсознательных импульсов, глубокая напряженность чувств, сильные и устойчивые привязанности, одна из которых самая глубокая, несмотря на короткие увлечения.

Раннее развитие темперамента, застенчивость, осторожность и чувствительность в интимных отношениях, легко привязываетесь к человеку. Если происходит разрыв, то кажется, что рушится весь мир. Невероятно острое и болезненное переживание потери любимого человека, а потом сам залечивает свои раны. Влюбляетесь и полностью погружаетесь в свои чувства. Можете терять самоконтроль в критических, эмоциональных ситуациях. Любите прилагательные местоимения, то есть важно чувствовать, что партнер вам принадлежит.

Очень сильная эмоциональная память, в которой сохранятся все переживания. Вам страшно терять близкого человека, не любите разрывать привычные связи. Хорошо чувствуете нюансы душевных волнений, оттенки чувств. Ваши эмоциональные состояния неповторимы… Тигр отважен и настойчив. Вместе с тем он эгоистичен и упрям и не всегда заслуживает доверия. В Азии, и особенно в Японии, год Тигра считается благоприятным для рождения ребенка, тем более мальчика. Тигр олицетворяет мощь земли, а в доме может избавить от трех несчастий – от воров, пожаров и злых духов.

Первая и третья фазы жизни Тигра спокойные и легкие. Во второй фазе ему приходится решать проблемы всех видов. Если не будут решены, то дадут о себе знать в третьей фазе. Лучший брак для Тигра с Лошадью и Драконом. Очень плохой с Буйволом, Змеей или Обезьяной».

– Почти программа жизни, – с иронией заметил Сергей. – Если о тайнах судьбы знать наперед, то и жить неинтересно. Мне в этом гороскопе, где немало точных характеристик Скорпиона, родившего в год Тигра, пришлось по душе, что я правильно, сам того не ведая, выбрал спутницу жизни. Ты ведь родилась в год Лошади.

– Сережа, ты, как и большинство мужчин, заблуждаешься. Не вы, а мы вас выбираем, ведь если жених не мил, то невеста никогда не пойдет с ним под венец, – заявила Ирина.

– Возможно, ты и права, – не стал он спорить.

– Все это замечательно, но почему Татьяна не сообщила, что меня ждет впереди? – озадачил он жену вопросом.

– Я ее об этом не спрашивала. В следующий раз обязательно поинтересуюсь, что нам готовит судьба и тебе, и мне и Юльки, чтобы знать, чего остерегаться. – Если все узнаешь наперед, то не интересно жить. Будешь постоянно себя сдерживать, контролировать, действовать, словно запрограммированный робот, – заметил Зотов.

– Возможно, ты и прав. Сережа, за то, что ты заставил себя прочитать хоть часть гороскопа и выслушать меня, сейчас будешь щедро вознагражден, – пообещала Ирина и в ее обволакивающих нежностью глазах он прочитал неутолимое желание. – Иди ко мне, родной и любимый…

Она поманила его в полутемную спальню к брачному ложе, которую он нарек «янтарной комнатой» за дарованные в ней прекрасные мгновения любви и страсти.

– Спасибо, милая Ириша, – Зотов охотно последовал за женой, любуясь ее стройным, гибким, исполненным женственности телом, в котором затаилось пламя нежности, красоты и наслаждений.

14. Плюсы и минусы

На следующее утро Зотов собрал на оперативное совещание оперуполномоченного угрозыска Анатолия Борецкого, эксперта-криминалиста Феликса Резцова и госавтоинспектора Михаила Дронова.

– Итак, что мы имеем? – Сергей обвел взглядом приглашенных сотрудников, с недоумением остановился на помпрокуроре Кулише.

– Вас, Зиновий Яковлевич, я не приглашал, займитесь своим делом, – строго произнес он. – У нас будет разговор достаточно секретный и утечка информации недопустима.

– Мг, поздравляю, Сергей Васильевич,– побагровел лицом Кулиш. – Вы делаете потрясающие успехи, далеко пойдете, если вовремя не остановят. С каких это пор вы не доверяете ответственному работнику прокуратуры? Я доложу Левашову. Это безобразие, никакой субординации не признаете…

Внутри помпрокурора, несмотря на внешнее спокойствие, закипал котел. Он поднялся и вышел, громко хлопнув дверью. Оставшиеся сотрудники озадаченно переглянулись.

– Есть подозрения об источнике утечке информации, – объяснил следователь.– Я не утверждаю, что это исходит от Кулиша, но как руководитель оперативно—следственной группы обязан ограничить круг лиц, имеющих доступ к текущей информации. Интерес Зиновия Яковлевича к этому делу ничем не мотивирован, тем более, что он по своим служебным функциям осуществляет надзор за судебными решениями, а не за ходом следствия. Сотрудники согласились с доводами Зотова.

– Итак, что мы имеем,– повторил он и продолжил.– Я полагаю, что это политическое убийство. На Кременя «наехали», ну а водитель «Volvo» и охранник оказались невольными жертвами. Главная мишень, конечно, Георгий, который в последние дни особенно энергично наращивал политический капитал, приобретая популярность. Соперники не нашли лучшего способа, чтобы остановить его, как физически устранив: нет человека – нет проблем. Не исключаю, что были попытки подкупа, шантажа и угроз. Кремень оказался достаточно сильным и независимым человеком, чтобы этим его можно было сломить. Какие есть соображения на сей счет?

– Сергей, я согласен с такими мотивами и с тем, что это умышленное убийство,– поддержал следователя Борецкий.– Есть все основания полагать, что водителя КрАЗа после того, как он совершил свое черное дело, убрали его же кореша, чтобы оборвать нить следствия. И если бы не бродячие собаки, вытащившие труп из металлической бочки на свалке, то след бы потерялся.

Крепкий мороз замедлил процесс разложение тканей. По фотографии, опубликованной в газете и описанию примет убитого из автомата Узи, удалось установить его личность, поскольку при нем не было никаких документов. Его опознала сожительница сорокалетняя Анна Масюцька. Месяц назад они сошлись на одной вечеринке и после этого жили вместе в общежитии. Он лечился в ЛТП от хронического алкоголизма и вновь, не найдя работу, пристрастился к спиртному.

– Не трави душу, Анатолий,– прервал его Зотов. – Что ты ребус разводишь? Фамилия, имя, возраст? Учись излагать факты коротко и ясно.

– Степан Ильич Квитко по кичке Шалый. Сорок один год от роду, – ответил оперуполномоченный. – Перебивался случайными заработками, то вагоны на станции разгружал, то кавказцам на рынке прислуживал, так что его вполне могли нанять. До путевки в ЛТП он работал водителем в автобазе.

– Так, так, но какое отношение он имеет к ДТП?– спросил Сергей.– Тем более, что в кабине не удалось обнаружить отпечатков пальцев? Любую версию мы обязаны подвергать сомнению. Я тоже подозреваю, что на свалке обнаружен труп водителя, но этого недостаточно, нужны доказательства. Иначе тот же Кулиш разобьет наши доводы в пух и в прах.

– Да, отпечатков пальцев в кабине не оказалось, водитель был в перчатках, их впоследствии нашли в кармане убитого,– включился в разговор Резцов.– Но, тем не менее, доказательства есть. Во-первых, группа и резус крови, пятна которой были обнаружены в кабине КрАЗа идентичны группе и резусу крови трупа. К тому же на ноге трупа выявлена травма, которая кровоточила.

– Так, убедительно,– поощрил следователь.

– Во-вторых, баллистики подтвердили, что выстрелы и в окно вашей квартиры произведены из одного оружия – автомата Калашникова. Этот факт говорит о последовательности действий преступников. Таким образом, можно сделать вывод, что действует не одиночка, а группа матерых уголовников, выполняющих чей-то заказ.

– Именно заказчика мы должны установить, – сказал Зотов.– Только тогда доберемся до верхушки преступной пирамиды. У меня есть ценный свидетель – Ярин Леонид Павлович. Я вызвал его на сегодня повесткой, чтобы уточнить некоторые важные детали. Он единственный, так как его жена отказалась давать показания, оказался на месте ДТП в тот момент, когда водитель КрАЗа был увезен на «Меrcedes». Он видел его вместе с мужчиной из иномарки и не исключено, что опознает труп. Через час Ярин будет у меня. Тебе, Феликс, придется вместе с ним проехать в морг. Зрелище неприятное, но что поделаешь, время не терпит.

– Так это епархия судмедэксперта Виктора Пальского, – напомнил Резцов. – Он специалист по трупам, знает, как с ними обходиться, а я в этом деле дилетант.

– Виктор в командировке,– сообщил Сергей.– Так что не обессудь, у тебя нервы крепкие. Не Боги горшки обжигают.

– А ты, что молчишь, Михаил, – обратился следователь к Дронову.– «Меrcedеs-Benz » бежевого цвета, поди, не иголка в стогу сена?

– Ищем, – развел руками госавтоинспектор. – Продолжаем проверку автотранспорта в частных и кооперативных гаражах. В МРЭО такой не зарегистрирован, возможно, иногородний, поэтому расширили зону поиска. Разостлали ориентировки во все городские и районные отделы милиции, на посты ГАИ и в смежные области. Ждем информацию.

– Подключите общественников, – посоветовал Зотов.– Держите меня в курсе поисков, обратите внимание на граждан, проживающих в пригороде.

– Будет сделано,– по привычке козырнул Дронов. Следователь уже намеревался закончить совещание, как раздался телефонный звонок.

– Слушаю, Зотов.

– Сергей Васильевич,– услышал он знакомый голос дежурного по УВД майора милиции Крупняк..– Поступил сигнал от инспектора ДПС лейтенанта Ракова. Десять минут назад на пятом километре трассы аэропорт – город мотоциклистами расстрелян водитель автомобиля «Жигули» девятой модели. Водитель погиб. Объявлен розыск преступников.

– Фамилия, назови фамилию погибшего?!– со смутным предчувствием крикнул в трубку Зотов.

– Водительское удостоверение на имя Ярина Леонида Павловича.

– Кто-нибудь еще был в «Жигулях»?

– Нет.

Сергей положил трубку, с кулаки, резко поднялся и зашагал по кабинету.

– Черт подери,– выругался он вслух.– Я обязан был предвидеть. Выследили и убрали. Ярин был главным свидетелем обвинения.

Он сурово взглянул на сотрудников, сообразивших в чем дело, и скомандовал:

– Срочно выезжаем на место преступления.

Спустя полчаса они прибыли на пятый километр автотрассы. Осмотр места преступления с определенной степенью достоверности позволил воссоздать картину драмы. По свидетельству одного очевидцев двое мужчин на мотоцикл «Ява – 950» обогнали «Жигули». Мужчина, сидевший сзади мотоцикла, дал очередь и через лобовое стекло насмерть поразил водителя. Автомобиль съехал в кювет и едва не перевернулся. Мотоциклист развернулся, прибавил газу и скрылся.

Впоследствии почти сгоревший мотоцикл был обнаружен в одном из глухих урочищ Старокрымского леса. Ярин без признаков жизни. Пораженный в грудь и шею, он лежал, завалившись на бок. Овчинный полушубок, прошитый пулями, был покрыт брызгами спекшейся крови. В кармане полушубка Зотов обнаружил повестку.

Леонид Павлович, наверняка, ехал в прокуратуру. После констатации врачом факта смерти и проведения обычных следственных действий, труп был погружен в карету “Скорой помощи” и отправлен в морг для вскрытия. Зотов, Резцов и Борецкий приступили к осмотру полотна дороги и обочины в надежде отыскать отстрелянные гильзы. Сомнений в том, что Ярин был сражен очередью из автомата, не возникало. На капоте и дверце остались пробоины от пуль.

Минут через двадцать им удалось отыскать на гравийной обочине четыре гильзы. По калибру Резцов определил, что выстрелы произведены из автомата Узи. Феликс сложил гильзы в пакет для баллистической экспертизы.

– Анатолий!– окликнул Сергей Борецкого и, когда тот подошел, попросил. – Ты ведь знаешь, я не переношу женских слез, а у тебя нервы, что кремень. Надо известить Антонину Савельевну Ярину о гибели супруга. Но не так, чтобы, как обухом по голове, а психологически подготовь ее. На всякий случай вызови «Скорую помощь», вдруг потребуется. Иные женщины очень впечатлительны и ранимы.

– Миссия не из приятных, – вздохнул Анатолий, которому часто приходилось быть очевидцем человеческого горя и страданий.– Где она живет?

Следователь отыскал запись в блокноте, назвал адрес и попросил:

– Теперь она единственная, кто может опознать в Шалом водителя КрАЗа. Обеспечь безопасность, их длинные руки могут дотянуться и до нее. Мы должны их опередить, иначе оборвется ниточка, следствие зайдет в тупик. Держи меня в курсе.

Дронов жезлом остановил приблизившуюся «Волгу», велел водителю оказать услугу, подвезти Борецкого в город. После опроса свидетеля Михаил связался с дежурным по ГАИ и дополнил приметы преступников, скрывшихся на «Яве – 950».

Через час Зотов и Резцов возвратились в прокуратуру. Феликс отправился в экспертно-криминалистический отдел УВД, а Сергей – в кабинет, чтобы осмыслить ситуацию. Он расположился за столом, где если бы не убийство, сейчас беседовал бы с Яриным, уточнял бы детали.

“Охота продолжается. Они явно перешли в атаку, чтобы подтолкнуть меня к встрече,– с досадой размышлял он, казня себя за то, что обязан был предвидеть и предотвратить такой ход событий.– Как я не учел, что во время опроса граждан на месте ДТП, мог находиться кто-то из организаторов или исполнителей теракта. Ведь это же элементарно: когда готовится серьезная акция, обязательно кто-то контролирует ее со стороны. Это позволяет выявить слабые и сильные позиции следствия, вычислить и устранить тех лиц, свидетелей, от показаний которых исходит угроза разоблачения. Такая угроза для них, безусловно, исходила от Ярина, способного опознать бандитов. И я не подумал о том, чтобы обезопасить его”.

Цепкая память выхватила какого-то субъекта, который терся неподалеку в тот момент, когда он опрашивал Ярина. Но кроме темной громоздкой фигуры, державшейся в тени, нахлобученной на лоб шапки и светляка сигареты во рту ничего припомнить не смог. То что место ДТП незнакомец прибыл на автомобиле сразу же после наезда на «Volvo», у Сергея не вызывало сомнений.

« Итак, субъект высокого роста, крепкого телосложения, курит и, наверняка, водитель, – подытожил мозговой компьютер Зотова.– Жаль, что мне тогда не пришло в голову дать указание Дронову с помощью сотрудников ДПС оцепить район ДТП и хотя бы у части собравшихся проверить документы. Возможно в этот “невод” попал бы и подозрительный тип. Но, увы, поезд, как говорится, ушел. А город вновь наполнился активно муссируемыми слухами о том, что в «Volvo -740 “ погиб не Кремень, а его двойник, что голова погибшего с золотыми зубами похищена из морга. В автомобиль стреляли, водитель, мол, был убит и поэтому произошла авария, а в черепе Георгия две пулевые пробоины. Слухи распространяются сознательно, чтобы затруднить следствие, подорвать репутацию прокуратуры и милиции».

Зотов, в который раз убедился, что в его работе, особенно на начальном этапе осмотра места преступления, мелочей не бывает. Факты, детали, выпавшие из поля зрения из-за своей первоначальной малозначительности, могут оказаться главными.

В ожидании сообщений от Борецкого, следователь не находил себе места. Взглянул на часы – полдень и решил воспользоваться паузой, чтобы перекусить. Он вышел на улицу и зашел в ближайшее от здания прокуратуры кафе. Заказал бифштекс, стакан сметаны и чашечку кофе. Утолил голод и заторопился в кабинет, чтобы не пропустит телефонный звонок Анатолия. Услышал за спиной быстрые шаги, припечатываемые к асфальту. Высокий парень в кожаной куртке, рыжей шапке и темных очках стремительно приблизился к нему и спросил:

– Следователь Зотов?

– Да. Что вам угодно? – поинтересовался Сергей.

– Сегодня в шестнадцать часов, железнодорожный вокзал, красная «Hondа».

– Номер машины?

– Вас встретят и без глупостей, – ответил парень и быстро удалился. «Встретят, значит, опознают меня в лицо, как и этот тип,– подумал Зотов.– Они решили раньше времени форсировать события, взяв инициативу свои руки. Устранив Ярина, посчитали, что вынудят меня быть покладистым и более сговорчивым. Ну, уж дудки, еще посмотрим, чья возьмет. Времени в обрез, надо все осмыслить, посоветоваться с Борецким, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств обеспечил прикрытие».

Он зашел в отдел спецтехники и взял две миниатюрные радиостанции, обычно используемые для тайных операций и попросил сотрудника, с которым был в дружеских отношениях, никого, даже Левашова об этом не информировать. Возвратился в кабинет и принялся обдумывать различные варианты своего поведения во время встречи с “хозяином’. То, что на это свидание рано или поздно он вынужден был пойти не вызывало сомнений. Важно было извлечь из этого контакта как можно больше пользы.

Наконец прозвучал долгожданный звонок. Зотов поднял телефонную трубку, и услышав голос Борецкого, понял, что не ошибся в ожиданиях.

– Ярина исчезла,– сообщил Анатолий.

– Как исчезла?– не понял следователь.

– Утром пошла в магазин за молоком и другими продуктами и не возвратилась. Я опросил соседей и одна из женщин сообщила, что встретилась с ней на лестничной площадке, когда та направлялась в магазин.

– А что в магазине? Дошла она?

– Да, я прошел по маршруту Антонины Савельевны, опросил продавцов в магазине «Молоко». Они подтвердили, что Ярина их постоянная покупательница, приобрела молочные продукты. Вышла на улицу и они видели, как она то ли сама села, толи ее посадили в автомобиль голубоватого цвета. Через стекло витрины продавец не смогла определить марку, но по описанию вероятнее всего это автомобиль иностранного производства.

– Когда это произошло? – спросил с нетерпением Сергей.

– Примерно четыре часа назад.

– Ее похитили и наверняка, держат в качестве заложницы,– решил следователь. – Сориентируй на розыск автомобиля сотрудников ГАИ и срочно ко мне, есть разговор.

– ГАИ уже в курсе. Буду минут через десять, – Борецкий и вскоре появился в кабинете Зотова. Сергей плотно прикрыл двери, возвратился к столу и доверительно произнес:

– Мне предложили контакт с преступниками. После того убит Ярин и взята в заложницы его жена, в чем я не сомневаюсь, я вынужден пойти на встречу, ради освобождения Антонины Савельевны. Похищение угрожает ней гибелью.

– Когда и где намечена встреча?

– В шестнадцать часов на железнодорожном вокзале меня будет поджидать красная «Нondа». Ни номера машины, ни места встречи мне не сообщили. Очевидно, опасаются, что я нагряну с группой захвата.

– Может обеспечить наружное наблюдение и слежку? – предложил Анатолий.

– Нет, это исключено. Они легко обнаружат “хвост” и все сорвется,– отверг предложение следователь. – Более того, я окажусь в довольно сложном положении. У них будут основания взять меня в качестве заложника. Я придумал другой вариант.

Он встал из-за стола, открыл сейф и достал две миниатюрные радиостанции, одну из которых отдал Борецкому, пояснив:

– У радиостанции «Тантал» радиус действия ограничен, а эта мощнее. Не исключено, что встреча состоится вне границ города. В случае опасности я найду возможность связаться с тобой и сообщить свои координаты. Давай договоримся о позывных. Ели не возражаешь, твой позывной будет Ангел? В общем, ты мой ангел-хранитель.

– Годится, – улыбнулся Анатолий и предложил. – А твой позывной Сокол?

– Подходит, сокол гордая и боевая птица,– согласился следователь.– И я постараюсь не ударить в грязь лицом. После шестнадцати будь готов, я сам при первой возможности выйду на связь.

– Левашов в курсе? – поинтересовался Борецкий.

– Нет, я опасаюсь утечки информации. Через прокурора о встрече может прознать Кулиш, а у меня к нему нет доверия,– признался Зотов. – Поэтому действую на свой риск и страх. В случае чего позаботься о Татьяне и Юльке, хотя я надеюсь, что все обойдется без потерь.

– Хорошо.

– И еще одно,– Сергей взглянул на сейф.– Очевидно, ночью кто-то пытался его вскрыть. Не думаю, что профессиональный медвежатник, скорее дилетант, но тем не менее. Уверен, что неизвестный интересовался материалами уголовного дела о гибели Кременя. Возможно, в мое отсутствие еще будет предпринята попытка с использованием автогена, либо электролизного аппарата «Эффект – 80». Поэтому очень рискованно оставлять здесь материалы следствия. А дома хранить – значит навлечь на семью преступников.

– Все понял,– уловил мысль следователя Анатолий.– У меня в кабинете надежный старинный сейф, ни один медвежатник не взломает. К тому же кабинет поставлен на сигнализацию.

– Вот и прекрасно, – Сергей подал ему папку с материалами.– И на будущее, мало ли что может произойти, за нами смерть по пятам ходит, так ты это дело доведи до конца. Мы обязаны отправить злодеев в колонию, иначе грош цена нашей работе.

– Постараюсь… оба доведем это дело до суда,– заверил Анатолий.– Больше оптимизма и уверенности, товарищ следователь, и наша возьмет, будь осторожен. По первому сигналу нагряну со своими соколами и скрутим их в бараний рог.

– Здесь все сложнее, Анатолий, доказательств у нас мало и кавалерийский наскок только повредит делу. Нужна тонкая работа, а не лобовая атака.

– Эх, Сергей, будь моя воля, всех бы в карьер и на лесоповал загнал, в рудники урановые, чтобы пользу приносили, а не расхищали и прожигали народное добро.

– Суров ты, Анатолий.

– Да, суров, но справедлив. С ними по другому и нельзя, верно подмечено, что клин клином вышибают. Ладно, удачи! – пожелал Борецкий и спрятал в “дипломат” папку и микро-радиостанцию.

Они обменялись крепкими рукопожатиями, оперуполномоченный угрозыска вышел за порог. Оставшись наедине, Сергей позвонил в поликлинику Ирине. Услышал ее мягкий и нежный голос и предупредил:

– Ириша, родная, я сегодня, возможно, задержусь. Ты не волнуйся, все будет о, кей.

– Что-нибудь серьезное? – в ее голосе прозвучали тревожные нотки.

–Обычная рутинная работе. Поджимают сроки следствия,– солгал он и попросил.– Поцелуй за меня Юльку. Пусть из дома не отлучается. Крепко вас обнимаю…

Она хотела что-то спросить, но следователь положил трубку, сожалея о том, что не удержался от эмоций и разговор получился похожим на прощание. Ему очень хотелось в этот момент услышать голос дочери, но она в школе. Сергей не сомневался в том, что Ирина позвонит, поэтому поспешно вышел из кабинета. Она, наверняка, почувствовала необычные интонации в его голосе и встревожилась, ведь прежде он в своих чувствах проявлял спартанскую сдержанность.

15. «Осиное гнездо»

В четыре часа вечера Зотов приехал на троллейбусе на железнодорожный вокзал. Площадь перед аркой, ведущей на перрон, была запружена транспортом: автомобили отечественного производства соседствовали с обилием новых и подержанных иномарок. Сергей отыскивал взглядом автомобиль красного цвета. Прошел мимо одной, в которой сидел скучающий водитель– никакой реакции.

“Черт подери, вшивый конспиратор, хотя бы номер машины указал,– сердился он.– Может розыгрыш, поверка? Кто-то со стороны за мной наблюдает и потешается…”

Но, когда следователь поравнялся с очередной красной «Нonda», его приметили через зеркало – дверь отворилась и вышел высокий парень, одетый в кожаный реглан.

– Сергей Васильевич, к вашим услугам, – пригласил в салон машин, отворив заднюю дверцу. За рулем сидел угрюмый парень в джинсовой куртке и черной меховой шапке на голове. Он усердно курил и был равнодушен ко всему. Высокий парень сел рядом с Зотовым. По понятным причинам знакомство не состоялось.

– Извините за формальность, – высокий парень профессионально быстро обшарил руками карманы и туловище Сергея. – Вдруг вы забыли оставить штатное оружие. Без него, знаете, спокойно, не жжет ладони. Не обессудьте, господин следователь, у меня приказ.

– Чего уж там, валяй, если приказ, – понимающе ответил Зотов, довольный тем, что парень не догадался ощупать голенище сапога, где он припрятал миниатюрную радиостанцию.

Бог знает, какие у них замыслы, вдруг решат сделать его заложником и тогда с помощью радиостанции свяжется с Борецким. С ними надо держать ухо востро. Береженного Бог бережет. Чтобы снять напряжение, Зотов спросил высокого парня:

– Как вы меня узнали?

Тот вместо ответа небрежно бросил на колени фотографию Сергея. Мозг мгновенно выдал информацию – это ксерокопия фотографии из его личного дела. Как она могла к ним попасть? Теперь у следователя рассеялись последние сомнения о наличии источник информации в аппарате прокуратуры. Он очертил круг лиц, имеющих доступ к личным делам сотрудников.

–Чистая работа, – похвалил он, пытаясь разговорить своих мрачных и немногословных спутников.

– Мы и не такое могем,– не без бахвальства ответил рослый незнакомец и надолго замолчал.

Между тем водитель, убедившись, что слежки нет, выехал на ялтинскую трассу.

– Что вы, ребята, воды в рот набрали или глухонемые? – прервал затянувшуюся паузу Зотов.

– Наговоритесь еще вдоволь,– сухо пообещал высокий. – Наша задача доставить вас на место целым и невредимым, без всяких эксцессов. Головой за вас отвечаем.

– Перед кем?

– Приедем, узнаете.

– И на том спасибо, успокоили, – иронизировал Сергей, понимая, что из этих ребят вряд ли что-то ценное извлечешь. Высокий протянул ему раскрытую пачку сигарет «Президент».

– Курите, успокаивает.

Зотов взял сигарету, хотя курил в редких случаях, и парень услужливо щелкнул пластмассовой зажигалкой. За окном проплывали живописные горы, покрытые лесом. Спустя полчаса, лавируя по серпантину горной узкой дороги, «Нonda» свернула налево, потом еще раз, съехала с асфальта не усыпанную желтым гравием дорогу. Она бежала среди кустарников можжевельника и мелколесья. По сторонам возвышались кое-где заснеженные торы с буровато-серым и зеленым хвойным лесом, нависали сиренево – стального цвета скалы с каньонами и обилием камней у подножий.

Машина, подпрыгивая на ухабах, упорно ползла вверх и вскоре въехала в смешанный бор, где преобладали сосны и ели. Дорога уперлась в высокие глухие металлические ворота оригинальной художественной ковки с замысловатым орнаментом. По сторонам тянулась трехметровая бетонная ограда с колючей проволокой на гребне. «Похоже на концлагерь», – с тоской подумал следователь.

Послышался лай собаки. Через несколько секунд на воротах сдвинулась заслонка и грозный голос спросил:

– Кто такие, господа?

– Свои,– ответил высокий. Раздался лязг засовов, отворились ворота и предстал крепкий коренастый мужик в овчинном тулупе с двустволкой за спиной. Иномарка проехала во двор и остановилась у края террасы, уложенной квадратами тротуарной плитки.

– Милости просим, добро пожаловать в охотничий домик, – галантно предложил Сергею высокий парень и окликнул сторожа.– Сидор, успокой собак и побудь с гостем, а я доложу.

Мужик подошел к Сергею, смерил его недоверчиво-пронзительным взглядом из-под мохнатых бровей. Затем достал из кармана тулупе трубку и задымил, как паровоз. В десяти метрах от террасы, возле хозпостроек, метались на цепи две крупные немецкие овчарки.

– Молчать! – прикрикнул на них сторож, и псы, гремя цепью, присмирели.

Следователь огляделся – охотничий дом, затерявшийся в лесу и, очевидно, заметный только с высоты птичьего полета, больше походил на особняк. Просторный, в два этажа, сложенный из красного кирпича, с шиферной крышей и готическими башенками по углам. Веранда, смотровая площадка на уровне чердака. Сергею не удалось обнаружить подвод линии электропередачи.

«Возможно, используют автономную электростанцию или дизель-генератор? Во всяком случае, без электроэнергии не обходятся, – подумал он.– Довольно укромное место, где можно надежно спрятать заложника”.

– Господин Сидор, чья это дача? – внезапно и резко спросил он у мужика.

– Варн… – вырвалось у сторожа, но в последний момент он стиснул зубы.

– Значит, хозяин «Юпитер Лтд»? – попытался дожать его следователь. Тот опасливо покосился на него и отошел в сторону к собакам, изобразив на угрюмом лице неудовольствие.

Дверь веранды отворилась и высокий парень пригласил Зотова. Пройдя светлую, превращенную в оранжерею для кактусов и декоративных цветов веранду, Сергей очутился в квадратном полутемном помещении без окон.

– Раздевайтесь! – приказал парень.

– Это что еще за номер? – возмутился следователь.

– Санпропускник, – холодно ответил тот. – Чистая формальность, чтобы вы не занесли какую-нибудь экзотическую заразу. Здесь у нас царствуют очаровательные женщины. Мой шеф не хочет, чтобы у них возникли проблемы со здоровьем. К тому же я должен вас проверить, нет ли металлических предметов, вызывающих у вас неудобства или зуд.

– Но вы проверяли уже,– напомнил Зотов.

– Процедура много времени не займет. Надеюсь прибор «Гамма» вам знаком?

– Знаком,– без энтузиазма ответил Сергей, с горечью осознавая, что радиостанцию ему утаить не удастся. Слишком чувствительна на металл эта «Гамма», будь она неладна. Он нехотя снял пальто и парень провел зондом металлоискателя по туловищу и вниз к ногам. Послышался сигнал.

– Подковы на подошве стальные,– попытался спасти положение следователь.

– Снимите сапоги, поглядим, что за подковы.

Сергей снял левый сапог, но датчик не отреагировал. Пришлось снять правый – в носке четко обозначился контур микро-радиостанции.

– Мина? – вперил в нее глаза парень, прислушиваясь, не работает ли часовой механизм?

– Какая к чертям мина! Я, что? по-твоему, похож на японца-камикадзе?– рассмеялся Зотов.– Это электронная зажигалка.

– Зажигалка… в сапоге? – недоверчиво покачал он головой.– Это мина для шефа. Сиди здесь, я доложу. Пистолет не взял, а мину припас.

Он вышел и запер за собой дверь. Сергей оказался в мышеловке. “Скверное положение, однако, нельзя терять времени, – подумал он и быстро включил радиостанцию, настроил ее на волну и прошептал в микрофон:

– Ангел, я – Сокол, как слышишь меня?

– Ангел слышу тебя хорошо, – Сергей услышал отчетливый отзыв Борецкого и, не мешкая, сообщил свои координаты, место расположения особняка и пояснил:

– Они обнаружили у меня радиостанцию. Вдруг у них возникнет идея оставить меня в качестве заложника. Если до утра не вернусь, действуй по обстановке. На связь не выходи, через минуту-другую с радиостанцией придется расстаться.

Тонким слухом Зотов уловил шаги за дверью и понял, что приближаются двое. Он выключил радиостанцию, изъяв из нее батарейки, положил ее на прежнее место.

