Костёр у дороги

Глава 1

Это случилось на третий день её бегства из Асскота. Она забралась далеко на север, в глухие дремучие леса, и находилась где-то на границе провинций Иренс и Лессан. Дикие безлюдные места, которые даже вальдо – лесные разбойники, не посещали. Здесь не было селений и замков знати, эти земли – покрытые лесами предгорья Ледеберга и высокие древние холмы – никому не принадлежали, разве что Его Величеству королю илларийскому, да и то номинально. С этими местами он был знаком только на карте.

Элис позволила себе немного расслабиться, не опасаясь погони, и дать передышку усталому коню, который три дня нёс её без дорог, пробираясь через чащи, буреломы, нагромождения камней, речные перекаты и болотистые низины.

Она оказалась на берегу неизвестной лесной речушки, скорее широкого полноводного ручья, прохладные прозрачные струи которого стремились в реку Сирана, протекавшую где-то на востоке.

Крошечную поляну, на которую выехала девушка, с трёх сторон окружали густые заросли, а с четвёртой – быстрые воды ручья. На противоположном берегу громоздилась куча камней – давняя осыпь соседней горы, поднимавшей покрытый травой и кустарниками склон прямо на севере. Крупные камни легли причудливой горкой. За долгие годы их увили растения и ползучие лианы, образовав великолепное укрытие для множества зверушек. Едва расседлав коня, Элис прихватила арбалет и поспешила на тот берег. Солнце стояло высоко, до вечера было далеко, и девушка рассчитывала подстрелить кого-либо на ужин. Уже третий день она питалась одними сухими лепёшками и флягой вина, которые успела захватить из дома, и страдала без хорошей сытной пищи. Лепёшки и вино кое-как утоляли голод, но не давали желудку радости насыщения.

Перейдя вброд ручей (в самом глубоком месте вода едва достигала колен), Элис начала осторожно подкрадываться к камням, высматривая добычу. Опыт подсказывал, что дичи здесь достаточно, и без ужина она не останется.

В самом деле, вскоре, среди зелени, мелькнула серо-рыжая шкурка горного кролика. Элис подняла арбалет и прицелилась. Любопытный и непуганый зверёк поднялся на задние лапки, повернув в сторону девушки широкие розовые уши, и уставился блестящими выпуклыми янтарными глазами. Элис довольно улыбнулась и мягко нажала на спусковой крючок. Кролик был крупный и упитанный. Лёгкая деревянная стрела с острым металлическим наконечником, едва слышно свистнув, пробила зверька насквозь, нанизав его на древко, словно на вертел. От неожиданности тот высоко подпрыгнул, перевернулся через голову и скатился куда-то за камни. Элис, не торопясь, перезарядила арбалет, взвела пружину и только после этого начала карабкаться на горку в поисках добычи.

Достигнув места, где упал кролик, она внимательно осмотрелась и заметила плоский камень, заляпанный свежей, но уже подсохшей кровью. Эта кровь не принадлежала подстреленному зверьку, её пролили намного раньше. Девушка присмотрелась и увидела, что кровавый след ведёт к небольшой пещерке, созданной двумя плоскими камнями, соединившимися «домиком» и образовавшими что-то вроде большого каменного «шалаша».

Присев на корточки, Элис поскребла кровь ногтем. Та высохла ещё не полностью – с момента её попадания на камень прошло не более нескольких часов. Элис выпрямилась и вновь с интересом посмотрела на пещеру. Пройти туда нетрудно, она находилась, буквально, в нескольких шагах.

Девушка оглянулась в поисках своей добычи и заметила её в расщелине между двух камней. Зверёк уже умер, лишь слабо дрожал кончик короткого пушистого хвоста. Охотница спрыгнула вниз, вытащила кролика, вскрыла вену на шее и подождала, пока стечёт кровь, падавшая медленными густыми каплями. Глаза её при этом безотрывно следили за входом в пещеру. В какое-то мгновение ей показалось, что внутри, в густоте непроницаемой тени, шевельнулось что-то светлое. Но она не была уверенна, что это ей не привиделось.

Когда тушка начала остывать, девушка прицепила её к поясу и выбралась наверх. Вновь проследив взглядом за кровавым следом, она поменяла стрелу на более тяжёлую, рассчитанную на крупного зверя, и медленно направилась к пещере. И снова ей показалось, что внутри шевельнулось что-то большое и светлое, а слух уловил еле слышный шорох.

Подойдя вплотную, Элис нацелила арбалет на вход и принюхалась, стараясь по запаху определить, какой зверь прячется в глубине пещеры. Но уловила только запах человеческого пота, страха и немытого тела, к которому примешивался еле уловимый «аромат» загнившей плоти. По этому букету запахов девушка определила, что в пещере скрывается человек. Быстро отступив назад и в сторону, она громко произнесла:

– Эй, кто здесь? Выходи! Я не сделаю тебе ничего плохого!

В доказательство своих добрых намерений она слегка опустила арбалет, но палец со спускового крючка не сняла.

Внутри царила тишина, казалось, там никого нет. Но Элис знала, что человек там. До неё докатывались волны страха, а запах пота усилился – страх выдавливал пот, и его смрад волнами выходил наружу, раздражая тонкое обоняние девушки.

– Я знаю, что ты там, – вновь заговорила Элис. – Если через минуту не выйдешь, я выстрелю. Моя стрела может свалить оленя, её наконечник смазан ядом. Достаточно одной царапины – и ты умрёшь в конвульсиях… Я жду.

Элис замолчала и прислушалась. Её слуха достиг прерывистый вздох. Несколько мгновений внутри царила тишина, затем послышался негромкий шорох, и в сумраке что-то смутно забелело. Ещё через несколько мгновений наружу выполз человек.

В пещере прятался мужчина лет тридцати-тридцати пяти, одетый в окровавленные лохмотья. Бледное лицо перекосило страданием, воспалённые глаза слезились от яркого света, а обнажённую спину покрывали тёмные полосы от плети. На грязной шее болтался медный ошейник, а всю левую ногу покрывала запёкшаяся кровь, и она беспомощно волочилась за телом.

Увидев это жалкое создание, Элис усмехнулась и опустила арбалет.

– Беглый раб, – констатировала. – Ну, конечно же, кого ещё можно встретить в этой глуши!.. Вижу, тебе досталось. Хищник?

– Гиззард, – выдавил сквозь стиснутые зубы мужчина.

– Вчера вечером?

– На рассвете…

– Ты, наверное, думал, что находишься в Большом Королевском парке. Куда же смотрели твои глаза?

– У меня нет оружия, только кухонный нож… Эта тварь напала неожиданно, я даже не понял, откуда он прыгнул.

– Гиззард всегда нападает неожиданно, разве ты не знаешь?

– В конце концов, я не охотник…

– Ах, да, ты просто раб… Строптивый и ленивый, не так ли?

Глаза мужчины сверкнули. Казалось, он сейчас вцепится в горло девушки, но он не мог встать из-за раненной ноги. Элис заметила эту вспышку ярости и примирительно произнесла:

– Да ладно, не сердись… Я пошутила. Тебе нужна помощь или предпочитаешь обходиться своими силами?

Раб посмотрел снизу вверх и хрипло спросил:

– А ты не побоишься оказать помощь беглому рабу?

– Я тоже беглянка, так что мы с тобой в одной лодке. Правда, я свободная, но не испытываю презрения к бедолагам вроде тебя, понимая, что любой в этом мире в мгновение ока может занять твоё место, – она протянула мужчине левую руку. – Меня зовут Элис Сериус, бывший королевский телохранитель. А кто ты?

– Леонор Лиотт, бывший раб.

Бедолага ещё не потерял чувство юмора.

– Вставай, переберёмся на тот берег. Там мой лагерь. Не хочу долго торчать в этих камнях, здесь слишком опасно.

Леонор с трудом поднялся, стараясь не опираться на раненую ногу. Элис с большим трудом доволокла его до поляны. Посреди ручья она несколько раз, специально, окунула его в воду, чтобы хоть немного смыть пот и грязь, и отбить мерзкий запах, исходивший от мужчины. Заодно отмокли лохмотья, присохшие к ране, благодаря чему девушка без труда отодрала их и обработала увечье по всем правилам полевой медицины – очистила, промыла и наложила кровоостанавливающую и заживляющую мазь, которая всегда находится в поясной аптечке каждой уважающей себя «меченой».

Когда Леонор уже лежал на ложе из веток и травы под сенью деревьев, закутанный в плащ девушки, Элис занялась костром и ужином. Мужчина наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. Лицо его оставалось бледным – не помогли и несколько глотков вина, которым угостила девушка, губы сухими и обескровленными; дышал он часто и с трудом. Ещё обрабатывая рану, Элис заметила, что у него лихорадка. Кутаясь в тёплый шерстяной плащ, он дрожал от озноба, поэтому Элис расположила костёр поближе к больному.

Сначала она намеревалась поджарить кролика целиком, но затем передумала и достала из седельной сумки котелок. Зачерпнув в ручье воды, повесила его над огнём.

Пока мясо томилось, Элис прошлась берегом ручья, вернувшись с охапкой каких-то корешков, веточек и цветов. Некоторые корешки она почистила и бросила в бульон, другие отложила в сторону.

Больной задремал. Похлёбка была почти готова. Элис бросила туда несколько листиков и сняла с огня. В вечернем воздухе поплыл изумительный аромат. Леонор проснулся и с трудом открыл глаза. Попробовав приподняться, он пробормотал:

– Вкусно пахнет…

Элис достала медную миску, наполнила её горячим бульоном и протянула Леонору.

– Пей! Только осторожно – горячее.

Мужчина взял миску вздрагивающими руками и, обливаясь и обжигаясь, с жадностью начал пить. Через несколько минут миска опустела. Элис положила в неё кусок мяса и лепёшку и вновь протянула Леонору.

– А ты почему не ешь?

– У меня только одна миска. Я поем после тебя.

Когда Леонор расправился и с мясом, Элис сполоснула посуду в ручье и поужинала сама. Затем вновь помыла миску, переложила в неё остатки мяса и бульона, вымыла котелок и вылила в него остатки вина из фляги. Повесив над огнём, начала «колдовать», готовя кцелебный отвар. В котелок отправились оставшиеся корешки и травы, листики и цветочки. Элис медленно помешивала содержимое, пока вино хорошо не прогрелось. Затем сняла котелок с огня и укутала в лошадиную попону.

Леонор молча наблюдал за девушкой. Он догадывался, что она делает напиток для него, и чувствовал благодарность за заботу и внимание. Вообще, ему неслыханно повезло, что он встретил эту «меченую». Точнее, что она случайно на него наткнулась. Он так бы и сдох в той пещере или от голода, или от воспалившейся раны. «Меченые» – не только непревзойдённые воины, но и неплохие лекари, мастера на все руки. Недаром их учат долгие десять, а некоторых и двенадцать лет. Их обучают искусству виртуозно владеть своим телом, учат воевать любым оружием или обходиться без него, учат выживать в любых условиях. Они могут приготовить целебную мазь или отвар, умеют правильно обработать и зашить несложную рану. Ещё дома, в Сатсе, Леонор много слышал о «меченых» – выпускниках Школы Меченосцев, расположенной в крепости Святой Лианны в Ландии. Он даже был знаком с некоторыми – в основном, с парнями, крепкими и самонадеянными, прекрасными воинами. Леонор впервые встретил девушку-«меченую», королевского телохранителя. Эта Элис Сериус совсем не походила на «меченую», какими он их себе представлял – грубыми, мускулистыми, рослыми девками со свирепым выражением лица, холодными и гордыми. Элис – невысокая, округлая, плотненькая, но стройная куколка с притягивавшей взор грудью, красивым чувственным ртом, мягкими плавными движениями и негромким обворожительным голосом. Судя по внешности, чистокровная илларийка: золотисто-светлая кожа, тёмно-русые, густые, чуть вьющиеся волосы, серо-голубые блестящие глаза и большие чувственные губы, так и манящие поцелуем. Черты лица благородные и в то же время какие-то вызывающие, обещающие наслаждение и любовь.

Несмотря на слабость и жар, Леонор почувствовал волнение, когда Элис, закончив с отваром, вышла на берег ручья и, повернувшись к мужчине спиной, сбросила одежду, подставив лучам заходящего солнца стройное восхитительное тело. Ах, что это за тело! С высокой упругой грудью, с тонкой талией, с узкими, но округлыми бёдрами, украшенными тугими полушариями ягодиц; длинные восхитительные ноги завершали портрет. Леонор, и так страдающий от лихорадки, почувствовал, что его бросило в ещё больший жар, когда Элис, оглянувшись, посмотрела на него манящим, чуть насмешливым взглядом. Из полураскрытых губ вынырнул кончик розового язычка и пробежал по пухлым губкам. Мужчина закрыл глаза и откинул голову, потому что почувствовал – ещё немного, и он не выдержит, поползёт к соблазнительнице на пузе, как раненый пёс, и вцепится в её прекрасное тело мёртвой хваткой.

Его ушей коснулся лёгкий язвительный смех, а затем послышался плеск воды. Леонор невольно содрогнулся. Как можно добровольно купаться в такой ледяной воде? Но девушке она, по-видимому, нравилась, потому что она плескалась несколько минут, ахая и взвизгивая, прежде чем выбралась на берег. Затем насухо вытерлась грубым солдатским полотенцем и оделась в чистое бельё. Грязное прополоскала в ручье, натирая мылом и выбивая о камни, и развесила на ветках кустарника сушиться. После этого подошла к притворяющемуся спящим мужчине и легонько похлопала его по щеке.

