Леденёв Игорь

Тайна золотого орла, или Дима Томин и лавровый венок

Леденёв Игорь

Тайна золотого орла, или Дима Томин и лавровый венок

Часть І

"Настоящее и прошлое"

Пролог

Сереющая мгла чуть заметно очертила заспанное лицо бескрайнего леса. Широкие стволы деревьев, словно огромные солдаты неведомой армии осторожно выныривают из сонно клубящейся тьмы. Слева лес резко обрывается, уступая место обширной покатой равнине.

Там, где вековые деревья с кудрявыми чубами, широким клином врезаются в равнину, из чащи вышли двое. Их появление в этом месте в столь ранний час могло удивить любого, кто бы их заметил. Но некому было удивляться. Даже птицы молчали. Только сочная трава покорно прогибалась под напором четырёх широких ступней.

Один, высокого роста и мощного телосложения, угрюмый и неприступный. Черты лица резки и неподвижны, бут-то высечены из камня. Глаза, как два бездонных провала. Нос с горбинкой, словно клюв хищной птицы.

На могучем теле тускло поблескивает плотно облегающая сутана. Тёмный плащ бесконечными складками спадает с широких плеч и колеблется на ходу дрожащими волнами. На левом боку, задевая кончиком траву, изящно покачивается узорчатая, золотая шпага.

Другой, являет полную противоположность. Низкорослый, сутулый и хилый. Напоминает поджавшего хвост шакала возле царственного льва. Черты лица тонки и крючковаты, волосы черны, как смоль, а глаза колючие, словно разряд электричества.

На худых плечах болтается холщовая роба. Выцветшие шаровары подпоясаны толстой верёвкой, а на ногах темнеют потёртые, хромовые в гармошку сапоги.

Путники остановились на равнине. Природа замерла. Даже ветер не шевелит листвой. В сереющей мгле медленно проступает изрезанное ложбинами и утыканное холмами огромное поле.

Слева, вдалеке, виднеется притаившаяся на обрыве одинокая крепость. Десятка два хат под соломенной крышей да луковка деревянной церкви со строгим контуром святого креста. Всё обнесено высоким деревянным забором с островерхими сторожевыми башнями по углам.

Тот, что повыше, осмотрел поле, затем взглянул на крепость. Скользнувши взглядом по церкви, неприятно сморщился, словно крест ослепил его, затем повернулся к низкому.

— Это и есть то поле, а то Полтава? — пробасил высокий.

— Да, мой Господин! — глухим, рыкающим голосом, ответил низкий и слегка поклонился. — И именно на этом поле под Полтавой скоро разыграется кровавая битва. Жертвы будут огромны.

— Жертвы будут огромны, ха-ха, я это знаю, — и "Господин" залился громоподобным гоготом, но вдруг резко смолк.

— Что за орёл с золотым венком? Тот самый? — гневно спросил он.

— Где? — в недоумении, воскликнул низкий.

— Ты сквозь время смотри, сквозь время! — скомандовал "Господин".

Низкий, внимательно всмотрелся в даль. Наклонился, сощурился, даже поднёс руку ко лбу. Через несколько секунд разогнулся, перепуганные глаза уставились на собеседника.

— Это символ Полтавы, памятник в честь победы русских над шведами.

— Я про венок спрашиваю? — уже прокричал "Господин".

— Венок….Венок. — низкий запнулся, шумно сглотнув слюну и дрожащим от волнения голосом продолжал: — Венок не земного происхождения… Это защита… Он оберегает город, — тут он окончательно сбился под тяжелым взглядом "Господина", — гм…, и не только город… гм, оберегает всю Землю…гм… от сил Зла.

Наступила минута гробового молчания. "Господин" заметно помрачнел.

— И когда, это…он…, гм, начал оберегать?

— С 1811 года.

Теперь "Господин" сощурился. Каменное лицо потемнело и сделалось хищным. Из глаз вырвались языки чёрного пламени.

— Этого венка не должно быть! — свирепо прорычал он и направился к лесу.

Низкий засеменил следом. Странная пара исчезла так же внезапно, как и появилась, только там, где стояли собеседники, трава выгорела и заклубилась серая дымка. Лёгкая пелена не развеялась, а продолжала крутиться с возрастающей скоростью.

Вскоре в клубах дыма стали заметны маленькие, быстрые змеи, запутавшиеся в собственных кольцах. Скользкие гады, неистово, рвались и отчаянно, кусали друг друга, пытаясь освободиться.

Вдруг, змеи разом потемнели, припали к земле и быстро расползлись в стороны.

Трепетный рассвет всё чётче и чётче проступал, как фотография при проявлении. Листья и трава, невольно, подались вверх. Тьма скрючилась, потускнела и стала таять. На горизонте обозначилась узкая полоса белого света. Проснулся ветер, ожил лес. Деревья приветственно зашелестели. Птицы, разом, защебетали и природа наполнилась весёлыми звуками ясного, летнего утра.

А небо поднимало всё выше и выше ночной посеревший занавес, пока из светлой полосы на горизонте не брызнули лучи восходящего солнца.

С первым лучом на равнине появилась стройная фигура Ангела. Белоснежная мантия светлым пятном выделилась на фоне тёмной земли. Подвижные складки в ореле светотканных лучей, грациозно колышутся. Огромные крылья неподвижно сложены. Прекрасное лицо печально. Небесно-голубые глаза смотрят с грустью.

Могучие крылья распрямились, Ангел медленно приподнялся над землёй, невесомая фигура стала неспешно облетать равнину по периметру. Из выразительных глаз закапали слёзы. В том месте, где слёзы попадали в землю, мгновенно вырастали цветы, с лепестками цвета чистого неба, обрамлённые ярко-зелёными лепестками.

Облетев поле, Ангел опустился, взгляд устремился на мирно спавшую Полтаву. В точёных руках засиял золотой лавровый венок. Ангел поднял венок перед собой, свет от венка пролился на купол церкви, а затем на весь городок. Маленькие домики, так и засветились в золотых лучах.

Могучее солнце, расправив лучистые руки, уже взобралось на небесный купол. Ангел взглянул на него, улыбнулся и исчез, оставив белый рассеивающийся силуэт. Там, где он стоял, появилась стройная юная липа, весело шелестящая молодой, сочной листвой.

Глава 1

Таинственное исчезновение

Июньское утро раскрасило небо над сонной Полтавой ярко-голубой эмалью и выгнуло его до немыслимой высоты. Смеющееся солнце щедро расплескало янтарный свет на пробуждающийся город. И город засиял в ответ: изумрудным шумом парков, разноцветными брызгами фонтанов, выпуклой позолотой храмов и снежной белизной лепных украшений фасадов.

По всей Полтаве, вровень с крышами, приветливо шелестят роскошные липы и каштаны. Город просто утопает в зелени. На каждой улице, в каждом дворе слышится весёлый шум кудрявых веток. Деревья — неотъемлемая часть Полтавы, её зелёная корона. И главным алмазом в этой короне, конечно же, является изящная липа.

С высоты птичьего полёта видны бесчисленные острова куполов и башен, омываемые зелёным бушующим морем. А по дну этого "моря" ходят люди и ездят автомобили.

На тенистых улицах даже в самую жару свежо и прохладно, но их озаряют не только солнечные лучи, пробившиеся сквозь дырявый зелёный навес.

Любому приезжему сразу бросается в глаза огромное количество ослепительно красивых женщин, встречающихся на каждом шагу. Прекрасные, яркие лица; пышные, густые волосы; стройные длинные ноги заставляют восхищённо оглядываться приезжих, да, честно говоря, не только приезжих мужчин разного возраста.

Вспоминаются слова украинской песни:

Гарні киянки, щей харків" янки,

Але полтавчанки найкращі.

Воздух в Полтаве всегда хрустально чистый, но раз в году, в период цветения лип, густой медовый аромат настолько насыщает атмосферу, что вдыхаешь изысканный кислородный коктейль. Дышишь полной грудью, медленно смакуя воздух, и не можешь надышаться.

В самом центре города, на улице Октябрьской, стоит массивный красный дом под номером 46, построенный в пятидесятые годы двадцатого века. Толстые стены плотно удерживают прохладу, а вокруг приветливо шумят развесистые липы. Одна старая липа имеет причудливую форму: массивный, морщинистый ствол на уровне окна второго этажа расходится на три совершенно одинаковые ветки, растущие вертикально. Образуется настоящий древесный трезубец. А за окном, в уютной двухкомнатной квартирке, вместе с мамой и бабушкой, живёт Дима Томин.

Высокий, стройный и симпатичный. Над овальным лицом с прямым носом и густыми бровями торчит копна непослушных каштановых волос, а вдумчивый взгляд серо-голубых глаз, невольно привлекает внимание.

"Невообразимый мечтатель"- называют Диму друзья за любовь к фантастике.

"Наш герой" закончил девятый класс, и хоть уже наступил конец июня, лето для него только раскрывало зелёные, жаркие объятья, маня тайнами и приключениями.

Кровать Димы стоит возле самого окна. Комната наполнилась ароматом липового цвета. Озорной солнечный лучик проник в комнату и защекотал Димино лицо. Томин покрутился на кровати и открыл глаза.

За окном плавно колышется изумрудное, в мелких разрезах, платье липы. Сквозь зелёные, с прожилинками, дырочки сверкает солнце, играя смеющимися бликами на стенах и мебели. Рядом с кроватью, на тумбочке, лежит "Таинственный остров" Жюля Верна, в толстом сером переплёте.

В такое утро просыпаешься с детской беспричинной радостью, мир кажется совершенным, ужасно не хочется вставать и окунаться в постылые проблемы реальной действительности наступившего дня.

Из кухни аппетитно запахло вишнёвым сиропом. Это мама готовит вареники. В сознании Димы возникают беленькие, пухленькие комочки из теста с ярко-красными ягодами внутри. Одно дело, если внутри консервированные вишни, и совсем другое — когда свежие ягоды наполняют тугой живот вареника. Свежесорванные, с выступившими капельками сока, вишни во сто крат вкуснее, а главное — это значит, что за окном бушует лето, заполняя сознание безраздельным счастьем.

Позавтракав, Дима отправился к своему лучшему другу Андрюше Дорошенко, живущему в этом же доме, только в другом крыле. Надо сказать, что дом хоть и старый, но удивительной постройки. Сверху напоминает растянутую букву П. Очень длинная средняя планка на коротких, загибающихся ножках разной длины. Просто "такса" какая-то. На концах средней планки имеются две большие арки, а "ножки" соединены решётчатой оградой, словно цепочкой. Получается уже не "такса", а гигантские "очки".

Чтобы добраться до Андрюшиного подъезда, Диме нужно пройти триста метров мимо угрюмых гаражей, обширного палисадника и уютной спортивной площадки, со стареньким турником. Две толстые железные трубы, вкопанные в землю вертикально и одна тонкая, приваренная к ним горизонтально.

На этом турнике каждое утро и каждый вечер Дорошенко занимается гимнастикой, стараясь привлечь и Диму к спортивным упражнениям. Но, "Невообразимый мечтатель" приобщался к спорту с неохотой. Подтягивался не больше десяти раз и придумал отговорку, что у него слишком высокий рост для успешных занятий на турнике. На самом же деле он просто не хочет побороть лень. Ведь намного приятнее вечером почитать интересную книжку, а утром подольше поспать, чем прыгать на перекладину и каторжанить себя.

А Андрюша лень поборол. В детстве худой и хилый, он полюбил турник, а благодаря трудолюбию и упорству, уже в восьмом классе подтягивался до шестидесяти раз за один подход, занимая только призовые места на городских и областных соревнованиях по гимнастике.

Среднего роста, аккуратно подстриженный, с правильными, классическими чертами лица и фигурой атлета, Андрей напоминает древнегреческого олимпийца или звёздного воина, хотя книжек прочитал намного меньше Димы.

Подойдя к спортивной площадке, Дима заметил товарища, висящего на турнике. Мускулистые руки сжались, зафиксировав голову над перекладиной, и вытолкнули тело над турником до пояса.

— Привет, Андрюха!

— Привет, Димка! — Андрюша спрыгнул с турника, тяжело дыша. Мозолистая ладонь плотно сжала тонкую Димину ладонь. В глазах друга весёлые искорки, на щеках яркий, здоровый румянец. Вся фигура так и пышет здоровьем.

— Вчера вечером, с ребятами устроили соревнование, кто больше сделает "выходов силой". Я сделал двадцать пять. А ты, почему не пришёл?

— Читал интересную книгу, — "невообразимый мечтатель" с лёгкой завистью глянул на друга. Такой результат для него не под силу.

— Давай, разомнись? — Дорошенко кивнул в сторону перекладины.

Томин подпрыгнул. Пальцы плотно обхватили тонкую, прохладную трубу. Подтянулся, качнулся и вынес локти над перекладиной. Затем медленно расправил руки.

— Молодец! — послышался снизу Андрюшин голос.

"Наш гимнаст" повторил ещё раз. Получилось. А на третий, сумел вынести над перекладиной только правую руку, но, невероятно изгибаясь и дёргая ногами, натужившись, наконец, вынес левую и ощутил на поясе прохладную трубу перекладины.

— Ничего. Тренируйся и всё получится. — успокоил Дорошенко.

Дима и Андрюша учились в одном классе. Летом подрабатывали проводниками экскурсий для любителей экстремального отдыха (в основном шведов, немцев, англичан и американцев), проводя их тайными тропами Короля Карла по местам следования шведской армии на подступах к полю Полтавской битвы. Экскурсии конные, с ночёвкой в палатках.

Ещё с младших классов ребята посещали краеведческий кружок и излазили все окрестности Полтавы. Там же научились ездить верхом. Это помогло им найти работу на время каникул при музее Истории Полтавской битвы.

Вот, и сегодня вечером, Дима с Андрюшей должны вести с ночёвкой большую группу шведов.

А в свободное время, а его было достаточно, друзья ходили купаться на Ворсклу или гуляли по городу. Мир, переполненный красками, казался безграничным и невообразимо интересным. Родной город, с яркой, многовековой историей, несомненно, таит множество тайн, которые, необходимо разгадать.

Ребята спускались в мрачные Полтавские подземелья и, не страшась опасностей, излазили целые районы. Поднимались на самый верх каркасной телевизионной башни, откуда улыбающаяся Полтава видна, как на ладони.

А в подвале одного старого дома, на полуобвалившейся штукатурке, нашли полустёртые от времени настенные надписи. Оказалось, что во время фашистской оккупации там была тюрьма.

По этим надписям местные краеведы смогли узнать судьбы многих людей и сообщить об этом их родственникам.

"Наши краеведы" любили свой родной город и верили, что главная тайна Полтавы ещё не открыта, а разгадка находиться где-то впереди: за неистово бушующей липой; за задумчивым обликом гипсового ангела, или в сверкающих водах тихоструйной Ворсклы, серебряным лезвием с севера на юг разрезающей Полтаву на две неравные половинки.

После физзарядки отправились к Андрюше, в угловую квартиру на первом этаже. Квартира неуклюжая: одна комната огромная, а другая почти кладовка. Длинный извилистый коридор и кухня похожая на кишку. Даже ванной нет. Вместо неё, скромный поддон душа. Дима считал, что такие некомфортные условия во многом способствовали сильному физическому развитию Андрюши.

Ребята расположились на кухне. Большое прямоугольное окно выходит на перекрёсток. Там мелькают машины. На противоположной стороне улицы хорошо видна строгая высокая башня с массивным циферблатом. Огромные цифры показывают без шести минут девять.

Из окна льётся солнечный свет, озаряя прямоугольные трапеции суетливо порхающих пылинок. Солнечные зайчики весело поблескивают на металлическом приплюснутом чайнике, изогнутом водопроводном кране и других более мелких предметах. Старенькое радио флегматично сообщает о ходе сельскохозяйственных работ на Полтавщине. Андрюшина бабушка хлопочет возле плиты.

Она и Диму усадила завтракать. Томин хоть и завтракал дома, но не смог устоять перед соблазном. Уж очень аппетитно пахло в Дорошенковской кухне. На столе исходят паром: овсяная каша, пузатые, сочные сосиски и зелёный чай.

— Вы на речку пойдёте после завтрака? — поинтересовалась бабушка.

— Посмотрим, может, и пойдём, — нерешительно ответил Андрюша.

— Ты, Дима на него повлияй, — доверительно обратилась она, — нужно же и отдыхать. А то внук перезанимается на своём турнике. — и она кивнула в сторону внука.

— Бабушка! У меня всё нормально! — в голосе Андрюши появилось раздражение.

Дима случайно глянул в окно и вскочил.

— Андрюха! Смотри!

С часами, на башне, стало твориться что-то невообразимое. Тёмно-красный цвет цифр сменился на ярко-желтый, затем на ядовито-зелёный, после на чёрный с огненной окантовкой.

Быстро замигав, часы потухли. Из циферблата повалил густой смолянистый дым, разрезаемый длинными языками пламени. Через несколько минут послышался истерический рев пожарных машин.

Башня с часами — один из символов города. Красные, угловатые цифры на чёрном фоне хорошо просматриваются на большом расстоянии. По этим часам сверяют время. Под ними назначают деловые встречи и любовные свидания.

— Не реальный какой-то пожар. Никогда не видел, чтобы часы так меняли цвет цифр. И такое странное пламя. Ты что на это скажешь, Дима?

— Сам удивлён. — Дима задумался, — Во сколько они загорелись? Что-то около девяти?

— По-моему, ровно в девять.

Дима стукнул себя по лбу:

— Слушай! Ты не забыл, какое сегодня число?

Андрюша улыбнулся:

— Ты всё сводишь к мистике, — а затем иронично произнёс: — Часы загорелись не случайно! Это духи убитых шведов воспламенили их! А дальше будет ещё и не такое!!! — и тихо рассмеялся.

Сегодня действительно не обычный день. Наступило 26 июня 2009 года — канун трёхсотлетия Полтавской битвы. И город готовился к этому юбилею. Местные власти отремонтировали все дороги и тротуары, отреставрировали фасады и благоустроили парки.

На празднование Полтава ожидала Короля Швеции, президентов Украины и России, а так же многочисленные делегации из зарубежных стран. По всем телеканалам и во всех газетах не умолкали сообщения об этом событии. Многие гости начали прибывать ещё за неделю.

После завтрака, друзья отправились погулять по городу. Наполненные туристами улицы, так и манили.

Прошмыгнув через арку, на своде которой покачивался закопчённый фонарь с внушительной цифрой 46, ребята вышли на Октябрьскую и направились к центру города.

На перекрёстке, возле башни, собралась большая толпа. Прямо на тротуаре стоят две пожарные машины. Пожарники уже потушили пламя и сворачивают шланги.

Октябрьская шумит, как растревоженный улей. Мелькают автомобили, суетливо теснятся прохожие, сверкают витрины и ослепительные улыбки женщин, словно яркие цветы, создающие неповторимое очарование Полтавы. Высокие каштаны, аккуратно высаженные вдоль тротуаров, скрестили древесные пальцы посреди проезжей части, образуя бесконечный зелёный свод. Под ним, респектабельно скользят иномарки, шныряют озабоченные "Жигули" и важно проплывают автобусы и троллейбусы.

На фонарях развиваются украинские, российские и шведские флаги. Поперёк улицы натянуты канаты. К ним прикреплены гирлянды с живыми цветами и электрической иллюминацией. Слышится английская, шведская, немецкая и польская речь.

Довольные иностранцы, в панамах и шортах, видеокамерами и мобильными снимают улицу и отдельные здания. Особенно нравится туристам большой резной терем с двумя огромными каменными гарпиями, грациозно сложившими крылья на рельефных постаментах под стрелообразной крышей с обеих сторон массивного балкона.

Проходя мимо терема, Дима невольно глянул, как толстый немец навёл видеокамеру на свою "фрау", решившую запечатлеть себя на фоне этого шедевра архитектуры. "Фрау" приняла картинную позу, слегка подогнув правую ногу и обнажила два ряда крупных белых зубов.

Томин совершенно отчётливо увидел, что правая гарпия слегка повернула голову и внимательно посмотрела на него. Наш наблюдатель замедлил шаг и присмотрелся. Нет. Каменное изваяние совершенно неподвижно "сидит" под застрехой.

Дима повернулся к другу, но тот засмотрелся на двух симпатичных девчонок, идущих навстречу. Подружки весело переговариваются и стреляют глазами. Поймав Андрюшин взгляд, девушки смолкли, улыбнулись и картинно проплыли мимо. Только неизвестно откуда налетевший ветер стал весело колыхать их длинные, пышные волосы.

"Померещилось"- решил про себя "наблюдатель" и ещё раз глянул на гарпий. Тщательно отшлифованный камень не выказывал никаких признаков жизни. "В такое сказочное утро всё что угодно может померещиться" — убедил себя Дима и перевёл взгляд на Андрюшу. Тот всё ещё смотрел на красивые фигурки, быстро теряющиеся в уличной толпе

Переговариваясь, невольно разглядывая иностранцев и симпатичных девушек, ребята подошли к Корпусному саду, массивной зелёной стеной, вставшему на пути.

Этот сад представляет самое сердце Полтавы, а называется так благодаря Кадетскому корпусу, находившемуся когда-то в одном из зданий, окаймляющих его.

Корпусный разбит в форме правильного круга, от которого радиально — симметрично расходятся восемь совершенно прямых, словно стрелы, улиц. С высоты птичьего полёта сад и расходящиеся улицы напоминают солнце с симметричным узорчатым крестом от пересечения двух главных аллей.

Этот круглый сад имеет четыре большие аллеи с яркими душистыми цветами и сочной изумрудной травой. Пять лет назад сад сильно проредили, вырубив множество старых и сухих деревьев. Срубили деревья и с клумб центральных аллей, а вместо них посадили молодые туи, сделавшие вид аллей грациозным и торжественным.

В саду ещё множество маленьких аллеек и одна дорожка обходит его по кругу, слегка изгибаясь возле выходов подземных переходов.

Площадь вокруг сада застроена прекрасными белоколонными зданиями в стиле русского классицизма. А в самом центре этого бело-зелёного "солнца", на пересечении всех улиц-лучей возвышается величественный памятник в виде высокой колонны, с тонкой лепкой, установленной на массивном гранитном основании, с огромным золотым орлом на верху. Орёл гордо расправил крылья и держит в клюве золотой лавровый венок. Взор благородной птицы устремлён вдаль, в сторону поля Полтавской битвы.

Белые колонны зданий, зелёное блюдо сада и золотой орёл в центре создают неповторимый архитектурный ансамбль.

Войдя в парк, друзья увидели большую толпу, разноцветным обручем опоясавшую постамент памятника. Толпа мерно гудит. Виднеются как военные, так и штатские, как студенты, так и пенсионеры. То там, то тут шныряют озабоченные милиционеры. Удивлённые иностранцы, развернув рекламные проспекты с изображением памятника, шумно сравнивают его с оригиналом.

Несмотря на множество людей, Диме вдруг бросился в глаза один тип неприятного вида. Среднего роста, худой, сутулый, с острым горбатым носом и чёрными густыми усами. Но самое главное было в его глазах: колючих, холодных, пронизывающих насквозь.

На худой фигуре болтается мятая коричневая рубаха и выцветшие джинсы. Привлекает внимание старинного вида зелёная холщовая сумка, переброшенная через плечо и закреплённая на поясе. Человек этот посмотрел на орла, затем бросил на Томина взгляд, от которого мурашки побежали по спине, и быстро затерялся в толпе.

"Где-то я его видел"- подумал Дима: " У него картинная внешность. Этому человеку больше подошёл бы кафтан 17 века, чем современная одежда".

Ребята подошли ближе, подняли головы вверх и ахнули. Золотой орёл — "Визитная карточка Полтавы", сидит на вершине колонны растеряно и сиротливо, словно мокрая курица. В клюве у орла нет лаврового венка.

Глава 2

Невероятная сиреневая роща

Встревоженные этим событием, ребята долго бродили в толпе возле памятника. Обошли колонну несколько раз, прислушиваясь к разговорам зевак, но ничего ценного в этих разглагольствованиях не было.

Одни говорили, что венок отпилили сверхточной алмазной пилой, а места надпила снова покрыли золотом. Другие утверждали, что только венок из чистого золота, а остальные части памятника из меди, потому его ювелирно отпилили, не оставив следов. Третьи уверяли, что венок прогнил от коррозии в месте соединения с клювом и отпал сам. Ходили ещё более нелепые слухи, что вместо прежнего орла посадили другого, точно такого же, только без венка, покрытого медью и начищенного до блеска.

Все эти версии не вязались с элементарной логикой. Например, почему другие позолоченные части памятника, такие как изломанные "Стрелы войны", золотая табличка и символический ключ остались не тронутыми? А до них добраться куда легче, ведь орёл сидит на высоком сферообразном постаменте.

Когда толпа начала понемногу расходиться, Дима с Андреем решили сходить на "Белую беседку", затем вернуться домой, а встретиться уже вечером.

До выхода из парка шли в напряжённом молчании, а когда спустились в подземный переход "Злато мiсто" с зеркальными витринами, навалившимися сплошной стеной с двух сторон и равнодушными охранниками на каждом углу, Андрюша не выдержал:

— Не могу понять, что они тут охраняют? У них под носом с двенадцатиметровой высоты отрезали венок у орла, а им всё равно! И как можно было на виду у всего города, с такой высоты спокойно снять венок и остаться незамеченными? Ведь даже ночью парк освещён!

— Элементарно, — ответил Дима. — Ты замечал у орла "серую спину". Там любят сидеть птички. Поэтому каждый год орла чистят. Подъехали на машине с подъёмником, в жёлтых жилетах, как работники ЖЭКа, преспокойно отрезали и уехали. Никто даже внимания обращать не стал. Меня интересует, почему целы стрелы, если это "охотники за золотом"? Ведь их куда легче срезать, чем венок!

— Может, в спешке забыли, — предположил Андрюша, — нервы то на пределе были, когда пилили, или что-то спугнуло.

— Возможно. — задумчиво, ответил Дима. — Только сдаётся мне, что тут действовали профессионалы, и ничто их не спугнуло. А в пропаже венка кроется, какая то, тайна. Уж очень многое не вяжется и ничего неясно.

— Тебе везде мерещится таинственность и мистика. — возразил Андрюша. — По-моему, тут обычная уголовщина. А в любом преступлении сразу ничего не ясно. Впрочем, вечером по телеку посмотрим новости. Возможно, уже будут какие-нибудь предварительные результаты.

От Корпусного сада до "Белой беседки" располагается самая историческая и престижная часть Октябрьской улицы. На этом участке она становится пешеходной, и подземный переход ступенчатым зевом ложится прямо на середину улицы. Выйдя на поверхность, попадаешь в самую гущу неспешного карнавала из каменного паркета мостовой, лепных украшений фасадов, свежей зелени вечно-юных лип, ярких витрин и постоянно льющейся откуда-то медленной музыки.

На пёстрых лоточках продают сувениры и разную мелочь. Уличные музыканты виртуозно играют на скрипках, флейтах, аккордеонах и других "не тяжёлых" инструментах.

Тут же, художники совсем не дорого и достаточно быстро нарисуют ваш портрет или дружеский шарж. Барды, закатывая глаза, поют под гитару. Иногда, появляется уличная клоунада с ярко раскрашенными клоунами, смешно копирующими прохожих. Словом, даже пройтись по этому отрезку Октябрьской, весело и приятно.

Здесь же сгусток достопримечательностей и просто красивых зданий: барельефный треугольник театра Гоголя, почивающий на массивных колоннах; зеркальная полусфера Национального банка Украины; здание Краеведческого музея в казацком стиле, ощетинившееся заострёнными башенками; пухленькая Спасская церковь, выдержавшая без разрушений три осады (в ней молился царь Пётр после Полтавской битвы) и, словно невеста в белом венчальном платье с золотой короной на голове, Церковь Успения Божьей Матери. А рядом, как надёжный защитник, белоколонная классическая колокольня с высоким, пикообразным шпилем. Вот уж поистине, симфония в камне!

С противоположной стороны Успенской церкви находится усадьба писателя И.П.Котляревского, родоначальника украинской литературы. Именно здесь он написал "Наталку-Полтавку", "Москаля-чарівника" и "Эне§ду".

А в завершении этой архитектурной сюиты, как последний аккорд, "Белая беседка" — ротонда из восьми стройных колонн, поддерживающих символическую, гигантскую подкову.

А что находиться за ней? А за ней — небо сливается с землёй. За ней — открывается невиданная панорама и сердце замирает в груди от ощущения полёта и восторга. За ней — на рассвете, из зелёного, бушующего океана, выплывает ласковое солнце и освещает лучезарный город, а вечером, в бездонном небе зажигаются миллионы звёзд, и в ответ миллионы огней зажигает смеющаяся Полтава.

К "Белой беседке" ходят встречать рассвет и провожать ускользающий вечер. Расположенная на правом, обрывистом берегу Ворсклы, на мысе, глубоко врезающемся в долину, ротонда словно парит между небом и землёй.

А когда подходишь к ней в ясный солнечный день, то пышная зелень внизу кажется изумрудным морем, шум деревьев напоминает рокот прибоя и создаётся ощущение, что настоящее, бурное море волнуется и пенится под отвесным обрывом.

Весть об исчезновении венка быстро облетела Полтаву. Казалось, удивительным и невероятным, что двухметровый, металлический орёл, облитый сусальным золотом, мог отдать лавровый венок, именно отдать, словно живая птица, а не застывший памятник. Никаких следов надпила или надкусывания металла возле клюва не обнаружили. А венка нет, словно небывало.

Местные эксперты не могли объяснить таинственное исчезновение "символа победы" из клюва гордой птицы. Зарубежные ещё не успели приехать. А вот масс-медиа, причём не только местные, уже вовсю комментировали данное событие.

Дима пересмотрел по различным телеканалам кучу "Новостей", но ничего интересного и вразумительного об утреннем исчезновении не услышал. Сказали только, что все электронные часы в городе на несколько минут потухли, причём никто не мог их включить; и кратко сообщили о пожаре больших электронных часов на башне. Незаметно наступил вечер. Пора собираться на работу.

Друзья договорились встретиться в шесть вечера и вместе ехать на поле Полтавской битвы. Встречались обычно у арки. Затем шли на автобусную остановку.

Первым пришёл Дима. Вскоре вдалеке показалась спортивная фигура Андрюши. Ребята быстро нырнули в прохладную тень арки, вынырнули на улице и направились в сторону, противоположную от Корпусного сада.

С этой стороны Октябрьская расширилась и, словно большая река, вобрав в себя потоки машин с впадающих улочек и переулков, бурлила и шумела ещё больше. Тут её застроили высотными элитными зданиями с выпуклыми башнями и узорчатыми арками. Посреди улицы разместилась каштановая аллея, заложенная ещё вначале двадцатого века князем Куракиным в честь приезда в Полтаву русского царя Николая ІІ.

Шесть лет назад старые деревья срубили и аллею засадили молодыми, кудрявыми каштанчиками, аккуратно разместив их в два ряда с обеих сторон дорожки. Тонкоствольные, но с крупными, перепончатыми листьями, деревца напоминают маленьких утят с задранными вверх лапками и радуют глаз буйным цветом и нежной зеленью.

Вечерело. Солнце зашторило сразу все окна на улице, дома тёмными провалами провожали уходящий день. Усталость от дневной жары едва заметным покрывалом легла на вечерний город.

Пыхтя и медленно переваливаясь на огромных колёсах, подошёл Яковчанский автобус. Друзья вскочили на заднюю площадку. Людей оказалось не много. Неторопливо поплыли по широкому руслу улицы. На перекрёстке повернули на Зеньковское шоссе. Затем автобус свернул с Зеньковского шоссе и нырнул в прохладную тень вековых каштанов.

Слева проскочило жёлто-белое здание Института Свиноводства с мясистой бронзовой свиньёй у входа.

И вот, справа, в разорванном саване листвы, мелькнуло свежей белизной вытянутое здание с зелёной аккуратной крышей и металлическими, поднятыми знамёнами над массивным входом.

Это музей истории Полтавской битвы. Перед музеем бронзовая фигура царя Петра, в строгом мундире, в полный рост. Рядом курган, над захоронением русских воинов. На вершине кургана огромный каменный крест. К кресту ведёт широкая лестница с изящными перилами. Слева от захоронения, узорным пятном, расположилась грациозная Сампсониевская церковь с вытянутыми луковками золотых куполов.

Возле музея царит бойкое оживление. Как винегрет, пестреет разноцветная толпа. Развеваются старинные флаги, слышится разноязычная речь, бурлит лоточная торговля. Здесь собрались люди, одетые для похода.

Привлекают внимание синие мундиры солдат короля Карла ХІІ, словно морские волны, заполнившие всё пространство. Это энтузиасты шведского общества любителей военной истории. Кто-то притащил даже несколько настоящих пушек.

Кое-где виднеются и зелёные мундиры солдат русской армии, но основные силы "русских" должны подтянуться завтра, как и полки украинских казаков. Всё-таки, главный день празднования — 27 июня.

"Бронзовый Пётр", неподвижно стоящий на массивном постаменте с широко раскрытыми глазами, казалось, раскрыл их ещё больше от удивления. Никогда ещё со времён Полтавской битвы, это место не видело такого количества людей в форме солдат Северной войны.

Приняв "командование" небольшим отрядом шведов, Дима с Андреем вскочили на коней, и отряд двинулся в путь. В экскурсию входит длительная прогулка по извилистым лесным тропинкам, где, возможно, ездил сам Карл ХІІ, переправа два раза вброд Ворсклу (Шведская армия ни разу Ворсклу не переплывала), но так было эффектней; и ночевка лагерем в "Яковчанском лесу". А на рассвете отряд должен выйти к редутам русской армии. Там разыграется грандиозное театрализованное представление, воспроизводящее битву.

Кони шли медленно. Слышалось мерное цоканье копыт и приглушённый говор шведов. Экскурсанты ликовали. Они представляли себя настоящими шведскими воинами, а у многих пра-прадеды, действительно, принимали участие в битве.

Солнце потихоньку тускнело. Томный украинский вечер всё явственней входил в права, вытесняя потускневший день и наполняя пространство иными звуками. Воздух стал тяжелее, а время замедлило течение, увязая в этом вечере.

Дима с Андрюшей не переговаривались. Скрещённые над головой изогнутые ветки тихо проплывали. Казалось, идёшь по подземному тоннелю. Тени сгущались, звуки стали приобретать мистический смысл. На миг Томину показалось, что ребята действительно ведут маленький отряд шведской армии и скоро начнётся грандиозная битва.

— Андрюха! — тихо позвал Дима. — Выходит, мы с тобой на шведской стороне!

— Ага, только, понарошку. — рассмеялся Дорошенко.

Когда переправлялись через Ворсклу, вода казалась застывшим зеркалом, а мелкие волны от выпуклых крупов коней растекались как затейливые узоры капельного серебра.

Недалеко послышался сильный всплеск. Все невольно повернули головы. Наверное, очень большая рыба или…

На уютной поляне в Яковчанском лесу разбили лагерь. Справа к поляне примыкает пышная сиреневая роща. Бело-розовая пена цветов со всех сторон облепила высокие кусты и источает тонкий аромат.

Развели костёр. Огонь весело заплясал на сухих ветках, громко потрескивая, и отвоевал у тьмы маленькое пространство. Танцующие языки пламени попеременно вырывали из темноты лица людей, усиливая ощущение таинственности. Было что-то сакральное в неравной борьбе огня с надвигающейся со всех сторон тьмою. Каждый задумался о чём-то своём.

Тонкой прочной палкой Дима перевернул пылающие головни. Словно десятки пламенных мух, взмыли вверх искры, осветив нижние ветки с нависшей листвою.

Перед рассветом готовилось "широкомаштабное наступление", поэтому спать легли рано. Шведы не долго готовились ко сну, вскоре лагерь затих.

Дима долго лежал на спине у догорающего костра. Не желающие смыкаться глаза неотрывно смотрели на облепленное звёздами небо. За время каникул не одну группу экскурсантов ребята перетащили по этим тропам. Не раз ночевали под звёздным куполом, но никогда звёзды не светили так ярко, как сегодня. Никогда небо не было таким высоким и так густо усеянным звёздами, как в этот вечер. И никогда звёзды не казались такими таинственными.

Юному путешественнику не спалось. Словно завороженный, он продолжал смотреть на созвездия. Ощущение того, что маленькие светящиеся точки не творение рук человека, достигшего, многое на этой земле, а недосягаемые огромнейшие планеты, живущие по своим, не подвластным людям, законам, усиливало ощущение какой-то неудовлетворённости. А может это и не планеты вовсе? С чего, вдруг, астрономы взяли, что это планеты? Они что там бывали?

Вдруг Томин увидел, что звёзды из привычной, хаотической расстановки созвездий перестроились в буквы, напоминающие латинский алфавит, только более замысловатый. Почему-то "нашего наблюдателя" это не удивило. "Надо же, как в "Самоучителе английского языка"", — спокойно отметил про себя Дима.

Звёзды слегка колыхнулись, затем заколыхались сильнее и медленно померкли, словно выключенный экран монитора. Звуки ночи стали ещё глуше, всё заволокло свинцовым туманом. Костёр потух. "Мыслитель" погрузился в глубокий сон.

Проснулся Дима от хруста сломанной ветки. Солнце ещё не взошло. Слегка приподняв голову, спросонья, попытался всмотреться в темнеющие деревья.

Сон слетел мигом. По краю поляны, крадучись и хищно озираясь, пробирался тот самый человек, с колючим взглядом, которого вчера случайно видел у золотого орла.

Глаза незнакомца сверкали, как два раскалённых угля. И хоть видимость была ограничена, "наш наблюдатель" хорошо разглядел, что одежда на этом человеке сменилась. Теперь, колючеглазый одет в старую холщовую робу, на голове выцветшая фуражка, а на ногах хромовые сапоги. На правом боку болтается уже знакомая зелёная сумка.

"Теперь он одет точно по времени". - подумал Дима. — "Точно по времени? Странное выражение. Будто я не в своём времени".

А незнакомец, тем временем, уже прошмыгнул в сиреневую рощу. "Преследователь" вскочил, словно на пружинах, и осторожно двинулся вслед.

Тропинка оказалась настолько заросшей густыми зарослями сирени, что напоминала тоннель. В конце этого "тоннеля" виднелось сероватое пятно выхода. На фоне этого пятна "юный следопыт" разглядел удалявшегося человека с колючим взглядом.

Медленно пробираясь по "тоннелю", Дима старался не упускать из виду фигуру незнакомца, маячившую вдали. Фигура при ходьбе смешно поднимала и опускала ноги и руки. Скоро "нашему преследователю" стало казаться, что это всего лишь маленькая марионетка, и кто-то, смеха ради, задорно, дёргает за невидимые ниточки.

"Какая странная сиреневая роща!" — подумал Дима. — "Сколько уже иду, а коридор не кончается, словно бесконечный. Хотя выход, вот он, рядом".

Вдалеке послышался лёгкий всплеск. Должно быть, рыба хвостом взбаламутила воду. Значит, неподалёку пруд. Вдруг Томин совершенно отчётливо услышал конский топот. Судя по звуку, ехал очень большой отряд.

"Странно. По близости больше нет экскурсий. Ряженные тоже должны быть совершенно в противоположной стороне. Может кто сбился с дороги?"

Фигурка, впереди, исчезла, оставив серое пятно открытым. Значит, незнакомец выбрался из этой "трубы". "Наш искатель приключений" ускорил шаг.

Вышедши, наконец, из этой неестественно длинной сиреневой рощи, Дима оказался у небольшого озера. Огляделся. Незнакомца нигде нет. Вдалеке послышались частые раскаты грома.

"Где его искать? И зачем за ним пошёл? Что это за странный гром? Пора, пожалуй, возвращаться в лагерь." — решил Дима.

Перед возвращением, захотел умыться. Осторожно ступая, спустился к самой воде. Над поверхностью озера грациозно клубится молочный туман. По берегам склонились плакучие ивы, свесив зелёные гибкие ветки, словно девушки с распущенными волосами. Гладь водоёма застыла, как огромное, с изрезанными краями зеркало.

Томин зачерпнул студёной водицы и поднёс к лицу. Обжигающая свежесть, лёгким током прошлась по коже. Восприятие действительности сразу стало несколько иным, более бодрым.

Когда поток воды схлынул, "наш путешественник" открыл глаза и замер. Из воды на него смотрело милое создание. Почти детское личико с удивительно чистой, румяной кожей, правильные черты, наивное выражение огромных, завораживающих небесно-голубых глаз. Правильный овал лица обрамляют длинные золотые, как солнце волосы.

Нет. Просто купальщицей она не может быть! Ситуация, странная до комизма. Какой девушке придёт в голову купаться, надев золотой парик, в четыре часа утра, одной, в отдалённом ставке, в лесу, где по близости никакого жилья?

В следующую минуту Дима удивился ещё больше. Девушка подплыла поближе, ударив по воде огромным рыбьим хвостом. Да. Да. Именно рыбьим, с длинными копьевидными перепонками, похожим на хвост щуки или сома, и мелкой золотистой чешуёй.

Незнакомка, явно, не удивилась Диме и, подплыв поближе, заговорила удивительно мелодичным, похожим на журчание ручья, голосом:

— В этом мире не бывает случайностей. Всё закономерно и с большой долей вероятности предопределено и подчиняется законам Вселенной. Тебе, Дима Томин, выпала великая честь спасти человечество, хоть это будет сделать очень и очень не легко.

Какое-то время длилось молчание. Ошарашенный, Дима Томин не мог придумать, что же ответить. Наконец собрался с мыслями.

— Ты кто? — глухо, не своим от удивления голосом, спросил девушку.

Мысль о грандиозном розыгрыше не покидала "невообразимого мечтателя". "Совсем не трудно надеть парик из золотых волос. Рыбий хвост тоже можно прикрепить, существуют же спаренные ласты, и в них намного удобнее нырять на глубину, чем в раздельных. Естественно держится на воде? Так может она мастер спорта по плаванью. Узнать моё имя и фамилию — тоже не сложно".

Учитывая, какой сегодня день, по лесу разъезжают шведские воины с настоящими пушками, можно ни чему не удивляться. Вдруг из соседних кустов выйдут смеющиеся операторы и, давясь от смеха, скажут: "Улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера!" А "русалка", сорвёт золотой парик и окажется шатенкой с жидкими, прилизанными волосами.

Дима, невольно, обвёл взглядом ближайшие кусты и деревья. Подозрительная пустота. Сколько хватает глаз, зелёные россыпи листьев. Даже линий электропередач не видно. Затем "наш искатель приключений" внимательно посмотрел на девушку. Как ни странно, волосы кажутся настоящими, и лицо выражает такую детскую искренность, что трудно заподозрить подвох.

Сзади снова послышался сильный всплеск. Незнакомка насторожилась и повернула голову. От опущенных в воду мокрых волос по поверхности ставка пошли тонкие круги. Озёрная гладь оставалась пустынной, только с дальнего берега зарябили мелкие волны.

"Или она великая актриса, или я схожу с ума." — подумал Дима. — "А может, она обладает гипнозом?"

— Я, Наяда, небесная русалка, — просто ответила девушка, прекрасные глаза сделались неестественно-голубыми.

Ответ, словно холодный душ, отрезвил сознание и заставил поверить, что никаких операторов скрытой камеры поблизости нет.

Глава 3

Настоящая Полтавская битва

— Ты, наверное, знаешь, что время движется по спирали и кольца её не параллельны друг другу. — обратилась Наяда к Диме. — Кое-где витки отдаляются, а в некоторых точках подходят так близко, что возможен перенос информации или даже отдельных личностей, но в определённые дни. Как раз сегодня такой день. День Великой битвы, что на столетия определит дальнейшую судьбу Европы. И не случайно, битва состоится под Полтавой. Этот город, Богом обран. И я, из своего измерения, на несколько часов, попала в мир людей, хоть и в отдалённом прошлом.

Голос девушки звучал торжественно, и одновременно чарующе, словно заклинание. Томин слушал как бы из пустоты, вне времени и пространства. Мозг от изумления сделался ватным, а мелодичный голос, ламинарным потоком, лился прямо в сознание, и больше не существовало ничего.

"Или это гипноз, или срабатывает какой-то защитный барьер организма".

Мощный, содрогающий землю, раскат грома вывел "философа" из оцепенения.

"А гром ли это? Стоп. Да это же артиллерийская канонада!" Снова глянул на русалку. Прекрасные глаза, отражающие синеву неба, смотрят с неподдельной искренностью и лёгкой грустью.

"Где-то её, определённо, видел! Но где? Какое красивое лицо и правильные черты, словно на картинке. Точно! На картинке! Только на какой?" А в слух сказал:

— Милая русалочка! Ты ошиблась. Сегодня не день битвы, а триста лет со дня битвы. И эта канонада, всего лишь театрализованное шоу. — и не поверил своим словам.

Русалка внимательно глянула на Диму, очаровательно улыбнулась, и быстро, быстро затараторила:

— Сегодня 27 июня 1709 года и уже началась Полтавская битва.

В ответ на слова девушки пушечная пальба раздалась совсем близко. Хор, примерно, из пятидесяти пушек в клочья разорвал остатки тишины и встряхнул землю. Среди низких голосов артиллерии стали слышны более высокие голоса ружей и мушкетов. Никакие ряженные так стрелять не могли. К тому же звук гремел глухой и какой-то первобытный. Современные гаубицы стреляют по-другому.

— Просто существует искривление пространства, такое как лист Мёбиуса, где движение возможно лишь в одном направлении. — продолжала Наяда. — Ты спустился по сиреневой роще и попал в другое время. Обратно, таким образом, не вернёшься. Для этого есть тоннели в энергетических разломах. Но тоннели эти открываются в строго определённое время. А самое главное, — тут прекрасная собеседница сделала паузу: — демон Кобо украл "Венок славы" у золотого орла, и если этот венок не вернуть, весь мир ждут большие неприятности. Кобо только что тут проходил. Наверняка хочет попасть в будущее через большой энергетический разлом на поле Полтавской битвы. И если ему удастся, венок будет утрачен.

Дима вспомнил человека с колючим взглядом и новая, фантастическая реальность вязким воском стала заполнять помутневшее сознание. "Что-то в этом есть. По крайней мере, колючеглазый, тут, не случайно". А патетический тон русалки настраивал на серьёзный лад.

— Он, что, проходил тут с венком? Венок же огромный и тяжеленный? — не придумав ничего умнее, спросил Дима, хотя понимал, что это не самое главное.

— Не беспокойся на этот счёт. Кобо уменьшил его и поместил в специальную, зелёную сумку.

Среди всей лавины невообразимой информации раскалённым железом жёг один вопрос: А причём тут он, Дима Томин?

— Я уже сказала, что ты оказался тут не случайно. — словно, читая мысли, ответила Наяда. — Человечество в большой опасности! Спасти землю и доставить венок по назначению может только человек, но не простой — высоконравственный, духовный и обладающий определёнными способностями.

— И всё-таки, не понимаю, причём тут я?

— Сейчас поясню. — с улыбкой, ответила Наяда. — Хорошо знаешь свою родословную по материнской линии?

— Чего? — удивился Томин. — Причём тут моя родословная?

— Вот, поэтому ничего не знаешь о себе.

— Дед был токарем на Турбомеханическом заводе в Полтаве, но рано умер и его не помню. — нехотя, выложил Дима.

— Конечно, плохо, что не знаешь дальше деда, но, возможно, это и не твоя вина.

Томин, ничего не понимая, смотрел на Наяду, а очаровательная собеседница продолжала:

— Кроме того, твой дед был большим интеллектуалом и духовным человеком.

"Наш мечтатель" усмехнулся:

— А что, токарь не может быть интеллектуалом и духовным человеком?

— Может, но это скорее исключение.

— Допустим, то, что мама рассказывала про деда, действительно, кажется странным, но что из этого?

— На самом деле, дед обладал определёнными способностями.

Глаза Димы округлились.

— Какими способностями?

— Мог перемещаться во времени и принимать информацию из других измерений. Скажу больше: пра-прадед деда по материнской линии жил в Полтаве в начале девятнадцатого века. Он устанавливал золотой венок с орлом на вершину колонны и помог заключить в венке энергию победы Добра над Злом. У твоего пращура был выбор, и он выбрал путь служения Добру. С тех пор определёнными способностями обладают все мужчины Вашего рода по материнской линии, и все выбрали путь служения Добру. Надеюсь, ты продолжишь традицию?

— Я обладаю такими способностями? — усмехнулся Дима.

— Да. — уверенно, ответила Наяда.

— Почему-то, всю жизнь, ничего не чувствовал.

— Ну, во — первых, "всю жизнь" ты ещё не прожил. А во-вторых, всему своё время. Скоро почувствуешь. — загадочно ответила русалка.

Томин, молча, обдумывал услышанное, а Наяда продолжала:

— У твоего деда дочка, верно?

— Да.

— У тебя тоже будет дочка, и твой внук так же унаследует эти способности.

— Послушай, Наяда! — очнулся Дима. — Ты говорила, у моего пра-пра-прадеда был выбор. И остальные пра-прадеды что-то выбирали. А какой у меня выбор?

— Я уже говорила, Кобо украл венок и пытается пронести через время. Ты можешь согласиться забрать "символ победы" у демона и доставить в Полтаву небесную, а можешь отказаться. Если согласишься, тебя ждут большие испытания, возможно даже гибель, но у человечества появится шанс победить Зло. Если откажешься, отправлю обратно в твоё время, но человечество, скорее всего, погибнет.

Дима представил себя в ипостаси спасителя, и ему стало не то чтобы страшно, а просто смешно.

— Тебе не кажется, что силы, не равны? — спросил "новоиспеченный гладиатор". — Я — против демона.

— На самом деле шансы есть всегда. Ты даже не подозреваешь о своих скрытых возможностях. А мы, будем прикрывать, как сможем.

"Нашего борца со злом" не очень обрадовала такая "радужная" перспектива.

— Так, может, Вы, и венок сами возьмёте?

— Я говорила, что венок может взять только человек, иначе "символ победы" потеряет силу. Ведь, Вас же, людей, в конце концов, он охраняет от Зла и даёт возможность жить счастливо.

Томин приложил ладонь ко лбу. Похолодевшие пальцы нервно, растёрли холодные капельки пота. В голове бушевала буря. Мысли путались и резко наскакивали одна на другую.

— Ещё раз поясни, про венок? — обратился он к Наяде. — Какая такая сила? Я знаю, что вчера отпилили венок у орла на памятнике славы, и думаю, это "охотники за металлом".

Наяда рассмеялась.

— Это далеко не "охотники за металлом".

— А кто же?

Наяда внимательно глянула на удивлённого собеседника и с воодушевлением продолжала:

— Есть на свете город, где концентрация положительной энергии достигает огромного значения. Эта энергия концентрируется и усиливается в центре, благодаря удивительной планировке улиц и месторасположению города. Восемь прямых, как стрела проспектов, радиально-симметрично сходятся в одну точку, центр города, представляющий круг. В определённые дни концентрация энергии достигает такой силы, что, войдя в эту точку, можно попасть в другое измерение. Кроме того, каждая улица заканчивается церковью, а это серьёзная защита. В центре круга стоит колонна с золотым орлом. В клюве у орла, лавровый венок. Небесные силы заключили в этом венке энергию победы Добра над Злом и оставили людям. Как люди распорядились этой энергией, так и должен решился исход битвы Добра и Зла. Но люди не смогли использовать энергию. Церкви разрушили, Бога забыли. В конце концов, люди потеряли венок.

— На счёт загадочного города, я догадался. Сам живу в нём. — с улыбкой, ответил Дима. — А по поводу людей не ясно. Люди знали про энергию?

— Зачем человечеству об этом говорить? Тогда бы люди оберегали венок, боясь потерять, а это расчёт. В данном случае нужна глубокая и искренняя вера в Бога.

— Ты говоришь, люди не знали про венок, а мой пра-пра-прадед?

— Он был посвящённым.

— Значит, венок никто не охранял?

— Только церкви.

— Но, ведь их разрушили.

— Стало быть, венок потерял последнюю защиту.

— Тогда, почему, Сатана раньше не похитил венок? Ведь церкви разрушили ещё в тридцатые годы.

— Сделать прямой выход в Ад не просто. Даже, когда этот выход существует, он открыт не постоянно, а в строго определенные дни. На двести пятьдесят лет Полтавской битвы, Дьявол просто не успел сделать "свой выход", а на триста лет — закончил, и украл венок.

Дима замолчал, пытаясь запомнить информацию. Коловорот событий закружил голову.

— Ты не случайно живёшь в этом городе. — продолжала Наяда. — и Полтава выбрана целенаправленно. Такую планировку можно было сделать в любом городе, только ничего бы не получилось.

— Почему, не получилось?

— Потому, что на высоких кручах над Ворсклой есть прямой выход к Богу. Поэтому на Полтавской земле родилось более восьмисот выдающихся людей. Больше не дал ни один регион в мире.

У Димы возник ещё вопрос:

— А почему Кобо с венком, сразу не нырнул в вырытый Дьяволом ход?

— Ты думаешь, дорога в Ад, сияющий эскалатор? Для падшей души — да. Но пронести туда венок, очень не просто, поэтому Кобо и идёт через прошлое, чтобы подзарядиться энергией во временах правления коммунистов. Ведь венок заряжен положительно, и демон тратит много энергии, неся его.

Дима задумался. "Целая философия получается". Затем, словно, очнувшись, спросил:

— Что такое Полтава небесная?

— Это, небесная аура Полтавы земной.

— А есть ещё Полтава… подземная, что ли?

— Есть Полтава потусторонняя. Отпечаток всего негативного.

"Наш философ" опять задумался.

— Дима Томин! — чуть ли не официально обратилась Наяда. — У нас мало времени. Мне нужно знать твоё решение.

Дима повернулся к русалке и, стараясь, твёрдо, выговаривать слова, вымолвил:

— Я выбираю венок.

— Вот и прекрасно. Честно говоря, я и не сомневалась. — радостно произнесла русалка.

То тут, то там, не умолкая, гремела канонада и пушечная пальба. Звуки стальными дробинками больно кололи ухо.

— Димка!!! — звонко прозвучало над озером. Собственное имя показалось чужим и далёким.

— Димка!!! — уже как от удара плётки встряхнулось сознание.

Медленно переступая через торчащие коряги, и, поминутно, оглядываясь, из рокового, сиреневого тоннеля, не уверенно, вышел Андрюша. Диму бросило в дрожь. Сильно вдохнув и сжав кулаки, он протяжно и громко закричал:

— Не-е-е-т!!!

Но Андрюша, уже шёл к ставку. Увидев русалку, споткнулся, но удержал равновесие, замахав руками, как крыльями. Глаза друга невероятно расширились. Подойдя к Диме и не в силах сказать ни слова от удивления, Андрей только глотал воздух, как рыба.

— Быстрее, прячьтесь! — вдруг закричала русалка, и в следующее мгновение послышался близкий конский топот. На пригорок выскочили пять всадников в синих мундирах. За ними ещё и ещё.

Друзья быстро залегли в прибрежные кусты. Благо, трава оказалась высокая и густая, да дым от пальбы затруднял видимость.

Подымая пыль, лязгая оружием, по тропе проехало человек сто всадников в полном вооружении. С горящими, звериными глазами на закопчённых, усталых лицах. С взъерошенными, мокрыми, котячими усами и длинными, слипшимися волосами, смешно закрывающими уши и вяло развевающимися на скаку. В помятых, запылённых мундирах, устало, подпрыгивая на взмыленных лошадях, всадники никак не походили на театрализованное представление. И было ещё что-то неуловимое и необъяснимое, тяжёлым молотом, стучащее в мозгу: " это настоящие шведские воины".

Пока ехали кавалеристы, ребята вдавились в землю и боялись даже дышать. К счастью, клубы тёмно-серого дыма, перемешанного с пылью, не плохо маскировали, а шведам не пришла в голову мысль остановиться у воды. Ошарашенный, Андрей, прижавшись правой щекой к земле, бросал недоумённые взгляды на Диму. Пушечная пальба не прекращалась. Мутное, утреннее солнце с грустью смотрело сквозь дым, словно через разорванную, грязную тряпку.

Когда последний всадник скрылся в облаке пыли и стих стук копыт, Андрюша вскочил и бросился к лагерю, откашливая и сплёвывая пыль с песком. Дима кинулся за ним.

— Стой! — закричал он вдогонку, но Дорошенко был уже далеко.

Проскочив, на удивление быстро, сиреневую рощу, Дима выскочил на поляну, и остановился, как вкопанный. Поляна оказалась не та, где вчера разбили лагерь. Эта поляна намного шире. Сочный травяной ковёр окаймляют более массивные деревья, словно обнявшие друг друга разросшимися, длинными ветками.

Но самое главное — отсутствуют следы ночного лагеря. Ни палаток, ни остатка костра, ни нервничающих экстремалов. Кругом клубится дым, пахнет гарью и, без остановки, закладывая уши, грохочет канонада.

Сквозь шум орудий, совсем рядом, раздалось надрывное, конское ржание. Видимо бедное животное не выдержало царившего ужаса. Товарищи, словно сговорившись, бросились в сторону и укрылись за толстым, морщинистым стволом поваленного дерева. На поляну выехал отряд шведов. Но с другой стороны выскочили лихие зелёные мундиры. Это — русские.

Послышались выстрелы, крики раненых, лязг сабель, русская и шведская брань. В нос ударил сладковато-приторный запах крови, смешанный с солоноватым духом пота и терпким привкусом пороха. Люди с безумным остервенением рубили друг друга. Кони отчаянно ржали, гарцевали, вставали на дыбы и падали. Мелькали окровавленные шашки и штыки. Вскоре шведы отступили.

Дым колыхнулся и легко взлетел к потемневшим верхушкам деревьев, открыв чудовищную картину: десятка три убитых, множество раненых, истекающих кровью, несколько убитых лошадей. То тут, то там раздавались жалобные крики умирающих.

А гул битвы нарастал. Казалось, гремит повсюду. Куда бежать? Опять послышался топот копыт. Ребята пригнулись. В полном молчании, поднимая клубы коричневой пыли, проехал большой отряд русской конницы. Примерно, человек триста.

Когда скрылся последний всадник и затих мерный топот копыт, Андрюша сильно дёрнул Диму за рукав:

— Что всё это значит?

Дима кратко рассказал, о чём говорила Наяда. Пару секунд Андрей обдумывал услышанное, затем серьёзно произнёс:

— Значит, нужно спешить, спасать лавровый венок.

Дима внимательно глянул на Андрюшу. С горящими глазами и слишком уж сосредоточенным лицом друг напоминал потенциального клиента психиатрической клиники. "А может все находящиеся тут люди потенциальные клиенты психушки?" — подумал Дима. "Не зря ведь, психбольницу в Полтаве называют "Шведской"?"

— Андрей! Русалка говорила только про меня. Ты можешь остаться. — самым серьёзным тоном сказал Дима.

— Где? Здесь! — Андрюшины губы скривились в надменной улыбке.

— Ты понимаешь, что пойти со мной, это всё равно, что к щуке в пасть. — с нажимом сказал Дима.

— Ничего, и щука иногда отпускает добычу. — отшутился Андрюша.

— Наяда отправит тебя обратно в наше время. — не унимался Томин.

— Она что, оператор туристической фирмы?

— Андрюха! Я серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Как я могу тебя оставить одного? Я иду с тобой. Это моё решение.

Дима внимательно глянул на друга. Тот смотрел спокойно, преданно.

— Спасибо, Андрюха! — Дима протянул руку. Плотная Андрюшина ладонь сжала ладонь Димы.

— Ну, а теперь пойдём. — уже спокойно ответил Дорошенко.

— Может, для начала, раненым поможем? — Дима сочувственно глянул на корчащихся и стонущих людей.

— Чем? И тебе жить надоело? — в голосе Андрюши зазвучала твёрдая сталь. — Чем ты им поможешь? А сам можешь погибнуть очень даже легко! Так что пойдём быстрее отсюда!

Друзья осторожно спустились по сиреневому тоннелю, и подошли к ставку. Блюдце ставка стало напоминать окно с тёмными, плотно занавешенными, но медленно колыхающимися шторами. Вместо утреннего тумана нервно клубятся рваные вихри пушечного дыма, и вода, потеряв прозрачность, непроглядная, как ржавая железная дверь.

— Наяда! — негромко позвал Дима.

Подул лёгкий ветерок. По ставку побежали маленькие, злые волны, ощетинившись, пенными клыками барашек. Ребята ждали с замиранием сердца. Шум битвы снова усилился.

Вдруг послышался лёгкий всплеск, и появилась прелестная головка Наяды.

— Тебе будет вдвойне тяжелее. Возможно, Тебя, даже не пустят в Полтаву небесную! — роковым голосом сказала она, пристально глядя на Дорошенко.

— Я принял окончательное решение. — спокойно ответил Андрюша.

— Что ж, твоё решение достойно восхищения.

Андрей промолчал, только внимательно глянул на Наяду.

— Я знала, что Вы вернётесь, только незачем было проверять лагерь. — продолжала русалка.

— Но…я…, я ведь сразу ничего не знал. Мне уже на поляне Дима всё рассказал. — пояснил Андрюша.

— Это понятно, только Вы потеряли время. Сейчас нужно спешить. Идите к тому месту, где…где в Вашем времени стоит памятник "Шведам от шведов". Только сейчас там нет никакого памятника. Это обширная поляна. Почувствуете её по сильному энергетическому излучению. На этой поляне открыт энергетический коридор. Кобо, наверняка, уже там. Ты, Дима, любой ценой должен забрать венок и через этот коридор вернуться в своё время. Как это сделаешь, не знаю. Но запомните, коридор открыт только до десяти утра.