Довольный тем, что напуганный пригрезившейся миной, охранник не догадался сразу ее забрать, Сергей воспользовался этой оплошностью. «Все-таки витает надо мной ангел-хранитель», – подумал он.

В проеме открывшейся двери появился высокий парень, а рядом с ним среднего роста, широкоплечий мужчина с блестящей, как бильярдный шар, головой лет сорока пяти в турецком свитере.

– Зовите меня Аскольдом, – представился он. – Извините, господин Зотов за неудобства, но вы сами виноваты – нарушили условия договора. Я ведь просил, чтобы никаких сюрпризов. Где ваша пехотная или противотанковая мина?

Сергей подал. Аскольд ощупал предмет, внимательно осмотрел и изрек:

– Радиостанция – полезная штука. Могли бы вооружиться мобилой. Ловко вы это придумали, но и мы не лыком шиты. Надеюсь, еще не успели использовать?

Он пристально, словно намереваясь проникнуть в мозг, поглядел на следователя. Сергей стойко выдержал этот тяжелый взгляд. Аскольд перевел его на высокого парня тот, поняв свою оплошность, покорно опустил голову.

– Вы нарушили условия и, поэтому разговор будет между нами. Если хозяин посчитает нужным, то вмешается, – твердо произнес Аскольд.

– Каким образом, если мы с вами будем говорить тет-а-тет?

– Это его забота, пусть она вас не волнует,– замял вопрос тот. «Что-то нечисто, – подумал Сергей. – Поэтому не следует расслабляться, надо быть предельно внимательным, чтобы не попасть впросак, как с радиостанцией, хотя она сыграла свою положительную роль».

– Я намерен разговаривать только с хозяином,– напирал Зотов. – Иначе, зачем было огород городить, везти меня к черту на кулички?

– Не горячитесь, здесь хозяин приказывает, – возразил Аскольд. – Он поручил мне провести переговоры. Пройдемте в зал. Не будем терять время, оно у нас на вес золота.

Следователь понял, что упорствовать бесполезно и через веранду последовал за ним в зал. Очутился в просторном, богато обставленном мебелью с ярким ковром на полу банкетном зале. Посредине был накрыт стол на четыре персоны. Под лепным потолком сверкала хрустальная люстра и ее блики отражались на фаянсовой и фарфоровой посуде, хрустальных изделиях, изобиловавших в большом серванте. В глубине зала возвышался подиум, очевидно для демонстрации мод и выступлений солистов вокально-инструментальных ансамблей, оркестра.

–Сергей Васильевич, – он жестом предложил присесть у стола и сразу взял быка за рога. – Мы с вами деловые люди и понимаем, что любая полезная услуга стоит денег, больших денег.

Он многозначительно поглядел на Зотова, пытаясь уловить его реакцию на слово «большие деньги» но тот был холодно непроницаем..

– Я хотел бы знать, насколько далеко продвинулось дело о ДТП, в котором, к горькому сожалению, погиб Кремень, его соратники и телохранитель. Жаль, толковый был мужик, далеко бы пошел, если бы…

Аскольд вовремя запнулся, а Сергей, следуя логике, продолжил его мысль: – …если бы не остановили.

–Если бы не фатальный, несчастный случай, – возразил хозяин и вперил в гостя пристальный взгляд. – Какой все-таки вывод?

–Тайна следствия, – ответил офицер. – Ее разглашение квалифицируется, как должностное преступление, подлежащее уголовному наказанию.

–Никто не узнает. Утечка информации отсюда исключена, – заверил Аскольд.

–Для меня превыше всего такие понятия, как совесть, честь, долг, – признался следователь.

–А бросьте эту пропаганду, – махнул он рукой. – Есть более ценные, материальные вещи. Валюта, на которой все держится. Молодые, красивые женщины, дарующие нам наслаждение. Вот, что главное в жизни, а не твои пропахшие нафталином или формалином принципы. В жизни немного радостей, поэтому я окружаю себя красивыми, дорогими вещами, в том числе женщинами. Хотя с ними немало забот, хлопот и расходов, но их ласки и нежности того стоят.

– Гарем, как у арабского шейха? – усмехнулся следователь.

– В отличие от вас, могу себе позволить, – не без апломба заметил Аскольд и пожурил. – Сергей Васильевич, альтруизм сейчас не в моде. Держите равнение на своих начальников. Я знаю депутатов, прокуроров, судей и других крупных чиновников, которые при невысоких окладах живут, как у Бога за пазухой, имеют особняки, фазенды, катаются на роскошных яхтах и крутых тачках, отдыхают на Майами, Канарах и Багамах. Глядя на жалкие цифры в их налоговых декларациях, сердце кровью обливается, слезы на глаза наворачиваются. Так и хочется последнюю рубашку и рубль им пожертвовать. Скажите, что они на одну зарплату живут? Дудки! На сто процентов пользуются своим служебным положением и еще за то, что берут взятки, лоббируют личные или корпоративные бизнес-интересы, обогащаются, государство им бабки платит. Вот с кого надо пример брать.

– Пока во власти коррупционеры и казнокрады, править балом будет криминал, – сухо ответил следователь. – Информатор из меня не получится. Эта гнусная роль мне претит.

–Напрасно. не забывайте, что один в поле не воин. Плетью обуха не перешибешь.

– Обухом плеть тоже, – не остался в долгу Зотов.

– Ладно, отставим дискуссию, – натолкнувшись на его упорство, свернул тему Аскольд и тут же изобразил на аскетически-жестком лице показное радушие. – Гостя надо уважить, соловья баснями не кормят. Расслабьтесь, Сергей Васильевич, чувствуйте себя, как дома.

– Но не забывайте, что в гостях, – с иронией заметил следователь.

– Вполне серьезно, я человек добрый, не злопамятный, но беспощаден к тем, кто сам прозябает и другим мешает жить в свое удовольствие.

– Суровое кредо.

– Именно так. Это называется добро с кулаками, – изрек Аскольд и неожиданно предложил. – Вы играете?

– Да иногда в кругу друзей, на гитаре.

–Ха-ха-ха! Хорошо, что не в подземном переходе за жалкие гроши, – рассмеялся он. – Я другую имел в виду игру, азартную. В карты, покер, бильярд, боулинг, а может в русскую рулетку? Все к вашим услугам.

– Ехал ведь в гости и денег с собой не взял, – посетовал Сергей.

–Готов одолжить, сколько пожелаете?

– Ни у кого в должникам не был и быть не намерен. К тому же это не мое хобби. Азартные игры, в которых толстосумы просаживают дармовые деньги, я презираю.

– Почему же дармовые, а не кровью добытые?

–Вот именно, кровью, в разборках. Потом заработанными деньгами человек рисковать не станет, не будет пускать их на ветер. А у тех, кому они легко даются, есть типичное утешение: как пришли, так и ушли.

– Неистребимый азарт игрока присущ, как богатым, так и убогим, – возразил Аскольд и двинул в атаку еще один козырь. – А как насчет красивых и ласковых женщин? Они любую гейшу своими нежностями и фантазиями за пояс заткнут. Далеко летать не придется, весь сервис на месте.

– Красивая и юная женщина, кто же перед ней устоит, – решил подыграть Зотов и увидел самодовольную ухмылку на лице Аскольда.

– Полностью с вами солидарен. В нашей обидно короткой и быстротечной жизни очень мало радости, поэтому я люблю комфорт и роскошь. Окружаю себя красивыми и дорогими вещами, в том числе молодыми женщинами, – доверительно признался он и посетовал. – Хотя бабы требуют больших расходов, но за дарованные удовольствия, они того стоят.

– Гарем, как у арабского шейха, – усмехнулся Зотов.

– Могу себе это позволить, – с гордостью ответил он. – Ничто человеческое мне не чуждо. Один раз на этой грешной земле живем.

Аскольд подал знак рукой одному из своих молчаливых, словно евнух, партнеров. Тот приоткрыл дверь и крикнул:

– Топ-модели на подиум! Покажите товар лицом.

В банкетном зале появились две грациозные, с изящными формами скрипок, очаровательные женщины – блондинка и брюнетка. Обе красивые, стройные, лет восемнадцати-двадцати от роду.

– Знакомьтесь, – предложил Аскольд.

– Вероника или просто Вера, – представилась темноволосая, подавая Сергею изящную с блестящим браслетом на запястье руку. Он также назвался, ощутив теплоту ее ладони. Хотел было по-рыцарски поцеловать руку, но посчитав, что сейчас не тот случай, когда следует демонстрировать свою воспитанность. Женщина тоже это почувствовала и быстро отвела руку.

– Катя,– представилась блондинка, расположившись рядом с Аскольдом, ибо поняла по лицу Зотова, что он с первых минут симпатизирует Вере. Устроились за столом, ломившемся от разных закусок и напитков: балыки, черная и красная икра, колбасы, сыры, ветчина и буженина, осетр, салаты, грибы, водка, виски, ликеры, шампанское, десертные и сухие вина…

Прежде Сергею редко удавалось видеть такой яркий натюрморт.

– Сергей Васильевич, отведайте наше скромное угощение, разделите вечернюю трапезу – предложил Аскольд. – Прошу, за вами первый тост.

– Как бы эта вечерня трапеза не превратилась в тайную вечерю, – пошутил следователь.

Тут же появился высокий парень, недавний попутчик, в строгом черном костюме с бабочкой. Сначала обслужил девушек – они предпочли шампанское. Он налил искрящийся напиток в высокие хрустальные фужеры, а мужчинам водку «Распутин».

– За очаровательных женщин, за вас, Вера и Катя, – провозгласил тост Зотов. – За милых дам.

– Они того стоят, пылкие, нежные, сладкие. Украшают жизнь и доставляют нам наслаждение,– не удержался от избытка чувств Аскольд.– Вы, Сергей Васильевич, скоро в этом убедитесь. Я слов на ветер не пускаю, да и девочки дорожат своей сексуальной репутацией.

Вера и Катя заразительно рассмеялись, одарив Зотова многообещающими улыбками, с радостью подняли фужеры. Аскольд выпил залпом, с удовлетворением крякнул:

– Хорош Гришка Распутин, силен мужик, бабы в нем души не чаяли. Мы тоже не слабы в коленках. Правда, Катюш?

Он привлек к себе женщину, поцеловал в обнаженное плечо. Сергей выпил и почувствовал, как крепкий напиток взбодрил его. Охотно закусил и в тот разговору сообщил:

– А вот в Грузии наловчились выпускать водку «Ни шагу назад!». Она такая крепкая и еще под начертанный на этикетке тост: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальем», что любого быка или бугая с ног сшибает.

– Вера тоже любого быка своими хмельными ласками на лопатки положит, – ухмыльнулся Аскольд и велел. – Развесели гостя, девочка.

Она словно ждала эту просьбу. Пододвинула стул и присела рядом с Зотовым, обожгла его черными, как два агата, глазами, плотно прижалась бедром и слегка потерлась. Сергей ощутил тепло ее гибкого молодого тела, уловил тонкий запах французских духов. Темные мягкие волосы, нечаянно прикоснувшиеся к его лицу, сбегали на обнаженные смуглые плечи. Золотой кулон на цепочке-змейке, обвившей изящную шею, покоился на груди под белой с кружевами кофточкой. И без того тонкая талия была стянута пояском.

– Давайте я вам погадаю? – не дожидаясь согласия, взяла руку Сергея, повернув ее вверх ладонью. Провела подушечками мягких пальцев по обозначившимся линиям.

– Вам тридцать пять, женаты, одна дочь пятнадцати лет, – нараспев произнесла женщина и подняла на него свои глаза со злато-карими зрачками.

– Так и я могу гадать,– улыбнулся Сергей.– Я не удивлюсь, если вы, Вера, назовете имена моей жены и дочери. Вас заранее информировали, поэтому в ваше чародейство я не верю, хоть вы и Вера.

– А вот линия жизни у вас резко обрывается, – немного обидевшись, продолжила она.

– Значит, пророчите мне летальный исход,– пошутил Сергей.– Обычный трюк, чтобы озадачить и разжалобить клиента.

– Это вполне серьезно, я бы на вашем месте не была бы столь беспечной,– упрекнула женщина. – Только не могу сказать, что за опасность подстерегает. То ли авария, то ли быстротечная болезнь. Все мы под Богом ходим и не ведаем, что ждет, но для вас существует смертельная угроза.

– Работа у меня такая, милая,– сказал следователь.– А здоровьем не обижен, родители хорошими генами обеспечили.

– Ну, бикса, и развеселила гостя, – вмешался в диалог Аскольд.– Тебе бы, крошка, отпеванием заниматься, не обольщением. Сергей Васильевич человек смирный, никому вреда не причинит, поэтому какие у него могут быть неприятности? Твое гадание – чушь болотная. Лучше займись тем, что тебе природой предназначено…

Он отвернулся к Кате, уткнулся блестящей головой в ее глубокое декольте. Вера наклонилась к лицу Зотова, он ощутил ее горячее дыхание, прикоснулась мягкими губами к его щеке. Между ними возникло еще неосознанное до конца чувство доверия.

– Вера, мне жаль вас, – прошептал он ей на ушко.– Вы губите себя, такая молодая, красивая. Я – следователь, помогу вам отсюда выбраться. Только немножко потерпи и не совершай никаких опасных для здоровья и жизни глупостей.

– Поздно, меня убьют, я слишком много знаю,– ответила она шепотом, прикрыв рот ладонью, и доверчиво призналась.– Меня зовут не Верой, а Валерией, как эстрадную певицу, фамилия Чуева, а моя подруга – Анюта Хмелько. Для вас я просто Лера, но упаси вас Бог, здесь обратиться ко мне по этому имени. Аскольд назвал нас чужими именами для конспирации. У него тоже, наверное, вымышленное имя. Сережа, ты мне очень симпатичен, я с большим бы удовольствием тебе отдалась. Но в сауне установлена скрытая телекамера. Будь осторожен, они многих на этом поймали и потом шантажировали.

– Лера, на всякий случай запомни мой служебный телефон, – он, прикоснувшись губами к мочке ее уха с золотой капелькой серьги, назвал цифры номера.

– Уже запомнила, у меня отличная память, – призналась женщина.      – Что вы там воркуете, как голубки? – насторожился Аскольд. Женщина кокетливо рассмеялась, сцепив на шее Зотова кольцо своих тонких рук. Аскольд подозрительно взглянул на них и строго велел:

– Потом, Вера, еще натешитесь всласть. А сейчас, девочки, смотрины состоялись, вы восхитительны, оставьте нас. Готовьтесь, представив, что на конкурсе красоты, к главному самому пикантному туру – демонстрации бикини. Покажите, на что способны, блесните своим умением жриц любви, чтобы и хозяин, и партнеры знали, что вы недаром шампанское пьете и икрой закусываете. А сейчас, делу – время, а потехе – час. У нас сугубо мужской разговор. Распорядитесь насчет сауны, да венички пусть приготовят помягче. Там, Сергей Васильевич оценит красоту, качество ваших купальников, узнает, насколько вы нежны и восхитительны.

16. Крутой базар

Загадочно улыбнувшись, женщины безропотно удалились. Зотов выжидающе поглядел на Аскольда. Тот закурил сигару, предложил следователю, но тот отказался.

– Сергей Васильевич, женщины, особенно такие юные, продлевают нам годы жизни. Я не мыслю ночи и даже дня без их блаженства, но речь сейчас не о них, десерт оставим на финал. От вас требуется одно,– жестко произнес Аскольд.– Вынести постановление о прекращении уголовного дела по факту трагической гибели Кременя из-за отсутствия состава преступления.

Кончай, зубарик, корытить это фиговое дело, оно не стоит выеденного яйца, а вони может быть много. Если это сложно, то откажись от ведения дела добровольно. У вас есть такое право. А уж мы позаботимся, чтобы оно попало в надежные руки. О вознаграждении поговорим потом.

Зотов, насколько возможно, выдерживал паузу, размышляя: «Если они установили скрытую телекамеру в сауне, то, наверняка, и в данный момент ведется видео или аудиозапись этой встречи, чтобы потом была возможность меня шантажировать. Не случайно Аскольд проговорился о том, что в любой момент хозяин может вмешаться в разговор, значит, он контролирует ситуацию. Поэтому мои ответы должны быть нейтрально уклончивыми, чтобы впоследствии видео и магнитофонная запись не была использована против меня в качестве компромата». Аскольд от нетерпения заерзал на стуле, не сводя оловянно-холодных глаз со следователя.

– Я готов обсудить эту весьма трудную проблему с хозяином,– не допускающим возражения тоном потребовал следователь, желая выявить всех участников ОПГ.

– Вы нарушили условия договора, у босса к вам нет полного доверия.

– Это слабый аргумент, вы тоже играете втемную, держите меня за простака.

– Что вы имеете в виду? – всполошился Аскольд.

– Где гарантии, что вы не словчите и дословно изложите хозяину содержание нашего разговора? – спросил Сергей и сам же ответил.– Любой пересказ не адекватен оригиналу.

– Будьте спокойны, память у меня, как у компьютера, не упущу ни одной детали, – самоуверенно изрек он.– Мы знаем истинную цену вашего решения, поэтому не поскупимся. Более того, можем решительным образом повлиять на прогресс в вашей карьере. Вскоре появится вакансия на должность прокурора. Левашов, твой патрон, совсем одряхлел, всего боится, даже от собственной тени шарахается, как старая кляча. Отработал свое, сивый мерин, пора и честь знать. Как раньше пели: молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет.

Зотов вспомнил принцип каратэ. Чтобы расслабить противника в поединке на татами, усыпить его бдительность, надо сначала поддаться, а затем сконцентрироваться и провести удачный прием. Поэтому он решил подобно актеру сыграть роль бесшабашного, рубаха-парень, слабохарактерного персонажа, чтобы Аскольд усомнился в твердости его характера и попытался склонить его в свою сторону – соблазнил валютой, женщинами или другими благами. Следователь изобразил добродушие и мягкотелость и тот клюнул приманку.

– Серега, – дружелюбно и заискивающе произнес Аскольд. – Ты– здоровый. спортивный мужик и, надеюсь не гей и не трансвестит, поэтому должен не только знать, но и ощущать, что симпатичные бабы– это биологические объекты для нашего наслаждения. Их надо при каждом удобном и неудобном случае удовлетворять.

Мужчина по своей природе охотник, а женщина – дичь, его трофей. Поэтому я испытываю верх блаженства, когда недотрогу приходиться брать силой, как это делает самец с самкой в дикой природе. Почему женщины часто бывают хмурые, раздражительные и злые? Потому, что несчастливы не столько в любви, сколько в сексе. Я это познал на собственном опыте, поэтому авторитетно заявляю: нет женщин, не желающих отдаться, есть мужчины, не способные их взять. Ничто человеческое нам не чуждо и то, что естественно, то не безобразно. Один раз на свете живем и это надо делать с удовольствием, черпая наслаждения полной чашей. Тем более, что, как поется, жизнь короткая такая. Что ты на это скажешь, следователь? Только не криви душой, авторитетно, как на духу.

– Авторитетно? Не сотвори себе кумира. У меня другие моральные принципы. А насчет песни, то поэт и бард Булат Окуджава сочинил и пел ее по другому поводу. Давайте жить легко, друг другу потакая, тем более, что жизнь короткая такая, – процитировал Зотов, понимая, что вступать в полемику бесполезно.

– А я о том же. Давай жить друг другу помогая, а не ставить палки в колеса.

– Это не тот случай, – возразил Сергей и подумал: «Хоть кол на голове теши, но, вкусивший радость обладания многими женщинами, словно хан или шейх в гареме, Аскольд останется при своем мнении. Ему невозможно доказать, что женщина не игрушка, не станок для плотских оргий и любовных утех, ее главное предназначение – продолжение рода человеческого.

Поэтому отношение к жене, матери, сестре должно быть трепетным и благодарным. Им чужды диктат и насилие, унижение человеческого достоинства низменно-похотливыми чувствами и поступками.

– Эх, зубарик, – прервал его размышления Аскольд. – Ты должен понять, что ни Кремень, ни гранит, ни кто иной, смелый и крутой, перед нами не устоят. Мы – несокрушимая сила. Запомни: плетью обуха не перешибешь.

– Обухом плеть тоже, – возразил следователь.– Значит, вы и кадровой политикой заправляете?

– Да, заправляем, ведь кадры решают все и у нас длинные руки,– не без гордости ответил Аскольд. – Мне непонятно ваше упрямство. Не верю, чтобы здоровый, умный человек с фанатизмом обреченного затягивал петлю на собственной шее, когда представится уникальный шанс жить красиво, не отказывая себе в удовольствиях.

– Это уж слишком, Аскольд,– приподнялся со стула следователь.– Я не приемлю языка ультиматума.

– Что же вам, как девице, стихи читать прикажите?– в свою очередь вспылил Аскольд.– Мы взрослые люди и обязаны договориться, Поймите, Сергей Васильевич, что жизнь – театр и каждый в нем актер, играющий свою роль в меру своих сил и таланта. Одному судьбой предназначено повелевать, другому – подчиняться. Никто не может изменить этот порядок.

– Очень оригинальная логика,– рассмеялся Зотов.– Вы, значит, приказываете, а я подчиняюсь. По какому праву? У вас, что высокая должность, звания или какие другие особые полномочия?

– По закону силы,– твердо ответил Аскольд.– Миром правит капитал, и мы к этому идем. Хватит, накушались социализма. Теперь у кого деньги, у того и власть. Жизнь человеческая коротка и каждый жаждет прожить в наслаждениях. Деньги, женщины, слава. Только круглый идиот не может оценить этих благ. Я полагаю, вы тоже не исключение. Кто владеет капиталом, тот владеет всем. Деньги никогда не бывают лишними. Будь то доллары, евро или российские рубли. Осознайте эту истину и не становитесь камнем, преградой на нашем пути, ради вашей же безопасности.

– Сергей Васильевич, у вас есть личный расчетный счет, в каком банке? – после паузы продолжил он.

– Допустим, есть. Впрочем, и открыть его недолго. Вам то для чего мой счет, тем более, что банк гарантирует тайну вкладов?

– Счет в банке существует не только для того, чтобы с него периодически снимать суммы, а возможно и сразу всю, что не составляет больших усилий, а, чтобы его постоянно пополнять, – менторским тоном произнес оппонент. – Ведь деньги, сколько б их ни было, обладают досадным свойством быстро заканчиваться.

– Без денег, конечно, невозможно представить нынешние отношения, но лично для меня они не главное, – ответил Зотов. – Я не страдаю синдромом алчности, скупости, не трясусь над каждой копейкой, поэтому с деньгами расстаюсь легко…

– Легко, потому, что с маленькими, ничтожными суммами. Я поглядел бы на вас, если бы речь шла о десятках и даже сотнях тысячах долларов, евро или тех же гривен, – бросил он реплику.

– Я вам не доставлю такого удовольствия, потому, что такими суммами не оперирую. Считаю, что деньги не должны лежать не в кубышках мертвым капиталом, а находиться в обороте для развития и пользы экономики.

– Правильно считаете. Но и те деньги, что лежат в банках, находятся в обороте, принося в большей степени барыши банкирам, акционерам, а уже потом вкладчикам, – пояснил Аскольд.

– Мне знаком механизм банковского дела и финансовых операций, – перебил следователь. – По долгу службы обязан знать для раскрытия преступлений, афер в сфере экономики.

– Тем более, что вы не профан в финансах, то пополнение вашего личного счета было бы очень кстати.

– Не обязательно, привык довольствоваться малым, не пью, не курю и за чужими женщинами не волочусь.

– Зачем же вам такая серая, без земных радостей и развлечений жизнь, как сказал грузин, в одном из анекдотов?

– Она меня вполне устраивает, так как я никому не обязан, живу с чистой совестью и руками.

– Странно это слышать от молодого, крепкого мужчины, на которого, наверняка, засматриваются юные и красивые девушки и женщина.

– У меня есть прекрасная жена, семья и этого достаточно.

– Да, я в курсе, у вас молодая, красивая жена Ирина Леонтьевна и дочь Юля. Но слабостью, а может быть и силой, практически всех женщин является стремление к роскоши и уюту, к драгоценным украшениям, косметике, парфюмерии, дорогой и модной одежде и обуви, а также к развлечениям в казино, ресторанах, на пикниках и светских тусовках. Думаю, что ваша супруга и дочка не являются исключением.

Разве вы не хотите, иногда, а не только 8 Марта и на дни рождения порадовать их кроме букетов цветов ценными подарками, украшениями из платины, золота или серебра. Кстати, сейчас в большой моде ювелирные изделия из белого золота– диадему или колье с бриллиантами, перстни, браслеты, кулоны с самоцветами, цепочки или кольца. А молодежь увлеклась пирсингом.

– Конечно, мечтаю сделать приятный сюрприз родным людям, но соизмеряю свои скромные возможностями с бешеными ценами, – признался Зотов. – И это сравнение не в мою пользу. Не потянуть такие затраты.

– Сергей Васильевич, вы или больной, или слишком наивный человек, – усмехнулся собеседник. – Вы даже не подозреваете, сколь широки ваши возможности. Сейчас, когда в Украине все покупается и продается, что для вас не является открытием, следователь, судья – и бог, и царь, так как они вершат судьбами людей и даже политиков. Способны в условиях корпоративности и круговой поруки, так повернуть дело, что подсудимый выйдет сухим из воды или получит чисто символический, условный срок и будет освобожден из-под стражи. Или, наоборот, за какую-нибудь мелочь на длительный срок закатать в тюрягу. По тому, как в разговоре собеседника все чаще проскальзывали понятия по фене, хотя он и старался их избегать, используя обыденный лексикон, Зотов понял, что тот сидел на зоне и, наверное, совершил за «колючку» не одну ходку.

– Следствие можно повернуть к удовлетворению обеих сторон, – продолжил Аскольд. – Есть несколько вариантов развития событий. Первый – отказать в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления.

Второй – закрыть уголовное дело из-за гибели виновника ДТП, как говорят, нет человека, нет и проблем. И третий – сделать кого-нибудь из стрелочников козлом отпущения, но подвести за происшествие по неосторожности под условное наказание или под амнистию. Предпочтительнее всего первый вариант, в котором ДТП следует представить, как фатальную случайность.

Теперь, Сергей Васильевич, все в ваших руках, ведь от содержания собранных материалов и обвинительного заключение зависит вердикт суда. Ваши разумные и правильные действия будете щедро вознаграждены и тогда уж точно вы порадуете подарками не только жену и дочь, но и любовниц, если таковые есть, в чем я не сомневаюсь.

Он излагал мысли гладко, словно по писанному, и Зотов понял, что без консультации опытного юриста не обошлось. Наверное, Кулиш проявил усердие?

– Есть еще один, четвертый, а точнее, первый и единственный вариант, – твердо сказал следователь.

– Какой, интересно узнать из уст профессионала?

– Довести следствие до логического завершения и посадить виновных в преднамеренном преступлении на скамью подсудимых. Это дело моей совести и чести.

– И много вам платят за совесть и честь? – ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла, оппонент. – Объявят перед строем благодарность, сунут в руку никчемную грамоту с трезубом. Я же отлично знаю вашего зубастика Арсения Иваныча. Он патологически скупой, среди зимы снега не выпросишь.

– Не все измеряется деньгами. А Крыму снег довольно редкое явление, – следователь, дабы не нагнетать страсти, перевел диалог в шутку.

– А все же, Сергей Васильевич, хорошенько подумайте, обмозгуйте своим калганом. Мы не торопим, но сами понимаете, время – деньги. Ради вашего блага стараемся, возимся, как с малым дитем, хотя могли бы перейти к радикальным мерам. На собственном опыте знаю, когда женщину балуешь дорогими подарками, то в знак благодарности она становится очень пылкой и ласковой в постели, творит чудеса, доставляя блаженство. Он похотливо облизал полные и жирные губы и заявил: – Впрочем, наши девушки тоже мастерицы, настоящие жрицы любви. Я бы на вашем месте не проявлял упрямства, а воспользовался моментом, как это делают другие.

– Другие? Кого вы имеете в виду? – попытался он выудить информацию.

– Это абстрактный образ, – нашелся с ответом хозяин. – Неужели вы слепой и глухой и не видите, что происходит вокруг, в том же Киеве, Симферополе в эшелонах, в кулуарах власти? Вы посмотрите, какой бардак царит в стране, как задарма олигархами, депутатами, министрами, и даже мелкие чиновниками прихватываются многомиллионные богатства, заводы, недвижимость, санатории, землю, то, чтобы создано кровью и потом многих поколений советских людей.

Вы думаете, что президент, премьер и их челядь действуют по закону? Глубоко заблуждаетесь., власть развращает.. Они временщики, барыги, по максимуму пользуются своим служебным положением, потому что понимают, другого шанса не будет и наказание им не грозит. Все расходы, убытки спишут на сложности переходного периода от деформированного социализма к дикому капитализму, на бесконечные псевдореформы. Задумайтесь, Сергей Васильевич, с кем и с чем вы вступили в смертельную схватку? С машиной, с монстром, они вас раздавят. Эта стихия сметет вас снежной лавиной, а точнее, мутным селевым потоком.

– Драматическую картину вы изобразили, аж мороз по коже. Но я стоял и буду стоять на страже закона, – сухо ответил следователь, понимая, что в словах оппонента есть большая доля истины, но это недоступная влиянию сфера большой политики.

– А красивые слова, давайте без лишнего пафоса. Какой закон? Не будьте наивным идеалистом, опуститесь на грешную землю, – вздохнул он. – Депутаты штампуют законы в угоду личным или корпоративным амбициям и интересам и им наплевать на проблемы избирателей, всех граждан. Поэтому страна после развала единого государства так долго барахтается, словно в проруби.

После войны на голом энтузиазме народа, благодаря сплоченности, единству и крепкой дисциплине, смогли за четыре-пять лет поднять страну из руин, сделать ядерной, а затем и космической, державой. А нынче уже второе десятилетие корячимся, потому что в стране царит беспредел, коррупция на всех уровнях власти, а рыба, как известно, гниет с головы.

– С этим я и сражаюсь, чтобы общество, государство быстрее избавилось от пороков.

– А-а, дохлый номер, – безнадежно махнул он рукой. – Вы, как тот наивный, сказочный Дон Кихот, боретесь с ветряными мельницами. Они вам обломают своими крыльями руки-ноги и снесут голову.

– Это прямая угроза?

– Нет, мы люди культурные, цивилизованные, это дружеское предостережение. Примите наши не столь уж жесткие и невыполнимые условия и сразу избавитесь от кучи проблем, станете состоятельным человеком. Назовите свои банковские реквизиты? Имейте в виду, мы долго уговаривать не будем, всему есть предел, в том числе и терпению.

– Я подумаю, – промолвил следователь, решив из соображений тактики не сжигать мосты, а выиграть во времени, чтобы накопить достаточно неопровержимых улик для ареста подозреваемых. Причем, не по одиночке, а скопом, чтобы раньше срока не почувствовали, что запахло «жареным» и не ударились в бега и запрятаться на огромных просторах страны или в дальнем зарубежье, откуда придется доставать с помощью Интерпола.

– У меня нет счета в банке, – сказал Зотов.