– Эй, красавчик, проснись, – нежно позвала. И от звука её голоса, от прикосновения прохладной руки, от близости здорового чистого тела, Леонора вновь бросило в жар. Он открыл глаза и уставился на девушку таким взглядом, словно хотел немедленно поиметь.

Элис засмеялась:

– Успокойся, красавчик, ещё не время… Ты ещё слишком слаб. Боюсь, перевозбуждение убьет тебя. На вот, попей… Несколько глотков, не больше.

И она протянула ему котелок с настоянным на травах вином.

После горячего напитка Леонора потянуло в сон. Он расслабился и вскоре уснул.

Глава 2

Разбудил Леонора какой-то шум. Ему то ли бредилось, то ли снилось, что на него снова напал разъярённый гиззард, а у него в руках нет даже ножа. Леонор обливался холодным потом, сердце учащённо стучало, тело не слушалось, будто связанное. Огромный пятнистый хищник припал к земле, скаля длинные жёлтые зубы и готовясь к прыжку. Раскосые зеленовато-жёлтые глаза злобно сверкали, из груди вырывалось глухое рычание. Леонор в страхе оглянулся, ища пути к бегству, но ноги, казалось, приросли к земле. Он в ужасе рванулся, громко вскрикнул и… проснулся. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось, а в ушах продолжало звучать грозное рычание. Открыв глаза, с трудом приподнял голову. Было ещё темно, лишь на востоке небо чуть посветлело, гася бледнеющие звёзды. Слабые языки умирающего костра смутно освещали две напряжённо замершие фигуры: большого пятнистого гиззарда и Элис, державшую в руке заряженный арбалет. Припав к земле, зверь приготовился к прыжку. Из горла вырывалось клокочущее злобное рычание, хвост нервно колотил по земле, взметая в воздух струи песка и сухие травинки. Девушка не спешила стрелять, понимая, что у неё есть только один шанс – поразить хищника наверняка. Раненый гиззард – самое опасное создание в мире. Стрела, даже самая большая и выпущенная из мощного арбалета, не может пробить крепкий череп хищника. Спереди у него одно уязвимое место – белый треугольник меха, покрывавший шею и часть груди. Только поразив гиззарда в сердце или прострелив глотку, можно остановить атакующего хищника. И девушка терпеливо ждала, пока он прыгнет, открыв грудь и шею.

Но хищник колебался. Он видел перед собой добычу, но не чувствовал исходящего от неё страха, как от других жертв. Это озадачивало и настораживало. Но и уйти теперь он не мог. Уйти – значит повернуться, подставить противнику бок. В руках двуногого хорошо ему знакомое смертельное оружие, плюющееся смертоносными жалами. Остался один выход – атаковать. Атаковать стремительно и беспощадно. И он прыгнул. Прыгнул неожиданно, ничем предварительно не выказав своих намерений. Вот он ещё рычит, припав к земле, а через мгновение летит по воздуху, растопырив мощные лапы с выпущенными смертоносными серпами когтей.

Элис отреагировала мгновенно. Где и делись мягкость и плавность её движений! Теперь, перед напряжённым взором Леонора предстала совсем другая женщина: быстрая, собранная, настороженная, словно взведённая пружина арбалета. За те доли секунды, что гиззард находился в воздухе, она успела прицелиться, выстрелить и отпрыгнуть в сторону. Через мгновение хищник приземлился на то место, где ещё секунду назад стояла девушка, и его когти в ярости царапнули землю. Он резко развернулся, пытаясь достать ускользнувшую жертву, но в шее уже торчало древко стрелы, мешающее дышать и причиняющее невыносимую боль. Он хотел злобно зарычать, но из простреленного горла вырвалось лишь хриплое бульканье, сопровождавшееся хлынувшей из пасти алой пенистой кровью. Гиззард упал на землю, в ярости царапая песок. Клочки вырванной с корнем травы, песчинки и мелкие камни долетели даже до ложа Леонора, осыпав мусором плащ, в который он был закутан. Хищник бился в агонии, хрипя и извиваясь, с каждой минутой слабея всё больше и больше, пока не затих окончательно, судорожно вытянув лапы и вывалив набок язык. Но Элис не спешила подходить к поверженному противнику. В её арбалете уже давно была вставлена новая стрела, и оружие нацелено на врага. Только спустя несколько долгих минут тишины и неподвижности, девушка осторожно приблизилась к зверю со спины и легонько ткнула носком сапога в круп. Гиззард не пошевелился, и в свете догорающего костра было видно, что его глаза подёрнулись смертельной пеленой. Грозный хищник, царь лесов и повелитель всего живого в лесной глуши, сдох.

Только теперь Элис позволила себе немного расслабиться. Она подбросила в костёр сучьев, и устало опустилась на камень. Заметив, что Леонор не спит, улыбнулась и спросила:

– Твой старый знакомый?

– Думаю, это тот же гиззард, – подтвердил мужчина.

– Теперь ты отомщён… Когда рассветёт, сниму с него шкуру. Очень уж она хороша…

– Ты не спала всю ночь?

– Я немного вздремнула вечерком, но после полуночи проснулась, потому что гиззард охотится на рассвете, это известно любому охотнику. Кстати, как получилось, что он только ранил тебя, а не прикончил и не съел?

– Я ехал верхом. Когда он прыгнул, я прикрылся лошадью. Но одной лапой он зацепил мою ногу. Лошадь понесла, а затем упала – эта сволочь вцепилась ей в горло и не отпускала до самого конца. Я успел соскочить и скрылся в кустах. Гиззард не стал преследовать меня, довольствуясь лошадью. Вместе с конём я потерял всё своё снаряжение, а нож потерял, когда добирался до пещеры.

– Он легко мог выследить тебя, но, скорее всего, был сыт. А сегодня пришёл, рассчитывая на лёгкую добычу. И поплатился головой! – засмеялась девушка.

Элис напоила мужчину винным бальзамом, а затем присела на край ложа и спросила:

– Кем ты был в прежней жизни? До рабства? Откуда родом? Ты не местный…

– Нет, я не иллариец. Я из Сатса. Воин, наёмник. В последней пограничной стычке между Сатсом и Танибом, получил ранение и попал в плен. Затем меня продали работорговцу, который привёз в Илларию. Так я и стал рабом на лесных вырубках в Лессане.

– Разве у тебя нет семьи, друзей? Неужели, никто не смог тебя выкупить? Или твою свободу оценили слишком дорого?

– Нет, моя цена не превышала цены других пленных, и была вполне разумной… В Сатсе у меня остались жена и брат. А почему за меня не заплатили выкуп, я выясню, когда вернусь домой… Уж я постараюсь это выяснить!

– Мне повезло, что ты из Сатса! – воскликнула девушка. – Я как раз направлялась в ваши края, и хороший провожатый по королевству мне не помешает.

– А ты почему в бегах? Не поладила с королём?

– Да нет, с королём мы в хороших отношениях… Просто… Мне понравился один мужчина… Аристократ… Но у него оказалась очень ревнивая жена. Однажды, она пришла ко мне, и начала доказывать, что её супруг – только её, и больше ничей, а я никто и зовут меня никак, и я должна помнить своё место и удовлетворять свою похоть с прислугой и чернью, к которым, собственно и отношусь… Я стерпела все эти оскорбления, и мы, возможно, разошлись бы мирно, но эта субтильная замухрышка совсем забыла, с кем разговаривает, и хотела вцепиться мне в волосы, как будто я была её горничной! Я ударила всего раз, но она оказалась такой хлипкой, что тут же отправилась на Небеса… Я не стала искушать судьбу и ждать, пока судьи решат мою участь, быстренько собралась и пустилась в бега. Специально ехала самыми глухими тропами и бездорожьем, не желая состязаться в скорости с погоней… И вот я здесь, а направляюсь в Сатс. Сами Небеса свели нас вместе – я помогу тебе добраться до дома, а ты поможешь мне в королевстве, если в этом возникнет необходимость… Договорились?

– Клянусь Небесной Обителью! – торжественно пообещал Леонор. – Только…

– Что?

– Не могла бы ты снять с меня это украшение? – потрогал он ошейник. – Я не хочу появляться дома с этим проклятым куском металла на шее.

– Без проблем!

Элис достала из-за пазухи маленькие ножны, висевшие на золотой цепочке, и вынула крошечный ножичек с украшенной перламутром и золотой чеканкой рукояткой. Склонившись над мужчиной, начала ковыряться узким лезвием в замке ошейника. Её чудесно пахнущие травами и дымом костра волосы упали на его лицо, щекоча лоб, щёки и глаза, а нос едва не уткнулся в ложбинку шикарных грудей, и Леонор вновь ощутил прилив острого желания. Он боролся с искушением, как мог, и чувствовал, что ещё немного – и его руки сомкнутся на талии девушки, с силой потянут и подомнут под себя соблазнительное тело… Но тут замок ошейника щёлкнул, и его шея освободилась от ненавистного металла. Элис выпрямилась и произнесла:

– Поздравляю с вновь обретённой свободой, воин Леонор Лиотт! Возьми на память.

– Выброси подальше, я не хочу его больше видеть!

– Как пожелаешь, мой друг! – Элис широко размахнулась и забросила ошейник на середину ручья. – Как ты себя чувствуешь? Мне кажется, или тебе уже лучше?

Её пальцы нежно коснулись его лба, щеки, шеи… Леонор извернулся и коснулся их губами.

– Шалунишка! – засмеялась девушка. – Вижу, вижу, оживаешь. Ещё немного – и в тебе проснётся здоровый наглый самец!

– Он уже давно проснулся… Я с трудом держу себя в руках…

– Ох, мужчины… Все вы одинаковые! Как только увидите хорошенькую беззащитную девушку – так и норовите попользовать!

– Беззащитная! – засмеялся Леонор. – Это ты-то беззащитная?

– Одинокая, бездомная… – с притворной грустью вздохнула девушка.

– Вероятно, он тоже так думал, – кивнул мужчина на труп гиззарда.

– Да, мне повезло, – лицо Элис неожиданно стало серьёзным. – Я попала в Школу Меченосцев Святой Лианны… Но могла вырасти на улице или попасть в гарем какого-нибудь вельможи. Моя мать – обозная шлюха. Она таскала меня за собой, пока не умерла от какой-то заразы. К счастью, это случилось в Ландии, а я была достаточно юной, чтобы на меня обратили внимание эмиссары Школы. Десять долгих лет, лишённых детских забав и радостей, без родительской ласки и любви… Ты знаешь, что такое воинская муштра, но ты не представляешь, что такое виольское воспитание. Жёсткие правила, строгий распорядок, боль и страх, тяжёлый труд от рассвета до заката… Наверное, рабы на твоих вырубках жили лучше, чем мы в крепости.

– Так ты жалеешь о тех годах? – посочувствовал Леонор.

– О, нет! – с жаром произнесла девушка. – Я лишилась детских игр и развлечений, но зато приобрела силу, какой не обладает никто, за исключением моих товарищей «меченых». Не в обиду тебе будь сказано, но ты против меня – новобранец, едва научившийся держать в руках меч. Этот гиззард – котёнок. Он хотел съесть меня, и поплатился за это своей шкурой! – девушка весело засмеялась. – Я не боюсь никого и ничего!..

– Даже смерти?

– Смерть – ничто. Это просто переход к другой жизни. Когда я умру – моя душа возродится в другом теле, и всё начнётся сначала.

– Наши жрецы говорят по-другому…

– Илларийские тоже. Но я поклоняюсь виольским богам и святым.

– Кому же?

– В первую очередь – Богине-Матери. Она начало всего сущего и прародительница всех людей. Она даёт и отбирает жизнь, вмешивается в судьбу человека, когда хочет испытать его или направить на правильный путь. Как решит Богиня-Мать, так и будет! Она строго следит за каждым шагом человека, и после его смерти переселяет его душу в то тело, какое он заслужил своими поступками в предыдущей жизни.

– Строгая женщина… А кто ещё?

– Священный Меч. Символ удачи и воинского искусства. У него просят помощи в бою, его именем клянутся – и нет клятвы верней.

– Да, меч – штука хорошая… А ещё?

– Ещё есть Святая Лианна – дочь Богини-Матери, её земное воплощение, покровительница всех виолок и женщин-воинов.

– Это всё?

– Этих троих достаточно. Зачем иметь сто богов, чтобы потом путать их имена? Только варвары Ледеберга или дикари с богом забытых островов поклоняются каждому камню и каждому кусту, солнцу, ветру и звездам… Виолок не интересует ничего, кроме их Богини и меча. Всё остальное – пустое засорение мозгов и суета-сует.

– Я был знаком с некоторыми парнями «мечеными», но они никогда не вспоминали о Богине-Матери.

– Потому что у них главные Священный Меч и Небесный Отец – супруг Богини-Матери. Ведь мальчиков-виолов с раннего детства воспитывают отцы, и только дочери остаются с матерями.

– Да, я слышал об этом странном обычае. Ещё говорят, что виолки сами выбирают себе мужей и берут мужчин только на одну ночь, как наложников…

– Бывает и такое.

– Ты тоже придерживаешься этих обычаев?

– Когда мне это выгодно… – засмеялась Элис.

– Значит, если я тебя обниму, ты не сломаешь мне руку?

– Не обязательно… – промурлыкала девушка.