— Как по нему спускаться? — спросил Андрюша.

— Когда будете ясно видеть столб света, разбегайтесь и ныряйте в него, как в воду, руками вперёд, закрыв глаза и задержав дыхание. Не бойтесь, не разобьётесь. Конечно, без специальной тренировки будет очень трудно, но ничего, справитесь. Я вижу, Вы со спортом дружите.

— А если мы не увидим этот столб энергии? — спросил Дима.

— Увидите, — уверенно ответила Наяда. — Кроме Вашего примитивного трёхмерного измерения существуют ещё множество измерений. Причём как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения показателей. Вы хоть и перенеслись на триста лет назад, но попали практически в своё измерение. А могли ведь попасть и в другое, так что Вам ещё повезло. Я говорю, практически, потому что не большие перекрытия из соседних измерений при переносе в прошлое, неизменно, присутствуют. И возле тоннеля они наиболее проявляются. Так что ничему не удивляйтесь. Если вдруг будете не успевать, возвращайтесь ко мне. Буду ждать до полудня. Только до полудня и не секундой больше! Дольше просто не могу. Этот ставок только с виду простой. Естественно, он тщательно заилен, но через него проходит большой энергетический разлом. Это конечно не тоннель, двигаться по кривому, изломанному разлому во сто крат сложнее. К тому же нужно пройти заградительные барьеры, которые без меня не преодолеете. Но если выберетесь, попадёте примерно в своё время. Существует не большая погрешность, примерно до ста лет, но всё же лучше, чем оставаться в 1709 году. А теперь спешите, пора. Да, кстати, чуть не забыла, у Вас есть время?

Дима не носил часы, а Андрюша достал старенький мобильник. Серый экран уверенно показывал 8: 26. Русалка улыбнулась. Мобильная связь сейчас как раз к месту.

— На каком операторе? — иронично спросила девушка.

— МТС. - сёрьезно ответил Андрюша.

Наяда ничего не ответила. Молча достала золотые карманные часы с изящной цепочкой и протянула Диме:

— На, возьми, чтобы знали точное время. А теперь действительно пора. Удачи, ребята!

Дима с Андрюшей двинулись к поляне. Дорога свернула влево. Тут, плотной стеною, разросся высокий кустарник. Решили пробираться через него. Хоть и медленнее, но можно остаться незамеченными.

Ветки хлестали по лицу, ветки, словно острые крючки, цеплялись за одежду, ветки хитро переплетались, заграждая путь. Ветки упорно не хотели, чтобы друзья уходили. Не пускали, в неизвестность, к опасности, возможно, к самой гибели. Но оставаться, тоже означало — погибнуть.

Вскоре цепкий кустарник немного поредел. Стали чаще появляться одинокие, угрюмые деревья. Наконец, лес разорвал плотные сплетения кустов, и товарищи вышли на утоптанную лесную тропинку. Стрельба не переставала и гремела повсюду. Звонкий баритон картечи сопровождал глухой бас пушек под многострунный аккомпанемент тысячи копыт. По лесу летал, извиваясь, разорванный в клочья серый дым, затрудняя дыхание и пощипывая глаза.

Осторожно пробираясь среди морщинистых дубов, стройных клёнов и выпуклых лип, друзья почувствовали близость тоннеля. Эта близость проявлялась в сильном тепловом излучении, как возле огромного костра, только появилась какая-то подсознательная уверенность, что это не огонь, а какая-то неведомая, высшая форма тепла.

Ребята пробирались дальше. Тепло усиливалось, но вместе с тем усиливалась и стрельба.

Наконец, за нервно подёргивающимся древесным занавесом, в грязных лучах солнца, показалась огромная поляна. Когда открылся последний ряд листьев, товарищи увидели грандиозное сражение.

И грянул бой, Полтавский бой!

………………………………….

Гром пушек, топот, ржанье, стон,

И смерть, и ад со всех сторон.

Пушкинские строки навязчиво закрутились в Димином мозгу.

В это самое мгновение между ребятами и полем Полтавской битвы, неизвестно откуда, появилось огромное невесомое увеличительное стекло, словно гигантский цифровой телевизор, так что стали отчётливо видны даже самые дальние уголки этого бескрайнего поля.

Сколько хватало глаз, до самого горизонта, простиралась равнина, плотно усеянная людьми. Их насчитывались тысячи. Люди находились в непрерывном движении. Слева — синие мундиры, справа — зелёные и серые. Конные и пешие, с ружьями и саблями, все старались убить противника с животной остервенелостью. Стоял неимоверный гул от криков тысяч голосов, топота множества копыт, лязга бесчисленных сабель и беспрерывной пальбы.

Дым, запылённым покрывалом, заволакивал поле боя, периодически скрывая убивающих и ещё живых. В грязно-серых клубах, зловеще, поблескивали стальные клинки, часто окровавленные. До тошноты, пахло кровью. Дым, медленно, поднимался в небо. А там, в рваных обрывках едких облаков, плясало пьяное от крови солнце.

"Побоище! Жуткое, кровавое, нечеловеческое побоище!" — подумал Дима. — "Какой дьявол придумал эти войны, чтобы люди так жестоко убивали друг друга?" И сообразил, что в вопросе уже есть ответ.

Ребята прижались к земле и стали следить за сражением. Хоть это и кощунственно звучит, но лучшего места для наблюдения не найти.

Поле Полтавской битвы виднелось, как сцена с театральной ложи, только вместо бархатных, мягких кресел твёрдая, обветренная земля. А бутафорские декорации заменяют настоящие пушки и ружья. И настоящие пули и ядра пронизывают пространство, а люди умирают настоящей смертью.

Тоннель оказался виден даже невооружённым глазом и представлял смерч, пригвождённый к месту. Его хвост быстро извивался в воздухе, подобно исполинской змее. У земли светлый, почти белый, а кончик хвоста практически чёрный.

Тоннель находится в самой гуще сражения, но ни в самом тоннеле, ни на расстоянии примерно метра от него людей нет. Воины явно не видят "смерч", но интуитивно избегают его.

А битва, словно разбушевавшийся океан, неистово громыхает и надрывно орёт криками умирающих. Битва давит той жаркой, жуткой, высасывающей все соки энергией, какая бывает в присутствии Смерти.

И Смерть, почти зримо, присутствует. Смерть ощущается физически, до боли в голове, до темноты в глазах. Сегодня наступил её праздник. Диме показалось, что над грудой убитых колыхнулась белая воздушная мантия, накинутая на огромный скелет, а на лица ещё живых легла тень от гигантской косы.

Вдруг Дима увидел в самой гуще сражения рослого воина в зелёном мундире на могучем белом коне. Гигант повёл в атаку пехотинцев в серых мундирах. Лицо воина сосредоточено. Чёрные, как смоль, волосы грациозно развеваются. Тёмные усищи взъерошены. Глаза бросают молнии. В руке блестит шпага. Невероятная решимость чувствуется в каждом движении. Что-то сжалось внутри Димы. " Да это же царь Пётр!"

Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен.

Продолжали, навязчиво, крутиться в Диминой голове строчки из "Полтавы".

Ряды шведов начали пятится назад.

Сильная ладонь Андрюши сжала Димино плечо и указала на право. Неподалёку от них сидит Кобо, колючие глаза внимательно всматриваются в тоннель. Заветная сумка неподвижно висит на левом боку.

Неожиданно тоннель начал деформироваться. От него отделились какие-то тёмные, не ясные силуэты и спрыгнули на землю. Затем силуэты стали очерчиваться, превращаясь в чёрные мускулистые существа с размытыми чертами лица.

Существа стали неистово плясать, широко размахивая длинными руками. Всё закружилось, перемешиваясь в одном безумном, кровавом вихре: кони, люди, пушки, знамёна.

"Может это у меня голова кружится? Может это просто сильный гипноз или крепкий сон?" — подумал Дима.

Резкий, свистящий звук чего-то большого, материального, пролетающего слишком близко, оглушил и отрезвил "мыслителя". Это большое, попало в молодую сосну, сходу сломало её и, отскочив в сторону, покатилось с шипением. Перерубленная сосна с глухим стоном рухнула наземь, сломав половину веток.

— Пушечное ядро!!! Пригнись!!! — услышал Дима резкий голос Андрюши, уже вдавившись в землю. "Как хорошо, что я не эта сосна!"

А мускулистые чёрные силуэты продолжали бесноваться, кого зацепляли рукой или ногой, падал замертво. Было видно, что специально "чёрные" никого не задевают, но горы убитых и раненых их явно веселят и опьяняют.

Вдруг, "силуэты" начали хватать раненых и прижимать к себе могучими ручищами. Те мгновенно умирали и сразу сморщивались, как гармошка.

Вскоре вокруг чёрных силуэтов уже не осталось живых, и они, истерически гогоча и, безумно пританцовывая, двинулись в самую гущу сражения, где шла жаркая рукопашная схватка.

Но в это время, затуманенные разноцветным дымом, небеса резко разверзлись, явив кристально-чистую синеву и на чёрных существ пролился ослепительно-яркий, белый свет. Пружинящая, непобедимая сила чувствовалась в нём. Существа завизжали, как резаные свиньи, забегали по поляне с дикой скоростью и стали усыхать прямо на глазах, превращаясь в скелетообразных, безобразных монстров, со сплющенными, козьими мордами, кривыми клыками и слезящимися чёрными глазами.

Монстры быстро запрыгивали обратно в тоннель, толкая и отпихивая друг друга. Больше половины этих существ осталось лежать на поляне, превращаясь в груду чёрного пепла, сдуваемого лёгким ветром.

Когда последний козьеподобный скрылся в тоннеле, из него вырвался ослепительный сноп пламени с чёрным, едким дымом. Но небесный свет, попав на этот сноп, начал тушить его. Вскоре пламень, с резким потрескиванием, шипением и каким-то полуживотным визгом потух.

На том месте тут же образовалась твердь. Никаких признаков тоннеля или какого-либо пространства, куда можно "нырнуть". Небо сомкнулось, поток луча, ударившись о землю, отразился широкой световой волной, разлившись в разные стороны. Раненые оживали, живые ободрялись. Ребята почувствовали бодрость, словно после хорошего отдыха.

Сражение переместилось немного в левую сторону. Шведы начали отступать.

Дима достал золотые часы. Чёткий циферблат показывал 10: 25.

— Похоже, мы пролетаем, как стая напильников. — срывающимся голосом шепнул Андрюша.

Дима выразительно посмотрел на друга. Оставалась надежда только на Наяду. Вдруг Андрюша легонько тронул Диму за руку и указал в сторону, где сидел Кобо.

Среди смятых трав виднелось распластанное тело. Присмотревшись, Дима заметил, что вместо Кобо лежит, раскинув длинные руки, огромный, человекоподобный ящер. Приплюснутая звериная морда с огромными клыками и широкими, коричневыми, полукруглыми рогами повёрнута на право. Чёрные глаза остекленели, а синий язык вывалился на землю и облепился пылью, перемешанной с сосновыми колючками. Кожа покрыта серо-зелёными чешуйками с чёрным отливом, а руки и ноги заканчиваются крупными, жёлтыми когтями. Только потёртая зелёная сумка да разорванная по швам одежда напоминают, что это когда-то был худой человек с колючим взглядом.

Дима похолодел от ужаса, но что-то передёрнулось внутри. В два прыжка "наш спаситель человечества" очутился возле монстра, сам не понимая, как это произошло. Благо, Кобо накинул сумку на плечо, а не через голову, иначе снять её было бы очень трудно.

Преодолевая отвращение, Дима наклонился к скользкому, пупыристому телу и потянул сумку с плеча. Ремень зацепился за крупную чешуйку и не хотел сползать. Тогда "спасатель" с силой рванул. Чешуйка обломилась. Запахло зловонием, но ремень соскользнул. Дима поднял сумку перед собой, ощутив приятную тяжесть в руках, и надел через голову. Возле правого бедра стало тепло. Сумка, словно приклеилась к телу. Маленькие застёжки, по бокам сумки, сами прикрепились к Диминому поясу.

Поискал глазами Андрюшу, но тот был уже рядом.

— Пора. — тихо сказал Дима и товарищи быстро побежали обратно к пруду.

Глава 4

В будущее через прошлое

Друзья молча припустили рысцой прямо по тропе, сокращая путь. Битва гремела где-то справа и дорога опустела. Словно в игровом автомате набегает лента утоптанной, петляющей, извивающейся змеёй, лесной тропинки. Вверх-вниз и проскочили ложбинку, вправо-влево и обогнули огромный дуб.

За поворотом, ребята остановились, как вкопанные. На небольшой поляне, нервно подёргивая боками топталось на месте десятка два лошадей под сёдлами, склонив к земле грустные, вытянутые морды. Передними, крупными зубами, с монотонным хрустом, животные нервно срывали редкие пучки уцелелой травы и часто прядали островерхими ушами. В истоптанной, грязной траве, в разных позах, лежали изуродованные трупы в голубых и зелёных мундирах. От земли исходил приторный запах крови. Смерть невидимыми кругами мерно расползалась в стороны, но вздыхать не было времени.

Вот где пригодилось умение ездить верхом. Несколько секунд на знакомство с животными, и друзья в седле. Почувствовав опытных седоков, кони прянули по тропе. Лента дороги стала набегать с огромной скоростью. Древнее седло оказалось куда удобнее, чем современные, дешёвые китайские сёдла.

Выскочив из рощицы, товарищи заметили справа отряд шведских всадников. Те, завидев чужих, принялись отчаянно стрелять. Пули засвистели справа, слева, сверху и где-то совсем рядом. Пригнувшись вплотную к потным спинам лошадей, друзья прибавили ходу. Выстрелы сделались реже, но за спиной послышался плотный топот погони.

Вскоре лесок с заветным прудом показался вдали, словно спасительный остров. Деревья всё ближе и ближе кивают верхушками. Вот лесок уже набежал и участливо развернул ветвистые объятия. Уже первые пушистые ёлочки весело проскочили навстречу, как вдруг, Дима почувствовал, что летит, словно птица, а лошадь осталась внизу.

Хряснувшись со всего маху оземь, поросшую чахлой травой, перемешанной с сухими еловыми иголками; перекувыкнувшись несколько раз и остановившись в полуметре от массивной, голой сосны, Дима, весь в иголках, мгновенно вскочил на ноги, не чувствуя боли. Как ни странно, сумка, никак не травмировала при падении.

Андрюша, увидев случившееся, осадил лошадь. Та круто встала на дыбы, но остановилась, дико заплясав на месте. Дима подбежал к Андрюшиной лошади, молниеносно запрыгнув, сел за другом. Ещё мгновение, и ребята рванули к спасительной цели.

Дима успел бросить прощальный взгляд назад. Вдалеке, между деревьями уже проворно продвигались всадники, а его лошадь осталась лежать на правом боку, мордой к беглецам. Правый бок высоко выпирал, тяжело сокращаясь при дыхании. Из мускулистой изогнутой шеи, поблескивая на изгибах, бодро струилась алая кровь, щедро орошая усеянную сухими иголками, растресканую землю. Широко раскрытые, стекленеющие глаза животного выражали ужас и отчаянье.

Вездесущие тонкие ветки больно застегали по лицу и железными крючками, стали цеплятся за одежду. Деревья, сказочными великанами, вырастали на пути, преграждая дорогу. Сморщенные корни, словно щупальца подземного осьминога, то тут, то там выниривали из-под земли. Тропинка трепыхала невообразимыми зигзагами, как узкая лента на ветру. Тропинка пыталась запутать следы, шарахаясь в разные стороны. Тропинка ставила препятствия рытвинами и валежником.

А по лесу свободно гуляли пули, жужжа, как откормленные шмели. Но попасть в быстро мелькающих между широкими стволами всадников, когда скачешь во весь опор, практически невозможно. Подсознательно понимая это, ребята меньше опасались самих пуль, чем настигавшей погони. Вдвоём скакать отчаянным галлопом на одной лошади гораздо труднее, к тому же и лошади тяжело.

Дима крепко обхватил руками Андрюшу за туловище, а головой прижался к мускулистой спине друга и затаил дыхание, рискуя вылететь при очередном прыжке.

Но вот появился заветный пригорок, а за ним такой желанный пруд. С разбегу кинулись в воду. Лошадь, почувствовав чужую среду, рванулась в сторону, сбросив обоих всадников, дико заржала и шумно поспешила на берег, поднимая огромные волны. На пруду начался настоящий шторм. Вода накрыла с головой и обожгла прохладой. Одежда прилипла к телу. Сумка приятно согревала правый бок. Дима, погрузившись в воду, почувствовал боль во всём теле, дало знать падение с лошади. А Андрюшина голова, как пробка, запрыгала на волнах.

— Я ждала Вас, — рядом закачалась златовласая, милая головка. — Молодцы, что забрали венок. Время ещё есть. Успеем!

В следущую минуту на пригорок выскочили всадники и разом вскинули ружья. Дима зажмурился и нырнул глубоко под воду. В тихой прохладе глубоководья раскрыл глаза и поразился. Вместо взбаламученной илистой непроглядности абсолютно прозрачная вода.

Словно на море, в мельчайших подробностях просматривается весь подводный мир. Дно водоёма, правильной, огромной воронкой, уходит глубоко под землю. Многочисленные водоросли, грациозно покачиваясь, густой бахромой спускаются вглубь. Далёкая вершина этого удивительного, перевёрнутого конуса светится слабым, космическим светом.

Но метрах в десяти, Дима заметил каких-то зловещих русалоподобных существ, с тёмными волосами и чёрной чешуёй, быстро плывущих к нему. От них исходит негативная энергия. Дима глянул в чёрные глаза переднему существу и душу сковал леденящий ужас.

" Ай да ставок!" — мелькнуло в голове. Насилу отведя взгляд, ныряльщик поднял голову. Там, в светлом овале из прорвавших воду лучей, грациозно вибрировал хвост Наяды и плавно танцевали Андрюшины ноги.

Быстро вынырнув, "наш пловец" увидел, что Наяда плавно водит руками, упругие воздушные волны колышут воздух. Солдаты качаются, как водоросли на волнах, смешно пытаясь выстрелить, а лошади потешно пятятся назад.

Вдруг, рядом, выскочило из воды около десятка женских голов. Длинные, слипшиеся, волосы покрыты истлевшею тиною, бледные, худые лица перекошены злобой, чёрные глаза светятся не добрым огнём. До тошноты, запахло гнилью.

Странные женщины быстро подплывали, взяв путников в кольцо. Вот уже вытянулись длинные мертвенно-белые руки с крючковатыми, синими пальцами, пытаясь схватить ребят, но Наяда неожиданно вытянула маленькую ручку, чуть ли не касаясь озлоблённых существ, и быстро развернулась на сто восемьдесят градусов, поднимая мелкие волны. Из руки брызнул сноп белого света, ослепил и отбросил русалоподобных на несколько метров. Те взвыли от боли, закрыли глаза высушенными ладонями, оскалили зубы, но снова бросились в атаку.

— Не смотрите им в глаза! Не поворачивайтесь к ним спиной! Это речные русалки! — надрывно прокричала Наяда.

Речные русалки снова приблизились. Стали хорошо видны чёрные, спиленные зубы и обильно слезящиеся глаза. Наяда опять отбросила нападавших. Шипя от злости и вспенивая воду, рыбоподобные женщины бросились в атаку в третий раз, но вдруг небо разверзлось и на ставок пролился белый свет, накрывший чёрных русалок. Те разом скрылись под водой.

Дима снова услышали глос Наяды, зазвучавший прямо в голове.

— Пора! Набирайте побольше воздуха в лёгкие и ныряйте как можно глубже!

Последний, глубокий вдох и ребята нырнули. Андрюша плавал лучше и поплыл первым за Наядиным хвостом, пускавшим мелкие турбулентные потоки.

Вначале шло обычное погружение, как ныряние на речке в выходной. Затем стало сильно давить на уши, значит уже глубина 4 — 5 метров. Потом боль стала нестерпимой. Голову разносило. В глазах темнело. Дима захотел вернуться, но упорное, маниакальное желание жить заставляло, преодолевая боль, погружаться дальше. Ребята верили Наяде и вера придавала силы.

Вскоре боль утихла и появилось ощущение полёта. Дима расплющил веки. Мысль о речных русалках со звериными глазами и крючковатыми пальцами не покидала.

Но кругом сияет абсолютно прозрачная вода и никаких русалок. Солнечные лучи, тончайшими нитями прорывают воду и освещают ярко и выпукло удивительное подводное царство. Густые заросли водорослей, как полипы, медленно покачивают тугими, кудрявыми головками. Дно ставка гигантской, сужающейся воронкой неизменно уходит вглубь. И конца этой бездне не видно. Далеко впереди всё так же маячит слабый космический свет.

Водоросли колышутся, как живые. Вдруг одна кулачкообразная головка грациозно развернулась, раскрыв чёрную, бесформленную пасть и попыталась схватить Диму за ногу, но не дотянулась. Дима в испуге отскочил в сторону, но чуть не попал в другую пасть и, лихорадочно махая руками и ногами, выплыл на середину.

— Дима! Старайся не смотреть по сторонам! — послышался в голове голос Наяды. — Смотри, лучше, на меня!

Сквозь толщу воды, глянул вперёд. Впереди, как огромное опахало маячит тусклый русалочий хвост, рядом задорно болтаются Андрюшины ноги. Дима смотрел теперь только на хвост и старался плыть на растоянии вытянутой руки от него.

По мере погружения становилось темнее. Кислородное голодание начало сказываться. Движение замедлилось. Руки и ноги сделались ватными. Хвост начал быстро удаляться. Тёмный подводный мир сделался непроглядным. Дима почувствовал, что теряет сознание.

Вдруг, чья-то маленькая, но сильная ручка схватила его ладонь и уверенно потащила за собой. Эта ручка оказалась на редкость нежной, мягкой и удивительно тёплой, несмотря на прохладу глубоководья. В неясном сознании Димы появилось улыбающееся лицо Наяды.

"Подводный путешественник" почувствовал приятное тепло в руке. Затем тепло разошлось по всему телу. Сознание вернулось. Мир стал принимать реальные очертания. И хоть лёгкие не работали, "наш ныряльщик" ощутил прилив сил и смог сознательно помогать Наяде увлекать себя в нескончаемую глубину удивительного подводного мира.

Томину не хотелось открывать глаза. С закрытыми, легче плыть. Сквозь смежённые веки еле заметно проникает тусклый свет, неизменно льющийся впереди, оповещая, что погружаться ещё долго. Маленькая ручка упорно ведёт по подводному тоннелю. "А что с Андрюшей?" — подумал Дима. "Скорее всего, Наяда держит его второй рукой".

Погружение продолжается и кажется бесконечным. Сколько уже проплыли и на какую глубину занырнули трудно сказать. "Ныряльщик" находится в полуобморочном состоянии, плохо осознавая, что происходит, только чувствует верную ручку русалки, тянущую вниз.

— А теперь зажмурьтесь! — услышал Дима в мозгу и яркий свет слегка ослепил сквозь зажмуренные веки.

"Невообразимый мечтатель" понял, что прошли вершину тоннеля, но дальше оказалось обычное погружение. Так же, до озноба, омывает самая обычная вода. Голову стало разламывать, причём уже привычной болью.

Но вот ладонь Димы снова ослабела, и хоть как сильно Наяда не сжимала его руку, слабеющие пальцы начали уверенно выскальзывать из ладони девушки. И тут "глубоководный ныряльщик" снова услышал в мозгу спокойный голос русалки:

— Дима! Соберись с силами! Уже осталось чуть — чуть и ты глотнёшь глоток воздуха.

Это прозвучало так убедительно, что он, нечеловеческим усилием воли, собрал остаток сил и скорее бессознательно, чем осознанно потянулся вслед за своей спасительницей.

Вдруг, "подводник" почувствовал, что выскочил из воды по шею. В это невозможно поверить, но лицо оказалось над поверхностью. Лёгкие, учуяв кислород, распрямились и лихорадочно заработали. Наш ныряльщик дышал и не мог надышаться, буквально выпивая воздух, не чувствуя вкуса, как умирающий от жажды, захлёбываясь, локает воду. Обоняние не улавливало затхлости воздуха, но интуиция подсказывала, что пространство ограничено.

Вскоре Дима немного успокоился, слух и зрение стали восстанавливаться. "Путешественник" осознал, что находится в абсолютной темноте, а рядом слышится шумное человеческое дыхание.

"Конечно же это Андрюха!" — радостно подумал Дима.

Неожиданно, лицо Наяды засветилось изнутри каким-то неземным, бело-золотым светом. Андрюшина физиономия жадно дышит рядом, широко раздувая ноздри. В глазах, кажущихся невероятно большими на резко похудавшем лице, светится безумный блеск, присущий человеку, миновавшему смертельную опасность.

Ребята огляделись. Их окружает липкий подземный свод, представляющий обычный, утрамбованый чернозём. Пространства так мало, что едва можно высунуть голову. Разговаривать не хочется.

Наяда напоминает фарфорового ангела с фонариком внутри. Прекрасное лицо девушки излучает не только свет, но и тепло. Тесный липкий свод стал напоминать уютную комнатку с ночником.

"Интересно, на кого похож я?" — мысленно спросил Дима.

Несмотря на чудовищность положения, не хочется покидать тесный свод и уходить в чернильную воду. Прошло несколько минут. Вскоре раздался успокаивающий голос русалки:

— Пора! Ныряем!

С этими словами свет от Наяды потух. Глотнув на последок побольше воздуха, друзья погрузились в непроглядную жидкость.

Вода становилась темнее. Плыть пришлось на ощуп. Создалось впечатление, что плывёшь в черниле.

Спустя несколько минут, русалка снова зажглась. Засветилась целиком, и на расстоянии метра от неё пространство озарилось. Но дальше не видно ни зги. Свет упирается в непрогляднейшую тьму. Так и продолжали спускаться. Дима хорошо видел Наяду, ставшую ещё прекраснее в окружении бело-золотого ореола лучей. Волосы колышутся плавными, золотыми волнами, хвост грациозно помахивает. Одной рукой девушка держит Диму, а другой Андрюшу. Тот сощурил глаза и надул щёки.

Через некоторое время давление, снова, железными тисками, сдавило череп. Диме показалось, что кто-то остроумный поместил его голову в стальные тиски и начал весело вращать ручку. Голова вот-вот лопнет. "Путешественник" стал замечать изломанные тени каких-то существ: то ли рукастых рыб с огромными головами, то ли рыбоподобных животных. Но вскоре, уже ни на что не обращал внимание. Боль затуманила мозг и сознание померкло.

Очнувшись, Томин почувствовал, что лежит на чём-то рыхлом, напоминающем паралон. Тело не болит, но голова странно гудит. Затем, "наш ныряльщик" ощутил, что дышит, но как-то чудно, скорее жуёт и глотает неестественно плотный воздух. Если обычную атмосферу сравнить с кипячёной водой, то эта, густая, как кисель. Вязкий кислород очень медленно проползает в лёгкие и буквально расползается по организму. Приходится делать глубокие вдохи и выдохи, насильно втягивая воздух и выталкивая углекислый газ. На это уходит много усилий.

Задыхаясь, Дима широко открыл глаза, пытаясь осмотреться, но непроглядная темнота застлала всё вокруг. Казалось, на глаза надели чёрную повязку из прочной ткани. Повернуть голову тоже не просто. Лицо натыкалось на плотный слой воздуха. Суфлейная плотность пространства грозила задушить. Диме стало не по себе от собственной беспомощности. Горячий ток отчаянья прошёлся по телу. Спина помокрела холодным потом.

"Наш путешественник" попытался позвать Наяду, но с уст не слетело ни звука. И тут русалка сама заговорила. Мелодичный голос весело зазвенел в удивлённом мозгу.

— Дима! Всё хорошо! Не пытайся говорить и задавать вопросы. Ничему не удивляйся. А сейчас, вставай и иди за мной.

И в следующее мгновение в измождённой Диминой руке оказалась маленькая тёплая ручка. Миниатюрные пальчики плотно обхватили ладонь. Горячая волна тепла и бодрости прошла по всему телу. В следующую секунду ручка сильно дёрнула и "невообразимый мечтатель" встал на ноги, с трудом протискиваясь в плотных слоях воздуха. Почва зашаталась под ступнями, и "путешественник" потерял равновесие, но плотный воздух стеной поддерживал со всех сторон и не дал упасть.

Ручка потянула вперёд. Протискиваясь сквозь плотный воздух, делая огромные усилия, чтобы дышать, пошатываясь на желейно дрожащей земле, он пошёл, медленно, словно ребёнок, делающий первые шаги.

Звуков шагов Дима не слышал и не знал, где сейчас Андрюша, но почему-то был уверен, что тот идёт рядом.

Вязкий воздух наваливался, как кисель. Земля, если это можно назвать землёю, уходила из под ног и дрожала, словно хорошо выстоянный холодец. Только спасительная ручка Наяды без устали тянула вперёд.

"Сколько времени прошло? Пол-часа, час, день?" Чувство голода и жажды "сирый путник" не испытывал и находился в состоянии такого нервного возбуждения, что даже мысли о еде не возникало.

"Интересно, а как русалка "идёт", если у неё нет ног? Ведь мы же на суше!" Дима автоматически повернул голову на право, но перед глазами находилась всё та же непроглядная темнота. Прислушался. Ни звука, просто, зловещая тишина.

Как бы в ответ, раздался задорный голос Наяды:

— Дима! Потерпи, скоро прийдём к морю!"

"К морю? Вот это поворот!" До сих пор Дима думал, что они под землёй. "А может это подземное море? Впрочем, Наяда говорила, чтобы ничему не удивлялись."

"Следопыт" стал считать шаги. После пятого десятка сбился и стал считать снова. Опять сбился и бросил это занятие.

"Если предположить, что, идя по болоту или илистому берегу, сделаешь пятьдесят — семьдесят шагов, то, конечно, выбьешься из сил. А тут, прошагал уже не одну сотню и не чувствуешь усталости."

Странное ощущение, что он не на земле не покидало Диму. "Тут другое измерение, другой мир, если это не сон конечно." Сумка с венком не отягощает, а приятным теплом, чувствуется на правом боку.

Мало-помалу тьма начала сереть. Послышались какие-то звуки, но звучали прямо в голове. Слух стал внутреним. Воздух сделался реже, а земля упруже. Идти становилось легче, но появилась усталость, подкравшаяся незаметно и повесила тяжёлые гири на ноги и руки.

Рука Димы влажнела, пальцы немели, но маленькая ручка Наяды наполняла теплом всё тело и, преодолевая усталость, "путешественник" шёл дальше.

Вскоре тьма посерела, а воздух стал более разреженным. Дима начал различать какие-то смутные силуэты и слышать собственное дыхание. Справа, пошатываясь, двигался размытый силует Дорошенко. Как жаль, что друзья не могут общаться телепатически. Между Димой и Андрюшей плыла Наяда. Именно плыла в вязком воздухе. Отточенная фигура русалки грациозно двигалась в горизонтальном положении, с усилием работая блестящим хвостом. За руки девушка тянула обоих ребят.

"Как она прекрасна!" — думал Дима, видя лишь слабо очерченый силуэт. "И всё-таки, кто она на самом деле?"

А между тем в сереющей мгле начали проявляться какие-то размытые и изломанные тени. От них исходила враждебность и чувствовалась затаённая сила.

Дима всматривался в пространство. Не покидало ощущение, что путники находятся внутри огромной призмы. Возник вопрос: откуда поступает свет, если конечно можно назвать светом сереющую мглу?

По мере продвижения, делалось чуть светлее и дышать становилось легче, но оставалось непонятным: двигаются они в более светлую сторону, или с течением времени становится светлее? И существует ли вообще в этом пространстве время?

Ясно только одно: Дима ощущал себя совершенно по иному, чем в обычном мире, но чётко сформулировать, как-именно, не мог. По другому работал мозг, воспринимая всё более образно, для выражения мыслей требовалось меньше слов. Дима не мог понять, идут они по ровной "дороге", поднимаются в гору или спускаются вниз. И есть ли вообще дорога? Может пространство само набегает, а друзья просто топчутся на месте.

Двигаясь дальше, ребята заметили, что плотный воздух колеблется и трепещет, как туман на ветру.

В трепещущем пространстве стали вырисовываться искажённые тени каких-то страшных и неведомых существ. Огромные зубастые клювы, наподобие птеродактилей. Изогнутые, змеевидные шеи и клыкастые пасти, как у ихтиозавров. Сразу по три, по пять оскаленных челюстей. Потворы замелькали повсюду, справа, слева, вверху и даже проглядывались снизу, появляясь, исчезая, затем появляясь в другом месте и в другом положении. Звуки сделались чётче и напоминали отдалённый рев диких животных.

Ребята шли, стараясь не думать ни о чём. Раз их до сих пор никто не тронул и Наяда хладнокровно ведёт вперёд, значит, нечего бояться.

Но вот, пространство ещё более просветлело и оказалось огромным цилиндром. Под ногами путники увидели нагое подобие дороги, а справа и слева, как из жидкой грязи, постоянно высовывались огромные змеевидные головы с широко разинутыми иглозубыми пастями и длинными раздвоенными языками. Копьевидные языки вытягивались вперёд и, казалось, вот вот коснутся "дерзких гостей", посмевших сунуться сюда…

— Идите, строго по центру, иначе змеи укусят Вас! — услышал Дима предостерегающий голос Наяды.

Друзья поспешили стать на средину дорожки. Впереди Наяда, за ней Дима, с сумкой, и замыкает колонну Андрюша. Подняли руки вверх, чтобы змеи не дотянулись, и боком, маленькими шажками, пошли гуськом.

Иногда из одной головы торчало по три и больше шипящих пастей. А из некоторых пастей высовывалась пасть поменьше и пыталась укусить.

Диму охватил первобытный ужас. Сердце забилось так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. И Наяда почему-то молчит, только медленно помахивает хвостом перед самым Диминым лицом.

Вдруг, одна змея, молниеносно выскочила и вот, вот должна укусить. Стала хорошо видна белая, словно ватная, пасть и спицевидные, смертоносные зубы. Но Дима, мгновенно, отскочил, и пасть пошла обратно."Откуда у меня такая быстрота?" удивилсяТомин.

Слева выскочила длинная змея, но "экстремал" сделал пол-шага назад, и змеиная голова, ни счем, плюхнулась обратно в грязь.

Лавируя таким образом, Дима стал удивляться появившейся быстроте и медленно продвигался вперёд по узкой дорожке, где один неверный шаг может стоить жизни.

Несмотря на страх, "искатель приключений" поймал себя на мысли, что эти чудовища не живые существа, а какая-то неведомая организация жизни.

Перед самым выходом из цилиндра, одна змея дотянулась до Димы, но сумка, сама прикрыла бедро и ядовитые зубы вонзились в твёрдый холст. Змея, мгновенно, обуглилась и, рассыпаясь на лету, упала на дорогу.

Наконец, прошли липкогрязых змей. Пот лил в два ручья. Томин смахнул крупные капли пота со лба, повернулся к Андрюше. На уставшем лице друга тоже поблескивают крупные капельки пота. Глаза светятся решимостью. Дима захотел поприветствовать товарища, но с уст не слетело ни слова.

— Дима! Не надо говорить! — послышался Наядин голос. — С Андрюшей всё в порядке. Он прирождённый путешественник по времени.

Двинулись дальше. Туннель преобразился. Под ногами растлалась прямая, как стрела, дорога, вымощенная тёмным крупным булыжником, а по бокам росли чёрные безлистые деревья с постоянно качающимися, искорёженными ветвями, хотя ветра не было. Вверху распростёрлось некое подобие неба, словно чёрно-синяя эмаль. Друзья облегчённо вздохнули и двинулись по дороге.

Дима смело ступил на булыжник. Камень оказался с острыми зазубринами, плохо отшлифованый и скользкий. Вдруг булыжник начал медленно подниматься, верхняя сторона откинулась, раскрывая широкую, четырёхзубую пасть с раздвоенным узким языком. По бокам "булыжника" сверкнули два маленьких красных глаза, а из пасти раздалось злобное шипение. Диму охватил ужас. "Искатель приключений" быстро прыгнул подальше, на другой "булыжник", но тот в свою очередь стал подниматься на метровую высоту, расправляя изогнутую шею и раскрывая тонкозубую пасть. Ещё больший ужас охватил "нашего героя". Дорога оказалась вымощена змеиными головами. А справа и слева, в свою очередь, раздалось дружное шипение. Ветки "деревьев" оказались извивающимися, тонкими змеями.

Дима, еле успел пригнуться, чтобы не быть искусанным, шипящими ветками. Затем, быстро перепрыгнул на следующий булыжник. Краем глаза, глянул на Андрюшу. Тот, словно эквилибрист, ловко скакал по змеиным головам. В другой ситуации это напоминало бы забавные гимнастические упражнения, но в данной ситуации было не до шуток.

Путники медленно продвигались, перепрыгивая с одной головы на другую и уклоняясь от змеевидных веток. Спасало только то, что змеи не поднимались, пока не ступишь на голову, иначе, пройти по этой "каменке" было бы невозможно. Наяда плыла впереди и постоянно оглядывалась.

Через несколько метров, перед друзьями оказался большой булыжник, похожий на заржавевший канализационный люк, только больших размеров. Когда ребята подошли вплотную, люк зашевелился, начал медленно подниматься и взметнулся вверх пятиметровой коброй. Змея широко раскрыла пасть, сверкнув саблевидными зубами. Глаза злобно заблестели. Из пасти вырвался раздвоенный язык, внушительных размеров. Друзей обдало зловонным дыханием. Аккуратные светлые чешуйки на животе слегка зашевелились при дыхании.

Змея приготовилась к прыжку. Все замерли. Но, русалка, молниеносно метнула в чудовище сноп огня. Кобра мгновенно обуглилась и посыпалась на "мостовую".

От падения обугленных остатков, поднялось с десяток змей. Наяда и их "успокоила" огнём. А ребятам пришлось прыгать в стороны. Дима высоко подпрыгивал в этом "смертельном" танце. Футболка прилипла к спине. По лицу, ручьями лился пот.

Вдруг, одна змея впилась зубами в Димину ногу. Острая боль пронзила тело. В глазах потемнело. Мышцы стали коченеть. Томин начал терять контроль над собой.

— Держись! — зазвучал мелодичный голос, и в следующее мгновение теплая рука схватила его за руку, а другая рука приложилась к ране.

Дима, сразу, почувствовал облегчение. Боль ушла. Мышцам вернулась гибкость. Наяда стала помогать "укушенному" прыгать, держа за руку.

Преодолев, несколько десятков метров, друзья увидели "булыжник" ещё более внушительных размеров. Кровь похолодела в жилах. Сердце, казалось, остановилось. "Вот она, Смерть!" — мелькнуло в голове "невообразимого мечтателя". Всё тело обмякло, но в следующую секунду Наяда сильно дёрнула за руку.

Не дожидаясь появления чудовищной змеи, прыгнули с разбегу. Но в момент прыжка змея стала высовываться. Гигантская голова поднималась медленно, но с ускорением.

У Димы опорная левая нога, и не успел он правой приземлиться, как об неё ударил новый поднимающийся череп. Изменив траекторию полёта, "эквилибрист" полетел на "землю", но к великому счастью за последней змеёй оказался уклон.

Упав на правый бок, кубарем покатился вниз по чему-то мягкому. Докатившись до самого низу, вскочил на ноги, не чувствуя боли. "Слава, Богу! "Булыжников" больше нет".

Под ногами и во всю ширину дороги валялись какие-то вермишелеподобные предметы. Множество этих предметов осталось на одежде.

Не успел Дима их рассмотреть, как предметы зашевелились, заползли под одежду и больно впились в кожу. "Сирый путник" почувствовал острую боль во всем теле и услышал сладковатый запах собственной крови. Горячая волна ужаса, смешанная с отвращением и тошнотой охватила его.

Вся дорога зашевелилась белыми червями. Дима стал стряхивать паразитов, быстро пританцовывая на месте. Но "живых вермишелин" оказалось слишком много. Черви жрали его живьём. Тело превратилось в сплошную рану. С ладоней обильно закапала кровь. Учуяв свежую кровь, новые полчища белых вампиров ринулись на "нашего путешественника". Томин почувствовал, что теряет сознание.

Но тут, подоспела Наяда, за ней спотыкался Андрюша. Русалка быстро провела руками вдоль Диминого тела. Черви осыпались, как шелуха, раны мгновенно затянулись. Дима почувствовал сильное облегчение. Сознание вернулось, силы восстановились.

Затем девушка наставила руки на дорогу. Туда полился яркий свет и, словно мощный напор воды, смыл всех червей к обочине. Взору наших путников предстала серая лента дороги, почти прямолинейно убегающая вдаль.

"Искатели приключений", почти бегом, двинулись дальше, подгоняемые страхом и ощущением постоянной опасности. Русалка по-прежнему плыла между ними. Как ей удавалось плыть по воздуху, оставалось загадкой. А воздух сделался менее густым и дышать стало легче. Очищенная от червей, дорога напоминала утоптанную просёлочную тропу, что позволяло двигаться быстро.

Вскоре, с обеих сторон пути возникли чешуйчатые своды, натягивающиеся, как паруса на ветру, и увенчатые огромными гибкими шеями с исполинскими клыкастыми мордами, напоминающие древних ископаемых ящеров, только без глаз, и "ростущие" из одного длиннющего туловища, словно фонари вдоль дороги.

Головы постоянно двигались, наклонялись и пытались схватить ребят. Но, друзья делали невероятные прыжки и уклоны, уворачиваясь от слепых монстров. Иногда, за одним беглецом, устремлялось сразу две головы. Головы сталкивались. Раздавался сильный грохот.

Дима не переставал удивляться своим, неизвестно откуда взявшимся легкоатлетическим способностям. Он легко совершал прыжки по три, по пять метров, я иногда делал сальто во время прыжка.

С невероятными усилиями удалось пройти "чешуйчатые своды" и вот друзья спустились на широкую тропу бледно-красного цвета. Почва под ногами стала скользкой, упругой и подвижной. Нога плохо фиксировалась, пришлось идти осторожно, иногда приседая и помогая руками. Скорость движения снизилась. Русалка по прежнему крепко держала товарищей за руки.

Цвет неба изменился. Из фаянцево-голубого оно превратилось в багрово-красное и стало напоминать фантастический рассвет, только полоска белого света находилась не в определённом месте, а по всему горизонту, образуя замкнутое, размытое кольцо. Прямо, марсианский пейзаж.

По бокам тропы в симметричном порядке возвышались огромные, хорошо отполированные копьевидные скалы, напоминающие чудовищные клыки.

Вскоре, ухабистый шлях пошёл немного под уклон и стала видна гигантская воронка, зиявшая на пути бездонной чернотой.

Подойдя к воронке, ребята начали осторожно её обходить. Здесь гулял сильный ветер и шёл пар. В атмосфере чувствовалось большое количество углекислого газа, стоял запах испорченых продуктов. Воздух попеременно то входил, то выходил из воронки.

"Наверное это вулкан" — подумалТомин, — "Но какой-то странный".

Обойдя воронку, дорога сделалась ребристой и начала подниматься вверх. Странная догадка возникла у Димы. "Тонкие заострённые скалы — клыки, скользкий трап — язык, ребристая дорога — нёбо, гуляющий туда-сюда ветер — дыхание. Мы в пасти у неимоверного чудовища. А Наяда молчит. Знает и молчит. Значит не хочет пугать. А вот Андрюша, похоже, ничего не заметил. Бредёт и тупо смотрит под ноги".

Вскоре трап круто потянулся вверх. Ребристость напоминала большие ступени, скользкие, но вполне проходимые. На вершине гордо возвышались две совершенно круглые, остроконечные, цилиндрические скалы, слегка закругленные к дороге и абсолютно симметричные.

Ребята почти карабкались. Ноги скользили. Русалка по прежнему неумолимо тянула вперёд. Как ей удавалось плыть по воздуху, оставалось загадкой.

Ещё немного и подножье симметричных скал. Уже приоткрылась величественная панорама, раскинувшаяся внизу. Что-то непостижимо прекрасное переливалось всеми цветами радуги, только тёмными оттенками.

Вдруг скалы стали медленно надвигаться. В спину ударила струя горячего воздуха. Дима оглянулся. Скалы на противоположной стороне так-же угрожающе двигались, грозя сомкнуться. Послышался жуткий рев. Заложило уши. Исполинское чудовище очнулось, невообразимая пасть начала закрываться.

Наяда в последний раз сильно рванула, чуть не вырвав мальчикам руки. Хруснули запястья, все вместе сорвались с отвесной скалы.

Первые секунды перехватило дыхание и отсекло сознание. Глаза автоматически зажмурились, из горла вырвался крик отчаяния. Потом Дима пришёл в себя и почувствовал, что Наяда крепко держит за руку, сдерживая ускорение падения. Внизу растлался разноцветный мир. Вся поверхность, до самого горизонта, равномерно переливается невообразимыми красками, словно огни немыслимого города. "Как волшебно красиво!" — мелькнуло в голове Димы.

Но в следующую секунду рука Наяды выскользнула. "Волшебный" мир качнулся. Всё замелькало, краски перемешались и снизу стремительно стали набегать сливающиеся разноцветные пятна.

Ещё мгновение и все трое плюхнулись в желеобразную воду. Волны с плеском сомкнулись над головами, наши путашественники ушли глубоко под воду.

Вода сдавила, словно в тисках. Равномерная темнота и большая вязкость жидкости затрудняли поиск пути на поверхность. И путь этот, поистине, оказался бесконечным. Томин судорожно грёб руками, не ориентируясь, всплывает вертикально или под углом. В конце концов, от нехватки кислорода "ныряльщик" начал захлёбываться и потерял сознание.

Очнувшись, Дима увидел, что лежит на суше. Рядом крепко спит Андрюша, лёжа на спине. Русалка сидит в головах, склонив лицо. Золотые волосы, бурным водопадом спадают с плеч и слегка поблескивают. Суша представляет стёртые в песок кристалики чего-то твёрдого и прозрачного, наподобие стекла. Только уж очень красиво переливаются эти песчинки даже при тусклом освещении.

Сзади что-то монотонно шумит. Воздух насыщен влагой, солью и йодом. Приподняв голову, Дима увидел… настоящее море. Пенный прибой равномерно и мощно набегает на сушу, словно живой. Густая, белая пена сочными клочьями летит на землю. Море переливается разноцветными огнями и искрится, хотя солнца не видно. Линия горизонта не просматривается, тёмная вода, плавно, переходит в вечернее небо.

Андрюша открыл глаза и краешком губ улыбнулся. Море успокаивало. Разговаривать не хотелось. Томин перевернулся на спину, пытливые глаза уставились на небо. Разноцветное, переливчатое и слегка подвижное, небо завораживало не земными оттенками. Из-за царившего полумрака трудно разглядеть детали. Улавливалось только общее цветовое пятно.

Ощущение, что он не под землёй, и даже не на земле, не покидало Диму. Здесь всё не земное. Ощущения, и те не земные.

Ужасы, перенесённого пути, теперь казались страшным сном. Не хотелось и вспоминать. Дима молча лежал на спине под убаюкивающий шум прибоя, вдыхал полной грудью свежий воздух, всматривался в сказочное небо и улыбался.

— Ребята, как себя чувствуете? — послышался звонкий голос. Наяды, зазвучавший объёмно и громко, как в микрофон. От неожиданности, друзья приподнялись на локтях.

Услышать мелодичный голосок, волшебной музыкой разливающийся по пространству после всего, что испытали, казалось чудом. От переполнившей радости товарищи засмеялись, как дети, искренно и весело.

— Вы, молодцы! — подбадривала Наяда. — Отлично справились, но путь ещё не пройден. Нужно спешить, пока не закрылся туннель.

Путники встали. Дима с ужасом обнаружил, что сумки нет. Холодная дрожь прошла по телу. Внимательно посмотрел под ноги, затем осмотрелся по сторонам и поднял вопрошающий взор на Наяду.

— До нашего "полёта" сумка была. Отлично помню. Значит она в море. — спокойно сказала русалка. — Всё равно плыть морем. Завернём до места где плюхнулись и попробуем отыскать. Только, если опоздаем к закрытию туннеля, попадёте не в своё время.

Осторожно зашли в воду. Барашки прибоя обдали освежающей пеной. За всю жизнь Дима бывал только на Чёрном и Азовском морях. Это море совершенно другое.

Там, заходя в воду чувствуешь сильный холод, пока тело не адаптируется к температуре, а здесь заходишь совершенно не ощущая разницы температур. Тут вода более вязкая, желеобразная и неопределённого цвета, а точнее, разноцветная, но откуда берётся такая гамма цветов, совершенно непонятно. Глядя на воду, можно предположить, что флора и фауна отсутствуют.

Зашедши по горло, путники медленно поплыли, стараясь не делать резких движений, что бы вода не попала в рот. Плылось на удивление легко. Вода выталкивала на поверхность. Запаха море не имело, а пробовать воду на вкус не решались.

Наяда плыла впереди. Ребята еле поспевали за ней. Вот уже скрылся из виду берег, а конца заплыву не видно. Дима постоянно всматривался вдаль, надеясь увидеть чёткую линию горизонта или другой берег. Но впереди, на сколько хватало глаз, по прежнему сверкала разноцветная вода и так же плавно переходила в небо.

Отплыв, по подсчётам Димы, около пяти километров, волнение заметно усилилось. То тут, то там стали появляться взлохмаченные "барашки". Волны задорно играли с пловцами в "горки".

Вдруг, очутившись на гребне волны, "наблюдатель" совершенно отчётливо увидел пенный хохолок там где должно быть небо. "Не может быть!" — мелькнуло в Диминой голове. " Или небо зеркально отражает море, или…море в форме спирали."

"Философ" поднял голову и внимательно посмотрел на "небо". По нему катятся абсолютно морские волны, причём в ту же сторону что и наши путешественники. А волны, на которых "катаются" ребята, двигаются навстречу. К тому же справа намного больше света.

Поднявшись в очередной раз на гребень и сощурившись, "наш пловец" глянул на право и отчётливо увидел плавно ссуживающиеся гигантские кольца спирали, уходящие в бесконечность. Красные, фиолетовые, зеленоватые и жёлтые отсветы грациозно расплываются в разные стороны, перекрываются, образуя невероятную игру света, сверкают всем спектром цветов на миниатюрных волнах, создавая фантастические переливы, а в центре чистейший ярко-белый свет, пружинно бьющий из бесконечности.

Зрелище завораживающее и одновременно гипнотизирующее. Волны то поднимают, то опускают Диму, а свет то исчезает, то появляется, сверкая из-за водяных гор, словно пульсирующая путеводная звезда.

" Это никак не может быть зеркальным отражением. Значит — это спираль. Так вот где главный туннель!"

Вдруг Наяда остановилась, прекрасная головка повернулась к ребятам.

— Вот то место. — уверенно сказала она, хотя со всех сторон однообразно плескалась и пенилась бурливая вода, только со стороны берега проступала бледная линия горизонта.

— Вдохните побольше воздуха и ныряйте как можно глубже. — тихонько скомандовала русалка и ушла под воду. Друзья последовали её примеру.

"Хорошенькое занятие! Пытаться найти сумку в открытом море."- подумал Дима в момент погружения.

Вода слегка обожгла прохладой лицо. Вначале глаза ничего не различали, но вскоре внизу зарябили размытые разноцветные краски. Грудь сдавило от нехватки кислорода, но Дима упорно плыл за приветливо махающим хвостом.

Время, словно, остановилось. С глаз спала пелена, видимость стала безупречно чёткой, как на экране плазменного телевизора. Под ныряльщиками распласталось, размеренно пульсирующее "море" белого света. Ребята не плыли, а парили над этим подводным солнцем.

Дима не дышал, но недостатка в кислороде не чувствовал. Как функционирует организм, не понимал, да и не хотелось в это вникать. "Ныряльщик" чувствовал себя так хорошо, словно во сне, и испытывал волшебное блаженство от возможности безболезненно парить над ослепительно-прекрасным бесконечным светом.

— Это разум океана. — услышал в голове голос Наяды. — У него спросим про сумку, но взять её может только смертный.

Дима глянул на Андрюшу. Тот, с круглыми от восторга глазами, грациозно парит над морем света.

Русалка начала медленно спускаться к поверхности светового "моря", ребята поплыли за ней. Свет вовсе не ослеплял, а завораживал и приводил в восторг. Чем ближе приближались мальчики, тем четче становилось видно, как световая поверхность переливается, медленно пульсируя. Там гуляют настоящие световые волны, грозно набегающие друг на друга, рассыпающиеся миллионами разноцветных искр и бурля продолжают необузданное движение. Гребень волны ярче, впадина темнее. Движение световых волн напоминает невиданное по масштабу пиротехническое шоу.

Вскоре Томин услышал какой-то шум, похожий на ультразвук, зазвучавший прямо в голове. Чем дальше, тем сильнее. Сложилось впечатление, что большой хор комаров назойливо буравит голову. Сквозь усиливающийся писк послышался прерывающийся голос Наяды.

— Дима!… Не пугайся!.. Это… разум океана… Ныряем! Ныряем в свет!!!

"Море" света переливается уже совсем рядом. Отдельные бурные волны готовы вот-вот захлеснуть ныряльщиков. Дима зажмурился и… нырнул.

Открывать глаза оказалось незачем. Сквозь смежённые веки светит яркий белый свет, заползая в каждую клеточку организма. Свет слева, справа, сверху, снизу. Здесь нет направлений, только свет по всему объёму. И Дима медленно парит в этом свете, захлёбываясь от восторга. Пространство потеряло свою трёхмерную направленность, мир стал многомерным и выпуклым.

Мозг удивительно спокоен. В голове больше не раздаётся комариный писк, не слышится человеческая речь. а существует твёрдая уверенность, что направление движения выбрано правильно, словно кто-то незримый подсказывает дорогу.

В голове сформулировался вопрос, причём, Томин задавал его сам себе. "Что он тут делает? Хочу вернуть сумку с венком." — ответил "путешественник". "Зачем?" — снова возник вопрос. "Чтобы спасти людей". "Он уверен, что справиться? Да, уверен".

Дима разговаривал как бы сам с собой и смотрел на себя, как бы со стороны. Ему, вдруг, стало абсолютно понятно, что он поступает правильно, делает благое дело, что есть первоочередные ценности и люди должны жить по законам любви и добра.

Сколько продолжалось сказочное погружение, невозможно определить, так как время, похоже, тут не властвует.

Вскоре Дима почувствовал, что кто-то крепко взял его за руку и свет мгновенно побежал вниз. Пальцы нащупали нежную девичью ручку. Конечно же это Наяда.

Затем всё тело обдало холодком жидкости, через пару мгновений голова Димы оказалась на поверхности спиралевидного моря. Сумка привычно висит на правом боку. Рядом, как два буйка, качаются головы Наяды и Андрюши. Глаза так и светятся от восторга. В расширенных зрачках колышутся алмазные отблески подводного пламени.

От пережитого, все трое рассмеялись звонким, весёлым смехом.

— Наяда!.. Что такое…"Разум океана"? — захлёбываясь, от набегающих волн, спросил Дима.

— Мы потеряли слишком много времени, нужно спешить. Вы и так уже не попадёте в своё время. А про "Разум океана" расскажу после. — и девушка указала на сужающийся конус моря.

Друзья поплыли. Удивительно видеть, что плывёшь как бы по небу и смотришь туда где недавно плыл с огромной высоты.

Вскоре наших героев подхватило течение и понесло со скоростью троллейбуса, спускающегося по каменке с Ивановой горы в Полтаве. Дима ещё раз залюбовался диковинным морем. Теперь он определил, что диаметр моря несколько десятков километров. Чем ближе к вершине конуса, тем загадочней оно становится, из разноцветного превращаясь в бело-золотое. Белый свет освещает всё большую часть поверхности, отчего гребни волн кажутся вырезанными из жемчуга.

Вскоре течение вынесло путешественников на противоположную часть морской трубы, где в земных условиях должна быть самая высокая точка неба. Ребята не падали вниз. Казалось, что там где недавно плыли — верх, а в данный момент они внизу. Сделав несколько витков, друзья уже не ощущали где верх, где низ. Всюду бурлило залитое жемчугом море, а из бесконечности лил фантастический свет.

Между тем, двигаясь по суживающейся спирали, ребята заметили, что скорость течения увеличивается. Центробежная сила вдавливает в воду, и если бы не цепкая рука Наяды, на которую не распространяются законы классической физики, Дима давно бы ушёл глубоко под воду.

Но, со временем, давление ещё усилилось и, несмотря на титанические усилия Наяды, Томин с головой погрузился под воду, плывя под поверхностью. Вначале "пловец" периодически выныривал из воды и лихорадочно глотал воздух, раскрывая рот, как новонарожденный птенец, но вскоре сделать глоток стало проблематичным.

Через некоторое время ребята полетели с бешеной скоростью по бесчисленным кольцам спирали. Голова закружилась, дыхание остановилось, в глазах стало темнеть, несмотря на пружинно бьющий яркий свет.

Последнее, что запомнил Дима, молотом стучащие в мозгу слова Наяды: "Попадёте в Полтаву, идите на Белую беседку. Там, на самом краю обрыва ищите хату Миколы Чударя…"

Чувство реальности покинуло Диму. Свет померк. Он потерял сознание.

Глава 5

Неожиданная встреча

Очнулись "наши путешественники" возле того же ставка. Сонно шуршат роскошные деревья на лёгком ветру, плавно выгибая зелёные бока. Солнце, по земному, ласково пригревает. Высокое небо очаровывает голубизной и чистотой. Вода в ставке настолько прозрачная, что видно колеблющиеся стебли водорослей на дне. А лохматые камыши, окупировавшие берег, по картинному сочные и крупные.

Кругом, приветливо, чирикают птички. Усердно стрекочут кузнечики. Рядом сердито прожужжал пушистый шмель, и, приземлившись на цветок ромашки, деловито задвигал мохнатыми лапками.

Совершенно очевидно, друзья на земле, а точнее — в земной Полтаве, а ещё точнее — на берегу ставка в Яковчанском лесу.

Земля издаёт медвяный запах лета. Природа, по земному прекрасная, словно улыбается ребятам, реалистичность мира отвергает всякие сомнения о существовании чего-то потустороннего.

Дима с Андрюшей переглянулись. Сумка на месте. Одежда сухая. Товарищи одни.

— Что скажешь, Димка?

— Трудно ответить сразу. — Томин поморщил лоб.

— Ничего не могу понять! Что с нами было? Может, сон такой приснился? — молвил Андрюша и внимательно посмотрел на друга.

— Если сон, то очень реалистичный и приснился нам одновременно. А сумка на плече, из сна, или купили на Барабашовке оптом? Ведь мы отправлялись вечером на работу, возить шведов, помнишь? А сейчас, где мы и где наши шведы?

— Может, на поляне ждут? — иронично произнёс Андрюша.

— Ага, ждут, не дождутся. Уже день на дворе. По-любому, уже не ждут.

Дима встал и подошёл к пруду. Сильно вдохнув воздух, громко позвал:

— Наяда!!!

Ответа не последовало. "Наш глашатай" повторил. Опять тишина. Поверхность пруда, словно, застыла. Зеркальная гладь отражает пышные, медленно плывущие, облака. Только у берега задорно резвятся водомерки да, где-то вдалеке монотонно квакают жабы.

— А ты громче зови, громче! — подкалывал Андрюша.

"Невообразимый мечтатель" вернулся к товарищу и сел рядом. В голове вата. Всё пережитое просто не укладывается в мозгу. Некоторое время оба молчали.

— Знаешь! — нарушил молчание Дима. — Я переживал за тебя. Ведь мы были на волосок от смерти.

— Я тоже переживал за тебя! И был приятно удивлён, как лихо ты проходишь преграды.

— Наяда же сказала, что у меня определённые способности. Вот они и проявились. Хорошо, что и у тебя оказались способности.

Андрей улыбнулся краешками губ. Дима подсел поближе к другу.

— Послушай, Андрюха! У меня возникла мысль. Наяда говорила, что в мире нет случайностей. И я, оказался у ставка, не случайно. А ты, выходит, случайно?

Дорошенко поморщил лоб.

— Знаешь! Так можно далеко зайти. Вот, мы с тобой дружим, случайно, или нет? А родились в Полтаве, тоже не случайно? А, когда человек открывает в себе врождённые способности, такие, что не разовьёш, никаким трудом. Например: писать музыку или сочинять стихи.

— Сейчас и компьютеры пишут стихи.

— Это не стихи, а рифмованные строчки.

— Меня другое смущает, Андрюха! — воодушевился Дима. — Я прожил шестнадцать лет и ничего не знал о каких-то способностях. Выходит, меня вели всё это время и привели к ставку, и поставили перед фактом. Получается, кто-то решил за меня, что смысл моей жизни в доставке венка по назначению.

— Во-первых, доставка венка, это только этап в жизни, а во-вторых — у тебя был выбор.

— Любой, на моём месте выбрал бы венок. Так что это не выбор. Меня другое смущает: может судьба всего мира уже давно определена, а мы, наивные, пытаемся что-то изменить.

— Ты не прав! — возразил Андрюша. — есть несколько сценариев развития мира, и по какому пойдёт развитие, зависит от людей. В этом и состоит выбор. А что касается того, что тебя кто-то вёл, то, думаю, претендентов было несколько, просто ты оказался ближе. Вот и всё. Наоборот, нужно радоваться, что именно тебе выпала великая честь, спасти человечество.

Дима внимательно посмотрел на друга, затем нехотя произнёс:

— Всё это хорошо, только пора возвращаться к нашим баранам. Последнее, что помню, слова Наяды, чтобы, как только попадём в Полтаву, искали хату Миколы Чударя на краю обрыва, на Белой беседке.

