Воск Степанида

Три грани круга

Степанида Воск

Три грани круга

Как же трудно решиться на поступок, когда все внутри замирает от страха и желания. Я откладывала этот визит уже раз двадцать пять, все время находя отговорки и причины. А все дело всего лишь в моей трусости. Но настал такой момент, что сил сдерживать себя больше не осталось. Это сильнее меня. Против природы триалинов не попрешь, как бы этого не хотелось. Внутри каждой лины сидит маленький монстр, управляющий желаниями тела, и когда он дорастает до небывалых размеров, то сдержать его больше не хватает сил и возможностей.

Одним словом, я решилась обратиться в Службу Репродукции, чтобы мне подобрали пару для воспроизведения следующего поколения триалинов. В нашем обществе этим занимается государство, ища лучшее соотношение между триами. В противном случае не произойдет оплодотворения или же следующее потомство будет бесплодным.

Служба Репродукции очень строго подходит к отбору линов в триа, поскольку от этого зависит выживание целой расы. Все взрослые лины находились в базе, имели свои порядковые номера и были обязаны явиться по первому зову, вернее вызову. Конечно, это в большинстве своем относилось к мужским особям, поскольку для женских таких ограничений нет.

Мне повезло, что не так давно, где-то около двадцати лет назад был отменен закон, заставляющий женщин в принудительном порядке воспроизводить потомство, в силу только того, что они достигли половозрелого возраста и физически к этому готовы. А вот для мужчин такого не было до сих пор. И многих мужчин это не устраивало, хотя все прекрасно понимали с чем было связано данное ограничение прав.

Когда-то давно было все иначе, для того чтобы зачать не требовалось двое мужчин, достаточно было и одного. Все жили парами и воспроизводили потомство по любви. Что это такое я не понимала, хотя объяснение нашла в словаре. И если читать дословно, то это — влечение одного одушевлённого существа к другому для соединения с ним и взаимного восполнения жизни. Данные слова для меня каждое по отдельности были понятны, а вот все вместе являлись тайной за семью печатями. Впрочем, как и для большинства в нашем мире.

После пандемии, вызванной вирусом, вырвавшимся из лаборатории и заразившим всех жителей планеты, произошли необратимые изменения в организмах линов. Если раньше семенные клетки что мужчин, что женщин несли половинный состав ДНК и, объединившись, давали новую жизнь после слияния, то после биологической катастрофы мужские особи стали рождаться с четвертным составом хромосом в половых клетках. Обнаружили это не сразу, а спустя десятилетия, когда у нового поколения линов перестали рождаться дети. Вначале все грешили на плохую экологию, перенаселение, да много чего еще, не докапываясь до сути проблемы. А когда узнали в чем дело, то было уже поздно. Осталось только расхлебывать последствия. Ведь на первый взгляд все было как и прежде, и только лишь после детального изучения населения выявили, что у всех мальчиков половина хромосом, находящихся в половых клетках замерла, словно впала в летаргический сон. До них пытались "достучаться", но все было тщетно. Лины не рождались, а численность населения катастрофически падала. За несколько десятков лет не родилось ни одного ребенка. Лишь случайно было выяснено, что для удачного оплодотворения требовалось участие в процессе одной женщины и двух мужчин. Только в таком сочетании возможно было зачать здорового малыша.

Искусственное оплодотворение ни в одном из случаев не увенчалось успехом.

Клетки гибли, не выдерживая натиск агрессивной внешней среды. Лишь в естественных условиях происходило слияние. Процесс был успешен лишь при наличии сексуальной связи между тремя линам. Причем, мужчины ни в коем случае не должны были состоять даже в дальнем родстве с женщиной, а иначе оплодотворения не происходило.

Данное открытие вызвало бурю негодования в обществе, ведь это подрывало все семейные связи и устои. Поскольку собственный выбор мужчин и женщин не приводил к желаемому результату, а именно развитию новой жизни. В связи с этим понятие семьи утратило свою внутреннюю наполненность. Ее как таковой не стало вообще. Были лишь временные союзы. Своего рода клубы по интересам, которые в любой момент волевым решением государства могли быть разрушены.

Триалины вышли в космос, покорили дальние планеты, но не были в состоянии справиться с одной, самой главной. Они не могли повлиять на рождаемость. В наше просветленное время как и тысячи лет назад рождение линов оставалось тайной за семью печатями. Лишь в последнее время проблемы демографии только-только стали отступать на дальний план и численность населения хоть немного выровнялась по сравнению со смертностью. А первые десятки лет после катастрофы было, вообще, страшно. Триалины беспокоились, что закончатся как раса, как вид.

До катастрофы нашу планету называли Дуалия. Так она была названа из из-за двух звезд Амоса и Геоса, освещавших поверхность планеты ночью и днем, и ускользавших за горизонт при смене времени суток. Амос дарил холодный рассеянный синий свет в темное время, а Геос радовал оранжевым-желтым свечением днем.

После того, как стало ясно, что выживание вида линов стало возможным только после полной смены устоев в обществе мы переименовали свою место обитания в Триалию, посчитав что Амос и Геос отражают мужскую часть общества, а сама планета женскую.

Вся поверхность планеты была окутана сетью "умных" дорог. Достаточно было ступить на пешеходное поле и назвать пункт назначения, как она силовым потоком доносила по нужному адресу. Если следовало переместиться на большие расстояния, то для этого использовались одно или многоместные капсулы переноса, различавшиеся лишь удаленностью пункта назначения. Для полетов в безвоздушном пространстве использовали космические челноки каплевидной формы.

Сейчас я должна была ступить на силовую ленту и произнести адрес, где располагался головной офис Службы Репродукции в нашем мегаполисе, для того чтобы подать заявку на создание новой триа. Я уже медлила целую кварту.

Надо решаться. Или сейчас, или никогда.

Вздохнула поглубже и сделала шаг, попав в поле, сразу же ощутив легкую вибрацию во всем теле.

— Я, Ревекка Кариман, идентификационный номер семнадцать восемьдесят пять четырнадцать семьдесят семь пункт назначения блок двадцать пять дробь пятьдесят семь двадцать один в квадрате сто девять.

Мой запрос тут же был обработан, со счета списано необходимое количество средств за использование силового потока и меня понесло в общую массу спешащих куда-то линов. Проплывающие мимо лины в большинстве были погружены в собственные думы, заботы и переживания. Никому до меня абсолютно не было дела.

Я могла бы воспользоваться индивидуальной капсулой переноса, все же расстояние до офиса Службы Репродукции было далековато, но я давала себе еще один шанс передумать. Все же решение далось мне очень нелегко. Я хоть и была далека от политической жизни общества линов, но новости смотрела исправно, стараясь не отставать и шагать в ногу со временем. Так вот там сообщалось, что участились случаи отказов илинов выполнять свои прямые обязанности. Они все больше и больше предпочитали заниматься трудовой деятельностью в разных сферах жизни Триалии. Чаще стали происходить бунты неповиновения распределению. Илины всячески старались отстаивать свои права на свободу выбора не только рода занятия, но и партнеров для создания семей. Их не устраивало сложившееся в обществе и устоявшееся на протяжении сотен лет положение вещей.

Бунты старались подавить в корне, бросая огромные силы, но их количество с каждым годом все увеличивалось. И если раньше это были единичные случаи, то в последнее время это грозило перерасти в эпидемию.

Неужели зачинщики, стоящие во главе волнений не понимали, что тем самым подвигали нашу расу к вымиранию? Что сложившейся в обществе устои как нельзя лучше отражал требования выживания вида линов не только в краткосрочном периоде, но и на протяжении длительного времени.

За своими мыслями я не заметила как оказалась у огромного здания, занимаемого Службой Репродукции, выстроенного в форме яйца, устремляющегося ввысь и теряющегося за переплетающимися лентами силовых дорог. Поле подо мной завибрировало, извещая, что пункт назначения достигнут. Я вышла из круга действия поля, и теперь задрав голову смотрела на величественное здание, заключающее в себе мои планы на ближайшее будущее.

С силовых дорожек то и дело сходили женщины разных возрастов. Все же с увеличением продолжительности жизни возможность получения потомства значительно возросла. Правда, удача улыбалась не всем, даже при идеальном составлении триа. Наши ученые бились над этой проблемой, но пока, к сожалению, ничего не менялось. Лины должны были зарождаться на свет и появляться естественным путем. В случае искусственного оплодотворения и выращивания в инкубаторе росла лишь оболочка, в ней не было искры. Этакий биососуд не заполненный абсолютно ничем, в нем не было: ни души, ни сознания. Поговаривали, что даже при наличии запрета, грозящим пожизненным уголовным заключением, а то и смертной казнью в некоторых лабораториях все равно занимались созданием таких существ, но для чего так было и не ясно.

На меня никто не обращал внимания. Хотя нет. Судя по всему ко мне решил выйти представитель службы охраны здания. Неужели стал переживать не случится ли что-нибудь со мной, что испортит им подходные пути.

Решила не заострять на себе внимание и все же закончить то, зачем я сюда явилась.

* * *

— Долгой жизни и продолжения рода, — воскликнула среднего возраста лина, когда я все же вошла в здание. — Чем могу помочь? — услышала участие в голосе и зафиксировала улыбку номер восемь по каталогу добродушия, который следовало знать назубок всем служащим структур обслуживания.

— Я, Ревекка Кариман, идентификационный номер семнадцать восемьдесят пять четырнадцать семьдесят семь, — представилась я. — Желала бы произвести подбор триа.

— Вы повторно к нам? Какой номер вашей учетной записи? — поинтересовались у меня.

— Нет. Я, вообще, первый раз решилась на подобное. До этого ни разу не обращалась. Все как-то некогда было. То учеба, то работа, — я словно оправдывалась.

— Ой, как это здорово, — совсем не по каталогу ответила женщина, — у вас скоро будут маленькие лины, — расплывшись в искренней улыбке, в отличие от той, что была еще мгновение назад приклеена к губам.

Было немного удивительно увидеть такую реакцию у женщины, как будто она каждый день не работает вот с такими же клиентками как я, но ответ на мой невысказанный вопрос не заставил себя ждать.

— Представляете, я уже седьмую триа меняю и все безрезультатно, может быть хоть у вас получится с первого раза. Говорят, что у впервые обратившихся шансов зачать значительно больше, хотя, наверное, это все слухи и глупые домыслы. А я так хочу получить ребенка. Это бы значительно повысило мой социальный статус.

— Вам непременно повезет, — обнадежила я женщину. И задала вопрос, который волновал меня больше всего. — А разве такое возможно? Чтобы было столько вариантов?

Мой вопрос потонул в шуме, раздавшемся со стороны входов в капсулы перемещения. Там образовалось какое-то столпотворение из линов, как мужчин, так и женщин. Правда, большинство линов было одето в униформу Службы Репродукции. Похоже, что скандал затеял один из мужчин, явно не принадлежащий к работникам организации. Меня поразили в нем глаза насыщенно черного цвета, ярко выделяющиеся на бледном лице незнакомца. Их отчетливо было видно даже отсюда, хотя я находилась достаточно далеко от места, где происходила заварушка. А еще меня поразил рост, значительно превышающий средний.

— Пустите меня немедленно к матке этого долбанного улья, — кричал лин, отталкивая работников, одного даже отшвырнул в сторону, что тот проскользил на спине по идеально ровному полу из стеклопластика. — Сколько можно меня отрывать от работы? Можно подумать, что больше у меня дел нет как трахаться с никчемными дурами, — громыхал он.

Тут как раз подоспели из службы порядка и зарядили в мужчину парализатором, отчего его речь была прервана на полуслове, а сам он был спеленут сетью и переправлен в неизвестном для меня направлении.

— И часто у вас тут такое? — я повела плечами. — Неужели в нашем обществе до сих пор не нашли возможность избавиться от всех проявлений агрессии? Дикость какая.

— Да нет, но периодически встречаются подобные индивиды. Их видите ли не устраивает роль, которую необходимо играть в такое непростое для триолинов время. Странные какие-то мужчины пошли — отказываются выполнять функции по воспроизводству потомства. Желают чтобы интересовались их мнением по этому вопросу. Ну это же ненормально. У всех есть долг перед обществом, а уж у линов он вдвойне тяжел. Мы же прекратим свое существование, если государство не будет вмешиваться в вопросы деторождения.

— Да-а. Это такая серьезная тема, — поддержала я женщину лишь бы не молчать. Возмущающийся своим положением мужчина до сих пор не выходил у меня из головы. Не дай триединый такой встретится на пути, и как потом с ним образовывать триа? Скорее всего никак. Он же житья не даст.

Эх. Если бы можно было выбирать линов по душе. Вот, например, на моей работе я бы с большим удовольствием связала свою судьбу с Вилкасом — очаровательным русым парнем с родинкой над верхней губой, добавляющей ему шарма, и с Сеймом — рыжеватым зеленоглазым хохмачом. Они очень милые мужчины, с ними легко и комфортно сосуществовать рядом. И тот, и другой ни по одному разу предлагали вступить с ними в интимные отношения. Но зачем оно мне надо? Секс без причины меня никогда не интересовал. Я считала его глупым препровождением времени, которое можно потратить на что-то нужное и полезное. Например, на выведение нового вида растений.

Сколько себя помню я всегда любила возиться в земле, наблюдать за природой, живыми организмами, следить как прорастает из семечки маленький росточек, как появляется первый листик, как он увеличивается в размерах и в конечном счете превращается в кустик или дерево, или же остается маленьким пучком съедобной травы, принимаемой в пищу в качестве добавок к питательным концентратам, изготавливаемым в производственных масштабах.

— Илина Кариман, — позвала меня женщина.

— А? Что? — кажется, я так увлеклась, что не заметила, что ко мне уже не раз обратились.

— Пройдемте. Нас уже ждут, — я последовала за служащей Службы Репродукции. Мы вместе вошли в шахту нуль-переноса или лифта, для того, чтобы через миг оказаться перед нужной дверью, съехавшей в сторону.

Если бы я была одна, то вряд ли смогла попасть в нужную точку здания без проводника. И как они только не устают мотаться из конца в конец? У меня бы голова закружилась.