– А если я поцелую тебя, ты не оторвёшь мне голову?

– Если мне не понравится – вполне возможно, могу оторвать… Но у тебя есть жена, мечтатель, – шутливо погрозила пальчиком Элис.

– Ну и что? Где жена, а где мы?

– С некоторых пор, я стараюсь не связываться с женатыми мужчинами.

– Жена… Она, вероятно, уже забыла обо мне. Возможно, даже вышла замуж. Она ещё юна и красива, к тому же у нас не было детей…

– У меня тоже нет детей, хотя мужчин было предостаточно… По-видимому, Богиня-Мать решила оставить меня бесплодной. Наверное, я чем-то Её прогневила.

– Не переживай, ты ещё молодая и успеешь родить.

– Молодая?! Мне уже двадцать восемь лет! Ещё немного – и придётся попрощаться с мечтой о детях!

– Двадцать восемь? Вот уж никогда бы не подумал! Ты выглядишь, как юная девочка.

– Это потому, что ты уже старик! – довольно засмеялась девушка, окидывая взглядом удлинённое худощавое лицо, с морщинками в уголках глаз и складками у крыльев носа. Она осторожно коснулась ладонью коротко стриженых пепельно-серых волос, длинным треугольником спадавших на лоб. Но тёмные, густые, изогнутые, словно крылья птицы брови были ещё чёрными, а тёмно-карие глаза в обрамлении длинных изогнутых ресниц молодо блестели.

– Я ещё не старик, – возразил Леонор. – Тридцать четыре – самый расцвет мужчины. Я просто немного измучен и болен. Но я скоро поправлюсь, и тогда…

– Что тогда? – фыркнула Элис. – Ты покажешь мне, каким может быть настоящий мужчина?

– Нет. Я возьму меч и сражусь с тобой.

– Это что-то новенькое… Ты самоубийца? Я ведь убью тебя!

– Зато ты больше не будешь относиться ко мне, как к новобранцу!

– Ты всё-таки обиделся… Я не хотела оскорбить тебя, прости…

– Я знаю… Но я был не самым худшим воином в своём отряде, и мне неприятно слышать, как кто-то сравнивает меня с новобранцем.

– Ты великий воин, Леонор, я верю в это… И если мы станем настоящими друзьями, я, возможно, научу тебя кое-каким приёмам, отчего ты станешь лучшим воином в своём отряде.

– А почему «возможно»?

– Если ты захочешь учиться.

– Конечно, захочу! Я считаю, что возраст и опыт учёбе не помеха.

Между тем на востоке разгоралась утренняя заря. Сначала небо окрасилось в жемчужно-розовый цвет, который с каждой минутой темнел, наливаясь краской и глубиной: стал розовый, затем красный и, наконец, заалел. По небу побежали радужные полосы, в которых преобладал голубой всех оттенков. И вот уже всё небо стало голубым, а воздух прозрачно-серым. Наконец, показалось солнце, и его первые, ещё нежаркие лучи, легли на покрытую росой серебристую траву.

Элис поднялась и с наслаждением потянулась. Затем разделась и, как накануне вечером, окунулась в холодные воды ручья. Но сейчас она плескалась недолго. Растерев тело до красноты, быстро оделась.

– Есть хочешь? – спросила.

– Ещё нет.

– Тогда я займусь гиззардом. А ты присматривай за костром.

Леонор придвинулся к костру, с удовольствием окунувшись в его живительное тепло. Время от времени скармливая огню сухие ветки, наблюдал, как девушка ловко свежует хищника. Когда шкура была аккуратно снята и растянута между деревьев для просушки, Элис вспорола грудь и живот гиззарда и достала сердце и печень. Зачистив от коры веточку, проткнула мясо и повесила жариться над костром.

– Ты будешь это есть? – удивился Леонор.

– Варвары Ледеберга верят, что съеденные сердце и печень гиззарда добавляют человеку силы, ловкости, бесстрашия, которыми обладал убитый зверь. К тому же, они увеличивают мужскую силу и придают мужчине любовную неутомимость… Если хочешь, я могу поделиться с тобой.

– Хм… Ты сама веришь в это?

– Не верю, но проверю… Ещё говорят, что варвары – великолепные любовники. И чем лучше варвар-охотник, тем больше он имеет жён.

– Тогда, пожалуй, и я попробую это чудо-мясо… Я, конечно, в своё время, тоже был парень не промах, но, может быть, рабство плохо сказалось на моих мужских силах…

Глава 3

На поляне у ручья они провели шесть дней. За это время, благодаря чудодейственной мази девушки, рана Леонора очистилась и начала покрываться новой здоровой кожей. Мужчина уже мог ходить, опираясь на крепкую палку. Лихорадка прошла, и он чувствовал себя почти здоровым. Элис беспокоило лишь то, что заканчиваются скудные припасы, которые она захватила из дома при поспешном бегстве. Хотя в мясе недостатка не было (каждая охота заканчивалась удачно), но есть одно лишь мясо, без хлеба и без соли, и пить одну лишь воду, вместо бодрящего вина, не совсем приятно. Хотя стоянка оказалась на редкость удачной – их не беспокоили ни хищники, ни люди, Элис торопилась отправиться в дальнейший путь.

На седьмой день, после завтрака, она оседлала коня, села в седло и помогла взобраться на круп позади себя Леонору. Любимец Элис – специальный боевой конь илларийской породы, сильный и выносливый – мог нести двоих седоков. Правда, приходилось останавливаться на отдых чаще, чтобы дать ему передышку.

Элис направилась на северо-запад, к Тилльскому герцогству, затерявшемуся в лесах неподалеку от границы с Ледебергом. Она хотела выехать к какому-нибудь селению и пополнить оскудевшие запасы.

Первые два дня их неторопливого продвижения прошли без приключений – места действительно были глухие и дикие. Но, наконец, они выехали в более обжитую местность. На третий день, ближе к полудню, конь, который шёл почти без управления, сам выбирая путь, неожиданно вывез их на малоезженую лесную дорогу. Она шла в нужном направлении, и Элис пустила коня по дороге.

Они ехали спокойно несколько часов, как вдруг, впереди, показались три человека. Вид у них был более, чем странный: одеты кто во что горазд, словно в одежду с чужого плеча, в руках копья и древние ржавые мечи. Когда всадники приблизились, один тут же преградил им дорогу, а двое других заняли позиции по бокам, направив на путников копья. Тот, что стоял посредине, громко и, как ему казалось, грозно, произнёс:

– Эй, вы, двое, а ну-ка освободите нашу лошадь!

Элис окинула их скорее удивлённым, чем грозным взглядом, и произнесла, обращаясь к Леонору:

– Нет, ну ты только посмотри! Такая глушь – и три идиота на дороге. Честному путешественнику нигде нет покоя!

– Придержи язык, девка! – рявкнул разбойник. – Слазь, тебе говорят. Да заодно отцепи от пояса кошелёк, нам он нужнее, чем тебе.

– Держись крепче, – шепнула Элис товарищу и, выхватив арбалет, лежавший в специальной сумке, притороченной к седлу справа, выстрелила в стоявшего ближе всех разбойника. Тот, не успев даже охнуть, рухнул на землю с простреленной головой – древко стрелы торчало из его левой глазницы. Девушка громко крикнула что-то похожее на «Йё!» и спрыгнула на землю по левую сторону от коня. Дрессированное животное, услышав знакомую команду, оскалило зубы и цапнуло стоявшего перед ним разбойника за голову; одновременно, острыми копытами со специальной стальной насадкой в виде когтя, он ударил его в живот, выпустив наружу кишки. А девушка в это время молниеносным движением перерезала горло последнему разбойнику.

Не прошло и минуты, как бой закончился, так и не начавшись. На дороге распластались три тела, среди которых спокойно стояла девушка, вытирая окровавленное лезвие «айосца».

– Верная примета, – сказала она, пряча саблю-нож в ножны, – если на дороге появились грабители, значит, где-то поблизости есть селение… Кстати, они неплохо обмундированы… по сравнению с тобой, друг мой. Ты выглядишь, как оборванец. Думаю, с троих мертвецов наберётся приличный костюм живому. Как ты на это смотришь?

– Не хотелось бы тревожить мёртвых… – суеверно пробормотал Леонор.

– Тогда ходи голый, – насмешливо хмыкнула девушка. – Но учти, что твой вид более чем подозрительный. Сунься ты в любое приграничное селение, и каждый, даже самый тупой стражник, поймёт, что ты беглый раб.

Мужчине пришлось согласиться, что щепетильность в его положении излишня.

Переодетый в более-менее приличную одежду, Леонор стал похож на человека, а короткий меч наёмника на боку придал ему уверенности.

Оттащив полураздетые трупы подальше от дороги, Элис прикрыла их ветками и старой листвой, не столько из благородных побуждений, сколько из соображений безопасности: вдруг на них наткнётся кто-то из местных и поднимет шум раньше, чем они покинут эти края.

Сделав дело, они продолжили путь.

– Жаль, что у этих олухов не оказалось хоть какой-сякой клячи, – вздохнул Леонор, чувствуя, что конь начинает уставать.

– Надеюсь, мы разживёмся конём в селении.

– Как? Украдем?

– Зачем? Купим.

– У тебя хватит денег на коня?

– Не думаю, что местные клячи стоят слишком дорого. Ну, а если хозяева не сложат им цены, я заберу животное силой – что мне терять? Я нарушила все, какие могла, законы в этой стране. Одним преступлением больше, одним меньше – какая разница?

Вскоре дорога вывела их на склон холма. Внизу, у подножия, на берегу бурной каменистой речушки, раскинулось селение, точнее, жалкая грязная деревушка, состоящая из двух десятков деревянных, крытых камышом и соломой, домишек. Улицы, как таковой, не было – только грязная дорога, причудливо петлявшая между домами.

Глядя на деревню с высоты холма, Элис сокрушенно произнесла:

– Неприглядное зрелище. Я бы не стала тут ночевать даже за деньги. Бьюсь об заклад, здесь нет даже постоялого двора.

Когда они спустились в деревню и выехали на узкую замусоренную улицу, из дворов начали выскакивать тощие облезлые шавки, со злобным лаем бросаясь под ноги коня. Хорошо выученное животное не обращало на них внимания, и от этого маленькие бестии злились ещё больше. Они буквально захлебывались от лая и визжали от ярости.

– Более ненормальных собак я не видела, – пробормотала Элис.

На лай со дворов начали выглядывать жители – высокие худые мужчины и неряшливого вида женщины. Элис остановила коня и обратилась к ближайшему крестьянину:

– Скажи, любезный, как называется ваша деревня?

Тот окинул её хмурым взглядом и процедил сквозь зубы:

– Албус…

– А есть ли у вас постоялый двор или какая-нибудь гостиница?

– Нет.

– А лавка или харчевня?

Хмурый субъект мотнул нечёсаной головой куда-то влево и снова буркнул:

– Второй дом с конца…

– Спасибо, любезный, – с иронией ответила Элис и тронула уздечку.

Когда они немного отъехали, Леонор произнёс:

– Да, от его красноречия прямо болят уши.

– Они живут хуже варваров, – презрительно ответила девушка. – И все какие-то хмурые и недовольные, словно мы им что-то должны и не хотим отдавать…

Второй дом с конца деревни мало чем отличался от остальных, разве что был чуть-чуть побольше и над дверями висела потрескавшаяся деревянная вывеска с выцветшей надписью красной краской: «Харчевня Толстого Томуса». Элис сомневалась, что хоть кто-нибудь в деревне мог её прочитать. Судя по их виду, грамоте они обучены не были.

– Оставайся на коне, – приказала девушка, спрыгивая на землю. – Во-первых, я не рискну здесь оставить коня одного, во-вторых, не нравится мне эта деревня и её жители… Какой-то притон разбойников. Поэтому, смотри в оба.

– Будь осторожна.

– Само собой.

Толкнув низкую растрескавшуюся дверь, Элис оказалась в полутёмном помещении. Харчевня состояла из одной большой комнаты с чёрными закопчёнными стенами, посреди которой стоял длинный стол с лавками вокруг него. В дальнем углу располагался очаг, возле которого возилась толстая, неряшливо одетая женщина. За столом сидели несколько мужчин и что-то пили из грубых глиняных кружек. Когда Элис вошла, все взгляды обратились к ней.

Девушка окинула присутствующих холодным презрительным взглядом и громко вопросила:

– Кто хозяин этой забегаловки?

С края стола шевельнулась бесформенная фигура, и толстый обрюзгший мужчина с испачканным сажей лицом гнусавым голосом ответил:

– Ну, я здесь хозяин… А тебе что нужно?

– Мне нужна еда в дорогу и хороший конь. Если у тебя это есть, то я куплю.

И Элис выразительно звякнула монетами в притороченном к поясу кошельке. Опытное ухо кабатчика отличило звон золотых от звона меди, потому что его поведение мгновенно переменилось. Он тяжело поднялся из-за стола и, любезно улыбаясь, прогнусавил:

– Что госпожа пожелает? В моей харчевне самая лучшая еда в округе.

– Не сомневаюсь… – насмешливо хмыкнула девушка. – Мне нужно полтора десятка дорожных хлебцев, копчёный окорок, горшок залитой салом колбасы, корзина земляных орехов и корзинка свежих овощей.

– Госпожа путешествует?

– Да, я еду в Тилль и очень спешу, так что, поторопись.