Андрюха взглянул с лёгкой улыбкой.

— То же самое она говорила и мне.

— Ну, да. — Дима задумался. — Естественно предположить, что Наяда разговаривала и с тобой. — А потом добавил:

— Что-то не помню на Белой беседке ни хаты Чударя, ни Дударя, и вообще, никаких хат.

— Может уже построили, пока мы бродили по туннелям. — смеясь, произнёс Андрюша.

— Андрюха! Как ты думаешь, где мы?

— В Яковчанском лесу. — Андрей продолжал смеяться.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— А как ты думаешь, сколько времени мы отсутствовали?

— Думаю, не долго.

— Так пошли домой!

— Сейчас, только позвоню своим. — Андрюша достал мобильник и сделал вызов. На экране появилась флегматичная надпись: НЕТ ПОКРЫТИЯ.

Дима взглянул на пошарпанный, видавший виды NОКIА. Батарея до сих пор держит заряд, но связи, из-за отсутствия покрытия, нет.

"Надо же" — подумал Дима, — "после стольких испытаний мобила ещё и работает".

Томин приложил руку к сумке и похлопал плотный холст. Приятное тепло чувствовалось в правом боку.

— Андрюха! Давай посмотрим, всё ли цело внутри?

Дорошенко молча пододвинулся вплотную к другу. Ребята, аккуратно, расстегнул замки, затем заглянули вовнутрь. Оттуда ярко блеснуло золото. "Символ победы" казался из настоящих лавровых листьев. Все прожилинки чётко видны, только листья золотые.

По размерам венок, конечно, намного меньше оригинала, но после всего увиденного уже ничто не удивляло.

— Что с ним делать? — спросил Андрюша. — Опасно по улице в сумке нести.

Дима задумался. Действительно, ситуация забавная. Несколько килограммов чистого золота, разыскиваемого по всей Украине, причём не только людьми, преспокойно лежит в потрёпанной холщовой сумке.

— Слушай! А он тяжёлый? — спросил Андрюша.

— Килограммов пять-шесть.

— Больше ему не съесть… Димка! А давай, я понесу, или по очереди будем нести?

— Спасибо. Он не тяжелый. К тому же, русалка мне поручила нести венок.

Дорошенко засмеялся.

— Она тебе что, резолюцию написала на гербовой бумаге, и печать поставила, да?

Дима промолчал.

— Чего, молчишь? — не выдержал Андрюша.

— Сам знаешь.

— Послушай! Мы были…, я даже не знаю, где мы были! Но, сейчас, снова в Полтаве. Тут другие законы…

— Андрюха! — перебил его Дима. — дальше венок понесу я, давай закончим этот разговор. Лучше, если носильщик у венка будет один.

Андрюша прыснул со смеху.

— Димка! Так тебя можно поздравить с почётным званием "Носильщик венка"!

— Андрюха! Не прикалывайся!

— Дима! А как " разум океана " возвращал венок? — уже серьёзно спросил Андрей.

— Всё было, словно во сне. Детали даже не запомнил. Помню, что подплыли к самой поверхности, потом нырнули. Световое море сделалось ослепительно-белым. В голове зазвучали вопросы, откуда я, зачем венок. Только, я сам себе их задавал. Но на самом деле, я их не задавал. Понимаешь?

Андрюша сочувственно покачал головой:

— С тобой всё в порядке?

— Со мной всё в порядке, Андрей! Просто я не могу объяснить, что с нами произошло. Там, на дне светового моря, всё было так необычно. У меня, просто, нет слов. Этот "Разум океана", непостижим. Он разговаривал со мной, воздействуя на мой мозг. Это трудно передать словами. Нам этого не дано понять, как собаке не дано понять алгебру.

— Дима! А как ты забрал венок?

— Просто, почувствовал венок на плече, и поплыл обратно. Вот и всё.

— Ты видел под водой, я хотел сказать под "светом"?

— Видел только ослепительно-белый свет и больше ничего.

— Да, всё это трудно объяснить.

— Обманула нас русалка. — с грустью подытожил Дима. — Обещала просветить про "Разум океана" и не рассказала.

— Ты что, хотел, чтобы она тебе лекцию прочитала, пока ты без сознания крутился по спиралям? Наяда ведь сказала, что расскажет позже.

— А когда позже? Вот сейчас это "позже" и наступило. Только нет теперь русалки. Где она? — Дима с досадой потёр лоб, а потом резко обернулся к другу.

— Слушай, Андрюха! Ты тоже спрашивал?

— Конечно. — Андрюша улыбнулся.

— Слушай, "несостоявшийся носильщик венка"! — иронично произнёс Дима, — думаю, не зря русалка поведала про этого, как его, Дударя, нет — Чударя. Давай выберемся в город, определим, что к чему и попробуем его найти. Хотя я лично, никакой хаты на краю обрыва не знаю. А что касается безопасности, думаю, никто не подумает, что в потрёпанной, холщовой сумке золотой лавровый венок.

— Ты, прямо Шерлок Холмс! — весело ответил Андрюша.

Ребята поднялись и пошли по направлению к сиреневой роще. Им не терпелось взглянуть на рощу и поляну.

Дойдя до места, где должна начинаться роща, не обнаружили никаких признаков сиреневого туннеля. Кругом весело шелестят молодые кленки.

Пошли по тропинке. Утоптанная тропа начала петлять, раздваиваться, опять петлять, снова раздваиваться и никак не хотела выводить на заветную поляну. Да и лес, какой-то другой, более чистый, более девственный. Ни пустых бутылок из под пива, ни пачек от сигарет, ни бумажек от мороженного.

Наконец вышли на просёлочную дорогу. Хорошо утрамбованый песок с выжженной чахлой травой.

— Что-то не припоминаю такую местность в окрестностях Полтавы. — встревожено сказал Андрюша. — Дима! Где мы вышли? Случайно, не возле Диканьки?

— А где наша поляна и сиреневая роща? — в недоумении спросил Дима.

Ребята ничего не могли понять. Допустим, не нашли рощу и поляну, но долго петляя по тропинкам непременно выйдешь на Зеньковское шоссе. Там непрерывно гудят машины и всё застроено до самых Стасей, а тут дикая просёлочная дорога, звенящая тишина и даже линий электропередач не видно.

С двух сторон дороги простираются огромные, поросшие сочной травою поля, окаймлённые лесом, словно курчавой бахромой. Вдалеке, вдоль дороги виднеются низкие хаты под соломенной крышей. Несмотря на дикость, местность что-то мучительно напоминает.

Вдруг, вдалеке послышался стук копыт и скрип колёс. Вскоре из-за деревьев показалась худая лошадь, запряжённая в обычную телегу. Замученное животное, напрягая костлявые бока, еле тянуло повозку. Крупные вены длинными молниями вздулись на дряблых мышцах. Деревянные колёса, оббитые проржавевшим железом, издавали пронзительный скрежет. Корпус телеги, сбитый из необтёсанных брёвен, смешно качался на ухабах. Огромный хомут, как арка, возвышался над сгорбленной шеей животного.

Правил телегой, восседая на сене, бородатый, нечёсаный мужичок, в тёмной, изломанной фуражке, холщовой рубахе и просторных шароварах. Босые, грязные ноги свободно свешиваются с левого бока телеги и покачиваются в такт езде. Увидав ребят, мужичок вытянул от удивления морщинистое лицо, словно увидел инопланетян, и даже слегка приостановил лошадь.

Ребята тоже порядком удивились. Такого колоритного кадра не встретишь даже в самом отдалённом хуторе. Андрюша сделал шаг вперёд и дружелюбно произнёс:

— Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как нам добраться до Полтавы?

Мужичок побелел от ужаса, даже борода разошлась в стороны, как хвост павлина, потом, что есть силы, стеганул лошадину и быстро, издавая душераздирающий скрежет, помчался к чернеющим хатам.

— Мужичок, конечно, странноватый, и одет старомодно. — произнёс Андрюша. — Может со "Шведской" сбежал?

Дима ещё раз глянул на два бескрайних поля, раскинувшихся по обеим сторонам дороги, и его осенило.

— Андрюха! — сказал "мыслитель", указывая на поля. — Это и есть Поле Полтавской битвы! А просёлочная дорога — Зеньковское шоссе! Не видно цехов Автоагрегатного завода и других строений, потому что… мы…мы попали в другое время!!! И мужичок на телеге, не пациент "психушки", а крестьянин начала двадцатого века. Потому-то и отреагировал на нас, как на космонавтов. А чернеющие впереди хаты — и есть Полтава!!! Мы, в тысяча девятьсот каком-то году, не знаю точно в каком, но, надеюсь, до революции. Не зря Наяда говорила, что попадём не в своё время. Вот и не попали. Точнее мы попали!!! И теперь срочно нужно идти на Белую беседку, к этому, как его, Чударю.

Андрюша застыл, молча, переваривая услышанное. Потом весёло улыбнулся и заразительно засмеялся.

— Димка! Ты себя в зеркало видел?

Дима глянул на друга и понял вопрос. Словно в первый раз увидел на Андруше клетчатую польскую рубашку с коротким рукавом; смятые, синие, секендхендовские джинсы; старый мобильник на поясе и полосатые турецкие кроссовки. Затем внимательно глянул на себя: джинсы, кроссовки и белая хлопковая футболка. На футболке яркими красками нарисована летящая ракета и большими латинскими буквами написано: АСТРОНАВТИКА. В ответ он разразился таким же весёлым смехом.

— Этот мужичок нас, наверное, за нечистую силу принял. — смеясь, комментировал Андрюша.

— Его можно понять. Ты бы в лесу встретил двух гуманоидов, как бы поступил?

— Побеседовал бы с ними, на пивко пригласил.

— Ладно, пивко. — лицо Димы стало серьёзным. — Нам нужно подумать, как пробраться к этому, Чударю. Судя по месту, мы, где-то, в районе Зеньковского переезда. Белая беседка как раз на другом конце города. Пробираться через центр в таком виде, наверное, не стоит. Думаю, лучше спуститься вниз Яковчанским лесом, а затем через Подол подняться по Панянке к Солнечному парку. А там, всего один квартал до Белой беседки.

— Логично. — подтвердил Андрюша. — В тебе всё явственней проступают, просто выпирают, задатки "великого стратега".

— Андрюха! Не иронизируй!

— Димка! А ты не будешь жалеть, что не побываешь в Полтаве начала двадцатого века? — уже серьёзно спросил Андрей.

— Буду. — Дима задумчиво глянул на друга. — Но, может, у нас ещё будет возможность побродить по центру в соответствующей одежде после встречи с этим, Чударём.

— А если не будет? — не унимался Андрюша.

— Значит не судьба. Но по — любому, мы будем идти Подолом, Панянкой и частью Октябрьской.

— Мне сейчас больше всего хочется побывать на круглой площади и увидеть Золотого орла. — в голосе Андрюши чувствовалась решимость.

— Мне тоже хочется, только нельзя так рисковать золотым венком. На круглой площади полно полиции, а мы слишком приметные. Давай соблюдать осторожность!

— Хорошо, — согласился Андрюша. — Уболтал. Только дойдём до Зеньковского переезда, уж очень интересно на него посмотреть. А там нырнём в лес и спустимся на Подол. А сейчас снимем рубашки и кроссовки, чтобы меньше выделяться. Ты видел, мужик босиком ехал. И мы босиком пойдём!

— Согласен, — сказал Дима и снял футболку, а затем кроссовки.

А Андрюша отстегнул мобильник и положил в карман, затем скинул кроссовки и рубашку. Кроссовки с футболкой положили в рубашку и завязали авоськой. Так и пошли по просёлочной дороге в Полтаву. Дима с сумкой, Андрюша с авоськой.

В джинсах, голые по пояс, босиком наши искатели приключений никак не походили на пилигримов, особенно Андрюша, чей накачанный торс не соответствовал типичному телосложению того времени.

Вскоре хаты заметно приблизились, вблизи оказавшись низкими мазанками под соломенными крышами. Из ближайшего двора неистово загавкала собака. К ней присоединилась вторая, затем третья и вскоре вся улица залилась звонким, многоголосым лаем.

Из одинокой, покосившейся хаты вышла высушенная старушка в платке, отрешённые глаза даже не взглянули на ребят. Очевидно, бабушка плохо видит.

Из другого двора прямо на улицу выскочил шустрый мальчонка, лет девяти, но, увидев наших героев, бросился обратно и быстро заскочил в хату, шумно хлопнув дверью.

Двое мужиков у плетня, завидев странного вида юношей, смолкли и тупо уставились на них, но Дима услышал конец фразы, неторопливо обронённой одним из мужиков:

— … підем на зустріч до царя — батюшки.

Дима шёл, а в голове, не смолкая, вертелась фраза: "… підем на зустріч до царя — батюшки… підем на зустріч до царя — батюшки…"

— Андрюха! Царь — батюшка приезжал в Полтаву?

— Царь или батюшка?

— Не прикалывайся! Ты знаешь, о чём я спрашиваю!

— Да. Николай ІІ приезжал в Полтаву 2 июля 1909 года на двухсотлетие Полтавской битвы и встречался с народом на выезде из Полтавы в сторону Зенькова возле Поля Полтавской битвы. На том месте сейчас стоит каплычка.

— Андрюха! Сейчас 2 июля 1909 года и сейчас сюда приедет Николай ІІ.

— Прямо сейчас, прямо сюда и приедет. — с иронией сказал Андрюша.

— Ну, на площадь, вдоль Зеньковской улицы.

— Там, наверное, сейчас не площадь, а дремучий лес. — в голосе Андрюши продолжали звучать иронические нотки.

— Слушай, Андрюха! А пошли на встречу с царём!

— И пошёл ты на встречу с царём!

— Пообщаемся с самодержцем, предостережём его от коммунистов. — не обращал внимания на подколы Дима.

— Димка! Ты серьёзно?

— Вполне.

— Там, наверное, полиции больше, чем деревьев.

— Ну и что. Народу тоже много будет. А после, между деревьями прямо на Подол. Когда ещё будет возможность увидеть живого царя.

Разговор скорее продолжался для самоуспокоения. Оба, про себя, твёрдо решили, что обязательно пойдут на встречу с Николаем. Хотя, голос разума выказывал сомнения и отговаривал. Голос разума шептал, что лучше юркнуть, прямо сейчас, в лес и все дела. А там, на площади, кто знает, как выйдет.

Томину, голос разума даже подсказал блестящую мысль: переждать в лесу до темноты, а под покровом ночи, незамеченными, пробраться на Белую беседку. Так риск будет минимальным, но Дима не слушал голос разума. Его вели чувства. Подняли и на крыльях понесли на встречу опасности. А в голове звучала, бесконечно повторяясь, как поломанная пластинка, одна фантастическая фраза: " Неужели я действительно увижу настоящего царя. Нет. Это невозможно…"

Охваченные волнением, ребята не заметили, как дорога, вильнув и выгнувшись, остановилась перед железнодорожным переездом. Возле переезда низкая деревянная будка, рядом выцветший шлагбаум. Ошарашенный смотритель, не мигая, долго глядел на странных путников.

За переездом, лента дороги стремительно убегала в даль, вдоль цеплявшихся одноэтажных, покосившихся домишек. Людей заметно прибавилось. Попадавшиеся навстречу прохожие с удивлением рассматривали друзей, но основная масса народу шла в том же направлении что и ребята.

— Да ведь это ж та самая Зеньковская улица. — тихо сказал Дима.

Андрюша в ответ улыбнулся.

Загородная, не мощеная Зеньковская пестреет, как центральный проспект. С обеих сторон улицы, развёрнутые под разными углами, стоят неисчислимые телеги с опущенными хомутами. Остроносые крыши грязно-белых, холщёвых палаток теряются вдали. Возле телег пасутся кони, нервно пощипывая вытоптанную траву. За палатками поднимаются седые дорожки дымков от костров. Воздух наполнен дымом и дышится тяжело.

— Слушай, Димка! Тут целый палаточный городок. — воскликнул Андрюша.

— Городище. — откликнулся Дима.

— Мегаполис, по местным меркам.

— А ты разве не помнишь, что крестьяне со всей губернии посылали своих делегатов на встречу с царём? — язвительно спросил Дима.

— Ага. Как сейчас помню. — иронически ответил Андрей и добавил: — А ты откуда знаешь? Чай не жил ещё в то время.

— Чай не жил, но чай читал об этом событии.

Пройдя метров сто, увидели слева огромную прямоугольную поляну полностью набитую разношерстным людом. Возле дороги высится небольшая трибуна, оцепленная полицейскими, и только там остаётся немного свободного места.

Перед трибуной суетятся фотографы, устанавливая на треножниках громоздкие фотоаппараты. Виднеется так же массивная кинокамера. За трибуной тихо переговариваются холёные господа, очевидно местные чиновники.

— Смотри! — Дима указал на кинокамеру. — Прогресс уже на высшем уровне.

— Ага. — засмеялся Андрюша. — Ещё, чего доброго, попадём в кинохронику 1909 года.

Толпа пестрит разными красками и оттенками, словно палитра самобытного художника. Запылённые крестьяне из окрестных деревень, горожане в добротной одежде, строгие военные и множество нищих. Выделяются широкоскулые бородатые мужики и колоритные бабы в цветастых платках. Толпа гудит, как растревоженный улей, нетерпеливо ожидая царя.

Основная масса народу уже собралась, но отдельные ручейки ещё стекаются в это клокочущее озеро, вынуждая толпу плотнеть.

Ребята подошли и попробовали затесаться в толпу. Куда, там! Народ стоит так плотно, что не пробиться и на сантиметр. А до трибуны ещё очень далеко. К сожалению, ребята пришли слишком поздно, но к счастью на них никто не обращает внимания. Все увлечены ожиданием встречи с государем.

Дима выше Андрюши, поэтому, взглянув через головы, первым заметил в конце улицы ползущие чёрные машины. Одна, вторая, третья, четвёртая, пятая.

Издалека машины походили на выползающих из норы неповоротливых жуков, усердно перебирающих лапками и выбирающих лучшую дорогу.

Прошло какое-то время, но машины, словно приклеились к месту и находились ещё далеко. В толпе послышался гул волнения. Шум нарастал. Задние напирали на передних. Пробиться сквозь более плотные ряды стало ещё сложней.

Наконец, машины медленно увеличились до естественных размеров, подъехали к трибуне, тихо остановились. Из второй вылез подтянутый офицер, проворно подскочил к задней дверце и элегантно распахнул.

Оттуда неспешно вылез человек среднего роста, в фуражке и мундире полковника русской армии. По толпе пробежал гул восторга. А когда человек выпрямился, все увидели строгий профиль с рыжеватой, аккуратной бородкой. Толпа взорвалась овациями. Все узнали русского царя Николая ІІ.

Из других машин так же стали выходить люди, и свободное пространство возле трибуны постепенно заполнилось.

Особенно привлёк внимание энергичный человек, невысокого роста с чётким профилем и аккуратными усами.

— Смотри, вон то Столыпин, премьер-министр. — сказал Дима, указывая Андрюше на этого человека.

— Именно таким я его и представлял. — улыбнулся Андрей.

Но все взоры были прикованы к царю. " Этого не может быть! Живой царь!" — неумолимо звучало в Димином мозгу. Сердце неистово билось. В висках бешено пульсировала кровь. А Николай вышел из-за машины, поклонился народу и медленно направился к трибуне.

Томин вспомнил, как в Полтаву приезжал президент Украины Виктор Ющенко. Чёрный, фешенебельный мерседес. Сам Ющенко за рулём. Мордовороты-охранники, бесчисленные машины сопровождения, куча ментов, как в форме, так и в штатском.

А перед ним, приезжал премьер-министр Янукович. Тогда, на несколько часов, перекрыли всё движение в центре, и многие опоздали на работу.

А царь тем временем взошёл на трибуну. Воцарилась полнейшая тишина. Люди, молча, лицезрели государя.

Николай поздоровался, поздравил всех с двухсотлетием Полтавской битвы и остановился на важности этого события для русского государства. Провёл параллели с сегодняшним моментом, а также пожелал мира и благополучия.

Говорил неторопливо, мягким и спокойным голосом. От него веяло неподдельной интеллигентностью, искренностью и порядочностью.

Стало слышно, как рядом прожужжала муха. Все, затаив дыхание, слушали императора.

Глядя на русского царя: доброго, порядочного, умного человека, чьё имя после смерти причислили к лику святых и, зная, что будет с ним после революции, глаза Димы наполнились слезами. "Невообразимый мечтатель" глянул на Андрюшу. В Андрюшиных глазах тоже сверкали слезинки. Первый раз Дима видел друга в таком состоянии.

Томину безумно захотелось крикнуть: " Беги! Беги быстрее из этой забытой Богом страны! Тебя зверски убьют через двенадцать лет! Расстреляют в упор вместе с женой и детьми! " — но слова застряли где-то в горле.

В глазах потемнело. Виски вот-вот разорвёт молотом бьющая кровь.

А Николай медленно спустился с трибуны и направился к ожидавшим его крестьянам. Царя провожали приветственными криками. Стоял невообразимый шум.

— Мабуть гроші розкидать не будуть. — с досадой сказал стоящий рядом коренастый мужичок с взлохмаченной бородой, бомжеватого вида.

Толпа слегка качнулась. Началось движение, люди стали расходиться, но многие подались вперёд, в надежде протиснутся к царю. Появились бреши. Царь с кем-то живо беседовал.

"Надо любой ценой спасти царя!" — безумная мысль, как молния, прожгла Димино сознание. "Спаситель" рванулся вперёд, в освободившееся место между людьми, но дальше протолкнуться оказалось не просто. Всё же Дима протискивался, активно работая локтями и плечами.

— Ти чого пихаєшь! — услышал в свой адрес от низкорослого седоватого мужичка.

Не обращая внимания на реплику, "наш боец" шёл вперёд упорно и напористо. Джинсы слегка увлажнились, колени дрожали от напряжения, волосы слиплись на висках.

Толстая баба в цветастом платке сердито крикнула:

— Куди ти лізеш, чортяка! Хіба царя не бачив!

Солёная струйка пота, преодолев бугорок под виском, медленно потекла по щеке. Перед глазами весело плясали солнечные зайчики, мембранно преломляя пространство, но Томин, чуть не рассмеялся. "Хіба царя не бачив." вроде бы в то время можно "бачить" царя каждый месяц, а вечером пересмотреть встречу помазанника с народом по телеку или в Интернете. Хотя в то время газеты и фотографии уже были.

В толпе поднялось медленное броуновское движение. В этом движении возникали всё новые и новые бреши, в них, как быстрая молекула, заскакивал "наш герой".

— Чего ты так спешишь? — услышал Дима Андрюшин голос, с трудом перекрывающий нарастающий гул. — Царь до ночи будет разговаривать с народом. Успеем ещё поговорить с Николаем.

— А ты откуда знаешь, что до ночи? — с иронией, спросил Дима.

— Читал. — засмеявшись, ответил Андрюша.

Симпатичная женщина в цветном платке, стоящая рядом, явно слышавшая диалог друзей, с интересом глянула на Андрюшу и хитро улыбнулась. Дима перевёл взгляд на женщину. Красивое, с правильными чертами лицо кого-то мучительно напоминало. "Наш следопыт" интуитивно почувствовал, что женщина знает всё.

После разговора, Дима стал продвигаться уже гораздо медленнее. Но, когда осталось преодолеть шесть-семь рядов, стали хорошо видны выразительные силуэты жандармов.

"Как же их пройти?" подумал Дима.

Встал на цыпочки, глаза засверлили по толпе в поисках государя. Тот продвинулся далеко вглубь лагеря. Николая со всех сторон обступили крестьяне.

Люди, стоящие перед Димой, не собирались расходиться. Очевидно, тоже хотят встретиться с царём.

Жандармы пропускали по несколько человек, чтобы не возникла давка.

— Так мы будем до ночи стоять. — в отчаянии, произнёс Дима. — Что же нам делать?

— Идти на Белую беседку. — мелодичным голосом, сказала женщина в цветном платке, оказавшаяся и тут, "случайно", рядом.

Ребята переглянулись. Дима глянул на собеседницу. Проницательные глаза, не мигая, смотрели на друзей.

— Вам туда нельзя. — Женщина, загадочно улыбнулась и указала на лагерь.

— Кто Вы? — спросил Андрюша, но ответа не последовало. Весёлая дама исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Друзья ещё раз переглянулись. Дима явно не знал, как поступить, но уходить не хотелось. Постояв некоторое время, вновь начал упрямо пробираться вперёд.

"Кто эта незнакомка? Что она хотела?" — крутилось в Диминой голове.

Прошло довольно много времени, а ребята практически не продвинулись. Николая уже даже не было видно. Государь зашёл далеко вглубь лагеря.

— Так мы, точно, будем стоять до ночи. — с досадой, произнёс Андрюша.

— Что ты предлагаешь? — спросил Дима.

— Давай обойдём поляну слева. Может, там свободно.

Наши путешественники стали медленно пробираться в поредевшей толпе, обходя поляну по периметру. Людей встречалось ещё достаточно много, но двигаться можно было уже сравнительно легко.

Обойдя метров триста, друзья заметили явную брешь, и смело двинулись к лагерю между высоких стволов деревьев. Но неожиданно из-за пышных кустов, растущих перед деревьями, показались жандармы.

— Кто такие? — Сиплым голосом спросил один из них.

— Мы…мы к царю. — неуверенно, ответил Андрюша.

— Какого сословия будете? — вновь послышался вопрос.

— Мы дворяне. — уверенно соврал Дима.

— Кто? — удивился жандарм. — Дворяне? А ну, покажите документики?

— У нас с собой нет документов. — парировал вопрос Андрюша.

— Тогда пройдёмте в отделение, для выяснения личности. Может, Вы шпионы?

Человек пять-шесть жандармов стали медленно продвигаться к ребятам. Дима понял, что это почти конец. Андрюша быстро наклонился к его уху и тихо произнёс:

— Бежим.

Глава 6

Бегство

И друзья побежали, полетели в заметно поредевшей толпе, не обращая внимания на ругань толкаемых людей.

Сумка, по прежнему, висела у Томина на правом боку и при беге постоянно била. Но на такую мелочь он не обращал внимания. Главное, что не сильно мешала и висела прочно. А Андрюшина авоська сильно затрудняла движение и постоянно зацеплялась за людей, замедляя бег. Андрей начал отставать.

Дима оглянулся и резко крикнул:

— Да брось ты её!

Дорошенко мгновенно выбросил авоську куда-то в сторону и нагнал товарища. Ребята бежали, нагло работая руками, но топот погони приближался.

Ужасно хотелось оглянуться, но это означало потерю нескольких секунд, что могло стать фатальным.

Толпа, как большая река, медленно двигалась в одном направлении, постепенно растекаясь на притоки и ручейки. По этой реке, как две соломинки, нервно и хаотично продвигались "наши путешественники".

Но вот, беглецы повернули вправо и стали прорываться к лесу, тёмным пятном шелестящему вдали. Людей стало меньше, поэтому ребята оббегали прохожих, как горнолыжник объезжает вбитые палки с флажками.

Вот и лес. Тропинка, почти пустая, безцеремонно вломилась в чащу. Как опахала, появились тяжёлые сосновые ветки. Запахло хвоей. "Беглецы", словно по команде, сделали рывок, как на стометровке, даже слегка прижались к земле от напряжения. Шли примерно одинаково.

"Если бы кто-то включил секундомер, мы бы показали неплохой результат". - мелькнуло в Диминой голове.

Земля отскакивала от ног, деревья мелькали, пот заливал тело, зато топот погони заметно ослабел.

Внезапно за деревьями забелели мазанки. В лесу оказался хуторок с покосившимися изгородями и кривыми переулками. Свернув в первый попавшийся переулок и проскочив его насквозь, повернули направо. Собаки во всех дворах залились неистовым лаем. Другой переулок заворачивал налево по большому радиусу, поэтому, увидев, справа, проход между заборами, не задумываясь, шмыгнули туда. Новый переулок, как трамплин, врезался в лес, и ребята с разбегу бросились в зелёные волны, как ныряльщик в воду.

Пропетляв довольно долго извилистой лесной тропинкой, друзья остановились отдышаться на небольшой полянке. Погони не слышно. Зато хорошо слышалось собственное дыхание. Грудь вздымалась со страшной силой, сердце бешено колотилось, горячая кровь с силой пульсировала в венах. Промокшие от пота джинсы, словно тонкая резина стягивали тело.

Рядом сверкает небольшой ставок. Мама-утка учит плавать маленьких утят. Жёлтенькие комочки, смешно нахлобучив игрушечные шейки, потупив миниатюрные клювики, серьёзно плывут за мамкой, боясь отстать хоть на сантиметр. А вокруг спокойно шумят сосны, липы, берёзы. Словно мерный прибой, слышится зелёный шум.

— Да. В начале двадцатого века в Полтаве было больше берёз. — тихо сказал Дима.

Андрюша промолчал.

Сумасшествие сегодняшнего дня стало спадать. Тело гудело, как линия электропередач, но напряжение мышц оттаивало, словно отключённая морозильная камера. В небе, по-прежнему, ярко светило солнце, нежно лаская.

" Боже! Как же хорошо кругом!" Димина голова слегка закружилась. " Как же просто, и в то же время в гармонии с природой жили наши предки. Не гудели провода, люди не знали мобильной связи, телевиденья, не пользовались Интернетом. Но зато, не было Чернобыля, Спида, куринного и свинного гриппа. Воду можно было пить прямо из речки. Народ искренне верил в Бога, а уровень преступности был намного ниже".

Как-будто просветвление нашло. Томин узнал этот ставок. Вспомнил его современный вид — затянутый ряской, с торчащими из воды ржавыми арматуринами и кучами мусора по берегам (пластиковые бутылки, пустые консервные банки, разбитые бутылки из-под водки, разорванные, заплёванные кульки, использованные презервативы). Ему стало стыдно за современников.

Тем временем прошли поляну и, побродив по лесу, нашли заросли густого орешника. Решили засесть в нём.

— Дима! Нужно здесь подождать до темноты. — тихо сказал Андрюша.

— Ты читаешь мои мысли. — устало ответил Дима и добавил: — Нас, наверное, сейчас ищет вся полиция Полтавы.

— Ага, и поставлена на ноги даже губерния. Нет, вся империя. Санкт- Петербург серьёзно обеспокоен и посылает подкрепление. — иронично произнёс Андрюша.

— Не знаю, как Санкт- Петербург, а тебя я точно сейчас пошлю.

Андрюша многозначительно взглянул, и оба тихо засмеялись. Затем смолкли. Вслушались. Лес шелестел обычным шумом. Никаких признаков погони.

— Андрюха! — тихо позвал Дима.

— Да. — отозвался товарищ.

— Что ты скажешь за ту женщину в платке, там, на площади?

— Смешно смотреть, когда фотомодель обряжают в крестьянскую одежду.

— Я не про это. Меня интересует, кто она?

— А что, понравилась?

— Ты же понимаешь, о чём я.

— Что ж тут не понятного. Высшие силы, в виде этой женщины, предупредили нас, идиотов, что нельзя соваться к царю и пытаться изменить ход истории. Мы не послушались. Вот нас и припугнули жандармами. Не хотите, ребятки, по-хорошему, будет по-плохому.

— От неё исходил какой-то гипноз. — мечтательно, заметил Дима.

— Ты часом не влюбился? — иронично спросил Андрюша, внимательно вглянув на друга. — Дима! У тебя бледный вид. Тебе, сейчас под любым деревом такой гипноз будет, стоит только закрыть глаза.

Ребята прислонились к тонким стволам ореха. Упругие деревца слегка прогнулись.

Усталость расправила крылья и начала расплавлять мышцы. Глаза сами собой закрывались. Проснулся надолго забытый голод.

— Дима! Сколько мы не ели? — поинтересовался Андрюша.

— Думаю, несколько суток. Но в том измерении абсолютно не хотелось есть. Здесь мы, наверное, уже часов семь, так что всё нормально. Потребность в пище не пропала.

Но спать хотелось больше, чем есть. К тому же, где найти пищу? Лесные орехи ещё не созрели. Решили спать по очереди. Настелили зелёных веток. Первым заснул Андрюша.

Дима, превозмогая усталость, всматривался и вслушивался в лес. Периодически, с трепетом, открывал золотые Наядины часы и подолгу смотрел как тонкая длинная стрекла пружинно обходит белый циферблат. От соприкосновения с часами становилось теплее.

Через два часа растолкал Андрея и забылся тяжёлым сном, словно провалился под землю.

Затем всё повторилось. Солнце уже садилось. Стало прохладно. Полуголые, голодные, ребята с улыбкой оценивали своё серьёзное положение.

Томин снова погрузился в сон. Только сомкнул глаза, как увидел прекрасное лицо Наяды. Русалка медленно выходила из темноты, точеная фигура светилась изнутри, подобно игрушечному ангелу.

— Вы молодцы! Славно преодолеваете трудности. — голос звучит, как прибой: мягко, мелодично и бархатисто. Девушка улыбнулась. Глаза излучают радость. Волосы сияют. От волос во все стороны идёт белый свет.

За Наядой показались морды динозавров, но монстры не ревут и не пытаются ухватить, а радостно улыбаются, голливудскими улыбками, выставив крупные, белоснежные зубы.

— Отчего, у них такие белые зубы? — спросил Дима.

— Оттого, что чистят их зубной пастой Бленд а Мэд. — Наяда хитро улыбнулась. У неё тоже белоснежные зубы.

— Наяда! Что такое "Разум океана" и что будет с нами дальше?

— Про "Разум океана" после, а что будет дальше, скоро узнаешь сам.

— Когда после, Наяда?

Но девушка уже повернулась и стала удаляться, нарочито покачивая округлыми бёдрами. Копна золотых волос мерно колыхалась в такт ходьбе, излучая колеблющийся свет.

— Как она может ходить, ведь она же русалка?

Наяда исчезла, только тусклый свет продолжал колыхаться. Дима присмотрелся: " Да ведь это же лунная дорожка! А луны не видно!"

Он потянулся вперёд и оказался в воде. Волны сразу заколыхали. "Наш герой" поплыл. Куда плыть? Огляделся, берега уже не видно. Кругом, только ревмя ревущие волны. И валы всё больше и быстрее набегают. Огромная, как скала, волна подняла до самых звёзд.

Странно сверкнули звёзды. В их золотом свете Томин отчётливо увидел приятное девичье лицо в маленьких прямоугольных очках. А когда волна с шумом и шипением отхлынула, "наблюдатель" оказался на твёрдом берегу.

Перед Димой простиралась узкая полоска золотистого пляжа. Дальше, сплошной стеной выстроились крупные берёзы, гибкие ветки слегка шелестят изумрудной листвой. "Что это за девушка, чьё лицо показали звёзды?" подумал "невообразимый мечтатель".

Вдруг громко закуковала кукушка. "Как странно! Песчаный пляж, берёзы и кукушка!"

Из-за берёз вышел Николай ІІ в парадном мундире. Борода аккуратно подстрижена, волосы тщательно зачёсаны. "Наш путешественник" обмер. Лицо царя сосредоточенно — грустное. Глаза ласково смотрят наТомина.

— Спасибо, что хотел предупредить. — спокойным голосом молвил государь.

Кукушка замолчала. Даже море смолкло. Наступила полнейшая тишина. Только небо рассыпало над царём немыслимо — яркий узор из удивительно крупных звёзд.

— Но моя участь уже предрешена. Так угодно Богу. — Николай умолк.

— Я хотел Вас спасти. — робко произнёс Дима.

— Спасибо, но лучше попробуй спасти Полтаву. — царь всё так же спокойно смотрел на Диму.

Вдруг кто-то сильный, с железными пальцами взял Томина за плечо и принялся трясти. Николай куда-то пропал. Дима с трудом одёрнул настырную руку и стал всматриваться в темноту, ища глазами царя. Но наглая рука опять схватила за плечо, пальцы стали трясти ещё сильнее. Берёзы зашумели и оказались густым орешником. Сквозь шум он отчётливо услышал своё имя:

— Димка! Димка! Проснись! Проснись! — звал чей-то очень знакомый голос.

Звёзды стали двигаться, чертя немыслимые световые траектории.

— Да проснись же ты, соня!

Томин открыл глаза. Перед ним склонился Андрюха и энергично тряс за плечо.

— Ну, ты заснул!

Стемнело. Ярко светит луна, заливая лес янтарным светом. Смятые листья вместо постели, густой орешник да высокое звёздное небо. Дима увидел всё это, словно впервые, не понимая, где он. Затем, несколько раз встряхнул головой и всё вспомнил.

— Пора! Теперь можно идти. — тихо произнёс Андрюша.

— А сколько времени? — скорее автоматически спросил Дима.

— Тебе же Наяда золотые часы подарила! — с иронией ответил Андрей.

Дима полез в карман, достал часы. Начало двенадцатого.

— Самое время.

Ребята пошли. Голод, исколотые ступни, прохлада ночи снова отступили на второй план перед главным — добраться без приключений до места назначения.

Тропинка, немного повиляв, пошла под уклон. Значит друзья на правильном пути. Вскоре, спустились и вышли на просёлочную дорогу. Остановились, прислушались. Никого. Осторожно двинулись по направлению к Подолу.

Дима узнал местность. В настоящем времени это парковая зона, а сейчас тут густой лес. Справа от тропинки круто вверх уходит гора, поросшая могучими деревьями. Ветки переплели древесные лапы и образовали причудливый низкий свод. При желании можно подпрыгнуть и ухватиться за ближайшую ветку, как за перекладину.

Слева, чуть вдалеке, виднеется огромная насыпь первой на Украине железной дороги, напоминающая мощный земляной вал средневекового оборонительного укрепления. Эта дорога по большому радиусу огибает Монастырскую гору.

Вскоре, слева, за извивом дороги, показался грациозный силуэт древнего монастыря. Построенный на самой вершине горы, монастырь, словно, парит над городом. Ступенчатая, лепная колокольня, как ракета, нацелена в небо, а крупный, рельефный собор и несколько не больших церквей, бесчисленными куполами, антеннами, обеспечивают надёжную связь с Богом.

Луна пролила янтарь на золото куполов и натёрла воском узорчатые стены. Церковные сооружения мягко засветились по всему объёму. Ребята, на секунду, остановились и залюбовались. В тихом шелесте летней ночи, при свете миллиардов звёзд, рассыпанных по бескрайнему небу, монастырь восхищал и завораживал.

Стали появляться хаты. В окошках темно. На улице ни души. Уличное освещение отсутствует, электричества ещё не было. Только луна да звёзды указывают путь.

В мягком свете луны белые стены домов и пирамидальные тополя напоминают украинские картины Куинджи. Создаётся ощущение, что попал в волшебный мир.

Во дворах неожиданно залаяли собаки, порвав тишину ночи. "Волшебный мир" стал принимать реальные очертания. Слегка подул ночной ветерок, обдав свежестью. Даже сила притяжения, казалось, сильнее придавила к земле.

По Луговой быстро добрались до Панянки. Трамплин Панянки, как горнолыжный спуск чуть ли не отвесно врезается в Подол, и центральные районы города на плоской Ивановой горе, кажутся недоступными горными вершинами.

Ребята начали медленно подниматься ухабистым шляхом. Кругом огромное множество развесистых лип, сонно шелестящих и благоухающих. Это, наверное, и есть неповторимый аромат Полтавы.

Одинокие домишки, как альпинисты, цепко схватились за массивную гору. Вот, справа, на террасе двухэтажное здание старой больницы, снесённое в девяностые годы двадцатого века.

Ещё двадцать метров, и впереди открылись отточенные кресты Сретинского собора с колокольней — иглой, разрушенного в тридцатые годы двадцатого века коммунистами.

Перед самым подъёмом, Панянка расширялась, а срезы горы круто расходились в стороны, так что создавалось впечатление, что поднимаешься внутри огромной чаши с выпуклыми, травянистыми боками, а собор, путеводной звездой поблескивал за её изломанными краями.

Дима дёрнул Андрюшу за руку и показал на собор. Тот понимающе кивнул. Храм поражал строгой красотой. Настоящий бриллиант в архитектурной короне Полтавы.

Поднявшись по Панянке, ребята очутились на Дворянской улице.

Только в наше время она, почему-то, зовётся улицей Парижской коммуны. Слева, на самом краю горы, мощным исполином выросла старинная, многогранная водонапорная башня, с узкими окошками-бойницами, словно могучий богатырь в приплюснутом, остроконечном шлеме.

Правее находится торговая площадь (Старый базар). Территория рынка огорожена покосившимся деревянным забором. За оградой угадываются приземистые деревянные строения. На ночь, все ворота заперты. С рынка бодро воняет гнилыми овощами и нечистотами.

Не верится, что через сто лет тут будет чудесный "Солнечный парк" с цветными клумбами и аккуратными дорожками, шарообразными фонарями, потешными скульптурами животных, круглым фонтаном и прекрасной детской площадкой с качелями.

Решили не идти вдоль рынка. Там может быть полиция. Безопасней пройти один квартал по Дворянской, а за Спасской церковью повернуть на Октябрьскую.

Подходя к Спасской церкви обратили внимание на скромный домик, где в 1896 году останавливалась Н.К. Крупская.

— Ты не чувствуешь себя подпольщиком? Самое время! — шепнул Дима.

— Ага. Ещё как чувствую. Сейчас отсюда выйдет Надежда Константиновна и даст нам по "Искре".

— В каждый глаз помногу искр.

Ребята тихо засмеялись.

Памятник на месте отдыха Петра І стоит так же безмятежно, как и двадцать первом веке. Остроконечный шлем грациозно покоится на горизонтальном щите, под которым отдыхает широкий меч. А у основания постамента всё так же спит уставший лев, сложив огромную голову на могучие лапы.

Толстая шапка белостенной Спасской церкви выразительно замкнула квартал. Церковь встретила ребят, как старая знакомая. Друзья переглянулись и улыбнулись. У архитектурных строений, как и у людей, своя судьба. Низкорослой, пухленькой Спасской церкви, словно добродушной хозяюшке, сильно повезло. Её не разрушили ни шведы, ни фашисты, ни коммунисты. Какая была, такая и стоит доныне.

А колоколенке не посчастливилось дожить до наших дней. Словно худой муж при толстой жене, стояла колокольня рядом, повторяя и формой купола, и рельефом стен свою суженую. Но не сохранилась, разрушили в тридцатые годы. Правда, в начале двадцать первого века восстановили, только намного ниже и другой архитектуры. Наверное, денег пожалели. Так и стоят сейчас, как не родные.

За худенькой колоколенкой, через дорогу, заслоняя небо, возвышается монументальный Воскресенский собор. Пять огромных куполов в роскошной архитектурной огранке шпагами — шпилями пронзили звёздное небо. Храм стоит практически на краю горы, за ним начинается Мазуривский яр. Собор хорошо виден из многих точек города. Благодаря местоположению и выразительному силуэту, Воскресенский собор является одной из главных доминант Полтавы. Его разрушили в 1936 году.

А вот и Октябрьская. Тёмная, неровная брусчатка во всю ширину улицы. В свете луны, плохо отшлифованные камни сильно напоминают дорогу из змеиных голов в туннеле.

Дима заколебался, прежде чем ступить на брусчатку, а Андрюша улыбнулся краешками губ, и, смело, шагнул. Камни приглушённо зацокали под каблуками. Томин устало побрёл вслед за товарищем.

Ребята зашагали по средине улицы. Убаюканные ночью, спали знакомые и незнакомые дома. Сонно шелестели роскошные липы. Вот уже и Успенский собор со своим телохранителем — колокольней вырисовался вдали.

Вдруг, словно из-под земли, перед товарищами возник жандарм. Почти два метра ростом, широкий в плечах, с каменным лицом. Страж порядка не оставлял никаких шансов уйти.

При виде голых по пояс ребят, в джинсах, да ещё и поздно ночью, пушистые брови жандарма быстро поползли вверх, а мышиные глазки сделались от удивления, как два червонца.

— Кто такие будете? Пройдёмте-с в отделение! — скороговоркой произнёс держиморда, придвинувшись ближе.

— Мы…, мы не можем в отделение. Мы…, мы очень спешим. — заикаясь выговорил Дима.

— Откуда будете? Кто такие? — сердито наступал жандарм. — Может беглые? Где документы? — надвигаясь, не унимался городовой. — Сегодня днём предотвратили покушение на самого государя!

— Мы…, мы не беглые. Мы…, мы из дворян. Мы родственники князя Куракина. — неожиданно для себя выпалил Томин.

Брови жандарма встали веером и разошлись так широко, как это было возможно.

— У его сиятельства, князя Николая Алексеевича, нет таких шалопаев. Может Вы шпионы? Что делаете ночью в городе? — лицо детины сделалось сосредоточенно-жестоким,

— Мы только что из Парижу, последней лошадью. — эмоционально выпалил Андрюша.

"Последней лошадью" — фраза популярного анекдота и Дима чуть не прыснул со смеху, но жандарм этот анекдот явно не слышал, а вид и разговор ребят показался ему явно не простым, поэтому, слегка наклонившись, серьёзно спросил:

— Отчего же последней? Там, что, все лошади полегли?

— Все передохли, от лошадиного гриппа. — утвердительно подытожил Дима.

— Господи сохрани! Господи сохрани! Господи сохрани! — крестясь, скороговоркой пробубнел страж порядка. — Вот нечисть какая! Уже и до лошадей добралась!

Наступила пауза. Жандарм начал приходить в себя.

— А в Париже нынче в моде вот какие штучки! — хитро улыбнувшись, сказал Андрюша и вытащил перед городовым старый НОКИА.

Чёрно-белый дисплей, естественно, без полифонии, весь пошарпанный, сейчас такой побрезговали бы взять даже перекупщики краденого, но, на жандарма мобильник произвёл шоковое впечатление, особенно мигающий зелёный огонёк.

Глядя на маленькую электроннную штучку, городовой даже присел от возбуждения. Кровь ударила в голову, жилки на висках задёргались, жандарм стал похож на свежесваренного рака.

Когда волна восторга начала потихоньку стихать и дар речи вернулся, страж порядка, шумно сглотнув слюну, тыкнул пальцем в мобильник и робко спросил:

— А зачем эта штукенция?

Покрытия, увы, не было, и голос безучастной девушки молчал, а мелодии, игры, заставки присутствовали в полном объёме.

— А вот зачем. — нервно, произнёс Андрюша и стал демонстрировать жандарму мелодии.

На всю улицу, чётко и объёмно зазвучала энергетическая мелодия из "Бригады", затем романтическая, из "Властелин колец". Городовой застыл, как придорожный столб, а мелодии сменяли одна другую: "Ну, погоди!", "Семнадцать мгновений весны", "Гарри Поттер".

Глаза у жандарма расширились до невозможности. Он громко хватал воздух ртом, как выброшенный на берег карась. А когда, мелодии стихли, и наступила звенящая тишина, нарушаемая дружелюбным шелестом лип, огромным усилием воли выговорил заплетающимся языком:

— Передайте нижайший поклон его сиятельству, князю Николаю Алексеевичу, от ефрейтора Уточкина.

В конце фразы голос сорвался и городовой побуряковел до кончиков волос, только глаза смотрели с собачьей преданностью.

Ребята удивились такому быстрому обороту событий. Пару секунд длилось молчание. Затем ефрейтор вытянулся по стойке смирно и выпалил:

— Боже, царя храни! — и взял под козырёк.

Ребята кивнули ему в знак прощания и быстро зашагали по направлению к Белой беседке.

Глава 7

Звёздный связной

Под сказочно светящимся звёздным куполом, Успенский собор выглядит особенно романтично. Лунный свет придаёт белым стенам нежный, пастельный оттенок. Надутые зелёные купола выразительно очерчиваются на фоне лучистых звёзд, а золотые кресты, отражая звёздное сияние, таинственно поблескивают. Деревья широко раскинули пышные ветви и опоясали собор выпуклым, зелёным поясом.

В остроконечных шлемах-куполах, с колокольней-копьём, собор напоминает могучего богатыря, надёжно стоящего на страже христианства.

На ум приходят Пушкинские строчки:

Тиха украинская ночь.

Прозрачно небо. Звёзды блещут.

Своей дремоты превозмочь

Не хочет воздух. Чуть трепещут

Сребристых тополей листы.

Луна спокойно с высоты

Над Белой Церковью сияет

И пышных гетманов сады

И старый замок озаряет.

Кажется, сейчас появятся колоритные герои Ивана Котляревского и Николая Гоголя: Наталка — Полтавка, Петро, Вакула, Мария и, не дай Боже, гидкий чёрт.

За собором, освещённая луной, словно малахитовая шкатулка под густой копной соломенной крыши, уютно примостилась хата Котляревского. А рядом ещё одна хата, совсем маленькая. Дальше крутой обрыв, а глубоко внизу тёмный океан бушующего леса.

— Хата на самом краю обрыва. Это, наверное, и есть жилище Чударя. — задумчиво шепнул Дима.

Андрюша кивнул.

Залитая луной, хата кажется сказочной избушкой. Сирые странники тихо подошли к самой калитке.

Вблизи, избушка оказалась обыкновенной мазанкой под толстой соломенной крышей с облупившейся в нескольких местах штукатуркой. На фасаде широкая, сбитая из досок дверь, а по бокам два маленьких окошечка с резными ставнями. Перед домом задорно шелестят пышные вишни и развесистые кусты калины. Воздух наполнен медовым ароматом летней ночи.

Ребята остановились, не решаясь войти. Вдруг ошиблись. Выйдет какой-нибудь пьяный крестьянин и спустит пса. Хотя собак не видать. Тишина прерыется приглушённым трескотом кузнечиков.

Всё же ощущение сказки не покидало наших путников. Летняя ночь развернула над мазанкой настоящий звёздный рушник. Казалось, друзья попали в другой мир. Голова слегка закружилась.

— Входите, Дима Томин и Андрюша Дорошенко! — послышался низкий, спокойный, неизвестно откуда взявшийся голос. Товарищи вздрогнули от неожиданности. Откуда незнакомец мог знать их имена и фамилии?

Возле калитки, словно из-под земли вырос высокий человек, жилистый и стройный. Спина настолько ровная, словно аршин проглотил. На голове дыбится копна тёмных волос, густые свисающие усы очерчивают выразительный рот, а глубоко посаженные голубые глаза смотрят проницательно и задумчиво.

Незнакомец молча открыл калитку и жестом попросил войти. "Пилигримы" зашли во двор. Калитка захлопнулась сама, слегка щёлкнув замком. Затем послышался ещё один щелчок, сухой и короткий. По периметру забора быстро пробежал белый огонёк. Забор слегка выгнулся наружу, послышалось тихое электрическое гудение. Так выгибаются и гудят провода под очень большим напряжением.

Хозяин пригласил в дом. Ребята осторожно вошли в сени, оказавшиеся маленькой комнаткой с низким потолком, побеленными стенами и крашенным деревянным полом. Дальше вели две двери, аккуратно сбитые из широких досок. Одна, очевидно, в горницу, другая в кухню. При близком свете керосиновой лампы явственнее стали видны черты лица нового знакомого. Прямой нос, высокий лоб, твёрдый подбородок с ямочкой. Возраст трудно определить: возможно, лет тридцать, а то и все пятьдесят.

А новый знакомый открыл правую дверь и пригласил в маленькую кухню. Слева печь, справа стол, над столом окошко. Прямо шкаф с белой посудой. Возле шкафа, в полу виднеется тёмный силуэт крышки погреба. Подойдя к шкафу, Чударь с трудом открыл невероятно массивную крышку. Затем вместе с ребятами спустился в прохладный погреб.

Запахло соленьями. Кругом стоят необъятные бочки с засоленными овощами. В углу примостился гигантский ящик с картошкой. Несмотря на лето, картошка, будто только что выкопана.

— Его нужно отодвинуть. — новый знакомый указал на ящик.

Навалились втроём, но ящик не сдвинулся. Попробовали ещё раз, безрезультатно.

— Давайте пересыплем часть картошки, — предложил хозяин дома.

Когда треть надобрали, ящик медленно, словно нехотя, пополз в сторону, освобождая затянутый паутиной угол. Пол в углу состоял из хорошо утрамбованной земли вперемешку с глиной. Ножки ящика оставили в земле жирные, полукрцглые лыжни.

Чударь откуда-то взял длинную, массивную спицу, жилистые пальцы обхватили гладкий металл, острая пика стала тыкаться в землю. После нескольких безрезультатных попыток, спица лязгнула о что-то металлическое. Хитро повернув её, послышался странный, приглушённый щелчок. Микола быстро отступил на шаг, а пол в углу начал медленно уходить вниз, оставляя квадратное отверстие.

Когда движение части пола остановилось, и пыль улеглась, хозяин дома первым шагнул в шахту по темнеющим широким ступенькам. Ребята осторожно ступали следом.

Спускались не долго, десять-пятнадцать ступенек вывели в маленькую комнатку со светящимся подвесным потолком, стены покрывает светлый пластик. Пол выложен плиткой, напоминающей плитку Харьковского плиточного завода. Люк закрылся сам, образовался маленький бункер.

Чударь стал перед стеной слева, широкие ладони наставились на пластик. Стена бесшумно разъехалась в разные стороны. Ребята увидели элегантный стеклянный лифт. Это в 1909-то году.

Хозяин дома смело шагнул в кабину. Дима с Андрюшей, переставшие удивляться, зашли следом. Дверца автоматически закрылась, лифт резко рванул вниз. За стеклом быстро замелькали краски. Ребята почувствовали невесомость. В следующую минуту лифт мягко приземлился.

Вышли в комнату с белым подвесным потолком, стены оклеены современными обоями розового цвета. Сразу повеяло свежей прохладой, словно при работающем кондиционере.

Посреди комнаты расположился роскошный кожаный диван, будто только что из мебельного салона в ЦУМЕ, перед диваном на стене большой плазменный телевизор. На мониторе красочная заставка в виде немыслимых растеканий света. С другой стороны множество белых пластиковых дверей. Микола пригласил садиться.

— Наверное, уже догадались, что попали в 1909 год. — вымолвил радушный хозяин спокойным голосом и продолжал: — Придётся подождать несколько дней. Расположение звёзд не позволяет отправить Вас прямо сейчас. К тому же, Вам, необходимо хорошенько отдохнуть (тут Микола хитро усмехнулся) перед… дальней дорогой.

"Всё ясно!" — сообразил Томин- "Он хотел сказать: перед новыми испытаниями. Так что, впереди ожидает ещё множество опасностей".

— Дима Томин! — продолжал Чударь, — давайте спрячем венок в комнате, а утром отвезём в более надёжное место.

Дима нехотя снял сумку и протянул новому знакомому. Тот взял, прошёл в угол и приложил руку к стене. В штукатурке, резко, обозначилась дверца. В следующую минуту, дверца сама, бесшумно, открылась, хозяин неспешно положил туда сумку. Дверца так же бесшумно закрылась и растаяла в стене.

Ребята переглянулись. " Кто он такой на самом деле, этот Чударь?" — думал Дима. — " Уж очень молчаливый и замкнутый. И как его вызвать на разговор?"

— Прошу! — всё так же флегматично продолжал Микола, — извольте принять душ, переоденьтесь, поужинайте, а затем ложитесь отдыхать.

— Можно вопрос? — Андрюша внимательно взглянул на Чударя.

— Пожалуйста.

— А сейчас, у золотого орла на колонне славы есть венок?

— "Сейчас", у орла есть венок, потому, что его украдут только в 2009 году. А Вам, нужно отдохнуть с дороги.

Друзья вошли в другую комнату и оказались в просторной раздевалке, от пола до потолка обложенной голубым, зеркальным кафелем. На приоткрытых дверцах двух симметрично расположенных пластиковых шкафчиков красуются полированные золотые таблички: "АНДРЕЙ", "ДИМА". В шкафчиках с одной стороны висит костюм, рубашка, и нижнее бельё, а с другой, принадлежности для ванны и махровая пижама.

— Слушай, Дима! — улыбаясь произнёс Андрюша. — Пиджака с такими отворотами я ещё не видел. Но самое прикольное, что это, похоже, мой размер.

— В таких пиджаках ходили в начале двадцатого века. Это последний писк моды. В нём тебя уж точно не примут за инопланетянина.

— Зато в наше время появится в таком наряде, представляешь? — продолжал смеяться Андрюша. — Подумают, что с театра сбежал или с "топольков". Настоящая уличная клоунада.

— И всё-таки, интересно, когда Чударь успел прибить таблички? — задумчиво спросил Дима. — А лифт, а евроремонт, а телевизор? Что всё это значит?

— Завтра узнаешь. — успокаивающе произнёс Андрюша. — я уже устал удивляться.

— А будет ли завтра? И где мы будем завтра? — не унимался Дима.

— Слушай! Философ! Пошли мыться!

Ребята сняли одежду и вошли в просторную душевую с маленьким бассейном.

— Вот это да! — с восхищением воскликнул Андрюша и с разбегу плюхнулся в воду, посылая множество мелких брызг.

Вода в бассейне заколебалась, словно живая. Андрюша громко фыркал, как настоящий кит. Дима невольно засмеялся, глядя на детскую радость друга, и сам плюхнулся в воду. В бассейне начался маленький шторм.

После бассейна, подставили тела под тонкие, тёплые струи душа. Словно невесомой шалью, распылённая вода накрыла голову и плечи, затем тонкими ручейками стекла по всему телу. Влага смывала не только грязь, а напряжение и усталость. Бегство от полицейских, тревожный сон на ветках, "лицеприятная" встреча с ефрейтором Уточкиным. Весь негатив прожитого дня отодвинулся куда-то в сторону и съёжился.

Сегодняшним вечером "наших скитальцев", наконец-то, ждёт долгожданный отдых. От этой мысли настроение быстро поднималось.

После душа ребят ждал вкусный ужин. Мясные блюда, холодные закуски, всевозможные салаты, даже апельсиновый сок в тетропаке.

Чударь, как радушный хозяин, положил всем немного салата "Оливье", по отбивнушечке, помидорчиков и огурчиков. Налил по стакану тягучего апельсинового сока.

Аккуратно отбитая и зажаренная в муке с яйцом, свинина источала тончайший аромат. Друзья почувствовали сильный голод и разом набросились на пищу. Некоторое время ели молча. Но по мере насыщения, молчание становилось неловким. Беседа не клеилась, чувствовалось напряжение.

Экран телевизора показывал одновременно четыре картинки: подступы к хате с четырёх направлений.

"Неплохо тут всё устроено". - размышлял Дима. — "Настоящий пункт охраны. А под соломенной крышей, значит, скрыты маленькие видеокамеры. Ай да Чударь! Ай да молодец! Начало двадцатого века, нечего сказать!"

А хозяин дома задумчиво молчал и изредка бросал на ребят любопытные взгляды. "Как хочется его расспросить обо всём! С чего же начать?" — мучился Дима.

Но первым начал расспрашивать Андрюша, и с наигранным участием спросил:

— Как Вам тут живётся?

— Более чем нормально. — послышался холодный ответ.

— А как Вы узнали, что мы явимся? — продолжал Андрюша.

— Из источников близких к небесной канцелярии. — с тонкой усмешкой, проронил Микола.

— А что такое небесная канцелярия? — включился в разговор Дима.

— Я вижу, Вы экзамен решили устроить. — засмеялся новый знакомый, обнажив белые, ровные зубы.

Добродушная улыбка полностью преобразила молчаливое лицо, сделав его обаятельным.

— Вот что скажу, — продолжил Чударь, — в ближайшие дни узнаете всё или почти всё, а сейчас, необходимо отдохнуть. Вы проделали тяжёлый путь. Да, чуть не забыл. Подождите одну минутку, сейчас вернусь.

— Слушай, Дим! — шепнул Андрюша. — Такое ощущение, что он из нашего времени, а не из начала века.

— Согласен. Вполне современный чудак. — ответил Дима.

Появился Микола с трубкой обычного радиотелефона. Ребята переглянулись.

— Можно вызвать радиотакси? — попытался сострить Андрей.

— Можете позвонить домой, если хотите. — спокойно, ответил Чударь.

Ребята ещё раз переглянулись. Хозяин дома улыбнулся одними губами и пояснил.

— Время движется большим потоком по спирали, окутывая нашу и не только нашу планету. Но тончайшие ручейки этого потока, а также брызги пронзают поток другого времени. От скорости этих ручейков зависит глубина проникновения в другое время.

— Но ручейки и брызги носят случайный характер. Как предугадать, в каком месте должно брызнуть? — возразил Дима.

— В наборе случайностей сокрыта система. Поток изучают, а совокупность экспериментальных фактов даёт возможность построить теорию, а затем рассчитать появление и скорость очередных ручейков и брызг.

— А кто изучает поток?

Чударь снова засмеялся.

— У нас не знакомство получается, а целая лекция. Но всё же, подытожу: в каждом времени есть микроостровки другого времени. Так вот, в данном месте, — он обвёл рукою комнату, — Вы в 2009 году и сейчас по Киевскому времени час ночи.

— А какое сегодня число? — спросил Андрюша.

— Уже наступило 28 июня 2009 года.

Андрей взял трубку радиотелефона, задумчиво повертел и отдал Диме. Дима подержал трубку и положил на стол.

— Поздновато. Лучше позвонить завтра утром.

— Тогда ложитесь спать. — и Микола указал на следующую дверь.

Андрюша достал мобильник. Пирамидка покрытия показывала стопроцентное наполнение. Маленький конвертик и цифра 4 указывали на четыре эсемески. Андрюша на ходу прочитал их. Все эсемески от мамы, с упрёками, что не отвечает на телефонные звонки.