– Тогда назовите валютный счет Ирины Леонтьевны, ведь муж и жена – одна сатана? Ха-ха-ха!

– Не хочу впутывать в это дело женщину.

– Тоже верно. В обмен на постановление о прекращении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления в ДТП с Кременем получите наличными, а в ближайшей перспективе и должность прокурора города. Левашова, который засиделся в кресле, сбагрим на заслуженный отдых. Хотя деньги не лишние, своим горбом зарабатываем, печатного станка нет.

– Без железных гарантий я рисковать не стану. Мне дороги репутация и свобода, – согласился следователь, пойдя на временный компромисс. – У меня нет полной уверенности, что в момент передачи денег не наденут наручники. Или эта акция не будет снята скрытой видеокамерой.

– Откуда вам известно? – насторожился Аскольд, невольно обратив взор на место, где находился объектив.

– От верблюда. Интуиция подсказала. Вы же меня не на чай пригласили, чтобы анекдоты травить, а прощупать слабые, уязвимые места, – произнес следователь. – Основательно подготовились. Раздобыли фото из моего служебного дела и ксерокопировали. Интересно кто и за какую мзду его вам предоставил? Может, Зиновий Кулиш постарался?

Увидел, как при напоминании об этом имени у мужчины дернулось веко левого глаза.

– У нас свои тайны, служба безопасности не дремлет, – признался он после паузы. – К тому же, на официальном сайте прокуратуры немало полезной информации. Я рад, что ваше ведомство стало ближе к народу, открытым и прозрачным, рассказывает о своих успехах и призывает граждан быть бдительными к разной масти мошенникам и аферистам. Так держать!

«Не исключено, что Кулиш под предлогом демократизации разместил на сайте мое фото и анкетные данные, – предположил Сергей. – Надо бы по возвращению проверить эту версию. Хотя Зиновий Яковлевич после подтверждения, что материал получен мог эти данные уничтожить. А если и уличать в утечке информации, то заявит, что это произошло случайно, не преднамеренно или переведет стрелку на кого-нибудь из сотрудников. Однако, хитрый гусь лапчатый».

– Ну, ладно погорячились и будя. Сауна, поди, уже готова, с веничками. Вам, какие угодно, березовые, дубовые или лавровые?

– О веничках потом,– отмахнулся Сергей, решив изменить тактику.– Я подумаю над вашим предложением. Мудрые рассуждения задели меня за живое.

– Вот так бы с самого сначала, – обрадовался Аскольд.– А то ломался, как девочка, и хочется, и колется, и мамка не велит… Давайте еще граммов по сто для поднятия тонуса.

17. Чары прелестниц

Он налил водки и дружно выпили.

– Пригласите Веру. Она мне очень понравилось, – попросил Зотов.

– Прекрасно, Верка бестия, любому голову вскружит. Никто перед ее красотой и ласками не может устоять. Позовите ее сами, сегодня она дама вашего сердца. Владейте и наслаждайтесь, как поется в песне, люби, покуда любится. Коль силен в коленках, то и Катька не прочь с тобой позабавиться, втроем интереснее, больше фантазии и необычных вариантов. Она отличная массажистка, научилась у женщины с острова Гаити. Настоящий мужик все должен попробовать и испытать на своем веку, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Кажется, к этому призывал молодежь Павка Корчагин?

– Так, но совершенно по другому поводу, поэтому не кощунствуйте, – сухо отозвался Сергей. – С Катей займусь массажем в следующий раз, а то слишком большая нагрузка.

– Дело ваше, как пожелаете, хотя красивый секс здоровью не помеха, а по заверениям врачей даже полезен, продлевает годы жизни, – заметил Аскольд.

– Вера-а! – позвал он и женщина появилась довольно быстро, словно ждала этот зов. Предстала в атласном, бирюзового цвета халате, наброшенном на голое тело.

Она приблизилась и присела Зотову на колени. Он ощутил ее молодое, гибкое горячее тело и почувствовал, что хмелеет не от водки, а от близости женских чар. Женщина обожгла его страстным дыханием и впилась в губы долгим дурманящим поцелуем.

– Умница, Вера, перед тобой никакая крепость не устоит,– похвалил довольный Аскольд.– Гляди, задохнется. А теперь в сауну. Будь с Сергеем Васильевичем ласковой, не ломайся, тебя не убудет. Он мужик крепкий, породистый, в женщинах души не чает. А мне Катюша услужит… Наш гость сам сделал выбор, свой шальной глаз на тебя положил…

Возможно, Зотов не устоял бы перед искушением, но мысль о скрытой телекамере подействовала отрезвляюще. К тому же он понимал, что предупредившая его Лера сейчас искусно исполняет роль, чтобы у Аскольда не появилось подозрение, что Сергей знает о приготовленной для него ловушке.

– Сережа-а,– соскочив с его колен, поманила за собой Лера, протягивая руку. Она явно ему подыгрывала, и он решил выдержать испытание на стойкость, несмотря на то, что Аскольд подмигнул, мол, не робей, женщина-огонь, не пожалеешь.

Зотов лишь на миг вообразил, какими хмельными ласками готово одарить его это милое создание с магически черными глазами, сколь непреодолима сила женской любви. Но это ласковое обращение «Сережа» напомнило ему об Ирине, ее пылких объятиях и о серьезности происходящего. Он с трудом преодолел инстинкт влечения. Резко поднялся:

– Пора и честь знать. Я злоупотребляю вашим гостеприимством,– сказал он Аскольду.– Мое долгое отсутствие может на службе вызвать тревогу.

– А как же сауна?– в голосе Леры слышалось огорчение. Она капризно поджала сочные губы, вяло опустила руки, в черных зрачках промелькнула искренняя обида. «Похоже на то, что она действительно, огорчена. Так правдоподобно сыграть роль способна только профессиональная актриса», – подумал он и ласково с сочувствием поглядел ей в глаза. Женщина без слов поняла, что она очень желанна, но ситуация вынуждает его держать свои чувства в ежовых рукавицах.

– В другой раз,– пообещал Зотов и с напускной веселостью признался. – Сауну и девушек я обожаю. Мне очень нравится, когда красивая и желанная женщина раздевается, а еще больше, когда я ее сам освобождаю от одежды. Но это должно происходить не по принуждению, а по обоюдному желанию. В настоящей любви, в отличие от проституции, главное – искренность, взаимность и бескорыстие. Не грусти Верочка, все будет о,кей.

– Красиво излагаешь, словно поэт, но белыми стихами, – заметил Аскольд и попал в «яблочко». – А это значит, что Верка тебя обворожила. Меня не проведешь, если мужик заговорил стихами или запел, хотя ему и медведь на ухо наступил, значит, попал под женские чары. Верно, я подметил, Сергей Васильевич? Не ломался бы, как красна девица и остался бы на часок -другой, девки изголодались, а мне одному не совладать. Никто не узнает о вашей безобидной шалости. Оторвитесь, есть вещи приятнее расследования уголовных дел.

– Нет, для любви, как и для поэзии, необходимо вдохновение, особый настрой, – твердо произнес он.

– Вера – превосходная настройщица, а после ее поцелуев и вдохновение охватит с ног до головы.

Сергей промолчал, а женщина укоризненно покачала прелестной головой и, искренне обидевшись, вышла из банкетного зала.

– Напрасно вы отказались от сауны,– мрачно произнес Аскольд, явно удивленный, что прелести девушки, прежде действовавшие безотказно, не сработали. – Обидели Веру. Она к вам была расположена и душой, и телом. Имейте в виду, что женщины не прощают тем, кто ими пренебрегает. Злопамятны, как сиамские кошки.

– Это не самое огорчительное,– возразил следователь.– Кем они у вас здесь служат?

– Массажистками. Получают в валюте, на жизнь не жалуются, гармонично сочетают полезное с приятным, и деньги, и наслаждение. Сейчас каждый устраивается, как может. Это не хуже, чем таскать тачки с барахлом по вокзалам и базарам, натирая мозоли на нежных ладонях. Разве это женское дело? Раньше времени в старух превращаются. Слава Богу, есть еще красивые девочки и женщин, не все подались за кордон и есть денежные мужики, желающие в любое время суток владеть ими.

– Это безнравственно,– заметил Зотов.– Деяние квалифицируется, как тщательно завуалированное сутенерство, наказуемое по закону. Статья 210 УК – содержание притонов разврата и сводничество. Наказывается лишением свободы на срок до пяти лет или ссылкой.

– Вы меня сроком не пугайте, – оскорбился Аскольд так, что вспотела лысина.– На Западе давно избавились от предрассудков, а вы цепляетесь за старые догмы и кодексы. Этих девочек никто не держит – вольному воля. На их место я, хоть завтра, найду других – посвежее и краше. Поэтому они дорожат своей непыльной и очень приятной работой. Ну, допустим, выставлю я их за порог– куда им податься? В лучшем случае в интердевочки, в худшем – на обычную панель. К нам они попадают по конкурсу, строго оцениваем лицо, грудь, бедра и прочие женские прелести…Желающих много, как в театральный вуз, но везет только избранным, прошедшим «обкатку».

– Пожалел волк кобылу, оставил хвост и гриву, – усмехнулся Сергей и резко спросил. – Так кто первым девственниц обкатывает? Не хозяин ли?

– Это не столь важно, так как большинство девочек лишаются невинности в юном возрасте, – возразил Аскольд. – Это прежде блюли честь смолоду, а нынче сексуальная революция смешала все карты. К утрате невинности современные девочки относятся совершенно спокойно, как к неизбежному ритуалу и даже гордятся тем, что рано превращаются в женщин. К тому же по последним исследованиям сексологов, люди, которые рано начали заниматься сексом, намного крепче и дольше живут.

– Скорее всего, это версия, – произнес следователь.

– Место женщины в гареме. Древние предки не глупыми были,– парировал Аскольд.– Прошу вас, господин Зотов, не совершайте роковую ошибку. Не мешайте, а помогайте нам. Получите все блага: и машину, и девочек, и валюту. Что еще человеку для полного счастья надо? Хочешь, я позвоню твоему бугру, зубарику, что ты по уважительным причинам задержишься на два-три дня, отдохнешь душой и телом, словно в раю побываешь?

– Нет! Я привык довольствоваться малым, чтобы ни от кого не зависеть. Капитал и роскошь отупляют человека, превращают его в бесчувственную машину для добывания денег, денег и денег. Во всем должна быть разумная мера.

– От начальства тоже не зависим?

– Тоже, достаток, излишества расслабляют, провоцируют животные инстинкты и обрекают на ожирение и тупое животное самодовольство,– выдал Сергей.

– Да, крутой вы человек. В нашем деле вам бы цены не было,– почесал бычий затылок Аскольд.– Но имейте в виду, каждый ваш шаг будет под контролем.

– Мне пора,– гость встал из-за стола.

– Не годится так,– удержал его одной рукой Аскольд, а второй разлил по стаканам водку.– На посошок полагается. Да и то сказать, куда вы на ночь глядя? Дорога скользкая, не ровен час, в ущелье загремите, в расцвете – то молодых сил и устремлений. На ялтинской трассе, особенно в районе Ангарского перевала, часто происходят аварии. Водители не вписываются в крутые повороты и через заграждения летят в пропасть … к праотцам. Упаси Господь от такой участи. Поэтому оставайтесь. Крыша над головой надежная, водки и закуски много и девочки изнемогают от страсти.

– Вы серьезно?

– Конечно. Оставайтесь, посидим еще, выпьем, закусим. Вот балычок, икра… что предпочитаете? Красную, черную или паюсную?

Сергей лишь слегка пригубил стакан и решительно поднялся, размял плечи и ноги.

– Не торопитесь, господин Зотов, надо соблюсти маленькую формальность,– он подал листок бумаги с отпечатанным на принтере текстом, и следователь пробежал глазами:

“Я, следователь прокуратуры по особо важным делам Зотов Сергей Васильевич, обещаю вынести постановление о прекращении уголовного дела по факту трагической гибели Кременя Г.А. и других граждан”.

– Будьте любезны, распишитесь вот здесь, внизу,– блеснув бриллиантом, указал жирным пальцем Аскольд и подал ручку с золотым пером.

– Мы не договаривались, это насилие. Так цивилизованные люди не поступают, – попытался усовестить его Зотов. – Эта расписка может стать для меня приговором. Неужели вы полагаете, что я настолько глуп, чтобы дать вам в руки компромат против себя же? На сей счет вы слишком заблуждаетесь, ничего не выйдет.

– Ха-ха-ха!– утробно содрогаясь телом, рассмеялся Аскольд.– Я знал, с кем имею дело, и поэтому позаботился о видеозаписи нашей встречи. Интересное получилось кино, при случае твое начальство, сам Аракчеев, то бишь прокурор, его с удовольствием посмотрит, как ты Верку на коленях держишь, тискаешь и целуешься взасос. Забавная сцена, после которой вылетишь с работы, как пробка из бутылки шампанского. На телевидении и в прессе обнародуем. Скандал, позор гарантирован.

Запрокинул голову вверх и Сергей среди хрустальных подвесок люстры разглядел глазок скрытой микро-телекамеры.

– Все логично,– ответил он, нисколько не удивившись.– Было бы странно иное, ведь шантаж, компромат, подкуп – довольно острое и привычное оружие в вашем гнусном арсенале. В сауне меня с Верой тоже ждала телекамера?

– Возможно,– ухмыльнувшись, Аскольд откинулся на спинку стула.– Жаль, что вы сплоховали. Это были бы уникальные кадры. Вера в любви неистова и неутомима, гибкая, как пантера и дьявольски изобретательна. С ней бы познал и рай, и мед. Интересно, как бы среагировала ваша жена Ирина на такое порно-кино? Лишили себя такого удовольствия. Верно, говорят, что рожденный ползать, летать не может.

– Хватит глумиться над святым чувством,– оборвал его Зотов.

– Может, попробуете, теперь уж терять нечего, честь мундира запятнана контактом с криминалом? – не отступал Аскольд. – Я уж так и быть велю убрать из сауны телекамеру. Мне достаточно и тех записей, что есть. Где еще лафа подвалит, остаться наедине с восемнадцатилетней, настоящей жрицей любви? С женой, по себе знаю, все примитивно и обыденно, а секс, как искусство, требует совершенства. Соглашайтесь, Сергей Васильевич, один раз живем на этом грешном свете. Все равно не быть вам праведником. Верка не разочарует. Могу пригласить и Катюшу? С двумя совладаете? Я щедрый, от ревности не сгорю. Женщины созданы для наших прихотей, для наслаждений…

– Замолчите! – стукнул кулаком Зотов. Зазвенели фужеры, один, опрокинувшись, скатился со стола на паркет и разбился. У Сергея возникло острое желание запустить чем-то тяжелым в эту самодовольную рожу, но он сдержался.

– Здесь я командую парадом, веду хоровод! – вскричал Аскольд.– Потрудитесь расписаться!

– Ни при каких обстоятельствах.

– Тогда я вынужден задержать вас, – и, повернувшись к двери, крикнул. – Лютый!

В зал вихрем ворвался высокий мужчина, с готовностью взирая на Аскольда.

– Господин устал, хватил лишку, заночует у нас, проводи его наверх,– велел тот.– И глаз с него не спускай.

– Прошу вас пройти,– жестом указал тот Зотову.

– Господин бодр, он желает возвратиться в город,– твердо произнес Сергей. Охранник с недоумением поглядел на Аскольда.

– Господин устал, ему нужен массаж и покой, он изволит шутить. Помоги ему, Лютый, у тебя это здорово получается, не напрасно в медвытрезвителе работал, знаешь, как с алкашами управляться.

Парень подошел, норовя заломить Сергею руку, но тот крепко сжал его запястье и отчетливо сказал:

– Если я к полуночи не вернусь в город, то через полчаса здесь появится группа захвата из подразделений быстрого реагирования «Беркут» и «Сокол». Подумай хорошенько, Аскольд, и хозяину передай.

– Значит, успел сообщить по радиостанции, я так и думал,– с досадой вымолвил он.– У-у, Лютый, убить тебя мало, мина ему почудилась. Иди отсель прочь! Предупреди водителя– дрыхнет, наверное, без задних ног, чтобы двигатель прогрел. Господина в город отвезет. Планы поменялись.

Посрамленный Лютый быстро ретировался. Следователь взглянул на часы —20. 15 и направился к двери.

– С Верой не желаешь попрощаться? – заискивающе спросил Аскольд.– Красотка от тебя без ума, везет же людям.

– Ты вот что, ловелас,– остановился Сергей.– Знаю, что ты ни одной бабьей юбки не пропускаешь, но Леру пальцем не тронь, не ломай ей судьбу, отпусти, в городе она найдет себе работу.

– На панели она найдет себе работу, – ухмыльнулся Аскольд и тут же с подозрением впился глазами в следователя. – Погоди, погоди, почему ты ее вдруг назвал Лерой?

– Вера, Лера, очень похоже, оговорился, – поспешил исправить ситуацию Зотов. – Не ловчи, прокурор, как же оговорился он, – осклабился Аскольд. – Меня на мякине не проведешь, я стрелянный воробей. Просто Лера. Не выдержала, проболталась. Значит, втюрилась с первого взгляда. Еще бы, такого красавца, что под стать Алену Делону, не полюбить. А влюбленная женщина способна на непредсказуемые поступки и безрассудство. Прикажу Лютому и Сидору глаз с нее не спускать. Будет дергаться, затравим собаками.

– Угроза жизни человеку, уголовно наказуемое деяние, – предупредил Сергей.

– Она кроме секса ни на что неспособна. Хочешь, сторгуемся: мы тебе Леру, хоть любовницей ее сделай, всегда будет под рукой, а ты…

– Нет,– обрезал его Зотов.– И только посмейте ее хоть пальцем тронуть, будете дело иметь со мной. Закатаю каждого лет на десять за «колючку».

– О-о, начальник, ты и в нашем сленге силен! А не боишься, что мы тебе реглан заправим?

– Потрудись возвратить мне радиостанцию, она казенная, – вместо ответа потребовал следователь.

Аскольд подошел к закамуфлированному в мебельной стенке сейфу, набрал код и открыл тяжелую дверцу. Достал миниатюрную радиостанцию и взвесил ее на широкой ладони.

– Полезная вещица. Я ее покупаю,– и, секунду подумав, предложил.– За перстень с бриллиантом. Годится? По рукам, не прогадаешь?

– Нет, не годится, у тебя перстень, наверняка, из похищенных вещей, Надобно при случае проверить по ориентировкам и перечню драгоценностей, находящихся в розыске.

– Тогда придется радиостанцию, как это у вас называется, конфисковать.

Он явно испытывал нервы следователя, но Сергей подошел и резко сгреб с его ладони радиостанцию. Задумался, анализируя, что полезного дала эта встреча, кто из нее больше извлек выгоды: у них теперь есть на меня компромат. Это прискорбно, но факт, но и я получил немало ценный информации, которую еще предстоит закрепить доказательствами, поэтому чем-то пришлось пожертвовать. Аскольд был озадачен его молчанием и уверенностью и Сергей решил атаковать:

– Что с Антониной Савельевной Яриной?

– Что за баба, впервые слышу?

– Не темни, Аскольд. Я знаю, что ее похищение, твоих рук дело. Заметаешь следы, запугиваещь свидетелей.

– Она ни в чем не нуждается.

– В каком смысле? – насторожился следователь.– Она живая?

– Живая, мы же не живодеры, – обиделся Аскольд.– Ее жизнь зависит от вашего согласия. Не берите грех на душу.

– Я должен ее увидеть.

– Ее здесь нет. Даешь свою расписку и отпускаем ее на все четыре стороны.

– А как же Леонид Павлович? И ей такую же участь приготовили? За все ответите.

– Мы вынуждены защищаться, когда нам наступают на пятки,– парировал Аскольд. – Не следовало старику язык распускать. Выживает сильнейший, и вообще мы только в крайнем случае идем на мокрые дела, когда все варианты исчерпаны. Нам, как и вам, нужна стабильность, чтобы процветал бизнес, но конкуренты не дают покоя. А для мокрых дел всегда найдутся исполнители.

– Крокодиловы слезы. Кремень тоже был конкурентом? Аскольд плотно сжал челюсти, словно дуги капкана, вращал зрачками. Видимо, на фамилию Георгия было наложено табу и всякое напоминание вызывало устойчивый рефлекс.

– Да, методы у вас гангстерские. Следовало бы арестовать,– опрометчиво произнес следователь.

– Сегодня арестуете, а завтра выпустите, – усмехнулся Аскольд.– Где доказательства, господин следователь? Где свидетели? Даже признание под пытками нынче не царица доказательств. Я сам об этом читал, так что этот номер у вас не выйдет. Мы скупим всех преуспевающих адвокатов с потрохами, и вы же сами окажитесь в луже. Поплатитесь за нарушение законности, попрание прав человека. Я ценю вас, как достойного противника, но лучше, если бы вы были с нами или…

–… или исчезли? Почему не договариваете? – продолжил предложение Сергей.

– Мы не кровожадны, на вампиров не похожи. До встречи, господин следователь, коль слишком привередливы в женщинах и харчах, и без глупостей, полагаюсь на ваше здравомыслие . Хотите хорошо жить – избавьтесь от комплексов. Помните, что не запрещено законом, то разрешено. Это не мною придумано.

– Я прошу вас, требую не делать никаких подношений жене, а тем более дочери. Оставьте их в покое.

– А задело за живое, стыдно перед женой стало из-за несостоятельности и жлобства. Но сие будет зависеть от вас, от вашего благоразумия и сговорчивости,– ухмыльнулся Аскольд.

Зотову не удалось избежать рукопожатия. Аскольд крепко стиснул его ладонь, демонстрируя железную хватку, и Сергей выдержал ее.

– Дорога скользкая, крутая, но ты прикажи своему клерку, чтобы без приключений, аккуратно вел авто. У меня тоже рука твердая,– предупредил Зотов.

– Не трусь командир, довезет тебя в полной сохранности.

В сопровождении Лютого Сергей через веранду вышел во двор. Яркие звезды, словно серебряные гвозди, были вбиты в синий бархат неба. Он вдохнул полной грудью свежий морозный воздух, встряхнулся, как от навязчивого сновидения. Услышал лай гремящих цепью овчарок.

Мрачный Сидор тщетно пытался их усмирить. Под обвитой голыми виноградными лозами террасой Зотов подошел к поджидавшей его красной иномарке. Водитель, доставивший его сюда, по-прежнему, был угрюм и нем, как рыба. Сергей устроился на заднем сидение. Водитель запустил двигатель и, выжав педалью сцепления скорость, вырулил за высокие ворота на желтеющую в свете фар дорогу.

«Хорош охотничий домик, – размышлял следователь. – Роту можно разместить в таких роскошных апартаментах. Ушлый Аскольд сделать видеозапись, взял, как говорится, меня под колпак. Но, кажется, я ничего лишнего не сказал. Спасибо Чуевой, вовремя предупредила, хотя и сам я не исключал возможность подвоха.

Надо ее отблагодарить за благородство и великодушие, вырвать ее и Екатерину, если, конечно, они захотят, из липких рук насильников. Живут на положении средневековых наложниц, за каменной стеной. Есть ведь более высокие духовные и нравственные ценности, чем жратва, богатство, роскошь и патологически извращенный секс. Эта трясина может погубить женщин почти в самом начале их пути. Она подобна наркотической зависимости, от которой трудно излечиться».

Зотов сосредоточился, припоминая все эпизоды разговора с Аскольдом. Никаких обещаний и клятв от него так и не услышали, от росписи отказался этот факт будет запечатлен в видеозаписи. Утешало то, что в значительной степени он поработал на «прием информации». Поэтому у него есть оправдательный аргумент: проникновение в логово противника, правда, без ведома прокурора, осуществлено из сугубо оперативно-розыскных соображений и он в случае необходимости сможет себя защитить. Другое дело, если бы он поддался соблазну, согласившись на сауну в объятиях женщин.

В таком случае оказался бы очень уязвимым. Хотя и встреча с Аскольдом, заснятая на пленку, в зависимости от поворота событий и стечения обстоятельств, может иметь для него негативные последствия. Даже в аппарате прокуратуры есть люди, готовые при удобном случае подставить ему подножку, а то и совсем утопить из зависти и тщеславия.

Зотов бросил взгляд в окно. «Нonda» взбиралась по узкой горной дороге, прорезанной среди леса. С левой стороны внизу темнело глубокое ущелье, справа подступала отвесная скала. Когда выехали на безопасный участок, у Сергея мелькнула мысль – по прибытию арестовать водителя, но он тут же отказался от нее. «Ребячество какое-то, – подумал он.– Что это даст? Надо брать всю группу вместе с хозяином. Но прав Аскольд, железных, неопровержимых доказательств пока нет. Есть лишь косвенные, всякие предположения.

Заявления от Леры и Кати в милицию и в прокуратуру не поступали, поэтому нет веских оснований возбуждать уголовное дело по статье 210 УК. К тому же это только спугнет крупных акул, а в сеть попадет мелочь. Прав Аскольд и в том, что они найдут самых лучших адвокатов и выйдут сухими из воды. Брать их надо скопом и железной хваткой». К такому выводу пришел Зотов. Ему припомнились прелестные, ласковые глаза Леры, ее нежный голос он дал себе слово – вытащить ее из трясины.

До города доехали, не проронив ни слова, словно глухонемые. Попытки разговорить водителя, оказались тщетными. Складывалось впечатление, что из него клещами слово не вытянуть.

18. Побег и ласки Леры

«Как там поживает Лере? Прошло уже двое суток, а от нее нет никаких вестей,– подумал с тоской Зотов, оторвав взгляд от материалов уголовного дела. – Надо срочно вырвать ее и Хмелько из грязных лап и острых когтей этих хищников».

Слабым утешением для него был тот факт, что Лера всего три недели, как пребывает в этом логове, куда ее, как и Анюту заманили угрозами и шантажом, и еще не успела втянуться в постыдную роль путаны, хотя и вкусила “райское яблочко”. Неожиданно проснулся дремавший на приставной тумбочке телефонный аппарат. Он поднял трубку к лицу и услышал взволнованный женский голос:

– Сергей Васильевич, это я – Лера Чуева, вы меня еще помните?

– Конечно, помню, как такую милую девушку можно позабыть. Вы легкие на помине, – признался следователь и по интонации ее голоса понял, что-то случилось неприятное.– Лера, что произошло?

– Я решилась на побег, пока в особняке нет хозяев. Другого шанса может не быть,– ответила она.

– Но ведь во дворе охранник Сидор с собаками?

– Я его заманила к себе, напоила и сейчас он в ванне, чтобы потом.., ну сами понимаете к чему он готовится на пьяный глаз. Хочет, чтобы я с ним переспала. Я больше не могу и не хочу ни минуты оставаться в этом вертепе, где одни похотливые мужланы.

– Лера, я понял. Будь осторожна, я выезжаю на встречу на автомобиле «Лада» синего цвета.– Где мы встретимся? Ты подождешь или выйдешь ко мне навстречу?

– Оставаться мне очень рискованно, я должна уйти подальше от особняка, пока охранник принимает ванну. Ведь через несколько минут он поймет, что я его провела и вместе с собаками устремится в погоню.

– Да, ситуация очень опасная. Когда будешь уходить, то закрой за собой все входные двери, это его задержит не какое-то время.

– Сергей Васильевич, Сережа, я решила бежать напрямик через лес, так почти в два раза меньше пути до развилки у трассы.

– Ни в коем случае. Этот маршрут хоть и короче, но очень трудный, овраги, ущелья, валежник, – возразил он.– Ты выбьешься из сил и потеряешь уйму времени. Можешь заблудиться, да и собаки по следу быстро настигнуть. Поэтому уходи по лесной дороге и обязательно чем-нибудь вооружись. Если есть, то возьми газовый баллончик и палку, чтобы отбиваться от собак. Не поддавайся панике, будь уверенна в своих силах. Я спешу на помощь. До встречи, не будем терять времени.

Зотов положил трубку на рычаг, быстро одел куртку. Взял из сейфа пистолет Макарова, снарядив его магазином с восьмью патронами и стальные наручники, памятуя о том, что у Сидора убойный дробовик. Решил никого в прокуратуре не ставить в известность, чтобы не произошла утечка информации. Вывел из гаража закрепленную за ним автомашину «Лада».

– По служебным делам,– бросил он наклонившемуся к дверце заведующему гаражом и тот сделал одобрительный знак рукой.

Сергей, не включая сирену и маячок-проблеск, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя и очень торопился, выехал из запруженного транспортом города, на ялтинскую трассу по направлению Алушты. Увеличил скорость до 120 километров, слегка притормаживая на крутых поворотах и увеличивая обороты двигателя на прямых участках дороги. Заметил у обочины рядом с «Жигулями» госавтоинспектора, который поднял руку с жезлом, чтобы остановить его авто, так как и без зонда, было видно, что он превысил скорость движения.

Завидев госномер, старшина приветственно махнул рукой, знаком дав понять, что дорога опасная и следует проявлять осторожность. Зотов и сам об этом знал, но обстоятельства вынуждали рисковать. Конечно, он мог бы, имея полномочия руководителя опергруппы, подключить себе в помощь госавтоинспектора или вызвать Борецкого, но не хотел терять драгоценное время и посвящать их в события.

“ Только бы успеть, только бы успеть… – напряженно в висках пульсировала кровь. Вот и знакомая развилка с лесной и горной дорогой, ведущей к “охотничьему домику”. Сергей сделал поворот, съезжая с трассы. Километр, второй…

Вдруг прогремел ружейный выстрел и гулкое эхо прокатилось по склонам гор. Он вгляделся в подернутую дымкой даль и на пустынной гравийной дороге увидел приближающийся силуэт. За несколько метров до встречи остановился и лихо выскочил из машины. Лера бросилась к нему в объятия, только тогда следователь услышал злобный лай собак и увидел бегущего следом за ними мужчину с ружьем в руке. Натренированным движением достал из кобуры пистолет.

– Верка-а, назад! Застрелю, как последнюю тварь! Заставила марафон бежать, – Сидор навел на женщину двустволку и тут же, заметив нацеленный на себя пистолет, с досадой опустил стволы. Краем глаза увидел у обочины автомобиль «Лада».

– Ты кто такой, откуда взялся? – и осекся, признав в мужчине одного из недавних посетителей особняка. Воинственный пыл охранника пропал. Между тем овчарки, оскалив пасти с красными языками и брызгая слюной, наседали, норовя схватить прилипшую к Сергею Леру за ноги.

– Сидор, убери своих волкодавов, а то перестреляю в пух и прах! – приказал следователь.

– Дик, Гея, ко мне! – позвал опешивший сторож и собаки нехотя, озираясь, отступили.

– Я, пожалуй, пойду назад, а вы здесь сами разбирайтесь. Прощавай, начальник,– в нерешительности, переминался с ноги на ногу преследователь.

– Стоять! Стреляю на поражение! – крикнул Зотов и предупредил. – Вернешься на свою погибель. Эти отморозки не простят тебе такой оплошности.

– Да, не простят, – согласился он. – В лучшем случае изгонят, а могут и задушить.

– Тогда у тебя один выход – сдаваться и ехать с нами,– посоветовал следователь. – Оружие на землю и пять шагов назад.