Толстяк обернулся к возившейся у очага женщине и неожиданно гаркнул мощным басом:

– Ильта! Принеси из погреба окорок и колбасу! И скажи Олюшу, пусть принесёт из кладовки корзину отборного панута и корзину самых свежих овощей! Затем сложи в мешок три пятерика самых лучших хлебцев и пару копчёных кур!

– И несколько мер крупы… – подсказала девушка.

– Отвесь пять мер крупы!

Затем повернулся к Элис и продолжил мягким любезным голосом:

– Идите за мной, госпожа. Я покажу вам свою конюшню, и вы выберете коня… Только…

– Что «только»?

– Лошади стоят недёшево…

– Если они будут стоить больше, чем я смогу за них заплатить, – холодно произнесла девушка, – я заберу коня бесплатно – и можешь пожаловаться на меня герцогу Тилльскому…

Толстяк оглянулся на молчаливо сидевших за столом крестьян, и недобро усмехнулся.

– Зачем мне жаловаться… Вы всё равно недалеко уедете… В нашей деревне живут охотники и отличные следопыты…

– А я стреляю без промаха и отлично устраиваю засады… Поиграем в войнушку или ты всё же назовёшь разумную цену своей кляче?

Толстяк скептически хмыкнул и пошёл к двери. Элис посторонилась, пропуская его вперёд. Когда Толстый Томус вышел наружу и увидел восседавшего на коне Леонора, скепсис его немного убавился. Он понял, что эта странная девица не одна, и, пожалуй, сумеет выполнить свою угрозу.

Они завернули за дом, где, во дворе, находилась конюшня, в которой стояли три клячи. Правда, один конь стоил внимания, но и он был явно не благородных кровей.

– И сколько ты просишь за этих «рысаков»? – насмешливо спросила девушка.

– Смотря, какого госпожа выберет… – уклончиво ответил Томус.

Элис придирчиво осмотрела всех троих, заглядывая в рот, ощупывая бабки, бока и спину, и остановила выбор на молодом сером мерине.

– Я возьму этого. Сколько за него?

– Госпожа разбирается в лошадях… Этот мерин стоит двадцать золотых.

– Проси больше, всё равно ничего не получишь, – усмехнулась девушка. – Двадцать золотых стоит хороший породистый конь. А этой кляче красная цена – и то, за неимением выбора – пять золотых. Бери их или не получишь ничего. Будешь упираться – снесу тебе голову и заберу его бесплатно.

Толстяк нервно оглянулся на дверь, облизал жирные губы и жалобно произнёс:

– Пять – это слишком мало… Это очень хороший конь – быстрый, спокойный и выносливый…

– Я это проверю в пути. А пока что, это лишь твои слова… Ладно, даю семь, но если ты оседлаешь его и отведёшь до харчевни. Ну? Думай быстрей. Семь – и ни сенты больше. Я и так переплачиваю.

– Восемь… Восемь золотых – и я отдам своё седло и уздечку. Они совсем новые…

Элис посмотрела на толстяка долгим суровым взглядом, под которым тот съёжился, и махнула рукой:

– Седлай!

Хозяин проворно кинулся в угол, где у него была свалена в кучу разная упряжь, и, пыхтя и отдуваясь, начал седлать мерина. Тот спокойно стоял, кося большим синим глазом. Когда конь был осёдлан и взнуздан, Элис приказала его вывести, а сама пошла следом, наблюдая за движениями животного – не хромает ли, не ёкает ли больная селезёнка, не тянет ли ноги при ходьбе.

Они вернулись к харчевне, где девушку с нетерпением ждал Леонор. Здесь уже стояли корзины и мешки с провизией, которые сторожил угрюмый, лохматый и толстый, как отец, мальчишка.

Элис проверила наличие продуктов и погрузила провизию на коней, распределив её поровну. И только после этого повернулась к хозяину.

– Сколько ты просишь за провизию?

– Пятьдесят серебряных, – быстро ответил мужчина, по-видимому, подсчитав сумму заранее.

Элис развязала кошелёк и по одной достала девять золотых монет с профилем илларийского короля. Глаза толстяка жадно заблестели. Он попробовал их на зуб и спрятал за широкий засаленный пояс.

– Вместо сдачи принеси бочонок вина, только не кислого.

– Как угодно, госпожа… Сейчас всё исполню. – И он исчез за дверью харчевни.

Элис попросила Леонора пересесть на мерина.

– Теперь это твой конь, – сказала она.

Мужчина с трудом перебрался на соседнее седло и недовольно поморщился – седло девушки было намного мягче и удобней.

Вскоре вернулся хозяин, пыхтя под тяжестью внушительного бочонка. Поставив его на землю, вытер ладонью вспотевший лоб, размазав по нему сажу.

– Открой, я попробую.

Плеснув в кружку немного вина, она сделала глоток. Вино оказалось прохладным, терпким, кисло-сладким и приятным на вкус.

– Грузи.

Она привязала бочонок позади седла и тут вспомнила, что у Леонора нет ни миски, ни ложки, поэтому вновь обратилась к хозяину:

– Любезный, нет ли у тебя ещё пары мисок и ложек? И небольшой котелок, если можно. И пары кружек.

– Десять серебряных.

– Неси-неси…

Хозяин вновь сходил в дом и принёс требуемое. Получив монеты, он тоже попробовал их на зуб и спрятал за пояс. Элис взобралась в седло и спросила:

– Как нам лучше проехать на Тилль?

Толстяк подробно объяснил и, когда они отъехали, громко пожелал:

– Счастливой дороги, господа!

– Какой вежливый! – удивился Леонор. – Он совсем не похож на остальных жителей деревни.

– Ещё бы не быть ему вежливым, – усмехнулась девушка. – Он сколотил на мне целое состояние. Сегодня он стал богаче почти на десять золотых.

Глава 4

Тяжело гружёные, путники медленно ехали по дороге, так подробно указанной любезным хозяином харчевни. Но, как только они удалились от деревни на приличное расстояние и подъехали к шаткому мостику, перекинутому через глубокий ручей, Элис спустилась с крутого берега на каменистое дно ручья и направилась вниз по течению.

– Зачем мы это делаем? – поинтересовался Леонор, следуя за подругой.

– Во-первых, нам не нужно в Тилль, а во-вторых, мне не нравятся местные жители. Они вызывают подозрение. Поэтому я, как могу, запутываю следы.

– Думаешь, за нами устроят погоню?

– Всё может быть, всё может быть… – задумчиво пробормотала девушка.

Близился вечер, пришла пора подумать о ночлеге. Выбрав укромную, скрытую кустарником расселину, дном которой протекал небольшой ручеёк, путешественники устроили привал. Среди камней, устилавших его берега, пробивалась сочная зелёная трава, так что кормом лошади были обеспечены. С полузасохшего дерева, росшего выше по склону, нападало множество сухих ветвей, пригодных для костра; от любопытных глаз их надёжно скрывала плотная завеса из вьющихся растений и густых зарослей юсса, сквозь которую не пробивался свет костра. Правда, дым и запах жареного мяса свободно распространялись в воздухе, и опытный охотник легко мог вычислить их убежище. Но крестьяне вряд ли скоро отыщут их след – Элис позаботилась о тщательном запутывании следов.

После ужина Элис предложила осмотреть рану Леонора, которая, хотя успешно заживала, но требовала некоторого внимания. Она стояла перед ним на коленях, склонив прекрасную голову, и светлые мягкие волосы касались его кожи. От девушки исходил возбуждающий запах здорового пота, дыма и травы, ведь она ещё не совершала ежевечернего омовения в холодной воде. Леонор протянул руку и нежно коснулся пальцами обнажённой шеи девушки. Сквозь пряди волос, на него блеснули два сияющих голубых огонька, но девушка промолчала, ни единым движением не показав, что она недовольна.

Мужчина осмелел и положил на затылок девушки тяжёлую ладонь, зарыв пальцы в густые вьющиеся волосы. Элис молча продолжала своё дело, а когда завязала последний узелок, подняла голову и пристально посмотрела на мужчину. На её губах появилась лёгкая улыбка.

– У тебя сегодня игривое настроение? – поинтересовалась.

Леонор не стал отвечать. Положил ей на плечи руки и привлёк к себе. Девушка не сопротивлялась, и он запечатлел жадный поцелуй на её полных соблазнительных губах, которых так давно жаждал.

Элис не оттолкнула его, но и не ответила на поцелуй. Казалась холодной и равнодушной, как окружавшие их камни.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – обижено спросил Леонор, отрываясь от безучастных губ.

– Почему? Сейчас ты выглядишь намного лучше, чем в первую нашу встречу… И похож на человека.

Леонор рассердился.

– Ты постоянно надо мной насмехаешься! Всё время стараешься меня унизить и подчёркиваешь своё превосходство! Я не спорю – ты лучший воин, чем я. Признаю – ты превосходная женщина, красивая и умная, но и я не последний среди людей.

– Это только твои слова… Ты ещё ничем их не подтвердил.

– Чего ты хочешь?

– Доказательств. Докажи мне, что ты не последний, что ты настоящий мужчина, что ты воин, а не раб.

– И тогда ты мне отдашься?

Элис удивлённо приподняла брови.

– А тебя волнует только это?

– Я хочу тебя! Ты постоянно дразнишь меня, ты ведёшь себя так, словно я евнух или древний немощный старец. А я мужчина! И если у меня болит нога, это не значит, что и всё остальное не в порядке.

– А там всё в порядке? – Элис игриво коснулась пальчиком выпуклости между ног мужчины. Леонор хотел схватить её за руку, но не успел. Девушка легко увернулась и вскочила на ноги. Отступив на несколько шагов, стоя к мужчине лицом, начала медленно раздеваться. Глядя, как часть за частью появляется восхитительное золотисто-розовое тело, Леонор почувствовал дикое возбуждение. Кровь ударила в голову, застучала в висках, зашумела в ушах; сердце тяжело и гулко забилось, как после хорошей схватки, ладони вспотели; низ живота пронзила сладостная боль, и штаны вдруг стали тесными и неудобными. Леонор сделал движение, словно хотел встать, но строгий голос девушки пригвоздил его к месту:

– Сидеть!

Когда её полностью обнажённое тело мягко засветилось в оранжевом свете костра, она, как обычно, вошла в ручей и начала омовение. Леонор, презрев запрет, сбросил с себя одежду и заковылял к ней, решив умереть или добиться своего.

Выйдя на берег, мокрая и холодная, как русалка, Элис попала прямо в сильные объятия мужчины. Она не рассердилась, а, наоборот, рассмеялась, когда горячие губы Леонора начали сушить её кожу страстными поцелуями. Груди напряглись, соски стали твёрдыми, как две горошины. Губы приоткрылись, выпуская учащённое дыхание, в глазах появился странный блеск, словно отблеск огня, разгоравшегося внутри. Спина прогнулась, и она тесно прижалась к мужчине. Леонор подхватил её на руки и, не замечая боли в ноге, захромал к ложу из упругих веток юсса и травы, которое устроил себе на ночь. Он почти швырнул её на ароматную постель и упал сверху. Не стал тратить время на предварительные ласки и любовную игру, а овладел женщиной быстро, жадно, грубо. Разрядка пришла почти мгновенно. От острого наслаждения он едва не потерял сознание.

Когда Леонор пришёл в себя, Элис сидела рядом и насмешливо улыбалась.

– И это всё, герой? Ты так набросился на меня, что я думала, что умру под тобой… А я даже не успела понять, вошёл ты в меня или иссяк, так и не достигнув конечной цели.

Леонор чувствовал такое опустошение и упадок сил, что не мог даже рассердиться на издевательские слова девушки. Не получив ответа, Элис склонилась над ним, и её волосы защекотали его лицо, а твёрдые соски царапнули грудь. И он вновь ощутил разгорающийся огонь в чреслах.

– Ну, так что, герой-любовник, мне одеваться?

Леонор протянул руки и привлёк девушку к себе.

– Нет, малышка, эту ночь тебе придётся провести нагишом.

Теперь мужчина не спешил. Он медленно и умело начал ласкать тело девушки, доводя её до сладострастия языком, губами и руками. Затем, не спеша, вошёл, и продолжил любовную игру – теперь долгую и страстную.

Уснули они после полуночи, весьма довольные друг другом. Леонор крепко сжимал девушку в объятиях, прижимая к груди, как большую драгоценность. Но когда проснулся утром – её не было ни рядом, ни возле костра. Только её плащ, заботливо укрывавший его от утреннего тумана, наползавшего от ручья. Приподнявшись, Леонор осмотрел стоянку и нигде не увидел подруги. Не было ни её одежды, ни оружия, ни коня. Леонор не стал в отчаянии бегать по расселине, заламывая в отчаянии руки, но сердце, невольно, тревожно ёкнуло. Обследовав окрестности, он обнаружил одиночный конский след, ведущий наружу. Там он терялся на сухой каменистой почве.

Леонор вернулся на стоянку и занялся приготовлением завтрака, ведь все припасы остались у костра.

Он уже заканчивал завтракать, когда откуда-то издалека донёсся болезненный человеческий вопль. Леонор прислушался, и ему показалось, что он различает звуки далёкой битвы: звон мечей и конское ржание. Быстро затушив костёр и оседлав коня, поспешил к выходу. Спрятавшись в зарослях, внимательно осмотрел склон, простиравшийся перед расселиной. Но вокруг не было ни души, если не считать вездесущих горных кроликов и беззаботно порхающих птиц.