Войдя в дверь, ребята оказались в небольшой, уютной комнатке с двумя кроватями, стоящими у противоположных стен, как в гостинице. А может это и есть своеобразная гостиница.

Пружинящие матрасы мягко прогнулись под мальчишками, пуховые одеяла с душистыми подушками взяли в тёплый плен, наши скитальцы сразу заснули.

Диме приснилась современная Полтава. Дома строятся за несколько минут, как в ускоренном кино. Почти мгновенно кроются крыши и блестят еврошифером. За считанные минуты вставляются окна. Отполированные, выдраиные стёкла весело ловят солнце. Фасады красятся прямо на глазах. Светло-коричневые, жёлтые, белые стены.

Настоящим зелёным прибоем шумят деревья, а цветы распускаются разноцветным салютом: красные, белые, розовые. Город, сверхдинамично, развивается, россыпи домов всё расширяются, расширяются, расширяются.

Вот, уже весь левый берег Ворсклы в причудливых крышах до самой линии горизонта. "Так и до Харькова дойти можно". - сквозь сон, думаетТомин. А строители, не успели проложить дороги, как их уже нужно расширять. "Зачем такие узкие строят?" — опять, сквозь сон, думает Дима. "Нужно сразу по три, нет, по шесть полос в каждом направлении".

А на дорогах уже разметку делают и почему-то на гоночном автомобиле. Как стартонёт такой автомобиль, только белые полосы на асфальте замелькали, а сам превратился в маленькую точку. И вдруг, взорвалась эта точка, словно ракета, только яркий сноп света во все стороны, мгновенно, распространился. И до того болючий этот свет, что смотреть невозможно, и не тухнет, почему-то, а светит, одинаково ярко, и просто буравит глаза.

Дима руками закрыл глаза и сел на кровати. Оказывается, Чударь включил электричество.

— Доброе утро, хлопцы! Пора вставать! Ужа девять часов!

— Доброе утро!

Андрюша, спросонья, чуть не свалился с кровати.

— Ну, Вы и спите! — весело подытожил Микола.

Одевши серые костюмы со старомодными отворотами, ребята стали похожи на двух юных аристократов. Андрюша громко смеялся, осматривая себя в зеркало, и подшучивал над Димой, называя его выпускником Института благородных девиц. В свою очередь Дима не остался в долгу, и назвал Андрюшу "штатским" советником недостроенного Кадетского корпуса.

В гостиной ждал горячий завтрак. После завтрака, Чударь протянул радиотелефон. Веселье, как рукой, сняло.

— А можно с мобильного позвонить? — поинтересовался Андрюша.

— Можно и с мобильного. — спокойно ответил хозяин дома.

Дорошенко достал мобильник и сделал вызов.

— Вот неудача! Батарея разрядилась. — с досадой выговорил он.

Новый знакомый протянул зарядное устройство. У Андрея округлились глаза. Он взял шнур, присоединил к телефону и вопрошающе взглянул на Миколу, указывая на вилку.

— Вон там в углу. — так же, невозмутимо, ответил Чударь и указал в сторону розетки.

Андрюша включил телефон на зарядку, сделал вызов и снова воскликнул:

— Опять осечка! Нет денег на счету!

Чударь молча протянул карточку пополнения счёта МТС. Дорошенко завозился с телефоном, а Дима взял радиотрубку и набрал свой номер. Низкий голос бабушки тревожно засыпал вопросами:

— Почему не пришёл ночевать домой? Мы все переволновались из-за тебя! Нельзя же так обходиться с родными! Почему не предупредил? Мы уже в розыск собрались подавать. Это Андрей тебя сагитировал? Мы звонили его маме. С тобой всё нормально?

— Со мной всё нормально. Не предупредил, потому что не было возможности позвонить. Мы ночевали на Поле Полтавской битвы. — не моргнув глазом, соврал Дима. — Тут очень интересно. Я ещё несколько дней пробуду здесь, так что не волнуйтесь.

В трубке на миг воцарилось тревожное молчание, слышалось только прерывистое дыхание бабушки. Затем пришедшая в себя бабушка начала уверенно наступать:

— Ты что, с ума сошёл? Как ты можешь столько гулять? Ты совершенно не думаешь о родных! А что Вы там кушаете? Я пойду прямо сейчас и найду тебя! — Тут Дима, беззвучно, рассмеялся.

— Чтобы к вечеру был дома!

Томин попрощался и положил трубку.

Примерно, тоже самое услышал и Андрей, плюс упрёки, что не хочет отвечать по мобильному.

Когда родные были "успокоены", Чударь достал сумку из тайника, открыл лифт и пригласил войти.

Снова замелькали краски, только теперь ощущалось приличное давление пола на ноги.

Вдруг, лифт выскочил на поверхность и полетел, как ракета. Под ногами распростёрлась вся Полтава. Бесконечные вереницы крыш, величественные купола соборов, пышная зелень садов, блестящие на солнце кресты. Выразительно выделяются остренькие башенки Краеведческого музея. Извилистая лента Ворсклы искрится от весёлых солнечных лучей.

В следующее мгновение, "наши путешественники" ворвались в плотные облака. За стеклом замелькала густая белая краска, как сильный снегопад. Ещё мгновение, и облака, словно снежные горные вершины, остались далеко внизу, съёжились и посерели, а вверху ребят встречал глубоко выгнутый, стремительно набегающий купол ярко-голубого неба с улыбающимся солнцем, приветливо раскинувшим ласковые руки-лучи.

В следующее мгновение лифт замер в поднебесье. Движение прекратилось. Только небо, солнце и звенящая тишина. Так продолжалось некоторое время. Казалось, стеклянная кабинка повисла в пространстве. Но, неожиданно, Дима увидел, что проскочили необыкновенные золотые ворота. Почему золотые? Потому что сияют так ярко, что больно смотреть.

Дима невольно сощурился, но сквозь смежённые ресницы успел заметить по обе стороны ворот двух прекрасных существ, в длинных светлых одеждах с огромными белыми крыльями. А ещё "наблюдатель" заметил, что Чударь кивнул этим существам и получил ответное приветствие. "Ангелы" — мелькнуло в Диминой голове, но лифт уже остановился.

Дверцы бесшумно распахнулись. В лицо ударил лёгкий, свежий ветерок и всколыхнул волосы. Перед лифтом не было ничего. Только небо. Ребята не решались выйти, но, Чударь, смело, шагнул и пошёл прямо по небу. Друзья осторожно вышли.

Ступать пришлось по чему-то прозрачному, но твёрдому, наподобие толстого стекла или льда. При каждом шаге судорожно дрожали колени. Казалось, со следующим шагом полетишь вниз. Ведь под тобой ничего нет. По всем направлениям, на сколько хватало глаз, простиралось бесконечное небо. "Золотых ворот" не видно.

Вдруг, прямо перед ребятами развернулись возникшие прямо из воздуха бесконечные ряды ячеек, напоминающие автоматические камеры хранения на вокзале.

— Это заоблачная камера хранения. — серьёзно пояснил Чударь. — здесь венок будет в полной безопасности.

Микола подошёл к ячейке под номером 1709 и повернулся к Диме.

— Ну что, носильщик венка! Ложи своё сокровище.

Дима осторожно положил сумку. Дверца сама захлопнулась. В крышке дверцы отразилось небо, она буквально растаяла в небесной синеве.

Затем сели в лифт, прозрачная кабинка помчалась обратно. Вскоре мелькнули "Золотые ворота". Небесные привратники провожали путников приветливыми взглядами. Полтава добродушно распахнула широкие объятья.

Снова маленькая комнатка с низким потолком. В миниатюрные окна стучится погожий летний день, играя светом и переливаясь красками. Чударь засуетился у письменного стола.

— Можно, мы пройдёмся по Полтаве? — робко спросил Дима.

Лицо Миколы стало сосредоточенно-серьёзным.

— Хлопцы! По Вашему следу пробирается вор венка — демон Кабо. Конечно, до заоблачной камеры хранения ему не добраться никогда, и тут вполне безопасно, но, в другом месте он сможет сделать с Вами всё что угодно. Так что лучше оставайтесь здесь, а через пару дней я переправлю Вас дальше. Необходимо через будущее попасть в Полтаву небесную. Тогда сможете возвратить венок городу.

Дима с Андрюшей повесили головы.

— Что же, мы будем все дни сидеть в хате и не увидим Полтаву начала века? — спросил Андрюша.

— Я же только что сказал, это опасно. А тут, в Вашем распоряжении книги, телик, можете гулять во дворе.

— Может, Вы с нами прогуляетесь? — предложил Томин.

— Во-первых: я не телохранитель, и запомните — Кабо очень силён. Во- вторых: я привязан к хате и у меня много работы.

— Может, мы Вам поможем? — не унимался Дима.

— Спасибо. Но у каждого своя работа, а на общие темы поговорим вечером.

Остаток дня прошёл скучно и серо. Засесть читать книжку или бродить по крошечному дворику не хотелось. И как можно чем-то себя занять, когда за забором зовёт Полтава, Полтава на сто лет моложе! А Полтава действительно звала, она просто манила.

Гуляя по дворику, друзья любовались бескрайним разливом; изумрудной Левады; салатными кручами выпуклой Институтской горы, рельефным орнаментом древней Николаевской церкви на противоположном склоне; загадочной хатой Ивана Котляревского и монументальным очарованием древнего Успенского собора.

За ужином ребята приступили к расспросам.

— Скажите, пожалуйста! — начал Дима, — что же, с нами произошло?

Чударь глянул с лёгкой улыбкой, как уставший учитель на нерадивого ученика, задающего глупый вопрос.

— Вам же всё доходчиво объяснила Наяда. Вы оказались в нужное время в нужном месте. Прошли по сиреневому тоннелю, имеющему односторонний вектор пространства, и попали в 1709 год. Затем, не попав в прямой энергетический тоннель, пробрались энергетическим разломом, но немного задержались в закручивающемся океане и оказались в 1909 году. А дальше, я Вас отправлю примерно в Ваше время.

— Что значит, примерно в наше время? — включился в разговор Андрюша.

— В какой год попадёте, сейчас, не могу сказать, точно. Я наблюдаю за светилами и произвожу расчёты, но об этом позже. В данный момент утверждаю, что в ближайшие дни, отправитесь дальше в будущее.

— А что такое эти энергетические туннели и разломы? — не унимался Дима.

— Определённое состояние энергии или можно сказать другое измерение. Всё что Вы там видели, объективная реальность. Никакого гипноза или внушения.

— А что такое "Разум океана"? — спросил Андрюша.

— Разум океана, это разум океана. — с тонкой усмешкой ответил Чударь. — Что ещё можно добавить? Расписать химический состав этой субстанции.

— Кто такая Наяда? — не унимался Дима.

— Небесная русалка. — невозмутимо, ответил Микола и слегка улыбнулся. — Она же Вам об этом говорила.

— А Вы, кто такой? — глядя прямо в глаза, спросил Андрюша.

Чударь рассмеялся.

— Я звёздный связной.

Томин, вдруг, вспомнил про башню с часами и спросил:

— Почему загорелись часы на башне в канун битвы?

— Потому, что в момент снятия венка осуществилось сильное электромагнитное излучение. Очевидно, какая-то микросхема не выдержала, вот и произошло воспламенение.

Так же вспомнив про гарпий, снова спросил:

— Когда, мы с Андреем, в тот же день, шли по Октябрьской, мне показалось, что, одна из гарпий на бывшем здании КГБ повернула голову и внимательно глянула на меня.

Андрюха громко заржал.

— Ты что, Димоха, уже с памятниками разговариваешь?

Но, Чударь, вполне серьёзно, ответил:

— Ничего смешного. Тёмные силы присутствовали в тот момент в максимально возможных местах. Так что, вместо железобетонного изваяния под застрехой сидела одна из обитательниц тёмных миров.

— И ещё: — Дима перевёл дыхание. — ночью, перед битвой, я заметил, что звёзды выстроились в какие-то странные иероглифы.

Чударь, снисходительно, улыбнулся.

— Это — космическая вязь. Вселенная таким образом оповещает, что тоннели открыты, и можно перемещаться во времени и пространстве.

Ребята смолкли, переваривая услышанное. Через несколько минут, Андрюша неуверенно спросил:

— А почему, раньше времени исчез тоннель на Поле Полтавской битвы? И кто такие, тёмные существа с козьими мордами?

— Тоннель исчез раньше времени как раз из-за этих тёмных существ. Это низшие демоны в иерархии (демончики). Что-то вроде рядовых бойцов. Эти демончики неизменно присутствуют при всех битвах и черпают энергию в страдании и смерти людей.

— Значит, мы, по-любому, не попали бы в тоннель из-за этих демончиков, раз они неизменно присутствуют? — уточнил Андрюша.

— Они могли уйти и раньше, тогда попали бы.

— А кто такие речные русалки? — продолжал расспрашивать Дима.

— Существуют морские и речные русалки, являющиеся представителями тёмных сил. Ничего удивительного в их появлении не было. В тот день все преграды были сняты и так точно, как Наяда попала из своего мира, речные русалки тоже оказались в ставке.

Тему исчерпали. Разговор постепенно затих. Вскоре ребята отправились спать.

Когда свет потух, Дима шёпотом спросил:

— Андрюха! Ты спишь?

— Нет, конечно.

— Тебе не кажется, что этот Чударь очень скользкий тип? Ведь за весь разговор это "связной" так ничего конкретного и не рассказал.

— А что он должен был тебе рассказать?

— Ну, подробнее, о параллельных мирах. Ведь ничего большего, что видели сами, он не поведал.

— А тебе, что мало информации? И почему они должны нам всё рассказывать? Ведь мы чужие в этом мире. Естественно, нам дадут возможный минимум информации, если вообще не сотрут из памяти в конце пути. К тому же, неизвестно, как мы выдержим испытания. Так что не забивай голову раньше времени, а лучше ложись спать. Спокойной ночи!

Следующий день цедился скучно и неинтересно. Ребята не знали, куда себя деть. Диму охватила мертвящая тоска. Бродить по дворику наскучило. Читать не хотелось. Чударь занимался какими-то расчётами и смотрел в неизвестные приборы. Больше лезть к Миколе с расспросами желания не возникало. А он за целый день практически не проронил ни слова, и весь вечер просмотрел в монитор наблюдения.

На третье утро, когда озорные солнечные лучи пробрались сквозь маленькое стекло и весело заплясали по комнате, Андрюша не выдержал, и стал серьёзно донимать хозяина дома, чтоб тот хоть на часок отпустил их осмотреть город.

Ведь, в конце то концов, не маленькие дети! Ну что с ними случится, если сгоняют до золотого орла и обратно при свете дня по людной улице? К тому же, Чударь уже два вечера смотрел в монитор наблюдения, и ничего подозрительного не обнаружил. Да если бы Кабо был тут, то уже давно появился бы возле хаты.

Микола вначале упирался, но потом уступил. В самом деле, ребята уже взрослые и вольны сами выбирать судьбу. Связной дал Диме и Андрею по маленькой коробочке, похожей на пейджир.

— В случае опасности, нажмите на красную кнопку. А чтоб сама случайно не нажалась при ходьбе, поставьте на предохранитель. Вот так.

Ребята мигом собрались и через минуту уже шагали по улице.

Глава 8

Маленькая княжна

Ласковое солнце пронизало пространство светотканными лучами. Поток лучей, тончайшими нитями, наискосок, подретушировал аккуратные домики и трепетные липы. Улыбающееся летнее утро, казалось, не могло предвещать ничего плохого.

— Слушай, Димка! — промолвил Андрюша, весело оглядываясь по сторонам. — Значит, Чударь держал, эти "пейджеры", и молчал! Ты прикинь! Да мы, за эти два дня, смогли бы излазить всю Полтаву.

— Без вопросов. — охотно, подтвердил Дима и улыбнулся.

Димина мечта близка к осуществлению. Теперь можно пройтись по родному городу, только на сто лет моложе, и увидеть что-то невообразимое. Эта неизвестность влекла с огромной силой и звала вперёд.

Октябрьская, а точнее, Александровская, начинается от Успенского собора. Смешная, неровная брусчатка, с канавами по бокам, милые, деревянные тротуары и сочная зелень пышных лип. Улица, словно стрела, врезается в круглую площадь и теряется на подступах к полю Полтавской битвы.

По обе стороны Александровской, словно маленькие дети, прижались друг к другу одно-двухэтажные, опрятные домики. Улица с прилегающими кварталами создаёт очарование тихой, уютной провинции.

Ребята, одетые в новенькие, с иголочки костюмы, пошли прямо посреди улицы, радостно озираясь по сторонам. Восторгу не было границ. Вдалеке послышался звук набата. Разноголосый колокольный звон, металлическим перезвоном разнёсся над городом.

Выкрашенная и выбеленная старина сияет на солнце и смотрит на друзей вымытыми окнами в ситцевых занавесках. Нет железобетона и пластика, но есть душа, вложенная в камень, и эта душа наполняет теплом холодные стены, лепные украшения окон и рельефные козырьки крыш.

Вот, слева тёмно-красный дом Глейзера с выразительной "Звездой Давида". Справа, нарядный терем Невианта в стиле модерн, с разнокалиберными, изломанными окнами. Теперь тут ЗАГС. Дальше, задумчивый "Будинок кравця" с огромными гербами, в середине которых изображены внушительные ножницы, а рядом, особняк Таранушенка, в стиле русского классицизма.

— Смотри, как интересно выглядят эти дома! — воскликнул Дима.

— Ну… ведь их… наверное, недавно построили. — ответил Андрюша.

Пересекая перекрёсток, по булыжной мостовой неторопливо простучала повозка. Бородатый крестьянин в кирзовых сапогах вёл под уздцы смирную лошадку, повернув сморщенное, словно печёное яблоко лицо, с интересом посмотрел на друзей.

— Интересно, что проезжая часть и тротуары соединены миниатюрными деревянными мостиками. — заметил Томин.

Это была та и не та Полтава. Вроде родной и в то же время, совершенно чужой город.

— Странное ощущение испытываю. — Дима повернулся к Андрюше. — Всё совсем по-другому.

— Что ж ты хотел. — ответил Андрей. — Мы ведь, действительно, в другом городе. Каждое время накладывает свой отпечаток. Кое-что уничтожено, коммунистами, но, многое и построено за сто лет, особенно, за последнее годы.

Ребята подошли к городскому саду возле здания Губернского земства. В этом здании сейчас Краеведческий музей. Но, "нашим туристам" предстал один из красивейших домов Полтавы в первозданной красе.

Недавно выстроенный, сияющий новой светло-жёлтой керамикой и высоким гранитным цоколем. Стройные башенки по обе стороны от центрального входа более вытянутой формы. Окна с фигурными перемычками и кручёными бело-синими колоннами, необычайно живописны. Возле входной двери свежий орнамент на тему "дерево жизни". На фасаде сияют гербы всех уездных городов Полтавской губернии. Крыша покрыта маленькой, треугольной черепицей, такой, как на башнях Московского Кремля, только зелёно-синего цвета с вкраплением золотого. На крыше центрального корпуса два маленьких чердачных окошка.

В саду людей не много. По ближайшей к улице дорожке, кокетливо покручивая светлыми зонтиками, гуляют три очаровательные панночки. Девицы покосились на двух молодых, симпатичных "аристократов", бредущих прямо посреди улицы, и прыснули со смеху. Андрюха, краем глаза, заметил барышень и дёрнул Диму за рукав.

— Дим! Тебе не кажется странным, что мы идём посреди улицы, как лохи. Над нами уже люди смеются. Пойдём на тротуар!

— С каких это пор, те, кто ходят посреди улицы называются лохами? — вопросом ответил Дима. — Октябрьская всегда была пешеходной, и мы с тобой тысячу раз ходили посреди этой улицы. Ты посмотри лучше, как красив Сретенский собор.

— Мы ходили посреди улицы, только не этой.

Разговоры разговорами, но всё же ребята отошли в сторону, и пошли по внешней аллее городского сада. Жиденькие деревца, утоптанная земля, вместо выложенных тротуарной плиткой аллей да хаотично растущая трава, взамен изысканных клумб.

Андрюша покосился на очаровательных барышень, смеявшихся, когда они шли посреди улицы.

— А давай с ними познакомимся? — предложил "Дон Жуан" и не успел Дима промямлить что-то в ответ, как Андрей смело подошёл к девушкам и нагловато спросил:

— Девчонки! А который сейчас час?

В красивом костюме, подтянутый и спортивный он был удивительно хорош собой. Дорогие зонтики разом перестали крутиться. Аристократки застыли в немом изумлении и, не мигая, уставились на Андрюшу. Барышни явно не ожидали такой наглости. Немая сцена длилась несколько секунд.

Затем Андрюша, довольный произведённым эффектом, начал входить в кураж, мило улыбнулся и продолжал:

— Девчонки! А действительно, зачем нам время? Давайте лучше погуляем!

Девчонки, казалось, потеряли дар речи. Миловидные лица побелели. Такого, панночки ещё не видели и не слышали. Произошло полное разрушение их замкнутого, тепличного устоя жизни.

Но самая меньшая, миловидная шатенка, не сводя с Андрюши восхищённых глаз, неожиданно, густо покраснев, произнесла заплетающимся от волнения мелодичным голосом:

— Меня…меня… зовут… Натали.

— Очень приятно. А меня Андрей. — и Андрюша взглянул в прекрасные глаза Натали.

Из аккуратно уложенных, словно полированных, ярко-каштановых волос на Андрюшу восторженно смотрело ангельское личико с удивительно яркими глазами цвета тропического моря в рассветной, прозрачной дымке. И в то же время, в этих глазах отражались золотыми отблесками то ли прямые солнечные лучи, то ли изломанные стрелы молний.

Старшая нахмурила тонкие, изогнутые брови:

— Натали! Не прилично порядочным девушкам разговаривать на улице с… с незнакомыми людьми!

— Так, мы уже познакомились! Давайте и с Вами познакомимся! — смеясь, проговорил Андрюша.

Его прямолинейная логика и невиданная наглость сбили барышень с толку.

— Приличные барышни на улице не знакомятся! — включилась в разговор третья. — Маминька нам строго-настрого запретила на улице с кем-либо разговаривать.

— Маминьку, конечно, слушать нужно, но у Вас и своя голова на плечах есть. — не унимался Андрюша.

Томин стоял рядом и молчал, не зная, что сказать. По его понятиям, знакомиться на улице вроде бы и не прилично, но как же тогда знакомиться?

А девчонки, действительно, очень понравились Диме. Тонкие, правильные, черты лица. Большие, красивые глаза. Белая, чистая, кожа, здоровый румянец, плюс точёные фигуры и гордая осанка буквально ослепили юношу. Все три — яркие красавицы. Все три — удивительно похожи, скорее всего, родные сёстры. И особенно хороша, маленькая Натали.

Дима застенчивый с девушками. Ему с ними не везёт, зато Андрюша, снискавший славу ловеласа, нагловат и пользуется успехом у противоположного пола. И хоть, по натуре, благородный и честный, всё же имеет большую слабость к женской красоте. Никогда не изменяя своей настоящей девушке, "невольный Дон Жуан" умудряется часто менять возлюбленных, поясняя такое поведение не детским коварством юных дев.

И всё же, Андрюша искренне надеется, что свою единственную и неповторимую ещё не встретил, поэтому, часто, бывает свободен от всяких обещаний верности. И, гуляя с Димой по городу, друзья частенько приставали к хорошеньким девчонкам. Приставал, разумеется, Андрюша, а Дима только присутствовал и морально поддерживал. В пяти случаях из шести их, естественно, посылали, но иногда завязывались интересные знакомства.

Вот и сейчас, Андрюша абсолютно свободен, потому без зазрения совести пристал к понравившимся девчонкам, забывая, что перед ним не раскрепощённые подруги двадцать первого века, а закомплексованные аристократки начала двадцатого, не умеющие даже послать, как следует.

Тут старшая не сдержалась:

— Мы — племянницы князя Куракина и это…это возмутительно, что Вы так себя ведёте! Вы, молодые люди, не джентльмены! Стоило нашей няне отойти, как Вы…Вы… — тут девица запнулась, не находя нужного слова, чтобы закончить фразу.

— Так Вас до сих пор нянчит няня? — продолжал смеяться Андрюша.

— Она воспитывала ещё нашу маминьку! А Вы….Вы, если нас не оставите в покое…мы, мы позовём полицию! Как жаль, что Степан, нас сегодня не сопровождает. — проговорила панночка уже высоким тоном.

Редкие прохожие начали оглядываться. На противоположной стороне сада Дима заметил белеющие мундиры полицейских и дёрнул Андрюху за рукав.

— До скорой встречи, прекрасные незнакомки! И передавайте привет Вашей няне! — выпалил напоследок Андрюша и друзья вышли из сада.

Только маленькая княжна провожала Андрея восхищённым взглядом удивительно ярких глаз. Настолько ярких, что можно воспламениться и настолько глубоких, что возможно утонуть.

— Слушай! Андрон! А давай быстрёхонько сходим к дому Короленко?

Андрей покосился на Диму и улыбнулся:

— Только очень "быстрёхонько".

Вышли из парка напротив Губернского земства. Из больших, коричневых дверей, выходили чиновники и, тихо переговариваясь, шли в парк.

— Дима! — Андрюша дёрнул товарища за рукав. — Здесь же работает Иван Бунин. Давай, зайдём к нему, поговорим.

— Андрюха! Ты забыл, какой сегодня год. Бунин уехал из Полтавы, толи в девяносто восьмом, толи в девяносто девятом году, ещё девятнадцатого века. Так что, сейчас, он в Губернском земстве уже не работает.

Друзья повернули влево и бодро зашагали в направлении парка "Победы". Справа их встретил "Земельный банкъ". Те же пышные барельефы на фасаде в огранке изящных колонн. Такие же напряжённые грифоны на крыше, сжав утиные клювы, смотрят в разные стороны с постаментиков. Только карниз оконтован миниатюрными колоннами.

Вдалеке, послышались звуки военного оркестра и сквозь аккуратные стволы деревьев ребята заметили заполненную народом площадь. Подойдя поближе, увидели живописную картину.

Через всю площадь натянули верёвку с цветными треугольными флажками, бойко трепыхавшимися на ветру. Справа — кремовый особняк с белыми колоннами. Слева — скромный белый, двухэтажный домик. А прямо — оригинальный гранитный обелиск.

У подножия обелиска, бронзовый лев оскалил страшную пасть, вытянул вперёд могучую левую лапу и выгнул вниз упругий с кисточкой хвост. А на вершине обелиска гордо возвышается, расправив, огромные крылья, бронзовый двуглавый орёл с короной Российской империи. В когтях он держит лавровый венок.

Перед памятником, по стойке смирно, выстроилась шеренга солдат в зелёных гимнастёрках. За памятником собралась большая толпа народа, в основном рабочий люд. Справа и слева — военные, вперемешку со штатскими. Островерхие военные фуражки тонут в белых дамских зонтиках.

Под бодрый барабанный бой и пение медных труб перед памятником браво маршируют колонны солдат.

Ребята остановились под портиком здания пожарной команды.

— Смотри! Ещё один венок. — засмеялся Андрюша.

— Надеюсь, в нём не заложена никакая сила. — ответил Дима.

— Что это за празднецтво? — поинтересовался Андрюша.

— Скорее всего, открытие памятника Келину. — ответил Дима. — Смотри! Лев, достаточно свежий. Кончик хвоста ещё не вытерся до блеска от постоянно садящихся задниц.

Андрюша засмеялся.

— В детстве, и я любил садиться льву на хвост.

— И я тоже. — улыбнулся Дима.

— Смотри! — Андрюша указал направо. — Особняк Капниста выглядит свежее, чем сейчас.

— Да, и дом, где родился Луначарский, сейчас намного лучше. — согласился Дима, глядя на аккуратный белый домик слева от памятника.

Андрюша дёрнул Диму за руку:

— Пошли, "созерцатель".

Вот и тихая Мало-Садовая улица. За поворотом виднеется дом В.Г. Короленко. Белый, одноэтажный, опрятный домик с гладкой покатой крышей. "Дом, погружённый в грёзы". Каким уютом и теплом веет от этого "гнезда великого писателя".

За чисто вымытыми окнами тяжёлые, бархатные шторы. Над старинной входной дверью с выгравированной табличкой "Владимир Галактионович Короленко" деревянное квадратное крылечко на тонких колоннах-спицах.

С торца, застеклённая мелкими окошечками, просторная галерея с резным деревянным орнаментом под застрехой. Возле застеклённой галереи две высокие стройные ели.

Дом утопает в пышной зелени. В глубине усадьбы, заслонённый зелёными ветками, белеет классический особняк с колоннами.

Вдруг вдалеке послышался стук копыт. К крылечку, поскрипывая на выгнутых рессорах, подъехала лёгкая, элегантная пролётка. Тяжёлая дверь неслышно отворилась, на улицу неспешно вышел не молодой человек среднего роста с густой седой бородой и волнистыми волосами, зачёсанными назад. Открытое лицо с широким, выпуклым, слегка морщинистым лбом выражало ум и порядочность. Но, невольно притягивали взгляд, глубоко посаженные, глаза. Добрые, умные, проницательные, незабываемые глаза.

Ребята остановились. Человек неторопливо сел в пролётку, та качнулась и, легко сорвавшись с места, засверкала белыми спицами.

— Это же сам Короленко! — срывающимся от волнения голосом, шепнул Дима.

Друзья не мигая, уставились на писателя. Короленко проехал мимо, мельком взглянул на мальчиков, и в следующую минуту пролётка завернула за угол.

— Ты чего его не окликнул? — возмутился Дима.

— А что бы я ему сказал? Здравствуйте, я из 2009 года! Думаю, нам не стоит пытаться изменить историю и вступать в контакт с местным населением. — ответил Андрюша.

Дима раскатисто засмеялся.

— Чия бы корова мычала! Кто-то только что вступил в такой контакт с местным населением в виде трёх панночек!

— Это не изменит ход истории. — упрямо, ответил Андрей.

— А вдруг, одна из них предложила бы тебе жениться на ней?

Тут засмеялся Андрюша.

— Где ты видел, что бы девушка сама предложила жениться?

— Ладно, пойдём обратно через "Берёзовый сквер"! — предложил Дима.

— Что ж, пойдём. — согласился Андрюша.

Вышли на Новополтавскую, теперь улица Шевченко и свернули к "Берёзовому скверику". Вместо старинных, полукруглых домиков, плотным кольцом, опоясавшим уютный скверик с памятником Пушкину, взору ребят предстал живописный пустырь с покосившимися мазанками.

— Вот это да! — воскликнул Дима. — Хорошенькая панорама!

Андрюша продолжал молча идти.

Снова вышли на Александровскую. Друзей встретила рельефная, как плитка шоколада, гостиница "Театральная". Сейчас тут "БАНКЪ". Из парадных ворот важно вышел толстый господин в тройке, с цепочкой карманных часов, сверкающих благородным металлом. Плотная жилетка натянулась, как перекачанный шар. Толстяк остановился, мазнул надменным взглядом наших ребят, затем, пыхтя и слегка посвистывая при дыхании, направился к извозчику. Рессоры, слегка, прогнулись. Копыта, медленно, зацокали по брусчатке.

Вдоль здания, прогуливаются пары. Слышится изысканный аромат настоящего кофе. Дамы в смешных шляпах, опоясанных ленточками и обязательно с белыми зонтиками. Один парень в дорогом костюме даже поздоровался с "нашими туристами", елейно улыбнулся и слегка приподнял круглую, похожую на срезанный цилиндр шляпу.

— Пацан, наверное, обознался? — улыбнулся Андрюша.

— А что, разве мы не вписываемся в местный колорит? — вопросом оветил Дима, поправляя отвороты пиджака.

— Да. Ха-ха. — согласился Дорошенко.

На противоположной стороне улицы, живописной аркой, виднеется центральный вход в Сретинский собор. Массивные, резные двери открыты настежь. В глубине храма, видно сияние множества свечей.

— Андрюха! Давай зайдём! — Дима кивнул в сторону собора.

— Давай.

Ребята вошли в храм. Повеяло прохладой. Обоняние уловило благотворный запах ладана. Прошли небольшой предбанник, с красивыми иконами в золотых окладах.

За порогом, взору "наших пилигримов" открылась внутренняя часть собора, уходящая, высоко, под купол. С внутренней части купола, на ребят, задумчиво смотрел Иисус Христос. Волосы растрёпаны. Глаза выражают любовь и понимание.

На противоположной стороне просторного зала, весь в позолоте; высотой, почти до основания купола, стоит иконостас. Множество свечей горит у икон Иисуса Христа, Девы Марии и Николая Чудотворца.

Дима задумался. Создалось ощущение, что находишься вне времени. Так же точно горят свечи и в современных храмах Полтавы. Вот, выйдешь из храма, а на улице, вместо карет, обтекаемые, разноцветные автомобили.

"Может, церкви строятся на таких местах, где время течёт по своим законам?" — задумался "наш философ".

Возле алтаря, спиной к вошедшим, стоит опрятный священник. Тёмная ряса ладно сидит на красивой фигуре. Послышав, стук шагов, святой отец повернулся. На ребят взглянули ясные, добрые глаза, одухотворённое лицо и аккуратная, тёмная бородка.

— Добрый день. — сдержанно, проговорил он. — Вы, издалека приехали к нам?

— Да уж, издалека. — ответил, за двоих, Андрюша.

— Вам не следует идти в Корпусный сад. — с грустью, произнёс священник. В проницательных глазах читалось понимание.

Воцарилось молчание. Ребята не знали, что сказать.

— Да хранит Вас, Господь! — на прощанье, сказал святой отец, и, медленно, перекрестил обоих.

— Что, это значит? — спросил Дима, когда вышли на улицу.

— Очередное предупреждение. — флегматично ответил Андрюша.

Путники двинулись дальше. На углу Александровской и Протопоповской, огромная надпись гласит "ЛЕМЕРЪ и К. Магазин іноземних вин". Друзья переглянулись и зашли в старинное здание.

Магазин встретил стойким, винным запахом. Деревянные, влажные полки плотно заставлены тёмными бутылками. Молодцеватого вида продавец в засаленном фартуке, уставился на приличных с виду "посетителей" и глуповато спросил:

— Чего изволите-с?

— А что у Вас есть-с? — невозмутимо, ответил Андрей.

Продавец, удивлённо, обвёл взглядом заполненные полки. Потом, словно, что-то вспомнив, участливо, нагнулся к друзьям:

— Есть отличное вино, "Мансардовское", только что из Крыму.

— Последней лошадью? — с издёвкой, спросил Андрюша.

— Что!? — не понял юмора продавец и, не зная как себя вести, глупо улыбнулся.

Дима дёрнул Андрюшу за рукав и шепнул:

— Пошли.

Ребята поблагодарили продавца и вышли на улицу.

— Он бы ещё "Портвейн-777" предложил! — засмеялся Дима.

— Ладно, пошли, "Портвейн". - подытожил Андрюша.

На месте театра Гоголя приземистое здание складского типа. Вместо ЦУМа двухэтажные, старинные дома. Рядом одноэтажный "Орловский банкъ". А дальше, за маленькими магазинчиками респектабельный "Грандъ отель". Напротив — стильный отель "Континенталъ". Над окнами натянуты разноцветные полотняные маркизы.

Прямо посреди улицы едут две дамы на велосипедах в тёмных юбках, белых блузках и кокетливых шляпках. Ленточки на шляпах грациозно развеваются на ветру. Большие колёса смешно перекатываются по ухабистой мостовой.

Переходя улицу, ребята замедлили шаг, пропуская открытый экипаж. В оббитой светлой кожей кибитке сидит нарядно одетая девушка в изящной шляпке с длинной белой ленточкой. Девушка повернула голову к мальчикам и слегка улыбнулась. Друзья остановились, как вкопанные. Это была Наяда. В следующее мгновение экипаж проехал мимо.

— Ты…ты видел! Ты видел! Это же Наяда! — воскликнул Дима.

— Нет, эта девчонка только очень похожа на Наяду. — спокойно отреагировал Андрей. — Наяда, обязательно бы остановилась.

— Может, попробуешь её догнать? — засмеялся Андрюша, указывая на удаляющийся экипаж.

— Может, не пойдём в парк? Священник, ведь, не зря предупреждал! — не обращая внимания на реплику, Дима потянул Андрюшу за руку.

— Да мы, только на одну минутку. — и Андрюша пожал протянутую руку друга.

Перед входом в парк открылась панорама круглой площади. Весь ансамбль зданий такой же, как теперь, только фасады слегка обшарпаны. Справа вытянутые Присутственные места, затем заросший тополями дворец вице-губернатора, слева, скромно, возвышается Дворянское собрание с потускневшим портиком. За ним, вдалеке, утопающий в зелени дворец генерал-губернатора. Прямо — массивный кадетский корпус с огромным, выпуклым куполом.

Ребята вошли в Октябрьский (Петровский) сад. Мощёные аллеи, неухоженные палисадники, хаотично посаженные деревья, причудливые, длинные фонари. Нарядно одетые женщины с зонтиками и элегантные мужчины неторопливо прогуливаются по аллеям.

— А какой сегодня день, выходной или будний? — поинтересовался Дима.

— По-моему, тут всегда выходной. — сострил Андрюша.

Вот и памятник славы. Венок уверенно торчит в клюве у золотого орла. Товарищи остановились.

— Тебе не кажется, что венок какой-то, более золотой? — спросил Дима.

— Ты насчёт того, что коммунальники в начале века работают лучше! — улыбнулся Андрюша.

— Я, насчёт того, что на орле более толстый слой золота.

— Испарилось за сто лет, плюс немцы разрушили, а коммунисты сэкономили при восстановлении.

Друзья начали обходить колонну. Обойдя памятник, можно возвращаться домой, но сидеть в низкой хате до самого вечера не хотелось.

Андрюша повернулся к Диме.

— Давай быстро пройдёмся к нашему дому и назад! С нами же ничего не случилось?

Дима пару секунд колебался, но потом согласился, и ребята пошли, сгорая от нетерпения.

Ближе к выходу, стал хорошо виден фасад дворца генерал-губернатора. Роскошные, белые колонны выразительно выделяются на фоне сочной зелени.

В окне третьего этажа Дима заметил стройный девичий силуэт. Присмотревшись, узнал Натали. Девушка внимательно смотрела на друзей, точнее на Андрюшу. Дима глянул на друга. Андрюша заметил маленькую княжну и тоже внимательно смотрел на окно.

Но вот и выход из парка. У ворот, справа, сгорбленные и оборванные, приютились нищие. Парии с мольбой протягивают руки проходящим мимо господам.

Вдруг, в одном из нищих Томин узнал Кобо. Тот, тоже узнал "наших путников", злорадно ухмыльнулся, и пошёл прямо на них, ускоряя шаг. Не высокого роста, хилого телосложения, но в глазах горит адский огонь, а во всём облике чувствуется не человеческая сила.

Дима сильно потянул Андрюшу за рукав, и друзья стремительно рванули в другую сторону. Кобо неожиданно быстро метнул в товарищей настоящий поток пламени. Беглецов спасло дерево. Огонь попал в огромную липу. Могучий ствол мгновенно прогорел насквозь, но задержал пламя. Липа быстро загорелась и медленно повалилась прямо посреди аллеи, вздымая густые вихри коричневой пыли. Это действие произвело настоящий шок. Поднялся невообразимый содом: пронзительный женский визг, громкие крики мужчин, истошный свист полицейских.

А Андрюша уже подбежал к ограде и одним махом перемахнул её, благо, ограда деревянная. Дима следом за ним. В следующую секунду мощный столб пламени ударил в ограду, в том месте, где перелезли мальчики, обуглил её и с шипением вошёл в землю возле Диминых ног. Томин попятился. Сердце бешено заколотилось.

Дальше бежать некуда. Перед ребятами белоколонной, массивной стеной встал дворец генерал-губернатора, застенчиво прикрывшийся жиденькими топольками, словно куцым веером. Беглецы бросились к массивной входной двери, находящейся справа от колонн.

Но вдруг, земля стала раздвигаться. Шероховатые камни брусчатки легко покатились в образовавшийся провал, оставляя темнеющие ямки насиженных ячеек. На проезжей части, мгновенно, образовалась трещина, и, словно змея, быстро проползла к дворцу. Наткнувшись на фундамент, трещина стала расширяться и углубляться. От неё пошла другая, вдоль фундамента, образовавшийся ров преградил ребятам путь к заветной двери.

Топольки, один за другим, как десантники, стали падать вниз, шумно обрывая канаты гибких корней и раскрывая парашюты разветвлённой корневой системы. Поднялись клубы бурого песка. Один тополёк, так и остался висеть, головой вниз, зацепившись гуттаперчевым корнем за ненадёжно нависший уступ.

Возле крылечка образовалась небольшая площадка, на краю обрыва, но и она с каждой секундой всё отдалялась и уменьшалась. Какая-то карета, не успев остановиться, с грохотом полетела в развёрстую пропасть. Послышались затихающие крики людей вместе с неистовым ржанием лошадей.

Андрюша с разбегу перепрыгнул образовавшийся ров и упёрся ладонями в стену, а Дима уже не смог допрыгнуть и заскользил всем телом вниз по отвесному склону, но руками успел схватиться за остатки брусчатки на краю обрыва и удержался над бездной.

Ноги беспомощно скользили по мокрой, отвесной земле, сердце бешено колотилось, клочок земли под руками, словно отрезанный кусок "Пражского торта" начал медленно уходить вместе с Димой вниз.

Томина охватил дикий ужас близкой смерти. Кровь закипела в висках и чреслах. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот. "Искатель приключений" попытался крикнуть, но из пересохшего горла вырвался только тихий хрип.

Вдруг, сильная ладонь Андрюши сжала его пальцы, и Дима повис между небом и бездной, изо всех сил пытаясь обеими ногами и свободной рукой выкарабкаться на горизонтальную поверхность. Конечности скользили, как по льду, в рот набилась грязь, а выбраться не удавалось.

Дима начал чувствовать, что, и Андрюша вместе с ним медленно уходит вниз. Автоматически глянул под ноги и похолодел от ужаса.

Обрыв теряется глубоко под землёй. Дна не видно. На сколько хватает глаз, клокочет пламя, и валит густой, чёрный дым. Понесло запах гари. Закладывая уши и буравя сознание, стал слышаться приглушённый, мерный стон. Десятки тысяч человеческих голосов слились в единую дъявольскую песнь.

Но, Андрей сел на корточки, упёрся спиной о стену, взял двумя руками Диму за руки и вытащил на поверхность, подтянув почти вплотную к двери.

Грязный, но спасённый, ощутив ровную поверхность, Томин распластался, как кусок сала на сковородке. В висках продолжала бешено пульсировать горячая кровь.

Неожиданно дверь дворца резко распахнулась и на пороге появилась Натали. Словно, солнце стало ярче светить. Прекрасное лицо сосредоточенно, взгляд выражает решимость. Удивительные глаза глядят с нежностью и любовью. Кажется, в них отражается весь мир. Так смотрят только влюблённые девушки. В точёных руках большой золотой крест с выпуклым распятием.

— Мальчики! Быстрее заходите! — беспокойным голосом проговорила княжна.

В следующее мгновение ребята скрылись за массивной дверью. Но не успели сделать и пару шагов, как дверь снесло мощным потоком пламени, словно лёгкую фанерку. Послышался звон выбитых стёкол.

У Димы на спине, загорелся пиджак. У Андрюши левый рукав, а у Натали вспыхнуло платье. Дима стал быстро тереться о мраморную стену, оставляя живописные потёки сажи и грязи, а Андрюша скинул свой пиджак, и принялся тушить платье девушки. Одежду потушили.

— Степан! Степан! Караул! — отчаянно закричала Натали, указывая на дверь.

Но, двухметровый, широкоплечий Степан и так уже бежал к выходу в сопровождении десяти человек.

В пылающем дверном проёме появился тёмный силуэт Кобо. Он заметно подрос, словно оборотень. Лицо покрылось густой шерстью. Из глаз вырывались зловещие языки пламени.

— Быстрее наверх, в домовую церковь! — умоляюще произнесла маленькая княжна, сообразив суть происходящего.

Троица бодро зацокала по мраморным ступенькам.

А Степан, не останавливаясь, со всего размаху двинул кувалдоподобным кулачищем по небритой физиономии Кобо. Тот в падении просто вмялся в стену, послышался громкий звук удара твёрдого тела о мрамор.

У обычного человека раскололся бы череп, но Кобо встал, как ни бывало, и правой рукой окатил всех таким мощным потоком пламени, что Степана и его путников подбросило высоко в воздух, перевернуло несколько раз и кинуло на землю. Одежда на нападавших загорелась, послышался запах жареного мяса. Охваченные пламенем, издавая отчаянные крики, люди стали беспомощно кататься по полу, замедляясь с каждым движением.

В доме поднялся сильный шум, кто-то выбежал в прихожую, но, увидев огонь и звероподобное существо, с криком бросился назад.

А Кобо, повернулся и метнул второй факел с чёрной сердцевиной прямо в ребят. Но те уже проскочили лестничную площадку, и быстро поднимались на второй этаж. Пламя с шипением врезалось в мраморную стену лестничной площадки, оставило трещину и частично отразилось обратно. Но, потерявший силу огонь беспомощно потух на гладких ступеньках.

В два прыжка Кобо добежал до этой лестничной площадки и снова метнул сноп ослепляющего пламени. Загорелись шторы на окнах. Но, ребята уже скрылись за дверью на втором этаже, ведущей в зал.

Разъярённый Кобо тяжело и часто дышал. Его грудь из впалой превратилась в широкую и высоко вздымалась. Демон стал намного выше, и весь покрылся густой, тёмной шерстью, окончательно утратив человеческий облик. Из чёрной пасти торчат огромные, заострённые клыки. С нижней, чёрной губы стекает мутная слюна. Руки и ноги превратились в мощные, когтистые лапы.

С диким рычанием, Кобо метнулся к двери и, выбив её, ворвался в зал. Дверь, вместе с обломками косяка, с грохотом повалились на лакированный паркет. Демона встретил огромный прохладный зал, с мраморными, классическими колоннами, грушеобразными, хрустальными люстрами и лепным белым потолком.

Ребята пробежали чуть больше половины зала. Теперь им уже не уйти. Злой дух почувствовал богатую добычу, ноздри затрепетали, кожа на скулах натянулась, пасть плотоядно осклабилась. В несколько прыжков чёрношерстный оппонент очутился на середине зала, правая лапа слегка согнулась, когти разошлись в стороны. Тщательно прицелившись, злой дух метнул в ребят огромный столб чёрно-красного, клокочущего пламени.

Маленькая княжна резко остановилась, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Обгоревшие края её недавно пышного платья грациозно крутнулись, закручиваясь обугленными буклями. Натали, в упор, не мигая, посмотрела на Кабо. Она была похожа на разгневанную львицу.

В бесстрашных, широко раскрытых глазах девушки сверкнули чётко очерченные, резко изломанные, стрелы молний. Прекрасное лицо выражало непоколебимую решимость. На нежных, шёлковых щеках запылал яркий румянец. Выразительно очерченные губы плотно сжались. Изумительные, каштановые волосы, широкой волной ниспадающие на плечи, словно засветились в зареве большого пожара.

Натали резко вытянула перед собой точёные руки. В свете пламени, словно солнце, сверкнул большой золотой крест с широким распятием. Казалось, раскинувший руки Иисус, шевельнулся и быстро взглянул на демона, встречая двухметровую волну ослепительного огня.

Андрюша с Димой недвижно застыли за тонкой спиной девушки. Хрупкие плечики, осиная талия, стройные ноги, выразительно очертились на фоне клубящейся стены пламени.

Мощный огненный поток, достигнув креста, резко остановился, словно наткнулся на невидимое, но непреодолимое препятствие, и с бешеной, нарастающей силой обрушился в обратном направлении.

Стёкла, со звоном, повылетали. Люстры закачались, как качели, ударяя друг друга. Осколки хрусталя, мелким дождём, пролились на паркет.

Кобо получил сильную дозу пламени, истерически завизжал, как ошпаренный кабан и скукожился в три погибели. Жёсткая шерсть с треском загорелась. Одна люстра, сильнее других задетая пламенем, с грохотом повалилась, выпуклым краем задев "свежеошпаренного". Демон распластался на полу. Левый бок его был распорот, словно лезвием. Мясо развернулось, как вырезка на базаре. Из раны обильно хлынула чёрная, бурлящая кровь. Лакированный паркет разом вспыхнул.

Ребята успели добежать до второй двери и стали подниматься по узкой лестнице на третий этаж. В зале раздавались отчаянные крики Кобо. Оттуда, повалил густой, чёрный дым.

Натали завела друзей в маленькую комнатку и закрыла дверь на замок. Это оказалась уютная, домовая церковь. Крест отдала Диме и попросила подежурить у двери.

Дима стал перед закрытой дверью, держа крест перед собой на вытянутых руках, затем навёл на середину двери, наподобие прицела снайперской винтовки.

А маленькая княжна подошла к красивому, резному алтарю с образами в дорогих окладах. От мерцающей красной лампадки у иконы Божьей матери зажгла остальные лампадки и все имеющиеся свечи. Тонкие восковые цилиндрики замятушились пламенем. Комната наполнилась тёплым, благотворным светом. Мягко озарились лики Христа, Марии, Николая-чудотворца, Пантелеймона-целителя и других святых.

Княжна опустилась на колени перед ликом Богородицы и стала горячо молиться. Андрюша последовал её примеру. Освещённые лица на иконах в золочёных ризах и мерный шёпот молитв немного успокоили Диму.

Вдруг сильно потянуло гарью, за дверью послышалось тяжёлое, зловещее шакранье шагов. Каждый шаг болью отдавался в мозгу. Сердце заколотилось. Шёпот молитв перед иконой Божьей матери стал громче. Вдруг раздался сильный стук в дверь и душераздирающие крики. Вытянутые капли язычков пламени на свечах резко задёргались из стороны в сторону, словно их кто-то дёргал за невидимые нити.

Натали с Андрюшей чуть ли не в голос зашептали молитвы. Божья матерь на иконе начала плакать. Крупные слёзы медленно заскользили по отполированной поверхности иконы. Дима сделал шаг назад, пошире, расставил ноги для устойчивости и сильнее навёл крест на дверь. Брюки натянулись, и в правом кармане что-то твёрдое, больно, упёрлось в ногу.

"Это же пейджер!" — вспомнил Томин.

Осторожно держа крест одной рукой, второй достал "пейджер", снял предохранитель и нажал красную кнопку. В комнате послышался тонкий писк, как от гудения трансформатора.

А дым прибывал. Дышать становилось тяжелее. За дверью топтался Кобо, не смея войти. Андрюша и Натали о чём-то шептались, стоя на коленях.

Постепенно дым заполнил комнату. Иконостас скрылся в ядовито-серой пелене. Как маяки, светят размытые свечи, тускло мерцают маленькие лампадки. Словно из тумана, смотрят бледные лики святых.

Дышать стало просто невозможно. Андрюша с Натали встали с колен. Андрей подошёл к окну и с силой распахнул его. Густой дым качнулся и стал медленно рассеиваться. В комнату ворвался свежий воздух, хотя свежим его можно назвать только по отношению к дыму в комнате.

Дима, почувствовав, что задыхается, не опуская креста, подошёл к окну, глотнул "свежего" воздуха и выглянул на улицу. За окном медленно клубится дым и, турбулентными потоками, уходит в бескрайнее небо. Воздух нагрелся, как в печке. Огромная трещина разлеглась от дворца до ограды парка и ощетинилась острыми разломами почти до самого Дворянского собрания. Огонь из бездны поднялся практически до поверхности земли. Чёрные языки неистово бушующего пламени, хорошо выделяются на фоне тёмного разлома. Слышится приглушённый стон десятков тысяч человеческих голосов, больно сжимая сердце.

За окном, на уровне третьего этажа появился Чударь. "Связной" неподвижно сидит в чём-то похожим на маленький глиссер, слегка покачивающийся на мелких воздушных волнах. Окаменевшее лицо, не скрывая негодования, смотрит на ребят. Весь его облик выражает немой укор. Из под насупленных бровей, устало глядят грустные глаза.

Не успел Чударь сказать и слово, как послышался сильнейший раскат грома. Безоблачное, но задымленное небо осветилось яркой зарницей.

По небу пронёсся Ангел. Белые одежды, неистово, трепыхались на лету. В руке сверкнула молния, разрезав пространство, изломанным светом, и обрушилась куда-то в середину дома. Раздались оголтелые вопли, затем звериный вой, переходящий в жалобный писк. Вскоре писк стал стихать, скорее всего, уходя глубоко в глубь земли.

Дым в комнате и за окном мгновенно испарился. Трещина бесследно исчезла.

— Садитесь в лодку, "искатели приключений"! — устало, молвил Микола.

Дима отдал тяжёлый крест княжне и осторожно перелез в качающуюся лодку. Андрюша остался стоять на месте и о чём-то шептался с Натали.

— Андрей! У нас нет времени! — в голосе Чударя почувствовалось раздражение.

— Сейчас! Одну минуточку! Подождите!

Влюблённые крепко обнялись, две фигуры на мгновение застыли, как мраморное изваяние. Андрюша стоял спиной к Диме, и тот хорошо видел исполненное грусти лицо девушки. Печальные глаза, наполнились слезами, от чего казались ещё больше. Запруда век не сдержала напора слёз, и крупные капли потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки, словно чистый воск на тающей свече. Затем парочка, нащупав губы, слилась в поцелуе. Поцелуй длился и длился. Наконец Андрюша оторвался от пылающих губ, руки медленно разомкнули объятья. Словно зачумленный, он бросил прощальный взгляд на заплаканную княжну, сделал шаг, но споткнулся, затем восстановив равновесие, пружинно прыгнул в изящную лодку.

Глава 9

Полтавские подземелья

Лодка сильно качнулась, чуть не перевернувшись, круто рванула с места, и, задрав тупой нос, стремительно помчалась по набегающим воздушным волнам, подпрыгивая, как гоночный катер. "Звёздный связной" уверенно держался за маленький руль и угрюмо молчал.

Ветер, мощным феном, развивал волосы. Внизу быстро замелькали крыши и верхушки деревьев. Дима взглянул на друга. В глазах Андрюши стояли слёзы. Вдруг, порыв ветра сдул слёзы, и они проворно побежали по вискам.

Через пару минут, пришвартовались рядом с хатой в небольшом сарайчике, оказавшемся гаражом. Быстро перешли в дом и спустились в бункер.

— Переоденьтесь. — тихо проговорил Чударь.

Ребята оглядели себя. Новые, с иголочки костюмы, порвались и безнадёжно загрязнились. На диване, аккуратно сложенная, лежит чистая одежда — рубашки и брюки, какие носили в середине двадцатого века. Рядом две странные кепки, с фонариками над козырьками, как у шахтёров. Друзья стали быстро переодеваться.

Хозяин дома включил телевизор. Все четыре экрана показали движение. Хату со всех сторон оцепили жандармы. Зловеще сверкают многочисленные штыки. Полицаи смело подходят к забору, но отскакивают, как ошпаренные. Пытаются снова подойти, и опять отходят. Вскоре полицейские сняли ружья и открыли беглый огонь. Забор озарился електрическими вспышками. Всё пространство перед домом осветили ослепительные короткие молнии, словно пиротехническое шоу. Микола заметно помрачнел.

— Вы сами спровоцировали эту ситуацию. — с грустью промолвил он. — Думал отправить Вас завтра, чтобы без проблем попали в своё время, да, видно, придётся отправлять сегодня.

Чударь ещё раз оглядел ребят, и устало проговорил:

— Ладно. Пора! Уходим!

Достал из сейфа сумку, дал Диме.

— Когда Вы успели его привезти из небесной камеры хранения? — удивился Дима.

— Успел. — коротко ответил Чударь.

Затем каждому вручил по кепке.

— Зачем это? — спросил Андрюша.

— Сейчас некогда объяснять. — сухо ответил "связной".

Зашли в лифт. Чудесная кабинка бесшумно заскользила, только не вверх, а куда-то в сторону. Через несколько минут дверь открылась и взорам ребят предстала беспросветная тьма.

Провожатый зажёг фонарь и одел, как кепку. Упругий луч осветил мрачный, бесконечный туннель. Каменный коридор, неровными стенами, полукруглыми выступами и молниевидными разломами уходил куда-то вдаль, теряясь в беспросветной темноте. "Подземники" зажгли свои фонарики, в подземелье стало относительно светло.

— Пошли! — тихо скомандовал Микола, и маленькая команда зацокала по подземному коридору.

— Где мы? Куда идём? — поинтересовался Дима.

— Мы в Полтавских подземельях. Идём к монастырю. Там, сейчас открыт разлом, но попадёте не в своё время, а чуть раньше. Куда идти и кого искать, скажу, когда придём на место. Одежда на Вас универсальная. Потянет на любое время.

"Проводник" замолчал. Подземный коридор повернул вправо, затем распался на два. Провожатый смело пошёл по тому, что правее. Каменные своды зарябили однообразными уступами. Кое-где на стыках выступала вода, прочертив изломанные, чёрные дорожки, словно кто-то разлил чернило. Через несколько сот метров, коридор ещё раз раздвоился, но на этот раз Чударь уверенно пошёл левым туннелем.

Всю дорогу "Звёздный связной" не проронил ни слова. Ребята чувствовали вину и тоже молчали. Им нечего было ответить в оправдание. Нелепо подвергли свою жизнь и жизнь всех жителей Полтавы смертельной опасности, а этого делать не имели право. Из-за их глупости погибли люди.

Диму мучили угрызения совести. "Мы поступили, как идиоты! Ещё усугубили и так не малую опасность! Нет нам прощения. Вместо того, чтобы спокойно дожидаться, не смогли побороть любопытство и чуть не погибли. Сто процентов, погибли, если бы не Натали. Княжна спасла нам жизнь. В первый раз — открыв дверь. Второй — в зале, закрывая собой. Маленькая девушка закрыла своим хрупким телом двух здоровенных пацанов"! Дима чуть не сгорел от стыда при этой мысли. "Она сильнее нас. Она, она… просто нет слов, чтоб это выразить. Она… чудо! В третий раз Натали спасла нам жизнь, укрывши в домовой церкви".

"Кающийся грешник" вспомнил сцену прощания. В воображении возникли прекрасные глаза, наполненные слезами и мокрые дорожки на щеках.

"А карета, сорвавшаяся в пропасть! А Степан с людьми!" и новая, ещё более горячая волна стыда до кончиков пальцев прожгла Томина. Голова сильно загудела от боли.

— Ты сильно-то не убивайся! — произнёс Чударь, словно читая Димины мысли. — Всех невинно убиенных вернули к жизни, так как случай исключительный. Нечистая сила нарушила все возможные нормы.

— А что, существуют ещё какие-то нормы? — поинтересовался Дима.

— Великая борьба существует всегда, — филосовски произнёс Чударь, — иногда вспыхивают полные беспределы. Тогда мир сотрясают сильные катаклизмы.

Андрюша шёл, чернее тучи. За всю дорогу не проронил ни слова. Вдруг мальчик остановился.

— Стойте! Я хочу что-то сказать. — в смелых глазах читалась бесконечная печаль. — Я хочу остаться в этом времени!

— Ты что, с ума сошёл? — Дима догадывался о причине такого заявления.

"Связной" только покачал головой:

— Что случилось?

— Я нашёл девушку своей мечты и хочу быть с ней. Мы любим друг друга. Я не могу без неё.

— Та…ак. — протяжно произнёс Чударь. — Кажется, приехали. Ну, и как будешь жить? Ты в таком подвешенном состоянии, что трудно представить! Ты это понимаешь?

— Да. Умом понимаю.

— Ты сейчас не умом думаешь. Без документов, без определённого места жительства, без родственников. Ты согласен бросить своих родных?

— Я…я не знаю. Над этим ещё не думал. Я…я заберу её с собой.

— Только что ты говорил, что сам собираешься остаться. А если второй вариант, то ей придётся бросить своих родных. — не унимался Микола.

— Она будет ездить в гости. — робко пролепетал Андрюша.

"Звёздный связной" нервно расхохотался. Хохот раскатистым эхом разнёсся по подземелью.

— Ты думаешь, что двигаться по туннелям можно в любых направлениях и когда захочется, словно на Харьковском экспрессе? — резко произнёс он. — Нет, дорогой, ты ошибаешься.

— Надеюсь, у тебя хватило ума ей ничего не рассказывать? — включился Дима.

— Хватило. На это — хватило. — с грустью ответил Андрюша. — Но, думаю, после противотанкового рва, кросса с монстром и летающего катера, Натали, и сама обо всём догадалась.

— Ничего. Я с ней поработаю. Будет считать это сном. — тихо молвил Чударь.

— И меня будет считать сном? — в глазах Андрюши засветилось отчаянье.

— Это зависит от глубины её чувств. — философски ответил Микола.

Андрюша молча отвернулся.

— А как же венок, как же спасение человечества! — Дима хотел отвлечь друга.

— Второй такой девушки на свете нет. Она единственная. Она — не земная. — не слушая его, лепетал Андрюша.

Томин, конечно, полностью согласился с этими словами. Ему импонировало неистовство страсти друга, но он скромно промолчал.

— Ладно, пошли, влюблённый романтик! — уже мягче произнёс Чударь. — Если доставите венок, тебе, возможно, и разрешат забрать княжну в твоё время, но при условии, что она даст согласие. Но скажу честно, безумная это идея.

Глаза Андрюши радостно заблестели: — Мы доставим венок! Не сомневайтесь.

— Я сказал, возможно. — сухо повторил "Звёздный связной".