— А, вот и илина Кариман, ждем, ждем, — немолодой лин, приближающийся к своему закату, поднял голову от планшета. — Я доктор Шпиц и буду брать у тебя пробы для составления лучшей во вселенной триа.

Мужчина прямо таки лучился добродушием, впрочем, как и все другие служащие встреченные на моем пути. Они, наверное часами проводили перед отражателем, чтобы добиться вот такого замечательного результата.

— Долгой жизни и продолжения рода, — поприветствовала я мужчину, чувствуя себя не в своей тарелке от нахождения в этом месте, этом здании, в этой ситуации.

— Милочка, — взял сразу же другой тон мужчина. — Мне из долгой жизни остались считанные годы, а для продолжения рода я уже негоден. Стал безвреднее одноразового стаканчика, — пошутил мужчина. В его словах чувствовалось сожаление, но не жалоба.

— Ой, вам еще жить и жить, — заверила.

— Ваши слова да триединому в уши, — совсем по другому улыбнулся лин. Теперь его улыбка была настоящей, а не приклеенной, как ранее. — Илина Берковец, можете идти, — отослал он мою сопровождающую. — Когда потребуется я вас вызову.

Женщина беспрекословно удалилась, оставив нас наедине.

— Ну, что, Ревекка? Я могу вас так называть? Вы мне в праправнучки годитесь, — я кивнула. — Выходит, что вы созрели для продолжения рода триалинов? — спросили у меня напрямую.

— Да, илин, — подтвердила я, опустив взор в пол.

— Это хорошо. А осознаете ли вы всю ответственность, которая ляжет вам на плечи? — в голосе мужчины послышались нотки свойственные преподавателям.

— Безусловно. Я закончила курсы молодой мамы, я посетила двадцать пять лекций по триалинпсихологии, я…

— Достаточно, милочка. Достаточно, — прервал меня мужчина. — Я все понял. Теоретически вы подкованы. А вот практически?

— Это как? — удивленно посмотрела на доктора Шпица.

— Не знаете, ну хорошо, давайте я вас обследую и мы потом продолжим наш разговор. Пройдите за ширму и разденьтесь. Вам следует лечь на вот тот стол, чтобы сразу же взять все необходимые анализы, снять параметры, сделать замеры и так далее, — мужчина показал куда я должна была разместить свое тело. — А я все это введу в программу, а затем отдам на обработку супермегаискусственному интеллекту, который и определит вашу идеальную триа.

— А это долго? — подала я голос уже лежа на медицинском столе.

— Через недельку, а может через две вы уже встретитесь со своими линами, — ответил мужчина. — А пока лежите и не дергайтесь, чтобы не исказились сведения.

Мне в руку вонзилась игла, над головой что-то утробно зажужжало, я почувствовала возмущение поля вокруг себя. Изо всех сил постаралась расслабиться, чтобы не сделать так, как говорил илин Шпиц.

Процедура не была долгой, что меня несказанно обрадовало.

— Ну вот и все, — раздался спокойный голос мужчины. — Можете вставать и одеваться. Все не так долго, как обычно думают в таких ситуациях.

Я поднялась и принялась надевать свою одежду, раздумывая что же мне еще надо сделать из своих дел, чтобы успеть уложиться к тому сроку, который озвучил мужчина.

— Да, — подтвердила я. — Все не так страшно.

— Илина Кариман, — обратился ко мне врач. — У меня к вам вопрос личного характера.

— Я вас слушаю, — подошла к столу, за которым сидел мужчина. Он в руках крутил стилус, что выдавало некоторое волнение.

— Вы на самом деле девственница или мои приборы дали сбой?

— А что вас так смущает? Разве это такая редкость? — я зарделась, но пошла в наступление.

— Нет, но…

— В чем дело? — мне было непонятно любопытство лина.

— Нет. Все хорошо, — заверил меня мужчина.

Он явно передумал, хотя собирался сказать что-то. Наверное, несущественное подумала я, стараясь отогнать глупые мысли в сторону.

— А когда я…? — немного замялась, не зная как назвать все своими именами.

— Что?

— Это может произойти с первого раза? — набралась смелости.

— Ну как вам сказать, милочка, — задумался мужчина. — Теоретически все возможно и я даже вижу к этому предпосылки, но вот практически…, - илин Шпиц посмотрел на меня, словно хотел пожалеть. — Понимаете… Тут такое дело… Клетки несущие в себе мужские хромосомы крайне чувствительны не только к внешней среде, они еще обладают особой чувствительностью к эмоциям триа… и, к сожалению, живут крайне мало вне организма лина. А вдобавок агрессивная среда, которую вырабатывает женский организм. Все это не способствует быстрому зачатию.

— Вы хотите сказать, что с первого раза у меня может ничего не получиться? — а я то надеялась на быстрое разрешение своей проблемы.

Мужчина как-то странно на меня посмотрел.

— А вы хотели бы обойтись одним разом? — осторожно поинтересовался он.

— Ну, конечно. А как еще. Я не хочу долго задерживать линов. У них свои дела, заботы. Вы знаете, я сегодня видела одного недовольного — он, кажется, был против своей повинности, — доверительным тоном сообщила пожилому лину.

— Да. Для линов это большая проблема…, - я так и не поняла о чем он толкует. — И она требует совершенного иного подхода, нежели который сейчас принят в государстве, но это, естественно, не моего ума дело, я лин маленький, — осекся мужчина. Мне даже показалось, что он начал озираться по сторонам в поисках фиксирующих устройств, но вслух об этом ничего не сказал. Постеснялся скорее всего.

— Так это правда, что большинство линов против упорядоченной репродукции? — я решила узнать мучивший меня последние время вопрос.

— Скажем так, они не совсем согласны с тем положением вещей, что существует в настоящее время.

— И вы были против? — я решила узнать, а что собственно об этом думал мужчина.

После моих слов пожилой лин по-доброму заулыбался и мне показалось, что он даже унесся мыслями в далекое прошлое.

— Знаете, мне очень везло с моими триа…,- мечтательно произнес доктор Шпиц.

— И много их было? — я вспомнила слова лины, приведшей меня сюда.

— Нет. Всего двенадцать.

— Ско-олько? — протянула я, не ожидая подобного ответа.

— Причем, в пяти случаях из двенадцати была одна и та же лина. Ее звали Ревекка, так же как и вас. Прекраснейшая из лин. До сих пор помню ее запах, ее бархатистую кожу, ее…, - мужчина мечтательно закатил глаза. — Кажется, я несколько увлекся. Извините меня. Я не должен был об этом говорить.

Я зацепилась сознанием за озвученное число и сопоставила с реакцией мужчины, увиденного раннее.

— И сколько триа может быть в жизни мужчины? — почему-то меня заинтересовала эта информация.

— В некоторых случаях до трехсот за всю жизнь.

— Ско-олько? — я была шокирована услышанной информацией. Озвученная цифра была для меня просто запредельной.

— Сколько слышали. Дело в том, что у некоторых линов крайне активные половые клетки, которые являются идеальной составляющей для большинства триа. И таких случаев достаточно много, а уж последнее время, когда…,- лин не договорил, а я не стала углубляться в проблемы просочившиеся в нашу жизнь и коростой покрывшие социум. Меня, вообще, мало интересовало что-то кроме растений, вот о них я могла говорить часами.

Но теперь мне стало понятно недовольство того лина. Ему просто не оставалось времени на занятие своими делами, ведь он все время должен был переезжать с места на место, чтобы исполнять государственную повинность по воспроизведению триалинов. Мне даже его стало жалко, если именно он относился к тем линам, кому приходилось постоянно менять партнеров и партнерш.

— Какой кошмар, — воскликнула я. — Это как же им бедненьким живется? Я им не завидую. Хорошо, что я пока планирую только одного ребенка, ведь больше я не смогу пока обеспечить, а отдавать на воспитание государства мне бы не хотелось, — судорожно вздохнула, вспоминая свое детство.

Я была награждена еще одним странным взглядом. Может у меня не все застежки в порядке?

Украдкой принялась оглядывать себя с ног до головы. Ничего странного не заметила. Все на месте. Прическу проверять не стала. Было бы неудобно делать подобное в присутствии почтенного лина.

— По началу все так говорят…, - илин Шпиц внимательно на меня посмотрел еще раз, словно оценивал, пытался что-то разгадать, заключенное внутри меня, — а вот потом пользуются своим правом как только вздумается.

Я не поняла к чему он клонит, но разговор мне почему-то перестал нравиться. Совершенно. Однако я не могла не ответить на реплику мужчины.

— Обычно я не меняю свои решения, но вам вряд ли об этом что-либо известно, — сухо ответила, вздернув подбородок. — Если вы закончили, то я, наверное, вас отвлекаю со своими пустыми разговорами.

— Илина Ревекка, если я вас чем-то обидел, то не взыщите, простите старика, — начал мужчина.

В этот раз мне почему-то совершенно не хотелось разубеждать его по поводу возраста. Я может быть и была интровертом и окружающий мир меня интересовал постольку-поскольку, но вот эмоции линов чувствовала на порядок сильнее всех остальных. Это была моя маленькая тайна, о которой я никому никогда не рассказывала, но она помогала мне кое-как уживаться с другими линами. Этой особенностью я компенсировала свое неумение общаться.

— Мне самой выбираться из здания или меня проведут? — я вспомнила о илине Берковец, что сопровождала меня на обследование.

— Нет. Нет. Что вы? — совсем явно залебезил передо мной мужчина, стоило мне поменять свое отношение к нему. — Сейчас я сообщу о том, что вы освободились.

Мужчина набрал на браслете, обхватывающем его руку чуть выше запястья код, чтобы тут же сообщить:- Илина Берковец, илина Кариман свободна и ожидает вашего сопровождения.

Я задумалась, а почему бы меня просто не отпустить? О чем и спросила у почтенного лина.

— Вы что? Это же объект повышенной секретности. Здесь просто так не ходят. Даже я не имею возможности покидать свое рабочее место дольше чем на пятнадцать минут, — ответил мне мужчина, ничего тем самым толком не разъяснив.

— А вот и я, — дверь отъехала в сторону и в проеме показалась улыбающаяся лина. — Ну, что, пойдемте?

— Да, — я проследовала к выходу из помещения, попрощавшись с илином Шпиц, на прощанье пожелав ему долгих лет жизни, не упомянув второй части стандартной фразы, вспомнив о словах мужчины о его неспособности произвести потомство. Ведь это было бы прямой насмешкой, ибо я считала, что такими словами разбрасываться просто так не стоит.

— Выбрала себе пару красавчиков посговорчивее? — с хитрым прищуром спросила у меня сопровождающая, пока мы стояли в кабине нуль-переноса. Я про себя еще отметила, что почему-то створки не раздвигаются, хотя уже давно должны были раскрыться. — Что-то ты долго там была. Наверное, не могла определиться? Если что, то могу посоветовать неплохие кандидатуры.

Поведение илины Берковец кардинальным образом поменялось с последней нашей встречи. Как будто это были две совершенно разные лины.

— А разве их не машина выбирает? — осторожно спросила я, ступая на скользкую почву, в которой ничего не понимала.

— Конечно, она, но ведь машину кто-то настраивает, — весело произнесла женщина. — Так ты выбрала или нет? — настаивала она.

— А мне никто ничего не предлагал, — растерянно произнесла я, почесав за ухом.

Я всегда так делала, когда не знала ответа на вопрос или когда попадала в затруднительную ситуацию, как сейчас.

Женщине же явно хотелось со мной поговорить.

— Подожди, — осеклась она. — Ты же в первый раз?

— Да. Я же говорила.

Лицо женщины сразу же утратило свою веселость и на ее месте появилась маска вежливого внимания, которую нам тоже преподавали. Хоть мне по долгу службы редко приходилось общаться с посторонними линами, но азы межличностного взаимодействия я проходила. У этой маски был порядковый номер семнадцать дробь один, когда следовало скрыть собственное замешательство или же расположить к себе собеседника.

Вот только внутренний настрой лины не соответствовал внешнему, поскольку он был совершенно иным. Илина Берковец была расстроена и очень сильно. Судя по всему, собственным опрометчивым поведением.

— Извините, я перепутала. Сегодня такой большой наплыв лин. Забудьте все что я тут наговорила, — принялась оправдываться женщина. — Вы же меня простите? — в тоне женщины появились просительные нотки.

— Да за что мне вас прощать? — удивилась в ответ. Мне была совершенно непонятна ситуация, в которой оказалась. А за разъяснениями обратиться было не к кому.

— Вот и отличненько, — обрадовалась илина Берковец. — Вы же оставите хороший отзыв о посещении центра? — и заискивающий взгляд мне в глаза.

— Да вроде бы особых нареканий нет, — протянула в ответ.

В ту же секунду створка кабины отошла в сторону, как будто ждала именно этого момента. Пожалуй, мы бы пешком спустились гораздо быстрее по пожарной лестнице, нежели в кабине нуль-переноса. Хотя, я подозреваю, что она была заблокирована илиной, что стояла рядом со мной.

— Тогда будьте добры ответить на поставленные вопросы, — и мне протянули планшет, на котором я должна была дать оценку работе центра в целом, и работников в частности.

Я на секунду задумалась, а затем ответила на поставленные вопросы практически не покривив душой.

Высшей оценки у меня никто не заслужил.

Илина Берковец пыталась скрыть свою неприязнь за маской радушия, но у нее это плохо получалось. Так мы и расстались с нею. Неудовлетворенные друг другом. Она тем, что я не оправдала надежд, которые были известны только ей одной. У меня же возникло множество вопросов, ответы на которые я не знала, как впрочем не знала у кого можно их узнать. А потому до поры до времени решила держать свои мысли при себе.

* * *

После посещения центра у меня разболелась голова, не думала я что все будет настолько сложно. Выйдя из здания я на мгновение застыла, рассматривая переплетающиеся транспортные ленты. Силовые нити опоясали многоуровневый город словно диковинное творение тильзина. Поговаривали, что когда-то из его паутины шили одежду. И якобы она по своей мягкости не уступала укле — натуральному лакомству из взбитых плодов сохэ, предварительно протертых и сдобренных таем. Но что-то мне в подобное совершенно не верилось. Разве может натуральная ткань быть ноской? Конечно, нет. У всего должен быть длительный срок службы. Только расточители могут себе позволить иметь несколько комплектов одежды. Но никак не сознательные граждане, переживающие за общее благосостояние населения.