Сидор, находясь под прицелом пистолета, исполнил приказ, и следователь велел Лере:

– Возьми ружье и положи его в багажник машины.

Женщина робко отошла от Сергея и, опасливо озираясь, приблизилась, взяла двустволку, открыла крышку багажника и спрятала оружие.

– А теперь Сидор, ко мне!

Сторож подошел, а собаки остались на месте.

– Руки, вперед! Не обессудь, ты еще представляешь опасность, – произнес следователь и надел на его запястья стальные наручники.– Почему на человека охотился? До смерти напугал Леру, до сих пор от страха дрожит.

– Такую еще Леру? – уставился на женщину сторож. – Это же Верка. Она от меня через лес сбежала.

– Мое настоящее имя Валерия, Лера, – призналась женщина.– А кто вы? Во всяком случае, не Сидор. Это для конспирации всем имена поменяли.

– Слава, Вячеслав Трофимович,– признался он.

– Имя знатное, а вот слава дурная, – заметил следователь и открыл переднюю дверцу авто.– Садись и веди себя спокойно. При малейшей попытке сопротивления, стреляю на поражение. Ты бы Леру точно не пощадил. Ясно?

– Понятно, – угрюмо отозвался Вячеслав и поглядел через лобовое стекло на поджавших хвосты собак. – А как же Дик и Гея?

– Никак. Для них ни намордников, ни места в авто нет,– ответил следователь.– Умные, дорогу назад найдут. Надо же кому-то охранять особняк. Там, поди, одного имущества и других ценностей ни на одну сотню тысяч долларов.

– Найдут дорогу,– согласился сторож.

До города ехали молча. Чуева была погружена в недавние переживания, словно до сих пор слышала нарастающий лай собак, готовых вот-вот вцепиться в ее плоть. Сергей, внимательно следя за дорогой, не выпускал из поля зрения мрачно сидящего рядом Вячеслава. Но тот, похоже, смирился со своим положением, понимая, что оказался между молотом и наковальней, поэтому не давал повода для беспокойства. Подъехали к заданию УВД. И все втроем прошли через просторное фойе в дежурную часть.

– Определите этого гражданина в ИВС в отдельную камеру под мою ответственность, – велел следователь дежурному офицеру – старшему лейтенанту. Помощник дежурного, старшина быстро проверил Вячеслава, изъяв личные вещи. Встроенным в мебельную стенку аппаратом сфотографировал в профиль и анфас, откатал “пальчики“.

– Для этой крали, тоже нужна камера? – старший лейтенант, оценивая, окинул стройную фигуру Леры. – Или может, они из одной компании и предпочтут занять одну жилплощадь?

– Не ерничай и не нервничай, – оборвал его Зотов. – Она потерпевшая, а не подозреваемая, а это разные категории.

– На доставленного пьяного правонарушителя нужен протокол, – сухо напомнил дежурный. – Иначе я на себя ответственность не возьму. Вы же, прокуратура, надзирающая за законностью, меня обвините в нарушении прав человека. Что он нарушил?

– Не обвиним, через час или два будет тебе протокол,– пообещал Сергей. – Нарушение серьезное, угроза применения огнестрельного оружия в состоянии алкогольного опьянения, что является отягчающим вину обстоятельством. К тому же стрелял. Двустволку шестнадцатого калибра я сам отправлю на экспертизу.

– Я стрелял в ворон, чтобы не каркали,– подал голос Вячеслав.

– Помолчи, разберемся, в каких ты ворон стрелял, – осадил его следователь. – Разит от тебя, как от винной бочки. Следовало бы в вытрезвитель поместить, да их упразднили. У потерпевшей я сам возьму показания.

– Как прикажите, – согласился старший лейтенант. Старшина управился с задержанным, отворил решетчатую дверь комнаты, известную в обиходе, как “обезьянник”, приказал:

– Вперед и без глупостей! Дурную кровь не пускать и стены ее не красить.

– Эх, влип в историю, – с досадой произнес сторож, долгим взглядом проводив Зотова и Леру.

Они вышли на улицу и сели в «Ладу». Женщина стыдливо прикрыла полами пальто изодранные о колючий терновник и шиповник колени.

– Лера, вы голодны и вам надо привести себя в порядок После таких потрясений и погони, следует немного отдохнуть.

– Да, я голодна и очень устала,– произнесла женщина. – После экстрима с удовольствием приняла бы теплую ванну. Вы – мой ангел-хранитель, можно я вас так буду называть?

Он кивнул головой в знак согласия.

– Я вам очень благодарна. Вы спасли мне жизнь. Этот дикарь застрелил бы меня или искалечил, а собаки разорвали бы тело на куски.

Она содрогнулась и по-детски всхлипывая, заплакала, уткнувшись лицом его твердое плечо.

– Лера, Лерочка, успокойся. Самое страшное уже позади,– он обнял женщину свободной от баранки рукой, ощутил мягкое прикосновение ее губ на своей щеке. С минуту раздумывал, потом предложил:

– Поедим ко мне домой.

– Но у вас, наверняка, есть жена? Что она подумает?

– Ирина на работе.

Увидел загадочный блеск в Лериных глазах и скорее для себя сказал: – Только без всяких вольностей. Ты – потерпевшая, а я – следователь, сугубо официальные отношения.

– Да, сугубо официальные отношения, – кивнула она своей прелестной головой и неожиданно спросила.– А почему вы меня Аскольду выдали, назвали настоящее имя? Это его ужасно разозлило и мое пребывание в особняке сделало невозможным. Он постоянно требовал расплаты натурой. Силой брать не решился, чтоб не испортить мой товарный вид. За это ему бы влетело от Варнака.

– Прости, Лера, это произошло совершенно случайно, – покаялся Зотов. – Твое имя невольно сорвалось с языка, ведь ты с первых минут встречи запала мне в сердце.

– Ты тоже мне приглянулся, не стал домогаться, проявил уважение к моим чувствам.

– Так что произошло, Лера, почему ты так быстро решила сбежать из особняка, подвергнув себя такой с опасности?

– После нашей встречи, я словно заново родилась,– ответила женщина. – Ужаснулась, что я растрачиваю свои самые лучшие годы? Меня воротит от этих самодовольных жирных и потных мужиков, от наглых напыщенных самцов, считающих, что коль у них много денег, валюты, то они могут снять на час, на два или на целую ночь любую женщину. После твоего отъезда я категорически отказалась обслуживать клиентов, а там они все на одно рыло, устроила несколько скандалов.

– Отчаянная ты женщина, – в душе радуясь и гордясь ее, заметил следователь – И что, строптивость сошла тебе с рук?

– Мое счастье, что тогда ты выбрал меня, а не Анюту. Аскольд собирался посадить меня на иглу и взять силой, но я пригрозила, что сообщу тебе и он присмирел. Однако приказал Лютому не спускать с меня глаз. Если бы не наша встреча и не твой откровенный интерес ко мне, то они бы, не задумываясь, ликвидировали бы меня. Аскольд, будучи под градусом, так и заявил, что не желает осложнять ситуацию. Мол, коль ты положил на меня глаз, то обязательно пожелаешь овладеть, насладиться близостью. А значит и у них еще есть шанс поторговаться с тобой, подержать в напряжении, превратив меня в заложницу.

– Значит, они тебя держали про запас, как козырную карту, вернее даму?

– Я так и подумала.

– Как же тебе удалось вырваться из того бандитского логова?

– Вечером, когда Варнак, Аскольд и Лютый по какой-то причине отсутствовали, а Хмелько обслуживала клиента по вызову, я пригласила охранника к себе в комнату на чашечку кофе, он большой мастак выпить на халяву.

Предложила ему дегустировать напитки. Он охотно набрался, смешал водку с коньяком, виски, бренди, ромом, ликерами и винами. А потом ему захотелось женской ласки. Велела ему принять душ, упрекнув в том, что пропах псиной. Отправился в ванную и меня пытался туда затащить, но я пригрозила пожаловаться Аскольду.

Он жутко боится хозяина. Дождалась, когда Вячеслав разделся и пустил воду. По оставленному им на кухне мобильному телефону набрала ваш номер. Уходя, как и велели, заперла за собой все двери. К моему счастью собаки оказались на привязи. Обычно Вячеслав, когда, куда-нибудь отлучался, отпускал их по двору, а на сей раз, увлеченный мною, утратил бдительность.

– Ничего удивительного, такая очаровательная женщина способна любому вскружить голову.

– И тебе тоже? – улыбнулась Лера, приходя в состояние спокойствия.

– Я не исключение, ведь пока мы живем, мы любим,– признался он. – А что же твоя подружка по несчастью, Анюта? Или ее устраивает роль наложницы?

– У нее безвыходная ситуация. Маленький сын Лешка, которого надо кормить и одевать. А приличной работы нет, вот и пошла на панель. Ребенок на шее у матери. Она задолжала Аскольду и поэтому боится уходить. У него длинные руки, везде достанет.

– Обрубим мы его грязные и липкие щупальца, – пообещал Сергей. – Кстати, Хмелько еще до нашего знакомства несколько раз обслуживала одного из прокуратуры, лысого и плюгавенького мужичка.

– Почему ты вдруг решила, что он из прокуратуры?

– Аскольд спьяну глаз, хвастаясь своими связями, проболтался, заявид, что у них в милиции, прокуратуре и службе безопасности свои люди и все схвачено.

– Лера, вспомни, пожалуйста, как имя того лысого?

– Зиновий, – ответила Чуева.

– Зиновий Яковлевич?

– Точно так.

– Тогда все ясно, – помрачнел следователь.

– Что тебе ясно, Сережа?

– Ясно, откуда дым идет, – усмехнулся он и вырулил во двор Г – образного жилого дома. – Вот мы и на месте. Зотов остановил авто у подъезда, обошел спереди и открыл дверцу.

– Прошу Лера, – подал женщине руку.

Поднялись на площадку четвертого этажа. Сергей позвонил, прислушался – ни звука. «Значит, Юля еще на занятиях по хореографии, а Ирина дежурит в стационаре больницы». Он открыл ключами стальную дверь тамбура, а затем и входную, в прихожую.

– Квартира у вас, как крепость, такое впечатление, что проживает семья олигарха, банкира или бизнесмена, а не скромного следователя, – с иронией заметила Чуева.

– Большую часть времени в квартире никого нет и поэтому, чтобы не залезли домушники, установил эту дверь, да и недругов хватает, – пояснил Зотов. – Мне ведь приходится вести уголовные дела, затрагивающие интересы криминалитета. Поэтому, как поется в песне о работниках милиции, а это касается и прокуратуры, наша службе и опасно, и трудна.

Что до олигархов, – то чаще всего это мошенники, финансовые аферисты и жулики, коррупционеры, казнокрады, ибо многомиллионные и даже миллиардные капиталы, причем, в долларах и евро, честным трудом не заработаешь. Жизни не хватит. О них давно тюрьма горькими слезами плачет. Увы, правители не дают нам развернуться, нет политической воли, бьют по рукам. Ну да, ладно, может, дождемся лучших времен. Что это я о работе? В присутствии такой великолепной женщины следовало бы стихи читать и петь романсы. Но это не мое амплуа, не моя стихия. К тому же соловья баснями не кормят. Располагайтесь, как дома, а я приготовлю скромный ужин.

Он помог ей снять шубку из искусственного меха.

Вскоре на столике появилась скромная снедь – бутерброды с сыром и ветчиной, бутылка шампанского «Новый Свет», печенье, конфеты.

– А кофе потом,– пообещал Сергей.

– За тебя, прекрасная и смелая женщина!– провозгласил он тост. Выпили взбодривший напиток, закусили бутербродами и шоколадом.

– Рассказывай, как тебе жилось после нашей встречи?

– Если бы ты только знал, что мне пришлось пережить. Для устрашения они однажды устроили показательный процесс, – вздохнула Лера. – Вывели четырех девушек, которые на тот момент находились там, во двор. И Лютый заявил, что если кто-то вздумает бежать и хуже того, если сообщит в милицию или прокуратуру, то будет иметь дело с ним. После этого он включил бензопилу и принялся разделывать кругляк спиленных деревьев. С азартом срезал боковые ветки, приговаривая, что таким способом у беглянки сначала отрежет руки и ноги.

Пила, которой он поводил перед нашими лицами, едва не касаясь груди, отвратительно визжала. Острые зубья легко врезались в древесину и на землю сыпались свежие опилки. Посчитав, что этой сцены недостаточно, он вошел в раж и велел Сидору вывести из хлева овцу. Бедное животное, учуяв опасность, жалобно блеяло, но это не остановило злодеев. Лютый, ухмыляясь, пригрозил, что, конечно, любую из нас легко без проблем, словно курицу, можно пристрелить из пистолета. Но это будет слишком легкая смерть, а она должна быть мучительной, чтобы другим было неповадно проявлять строптивость и ослиное упрямство.

– И вы покорно на это реагировали?

– А что нам оставалось делать? – ответила она на вопрос вопросом. – Мы слабые и беззащитные женщины, действительно оказались в роли овец на заклание. Сидор и еще один мрачный субъект-чабан, держали овцу, а Лютый направил на нее включенную бензопилу. И полетели клочья шерсти с кусками кожи и мяса. Несчастное животное взвыло от боли, из рваных ран хлынула кровь.

Он отрезал ей голову и, схватив ее за ухо, произнес, что любая из нас может оказаться на месте овцы. Все с расширившимися от ужаса глазами взирали на эту экзекуцию, представив, что можем стать жертвами подобной казни. Одной из подруг стало плохо от вида и запаха крови. Потом часть овцы Яков на наших глазах скормил овчаркам и ротвейлерам, а из другой – приготовил плов, но никто из нас к нему не прикоснулся.

В завершение живодер, оскалив крупные зубы, с садистским удовлетворением разделался с резиновой куклой, искромсав ее зубьями пилы. Заявил, что так будет с каждой, кто отважиться сбежать. Мясо, мол, скормят псам сторожа или закатают в асфальт и бетон, как это делает сицилийская мафия. Как нам стало потом известно, за этим жестоким спектаклем, который они назвали корридой для воздействия на нашу психику, из веранды фазенды внимательно наблюдал хозяин и остался доволен. У него, очевидно, как у Лютого, проблемы со психикой.

Он потешался над нашим жалким, затравленным видом. Поставили цель таким способом запугать нас, сделать ручными и безотказными, исполняющими их самые изощренные и развратные прихоти.

– Натерпелась же ты, милая, – с неожиданной даже для самого нежностью посочувствовал Зотов и смутился проявления своих чувств. – Они за все ответят по всей строгости закона.

– Спасибо тебе, Сережа, ты – мой ангел-хранитель, – Чуева одарила его ласковым, влекущим взглядом и призналась. – Я с первой встречи почувствовала, что ты смелый, добрый и искренний человек. Была уверена, что не оставишь меня в беде. Такие мужчины сейчас очень редки. Многие обмельчали, стали меркантильны и алчны, за все требуют плату. Им от женщины надо лишь одно – удовлетворение животной похоти.

– В отношении тебя, Лера, им это не удалось. У тебя хватило твердости духа и смелости, чтобы вырваться из этого рабства, – похвалили следователь.

– Если бы не встреча с тобой, то я бы никогда не отважилась на отчаянный поступок. Ты вовремя прибыл навстречу. Опоздай лишь на несколько секунд, и безумец убил бы меня из ружья и скормил собакам. Он специально их держит впроголодь и натаскивает на людей, чтобы были особенно злыми и кровожадными. Недаром говорят, что собака – это копия хозяина. Они хуже диких зверей, настоящие бандиты.

Чуева прижалась к Зотову и он ощутил, как вздрагивает ее гибкое тело, а из груди вырываются всхлипы.– Именно ты заронил светлую надежду на спасение.

– Ничего, милая, успокойся. Самое страшное позади. Ты – смелая, отважная девушка, – бережно погладил он ее по плечу.

– Очень благодарна тебе за спасение. Ты вправе требовать от меня любой платы, – с неподдельной искренностью прошептала Лера. – Сергей Васильевич, Сереженька, я хочу тебя щедро поблагодарить за спасение.

– Не возражаю, благодари, я слушаю, доброе слово и кошке приятно, – улыбнулся следователь.

– Нет, не только словами, ты заслужил большей награды, на которую способна женщина, – призналась Лера и по-детски искренне предложила.– Сережа, у меня нет ни валюты, ни драгоценностей, поэтому я хочу тебя отблагодарить по-женски своей любовью и нежностью.

Несколько секунд Зотов колебался, размышляя, поддаться ли упоительно-сладкому соблазну. Он попытался найти веское оправдание: «Вряд ли другой мужчина, будучи на моем месте, отказался бы от искушения очутиться в нежных и пылких объятиях такой очаровательной пассии, чтобы испытать яркость и свежесть новых ощущений. Впрочем, не так уж и много существует супружеских пар, в которых он или она, хотя бы один раз в жизни друг другу не изменили. К тому же, некоторые психоаналитики и сексологи, взявшие на вооружение научные исследования Зигмунда Фрейда, рекомендуют периодически сменять сексуальных партнеров.

Я не первый и не последний на этой грешной земле, кто неравнодушен к женским прелестям, кто настроен на покорение женских сердец. Иначе Лера, получив мой отказ, еще решит, что импотент, не способный удовлетворить ее естественные потребности. Из-за того, что я один раз согрешу, земная твердь не разверзнется. Все обойдется без неприятных последствий».

Он вспомнил, как в студенческие годы, еще до женитьбы с Ириной, приобретал первый опыт обольщения. У него, как и у многих ровесников, были интимные связи с однокурсницами. Уже тогда он сделал для себя открытие, что женская похотливость превосходит мужскую. Эти по-детски шаловливые забавы делали жизнь в общаге интересной и насыщенной.

Небрежным жестом, словно нечаянно, она расстегнула две перламутровые пуговицы на блузке, обнажив часть упругой груди с лиловым соском. Увидела, что Сергей невольно задержал на нем свой взгляд. Она своим чутьем, женской интуицией ощутила по его темным с поволокой глазам, мягкому движению рук, что он внял ее просьбе.

Лицо женщины озарилось благодарной улыбкой за то, что он не отверг ее, а возжелал. Лера всем своим изящным и гибким телом подалась навстречу ему и раскрыла свои знойные объятия.

Смело прильнула мягкими губами к его губам, одарив страстным поцелуем. Зотов задохнулся от хмельного поцелуя и ощутил, как Лера плотно прижалась к нему своим горячим и гибким телом. Его охватило неодолимое желание физически познать ее, слиться с нею в единое целое.

– Я, я хочу тебя любить душой и телом, – прошептала она, угадав его желания. Впрочем, Лера давно осознала, что никто не способен устоять перед ее чарующей красотой и магией.

– Я сама этого очень желаю. Ты настоящий мужчина, который не оставит в беде, даже с риском для собственной жизни. Но вначале приму ванну, а то чувствую себя не в своей тарелке, скованно,– призналась она.

– Хорошо. Шампунь и полотенце на месте,– предложил он. Слышал, как Лера плескалась, напевая веселый мотив, и его радовало, что женщина быстро избавилась от стресса. Вскоре она вышла из ванной и, присела перед трельяжем, расчесала роскошные волосы. Загадочно улыбнулась, заметив в зеркале его отражение.

– Спасибо, Сережа, я словно заново родилась, – прошептала она и, подойдя, нежно поцеловала его в щеку.

– Продолжим нашу скромную трапезу,– предложил Зотов и наполнил фужеры искрящимся напитком. Две верхние перламутровые пуговицы не лиловой сорочке Леры были расстегнуты и когда, она наклонялась, упругая, жасминовая грудь норовила выскочить наружу. Отчетливо просвечивались сквозь тонкую ткань соски. Она меняла поочередно, то левую, то правую ногу, обнаженные до самых округлых бедер. Сергей невольно обращал взор на ее шалости, понимая, что его внимание доставляет ей радость.

«Она меня соблазняет,– подумал он не без волнения в крови. – Успела таки обрести навыки жрицы любви. А впрочем, искусство обольщения мужчин женщине дано от природы».

Эта аксиома его успокоила, притупив неожиданно возникшее чувство ревности к тем, кого Лера одарила сладостью своего тела. Напустив на себя равнодушие, он отвел глаза в сторону, вспомнив, что через час должна появиться Юля и нежелательно, чтобы она застала его с незнакомой красивой женщиной. Зотов включил магнитофон и поплыла нежно-грустная мелодия «Летний дождь».

– Игорь Тальков – мой любимый певец, – признался Сергей. – Жаль, погиб в расцвете творчества и лет. От выстрела своего же телохранителя, впоследствии сбежавшего в Израиль. Оттуда его так и не достали. Тень подозрения пала на певицу Азизу, что повредило ее карьере.

– Мне этот певец тоже нравится. Его песни – не дешевая попса, не пустышки-однодневки, очень глубокие по содержанию, поникают в сердце, – согласилась Чуева. – За что его убили?

– Следствие так и не установило. Но, на мой взгляд, Тальков поплатился за свои чистые принципы, за твердый характер и добрые помыслы. Сколько еще мог создать прекрасных песен. К сожалению, над талантливыми людьми, такими, как Есенин, Маяковский, Федерико Гарсиа Лорка, а до них над Пушкиным и Лермонтовым, витает злой рок. Уходят из жизни не по своей воле, оставив вечную память о себе.

– Сережа, давай не будем о грустном, – попросила Лера.

– Пожалуй ты права, в жизни и без того печали и грусти с избытком, – улыбнулся он и провозгласил тост. – За твое освобождение и очарование!

– Сережа, не будь сухарем,– прервала его размышления Лера.– Я же вижу и чувствую, что очень тебе нравлюсь и обязана отблагодарить за спасение жизни. Другой возможности у меня не будет, а в долгу оставаться не хочу.

– Ты очень нравишься, аж кровь закипает в жилах,– признался он.– Но никто кому ничем не обязан. Я выполнял свой служебный долг. На моем месте так поступил бы и другой сотрудник прокуратуры. Поэтому никаких принуждений и жертв.

– Очень сомневаюсь. Не каждый отважится рисковать своей головой,– возразила Лера.– Не робей, это взаимное чувство. Пожалей меня. Ты же видишь, что я сгораю от страсти. Я очень, очень хочу в тебе раствориться, до последней клеточки. Это тебя ни к чему не обязывает

– Через час появится дочь,– произнес он.

– Мы успеем,– заверила Лера и смело села ему на колени Сергей не устоял перед соблазном, ощутив ее мягкие хмельные губы, упругую грудь и гибкое, пахнущее лесными фиалками тело.

– Какая ты обворожительная и желанная,– словно ребенка, поднял ее на руки и понес в спальню.

– Надеюсь, в твоей квартире нет скрытых видеокамер? – горячо прошептала ему на ухо.

– Нет, – ответил Сергей и остановился в растерянности, решая, куда нести? В комнату Ирины или Юльки? Из соображений конспирации выбрал комнату дочери. Опустил Леру в кресло и разложил недавно купленный широкий диван-кровать. С антресоли достал комплект постельного белья. Лера ловко, обладая навыками горничной, застелила постель. Быстро разделись и легли крепко обнявшись.

– Ты не боишься, что у нас может быть ребеночек? – неожиданно спросила она.

– Чему быть, того не миновать,– шутя, ответил он.– За все платить приходится, в том числе за страсть и увлечения.

– У тебя, что на стороне никогда не было женщин? Ты такой симпатичный, классный мужчина и любовник.

– Конечно, были, ведь я не евнух, но до женитьбы, в студенческие годы. А теперь служебное положение, статус не позволяет. Репутация сотрудника прокуратуры должна быть безупречной.

– А как же со мной?

– Это внезапная вспышка любви, а может и наваждение. Магия очарования.

– Так любовь или наваждение? – сладко простонала она, изнемогая в его жарких объятиях.

– Любовь, конечно любовь, сладкая моя. Но мне уже поздно менять что-то в этой жизни. Жену и дочь я не оставлю. Они мне очень дороги.

– Я не претендую на первое место,– сказала Лера.– Мне чудесно с тобой и я тебе благодарна за эти мгновения недолгого женского счастья.

Сергей вдруг смутился, ощутив стыд за то, что произошло на ложе дочери. Жгучая, непреодолимая страсть, словно вихрь, соединила их тела, они не в силах были разомкнуть объятия.

Зотов ощутил, с какой пылкостью и благодарностью женщина отдалась, слившись своим гибким и страстным телом, словно пытаясь в нем раствориться.

О, великая и непостижимая магия любви, соединяющая сердца и тела возлюбленных в упоительной страсти. Пройдут века, тысячелетия, но она, сохраняя род человеческий, все также романтична, загадочна и восхитительна!

Чуева доверчиво склонила свою прелестную голову, разметав черные волосы, сквозь нити которых виднелось розоватое ушко с капелькой золотой серьги, на его широкую грудь и блаженно смежила длинные пушистые ресницы, словно сказочная Мальвина. Сергей положил теплую ладонь на ее грудь и вдруг встрепенулся, зацепившись взглядом за циферблат настенных часов.

До прихода дочери, занимавшейся в хореографическом кружке, после уроков школе оставалось не более двадцати минут.

– Солнце мое, нам пора, – тронул он Леру за плечо. – Иначе, сама понимаешь, скандала не избежать.

– Понимаю, – с грустью произнесла она.

– У тебя в городе кто-нибудь есть, чтобы остановиться на время.

– Нет, никого.

– Тогда я устрою тебя в гостиницу «Москва», в приличный номер-люкс,– пообещал Зотов, словно по тревоге, быстро облачаясь в одежду. Чуева тоже, стыдливо, прикрываясь простыней, встала с постели, стройная и изящная с матовым цветом бархатистой кожи.

– Не обижайся, что тороплю, но обстоятельства вынуждают, – посетовал он и обнадежил. – У нас будет возможность, ничем не рискуя, еще встретиться наедине. Ты ведь потерпевшая и свидетель, а мой долг довести это дело до конца и загнать бандитов туда, где Макар телят не пас.

Увидел, как заблестели Лерины глаза, но в следующее мгновение в них промелькнул испуг:

– Они меня там не задушат?

– Не бойся, я приставлю к тебе охрану.

Вдруг в прихожей прозвучала малиновая трель электрозвонка и женщина от неожиданности вздрогнула.

– Это дочь, держи себя, Лера, уверенно и раскованно,– посоветовал Сергей и вышел в прихожую, отворил дверь в тамбур, а затем и наружную стальную.

– Привет, папочка,– привстав на носочки, Юля поцеловала отца в щеку и заметила. – Почему от тебя так вкусно духами пахнет?

– Тебе показалось. Проходи Юля,– ответил он.– Только не удивляйся, у меня гостья, студентка юрфака, прибыла в прокуратуру для стажировки.

– Юля, – представилась школьница и подала руку.

– Валерия, Лера, – привстала из-за стола гостья.

– Юля, живо раздевайся и присоединяйся к нам, пока не остыл кофе,– велел он.

– Сейчас, пап, – она сняла в прихожей короткую курточку из норки и прошла в свою комнату, чтобы положить ранец со школьными принадлежностями. Вскоре возвратилась, озадачив вопросом:

– Пап, пап, а кто на моей кровати валялся?

Сергей покраснел, а гостья смущенно опустила голову.

– С чего ты взяла, Юлечка, тебе просто показалось?

– Нет, не показалось, – возразила она с лукавыми искорками в глазах. – Не считай меня наивной дурнушкой. Перед уходом на занятия я положила подушки в центре дивана, а сейчас они по углам. Что ты, вы… на это скажите?

– Ну,, Юлька, дивное создание, положила отца на обе лопатки,– с напускным восторгом произнес Зотов, желая перевести ситуацию в шутку.– У тебя от природы задатки сыщика, следователя, зоркий глаз и светлая проницательная память, все подмечаешь. Точно станешь талантливым юристом, защитником сирых и убогих, родного отца за пояс заткнешь.

– Твои гены, папа, – заявила она с простодушным вызовом.

– Каюсь Юля, я действительно устал, было много работы и прилег,– признался он.– Прости, родная, впредь не повторится. Присядь и выпей чашечку кофе, согрейся.

– А Лера… тоже с тобой отдыхала? Она твоя любовница?

– С чего ты взяла? Взрослым, а тем более отцу, неприлично задавать подобные вопросы. Валерия Игоревна пришла за пять минут до твоего появления.

– Пришла? Следом за машиной, которая у подъезда? Ты приехал, а она следом. Так? Интересная сцена.

– Юля, ты слишком любознательна. Не отвлекайся на посторонние темы,– пожурил дочку Сергей.

– Ладно, не волнуйтесь, я маме ничего не скажу, – пообещала она, пригубив ароматный кофе. По интонации голоса и облику дочери он понял, что Юлька не поверила его версии, насчет студентки. “ Еще вздумает спросить Леру, в каком вузе та учится? Поэтому поспешил свернуть тему:

– Нам с Лерой пора на службу, работа превыше всего, – изрек он с пафосом. Помог женщине одеться. Они спустились по лестнице в подъезд.

– Юлечка очень красивая и смышленая девочка, сразу поняла, чем мы занимались. Хорошо, что врасплох не застала,– произнесла Чуева. – Ты не боишься, что она нас выдаст твоей супруге?

– Нет, дочка – умная девочка и понимает, что дела родителей– заповедная зона,– ответил он и с оптимизмом сказал.– Жизнь прекрасна, несмотря на проблемы и невзгоды. Вперед, в гостиницу “Москва”!

Его служебное удостоверение на администратора подействовало магически – без проблем устроил Леру в номер-люкс, оплатив проживание на неделю вперед. Поднялись не третий этаж, оглядели уютное помещение.

– Лера, я бы с большой радостью оставил тебя у себя дома, но не хочу осложнений в семье,– пояснил Сергей.– Мы ведь не сможем скрыть от Ирины симпатий друг к другу. Ты сияешь, как звезда. И с ушлой Юлькой получился конфуз. Дети сейчас в эротике и сексе очень продвинутые, достаточно порыться в Итернете. Мы расстаемся ненадолго. Я тебе благодарен за нежность. Надо бережно и трепетно относиться к дарованному нам Богом и природой чувству любви, обладанию друг другом и не пресыщаться наслаждениями.

– Сережа, с любимым человеком невозможно пресытиться, в нем хочется раствориться и душой, и телом, – возразила Лера и предложила.– Может, останешься на полчасика и повторим все сначала? Я боюсь оставаться одной, вдруг бандиты, башмаки или греки меня здесь застукают и отправят на тот свет. Я молода и хочу еще пожить, народить детишек…

–О, Лера, ты хорошо информирована о криминальной среде. Но не бойся, я обеспечу тебе охрану, как главному свидетелю обвинения.

– Земля слухом полнится. Кроме того, я читала еженедельник «С места происшествия», которым очень интересуются бандиты, чтобы, как похвастался Аскольд, владеть оперативной ситуацией и упреждать действия сыщиков по отработке крымских городов и райцентров. Зачитывал до дыр и нам разрешал, ради бахвальства и куража.

– Соображают в расчете на утечку в прессу ценной оперативной информации, – заметил следователь. – Надо бы предупредить начальника ЦОС и главного редактора газеты, чтобы сотрудники проявлял бдительности.

– Сереженька, останься. У меня такое ощущение, что это наша последняя встреча, – попросила она и обвила его шею теплыми руками.