Слова "доставите венок" больно кольнули Диму. Он же "официальный носильщик венка". Словно угадав Димины мысли, Чударь дружелюбно похлопал его по плечу:

— Не обижайся, он тоже "носильщик венка". Вы оба в ответе за судьбу мира. Вы в одной связке, как альпинисты. Ну, а теперь пора идти дальше. И так потеряли кучу времени.

Двинулись дальше. На ходу Андрюша спросил:

— А были случаи, когда люди оставались в другом времени или забирали своих возлюбленных?

Микола тихо рассмеялся:

— А как ты думаешь?

Андрюша потупил взор.

— Конечно, были. — на свой же вопрос ответил "связной".

Однообразные своды рассеивали внимание. В душу к Диме начал закрадываться червячок отчаяния. "А что, если не выберемся отсюда? Ведь от Белой беседки до монастыря по прямой около пяти километров, а извилистыми лабиринтами намного больше". Но безмолвное спокойствие "проводника", успокаивало.

Вскоре, подземелье расширилось настолько, что свободно могла проехать карета или джип. Высокий, почти готический свод вначале привлёк внимание, но потом, однообразие притупило интерес.

Андрюша шёл, убитый горем, стиснув зубы, и тупо смотрел под ноги. Дима постоянно озирался по сторонам, ожидая каждую минуту опасность. Только Микола шагал спокойно, как в собственной хате.

Через некоторое время ребята заметили, что дорога пошла под уклон. Стало не по себе от сознания, что спускаются ещё глубже под землю. Но Чударь успокоил:

— Не волнуйтесь, хлопцы, мы уже прошли почти половину.

И действительно, вскоре путеводный луч нащупал гладкую, ровную поверхность. Подошли ближе. Да ведь это же озеро! Настоящее подземное озеро! Водоём, словно огромное затемнённое стекло разлёгся на пути. Другой берег высветился примерно в пятистах метрах. Справа и слева противоположного берега не видно.

Над озером громаднейший каменный свод симметричной формы. Абсолютно плоская, горизонтальная скала разлеглась высоко над водной гладью и терялась за широкой полосой берега. Такое не мог построить человек. Такое могла создать, или матушка природа, или…

Дима не стал задавать вопросы. Чем больше ответов, тем больше новых вопросов. Двинулись влево, вдоль берега. Вода казалась застывшим битумом. Не верилось, что эта жидкость имеет подвижность.

А Микола отошёл немного в сторону. Там оказалась маленькая плоскодонная лодка. Старая, не крашенная посудина. Может, когда-то и красилась, но сейчас, не видно никаких следов от кисти. На ней, возможно, плавали ещё во времена Полтавской битвы. Осторожно сели в челнок и двинулись по чернильной воде. Челнок вдавился в воду, слегка скрипнул и заскользил по тёмной поверхности.

Вёсла медленно опускались в непроглядную воду и оставляли дрожащие круги на поверхности. Озеро явно без признаков жизни. Да и какие признаки могут быть глубоко под землёй, куда не попадает ни один луч света! Только гладкая поверхность да абсолютно тёмная вода.

Ребята светили фонариками вправо и влево, пытаясь увидеть берег, но два упругих луча выхватывали из темноты только бесконечную, чёрную воду. "Похоже, озеро очень длинное и достаточно широкое, чтобы пуститься вплавь", размышлял Дима. "Естественное препятствие. А может не естественное? Кто решится заходить в мазутную воду? Ай да Чударь! Ай да молодец"!

Когда доплыли до середины, в глубине озера послышался странный, приглушённый шум, как от движения чего-то большого. Ребята насторожились. Проплыли несколько метров. Шум повторился. Чударь встревожено прислушался и сильнее налёг на вёсла.

Прошло несколько секунд. На поверхность выскочила громадная, зубастая пасть, на длинной, чешуйчатой шее. Вода настоящим водопадом потекала по гибким чешуйкам неожиданного встречного, и шумно влилась в ставшее, вмиг, неспокойным озеро, возбуждая мелкие, быстрые волны. С двух сторон вытянутой головы, словно переспевшие вишни, злобно сверкнули тёмно-красные глазки. Пасть плотоядно раскрылась, обнажив чёрную, внушительную глотку. Потвора на секунду замерла, готовясь к смертельному броску. Но, Чударь мгновенно окатил монстра ярко-белым потоком пламени из некоего подобия пистолета, невесть откуда, взявшегося в пустых руках.

Обугленное чудовище с шумом повалилось в воду, поднимая расходящиеся стены пенных брызг. Чернильная вода окатила путников с головы до ног. Дно челнока сразу стало влажным.

Через пару мгновений, с другой стороны лодки вода начала шумно бурлить, вздуваясь гигантским грибком, и над поверхностью вознеслась ещё большая пасть. Чударь и её испепелил белым огнём. А затем резко крикнул ребятам:

— Быстро садитесь за вёсла и гребите к берегу!

Мокрые с ног до головы, друзья сели, каждый за одно весло, и лодка полетела, словно на крыльях. Вёсла только успевали крутиться в приплюснутых, ржавых уключинах. В следующее мгновение, справа и слева вода бурно вспенилась, и показалось ещё пять голов на стеблевидных шеях. Связной и их щедро полил испепеляющим огнём. Не более пары секунд на одну голову.

Вдруг, зубастые головы показались впереди. Тогда Микола развернулся и окатил монстров, как из шланга.

Внезапно о дно лодки ударило что-то большое и твёрдое. Лодка, как лёгкая скорлупка высоко взлетела и плюхнулась через несколько метров, прилично зачерпнув воды, но осталась на плаву. За кормой сверкнули огромные клыки. Чударь послал туда мощный поток пламени.

Затем связной выпрямился посреди лодки и стал яростно поливать воду кругами. Яркое, длительно горящее пламя хорошо осветило всё вокруг. Даже чернильная вода до метра стала просматриваться. Несколько чудовищ обуглились, не успев даже подняться на поверхность. Диме импонировало бесстрашие Чударя.

Акватория заколыхалась чёрными, стволоподобными останками. Круглый свод хорошо осветился и стал напоминать купол гигантского цирка на воде, где разыгрывается чудовищное представление…

Ребята смотрели через плечо, на берег, чтобы лодка шла ровно. Андрюша первым заметил на берегу толпу каких-то страшных существ, явно поджидающих их. Улучив момент, когда весло на секунду замерло для нового гребка, он дёрнул за рукав Чударя и показал на берег.

— Это демончики. — упавшим голосом вымолвил "связной" и тихо добавил:

— Всё-таки они прорвались.

"Встречающих" насчитывалось несколько сотен. Худые, скрюченные существа, с выразительными козьими мордами, столпились на самом берегу, подпрыгивая от нетерпения и клацая уродливыми челюстями с заострёнными чёрными зубами.

— Голодных выпустили. — прокомментировал Чударь. — Худых.

Берег быстро приближался.

— А теперь слушайте. — обратился Микола. — За десять метров до побережья круто поворачивайте вправо и идите вдоль берега.

Ребята сделали несколько сильных гребков и подняли вёсла, а затем Андрюша, сидящий слева по ходу лодки, единолично принялся грести. Лодку развернуло на девяносто градусов. "Огнеметатель" принялся отчаянно поливать демончиков белым, очищающим пламенем.

Тёмные существа громко завизжали и стали разбегаться, грубо толкая друг друга. Задние падали и на глазах превращались в маленькие кучи пепла. Но большая часть демончиков успела отбежать подальше от берега и продолжала двигаться по ходу лодки на значительном расстоянии.

Ребята гребли. Лодка быстро скользила по водной глади, а демончики бежали по берегу. Но вот, каменные уступы, вдоль которых пробирались козьеподобные, подошли чуть ли не вплотную к озеру. Связной открыл огонь. Пламя толстой струёй стало поражать бегущих существ. Те снова завизжали и принялись беспорядочно разбегаться, но оказались запертыми подступившими каменными сводами. Чударь принялся расстреливать в упор.

Тогда демончики, как пауки полезли по стенам, и даже залазили на потолок, но падали на землю, где их настигал безжалостный огонь. Но всё же, небольшая часть этих существ смогла укрыться за выпуклыми выступами огромных камней.

Проплыли ещё какое-то время.

— Вроде спокойно. — сказал Микола. — Пришвартовываемся к берегу.

Нос лодки мягко коснулся перетёртого в песок камня на берегу. Чударь вытащил треть посудины из воды и прислушался. Тишина. Путники двинулись дальше. Расторопность, хладнокровие и отличное знание местности не оставляли сомнений, что "проводник" частенько спускается сюда.

Дорога сразу пошла на подъём. Значит, озеро находиться в самой низменной части подземелья. Подниматься стало веселей. Ощущалось, что это вторая половина пути, хотя из гигантского цирка ещё не вышли.

Вдруг, пространство огласилось какими-то звуками, и пилигримы заметили, что на них со всех сторон надвигаются демончики. Мерзких монстриков снова стало много. Они заполняли поверхность, словно саранча.

— Подождём, пускай подойдут поближе. — угрюмо молвил "проводник". — Для нас, главное, пробраться к лабиринтам.

Демончики неумолимо приближались. Кольцо смыкалось. Вот уже стали видны сморщенные чёрные морды и что-то прозрачное, наподобие оконного стекла в корявых лапах.

На мужественном лице Чударя нервно задвигались желваки.

— Они достали защитные экраны. — с тихой грустью проговорил он. — Но ничего. Прорвёмся.

А демончики взяли наших беглецов в плотное кольцо и медленно приближались, смыкая ряды и выставив вперёд прозрачные щиты, как полицейские при разгоне уличных демонстраций.

Микола выждал, когда до козьеподобных осталось метров десять, и запустил по кругу мощный поток пламени. Худые уроды, трусливо попрятались за вертикально поставленными щитами, но несколько существ мгновенно превратилось в пепел. Их защитные экраны картинно повалились на землю.

Как только огонь прекратился, козьеподобные снова дружно двинулись вперёд. Огнеметатель, в отчаянии, выпустил новую порцию огня. Снова всего несколько щитов опрокинулось. Наши герои оказались, словно на арене цирка, окружённые со всех сторон плотным кольцом из прямоугольных, прозрачных щитов. Разыгрывалось чудовищное гладиаторское представление.

А демончики развернули щиты вогнутой стороной перед собой и медленно двинулись. Чударь понял коварный замысел нечистых, мужественное лицо побелело.

— Быстро возьмите два валяющихся экрана, разверните вогнутой стороной от себя и на счёт раз сильно пригнитесь, накрывшись ними. — шепнул связной ребятам.

Друзья схватили по свободному экрану. Дима ощутил на руках холодное стекло. Ручек для держания не было. Экран сам прилипал к ладоням. А демончики ещё немного придвинулись. Чударь коротко скомандовал:

— Раз!

Ребята только успели присесть и накрыться экранами, как мощный поток огня понёсся на вогнутые экраны, отразился от них, и полетел в обратную сторону. Дима ощутил, как нагрелся его экран отражённым пламенем. А присевший Чударь начал крутиться, посылая огонь по кругу, увлекая и друзей в это занятие. Огонь, несколько раз отражаясь, забегал по "арене".

Микола целился прямо в ноги, чтобы отражённый огонь не пролился на ребят сверху вниз. Это дало свои позитивные результаты. Почти весь первый ряд опрокинулся пустыми щитами. Демончики ставили щиты прямо на землю и прятались за ними, но Чударь щедро посылал мощные потоки пламени под щит. Сильный огонь прожигал камень и очередной козьеподобный осыпался чёрным пеплом. Ряды нападающих стали медленно, но уверенно редеть.

Вдруг, воздушное пространство наполнилось трепыханием огромных крыльев. Несколько десятков страшных гарпий закружились над нашими путниками, словно гигантские орлы. Жёноподобные птицы точь в точь, как те, что сидят на здании СБУ, только живые. Тёмные перья вздыбились. Крупные лица с чёрными глазами перекошены злобой. Могучие лапы оттопырились страшными когтями, нацеленными на ребят.

Чударь начал поливать и крылатых монстров белым огнём, удивительно быстро поворачиваясь, то вверх, то в стороны. Крылатые существа стали падать, как подбитые самолёты, оставляя за собой траурный шлейф клубящегося дыма и не превращались в пепел, а даже упав, горели, как хорошо высушенное полено. Падая на демончиков, гарпии испепеляли их в большом количестве.

Вскоре в "небе" осталось кружить всего несколько рукокрылых монстров. Жёноподобные птицы, осознав, что крылатая эскадрилья сбита, резво кинулись наутёк. И ряды демончиков заметно поредели. Впереди стал заметно виден тёмный провал коридора. Чударь, стреляя, потихоньку продвигался к нему.

Вдруг, с правой стороны послышался громкий скрежет, словно двигался огромный танк. Монстрики почтительно расступились, вдалеке показалось ползущее колченогое чудовище, с головы до ног облачённое в тёмные, сверкающие латы и напоминающее броненосца Амазонских лесов, только гораздо больших размеров. Вытянутая голова заканчивалась зубастой, словно улыбающейся, пастью. Чудовище натужно ползло, перебирая множеством маленьких лапок, изгибаясь вытянутым телом, как гигантская змея, низко опустив массивную голову и победно выставив могучие латы.

— Это дьявольский броненосец. — тихо молвил Чударь. — Ему огонь не страшен. Если не прорвёмся к коридору, нам конец.

А демончики, понимая, что свою роль уже отыграли, заградили вход в коридор, и ждали приближения броненосца.

Чударь придвинулся к ребятам:

— Сейчас возьмите щиты горизонтально и бегите за мной.

И Микола побежал прямо на козьеподобных, погуще наливая на них, спасительный огонь. Ребята бежали рядом, прикрываясь щитами.

Передние демончики попадали, остальные разбежались, освобождая проход. Пробегая по живому коридору из клыкастых козьих морд, выглядывающих из-за прямоугольных щитов, Томин споткнулся о небольшой камешек на дороге и потерял равновесие. Щит чуть не выпал из трясущихся рук. Уродливые твари, почувствовав слабину, кинулись на Диму, но Андрюша, оказавшийся рядом сильно двинул краем щита по отвратительным мордам. Несколько демончиков отлетело в сторону. В следующую минуту мощная струя огня накрыла остальных.

Беглецы ворвались в коридор, стоптанные туфли быстро зацокали под гулкими неровными сводами. Демончики толпились у входа, не решаясь войти. Вдруг послышался приглушённый шум. В тоннель уверенно заползал адский броненосец.

— Не выбрасывайте щиты! — на ходу крикнул Чударь.

"Наши гладиаторы" держали щиты одной рукой, прикрепив к предплечью. Щиты не тяжёлые, но и невесомыми назвать нельзя. Из-за больших размеров, заметно затрудняли движение.

Прошли метров триста. С чёрного потолка на беглецов посыпались какие-то мелкие летучие существа с перепончатыми, быстро трепыхающимися, крыльями. Послышался тонкий, ехидный писк. Это же летучие мыши! Только очень больших размеров. Прикрываясь щитами, ребята с трудом продвигались вперёд. Чударь неистово поливал летучих тварей огнём, но "маленькие вампиры", всё равно, отчаянно, кидались в атаку.

Создалось впечатление, что не десятки маленьких существ, а один большой организм, больно покусывая, бросается на "наших путешественников". Вскоре тела беглецов оказались искусаны в кровь. Сзади уже чувствовалось тяжёлое дыхание адского броненосца. Казалось, печальной участи не избежать.

Неожиданно слева показался узкий ход. Чударь жестом показал, чтобы ныряли туда. Ребята, не медля, юркнули. Фонарики осветили очень узкий коридор. Мыши почему-то исчезли. Броненосец при всём желании не мог сюда заползти. Дима облегчённо вздохнул. По коридору бежали довольно долго. Коридор петлял и извивался, как длинная змея. Тела сильно пекли от укусов.

Вскоре вдалеке, за изломанным поворотом коридора, обозначился неясный отсвет огня.

— Это адский огонь. — сухо молвил Чударь.

Но обратной дороги не было. Свет неумолимо приближался. Гулко стучали каблуки по каменному полу. Впереди открылся небольшой зал, посреди которого, словно языческий жертвенник, находился ярко светящийся колодец, больше похожий на маленький круглый бассейн. Было что-то зловещее в этом световом бассейне. Ребята присмотрелись. В свете стали проявляться размытые силуэты. Послышался леденящий душу стон.

— Не смотрите на свет и старайтесь не слушать стон! — резко прокричал Чударь.

Друзья быстро отвели взгляды, но перед глазами заплясали гигантские, не естественно яркие солнечные зайчики и в этих зайчиках задвигались огненные зловещие силуэты.

Вдруг из колодца стали резво выпрыгивать светящиеся существа и заполонили всё пространство зала. Пылающие, перекошенные злобой лица и худые, костлявые тела. Благо, путники успели пересечь зал. Микола стал щедро поливать новых знакомых огнём, но пламя не уничтожал существ, а только слегка отбрасывало.

— Бежим быстрее! Если появится Ами, нам конец! — порывисто крикнул Чударь, заливая узкий коридор огненным душем.

Собрав последние силы, ребята побежали, выбросив неудобные щиты. Руки и ноги двигались скорее автоматически, чем осознанно, сами по себе, и с каждым новым движением этот автоматизм становился более замедленным. В спину дышали жаром огнетелые. Казалось, рубашки сейчас загорятся.

Внезапно земля затряслась. Ребята чуть не попадали. Дима сильно шарахнулся левым плечом о стену. Сзади произошёл сильный обвал. Огромные валуны с шумом обрушились на каменный пол, взметая мощные вихри коричневой, едкой пыли и, начисто, преградили дорогу огненным существам. Несколько огнетелых, придавленных большими камнями, с шипением потухли.

А беглецы бежали и бежали. Откуда только взялись силы? Но камни больше не сыпались. Чударь петлял по коридорам, как заяц. Как связной ориентируется в этих лабиринтах, оставалось загадкой.

Вскоре выбежали на широкий. ровный коридор и остановились отдышаться. Дима пыхтел, как паровоз. Внутренний слух чётко ощущал, как бьётся собственное сердце, даже грудь до боли вздрагивает, а от тела идёт жар, как от раскалённой печки.

— А кто такой…этот Ами? — задыхаясь, спросил Томин.

— Падший Ангел. Появляется в виде огромного языка пламени. — холодно ответил "связной".

— Ясно. — выдохнул Дима.

— Идём! — быстро произнёс Микола, и маленькая команда двинулась уже шагом.

Фонарики светили достаточно ярко и освещали немалое пространство, но коридор петлял, шарахаясь в разные стороны, и свет вырывал из тьмы резкие повороты, словно дольки спелого мандарина.

Вскоре стены стали более гладкими, начали попадаться довольно большие ниши. Ответвлений от главного коридора стало больше.

Вдруг, из одной ниши глянули задумчивые человеческие глаза, вырванные светом. Дима замер, но в следующую секунду упругий луч осветил икону в простом, металлическом окладе. Грустный Христос, с любовью смотрел на путников.

— Это пещерный монастырь. — пояснил Чударь. — Сюда нечистые не сунутся, так что мы в безопасности. Ещё немного и поднимемся на поверхность у стен Хрестовоздвиженского монастыря.

— В Полтаве есть пещерный монастырь? — спросил Дима.

Андрюша нервно засмеялся:

— Ты ещё способен удивляться?

Чударь в ответ только понимающе улыбнулся.

Иконы стали попадаться чаще. Страх куда-то исчез. Идти стало легко и даже радостно. Усталость, как рукой сняло. Голова прояснилась, только тело непрестанно ныло от укусов летучих мышей.

Вдалеке послышалось тихое журчание ручья, словно на небесной флейте кто-то играл нескончаемую сонату, перебирая звонкими водяными струнами.

Приблизились. Журчание усилилось. Волшебные переливы завораживали.

— Это подземный родник. — пояснил Чударь. — тут можете сполоснуться и переодеться.

— Переодеться? — переспросил Андрюша.

— Не пойдёте же в будущее, в этих лохмотьях. — спокойно ответил провожатый.

Повеяло освежающей прохладой, вскоре, в глубокой нише упрямый луч показал грациозно струящийся ручей. Ключ, радостно сверкая, быстро перекатывается по отшлифованным водой каменным уступам откуда-то сверху и уходит куда-то в низ.

Рядом с источником, на двух табуреткоподобных камнях лежит аккуратно сложенная, новая одежда.

Друзья опешили.

— Это нам? — спросил Дима.

— Да. — кратко ответил Чударь.

— А кто это положил? — поинтересовался Андрюша.

Чударь беззвучно рассмеялся.

Ребята сбросили грязные лохмотья и подставили израненные тела под освежающий душ ручья. Вода обожгла прохладой, раны начали на глазах затягиваться. Дима зачерпнул водицы и поднёс к губам. По телу разлилась кристальная бодрость. Словно, наново, на свет родились. Облачились в новую одежду. Совсем другое дело.

Маленький отряд двинулся дальше.

— Эти пещеры сильно намолены. Они слышали столько искренних молитв и имеют такую чистую ауру, что могут исцелять. — пояснил "провожатый".

И действительно, отсюда не хотелось уходить. Не верилось, что путники глубоко под землёй.

Вошли в маленький зал. В глубине открылся золотой резной алтарь. Золото волшебно засветилось в ярком свете фонарей. Иисус Христос, Дева Мария, Николай Угодник, Пантелеймон Целитель, Андрей Первозванный и другие святые, словно живые, смотрели с удивительных икон в золочёных ризах. Наша троица остановилась. Чударь зашептал молитву. Андрюшины губы тоже нашептывали благодарение Господу. Дима прочитал Отче наш три раза и перекрестился.

Но время не терпит. Лабиринты ходов снова замелькали перед глазами. Святые провожали взглядами, вскоре ребята очутились перед массивной железной дверью с толстыми наслоениями ржавчины. Чударь вытащил из кармана ключ. Замок несколько раз тяжело повернулся и тяжёлая дверь медленно отворилась.

Путники вошли в узкий предбанник. Наверх вели вбитые в стену заржавевшие обручи. Поднявшись таким образом метров на сорок, открылся ещё один подземный ход, такой узкий, что по нему можно пробираться только ползком. Этот ход упёрся в гладкую скалу. Казалось, дальше пути нет, но Чударь что-то повернул внизу и скала сама начала медленно поворачиваться, открывая другой тоннель. По нему уже можно двигаться на четвереньках.

Попетляв немного по раздвоенным ходам, ребята почувствовали, что вдыхают прохладный, свежий воздух ночи. Через несколько метров вверху мелькнуло звёздное небо, послышался приветливый шум ветра на мощных кронах деревьев. Странники выбрались на поверхность из груды острогранных камней, откатывавшихся, едва Микола прикасался к ним.

Ставши на твёрдую землю, вдохнули полной грудью и оглянулись. Тихая, летняя ночь рассыпала замысловатый звёздный узор. Звёзды горят, словно лампочки точечного освещения. Полная луна щедро разливает мягкий, медовый свет. Где-то выразительно стрекочет сверчок. Справа высоко вверх уходит поросшая травой гора. На вершине виднеется белая оконтовка забора и заострённые башни церквей. Тёмное золото куполов задумчиво поблескивает.

Монастырь, как большой корабль, плавно плывёт через ночь. Монументальные кресты величественно отражают свет луны.

По высокой насыпи, опоясывающей гору, пыхтя и пронзительно посвистывая, прогремел чёрный паровоз, с натугой таща тарахтящие вагоны. Один глаз-фонарь усечённым конусом прорезает темноту. Белый, лёгкий дым из высокой трубы накрывает мерцающие звёзды прозрачным, рваным саваном.

Чударь сделал знак рукой, странники двинулись на право, обходить гору. На крутом склоне, кроме травы стали попадаться деревья и кустарник. Ночь приветливо мигала крохотными звёздами, тихо шелестела мелкими листьями и одурманивала ароматными запахами лета. Ночь хотела очаровать. Ребята, проведя столько времени под землёй, залюбовались ночью.

Вдруг путники увидели, что на них со всех ног несётся огромный вепрь с глазами, светящимися, как два костра. Само появление дикого зверя почти в центре города показалось странным.

Из клыкастой пасти вырывается чёрное пламя. Ещё мгновение, и кабан сметёт их, как танк. Но Микола быстро выхватил свой пистолет. Вспыхнула короткая молния. Раздался громкий взрыв. Заложило уши. Кабан, как ком грязи разлетелся на сотни скользких кусочков. И земля и деревья оказались в тёмной жиже, тускло поблескивающей при медном свете луны.

С деревьев на землю начала капать чёрная кровь. Едва коснувшись земли, кровь с шипением превращалась в маленьких змей. И вот уже сотни гадов, некоторые по несколько голов, переплетаясь и широко разинув иглозубые пасти, поползли на наших путников.

— Задержите дыхание! — крикнул Чударь и прыснул в рептилий что-то вроде аэрозоля.

Змеи замерли, парализованные. Но кровь продолжал капать, и Чударю пришлось четыре раза повторить обработку территории газом.

Вскоре полоса в несколько метров перед "нашими искателями приключений" оказалась усеянной неподвижными змеиными телами. Осторожно обойдя их, путники двинулись дальше.

Но, подходя к отлогому мысу, ребята увидели, что их окружают жандармы. В лунном свете зловеще поблескивают бесчисленные штыки на длинных винтовках. Жандармы взяли путешественников в кольцо. Кольцо монотонно сжималось. Когда до ребят оставалось метров двадцать, жандармы вскинули винтовки, на изготовку и остановились. "Искатели приключений" невольно прижались друг к другу. Микола, наклонивши голову, шепнул:

— На счёт раз бросайтесь на землю! — и резко скомандовал. — Раз!

Друзья бросились на землю. Чударь молниеносно обернулся на сто восемьдесят градусов и все жандармы, как под мощным напором воды, отлетели в стороны и остались лежать, так и не успев выстрелить.

— Вставайте! Пора! Что-то слишком много приключений сегодня.

Путники подошли к отлогому мысу. Город провожал их мигающими огнями. Отсюда хорошо виднеется Центр, Подол и окрестные сёла. Звёзды на мгновение собрались в замысловатый узор, напоминающий буквы Кириллицы.

Микола вытащил откуда-то длинный жезл и наставил на гору. Грунт быстро осыпался, обнажив огромный, хорошо обтёсанный камень. "Звёздный связной" коснулся камня в определённых местах по периметру. Мгновенно прорезалась высокая дверь и бесшумно открылась наружу. За массивной дверью замелькали краски, как гигантский водопад.

Чударь повернулся к ребятам и тихо проговорил:

— Когда выберетесь, пойдёте по адресу: улица Советская N 1, квартира N 7. Спросите Михайленко Николая Ивановича. Остальное, он расскажет сам. А теперь пора! Дальше пойдёте одни. — связной обнял Диму, потом Андрюшу и легонько подтолкнул друзей в туннель.

"Носильники венка" зашли. Дверь бесшумно закрылась и растворилась в камне. В следующее мгновение быстрый поток подхватил неунывающих товарищей и помчал с молниеносной скоростью.

Глава 10

Скромный преподаватель истории

Дима открыл глаза, осмотрелся. Собственное тело неподвижно лежит на смятой траве под ночным небом. На небосводе, тревожно мерцают густо рассыпанные звёзды. "Где я? Что со мной было?". Перед глазами всё ещё пляшут разноцветные, быстротечные струи, извиваясь по всему пространству.

"Путешественник по времени" согнул пальцы, работают. Приподнялся на локтях, оглянулся. Сумка на месте. Рядом ничком лежит Андрюша, ровно посапывая. Волосы взъерошены. Слева полуразрушенный собор, справа почти чёрная от облупившейся штукатурки колокольня. Впереди высокая насыпь. Внизу утопающая в зелени долина в редких маяках уличных фонарей. Вдалеке, на плоской вершине горы разбросаны пульсирующие огоньки знакомого города. "Да это же Полтава! А рядом — Хрестовоздвиженский монастырь!"

— Андрюха! — Дима стал толкать товарища.

— А! Что? — Андрей повернулся на спину, затем сел, протирая глаза.

— Где мы? — сонно клипая глазами, спросил Андрей.

— В монастыре!

— В каком… монастыре?

Андрюша огляделся.

— Что случилось с монастырём? Кто его разрушил? Или это сон?

— Это не сон. Это ты — соня.

— Помнишь, что сказал Чударь? Улица Советская N 1, квартира N 7. Михайленко Николай Иванович.

— Советская? Это, нынешняя Монастырская?

— Да. Прямо, от монастыря и до центра.

— Судя по звёздам, уже ночь. — Андрюша выразительно глянул на Диму. — Пошли к этому, Михайленку.

Стали медленно спускаться с горы. Дорога, как гигантская змея, широкими кольцами изгибалась на поворотах. Асфальт местами отсутствовал, в острогранных выбоинах серела неровная брусчатка.

По насыпи, грозно стуча колёсами, промчался тепловоз, с выпуклой, как у бульдога, мордой. Два глаза-фонаря, яростно разрывали сгустившуюся тьму. За тепловозом, гуськом, аккуратно постукивая, просеменило несколько десятков товарных вагонов.

Дима с Андрюшей прошли маленький туннель под железной дорогой и начали медленно подниматься на Иванову гору.

Тротуар прямо, но круто карабкался вверх, потрескавшимся асфальтом. Это и есть Советская.

Улица-альпинистка застроена приземистыми, покосившимися домиками. Серые фасады, чёрные крыши. Обилие калиток говорит, что в каждом доме живут, как минимум две семьи.

Справа показались живописные развалины кожевенного завода. Толстые кирпичные стены поросли сочной травой. На крыше выросли деревья-экстремалы. Живописные остатки кожевенного завода напоминают павильоны "Развалины" дворцовых парков Евронпы. Слева, по улице, несколько резных, деревянных домиков, чудом сохранившихся ещё с начала двадцатого века.

Откуда-то устойчиво воняет нечистотами. С двух сторон, чередой идут длинные бараки, с тёмными, словно прокажённые, фасадами. Не крашенные окна, зловещими провалами, зияют в стенах. Настоящие трущобы, причём в самом центре Полтавы. Далее, вырубленные Архиерейские сады, обшарпанное здание духовной семинарии, превращённое в военный госпиталь и перекрёсток с разбитым, серым асфальтом.

— Слушай, Андрон! — обратился Дима. — это, похоже, вторая половина двадцатого века. Судя по состоянию строений — самый махровый социализм.

"Искатели приключений" подошли к перекрёстку. Вдалеке, послышался шум движущейся машины, вскоре темноту прорезали два ярких фонаря. В свете фонарей стали дурачиться тени деревьев, представляясь, сторукими, изогнутыми великанами с бесконечными крючковатыми пальцами. Интуитивно, ребята спрятались за морщинистым стволом старого каштана. Натужно урча, мимо пронёсся тёмно-зелёный милицейский газик и помчался в сторону "Шоломки". Друзья переглянулись. Дима вспомнил ефрейтора Уточкина.

— Интересно, эти менты, удивились бы мобиле? — шепнул Андрюша.

— Думаю, эти менты ничему бы не удивились. А мобилу конфисковали б, как контрабанду с загнивающего Запада.

За перекрёстком прилепилось несколько покосившихся домишек. Далее, почти чёрный Педагогический институт, и вот оно — четырёхэтажное бело-жёлтое здание с рельефными прямоугольными модильонами под чётко прорисованными карнизами и крупными, барельефами пятиконечных звёзд на фасаде. За ним, уже начинается Октябрьский парк.

— Вот она, Советская, N 1. - торжественным шёпотом произнёс Дима.

Ребята остановились, внимательно осмотрели четырёхэтажку. Дом, как тигр среди гиен, выделяется между покосившихся халуп. Подошли к двери первого подъезда и дёрнули ручку. Дверь жалобно скрипнула, но не открылась. Андрюша огляделся. На улице никого. Только луна да липы с интересом наблюдали за действиями озорных подростков.

Томин внимательно осмотрел дверь.

— Ты что, кодовый замок ищешь? — засмеялся Андрюша. — Их только в восьмидесятых годах начали ставить.

Дима глянул на друга и улыбнулся.

— Ищу окно для пластикового пропуска.

Тогда Дорошенко резко и сильно двинул дверь плечом. В двери что-то жалобно хрустнуло, она даже слегка подалась вперёд, но продолжала цепко держаться за косяк железным зубом замка. Андрей снова оглянулся, но только тёплый летний ветер мягко шелестел листвой.

"Наш взломщик" отошёл метров на пять, разбежался и в прыжке всей ступнёй правой ноги сильно саданул по неподатливой двери. Раздался резкий хруст, часть стояка отскочила, обнажив молочную древесину, а дверь, как поверженный боец, с шумом отлетела в сторону, освобождая вход.

Ребята вступили в грязный подъезд, заваленный некрашенными тумбочками, проржавевшими тазиками, вёдрами и прочей дребеденью.

— Странно, что нас никто не встречает. — шепнул Дима. — Чударь, тот и калитку открыл, и сам нарисовался, а тут пришлось даже дверь вышибать.

Широкие, серые ступени медленно менялись под ногами. Прошли три этажа. На последнем, слева, скромно темнела коричневая дверь с засаленной табличкой "кв. N 7". Друзья остановились. Андрей смело нажал белую кнопку внутри чёрного, круглого звонка.

На улице Советской, в доме номер 1 без семьи и родных жил скромный преподаватель истории педагогического института, Николай Иванович Михайленко.

Высокий, худой, интеллигентного вида, лет пятидесяти, внешне очень напоминающий богомола. Преподаватель носил массивные очки в роговой оправе и постоянно приглаживал седеющие волосы правой рукой назад. Когда-то зачёсывал волосы направо, оставляя слева ровный пробор, но потом решил зачёсывать назад.

Упрямые патлы, упорно не хотели ложиться в новом направлении, и Николай Иванович постоянно их поправлял. Эта привычка придавала педагогу вид чудаковатый и беззащитный.

Ещё одна особенность скромного преподавателя: на немолодом, но интересном лице сияли, абсолютно, детские, искренние, карие глаза. Их яркий блеск не могли затемнить даже толстые стёкла роговых очков.

Михайленко сам занимал однокомнатную квартиру с большой кухней. Из двух окон его комнаты открывался "чудесный" вид на "шестой отдел" милиции, горисполком, с трепыхающимся на крыше красным флагом и Октябрьский парк.

Вечерами Николай Иванович усиленно занимался историей и размышлял о будущем. В один летний вечер засиделся за книгами до глубокой ночи. Ночь тихая, тёплая. Время летело быстро.

Вдруг, внизу послышались тупые удары, словно кто-то бил в дверь. Затем, что-то хрустнуло, и послышался шум падения тяжёлого тела. По лестнице зацокали быстрые шаги.

"Как я забыл! Сегодня должны прийти "носильщики венка"! — вспомнил Николай Иванович. "Нужно было открыть дверь подъезда". Но в это время во входную дверь уже позвонили, и преподаватель поспешил открывать ночным гостям.

На лестничной клетке стояли двое. Один, стройный "Апполон". Даже широкая рубашка не скрывает накачанных мышц. Другой, высокий и худощавый, с копной не послушных волос, как у самого Михайленко. На правом боку плотно сидит холщовая, зелёная сумка.

— Здравствуйте! Нам нужен Николай Иванович Михайленко. — сказал "Апполон".

— Я и есть Михайленко. Проходите. — Николай Иванович впустил ребят, проверил, нет ли кого в подъезде, и закрыл дверь.

Когда замок защёлкнулся, с дверного косяка выскочили навстречу друг другу две железные пластины и сомкнулись с лёгким хлопком. Шов между пластинами бесследно исчез. На месте двери оказалась гладко оштукатуренная стена. В оконных проёмах тоже сомкнулись пластины, и квартира стала похожа на хорошо укреплённый, подземный бункер.

— Разувайтесь, мойте руки и проходите в кухню. — хозяин квартиры жестом указал в сторону ванны.

Друзья зашли в ванную комнату. Обычная советская ванная, с крашенными голубой краской стенами и белым плоским умывальником наводила уныние. Даже не хотелось принимать душ с постоянно капающего, с маленьким кружочком ржавчины рассекателя.

После посещения ванны отправились в кухню. На кухне весело посвистывал поржавевший чайник.

Уставшие, но с умными, живыми глазами, ребята с интересом смотрели на нового знакомого.

— Да, совсем забыл. — растерянно произнёс Николай Иванович. — сначала нужно положить сумку в сейф.

Михайленко провёл друзей в комнату, взял у Димы его ношу. Жилистые руки легко подхватили венок и положили в старенький сейф. Когда дверца захлопнулась, и швы разгладились, сейф стал походить на железную болванку.

— В небесную камеру хранения уже поздно ехать. Пусть до утра тут полежит, а завтра спрячем понадёжнее.

А чайник тем временем уже выкипал. Из остренького, прогнившего носика валил густой, белый пар, как из трубы паровоза.

— Пойдёмте пить чай. — рассеянно произнёс Николай Иванович.

Гости сели за скромный стол.

— Как Вы добрались? — спросил радушный хозяин.

Ребята кисло улыбнулись.

— Спасибо. Очень хорошо. Просто замечательно. — пытался шутить Андрюша.

— Вы прошли через туннель под монастырём? — поинтересовался Михайленко.

— Ага. И с большим комфортом доехали в экспрессе цветного потока. — ответил Андрюша.

— А перед этим мы побывали на незабываемом шоу: нас чуть не сожрал огромный кабан, не закусали змеи и не расстреляли жандармы. — включился Дима.

— А ещё перед этим, по воде за нами гонялись ослепительные водяные монстры, по суше — потешные демончики, с воздуха атаковали обворожительные гарпии. В пещере сопровождал симпатичный адский броненосец и в узком проходе, куда ему, к сожалению, не удалось заползти — энергичные огнетелые существа.

— Что ж Вы хотели! Взялись за опасное дело. Назвался груздем, полезай в кузов. — Николай Иванович пытался говорить спокойным голосом, но было заметно, что он обеспокоен услышанным. — Необходимо пересидеть несколько дней у меня, и я отправлю Вас в Полтаву будущего. Отдыхайте, отсыпайтесь. На улицу не выходить. Сейчас важный этап. Если выдержите, всё будет нормально.

Ночное небо тревожно светится миллиардами звёзд. Седая луна зловеще отсвечивает на траурном небосклоне. На крыше самого высокого здания в городе, бывшей колокольне разрушенного Успенского собора, превращённого в музей атеизма, возле потускневшего, позолоченного шпиля, неподвижно стоит Господин, выразительные глаза буравят поверженный ним город, чернеющий не латанными крышами, покосившимися домами и тёмными пятнами дико растущих деревьев.

Над низложенным городом клубится чёрная мгла. Обычные люди не видят тёмные, витиеватые потоки, но Господин любуется ими. На скуластом лице появилась самодовольная улыбка.

Рядом с колокольней, на месте разрушенного собора разбили газон, пестреющий жёлтыми точками разбросанных одуванчиков. Господин глянул на газон. Из остатков фундамента храма ещё исходит слабый белый свет.

Вдруг луна сделалась огромной и засветилась, как люминесцентная лампа. Лунные пятна стали чётче и превратились в ощетинившегося, свернувшегося дракона. Дракон внимательно глянул на Господина чёрными глазами и подмигнул.

Господин расправил плечи. За спиной хлопнули перепончатые, когтистые крылья, как у гигантской летучей мыши.

Легко взмахнул ними, "Чёрный Икар" быстро полетел над ночной Полтавой. Тень от расправленных крыльев, чёрным шёлком, накрыла весь город. Господин с наслаждением летал над своей вотчиной, по несколько раз кружа над одними и теми же местами.

Неровная каменка Мазуривского Яра отсвечивает тёмной водой в узких канальцах между камнями. Парк "Победа" спускается ощетинившимися деревьями до тихих прудов, затянутых коричневой тиной. Центральные улицы белеют низкими мазанками.

Все дома отсвечивают тёмным, и только Спасская и Макариевская церкви светят слабым белым светом. Летун болезненно морщился, глядя на тусклые церковные кресты.

Красный флаг на здании горисполкома нервно трепыхается на ветру. Вдруг, полотнище наполнилось настоящей кровью, набухло и запузырилось. Кровь начала капать на крышу, на мостовую, на землю и разбрызгиваться по всему городу.

На грязных улицах практически никого нет. Люди сидят по унылым жилищам. Редкие прохожие интуитивно вжимают головы в плечи и стараются побыстрее добраться до своих жалких квартир. Покосившиеся халупы, лужи во всю улицу, отсутствие тротуаров.

Господин пролетел над домом номер 1 по улице Советской. Монументальный прямоугольник здания с выпуклыми пятиконечными звёздами на фасаде встретил гробовым молчанием. Угол дома на четвёртом этаже светится одному ему видимым светом из тончайших золототканных лучей. Это "защита неба". Господин поморщился, из глаз брызнул чёрный огонь, злой дух молча полетел дальше.

Огромный зал опоясан чёрными массивными колоннами. Пилястры колонн представляют клубки живых змей. Змеи извиваются, поблескивая в тусклом свете бесчисленными кольцами. Свет исходит не с потолка, а с пола, представляющий неистово клокочущий огонь под прозрачной пластиной. Потолок в виде серого клубящегося дыма.

В конце зала стоит массивное кресло цвета ночи. На нём сидит Господин с печальным видом. Огненные глаза обращены в противоположный конец зала. Крупное, скальное лицо неподвижно.

В зал, хромая, вошёл Кобо, в виде демона. Всё тело изуродовано.

— Ты плохо работаешь! — мрачно сказал Господин.

— Не мог их найти. Если бы они не вышли в город, то…

— Мне нужен венок! — перебил его Воитель. — Любой ценой!

— Но, если я появлюсь на поверхности, меня уничтожат. — сказал Кабо плачущим голосом.

— Это твои проблемы. Без венка не возвращайся.

Николай Иванович показал друзьям две кровати, стоящие в дальнем углу комнаты. Дима сел на кровать и резко почувствовал сильную слабость. Не усталость, а именно слабость. Лёг, мышцы ног начало ломать, как после десятикилометрового кросса. Кровь застучала в висках. Открывать глаза стало больно. Лоб сделался липким и горячим.

— Андрюха! У меня, кажется… температура.

— Ты что, Димка! Какая температура! Лето на дворе!

Андрей позвал Михайленко. Николай Иванович принёс градусник. Измерили температуру. Упрямая ртутная шкала термометра показала тридцать восемь градусов.

— Как это тебя угораздило! — покачал головой преподаватель истории.

А Дима уже чувствовал, как его бросает на волнах. Вверх, вниз, вправо, влево. Горло сдавило, появился хриплый кашель. Все признаки простуды на лицо. Больной закрыл глаза.

Николай Иванович стал водить руками по лбу и по груди заболевшего. Стало немного легче, но вскоре Дима опять провалился в забытьё.

Мерцает звёздная ночь. Колышутся удивительно яркие звёзды. Затем, появилось сосредоточенное лицо Петра І.

Пётр внимательно посмотрел на Томина.

Лик его ужасен,

Он весь как Божия гроза.

Лицо безмолвного Петра, вскоре, куда-то исчезло. Появился одухотворённый облик Николая ІІ. Борода аккуратно подстрижена. Волосы красиво уложены. Глаза смотрят с пониманием.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. — спокойным голосом молвил государь.

Затем появилось нахмуренное лицо Ленина. Ильич был явно чем-то недоволен. Глаза метали злые искры. Искры поплыли, оставляя светящиеся дорожки, напоминающие молнии.

Подвижная тень вождя мирового пролетариата чётко отпечаталась на светлой стене. При повороте головы хорошо просматривалась аккуратная, клинообразная бородка, а взъерошенные жиденькие волосики по краям блюдцевидной, сверкающей лысины, напоминали два острых рожка. На стене создавалась полная иллюзия остроконечных рогов.

"А может это и есть рожки!" подумал Дима. В тёмно-вишнёвой тени Владимира Ильича, поистине, было что-то дьявольское.

Лицо крутящего головой "вождя" начало быстро таять и искажаться до безобразия вместе с теряющей чёткость тенью. Рога удлинились, начали ломаться и медленно исчезли.

Вдруг начали расти Полтавские соборы. Храмы, словно надувались, становились выпуклыми, рельефными. Затем застыли, поблескивая золотыми крестами. Их было несколько десятков. Разные по величине, по архитектуре. Но все, излучают светлую энергию, направленную к небу.

Вот Всехсвятский собор, как рождественский пряник. Солнце весело поблескивает на крестах и куполах. Лепные украшения радуют глаз.

К собору быстро подбежали какие-то люди в зелёных гимнастёрках, с большими красными звёздами на островерхих фуражках. "Что они делают"? "Зелёные гимнастёрки" подложили какие-то ящики под фундамент и отошли. Прогремел сильный взрыв. Дрогнула земля. Клубы чёрной пыли поднялись и накрыли кресты. Дым рассеялся, но собор остался невредим, только стёкла повылетали да штукатурка в нескольких местах отвалилась.

В толпе людей послышался недовольный ропот. Прогремел ещё один взрыв. Даже солнце на секунду скрылось, но собор только пошатнулся. От третьего взрыва солнце исчезло, колокольня отошла и вместе с крестом тяжело ударилась о булыжную мостовую. Собор с грохотом рухнул, утонув в клубах строительной пыли. Когда дым рассеялся, на месте собора, как после огромного костра, образовался грязно-коричневый овал кирпичного крошева.

Зелёные гимнастёрки радостно закричали и запрыгали. Дима присмотрелся. "Да не люди это вовсе". Хвостатые и рогатые черти беснуются и радостно гогочут.

Вот, словно сдуваясь, тонет в клубах серого дыма Воскресенский собор, за ним Сретинский и Успенский. Из клубов дыма выходят черти и идут на Диму. Морды, спирепые. Их много. Уже совсем близко. Сейчас его схватят.

— А…! — Дима просыпается в липком поту.

В комнате горит нижний свет. Над ним склонился Михайленко.

— У тебя жар. Мы вызвали скорую помощь. — пояснил Николай Иванович.

Андрюша молча принёс горячий чай.

— На, пей. Горячее питьё тебе не повредит.

Томин выпил. Горячая влага, животворными волнами разлилась по телу и немного утолила жажду. Но жар не спадал. Больной снова закашлялся, но кашель пошёл уже глубинный, надсадный. Откашлявшись, Дима снова плюхнулся на мятую кровать.

Раздался осторожный звонок. Николай Иванович бросился открывать. Дверь разблокировал. На лестничной клетке, переступая с ноги на ногу, стоял невысокого роста, толстенький доктор. Белый, слегка выцветший, халат с трудом сошёлся на округлом животике. На голове, словно вросла в волосы, белоснежная шапочка. На мясистом носу сверкают маленькие очки. По обе стороны от доктора красуются две молоденькие, миловидные медсестрички.

Медики зашли в комнату. Одна медсестра несла большой металлический чемодан с красным крестом. Николай Иванович открыл окна.

— Ну-с, что у нас случилось? — глядя на Диму поверх очков, произнёс доктор, и Диме показалось, что в глазах его сверкнул не добрый огонёк.

Медсестра открыла чемодан. Оттуда сильно полыхнуло чёрное пламя. Дима присмотрелся, не медсестра, а демоница с огромной зубатой пастью, тонким раздвоенным языком и совершенно без одежды. Вместо доктора, демон Кобо. Когтистой лапой демон держит за горло Николая Ивановича. Тот уже не дышит. Из горла историка, поблёскивая на изгибах, обильно течёт густая кровь, меняя цвет рубашки на тёмно-красный.

Дима присел на кровати. По лбу маленькими ручейками заструился пот. Одежда прилипла к телу. Андрюша стоит неподвижно, прикрывая собою друга.

— Вот Вы и попались, щенки! Где венок? — страшно прорычал Кобо и опустил руку. Михайленко уронил голову на бездыханную грудь, слегка наклонился на стуле, готовый в любой момент упасть на пол.

Ребята молчали.

— Сейчас, Вас сожру! — прорычал Кобо и сделал шаг вперёд. Демоницы выпрямились. Их пышные формы соблазнительно качнулись.

— Венок у него. — спокойно ответил Андрюша, указывая на мёртвого Михайленко.

Преподаватель ещё больше наклонился в правую сторону. Кровь продолжала течь по груди, обильно напитывая рубашку.

— Врёшь! — заорал Кобо. — Для начала, тебя искалечу. — молвил он и метнул огонь в ноги Андрюше.

Но, неожиданно для всех, Андрюша выхватил откуда-то большой золотой крест с распятием и выставил перед собой. Это был крест Натали.

Ужас появился в злобных глазах Кобо. Распятый Иисус ярко блеснул в свете пламени. Огонь наткнулся на защитный экран и ринулся в обратном направлении с нарастающей яростью. Послышался отчаянный крик демониц. Запахло жаренным мясом. Весело вспыхнул коврик на полу. На Николае Петровиче загорелись волосы и одежда.

Обезумевшие от боли, Кобо со спутницами, бросились в коридор. Забыв о температуре, Дима спрыгнул с кровати, и вместе с Андрюшей стал отчаянно тушить пожар. Комната быстро наполнилась едким дымом. Ребята стали задыхаться.

Входная дверь оказалась открытой. Тусклая лампочка еле заметно освещала маленькую лестничную клетку, но и её света оказалось достаточно, чтобы заметить, что в дверном проёме стоит высокий человек в тёмном плаще. Фигура, словно соткалась из воздуха, и странным казался тёмный, плотный плащ в жаркую летнюю ночь.

Обожжённая троица замерла на месте. Кобо присмотрелся. Правильные черты лица. Небесно-голубые глаза. Ужас обозначился в чёрных зрачках демона. "Да ведь это же Ангел"!

В следующую секунду ярко-белый луч рассёк полумрак коридора и все трое рассыпались в прах. Доски пола слегка раздвинулись, обнажив змеящееся, подземное пламя, обугленный прах посыпался в клокочущую бездну.

Затушив огонь в комнате, Андрюша с Димой выбежали в коридор, на блеснувший свет. Андрюша предостерегающе держал перед собой золотой крест.

В коридоре "борцы с нечистой силой" увидели лежащие тела доктора и двух медсестёр. В проёме двери стоял незнакомец в плаще.

Андрюша автоматически наставил крест на незнакомца, как оптический прицел, но тот не проявил признаков враждебности. Напротив, подошёл к лежащим и коснулся рукой лба доктора, затем медсестёр. Медики очнулись и присели на полу. Все трое ужасно измучены. Незнакомец помог им встать, отдал медсестре железный ящик и спокойно произнёс удивительно мелодичным голосом:

— Пора идти. Машина ждёт внизу.

— Где я? Что со мной случилось? — устало, произнёс доктор.

— Вам сейчас необходимо хорошенько выспаться. Больше вызовов не будет. — голос звучал настолько мелодично, что закружило голову, как от волшебной музыки.

Незнакомец вежливо провёл медиков на лестницу и закрыл дверь.

Ребята не шелохнувшись, смотрели на эту сцену, а незнакомец повернулся к ним лицом, и скинул плащ. Блеснул золотой свет, словно солнечные лучи, расходящийся в разные стороны. За спиной обозначились могучие, белые крылья. Перед ребятами стоял Ангел.

Глубокий вздох облегчения вырвался у друзей из груди. Андрюша опустил крест.

— Там… там Николай Иванович! — сказал он, указывая на комнату.

Ангел подошёл к Михайленко. Кровь уже не текла. Тело скрючилось, в неудобной позе. Казалось удивительным, как оно удерживается на стуле.

Небожитель приложил ладонь к шее преподавателя. Рана мгновенно затянулась. Затем, коснулся головы. Обугленный череп сменили аккуратно расчёсанные волосы, как любил Николай Иванович, назад. После, Ангел опустил ладонь на грудь, к сердцу. Появилось дыхание. Николай Иванович открыл глаза, огляделся, встряхнул головой и захотел встать, но скривился от боли. "Небесный воин" провёл рукой по телу, Михайленко встал.

Дима почувствовал, что ноги подкашиваются, голова налилась, как свинцовый шар. Во всём теле появилась смертельная усталость. Сейчас он упадёт, не успев дойти до кровати.

Ангел подошёл к "страдальцу" и положил ладонь на лоб. Больной почувствовал приятное тепло, похожее на тепло ладони Наяды, только намного сильнее. Голова снова стала лёгкой, боль в ногах прошла, усталость сняло.

Ангел глянул на Андрюшу с крестом в руке.

— Этот крест участвовал ещё в Полтавской битве. — мягко сказал небожитель.

— Мне его дала Натали. — пояснил Андрюша.

— Знаю. На нём печать большой любви. А любовь имеет огромную силу, поэтому даже демон не смог Вас одолеть. — назидательно выговорил "небесный воин" и добавил: — Идите своей дорогой. Да хранит Вас Господь Бог.

А Михайленко он ничего не сказал, только глянул с укоризной, развернулся и исчез, оставив белое пятно света в форме своей фигуры. Свет постепенно рассеивался, заполняя комнату.

Преподаватель истории устало побрёл переодеть окровавленную рубаху. Ребята свернули прогоревший ковёр.

Наступило утро, пасмурное и хмурое. За утренним чаем разговаривать не хотелось. Завтрак не лез в горло. Допивая чай, Николай Иванович с досадой сказал:

— Нужно было всё-таки везти Вас в центральный бункер!

— Это что такое? — Андрюша с интересом глянул на преподавателя.

— Специальное убежище, имеющее максимальную защиту от сил зла.

— Они и туда приехали бы на скорой помощи.

— Там всё под контролем. Молниеносно выслали б защиту.

— Кто выслал?

— Не всё, ребята, Вам можно знать. Вы уж извините!

— А "всё", почему так получилось? — поинтересовался Дима.

— Потому, что в Полтаве разрушены практически все церкви. Осталась только Спасская и Макариевская. Это значит, что силы зла почти безраздельно властвуют в городе, особенно ночью. Ведь ночь, это их время.

— А Вы, как выживаете в таких условиях?

— На мне защита. И стараюсь не ходить по ночам. Институт за сто метров от дома. Прошмыгнул в квартиру, и я в полной безопасности.

— Но всё-таки, почему они смогли прорваться? — не унимался Дима. — Ведь цена венка так велика!

— Венок оберегает людей, но по большому счёту люди сами виноваты, что отошли от Бога. На свою квартиру я поставил защиту. Силой демоны сюда бы не попали, но видите, на какой шаг они решились. Зло коварно и не придерживается никаких правил. Только люди, если повернуться лицом к Богу, победят зло.

Николай Иванович помолчал минуту, затем продолжал:

— Видите ли, Вы можете спросить: почему у Чударя такое не случилось? Я отвечу. Потому, что в Полтаве тогда было множество церквей, и люди искренне верили в Бога. Была крепкая вера, так что зло имело намного меньшую силу, чем сейчас. И второе, у Чударя отдельный дом и хорошо защищённый бункер. А у меня всего лишь отдельная квартира и минимум защиты.

— А что, у Вас не было возможности поселиться пусть в маленьком, но отдельном доме?

— В отдельном доме? — Михайленко нервно засмеялся. — Пол-Полтавы живёт в бараках. Люди только из землянок вышли. Для них и в бараках, за счастье жить. А квартира, так вообще, предел желаний. Полтаву почти всю сожгли во время войны. Все пригодные для жизни квартиры уплотнены до предела. Вы сейчас не найдёте частного дома на одного хозяина. А в моём деле, как известно, нужна обособленность. Тут всего одна комната, и то мне постоянно пытаются кого-то подселить. Потому то так и вышло. Но ты молодец, Андрей! Не растерялся. Если бы не ты!…Гм. — Николай Иванович тяжело вздохнул.

— Если бы не Натали. — поправил его Андрюша.

— Да, конечно, понимаю. Есть в мире настоящая любовь.

— Николай Иванович! — обратился Дима. — А что сталось с Кобо и двумя демоницами?

— Ангел их испепелил и отправил обратно в Ад.

— Он их уничтожил?

— Демона невозможно убить. Он и так мёртв. Чёрная душа тоже бессмертна. Сотворит себе новую оболочку и вылезет наружу.

— Так что, нам ожидать новой встречи с Кобо?

— Возможно.

Вдруг, в дверь протяжно позвонили. Михайленко вздрогнул. Ребята тревожно переглянулись. Звонок настойчиво повторился. Преподаватель вяло поднялся и нехотя поплёлся к двери. Андрюша стиснул в руках крест Натали.

Историк подошёл к двери и посмотрел в специальный глазок. Перед дверью стояли двое: рослый, широкоплечий детина в милицейской форме и низкий живчик в штатском. Слегка выпуклый кристалл глазка выхватил каменное, крупное лицо милиционера. Из-под чёрного, лакированного козырька смятой фуражки смотрели тёмные, животные глаза. Рядом светились бегающие, хитрые глазки на пытливом, мелком лице "штатского".

Николай Иванович проверил нежданных гостей на специальном молекулярном спектрографе, вмонтированном в глазок. Прибор показал, что по биологическому составу это обычные люди. Никакой потусторонней материи и астральной энергии спектрограф не зафиксировал.

В этот момент милиционер ещё раз настойчиво натиснул кнопку звонка. В коридоре, опять раздался оглушительный, назойливый звон.

— Что Вам угодно? — мягко спросил хозяин квартиры, через закрытую дверь.

— Милиция! Открывайте! — послышался резкий ответ.

Михайленко нехотя открыл дверь. Незваные гости, без просу, нагло шагнули в коридор и бесцеремонно осмотрелись.

— Мы ищем хулиганов, которые вчера выбили входную дверь подъезда. — с порога выпалил милиционер глухим, рыкающим голосом.

— В связи с этим, обходим все квартиры и собираем сведения. — уточнил низкий.

— Вы, случайно не видели хулиганов?

Ни один мускул не дрогнул на интеллигентном лице Николая Ивановича.

— Нет, никого не видел.

А милиционер тем временем достал потрёпанную кожаную папку, развернул её, вооружился ручкой и коротко спросил:

— Фамилия?

— Михайленко.

— Имя, отчество?

— Николай Иванович.

— С какого года тут проживаете?

— С тысяча девятьсот пятидесятого.

— Живёте один, или с сожителями?

— Один. — не смело ответил Николай Иванович и слегка покосился в сторону комнаты.

Маленький поймал взгляд и вытянул мохнатую бровь.

— Ничего себе, один! В этаких апартаментах! — глубокомысленно изрёк он и гневно глянул на Михайленко.

— Мы осмотрим квартиру. — после паузы заключил "штатский", и не дожидаясь протеста, прямо в обуви почесал по коридору в комнату.

Кряжистый милиционер грузно двинулся за низкорослым товарищем. Николай Иванович успел только руками всплеснуть.

Зайдя в комнату, маленький остановился, как вкопанный. Сосредоточенное лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Вошедший следом милиционер, став пыльными сапожищами на чистую простилку, плотоядно оскалился. Злобные глазки засветились, как у волка при виде близкой добычи. Мальчики, не мигая, уставились на не званных гостей. Воцарилась немая сцена.

— Что ж Вы, гражданин, законы, советские нарушаете? А? — ледяным голосом вымолвил "штатский", обращаясь к Николаю Ивановичу.

— Только что сказали, что живёте тут один, и вдруг — два сожителя!!! А?

— Простите мою рассеянность. — попытался оправдаться Михайленко. — Они…они только что приехали…из — > Лубён[Author: F].

— Кто это, они? — не унимался низкий.

— Мои племянники. — часто мигая, не твёрдым голосом вымолвил Николай Иванович. И почему-то извинительным тоном добавил:

— Сестра у меня в Лубнах, а это, значит, её сыновья.

"Штатский" внимательно посмотрел на ребят. Во взгляде колючих, проницательных глаз отразилось недоверие. Так не похожи на родных братьев плотный, широкоплечий Андрей и высокий, худощавый Дима.

— Из Лубён, говоришь, только что приехали? — оживился низкий, запросто перейдя на ты. — А чем это они, позволь узнать, могли приехать в такую рань, из самих Лубён? А? Не близкий ведь свет?

— А нас дядька привёз, на машине. В райком ехал, на партсобрание, и нас, значит, подбросил. — еле слышно пролепетал Дима.

— На собрание, говоришь, ехал? В райком? Так. Так. Дядька, говоришь? — ехидно переспросил низкий. — А в какой райком?

— Известно в какой, в Ленинский. — нашёлся Андрюша.

Низкий сощурился и стал медленно расхаживать перед ребятами, явно обдумывая очередной каверзный вопрос. Милиционер неподвижно стоял у входа, молча, наблюдая за допросом.

— А с какой целью приехали в Полтаву? — снова пошёл в атаку низкий.

— Приехали поступать в пединститут. — пришёл на помощь ребятам Николай Иванович.

— Племянники, значит! Из Лубён! Учиться приехали! Только что! — подытожил штатский. — Ага! Если учиться, значит, паспорта уже получили.

И резко развернувшись к ребятам, требовательно спросил:

— Документики, предъявите! — и нагло вытянул вперёд правую руку, ладонью вверх. Короткие, жирные пальцы, требовательно выпрямились.

Ребята побелели. На жаль, даже сумок нет, чтобы потянуть время. Два названных "брата" стояли, как истуканы, не зная, что предпринять, только с мольбой смотрели на Михайленко. Но преподаватель и сам решительно не знал, что делать.

А маленький, как маятник, стал деловито вышагивать взад-вперёд и самодовольно ухмыляться, понимая, что загнал ребят в угол.

— Матвей Петрович! — включился в разговор милиционер. — Да шо Вы с ними церемонитесь! За жабры их и в камеру! Там сознаются! Как миленькие, сознаются! Во всём сознаются! И шо было, и чего не было, сознаются! Это ж, как пить дать, ясно, шо они, гады, дверь энту выбили, самым изуверским способом! Преступники малолетние! Зона по ним плачет!