Медленно тянулось время. Наконец, издали донёсся стук копыт, и на опушке показался всадник, неторопливо поднимавшийся по склону. Леонор сразу узнал свою воинственную подругу, хотя сейчас её волосы прикрывал кожаный шлём, а тело скрывала кираса. Он вышел из укрытия и помахал ей рукой. Та пришпорила коня и поехала рысью.

– Что случилось? – первым делом спросил Леонор, как только она подъехала и спешилась. Он заметил, что сапоги девушки забрызганы кровью. Капли крови алели также и на кирасе, и даже на шлеме.

– Мне приснился плохой сон, и на рассвете я решила съездить на разведку, – с улыбкой ответила Элис, и непонятно было, шутит она или говорит серьёзно. – Предчувствия меня не обманули – упрямые селюки ехали по нашим следам. По-видимому, они всё-таки были лучшими следопытами, чем я о них думала. Я устроила засаду у треснувшей скалы – помнишь, мы её проезжали? Ох, и задала я им трёпку! Порвала, как пёс кроличью шкурку! – поведала с гордостью. – Их было всего пятеро – самонадеянные глупцы! Их нечесаные жёнушки уже не дождутся мужей домой, горные волки растащат кости по камням… Кстати, нужно собрать уцелевших лошадей – они нам могут пригодиться.

– Я схожу за ними.

– А как твоя нога?

– Почти не болит.

– Ну ладно… А я пока приведу себя в порядок и подкреплюсь.

– На меня не готовь, я уже поел.

– Когда ты успел?

– Пока ты гуляла… – усмехнулся мужчина и захромал вниз по склону.

Леонор мог бы поехать верхом, а не бить ноги на камнях, но по опыту знал, что испуганные кони не приблизятся к всаднику, и за ними придётся гоняться. А если на месте сражения стоит запах свежепролитой крови, то его не обученный сельский мерин сам может выкинуть какой-нибудь фортель.

Треснувшая скала, о которой говорила девушка, находилась сравнительно недалеко – Леонор добрался до неё минут за двадцать. Подходя к месту, встретил первую лошадь без седока – тёмно-сивого лохматого конька с мешком сена на спине вместо седла и верёвочной уздой. Он не спеша брёл навстречу человеку, и, когда Леонор позвал его, спокойно подошёл. Мужчина внимательно осмотрел животное и не обнаружил никаких ран, хотя его шкура была забрызгана кровью. Привязав его к ближайшему дереву, продолжил поиски остальных животных.

Через несколько минут он вышел в крошечную долину, вход в которую прикрывала треснувшая скала. Глазам открылась привычная картина недавнего боя: изувеченные трупы людей, бьющаяся в агонии раненая лошадь, густой запах крови, витавший в неподвижном прохладном воздухе, и пронзительные крики стервятников, слетавшихся на пиршество.

Леонор прошёлся между мертвецами. Элис поработала на славу: они были изрублены, словно побывали на колоде мясника. У кого не хватало руки, у кого головы, у кого разворочена грудь или разрезана шея… А один вообще разрублен наискосок от шеи до пояса. У самого целого на вид – из горла торчала стрела. Стрелой была ранена и бьющаяся лошадь. Леонор добил бедное животное, чтобы напрасно не мучилось.

Пройдя дальше, где из долины вытекал небольшой ручей, берега которого поросли сочной зеленью, он, как и ожидал, обнаружил остальных лошадей. Они спокойно паслись, и мужчина легко их поймал. В боку одной торчала стрела, но рана была, очевидно, не тяжёлой, так как лошадь тоже паслась, не обращая на неё внимания. Леонор осмотрел повреждение, легко вынул стрелу и замазал отверстие пучком менты. Эта кляча была так худа, что, казалось, скелет обтягивает только шкура, без намёка на мышцы. Леонор расседлал её и отпустил на волю. Сев на одного коня, на котором находилось хоть и старое, но настоящее седло, взял другую за повод и отправился назад. Отпущенная кляча поплелась следом. Подобрав по пути первого коня, через несколько минут приехал на стоянку с двумя конями в поводу и бредущей свободно клячей.

Присев возле костра с кружкой вина, он обратился к доедающей завтрак девушке:

– Зачем нам это убожество? – кивнул в сторону привязанных у дерева кляч. – Только лишняя обуза.

– Пригодятся в качестве выкупа, когда будем ехать землями варваров.

– А мы не можем выехать на дорогу, когда покинем пределы Илларии?

– Нет. Я хочу держаться подальше от любых дорог, пока не окажусь на землях Сатса… И тебе советую то же. Пока ещё ты беглый раб. Только дома ты сможешь называться гражданином, вернувшимся из плена.

Леонор согласился с подругой. Она, как всегда, была права.

После завтрака, погрузив на трофейных лошадей припасы и освободив своих коней от лишнего груза, они покинули стоянку и отправились в дальнейший путь.

Этот день и следующий прошли без приключений. На третий, около полудня, взобравшись на перевал, они увидели далеко внизу блестящую поверхность большого озера, на берегу которого, на скалистом мысе, возвышалась небольшая старая крепость.

– Даммон, – негромко произнесла Элис, задумчиво глядя вниз. – Северная граница королевства.

Склон горы, спускавшийся к озеру, был открыт, без единого деревца, поросший короткой травой. Двух всадников, рискнувших спуститься по нему, из крепости сразу бы заметили.

– Я думала, мы оставили озеро восточнее, – вновь заговорила девушка. – Теперь придётся возвращаться назад и объезжать его с запада.

– Зачем? Мы простые путешественники. Зачем пограничникам задерживать нас?

Элис окинула товарища насмешливым взглядом.

– Путешественники ездят по дорогам с королевскими грамотами. А мы больше похожи на вальдо. Нет, я лучше сделаю крюк, чем потом буду убегать от отряда пограничной стражи.

С этими словами она повернула коня и начала спускаться с перевала.

Объезд занял остаток этого дня и утро следующего. Зато, когда они поднялись на следующий перевал, озеро виднелось далеко на востоке, а крепости вообще не было видно.

Границу пересекли в полдень – об этом им сообщил грубый каменный столб, поставленный на ровной площадке на вершине одинокой скалы.

– Прощай, Иллария! – грустно произнесла девушка, обернувшись назад. – Возможно, я ещё вернусь к тебе. А может, мы никогда больше не увидимся…

– Не видели б мои глаза её больше никогда… – пробормотал Леонор.

Перед ними простирался Ледеберг – страна гор и диких варваров, небольшими, часто враждебными племенами, раскиданными по его уединённым долинам и лесистым склонам. Кто знает, удастся ли без приключений пересечь его и достичь границ Сатского королевства, или они погибнут от когтей хищников, от варварских стрел? Варвары очень редко нападали на путешественников, едущих по дороге, но не терпели светлолицых чужаков на своих землях. Некоторые племена были дружелюбные и с ними легко можно договориться, другие отличались злобным нравом и нетерпением к чужим. Им доставляло особое извращённое удовольствие помучить светлолицых, попадавших им в руки.

Поэтому, на первом же привале, Элис помолилась Богине-Матери и Святой Лианне, прося их заступничества и покровительства, чего никогда не делала раньше, надеясь на свои силы. Она даже принесла им жертву – несколько капель своей крови, надрезав руку лезвием меча.

Леонор молча наблюдал за подругой и чувствовал, как в его сердце заползает холодок тревоги. Если бесстрашная и знающая себе цену «меченая» обратилась к богам, не уверенная в своих силах, то что же ждёт их впереди?

– Может, всё-таки выедем на дорогу? – предложил он.

– Возможно… – кивнула девушка. – Если наткнёмся на неё по пути. Я не знаю, где проходит торговый тракт, но примерно знаю, где находится Сатс. Мы будем ехать на северо-запад и если выедем на дорогу – значит нам повезло… Но, боюсь, сейчас мы слишком далеко от неё.

– Тебя что-то тревожит… Что именно?

– Только две вещи: слишком длинный путь и слишком дикие места. Опасаюсь встречи со злобными и нетерпимыми к светлолицым, то есть к нам, племенами.

– Нас могут убить?

– На всё воля Богини-Матери… Но меня, скорее всего, нет – они ценят светлолицых женщин и охотно берут их в жёны. А вот тебя может ждать незавидная участь.

– А если я назовусь твоим мужем?

– Думаешь, это их остановит? Они с удовольствием сделают меня вдовой, разве что смерть твоя будет быстрой и не такой болезненной, если бы ты был просто посторонним.

– Ты хорошо знаешь обычаи варваров?

– Да. Ландия – наполовину варварская страна. В Школе мы изучали их язык и обычаи. Хорошо знакомый противник – наполовину побеждённый противник. Человек, с которым можно поговорить, может стать твоим другом.

– Расскажи мне о варварах всё, что знаешь. Я тоже хочу узнать своего врага, – попросил Леонор.

Глава 5

Первые несколько дней прошли без приключений. Они углубились в Ледеберг, но пока не встречали следов человека. Хотя звери боялись человека – все бросались наутёк, едва завидев всадников, что говорило о человеческом присутствии.

Вокруг поднимались мрачные скалы, где голые и безжизненные, где покрытые густыми лесами. Между горами извивались узкие травянистые долины, где паслись пугливые стада лаймов и лесных оленей, мгновенно исчезавших при появлении людей. Но всё равно, недостатка в свежем мясе путешественники не испытывали, и запас сырых шкур на одной из грузовых лошадей, неуклонно рос.

Но вот, в один из дней, Элис, ехавшая впереди, внезапно резко натянула повод и тихо выругалась. Они только что перешли невысокий лесистый перевал и спускались вниз по узкой каменистой тропинке, напоминающей ложе высохшего ручья. Деревья здесь росли редко – могучие огромные саквы, похожие на стройные колонны илларийских храмов. Местность между ними прекрасно просматривалась. И когда Леонор приблизился к девушке, то увидел широкую округлую долину с озером посередине, на берегу которого расположилось селение варваров.

– Повернём назад? – спросил Леонор.

– Поздно. Нас заметили, – она указала на двух всадников, поднимавшихся по тропинке навстречу.

– Что будем делать?

– Отдадимся под их покровительство и будем молить богов, чтобы нас приняли.

Девушка тронула уздечку и поехала навстречу варварам.

– Я скажу им что ты не только мой супруг, но и брат. Тогда варвары тебя, возможно, не тронут.

Из рассказов Элис Леонор знал, что кровные узы у варваров очень сильны, и никто не рискнёт убить кровного родственника женщины, если хочет взять её в жёны, в противном случае он рискует нарваться на месть с её стороны.

Всадники встретились на середине склона. Двое воинов-варваров при полном вооружении, на сухопарых выносливых лошадях, привычных к горным склонам, уставились на путников, и в их зелёных глазах светилось любопытство, когда они осматривали девушку.

Элис спешилась. То же сделал и Леонор. Всем своим видом выражая почтение и смирение, девушка произнесла на межплеменном языке:

– Мы простые путешественники из Илларии. Мы заблудились в этих горах. Мы просим вашей помощи и защиты, а также покровительства ваших богов…

Воины продолжали молчаливо взирать на них, и по бесстрастным лицам нельзя было определить, как они восприняли слова чужеземки. Затем они переглянулись и перекинулись несколькими словами на своём наречии. Разъехавшись в разные стороны, открыли путь в селение. Это означало, что их приняли, как гостей, а не как врагов. Элис и Леонор сели в сёдла и продолжили свой путь вниз по склону. Воины ехали позади, сопровождая гостей.

Селение варваров состояло из полусотни больших и малых хижин, сложенных из дикого камня, с небольшими отверстиями вместо окон под самой крышей, закрытыми высушенными бычьими пузырями или вставленными кусками слюды. Хижины покрывал тростник и окружала невысокая ограда из камня. Располагались они неравным полукругом, отступая от берега озера и образуя утоптанную голую площадку, посреди которой стояли несколько столбов. На некотором расстоянии от столбов лежала большая каменная плита, выкрашенная в красный цвет.

На этой общественной площадке топтались с десяток варваров – в основном, покрытые густой татуировкой с ног до головы старые воины и вожди кланов, из которых состояло племя. Среди них выделялся ещё не старый и крепкий воин, одетый в алую накидку и расшитые яркими нитками штаны. Его лоб украшала «шани»: вживляемая под кожу овальная блестящая алая раковина – знак «неприкасаемых» – высшего сословия у варваров. В данном случае это был лодар этого племени – глава всех кланов, верховный вождь, главный военачальник и духовный наставник.

Выехав на площадь, Элис и Леонор вновь спешились, и девушка повторила свою просьбу о покровительстве перед высоким собранием. Её молча выслушали, а затем лодар сказал:

– У нас всегда найдётся пища и кров для мирных гостей. Располагайтесь в наших хижинах и чувствуйте себя, как дома.

Он отдал короткие распоряжения, и один из сопровождавших воинов приблизился к девушке. Взяв её коня под уздцы, кивнул, приглашая следовать за собой, и повёл к одной из хижин. Другой воин повёл Леонора к другой хижине. Их вьючными лошадьми занялись несколько подростков, любопытной группкой стоявших в отдалении.

Воин привёл девушку к небольшой хижине и передал в руки старухи-варварки, которая жила с девочкой-подростком.

Варвары – гостеприимный народ, поэтому неожиданную гостью встретили доброжелательно. Ей постелили мягкий пёстрый коврик, на который усаживали почётных гостей, предложили еду и чашку козьего молока. Пока девушка ела, девочка постелила для неё постель на низком деревянном ложе, застеленном мягкими шкурами и тканым покрывалом.