Было так удивительно замереть на некоторое время и проникнуться ритмом жизни города, прочувствовать его дыхание, биение сердечной мышцы, а то все бегом, все в спешке. Благо у меня была уважительная причина не прихода на работу. Я расслабленно следила за передвижениями других линов, отмечая некую схожесть в общей массе, чувствуя себя принадлежностью этого общества, стремящегося к порядку.

Вдруг краем глаза заметила что-то неправильное, того, чего не должно быть. В одном месте силовых лент произошло проседание, затем случилось возмущение потока, что его стало визуально очень хорошо видно, а затем несколько потоков совершенно ранее не пересекающихся, слились воедино, а затем рассеялись в пространстве.

Все это напоминало не отрегулированную детскую игру, когда ребенок только познает азы внутреннего устройства мира. Но подобное не могло иметь место в реальной жизни. Ведь это было бы сопряжено с жизнями линов, передвигающихся в силовых полях.

Я вглядывалась вдаль пытаясь разобраться в случившемся. Понять ситуацию. Мой мозг не давал правильного ответа, затрудняясь идентифицировать ситуацию.

Наверное, мне следовало сообщить в Службу Порядка или же Транспортную Службу, чтобы лины, специалисты в своем деле смогли объяснить увиденное мною, и я уже намеревалась связаться через браслет, как была буквально снесена силовой волной. Меня как пушинку оторвало от места, на котором я стояла, и отбросило назад. Я практически упала на спину и меня проволокло несколько метров. При падении я успела выставить руки и теперь они были свезены о шершавое покрытие улицы. Ладони моментально вспыхнули болью и с них начала сочиться кровь, стоило лишь поднести их к лицу, в поле видимости. Где-то загрохотало, но собственный дискомфорт интересовал гораздо сильнее.

Первая мысль, что возникла в голове была "а как я смогу работать поврежденными руками?", это же означало необходимость похода в лечебный центр, что займет значительное количество времени.

Спустя несколько мгновений, в течение которых я разглядывала пораненные руки, перевела внимание на то место откуда загрохотало прежде чем меня снесло и протащило по покрытию. Еще недавно там спокойно протекали силовые потоки. При мне на один из них заступила женщина, вышедшая оттуда откуда и я, и отправилась в известном только ей направлении. Теперь же там царил хаос.

Вначале мне показалось, что недалеко от меня прошел незапланированный Службой Погоды и Природных явлений дождь, поскольку все было усеяно маленькими капельками, оросившими ограниченное пространство. Но когда завыла сирена, извещающая о чем-то из ряда вон выходящем, то подобная мысль была изгнана с позором. Как и в первом случае на месте еще недавно протекающего потока оказалась пустота, вот только пространство вокруг, кроме последствий осадков, было усеяно каким-то мусором, клочками то ли ткани, то ли еще чего-то другого. А со всех сторон к месту происшествия спешили лины, среди которых в большинстве своем были представители Службы Порядка.

И тут до меня стали доноситься крики сбегающихся с разных сторон линов:

— Разрыв силового потока…

— Есть жертвы…

— Вызовите медиков…

— Зажмите артерию… она истекает кровью…

— Его разорвало на части…, - и отовсюду крики, просьбы о помощи, приказы не мешать.

Я медленно принялась подниматься, встав вначале на колени, а затем уже выпрямившись во весь рост, продолжая вглядываться вдаль, где копошилось уже достаточно большое количество линов. Желание посмотреть поближе на случившееся пересилило внутренний посыл ни во что не вмешиваться. Я небольшими шажками начала приближаться к все пополняемой живой массе.

— Что там случилось? — обратилась к рядом стоящему лину, глазеющему как и я, но близко не подходившему. Мужчина средних лет опасливо посмотрел на меня, потом вокруг себя и только после этого позволил себе ответить.

— Теракт. Очередная ласточка.

Я ужаснулась от услышанного. У меня в голове не укладывалось как могло такое произойти в самом центре мегаполиса, когда каждая мера площади, каждый столб, каждое здание просматривалось и было на виду. Тут же априори ничего не могло случиться, поскольку находилось под пристальным вниманием десяток служб. Как могли проглядеть? О чем я не преминула заметить.

— Так может свои и помогли, — опять поозиравшись по сторонам, произнес мужчина и недовольно поджал губы, когда в нашу сторону направился один из представителей Службы Порядка.

— Что вы такое говорите? — принялась я возмущаться. — У нас крайне цивилизованное общество и каждая из служб гордится своими работниками, следит за ними, отмечая всякого рода отклонения от нормы. Постоянные проверки и различного рода тесты позволяют выявить агрессивных и неуравновешенных индивидов. А потому никакие "свои", как вы выразились, не могли бы даже подумать о подобного рода нарушениях порядка, а уж тем более совершить что-либо противоправное, идущее в разрез с нормами морали и правил поведения.

Мужчина снисходительно улыбнулся, будто знал нечто такое, что было мне не известно.

— Я вижу, что вы илина патриотически подкована. Что ж, это ваш выбор, — и собрался отойти от меня. — Оставайтесь слепой, глухой и ко всему безучастной.

Я была сильно задета подобным о себе мнением. Он словно заклеймил меня, оскорбил, вот только для меня самой не была до конца понятна ситуация и почему он поставил в вину то, о чем говорили с каждого экрана головизора.

— А может быть это вы в какой-то мере причастны к случившемуся? — с подозрением поинтересовалась я.

— Илина, вы о чем? — в глазах мужчины начал зарождаться страх.

— Я видела, что вы намеревались уйти отсюда, но потом заметили меня и приостановились, чтобы не так наглядно было заметно ваше бегство, — принялась я строить предположения.

— Да я подошел вместе с вами, так же из любопытства, никуда я не бежал, — начал оправдываться лин, его взгляд метался из стороны в сторону. Я буквально ощущала, что он готов броситься наутек. Его паника была осязаема. Волны беспокойства, исходящие от лина буквально хлестали меня по нервам.

— Э, нет! Теперь я практически уверена, что ваш путь лежал от места теракта. Уж не ваших ли рук это дело?

— Илина, не говорите глупостей. Это же полная чушь, — от мужчины просто фонило страхом, перемешанным с ужасом. Я видела, что он был на пределе. И я не могла допустить ему уйти.

Я с силой ухватила его за рукав и завопила, привлекая к себе внимание:

— Илин полисмендер, ко мне. Скорее. Я его держу. Он сейчас уйдет, — мужчина принялся вырываться из моих рук, но не тут то было. Я продолжала еще сильнее привлекать к себя внимание. Лин, пытающийся вначале отцепить мои пальцы, прекратил это бесполезное занятие и рванул в сторону вместе со мной. Мы чуть не упали, по крайней мере, я точно, но хватку не ослабила, продолжая упираться и вопить. Отовсюду к нам спешили полисмендеры с парализаторами в руках. Мужчина совершил отчаянный рывок, чтобы освободиться от меня и у него это практически удалось. Он почти стряхнул мои руки, но в последнюю серту был сражен залпом, сковавшим его движения, и это не позволило ему уйти от справедливого возмездия.

Мужчину спеленали и уволокли, чтобы засунуть в капсулу переноса. Я поинтересовалась куда его увезут на что мне ответили, что в Службе Порядка есть прекрасные мастера своего дела, которые с удовольствием поговорят с мужчиной. Меня же на месте долго опрашивали по существу дела, я же как добропорядочный член Триалинского общества рассказала все в подробностях о поведении и словах незнакомого лина, за что была удостоена похвалы за бдительность.

Меня даже обещали наградить, правда, я не знала чем, но непременно. Хорошие и правильное поведение в нашем обществе в обязательном порядке было достойно поощрения, дабы служить примером для других.

Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, потому как смогла быть полезной, а моя бдительность сослужила великолепную службу и не дала улизнуть антисоциальному элементу. От собственной значимости я даже увеличилась в росте, и пусть это произошло в собственных глазах, но ведь это не главное.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Его не мог испортить даже тот факт, что пока происходило дознание на месте недалеко от меня собирали фрагменты изуродованных тел. Как оказалось — темный дождь, внезапно пошедший в определенном квадрате мегаполиса, был мелкими частицами, состоящими из крови, плоти и частей тела несчастных линов, оказавшихся в эпицентре ударной волны, случившейся после разрушения силовых потоков. Теракты были налицо. В результате запрещенной под угрозой распыления деятельности пострадали пятеро линов, а еще семеро получили повреждения различной степени тяжести. Но о них переживать не стоило — государство обязательно позаботится о тех, чей жизненный индекс больше половины. Слава триединому — линов, у которых жизненный индекс меньше четверти не оказалось, а иначе они бы последовали за погибшими. Выхаживать бесполезных членов общества нерационально. Наше государство самое гуманное в мире. Оно всегда поступает в интересах большинства.

* * *

— Ревекка, привет, — поприветствовал меня взлохмаченный Сейм, отрываясь от микровизора. — Ты же сегодня не должна была появиться на работе. У тебя же отгул.

— Скажи сразу, что ты просто не желаешь меня видеть, — поджала я губы.

— Вот на пустом месте взяла и обиделась, — разочарованно произнес парень.

— Обиженных в колонии отправляют, а мне всего лишь неприятно, — спрашивается, и зачем я поперлась на работу, если имела моральное право остаться дома?

Несомненно, я знала ответ. Мне хотелось чувствовать себя кому-то нужной, востребованной, а не оторванной от общества песчинкой. В последнее время меня посещали мыли о никчемности своего существования. Я с ними боролась, подавляла, но они все чаще и чаще не давали мне спать. Наверное, все же придется поделиться своими думами со штатным психологом компании. Я и так слишком долго скрывала сама от себя очевидное. Правда, мне совершенно не хотелось идти на прием к худой и сморщенной словно флик илине Дукт. Ее глазки-буравчики прошивали насквозь, заставляя переворачиваться все мои внутренности при каждой нашей с ней встречей.

Мне при каждой встрече казалось, что она не живая, а вместо нее олиненный дроид. И несколько раз меня посещало желание воткнуть в нее скальпель куда-нибудь пониже уха, чтобы посмотреть, а не блеснет ли синтетический металл под слоем кожи.

Подобные мысли были сами по себе крамольными и гнались мною в дальний угол сознания. Но иногда, когда сил сдерживаться не было, приходилось оставаться наедине с собой и тогда…

— Какая у тебя тонкая натура, — буркнул Сейм, тут же забывая обо всем на свете, склоняясь над окуляром микровизора. Он становился фанатиком, когда дело касалось скрещивания его любимых подопытных растений. Его мечтой было вывести растительного симбионта, который бы жил на организме высшего порядка, то есть линах. Мало этого, требовалось, чтобы организм — хозяин жил за счет веществ вырабатываемых растением, а само растение потребляло и использовало в своей жизнедеятельности отходы линов. Своего рода растительный вечный двигатель или около того. Тогда бы лины могли смело отправляться в дальние путешествия, не опасаясь за конечность провианта. Но пока работа по выведению подобных организмов была на начальной стадии.

— Вот еще, — я вспыхнула. — Я психологически очень устойчива. У меня и заключение есть от илины Дукт.

— Отлично. Отлично, Ревекка. Я не возражаю, раз сама илина, великий мозгокопатель, выдала тебе индульгенцию, — отреагировал парень. Было удивительно, что он не потерял нить разговора, что зачастую с ним происходило. — Скажи лучше — как прошло посещение Службы Репродукции? Тебя можно поздравить?

— С чем? — я до сих пор находилась в собственных думах и не в полной мере следила за разговором.

— Скорее с кем. Кто они? Блондины? Брюнеты? Русые? Или как я, рыженькие? Насколько опытны в этих вопросах? Какие по счету триа для каждого? Есть ли у них положительные исходы? — Сейм буквально засыпал меня вопросами. Чем больше он спрашивал, тем больше становились мои глаза от удивления.

— Э, стоп. Стоп! — воскликнула я поднимая обе руки вверх. — Откуда я знаю?

— Ну как ты откуда знаешь? Неужели тебе не показали и не дали выбрать кандидатов? — уточнил у меня Сейм.

— О каком выборе ты говоришь? Разве в этом деле может быть выбор? Я же не могу знать о чем думает этот супер-пупер умный интеллект? Это же серьезная работа по подбору триа. Должны быть просчитаны сотни триллионов комбинаций. Это же нереально произвести за столь короткое время.

— Да ладно тебе, — махнул на меня рукой Сейм. — Неужели ты во все это веришь?

— Ты о чем?

— В идеальный подбор триа?

— Конечно. Наше общество должно состоять из здоровых и жизнеспособных индивидов, а для этого в первую очередь здоровьем должны обладать зародыши и для этого и создаются идеальные условия. Только так наш вид не скатится в бездну угасания.

— Ревекка, это пережитки прошлого.

— Что именно?

— Нельзя отдавать в чужие руки контроль над собственной жизнью настолько сильно. Как ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь, — воскликнула я в ответ. — Только строгое соблюдение правил избавит наш мир от хаоса, а то, о чем говоришь ты приведет к анархии.

У меня перед глазами всплывали строчки из учебников, где повествовалось о тяжелых временах для нашего общества, когда каждый был вправе самостоятельно избирать свою судьбу. И к чему это привело? К беспорядочным связям. Болезням. И итогом всему стала катастрофа вселенского масштаба для линов. Неужели я бы желала повторения всего этого? Несомненно, нет. Об этом я развернуто поведала Сейму, взирающему на меня как на диковинную зверушку. Может быть у меня рожки появились? Нечаянно провела по голове, дабы убедиться в отсутствии повышенного содержания солей в организме.

А потом странная мысль посетила меня, будто парень недоволен строем, в котором вынужден жить. Мне по этому поводу захотелось с кем-нибудь поговорить.

— Довольно. Довольно. Хватит, Ревекка, — запротестовал Сейм, когда я вкратце постаралась изложить главную доктрину проповедуемую на уроках позволяющих найти свое место в обществе.

— Я еще не закончила.

— Я сыт, — рыжий провел ребром ладони по шее, показывая насколько ему хватило моих увещеваний. — Я все понял.