Но у Матвея Петровича настроение явно поднялось. Он повернулся к милиционеру и с наигранной строгостью процедил сквозь редко рассаженные пенькообразные зубы:

— Не бузи, Федя! Ребята и сами во всём сознаются.

А затем весело спросил "братьев":

— Ну что? Где документики? А? Потеряли? Хе-хе.

И тут неожиданно увидел в левой Андрюшиной руке массивный золотой крест. Лицо штатского мгновенно стало серьёзным и даже вдохновенным.

— А ну, покажи! Что это у тебя?

И придвинувшись вплотную к Андрею, схватился всей пятернёй за блестевшее распятие. Андрюша не отпускал реликвию. Тогда Матвей Петрович, грубо толкнув мальчика, выхватил крест.

— Вот это да! — не скрывая восторга, прогоготал штатский. — Не меньше килограмма чистого золота.

Федя подошёл поближе, выгнул крупную, жилистую шею и выпучил бестолковые глазищи. Каменное лицо растянулось в похабной улыбке, обнажив щербатые, коричневые зубы, из которых один отсутствовал.

— Червонное, из царского! — голосом знатока, восторженно заклекотал он. — Гы! Гы! Гы! — и весь затрясся, брызнув слюной.

— Так вы ещё и церковь обокрали? — нахмурился Матвей Иванович.

— Это подарок мамы. — спокойно произнёс Андрюша и протянул руку.

— У тебя, что, мама дворянских корней? Или у дворян убирала? — пытался шутить низкий.

— Отдайте крест! — настойчиво произнёс Андрей.

Штатский удивлённо приподнял взлохмаченные брови:

— Ты что себе позволяешь, сопляк? Да я тебя! Я тебя… сгною!.. Так!.. Церковная утварь конфискована! А вы, вы… арестованы!

И он проворным движением стал опускать крест в карман.

Кровь закипела в Андрюшиных жилах. Плотно, сжав кулаки, быстро сделал пол шага вперёд и левой рукой нанёс сильнейший боковой удар в гладковыбритую челюсть Матвея Петровича. Свет померк в ехидных глазках "штатского". Поражённая челюсть, мгновенно сделавшись огненно-красной, быстро полетела в угол комнаты, увлекая за собой приросшую голову и остальное тело. С шумом упала на пол, и грациозно перекувыркнувшись несколько раз, замерла неподвижно. Андрюша молниеносно бросился к телу и забрал свой крест.

— Да я… да я, тебя расстреляю, контра! — страшно прокричал Федя, хватаясь за кобуру.

Но в это момент послышался глухой, но удивительно громкий, звук. Деревянная табуретка, направляемая возбуждённой рукой Николая Ивановича, по большой круговой траектории, всей мощью своего цельнодеревянного тела, обрушилась на выпуклый затылок Феди.

Страж порядка застыл на месте, как каменное изваяние. Правая рука картинно замерла на расстёгнутой кобуре. Волчьи глаза округлились и милиционер, словно поверженный памятник, не сгибаясь, упал прямо лицом в пол. Из-под сплюснутой, надорванной фуражки, равномерно окрашивая короткие волосы, стала медленно расползаться вязкая кровь, заливая масляным пятном недавно вымытый пол.

Николай Иванович устало осмотрел поле боя. Два поверженных тела недвижно лежали в разных концах комнаты. Одно грузное, мордой вниз, другое — маленькое, физиономией вверх.

Михайленко нервно провёл рукой по волосам, и кинулся к комоду. Открыл верхний ящик. Тщательно порылся, по локоть, засунув руку. Затем отодвинул нижний ящик, скороговоркой приговаривая:

— Где же я его положил? Где же я его положил?

Наконец, в третьем ящике нашёл маленький чёрненький предмет, похожий на "пейджер". Дима с Андрюшей переглянулись. Преподаватель быстро натиснул красную кнопку. Раздался тонкий писк. Историк прислушался. Матвей Петрович шевельнулся, открыл глаза и тихо застонал.

Историк бросился открывать окна. Через насколько минут, на уровне окна показался слегка покачивающийся катер, такой точно, как у Чударя, и кудрявоголовый, рослый кормчий в светлой футболке тихонько постучал по стеклу.

Николай Иванович стал открывать массивное, заплывшее густой белой краской окно. Но краска так сильно затекла в щели между рамами, что окно никак не хотелось открываться. Преподаватель дёргал и дёргал за прямоугольную, железную ручку, но оконная рама оставалась абсолютно неподвижной, только стекла сильно дребезжали.

Кормчий начал выказывать признаки волнения: упирался ладонями в раму, надеясь помочь; нервно поворачивался в лодке; тревожно покачивал головой.

После очередного, отчаянного рывка, рама с треском распахнулась, но по стеклу сверху вниз, чуть наискосок, уверенно поползла живописная трещина.

— Вот так неудача!!! — в сердцах воскликнул Михайленко, осматривая лопнувшее стекло.

— Что там у тебя? — зычным голосом спросил кудрявоголовый, наклонившись к окну и пытаясь осмотреть комнату.

— Да тут, двоих нужно привести в чувства. Память восстановить и слегка почистить. — устало молвил Михайленко, указывая на валяющиеся тела.

— Ага! Понятно! — бодро ответил кудрявоголовый.

Но в эту минуту Матвей Петрович, полностью пришедший в себя, мягко повернулся на левый бок и правую руку быстро сунул в боковой карман. В руке холодно блеснуло чёрное тело пистолета.

Андрюша, повернувший голову на тихий шум, только вскрикнул, увидев черноту оружия и скорее автоматически, чем осознанно с разворота, по футбольному, наотмашь, резко и быстро, снизу вверх нанёс "штатскому" сильный удар ногой в голову.

Многострадальная голова Матвея Петровича, словно хорошо накачанный кожаный мяч, легко взлетела над полом на несколько сантиметров и безусловно полетела бы и выше, но не пустило не желающее летать тело, через вытянувшуюся и вздувшуюся крупными венами шею.

От удара содрогнулась и рука, сжимающая рукоятку пистолета. Раздался хлёсткий хлопок выстрела. Заложило уши. Где-то возле груди "штатского" блеснул короткий огонь.

Пуля попала в стену. Часть штукатурки отлетела в сторону. Из свежесделанной дырки, как в песочных часах, аккуратно посыпалась сухая извёстка.

Кормчий соркушённо покачал кудрявой головой.

— Надо бы их связать, хорошенько, а то, ещё очнуться в воздухе, и чего доброго выпадут да разобьются оземь.

— У меня к сожалению нет верёвки. — покачал головой Михайленко.

Кудрявоголовый молча полез вглубь катера, открыл что-то внутри и достал увесистый моток плотно свёрнутой бечёвки. Затем встал, перескочил с опасно качающейся лодки на неподвижный подоконник, и легко спрыгнув в комнату, быстро стал связывать лоснящейся бечёвкой руки и ноги стражей порядка. Действовал профессионально, даже, можно сказать, виртуозно. Когда "гости" были туго спелёнуты, водитель лодки провёл ладонью по влажному лбу и спокойно вымолвил:

— Ну, с Богом!

Аккуратно перетащил в лодку вначале кряжистого Федю, а затем миниатюрного Матвея Петровича. Попрощался. Лодка круто рванула с места и быстро превратилась в маленькую точку, а затем и вовсе растаяла в синеве неба.

Остаток дня прошёл скучно. Отходили от потрясения. Михайленко пошёл в институт и должен был вернуться только вечером.

— Слушай, Андрюха! — обратился Дима. — действительно, как тут зыбко по сравнению с 1909 годом. Даже позвонить домой нет возможности.

— Тебе же ясно сказали, что тогда была крепкая вера, а сейчас безбожие. Вот и всё объяснение.

Вечером пришёл с работы Михайленко. Вид у него был уставший и подавленный. За ужином преподаватель уныло проговорил:

— На рассвете выходим. Завтра, в центре Октябрьского парка, возле памятника Ленину, будет торжественный митинг, посвящённый сто пятитесятой годовщине победы русского оружия над шведскими захватчиками и врагом украинского народа, предателем Мазепой. И выступит на этом митинге первый секретарь Полтавского обкома компартии.

Ребята переглянулись и улыбнулись.

— А при чём тут Ленин?

— А он теперь имеет отношение ко всему. Даже к Полтавской битве.

— А что делает Ленин в Октябрьском парке?

— Стоит. Там ему поставили памятник. Впрочем, завтра всё сами увидите.

Наступило туманное утро. Николай Иванович вывел ребят из подъезда. Воздух свежий, словно стакан минералки.

Вышли на кольцо Октябрьского парка. Друзья обомлели. Вместо прекрасных, белоколонных зданий убогие хрущёвки с тёмными провалами окон, не ровной кирпичной кладкой и срезанными крышами. Перед хрущёвками, потрескавшийся асфальт, проросший чахлой травой. На проезжей части старый асфальт в живописных паутинах трещин.

— Что всё это значит? — спросил Дима.

— Круглую площадь разрушили во время войны. Решили не восстанавливать дорогостоящие дворцы, а застроить дешёвым жильём. Тут живут в основном члены партии.

— Это последствия отсутствия венка? — поинтересовался Андрюша. — Ведь все мы знаем, что Круглую площадь восстановили в первоначальном виде.

— Да. — печально произнёс Николай Иванович. — начинает сказываться отсутствие венка. Так что необходимо спешить, чтобы процессы не стали необратимыми.

Подходя к центру парка, ребята удивились ещё больше. За изрядно заросшими деревьями, вместо стройной колонны с золотым орлом открылся монументальный памятник Ленину. Нахмуренный вождь, широко расставив ноги стоит на тяжеловесном постаменте, указывая правой рукой в сторону Белой беседки и внимательно глядит куда-то, в одному ему известное "светлое будущее".

Возле памятника, несмотря на ранний час, столпились миллиционеры. Стражи порядка, не спеша, покуривают папиросы и о чём-то оживлённо разговаривают.

Николай Иванович подошёл вплотную к постаменту. Возле памятника стоит почётный караул пионеров с бархатным красным знаменем, грациозно свисающим с полированного древка.

— Этого Ленина поставили как раз на месте туннеля. Попробуем его сдвинуть. — спокойно молвил Михайленко, и прежде чем ребята успели что-то сообразить, преподаватель быстро согнул правую руку.

В руке блеснуло что-то наподобие пистолета. Почётный караул отлетел далеко в сторону, бархатное знамя весело загорелось. Через пару секунд он ещё раз согнул руку. В его ладони сверкнула молния. Лава огня обрушилась на постамент, но вождь не шелохнулся.

У милиционеров повыпадали окурки. Они явно не ожидали такое увидеть и какое-то время стояли, в немом оцепенении наблюдая за происходящим. Потом разом наклонили головы и, как стадо баранов, побежали на Михайленко. Но Николай Иванович начал поливать огнём нападающих.

Когда милиция была отброшена, преподаватель ещё раз полоснул памятник огнём. Ленин пошатнулся, качнулся и тяжело рухнул, поднимая огромные столбы бурой пыли.

Из земли с гудением вырвалось почти бесцветное пламя, как из сопла реактивного самолёта.

— Быстрее прыгайте! — прокричал Михайленко.

— Куда нам идти? — крикнул в ответ Дима.

— В туннель! В туннель идите! — не понял его Николай Иванович.

— Когда выберемся, куда идти? — не унимался Дима.

— А! Чуть не забыл. На Белой беседке, угол Октябрьской и Соборной площади, ближе к собору, квартира номер 5. Её зовут Эльфина.

Друзья зажмурились и прыгнули в бездну. Бурлящий поток подхватил их и с невероятной скоростью помчал навстречу неизвестности.

Часть ІІ

"Будущее"

Глава 11

В Полтаву будущего

— Дима! Ты жив? — в голосе Андрея чувствовалась тревога.

Дима открыл глаза. Сумрак. Еле различимый силуэт Андрюши, склонившийся над ним.

— Где мы? — прошептал Дима.

— Не знаю. — уже спокойнее, ответил Андрюша.

"Путешественник во времени" сел и огляделся. Похоже на Полтавские подземелья. От воспоминаний стало не по себе. Андрюша протянул руку и помог встать. Встав, Дима слегка подпрыгнул. Как-то странно ощущалось тело.

— Пора идти. — быстро выпалил Андрей. — Время… — он сделал паузу, не решаясь произнести заключительное слово.

— Деньги. — закончил Дима и рассмеялся.

Смех быстро затих. Это насторожило ребят.

— Слушай! Какое-то странное подземелье. Звуки быстро затихают. Эха нет.

— Ты еще не разучился удивляться? — иронично произнёс Андрей. — Конечно это не Полтавские подземелья. — назидательно продолжил он и сделал шаг, чтобы потрогать стену. Оттуда послышался недобрый, приглушённый звук. "Исследователь" быстро одёрнул руку. Затем легонько подпрыгнул. Каблуки ударили об пол, но звук быстро стих. Андрюша, хитро усмехнувшись, подытожил:

— Это загустевший энергетический разлом и нам нужно поскорее выбираться отсюда, пока он не разжидился и не превратил нас в сияющую плазму. — и задумчиво смолк, наслаждаясь произведённым эффектом, даже голову слегка наклонил назад.

Дима улыбнулся:

— Ты говоришь прямо, как Наяда. Только скажи на милость, о "проводник по времени", в какую сторону "двигать свои стопы"?

Слева виднелась чернота, непроглядная и пугающая, а справа еле заметный коридор.

— Пожалуй, сюда. — Андрюша указал на право. Томин поправил сумку. Друзья двинулись в путь.

Ширину коридора Дима не смог определить, так как стены терялись в темноте. Потолок сводчатый, ни трещинки, ни облупившейся штукатурки, ничего, на чём можно задержать взгляд, словно в компьютерных играх, а пол из непонятного материала. Окон не видно, но минимум света, каким-то образом, попадает. Желания дотронуться до стены больше не возникало.

Ребята пошли медленно, так как не знали дороги. Коридор всё время вёл прямо, но, возможно, где-то и отклонялся. Главное, не разветвлялся.

Шли молча. Разговаривать не хотелось. Каждое мгновение могла возникнуть опасность. Чернота, неизменно маячила вдали.

Не смотря на физические усилия, движения не ощущалось.

— Андрюха! — тихо позвал Дима. — Тебе не кажется, что мы топчемся на месте?

— Кажется. — послышался полушёпот. — А что предлагаешь?

— Давай остановимся!

"Путники" остановились. Вначале стены оставались неподвижно-тёмными, как во время ходьбы, но потом стали медленно кружиться. Кружение всё увеличивалось. Дима почувствовал, что теряет пространственную ориентацию.

— Пошли! — резко крикнул Андрей, и "ходоки", шатаясь, зашагали в сереющую неизвестность.

Снова ватная непроницаемость, глухие звуки шагов мгновенно стихают. Дима попытался сосчитать шаги, но на третьей сотне сбился. Затем стал пристально всматриваться в слепящую темноту, пытаясь, что-то разглядеть. Но темнота, словно бархат, тяжёлая, и непроницаемая, не давала ответа.

И тут Диме пришла интересная мысль. В подземельях сыро и капает с потолка. "Мыслитель" глубоко вздохнул. Воздух чистый, свежий, даже с кислинкой, как в горах, и сколько идут, на голову не капало.

— Андрюха! А в подземелье ли мы?

— Не знаю. — с раздражением, ответил Андрюша и добавил: — иди лучше молча.

Дима замолчал. Темнота стала раздражать. "Наш путешественник" начал смотреть на потолок, но однообразный свод тоже наводил скуку.

Вдруг, вверху совершенно отчётливо обозначились облака.

— Андрюха! Посмотри вверх! — крикнул он.

Андрей поднял голову и остановился. Вверху действительно медленно плыли пышные, сине-белые облака. Но в следующую секунду исчезли, и свод снова сделался непроницаемым. Слегка закружилась голова.

— Пошли! — скомандовал Андрей, и друзья, шатаясь, поплелись дальше.

— Что это было?

— Не знаю. — меланхолично ответил Андрюша. — Главное, идти до конца.

— До какого конца? — пытался острить Дима, но Андрюша не отреагировал на провокационный вопрос.

Какое-то время шли в полном молчании. Дима смотрел то в пол, то по сторонам, то на потолок.

Неожиданно, потолок засветился миллиардами звёзд. Над ребятами распростёрлось ночное небо. Андрюша поднял голову, но не остановился. Идти стало веселей. Звёзды переливались и мигали, вселяя надежду, хотя стены и пол по-прежнему покрывал непроницаемый мрак.

— Что, если это галлюцинация? — спросил Дима.

— Всё равно нужно идти. — философски ответил Андрюша.

— Слушай! Может, ты меня поднимешь, и я что-то увижу?

Дорошенко засмеялся:

— Что-то увидишь или не увидишь! А может тебя понести? Ты анекдот про крокодила Гену и Чебурашку помнишь?

Но всё же мысль понравилась Андрею, и вскоре он слегка пригнулся, помогая Диме залезть на плечи.

Оказавшись на трёхметровой высоте, Дима огляделся. Всё та же непроницаемая темнота окружала их.

— Что там видишь? — послышался снизу Андрюшин голос.

— Ничего. — уныло ответил Дима.

— Всё! Хватит! Спрыгивай!

Дима быстро спрыгнул. Друзья зашагали дальше. Через мгновение звёздное небо исчезло. Полумрак сомкнулся.

— По-моему, кто-то за нами следит и отвечает на все наши действия. — подытожил Дима.

— Нужно поскорее выбираться отсюда, пока этот "кто-то" не явился во всей красе и не порезал нас на вермишель. — "глубокомысленно" изрёк Андрюша и ускорил шаг.

— С нами же крёстная сила! "Светлые" не допустят, чтобы нас замочили! — полуиронично высказал Дима.

— Ага, не допустят! — кивнул Андрюша. — Вначале нас пошаткуют, а потом "Светлые" соберут по вермишелинке и вдохнут склеенные души в отреставрированные тела. Лучше обойтись без кап. ремонта.

Ребята шли, и им казалось, что пол жизни прошло, а коридор заканчивался тем же однообразием. "Непостижимый лабиринт" будто гипнотизировал, завораживал. Путникам не хотелось ни говорить, ни оглядываться, ни останавливаться. Друзья не чувствовали усталости и голода и не считали, сколько прошли.

Вдруг, впереди появилось еле заметное туманное пятно.

— Посмотри! — Дима указал на просветление.

— Вижу. — меланхолично ответил Андрей.

Товарищи шли и шли, но просветление туманилось без малейшего изменения. Ребята уже начали привыкать к нему.

Но вот, точка света стала расти и приобретать форму окна, а сам туннель вырисовывался на глазах, как фотография при проявлении.

Проступили железобетонные стены. Сводчатый потолок оказался из арочных конструкций. Каменный пол звонко застучал под каблуками.

— Андрюха! Тебе не кажется, что мы входим в реальный мир из мира не реального.

— Если, кажется, нужно креститься. Я думаю, конец туннеля близко.

Окно неумолимо приближалось. Вскоре друзья увидели чёткое прямоугольное отверстие. За ним синело высокое небо, вдалеке слышался шум мощного водопада.

Дима с Андрюшей остановились. Этот клочок неба мог означать как счастливое окончание опасного пути, так и начало новых бед. Бежали минуты, а ребята не решались на последний рывок.

Сверху послышался отдалённый гул, будто катили тяжеленный камень. Друзья переглянулись. Первым полез Андрюша. Дима услышал крик радости. Но гул повторился. Андрюша протянул руку и помог другу подняться.

Очутившись на поверхности, Дима зажмурился, так ярко светило солнце. В нос ударил аромат роз. А когда расплющил глаза, сквозь неистово танцующие солнечные зайчики, увидел справа, совсем близко, матовый блеск надщербленного дула старинной пушки, слева, благородную желтизну уступчатого гранитного бастиона, а прямо, сочную зелень ухоженного газона и цветные пятна крупных роз на фоне бесконечного каскада струящихся фонтанов, поймавших переливчатыми струями широкие солнечные лучи.

Снова послышался глухой шум. Гранитная плита слева начала медленно надвигаться, закрывая проём. Андрей сильно дёрнул Диму за руку. Тот вылетел на газон, как пробка из бутылки.

Плита закрыла проём, словно его и не было. Дима не мог понять, где он, затем перевёл дыхание и растянулся на газоне, как на диване.

Рядом, до головокружения, благоухают пышные розы. Янтарные бутоны волшебно светятся изнутри, а изящно закрученные наружные лепестки, словно кто-то намазал свежим сливочным кремом. Уравновешенные пчёлы и серьёзные шмели неспешно перелетают с цветка на цветок и весело жужжат.

Со всех сторон слышится барабанный шум мерно падающей воды. Мельчайшие водные брызги танцуют в солнечных лучах, преломляя их в маленькие радуги. Пространство наполнено влажной прохладой и изысканной игрой света.

Дима глянул на постамент. Впереди, огромным исполином, высочит памятник славы, заслоняя пастельно-синее небо. Лёгкие облака просвечивают сквозь решётку постамента, как из фантастической темницы.

На краю пьедестала, опершись, локтями о чугунные богатырские мечи, обращённые остриём вниз, неподвижно стоит хорошенькая девочка в синем платьице. В руках яркое мороженное в виде настоящего глобуса. Океаны — из синей глазури. Материки — из светло-коричневой. Особенно хорошо виден аппетитный окорочок Южной Америки.

Девочке лет десять. Она с нескрываемым любопытством разглядывает двух товарищей, бесцеремонно растянувшихся прямо на газоне. У девочки голубые глаза и не по возрасту серьёзный вид.

Дима поднял голову и глянул на орла. Словно ток прошёл по телу. Гордый орёл сидит уныло. В клюве нет лаврового венка.

Ребята вскочили и оглянулись.

— Ты видишь!? — крикнул Дима, указывая на орла.

— Вижу. Ну, и что. Венок то тут. — Андрей показал на сумку.

Ребята огляделись. Октябрьский парк невозможно узнать. Четыре аллеи, крестообразно расходящиеся от златоглавой колонны, неистово журчат десятками мощных фонтанов. Вода пенится и пузырится, словно шампанское. Посреди каждой аллеи, в центре прямоугольного газона, большой круглый фонтан с золотыми скульптурами, извергающими воду. По краям, фонтаны-блюдца.

— Вот почему мы услышали шум, водопада! — восхищённо произнёс Дима и крутнулся на сто восемьдесят градусов.

В глаза бросился строгий силуэт башни Шухова, железным исполином возвышающийся над городом. Башня стоит в районе площади Зыгина.

— Ты видишь? — Дима указал на башню.

— За время нашего отсутствия башенка заметно подросла. — в голосе Андрюши послышалась ирония.

— Да её, вообще, разобрали. Ты что, забыл, Андрюха!

— А она снова выросла, как гриб после дождя.

— Хороший грибок!

По внутреннему краю газона, чередуясь с фонтанами, растут настоящие пальмы. В углах пересечения аллей застыли четыре мраморных Ангела. В складках длинные плащи. Руки молитвенно согнуты. Огромные крылья раскрыты. Точёные фигуры небожителей образуют четырёхугольник, расположенный под углом к центральному четырёхугольнику парка.

— Вот это да! — восторженно произнёс Дима и глянул на друга.

Всегда сдержанный Андрюша, озирался по сторонам, не скрывая восхищения.

Люди стали оглядываться на друзей. Прошла стайка девушек, хихикнула и с любопытством глянула на странных мальчишек, раскрыв рты, смотрящих на такой обычный и естественный парк.

Девочка на пьедестале, доев мороженное, продолжала смотреть на удаляющихся ребят. В детских глазах светились весёлые огоньки.

Андрюша дёрнул Диму за руку:

— Пошли, искать, эту… Эльфину.

Дорожка, как шоколадная плитка, в ровных, гранитных квадратиках. В плитку, сквозь равные промежутки, вмонтированы круглые лампочки с золотыми ободками.

— Андрюха! А прикольно ступать по фонарикам! — весело произнёс Дима.

Андрюша улыбнулся.

Вдоль аллей, на бесчисленных лавочках, раскрепощёно сидят люди. Пенсионеры, читающие газеты, гогочущие подростки, влюблённые парочки и мамашки с детьми.

По деревьям и дорожкам смешно бегают резвые белочки, задрав огромные хвосты. Пушистые зверьки, без опаски, резко поворачивая точёные, остроносые мордочки, берут корм прямо из рук и, потешно наклоняясь, пьют воду прямо из фонтанов.

— Глянь! — Дима указал на большую белку с удивительно пышным хвостом, берущую лесной орешек из рук пятилетнего мальчика.

Андрюша снова улыбнулся.

На друзей никто не обращает внимание. Одежда "наших путешественников": простые брюки и свободные рубашки, мало чем отличаются от одежды окружающих. Бросается в глаза, что никто не курит, не пьёт пиво и не разговаривает по мобильному телефону.

— Смотри! — Дима указал на две монументальные скульптуры на выходе из парка. Кони, вставшие на дыбы и античные воины возле них, с поднятыми вверх короткими мечами.

Андрей молча кивнул.

За чугунной оградой парка, напоминающей решётку пьедестала колонны Славы, только мечи почти в рост человека, словно рыбы в воде, проплывают, сверкая зеркальной полировкой, обтекаемые автомобили.

Сквозь отточенные лезвия мечей пестреет остановка. Кроме отечественных троллейбусов и "Лазов", к тротуару пришвартовываются красные, двухэтажные, английские "Бассы" и розовые шведские "Манны".

Вот, словно большой корабль, медленно отчалил важный "Басс", выруливая на фарватер улицы. На нём красуется яркая надпись: "Полтавцям, від Англійсько§ королеви".

Дима снова дёрнул за руку Андрея.

— Смотри!

Андрюша засмеялся. Рядом важно проплыл "Манн". На его боку виднеется надпись: "Полтавцям, від Шведського короля". Тут уже рассмеялся Дима.

— Раньше транспорт увешивали надписями, типа: "Від президента Кучми", а теперь от коронованных особ зарубежных государств. Интересно, что это за прикол? Сегодня не первое апреля? Давай у кого-нибудь спросим?

— Спроси у милиционера. — смеясь, посоветовал Андрюша. — Он тебе доходчиво объяснит в отделении, какое сегодня число.

Ребята рассмеялись.

— Давай, лучше спросим вон у тех девчонок. — предложил Дима, указывая на двух симпатичных девочек у входа в переход, явно кого-то поджидающих.

— Я смотрю, мои уроки не прошли даром. — в голосе Андрюши послышались весёлые нотки.

"Андрюха немного повеселел". Отметил про себя Дима. "Интересно, он успокоился на счёт Натали"?

К девчонкам подошли два парня, и вся компания скрылась в недрах перехода.

— Вот это неудача! — продолжал иронизировать Андрюша. — Вот это облом!

— Пошли искать других! — не унимался Дима.

— Сначала, мы найдём Эльфину, а потом всё остальное. — уже серьёзно сказал Андрюша и друзья нырнули в переход.

На самом входе в подземный холл "Злато місто" огромный плоский экран телевизора, рядом большой белый фонарь с красной буквой М. На экране, рассекая воздух, мчатся отполированные автомобили, живописно льётся, неестественно яркий, сок, блестящие роботы, картинно поворачиваясь, чётко выполняют различные действия. Чёткость изображения и цветовая гамма просто изумительны. Дима невольно засмотрелся.

— Ты что, рекламы не видел? — Андрюша дёрнул друга за руку.

— Что это за буква М? Метро, что ли?

— Мужской туалет. Сейчас спустимся вниз и всё узнаем.

Томин стал всматриваться в лица людей, вслушиваться в обрывки разговоров. Люди улыбались, смеялись. Грустных лиц почти не встречалось.

— Ты придёшь, сегодня вечером? — говорил кому-то рослый парень.

— Мама, я завтра еду в Киев. — поднимаясь по ступенькам, сообщала хорошенькая девушка.

— Надо сегодня вечером зайти в библиотеку. — разговаривали два студента.

Разговоры обыденные, бытовые. Никакой полезной информации.

— Слушай, а с кем они разговаривают? — удивился Дима.

— Сами с собой. — пошутил Андрей.

— Я серьёзно.

— Подойди и спроси.

— Андрюха! Интересно, а какой сейчас год?

— Будущее. — тихо ответил Дорошенко и улыбнулся.

— А какой день, выходной или будний?

— Первое апреля. — рассмеялся Андрюша.

— Слишком жарко для апреля.

— Так может, климат поменялся.

Весело переговариваясь, друзья шли по "Злато місту". Подземный город практически не изменился. Те же зеркальные витрины, плотно заставленные, дамскими сумочками, духами, одеждой и всякой ерундой. Единственное отличие, нигде не продают мобильные телефоны.

Против обыкновения, основная толпа заворачивает за угол, а не идёт прямо.

— Наверное, в метро! — засмеялся Дима, указывая на вереницу людей.

— Давай заглянем? — предложил Андрюша.

Завернув за угол и пройдя квартал зеркальных витрин, увидели большой застеклённый холл. В дальнем конце холла скользили полукруглые поручни эскалатора. Толпа вереницей двигалась в двух направлениях. Друзья остановились.

— Может, покатаемся? — весело спросил Дима.

— Нет, уж. В другой раз. — ответил Андрюша.

Двинулись обратно. Выйдя к ступенькам входа, ребята заметили, что правый коридор не заканчивается тупиком, а теряется вдали, сверкая яркими витринами.

— Интересно, а что там? — Дима глянул на Андрюшу.

Словно сговорившись, товарищи двинулись по правому коридору. Каждый твёрдо решил про себя, что пройдёт несколько кварталов и вернётся. Но прошли квартал, два, а коридор всё так же заманчиво закругляется. Вот уже прошли старый переход, ведущий на площадь Луначарского, а упрямый коридор ведёт дальше.

Любопытство взяло верх. Ребята шли и шли мимо ярких витрин. Книжные магазины, бутики одежды, закусочные, как яркие декорации сменяют одна другую. Кругом ходят люди, но ощущается какое-то одиночество в этой толпе.

— Слушай, Андрюха! Тебе не кажется, что это те же Полтавские подземелья, только на урбанистический лад? — спросил Дима.

— Ага. — засмеялся Андрюша. — только тут не появятся милые демончики и прочие доброжелательные обитатели подземных пространств. Но какая-то аналогия, бесспорно, есть.

Так шли, болтая и озираясь по сторонам. Возвращаться было вроде как поздно. Периодически появлялись выходы на поверхность. Таблички помогали ориентироваться в пространстве: "вул. Жовтнева. До Кадетського корпусу", "вул. Чорновола. До Педагогічного університету".

— Слушай, Андрон! Мы, обходим площадь по кругу! Значит, переход замкнулся под Октябрьским парком!

— Какой ты сообразительный. — засмеялся Андрюша.

Вскоре вышли опять на тоже место, откуда начинали путь, но теперь, сразу повернули налево, твёрдые каблуки зацокали центральным коридором. Большие часы в центре зала показывали два часа. Стеклянный потолок настолько чист, словно идёшь под открытым небом.

Выйдя на Октябрьскую, увидели гранит от земли до самых крыш. Гранитом выложена мостовая, цоколи и фасады зданий. На тротуаре, как и в парке, сквозь равные промежутки сверкают золотые обручи фонариков.

Справа. Через два квартала виднеется треугольник площади Луначарского. В центре площади, вместо уродливого серого фонаря, растопырившего во все стороны вытянутые светильники, возвышается стройная, лепная колонна с женской фигурой на верху. Мраморная девушка, гордо подняв голову, смотрит куда-то в сторону Ворсклы. По обе стороны девушки, преклонили колена два Ангела.

— Что это за памятник? — поинтересовался Дима.

— Без малейшего понятия. — ответил Андрей.

— Может, подойдём, посмотрим?

— Нет. Сначала найдём Эльфину.

И друзья двинулись по Октябрьской.

Блюдца фонтанов по обеим сторонам улицы журчат и пузырятся до самой Белой беседки. Здания подросли выпуклой медью крыш, аккуратно прорезанной мансардными резными окошками. Высокие угловые башни иглообразными шпилями щекочут небо.

На фасадах обилие скульптур: атланты, поддерживающие лепные арочки; богини, блистающие нагой красотой и весёлые, пухлые амурчики. Но в отличие от одноликих античных изваяний, лица этих скульптур ярко индивидуальны. Не встречается и двух похожих.

— Димка! Ты посмотри на их лица. Они напоминают обычных людей. — заметил Андрюша, указывая на изваяния.

— Ага. Какие-то, не академические. — подтвердил Дима.

Напротив пёстрых витрин, на высоких колоноидальных постаментах, красуются весёлые скульптурки товаров. Напротив ювелирного — огромное кольцо с, изящно огранённым, рубином. Напротив булочной — апетитная, золотистая паляныця. Напротив молочного — улыбающаяся, толстая корова. Напротив рыбного — золотая, блестящая рыбка и напротив часового — огромный будильник, медленно отсчитывающий время.

Вдоль фасадов всё так же приветливо шелестят липы, набросив дырявую сетку тени на всю мостовую.

— Вот бы люди из 1909 года попали сюда. — проговорил Дима.

— Да. С ними был бы шок. — подтвердил Андрей.

— Со мной, похоже, тоже, шок. — засмеялся Дима.

Цум, словно алмазной короной, блистает выпуклой стеклянной крышей. Театр Гоголя, как "Пражский торт" с кремовой капителью колонн и молочной белизной скульптур. Сретинский и Воскресенский соборы, словно сотканы из света и поймали солнце на золотые, шлемоподобные купола.

А вот и соборная площадь. Застывшим аккордом встретил друзей Успенский собор с колокольней.

Ребята дошли до площади и остановились в недоумении. Перпендикулярно Октябрьской, расположилась не чахлая улочка, теряющаяся в соседних домах, а широкая магистраль, по три полосы в каждом направлении, опутанная тетивой троллейбусных проводов. По улице бодро шныряют машины, мелькая разноцветными спинами, издали напоминая быструю карусель.

Трансформаторно завывая, промчался длинный, с гармошкой дополнительного салона, троллейбус. В месте пересечения улиц, гранитным парапетом красуется подземный переход, выныривая возле входа в собор.

Там, где Иванову и Институтскую горки разделяет глубокий Мазуривский Яр, виднееся серый полукруг моста, теряющийся где-то возле Строительного института.

— Вот угол Октябрьской и соборной площади. — пояснил Андрюша. — Михайленко говорил, чтобы мы искали дом, ближе к собору. Вот этот дом. — добавил он, указывая на гранитный фасад, обильно украшенный лепкой.

Друзья взглянули на дом. Они отлично помнили на этом месте безликую пятиэтажку, обложенную светло-жёлтой, шелушащейся плиткой, с белыми незграбными балконами. Сейчас же пред ними предстал одетый в разноцветный гранит стройный фасад, совершенно без балконов, с благородными украшениями по периметру окон и мраморными скульптурами.

Зашли в чистенький подъезд. Входную дверь никто не закрывает. В подъезде ковровые дорожки, на подоконниках яркие цветы.

Квартира номер 5 встретила блестящей полировкой, плотно подогнанной двери. Андрюша поднял руку, но кнопки звонка не было. Дверь бесшумно отворилась сама.

Глава 12

Эльфина

На пороге появилась хорошенькая блондинка, среднего роста, с фигурой спортивной гимнастки. Стройные ноги обтягивают чёрные лосины. На точёные плечи накинута просторная белая рубаха, свободно свисающая ниже пояса. Такую, не назовёшь яркой красавицей, но было что-то завораживающее в её миловидном облике. Белокурая, круглолицая, слегка скуластая и широкая в кости, но с нежным румянцем и идеально-чистой, просто светящейся кожей, она излучала тепло и доброту.

В довершении ко всему, девушка носила прозрачные, тонкие очки, создающие вид серьёзный и учёный.

Незнакомка глянула на мальчишек ярко-голубыми глазами и приветливо улыбнулась, обнажив два ряда ослепительно-белых, ровных, словно искусно выточенных, зубов.

Диму бут-то, ошарашило. Время остановилось. Он вдруг вспомнил слова из старой бардовской песни:

Открылась дверь и я, в момент, растаял.

А затем вспомнил свой сон на ветках орешника, когда увидел в звёздном небе лицо девушки. Вне всяких сомнений, это была она, только не в золотистых очертаниях звёзд, а во крови и во плоти.

— Добрый день, мальчики! Проходите. — ласково сказала девушка, удивительно мелодичным голосом, и жестом пригласила войти.

Ребята вошли в просторную прихожую. Встроенный шкаф-купе, подвесной потолок, ламинат. Всё блестит, везде сияет солнце.

— Давайте знакомиться! — предложила девушка. — Меня зовут Эльфина. Вы, наверное, Дима Томин. — обратилась к Диме. — А Вы, Андрей Дорошенко.

Андрюша удивлённо кивнул.

— Проходите в комнату.

Ребята вошли в уютную комнату с красивой, удобной мебелью. Два больших окна выходят на соборную площадь, белоснежный силуэт собора виднеется в каждом из них. Золотые купола невольно притягивают взгляд, настраивая на умиротворённый и спокойный лад.

Первым делом Эльфина взяла у Димы тяжёлую зелёную сумку с лавровым венком

— Как Вы такие тяжести таскаете? — смеясь, сказала она и провела по сумке. Та уменьшилась вдвое.

Потом Эльфина приложила сумку к стене и ещё раз провела ладонью. Сумка бесследно исчезла.

— Что Вы сделали? — не сдержался Андрей.

Девушка взглянула, с иронией, на удивлённых друзей и успокаивающе ответила:

— Не волнуйтесь. Спрятала сумку в сейф, вмонтированный в стену. А уменьшила потому, что сейф маленький, и иначе она туда бы просто не влезла.

Дима подошёл к стене и потрогал в том месте, где водила рукой Эльфина. Но, кроме гладкой, холодной штукатурки, Димина рука, ровным счётом, ничего не чувствовала.

Из-под очков, заискрились улыбающиеся глаза:

— Сейф открывается от биополя моей правой руки, имеющей неповторный код. Это и есть ключ. — с улыбкой, ответила девушка.

— А его не нужно нести в небесную камеру хранения? — недоверчиво спросил Дима.

— Абсолютно не нужно. Здесь достаточно надёжно. — спокойно ответила "новая знакомая". — Ну, а сейчас, идите в ванную и приведите себя в порядок после долгой дороги, а я пока приготовлю обед. — мягко добавила она.

Дима с Андрюшей смело открыли белую пластиковую дверь, а когда захлопнули за собой, просто обомлели. Вместо тесной, малогабаритной ванной комнаты, их взору предстала зеркальная голубизна овального бассейна, с двумя прозрачными душевыми кабинками и белоснежными умывальниками по бокам. А белый ковш ванны, сиротливо примостился в углу.

— Это, пожалуй, покруче, чем у Чударя. — прокомментировал Андрюша.

— Ага. — согласился Дима.

Быстро сбросив одежду, друзья бросились в пучину вод, причём, сколько не ныряли, достать дна не смогли. Потом, обмывшись в душе, вернулись к своей одежде и увидели её выстиранной, выглаженной и аккуратно сложенной на двух неизвестно откуда взявшихся тумбочках.

— Вот это да! — не выдержал Дима.

— Ты, правда, удивился? — засмеялся Андрюша.

Освежённые и отдохнувшие, ребята зашли в кухню. На столе уже ароматно паруют пузатые вареники с клубникой, облитые толстым слоем сметаны. Ананасовый сок, янтарно сверкает в изогнутых стаканах. В изящной, хрустальной конфетнице аппетитно темнеет яблочная пастила. Рядом примостилось блюдо с печеньем "Мобилка", в виде мобильного телефона, производства "Полтавакондитер".

Вареники точно такие, как готовит Димина мама. Ребята переглянулись и улыбнулись. Появление вареников ещё можно объяснить, но печенье известной торговой марки в этом удивительном мире труднообъяснимо.

— Не волнуйтесь, печенье только что из кондитерки. — читая их мысли, сказала Эльфина.

— Как это? — не поверил Дима.

— А так это. Вы что, думаете, сейчас не выпускают "Мобилок"? — загадочно ответила девушка.

— Это обед или ужин? — рассеянно спросил Андрюша.

— Это поздний обед или ранний ужин. — весело улыбаясь, проговорила прекрасная собеседница.

После приёма пищи, какое-то время молчали, только изучающе посматривали друг на друга.

— Вы нормально добрались? — продолжила разговор Эльфина.

— Да, более чем. — ответил Дима. — На этот раз всё обошлось без приключений.

— Если не считать надвигающейся плиты. — уточнил Андрей.

— Вы прошли туннель строго по времени. Если бы задержались, то плита закрыла бы Вам выход.

— И что бы с нами было? — поинтересовался Дима.

— Ничего. Я бы Вас всё равно вытащила. — успокаивающе ответила девушка.

Дима оценивающе посмотрел на Эльфину. Хрупкая, на вид, девушка выступает покровителем двух здоровых парней. "Всё она про нас знает. Только из приличия задаёт вопросы. Могла бы, в принципе, и встретить возле орла".

Вдруг Эльфина неожиданно предложила:

— Ребята! Хотите, пройдёмся по вечерней Полтаве!

— Кто же от такого откажется! — в один голос ответили Дима с Андрюшей.

— А, Кобо мы тут не встретим?

— Кобо, Вы тут не встретите.

Эльфина скрылась в своей комнате. "Все женщины одинаковые, и в прошлом и в будущем. Все любят наводить марафет", подумал Дима. Девушка, правда, не долго шебуршилась, скоро дверь её комнаты бесшумно отворилась, и улыбающаяся блондинка явилась переодетая в светлую, праздничную одежду. Белая блузка с широким воротником, выгодно оттеняла розовую кожу, тёмная, облегающая юбка повторяла изгибы бёдер, изящные босоножки захватили в плен миниатюрные стопы, а золотые волосы колыхались задорными кудряшками.

Вышли на улицу. Невольно оглушил мерный гул множества машин в некогда тихом месте. Эльфина уловила недоумение ребят и сочувственно улыбнулась.

— Что это за мост? — спросил Дима, указывая на массивный полукруг, битком, забитый машинами.

— Сейчас, все три мыса Полтавы соединены мостами. — пояснила Эльфина. — то — "Мазуривский мост", соединяющий Белую беседку с Институтской горкой, а отсюда начинается длиннючий "Хрестовоздвиженский мост", аж до самого Хрестовоздвиженского монастыря.

— Ну да, действительно! — воскликнул Дима. — Как это я сразу не догадался. Весь транспортный поток должен куда-то двигаться, значит должна быть дорога на монастырь.

— Кроме того, — продолжала девушка. — есть ещё один мост, "Кобищанский", по ту сторону строительного института, соединяющий институтскую горку с автотрассой Киев-Харьков. Так что теперь по трём мостам можно сквозняком выскочить на Московскую трассу. Почти как у Гумилёва: "Мы прогремели по трём мостам".

— А что там пестреет, справа от моста, похожее на пешеходную дорожку? — спросил Дима.

— Это одна из главных достопримечательностей старой Полтавы — пешеходный мост "Ангелов", наподобие Карлова моста в Праге. "Ангелов мост" соединяет Успенский собор с храмом Веры, Надежды и Любви на другой стороне Мазуривского Яра.

Ребята, удивлённо, уставились друг на друга.

— Эльфин! А давай туда сходим! — предложил Андрюша.

Через несколько минут друзья со своей спутницей уже шагали по мосту "Ангелов".

На противоположной стороне моста, на фоне пятиэтажной застройки, заслоняя пол неба, гордо возвышается выпуклый силуэт храма Веры, Надежды и Любви, с огромным крестом на шарообразном куполе и крестами поменьше на четырёх угловых башенках.

Немного левее, огромная, заострённая телевизионная башня, словно вынырнула из зелёной горы и нанизала иглообразным шпилем лёгкие облака.

А летний вечер, наполненный приглушённым щебетом птиц и уставшим шумом ветра на густых кронах деревьев, укутал прозрачным, невесомым тюлем причудливые склоны и вдохнул сладкую негу в окружающих.

С первых же шагов мост погружал в особую, волшебную атмосферу карнавала. Натянутый, словно тетива, над пропастью яра, между двумя кудрявоголовыми, изумрудными склонами гор, "Ангелов мост" заставляет сердце биться сильнее, смотрящим вниз, на игрушечные домики и медленно скользящие возле них игрушечные машинки.

А в целом, мост напоминает шумную пешеходную улицу, окаймлённый с двух сторон широкими гранитными перилами с рослыми колоннами и равнорасположенными постаментиками, оканчивающимися отточенными, динамичными скульптурами Ангелов.

Просторные мантии спадают множеством подвижных складок. Длинные волосы грациозно развиваются на ветру. Мощные крылья готовы к полёту. Небожители выглядят так реалистично, что, кажется, застыли на минутку, и вот-вот поднимутся и унесутся в бескрайнее синее небо. Весь мост рябит от бесчисленных плащей и расправленных крыльев.

В продолжение колонн, опять же, через равные промежутки, примостились тёмные, узорчатые фонари, раскинувшие в разные стороны прямоугольные, суживающиеся светильники.

На мосту царит бойкое оживление. Воздух наполнен гомоном многоголосья. Слышится разноязычная речь. Люди неспешно прогуливаются взад вперёд, болтают и смеются, любуясь грациозными скульптурами Божьих вестников и ослепительной панорамой Полтавы, сияющей с высоты птичьего полёта в затейливых извивах застывшей ярко-синей ленты реки.

Тут же, у изящно закрученных фонарей, продают всякие сувениры: картины, скульптурки, мороженое, прохладительные напитки. Художники, под свежий шелест почти горного ветра рисуют, на скорую руку, плоские портреты карандашом и углём.

В целый ряд выстроились, матово блестящие, большие подзорные трубы, нацеленные на пышную долину Ворсклы. Нет, разве что, только столиков кафе.

"Наши туристы" решили посмотреть в подзорную трубу на Подол и Леваду. Первым прильнул к глазку Дима. По обе стороны синей ленты Ворсклы, предстали ощетинившиеся иглошпилевыми башнями и выпуклыми, мансардными крышами аккуратные кварталы, опущенные в пышную, кудрявую зелень. Примитивных хрущёвок и железобетонных девятиэтажек даже следа не осталось.

Вдоль Ворсклы виднеются, прикрытые рослыми деревьями, конные памятники, развёрнутые к реке. Статные всадники в собольих шапках с булавами в вытянутых руках на могучих конях. "Один, три… пять… семь всадников" насчитал Дима. Остальных не видно из-за сплошной стены деревьев.

За всадниками виднеется треугольная, металлическая балюстрада ультрасовременного моста. Чуть правее, там, где в Ворсклу впадает Коломак, образуя широкое устье, виднеется старинный, двухбашенный силуэт моста, напоминающий Тауэрский мост в Лондоне, только башни в стиле Украинского барокко.

Ещё правее, доминирует над крышами высокая, стройная башня, напоминающая одну из башен Краеведческого музея, только раза в три выше и увенчанная монументальными часами. За башней, огромное, ультрасовременное здание с выпуклой стеклянной крышей. Тонированные стёкла ярко отсвечивают вечернее солнце.

— Что это за район? — поинтересовался Дима.

— Очень престижный район, выходящий на набережную. Подол и Левада. — с гордостью ответила Эльфина.

— А почему он такой…такой, неузнаваемый?

— Так его перестроили. — послышался весёлый смех.

— А что, то за всадники?

— Это набережная всех гетманов.

— Всех гетманов!? Вот это да! А что там за башня с часами?

— Это новый символ Полтавы, Казацкая башня. Часы не меньше, чем на Биг Бене в Лондоне.

— А ещё правее, огромное выпуклое здание из стекла и бетона?

— Это "Искусственный океан" и Аквариум.

— Какой океан?

— Огромный бассейн, с морской водой и золотистым, километровым пляжем. Специальный механизм создаёт настоящий прибой. Можно создать даже трёхметровые волны. В бассейне купаются круглый год.

Дима смотрел и не мог насмотреться.

— Дай, я посмотрю! — не выдержал Андрюша.

Добравшись до трубы, Андрей упёрся локтями в парапет, и уставился на Леваду, млея от удовольствия. Казалось, Дорошенко никогда не насмотрится. Наконец, с большим трудом, его удалось оторвать от объектива.

Троица прошла мост до конца. На "Институтской" стороне перед мостом располагается большой круглый фонтан, одетый в тёмный гранит, с лепной чашей посредине. Из чаши весело плещется бурливая вода. Вокруг фонтана поставлены удобные лавочки, на которых весело гомонят кампании неунывающих студентов.

Слева, храм Веры, Надежды и Любви. Вблизи, собор кажется настоящим исполином. Друзья переглянулись. Со стороны институтской горки хорошо видны четко очерченные силуэты Успенского и Воскресенского соборов, а так же выпуклые крыши и усечённые башни Краеведческого музея. Слева, недалеко от моста хорошо просматривается древняя Николаевская церковь.

— Этот мост называют ещё "Мостом между трёх церквей". - патетическим тоном сказала новая знакомая.

— Вот это да! — с восторгом вымолвил Дима, глядя на частокол башен.

— А какое сейчас население Полтавы? — неожиданно спросил Андрюша.

— Около миллиона. — ответила девушка.

Эльфина удовлетворённо улыбнулась. Вернулись "наши туристы" той же дорогой.

Снова вышли на Октябрьскую. По обе стороны пешеходной улицы волшебно светятся гранитные блюдца фонтанов, медленно переливаясь пастельными тонами. Пенные струи весело танцуют в бурлящей, цветной воде. На всю округу гремит эстрада. Хохолки фонтанчиков подтанцовывают в такт музыке.

В промежутках, между фонтанчиками ярко светятся жидкокристаллические экраны небольших, вытянутых телевизоров. Бесчисленные мониторы показывают концерт, происходящий в Октябрьском парке.

На ярко освещённой сцене, чуть ли не заглатывая цилиндрический микрофон, пошло пританцовывает симпатичная певица, в рваной одежде, на фоне полуголого кардебалета.

Гранитная мостовая, во всю ширину светится точечными, золотыми лампочками. Лампочки весело мигают в такт музыке.

— Светомузыкальные фонтаны!? — то ли спросил, то ли уточнил Дима, оглядываясь по сторонам. Он делал аккуратные шажки, стараясь не ступать на круглые фонарики.

— Да. — весело ответила девушка.

— А что за концерт? — поинтересовался Андрюша.

— Просто, концерт в парке. — пояснила Эльфина.

— Интересно, получается. — продолжил разговор Дима. — Мы, с этого же места, недавно, уже гуляли по Октябрьской, только тогда она называлась Александровская и было это в 1909 году.

— Ничего себе недавно. — и Эльфина залилась звонким смехом.

— А какой сейчас год? — серьёзно спросил Андрюша.

— Вам лучше этого не знать. — так же серьёзно ответила девушка. — Прошлое, оно конкретно, а будущее всегда неопределённо. Лучше осматривайте город и не задавайте лишних вопросов.

И действительно, город изменился до неузнаваемости. Всё застроено. Везде гранитная мостовая и скульптурные фасады. Залитые светом фонтаны, словно положенные на землю фонари, суживались в перспективе улицы и сливались возле Октябрьского парка в одно световое озеро.

Полтава стала настоящим европейским городом. Кругом расположились старинные, вылизанные домами и ухоженные парки.

— А почему скульптуры на домах с разными лицами? — поинтересовался Андрей.

— И причём, необычайно реалистичными. — добавил Дима.

— Очень просто. Наш мэр объявил конкурс. Было принято решение облагородить фасады зданий скульптурами жителей города, но при одном условии: эти люди должны не курить, или бросить курить и не злоупотреблять спиртным.

— А как это проверяется? — заинтересовался Дима.

— Элементарно! — Эльфина снова засмеялась, мотнув белокурой головой, отчего, светлые локоны задорно задёргались. — Претенденты на собственное изваяние проходили специальный медицинский тест. По его результатам отбирали кандидатуры.

— А если курил, но бросил? — спросил Дима.

— Если бросил вчера, то, конечно не пройдёт. А если не куришь и не пьёшь много месяцев, то организм уже очистился, и тебя могут взять.

— Что, значит, могут взять? — поинтересовался Дима.

— Выстроилась такая очередь!!! — Эльфина звонко засмеялась, широко раскрыв рот. Белозубые челюсти засверкали, как у касатки. — Многие хотели запечатлеть себя в мраморе на фасаде, но выбрали лучших из лучших. Принимали во внимание и внешние данные. Если у тебя не красивая фигура, как же нелепо ты будешь смотреться на здании, открытый взорам бесчисленных прохожих. Да над тобой же смеяться будут!

— Ну, а кто не прошёл конкурс, что с ними стало? — допытывался Дима.

Эльфина снова засмеялась.

— В Полтаве зданий на всех хватит. — весело ответила девушка. — для многих этот почин стал хорошим стимулом заниматься спортом, чтобы улучшить фигуру и попасть на фасад нового здания. А следующий конкурс будет через пол-года. Так, что время есть, и курить бросить, и фигуру улучшить. А тем временем, наш мэр практически в каждом дворе установил стационарные тренажёры, не говоря уже о турниках и брусьях. В каждом районе построены бассейны, теннисные корты, горнолыжные слаломы и даже "Искусственный океан", который Вы видели с моста. Так что Полтава стала зоной здорового образа жизни. Все киоски с сигаретами куда-то подевались. Их, конечно, продают, но в строго означенных местах и в ограниченном количестве, потому что спрос на них не большой. То же самое и со спиртным.

От избытка информации у ребят закружилась голова.

Вся Октябрьская пестрела скульптурными фигурами. Мраморные юноши и девушки, зрелые мужчины и женщины с открытыми, добрыми лицами, спокойно смотрели на прохожих.

Вечерело. Зажглись огни. Октябрьская засверкала светящимися витринами и рекламными огнями. Ярче стали переливаться блюдца разноцветных фонтанов.

— А какой возрастной ценз для отбора на памятник? — спросил Дима, глядя на такие разные лица скульптур.

— А ценза, собственно говоря, установлено не было. Просто, после шестидесяти, решились на изваяние всего несколько человек.

Болтая и подшучивая, маленькая компания дошла до перекрёстка, за которым начинается Октябрьский парк. В парке, Дима с Андрюшей увидели море света, словно на огромное блюдо кто-то разлил сверкающую плазму и она засветилась, как космический корабль, немыслимыми сочетаниями цветов по всей поверхности, и даже на деревьях.

Заглушая музыку, раздавался шум множества мощных фонтанов, подсвеченных белым светом и серебряной, бурлящей стеной, выделяющейся на фоне утёсообразных вершин деревьев и ночного, звёздного неба.

Ребята шли, раскрыв рты. Эльфина посматривала на друзей взглядом опытного психолога, голубые глаза девушки искрились неподдельной радостью.

— А что, за колонна на площади Луначарского? — спросил Дима.

— Это памятник вечно юной Полтаве. — пояснила Эльфина.

— Красивый памятник. — подытожил Андрюша.

В подземном переходе царило бойкое оживление. Стайки весёлых девушек шли в сторону парка, дружески взявшись под руки. Влюблённые парочки медленно дефилировали по мраморному, центральному залу. По всем коридорам сновали люди. Где-то слышалась лирическая песня барда, заглушаемая звуками большого концерта.

Из парка, зазывающе доносились звуки эстрады. Всё это слилось в невообразимый, многоголосый шум, название которому — летний вечер в центре города.

— А что, "Злато місто" сейчас опоясывает весь парк? — поинтересовалсяТомин.

— Не только опоясывает. — улыбнулась Эльфина, — а ещё и прорезает крест накрест и соединяется с переходом на площади Луначарского. Так что получается настоящий подземный город.

— Как это прорезает? — не понял Андрей.

— Есть ещё два коридора, проложенные под центральными аллеями. — спокойно пояснила девушка. — В месте пересечения подземных переходов есть выход на поверхность, возле золотого орла. По нему появляются на эстраду исполнители, а внизу оборудованы уборные для артистов. Очень удобно.

— А что, в Полтаве построили метро? — вдруг спросил Дима.

— Да. Уже запущена третья ветка. — с гордостью ответила Эльфина.

— А мы проедемся на метро? — спросил Андрюша.

— Конечно, только не сегодня.

Вошедши в парк, ребята попали в волшебный мир света. Было столько света, что, больно смотреть.

Возле основания памятника славы, ослепляя, переливается эстрада. С эстрады артисты, сменяя один другого, исполняют песни, а фонтаны задорно пританцовывают в такт музыке. Цвет подсветки меняется, отчего колеблющиеся струи окрашиваются в золотой, серебряный, синий, красный и зелёный цвета. Все четыре аллеи пляшут разноцветными фонтанами. На деревьях подвесили точечную иллюминацию, так же пульсирующую в такт музыке. Гранитный тротуар весело мигает вмонтированными круглыми лампочками.

Раскрепощённые девушки танцуют прямо на аллеях, грациозно двигаясь. На некоторых из них воздушные платьица люминесцентно светятся, создавая эффект светомузыкального шоу.

Кругом, в такт музыке, пузырятся разноцветные фонтаны. Посетители парка, неспешно, ходят по аллеям со счастливыми улыбками. В глазах читается восторг.

Ребята сели на скамейку, троица залюбовалась светомузыкальными фонтанами, сливающимися в один бесконечный освещённый водопад. Через некоторое время эстрадные исполнители закончили выступление. Стих последний аккорд, и наступила полная тишина. Люди молча переглядывались, не решаясь заговорить. Тишина заполнила парк, настраивая на задумчивый лад.

Неожиданно, легко и свободно полилась, классическая музыка, плотно заполняя пространство снизу доверху. Скрипичные инструменты, словно распороли пространство до основания и добавили новую составляющую, музыкальную.

Та-та-там, та-та-там, та-та-там-пам. Та-та-там, та-та-там, та-та-там. Многострунно и стремительно зазвучала сороковая симфония Моцарта.

И парк растворился в музыке. Небо слилось с землёй. Остались только разноцветные огни вспенившихся фонтанов и всеобъемлющая, вечная музыка. Дима, мысленно, унёсся куда-то далеко, далеко. Музыка расплавила душу и вывернула её на изнанку.

А музыка сменяла одна другую. Та-та-та-там. Та-та-та-там. Уже Бетховенская судьба настойчиво и тревожно "стучится в дверь". Дима подсознательно, вновь полетел на стук, немыслимыми зигзагами по невообразимым пространствам.

Лирически зазвучал Шопен, невесомые клавиши души откликнулись неторопливым клавишам фортепиано. А серебряные струны фонтанов колебались в такт тонким струнам рояля.

Сакраментально, до учащённого сердцебиения и увлажнения глаз, зазвучали неторопливые фуги Баха. Весь парк наполнился непостижимым, органным многоструньем. Горячий, вибрирующий ток щедро разлился по всему телу.

Немыслимо звучал Вивальди. Скрипка рыдала и смеялась, срываясь на фальцет. Казалось, сейчас порвутся не только скрипичные струны, но и тонкие струны души.

Музыка заполнила каждую клеточку пространства, каждую фибру души. Парк стал, словно живой. Ветер, вода, звёзды — всё слилось с музыкой. Во всём звучала музыка. Казалось, небеса раскрылись и заговорили с людьми на своём божественном языке вечной, классической музыки.

Когда закончилось светомузыкальное представление, ребята, шатаясь от переполнявших эмоций, пошли дальше, в сторону башни Шухова.

Девушка шла между друзьями, кокетливо взяв их под руки, слегка бравировала и весело, без умолку, болтала. Маленькие каблучки бойко цокали по гранитной мостовой. Подол невесомой юбочки задорно подпрыгивал в такт ходьбе. Милая улыбочка не сходила с симпатичного личика. Белые, ровные зубы то и дело обнажались под растягивающимися обворожительными малиновыми губками.

Дима шёл, словно летел, под впечатлением музыки. Волшебные звуки теснились в голове, а мерный шум фонтанов слился с немыслимыми мелодиями. В голове, неистово двигались смычки скрипок и виолончелей. Приглушённо вдавливались клавиши фортепиано. Еле заметно вибрировали блестящие серебром трубы органа. Золотой рекой лилась и лилась музыка, растекаясь немыслимыми разводами.

Томин часто и подолгу смотрел на Эльфину, казавшуюся ему олицетворением классической музыки, явлённой, во плоти, живой Музой. Вначале, он искоса бросал быстрые взгляды, а потом нагло смотрел в упор. Девушка ловила пытливые взоры, но делала вид, что не замечает.

В свете бесчисленных огней Эльфина была удивительно хороша. Золотые волосы рассыпались упругими волнами и излучают свет. Здоровый румянец, нежным рассветом разлёгся по белой коже лица. Точёная фигура, словно мраморное изваяние выделяется на фоне развернувшегося колкими звёздами вечера.

Дима поймал себя на мысли, что Эльфина нравится ему всё больше и больше. "Мыслитель" попытался отбросить эту странную мысль, но она, словно назойливая муха, лезла и лезла, заполняя сознание.

Проходя по аллее парка, ближе к выходу, "невообразимый мечтатель" взглянул на "Домик Натали", затем на Андрея. Белоколонный особняк стоит молча, декоративно подсвеченный, и напоминает полузатонувший, белый пароход в зелёных брызгах сонно шелестящих деревьев.

На отполированном прямоугольном фронтоне дворца, облитые жёлтым светом скрытых фонариков, стоят шесть пышнотелых мраморных изваяний.

Андрюша смотрел и смотрел, как заворожённый, на окно третьего этажа слева, но непроглядное стекло, тёмным провалом, безучастно и немо глядело на сияющий парк, слегка отражая мигающие огоньки.

Эльфина глянула на друзей и смолкла на полуслове. Наступила минута молчания. Голубые глаза смотрели из-под очков с грустью и пониманием. Диме показалось, что Эльфина знает всё.