– Успокойся, родная, все будет хорошо, – у Зотова неожиданно защемило сердце. – Ничего не бойся, не внушай себе страхи. Все самое опасное и ужасное уже позади. Я обеспечу тебе надежную охрану.

С трудом преодолев искушение женских чар, он разомкнул кольцо рук на тонкой талии. увидел огорчение в ее глазах.

– Сережа, береги себя. Я чувствую, что твоя жизнь в опасности.

– Я привык, такая у меня служба, – улыбнулся следователь. – А ты претендуешь на роль ясновидящей особы?

– Женская интуиция меня не подводит.

– Лера, не скучай. Вообрази, что это наша «янтарная комната», – произнес он и бережно поцеловал ее в полуоткрытые губы. Увидел, как в нежной поволоке заблестели ее злато-карие зрачки, как затрепетало гибкое и желанное, готовое раствориться в нем, девичье тело.

– Мгновения нашей жизни уходят в небыль и надо дорожить каждой секундой общения, – прошептала Чуева. – Никто не ведает, что нам уготовано судьбой или злым роком в ближайшее время…

– О-о, ты склонна к философии! – удивился следователь. – Не догадывался, что такие глубокие мысли витают в твоей прелестной голове. Наше рождение – цепь, стечение обстоятельств, а жизнь – непредсказуема. Но не грусти, не обижайся, милая, но меня ждут неотложные дела. У нас впереди будет много счастливых дней и ночей, поэтому не будем форсировать события.

В знак согласия она кивнула головой, их губы слились в долгом страстном поцелуе. Он легонько сжал ее теплую ладонь и вышел из номера.

Через полчаса следователь был дома, где его ждала новость.

– Сережа, у нас будет ребенок. Я была в гинекологии, – со смущением сообщила Ирина. – Это итог той шальной ночи, когда прогремел выстрел…

Как ты считаешь, вынашивать до родов или? Еще не поздно сделать аборт, мы ведь не планировали ребенка? Это произошло совершенно случайно.

– Никаких абортов, приятно, когда зачатье неожиданно, в качестве сюрприза, – обрадовался Сергей, обнял Ирину и поцеловал в мягкие губы. – Будешь рожать, я мечтал о втором ребенке. Дай Бог нам сына, а Юльке братика, но и девочка не помешает…

– Спасибо, родной, именно такой ответ я и хотела от тебя услышать. Ты тонко понимаешь женскую психику, ведь это преступление убивать свое дитя, – призналась она. – Ты выдержал проверку. Чтобы дочка не выросла эгоисткой, нам нужен второй ребенок. Так утверждают психологи, но я и без них это знаю.

– Дай потрогать, – Сергей протянул руку к ее животу.

– Смешной и нетерпеливый, еще рано. Толчки будут ощутимы за несколько недель до родов, – пояснила жена. Все же, обнажив живот, позволила ему приложить ладонь к месту, где зарождалась новая жизнь. Он ощущал ее теплую, бархатисто-нежную кожу, а она, склонив голову на его плечо, сообщила:

– Тебе на следующей неделе предстоит дальняя дорога. Будь осторожен в пути.

– Откуда тебе известно?

Ирина указала взглядом на свежий номер еженедельника «Жизнь, как она есть» с колонкой гороскопа с графическим изображением знаков Зодиака.

– К командировкам мне не привыкать. Бандиты по всему бывшему Союзу разбрелись, да и другие страны «русская мафия» держит в страхе, – ответил он, обычно отреагировав на очередной астрологический прогноз.

Воспоминание о той хмельной ночи и возникшей под утро угрозе на мгновение тенью проскользнуло по ее прекрасному лицу.

– Ангел ты мой, это же замечательно, будет, кому продолжил династию, мое благородное дело борьбы с криминалитетом.

– Нет, все сделаю для того, чтобы Юлька и, если родиться мальчик, были подальше от уголовных дел, от прокуратуры и милиции, заявила она и вдруг удивила его, никогда не произносимой прежде фразой. – Только через мой труп.

– Не волнуйся, Ириша, тебе вредно переживать, – встревожился Зотов ее решительности. – Это дело будущего. Еще надо родить, вырастить, воспитать и выучить…

– Все равно Юлька унаследует мою гуманную профессию. И будущий ребенок любую, только не следователя и не сыщика, – стояла она на своем.

– Ира, не будь столь категоричной Специальность «Правоведение» предполагает широкий спектр работы, – пояснил Сергей. – Человек с дипломом юрфака может работать адвокатом, юрисконсультом, судьей, госслужащим в органах законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления. Есть шанс сделать карьеру политика, чиновника. Именно из числа юристов большинство представителей власти…

– А я грешным делом, полагала, что из криминалитета? – с иронией произнесла жена.

– Не без того, ведь, там, где власть, там капитал и криминал, – подтвердил следователь.

– Коль такой широкий спектр и возможности, почему же ты засел в прокуратуре без движения вперед? – озадачила она его вопросом.

– Такова моя планида. За принципы приходиться платить должностью, карьерой. Я ведь не желаю пресмыкаться и угодничать перед начальством, вот и держат меня в черном теле на одной должности, – признался он. – Ты же знаешь, что для меня совесть, честь и справедливость дороже всяких званий, почестей и благ.

– Эх, Сережа, ты неисправимый идеалист. Другие живут и поступают, как им выгодно и комфортно, без всяких угрызений совести и сомнений. Только ты у меня не от мира сего, словно с Луны свалился, уж слишком правильный, – толи с огорчением, толи с гордостью произнесла женщина.

– Не свалился, а живу и работаю честно по законам совести и справедливости, – ответил Зотов. – А тебе за твое интересное положение очень благодарен.

– Это наша общая заслуга. Плод нашей любви, дарованной Богом и природой, – улыбнулась жена. Он бережно погладил ее по слегка обозначившейся округлости живота и она вдруг решила его проверить, провести эксперимент.

– Еще не поздно прервать беременность, – сообщила Ирина, пристально глядя мужу в глаза.

– Нет, ты даже не допускай такой мысли. Этот ребенок желанный и долгожданный. Я мечтаю о сыне, чтобы он вырос настоящим мужчиной, офицером и продолжил мое дело.– заявил супруг.

– Нет, хватит того, что ты постоянно рискуешь своим здоровьем и жизнью, – возразила жена Работаешь без праздником и выходных. Я места не нахожу, когда задерживаешься допоздна.

– Не волнуйся родная, ничего со мной не случится, я с детства цыганкой заговоренный, ножи и пули от меня отскакивают, – с оптимизмом произнес Зотов.

– Тревожное, смутное сейчас время, бандитские разборки, взрывы, выстрелы.

– Волка бояться, в лес не ходить. Бандиты должны нас бояться, а не наоборот.

– Пусть другие ходят в лес, своего ребенка я не пущу, – упорствовала Ирина.

– Ладно, поживем, увидим, – улыбнулся Сергей. – Тебе следовало бы проверить на УЗИ, мальчик или девочка?

– Пока еще сложно точно определить пол, потому, что небольшой срок беременности, – пояснила она.

– Кто бы не родился, сын или дочь, мы обязаны беречь ребенка, как зеницу ока,– сказал он.

В таком случае, Сережа, дай мне слово, что будешь предельно осторожным, не станешь ввязываться ни в какие авантюры. Я не хочу, чтобы еще до рождения ребенок оказался сиротой.

– Все будет хорошо, – уклонился он от прямого ответа. – А ты не изводи себя мрачными мыслями. Женщина, вынашивающая младенца должна быть спокойной, уверенной в себе. Что я тебя учу, ты медик и все отлично знаешь.

– Спасибо, просветил, – снисходительно улыбнулась Ирина, красивая в беременности и осознании уже однажды испытанного материнского счастья и вдруг с тревогой в голосе упрекнула. – Сережа, ты стал каким-то чужим, отрешенным и я предчувствую, что между нами может возникнуть пропасть отчуждения и непонимания.

– Не обижайся, но я веду себя адекватно, ты ведь в последнее время очень скупа на ласки. Что случилось? Может, разлюбила, у тебя появился воздыхатель, вскруживший голову?

– В моем-то интересном положении? Как тебе не стыдно подозревать? Не появился и не появится, ты у меня один на всю оставшуюся жизнь, – искренне заверила жена. – А вот ты кем-то очарован. Или я ошибаюсь?

Зотов промолчал, не смея прямо поглядеть в ее глаза, и Ирина своим тонким женским чутьем поняла, что не ошиблась. «Сама виновата. Надо чаще, даже когда у самой нет сильного желания и влечения, проявлять к нему нежность, а то ведь какая-нибудь шустрая девица вскружит ему голову и уведет», – подумала она и промолвила:

– Да, ты, пожалуй, прав, надо постоянно заботиться о том, чтобы не погасло пламя любви. Я исправлюсь…

– Я тоже постараюсь ничем тебя не огорчать, – пообещал Сергей.

19. Киднеппинг

На следующий день после побега Валерии Чуевой из особняка, Зотов в коридоре столкнулся с Кулишом, хотя и возникло подозрение, что помпрокурора его поджидал.

– Сергей Васильевич, вас можно поздравить с удачей?– окликнул он следователя.

– С какой еще удачей? – изобразил на лице удивление Сергей. – Фортуна мне не улыбается, а светит только вам.

– Ну, как же, коллега, не скромничайте и не прибедняйтесь,– с лукавством усмехнулся Зиновий Яковлевич. – Если и дальше такими темпами будешь вязать бандитов, то к пенсии у тебя на груди будет ни одна-две медали, а целый иконостас, как у дорогого и незабвенного Леонида Ильича. Царство ему небесное…

–Я не тщеславен. Куда важнее освободить общество от социально опасных злодеев.

–Ценю ваше бескорыстие и скромность, но перед Левашовым все же походатайствую, похлопочу, чтобы, если не медалью, то хотя бы почетной грамотой наградил, а сам выкрою время и черкану заметку в газету, чтобы все знали, какие мужественные сотрудники служат в прокуратуре.

– Зиновий Яковлевич, не стоит хлопот. Я служу не ради славы, а для пользы дела.

– Не скажи, сейчас реклама, пиар для человека много значат. Станете знаменитым и будете за крупные гонорары рекламировать водку, колбасы, крем для бритья или памперсы… Тогда озолотитесь и возгордитесь.

–Вот это занятие для вас в самый раз, – отмахнулся следователь.

– Везунчик, вам и фортуна улыбается, и у молодых женщин пользуетесь большим успехом. Сказывают, что без единого выстрела повязали снежного человека – дикого лесного разбойника и его подругу – заядлую проститутку. Лишили мужика последней радости. Изъяли у него двустволку, теперь снеговик не страшен и волку. Самое время сверлить на кителе отверстие для ордена и готовить портмоне для премиальных. По такому случаю мог бы, если не поляну, то хотя бы лужайку для коллег накрыть. Почитать и приумножать славные традиции – святое дело…

– Когда всю банду повяжем, тогда и накрою, – подыграл ему следователь, решивший, пока на этом фланге, а точнее, в тылу, не обострять отношения.

– Такие операции не часто удаются, – менторским тоном заметил Кулиш. – Решил, значит, тихой сапой, в одиночку, чтобы ни с кем не делить славу, а ведь и погибнуть мог. Расскажи подробности и я подготовлю заметку в прессу. Мы должны заботиться об авторитете, престиже прокуратуры. Это и о нас песня: «Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом…»

– Не каждое сердце под прицелом, – возразил следователь.

– Чье сердце вы имеете в виду? – насторожился Кулиш.

– Это аллегория, а заметку я и сам напишу, лучше скажите, кто вам сообщил?

– У меня в отличие от вас, тайн нет и зла за душой не держу. Совершенно случайно позвонил дежурному по УВД и он порадовался за тебя. Вот и я от всей души радуюсь. Так держать, коллега! – помпрокурора подал пухлую руку для пожатия, но Сергей сделал вид, что не заметил.

– Теперь уж точно возглавите прокуратуру,– с досадой произнес Кулиш. – Станете моим суровым шефом. Я вам по-доброму завидую. Молодой, перспективный, неподкупный, как Робеспьер. Если и дальше так пойдет, то держу пари, пост генпрокурора вам гарантирован. Тогда уж точно всех бандитов повяжите. Но все же, господин Зотов, постарайтесь осознать, что мафия бессмертна и все ваши потуги тщетны?

– Так вы ей служите?

– Я лишь констатирую факт, – ушел от прямого ответа помпрокурора и пояснил. – Причем, сицилийская мафия, нашей крымской, в подметки не годится. На Западе все в ужасе от русской мафии…

– Не так страшен черт, как его малюют, – усмехнулся следователь.– Эх, Зиновий Яковлевич, это у вас есть такой шанс при хитрости, изворотливости и богатых навыках аппаратных интриг.

– Сергей Васильевич, а кому нынче нужна твоя сермяжная правда? – язвительно усмехнулся Кулиш и пояснил. – В этом мире все относительно, непостоянно и поэтому не стоит лезть из кожи. Если генпрокуроров и министров меняют, как перчатки, то зачем нам напрягаться, придет новая метла и без учета былых заслуг отправит в отставку. Насадит везде своих проверенных людей с куриным интеллектом. Ты же знаешь, что часто инициатива наказуема. Следует соизмерять свои силы и, если нет поддержки «сверху», то разумнее отойти в сторону и не мешать предприимчивым и богатым гражданам жить, как им хочется.

– Зиновий Яковлевич, есть закон, перед которым все люди равны, независимо от их социального, имущественного состояния и других признаков. И мы призваны добиваться того, чтобы все жили по законам, а не по понятиям, как это кому-то нравиться, – возразил следователь.

– Коллега, мы не всесильны и никогда общество, государство не будут совершенны и идеальны, поэтому не бросайтесь в бой, сломя голову, учитывайте ситуацию, обстоятельства и личности, которым хотите насолить. Они серьезных наездов, угрожающих бизнесу, не говоря уже о личной свободе и репутации, не прощают. Это слишком опасная игра, в которой может быть только один победитель.

Я не открою великую тайну, если скажу, что депутаты, принявшие УК, УПК и другие кодексы и законы, сами же их сплошь и рядом нарушают. Когда им это выгодно, подменяют закон политической или иной целесообразностью. Надувая щеки, с пеной у рта защищают от следствия и правосудия своих коррумпированных и алчных родственников, партнеров по бизнесу. Вот от кого в первую очередь исходит правовой нигилизм, а не от простых смертных, которым некогда в борьбе за биологическое выживание читать законы. Вы мне, маэстро, напоминаете дон Кихота, сражающегося с ветряными мельницами. Они не только крыльями расшибут вам голову, но и жерновами сотрут в порошок.

– Выдержим и прежде звучали угрозы, – ответил Зотов.

– Я вас понимаю, хотите отличиться в этом резонансном деле, чтобы заметили «наверху», оценили и назначили на должность прокурора. Но немало и других более легких и эффективных способов для роста карьеры, – намекнул помпрокурора. – Нынче кадры на руководящие посты подбирают по иным критериям и, в первую очередь по принципам партийной принадлежности и личной преданности правящей коалиции.

Ты, конечно, Серега, еще сравнительно молодой, можно сказать зеленый, романтик, и максималист в одном лице, готов горы перевернуть, не подозревая, что рискуешь надорваться и заработать грыжу, – менторски поучал Зиновий Яковлевич. – А я, мой юный друг, не один пуд соли в прокуратуре съел, многих начальников пережил и познал почем фунт лиха, поэтому в бутылку не лезу, не создаю ни себе, ни другим проблем.

– Очень удобная позиция: если я никого не трогаю, то и меня никто не тронет, – заметил следователь. – Положа руку на сердце, я вам не завидую, а сочувствую. Вы, очевидно, забыли, что прокуратура, это не церковь, не монастырь и не богадельня для сирых и убогих с милосердными и миротворческими функциями, а правоохранительный орган, призванный блюсти законность, раскрывать преступления и отправлять злодеев на скамью подсудимых, а не раскуривать с ними трубку мира.

– Никто с ними и не курит фимиам, – возразил Кулиш. – Если вы меня в чем-то подозреваете, то это глубокое заблуждение. Я не преступаю границы закона, а напротив, содействую демократизации, открытости и прозрачности в работе прокуратуры. У граждан не должно сложиться превратное мнение, что мы даром хлеб едим и протираем штаны. Поэтому я добровольно взвалил на себя неблагодарную миссию пресс-секретаря.

– Под дымовой завесой стенаний об открытости и прозрачности вы, Зиновий Яковлевич, грубо вторгаетесь в ход следствия, разглашаете оперативные сведения, хотя это не входит в сферу вашей деятельности, вы курируете судебную практику, поддерживаете обвинения, – напомнил следователь. – Откуда подозреваемые почерпнули данные из моего служебного досье?

– Вопрос не по адресу, я кадрами не ведаю, это не в моей компетенции, – живо, словно был готов к вопросу, парировал Кулиш и предположил. – Возможно, журналисты, репортеры, их сейчас называют папарацци, пронюхали. Они везде, вооружившись фотоаппаратами, телекамерами и диктофонами, свой нос суют. А может ты и сам, будучи под «мухой» проговорился…

– Я, в отличие от вас «под мухой» не бываю.

– Совсем что ль не пьешь, трезвенник?

– Да, веду здоровый образ жизни, занимаюсь спортом.

– Тогда я вам завидую. Сто лет проживете без капитального ремонта, – съязвил он и усмехнулся. – Держись, криминал, трепещите паханы и воры в законе!

Стер с лица маску иронии и продолжил:

– А, если серьезно, Сергей Васильевич, то в отношениях с коллегами вам недостает дружелюбия, дипломатичности, такта и соблюдения служебной субординации. Вот и ко мне вы относитесь с явным предубеждением и даже неприязнью, тем самым вредите себе, создаете дополнительные барьеры к карьерному росту. Имейте в виду мое слово в нашем сугубо корпоративном ведомстве, да и за его стенами, не последнее. При случае мог бы словечко за вас, где надо замолвить. Знайте, что кадровая политика осуществляется не столько в казенных кабинетах, сколько во время охоты, рыбалки, на пикниках, банкетах, фуршетах и в саунах… Оттуда депутаты и чиновники в кабинеты приходят с готовыми решениями.

– Зиновий Яковлевич, я очень сомневаюсь в бескорыстных порывах и благородстве вашей души, – произнес Зотов. – Во-первых, потому что вы сами не прочь занять кресло прокурора, а во-вторых, уж слишком вас тревожит исход уголовного дела по поводу гибели Кременя в ДТП. Вы бы с радостью похоронили его в архиве или передали покладистому, ручному следователю, который бы вынес постановление о прекращении и закрытии уголовного дела из-за отсутствия состава преступления. В таком случае подтвердилась бы ваша версия о несчастном случае, роковом стечении обстоятельств. Одним выстрелом поразили бы двух зайцев.

– Интересно, что же это за зайцы? Кого вы имеете в виду? – усмехнулся помпрокурора, стремясь извлечь из Зотова, как можно больше ценной для себя информации.

– Подняли бы на щит, разместив информацию на сайте и направив в СМИ, свой профессионализм, – ответил следователь. – Сыграли бы на руку тем, по кому давно тюрьма плачет горючими слезами. Как говорится, и волки бы остались сыты, и овцы целы.

– Вы меня восхищаете. Какой дар ясновидения в себе таите. Куда там хваленым экстрасенсам, колдунам и прочим шарлатанам, – заметил Кулиш. – Обладая таким талантом, я бы на вашем месте и дня бы не задержался в прокуратуре. Загребал бы большие деньги, занимаясь прибыльным бизнесом. Стадионы, дворцы культуры ломились бы от массовости и психоза экзальтированной публики.

– Возможно, но это не моя стихия, ведь мне претит спекуляция на бедах, болезнях и страданиях людей. Там царствуют Кашпировский, Чумак и полчища других новоявленных мессий в этом прибыльном бизнесе.

– Сергей Васильевич, у вас слишком скептический взгляд на события и явления общественной жизни, везде вы норовите докопаться до криминала, – посетовал Зиновий Яковлевич. – Люди живут и зарабатывают, как могут в силу способностей и не следует им мешать. Вспомните лозунг: «Позволено все, что не запрещено законом». – В таком случае предлагаю упразднить, аннулировать УК, УПК и некоторые другие законы, в том числе о прокуратуре, милиции, службе безопасности и суде. Пусть во всем царит анархия.

– Вы, коллега, не утрируйте, не выставляйте меня шутом гороховым, – обиделся помпрокурора. – Я предлагаю не рубить сплеча, ведь какими бы идеальными кодексы и законы ни были, в них невозможно предусмотреть все ситуации динамично меняющейся жизни, характера отношений. Не случайно существует принцип: любые сомнения в пользу подозреваемого. В деле Кременя и других погибших в том ужасном ДТП, масса противоречий, нестыковок и сомнений. По сути, оно шито белыми нитками и в суде будет успешно развалено опытными адвокатами. Только подорвете свою репутацию, как профессионал.

– Зиновий Яковлевич, откуда вам известны данные из материалов уголовного дела, я же вас в них не посвящал? – поймал он Кулиша на слове, и тот беспокойно заерзал под его пристальным взглядом.

– Земля слухом полнится…

– Не уходите от прямого ответа на вопрос, иначе я вынужден буду написать рапорт Левашову или прокурору республики с требованием срочно провести служебное расследование. Эта угроза подействовала на него отрезвляюще. Он мгновенно просчитал последствия. Появление своей фамилии в рапорте, который ляжет на стол начальника (тот спустит его на тормозах) его не слишком тревожило. А вот если дойдет до прокурора республики, то это чревато неприятностями. – Какой вы, однако, Сергей Васильевич, въедливый, словно серная или соляная кислота, – упрекнул он. – Вам, какая печаль, откуда я узнал или над головой каплет?

– Все, что касается уголовного дела, находящегося в моем производстве, мне должно быть известно в первую очередь, – заявил Зотов. – Мне не нравится эта мышиная возня, закулисные интриги и козни. Извольте отвечать, Зиновий Яковлевич!

– Арсений Иванович посвятил меня в некоторые детали. Я, как куратор пресс-службы, не ради праздного интереса, обязан быть в курсе, – нехотя произнес помпрокурора и с вызовом тряхнул головой с проевшей темя плешью. – Похоже, что, наконец, я удовлетворил ваше болезненное любопытство?

– Это у вас маниакально болезненное любопытство к уголовным делам и оперативным секретам.

– Я вправе знать в силу своих функциональных обязанностей.

– Вы сами проявили интерес к делу Кременя или прокурор посвятил в детали?

– Коллега, не зарывайтесь! Я не ваш подследственный и не обязан отвечать на оскорбительные и унизительные для меня вопросы, – с металлом в голосе изрек Кулиш и пророчески заметил. – При такой тактике, извращенной форме отношения с коллегами вы вряд ли в ближайшее время, да и в перспективе, станете прокурором. До пенсии просидите на своей, по сути, рядовой должности.

Поглядел на Зотова и понял, что этот прогноз не отразился предполагаемым унынием на лице следователя, которого в этот момент занимала проблема, как оградить Левашова, не умеющего держать язык за зубами и соблюдать секретность, от оперативной информации.

«Придется выкроить время и обратиться в службу внутренней безопасности республиканской прокуратуры, чтобы негласно провели расследование на предмет утечки служебной информации, проверили, нет ли у Кулиша контактов с представителями криминалитета. Ведь интуиции в совокупности с фактами, отдельными деталями наводит мысль на точности такой версии, – подумал следователь. – Теперь, когда я вышел на финишную прямую и арест главаря банды, организовавшей убийство Кременя дело нескольких дней, целесообразно расставить все точки над i, очистить прокуратуру от информаторов, фактически «пятой колонны» действующей в тылу и наносящей удар в спину».

Зотов уверенно с чувством собственной правоты и достоинства поглядел на Кулиша и тот, почувствовав в этом взгляде угрозу для себя, смутился и отвел глаза в сторону. Следователь хотел было, напомнить ему о контактах с Хмелько в пикантных ситуациях, но решил раньше времени не раскрывать карты.

День прошел в служебных заботах. Зотов допоздна задержался в своем кабинете. Изучал документы, разрабатывал возможные версии и ответные действия противников. Сергей был убежден, что они не будут сидеть, сложа руки, перейдут в атаку. С какой стороны следует ожидать удар? Долгое время дремавший телефон затрезвонил. Он поднял трубку.

– Сережа, родной… срочно приезжай! – услышал он взволнованный голос жены, поначалу даже не признал его.

– Что случилось, милая?

– Юлька куда-то исчезла. В пять часов вечера ушла в библиотеку и до сих пор не вернулась. Сердце ноет, с ней что-то случилось, я не нахожу себе места, – с тревогой сообщила Ирина. Сергей бросил взгляд на часы: 22.37. Действительно поздно, библиотека открыта до восьми вечера.

– Может она у Масловых? – предположил он.

– Нет, я звонила. У меня острое предчувствие, с Юлькой беда. Бросай к черту свою работу, из-за которой одни неприятности!– сорвалась она, едва сдерживая себя, чтобы е расплакаться.

– Ириша, не впадай в панику, держи себя в руках, тебе вредно волноваться, думай о будущем ребенке, – как можно мягче посоветовал Сергей.– Прими валидол или успокоительное, сама знаешь, что для тебя лучше, а я постараюсь все выяснить. На несколько секунд задумался, размышляя, где бы в случае худших обстоятельств, могла оказаться дочь. Пересилил себя и позвонил в морг.

– Слушаю, дежурный патологоанатом, – услышал он утомленно-скрипучий мужской голос. Зотов представился и спросил:

– Меня интересует, не поступала ли к вам после пяти часов вечера девушка пятнадцати лет? Светловолосая, голубоглазая, возможно, в результате ДТП?

– Нет, сегодня молодых трупов не было, Бог помиловал. Одни старики и старухи, да еще мужчина, попавший в нетрезвом состоянии и под грузовик, скончался на месте. Два часа назад бомжа привезли, в сортире подобрали, помер от переохлаждения. Эх, жизня пошла. Люди мрут, как мухи, не успеваю вскрывать. А девушки нынче не было. На прошлой недели юную проститутку привезли, прямо на панели под очередным кобелем скончалась, сердце не выдержало таких скачек-накачек

Не дослушав врача, очевидно, истосковавшегося среди посиневших трупов по живой речи, следователь с неприятным чувством положил трубку. Невольно передернул плечами, словно по телефонному кабелю смрадно-трупная атмосфера проникла в его кабинет. В ушах засел въедливо-скрипучий голос: «Люди мрут, как мухи…»

Действительно мрут: кто от скудного питания и отсутствия лекарств, кто от суицида и бандитских разборок. Жестокое время. Зотов на миг представил фигуру патологоанатома в ночном холодном помещении морга среди трупов на оцинкованных столах и ему стало жутко. Какие надо иметь нервы, чтобы не свихнуться. Не по этой ли причине специалисты этого профиля чаще других врачей спиваются. Спиртом снимают стресс.

Но в следующий момент тревога о дочери заслонила все в его сознании. Сергей позвонил дежурному по УВД, который узнал его по голосу:

– Послушай, Николай, не было ли каких сообщений по поводу девушки пятнадцати лет от роду. Моя дочь Юлька куда-то запропастилась. Жена, да и я, не находим себе места. За ней прежде такое не водилось.

– По оперативным сводкам пока ничего,– ответил майор милиции. – Хотя погоди, кажется есть. Из «Скорой помощи» час назад была информации, что в районе автовокзала подобрали девушку в бессознательном состоянии. По внешним признакам ей лет пятнадцать, не более. Документов при ней никаких, поэтому пока установить личность не удалось. Подозревают алкогольное или наркотическое отравление. Ее поместили в реанимационное отделение. Принимают экстренные меры для спасения.

– Приметы, приметы… сообщили?– голос следователя дрогнул. – Нет, я направил туда на всякий случай одного из оперативников,– ответил майор. – Возможно, она придет в сознание и все прояснится. Молодежь нынче, сам знаешь, какая, всякую гадость употребляют и нюхают. Родителей совсем не почитаю, по притонам шастают, слипаются и тайно аборты делают…

– Ладно, майор, спасибо просветил. Твои претензии к Юльке не относятся, она примерная девочка, – грубо оборвал его Сергей.– Не усердствуй, я сам разберусь.

Он набрал номер телефона реанимационного отделения. Ответил мягкий женский голос. Представившись, следователь спросил:

– Час назад к вам доставили девушку, пятнадцать лет, в бессознательном состоянии и без документов, удостоверяющих личность. Что с ней?

– Наркотическое и алкогольное отравление,– ответила женщина. – И это не все, есть подозрение, что она изнасилована. Видимо, специально посадили на иглу, так как на хроническую наркоманку она не похожа. Организм дал защитную реакцию. Я вызвала врача-гинеколога, чтобы обследовал, на теле девушки выявлены следы насилия. Сейчас ей стало немного легче, пришла в сознание, но ее нельзя беспокоить, психика слишком ранима…

– Будьте добры, назовите приметы потерпевшей,– с мольбой в голосе попросил Зотов, желая и боясь получить ответ, который бы подтвердил или опроверг его опасения.

– Светловолосая и голубоглазая, но сейчас зрачки замутнены,– ответила врач.– Я провела активную терапию, кризис миновал, но она еще очень слаба.

«Это Юля, моя дочь, – оборвалось у Сергея сердце.– Злодеи, сволочи, что они с тобой сделали, моя девочка». Он не попросил, а сообщил:

– Я сейчас приеду, это моя дочь.

– Вы уверены?

– Да.

– Она очень слаба, ее нельзя беспокоить. Встреча может усугубить ее состояние,– робко запротестовала она.

– Я только взгляну на нее,– пообещал Зотов.

– Кажется, я нашел Юлю,– позвонил он Ирине.

– Где? Что с ней? Не рви сердце, – не просила, а взмолилась жена.

– Потом, потом, родная, я должен лично убедиться, что это она. Не исключено совпадение, ошибка,– ответил Сергей.– Потерпи полчаса, я позвоню.

– Возьми меня с собой.

– Нет, пока нельзя.

– Сергей, не забывай, что я врач и смогу ей помочь?

– Там есть врачи,– невольно выдал он себя.

– Значит, дочь в больнице? Почему ты молчишь? Ее сбила машина или…

– Успокойся, родная. Я узнаю и позвоню.

Он поспешно положил трубку, затем вызвал дежурную машину и спустился вниз, к подъезду.

Минут через двадцать Зотов был на месте. Его встретила миловидная среднего роста женщина не старше сорока лет с добрыми карими глазами. Крахмальной белизны халат, на голове шапочка с выбившимся каштановым локоном.

– Это я с вами разговаривала, Надежда Андреевна, – представилась она.– К сожалению, подобные случаи с девушками не единичны. Попадают к грубым безжалостным дикарям в руки.

– Ее изнасиловали?– с тревогой, боясь подтверждения, спросил Сергей.

– Да, врач-гинеколог это подтвердила,– опустила Надежда Андреевна взор, словно в том была ее вина.– Организм молодой, поэтому дело небезнадежное.

– Я хочу ее видеть.