— Нет. Ты должен до конца проникнуться, а не только получить поверхностные знания, которые в твоем случае хромают на обе ноги.

— Ревекка, ты меня в гроб загонишь. Тебе меня не жаль? — микровизор был забыт Сеймом, все внимание мужчины было сосредоточено на мне.

— Ты не можешь быть таким несознательным. Я просто обязана сделать из тебя достойного члена нашего общества. Это мой гражданский долг, — торжественно вещала я, собираясь взвалить на себя непосильную ношу по просвещению неграмотного элемента.

— Мужика тебе, Ревекка, не хватает. Вот что. А лучше сразу двух. И чтобы драли тебя как ту несчастную животину из детской архаичной сказки. А то совсем от умных мыслей одурела.

— Я правильно тебя поняла — ты только что предложил мне завести плотские отношения с мужчинами не имея на то никакого показания? — Сейм аж поперхнулся, стоило ему услышать мой вопрос.

— Угу. Ты ж у нас того…, - он произнес что-то нераздельное, совершенно непонятное.

— Чего того? — уточнила у мужчины.

— Чего-чего?! Не раскупоренная, — выдохнул он, подмигивая глазом.

— На что ты намекаешь?

— Да ни на что я не намекаю, а говорю открытым текстом. Об этом разве что только илин Забодев не говорит, так ему уже и место в стене отмечено. Мужик не живет, а доживает.

Илин Забодер отвечал у нас за питательные смеси. Если надо было точно рассчитать дозу концентратов, то это тоже надо было обращаться к нему. Свою работу мужчина знал наизусть, а вот все остальное забывал, хоть ему и пытались с помощью инъекций восстановить не обслуживаемые связи в головном мозге. Однако то ли мужчина отказался, то ли препараты на него не подействовали, но с памятью у него были проблемы. Илира Забодера несколько раз пытались сместить с его места, но всякий раз возвращали назад, потому как никто точнее не мог рассчитать требуемые дозы. У илина был своего рода дар, который передать было невозможно.

— Вы за моей спиной обсуждаете меня? — воскликнула я, ужаснувшись от услышанного.

— Прямо таки обсуждаем. Все лишь констатируем очевидное. Вот скажи мне, а как ты со своей проблемой собираешься заводить ребенка? — мужчина взъерошил собственный чуб.

— Это еще с какой? — подозрительно поинтересовалась в ответ.

— Ну, как? Для тебя это будет сложно. С непривычки и все такое. Без тренировок оно же проблематично. Вот я предлагаю начать с себя. Считай меня тренажером. Это все же лучше, чем бездушные олиненные дроиды. Тем более это же в порядке вещей. Сейчас все так делают.

— Что делают? Ты предлагаешь мне связь? С тобой?

— А что тут такого? Ты мне очень даже симпатична и я в твоем случае я был бы не против послужить рабочим агрегатом. А потом мы и Вилкаса могли бы привлечь для полноты эксперимента. Дальше бы ты уже не переживая за свое психическое состояние шла на слияние.

Я безусловно думала о чем-то подобном, но мне даже и в голову не могло прийти воспользоваться своими коллегами для решения этой задачи.

— Нет. Я считаю, что беспорядочные половые связи ведут к полной деградации личности, — вздернула подбородок, как бы говоря, что выше всего низменного.

— Ну как знаешь, — обиделся парень. — Я просто хотел помочь. Не знаю как ты собралась это делать с абсолютно незнакомыми линами. Еще вспомнишь мое предложение, да поздно будет.

— Оставь его при себе.

Настроение сразу же испортилось, а мужчина мне стал просто противен после того, что он тут наговорил. Сразу же захотелось уйти от него куда-нибудь подальше. Я с превеликим удовольствием отправилась за образцами в соседний корпус, где располагалось хранилище материалов.

А на будущее решила сторониться Сейма с его разговорами на тему взаимодействия полов.

* * *

Размышления на тему кого же мне подберет супермегаумный компьютер не отпускали меня ни на работе, ни дома. Я листала каналы на консоли и вглядывалась в мужские лица мелькающие на экране, пытаясь представить как же будут выглядеть подобранные мне в триа. Безусловно мне нравились мужчины с менее агрессивными выражениями лиц, я подсознательно боялась их. И хоть я ходила на приемы к психологу, но до конца из меня не смогли вытравить страх неизвестного. Все равно до тех пор пока не попробуешь трудно сказать понравится что-то или нет.

Я вспоминала слова женщины из центра Репродукции. Она, как мне показалось, была совершенно не против того, чтобы с ней вступали в связь совершенно незнакомые лины, кажется, даже была рада частой смене партнеров. А может быть и мне это понравится? Содрогнулась от перспективы стать подобной той даме. Мне как-то было не по себе, а внутренний цензор был согласен со мной на все сто процентов.

Прошло уже две недели как обещал доктор, но в моей жизни ничего не изменилось. Никто на пороге моего жилища не появился и не представился что он тот, кого я ждала. Прошла еще одна неделя, но результат был все тот же. Я подумала, что мой случай слишком запущенный и мне очень тяжело подобрать партнеров.

Однажды я собралась после работы зайти в магазин, чтобы приобрести кое-какие мелочи для дома. Без мужской руки в жилье почему-то многое часто выходило из строя. Я уже неоднократно подумывала, что надо обратиться в Службу Помощи, которая как раз и занималась именно такими проблемами, какие возникли у меня, но все как-то руки не доходили сделать заказ.

У меня была картина, которую следовало закрепить, а самого элементарного — молотка, чтобы вбить гвоздь в стену дома не оказалось. Сейчас было не модно развешивать по стенам различные украшения, но я когда-то давно разглядывала старинные репродукции и там почти во всех изображенных интерьерах присутствовали именно картины в рамках. Вот мне и захотелось нечто подобное. Правда, со всем возникли проблемы, начиная от поиска гвоздей и заканчивая собственно картиной. В одной антикварной лавке я с горем пополам отыскала один миленький пейзаж, изображающий отдыхающих людей, валяющихся в куче свежесрезанной травы, высушенной на солнце и собранной горой. Судя по изображению лины отдыхали после работы. Спрашивается, а для чего они столько травы перевели?

В магазинчике, находящимся в каких-то трущобах, мне сказали, что картина очень старая и имеет многолетнюю историю, но я не поверила продавцу, сухонькому старикашке, стоящему одной ногой по ту сторону грани, потому как вряд ли она могла сохраниться в период катастрофы. Скорее всего это был новодел, изображающий фантазию какого-нибудь автора впечатлениста.

В итоге мне потребовался инструмент, с помощью которого можно было зафиксировать картину на стене. Хорошо что хоть бечевку для крепления я достаточно легко купила в хозяйственном отделе супермаркета.

Я стояла над автоматом по выдаче гвоздей и размышляла какого размера мне стоит взять. В наше время мало кто крепил одну деталь к другой с помощью этих связующих звеньев, все больше использовали клипсы, клепки, одноразовые жгуты, в крайнем случае фиксирующую суспензию. Гвозди по большей части применяли мастеровые лины, кто что-то делал своими руками по старым, отысканным где-нибудь в загашниках, чертежам. Были и такие умельцы в наше время. Я пыталась рассчитать вес картины и ее давление на шнурок, а соответственно на гвоздь и на стену. От решения этой задачи зависело с каким диаметром я выберу, главное, что со шляпкой определилась. Мне нравилась круглая, хотя были и шестиугольные и даже в виде полусферы. И для чего они только нужны в таком количестве?

— Тоже не можете определиться какой? — я обернулась на голос. Он принадлежал мужчине выше меня ростом, средней комплекции, русоволосому с прозрачными голубыми глазами и очаровательной ямочкой на щеке. Почему-то незнакомец сразу же расположил к себе. От него шло какое-то притяжение. Мужчине хотелось довериться и рассказать все свои проблемы.

— Да вот картину решила на стену повесить, а с гвоздем не могу определиться. Ни размер не могу на ходу рассчитать, ни длину. Как-то не подумала дома это сделать, а вот теперь стою и мучаюсь.

— Я вот тоже никак не решусь.

— Гвоздь выбрать? — задала я встречный вопрос.

— Да, нет, заговорить с вами, — мягкая улыбка осветила и без того открытое лицо мужчины.

— Так мы же с вами разговариваем, — я не могла понять причин.

— Нет. Не так, — мне показалось, что мужчина засмущался.

— А как?

— А меня Стефан зовут, а вас илина? — выпалил лин. И мне показалось, что его лицо залилось краской смущения.

— Ревекка, — растерянно произнесла в ответ. — Ревекка Кариман, идентификационный номер семнадцать восемьдесят пять четырнадцать семьдесят семь, — как положено представилась я.

— Очень приятно, Ревекка, — Стефан так произнес мое имя, словно перекатывал его на языке, смакуя. Однако своего полного имени не произнес.

Я опустила взор, делая вид, что по-прежнему занята выбором гвоздей. Обычно я не знакомилась в публичных местах с мужчинами. А по правде сказать, я никогда вообще не знакомилась. Мне это было не интересно. И как вести себя в подобной ситуации я совершенно не знала. Одно дело, когда с мужчинами связывает определенного рода интерес, а именно желание родить ребенка, а другое, когда знакомятся не понятно для какой цели.

— А вы, наверное, где-то здесь недалеко живете? — спросил у меня Стефан.

— Десять кварт на силовой ленте, — это означало, что мой дом находится достаточно близко.

— Да. Как здорово, — непонятно чему обрадовался мужчина. — А я в три раза дальше. Сюда забрел совершенно случайно. У меня сегодня отгул, вот и решил побродить по окрестностям, побывать в тех местах, где еще не был. И надо же было такому случиться, что я встретил вас.

— Бывает, — я не знала о чем говорить дальше.

— А пойдемте в пункт общественного питания, — предложил мне мужчина.

— Зачем? — удивилась. Я быстро подняла глаза, смотря на лина с удивлением.

— Угощу вас… напитком из сливники, — Стефан как будто не ожидал моего вопроса.

— Да я, вроде, не хочу пить, — ответила, не подумав. А затем перехватила разочарованный взгляд мужчины и тут же добавила. — Хотя, можно и выпить. Сегодня жарко. Лишняя жидкость не помешает организму. Это ведь полезно? Не так ли?

Вот тут я слукавила. Нас всегда учили, что надо быть воздержанными в своих желаниях. Во всем и всегда соблюдать экономию, бережно относиться к потреблению ресурсов, в частности пищи. Лишний вес, который может появиться при чрезмерном злоупотреблении продуктами питания, может негативным образом сказаться на производительности труда, уровне жизни лина и следуя цепочке связей привести к ухудшению благосостояния общества. А наше общество не может себе позволить бездумно разбазаривать ресурсы и скатываться в пропасть деградации.

Еще бы несколько дней назад я бы произнесла по поводу невоздержанности в культуре еды патетичную речь, но сегодня меня что-то остановило и заставило пойти вразрез со своими убеждениями. Может быть меня очаровала ямочка на щеке или голубые глаза Стефана. Кто его знает?

— Тогда идем? — радостно спросил у меня мужчина.

— А гвоздь? — напомнила я. Все же я была крайне ответственной девушкой. И уж если что-то затевала, то доводила до конца. Сегодня я пошла за гвоздем, следовательно, план действий должен был быть выполнен на сто процентов. А то я ведь не усну, чувствуя, что не довела до конца задуманное.

— Ах. Да. Гвоздь. Думаю, что вам надо взять средний размер.

— Почему средний? — сразу же полезла я в бутылку. — По уровню давления бечевы на гвоздь, если судить по формуле расчета, то следует взять на размер меньше. А иначе будет переизбыток запаса прочности, — как прилежная ученица ответила мужчине.

Он на меня так странно посмотрел, усмехнулся, покачал головой.

— Ревекка, а вы всегда такая правильная? — я даже немного обиделась и выпятила грудь вперед.

— Я достойный член триалинского общества, — мне показалось, но я даже стала выше ростом. — За свое поведение не один раз я была награждена, — о самих наградах я не спешила распространяться.

— Я не сомневаюсь, но думаю, что спорить по поводу размера гвоздя это неприлично. А раз неприлично, то тоже своего рода нарушение правил.

— Это еще почему? — я растерялась.

— Спор-то пустяковый. Яйца выеденного не стоит. Мы бы уже давно были в пункте общественного питания, а до сих пор стоим и рассуждаем какой размер выбрать, — я почувствовала недовольство в голосе Стефана. И к своему удивлению решила не перечить мужчине, что было на меня совершенно не похоже. Видимо, желание выпить сливнику было сильнее желания борьбы за порядок.

— Пожалуй, я с вами соглашусь. Разница в стоимости незначительная, а мне то и нужен всего один гвоздь, чтобы картину повесить, — произнесла я, заметив лукавую улыбку мужчины.

Я набрала команду на автомате, ввела код доступа к своему счету, поднесла браслет, заплатила за покупку и получила вожделенный гвоздь, упакованный по всем правилам.

— Теперь можно идти, — поторопила я мужчину, засовывая покупку в сумочку, забывая поинтересоваться, а не надо ли чего ему. Ведь не просто так он забрел в магазин.

— Я очень рад, что вы приобрели все что хотели, — мне показалось или мужчина подшучивал надо мной.

Искоса посмотрела на лина, не зная как отреагировать на высказывание. Решила промолчать.

Мы вышли из магазина и по транспортной ленте направились к ближайшему пункту общественного питания.

— Ревекка, ты где хочешь присесть? Внутри или снаружи? — из-за теплой погоды можно было перекусить и не заходя вовнутрь помещения.

— Давай на улице, — мне показалось это гораздо необычнее. Сама я всегда кушала в строго определенных местах и только по графику. А тут получила право выбора и решила, что ничего страшного не случится, если попробую что-то другое нежели как всегда. Почему-то присутствие Стефана исподволь толкало на нарушение правил. Пусть я и не совершала ничего предосудительного, все строго в рамках закона, но его вопрос по поводу моей правильности несколько выбил меня из колеи. В его глаза не хотелось выглядеть эдакой перфекционисткой.

— Мне полпорции сливники, — сделала я заказ лине за стойкой.

— Ревекка, ты иди присаживайся. Я все принесу, — мягко произнес мужчина.