— Они тоже бросили курить? — иронично спросил Томин, чтобы разрядить обстановку, указывая на мраморные скульптуры на фронтоне.

— Они и не курили. Они же памятники. — Эльфина звонко засмеялась.

— А твой памятник тут есть? — спросил "наш герой", обводя рукой площадь.

Лицо девушки сразу стало сёрьёзным. Глаза внимательно посмотрели на собеседника.

— Зачем тебе это? — тихо спросила она.

— Ну, как!.. Я, просто, спросил. — сбился Дима. — Ты ведь не куришь и у тебя спортивная фигура. Я подумал, что… ты, ты тоже можешь…. я хотел сказать, твой бюст может украшать один из домов.

— Я в проекте не участвовала. — коротко ответила девушка.

— Что сейчас в этом здании? — словно, очнулся Андрюша.

— Дворец-музей генерал губернатора. — менторским тоном проговорила провожатая.

— Можно туда зайти? — глухим от волнения голосом спросил Андрей.

— Конечно. Только завтра. Сейчас музей закрыт. — ласково ответила Эльфина.

А блюдца фонтанов простираются дальше, вдоль Октябрьской, сливаясь светящимися точечками в районе площади Зыгина. Блюдца манят, и маленькая кампания пошла дальше по центральной улице. Вдалеке, рождественской ёлкой высочит гигантская башня Шухова.

Маленькие блюдца сверкают цветными струями до самой башни. Свет отражается на отполированных кирпичиках бывшего Дворянского банка.

Ребят ждал ещё один сюрприз. На перекрёстке, возле их дома, поблескивает тёмным, гранитным зевом, подземный переход. Туннель разлёгся выпуклой, стеклянной галереей через весь квартал до самой Сенной площади. Чёткие, тёмные буквы на светящемся белом фоне гласят: "Сердце Полтавы".

— Что такое "Сердце Полтавы"? — спросил Дима.

— Это подземный торгово-развлекательный центр. — пояснила Эльфина.

Друзья спустились по гранитным ступеням, их встретил настоящий подземный дворец. Под землёй переход спускается ещё на один этаж вниз сверкающими, стеклянными эскалаторами. "Второй" этаж примостился по обе стороны стен, окаймлённый гранитными перилами, создавая открытый дворик-колодец. Таким образом, переход двухэтажным исполином под стеклянным потолком тянется через весь квартал. По обеим сторонам, в два этажа раскинулись разнообразные витрины.

Ребята пошли по "второму этажу". При входе в продуктовый супермаркет стоит огромный бассейн с настоящей акулой. Торпедоподобная рыба стремительно носится по замкнутому пространству аквариума, встревоженно осматриваясь по сторонам.

С противоположной стороны, между зеркальными витринами потешно пристроился фасад чисто выбеленной глинобитной хаты, под соломенной крышей. Перед хатой высится бюст аккуратно постриженного мужчины средних лет, сосредоточенно смотрящего вперёд. На краях воротника строгой гимнастёрки красуются аккуратные ромбики с выпуклыми тризубами, издалека напоминающие разветвлённые молнии. Возле входной двери темнеет мемориальная табличка. Друзья подошли поближе.

— Это дом-музей Симона Петлюры. — пояснила Эльфина. — Настоящий дом, в котором он родился, снесли. Там сейчас многоэтажная застройка, поэтому решили в "Сердце Полтавы" восстановить эту хату.

Друзья переглянулись.

Заканчивается переход огромным круглым залом, уходящим на несколько этажей вниз. Многоэтажный зал увенчан громадным стеклянным куполом.

— А что сейчас в нашем доме, я хотел сказать, в наших квартирах? — тихонько спросил Андрюша.

Эльфина хитро улыбнулась.

— Понимаете, мальчики, есть предел, граница, за которую никак нельзя. Так что не задавайте лишних вопросов.

В начале Каштановой аллеи, на перекрёстке Октябрьской и Сенной возвышается огромная триумфальная арка в виде буквы П… Перед аркой стеклянный купол подземного перехода. На вершине купола, подпрыгивая и пританцовывая, пенится белая струя фонтана. Вода, поблескивая, равномерно стекает по прозрачной полусфере.

Внутри арки установлен конный памятник гетману Ивану Мазепе. Вороной конь выгнул могучую шею и поднял согнутую левую ногу, остриём копыта вниз. Мазепа похож на древнерусского богатыря. Широкий в плечах, спортивный и решительный. Взгляд исподлобья. В левой, вытянутой руке гетман держит золотой трезубец. Правая, натянула поводья. На правом боку свисает внушительных размеров меч. За памятником фонтаны симметрично убегают вдаль разноцветными огнями, сливаясь в одну светящуюся точку на площади Зыгина.

— Почему так триумфально установлен памятник гетману Мазепе? — спросил Дима.

— Потому, что он национальный герой. Боролся за независимость Украины. Ведь есть же в Полтаве памятник Петру І и Владимиру Ленину. — ответила Эльфина.

— Ну, на счёт борьбы за независимость можно поспорить, но главное — чего он добился? До его предательства на Украине была хоть какая-то автономия. А после полного разгрома шведов под Полтавой, даже намёка на автономию не осталось. Институт гетманства был полностью упразднён и Украина, по сути, стала частью территории Российской империи.

— Ну, он ведь решился на борьбу, надеялся на победу. — пыталась возразить новая знакомая.

— Я только что говорил, что главное, не стремления, а результат.

— Ну, он много полезного сделал. Храмы строил. — стала оправдывать Мазепу девушка.

— Храмы строил? — иронично переспросил Дима и сам же ответил. — Да, строил храмы, но, он, как и другие гетманы занимался разбоем. Ходил в походы на Турцию, а деньги, полученные с грабежа, не пропивал, как другие, а строил на них храмы. Несколько десятков лет верой и правдой служил Петру, а потом предал его в самый ответственный момент.

— А что, ему нужно было выступать на стороне Петра? — собеседница явно не ожидала такого напора.

— Трудный вопрос. Не надо было вообще затевать эту битву.

— А может, он был российским шпионом! — иронично произнёс Андрюша. А что! Скентовался с Карлом, заманил его под Полтаву, уговорил ввязаться в битву и погубил.

Ребята звонко засмеялись.

Впереди, празднично сверкая, высится громада башни Шухова. Пошли по Каштановой аллее.

Вдруг, на всю аллею полилась лирическая песня Гребенщикова:

Под небом голубым, есть город золотой.

Тёплый ветер, ласково, шевелил перепончатые листья каштанов.

А в городе том сад, всё травы да цветы

Гуляют там животные, невиданной красы.

Одно, как синий, огнегривый лев, другое, вол, исполненный очей.

С ними золотой орёл небесный…

А песня звучала, и так не хотелось, чтобы она заканчивалась.

Веди меня, о, Ангел мой, дорогой в дивный сад.

— А в Полтаве есть вол, я хотел сказать, памятник волу? — неожиданно спросил Дима.

— Есть. На набережной, за "Южным" мостом.

Ребята погрузились в задумчивость. Некоторое время шли молча.

— А мы будем подниматься на башню? — прервал молчание Андрюша.

— Нет. Сегодня не будем. Уже поздно. Нам пора домой. Поехали. Вон наше такси.

Эльфина указала влево. Там действительно, скромно стоит жёлтая машина в тёмных шашечках.

— Как ты её вызвала? — недоумевал Дима.

— Очень просто. — улыбнулась прекрасная спутница. — Телепатически.

Доехали очень быстро под жёлтый свет ярких фонарей. Приехав "домой", Эльфина отвела друзей в "их" комнату, где порознь стояли две просторные кровати, застеленные белоснежным, накрахмаленным бельём. Цвет белья настолько белый, что кажется нереальным. Дима с Андрюшей плюхнулись на кровати, и мигом уснули.

Глава 13

Прогулка по утренней Полтаве

Слабый луч света проник в комнату и озарил новую мебель. Дима открыл глаза и взглянул в окно. Там приветливо поблескивают золотые купола собора. Взглянул на Андрюшу. Тот спит, укрывшись под горло, и по-детски улыбается во сне.

В следующую минуту раздался тихий стук, лёгкая пластиковая дверь неслышно отворилась. Из-за полированного косяка показалась милая белокурая головка.

— С добрым утром! Просыпайтесь, сони. — с улыбкой молвила Эльфина.

— С добрым утром! — улыбаясь, поприветствовал радушную хозяйку Дима.

— Доброе утро! — спросонья проговорил Андрюша, протирая глаза.

Кухня наполнена солнечным светом. Ласковые лучи отражаются на светлой мебели. На гладкой скатерти, с изображением фруктов, дымится ароматный завтрак.

— Как Вы относитесь к освянке с сухофруктами? — засмеялась Эльфина.

— Мюсли? — уточнил Дима.

— Да, точно, мюсли, — согласилась хозяйка.

— Пища качков. — пошутил Андрюша.

— Не только качков, а всех здоровых людей. — подытожила девушка.

Впрочем, кроме пузатеньких тарелок с дымящейся кашей, на столе стояло блюдо со свежими фруктами и вазочка с обсахаренными цукатами.

Друзья застенчиво сели за стол. Ели молча, с большим аппетитом.

— Ребята! А давайте я покажу Вам город! — неожиданно предложила Эльфина.

Не заставляя себя долго ждать, "туристы" спустились на улицу. Под подъездом уже стоит маленькая машина с открытым верхом, чем-то похожая на саму Эльфину. Девушка привычным движением села за руль. Машина стремительно рванула с места.

Медленно поплыл и стал удаляться монументальный, златоглавый собор. Справа промелькнул сплошной тротуар Октябрьской в белой пене фонтанов, а бесшумно скользящая машина уже плавно выруливала на Дворянскую.

Бывшая улица Парижской коммуны плотно застроена оригинальными, стильными домами. Каждый имеет свой неповторимый архитектурный облик. Не встретишь и двух похожих.

На пересечении Дворянской, Монастырской и Ново-Кременчугской весело поблескивает на солнце острая башня Петропавловской лютеранской кирхи, доминируя над кудрявыми верхушками развесистых деревьев.

Перед кирхой красивый памятник. Средних лет женщина в длинном платье сидит на изящном стуле. Круглое лицо, обрамлённое густыми волосами, что-то мучительно напоминает. И почему-то присутствует уверенность, что эта женщина, именно шатенка с тёмными бровями и карими глазами.

— Кто это? — спросил Дима.

— "Парижанка из Гавронцив". - пояснила Эльфина.

— Мария Башкивцева? — уточнил Дима.

— Ты что, сомневаешься? — ехидно улыбнулась Эльфина.

— Он с ней, к сожалению, не был знаком. — подколок Андрюша.

Рядом, отражая свет свежеумытыми окнами, скромно стоит "Дом Михайленко". Здание выкрашено в более яркую краску и почти не изменилось. Те же прямоугольные модильоны под так же чётко прорисованными карнизами и те же пятиконечные звёзды на фасаде. Только теперь звёзды кажутся совсем маленькими, а сам дом уже не смотрится тигром, а зажат среди множества высотных зданий.

— А кто сейчас живёт в квартире Михайленко? — поинтересовался Дима

— Одна молодая семья. — слегка улыбнувшись, ответила Эльфина.

— А как, так получается? — продолжал расспрашивать Дима.

— В разном времени проживают разные люди. — отрезала девушка.

Октябрьский парк привычно встретил шумом фонтанов. Эльфина с удовольствием, медленно объехала его по кругу, чтобы друзья смогли полюбоваться стройной колоннадой зданий и динамичными скульптурами у выходов.

В ярком утреннем свете стало хорошо видно, что все здания обложены белым мрамором, а на выходах из парка установлены памятники. На четырёх центральных — могучие античные воины усмиряют, вставших на дыбы коней. А на четырёх боковых — косматые крупные львы скалят хищные зубы и поднимают мощные, когтистые лапы. В конце каждой улицы ярко блестит золотом купол церкви.

— Вот Старогубернаторский дворец. — и девушка показала на бывшее здание "шестёрки". - а вот дворец вице-губернатора, раньше тут был жилой дом. В бывший кадетский корпус въехал горисполком, а старое здание горисполкома используется как музей классицизма. В нём, так же, устраивают приёмы и балы. В здании обкома профсоюзов снова дворец генерал-губернатора. Там всё восстановили как и было. — и она внимательно посмотрела на Андрюшу.

Дорошенко с грустью глянул на беломраморные колонны и аккуратные, словно нарисованные окна, на стройные статуи богинь на фронтоне. Дима заметил тоску в глазах друга.

— Что, тоскуешь по Натали?

— Вроде ты не знаешь! — резко ответил Андрюша.

Эльфина плавно остановила машину прямо перед массивной входной дверью дворца. Ребята вышли. Андрей ещё раз обвёл взглядом белоснежный фасад здания, задержался взглядом на тёмном окне третьего этажа, потом устремил взор на рельефные створки двери с тяжелой медной ручкой. Зрачки его, почему-то расширились. Дима тоже осмотрелся. Нахлынули воспоминания того рокового дня.

А Эльфина уже открыла массивную, лакированную дверь и жестом пригласила войти.

Мраморный холл с лепными колоннами встретил приятной прохладой. Возле входа, примерно на том месте, где Кобо влетел в стену после могучего кулака Степана, за маленьким столиком сидит приветливая старушка-билетёр.

Подкрученные седые букли опрятно обрамляют испещрённое морщинами лицо. Завидев посетителей, старушка, обрадованно поздоровалась. Мелкие морщинки растянулись в доброй улыбке. Эльфина протянула ей несколько монет, бабушка дала три жёлтых жетона.

С замиранием сердца, не спеша, друзья двинулись по мраморной лестнице с массивными белыми перилами, водружёнными на резные колонны. Каждый шаг давался с большим трудом. Сердце бешено колотилось.

Наконец, дошли до компактной лестничной клетки. Аккуратные прямоугольнички мраморного украшения стены не сохранили и намёка на огненные потоки Кобо. Андрюша с Димой переглянулись.

Огромный зал для приёмов встретил друзей торжественным молчанием. Посетителей больше не было, троица остановилась посреди безмолвного зала. Грушевидные, хрустальные люстры неподвижно застыли. Сквозь высокие белые окна прямолинейными лучами льётся белый свет, образуя прямоугольные треугольники с лепными стенами. Кажется, время остановилось. Вот, сейчас откроется массивная дверь и войдёт Натали в тяжёлом, белом платье до пола.

Дима вспомнил те роковые события, искажённую злобой морду Кобо и стройную фигурку Натали, закрывшую их от смертоносного огня. Андрюша стал примерно посредине зала и огляделся. Бесконечная тоска читалась в его глазах.

А вот и маленькая домовая церковь. Иисус Христос, Дева Мария и святые встретили ребят задумчивым пониманием. Умиротворённо, горят огоньки лампадок. У алтаря, слегка наклонившись, молча стоит священник. Святой отец оглянулся и поздоровался. Умные, добрые глаза, аккуратная, тёмная бородка, чистая, бледная кожа.

Мальчики остолбенели. Это был тот самый священник, предупредивший их в 1909 году в Сретинском соборе.

— Это, это… Вы, нас предупредили в 1909 году? — робко, спросил Дима.

Священник улыбнулся доброй улыбкой.

— Есть вещи, которые, нужно, понимать без вопросов. — назидательно, ответила Эльфина.

Церковь такая же, как и в тот судьбоносный день. Не хватает только Натали. Андрюша просто застыл перед иконой Божьей Матери. Дева Мария с грустью смотрела с золочёного алтаря на печального юношу.

Прошло довольно много времени, но Андрей и не собирается уходить. Эльфина тихо подошла к нему и легко дёрнула за рукав.

— Андрюша! Нам пора.

Вышли на воздух. Улица окатила жаром лета и шелестом листвы. Дорошенко молчал. Эльфина ласково взяла его под руку.

— Садись в машину, погрустневший мальчик.

Диму как-то покоробило от действий и слов девушки в отношении Андрея. Ему мучительно захотелось, чтобы так же Эльфина обратилась не к Андрюше, а к нему. Так же нежно взяла за руку и пристально глянула прямо в глаза.

Снова двинулись по Полтаве. Машина ещё раз объехала Корпусный парк и повернула с кольца на Октябрьскую. Впереди, словно огромная плетёная корзина, стала хорошо видна башня Шухова. Ажурный огромный конус, увенчанный пузатой, стеклянной башней, золотым коротким шпилем щекотал лёгкие облака.

Эльфина повела машину по стреле Октябрьской. Проскочили стеклянный купол фонтана, Триумфальную арку и памятник Мазепе. Теперь, на фоне пирамидальной церкви, во всю ширину улицы встала башня Шухова, превратившись в монументальную конструкцию, стремительно уходящую в высокое полтавское небо.

Эта башня взмывала из под земли посреди площади Зыгина, накрывая её, словно колпаком. А к перекрёстку, сходились под острым углом четыре улицы. Поток машин со всех улиц вливался под башню через ажурные высокие арки. Под самой башней было организовано круговое движение. В средине плетёнообразной конструкции, находящейся в центре площади, скользили полукруглые стеклянные лифты.

Памятник Зыгину развернули лицом к Каштановой аллее, а под углом девяносто градусов, напротив административного здания, установили памятник Шухову. Бронзовый инженер, слегка откинув голову, с гордостью созерцал на своё монументальное творение.

Эльфина поставила машину на стоянку. Ребята спустились в подземный переход и прошли мимо зеркальных витрин к скоростным лифтам.

Прозрачная кабинка лифта, стрелой взмыла вверх. Замелькали ажурные узоры. Город убежал вниз и остался далеко под ногами. Лифт мягко остановился. Двери бесшумно отворились. В лицо ударила прохлада свежего воздуха и бодрый высотный ветер.

Молча вышли на смотровую площадку. Горный ветер подхватил подкрученные кудри Эльфины, они задорно запрыгали, ударяясь о гладкую шею, словно волны об отвесную скалу. Так же затрепетали оборки платья, чётко вырисовывая округлый силуэт девичьей фигуры. Дима невольно засмотрелся на точёный изгиб талии и стройные ноги.

А Андрюша подошёл к литой ограде, узорчатым кольцом, опоясывающей башню, упёрся о перила и застыл. Словно с капитанского мостика, внизу, в лёгкой дымке, величественно проплывала Полтава.

— Вот это вид! — не удержался Дима.

Дымка рассеялась, и Полтава предстала с высоты птичьего полёта во всей красе. Бесчисленные купола соборов, башни жилых домов, мансардные, узорчатые окошки, утопленные в буйной, изумрудной растительности раскинулись от края и до края.

Обойдя площадку по кругу, ребята увидели, что Полтава увеличилась, как минимум, втрое.

Вдалеке виднеются чёткие силуэты Сретенского, Воскресенского и Успенского соборов. Вот созвездие куполов Хрестовоздвиженского монастыря. В центре зелёного блюдца Октябрьского парка, жирной точкой, виднеется золотой орёл.

С высоты смотровой площадки частично виднеется и Левада с крупной Козацкой башней и островерхим Климовским мостом. Голубая лента Ворсклы одета в гранит.

За зелёным озером парка "Победы", словно мачта корабля, вознеслась над городом иглообразная телевизионная башня, А за ней, на ближайшем к Харьковскому шоссе мысе, ребята увидели силуэт огромного собора.

Храм, словно московская высотка, заметно выделяется на фоне окружающей застройки. Четыре вытянутые колокольни по углам и монументальная башня в центре уходят высоко в небо. Архитектурными формами собор напоминает Краеведческий музей.

— Что это такое? — спросил Дима, указывая на собор-исполин.

— Это знаменитый Полтавский собор. В украинском народном стиле в мире храмов больше нет. — с гордостью ответила Эльфина.

— Какой же он огромный. — не выдержал Андрюша.

— Это самый большой храм христианского мира.

— А мы туда поедем? — заинтересовался Дима.

— Конечно. — ответила девушка.

В районе поля Полтавской битвы, словно грибы, вырос целый жилой массив. Рослые дома с вытянутыми, бойницеобразными окнами, выпуклыми крышами и заострёнными башнями стоят цепочкой, вынырнув по грудь из густых веток деревьев.

— Что это за микрорайон? — поинтересовался Дима.

— Это Шведский массив. — пояснила Эльфина. — на самом выезде из Полтавы в сторону Диканьки. Его совсем недавно построили. А теперь, идём, перекусим. — весело подытожила она. Друзья вошли в башню и поднялись в просторное кафе.

Застеклённые от пола до потолка стены давали хороший обзор. Тонировка создавала эффект загадочности и Полтава предстала в особом, сказочном свете. Дома стали заметно темнее, с почти чёрными крышами, а опоясавшие их деревья, казались тёмно-тёмно-зелёными.

Дима осмотрел посетителей. В основном, парочки разных лет; как совсем малолетки, так и довольно пожилые. Весело болтают, улыбаются, строят глазки в перерывах между поглощением пищи и опорожнением стаканов.

— А что ещё есть в этой башне? — спросил Андрюша.

— Кроме этого кафе есть ещё ресторан, довольно большой кино-концертный зал и студия телевиденья. В студию любят приглашать известных людей, приехавших в Полтаву, и они, удобно устроившись в широком кожаном кресле, на фоне залитой огнями Каштановой аллеи, отвечают на каверзные вопросы полтавских журналистов. Выглядит очень эффектно.

Эльфина откинулась на спинку стула, наслаждаясь произведённым впечатлением. Ребята переглянулись и улыбнулись.

— Слушайте! А поехали, на Леваду! — предложила Эльфина после лёгкого перекуса.

Через несколько минут все трое уже сидели в машине.

— Я провезу Вас самой короткой дорогой. — сказала девушка и направила машину на проспект, ведущий на Решетиловский мост.

Проскочив, словно на качелях, Решетиловский мост, машина бодро заколесила дальше по улице маршала Бирюзова. Ребята с недоумением переглянулись.

— Послушай, Эльфина! — не выдержал Дима. — мы же едем в сторону прямо противоположную от Левады. Куда ты нас везешь?

— Всего пару минут терпения. Сейчас сами увидите. — весело ответила девушка.

И действительно, при повороте от Браилок на Половки ребята увидели разветвлённую развилку. Выехав на полосу кругового движения, и проехав четверть круга, стала хорошо видна обширная арка туннеля.

— Что это? — спросил Андрюша, указывая на тёмный зев подземки.

— Туннель. — смеясь, ответила весёлая провожатая.

— Куда он ведёт? — назойливо поинтересовался Дима.

Эльфина снова залилась звонким смехом.

— Он ведёт к центру земли. — глухим голосом продекламировала девушка и все трое засмеялись.

— Ну, а если серьёзно. — не унимался Дима.

— Для тех, кто в танке и бронежилете, повторяю, это скоростной тоннель через всю Полтаву.

— Эльфина, ты можешь когда-нибудь говорить серьёзно.

— Тоннель для тех, кому нужно без светофоров и ограничений попасть с западной части города на восточную. — механическим голосом отрезала девушка.

А машина тем временем, уже нырнула под землю и заскользила по ровной, прямой, как стрела, по шесть полос в каждом направлении, автостраде. Повеяло прохладой подземелья. С обеих сторон ярко горят желтые фонари, создавая впечатление невиданной ночной взлётной полосы.

Эльфина надавила на газ, машина полетела по отутюжинному асфальту, как на крыльях, обгоняя более тихоходные автомобили. Навстречу, с включёнными габаритными огнями, словно разгорячённые жеребцы, проскакивали потоки встречных машин.

Девушка легко и непринуждённо вела обтекаемую машину. Лёгкий ветерок забрался за стекло кабриолета и весело трепетал золотые кудри очаровательного водителя.

Под землёй, в противоположных направлениях, мерно жужжа, двигались два потока автомобилей, поблескивая фарами, словно две гигантские. блестящие змеи.

Наконец, впереди появилось светлое пятно. Мазок света стал быстро расти, очертившись в овальную арку.

Недалеко от выхода, Эльфинину машину обогнал породистый чёрный джип. Тонированные стёкла зеркально отражали свет фонарей, но Дима заметил в правом, переднем окне восточный профиль со знакомым изогнутым носом. По телу прошёл озноб. "Может, обознался?"

— Кто это, может быть? — поинтересовался "наблюдатель".

— Понятия не имею. — безучастно ответила девушка. — возможно приезжие, хотя номера наши. Странно это, действительно странно. Дело в том, что сейчас в Полтаве живут, в основном, украинцы.

В следующую минуту машина вырвалась на дневной свет. Вверху открылось бескрайнее небо и улыбающееся солнце, а внизу утопающий в зелени город. О джипе сразу забыли.

Мост плавно спустился на перекрёсток между бывшими улицами Ленина и Пролетарской. Кабриолет весело засуетился между троллейбусами и автобусами.

Спустились в долину. На продолжении улицы, поблескивая изогнутой баллюстрадой, соединяет два берега массивный каркасный мост. Машина слегка притормозила и свернула на набережную Ворсклы. Слева — обширный парк. Между овальных каштанов и лип, хорошо видны тёмные сигары кипарисов. Справа — сплошной стеной выстроились разноцветные фасады высоких зданий с застеклёнными полукруглыми балкончиками.

Эльфина остановила машину.

— Пройдёмся пешком. — предложила девушка.

Пройдя ухоженным парком, вышли на широкую набережную, обрамлённую гранитной колоннадой. Несмотря на дневное время, по набережной прогуливаются толпы народа. Целые туристические группы, не то японцев, не то китайцев миниатюрными фотоаппаратами запечатлевают всё подряд. То тут, то там загораются яркие огни вспышек. Молодые мамы выгуливают маленьких детей. Словно машины на центральной улице, во встречных направлениях движутся бесчисленные детские коляски. Вдоль аллеи, сплошным рядом выстроились удобные лавочки. Пожилые люди облюбовали их, и чинно восседая, любуются тихим течением одетой в гранит Ворсклы. По зеркальной глади реки скользят прогулочные лодки, маленькие яхты и даже одна гондола.

Ребята открыли рот от удивления. Справа, на равном расстоянии, гордо возвышаются конные статуи. Рослые всадники в высоких, песцовых шапках и тяжёлых бурках с поднятыми увесистыми булавами картинно застыли на могучих жеребцах с натужно изогнутыми шеями.

— Это что, те самые гетманы, которых мы видели с моста Ангелов? — спросил Дима.

— Какой ты догадливый. — засмеялась Эльфина. — Это, действительно, аллея всех гетманов. Вот Богдан Хмельницкий, а вот Павло Полуботок, дальше Иван Мазепа.

— А Мазепа не похож на того, что стоит у триумфальной арки. — заметил Андрюша.

— Да. Тут он в более, молодом возрасте.

— И Богдан Хмельницкий не такой как в Киеве.

— И Богдан тут намного моложе киевского.

Ребята шли и не верили своим глазам. Вдоль широкой набережной стояли бесчисленные конные памятники, а аллея тянулась до места, где в Ворсклу впадает Коломак.

Сквозь пышную растительность просматриваются арочные, узорчатые окна и выпуклые, мансардные крыши со стройными скульптурами на продолжении фронтонов.

— Там музей игрушек. — сказала Эльфина, указывая на монументальное строение, пестреющее скульптурами, сквозь шелестящие ветви.

— А это гостиница "Полтавщина". - указала девушка на вылизанное здание с яркими цветами под окнами.

В месте впадения Коломака открылась широкая площадь. Река расширилась и стала напоминать Днепр. Справа стоит памятник последнему украинскому гетману — Павлу Скоропадскому. Интеллигентного вида мужчина, привстал на вороном коне, устремляя взгляд вдаль. Красивое лицо сосредоточенно, губы плотно сжаты.

Посреди площади огромный круглый фонтан. Голые по пояс скульптуры казаков, установленные по внутреннему краю, льют из небольших кувшинов сильные струи воды на середину. А в центре, большая скульптурная композиция из запорожцев, удерживающих гигантскую чашу, из которой вверх, метров на пять, бьёт мощный фонтан.

Вода относится ветром в сторону, и высоким водопадом ниспадает на блюдо фонтана, возбуждая мелкие волны и разнося в стороны целую пыль из освежающих брызг. От фонтана на несколько метров веет сильной прохладой.

На противоположной стороне площади виднеется стрела Казацкой башни. К ней прилепилось длинное здание в стиле Краеведческого музея. За разноцветной черепичной крышей и маленькими башенками сочная трава насыпи затяжного подъёма Харьковского шоссе. А по ту сторону шоссе, причудливые, стеклянные очертания Искусственного океана и Аквариума.

На противоположной стороне Набережного шоссе, причудливые здания в казацком стиле образовали площадь в виде правильного открытого прямоугольника.

По периметру прямоугольника площади, пенными барашками, журчат фонтанчики-блюдца, такие же, как на Октябрьской.

На противоположной стороне Ворсклы, через Коломак раскинул две стройные башни величественный Климовский мост.

— А что, то за здание возле Казацкой башни? — поинтересовался Дима.

— Это музей Всемирной истории. — ответила Эльфина. — Кстати, на этой площади тоже проводят концерты.

— А куда мы сейчас поедем? — спросил Андрюша.

— Я обещала показать Вам Искусственный океан и Аквариум. Так поехали.

Дима двинулся к машине.

— Не…ет. — окликнула его Эльфина. — На метро.

Экскалатор подхватил наших туристов и стал медленно увлекать под землю. Дима засмотрелся вниз, но туннель терялся в глубине подземелья. Спуск казался бесконечным, только медленно проплывают вверх светящиеся шары фонарей. Наконец, спустились на станцию, отделанную в казацком стиле. Срезанные, трапецивидные арочки, выложенные орнаментом колонны, мозаичный, зеркальный пол.

— Нам на следующей выходить. — пояснила "очаровательная провожатая".

Поезд только набрал скорость, как начал медленно притормаживать. Вскоре открылся цилиндр станции.

— Станция "Океан". - безучастно продекларировал диктор.

Дима невольно подался вглубь вагона. За стеной невозмутимо плавал целый косяк крупных акул. Друзья вышли из поезда. Оказалось, что станция находиться под водой и имеет прозрачный, цилиндрический свод.

Ребята поднялись по эскалатору, их всртетил просторный вестибюль. У противоположной стены, рядом с широкими проходами, расположились бесчисленные кафе и закусочные.

— Дальше, идите в раздевалку. Встретимся на пляже. — мягко скомандовала Эльфина и протянула каждому по маленькому пакетику.

— Что это? — смеясь, спросил Андрюша

— Это плавки — Эльфина обнажила красивые зубы. — Вам же плавать в чём- то надо.

Дима дёрнул коричневую, лакированную дверь раздевалки, ребята вошли в просторную, обложенную светлым кафелем, комнату. Быстро натянув плавки, оказавшиеся точно по размеру, друзья прошли следующую дверь.

В нос ударил солёный влажный воздух. Слегка оглушил мерный шум настоящего прибоя.

За широкой полосой песчаного пляжа, белыми барашками, набегает мощный прибой, и, обрушившись с оглушительным грохотом на отлогий берег, растекается трёхметровым разливом, а затем, в пенных клочьях, медленно, сползает обратно.

Всё пространство, сколько хватает глаз, колышется бирюзовыми, широкими волнами, а на спинах мощных волн трепыхаются маленькие, подвижные волны.

Друзья застыли от удивления. Незаметно подошла Эльфина. Ярко-бирюзовый купальник эффектно смотрелся на точёной фигуре.

— Это "Искусственный океан". - голубые глаза весело заискрились. Не хотите окунуться в океанические волны.

Диме показалось, что в весёлых глазах девушки отразилось море.

Вода обожгла прохладой. Дима нырнул в бирюзовые воды. В ушах послышалось еле слышное шипение, явно механического происхождения. "Ныряльщик" вынырнул и закачался на веселых волнах. Рядом, как два поплавка, торчат из воды головы Эльфины и Андрюши. У обоих волосы мокрые, значит ныряли.

— Вы слышали под водой лёгкое шипение? — спросил Дима.

— Тебе везде чудится опасность. — засмеялся Андрюша.

— Это море создаёт такие звуки. При прибое происходит трение песка. Звук трения разносится под водой. — пояснила девушка.

— А как функционирует этот "океан"? — поинтересовался Андрей.

— Там, далеко в "море" есть специальное устройство, образующее волны. Можно создать даже четырёхметровую волну и организовать настоящий шторм.

Накупавшись, наши путешественники, снова, встретились в вестибюле.

— А теперь идём в аквариум. — предложила Эльфина.

Прямой стеклянный коридор ведет через гигантский аквариум. Вверх, вниз, вправо, влево, на сколько хватает глаз, простирается прозрачная зеленоватая вода. Сверху плавно проплывают два кита. Гиганты неспешно парят над ребятами, медленно шевеля внушительными плавниками.

— Синие киты. — пояснила Эльфина.

— А есть тут акулы? — спросил Дима.

— Есть, только в другом отсеке.

В другом аквариуме, гораздо меньших размеров, грациозно плавает белая акула. Её отточенное тело напоминает гигантскую торпеду. Тёмную спину с хищным вертикальным плавником покрывает атласная кожа, а брюхо имеет желтовато-белый цвет. Тёмные круглые глазки безучастно смотрят на ребят, а из широкой чёрной пасти торчат треугольные, острые зубы. Кровь застывает в жилах при одной мысли, оказаться рядом с ней в аквариуме.

"Её величество, белая акула" пользовалась большой популярностью у посетителей аквариума, и возле толстого смотрового стекла всегда толпилось множество народу. Люди стояли, подолгу наблюдая за плавной грацией "совершенного орудия убийства". Одни, насмотревшись, уходили, а на их место сразу же приходили другие и гипнотически смотрели на скользящую под водой остроносую рыбу.

На выходе из аквариума располагаются мелкие бассейны с молодняком. В одном из них смешно трепещут крыльями маленькие скаты, в другом — вибрируют заострёнными хвостиками акулята, в остальных — забавно двигаются осминожки, крабы и другие обитатели моря.

Дети весело смеются, перегнувшись через выступы бассейнов, и трогают руками милые, морские создания.

Выйдя на улицу, Эльфина смело направилась к машине, стоящей рядом.

— Мы же её в начале набережнойоставили? — недоумевал Дима.

Девушка только звонко рассмеялась.

— Ты, наверное, никогда не разучишься удивляться. — весело сказала она, садясь в машину.

После аквариума, Эльфина повела машину по Харьковскому шоссе, под малым углом, поднимающемуся в гору. А на вершине горы, могучим утёсом медленно приближался Полтавский собор.

Но вот, машина свернула на право и поравнялась с собором. Вблизи он кажется настоящим небоскрёбом. Эльфина смело вошла в гигантский храм.

Огромный зал собора уходит прямо в небо. Потолка, по крайней мере, не видно. Справа и слева имеются многочисленные отвлетвления, в коротых можно заблудиться. Солнечный свет, проникающий, сквозь окошечки купола кажется мерцающими звёздами. Алтарь поражает размерами и великолепием.

За собором, под горой, открылась величественная панорама Левады. Причудливые крыши испещрили всю долину до самой Ворсклы. Казалось, что это игрушечные домики, и не верилось, что совсем недавно проезжали мимо этих довольно высоких зданий.

А машина уже выскочила на Кобыщанский мост и полетела на Институтскую горку, там на самом мысе вырастала из недр невиданных размеров телевизионная башня.

Эльфина остановилась у основания башни. Телевизионная вышка гладким железобетоном уходила высоко в небо.

За тёмными пластиковыми дверями показался мраморный холл. Скоростной лифт мгновенно поднял на большую высоту. Створки лифта бесшумно раскрылись и под ногами оказалась вся Полтава. Нити улиц, коробочки домов и пучки деревьев распределились по всей равнине.

Дима пропустил девушку вперёд. Эльфина смело шагнула и быстро зацокала бойкими каблучками по абсолютно прозрачному полу. Сделав с десяток шагов, она оглянулась, бросила взгляд на мальчиков, улыбнулась, и зазывающе махнула рукой.

Андрей шагнул первым. Сделал несколько неуверенных шагов на полусогнутых, непослушных ногах, затем выпрямился и медленно пошёл обычным шагом.

Дима пошёл следом. Нога ступила на скользкое и абсолютно прозрачное стекло. Вспомнилось, как поехали с Чударём в небесную камеру хранения, но там, на нерукотворной небесной тверди были абсолютно другие ощущения.

Домой попали уже вечером. Голова просто кружила от впечатлений.

Глава 14

Удивительные открытия

Никогда ещё ребята не спали так крепко, и проснулись на рассвете совершенно отдохнувшими. Эльфина уже не спала, и возилась на кухне.

— Доброе утро, Эльфина! — Дима просунул в кухню заспанное лицо.

— Доброе утро! — приветливо улыбнулась девушка.

— Доброе утро! Может что помочь? — отозвался Андрюша за Диминой спиной.

— Спасибо. Не стоит. Сходите пока на Белую беседку, полюбуйтесь рассветом, а я пока приготовлю завтрак.

Друзья вышли на утренний воздух. В голову ударил мёд липового цвета и как контрастный душ, хрустальная свежесть летнего утра. Дима указал на серый полукруг моста, так удививший ребят вчера.

Пройдя подземным переходом, напоминающим один из перекрёстков "Злато місто", друзья оказались перед собором с колокольней. Подойдя поближе, стала ясна вчерашняя, идеальная белизна. И собор, и колокольня одеты в ослепительно-белый мрамор.

Обойдя слева собор, стала хорошо видна Белая беседка. Слева от колоноидальной огромной подковы виднеется четырёхугольная. Деревянная сторожевая башня.

— Что это? — спросил Андрюша, указывая на башню.

— Очевидно, восстановленная башня Полтавской крепости. — пояснил Дима и от удовольствия сощурился.

Всегда, когда он прищуренными глазами смотрел на Белую беседку, казалось, что за ней темнеет настоящее море. "Наблюдатель" не раз ловил себя на мысли, что вдруг, действительно, когда-нибудь, там окажется море. Вот удивится он тогда. Андрюша, казалось, улавливал его настроение.

— Посмотри, Дима, похоже на настоящее море.

Подошли поближе и остановились, как вкопанные. Вместо зелёной долины друзья увидели ровную линию горизонта. Белые барашки волн, то тут, то там, медленно продвигаются вперёд и теряются где-то внизу под горой. А оттуда, снизу, явственно слышится мерный, ударный гул прибоя. Над водной равниной, резко меняя траекторию, носяться острокрылые чайки, резко покрикивая.

Сомнений быть не может: перед ними настоящее море, с настоящими волнами, по настоящему набегающими на обрывистый берег.

— Что на это всё скажешь? — спросил Дима.

— А что, сказать! Нечего. Главное, ничему не удивляться. Так, кажется, сказала Наяда. — ответил Андрей.

Немного постояв над морем, друзья вернулись в квартиру.

— Там настоящее море! — задыхаясь от волнения, выпалил Дима.

Эльфина засмеялась.

— Ничего удивительного. — весело сказала она.

— Что это значит? — не выдержал Андрюша. — Мы же только вчера там были? Всё было нормально!

— А всё действительно, нормально. — невозмутимо ответила девушка. — Просто пришёл прилив, и Левада сейчас живёт подводной жизнью.

— Какой жизнью? — не понял Дима.

— Давайте съездим туда, и Вы всё сами увидите. — снисходительно улыбаясь, проговорила Эльфина.

Через несколько минут троица уже бодро шагала по улице, направляясь к троллейбусной остановке.

— А почему на троллейбусе? — не унимался Дима.

— Потому, что троллейбусы оборудованы специальными приспособлениями для движения под водой и даже открывания дверей под водой, а моя машина предназначена только для движения по поверхности земли.

— А если тебе понадобиться попасть под воду? — пристально глядя в глаза, спросил Андрюша.

— Под водой намного удобнее двигаться без машины, вплавь. — со смехом ответила девушка.

Тем временем ребята подошли к троллейбусной остановке. Вскоре, тяжело переваливаясь, подошёл громоздкий троллейбус.

"Самый обычный троллейбус". - подумал Дима. "И как он может двигаться под водой?"

Друзья зашли в салон. Машина слегка качнулась и медленно поползла по улице.

Улица плавно уходила вниз, обходя гору, справа. Вскоре колёса неторопливо постучали по каменке. Чуть ниже того места, где в каменку, горнолыжным трамплином врезается Первомайский проспект, бурной пеной, шумит настоящий морской прибой.

Тёмно-голубые волны, симметричными холмами, равномерно набегают на отлогий берег и разбиваются весёлыми, разноцветными брызгами на каменной брусчатке. При этом, ярко светит солнце, заливая бескрайнюю морскую равнину выпуклыми янтарными корками.

Но самое удивительное, что автомобильное движение не прекращается. Легковые машины, автобусы и даже троллейбусы бесстрашно въезжают в клокочущее море.

А в обратном направлении, автомобили невозмутимо выныривают из белых хлопьев пены, словно из мойки. Только дворники синхронно работают, освобождая от стекающей пены лобовые стёкла. Вода, шумными водопадами, ниспадает с крыш и корпусов, проливаясь на мокрую каменку, и сверкающим зеркалом вливается обратно в море.

Эльфина, Дима и Андрей молча ехали в троллейбусе. Громоздкая машина плавно перекатывалась по неровной брусчатке. Людей в салоне оказалось не много. Несколько человек стоят, держась за поручни, остальные сидят. Имеется несколько свободных мест, но друзья предпочли стоять, чтобы лучше смотрелось в окно.

Все окна плотно закрыты. Троллейбус неумолимо приближается к неистово ревущему прибою.

"Неужели мы действительно заедем в воду?" — со страхом подумал Дима и глянул на Эльфину. Та поймала тревожный Димин взгляд и понимающе улыбнулась. Затем, по-кошачьи, бесшумно придвинулась и мягко прошептала:

— Ничего не бойся. В этом нет никакой опасности. Всё будет хорошо.

А троллейбус тем временем уже проходил крутящуюся пену прибоя, погрузился под воду, и так же безмятежно поехал дальше по каменке под водой.

За стеклом появилась более плотная материя. Изображение стало другим, более объёмным. Краски стали сдержаннее. Недалеко от троллейбуса засуетились стайки маленьких рыбок. "Подводные жители" плавали синхронно, резко меняя направление движения.

Дима с широко распахнутыми глазами смотрел сквозь толстое стекло. Те же дома, что и в земных условиях, только под водой. За окнами так же привычно колышутся занавески. В одном окне появилась изящная женская фигурка и задёрнула плотную штору.

На первых этажах разместились бесчисленные банки и разнообразные магазины. Коротко остриженные, беловоротничковые мальчики и глянцежурнальные девочки привычно сидят за жидкокристаллическими мониторами. За зеркальными витринами магазинов красуются фаянцевого вида продавщицы.

"Значит, там живут и работают люди!" — подумал Дима. "Но как они могут там существовать?"

Томин снова повернулся к Эльфине.

— Это особый тип людей. Они могут жить как на поверхности, так и под водой. Море подвержено отливам и периодически дно становится сушей. — улыбаясь проговорила девушка, читая его мысли. Задорные огоньки весело пляшут в её удивительных глазах.

А троллейбус уже подъезжал к "Сотому магазину". По тротуару подводного города так же безмятежно, как и на поверхности, прогуливаются люди, словно и нет многометровой толщи воды.

В усилителях колонок раздался флегматичный голос водителя:

— Остановка "Мельзавод". Следующая остановка "Оптика".

— Он что, ещё и останавливается? — недоумевал Андрюша.

Эльфина весело рассмеялась, обнажив два ряда безупречных, белых зубов, белокурая головка при этом слегка откинулась.

— Ну конечно, мальчики. А зачем тогда вообще нужен троллейбус?

— Если он откроет дверь, нас зальёт водой. — не унимался Дима.

Эльфина ещё звонче залилась смехом. В прекрасных глазах ещё быстрее заплясали озорные искорки.

— Перед дверью есть заградители воды, так что не бойтесь, нас не зальёт.

Троллейбус мягко остановился. Двери автоматически открылись. "Наши путешественники" невольно подались в противоположную от двери сторону, но ярко-синяя морская вода оставалась, вертикальной стеной, стоять перед раскрытой дверью, слегка волнуясь и поблескивая.

Несколько человек смело шагнули в синюю толщу воды и как ни в чём ни бывало, пошли по подводному тротуару.

А из толщи воды, два человека свободно зашли в салон. С вошедших, ручьями, прямо на пол, бурно потекла вода, но очень быстро впиталась в пористый пол. В салоне снова стало сухо. Даже одежда мгновенно высохла.

Дима внимательно глянул под ноги. Пол состоит из мельчайших сот. "Вот куда уходит вода!" — подумал "наблюдатель".

Троллейбус двинулся дальше. Через толстое стекло салона Томин попытался глянуть туда, где должно быть небо. Сколько хватает глаз, простирается светлая толща воды, пронизанная жёлтыми лучами-стрелами. А высоко, высоко, словно на вершине гигантского конуса, поблескивает сильно размытое солнце. В световом колодце виднеется тёмный силуэт большой рыбы.

"Конус! Почти, как в тоннеле". - отметил про себя Дима.

А троллейбус уже поворачивал на Леваду. Вдоль широкого проспекта выстроились красивые дома с выпуклыми крышами и застеклёнными полукруглыми балконами.

Между домами весело плавают дельфины, смешно махая плотными хвостами, рядом суетятся бесконечные стаи золотистых рыбок с прозрачными плавниками. Рыбки кружат, словно живой, медленно колыхающийся занавес.

Люди, прямо из раскрытых окон потешно кормят дельфинов рыбёшкой. А стаи мелких рыбок, проплывая возле домов, затеняют окна дырявой, ромбовидной, подвижной тенью.

— А как туда не попадает вода? — спросил Дима, указывая на распахнутые окна.

Эльфина хитро улыбнулась.

— Там стоят такие же заградители воды, как и в троллейбусе.

На тротуаре выстроились бесчисленные павильончики и лотки. Идёт оживлённая уличная торговля.

Дима широко раскрытыми глазами смотрел на необычную картину.

— Как они могут торговать с лотка под водой? — спросил он у Эльфины.

— Так же, как и на поверхности. — невозмутимо ответила девушка.

— А как они торгуются? — включился в разговор Андрюша.

— Телепатически. — пояснила Эльфина. — зачем открывать рот, если можно разговаривать в уме.

Ребят привлекла бочка с живой рыбой. Чтобы рыба не уплыла в родную стихию, её вынимали, тщательно завязанным сачком и помещали в корыто с плотной сеткой сверху.

— Смотри, Андрюха! Как прикольно её взвешивают, прямо в сетке, а она барахтается и пытается уплыть. — смеясь проговорил Дима.

И действительно, рыба дико извивалась, пытаясь плыть вместе с сеткой, а торговцы укладывали её обратно на весы. И так повторялось несколько раз. Чаша весов, то опускалась, то поднималась.

Возле бочки с живой рыбой образовалась небольшая очередь. Комизм ситуации состоял в том, что кругом плавали бесчисленные косяки подобных рыб, но их, почему-то никто не ловил.

Вдруг Дима заметил в очереди знакомый орлиный профиль и густые чёрные усы. Ледяной холод ужаса мгновенно прошёлся по телу. Не своим от волнения голосом, шумно глотая воздух, Дима надрывно закричал:

— Смотрите, там Кабо!…Кабо!!!

— Где? — Эльфина сосредоточенно всмотрелась в толпу, буравля взглядом каждого.

Томин ещё раз глянул на очередь. Орлиный профиль исчез.

— Ты его видишь? — ещё раз спросила Эльфина.

— Нет. — виновато ответил Дима. — Но он там был. Я его точно видел.

— Может, тебе померещилось? — уже спокойнее спросила Эльфина.

— Нет, это точно был Кабо. — твёрдо ответил Дима.

Тогда Эльфина с силой распахнула форточку. Резко повеяло морской прохладой. В следующую секунду девушка прыгнула в голубую, сверкающую воду. Её прыжку мог бы позавидовать любой легкоатлет.

А ныряльщица уже подплывала к бочке со свежей рыбой. Люди в очереди с удивлением посматривали на юную амфибию. Покружив несколько раз на том месте, девушка повернула обратно, и на следующей остановке догнала троллейбус.

Мокрая и запыхавшаяся, она вошла в салон. Вода горными потоками потекла на пол и мгновенно впиталась. Подойдя к Диме и слегка теребя волосы, чтобы лучше высохли, Эльфина проговорила:

— Дим, там никакого Кабо не было. Тебе, явно померещилось. Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально я себя чувствую! — разозлился Дима.

— А у него галюны. — вмешался в разговор Андрюша. — Вода преломляет свет, вот он и видит чудные картинки.

— Да иди ты, шутник! — не выдержал Дима.

Андрюша весело заржал. Эльфина сочувствующе взглянула на Диму. Он уловил во взгляде какую-то теплоту и сердце "нашего мечтателя" учащённо забилось. "Неужели она, всё-таки, не совсем равнодушна ко мне!" — как удар молнии, мелькнуло в Диминой голове.

А троллейбус тем временем ехал дальше. Люди выходили и заходили. Вода стекала в микроскопические соты, одежда высыхала.

— Может, и мы выйдем и погуляем? — предложил Андрюша.

Эльфина ехидно улыбнулась.

— Попробуйте. Мы на глубине около километра. Без специальной тренировки Вы не сможете там быть. Так что, сидите смирно и смотрите в окошко.

Троллейбус объехал Леваду и выехал на набережную Ворсклы.

— А что с рекой? — поинтересовался Андрюша.

— А ничего. Она спокойно течёт под морем.

— А как же вода не смешивается?

— А вот так, берёт и не смешивается.

— Гм. — Андрей заулыбался. — А что с речной рыбой?

Эльфина засмеялась.

— Да ничего с Вашей рыбой не случиться. Плавает, как ни в чём ни бывало. Иногда, правда, выплывает в море, но во время отлива прячется обратно в реку. В редких случаях не успевает вернуться в русло реки и её уносит далеко в открытое море. Один раз молодой дельфин заплыл в реку и не успел вернуться в море с отливом. Пришлось плавать в речке до следующего прилива, радуя гуляющих по набережной Ворсклы.

— А мы когда-нибудь сможем так походить под водой. — сказал Дима, указывая на прохожих.

— Без специальной тренировки, вряд ли. — покачала головой Эльфина.

Троллейбус снова повернул на каменку и стал привычно подниматься в гору.

Вскоре грузная и неповоротливая машина вынырнула на поверхность. За схлынувшей водой появился лёгкий, прозрачный воздух. Друзья облегчённо вздохнули.

Глава 15

Крещённые дъяволом

На следующий день Эльфина сообщила, что через три, пять дней и они полетят в Полтаву небесную отдавать венок Ангелам.

— Как это полетим? — засомневался Дима.

— Полетите, как птицы, только со мной. — улыбнулась девушка.

— А мы сможем взлететь? — не верил Андрюша.

— Ещё как сможете, но нужно потренироваться. — за прозрачными стёклами очков засветились смеющиеся глаза.

Последующие дни прошли в бесконечных тренировках. Эльфина учила друзей, как надо дышать на большой высоте, как группироваться при полёте и прочим приёмам. Ребята просто падали от усталости после таких тренировок и жили надеждой, что скоро их опасное путешествие закончится.

В одно прекрасное утро Эльфина сказала:

— Пора! — и звонко засмеялась.

И тут произошла метаморфоза. Бесследно исчезли очки. Девушка, вдруг, предстала не в облегающих голубых штанах и розовой кофточке, а в белоснежной мантии, широкими волнами спадающей вдоль стройного тела.

На левом плече складки мантии собраны заколкой в виде солнца, причём это солнце светит настоящими лучами, расходящимися во все стороны, покалывая глаза.

Но самое интересное, что на голове у Эльфины оказалась маленькая золотая корона. Дима внимательно присмотрелся. Не корона, а невесомый, полупрозрачный нимб, слегка парящий над волосами.

Девушка подошла к ребятам, отдала Диме неизвестно как появившуюся сумку, крепко взяла за руки, слегка подтянула к себе, и в следующую минуту Дима с Андрюшей ощутили себя высоко в воздухе. Рельефная панорама Полтавы открылась прямо под ногами. Бесконечные хребты улиц ощетинились выпуклыми крышами. Ребята сделали круг над Ворсклой, потом "эскадрилья" повернула к центральной части города.

На наших путешественников стали набегать три высоких мыса, глубоко врезающихся в отлогую, изумрудную долину. Отсюда, с высоты птичьего полёта, Полтава удивительно похожа на доброго приветливого рака: мыс "Белая Беседка" напоминает вытянутую голову, а два другие — "Институтский" и "Монастырский", широко раскинутые огромные клещи.

Этот рак, с золотыми перстнями храмов и короной Успенского собора, уютно расположился в долине, и, казалось, неспешно двигался к голубой ленте Ворсклы.

Но ребята уже взмыли вверх. На спине у рака мелькнула сетка улиц с круглой площадью в центре. В следующее мгновение всё это растворилось за набегающими клубами белых, рваных туч.

Дышать стало тяжело, не хватало воздуха. Но, вдруг, в голове у Димы зазвучал голос Эльфины:

— Дышите так, как я учила, медленно и ровно.

Потихоньку, дыхание восстановилось. "Лётчик" почувствовал облегчение.

В это время, троица прорезала слой туч и воспарила над ними. Взору наших путешественников предстали причудливые горы из кудрявых белых облаков. И на сколько хватало глаз, простирались бараневидные облачные вершины.

Рядом пролетел лайнер. Дима даже успел увидеть в крохотных круглых окошечках скучающие лица пассажиров. Многие спали, а те, кто бодрствовал, безучастно смотрели из-за толстых, как очки слабозрячих, стёкол, не обращая никакого внимания на летящую троицу.

Диму это даже огорчило. Вот, если бы он летел в самолёте и вдруг, увидел за бортом спокойно летящих людей…

— Дима! Мы для них невидимы. — опять, прямо в голове послышался загадочный голос Эльфины.

А наши путешественники вновь набирали высоту. Тучи внизу как-то съёжились и уже не казались бесконечными. Стали хорошо видны закругления линии горизонта. Дима заметил, что летит к какой-то светлой полосе, белым светом вырисовывающейся вдали.

Вначале белый свет буквально ослепил, но чёткий голос Эльфины настойчиво повторял, чтобы ребята не закрывали глаза.

Через некоторое время друзья ощутили какую-то вспышку, боль в глазах прошла. Стремительный полёт превратился в неспешное парение.

Впереди клубились разноцветные тучи, но только светлых оттенков. Голубые, зелёные, красные, жёлтые, фиолетовые. Видение напоминало картинку из широкоформатной детской книжки.

— Это мир мыслей и образов. — уже вслух сказала Эльфина. — ничего не бойтесь. Здесь нет опасностей.

Прорвав разноцветные тучи, ребята увидели девственный экваториальный лес. Чубатые верхушки пальм задорно торчали из немыслимого ковра зелени от края и до края. То тут, то там, россыпи зелени стягивали тугие канаты лиан. На небе ярко светит солнце, но в лесу, явно, наступило только раннее утро.

Вдруг тропический лес стал меняться. Пальмы заметно потемнели. Ковёр джунглей начал хаотично рассыпаться и превратился в дремучую тайгу. Мощные сосны шумно заколыхались под ногами, источая сильный запах хвои.

Глядя на рослые кедры, Дима вспомнил слова из песни:

…О чём-то поёт под крылом самолёта

Бескрайнее море тайги.

Но тайга тоже стала ломаться, прямо из под земли полезли горы, и всё росли, росли, так что ребятам пришлось подняться выше, чтобы не быть задетыми нарастающими горными вершинами.

Какое то время летели над отвесными скалами с острыми гранями и голыми утёсами. В морщинистых складках утёсов лежит снег и ослепительно блистит на солнце. Самые высокие вершины окутаны лёгкими облаками. Почти как у Лермонтова:

Ночевала тучка золотая

На груди утёса-великана.

Далее "путешественники" увидели какой-то город. Дома строились прямо на глазах. Город потихоньку расползался в стороны и поднимался вверх новыми высотками. Скоро всё пространство заполнилось разнообразными строениями. Бешеное строительство напоминало киноплёнку, прокручивающуюся с огромной скоростью. Дима вспомнил свой сон, когда ему снилась молниеносно строящаяся Полтава.

Вдруг, строительство резко прекратилось, и пошёл обратный процесс. Город стал быстро суживаться, и превратился в маленькую деревушку.

А Эльфина "вела" ребят дальше. Впереди уже зажглись первые, тусклые звёзды.

Но вот небо, враз, потемнело, небесный купол озарился миллиардами ярких звёзд.

— Мы в космосе? — спросил Дима.

В ответ послышался весёлый смех Эльфины.

— Можешь считать, что в космосе.

Путники оказались перед огромной воронкообразной пропастью. Это было захватывающее зрелище, напоминающее то ли нашу галактику, приближённую до земных расстояний, то ли вид сверху на огромный мегаполис.

Создалось такое ощущение, что друзья действительно в открытом космосе. И посреди бескрайней глубины космоса светит миллиардами огней, переливаясь и чуть колыхаясь, огромное светящееся светло-золотым пламенем, скопление доброй энергии. Именно доброй. Томин ощущал это каким-то седьмым чувством. На волшебные переливы света хотелось смотреть не отрываясь. Светящаяся масса казалась безграничной и всеобъемлющей.

Дима вспомнил Разум океана. Чем-то, действительно, похожи эти субстанции, но свет, горящий впереди, намного ярче и красивее.

Кольца постепенно суживались и сходились в центре, блестя выпуклыми объёмами. Вокруг них тоже спиралевидно пульсировал свет.

Приятное сияние перемещалось и от кольца к кольцу, и от центра к окраине. Свет пульсировал по всем направлениям, только в центре он горел самым ярким и самым чистым пламанем, а по окраинам — намного слабее и местами имел грязноватый оттенок. Но это только местами. В целом свет поражал чистотой.

"Невообразимый мечтатель" оглянулся. Сзади, за спинами сгущался какой-то первобытный сумрак. Сгущаясь, становился темнее и приближался, клубящимися вихрями.

Друзья почувствовали сковывающий душу холод и сильное давление, похожее на давление очень сильно сжатого воздуха.

Казалось, ещё мгновение, и их раздавит, но в следующее мгновение Эльфина дёрнула друзей за руки, и все трое прыгнули в сверкающее многообразие огней, казавшееся одновременно и совсем близким и бесконечно далёким.

"Точно так же мы прыгали в разноцветное море из пасти огромного чудовища". - подумал Дима.

Сколько продолжался полёт, невозможно определить. То ли, длиною в жизнь, то ли — всего лишь миг. Жизнь ведь тоже всего лишь миг, если прокрутить события с огромной скоростью.

Во время полёта возникли особые ощущения. Мировосприятие устремилось по другому руслу. Томин, вдруг, ясно ощутил всю перманентность мироздания.

Когда Дима вновь ощутил себя Димой, а Андрей Андреем, друзья оказались в каком-то воздушном цветущем саду. Весь воздух пронизан солнечными лучами. Такое бывает рано утром, в четыре часа, когда солнце только поднимается на пастельный небосклон.

Пошли по загадочному лесу. Лесное царство постоянно менялось. На месте тропических растений появлялись широколиственные, затем хвойные. Тихое лесное озеро, обрамлённое ракитами, превратилось в бушующее море, затем сузилось в равнинную реку. Пушистые ели, отразились в спокойной воде, словно в зеркале и увидели свои острые верхушки.

На очередном повороте тропинки, за зелёными ветками каштана открылась поляна осеннего леса. "В багрец и золото одетые леса" смотрели с лёгкой грустью.

Посреди поляны путешественники заметили красивую, печальную женщину с русыми, распущенными волосами в жёлтом длинном платье.

В голове у Димы зазвучали строчки неизвестного поэта:

В бору, в шуршаньи изумрудном

Средь пляски света и теней

Гуляла грусть в порыве трудном

В движеньи тихострунных дней.

— Это Грусть. — серьёзно шепнула Эльфина Диме на ухо.

Томин понимающе кивнул.

В густой листве, играя светом,

Ловя дыханье на лету

Спускался ветер к ней с приветом

И посвящал в свою мечту.

Женщина закружилась, а вместе с нею закружились жёлтые листья. Поднялся огромный вихрь.

Неожиданно осенний лес померк и уступил место весне. Буйно зацвели деревья. Лес наполнился ароматом цветов.

Дима снова услышал строчки:

О весна, без конца и без краю!

Без конца и без краю мечта!

Узнаю тебя жизнь, принимаю

И приветствую звоном щита!

Вдруг, среди крупных стволов деревьев. Товарищи увидели прекрасную женщину в белом. Пышные распущенные волосы ниспадают на плечи, а вокруг головы светится ореол бело-золотого цвета.

В Диминой голове зазвучали бесчисленные строчки Блоковских стихов о Прекрасной Даме.

Муза в уборе весны постучалась к поэту,

…………………………………………….

Она молода и прекрасна была

И чистой мадонной осталась,

………………………………..

Милый друг! Ты юною душою

Так чиста!

…………………………………

Не призывай. И без призыва

Приду во храм.

Склонюсь главою молчаливо

К твоим ногам.

…………………………….

Ты отходишь в сумрак алый,

В бесконечные круги.

………………………………

Встану я в утро туманное,

Солнце ударит в лицо.

Ты ли, подруга желанная.

Всходишь ко мне на крыльцо?

………………………………..

О, святая, как ласковы свечи,

Как отрадны твои черты!

Обрывки стихов звучали и звучали прямо в голове, а женщина, то приближалась, то отдалялась. Причём, при приближении Диме показалось, что она напоминает Любовь Дмитриевну Менделееву, а когда отдалялась, то черты лица становились расплывчатыми.

Какое-то оцепенение завладело сознанием. Абсолютно не возникало желания заговорить с ней. Ситуация напоминала какой-то завораживающий сон или гипноз. Друзья не могли определить, стоят ли на месте, или двигаются по удивительному миру в неопределённом направлении.