– Да, конечно, вам я сделаю исключение, но не более пяти минут. Ей необходим покой, психологическая адаптация. Физическая и моральная травма для ее возраста слишком чувствительна. Терапевт помогла Сергею надеть белый халат, провела в палату и оставила наедине с потерпевшей. Сергей подошел к слабо освещенной настенной лампой постели. Сердце его не обмануло – Юлька лежала под одеялом‚ на подушке рассыпались ее золотистые волосы. Лицо бледное, с испариной на лбу, веки смежены. Край одеяла сполз, обнажив смуглое плечо, сформировавшуюся белую грудь с лилово – розовым соском под распахнувшимся халатом.

«Ах, Юлька, Юлечка, доченька, не уберег я тебя,– с горечью подумал он.– Сокровище мое бесценное. Как теперь жить с этим гнетущим чувством вины. Эта горечь сохранится до конца моих дней. Но надо и этот удар судьбы выдержать. Сволочи не пощадили девочку. Сохрани Бог, чтобы она не сломалась психически». Девушка услышала шаги, приоткрыла глаза и слабой рукой потянула к подбородку одеяло. Он, сжав зубами стон, помог дочери.

– Юлечка, девочка моя, несчастная, сколько их было?

– Двое, – с трудом она разлепила искусанные припухшие губы и отвела глаза в сторону. – Заставляли брать в рот и сосать. Я отказалась и тогда они по очереди…

– Вот, подонки, сволочи, – заскрипел зубами следователь и плотно сжал кулаки и ощутил свою беспомощность и невозможность что-либо изменить.

– Прости меня, папа-а, я не хотела…, – почти беззвучно, шевеля искусанными запекшими губами, прошептала она, уткнувшись лицом в подушку. Из ее груди вырвались рыдания и по телу пробежала дрожь. Слезы потекли из ее глаз

– Это ты прости меня, доченька, я виноват, не уберег, – присел он рядом, обнял за вздрагивающие плечи и бережно погладил рукой ее мягкие волосы.

– Я не хочу жить,– всхлипывала она, уткнувшись мокрым лицом в его колени.– Все противно и мерзко…лучше бы они меня убили. Ты только маме ни о чем не говори, она меня проклянет… – Ну, что ты, доченька, успокойся. Ты же сопротивлялась, как могла, поэтому чиста и непорочна перед Богом и своей совестью,– пытался утешить ее отец. – Бывают ситуации и похуже. Все забудется, ты станешь взрослой, настоящая любовь и женское счастье за эти страдания тебя не обойдут стороной. Ты же мечтаешь стать юристом, чтобы защитить людей от насилия и произвола?

– Пап, о чем ты говоришь? Какие после этого могут быть мечты, все пошло прахом, – застонала она, холодный озноб пробежал по телу.

Он неумело уговаривал, боясь взглянуть в ее печальные глаза. Она тоже избегала его взгляда, словно совершила что-то постыдное. Зотов, немного успокоившись, спросил:

– Расскажи, как это случилось?

– В библиотеке я взяла роман Алексея Толстого “Хождение по мукам”, – прошептала Юля. – Потом шла через парк. Было пустынно и потемнело. Неожиданно подъехала машина. Вышел высокий мужчина и предложил прокатиться, пообещал шампанское, шоколад. Я, помня твое предупреждение, отказалась и хотела убежать тогда он силой, зажав ладонью рот, чтобы не кричала, затянул в машину и захлопнул дверцу…

Дочь замолчала и Сергей понял с какой болью дается ей это признание.

– Какого цвета была машина?

– Светло-голубого. Я успела прочитать «Ford», а вот номер не запомнила. – Сколько было в салоне человек?

– Двое. Один за рулем, а второй держал меня, чтобы не выскочила на ходу.

– И что дальше?

– Они надели наручники и завязали мне глаза. Поехали куда-то за город, в лес. Тот, что держал меня, достал шприц и сделал мне инъекцию в вену. У меня закружилась голова, все поплыло перед глазами. Стало легко и безразлично. А потом…

Она притихла, плотно сомкнув искусанные губы. Глухой стон вырвался из ее груди.

– Говори, дочка, говори. Я знаю, как тебе тяжело, но я должен знать все, чтобы найти и наказать этих злодеев.

– Напоили меня коньяком, раздели и приступили…– она заплакала.– Пап, я не хочу жить… грязные животные. Их наглые, мерзкие рожи преследуют меня. Противно, я ненавижу себя…

– Юлечка, родная, крепись. Я их из-под земли достану. Они получат по заслугам, – собрав в кулак всю волю, пообещал Сергей. – Вспомни, как они выглядели? Приметы, возраст, рост, одежда, черты лиц и другие отличительные особенности.

Дочь сообщила некоторые отрывочные приметы и попросила:

– Только маме ничего не говори. Она не переживет позора. Скажи, что я простудилась, мол, продуло ветром на сквозняке. «Ах, Юлька – нежная душа и за что тебе такое наказание в самом начале жизни? Как отмыться от этой грязи?»– подумал Сергей и спросил:

– Они тебе что-нибудь говорили по поводу меня?

– Велели поблагодарить своего папашу и держать язык за зубами,– прошептала она. – Пообещали, если буду хорошей девочкой, еще покататься и засыпать подарками. Оставили где-то на улице, а дальше я ничего не помню, словно в пропасть провалилась…

В этот момент открылась дверь и вошла Надежда Андреевна.

– Сергей Васильевич, пора, вы и так просрочили пять минут,– напомнила врач. Девочке нужен покой.

Зотов наклонился, поцеловал дочь в щеку, поправил одеяло.

– Не отчаивайся, Юля, мы с тобой все одолеем. Тебя скоро навестит мама.

– Пап, не говори ей,– с испугом прошептал она.

– Ничего не бойся, эта встреча необходима для вас обоих. Горе легче пережить вместе, чем в одиночестве. Ты скоро поправишься и будешь прежней.

– Нет, папочка, прошлое уже не вернуть, – ответила и слезы навернулись на ее глаза. «Да, теперь она другая, – со щемящей тоской согласился он. – Беззаботная девочка Юлька осталась в прошлом, в его отцовской памяти. Насильники отняли у нее юность в самом расцвете этой прекрасной поры. Они за это ответят по всей строгости закона».

Уже в длинном и узком коридоре Сергей попросил:

– Надежда Андреевна, будьте добры, присмотрите за ней. Мало ли что ей в таком состоянии в голову взбредет. Психика в ее возрасте очень ранима, особенно, после такого потрясения. И потом… нет ли риска зачатия от этих насильников?

– Хорошо, Сергей Васильевич, я отлично понимаю ее и ваше душевное состояние. Насчет зачатия, пока определить сложно. Мне самой в юности пришлось пережить нечто подобное. К сожалению, изверги еще не перевелись.

– Доктор, а моя дочь после этого случая может забеременеть? – Конечно, в пятнадцать лет вполне возможно. Акселерация, девочки, в отличие от мальчиков, быстро созревают, особенно, под нашим южным солнцем, – ответила Надежда Андреевна. – Были прецеденты, когда тринадцати и четырнадцатилетние девочки беременели. Чтобы не истощать молодой, неокрепший организм, по их согласию и согласию родителей искусственно прерывали беременность.

– Можно будет и у Юли прервать беременность, чтобы не родила от подонков?

–Сергей Васильевич, пока рано бить тревогу. Сейчас девочка проходит психологическую реабилитацию, чтобы вывести из стрессового состояния.

«Дай Бог, чтобы пронесло и не возникло необходимости для хирургического вмешательства, – мучительно размышлял Зотов, осознавая, что в этом есть его вина. – Почему, ну почему за родителей приходиться отвечать их детям? Таких насильников без суда и следствия надо ставить к стенке по законам военного времени». И ужаснулся этой мысли: «До чего может довести слепая ненависть и жажда мести. Хотя злодеи того стоят, чтобы другим было неповадно».

– Надежда Андреевна, вы оставляете нам надежду?

– Конечно, девочка переживет шок и пойдет на поправку. Для нее, свято верившей в любовь, чистоту и искренность чувств, это большое потрясение. Необходима психологическая реабилитация. Полагаю, что ее молодой организм выдержит эти испытания. Главное сейчас ни в чем ее не упрекайте, а наоборот, старайтесь утешить, отвлечь от тяжелых мыслей, чтобы не замкнулась и не ожесточилась. Особенно против юношей, мужчин, видя в них лишь источник неприятностей, а не любви и семейного счастья. Время залечивает самые глубокие раны.

– Моя супруга – врач-психотерапевт, – сообщил он.

– В таком случае она поможет Юле справиться с проблемами и восстановиться от душевной травмы. Но не следует форсировать, все должно идти своим чередом.

– Доктор, есть еще одно обстоятельство.

– Какое, не смущайтесь, говорите?

– Моя жена беременна. Волнения могут отразиться на здоровье будущего ребенка? – Все взаимосвязано и стресс для будущей роженицы нежелателен. Но ваша жена врач и знает, как себя вести в подобной ситуации, усмирять эмоции.

Зотов с сочувствием оценил откровение женщины и сказал:

– Не буду вас утруждать, завтра о дочери позаботиться моя жена Ирина Леонтьевна, она тоже врач-терапевт. Юля – единственный наш ребенок, сами понимаете…

– Не беспокойтесь, я присмотрю, – пообещала Надежда Андреевна.

Он поблагодарил доктора, возвратил ей халат и вышел в фойе. “Поблагодари своего отца, – слабый плачущий голос дочери острой занозой засел в сознании.– Больно ударили, в самое сердце, не пощадили девочку, надругались над чувствами. Все, хватит с ними церемониться. Завтра же потребую у прокурора санкцию на арест всей банды”. На выходе из здания больницы он в дверях столкнулся с женщиной и, лишь когда она обратила на него встревоженный взор, признал в ней жену.

– Ира, ты, почему здесь? Откуда узнала, что Юлька именно в этой больнице?

– Не у одного тебя интуиция следователя, материнское чувство сильнее, – с обидой отозвалась она. – Где дочка?

– В реанимации, на втором этаже, но врач не велела беспокоить, – с укоризной ответил Сергей.

– Я сама врач и знаю, как себя вести в подобных ситуациях. Что с ней?

– Родная, наберитесь мужества, держи себя в руках.

– Уже набралась, говори, не томи сердце.

– Злодеи напичкали ее наркотиком и изнасиловали.

– Изнасиловали? – у женщины перехватило дыхание, словно ком застрял в горле. Несколько секунд она осуждающе взирала на мужа и он, не выдержав ее страдальческого взгляда, опустил голову. Потом ее прорвало.

– Эх, Юлечка, девочка моя ласковая, за что тебе такие мучения? – и затрясла Сергея за рукав. – Это все последствия твоей работы. Говорила же, умоляла, чтобы прекратил или оставил это опасное дело. Чуяло мое сердце, что добром не закончится… Дождались, как гром среди ясного неба…

– Ира, милая, очень тебя прошу, не устраивай здесь истерики. На нас смотрят прохожие, – он обнял ее за плечи. – У меня тоже душа болит, сердце разрывается, но обвинениями, криками и проклятиями горю не поможешь. Надо стойко выдержать этот коварный удар судьбы.

– Удар судьбы? Ты сам своей упрямой принципиальностью ставишь семью и себя под эти бандитские удары, – упрекнула она. – У разумных и хитрых людей судьба удачно складывается, без трагедий и потрясений.

– Не будем здесь устраивать публичные дебаты, дома все спокойно обсудим. Пошли, Юля спит, ее опасно лишний раз тревожить и травмировать.

– Нет, я – мать и обязана увидеть свою кровинушку.

Они с трудом уговорили Надежду Андреевну и вошли в палату. Юля, действительно, задремала. Ирина Леонтьевна подошла и взяла ее ладонь с фиолетовыми нитями вен на тонком запястье, чтобы проверить пульс. Она проснулась и вскрикнула:

– Мама, мамочка-а!

– Успокойся, Юлечка, деточка моя. Мы тебя не оставим, никому не дадим в обиду, – и бережно вытерла кружевным платочком слезы с ее лица.

– Что тебе принести покушать?

– Ничего не надо, – прошептала Юля. – У меня нет аппетита.

– Я остаюсь с ней, – заявила мать. – Вдруг станет плохо.

–Здесь постоянно находится дежурный врач, – напомнил озадаченный ее решимостью супруг. – К тому же, глядя на тебя, Юлька не сможет заснуть и всю ночь проплачет, а ей нужен покой.

– Ваш муж абсолютно прав, – подтвердила подошедшая Надежда Андреевна, дабы прервать свидание.

– Если бы он всегда проявлял благоразумие, – согласилась Ирина с аргументом и поцеловала дочку во влажную щеку. – Спи, Юлечка, я тебя завтра навещу. Ни о чем плохом не думай и быстро поправишься. Мы с отцом будем за тебя молиться и Господь нас не оставит в беде.

Не отрывая печального взгляда с дочери, она последовала за врачом и Сергеем. Отойдя шагов десять от двери, дала волю слезам. Сжав пальцы в кулачки, в отчаянии ударила мужа в груд, словно пытаясь его разбудить от летаргического сна.

– Ты, только ты виноват в том, что с Юлькой произошло! Никогда, до последних дней я тебе это не прощу… Вот каких страданий и жертв стоят твои принципы. Надо жить, как все, думать в первую очередь о семье, о личном благополучии и карьере.

Надежда Андреевна деликатно отошла в сторону, а Зотова продолжила:

– Не знаю, не могу представить, как нам теперь жить под одной крышей?! Я ненавижу тебя… У других женщин мужья, как мужья, устраиваются, приспосабливаются к условиям, идут на компромисс, чтобы в семьях были достаток и уют, а ты какой-то непреклонный, не от мира сего. Кому теперь нужны твои честь, правда и борьба с криминалитетом, если за них приходится расплачиваться так дорого – честью и здоровьем родной дочери? Уйди с моих глаз, я не хочу тебя видеть…

– Ира, подумай, о чем ты говоришь. Горе легче сообща пережить, – тщетно уговаривал он жену и глухо пообещал. – Я этих мерзких насильников повяжу и загоню на нары. Он сжал в ладони ее острый кулачок, раздумывая:

« Может, на самом деле, пока не мозолить ей глаза, а поехать в гостиницу «Москва» и навестить Леру?» Но в следующее мгновение отказался от этой заманчивой мысли: «Нет, жену в таком состоянии оставлять одну в квартире рискованно, мало ли что взбредет в голову на почве волнений».

По прибытию на квартиру, Сергей связался по телефону с госавтоинспектором Михаилом Дроновым и приказал:

– Передайте на все посты ГАИ и экипажам ДПС ориентировку следующего содержания: «Обеспечьте проверку автомобилей марки «Ford» голубоватого цвета. Водитель и пассажир 25-35 лет. Один высокий, другой среднего роста. Одеты: высокий в теплую летную куртку, второй в куртке зеленого цвета. Подозреваются в наркотическом совращении и изнасиловании несовершеннолетней девушки 15 лет. Начальнику МРЭО произвести проверку всех владельцев автомобилей «Ford». Следователь городской прокуратуры по особо важным делам С. В. Зотов».

Каждый из супругов, забился в отдельную комнату. Ирина Леонтьевна – в холодное супружеское ложе, а он в Юлькину спальню, еще хранившую тайну сжигающей страсти в жарких и сладких объятиях Леры.

«Это какой-то зловещий рок, – вдруг поразило его открытие. – Мне не следовало вместе с Лерой заниматься любовью на диване, где обычно спит дочь. Надо было все же предпочесть брачное ложе. Но в тот момент я почему-то решил, что это обострит измену в отношении Ирины, осквернит наше теплое гнездышко. И вот страшный финал – дочь, невинное дитя пострадала за отцовское прегрешение».

Здравым разумом он не приемлет эту мистику, которой чаще всего подвержены очень впечатлительные и богобоязненные женщины, но она не давала ему покоя. Ночью супруги, находясь порознь, томились в плену тягостных мыслей, страдая бессонницей. Непроницаемая стена отчуждения возникла между ними. Никто не решался сделать первый шаг навстречу, чтобы разрушить эту преграду. Сергей с болью ощущал тяжесть вины, свалившейся на его плечи, хотя и осознавал, что поступает верно, по неписаному кодексу чести, совести и справедливости.

20. Накат на Зотова

Ранним утром, едва рассвело, всю ночь, промаявшаяся от бессонницы, Ирина отправилась в больницу к дочери, а Сергей, наскоро позавтракав – в прокуратуру. Спустя полчаса к нему в кабинет зашел Анатолий Борецкий с длинным списком—более двухсот фамилий и адресов владельцев автомобилей «Ford».

– Вот, Дронов постарался, – подал он Зотову отпечатанный на принтере текст.

–На их проверку ухлопаем много времени, а для нас сейчас каждая минута дорога,– вздохнул следователь.

– Нет проблем,– хитро улыбнулся Анатолий.– Из этого списка только у пятерых владельцев «Ford» голубоватого цвета. Остальных Дронов включил на всякий случай, вдруг Юлька в темноте ошиблась в цвете или насильники решили срочно перекрасить свое авто. Если цвет указан точно, то имеем возможность до минимума сузить масштабы и район поиска. Среди владельцев иномарок хозяйка коммерческого магазина «Лотос», капитан супертраулера из производственного объединения «Югрыбпоиск», сейчас он в рейсе, военный пенсионер – полковник в отставке, пятидесятилетний банкир и тридцатилетний гражданин с непонятным родом занятий, брокер или дилер.

Борецкий отыскал в списке его фамилию:

– Рабакин Ефрем Афанасьевич. По возрасту вполне подходит, проживает в городе…

– Погоди,– прервал его Зотов.– Ты говоришь, что он брокер или дилер. Имеет ли он какое-нибудь отношение к концерну «Юпитер Лтд»?

– В базе данных компьютера, наверное, об этом нет сведений, иначе бы Дронов указал,– ответил Анатолий. – Похоже, что этот Рабакин – темная лошадка, занимается каким-нибудь сомнительным бизнесом, сбывает «левое» горючее или водку, а возможно, оружие или наркотики. Хоть и рискованный, но прибыльный бизнес.

– В «Ford» находились двое,– продолжил развивать мысль Сергей.– И если верно вычислил, то Рабакин – один из насильников. Но не следует исключать вариант, что разыскиваемый нами автомобиль не зарегистрирован. Поэтому прикажи своим орлам из угрозыска пусть установят наружное наблюдение за домом, в котором обитает подозреваемый тип. Действуют аккуратно, чтобы не “засветились”.

Мы должно удостовериться, что не ошиблись. Возьми это под свой контроль держи меня в курсе. Действовать будем в зависимости от обстоятельств. Неплохо было бы выследить все связи и добраться до главаря. Только тогда станет ясно, кто заказал убийство Кременя. Хотя личность заказчика и не вызывает сомнений, но необходимы твердые доказательства, чтобы не рассыпались в суде. У Варнака целая команда высокопрофессиональных адвокатов, людей без совести и чести, готовых служить ради «золотого тельца».

– Соберем неопровержимые вещдоки,– обнадежил Анатолий.

– Бандиты обнаглели до крайности, творят беспредел. Это, на мой взгляд, дает нам полное право в экстремальных ситуациях действовать жестко и при малейших признаках сопротивления, угрозы здоровью или жизни, при попытках побега стрелять на поражение, – твердо произнес следователь.

– Сергей Васильевич, а как же предупредительные окрики, выстрел в воздух? – напомнил уполномоченный угрозыска.

– Инструкция о правилах применения оружия, написанная еще в советское время, безнадежно устарела и многие наши коллеги жестоко поплатились за ее бездумное исполнение, – возразил Зотов. – Нынешние бандиты и отморозки действуют мгновенно, хладнокровно и цинично. Пока ты будешь кричать и в воздух палить, они тебя десятки раз продырявят выстрелами из ТТ, Узи, «Скорпиона» или Калашникова.

Я не хочу, чтобы кого-то из вас сразила бандитская пуля, удар ножа в грудь или арматуры по темечку. Если не мы их, то они нас охотно отправят на тот свет. Даже издевательски циничный слоган придумали, мол, самый лучший мент – мертвый мент. Поэтому угрызения совести нас не должны мучить, слезы и сентиментальность оставьте для благородных девиц. Мы должны действовать адекватно, платить коварным врагам той же монетой.

– Это близко к самосуду, нечто вроде того, что вор у вора дубинку украл.

– Не утрируй, твоя аналогия неуместна, – он оборвал Анатолия. – Мы собрались не в бирюльки играть, бандиты показали на что способны или может кто-то из вас считает, что недостаточно жертв и надо подождать, когда кого-то из нас грохнут?

– Клин клином выбивают, – согласился Борецкий.

– Всю ответственность, как руководитель ОСГ я беру на себя, тем более, что приказы не обсуждаются, а выполняются, – продолжил Сергей. – В случае, если кто-то из вышестоящих начальников решит, что мы превысили свои полномочия, то за ваши спины прятаться не стану, приму удар на себя. Опыт против таких атак есть

– Сергей Васильевич, я с тобой солидарен.

Их разговор прервал голос Левашова, прозвучавший по селекторной связи:

– Сергей Васильевич, срочно зайди ко мне.

В кабинете прокурора уже находился Кулиш. Выражение его лица было бесстрастным и даже безразличным, но во взгляде изредка сквозила настороженность. Зотов в ожидании подвоха держался строго подчеркнуто.

Левашов поднялся из-за стола.

– Очень сочувствую вам, Сергей Васильевич. Крепись,– потряс он руку.– В нашей работе, к горькому сожалению, без жертв и неприятностей не обходится. Почему не поставили меня в известность я бы нашел слова для утешения?

– Не хотел вас отрывать от важный дел, – вздохнул следователь. – Напрасно, напрасно, я бы мобилизовал все силы, – с редким для него пафосом заверил Арсений Иванович. Но Сергей лишь усмехнулся, хорошо знал истинную цену его действиям в экстремальных ситуациях, ибо прокурор твердо придерживался принципа: «Раньше времени не высовываться, инициатива наказуема».

– Как вы себя чувствуете? Может, недельку-другую отдохнете? – продолжил он, изобразив трогательную заботу на сытом и уставшем лице. – О путевке в хороший санаторий в Ялте или Алуште позабочусь, а делом Кременя временно займется Кулиш.

– Арсений Иванович, спасибо за отеческую заботу, но я не нуждаюсь в отдыхе! – излишне резко, переведя взгляд на помпрокурора, догадавшись, что это его идея, произнес Зотов. – У меня и сотрудников опергруппы достаточно сил, чтоб довести дело до конца. А на отдых, если «горит» путевка, отправьте Зиновия Яковлевича, он наверняка, перетрудился на канцелярском поприще.

– По-вашему, я бездельничаю? – встрепенулся Кулиш, уловив откровенную иронию.

– Очень даже усердствуете, пора орден или медаль вручать, – парировал реплику Зотов и продолжил.– Гнусное насилие над моей дочерью – это цепь преступлений, которая тянется с момента злонамеренного убийства Кременя и других жертв. Он попал в перекрестье политических и коммерческих интересов. Где крупный капитал, там и криминал. Преступники все активнее внедряются во властные структуры и я не удивлюсь, что года через три-четыре, если мы не остановим, то кто-нибудь из заматеревших и обогатившихся на грабеже криминальных авторитетов будет претендовать на пост президента страны.

– Во, куда вас занесло с прогнозом! После таких прогнозов астролог Глоба и разная шушера в среде колдунов-шарлатанов вам и в подметки не годится. Лихо, Сергей Васильевич, лихо,– покачал головой и захлопал в пухлые ладоши Зиновий Яковлевич. – Такие потрясающие открытия, такие откровения, прямо диву даешься. У нас, что же сицилийская мафия?

– У нас своя, крымская мафия, которой сицилийская в подметки не годится, – уверенно ответил Зотов.– Раздел собственности между кланами без взрывов и крови, ликвидации соперников не обходится. Тут уж своя рубашке ближе к телу. Я знаю, кто заказал убийство Кременя и скоро назову.

– Может вам при такой обостренной мании преследования лучше заняться астрологией или хиромантией?– угрюмо посоветовал помпрокурора. – А настоящее следствие поручим профессионалам.

– Хотите сказать, что вам?

– Да, у меня почти тридцать лет стажа в сравнении с вашими пятнадцатью, – не без гордости заявил Кулиш. Следователь бросил взгляд на Зиновия Яковлевича и заметил, как тот беспокойно заерзал на стуле, втянул голову в плечи.

– Сергей Васильевич, я ценю ваш юношеский максимализм и желание извести всех негодяев под корень, но шашкой тоже надо размахивать с умом, чтобы в атаке своих не порубить. Важны железные доказательства, стойкие свидетели, которые впоследствии не откажутся от первоначальных показаний, как это часто бывает, – проявил явную солидарность с помощником прокурор.

– Будут, осталось немного,– уверенно произнес Зотов, решив не раскрывать козырей.

– Ну, батенька, мы юристы, а не сочинители детективов,– вздохнул Левашов.– Это писатели могут себе позволить художественный вымысел, и разные крутые виражи и ситуации в сюжете, а наше кредо – железные факты, улики, неопровержимые доказательства. Уголовное дело должно быть шито не белыми, а прочными нитями. Вы на Зиновия Яковлевича не обижайтесь, а наоборот почерпните опыта у последних из могикан. Божьему дару, интуиции в вузах и академиях не научат.

Не отвергайте, а пользуйтесь бесплатными советами и консультациями, чтобы по молодости, угоду сомнительным амбициям и тщеславию, не наломать дров. Сами отлично понимаете, но желаете признаться в том, что опыт ветеранов юриспруденции– это уникальное, бесценное достояние. Поэтому не отворачивайтесь, когда вам протягивают дружескую руку.

Кулиш, как китайский болванчик, с удовлетворением закивал блестящей с белым пушком, словно венчиком, головой.

– Спасибо Арсений Иванович, за мораль, давно не слышал столь блистательной речи, – склонил голову следователь.

– Молодо-зелено, опять без сарказма и юмора не может. Ядовитый, как серная кислота, – вступился за прокурора его верный помощник и с огорчением заметил. – Сергею Васильевичу эрудиции, мудрости и жизненного опыта недостает. Я предлагаю передать дело по факту трагической гибели Кремнева и других фигурантов ДТП следователю Горелову. Он ас в юриспруденции, не будет тянуть волынку, быстро разберется и поставит все точку над i.

Это злополучное дело уже столько времени вредит нашим статистическим данным. К концу года, если не улучшим положения с показателями раскрываемости, то на республиканском совещании подвергнемся самой жесточайшей критики. И тогда об очередных званиях, продвижениях по службе и других поощрениях придется надолго позабыть. Окажемся в роли постоянных мальчиков для битья. И до тех пор, пока кто другой не сменит нас в последней графе аутсайдеров. Разве я за себя пекусь, за державу, за коллег, работающих в поте лица, обидно.

– Да, за державу, действительно, обидно, – вставил реплику Зотов.

– У Сергея Васильевича от усердия голова перегрелась, везде, словно мы живем не в Крыму, а на Сицилии, ужасные мафиози мерещатся. Готов всех поставить к стенке и пустить в расход. Он находится в таком состоянии, что не может провести объективное, беспристрастное расследование, – вошел в раж Кулиш. – В нем уже сейчас говорит чувство мести за поруганную честь дочери. Он наломает дров, искалечит судьбы невинных людей. Я не хочу, чтобы несмываемое пятно легло на чистый мундир прокуратуры. Если вы, Арсений Иванович, не последуете моему совету, то снимаю с себя ответственность за негативные последствия. Более того, он намерен обратиться с рапортом к прокурору республики. Он глубокомысленно взглянул на Левашова и по верблюжьи поджал губы, ожидая ответной реакции, но тот не торопился с резюме.

– Я прошу признанного аса прокуратуры, каковым он сам себя считает, ответить на два вопроса,– официально подчеркнуто произнес Зотов.– Откуда вам известно, что факт надругательства над моей дочерью, каким-то образом связан с гибелью Кременя? Может, ему подсказала интуиция, на которую Зиновий Яковлевич любит ссылаться, когда отсутствуют аргументы? И второе, почему он так настойчиво добивается моего отстранения от дела? Значит, имеет корыстный интерес. Не думаю, что это продиктовано любовью к строгости закона и трогательной заботой о репутации прокуратуры.

– Я протестую!– вскочил с места Кулиш, его глаза забегали, как шарики в подшипнике – Это нарушение субординации и оскорбление чести. Я не потерплю этого. Если вы, Арсений Иванович, не примите меры, я напишу протест генпрокурору.

– Пишите,– спокойно ответил Сергей.– У вас доносы мастерски получаются, набили руку за тридцать лет безупречной службы.

– У меня к вам просьба, дело ведь серьезное, можно сказать, опасное…

– Так ты, что отказываешься, решил не рисковать? – с иронией спросил Левашов.

– Ни за что. Мне не привыкать, а вот угрозы в адрес семьи, супруги уже прозвучали, и над дочерью Юлей надругались.

– Извини, но охрану я тебе обеспечить не могу, – развел руками прокурор. – Ты, увы, не президент и нет у меня для этого свободных кадров, каждый сотрудник на вес золота.

– Я не настаиваю. Распорядитесь, чтобы мне выдали табельное оружие в целях безопасности, ведь операция по изобличению и задержанию преступников фактически началась. Они могут предпринять превентивные меры. Чем я с ними буду бороться, голыми руками?

– Без проблем, – согласился Левашов.

– А я категорически возражаю, – резко поднялся со стула Кулиш. – Сергей Васильевич паникует, как говорится, у страха глаза велики. Ему спьяну что-нибудь померещится и невинных людей перестреляет. ЧП нам еще для полной радости не хватало. Сами же потом, Арсений Иванович, будете голову пеплом посыпать, перед разными комиссиями расшаркиваться, по ресторанам и саунам водить.

– В отличие от вас, Зиновий Яковлевич, я спиртными напитками не злоупотребляю, – твердо произнес Зотов.

– Как знаете, а я снимаю с себя ответственность, умываю руки, – сухо заявил помпрокурора, как будто ЧП уже произошло. – Сами потом будете с репортерами общаться.

– Пообщаюсь. Дело не стоит выеденного яйца, – усмехнулся следователь. – Для того, чтобы бить баклуши, валять драка, большого ума не надо.

Зиновий Яковлевич, побагровевший, словно в парилке, откуда и прыть взялась, пробкой выскочил из кабинета.

– Простите, Арсений Иванович, накипело,– извинился Зотов. – Мешает, все что-то вынюхивает.

– Не узнаю я вас, Сергей Васильевич. Обычно деликатный, сдержанный и вдруг сорвались. Да, Зиновий Яковлевич, как и любой из нас, не лишен недостатков, но он ведь старше вас и по должности и по возрасту. Мы не солдафоны, но все же надо соблюдать субординацию, – поучал прокурор. – Понимаю, что вы устали, стресс, дело продвигается туго, с дочерью неприятности, но надо держать себя в руках, не давать волю эмоциям. Может, вы, действительно переутомились и нужен тайм-аут? Оставьте это дело и займитесь чем-нибудь полегче?

– Ни в коем случае, – возразил следователь.– Дело я доведу до конца, чего бы это мне не стоило, иначе грош цена всей нашей работе.

– Не будьте столь категоричны,– улыбнулся Левашов.– Зиновий Яковлевич, верный своей методе, немного сгустил краски. Результаты есть, мы не на плохом счету, держимся среди других прокуратур республики в золотой серединке, так что отбросьте сомнения.