— Но мне нужно…, - я хотела сказать рассчитаться, однако меня прервали.

— Я все решу. Присядь, пожалуйста.

Мне стало неудобно и дальше спорить, а потому я медленно пошла в сторону свободного столика.

Стефан подошел вместе с работницей пункта общественного питания спустя некоторое время. Девушка несла поднос, на котором стояли высокие стаканы, наполненные почти до краев сливникой, на тарелочке лежали свежие кексы и булочки с цукатами из полаки. Я с удивлением смотрела на все это изобилие, которое составляли на стол.

— Спасибо, — Стефан улыбкой поблагодарил девушку. Она улыбнулась ему в ответ. И это мне не понравилось. Вроде бы мужчина пригласил меня, а приятное делал окружающим линам.

— Ты погрустнела? Что-то случилось? — стоило официантке уйти, спросил у меня Стефан. — Угощайся, — пододвинул ко мне стакан со сливникой и кексами.

— Но я же не заплатила, — я имела в виду, как буду кушать и пить то, что мною не куплено. В нашем обществе было не принято угощать просто так. Обычно, когда куда-нибудь лины ходили вместе, то каждый платил за себя.

— Я тебя угощаю, — улыбнулся белозубой улыбкой Стефан. — Или тебе не нравятся кексы? — он взглянул на меня. — Тогда вот булочки. Мне сказали, что их только недавно выставили в продажу, так что они не успели зачерстветь. Ты любишь булочки?

Я не заметила как Стефан перешел на "ты", причем это получилось совершенно незаметно для меня.

— Люблю. Но это же неправильно, — я имела в виду расточительность мужчины. И тут я перехватила насмешливый взгляд Стефана, который так и кричал о моей правильности. Дальше развивать тему не стала. А взяла и отломила кусочек булочки, для того, чтобы положить в рот. На вкус на была божественна. Я так давно не ела подобного лакомства, что и забыла когда это делала в последний раз. Строго следуя правилам, гласящим о необходимости придерживаться умеренности во всем, я отказывала себе в маленьких удовольствиях. Кроме того, мне были необходимы средства на будущего ребенка, о котором я мечтала. Ведь я хотела его воспитывать самостоятельно, а для этого требовалось много денег. Я знала, что после рождения малыша, ему требуется огромное количество внимания, которое не совместимо с работой. Следовательно, мне на время придется ее оставить. Значит, я не смогу зарабатывать. Никаких пособий по уходу за ребенком у нас не полагалось. Так как считалось само собой разумеющимся, что сразу после рождения ребенок передавался на полное попечение государства. Материнский инстинкт в девяноста процентов случаев у матерей отсутствовал напрочь. Оставление ребенка с матерью и последующее его воспитание не возбранялось, но и не приветствовалось. Считалось, что не специалисты, кем являлись матери, не могли в должной мере обеспечить потребности детей. Потом мне и приходилось идти на все возможные подработки и не гнушаться любого дополнительного заработка.

— Ревекка, ты такая милая когда морщишь носик, — Стефан подпер подбородок рукой и с интересом взирал на меня через стол.

— Когда это я морщу нос? Не замечала за собой подобного, — я даже жевать перестала.

— Когда возмущаешься нарушением норм, — глаза мужчины улыбались, хотя он оставался невозмутимым.

— Я не возмущаюсь. Я им следую.

— Вот и я о том, что ты считаешь, что надо безоговорочно все соблюдать.

— А разве они придуманы не для этого? — удивилась.

— Нет.

— Для чего тогда?

— Чтобы их нарушать, — Стефан взял кекс и откусил практически половину. Прожевал в несколько движений, проглотил. Я как зачарованная смотрела на то, как ходит ходуном кадык у мужчины. Никогда ранее я не думала, что кадык может выглядеть столь привлекательно. А вот у Стефана он был очаровательный, рельефно выступающий, резко очерченный, фактурный. Я прямо таки засмотрелась на эту часть тела.

— Что-то не так? — спросил у меня мужчина, перестав двигать челюстями.

Признаться в том, что мне понравился его кадык было верхом неприличия.

— У тебя крошка на подбородке, — и я вместо того, чтобы сказать одну глупость, сделала другую. Убрала воображаемую крошку. Или она была на самом деле? Кто теперь скажет?

Взгляд мужчины буквально обжег меня, стоило взглянуть в прозрачные голубые глаза, вмиг ставшие насыщенно синими.

— Спасибо, — чуть хрипловато поблагодарил меня мужчина.

Я словно зачарованная уставилась в глаза Стефана, поражаясь произошедшей перемене. Не знаю чтобы было дальше, не завибрируй мой браслет.

Не думая о последствиях, я выдернула наушник и вставила в ухо. Говорить по громкой связи в присутствии постороннего было так же верхом неприличия.

— Да, — подала голос.

— Ты Ревекка Кариман? — услышала я раздраженный мужской голос.

— Да, — подтвердила в ответ.

— Почему тебя нет дома? Я что должен торчать тут под дверью, будто желторотый юнец? — практически орал мужчина.

От неожиданности я онемела. Никто и никогда не повышал на меня голос. Я не могла позволить в отношении себя подобного. В первый миг я забыла о присутствии рядом Стефана, а когда вспомнила, то мне стало жутко неудобно, ведь он мог слышать о чем говорил собеседник. Я сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного унять волну негодования вызванную хамским обращением к себе неизвестного.

— Кто вы такой? Назовите себя, свои идентификационные данные, — потребовала от мужчины. Не услышав ответа, продолжила выяснять ситуацию. — Я на вас заявлю в Службу Порядка, — я верила, что специалисты этой организации могут решить все.

— Ах. Ты не знаешь кто я такой? За разгульной жизнью забыла о слиянии? У меня между прочим совершенно нет желания стоять под дверью и ждать пока ты нагуляешься. У меня трубопровод стоит. Я и так еле смог выбраться. И все из-за твоей дурной прихоти. Когда вы уже натра*аетесь вволю. Неужели обязательно все оформлять официально? — слова мужчины начали вгонять меня в краску. Более оскорбительных и грязных слов я не слышала доселе. Только сейчас до меня дошло с кем я разговариваю. Это был один из линов, которого мне подобрал супермегаумный компьютер. В этом я уже не сомневалась.

Как не вовремя он объявился.

— Вы не могли бы подождать, — начала я сбавлять обороты, стараясь придать своему лицу невозмутимый вид.

— Какого подождать? Ты в своем уме? Марш домой, дура озабоченная.

Так много и часто меня еще не оскорбляли. Меня, вообще, не оскорбляли.

— Да как вы смеете? Вы нарушаете мои общегражданские права, — звонко сообщила я собеседнику.

— Значит, так. Если тебя не будет через пять кварт, — то я отбываю домой и пишу петицию в Службу Репродукции о том, что ты саботируешь слияние, чтобы они приняли меры.

Угроза была более чем реальна. Она означала, что я могу лишиться привилегии на зачатие такого желанного для меня ребенка.

— Я скоро буду, — буркнула, разъединяя связь и в растрепанных чувствах пряча наушник. Внутри меня все кипело.

— Это кто? — зада мне вопрос Стефан.

Вот кому-кому, а ему мне меньше всего хотелось рассказывать о своих проблемах. Почему мне хотелось скрыть от мужчины тот факт, что у меня предстояло слияние, цель которого рождение ребенка.

— Это по работе, — сегодня на удивление я лгала столько, сколько не лгала за год жизни. Обычно я предпочитала говорить правду, чтобы потом судорожно не вспоминать свою ложь, выкручиваясь из щекотливых ситуаций. — Стефан, извини, мне надо идти, — виновато произнесла я, хотя на самом деле мне хотелось остаться. Впервые я пожалела, что обратилась в Службу Репродукции. Наверное, надо было сделать это немного позже. Но теперь время назад не вернуть и придется плыть по течению.

— Хорошо. Раз надо, так надо, — ответил Стефан, поднимаясь вслед за мной. — Надеюсь, ты разрешишь все свои проблемы, — добродушно произнес мужчина.

Я же ожидала от него совершенного иного. Хоть я и не имела особо большого опыта в общении с противоположным полом, но мне казалось, что мужчина должен был поинтересоваться моими координатами, взамен сообщив свои. А он ничего этого не сделал. Лишь на прощание пожал мне руку, пожелав всего доброго.

Откровенно говоря, я была сильно разочарована и даже чуть было не ступила не на ту транспортную ленту, ведущую к своему блоку.

Из-за расстроенного состояния я, естественно, не вложилась в отведенные кварты времени. И поднимаясь на свой этаж уже была готова к тому что меня никто не ждет.

— Ну, наконец-то, — недовольным тоном произнес мужчина отделившийся от стены. — Явилась, не запылилась. Я уже собственно собирался уходить, — бурчал наглый тип.

Всю дорогу до дома я думала о Стефане, который так внезапно ворвался в мою жизнь, наследил в ней и ушел. У меня осталось какое-то двоякое чувство после расставания: неудовлетворенности и ожидания.

— А отчего не ушли? — зло бросила через зубы. Я узнала мужчину. Это он прорывался в Службу Репродукции, да только ему не дали. Я тогда хорошо запомнила нарушителя порядка. И надо же было такому случиться, чтобы он мне достался в триа. — Проходите, — открыла дверь в жилой блок, подводя браслет к панели замка.

А может быть закралась какая-то ошибка? Вот было бы хорошо. Уж больно этот мрачный тип был мне неприятен, хоть и хорош собой. Это отметила скорее подсознательно, нежели сделала специально.

Высокий, черноволосый, черноглазый, с хищным прищуром внимательных глаз, носом с небольшой горбинкой и полными чувственными губами. Именно таким предстал передо мной недовольный, раздраженный мужчина.

— У меня мало времени, — сразу же предупредил мрачный тип.

— Можете не мыть руки и не чистить зубы, — я была настолько расстроена, что не подумав бросила опрометчивые слова.

Кажется, мужчина не ожидал ничего подобного.

— Не понял. Что ты сказала? — раздельно произнес незнакомец.

— Вас как зовут? — я бросила сумочку на тумбочку в прихожей. Из нее тут же все вывалилось наружу. Уж больно сильно швырнула. Дальше всех отлетел злополучный гвоздь в упаковке.

— Гевор.

— Вот что, Гевор, вы тут посидите, — мы как раз оказались в комнате, заменяющей мне гостиную.

— Мне тут рассиживаться некогда. У меня работа стоит, — начал вновь возмущаться илин.

Я недовольно поджала губы.

— Мы с вами почти не знакомы, но вы мне постоянно хамите, — больше сдерживать правду не было сил.

Одно разочарование наложилось на второе. Я как дура ожидала, что в триа между партнерами возникнут добрые чувства. Ведь без эмоциональной составляющей не возможно зачать полноценного ребенка. Но как же глубоко я ошибалась. Разве можно испытать что-то приятное к этому наглому самовлюбленному типу, которого не интересует ничего кроме своей собственной работы?

— Потому как вы мне противны, — сразу же парировал Гевор, зло сверкая черными очами. — Пользуетесь своим положением неприкасаемых и считаете, что вокруг вас должны все виться кругами. Не будь бы повинности со стороны государства посмотрел бы я на вас.

— Да я вас впервые вижу. Как вы можете судить обо мне в таком тоне?

— Может и впервые, но все вы одинаковые. Похотливые, наглые, вечно всем недовольные шлюхи, — зло выплюнул мужчина.

— Стоп. Хватит, — произнесла, вскидывая руку в ограничительном жесте. — Никакого права оскорблять меня у вас нет.

— Побежишь жаловаться, — скривился мужчина.

— И побегу, если еще раз услышу о себе нечто подобное, — сузила я глаза, пылая праведным гневом.

М-да. Не такой встречи я ожидала с членом своей триа.

— Где второй?

— Кто? — не поняла я смену темы.

— Как кто? Такой же подневольный раб своего положения, что и я. Мне не терпится как можно быстрее сцедиться и отправиться по своим делам.

— Простите, что? — от удивления я даже рот открыла.

— Ой, извини, — шутовски поклонился мужчина. — Наполнить твое чрево спермой. Так понятнее? — издевательски произнес мужчина.

От злости я сжала кулаки. Обычно подобных всплесков агрессии со мной не случалось. Как же мне хотелось заехать в глаз этому неприятному типу, который тут корчил непонятно кого.

— Куда уж понятнее… Сейчас все узнаю.

Все же именно для меня было важно произойдет слияние или нет.

Разговаривать в присутствии Гевора мне не хотелось, а мало мальски закрытого помещения в квартире не было. Я долго раздумывала по поводу того, где мне спрятаться. В кухне дверь заедала. В гостиной находился гость. Поэтому я отправилась в… очистительный блок. Зашла, прикрыв дверь. Однако и она показалась мне несколько хлипковатой на предмет слышимости. Мой взгляд упал на душевую кабину.

— Вот там меня точно не будет слышно, — обрадовалась вслух, переступая бортик кабины и задвигая створку двери.

На самом деле мне не так хотелось спрятаться, чтобы меня не было слышно, как сбежать от буравящего взгляда черных глаз.

— Здравствуйте, это Служба Репродукции?

— Да. А кто вам нужен? — доброжелательно ответили мне.

— Э…, - я даже растерялась. Я не знала кому звонить и у кого спрашивать, а главное о чем. Почему-то вопросом как должна происходить встреча со своими партнерами из триа я никогда ранее не задавалась. Ведь, для меня это казалось таким далеким.

— Илина, как вас зовут? — нарушил затянувшееся молчание женский голос.

Мне пришлось представиться по всей форме.

— Один момент, — собеседница сделала паузу. — О! Вы к нам обращались в прошлом месяце и были на приеме у доктора Шпица. Не так ли?

— Да, — подтвердила я.

— Тогда я вас с ним и соединю, — просто решила мое затруднение собеседница.

Я приготовилась к длительному ожиданию. Как правило, когда пересоединяли с другими отделами в одном учреждении проходило достаточно много времени. Я оперлась спиной о стеклянную дверь кабины, для того чтобы в следующий миг упасть спиной назад.

Благо с полом моя голова не столкнулась.

— Какого рогатого ты тут делаешь? Надумала мыться? Неужели больше времени не нашла? — заорал на меня Гевор.