– Приляг и отдохни, незнакомка, – предложила старуха.

– Благодарю за хлеб и молоко, – вежливо поблагодарила девушка. – Пусть дом твой будет полон радости, пусть в очаге твоём не погаснет огонь и толпы самых красивых и знатных воинов добиваются благосклонности твоей дочери, мать.

– Это моя внучка, гостья. Её родителей унесла красная лихорадка.

– Я тоже не знаю своих родителей и воспитывалась чужими людьми. Меня зовут Элис, мать, можешь называть меня этим именем.

Варварка назвала в ответ своё имя и имя внучки. Элис попросила девочку узнать, в какой хижине поселили её товарища, и отвести её туда.

Лода выскользнула за дверь, а Элис продолжила вежливую беседу со старухой, пока девочка не вернулась. Затем она отвела гостью к хижине, в которой поселили Леонора.

Семья, принявшая мужчину, состояла их одинокой женщины и двух взрослых девушек – дочерей. Девушки были очень красивы, что сразу бросилось Элис в глаза, и обе строили гостю глазки, угощая его крепким пивом.

– Смотрю, ты неплохо устроился… – произнесла Элис.

– Ревнуешь? – усмехнулся уже захмелевший Леонор.

– Конечно… Такие красотки рядом, – ответила улыбкой девушка.

– Мне нет до них дела, – пренебрежительно махнул рукой мужчина.

– Будь осторожен и не теряй головы… Твоя весёлая жизнь может закончиться весьма печально. Мне не нравится, что нас разлучили. У этого лодара что-то на уме. Но ради соблюдения приличий мы обязаны пробыть в гостях хотя бы несколько дней.

Их разговор прервал юноша, вошедший в хижину. Взглянув сначала на мужчину, затем посмотрев на женщину, он бесстрастно произнёс:

– Лодар желает говорить с тем из вас, кто хорошо знает наш язык.

Элис поднялась:

– Я знаю ваш язык.

– Тогда следуй за мной.

Элис выразительно посмотрела на Леонора, затем, на глазах у всех, обняла его и поцеловала. Девушки-варварки, наблюдавшие эту сцену, несколько сникли.

Юноша привёл Элис к хижине, которая мало чем отличалась от других. Лодар жил один, но чистота и порядок, царившие в хижине, говорили, что у лодара есть женщина.

Юноша-посыльный приложил руку к груди, в знак почтения, и вышел. Лодар и Элис остались наедине. Вождь указал гостье на плоский, покрытый цветным ковриком камень у очага. Сам восседал на таком же, только размерами больше, у стены, завешенной ярким тканым ковром из толстых шерстяных нитей. Несколько минут он молчаливо рассматривал девушку, а затем заговорил:

– В твоих жилах нет ни капли нашей крови, но ты хорошо знаешь наш язык и обычаи. Где ты этому научилась?

– Я выросла в Ландии, а это страна варваров. У них я выучила ваш язык и узнала ваши обычаи.

– Ландия! – воскликнул вождь, и на миг выдержка изменила ему. В глазах сверкнула ненависть, а пальцы невольно сжались в кулаки. – Это страна светлолицых! Её ненасытные правители с каждым годом захватывают всё больше и больше земель, и скоро доберутся до наших мест… Значит, ты – ландийка?

– Нет, великий вождь, я илларийка.

– А твой спутник?

– Он мой супруг и кровный родственник, родом из Сатса, куда мы и направляемся.

Услышав слова девушки, лодар на миг нахмурился и недоверчиво спросил:

– Как супруг может быть кровным родственником? Разве он твой брат?

– Его мать и моя мать родные сёстры, он мой кузен. Наши матери захотели, чтобы мы создали семью, поэтому мы стали супругами.

– Это был брак по принуждению? – в голосе лодара прозвучала плохо скрытая надежда.

– Нет, мы любим друг друга… Леонор красивый мужчина и настоящий воин – как его можно не любить? – сдерживая улыбку, ответила девушка.

Лодар снова нахмурился.

– Как случилось, что вы оказались так далеко от Торгового тракта и забрели на наши земли?

Элис с готовностью рассказала заготовленную заранее историю о том, как они поссорились с начальником каравана, как уехали в горы и заблудились.

– Если кто-либо из ваших людей проводит нас до дороги, мы будем очень благодарны, – закончила она.

– Некоторые наши воины были у Торгового тракта и могут вас проводить туда… Но сейчас их нет в селении, они уехали к родственникам в другое селение. Поэтому, если вы не спешите, то можете их подождать.

Лодар произнёс это таким тоном, словно не предлагал, а приказывал, поэтому Элис пришлось согласно склонить голову. Она заметила, каким оценивающим взглядом окидывает лодар её фигуру, и понимала, что означает этот взгляд. Девушка встречала сотни таких взглядов и всегда они тешили её самолюбие, но сейчас вызвали тревогу. Лодар ещё не стар – а уже занимал такую высокую должность. Его руки покрывали замысловатые узоры татуировки, повествующие о подвигах. Это сильный и славный воин, обладающий недюжинным умом и хитростью – иначе он не занимал бы своё место в таком относительно молодом возрасте: седина тронула тёмные волосы только на висках. Скорее всего, лодар не женат, и, по-видимому, положил глаз на Элис. Иначе, зачем бы он так долго беседовал с девушкой о, казалось бы, пустяках: расспрашивал о жизни в Илларии, о родителях, о приключениях в дороге. Элис, не ожидавшая столь подробного допроса, застигнутая врасплох, на ходу выдумывала ответы, стараясь не отступать от истины, но и не говорить всей правды.

Наконец, лодар отпустил её, и девушка вернулась в хижину, отведённую под жильё. Наступил вечер, и её уже ждал ужин. Три женщины уселись у низенького стола, и, болтая, как все женщины мира, принялись за еду. Элис искусно направляла разговор, и к концу ужина узнала о верховном вожде много интересного.

Как она и предполагала, лодар был холост – жена умерла несколько месяцев назад от укуса ядовитой змеи. Сильный и своенравный вождь, многие решения которого не нравились соплеменникам. Но его терпели, потому что был умным, опытным и успешным военачальником, и все его решения шли племени на пользу. С тех пор, как стал лодаром, племя жило в мире и процветало. Все военные походы оканчивались полной победой, а воины возвращались с богатой добычей. Но лодар часто нарушал традиции и обычаи предков, а это не нравилось старикам и жрецам.

Не понравилось это и девушке. Ведь если лодар по-настоящему возжелает её – его не остановят ни обычаи, ни законы, ни общепринятые правила. Он возьмёт её, убив или прогнав Леонора. А становиться женой варвара, пусть и лодара, Элис совсем не желала. Поэтому, следующие несколько дней Элис не покидала своей хижины, стараясь поменьше показываться людям на глаза, попросив Леонора проведывать её. Леонор воспользовался приглашением, и бегал к ней по десять раз на дню, а придя, просто молча сидел рядом, глядя на подругу тревожным взглядом. Он чувствовал, что-то происходит, но не донимал девушку расспросами, видя, что она сама встревожена.

Лодар больше не посылал за гостьей, Элис тоже не стремилась к встрече. Но всё же, по истечении пяти дней, ей пришлось навестить его, чтобы испросить разрешение на отъезд.

Лодар принял её вежливо, можно сказать, даже радушно, выслушал просьбу, искренне сокрушился, что воины, которые знают дорогу, ещё не вернулись, а отпускать путников самих, чтобы они – не дай бог! – снова заблудились и по несчастью попали в руки злобных соседей, не жалующих светлолицых, ему не позволяет совесть.

Понимая, что лодар хитрит и тянет время, Элис согласилась подождать ещё несколько дней.

Прошло ещё пять дней. Каждый день девушка ходила к лодару и спрашивала, вернулись ли воины, и тот отвечал, что ещё не вернулись, и каждый раз надолго задерживал её у себя, отвлекая разговорами, угощая всякими вкусностями, соблазняя драгоценностями и ценными вещами, как бы невзначай выставленными напоказ. Но Элис равнодушно относилась ко всем его уловкам, и, наконец, твёрдо заявила, что хоть так, хоть эдак, но они покинут селение.

На следующий день лодар сообщил, что один воин вернулся и согласился проводить их до Торгового тракта. Вождь был так добр, что даже предложил охрану – пять лучших воинов, которые защитят их в пути от посягательств диких зверей и врагов.

На следующий день, рано утром, Элис и Леонор, сопровождаемые варварами, покинули селение и направились на запад. Сначала путь проходил по еле заметной тропе, а затем пошли совсем дикие места.

Леонор был доволен, что всё кончилось благополучно, но Элис не разделяла его оптимизм. Девушку озаботила внезапной добротой лодара. Не нравился и эскорт. Вполне хватило бы одного проводника, в крайнем случае, двух. По-видимому, лодар задумал какую-то пакость. Но какую, девушка не могла разгадать. На первом же ночном привале, лёжа рядом с Леонором, она прошептала товарищу на ухо:

– Будь внимателен. Я думаю, эти варвары приставлены к нам не для охраны, а чтобы убить тебя и пленить меня.

Элис не знала, когда «охранники» совершат нападение, поэтому этой ночью почти не спала. Но к таким ночным бдениям «меченая» привыкла ещё в Школе, поэтому утром не выглядела усталой.

Следующий день прошёл, как и предыдущий, и девушка уже начала сомневаться в своих предположениях, когда после полуденного привала всё изменилось. Её насторожило уже то, что варвары долго о чём-то совещались у костра, а когда все тронулись в путь, порядок движения изменился: впереди поехал не один проводник, как было до этого, к нему присоединились ещё двое. Остальные трое ехали позади.

– Будь готов… – шепнула Элис, поравнявшись с Леонором. Но тот и сам почувствовал неладное, и передвинул меч так, чтобы мгновенно выхватить. Заряженный арбалет лежал у Элис под рукой. Она достала и меч, до этого мирно почивавший в багаже позади седла, и пристегнула с левой стороны седла, чтобы можно было быстро и легко вынуть из ножен.

Глава 6

Нападение стало внезапным даже для ожидавших его Леонора и Элис. Без единого знака или звука: только что все спокойно ехали, пересекая пологий травянистый склон, и вдруг, трое передних варваров резко повернулись к светлолицым лицом, нацелив заряженные луки. Трое задних сделали то же самое. Мужчина и женщина оказались между двух огней.

– Ныряй под лошадь! – крикнула девушка и выстрелила в проводника – как она думала, главного в этой шайке негодяев. Арбалетная стрела попала точно в цель, и варвар свалился на землю с древком в глазу. Выхватив меч, Элис напала на остальных. Она не боялась, что её могут пристрелить – скорее всего, им приказали захватить её живой и невредимой.

Убив первого противника, Элис бросила арбалет Леонору, а сама вступила в бой. Варвары совсем этого не ожидали, поэтому сначала растерялись. Бросив луки, схватились за короткие бронзовые мечи. Но те не могли противостоять длинному стальному клинку, находящемуся в опытной безжалостной руке. Через несколько минут окровавленные тела лежали на земле, обагряя траву горячей алой кровью.

Пока Элис расправлялась с передними варварами, Леонор, прикрываясь лошадью, зарядил арбалет и отстреливал задних. Одного убил наповал, другого ранил, а третий, увидев, как легко девушка расправилась с его товарищами, повернул коня и бросился наутёк. Леонор выстрелил ему вслед, но попал лишь в руку, и варвар ускакал.

– Ладно, пусть бежит, – махнула рукой девушка. – Пусть расскажет лодару, что он связался не с теми врагами…

Она спешилась и подошла к раненому варвару. Стрела Леонора пробила ему грудь и торчала из спины. Каждый вдох давался ему с трудом, а при выдохе на губах пузырилась розовая пена. Элис присела рядом, опираясь на меч, на лезвии которого ещё алела свежая кровь, и спросила, глядя в тёмные, затуманенные болью и близостью смерти, глаза:

– Какой приказ отдал вам лодар?

Казалось, простой вопрос девушки не дошёл до сознания раненого, и он промолчал.

– Отвечай, и я подарю тебе лёгкую смерть, – пообещала Элис.

– Он… сказал… взять девушку… убить… если… будет… сопротивляться… мужчину… Но… не на твоих… глазах… Отпустить… если… откажется от тебя… Отвезти обратно… Станешь женой… Если… будешь… упрямой… станешь… наложницей… – Каждое слово давалось варвару с трудом, выходя с кровью и пеной. – Он не знал… Не думал… Здесь воин – ты… Не он… Не он… Ты воин… Наш лодар… впервые… ошибся…

Шёпот раненого делался всё тише и тише, глаза начали закрываться.

– Убей… Как обещала…

Элис поднялась, приставила меч к груди напротив сердца, и с силой надавила на рукоятку. Варвар слегка вздрогнул и затих, голова его склонилась набок и душа отправилась на Небеса.

Элис воткнула лезвие в мягкую землю, очищая от крови, вытерла насухо пучком травы и спрятала в ножны. Собрав разбежавшихся лошадей, присовокупив к ним варварских лошадок, Элис и Леонор покинули поле битвы.

Они продолжили путь на запад, поспешая, как могли, и вскоре, к своему большому удивлению, выехали на дорогу – оказывается, варвары вели их правильно. Дорога протянулась безлюдной лентой в оба конца. Пришпорив лошадей, беглецы ускакали в сторону Сатса. Девушка спешила, так как до наступления темноты хотела отъехать от места сражения как можно дальше. Было бы огромной удачей догнать какой-нибудь караван и присоединиться к нему.