Вдруг, лес враз потемнел, стволы деревьев превратились в стены, оклеенные тёмными обоями. За открытыми окнами неистово бушует листва. Цвет деревьев постоянно меняется, от тёмно-изумрудного, до ярко-фиолетового. Повсюду слышится сдержанный смех и приглушённый звон бокалов. Друзья оказались в переполненном загородном ресторане.

В следующий миг, в людном зале появилась стройная девушка.

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

Кто-то упрямо нашёптывал Диме эти строчки.

И веют древними поверьями

Её упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

Девушка бесшумно села за свободный столик, слегка повернула голову, украшенную широкополой, роскошной шляпой и с грустью глянула на Диму. Бриллиантовые серёжки слегка качнулись, ярко сверкнув в тусклом свете.

Из-под отливающих сине-зелёным светом страусовых перьев, на Диму смотрели удивительной красоты голубые глаза. Бесконечная печаль читалась в них. "Невообразимый мечтатель", как заворожённый, смотрел и не мог оторвать взгляд. Если и есть в мире совершенное женское создание, то оно, бесспорно, сидело пред ним.

"И почему, женское совершенство имеет грустный вид?" — размышлял Томин. "Наверное, потому, что в грусти есть что-то недосказанное, какая-то загадка, тайна. А тайна всегда интересна".

И странной близостью закованный,

Смотрю за тёмную вуаль,

И вижу берег зачарованный

И очарованную даль.

Продолжали литься Блоковские строчки.

"Я, наверное, влюбился." — думал Дима. "Всё таки, существует любовь с первого взгляда. Но что-то в этой Незнакомке есть такое, такое… даже не знаю, как сказать. Словом, я бы не мог, вот так неотрывно смотреть на обычную девушку. А тут могу, почему?"

А девушка продолжала глядеть не мигая. Тонкие, изящно изогнутые брови, прямой, ровный нос, маленькие, пухленькие губки, правильный овал лица. Изящная, длинная шея и приоткрытая, высокая грудь. Худая, левая рука, облокочённая на спинку стула. Было что-то гипнотическое в её кротком и непостижимом облике.

Дима смотрел и не мог насмотреться. Незнакомка казалась такой близкой, даже родной, и в то же время бесконечно далёкой.

"Почему, можно смотреть на женщину, и чувствовать бесконечную тайну, что-то непостижимое, невообразимое для ума и чувств?" — продолжал мучить себя "наш герой".

И перья страуса склонённые

В моём качаются мозгу,

И очи синие бездонные

Цветут на дальнем берегу.

"Почему цветут на дальнем берегу? Это что, другое измерение? Женщина связана с потусторонним миром? А где я нахожусь? Уж явно не в реальном измерении!"

Незнакомка начала медленно меркнуть. Ресторан растворился, друзья оказались вновь на лесной поляне. По контуру обширной прогалины, рядом с массивными дубами и изящными липами, стоят, не шелохнувшись, усеянные белыми цветами магнолии и стройные кипарисы.

Под деревьями растут красивые остролистые растения. "Папоротники." — сообразил Дима. Над длинными, перьевидными листьями виднеются маленькие красные цветы, похожие на карликовые розы.

— Это что, цветы папоротника? — удивился Дима.

— Да. — засмеялась Эльфина.

То там, то тут, из-за деревьев стали появляться красивые девушки в самых разнообразных нарядах. В греческих туниках, в пёстрых циганских юбках, в пышных платьях придворных дам и вообще без одежды.

— Поэты при написании стихов часто рисуют в воображении образ прекрасной женщины. Этот образ автоматически отпечатывается в этом лесу, как введённая информация в Интернете.

А поляна сменилась прозрачным ручьём. Чубатые пальмы, стройные берёзы и могучие кедры спокойно ростут рядом.

— Это райские кущи. — пояснила Эльфина.

Ребята шли по тропинке и наткнулись на обычную изгородь. Гладко обтёсанные тонкие стволы деревьев прикреплены обычной верёвкой к врытым в землю деревянным столбикам.

— Это что? — удивился Андрюша.

— Это ферма пегасов. — улыбнулась Эльфина.

— Ферма пегасов в раю? — не поверил Дима.

— А где ж ей ещё быть. — засмеялась "прекрасная провожатая".

Как бы в подтверждении её слов, послышалось приглушённое конское ржание, за деревьями мелкой рысью проскакало несколько, абсолютно белых, коней с огромными белоснежными крыльями. Могучие крылья с шумом рассекали воздух, образуя мощные воздушные потоки. Через несколько взмахов, копыта оторвались от земли, и пегасы легко взмыли в воздух. Спустя несколько минут огромные крылатые кони превратились в маленькие трепыхающиеся точки.

Друзья открыли рот от удивления.

— А кто держит эту ферму? — спросил Андрюша.

Из-за деревьев вышли два Ангела и кивнули ребятам в знак приветствия. Друзья так же поприветствовали небожителей в ответ. Андрюша понимающе глянул на Эльфину.

Вдруг, деревья развернулись, наши путешественники оказались в самом центре Полтавы, перед библиотекой Котляревского, только здание библиотнки казалось сотканым из облаков.

— Это небесная библиотека. — пояснила Эльфина, перекрикивая шум автомобилей. — Здесь собраны мысли всех великих поэтов, писателей, мыслителей, учёных и просто выдающихся людей направленные на совершение добра. Мыслей Ленина и Гитлера тут нет.

Троица зашла в просторный холл. На входе стояло два Ангела. Они приветливо улыбнулись и пропустили посетителей вперёд. Замелькали залы по назначению: "Поэзия", "Проза", "Искусство", "Наука".

Зашли в зал "Поэзия".

— Кого Вы хотите посмотреть? — спросила провожатая.

— Блока. — за двоих ответил Дима.

— И Есенина. — добавил Андрюша.

Эльфина подошла к присутствующему в зале Ангелу. Неожиданно, посреди комнаты соткался из воздуха огромный плоский экран. На экране высветились бесконечные колонки цифр.

— Это мысли Блока по дням. Если зайти в файл определённого дня, то можно узнать, о чём думал Александр Блок в каждую определённую минуту. Можно узнать, какие рифмы ему приходили, и какие были первоначальные варианты его стихов.

— А можно зайти в какой-то из дней? — поинтересовался Дима.

— У нас, к сожалению, мало времени, чтобы побыть тут подольше. В другой раз я Вам подробнее покажу. — пояснила Эльфина. — А сейчас нам пора.

Нехотя вышли из библиотеки. Стволы деревьев замкнулись. Полтава исчезла.

Друзья снова оказались в космосе. Ярко засветили миллиарды звёзд. В Диминой голове неожиданно зазвучали строчки:

Пять коней подарил мне мой друг, Люцифер

И одно золотое, с рубином кольцо

Что бы мог я спускаться в глубины пещер

И увидеть небес молодое лицо.

И рядом по небу пронеслись могучие чёрные кони. Стало немного не по себе, при виде этих зловещих коней. Они просто скакали по воздуху, словно по твёрдой земле, сверкая огромными копытами. Крыльев, как у пегасов, у них не было.

— Ты слышала, Эльфина, что прозвучало у меня в голове! — Дима повернулся к девушке.

— Слышала. Это Гумилёв. — спокойно ответила "прекрасная провожатая".

— Там было слово "Люцифер". - не унимался Дима.

— Ничего страшного. Это только поэтический образ. — успокоила его собеседница.

А перед нашими путешественниками уже предстал ландшафтный парк, напоминающий дендропарк "Александрия" в городе Белая Церковь. Широкие поляны с аккуратно подстриженной травой сменялись тенистыми аллеями с ажурными лавочками и изящными скульптурами.

Вдруг, впереди мелькнуло белое девичье платье. Андрюша насторожился. Платье мелькнуло ещё раз, на этот раз ближе. Девушка повернула голову. Это была Натали.

Андрей стремительно кинулся за ней, а за ним и Дима с Эльфиной. Бегство было таким быстрым, что Дима не успел ничего сообразить. Он только видел мелькающее впереди белое платье.

Лес становился глуше. Появились запахи. Сразу запахло сыростью, диким зверем. Где-то могильно ухнула сова.

Андрей бежал, как безумный. Но белое платье всё так же недостижимо мелькало за морщинистыми стволами деревьев.

— Не беги, это не Натали! — крикнула Эльфина, но было уже поздно.

Белое платье остановилось и развернулось. На ребят глянула зубатая морда с чёрными глазами. Эот был Кабо.

Демон плотоядно улыбнулся. Андрюша проворно вытащил крест, но Эльфина отшвырнула Кабо мощным потоком огня.

Послышался шелестящий звук рвущегося целлофана. Со всех сторон к ребятам потянулись руки, грязные, липкие. Друзья с ужасом стали уворачиваться.

— Не бойтесь! — крикнула Эльфина. — Это гадкие мысли.

Вдруг за спиной потемнело и повеяло ледяным холодом. Руки исчезли. Ребята повернулись. Заслоняя пространство, примерно больше двух метров ростом, стоял тот, кого называют абсолютным злом.

Тёмный плащ, чёрный камзол, длинная блестящая золотом шпага, тонкие, лайковые перчатки. Хромовые сапоги.

— Ты не можешь тут быть. — прокричала Эльфина.

— Могу. Это мой лес. — пробасил гигант.

— Это лес поэзии. — возразила девушка.

— А кто сказал, что поэзия от Бога? А? Поэзия не от Бога! — и он разразился громоподобным хохотом. — Но ты смелая девчонка. Переходи на мою сторону! У меня ты достигнешь большего. — и он лукаво улыбнулся.

Эльфина, крепче, сцепила зубы. Маленькие кулачки сжались до хруста костяшек, но "Лукавый" дружелюбно сделал шаг навстечу. Над лесом зазвучал его раскатистый бас.

Над нами вскрылась бездна той земли.

Ха-ха-ха.

— Я лучший в мире поэт. Это я, на самом деле, нашёптываю людям, сочиняющим стихи, крылатые рифмы. Это через них я говорю с человечеством и доношу свои мысли. И ещё через прозу. Я ещё и писатель. — и он снова расхохотался.

— Ты знаешь, — обратился гигант к Эльфине, — что я посадил этот лес.

Я насадил свой светлый сад.

Ха-ха-ха.

— Леса прозы нет. — твёрдо вымолвила Эльфина.

— Как это нет! Так ты даже не знаешь!? Глупая девчонка! — лукавый снова стал смеяться. — Есть. И он мой. Вы даже не знаете о необъятном пространстве прозы.

— Не правда. — уже закричала Эльфина. — существует небесная библиотека. Там собраны мысли всех поэтов и писателей.

— Это мои мысли. Ха-ха-ха. Небо и бездна это одно и то же. — Он на мгновение замолчал, затем продолжал, — В поэзии очень сильны упадничиские настроения. Размышления о скорой и неминуемой смерти.

— Смерть — это новое рождение. — резко возразила Эльфина.

Умрёшь — начнёшь опять сначала

И повториться всё как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

— Ведущее к новой смерти.

— И опять рождение. И так без конца.

— Ха-ха-ха. Откуда ты знаешь, что без конца. Ваш конец уже близок.

Дима увидел ослепительную вспышку света. Резко запахло серой. "Наш герой" потерял сознание.

Глава 16

В Диканьку за венком

Дима отрыл глаза. Голова и всё тело разламывает от боли. Кажется, сотни упорных буравчиков, неистово жужжа и медленно покачиваясь, буравят насквозь голову и кости. В пепельном свете медленно покачивается комната.

В размытом овале двери показался не чёткий силуэт Эльфины. Девушка подошла к Диме, села на кровать, рядом. Больной почувствовал приятное тёпло её упругой фигуры. "Сестра милосерлия" нежно вытерла Димино лицо ароматным, пушистым полотенцем, даже в носу защекотало. Затем просунула руку под голову и аккуратно приподняла затылок над подушкой. На потрескавшихся губах Дима ощутил прохладную влагу чего-то терпкого и тягучего.

Больной сделал несколько жадных глотков. Успокаивающая свежесть разлилась по телу. Зуд заметно уменьшился. Сильная, маленькая ладонь под затылком приятно согревала голову и шею

"Как же отрадно ощущать её ладонь на своей голове!", думал Томин. Склонившаяся Эльфина была совсем близко. Непослушные кудряшки соскочили с головы и смешно запрыгали, как растянутые и отпущенные пружинки, едва не касаясь Диминого лица.

"Подольше бы она вот так сидела", про себя отметил Дима, касаясь кончиками пальцев нежное девичье колено и восторженно рассматривая Эльфину вблизи. Шёлковая, с мельчайшим пушком кожа, здоровый, помидорный румянец на щеках, острый разрез маленьких ноздрей и огромные, внимательные глаза. Дима скользнул взглядом вниз. Светлый, плотный гольф не оставлял никаких шансов что-либо рассмотреть. Бугорки грудей, словно панцирем, надёжно зачехлены бюсгалтером.

Эльфина поймала пристальный Димин взгляд и улыбнулась, одними только кончиками губ, искренне, по-доброму.

"Какая же она юная и беззащитная", размышлял Дима, допивая содержимое абсолютно прозрачного стакана.

— А теперь, постарайся заснуть. — мягко вымолвила Эльфина, высвободив руку. Дима ощутил справа и слева выпуклые края подушки. Девушка нежно провела рукой по Диминой щеке. Щёки мгновенно вспыхнули. Их взгляды снова встретились, но Эльфина быстро опустила глаза.

— Спи. — почти шёпотом сказала "медсестричка", спортивная фигурка легко поднялась с постели.

Кровать облегчённо выпрямилась.

Дима почувствовал щемящее одиночество. "Сестра милосердия" растаяла в размытом проёме двери так же неожиданно, как и появилась.

Затем ту же процедуру Эльфина проделала с Андрюшей. Сердце "невообразимого мечтателя" больно защемило. "Хорошо, хоть вначале она зашла ко мне", успокаивал себя Дима. "А может, ко мне она зашла раньше, потому что я сильнее болен?"

Затем свет погас, медленно как в зрительном зале театра. "Наш больной" заснул. Не заснул, а провалился куда-то и долго, долго летел. Было что-то похожее на полёт из пасти чудовища.

Внизу так же, от края и до края распластались разноцветные огни и задорно перемигивались. Подлетая, Дима заметил, что огни тёмных оттенков. Ещё ближе и стали видны колебания коричневых, чёрных, фиолетовых и баклажанных цветов. "Разум океана", только тёмный", молнией мелькнуло в воспалённой Диминой голове.

Ещё ближе и поверхность стала беспросветно чёрной. "Подземное озеро!!!" с ужасом понял Дима, но битумные волны уже сомкнулись над головой.

Стало нестерпимо жарко. Жар горячей лапой схватил за горло и затруднял дыхание. Внизу бушевал бескрайний пожар. Гигантские языки пламени с длинными, смолянистыми верхушками плясали бешеный танец. Послышался сильный запах серы. Сковывающий сознание ужас наполнил душу и стал растекаться по всему телу. Огонь был уже не только внизу, но и вверху. "Наш герой" оказался внутри пламени.

Томин всё дальше погружался в клокочущую бездну. Руки и ноги сделались ледяными, несмотря на неистово бушующий огонь. В переливах пламени "пловец" заметил скользкие, извивающиеся, рептилиеобразные тела. То тут, то там очертились страшные, драконоподобные пасти. Острые, крупные клыки мелькнули совсем близко. Дима в отчаянии закричал, но из напряжённого горла не вырвалось ни звука.

"Мученик" попробовал повернуть к поверхности, но всё перепуталось, и невозможно было определить, где дно, а где поверхность.

Тогда, Дима вытянул вперёд окоченевшие руки и сильно мотнул ногами. На удивление, он поплыл, быстро и проворно, легко увёртываясь от раскрывающихся смертоносных челюстей.

Освоившись с новым состоянием, "экстремал" услышал стон миллионов человеческих голосов, слившихся в один нестерпимый звук. Уши заложило, голова вот-вот лопнет. Далеко внизу стало видно огромное множество человеческих тел, пожираемых огнём. Тела извивались, как червяки. Кожа пупырилась, лопалась. Из ран капала сукровица и закипала на ходу, превращаясь в пар.

Томин стал терять контроль над собой. Вдруг какая-то неведомая сила потащила его со страшной, всё увеличивающейся скоростью. Клокочущее пламя съёжилось и стало "убегать", превратившись в маленькую точку, испускающую тонкие лучики, словно свет в конце длинной, закопчённой трубы. Тело немного отошло. "Так это свет в конце трубы или свет в конце тоннеля?", не унимался навязчивый вопрос. "Где я был?"

Мягкая, тёплая рука провела по лицу. Перед глазами закрылся непроглядный занавес темноты. Дима забылся глубоким сном.

На следующее утро наш скиталец чувствовал себя лучше.

— Как дела, братан? — услышал он бодрый голос Андрюши.

— Нормально. — Дима глянул на друга.

На исхудавшем, бледном лице Андрея сверкали жизнерадостные глаза.

— Нас крестил сам дьявол. — неожиданно серьёзно произнёс Андрей.

Дима вздрогнул. Перед глазами замелькали извивающиеся рептилии и языки огня.

— Но с Вами небесная сила. "Он" всё равно не смог бы Вас убить. — включилась в диалог вошедшая в эту минуту Эльфина с красивым подносом в руках. На секунду девушка замерла. Глаза внимательно посмотрели на ребят.

— Мальчики! Завтракать! — самым беззаботным голосом вымолвила она и дымящийся фарфоровый кофейник с узким журавлиным носом, слегка качнулся на широком подносе.

— Эльфина! Что с нами произошло? — Дима серьёзно глянул на девушку.

— Вас немного задело краями. — виновато улыбнувшись, ответила радушная хозяйка.

Андрюша прыснул со смеху и закашлялся.

— Тебя…тебя, Митяй, задело краем. Большим, таким и тяжёлым краем по самой макушке.

— Что с нами случилось? — повторил вопрос Дима.

— Вас…. нас, ошпарили огнём, но Вы оказались живы.

— Ошпарило огнём!? Живы!? Мне приснился странный сон, бут-то я побывал в Аду. Кстати, а где венок?

— Ты потерял его в Аду. — продолжал шутить Андрюша.

— Где венок? — Дима снова глянул на Эльфину.

Девушка опустила глаза.

— Так значит, то был не сон?

— Тот, кого называют абсолютным злом, забрал венок. — медленно выговаривая слова, проговорила Эльфина.

— И что теперь делать? — с грустью спросил Дима.

— Есть один способ забрать венок, но об этом после.

— Мы должны спуститься в преисподню и сразиться с самим Сатаной. — саркастически заметил Андрюша.

— Никуда Вы не должны спускаться! — с обидой в голосе проговорила очаровательная наставница.

— Нас и так спустят, а венок приклеиться к рукам сам, как стружка на магнит. — попытался сострить Дима.

— Вы поедите в Диканьку. — отрезала девушка.

— Куда? — в один спросили друзья.

— В вотчину князя Кочубея. — уточнила собеседница.

— Зачем?

— А затем…. узнаете позже.

— Эльфина, а можно ещё вопрос? — тихо спросил Дима.

— Можно. — устало ответила девушка. Прекрасные глаза взглянули с грустью.

— Помнишь, тогда в саду поэзии, я увидел чёрных коней и услышал стихи про Люцифера, а ты сказала, что его тут быть не может.

— Помню. — Эльфина сосредоточенно взглянула на Диму.

— А он, всё-таки, появился. Как это объяснить?

— А не надо ничего объяснять. Как можно объяснить необъяснимое. Он соткался из собственных мыслей, которые столетиями нашёптывал поэтам. Не надо было Андрюше бежать за Кабо. Вот и всё.

— Но я же не знал. — попытался оправдаться Андрюша.

— А тебя никто и не винит. — спокойно ответила Эльфина. — Любовь великая сила, а зло использует её в своих целях.

— Эльфин! — ещё раз включился Дима. — Ты говорила, что "Он" нашёптывал поэтам стихи. Значит стихи не от Бога?

— Есть стихи от Бога, а есть не от Бога. — философски заметила девушка.

Полетели дни реабилитации. Ребята поправлялись. Эльфина ухаживала за ними, как заправская медсестра. Дима чувствовал себя намного лучше, но всё-таки часто болела голова. Несколько раз он видел тот же страшный сон про преисподнюю.

Эльфина каждый день водила ребят в собор и подолгу стояла перед иконой Божьей матери, горячо нашёптывая молитвы. Если в соборе проходила служба, то друзья выстаивали до её окончания.

Вскоре приступили к физическим упражнениям и подолгу занимались гимнастикой в уютном спортивном зале, неизвестно как оказавшемся в малогабаритной квартире. Здоровье возвращалось в молодые тела.

Несмотря на природную весёлость, Эльфина не могла скрыть печаль. Глаза девушки нервно бегали. Она с грустью смотрела на друзей. Дима с Андреем заметили, что Эльфину что-то гнетёт.

— Когда мы поедем в Диканьку? — однажды утром спросил Андрюша, во время чаепития.

— Ещё не время. — стараясь говорить спокойно, ответила девушка, а рука с чашкой застыла на пол дороги к губам.

— Эльфин, чем ты опечалена? — напрямик задал вопрос Дима.

— Ты так думаешь? — стараясь быть безразличной, вопросом же ответила девушка.

— Да это и невооружённым глазом видно. — вступил в разговор Андрюша.

Эльфина минуту помолчала, потом тихо продолжила.

— Я за Вас переживаю, мальчики. Не хорошо, конечно, что венок потеряли, но ещё хуже, что вас Люцифер огнём окатил. Мы Вас, как могли, отхаживали, но адский огонь большую силу имеет. Он может подействовать на сознание и изменить его.

— Мы, что же, можем стать чёрными, ну не в смысле негров, конечно, а по сути? — полуиронично изрёк Андрюша.

— Тут нет ничего смешного. — сёрьёзно ответила Эльфина. — Вы действительно можете стать на тёмную сторону, раз не погибли сразу, и "Он" это знает.

— Ты же говорила, что он нас не мог убить? — язвительно заметил Андрюша.

— Физичеси — да, но духовно!

— А причём тут Диканька? С ней связан какой-то ритуал? — поинтересовался Дима.

— Да, "ритуал". - повторила девушка. — который называется Шабаш.

— Шабаш!? — уточнил Андрюша. — Так это испытание?

— Не то слово. — ответила погрустневшая "собеседница".

— А где тогда будет венок? — спросил Дима.

— На шабаше и будет. — меланхолично ответила Эльфина.

— А почему они его сразу не под замок? — Дима питался докопаться до истины.

— Откуда я знаю, может и под замок. — уже с раздражением ответила девушка.

— Так может, мы зря туда едем? — не унимался Дима.

— Ты что, не хочешь на шару побывать в Диканьке? — пошутил Андрюша.

— Так что мы должны забрать венок у Сатаны на шабаше? — Дима не обращал внимания на подкол.

— Да. — дрожащим голосом молвила Эльфина.

— Это всё равно, что пытаться забрать кусок мяса у голодного льва, отбиваясь только букетом ромашек. — возбуждённо проговорил Дима.

— А если лев аллегретик? — продолжал шутить Андрюша.

— У Вас один шанс из тысячи, вернуть венок или погибнуть. — устало проговорила девушка.

Прошло ещё несколько серых, как туалетная бумага, дней. После слов Эльфины, об изменении сознания, Дима сильно испугался. Он всерьёз обратился к Богу. Утром и вечером читал молитвы, сходил даже на исповедь, но подлый червячок сомнения, что он может не выдержать испытания, упорно грыз изнутри.

Однажды днём Эльфина сказала:

— Сегодня ночью полетим в Диканьку.

— И ты с нами? — обрадовался Дима.

— Я доведу Вас только до окраины Диканьки. Дальше пойдёте одни. А сейчас ложитесь спать, чтобы отдохнуть перед дальней дорогой.

Дима долго не мог уснуть. Часто ёрзал на кровати, переворачивался с боку на бок. То, что должно произойти в ближайшее время, просто не укладывалось в голове. Не давали покоя тревожные мысли. Наконец он заснул, но вскоре почувствовал, что левое плечо дребезжит, как при сильной тряске.

— Дима, вставай! — послышался нежный, но твёрдый голос, наш искатель приключений открыл глаза.

Над ним, покачивая свесившимися кудряшками, склонилась Эльфина и энергично трясла за плечо. Маленькие пальчики до боли разминали плечевую мышцу.

Делать нечего, Дима поднялся, голые стопы нырнули в махровые тапочки. Неуверенно встав с кровати, он побрёл в гостиную. За окнами плыла ночь. Светила полная луна и такой жутью веяло от этой луны, что Дима невольно отвёл взгляд. Андрюша уже поднялся и медленно прохаживался по комнате.

— Идите в ванную и облейтесь из душа. — тихо скомандовала Эльфина. — перед дорогой нужно покрыть тело специальной мазью. После душа одежду не одевайте.

— Что!? — Друзья переглянулись.

— Я не шучу. Одежду не одевайте, а прямо так выходите в гостинную. — повторила девушка.

Товарищи молча зашли в ванную. Первым стал под душ Андрей. Выпуклый рассекатель выпустил туманоподобную влагу. О воды стал подниматься пар.

— Эх, хорошо! — промурлыкал Андрюша, разминая руки под плотной струёй.

Вдруг, вода стала тёмной. Тело Андрюши покрылось чем-то глянцевым, словно резиновый костюм. Через несколько секунд вода закончилась. Андрюша глянул вверх, безмолвный распылитель оставался сух, купальщик вышел из душевой кабинки.

— Ну, теперь твоя очередь, носильщик утраченного венка. — улыбаясь сказал он и жестом пригласил Диму войти.

— Тебе твой "смокинг" не жмёт? — поинтересовался Дима.

— Не жмёт. В самый раз. — засмеялся Андрюша.

Дима шагнул в кабинку. Из распылителя брызнула горячая струя, обволокла всё тело, маленькие ручейки потекли на пол. Душ сразу взбодрил. Вскоре вода стала темнеть, Дима ощутил на теле вязкую, тёплую среду. Тело покрыл такой же, как и у Андрюши "комбинезон".

— Готовы? — спросила Эльфина, как только друзья вышли из ванной.

— Всегда готовы. — иронично произнёс Андрюша.

— Тогда вперёд. — скомандовала девушка и взяла друзей за руки.

В следующую минуту троица взмыла вверх. Под ногами заблестело море огней. Неподвижные огни — окна и фонари. Движущиеся — фары автомобилей.

Мгновенно, скопление огней осталось сзади, а под ногами, узкой полоской, продолжали переливаться медленно движущиеся в противоположных направлениях огоньки. По обе стороны от огоньков пространство оставалось тёмным, словно кто-то разлил чернила. Только кое-где попадались слабые скопления огоньков, подобно светлячкам в тёмном лесу.

"Шоссе и посёлки" — мелькнуло в Диминой голове.

Освоившись с чувством летающего человека, Дима осознал, что летит с чудовищной скоростью. Ветер со свистом омывает всё тело, свищет в груди и давит на глаза. Дышится очень тяжело в свистящем от огромной скорости воздухе.

— Дыши, как я учила! — послышался в голове настойчивый голос Эльфины.

Дима начал глубоко вдыхать. Дыхание постепенно нормализовалось.

Справа, заполнив четверть неба, люминесцентно, обозначилась седая луна. Томин невольно повернул голову. Лунные пятна приняли форму изогнутого дракона. "Лунное чудовище" внимательно посмотрело на дерзкого мальчишку из своего жёлтого убежища совершенно живыми, чёрными глазами.

"Нашему лётчику" стало не по себе, он отвёл взгляд, но луна странным образом плыла за ним, не отставая ни на шаг, и в то же время оставалась на месте. Дима испугался, что дракон сейчас же проглотит его, глубоко втянул голову в шею, но в следующую секунду Эльфина стала снижаться на посадку.

Троица свернула влево. Переливающиеся огоньки шоссе остались далеко справа. Чернота поверхности приблизилась и ощетинилась вековыми дубами, словно крючковатые, зелёные пальцы, шевелящими на лёгком ветру раскидистыми ветками. Луна "отстала" и скрылась за деревьями.

Вскоре путешественники приземлились на землю. Перед ними распласталось большое поле, обрамлённое со всех сторон вековым лесом, словно неправильный четырёхугольник с изогнутыми сторонами.

Ночь накинула на землю тёмное покрывало. Сумрак казался осязаем. Вдруг, снова появилась луна и зловеще засветила. Повеяло могильным холодом. Седой свет лёг на могучие деревья и поросшее сорняком поле.

Ребята замерли. Сердце Димы сжалось, пальцы похолодели. Вдалеке, у кромки дальнего леса засветились какие-то зеленоватые огоньки и стали слышны дальние звуки дикого хохота. Слышать смех в глухом лесу поздней ночью, само по себе жутковато, а если ещё и знать, что там беснуется нечистая сила, становится по настоящему страшно.

Дима стоял, боясь ступить и шагу.

— Вам пора, мальчики! — услышал он отрезвляющий голос Эльфины.

— Ку…да? — низким, срывающимся от волнения голосом прохрипел Дима.

— Туда! — Эльфина спокойно кивнула в сторону леса.

Томин глянул на Андрюшу. На мертвенно бледном лице друга запечатлелся ужас.

— Идите и ничего не бойтесь. Шабаш уже в самом разгаре. Вас могут даже не заметить. Главное! Не принимайте церемониал посвящения. В случае чего, бегите сюда. Я Вас прикрою.

Диме стало даже смешно. Он представил, как они будут убегать от сонмища чертей, а Эльфина, словно заправская пулемётчица, будет их прикрывать, пуская короткие огневые очереди.

Андрюша сделал первый шаг, пошатнулся и сделал второй. Дима медленно побрёл за ним.

Поле казалось бесконечным. Кромка леса, словно приклеилась к тёмному небу. Зелёные огоньки зловеще поблескивали. Звуки шабаша наполняли пространство жутью.

Путники шли, медленно перебирая негнущимися ногами, как на протезах. Разговаривать не хотелось. Дальний лес медленно приближался. Вначале, на фоне тёмного пятна деревьев стали выделяться когтистые ветки, затем сквозь бочкообразные стволы стали просвечивать зеленоватые огоньки. Между деревьями угадывалось какое-то движение.

Ребята подошли ещё ближе. Морщинистые дубы встретили их угрюмыми исполинами. В крупных расщелинах коры чернел мох. За стволами пространство ярко освещали зеленоватые огни, поднимавшиеся прямо из земли. Кругом раздавались громкие крики.

Дима остолбенел. Сердце заколотилось, но не от страха, а от волнения. В бешеном ритме, с воплями и гоготом, двигался гигантский хоровод из абсолютно нагих ведьм, козлобородых, упыреобразных уродов, гигантских ворон и прочей нечисти.

Выделялись огромные волки с жуткими чёрными глазами и прямыми спинами, потешно скакавшие на задних лапах. "Оборотни", мелькнуло в Диминой голове.

Глядя на этот карнавал, страх Дима не чувствовал. Атмосфера удалого веселья разрушала всякий страх. Был скорее шок от неукладывающегося в голове действа. Откровенно голые женщины в большом количестве действовали гипнотически. Ничего подобного Дима в жизни не видел, даже не предполагал, что такое может быть.

Казалось, после всего увиденного, он должен перестать удивляться, но тут оказался затронут созревший, но ещё не начавшийся реализовываться половой инстинкт. Томин, как заворожённый, всматривался в точёные женские фигуры, стараясь охватить взглядом их все.

А хоровод двигался. Из-за толстого, замшелого дуба выплывали очередные участники. Между козьемордых и морщинистых уродов появлялись всё новые и новые женщины. И каждая последующая не хуже предыдущей. И все с идеальными фигурами и правильными чертами лица. И все с распущенными чёрными волосами.

"Ни одной блондинки" — отметил про себя Дима. Немного освоившись с невиданным зрелищем, он глянул на друга. Андрюха неподвижно стоял и просто пожирал глазами женщин.

Глядя на это буйство плоти, Дима почувствовал, как в нём просыпаются плотские чувства. Молодые ведьмы, виляя аппетитными бёдрами, приводили в восторг.

"Какие они все красивые! Какие фигуры!", с упоением думал Дима. Мысли путались. В голове образовалась каша. Где-то внутри головы энергично отдавал настойчивый ритм барабана. Бодрая дробь звала вперёд.

"Зачем классическая музыка? Зачем искренняя любовь? Зачем верность? Вон, сколько похотливых самок! Бери любую! Все разные. Все красивые. Всегда новые, свежие ощущения". Вихри жарких желаний улыбающимися женщинами закружились в голове.

Вдруг, молоденькая ведьмочка с распущенными, чёрными, как смоль, волосами выскользнула из хоровода и, слегка пританцовывая и нарочито виляя округлыми бёдрами, подбежала к ошарашенным друзьям. Чёрные волосы рваной мантией лежали на белой спине.

— Привет, красавчики! — весело выпалила она низким голосом и остановилась, слегка подогнув одну ногу.

Её большие белые груди высоко вздымались при дыхании и оканчивались большими пунцовыми сосками, торчащими строго горизонтально, как две воинственные пики.

Ведьмочка бесцеремонно разглядывала ребят раскосыми зелёными глазами, особенно внимательно глядя ниже пояса. Дима окинул себя взглядом и оторопел. Резиновый комбинезон исчез. Он стоял абсолютно голый. Покосившись на Андрюшу, увидел, что тот тоже без одежды.

А ведьмочка смело взяла товарищей за руки и увлекла к прыгающему хороводу. Томин ощутил липкую, холодную ладонь. Захотел высвободить руку, но маленькие пальцы держали крепко.

— Ты куда, красавчик? — проговорила она, глядя Диме прямо в глаза. — Идём, потанцуем!

Бешеный танец подхватил наших друзей. Ведьма не отпускала Димину руку. Её длинные волосы беспорядочно развевались от дикой пляски и касались Диминого лица, поэтому на всё происходящее он смотрел сквозь трепыхающуюся сетку волос.

За другую руку его подхватил здоровенный козъемордый с копытами вместо ног, но с нормальными человеческими руками, даже на ногтях красовался изящный маникюр. Рука оказалась вполне плотской, тёплой и слегка потной. Большие, толстые пальцы сильно сдавили Димину ладонь. Козъемордый постоянно скалил огромные жёлтые зубы, а мохнатая шерсть на "лице" забавно колебалась в такт диким прыжкам.

Хоровод гигантской змеёй извивался возле вековых дубов. На морщинистый ветках неподвижно сидели огромные совы и могильно ухали, но их крики не казались жуткими на фоне общего невообразимого гама.

Под ногами, в огромном количестве, метушились змеи и ящерицы. Диме приходилось смотреть, куда прыгать, чтобы не наступить на ползающих гадов. Но к счастью, змеи вели себя миролюбиво.

Возле дубов, неимоверно большие жабы с умными, человеческими взглядами огромных, тёмных глаз били в короткие барабаны и трубили в медные трубы, наподобие пионерских горнов. Причём, те жабы, которые трубили, раздувались как воздушные шары.

Радом, скакали неестественно большие галчата, словно ожившие игрушки из магазина "Детский мир". И было что-то дъявольское в этих галчатах.

Тут же стояли грубо тёсаные столы и длинные лавки. Голые ведьмы, упыри, вампиры сидели за столами, пили что-то из тёмных деревянных кружек.

За следующим дубом потянуло сыростью, взору открылась покрытая ряской и поросшая камышом гладь пруда. За редкими стрелами камышей виднелись безобразные коряги, неподвижно торчащие из воды.

Вдруг, коряги зашевелились, слегка всколыхнув ряску, стали подниматься и оказались человекоподобными существами. Ряска заколыхалась ещё сильнее, из воды показались женские головы с длинными волосами, перемешанными с тиной. "Женщины" плыли, орудуя огромными рыбьими хвостами. "Русалки!" — мелькнуло в голове нашего мыслителя. Вместе с русалками, облепленные водорослями, начали вылазить какие-то человекообразные зелёные существа с бочкообразными туловищами.

"Водяные!" — подумал Дима. "Так они действительно существуют!" Томину захотелось побольше узнать о происходящем и, склонившись к уху ведьмочки, перекрикивая барабанный бой, он спросил:

— Здесь часто такое бывает?

— А что, тебе понравилось, красавчик? — и зелёные, раскосые глаза лукаво сузились.

— Сегодня обычное собрание, но бывают и свадьбы, и дни рождения, и поминки.

С другой стороны, как отпущенная пружина, прыгал козъемордый. "Да, по сравнению с этим парнокопытным я, действительно, красавчик", подумал Дима. Затем снова повернулся к ведьмочке.

— А как тебя зовут? — безцеремонно спросил "наш кавалер".

— На шабаше меня зовут Фаина. — неожиданно просто ответила она.

— А ты откуда, Фаина? — пошёл в наступление Дима.

— Из Диканьки.

— А что, в Диканьке много ведьм?

— У нас почти все бабы ведьмы. — и в глазах её сверкнули дъявольские огоньки.

— А в Полтаве? — по спине у Димы пошёл ледяной холодок.

— В Полтаве тоже много ведьм, но не так.

— А что вы тут ещё делаете?

— Едим мясо украденных младенцев и некрещённых детей. — При этих словах её острые зубы как-то хищно сверкнули.

Диме стало не по себе.

— А потом мы занимаемся любовью, — продолжила Фаина и прильнула к Диме.

У "нашего романтика" закружилась голова. Он еле сдерживал себя от желания сейчас же, крепко обнять эту женщину. Перед глазами мысленно возникло задумчивое лицо Эльфины. Внутренний голос настойчиво затарабанил: "А как же Эльфина? А как же Эльфина? Она, наверное, читает твои мысли. Она знает всё".

— Я тебя выбрала. — ласково зашептала ведьма. — Сегодня ты мой жених. Ты мой, ты мой, только примешь посвящение.

Кровь ударила Диме в лицо. "Посвящение!?".

— Не бойся, красавчик! Это не больно. Хозяин только слегка уколет тебя своим рогом. Всё будет хорошо.

Тем временем процессия вышла на круглую поляну, освещённую по периметру смоляными факелами, висящим прямо в воздухе. В центре поляны находилось возвышение в виде пересыпанных землёй костей и человеческих черепов. На возвышении красовался огромный трон из тёмного дерева. Затейливо изогнутые ножки заканчивались когтистыми лапами грифа, подлокотники — ощетинившимися змеиными головами, а плоская спинка — в виде сложенных крыльев летучей мыши.

На троне, подперев мощный подбородок правым кулаком, одетый в пёстрый средневековый камзол сидел "Он". Чёрные глаза из-под густых бровей, с грустью наблюдали за происходящим.

Процессия с воем и улюлюканьем приближалась к трону. Хозяин бросил на ребят быстрый взгляд. Дима почувствовал холодность пронзительных, бездонных глаз.

Вдруг повелитель тьмы резко выпрямился на троне. Крики мгновенно смолкли. Столы куда-то опрокинулись. Друзья оказались в центре круга. Все участники шабаша выстроились по периметру этого круга неподвижно.

— Ну! — громогласно произнёс Хозяин, взглянув на ребят. — Значит, пришли! Сами пришли? — и мохнатые брови поползли вверх.

Друзья молчали. Диму бросило в дрожь.

— По своей воле пришли, спрашиваю? — повторил вопрос Повелитель.

— Так. — еле слышно промямлил Дима, но лес усилившемся эхом разнёс:

— Так, так, так.

Неожиданно звук оборвался. Воцарилась тишина. Хозяин встал с трона.

— Надо их посвятить. — произнёс он, обращаясь к толпе.

— Посвятить! Посвятить! — подтвердил кто-то низкий и безобразный, стоящий близ трона.

— Посвятить! Посвятить! Посвятить! — заблеяла, заквакала, закаркала толпа.

Дима похолодел и пристально глянул на Хозяина. Справа от огромной фигуры "Повелителя тьмы", возле ручки кресла, висела его сумка.

"Как до неё дотянуться?"

— Подходите ко мне! — скомандовал Хозяин.

Ребята подошли. Дима пристально глядел на сумку.

— Ещё ближе!!! — послышался громоподобный голос.

Друзья, робко сделали ещё несколько шагов. Повеяло зловонием. Запах зашёл в нос, в рот, в уши. Глаза заслезились. Хозяин довольно ухмыльнулся.

— Целуй! — крикнул "Он" и, повернувшись задом, поднял чешуйчатый хвост.

Запах смрада стал нестерпим. Диму начало тошнить. Повелитель нагнулся, но Томин молнией кинулся к трону и схватил холщовую сумку.

В следующую секунду "похититель" отпрыгнул довольно далеко от трона и бросился бежать, но земля стала медленно подниматься всей плоскостью, как переворачивающаяся льдина. Товарищи уверенно поползли вниз. Раскидистые ветки дубов резко уменьшились, и скоро их тихий шелест послышался далеко вверху. Седой свет луны лился узким, бесконечным лучом. Стало ясно, друзья глубоко под землёй.

Вдруг, зелёная сумка зашевелилась. Из неё грациозно выползла огромная чёрная змея, мелькнул раздвоенный язык, плоская голова раскрыла иглозубую пасть. Выше правой кисти Дима почувствовал свинцовую тяжесть змеиных челюстей, словно в железных тисках. От ужаса стало нестерпимо жарко, даже разноцветные круги пошли перед глазами, но острые змеиные зубы не смогли проткнуть руку. Дима ощутил между рукой и зубами твёрдую рензиообразную поверхность прозрачного скафандра, только зубы больно давили руку.

"Всё-таки, молодец, Эльфина!", подумал Дима. Другой рукой автоматически схватил змею за горло и сжал с такой силой, что хрустнули позвонки и жёлтые, злобные глазки вылезли из орбит.

Бросив бездыханное тело вниз, "наш искатель приключений" осмотрелся. Рядом, словно статуя, неподвижно сидит Андрюша. Внизу, как приближающийся пожар, угадывался мощный огонь.

— Вы посмели меня обмануть! — послышался громоподобный голос. — За это я отправляю Вас прямо в Ад! — и земля начала сунуться быстрее.

— Ты не можешь единолично распоряжаться их судьбой! — послышался другой голос, звонкий и чистый. — Их место не в Аду! Им ещё рано уходить из жизни.

С этими словами, рыхлая земля стала осыпаться. Толстый слой грунта прорезал мощный белый луч, настолько мощный, что в диаметре доходил до метра.

Друзья интуитивно потянулись к лучу и вскоре оказались внутри него, как в тоннеле. Свет ничуть не ослеплял. "Внутренняя поверхность" луча, особенно под ногами, напоминала рефлёный пластик. Ступня не скользила, наши путешественники двинулись вперёд.

Медленно, шаг за шагом удалялись товарищи от опасной преисподни. Вскоре появилась поверхность земли. Ребята вылезли и растянулись на горизонтальной глади, как выброшенные на берег медузы. Несравненно приятно стало ощущать зелёную травку, видеть звёздное небо и слышать спокойный шум высоких деревьев.

Неподалёку, освещённая луной, застыла пухленькая, похожая на мечеть Николаевская церковь Диканьки. Дима невольно засмотрелся на покатый, широкий купол, приземистую башню с узкими, полукруглыми окошками и мощное основание родовой церкви князей Кочубеев. На вершине купола гордо поблескивает мощный крест, отражая свет луны. Справа от церкви притихла треугольная, трёхарочная колокольня.

— Мальчики, оденьтесь! — послышался родной голос. Из тени большого дуба вышла Эльфина с одеждой в руках.

Друзья быстро оделись. Девушка подошла к ним и поцеловала каждого в щёку.

— Я бесконечно рада за Вас. — тихо молвила она. Глаза Эльфины наполнились слезами. — А теперь нам пора! — с этими словами девушка взяла друзей за руки, троица взмыла в воздух.

Под ногами, вся в зелени, развернулась живописная панорама Диканьки. Сеточка тихих улиц, погружённых в сон. Уличные фонари приветливо поблескивают. Одноэтажные домики с аккуратными двориками утопают в зелени. Над низкорослой застройкой доминирует Троицкая церковь, похожая на свечку. Именно в ней, по Гоголю, Петро встретил чорта.

А рядом с Троицкой церковью, раскинулся целый ансамбль прекрасных белоколонных зданий, похожих на здания вокруг Корпусного парка в Полтаве. От одного белого особняка к другому ведут прямые расчищенные дорожки, а под причудливыми холмами деревьев виднеются затейливые клумбы.

— Что это такое? — спросил Дима, указывая на классические особняки внизу.

Эльфина загадочно улыбнулась. — Это возрождённый дворец князя Кочубея со всеми дворовыми постройками. Тут больше сотни зданий.

Вскоре приветливые крыши Диканьки осталась далеко позади, а впереди стал набегать океан огней родной Полтавы.

Глава 17

Полтава небесная

Дима открыл глаза от яркого утреннего света. Пружинные, белые лучи заполнили комнату. В голубом окне на всю стену, светлым пятном застыл Успенский собор.

"Откуда тут такое большое окно? Его же раньше не было?" Дима с недоумением обвёл взглядом "свою" комнату. Пустая Андрюшина постель живописно смята. На кухне слышится приглушённый звон посуды.

Быстро натянув одежду, "наш философ" вышел на кухню.

— С добрым утром, соня! — ласково обратилась Эльфина, расставляя чашки.

— С добрым утром! — зевая, произнёс Дима. — А откуда у нас в комнате появилось такое большое окно?

— Понимаешь, мы вместе с квартирой движемся не только во времени-пространстве, но и в измерительном поле. — принялась объяснять Эльфина и хитро улыбнулась.

— Что это значит? Ты что-то не договариваешь. — Дима внимательно заглянул в небесные глаза.

— Это значит, что мы вместе со всем домом переходим в другое измерение и к вечеру будем в Полтаве небесной. — менторским тоном подытожила девушка.

— И можно будет вернуть венок? — уточнил Дима.

— И можно будет вернуть венок. — подтвердила Эльфина.

— Так зачем же мы тогда проходили сад поэзии, если можно было просто подождать и, не выходя из квартиры, оказаться в Полтаве небесной?

— А это, чтобы не скучно было. — пошутил Андрюша.

Эльфина весело улыбнулась:

— На самом деле, прямой переход в Полтаву небесную стал возможен после того, как Вы потеряли, а затем вернули венок. Зло понесло наказание, и теперь путь открыт.

— Значит, вопрос с венком уже решён? — самым серьёзным голосом спросил Андрюша.

— В каком смысле, решён? — поинтересовалась Эльфина.

— В таком смысле, что у нас уже не может быть проблем с доставкой венка, и можно считать, что мы выполнили свою миссию и доставили венок по назначению.

— Да, — протяжно ответила Эльфина, явно не понимая, куда клонит Андрей. — Можно считать, что Вы выполнили свою миссию.

Дорошенко сделал шаг вперёд, сосредоточенные глаза внимательно глянули на Эльфину.

— Эльфин! Проводник во времени, Чударь, сказал мне, что возможен перенос отдельных личностей в другое время по обоюдному согласию. Он так же пообещал, что если мы сумеем доставить венок, то я снова увижу Натали, и заберу её в своё время.

— Вот оно что! — серьёзным тоном молвила Эльфина. — Ты твёрдо решил? Ты действительно её любишь?

— Да! Да! Да! Я только об этом и думаю. — Андрюша взглянул на девушку так, что всякие сомнения отпадали.

— Хорошо. — загадочно ответила Эльфина.

Вдруг дверь, ведущая в комнату "хозяйки квартиры", резко распахнулась и оттуда, ярким снопом света уверенно вошла Натали.

Светлая, с рюшками блузка, зелёная, короткая, облегающая юбка, изящные босоножки на высоком каблуке, вместо тяжеловесного, до пола, дворянского платья, делали её не похожей на саму себя.

Но современная одежда шла её куда больше. Княжна, казалось, стала ещё стройней и миниатюрнее.

Сияющие, словно полированные, каштановые волосы, зеркальным шлемом обрамляли идеально чистое лицо, оттеняя белую, словно шёлк, светящуюся кожу и равномерными прядями ложились на тонкие, точёные плечи. Искромётная красота княжны, словно озарила и без того светлую комнату.

Натали дошла до середины комнаты, на секунду остановилась, переводя дыхание. Прекрасные глаза обвели взглядом присутствующих. Дойдя до Андрюши, её взгляд замер. Светло-зелёные глаза, яркими звёздами, с любовью впились в Андрея. В них мгновенно набухли слёзы. Нежный взгляд девушки встретился с восхищённым взглядом Андрюши. Она попыталась что-то сказать, но губы лишь беззвучно зашевелились.

Андрюша застыл в недоумении, секунду помедлил, затем молниеносно кинулся к любимой. Мускулистые руки заключили княжну в жаркие объятия, Андрей стал нервно обнимать и целовать девушку.

Длинные волосы Натали беспорядочно рассыпались по Андрюшиному плечу. Слёзы потекли из прекрасных глаз княжны и намочили Андрюшины щёки.

Андрюша, не мигая, подолгу смотрел, нос к носу, в глаза любимой, затем страстно целовал её. Снова смотрел и снова целовал. Влюблённые не замечали ни погрустневшего Димы, ни задумчивой Эльфины. На щеках княжны светились мокрые дорожки, а на щеках Андрюши мокрые пятна.

Странные чувства клокотали в Диминой душе. Он искренне радовался за друга, любовался красавицей-Натали, но тоска, упорным червяком точила душу. Эльфина не подавала признаков внимания. Их отношения оставались дружескими, но не более. Девушка чётко держала дистанцию и не давала повода к сближению.

Андрюша с Натали уединились в комнате для гостей, а Дима, подошёл к Эльфине.

— Я давно собирался тебе сказать… — начал он и замялся.

— Что собирался сказать. — с лукавой улыбкой повторила девушка.

— Собирался сказать… Я люблю, тебя. Эльфина. — выпалил Дима и замолк.

Наступила полная тишина. Эльфина стала серьёзной.

— Давай останемся друзьями. — через некоторое время произнесла она.

— Почему? — не выдержал Дима.

— Так будет лучше. — глухо ответила девушка.

— Но я не могу без тебя! — выпалил Дима. Кровь так разыгралась, что кажется, сейчас он сгорит.

Эльфина опустила глаза и молча пошла в свою комнату. Пластиковая дверь мягко захлопнулась.

Дима, как неприкаянный бродил из гостиной в кухню и обратно, подолгу останавливаясь в просторном коридоре. Так прошло какое-то время.

Вдруг, дверь в комнату Эльфины отворилась и хозяйка, стараясь не смотреть на Диму, громко произнесла:

— Нам уже пора! Собираемся!

Из другой двери появились счастливые, Андрюша с Натали.

— Мы готовы!

Эльфина взяла ребят за руки, а Андрюша другой рукой взял за руку Натали. Четвёрка легко оторвалась от земли и полетела.

Полтава теперь лежала прямо у них под ногами. Миллиарды огней, прорывающих тьму. Кое-где огни ярче, кое-где тусклее.

Хорошо просматриваются лучи улиц. Круглая площадь светится вдалеке ровным, белым светом. От неё расходятся восемь белых лучей. Но это не уличное освещение. Не видно также света из окон.

Было что-то космическое в этом зрелище.

— Это светится аура Полтавы, показывая, какие районы более благие, какие менее. — задумчиво пояснила Эльфина.

Ярче всего светился Монастырь и Успенский собор. Достаточно ярко Николаевская, Сретинская, Вознесенская, Рождественская церкви, церковь Веры, Надежды, Любви и Полтавский собор.

Центральные районы города, от Белой беседки до площади Зыгина светились ярко. Северо-западные промышленные и спальные — более тускло.

Достаточно ярко светился Шведский массив. Прекрасными дугами высвечивали мосты: Мазуривский, Климовский, Кобыщанский и огромный Червоношляхский.

Башня Шухова переливалась всеми цветами радуги, а стройный силуэт телевизионной башни излучал вибрационный свет, как струна колебания.

— Эльфина, отчего Полтаву называют духовной столицей? — вдруг спросил Дима, жадно вдыхая свежий воздух на лету.

— Потому что это город высокой концентрации духовной энергии. Духовная энергия поступает сверху, от Бога. Её впитывает земля, дома, попадает она и на человека. И от того, насколько человек способен её воспринимать, и зависят его способности. Энергия эта отличается по частоте, примерно как свет — инфракрасный, видимый и ультрафиолетовый. Из глубин земли идёт негативная энергия. Она может быть равная по силе, но противоположная по значению. Эта энергия тоже может созидать, только созидание будет негативным. Энергия, идущая сверху гасит энергию, идущую снизу, но если поток энергии снизу сильнее, то будет наоборот.

— А каков баланс сил? — спросил Дима. — Какой энергии больше, в конечном счёте? Или они равны по своему абсолютному значению?

Эльфина задумалась.

— Знаешь, я не знаю, какой энергии больше. Этот вопрос слишком сложный. Есть города, где преобладает негативная энергия, есть города. где её примерно поровну, но Полтава — город, где безраздельно властвует светлая энергия. Разве что, за исключением нескольких совсем маленьких по площади мест, таких как памятник Шведам от Шведов, Браилок и Супруновки. Бог посылает на Полтаву потоки благой энергии, поэтому тут рождается так много талантливых людей. И оберегает её от природных катастроф.

Светало. Друзья подлетали к Круглой площади. Храмы, словно в оптическом приборе, удлинились и перенеслись на небо.

Ребята летели над удивительным и совершенно пустым городом. Дома стоят какие-то не настоящие, а выбеленные и выкрашенные до невозможности, как на картинке. Ни нелепо застеклённых лоджий, ни громоздких кондиционеров и ощетинившихся параболических антенн не видно.

— Такими эти дома видели архитекторы. Это души домов.

Возле домов широко шумят размашистые липы, клёны, тополя.

— А это что, души деревьев? — поинтересовался Дима.

— Да, души деревьев. — невозмутимо ответила прекрасная попутчица.

— А по небесной Полтаве можно ходить, или только летать? — спросил Андрюша и ласково глянул на Натали.

— И ходить и летать. — последовал ответ.

— А кто живёт в этих квартирах, Ангелы?

— Практически никто не живёт. В немногих живут такие как я, а Ангелы живут на небе.

В некоторых местах виднелись провалы.

— Что это за провалы? — спросил Дима.

— Это места, где в земных условиях стоят бараки, в которых поселилась нечистая сила. Таким зданиям не место в Полтаве небесной.

Над некоторыми домами виднелись силуэты прекрасных зданий, словно дома призраки.

— Когда-то тут это будет построено. — пояснила Эльфина.

От церквей шли мощные потоки золотого света дальше, к Богу.

Наши "лётчики" подлетали к зданию небесной библиотеки. Она казалась сотканной из белоснежных облаков.

— Давайте, слетаем к Ворскле! — предложила Эльфина.

Вскоре, жемчужная лента реки показалась вдали. Пролетая над одетой в гранит Ворсклой, "путешественники" заметили множество плывущих на поверхности златовласых русалок. В одной из них Дима узнал Наяду.

— Давай спустимся? — предложил он Эльфине.

Четвёрка спустилась на набережную.

Возле гранитных ступенек, сбегающих к самой воде, вынырнула Наяда и села на нижнюю ступеньку.

— Здравствуйте, мальчики! — весело защебетала она. — Я бесконечно рада Вас видеть! Вы настоящие герои!

— Мы тоже рады тебя видеть. — ответил за двоих Дима. — Как твои дела, Наяда?

— Нормально. — засмеялась русалка. Затем обратилась к Андрею:

— Я рада за тебя, Андрюша. Настоящая любовь, это награда небес.

— Ты тут живёшь? — спросил Андрей.

— Да. — улыбнулась русалка. — Это моя стихия, моя небесная река.

— Какая река? — не поверил Дима.

В небесно-лазоревом свете,

Где пышные спят облака

Над нашей тревожной планетой

Струится живая река.

Её берега не увиты

Гирляндами буйных осок.

Пустые заливы открыты

И лижут волною песок.

Прозрачные воды не держат

Больших или маленьких рыб.

Все наши мечты и надежды

Лежат в виде каменных глыб.

И целую вечность струится

По небу живая река,

Но чистой воды не напиться

С бессмертного родника.

Выразительно продекламировала Наяда и засмеялась.

— Ты прямо поэтесса! — крикнул Дима.

В ответ послышался весёлый смех русалки.

— До скорой встречи! — и она шумно ударила по воде широким хвостом.

Дима достал золотые Наядины часы, задумчиво глянул на них, сжал в ладони и положил обратно в карман.

Золотой орёл грациозно кружил над площадью. Гарпии прыгнули на свои постаменты и притихли. Два грифона забрались на здание Аграрного техникума, и картинно вытянули шеи. Две змеи, заглотнув хвосты, кольцами застыли у подножия монумента Славы.

Гривастый лев, изображающий коменданта Келина, недовольно застыл на холодных камнях постамента. Два мощных вола перед зданием гостиницы "Ворскла" воинственно наставили рога.

Светало. В мгновение ока круглая площадь озарилась. Не стало видно ни парка, ни колонны славы, только светящееся белым светом блюдце площади и белые дома по периметру.

Вдруг, с неба пролился яркий свет. Стало светло, как днём. Яркий сноп света упал на площадь чётким цилиндром с диаметром, равным диаметру круглой площади. Глаза Эльфины светились тем же небесным светом.

С неба, в снопах света на площадь начали спускаться Ангелы, чуть заметно похлопывая белыми крыльями. Когда Ангелы почти коснулись "земли", Эльфина тихо произнесла:

— Пора, Дима! Давай венок!

Дима раскрыл холщовую сумку и достал тяжёлый золотой венок. Эльфина с лёгкостью, удивительной для девушки, взяла увесистый, выпуклый обруч венка и полетела в центр круга. Она отдала венок Ангелу с золотыми крыльями, стоящему в центре. Тут же, к Ангелу подлетел золотой орёл, взял венок в клюв и взмыл на колонну.

Только он водрузился на вершине колонны, как во все стороны от площади расплескались лучи света, озаряя Полтаву и торжествуя победу добра над злом.

27 июня 1709 года произошла Полтавская битва.

27 июля 1811 года в Полтаве состоялось торжественное открытие Монумента Славы в честь победы русских воинов над шведами, приуроченное к 100-летнему юбилею Полтавской битвы. Монумент Славы представляет чугунную колонну высотой 11 м и диаметром 2 м, установленную на полированном гранитном пьедестале высотой 1,67 м, покоящемся на постаменте в форме уступчатого крепостного бастиона. У основания ощетинились 18 чугунных пушек, взятых с поля Полтавской битвы. Верх колонны увенчан капителью в виде больших пальмовых листьев; на ней чугунная полусфера, на которой установлен позолоченный орёл с распростёртыми крыльями и венком в клюве, обращённом в сторону поля Полтавской битвы, к братской могиле русских воинов.

Полтава — один из самых зелёных городов Украины. Наиболее распространённым деревом является липа.

ул. Октябрьская — центральная улица Полтавы.

р. Ворскла — речка, протекающая через Полтаву

Яковцы — район Полтавы

Зеньков — районный центр Полтавской области, расположенный на расстоянии 80 км к северу от Полтавы.

Поверхность, имеющая лишь одну "сторону". Из неё не существует выхода.

"Барабашово" — оптовый рынок в г. Харькове

пгт. Диканька — районный центр Полтавской области. Находится в сорока километрах к северу от Полтавы.

пос. Стаси — посёлок в Диканьском районе.

"Шведская" — народное название психбольницы в Полтаве. Находится на поле Полтавской битвы.

Панянка — улица в центральной части Полтавы

Мазуривский яр — овраг, расположенный между Белой беседкой и Подолом.

Князь Н.А.Куракин — генерал-губернатор Полтавской губернии

Парк "Победа" — бывший городской сад.

Памятник коменданту Полтавского гарнизона — полковнику А.С. Келину

В.В. Капнист — писатель и общественный деятель.

А.В. Луначарский — нарком просвещения, писатель, критик. Родился в Полтаве.

"Берёзовый сквер" — круглый сквер на ул. Пушкина. Растут, в основном, берёзы.

Служба безпеки Укра§ни

Иванова гора — гора в Полтаве, где стоит хата Ивана Котляревского, "Белая беседка" и Успенский собор.

Архиерейские сады — сады бывшей духовной семинарии.

"Шоломка" — ул. Шолом Алейхема.

"Шестой отдел" — отдел по борьбе с организованной преступностью

г. Лубны — районный центр Полтавской области.

река Коломак — приток Ворсклы.

пгт. Решетиловка — районный центр Полтавской области.

С.С. Бирюзов — маршал Советского Союза. Принимал участие в освобождении Полтавы от немецко-фашистских захватчиков.

Браилки и Половки — микроайоны Полтавы.

Магазин N 100, при въезде на Подол.

Город в Киевской области.

Content

Леденёв Игорь Тайна золотого орла, или Дима Томин и лавровый венок

Леденёв Игорь Тайна золотого орла, или Дима Томин и лавровый венок

Часть І "Настоящее и прошлое"

Пролог

Глава 1 Таинственное исчезновение

Глава 2 Невероятная сиреневая роща

Глава 3 Настоящая Полтавская битва

Глава 4 В будущее через прошлое

Глава 5 Неожиданная встреча

Глава 6 Бегство

Глава 7 Звёздный связной

Глава 8 Маленькая княжна

Глава 9 Полтавские подземелья

Глава 10 Скромный преподаватель истории

Часть ІІ "Будущее"

Глава 11 В Полтаву будущего

Глава 12 Эльфина

Глава 13 Прогулка по утренней Полтаве

Глава 14 Удивительные открытия

Глава 15 Крещённые дъяволом

Глава 16 В Диканьку за венком

Глава 17 Полтава небесная