Это он открыл дверь кабины и в его руки я упала, как перезрелый плод.

— Илина Кариман? — раздался в наушнике знакомый голос доктора Шпица. — Я вас не слышу. Ответьте.

— Она занята, — прогремел Гевор, выдергивая у меня наушник. — Позже поговорите.

И мужчина просто сбросил вызов.

— Ты зачем закрылась в кабине? — требовательно спросил у меня Гевор.

— По-позвонить, — я испугалась на на шутку, чувствуя себя в полной власти практически незнакомого лина. — Отпусти…те меня.

Наконец, я нашла в себе силы начать сопротивляться. Гевор по-прежнему держал меня в полулежачем состоянии.

— Кому? Неужели с подружками не наговорилась? Уже побежала хвалиться новым приобретением? — язвительно поинтересовался мужчина, не давая мне возможность выпрямиться. Отчего я чувствовала себя плененной.

— Я по делу, — мне было неприятно слышать обо всем, что мне приписывали несуществующего.

В этот момент мой браслет завибрировал, сообщая о входящем вызове.

Я потянулась к нему, собираясь ответить.

— Не смей. Я еще с тобой не закончил, — прогрохотал мужчина, сковывая мне руки своими руками.

Вот тут я испугалась по-настоящему. Мне показалось, что он готов меня ударить. Я вся внутренне сжалась, готовясь сгруппироваться в любой момент.

— Не трогай меня. Я тебе ничего не сделала, — выставила руку вперед, вырвав ее из захвата Гевора.

В черных глазах появилось понимание ситуации. Меня в тот же момент отпустили, дав возможность выпрямиться, обретя равновесие.

— Но можешь в любой момент, — несколько раздосадованно произнес мужчина. Только я не поняла на кого он больше злился на меня или себя.

— Спрашивается, чем? — я потерла руки, пятясь до тех пор, пока не уперлась спиною в умывальник.

— А то ты не знаешь? — язвительно спросил Гевор. — К чему столько кривляния? Манерности? Игры в простушку? По мне так проще сказать конкретно что хочешь и сколько раз в неделю. Только сразу учти, больше раза даже не рассчитывай. На большее время я не смогу отлучаться, — поставил мне условия мужчина.

Я же до сих пор была под впечатлением от выпадов со стороны Гевора, а потому не в полной мере осознала что он пытается мне донести.

— Одного раза может не хватить, — я хотела сказать, что мне врач об этом сказал, однако меня опередили.

— Ах, тебе одного раза будет мало? Да у тебя вообще совесть есть? У меня лины без газа из-за твой прихоти останутся, да он им нужен как воздух. Я не могу тратить только на дорогу несколько чартов, — прогромыхал мужчина, надвигаясь на меня стеною.

Я себя ощутила маленькой девочкой, которую собирался съесть голодный зверь.

От ответа меня спасло завывание браслета, свидетельствующего об экстренном вызове. Подобные сигналы могли поступать на личные средства связи только из госучереждений. Игнорировать их было запрещено под угрозой наказания. Обычно, за не своевременный ответ на гражданина налагался приличный денежный штраф.

Я метнула испуганный взгляд на Гевора, поднимая руку с браслетом для ответа, как бы говоря глазами, что отвечу в любом случае, даже если мне придется с ним бороться за эту возможность. Мужчина не стал препятствовать.

— Да, — произнесла я дрожащим голосом.

— Илина Кариман, с вами все в порядке? Ответьте. Это доктор Шпиц, — я слышала беспокойство, сквозившее в вопросе мужчины. — Вам нужна помощь?

Я испуганно взглянула на Гевора, чувствуя дикое желание пожаловаться и рассказать о случившемся. Он же сложил руки на груди и с неким превосходством взирал на меня сверху вниз. И кто придумал байку, что мужчины в нашем обществе ущемлены в правах? Да все это выдумка чистой воды. Правящим классом в данный момент я себя совершенно не ощущала. Скорее загнанной в угол птицей.

— Да. Это я. Нет. Мне помощь не требуется, — дрожащими губами сообщила в ответ.

Гевор победно улыбнулся.

— Хотя…

Мужчина, стоящий напротив меня, напрягся и набычился, словно собирался идти в атаку.

— Скажите, а когда прибудет мой второй партнер? — задала мучивший меня вопрос.

— А разве они еще не прибыли в ваше распоряжение? — лин удивился. — Еще неделю назад было отправлено извещение. Я лично проконтролировал. Неужели они не явились?

Я не знала что ответить.

Это что же получалось? Триа должно было сложиться еще неделю назад?

Правильно. В то время было самое лучшее время для оплодотворения. Теперь же срок был пропущен и надо было ждать следующего цикла.

Меня обуяла такая злость на этих безответственных мужчин, которые не посчитали необходимым объявить о своем назначении в триа, а фактически саботировали волю государства, направленную на спасение расы линов от вымирания.

— Безответственные аморальные типы, — выругалась вслух.

Я знала, что нельзя выражаться браными словами и за оскорбление лина полагалось наказание, но сдержаться не смогла.

— Кто?

— Ты, — я ткнула пальцем в грудь безответственного лина, — ломал передо мной комедию, по поводу угнетенной роли самца-оплодотворителя, а на самом деле даже не смог вовремя явиться. Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

Меня душил гнев. Я так ждала, так готовилась морально. А меня… А мне…

— Подумаешь, не явился в назначенный срок, как будто с тебя убыло. Такие как ты находят развлечения и без санкции государства на оплодотворение. Тебе по большому счету все равно с кем спариваться. Разве для тебя важен результат, всем только и подавай процесс. Вообще оборзели. Раньше хоть соблюдали церемонии, а теперь готовы спариваться в любом месте и в любое время. Неделей раньше, неделей позже. Какая для тебя разница, все равно ребенка не получится.

Подобного стерпеть я не могла. Моя рука самопроизвольно поднялась, описала полукруг и с громким звуком опустилась на щеку Гевора.

Я даже в детстве никогда не дралась, для меня насилие было из ряда вон выходящее. Если бы мне сказали, что смогу поднять руку на лина, то я бы рассмеялась, предположившему эту чушь, в лицо. А на самом деле надо было меня довести до такого состояния, когда я перестала себя контролировать. Только и всего.

— Не смей так говорить. Лучше отрежь себе поганый язык и засунь вместо кляпа в поганый рот, а иначе это сделаю я, — у меня разве что искры из глаз не летели.

У Гевора от удивления округлились глаза, он явно не ожила от меня столь экспрессивного ответа. Однако в следующий миг лицо мужчины стало багроветь, лишь на месте, где моя пятерня соприкоснулась с кожей лица, оно белело.

— Ах ты, мерзкая поганка. Да я тебя в порошок сотру, — ко мне потянулись длинные скрюченные пальцы. По крайней мере, мне так показалось.

От испуга я закричала что есть мочи и обрушила на голову Гевора рядом стоящую вешалку с висящими на ней полотенцами и халатом. И пока мужчина выбирался из под завала молнией рванула в сторону гостиной, пробегая по коридору на ходу нажала на тревожную кнопку. Завыла сирена, одновременно с нею блокировались все двери, отсекая меня от Гевора. Теперь каждый из нас находился в изолированном помещении.

— Что ты сделала, дура! — услышала я восклицание из ванной. — Зачем вызвала Службу Порядка?

— Я тебя боюсь. Пусть они приедут и заберут тебя, ненормальный, — ответила я Гевору.

— Немедленно отмени вызов. Сейчас же, — кричал через стенку мужчина.

— Ни за что. Пусть тебя посадят в карцер. Я буду просить самое строгое наказание, какое только можно.

Я знала о чем говорю. В нашем обществе показания женщин имели больший вес, нежели мужчин. Это было связано с уязвимостью и слабостью лин. Кроме того, я знала, что став претенденткой на материнство автоматически приобретала иммунитет от всякого рода воздействия. А вот мужчина априори был в худшем положении.

— Ты не понимаешь что творишь. Отмени вызов. Прошу тебя. Иначе у меня сорвется пуск. Ты понимаешь что это значит? — бесновался мужчина. Он хоть и просил, но его просьба скорее выглядела как приказ, который я не собиралась исполнять.

— Не понимаю и понимать не хочу.

Гевор еще что-то говорил, но я его не слушала, зажав уши руками.

Прибывшая полисмендер женщина с олиненным дроидом сняли блокировку со входной двери и спустя миг оказались в моей гостиной.

— Что тут произошло? С чем связан экстренный вызов? У вас проблемы, илина Кариман? — полисмендер поглядывала на ручную консоль, на которой высвечивалась вся информация обо мне.

— Да. Проблемы. У меня в ванной мужчина. Заберите его и посадите в карцер, — мстительно произнесла и волна гнева вновь меня затопила с головой. Как он мог? Как он мог?

— Кто он? Это грабитель? — начала выпытывать полисмендер. — Вы его знаете?

— Нет.

— Бродяга, забравшийся в квартиру?

— Нет.

— Тогда кто? Неужели террорист? — проявил осведомленность олиненный дроид с кодовым именем семь девятнадцать четыре дробь восемь.

— Это мой партнер по триа.

В комнате воцарилось неловкое молчание.

— Что он сделал? Отказался от исполнения репродуктивной повинности? — поджав губы спросила у меня полисмендер.

— А что? И такое бывает? — я впервые слышала о подобном предположении. Мне казалось, что святой долг каждого мужчины в обществе дать жизнь новому поколению линов. Однако каждый день приносил мне все новые и новые доказательства того, что достаточно много мужчин так не считали. Взять того же Гевора, который практически с ненавистью относился к необходимости слияния.

— И не такое бывает. Недавно мы выезжали на вызов и там выяснилось что партнеры связали благородную илину лишь бы не исполнять свой репродуктивный долг, а сами отправились по злачным местам.

— Искать других женщин? — ахнула я. Все же совершенно несведущей в интересах линов я не была.

— Если бы. Они отправились в подпольный бар, где набрались алкоголем под завязку и их пришлось силой заставлять выполнять репродуктивный долг.

— Что вы говорите? — всплеснула я руками.

— Так что сделал ваш партнер? — мне хотелось сказать, что он еще ничего не сделал.

— Он явился на неделю позже срока, указанного в реп-карте. И в связи с этим был пропущен благоприятный день для зачатия.

— Да. Это серьезное нарушение. За это он будет отправлен на общественные работы, — сказала полисмендер, качая головой. — Еще что-то?

Я раздумывала говорить или не говорить по поводу оскорблений в мой адрес. И о том, что Гевор высказывал антиобщественные настроения, подрывающие моральные устои в нашем обществе.

— Он вас ударил? — сделала предположение илина полисмендер.

— Нет. Что вы. Это я его ударила.

— А, — радостно произнесла женщина. — Это можно. Я вам скажу по секрету, что это даже нужно. Я своих партнеров иной раз даже секу ремнем. Вот этим, — илина полисмендер показала на широкий ремень с перфорацией, на котором крепились средства для успокоения и задержания преступников.

— Не может быть, — в удивлении произнесла в ответ.

— Все так и есть. И вам рекомендую как можно чаще практиковать физические наказания к партнерам. А то они иной раз ленятся, не желая отрабатывать свой долг перед государством.

— Я заметила нежелание и у своего, — пожаловалась илине полисмендеру.

— Вот и я о том же. Сечь их надо или еще лучше ставить на колени в угол. Я еще своим практикую подсыпать дробленого стеклопластика, чтобы провинившийся гораздо глубже проникался своею виной.

— Куда подсыпаете? — для меня эта информация была новой.

— Прямо на пол, а потом заставляю стать на колени. Знаете, долго не выдерживают, начинают молить о снисхождении, — довольно произнесла она.

— Но как же… Они так просто соглашаются? — я вспомнила Гевора и его комплекцию. С ним бы я точно не справилась, скорее он меня свернул в бараний рог.

— Так для этого есть парализатор, — женщина похлопала по устройству, висевшему на том пресловутом ремне.

— Мне такой взять негде, — разочарованно произнесла я.

— Всего дел-то, — отмахнулась илина. — Надо сдать пару анализов, пройти несколько тестов, сделать отметку в Службе Порядка и вы счастливая обладательница парализатора. И все лины у вас становятся словно шелковые. Кстати, если не секрет, какие у вас по счету? — заговорщически поинтересовалась у меня женщина.

— Первые, — растерянно произнесла в ответ.

— Первые? — удивленно переспросила у меня женщина. — Неужели такое бывает? Вы что, до сих пор ни разу, ни с кем? — задала она следующий вопрос.

— Нет. Ни разу, — мне как-то неудобно было произносить эти слова, но солгать илине полисмендеру я не могла. Вот потому и покраснела словно маков цвет. Захотелось спрятать куда-нибудь взгляд от пытливых очей женщины.

— Ну, тогда я вас понимаю. Вам нужны покладистые. Такие, которые будут выполнять любое ваше желание. Могу предложить своих. На прокат.

— А так можно?

— Можно, если осторожно. И если вы дадите мне слово, что не попортите моих мальчиков. Все же не желательно оставлять следы на теле, — немного разочарованно произнесла женщина. Она явно сожалела по этому поводу.

— Да я никогда…Да я ни за что, — у меня слов не было чтобы выразить свое отношение ко всему услышанному.

— Еще могу предложить вот его, — указала на олиненного дроида. — Он тоже очень хорош в своем деле. Все на месте и работает исправно. Ты не думай, — женщина стала разговаривать со мной как со своей подружкой.

— О чем я должна думать? — непонимающе переспросила.

— Он регулярно проходит техническое обслуживание. Я за этим строго слежу. Дежурства же они длинные. Всякое бывает, — многозначительно посмотрела на меня женщина. Как будто я должна была догадаться о ее тайных мыслях.

— Я вас понимаю. Задержание преступников важная и ответственная работа.

— Да какая там работа? — отмахнулась от меня женщина. — Важно получить себе в пару дроид с полным функционалом. А там и любая работа будет в удовольствие. Я своим напарником довольна. Да, олиненный дроид с кодовым именем семь девятнадцать четыре дробь восемь? — полисмендер посмотрела на своего напарника.

— Готов выполнять любую вашу прихоть, илина, — четко отрапортовал дроид.