Остановившись на короткий отдых, чтобы дать передышку измученным лошадям, они ехали бо́льшую часть ночи, а затем продолжили путь с рассветом.

Так они продвигались несколько дней, пока не достигли места, где ночевал большой обоз. Следы его пребывания выглядели свежими: на земле чётко виднелись отпечатки колёс, пепел костров ещё не развеял ветер, а навоз не высох.

– Если мы постараемся, то к вечеру сумеем их догнать, – сказала девушка. – но нужно решить, в каком облике мы перед ними предстанем.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, при выезде из Илларии, они получили описание беглого раба и «меченой». Конечно, ищейки не связывали нас вместе. Поэтому, если мы появимся вдвоём, это несколько собьет их с толку. Но, думаю, ненадолго. И если ты сейчас меньше всего похож на беглого раба, то я какой была, такой и осталась. Значит, измениться должна я. Ни у кого не вызовет подозрений воин с рабыней или пленницей. Значит, ты станешь воином, а я твоей пленницей. Согласен?

– Ещё бы! – усмехнулся Леонор.

Элис развязала мешок со св вещами и достала шёлковое платье и дорожный шерстяной плащ с капюшоном.

– Как чувствовала, что мне это пригодится… – пробормотала она, переодеваясь.

Надев женскую одежду, Элис разительно изменилась. Теперь никто и никогда не подумал бы, что перед ним грозная «меченая», женщина-воин. Платье выгодно подчёркивало соблазнительные формы, и делали девушку почти неотразимой. Элис подобрала волосы и скрепила их на затылке костяным гребнем. Набросив на плечи плащ, надвинула на глаза капюшон и подошла к мерину Леонора.

– Воину – боевой конь. Рабыне – мерин, – вздохнула. Взобравшись в седло, с сожалением смотрела, как мужчина усаживается на её верного друга. – Будь осторожен, он может укусить за ногу, если ты ему не понравишься, – предупредила.

Они вновь погнали коней, и к вечеру догнали медленно двигавшийся обоз. Такого большого Элис ещё не видала. В нём насчитывалось не менее сотни повозок, фургонов, телег, даже было несколько карет. Пыль от колёс поднималась до небес. Повозки и фургоны тянули медленно бредущие связки волов. Вдоль обоза туда-сюда скакали верховые – охрана. Завидев догоняющих караван всадников, несколько охранников остались на дороге, преградив им путь. Но когда Элис и Леонор приблизились и стражи увидели только двух человек и целую вереницу лошадей, они расслабились и приветствовали мужчину. Элис закрыла лицо капюшоном, опустила голову и старалась держаться за спиной приятеля.

– Куда спешите, сударь? – поинтересовался один из охранников, по-видимому, старший в группе.

– Догоняю вас.

– Зачем?

– Чтобы присоединиться. На пропускном пункте мне сказали, что передо мной проехал большой обоз, вот я и решил вас догнать. Путешествовать в одиночку стало опасно.

– Да, времена неспокойные… Смотрю, у вас есть варварские лошади… Встречались с ними?

– Да. Их было шестеро, но одному удалось убежать… Я беспокоюсь, как бы он не позвал на помощь своих разрисованных дружков.

– Давно это случилось?

– Четыре дня назад. Я очень спешил, чуть не загнал лошадей. Если и была погоня, то она отстала. А на такой большой обоз дикари вряд ли рискнут напасть.

– Будем надеяться на милость богов… Поговори с начальником обоза, чтобы он принял тебя. А мы усилим сзади охрану.

– Где его найти?

– Скоро ночной привал, он поставит свой шатёр, и я отведу тебя. А пока держись позади и не пересекай линию охраны.

Им пришлось глотать пыль около часа, пока обоз остановился на ночёвку. Для этого выбрали большое открытое место неподалеку от дороги, повозки и фургоны поставили в круг, животных выпрягли и отправили на пастбище под присмотром пастухов.

Внутри круга разбили несколько шатров, где разместились купцы и богатые путешественники. Все остальные спали просто на земле под открытым небом, или под повозками, или в фургонах и на повозках, если там находилось свободное местечко. Помощник капитана охраны провёл Леонора к начальнику обоза. Тот выслушал просьбу мужчины, окинул его внимательным взглядом и спросил:

– Наёмник?

– Да.

– Чем заплатишь за проезд?

– У меня есть несколько варварских лошадей.

– Лошади нам не нужны. Могу предложить другое: в охране не хватает воинов. Нанимайся на время пути и получишь не только место в обозе, но и еду из общего котла для тебя и твоей женщины. Согласен?

– Да, – не раздумывая, ответил Леонор.

– Иди к капитану охраны и скажи ему, что я принял тебя на службу.

Капитан не очень обрадовался, что Леонора наняли за его спиной, но возражать не стал – людей, в самом деле, не хватало. Он позвал помощника и приказал ему ознакомить новичка с правилами службы.

– Идём, я покажу тебе лагерь, – сказал помощник. – Скажу, где пристроить твоих лошадей и женщину. Кстати, кто она? Подружка, рабыня, шлюха?

– Пленница. Я ещё не решил, что с ней делать: то ли продать, то ли оставить себе.

– Если захочешь продать, обратись к купцу Капреусу, он работорговец. У него три фургона, набитые великолепными девочками.

– Боюсь, за мою недорого дадут – она старовата и к тому же давно не девочка.

– Ладно, это твои проблемы. Но я тебе вот что скажу: от баб одна беда. Держись от них подальше и проживёшь подольше – таково моё правило.

– Полностью с тобой согласен, приятель. Но и без баб никак нельзя. Как ни крути, а кроме бед они приносят ещё и удовольствие.

Мужчины понимающе переглянулись и заржали, как два жеребца.

Глава 7

Варвары так и не появились. То ли лодар отказался от погони, то ли потерял след беглецов, то ли не рискнул напасть на обоз, то ли так, то ли эдак, но Леонор и Элис оказались в безопасности. Леонор нёс службу в охране, а Элис ехала со служанками и рабынями в специальном фургоне. Когда Леонор освобождался от службы, Элис кормила «хозяина», развлекала его, удовлетворяла – то есть, вела себя, как подобает послушной пленнице, старающейся угодить господину. Но Леонор никогда не забывал, кто есть кто, и не перегибал палку. Иногда его товарищи даже удивлялись, как нежно и обходительно он относится к пленнице.

– Ты обращаешься со своей бабой, словно она принцесса, а не рабыня. Она совсем села тебе на шею. Устрой ей хорошую выволочку, чтобы знала своё место!

Леонор лишь посмеивался в ответ.

– Хотел бы я увидеть, кто сможет справиться с этой «бабой»! – отвечал он.

Шли дни. Обоз медленно, но неуклонно приближался к границам Сатса. Об этом можно было судить по участившимся нападениям разбойничьих шаек и «горных волков» – дружин горных баронов, прятавших свои независимые замки среди гор Ледеберга. Но охрана легко отбивала все атаки. В одной из таких схваток Леонор получил лёгкое ранение. И опять ему пригодились волшебные мази и умелые руки Элис.

В эту же ночь, лёжа под повозкой и обнимая девушку, он горячо прошептал:

– Элис… Я много думал о тебе… о нас… Я не хочу возвращаться домой. Не хочу возвращаться к жене. Я уже почти забыл её, я не люблю её. Я люблю тебя, только тебя. Даже если ты не захочешь стать моей женой, я согласен быть твоим вечным спутником, твоим слугой, если пожелаешь… Только бы всегда находиться рядом с тобой, видеть тебя, любить тебя. Я пойду за тобой на край света, только позови…

Элис довольно улыбалась. Какой женщине не понравятся такие слова! Она тоже симпатизировала Леонору, привыкла к нему. Долгие и трудные дни путешествия сблизили их сильнее, чем тихие совместные годы. Ей также не хотелось расставаться с ним, но всё же она сказала:

– Каждое дело нужно доводить до конца. Что ты за мужчина, если увиливаешь от проблем? Ты хотел выяснить, почему семья предала тебя – вот и выясняй. А я и так буду рядом с тобой.

– Ты не бросишь меня? Нет?

– Нет, нет, успокойся. Я пока не собираюсь тебя бросать. Мы ещё побудем вместе. Сколько – не знаю, я не пророк. Но пока будет угодно Богине-Матери – ты останешься моим мужчиной. Может, я даже выйду за тебя замуж.

Леонор обнял девушку и с такой силой прижал к груди, что чуть не раздавил в объятиях.

– Элис… Элис… Я отдам за тебя жизнь, только попроси… Я убью любого, кто станет на моём пути…

– Наконец я услышала слова настоящего мужчины, – засмеялась девушка.

* * *

Как только обоз пересёк границу Сатса и в маскараде отпала необходимость, Элис переоделась в свой обычный костюм и пересела на своего коня. Все, кто до сих пор знал её как покорную наложницу Леонора, открыли от изумления рты. Но больше всех удивлялся помощник капитана, с которым мужчина подружился за время пути.

– «Меченая»?! Беглая королевская телохранительница?

– Да, – улыбнулась девушка. – Ну, как я вас провела?

– Ха, теперь понятно, почему Леонор боялся тебе даже шлепка дать! Он опасался получить сдачи! – засмеялся кто-то из солдат.

– Гордая «меченая» в роли наложницы? – прищурился помощник. – Что-то не верится…

– Ну, хоть я и «меченая», но тоже женщина. К тому же Леонор мой мужчина, так что мне не пришлось ущемлять свою гордость. А если вы не верите, что я настоящая «меченая», может, сразимся?

– Да нет, не стоит… Я верю тебе на слово. Но кто же тогда Леонор? Только не говори, что он беглый раб…

– Я и есть тот беглый раб. Но теперь я свободный гражданин своей страны, ведь я родом из Сатса. Так что и не мечтайте меня арестовать и отправить обратно, – вступил в разговор Леонор.

– Ради всех святых! Я бы не сделал этого даже дома. Счастливого пути вам обоим. Ведь, думаю, теперь наши пути расходятся?

– Да. Спасибо за приятное путешествие, но мы уже прибыли.

Обоз пересёк границу Сатса возле крепости Сегер и направлялся дальше к Седу – большому южному городу, расположенному недалеко от границы. Но Леонор жил в небольшом городке северо-восточнее Седа. Поэтому они покинули обоз и отправились своей дорогой.

В тот же день вечером они прибыли в Волютас и сняли номер на двоих в небольшой гостиничке. Рядом располагалась рыночная площадь, ратуша и Храм Утех – увеселительное заведение для мужчин.

Леонор хотел сразу направиться домой, но Элис остановила его:

– «Утро ума прибавляет», слышал такое выражение? К тому же не следует вступать в бой без предварительной разведки, это тебе, как воину, хорошо известно. Сиди здесь, а я схожу и всё разузнаю.

– Как? И почему ты?

– Меня здесь никто не знает, к тому же я хорошенькая женщина… Я умею развязывать мужчинам языки.

Она снова оделась в шёлковое платье, взяла несколько серебряных монет, которые обменяла у сидящего у входа менялы на местные деньги, пошла на рынок и купила у запоздалой торговки небольшую корзинку с фруктами. Затем направилась по указанному Леонором адресу.

Вечерело, но до наступления ночи оставалось ещё несколько часов. Дом Леонора стоял на тихой окраинной улице, где теснились небольшие домики небогатых торговцев, ремесленников, стражников и воинов. Дома преимущественно двухэтажные, с плоскими крышами, украшенными зеленью и цветами. Каждый дом окружала высокая каменная стена с глухими деревянными или обитыми бронзой воротами, возле которых стояли привратники (если хозяин был достаточно богат) или висели медные гонги, если хозяин не мог содержать привратника.

Возле ворот дома Леонора стоял привратник – пожилой раб, явно скучающий. В руках он сжимал ржавую пику, и вид у него был скорее жалкий, чем грозный.

Не доходя до ворот, но так, чтобы привратник обязательно её заметил, Элис притворилась, что случайно подвернула ногу, и упала на пыльную землю. Корзинка с фруктами выпала из рук, и золотисто-розовые ситрины раскатились едва ли не по всей улочке.

Издавая громкие и жалобные стоны, девушка поднялась на ноги, но тут же вновь села в пыль, и, задрав юбку, начала рассматривать «больную» ногу. К несчастью, она и в самом деле поранилась – падая, случайно наткнулась на острый камешек и расцарапала колено до крови. Конечно, для «меченой» это был сущий пустяк, но девушка воспользовалась моментом и закатила чуть ли не истерику, стеная и рыдая. Элис вообще была неплохой актрисой – этот талант она унаследовала от матери, которая в дни своей молодости и привлекательности подрабатывала бродячей актёркой и разъезжала с передвижным театром, пока не поменяла «амплуа».

Горе хорошенькой девушки не могло не тронуть старого раба, и он поспешил ей на помощь, прислонив пику к обитым медными полосами воротам. Он помог ей подняться, собрал в корзинку фрукты и, поддерживая под руку, подвёл к каменной скамье у стены. Усадив «несчастную», участливо спросил:

– Очень болит, госпожа? Может, позвать кого-нибудь из дома?