– Арсений Иванович, я подозреваю, более того уверен, что идет утечка секретной оперативной информации?

– Не может этого быть,– сдвинул он очки на лоб.

– С чего сделана копия этой фотографии? – следователь подал снимок, незаметно изъятый у недавних попутчиков.

– Мг, – покрутил в руках снимок прокурор.

– Из моего личного дела,– помог вспомнить Сергей.

– Не может быть.

– Может. Не пригласить ли вам сотрудника из службы безопасности или из контрразведки, чтобы негласно проверили, кто этим занимается?

– Что ты, избави Бог. Скандала нам еще не хватало,– встрепенулся Левашов. – Дай мне спокойно доработать и уйти на пенсию. Уже немного осталось, а там как знаешь. Утвердят тебя прокурором и тогда все карты в руки.

– Я реалист и давно не строю иллюзий, Арсений Иванович. Речь не о карьере, а о предательстве, нанесении удара в спину.

– Буду вашу кандидатуру предлагать, а Кулиша впредь не злите, у него связи. Может навредить вашей репутации.

– Криминальные связи?

– Опять вы в своем амплуа? Не будьте чрезмерно подозрительны.

– Ситуация обязывает.

– Ладно, я подумаю над вашей информацией, – пообещал усталым голосом прокурор.– Можете идти. Продолжайте расследование. Ох, это проклятое дело, никому оно покоя не дает. Словно прокаженное. Скорей бы на пенсию, Займусь дачей, рыбалкой и сбором грибов. Последнее слово прозвучало, как «гробов» и от него повеяло зловещим холодом. По интонации его голоса Зотов понял, что вряд ли прокурор займется проверкой его информации. Он возвратился в свой кабинет, еще в коридоре услышал продолжительный зуммер телефонного звонка. «Может из больницы и Юле нужна срочная помощь», – в несколько прыжков, преодолев расстояние до двери, успел к телефону. Поднес трубку к лицу.

– Ну, что неподкупный следователь, зубастик? Жизнью своей доволен? – прозвучал глухой мужской голос и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ты на халяву поимел нашу Валерку, а мы твою нимфетку, поэтому квиты. За все в этой жизни платить надо. Если твои бабы до сих пор не поняли свое прямое предназначение на этой грешной земле, то, как глупые овцы, пойдут на заклание, – злорадствуя, пообещал незнакомец. – У нас должен быть свободный доступ к любому женскому телу, дающему наслаждение.

– Похотливое животное! – вскипел Зотов.

– Когда ты, блюститель нравственности, когда нашу телку пялил, об этом не думал, кайф ловил. Поэтому заглохни, чья бы корова мычала, а твоя молчала! – срезал его мужчина и посетовал. – Конечно, дети за упрямство и глупости своих родителей не отвечают, но у нас не было другого выхода. Обложил, как волков, красными флажками.

– Вы и есть волки, даже хуже шакалы. Звери живут по законам природы, а вы дикие отморозки. За все ответите!

– Не слишком петушись, – возразил незнакомец. – У тебя руки коротки, а у нас надежная защита. Ты разве не знаешь, что испокон веков существует такой порядок: кто женщину кормит, поит, одевает, тот ею и пользуется по прямому назначению? А ты решил на халяву. За все надо платить, социализм кончился, а коммунизм еще и не начинался. Все имеет свою цену, в том числе женские прелести и ласки…

– Она же девочка, подросток, ей всего пятнадцать лет.

– Самый смак и кто тебе сказал, что она девочка? Скороспелка, ее пацаны давно распечатали.

– Лжешь, хочешь избежать наказания. Но все равно я до вас доберусь, ответите по всей строгости закона.

– Хороша кобылка. Джульетте было лишь четырнадцать лет, поэтому твоя Юлька уже старовата. Мы ее распечатали, чтобы не осталась старою девой. Теперь пойдет по рукам, сутенерам и мужикам на радость, – ответил насильник и заржал. – До встречи на том свете…

Связь резко оборвалась. В гневе и отчаянии следователь бросил трубку, хотя мог бы выяснить, откуда поступил звонок?

Весь день прошел в хлопотах. Сергею удалось навестить дочь. Он заметил, что визит Ирины пошел ей на пользу. Жена во время второго посещения сумела успокоить девочку, смягчить драматизм происшедшего. На Юлькином лице появился робкий румянец, хотя в глубине глаз затаились печаль и обида.

21. Группа захвата

Поздно вечером, когда Зотов находился в своем кабинете, по радиостанции поступило сообщение, что двое мужчин на светло-голубом «Ford» подъехали к особняку Рабакина. Сергей вызвал по тревоге Борецкого. Они сели в поджидавший их автомобиль «Москвич». Через полчаса приехали в отдаленный застроенный частными одно и двухэтажными коттеджами и домами пригород.

Среди обветшалых строений, огороженных покосившимися заборами, были и недавно возведенные, добротные из красного или белого кирпича особняки, укрывшиеся за бетонными, либо литыми чугунными оградами с массивными воротами, некоторые из которых были украшены фамильными гербами.

«Были мелкими чиновниками, депутатами, бандитами, а стали состоятельными людьми-самозванцами – дворянами, графами, баронами, купцами разных гильдий, сочинив сомнительные версии о своих давно утраченных родословных, – с тоской подумал Зотов. – Одним словом, из всех подвалов, щелей и подворотней полезли, как тараканы из грязи в князи, возомнив себя аристократами, белой костью».

У отдельных сооружений в стиле ампир, готики и барокко был сложен камень-ракушечник, бетонные сваи, плиты и панели перекрытия, возвышались кучи песка и щебенки, мешки с цементом у бетономешалок…

Сергей велел милиционеру-водителю погасить фары и, не доезжая до особняка Рабакина метров сто, остановить машину.

– Находись здесь,– приказал он.– Радиостанцию держи в режиме постоянной не связи. Как только потребуешься, подадим сигнал. Будь наготове.

– Так точно!– по-военному ответил сержант, еще не успевший отвыкнуть от срочной службы и армейских уставов. В свою очередь Зотов проверил пристегнутую на боку портативную радиостанцию. Переложил в правый карман куртки пистолет Макарова, в левый – стальные наручники.

– Браслеты для клиентов не забыл?– спросил у Борецкого.

– Нет,– ответил Анатолий и пошутил.

– Я вооружен и очень опасен.

– Вот, что друг, – обратился к нему Сергей. – Прошу, только чтобы это осталось между нами, при малейшем оказании вооруженного сопротивления или попытке бегства стреляй на поражение. Этих подонков надо стереть с лица земли.

– Сергей Васильевич, а как быть с инструкцией о применении оружия? Окрик и предупредительный выстрел в воздух?– озадаченно поглядел он на следователя.

– Устарела твоя инструкция, криминал обнаглел и озверел до невозможности. Поэтому будем косить в целях самообороны, иначе сами станем жертвами. Не трусь, всю ответственность я беру на себя, – пообещал Зотов. – Они мою дочку Юлю не пощадили, поэтому должны ответить сполна.

– Я все понял, командир, будет сделано, – отозвался капитан.

– Тогда вперед! – скомандовал следователь. Улица была слабо освещена, но во дворе особняка мерцал тусклый фонарь, из окон второго этажа струился свет. Они решили не рисковать – пошли крадучись под прикрытием забора. В одном из дворов за глухой стеной, учуяв шаги, залаяла собаке и лениво замолчало, не найди поддержки у своих четвероногих собратьев.

Из темной улочки вышел лейтенант Филенко в штатской одежде, с полудня наблюдавший за домом Рабакина.

– Что нового, Костя?– полушепотом спросил его Борецкий.– Как они себя ведут?

– После приезда поставили «Ford» в гараж и провозились там минут двадцать. Затем зашли в особняк.

– Кроме них, кто-нибудь еще есть? – поинтересовался Зотов, вглядываясь в очертания мрачного, словно средневекового строения.

– Никто во двор не выходил. Окна были темны.

– Оружие у них не приметил?

– Выяснить не удалось, но не исключено наличие,– сказал лейтенант. Они осторожно приблизились к двухметровой бетонной ограде с колючей проволокой на гребне.

– Настоящий концлагерь, – подметил Сергей. Металлические ворота были плотно заперты.

– Эту крепость так просто не возьмешь. Какие будут предложения? – спросил Зотов и сам же ответил, глядя на белую кнопку электрозвонка.– Может, позвоним под видом инспектора энергонадзора, проверяющего платежи за потребленную электроэнергию или представителя страховой компании? – Ты думаешь, что работники этих служб когда-нибудь отважились посетить этот опасный район? – усмехнулся Анатолий и сам же ответил. – Да их сюда калачом не заманишь. Здесь обитают криминальные типы, а от них всякой подлости можно ожидать, обматерят, бойцовских пород собаками затравят…

– Такой вариант не подходит,– согласился Сергей. – Наверняка, чтобы не попасть впросак, они пользуются условным сигналом. Придется незаметно проникнуть через ограду в укромном затемненном месте. Они обошли ограду по периметру, благо, что препятствий не было. Соседние дворы находились в отделении.

Затемненный угол позволял скрытно проникнуть на территорию. Смущала колючая проволока, но предусмотрительный Борецкий взял штык-нож в чехле от автомата Калашникова. Он снял чехол с ремня, вынул нож и соединил его с чехлом в качестве ножниц. Зотов и сотрудник угро Константин Филенко помогли взобраться на ограду, Анатолий легко перекусил ножницами струны колючей проволоки, тонко зазвеневший в тишине.

Помогая друг другу, Сергей и Анатолий, словно полосу препятствия, преодолели высокую ограду. А Константин возвратился к воротам в расчете, что проникшие на территорию, откроют их изнутри. Крадучись через голые лозы малинника и смородины, Зотов и Борецкий подобрались к гаражу.

– Осторожно, – предупредил следователь, но чуткий слух пса уловил звук их шагов на мерзлой, слегка припорошенной снегом земле. Тишину разорвал громкий лай. Они притаились за стеной гаража. Спустя несколько секунд, в веранде на первом этаже зажегся свет. Отворилась дверь и в проеме показалась высокая громоздкая фигура, от которой через двор пролегла длинная тень.

– Рык! – приказал мужчина, но пес, гремя цепью, не унимался, чуя близкое присутствие чужаков.

– Какой черт там бродит!? Привидение что ль? – недовольно крикнул верзила, вынул из кармана летной куртки пистолет и спустился по ступеням крыльца.– Щас Рык, щас… засиделся на цепи, пора порезвиться. Он потрепал по загривку крупного пса из породы немецкая овчарка. По движениям рук Зотов понял, что он расстегивает ошейник, а значит, предстоит схватка.

– Анатолий, готовься,– велел он.– Возьмешь на себя пса, а я зайду с тыльной стороны гаража и постараюсь нейтрализовать хозяина.

– Понял,– согласился с замыслом Борецкий и взвел пистолет. Сергей, не мешкая, обежал гараж и в последний момент увидел, как Рык, оскалив пасть, бросился к стене, где находился Анатолий. Прогремел выстрел, поразивший пса, пролетевшего по инерции несколько метров и рухнувшего к ногам меткого стрелка. Оборвался предсмертный скулеж. Лишь на две секунд верзила опередил Зотова, выстрелив в Анатолия. Тот вскрикнул и, тогда Сергей выстрелил на поражение. Увидел, как подогнулись ноги незнакомца и он завалился на бок. Выстрел оказался точным, не зря следователь в последний месяц усердно упражнялся в тире. Подбежал и вырвал из цепких в предсмертной судороге пальцев незнакомца пистолет. Затем бросился к Борецкому:

– Как ты, Анатолий, жив?

– Зацепило левую руку выше локтя,– стиснул тот зубы от жгучей боли, пронзившей тело.

– Давай помогу перевязать,– предложил Сергей. Они вовремя спрятались за стеной гаража. Зотов перетянул руку Анатолия ремнем и остановил кровотечение. На звуки выстрелов из веранды выскочил мужчина с автоматом в руках. Заметил труп и, озираясь по сторонам, пригнувшись, приблизился к гаражу. Зотов внимательно наблюдал за ним. Мужчина, в котором следователь узнал Лютого, порылся в кармане, достал связку ключей и, звеня ими и нервничая, открыл ворота. “Решил рвать когти “, – подумал следователь и ткнул его стволом пистолета спину:

– Бросай оружие, Лютый! Твоя карта бита.

Лютый резко обернулся и дал очередь из автомата. Зотов едва увернулся, пули прошили металлическую обшивку ворот. Сергей оглушил его ударом пистолета по голове, выбил из рук автомат и, не мешкая, защелкнул наручники на его запястьях. С трудом сдержал себя, чтобы не всадить пулю в затылок.

Анатолий взял Лютого под прицел. Тот, придя в себя, с ненавистью уставился на следователя и процедил сквозь зубы:– Напрасно я тебя тогда не хлопнул в лесу.

Зотов аккуратно, чтобы не повредить отпечатки, поднял автомат Калашникова для предстоящей баллистической экспертизы. В просторном боксе гаража перед его взором предстали светло-голубой «Ford» и бежевого цвета «Меrcedes-Benz»

– Мы с ног сбились, разыскивая этого мастодонта, а и его здесь припрятали,– посетовал Сергей и тут же воспрянул духом, обратившись к Анатолию. – Постепенно все становится на свои места. Нам следует тщательно проверить особняк и хозпостройки во дворе. Но для начала тебе надо показаться врачу. Сообщи о ситуации судмедэксперту и в морг, пусть заберут труп. Заактируем, что убит при оказании вооруженного сопротивления.

Борецкий связался по радиостанции с дежурным по УВД и передал приказ. Сергей открыл внешние ворота и впустил во двор Филенко. Затем на «Москвиче» въехал милиционер-водитель. Теперь Лютый был под жестким контролем лейтенанта. Зотов взял из его кармана связку ключей. Открыл дверцу «Ford», в салоне на коврике лежала книга. Он поднял книгу и глаза пробежали по названию: Алексей Толстой. “Хождение по мукам“. Заметил штамп библиотеки и дату выдачи. Защемило сердце.

– Юля, родная, я сдержал слово. Один из твоих насильников уже наказан, сраженный пулей, и второй получит по заслугам, – он и в этот момент услышал, словно из могил, глухой стон. Спустился в смотровую яму под «Форд» и распознал проникающий через кирпичную кладку слабый женский голос.

– Помогите-е, Христа ради, спасите, люди добрые…

– Анатолий, похоже, что под гаражом подвал и там женщина. Где-то должен быть лаз.

Вместе с Борецким они метр за метром обследовали помещение гаража, пока не обнаружили в углу под бочкой с горючим закамуфлированный люк. Сергей отыскал металлическую стремянку открыл люк и включил карманный фонарик. По стремянке спустился вниз. Оказался в мрачном помещении с грубо оштукатуренной каменной кладкой. У стены на матраце под старым одеялом лежала женщина. Луч света скользнул по ее лицу и она машинально прикрыла глаза ладонью. Очевидно, после долгого пребывания в темноте свет больно резал глаза.

– Кто вы и почему здесь? – спросил следователь.

– Ярина Антонина Савельевна, – со слезами простонала она. – Изверги бросили меня в эту холодную яму и сказали, что она станет моей могилой. Морили голодом и холодом. Спасите меня…

Зотов с трудом опознал в похудевшей женщине с прядками пепельно-седых волос Ярину. Возле нее стояла алюминиевая миска с остатками смерзшейся пищи, сухой ломоть черного хлеба и трехлитровая банка с водой.

– Антонина Савельевна, как вы себя чувствуете? – машинально поинтересовался Зотов, осознав нелепость вопроса, ведь понятно, каково состояние человека, оказавшегося заложником у бандитов.

– Неважно, плохо себя чувствую, – промолвила Ярина.

– Они вас били, насиловали? – уточнил Борецкий.

– Слава тебе, Господи, сохранил, удержал от блуда, не дошло до проклятого сексу, старая я. Для таких забав молодых девок, хоть пруд приди. А вот голодом морили, – ответила женщина. – Угрожали убить и скормить собакам или закатать в асфальт, посадить в бочку и залить бетоном, как это делает мафия в Сицилии… Спасибо вам, сыночки, спасли, избавили от верной гибели. Храни вас Господь за доброе дело. Я тепереча за конца своей жизни буду молиться за вас…

Заложница беззвучно заплакала, задрожала всем исхудавшим за время неволи телом.

– Успокойтесь, Антонина Савельевна, все самое страшное уже позади, – придержал ее следователь за руку. – Злодеи, ваши мучители за все ответят по всей строгости закона. Но все равно вам надо обследоваться у психиатра и других врачей.

И, обернувшись к капитану, велел:

–Срочно звони в «скорую». У нее истощение сил и необходима медицинская помощь, психологическая реабилитация.

Борецкий по мобильному телефону вызвал карету «Скорой помощи».

– Антонина Савельевна, теперь вам ничего не угрожает,– сообщил он женщине. Она вздрогнула, словно от удара хлыстом, вжалась в матрац и, не узнав его ослепшими от тьмы глазами, спросила:

– Что вам надо? Уйдите прочь, дайте мне спокойно умереть…

Беззвучно заплакала. Слезы потекли по ее впалым щекам.

– Антонина Савельевна, успокойтесь. Это я, следователь Зотов,– попытался ей напомнить Сергей.– Теперь вы в безопасности.

– Зо-то-в? – напрягла она память и, вопреки его ожиданиям, замахала на него рукой и запричитала. – Господи, и зачем мы с вами связались. Жили ведь тихо и спокойно, никого не трогали…

Он молчал, не находя нужных слов, чтобы утешить заложницу. Дал женщине излить свою обиду и лишь после того, как она затихла, предложил:

– Давайте я помогу вам отсюда выбраться. Вас надо срочно показать врачам.

– Не хочу к врачам. Вы хотите сдать меня в дурдом? Лучше сообщите моему мужу Леониду Павловичу, чтобы приехал на машине и забрал меня домой.

– Что вы, Антонина Савельевна, какой дурдом? Никто не желает вам зла, – возразил он.– Вы сейчас необходима медицинская помощи и психологическая реабилитация.

– Хочу домой, – упорствовала она, с трудом поднявшись с грязного с латками и клочками желтой ваты матраца.– Леонид без меня пропадет. Он словно малое дитя, сколько времени не кормлен и неухожен. Мужики нынче такие беспомощные, как малые дети.

Зотов промолчал о том, что Леонида Павловича нет в живых, чтобы, из без того обессиленную почти недельным пребыванием в заточении женщину, не поразить этой страшной вестью. Судя по всему, уголовники скрыли от нее факт гибели мужа.

Сергей помог Яриной подняться по стремянке наверх. Велел милиционеру-водителю в сопровождении Филенко раненного Борецкого, женщину и скованного наручниками Рабакина отвезти в больницу. После перевязки задержанного доставить в изолятор временного содержания УВД. Спустя несколько минут, на УАЗе прикатили эксперт-криминалист Феликс Резцов и судмедэксперт Виктор Фридман, который занялся обследованием трупа.

Зотов вместе с Резцовым, пригласив двух понятых, прошли в двухэтажный особняк.

– Отмывают бандиты теневой капитал,– произнес Феликс, оглядывая роскошные апартаменты, оборудованные импортными материалами, сантехникой, безвкусно заставленные мебелью, фарфоровой, фаянсовой и хрустальной посудой, коврами и прочими предметами роскоши…

– Да, впору, как во время революции, бросить клич: мир – хижинам, война – дворцам!– согласился Сергей.– Бандиты и олигархи – мошенники, ограбившие честных тружеников, ветеранов и пенсионеров жируют, а большинство граждан бедствуют, роются в мусорных контейнерах и бачках в поисках пищи. Не было бы проблем, будь это все добыто не грабежом, в честным трудом. Так, ведь без криминала нынче капитал не сколотить.

Как грибы после дождя в городах, особенно, в заповедных зонах Южного берега Крыма, растут особняки, коттеджи, виллы, дворцы и другие «шедевры» помпезной архитектуры. Соревнуются мафиози друг с другом у кого «хатынка» выше и шикарнее, у кого валюты больше, а в подвалах и хибарах нищенствует народ,

Морочат голову постулатом, что именно он носитель власти, а в мягких депутатских и чиновничьих кресла восседают «слуги народа». Алчности, цинизму, лицемерию и хамству нет пределов. Они не зарабатывают деньги, а притягивают их к себе с помощью теневых схем и финансовых манипуляций.

И здесь таланта и большого ума не требуется. Главное, чтобы удачно в этом пасьянсе или покере карта пошла. Причем не исключено политическое шулерство.

– Сергей Васильевич, да ты прирожденный оратор с претензиями на роль вождя! – восхитился Резцов и, поразмыслив, предложил. – Пора тебе создать свою партию. Например, ПЛСУ.

– Что это такое, расшифруй?

– С удовольствием, – оживился эксперт-криминалист и с иронией произнес. – Партия любителей сала Украины. Такой еще нет, название оригинальное, экзотическое и главное соответствует менталитету нации. Займетесь восстановлением подорванного поголовья свиней, тогда, как в былые годы, цена на сало и свинину резко понизится и продукт будет доступен каждому смертному.

– Феликс, а ведь и ты не лишен ораторских способностей, вполне владеешь искусством риторики, – разделил его юмор следователь.

– Почему бы тебе самому не осуществить этот перспективный проект, стать фермеров, а затем и вождем свинопасов и мясоедов?

– Я бы охотно, но милиция вне политики, – напомнил Резцов.

– Прокуратура тоже, – вторил ему Зотов и оба дружно рассмеялись. Шутка сняла владевшее ними напряжение, хотя они не забывали о бдительности. В случае непредвиденных обстоятельств оружие находилось под рукой.

Им потребовалось более часа для обследования помещений. В сейфе, к которому удалось подобрать ключ из связки, изъятой у Рабакина, были обнаружены 25 тысяч долларов, 53 гривен, 400 граммов героина, пистолет ПМ и браунинг. Но более всего Сергея обрадовала находка пяти фотографий Кременя, очевидно сделанных с помощью скрытой телекамеры. Этот факт указывал на причастность хозяев особняка к убийству. Предметы и вещи, представлявшие интерес для следствия, в присутствии понятых были изъяты в качестве вещественных доказательств.

– Феликс, – обратился следователь к эксперту-криминалисту. – Позаботься, чтобы в первую очередь провели экспертизу автомата Калашникова. Не исключено, что он уже побывал в “работе”.

– Будет сделано, – ответил Резцов.

На случай появления “гостей” оставили в засаде участкового, экипированного оружием и радиостанцией.

– Ни в какую авантюру не ввязывайся, если перевес будет на стороне бандитов, – наказал Зотов. – Внимательно наблюдай за особняком и оперативно информируй. Не думаю, что сегодня кто-то сюда сунется. Скорее всего, затаятся. Но будь готов к нестандартным действиям, держи ухо востро. Это тебе не мелкая шпана, а крутые ребята с мозгами, а не половой в голове.

– Понимаю, – согласился участковый.– Не первый год на службе, с разными деклассированными элементами пришлось общаться.

– Ну, смотри, излишняя самоуверенность тоже вредна,– напомнил Сергей.– Лучше переоценить противника, чем недооценить и потерпеть фиаско. Без команды действий не предпринимай, а то за мелкой упустим крупную дичь.

22. Твердое кредо

Дав наставления, Зотов вместе с Резцовым отправились в прокуратуру. Исход начального этапа операции их вполне устраивал: один из преступников убит, второй ранен и при допросе он расколется, как грецкий орех. После находки в салоне «Ford» книги “Хождение по мукам” Сергей не сомневался, что именно эти подонки надругались над Юлей. Один уже поплатился за удовлетворение своей животной прихоти и второй не избежит наказания по статье 118 Уголовного кодекса.

Наконец удалось разыскать и освободить Ярину, похищенную в качестве заложницы. Ее показания, как потерпевшей и главной свидетельницы, позволят установить не только исполнителя, но и заказчика убийства, завершить следствие. Сергея огорчал тот факт, что получил ранение Борецкий, который будет выведен из активной оперативной работы, а достойной замены ему нет. Зная об утечке секретной информации, он решил пока никого не посвящать в детали следствия.

Через час в кабинете неожиданно появился Анатолий с забинтованной правой рукой на перевязи.

– Жив курилка, – ободряюще улыбнулся Сергей.

– Сбежал от врачей,– спокойно ответил Борецкий.– Не переношу больничной атмосферы. Она меня угнетает, эти запахи лекарств, препаратов, стоны и кашель пациентов. А ранение не столь опасное, до свадьбы заживет.

– Да ты и так человек женатый, отец двоих детей. Сочувствую, тебя, если и волнует какой-то запах, то это запах пороха, – пошутил следователь. – Как все-таки рука?

– Пуля задела ткань, но благо, что кость цела.

– Хоть ты и парень-рубаха, а врачей надо слушаться. Так моя Ирина, педиатр велит,– пожурил Зотов.

– Сейчас не до постельного режима, это собьет темп операции, – возразил Анатолий.– Мы утратим инициативу, а фактор времени в нашем деле ничем незаменим.

– Согласен, но твоя рука– боевая единица.

– Я и левой стреляю без промаха,– сообщил Анатолий.– Все пули попадают в “яблочко”.

– Замечательно, но я не вправе рисковать твоей жизнью. Передохни, пока правый рычаг не заработает,– посоветовал Сергей. – Анатолий, мне с юношеских лет запали в сердце стихи из романа «Пламя и ветер», а возможно и наоборот. Уже и имени писателя не помню, но знаю, что роман был в переводе на русский язык. Так вот эти стихи, хотя я и не большой любитель поэзии, покорили меня своим содержанием, стали девизом.

– Интересно, что могло сурового следователя покорить?

–Слушай, – Сергей на мгновение призадумался, сосредоточив память, а потом негромко, но уверенно продекламировал:

Пусть беден я, пускай я буду нищим.

Довольствуюсь убогим я жилищем,

Я в нем, поверь, не уступлю и королю—

Я в нем живу, дышу, люблю.

Существовать могу свободно:

Смеяться от души, творить, как мне угодно.

И песнею своей смущать врагов и радовать друзей.

Следователь внимательно поглядел на капитана, сделал паузу и продолжил:

– Главный герой романа поэт. Но это не столь важно, главное, что он – человек честный, принципиальный и смелый. Такие люди близки мне по духу, ибо они не пасуют перед трудностями, готовы, даже в безнадежных ситуациях, до конца бороться со злом, несправедливостью, пороками. Главной целью жизни должны быть не материальные блага, все равно всех денег, золота на тот свет не унесешь, а человеческие добродетели – совесть, честь, долг, доброта, милосердие, общение с родными и верными друзьями. Но честное имя и добрый след на земле должны остаться. Крымский поэт Иван Тучков верно написал: «Мы в землю уходим золою, оставив огонь на земле».

–В нашем возрасте об этом еще рано думать, – возразил Анатолий и тут же заметил. – Хотя конечно, ходим по лезвию ножа и под прицелами бандитских стволов. И мы, ведя борьбу с криминалитетом, от такой участи не застрахованы.

– Вот именно, – подтвердил Зотов. – Поэтому будь осторожен и бдителен, капитан. – Хотя по большому счету, каждый человек одинок в этом мире.. Рождается, живет и уходит в небыль, до конца непознанный. По этому поводу у Евгения Евтушенко есть мудрые строки: «Людей неинтересных в мире нет, их судьбы, как истории планет». – Мудрая мысль, – поддержал Борецкий.

– Заговорил я тебя капитан, что-то меня на стихи потянуло. Сентиментальность, – смущенно признался следователь. – Впрочем, сейчас не до лирики, назревают крутые события. Ведь мы с тобой, словно бойцы невидимого фронта, находимся на переднем рубеже борьбы с криминалитетом, с теми, кто угрожают обществу и отдельным его гражданам. Это настоящая мужская работа.

– Да, работа у нас, точнее служба и опасна, и трудна, – на мотив песни из сериала «Следствие ведут знатоки» произнес капитан. – Только государство почему-то не ценит наших усилий, постоянного риска для здоровья и жизни, держит в черном теле и некоторых слабых духом толкает на сотрудничество с бандитами.

– Ты прав, капитан. Это происходит потому, что депутаты и чиновники и на Олимпе власти, и на местном уровне погрязли в коррупции, фактически «крышуют» финансово-промышленные, а точнее организованные преступные группировки разных кланов. Да и среди vip-персон немало одиозных личностей, отъявленных жуликов с криминальным окрасом, лоббирующих корпоративные и личные бизнес-интересы. В крапленой, замасленной колоде карт одни и те же рожи одиозных и амбициозных политических шулеров. Поэтому в стране уже более шестнадцати лет с момента обретения независимости, царят произвол и бардак. Продолжается дикий период, звездный час для мародеров и казнокрадов.

– Действительно, страшнее были времена, но не было подлее, – согласился Анатолий. – Эта бесконечная кадровая чехарда со сменами министров, начальников главков МВД. Из-за мышиной возни с назначением на высокие посты по сугубо политическим мотивам дилетантов страдают интересы дела, авторитет милиции и других правоохранительных органов. А-а, к черту политику. Давай, командир, примем на грудь граммов сто-сто пятьдесят…

Борецкий достал из внутреннего кармана куртки плоскую фляжку из нержавеющий стали и усмехнулся:

– Прикрываю ей сердце, словно бронежилетом. Отличный коньяк «Клинков», три звездочки. Пять разве, что генерал или прокурор могут себе позволит. Наше жалованье на такие расходы не рассчитано, а погоны с золотым шитьем и штаны с лампасами уже не заказаны. Вот дослужимся до генеральских звезд, хотя при нашей честности и принципиально, это весьма проблематично, тогда и займемся дегустацией «Наполеона» и прочих дорогих напитков…

– Анатолий, я бы с удовольствием, но в любой момент может свалиться на голову Кулиш. Этот проныра вездесущ, а не хочу осложнений и без того проблем по горло, – вздохнул следователь. – Нам сейчас надо быть в готовности №1, иметь светлую голову и точный глаз.

Кожей чувствую, что в воздухе запахло грозой, кольцо сжимается, приближается пик-час. Главное, чтобы Варнак нас не опередил, не нанес превентивный удар.

– Поэтому у нас есть веский повод выпить за удачу, чтобы фортуна не отвернулась, – заметил капитан. – Тем более, что она к нам пока благоволит. Важно ее не спугнуть, как Жар-птицу.

– Не искушай. Вот когда накроем осиное гнездо, тогда и погуляем и тебе не советую усугублять, – велел Зотов.

– Пошли ты Кулиша к чертовой матери, – огорчился оперативник.

– Он у Левашова в фаворе, способен навредить. Повяжем банду Варнака и Зиновию будут кранты, загремит на нары за связь, пособничество преступникам. А пока следует сохранять хладнокровие, выдержку.

– Жаль, нарушаешь традицию. Это дурной знак, – покачал головой капитан, пряча фляжку в карман.

– Прибереги ее и через пару дней мы отметим успех операции, —заверил следователь и усмехнулся. —В мистику и приметы я не верю.