Что-то грязное и пошлое послышалось мне за его словами. Я не знаю откуда взялось у меня это чувство, но желания познакомиться поближе с олиненым дроидом с кодовым именем семь девятнадцать четы дробь восемь не возникло. Вообще у меня появилось какое-то чувство гадливости в присутствии этой парочки. Словно меня в грязи вываляли.

— Ну что? Не решилась? — спросила у меня илина полисмендер.

— Нет. Спасибо. У меня есть свои партнеры, — немного рассеянно произнесла в ответ.

— Кстати. Где твой нарушитель?

— В очистительном блоке, то есть в ванной, — ответила я.

— А, — произнесла женщина, отодвигая меня с траектории движения. — Пошли, — бросила она олиненному дроиду. — Если что, то будешь меня прикрывать.

Илина послисмендер с каждой сертой мне все больше и больше напоминала своего напарника. Вот только тот в силу создания был машиной, а у женщины как будто напрочь отсутствовали чувства присущие живым линам. И от этого становилось гораздо страшнее.

Сняв с двери блокировку женщина привела в боевую готовность парализатор. А в другую руку взяла… дубинку, принявшись ею поигрывать пропуская между пальцами. Сразу было видно, что у нее большой опыт по обращению с данными спецсредствами.

— Не расстраивайся, Ревекка, после общественных работ твой нарушитель будет словно шелковый. Это я тебе обещаю, — и она распахнула широко дверь, отбрасывая тело в сторону. В этот миг в дверь вылетела моя вешалка для полотенец. Это Гевор использовал ее в качестве метательного снаряда. Раздался грохот. Вешалка с шумом заскакала по коридору. Я только и успела отпрыгнуть в сторону, чтобы не оказаться задетой импровизированным орудием.

Илина полисмендер сделала сложный выпад вперед, присела и стрелой кинулась в ванную. Оттуда донеслись смачные мужские ругательства, которые я боюсь озвучивать, потому как неприлично. Им вторили женские, не менее пошлые и непристойные. До меня донесся шум борьбы, звуки ударов, грохот, вновь ругать, потом что-то упало. А затем я услышала крик боли. Так кричать может только раненное животное. Потому как на речь лина это вряд ли похоже. Слишком много боли и страданий содержал в себе крик.

Я бросилась на звук, в какой-то миг посчитав себя ответственной за произошедшее. Картина, открывшаяся перед моим взором, ужаснула. На полу, лицом вниз лежал Гевор, а илина полисмендер с огромным удовольствием заламывала мужчине руки за спину. Услышав шум, подняла глаза вверх и посмотрела на меня. На ее лице блуждала широченная улыбка.

— Ах, Ревекка, видела бы ты, как я твоего победила. Думала не получится. Придется звать на подмогу олиненный дроид. Но мне то не привыкать обламывать бока таким вот смельчакам. А он у тебя крут. Без предупреждения начал нападать. Давно я не получала удовольствия от драки. Еще чуть-чуть и он смог бы вырваться. Силен. Силен. А какой красавчик. Девочки будут в восторге.

Мне было немного непонятно какие девочки и от чего будут в восторге. Меня волновало совершенно иное.

— Мне кажется он не дышит. Что с ним? — у меня было желание броситься на помощь практически незнакомому мужчине, уж больно воинственно выглядела илина полисмендер.

— Это все парализатор, — женщина приложила пальцы к вене на шее Гевора. — Дышит. Не волнуйся. Кажется, я немного переборщила, ну уж слишком силен мужик.

Только теперь я обратила внимание на комплекцию илины. До этого времени у меня как-то не возникало желания сравнить ее с кем-нибудь, например, с собою. Женщина ростом ничуть не уступала Гевору, да и размером бицепсов могла посоперничать. Я по сравнению с ней казалась бы хрупкой и маленькой. Теперь для меня было не удивительным то, что женщина могла силой равняться с мужчинами. А ведь у нас не все были такого роста и размера как тот же Гевор.

— Куда вы теперь его? — спросила, смотря с жалостью на поверженного партнера.

— Заберем с собой. Дроид и потащит. Он еще не скоро в себя придет, — кивнула илина на мужчину в бессознательном состоянии лежавшем у ее ног.

Когда дрод, взяв за ноги Гевора, и потащил за собой. Я возмутилась.

— Что вы его как какую-то скотину? Разве так можно? У него же есть гражданские права, в которых четко сказано, что никто из линов не может быть подвергнут жестокому обращению.

Илина полисмендер недовольно поджала губы, сверкнув на меня глазами, но все же приказала дроиду остановиться и взвалить бесчувственное тело Гевора себе на плечо. Что тот сделал незамедлительно.

— Слишком ты жалостлива к нему. Не надо так. Их надо держать в строгости, а то выходят из под контроля. Мой тебе совет. Дави жалость на корню. Она ни к чему хорошему не приведет. Я тебя, конечно, понимаю. Он у тебя из первых. Но ничего, привыкнешь. Их много, а ты одна. Пользуйся своим положением и все будет хорошо, — поделилась со мной илина полисмендер.

Слова женщины у меня еще долго стояли в ушах, а я все никак не могла с ними согласиться. Да и жалко было Гевора. Он же не животное, чтобы с ним так обращаться. Пусть он и нарушил закон, но это же не повод чтобы вот так, как со скотиной.

Когда Гевора унесли, я закрыла дверь и уселась прямо в прихожей на пол, прислонившись спиной к этой самой двери. Меня не покидало чувство, что все что творилось вокруг неправильно. Так не должно быть. С самого раннего детства мне прививали, что наше общество свободно, что нем все равны и лишь из-за угрозы исчезновения нас как вида вводятся ограничения определенных свобод. Все это напрямую связано только лишь с демографическим кризисом. Перед лицом общего врага у нас даже образовалось единое государство, распространяющееся на весь обитаемый материк.

В животе заурчало.

Обыденное желание прервало ход мыслей. Пришлось подниматься и идти на кухню, чтобы разогреть себе полуфабрикаты. На поздний ужин у меня была запеканка из стручковой фасоли с протеиновыми добавками.

После первой же ложки захотелось сплюнуть. Я сразу вспомнила сегодняшние кексы и булочки, что были так любезно предложены мне Стефаном.

— Стефан, ах какое красивое имя, — произнесла вслух, крутя ложечкой в воздухе. — Где ты? Что сейчас делаешь? Вспоминаешь ли обо мне? — мне хотелось чтобы так было.

Прозрачные голубые глаза, умеющие менять свой цвет на насыщенный, не шли у меня из головы. Я непроизвольно сравнила их с черными глазами Гевора. Казалось, будто на глубине глаз Стефана можно прочитать ответ на любой вопрос, а вот у партнера по триа как раз таки было все наоборот. Черные глаза представляли собой загадку, словно они были запертой дверью, за которой хранилось множество секретов. Я попыталась выбрать какие же мне приятнее видеть. И вроде как определилась, что прозрачный голубой мне ближе, но и чернота глаз не позволяла просто так отмахнуться от их обладателя.

— Нашла о чем мечтать. Лучше иди спи, — сказал я себя, убирая со стола остатки упаковки. За размышлениями по поводу мужских глаз я не заметила как проглотила невкусный ужин. — Хоть в чем-то польза от размышлений.

А перед сном я решила посмотреть видео для взрослых. До этого, когда еще не была настолько близка к слиянию, я не задумывалась по этому поводу. Мне казалось, что ничего сложного в том нет, что это равносильно дыханию и ничему учиться не надо. Теперь же у меня в голове потихоньку начала складываться мозаика из слов, произнесенных в последнее время. И оказывалось, что все было не настолько просто, как мне казалось.

Я с замиранием сердца набрала код доступа канала для взрослых. С моего счета тут же списалась баснословная, по моим меркам, сумма за возможность смотреть видео не для всех. У нас было очень строго с цензурой. По общедоступным каналам запрещалось транслировать записи актов совокупления. Да что там говорить, даже поцелуи считались запрещенными к показу. А все делалось для чего? Для того, чтобы подрастающее поколение росло и воспитывалось в строгих рамках, потому как у молодых линов разум неокрепший и просмотр откровенных сцен мог повредить социализации в обществе. Правила поведения для всех должны быть едины. "Мы научим хорошему, плохому вы сами наберетесь" — вот наш негласный девиз.

У меня немного дрожали руки, когда переключала каналы на головизоре. Однако я не была готова увидеть то, что увидела на экране. В первый миг мне показалось, что изображение, транслирующееся на консоли перевернуто. Я сморгнула один раз, потом второй, но когда сделала это и в третий раз, то поняла, что ничего не поменялось в картинке.

"Долой узаконенное рабство!", "Нет- женскому произволу!", "Мужчины свободные лины, а не секс-игрушки!", "Лины вне триа объединяйтесь!".

И если вначале лозунги сменялись один за другим, то в следующий момент они начали бежать по экрану змейкой.

Сколько я не пыталась листать каналы на головизоре они показывали одно и то же.

— Да что это такое творится? — я вспомнила случившиеся некоторое время назад террористические акты. Тогда так ничего и не было показано по средствам массовой информации. Как будто ничего страшного, достойного внимания свободных линов не произошло.

Я только собралась связаться с оператором и выяснить как долго будет занят канал и что за непотребство они показывают, как в мою дверь отчаянно затарабанили.

В ночи любой звук разносится подобно громовому раскату. От неожиданности я подскочила на месте словно ужаленная. В дверь продолжали стучать. Первым моим порывом было позвонить в Службу Порядка или же нажать на тревожную кнопку, но потом я вспомнила как мне не понравилось обращение илины полисмендера с Гевором и решила вначале выяснить что от меня нужно незваному гостю.

Тихо на цыпочках я прокралась в коридор и еле слышно спросила:

— Кто там?

— Это я, Азарий, — немного невнятно ответили мне с другой стороны двери мужским голосом.

— Кто такой Азарий? Я никого не знаю с подобным именем, — я судорожно пыталась понять кто это может быть, но ответа не находила. Среди моих сотрудников никто не носил такое имя. А кроме работы я ни с кем не общалась.

— Твой партнер, — вновь невнятный ответ, который я еле разобрала.

— Какой еще партнер?

Опять раздался стук в дверь. С той стороны тарабанили поочередно то кулаком, то ногой, потому как звуки раздавались то снизу, то сверху.

— Открывай, кому говорю. Я пришел исполнять свой общественный долг.

Тут я догадалась включить камеру видеонаблюдения установленную в коридоре. Она и показала мне мужчину привалившегося к двери. Ему явно было не хорошо, он еле держался на ногах.

— Покажи реп-карту, — потребовала я.

— Кому я ее покажу. Двери? — до меня донесся смех.

Да он пьян, догадалась я.

— Покажи в глазок видеонаблюдения, — приказала, хотя уже заранее знала, что это и есть мой второй партнер по триа.

— А где он? — мужчина перестал смеяться, принявшись оглядываться по сторонам.

— Прямо над тобой.

— Привет. Ты меня видишь? — Азарий задрал голову и помахал рукой. — Один момент. Сейчас я найду эту черную метку, — и мужчина полез по карманам.

Спустя несколько долгих мгновений наконец выудил искомое и чуть дрожащей рукой протянул в сторону видеокамеры. Я с помощью браслета считала высветившийся код. Да. Сомнений не оставалось. Он именно тот, кто назначен супермегаумным компьютером мне в триа.

— Мне еще долго здесь стоять? — чуть ли не прогундосил Азарий, переминаясь с ноги на ногу. — Или все же меня пустишь?

Я сильно сомневалась, а не сделаю ли еще одну ошибку, впустив мужчину к себе. Одного уже приняла и что из этого вышло? Ничего хорошего.

— Заходи, — наперекор себе открыла дверь, разблокировав замок. Быть посмешищем всего подъезда мне не хотелось. И так соседи, наверняка, начнут судачить обо мне. Вроде никто ничего не видит, но все прекрасно знают что происходит у других.

Я удивилась своему собственному поведению. Еще бы несколько дней назад я попросила Азария прийти с утра, но никак не ночью. Однако что-то заставило совершить меня опрометчивый поступок.

Азарий поравнялся со мной в тесном коридоре и только тут я поняла что по сравнению с ним маленькая. Неужели компьютер специально подбирал огромных мужиков мне в триа? Похоже на то.

Мужчина дохнул на меня запахом свежего перегара, как если бы он выпил только-только. Проходя мимо меня, мужчина пошатнулся и начал заваливаться. Я еле успела выставить вперед руки, чтобы меня ненароком не придавило огромным телом. В тесном коридоре Азарий показался особенно большим.

— Привет, крошка, — заплетающимся языком произнес мужчина. — Я пришел. Давай я тебя поцелую.

Я еле-еле успела увернуться от настойчивых губ лина.

— Почему так поздно? — не смогла удержать вопроса.

— Бекка, Бекка, я шел, шел, а дорога была такой длинной-длинной. А я пришел. Вот я здесь, — начал говорить что-то непонятное мужчина.

Покачала головой, услышав бессвязную речь лина.

— Все ясно. С тобой каши не сваришь. Пойдем я тебе постелю на диване, — сразу же пришло в голову решение моей проблемы. — Завтра поговорим.

— Как скажешь, крошка, — мне показалось, что мужчина даже повеселел, как только я прекратила выяснять отношения.

Я же решила не портить себе настроение ночью. Будет день, будет и пища.

Прошмыгнула первой в гостиную, чтобы разобрать диван и достать запасное постельное белье. У меня гостей почти никогда не бывало, но возможность разместить и уложить имелась.

— Тебе надо в очистительный блок? — поинтересовалась у мужчины.

Он что-то буркнул, увалившись в кресло. Я даже не заметила как он там оказался. Пока я лазила за постельным бельем Азарий успел найти себе комфортный угол, куда не преминул забиться. Я поняла, что яркий свет раздражал мужчину, потому как он прикрывал глаза рукою.

— Так. Уже можно спать, — справившись, я посмотрела на мужчину. Он спал в кресле мерно посапывая. — И зачем я только мучилась расстилая постель? — задала вопрос вслух. Естественно, мне никто не ответил.