– Нет-нет, сейчас пройдёт… Не нужно никого звать, возможно, твоему хозяину это не понравится… Кстати, чей это дом? Я никак не запомню свой – они все такие одинаковые…

– Это дом госпожи Лиотт. Она, в самом деле, строгая хозяйка. Вы правы, лучше её не беспокоить. А вы недавно в нашем городе?

– Да, меня привёз из Илларии господин две декады назад.

– Так ты рабыня?

– Я… Не знаю. Он не надел на меня ошейник и не купил меня на рынке. Я уехала с ним добровольно, но он что-то не спешит вести меня в храм, чтобы узаконить наши отношения. А твоя госпожа? Она живёт одна?

Раб цинично усмехнулся.

– А кто его знает… Она утверждает, что вдова, хотя служанки болтают, что наш господин в плену, а она не захотела его выкупать. Во всяком случае, хозяйка не скучает, а развлекается с молодым господином – младшим братом хозяина. Она сделала его своим любовником и вертит им, как хочет.

– И давно это случилось?

– Что?

– Давно пропал ваш хозяин? И давно они стали любовниками?

Старый привратник, которому надоели долгие часы одиночества и молчания, обрадовавшись неожиданному собеседнику и возможности без опасения высказать всё наболевшее, не обратил внимания на странное любопытство незнакомки, и охотно начал рассказывать.

– Хозяин пропал больше года назад, в прошлую Танибскую войну. Он солдат, наёмник. А через месяц хозяйка и его брат стали ночевать в одной спальне. Но… – раб захихикал. – Я тебе скажу, что наша хозяйка наставляла рога своему супругу каждый раз, когда он подолгу отсутствовал дома.

– С его братом?

– А с кем же ещё! И не надо далеко ходить, и всё шито-крыто.

– Вот женщины! – «возмутилась» Элис. – Если бы мой господин женился на мне, я бы ни за что ему не изменяла!

– Да-да, все вы так говорите до свадьбы… А как только из храма – так и начинает чесаться лоб в том месте, где прорезаются рожки.

Элис лишь улыбнулась в ответ. Она узнала всё, что хотела. Решительно встав, отряхнулась и подхватила корзинку.

– Спасибо за помощь, – произнесла. – Я, пожалуй, пойду, а то мой господин подумает, что я тоже наставляю ему рога.

– А как зовут твоего господина? Я знаю всех, кто живёт на этой улице, и подскажу тебе дорогу.

– Его имя Сколл Тертис, он торговец материей.

Раб на мгновение задумался, а затем отрицательно покачал головой.

– Не припомню такого… Нет, на нашей улице такого нет.

– Но ведь это Вторая улица Торговцев?

– Нет, это Первая улица Торговцев. Ты свернула не на ту улицу, девушка!

– Святые Небеса! Я опять заблудилась! Какая я глупая! Нет, мой господин никогда не женится на такой дуре! – запричитала Элис.

– Успокойся, девушка. Тебе надо вернуться назад, а затем повернуть налево. Следующая улица будет Торговцев два.

– Тогда я побежала. Уже темнеет, и мой хозяин будет сердиться, если я приду домой поздно.

Она повернулась и, старательно хромая, пошла обратно по улице, пока не скрылась с глаз привратника. После этого она пошла быстрой ровной походкой, и спустя полчаса вернулась в гостиницу.

– Ну, что? – встретил её Леонор нетерпеливым вопросом.

Элис пересказала ему разговор с привратником. Леонор в ярости скрипнул зубами.

– Я убью эту суку! – воскликнул он.

– А стоит ли?

– И его убью!

– Но он ведь твой брат. Разве не грешно проливать родную кровь?

– Да… Это запрещено законом.

– Так и поступи по закону. Что говорит закон об измене?

– Всё решает судья. Но у меня нет денег на судью.

Элис встряхнула своим похудевшим кошельком, в котором сиротливо звякнули несколько золотых.

– У меня ещё есть немного. Не знаю, хватит ли этого? Кстати, у нас есть лошади, которых мы можем продать. Теперь они нам не нужны.

– Хорошо, завтра утром идём к судье. А сейчас… – Леонор окинул девушку оценивающим взглядом. – Знаешь, в платье ты выглядишь так соблазнительно… Иди ко мне, моя любовь…

Мужчина попытался заключить Элис в объятия, но девушка ловко увернулась.

– Подожди, ненасытный… Я ещё не совершила вечернего омовения. Видишь – я вываляна в пыли, моя нога разбита. Потерпи ещё немного, мой жеребчик, и тогда мы насладимся нашей любовью в полной мере.

– Ладно… Говорят, ожидание повышает сладострастие. А я пока прикажу, чтобы принесли ужин.

Глава 8

Утром Элис и Леонор, поехали к судье квартала, где воин Лиотт подал жалобу на супругу и брата, обвиняя их в измене. Разбираться следовало на «месте преступления», поэтому судья, судебный писарь и двое судебных стражников выехали к дому Леонора.

Возле ворот стоял всё тот же привратник. Увидев столь представительное общество, он растерялся. Элиот, облачённую в кожаный костюм, он не узнал, а вот хозяина признал сразу. Упав ниц, воскликнул:

– Слава Небесам, господин! Вы вернулись! Вы живы!

– Я жив, Теро. Госпожа дома?

– Да… Да… Все дома: и госпожа, и молодой господин…

– Открывай ворота и не нужно никого предупреждать. Пусть это станет им сюрпризом.

Всадники и коляска с судьёй въехали во двор, мощённый треснутыми гранитными плитками. Когда они спешились у высокого каменного крыльца, навстречу вышла пожилая рабыня. Увидев хозяина, она остолбенела, чуть не лишившись чувств.

– Эй, женщина, приди в себя и проведи нас в дом, – приказал судья. – Да позови хозяйку и мужчину, который живёт с ней.

Рабыня охнула и убежала в дом.

Судья послал одного из стражников созвать соседей в качестве свидетелей. Когда стражник вышел за распахнутые ворота, то увидел, что возле дома уже начали собираться любопытные. Он легко отобрал троих свидетелей и привёл в дом, где, в небольшом холле на первом этаже, уже разместились Леонор, судья и писарь, сидевший за столом и успевший разложить письменные принадлежности.

Вскоре с верхнего этажа спустились бледные и растерянные жена Леонора – Вильена и его брат – Руниоль. Увидев супруга, Вильена постаралась изобразить на лице радость, и воскликнула:

– О, Леонор, ты жив?!

– К твоему большому сожалению, – холодно ответил мужчина.

Женщина побледнела ещё больше и закусила нижнюю губку.

– Вы – Вильена Лиотт, законная жена присутствующего здесь Леонора Лиотта? – начал допрос судья.

– Да…

– А вы – Руниоль Лиотт, единокровный и единоутробный брат присутствующего здесь Леонора Лиотта?

– Да, ваша честь, – ответил молодой мужчина, очень похожий на Леонора, только с более светлыми волосами.

– На вас поступила жалоба от Леонора Лиотта, воина, вернувшегося из плена. Вы выступаете ответчиками. Если вы не сможете доказать свою невиновность, вас ждёт строгое наказание за прелюбодеяние. Итак, начнём. Господин Леонор Лиотт, изложите в присутствии свидетелей свою жалобу.

Леонор встал и громко заявил о своих претензиях. Когда он высказался, судья обратился к Вильене:

– Что вы можете сказать в своё оправдание, госпожа Лиотт?

– Я… Я думала, что он погиб…

– Вы получали извещение о выкупе?

– Я… Нет.

– А извещение о гибели супруга?

– Да.

– Где оно? Покажите нам.

– Оно… Его нет. Оно где-то затерялось…

– Вот как? – подобрался судья, как гончая собака, почуявшая близкий запах дичи. – Как же вы потеряли такой важный документ? Без него вы не сможете вторично выйти замуж. Чем бы вы доказали, что вы – вдова?

– Я не собиралась больше выходить замуж…

– Вы собирались всю жизнь прожить в греховной связи?

Вильена поняла, что окончательно запуталась, и замолчала.

– Госпожа Лиотт, я думаю, вы лжёте, – продолжал судья. – Я имею право подвергнуть вас пыткам, чтобы узнать правду.

Вильена вдруг разрыдалась и упала на колени.

– О, Леонор! Прости меня, прости!.. – сквозь рыдания умоляла она. – Это всё Руни… Он сказал: «Зачем платить, пусть подыхает. А мы будем вместе». Это он, он виноват!

Руниоль, который всё это время молчаливо подпирал стену, сложив руки на груди и опустив голову, чтобы не встречаться с братом взглядом, поднял её, с удивлением и негодованием глядя на любовницу.

– Льеса!.. – воскликнул он.

– Да, да, это ты виноват! – Вильена повернулась к любовнику и выразительно на него посмотрела. – Ну, скажи, что ты виноват, признайся…

Руниоль молчал, колеблясь.

– Госпожа Лиотт, – твёрдо произнёс судья, – предупреждаю вас последний раз: если вы не начнёте говорить правду, я подвергну вас пыткам.

Женщина побледнела, её притворные слёзы моментально высохли. Она мгновенно переменилась. Глаза её сверкнули гневом, и она медленно поднялась.

– Ладно, я буду говорить правду. Спрашивайте.

– Вот так-то лучше… Вы получили извещение о выкупе?

– Да.

– Где оно?

– В шкатулке в моей спальне.

– Пошлите служанку принести его.

Вильена отдала распоряжение, и вскоре судья держал бумагу в руках. Пробежав её взглядом, передал документ Леонору.

– Почему вы не заплатили выкуп?

– Не захотела. Леонор надоел мне. Он постоянно отсутствовал, оставлял одну, не предоставлял надлежащего содержания.

– И тогда вы вступили в преступную связь с его младшим братом Руниолем Лиоттом?

– Да.

– Это случилось до того, как Леонор Лиотт попал в плен?

Женщина секунду колебалась, а затем, презрительно взглянув на супруга, твёрдо ответила:

– Да!

Леонор дёрнулся, словно хотел вскочить со стула, но Элис, стоявшая позади, успокоительно положила руку ему на плечо.

– А что скажете в своё оправдание вы, господин Руниоль Лиотт? – продолжил судья.

– Ничего, – глухо ответил мужчина.

– Почему вы не заплатили выкуп?

– У меня нет своего дохода. Я живу на иждивении брата.

– Вы взрослый дееспособный мужчина. Разве вы не обучены никакому ремеслу?

– Нет…

– А после мнимой гибели брата кто вас содержал?

– Моя невестка Вильена Лиотт.

– Ваша любовница?

– Да…

Судья помолчал, подождал, пока писарь допишет фразу, и заговорил вновь:

– Дело мне ясное. Обвиняемые во всём сознались, поэтому я выношу приговор… Господин Руниоль Лиотт за прелюбодеяние с собственной невесткой лишается всех прав, подвергается аресту и ссылается на каторжные работы сроком на два года. Госпожа Вильена Лиотт за измену супругу, неоказание помощи и прелюбодеяние с деверем лишается всех прав, подвергается аресту, а также одному из четырёх наказаний, предусмотренных законом, по выбору жалобщика. Брак между господином Леонором Лиоттом и Вильеной Лиотт расторгается, о чём господину Лиотту будет выдано соответствующее уведомление. Вы удовлетворены, господин Лиотт? – обратился судья к Леонору.

– Да, ваша честь.

– Итак, законом предусмотрено четыре наказания для неверных жён. Первое: их обривают наголо, раздевают донага и в железной клетке возят по городу в назидание другим прелюбодейкам. Второе: их бичуют на рыночной площади в воскресный день. Третье: их клеймят и продают в рабство в Храм Утех. И четвёртое: им заливают причинное место расплавленным свинцом и распинают за городом… Какое их этих наказаний вы выбираете, господин Лиотт?

В доме воцарилась мёртвая тишина, и на Леонора устремились любопытные взгляды присутствующих. Вильена, бледная, как полотно, тоже с ужасом смотрела на бывшего супруга. Леонор молчал, словно раздумывая. Элис легонько похлопала его по плечу и, наклонившись, шепнула на ухо:

– Не будь слишком жесток, дорогой…

Леонор искоса взглянул на подругу, затем посмотрел на судью и медленно ответил:

– Больше года я тянул лямку раба, терпя побои и унижения. Поэтому, думаю, справедливо, если и она узнает, что такое рабский ошейник и кнут надсмотрщика. Я выбираю третье наказание – клеймо и рабство.

Вильена тихонько вскрикнула, а по дому пронёсся приглушенный гомон. Писарь торопливо дописывал протокол. Судья произнёс:

– Да будет так! Принятые мной решения обжалованию и пересмотру не подлежат и вступают в силу с сего момента.

Он подал знак стражникам, и те арестовали Вильену и Руниоля. Когда их выводили, женщина обернулась и крикнула:

– Будь ты проклят, слабосильный евнух!

– Взаимно, похотливая сука, – ответил Леонор.

– Господин Лиотт, вы должны суду пошлину в размере ста таскеров серебром, – обратился к Леонору писарь.

Леонор отсчитал требуемую сумму и получил в ответ расписку, а также извещение об аннулировании брака.

– Ну, вот, теперь я свободен и отомщён, – произнёс Леонор, когда последний человек покинул его двор и привратник закрыл ворота. – Я снова дома, я снова при деньгах и легко могу найти службу. А что будешь делать ты, Элис? Может, всё же решишься и выйдешь за меня замуж?

– Задай мне этот вопрос через несколько дней. Возможно, я отвечу «да», – улыбнулась девушка и поцеловала возлюбленного.

Конец

Content

Костёр у дороги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8