– Я тоже, но все же в традициях есть тайный смысл, – ответил Борецкий. – Он настраивает человека на позитив, настойчивость в достижении цели…

– Типичный самообман, – возразил Сергей. – Я – практик, прагматик, поэтому доверяю фактам, реальным доказательства, а не виртуальным причудам и абстракциям.

–Итак, Анатолий, час пробил! Завтра мы накроем их «осиное гнездо» в лесу. Только никому ни слова, чтобы не произошла утечка информации, иначе Кулиш успеет их предупредить.

– Понятно, это дело чести и долга, – ответил Борецкий. – Свалимся на них неожиданно, словно снег на олову, возьмем тепленькими. А если окажут сопротивление, то пустим в расход.

– Верно, с бандитами разговор должен быть коротким. Клин клином выбивают, – охотно поддержал капитана Зотов.– Для успешного завершения операции следовало ночью повязать матерых бандитов. Кстати, я обещал вытянуть из этого притона Карину, попавшую в сексуальное рабство. Она боится, что с ней расправятся и растрачивает всю молодость и красоту, – сообщил Зотов.– Нам потребуется группа захвата, иначе из крепости их не выбить.

– Звони начальнику УВД,– посоветовал Борецкий.

– Без четверти час,– взглянул на часы следователь.– Не поздно ли? – Не поздно, у милиции ненормированный режим службы. Он сам об этом постоянно напоминает. К тому же, полковник страдает бессонницей. Сыграем ему боевую тревогу.

Зотов набрал номер.

– Слухаю,– прозвучал наконец полусонный бас.

– Николай Захарович, извините, но срочно нужна группа захвата «Беркут».

– Для чого тоби треба?

– Необходимо срочно взять один интересный объект.

– Якый?

– Охотничий домик, фазенду в сорока километрах от города.

– Фазенду, кажышь. Хто господарь циеи фазэнды? – в доселе недовольном голосе полковника Сергей уловил нескрываемый интерес.

– Не могу сказать, нет гарантии, что телефон не прослушивается и нас могут опередить, предупредив подозреваемых, – схитрил Зотов.

– Тоди пробачьте, для мэнэ уси объекты цыкави, – с раздражением проворчал начальник УВД.– Яка зараз годына? Почекайте, утром порозмовляем…

Из трубки донеслись частые гудки.

– А ты говорил, что полковник от бессонницы страдает,– упрекнул Сергей Анатолия. – Спит твой начальник ночью, как синий мерин. Это у нас, ненормальных, душа о деле болит.

Борецкий с досадой кивнул головой:

– Каюсь, значит, ложная информация.

– Анатолий, как здоровье и настроение?– неожиданно спросил Зотов. – Да, вроде бы ничего, пока бегаю и дышу, сыщика, как и волка, ноги кормят, – удивился оперуполномоченный угро.– А почему ты вдруг, Сергей, о моем здоровье печешься? Прежде у нас за текучкой дел об этом и речи не заходило?

– А потому, что мы работаем, как проклятые, и мало проявляем заботы друг о друге, – с досадой произнес следователь.– Сожалеем, кусаем локти, лишь тогда, когда поздно пить боржоми и нарзан. Одного сразила бандитская пуля, другого унес в небытие сердечный приступ или какая другая хворь. Скупимся на теплые добрые слова, которые, как известно, и кошке приятны, напускаем на лица и общение суровость.

– Ты, пожалуй, прав, приятные слова и пожелания любому человеку приятны, – согласился капитан. – Хотя мы, все-таки мужчины и не склонны к сентиментальности и излишней нежности, оставляя их для жен или любовниц.

– Что ты, Анатолий, думаешь о нашей профессии блюстителей законности и порядке? Только откровенно, начистоту, как на духу, – попросил Сергей.

– Если откровенно, то мне иной раз кажется, что мы бьемся лбом в глухую стену или, как Дон Кихот, боремся с ветряными мельницами,– признался капитан. – Мелкие дела о хулиганстве, кражах имущества граждан, грабежах и разбоях, наркоманах и изнасилованиях проходят без сучка-задоринки, особенно в отношении молодых и зрелых правонарушителях. Здесь конвейер – следствие, суд и колония – работает безотказно. А вот крупные дела о хищениях и коррупции, в которых фигурируют руководители предприятий, коммерсанты, депутаты и чиновники, имеющие в высших структурах власти влиятельных покровителей, искусственно блокируются на первоначальном этапе следствия или сознательно под мелкими предлогами разваливаются в судах.

В лучшем случае, таким подсудимым выносятся условные наказания, либо с отсрочкой исполнения приговора. Через короткий период они амнистируются с погашением судимости. Обидно, что столько трудов, риска и бессонных ночей по сбору доказательств летит коту под хвост. При таких заведомо прогнозируемых результатах у оперативников руки опускаются, пропадает всякое желание работать на полную катушку.

– Тебе, Анатолий, не кажется. Ты совершенно правильно подметил порочную систему и тенденции, когда крупные матерые казнокрады, коррупционеры за взятки вышестоящим чиновникам избегают заслуженного наказания,– развил мысль капитана Зотов.

– Почему так происходит? Когда мы перестанем работать на архив или корзину? – посетовал Борецкий.

– Потому что возник такой парадокс. С одной стороны есть УК, УПК и другие кодексы и законы, а с другой нет политической воли для их четкого и бескомпромиссного исполнения. Перед законам не на словах, а на практике все должны быть равны, невзирая на должности, чины и ранги, былые заслуги. А в жизни у нас по – иному, отлавливаем и сажаем за “колючку” мелких нарушителей, а щуки и акулы легко уходят из сетей, оставляя нам для утехи пескарей.

– От кого должна исходит эта политическая воля?

В первую очередь от президента – гаранта Конституции, а затем парламента и правительства, если они серьезно, не на словах, а на деле, настроены бороться с организованной преступностью и коррупцией, приобретших масштабы социального бедствия,– с металлом в голосе произнес Сергей.– Прежний президент, которого с позором изгнал народ, за десять лет своего бездарного правления страной, лишь расплодил в эшелонах власти алчных, как и сам, казнокрадов и мошенников, взрастил махровую малину, вместе со своим криминально-клановым окружением ограбил, довел до крайней степени нищеты миллионы граждан, четвертая часть которых в поисках лучшей доли, покинула Украину, батрача за кордоном и в сексуальном рабстве.

А ведь он пришел к власти на волне пустых обещаний сделать вторым государственным языком русский, крепить дружбу с Россией и решительно бороться с преступностью и коррупцией. Ни одного обещания не выполнил, зато успел в целях личного обогащения вместе с олигархами сколотить многомиллионные и миллиардные состояния.

– Но его эпоха ушла, хотя и остались силы, жаждущие реванша, саботирующие политику нового президента, пришедшего к власти на волне народного доверия и оранжевой революции. У него вотум доверия народа, который верит, что президент и его соратники, несмотря на сопротивление, сумеют побороть многие пороки, оставленные обществу в наследство старой властью.

И самый коварный из этих пороков коррупция, расцветшая чертополохом не почве круговой поруки, семейственности. Многие из них ради сохранения своего положения на Олимпе власти и у государственной кормушки, срочно перекрасились, камуфлировались в оранжевый цвет. Вышли сухими из воды многие жулики– казнокрады, карьеристы, лизоблюды…

– Блажен, кто верует. Не тешь себя иллюзиями, все они одним миром мазаны, – возразил Борецкий. – Взойдя на Олимп власти, они живут своекорыстными интересами, жаждой обогащения. Нет в стране настоящих государственных мужей. Власть с легким доступом к благам, соблазнам, безнаказанность за злоупотребления, портят человек. Лишь единицы сильных характером и принципами личностей способны устоять перед искушениями. Это аксиома. Я глубоко убежден в том, что пасечнику со свитой марионеток-лизоблюдов не дано стать отцом нации.

– Не разделяю твоего пессимизма, – заметил Зотов.

– А я твоего оптимизма, – не остался в долгу капитан.

– Реальная власть при бездарном правлении Кучмы была у днепропетровской, а при Януковиче у донецкий братвы и их полпредов, то есть смотрящих за «общаком» на местах, в регионах, – продолжил развивать мысль следователь. – Вот почему так туго, со скрипом, расследуются резонансные преступления, постоянно то «сверху», то «снизу» суют палки в колеса. Запугивают или физически устраняют главных свидетелей, как это случилось с пенсионером Леонидом Яриным. Да и мою любимую дочь Юлечку, злодеи не пощадили, надругались, чтобы я отступил и прекратил уголовное дело под предлогом отсутствия мотивов преступления. Ладно, чтобы в очередной раз не попасть, как говорится, впросак, не будем петь дифирамбы вновь избранным и назначенным. Поживем, увидим, насколько обещания и программы воплотятся в жизнь. Станет ли простым смертным легче нести свой крест на этой грешной земле. У президента нет твердости, последовательности и решительности в борьбе с криминалитетом.

– Твое место, Сергей, после такой пафосной речи, должно быть на трибуне, – с улыбкой заметил Борецкий.

– Знаешь, Анатолий, после того, как прочитаешь прессу, посмотришь телевизор, когда кандидаты, депутаты, министры обливают друг друга грязью, ради завладения мандатом, становится тошно и противно, – признался следователь. – Поэтому я человек не публичный и политика меня не прельщает. Там много мути, предательства и грязи. Олигархи-мошенники при активном участии и содействии главаря разграбили и продолжают грабить, насиловать страну, обрекая трудовой народ на жалкое существование или паническое бегство за рубеж в поисках лучшей доли и работы. Совершенно диаметральная ситуация в соседней Белоруссии, где батька Лукашенко, не позволивший алчным шакалам разграбить страну, обеспечил гражданам достойную жизнь.

– Да, это власть криминальных нуворишей, причем на всех уровнях, как по вертикали, так и по горизонтали, – согласился с доводами следователя капитан. – Им, посредственным, серым субъектам, но с алчными инстинктами, не нужны ни культура, ни искусство, ни наука. Если они и проявляют интерес к произведениям искусства, к той же живописи или скульптуре, то лишь, как к средству вложения капитала с последующим наваром на аукционах. Вот поэтому в стране не востребованы философы, писатели, поэты, художники, музыканты, в большинстве своем влачащие жалкое, нищенское существование. Зато процветают дельцы шоу-бизнеса, суррогата, псевдоискусства, попсы, разные шопы и жирные попы для утехи «денежных мешков» с примитивными вкусами, животными инстинктами и потребностями.

– Сергей Васильевич, надо и остальных брать с потрохами, пока не разбежались, как крысы с тонущего корабля, – с азартом предложил капитан.

– Недостаточно у нас еще железных доказательств, улики косвенные, а все сомнения, как известно, в пользу обвиняемых, – напомнил следователь. – У Варнака и его подельников при содействии опытных адвокатов, да и продажных судей, найдется шанс выйти сухим из воды. В этом случае на взятки-гонорары он не поскупиться, ибо свобода дороже валюты. Нам следует действовать наверняка, с мертвой хваткой, чтобы ни один адвокат-краснобай их не отмазал.

– Согласен, прокол в этом деле подобен поражению, – кивнул головой Борецкий. – В случае ареста, а затем освобождения Варнака в прессе, на ТВ, а у него есть прикормленные репортеры, поднимут шум, устроят кампанию по дискредитации прокуратуры и милиции, мол, невинного гражданина бросили за решетку.

– Ты, Анатолий, прав. Представляю, как будет торжествовать Кулиш, подначивая и злорадствуя, – смоделировал ситуацию Зотов. – Мы ему не доставим такого удовольствия. Впрочем, мы можем и форсировать события. Хотя причастность Варнака к организации убийства Кременя и других в ДТП еще предстоит закрепить доказательствами, у него уже есть уязвимое место.

– Какое?

– Содержание притона, насильственное принуждение женщин к занятию проституцией, – ответил Сергей. – У меня есть ценная свидетельница, она же и потерпевшая. Ей удалось вырваться из сексуального рабства и сейчас находится в безопасном месте. Я уверен, что она даст показания против хозяина притона. В качестве наложницы осталась ее подруга и другие невольные жрицы любви. Наша задача – неожиданно накрыть этот бордель, разорить «осиное гнездо» Поэтому, капитан, будь начеку, чтобы никаких допингов для поднятия тонуса. Точное время начала штурма не называю, чтобы не произошло утечки информации. Приказ может поступить в любое время суток.

– Ты мне не доверяешь? – обиделся оперуполномоченный угро.

–Доверяю, но мне самому надо еще уточнить некоторые важные детали операции, – дипломатично пояснил Сергей. – Удар должен быть нанесен в точное время и в нужном месте. Оружие, боезапас имей при себе.

–Так точно! – с готовностью к действиям произнес капитан.

– Анатолий, ты кто по знаку Зодиака?

– Стрелец.

– А я Скорпион, который не поддается дрессировке, – заметил Зотов. – Или он одолеет противника, или его положат на лопатки, третьего – не дано. Я в гороскопы и прочую хиромантию не верю, но, как говорится, слов из песни не выбросишь. Такой вот уродился, идут наперекор опасности.

– Стрелец тоже с характером. При стрельбе по бандитам рука не дрогнет, – сказал Борецкий. – Считай, что мы с тобой родственные души, два сапога – пара.

–Значит, будем стоять до конца?

– До конца, – твердо ответил капитан и они обменялись крепким рукопожатием.

– Меня сейчас тревожит другое какое-то странное предчувствие, – сменил тему следователь. – Я прошу тебя, как лучшего друга, если со мной что-нибудь случится, то дело Кременя доведи до конца и обязательно позаботься о Ирине и Юлечке. Полковник Николай Зверев и другие сотрудники, погибшие при исполнении служебного долга, царство им небесное, не думали, ни гадали, что так быстро завершится их земной путь, – вздохнул следователь.

–Давай их помянем, – обрадовался Анатолий возможности дегустировать напиток и Зотов подумал, что в данном случае отказать грешно, ведь память о коллегах, павших от рук бандитов, священна.

– Хорошо, уговорил. Но чисто символически, не более тридцати граммов, – согласился следователь. Борецкий охотно достал фляжку, а Сергей нашел в шкафе два небольших стаканчика. Капитан наполнил их золотистой жидкостью.

–Пусть земля им будет пухом, – произнес Зотов и они, стоя, как подобает офицерам, выпили, с минуту помолчали.

– Может еще, здоровью не повредит? – предложил Анатолий.

–Нет, не искушай, – следователь поставил стаканчик вверх дном. – Во всем должна быть разумная мера, чтобы не спровоцировать алкогольную зависимость. А напиток отличный, но не советую усугублять.

– На этот счет я стойкий, владею своими желаниями и потребностями, – ответил капитан.

– Похвально. Мы должны постоянно быть в отличной форме, держать себя в руках.

–Мы вместе закончим это дело, – с оптимизмом заверил капитан. – Выкинь мрачные мысли из головы, не занимайся самовнушением. Были и сложнее ситуации, но выстояли.

– Да, Анатолий, может ты и прав, нам не следует слишком акцентировать внимание на негативе, что вредно для психики, – согласился следователь. – Но тот, кто глубоко изучает политологию, давно подметил, что парадокс заключается в том, что, во-первых, революцию делает народ, а ее плодами часто пользуются лукавые политики, депутаты, чиновники, перебегающие из стана проигравших в лагерь победителей. Лихо перекрашиваются в другие цвета.

Во-вторых, нельзя никогда забывать, что революция пожирает своих творцов, своих детей. Яркий тому пример, Парижская коммуна, прославившаяся гильотиной, и Октябрьская революция с кровавой гражданской войной, белым и красным террором. И если нынешняя революция прошла бескровно, то после эйфории, если не произойдет радикальных перемен, она разочарует людей, лишит их светлых надежд и ожиданий, превратив в несбыточные мечты и иллюзии. Не хотелось, чтобы и объявленная борьба с коррупцией, казнокрадством и контрабандой, паром вышла в гудок, не изменив ситуацию в стране, в сердцах и душах людей.

– Ладно, утро вечера мудренее,– согласился следователь – Мы тоже не железные, надо отдохнуть, а утром с новыми силами возьмемся за дело..

На дежурной машине по пути завезли Анатолия и, Сергей поехал к себе домой. У подъезда отпустил водителя, приказал ему прибыть пораньше.

23. В адском пламени

Зотов, заботясь об отличной физической форме, не злоупотреблял соблазнами, не был суеверным и мнительным, так как не верил в мистику и вещие сны. Впрочем, они ему платили тем же, редко навещая во время отдыха. Спал он глубоко, бессонницей не страдал. Если иногда и возникали сны, причем в черно-белом цвете, а не в цветных, радужных красках, то он считал их следствием переутомления, каприза организма.

В эту ночь он вдруг почувствовал себя дискомфортно, словно нашло наваждение, защемило сердце. «Наверное, последствия тревоги, переживаний за здоровье дочери», – предположил следователь, но чуткая и зоркая Ирина проснулась. Подметила непривычную бледность его лица, потускневшие зрачки глаз.

– Сережа, тебе нездоровится? – забеспокоилась она и поднялась с постели. – Давай я измерю давление.

– Нет, со мною все в порядке, – отозвался он. – Это временная хандра.

– Выпей граммов пятьдесят-сто коньяка «Кара-Даг», – предложила она и пояснила. – Это сосудорасширяющий напиток, способствует понижению давления.

– Обойдусь, родная, нет желания, – ответил Сергей и чтобы избавиться от тягостных мыслей, принялся читать газеты. Но вскоре отложил их в сторону. Посмотрел выпуск последних новостей по телевизору и скользнул взглядом по настенным часам – 23.43

– Пора спать, утро вечера мудренее. Завтра рано вставать. По пути в прокуратуру навещу Юлю, – сказал он и заметил. – Для нею сейчас очень опасный период, нельзя долго оставлять наедине с тревожными мыслями.

– Хорошо, я тоже не оставлю ее без внимания.

Они разделись и легли в супружеское ложе, погасили торшер. Минут через десять Ирина заснула. Сергей это понял по ее ровному дыханию. К нему никак не шел сон, поворачивался то на один, то на другой бок, но не мог одолеть бессонницу. Чтобы не беспокоить жену, осторожно поднялся и перешел в Юлькину комнату. Прилег на диван-кровать, вспомнив не только о дочери, но со смущением о Лере, одарившей его пылкими чувствами. Положил голову на подушку и ощутил, как слипаются ресницы, клонит ко сну.

«Странно, какая-то чудесная магия? – удивился Сергей. – возможно, это действуют Юлькины или Лерины биотоки?» Он не заметил, как плавно из реальности окунулся в лоно сна. Поначалу образы были размытыми без какой-либо логики и последовательности, а потом стал выстраиваться неожиданный сюжет.

… Зотов по сигналу тревоги, пришедшему извне, выбежал из квартиры на лестничную площадку и как раз в этот момент услышал шум приблизившего лифта. Двери кабины отворились, словно приглашая в свое освещенное ярко-оранжевым светом чрево. Он остановился, решая входить или нет? Ведь, как обычно он предпочитал для профилактики гиподинамии спускаться или подниматься наверх по ступеням лестницы. И лишь в редких случаях, когда в руках были тяжелые вещи, пользовался лифтом.

Взирая вглубь кабины лифта, он удивился тому, что так долго не сдвигаются створки дверей и любопытство заставило его войти. Едва Сергей пересек линию, как двери плотно закрылись. Не потребовалось нажатие кнопки первого этажа, кабина пошла вниз, словно кем-то дистанционно управляемая. Он мысленно отсчитывал этажи: пятый, четвертый, третий, второй, первый… Приготовился к выходу.

В этом момент погас оранжевый свет и все погрузилось в кромешный мрак, а кабина продолжала опускаться. « Хотя под зданием и есть небольшой технический этаж, но для лифта хода нет, – с тревогой подумал Зотов. – Куда же я в таком случае еду? Чтобы это значило? В таких случаях Ирина взяла бы книгу «За пределами сновидений», чтобы найти ответ на странное явление.

Вместе с наступившей тьмой, он ощутил пробежавший по телу озноб. Разверзлась бездна и Сергей почти физически почувствовал, как ледяные обручи сдавили его тело, словно вдруг кабина лифта уменьшилась в объеме. Охваченный страхом, он ощупью судорожно нажал на кнопку «Стоп», но тщетно, лифт не реагировал на его действия. Вдруг его шаровой молнией ослепила вспышка, он проснулся, с трудом соображая, что произошло?

Черным, как деготь, покрывалом повисла над городом ночь. В окнах высотного дома ни одного огонька. Три часа ночи.

Не доезжая пятидесяти метров до здания, иномарка с погашенными фарами остановилась. Из нее вышли двое мужчин с надвинутыми на лбы кепками, водитель остался за рулем. Достали из багажника по канистре и внимательно осмотрелись: улица, двор дома были пустынны и темны. Они направились к подъезду. Остановились. Один из них, что повыше, вошел в подъезд, поднялся по лестнице на шестой этаж и вскоре возвратился.

– Все спокойно, как на кладбище, вперед!– негромко приказал он напарнику. Взяв по канистре, они исчезли в темном подъезде.

– Пришли, – прошептал в мужчине, подойдя к стальной двери.– Не квартира, а крепость. Спрятался, но все равно от судьбы не уйдет, поджарим, как кабана на вертепе. Отключи электричество и телефон.

Напарник открыл крышку электрощитка и щелкнул переключателями. Затем перерезал финкой телефонный кабель.

– Готово,– доложил старшему.

Тот достал из-за пояса короткую монтировку и снизу поддел ею дверь, нажал на рукоятку. Стальная дверь сдвинулась вверх, образовалась расщелина между ее нижней честью и бетонным полом.

– Заливай, живо,– велел высокий и тот открыл канистру, наклонил емкость – бензин через расщелину потек в квартиру.

– Поторопись,– нетерпеливо подстегнул высокий.– Выливай вторую. Пятьдесят литров ему хватит, чтобы доехать в ад.

Он с удовлетворением хмыкнул, когда и содержимое второй канистры растеклось за стальной дверью. Остатки выплеснул на площадке перед порогом.

– Уходи, жди меня в машине,– приказал верзила напарнику. И через три минуты после того, как тот спустился по лестнице, отойдя на три метра, достал коробок спичек. Зажег его и бросил к стальной двери. Оранжевый коробок, описав дугу, упал на опрокинутую канистру, и в тот же миг вспыхнуло яркое пламя и, как в аэродинамической трубе, загудело за стальной дверью. Горячая волна воздуха обожгла лицо, и он невольно прикрылся ладонями.

– Будь здоров, не поминай лихом, следователь,– злорадно процедил сквозь зубы.– Архангелы тебя давно заждались…

Быстро сбежал по лестнице. Во дворе оглянулся: в окнах на четвертом этаже, словно зарницы, метались языки пламени. На ходу вскочил в машину. С погашенными фарами она умчалась в кромешную ночь. Жаром обожгло лицо, перехватило дыхание. Зотов вскочил с постели и ступил босой ногой на охваченный пламенем палас. Он с трудом сообразил, что происходил. «Ирина, где жена?» – мелькнула мысль. Задыхаясь от гари и едкого дыма и страдая от ожогов, он насколько хватило сил, закричал:

– Пожар, Ириша-а, уходи на балкон, на балкон!

Путь в прихожую преградила плотная стена огня. Он увидел охваченную пламенем тумбочку и оплавившийся телефон с дымящимся обрывком шнура. Ощутил запах паров бензина и понял, чьих это рук дело.

«Опередили таки, достали, предупреждал ведь Кулиш, что сгорю на работе, а получилось, что в собственной квартире. Хорошо, что Юлька в больнице, а где же Ира? – с горькой досадой подумал Сергей, пытаясь сбить пламя подушкой, быстро убедился в тщетности своих усилий, когда увидел охваченную огнем мебельную стенку – горели книги, лопался хрусталь, пламя подбиралось к телевизору. – Но где же, жена? Может, успела выбежать из квартиры? Почему она не подает голоса?»

Зотов, лавирую, подскочил к окну, выбил стекло. В комнату ворвался свежий поток воздуха и только сильнее, как кузнечные меха, раздул пламя. Оно загудело, как турбодвигатель.

Сознание работало лихорадочно и импульсивно, подсказывая путь к спасению: «Если связать простыни и с балкона спуститься на третий этаж».

– Ира-а, родная моя! – позвал Сергей. Сквозь гудение пламени услышал испуганный крик жены и увидел ее обгоревшую на полу в спальной, объятой пламенем. Она стонала от ожогов.

– Уходи, на балкон! Сбереги нашего сыночка,– закричал он, убежденный в том, что родится сын, и смело сквозь языки огня шагнул в спальню с обугленными обоями. На миг краем глаза заметил раскаленную стальную дверь – путь на лестничную площадку был прегражден. Одежда вспыхнула, он ощутил острую боль, словно полоснули острой бритвой.

Последним усилием воли Зотов поднял жену на руки и, едва не упав, вынес на балкон. Эти несколько огненных метров забрали остаток сил. Оранжевые языки огня охватили его тело горячими оковами. В помутневшем сознании, как в калейдоскопе проявились лица Юльки, Ирины, Леры, Анатолия… В последний миг в его сознании всплыла строка из гороскопа: «Тигр может отступать перед принятием важного решения, вплоть до того момента, когда его принимать уже поздно».

– Сережа-а, не умирай, – далекий женский голос проник в его сознание, а следом», гнусаво-вкрадчивый голос Кулиша: «Мафия – бессмертна» и погас…

Зотов провалился в бездну. Теперь уже обессилившая Ирина, отбиваясь от пламени, вся в ожогах, вытащила обмякшее тело мужа на балкон – единственный спасительный островок, за дверью которого бушевал ад.

Пожарная команда, а за ней и машина «Скорой помощи», очевидно вызванные кем-то из жильцов дома, прибыли, когда в квартире Зотовых все выгорело дотла. Сильно обгоревшего Сергея в шоковом, бессознательном состоянии отправили в отделение экстренной хирургии, а Зотову в ожоговое. Старший хирург состояние пострадавшего оценил сдержанно: тяжелый случай, утрачено сорок пять процентов кожного покрова, повреждены дыхательные пути, потребуется много крови и пересадка кожи. Исход непредсказуем.

Сотрудники угрозыска во главе с Борецким обнаружили у деформированной от высокой температуры стальной двери две обгоревшие канистры и монтировку – вещественные доказательства умышленного поджог квартиры. Это сразу отсекло предложенную Кулишом версию о коротком замыкании электропроводки, о халатности семьи Зотовых, пренебрегшими правилами противопожарной безопасности. Но это не помешало Левашову дать поручение именно Зиновию Яковлевичу, на чем тот упорно настаивал, провести исследование обстоятельств пожара.

На третьи сутки Сергей, не приходя в сознание, умер на операционном столе. Ему не суждено было узнать, что техническая и баллистическая экспертизы подтвердили его версию – выстрелы в окно его квартир в Шалого и Ярина произведены из автомата АКМ-47, изъятого у Рабакина. А Юля и Антонина Савельевна опознали в нем одного из насильников.

Неделю спустя прокурор Левашов обнаружил утром у входной двери своей квартиры грубо сколоченный гроб из березовых досок с обрывками коры. Рядом венок из бумажно-восковых вощеных цветов, переплетенных черной лентой с надписью: “Спи спокойно, дорогой Арсений Иванович. Родина вас не забудет”.

Прокурор все отлично понял, быстро оформил пенсию по болезни. Его место неожиданно занял Зиновий Яковлевич. И в тот же день уголовные дела по фактам гибели Кременя и других лиц, а также смерти следователя Зотова, были по надуманным мотивам из-за отсутствия состава преступления, прекращены и отправлены в архив.

Отважится ли кто-нибудь достать его оттуда, чтобы подтвердить или опровергнуть последнюю версию погибшего, покажет время. Пока влиятельные покровители, коррупционеры и архивная пыль скрывают тайну криминальных деяний, борцы-одиночки против зла и насилия погибают в неравной и жестокой схватке за правду, истину и справедливость. Люди высокой чести и долга. Вечная им память!

ОБ АВТОРЕ

Русский писатель, журналист и поэт Владимир Александрович Жуков родился 19 ноября 1950 года в селе Красногвардейское, Советского района Крымской области. После окончания Чапаевской средней школы и срочной службы в Краснознаменном Одесском военном округе учебы на факультете журналистики Одесской Высшей партийной школы и уже в течение пятидесяти лет плодотворно трудится в крымской прессе. Широк диапазон его творчества: проза, поэзия и публицистика, произведения для детей. Четыре года ему довелось проработать заместителем начальника внутренних дел г. Джанкоя, что во многом определило основной жанр его произведений– детектив.

В. А. Жуков – член Союза журналистов СССР с января 1974 года. После искусственного развала великого государства в творческих союзах, усердно опекаемых чиновниками, не состоит. Превыше любых материальных благ считает свободу, совесть, правду, честь и достоинство. Смело в своих публикациях вскрывает кланово-криминальную суть, алчность, цинизм, лицемерие и коррумпированность чиновников, депутатов разных рангов и уровней. Зачастую они и являются главными отрицательными «героями» его произведений, проникнутых верой в силу человеческого духа, в торжество правды, добра и справедливости.

В период активной политической деятельности, будучи депутатом Верховного Совета Крыма и председателем Республиканского комитета по информации Совета министров Автономной Республики Крым, занимался литературным творчеством.

Его романы, повести, рассказы, судебные очерки и статьи опубликованы в газетах «Крымские известия», «Керченский рабочий», в еженедельниках «С места происшествия», «Вечерняя Керчь», в журналах «Искатель» (Москва), «Wostok» (Берлин) и в других изданиях.

Детективы Владимира Жукова

из серии книг "Крым – криминал":

ГОРЯЧАЯ ВЕРСИЯ

ЭСКУЛАП

ЗАКЛЯТОЕ МЕСТО

ПРОЩАЙ, СНЕЖАНА

ТАЙНА СТАРОГО ГРОТА

ПРЫЖОК В БЕЗДНУ

ЗЛОЙ РОК

ОШИБКА КИЛЛЕРОВ

БАРХАТНЫЙ СЕЗОН

ПРАВЕДНЫЙ ГРЕХ

ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

ЖЕНСКАЯ ИНТУИЦИЯ

СПИКЕР & К ( 2 части)

( крымский бомонд )

САРКОМА

РАФАЭЛЬ И БАБЫ-ЖАБЫ

(трагикомедия)

НЕВЕСТА ДЛЯ ХУБЕРТА

(трагикомедия)

КРЫМ: НА РУБЕЖЕ СТОЛЕТИЙ

(публицистика 4 тома)

Лирические и сатирические произведения:

ЗЕМНОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ ЛЮБВИ

( рассказы, стихи, этюды)

ЯБЛОКО РАЗДОРА

(юмор, сатира, курьезы)

РАПИРА СЛОВА

(юмор, сатира, басни)

КРАСИВАЯ УЛИКА

(детектив, сатира, басни)

Книги для детей и юношества:

ДВОРЕЦ НЕПТУНА

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЯШИ ИГОЛКИНА

БРАТЬЯ НАШИ МЕНЬШИЕ

У КОГО ВКУСНЕЕ БЛЮДО?

ЕГОРКА И БУЛАТ

КАК ЗЕРНЫШКО СТАЛО ХЛЕБОМ

ПАСЕЧНИК ВАСЯ И ПЧЕЛА АСЯ

Content

Жуков Владимир Александрович Горячая версия