Я потушила свет в комнате и поплелась в ванную комнату, где справившись со своими делами, переоделась в ночную сорочку. Уже в спальне я подумала, что наверное стоит закрыться изнутри в комнате. На всякий случай. Если судить по реакции Гевора, то не все мужчины рады прикреплению к триа. Не хотелось бы верить что мне могут навредить, но все же от греха подальше стоит побеспокоиться о своей безопасности.

Уже сквозь глубокий сон мне показалось, что я слышу как кто-то ходит по квартире, а потом вроде все затихло.

А на утро я совершенно забыла, что у меня в гостях находится мужчина. И как была в ночной сорочке отправилась на кухню заваривать себе чай. А там сидел он.

Я закричала. Кажется мне в привычку стало входить по любому поводу поднимать шум. Вроде хотеть не хотела а оно само по себе получалось.

— Ты чего? — вопрошающе смотрел на меня светловолосый и зеленоглазый мужчина. — Бешеного дроида увидела?

— Н-нет. Забыла, что не одна.

— Чай будешь? — мужчина отсалютовал мне кружкой с парящей жидкостью.

— Буду, — я немного опешила от наглости Азария. Он немного неловким движением, словно ему было тяжело двигаться, поднялся из-за стола и задал команду на автомате. Тотчас в подставленную кружку потекла ароматная жидкость. Кое-кто заранее заложил порцию ароматной травы. Причем не поскупился, судя по запаху.

— Вот и я думаю, что будешь, — Азарий поставил на стол кружку, я по-прежнему стояла в дверях. — Чего застыла? Садись, — криво улыбнулся мужчина.

— Вообще-то, я тут хозяйка, — напомнила, сразу же устыдившись своему поступку.

— Я и говорю, садись, хозяйка, — саркастически добавил Азарий.

Мне ничего не оставалось делать, как присесть на стул. Пить стоя обжигающий чай было несколько опасно. Я пригубила горячий напиток и с удовольствием обнаружила, что пить крепкий гораздо вкуснее. Я же всегда экономила, добавляя чуть. Все же натуральные продукты были чересчур дороги.

Меня так и подмывало начать выспрашивать где он был и почему не явился в положенный срок. Однако наученная горьким опытом встречи с Гевором, не знала как начать разговор. Я и до этого не знала как общаться с мужчинами, а теперь совсем терялась.

Мы молча пили чай. Я смотрела на середину стола, а Азарий на меня, уж слишком хорошо чувствовала кожей направленный на себя взгляд. И мне показалось, что Азарий надо мной насмехается. Вроде бы он не сказал ни единого слова, но ощущалось веселье, исходящее от мужчины. Это напрягало еще сильнее, впрочем как и присутствие мужчины на своей кухне.

— А еда у тебя есть? — прервал молчание мужчина.

— Неужели не успел проверить? — едко заметила, стреляя глазами в Азария.

Я была практически уверена, что мужчина все осмотрел в кухне. Понятное дело, что отчитать его не могла. Не пойман — не вор. Но и смолчать тоже не могла, слишком была взвинчена.

— Разве я похож на такого? — невинными глазами взирал на меня мужчина.

— Ты похож на бессовестного лина, безответственно относящегося к своим обязанностям, — поджав губы произнесла в ответ.

— А, — протянул мужчина. — Ты про мою задержку в пути. Должен же я был вкусить свободной жизни, а то все работа…работа. Надоело. Я свободный лин и живу в свое удовольствие, — легкомысленно сообщим мне мужчина.

Этого мне еще не хватало. Один трудоголик и хам, а второй лентяй и выпивоха. Хорошенькие же гены достанутся моему ребенку.

— Где же свободного лина носило?

— То тут, то там…, - неопределенно сказал мужчина. — У вас в мегаполисе такой скич крепкий, еле в себя пришел, — проникновенно поделился со мной Азарий. — Надо непременно тебя угостить. Ты же выпиваешь?

— Не имею такой привычки, — я все больше и больше разочаровывалась в выборе сделанным машиной. Партнеры доставшиеся мне явно были негожими по всем основаниям.

Я стала задумываться о том, чтобы повторно обратиться в Службу Репродукции. Может быть следующий выбор будет более удачным. Ведь, если я правильно поняла, то илины ни один раз меняли своих партнеров. А раз это происходило, то разрешалось законом. Я специально не изучала правила касающиеся перемены партнеров, но сейчас всерьез задумывалась над тем, что стоит заняться.

— А где мой напарник? — как бы между прочим поинтересовался у меня Азарий, попивая остывший чай. Тема еды больше не поднималась. К моему стыду, мне нечем было угостить мужчину. Ну не спаржу же ему предлагать.

— Не знаю. Наверное в карцере или на общественных работах, — отмахнулась я, сообщив, что Гевор взят под стражу.

Лицо мужчины закаменело. Он грязно выругался. Слишком разительной была перемена от весельчака-балагура до серьезного типа. Меня буквально полоснули зеленой сталью взгляда.

— Значит, отдала на растерзание охочих до секса сучек. За что ты его так? Неужели не понравился в постели? Не ублажил как хотела? — едко добавил мужчина.

Сейчас Азарий скорее напоминал готового к прыжку опасного хищника из семейства кошачьих. У тех так же сверкали глаза и от них так же хотелось спрятаться куда подальше.

— Неправда. Я его никуда не отдавала. По закону его никто не может…, - я хотела сказать использовать, но вовремя осеклась. — Он прикомандирован ко мне.

— Ты правда такая наивная или просто прикидываешься? — грубо спросил у меня мужчина.

— Не понимаю о чем ты? — я на самом деле с трудом вникала в особенности отношений в триа. На деле все оказывалось совершенно не так как я себе нарисовала в воображении. В теории все выглядело несколько иначе.

— А о том. Заездят мужика бабенки охочие до мужского тела. Когда еще такая возможность выдастся? — резко ответил мне Азарий.

— Его никто не имеет права…

— Имеет и еще как. Именно те, кто обязан соблюдать этот самый закон, — криво усмехнулся мужчина. Вот только в глазах его смеха не было.

— Я сейчас все узнаю, — взвилась со стула. Уж больно сильно мне кольнуло в сердце. В голове сложились вчерашние слова илины полисмендера и сегодняшние Азария. Слишком много совпадений, так не должно быть. По теории вероятности процент получался гораздо меньше. Но что-то мне подсказывало, что мужчина не шутит и не ошибается в своих словах.

Быстро перешла в гостиную, где принялась набирать номер вчерашней женщины полисмендера. Она мне оставила свои координаты на случай если появится второй проштрафившийся лин. Вот только воспользоваться номером я решила совершенно по другому поводу.

На звонок мне ответили сразу же. Я попросила соединить меня с моим партнером по триа, на что мне ответили, что не положено, когда я стала настаивать, то мне сообщили, что он занят на общественных работах и с ним нет возможности связаться и попросили перезвонить позднее.

— Я думаю его ломают, если уже не сломали, — Азарий стоял в дверном проеме и смотрел на меня не мигая.

— Не может такого быть. Это против правил. Членовредительство запрещено законом. За нарушение прав и свобод линов предусмотрено строгое наказание, — я верила в то, что говорила. Или уже не совсем?

— Можешь сама проверить. Езжай в полисмендерский участок и убедись в моих словах. Если я не прав, то сделаю тебе куннилингус, от которого увидишь небо в алмазах.

От услышанного я зарделась.

— Не надо мне ничего делать, — вспылила в ответ.

— Как хочешь. Еще сама просить будешь, — уверенно произнес мужчина.

— Ну я поеду, — неуверенно сообщила. — Только переоденусь.

— Да. В этой одежде тебя точно не поймут.

Я поднялась и собралась пройти в спальню, вот только мне нужно было протиснуться мимо Азария, который судя по всему не собирался освобождать проход.

— Мне надо туда, — указала пальцем.

— Ну так, иди, — глаза мужчины вновь смеялись.

— Пропусти, — вежливо попросила.

— Я тебе не мешаю. Даже живот могу втянуть, — однако с места не шелохнулся.

Мне как-то вдруг стало тесно в собственном доме, но в то же время совершенно не хотелось выглядеть полной дурой, неуверенной в себе.

— Живот не надо. Просто отойди.

— С какой стати? — мужчина явно испытывал мое терпение. И нашел же время. Я тут собралась узнавать о судьбе его товарища, практически коллеги, а он, похоже, уже забыл.

— У меня боязнь узких пространств, — привела последний довод.

— Это потому что ты сама узкая, — довольно оскалившись произнес мужчина.

— Ты меня знать не знаешь, а уже делаешь выводы, — мне была неприятна подоплека фразы.

— Я сразу вижу неопытных, — хмыкнул Азарий, не двигаясь с места.

— У меня уже был мужчина, — сказала я в единственном лице, не подумав что же буду делать когда все выяснится.

— Только и всего? — скептически заметил зеленоглазый тип. — Мне кажется, ты несколько преувеличиваешь. Хотя, скоро все узнаем, — самодовольно произнес он. — Ведь именно для этого мы и собрались.

Вот это, наглец. По сравнению с Азарием, бьющим точно в цель, слова Гевора были хоть и обидны, но неверны в корне. Тут же все было наоборот. Мужчина читал меня словно открытую книгу, что мне было неприятно вдвойне.

Я, собрав волю в кулак, протиснулась между Азарием и дверным косяком, стараясь как можно меньше прикасаться к телу мужчины. Однако мне это не очень удалось, потому ка проем был маленький для нас двоих, а Азарий большой. В итоге я соприкоснулась почти всем телом с телом мужчины. Инстинктивно вытянула руки, упершись в живот мужчине. Он вдруг ни с того, ни с сего тихо охнул.

— Что такое? — с тревогой посмотрела на мужчину. По его лицу, как мне показалось, пробежала тень боли. Но в следующий миг на лице сияла белозубая улыбка.

— Щекотки боюсь, — пояснил мужчина. — До зубного скрежета, — мне показалось, что сказал он это как-то неестественно, с неким страданием в голосе.

Хотя, с чего бы ему было больно? Я часто чувствовала эмоции окружающих меня линов, хотя в последнее время, когда начали шалить гормоны, мои ощущения были несколько искаженными.

Я почти бегом направилась в спальню, закрыв за собою дверь. Выходить мне не хотелось. Сегодня был выходной день, а потому на работу мне было не надо. Пришлось взять себя в руки и переодеться. Ведь за стеною стоял Азарий и он наверняка хорошо запомнил о моем обещании узнать как обстоят дела с Гевором.

Выбрав из своего не очень богатого гардероба строгий костюм, в котором ходила на работу, я переоделась. Что-то мне подсказывало, что необходимо выглядеть именно так, а не иначе. Стальной цвет костюма напоминал покрытие некоторых дроидов используемых в различных отраслях для производства тяжелых работ. Сейм, мой сотрудник, иной раз позволял себе пошутить по данному поводу, сравнивая меня с неодушевленным механизмом. Волосы убрала в тугой пучок, отчего мои глаза стали казаться гораздо больше.

В последний раз взглянула на себя в отражатель и, собравшись с духом, вышла из комнаты. Я думала, что Азарий ушел и находится либо на кухне, либо в гостиной. Однако я ошиблась. Он примостился на краешке невысокого шкафа, стоящего в коридоре.

— И в этом ты ходишь постоянно? — скептически произнес мужчина, оглядывая меня с ног до головы.

— А что не так? — я принялась себя осматривать, стараясь обнаружить недостатки в одежде. — Вроде все в порядке.

— Теперь понятно почему на тебе ни один мужчина не клюнул, — прямолинейно выдал Азарий.

Я вновь покраснела, теперь уже от злости.

— У меня был мужчина. Тебе понятно? — сквозь стиснутые зубы прошипела в ответ.

— Женщина, у которой в личной жизни были мужчины, никогда не позволит себе ходить как початок кукурузы. Ну ничего страшного, скоро мы это исправим. Ведь так, Бекка?

Я пропустила мимо ушей оскорбление по поводу своей одежды и того что она символизирует, подавив в себе гнев, но ответить должна была.

— То, что тебя выбрал компьютер мне в партнеры, не дает повода кривлять мое имя это, во-первых, а, во-вторых, попрошу покинуть мою квартиру.

— Это еще почему? — настороженно произнес Азарий.

— Потому как я собираюсь проверить твои слова, а жилье надо ставить на охрану.

— Я могу поохранять, — предложил мужчина.

— Ты меня извини, — настала моя очередь издеваться, — но я тебе не доверяю. Еще украдешь что-нибудь, а потом ищи тебя. Уж лучше я заранее подстрахуюсь на случай непредвиденной ситуации.

Надо было видеть недовольное лицо мужчины. Кажется, только что я смогла отомстить за себя в полной мере. От Азария буквально во все стороны исходили волны разочарования.

— А если я расписку напишу, что все будет в целости и сохранности?

— Может быть у тебя брать нечего, кроме последней рубахи, что в данный момент на тебе. Нет уж, уволь. Попрошу освободить помещение. Я буду выставлять на охранке отсутствие движущихся предметов.

— Вот ты как, — немного обиженно произнес мужчина.

— В подъезде есть премилый диванчик. Ты можешь подождать меня на нем. Или можешь пойти со мной, — предложила, в тайне надеясь, что он согласится и мне будет не так неудобно в незнакомом месте. Ведь, в полисмендерском участке я не была не разу и не знала как себя следует вести. Что можно делать, а что нет.

— Нет уж. Уволь. Я еще с дороги не отошел, — принялся протестовать Азарий.

— Ты же сказал, что отвисал в мегаполисе в различного рода злачных местах? — вспомнила я слова мужчины.

— Да? Я так сказал? Точно. Слушай, алкоголь всю память отшиб. Ты иди, иди, узнавай, что там с моим партнером. Я тебя здесь подожду.

На самом деле мне было неудобно, что я выгоняю мужчину из квартиры, но забирать свои слова назад было неудобно вдвойне.

— Ну как знаешь, — подождала пока Азарий покинет квартиру и закрыла ее, предварительно поставив на охранную сигнализацию.

Мужчина как-то подозрительно был спокоен. Если бы я знала, что он уже успел покопаться в кодах доступа к моей двери, то не была бы столь беспечна.

Я зашла в кабину нуль-переноса под пристальным взглядом Азария, хотя обычно не пользовалась ею, стараясь как можно больше двигаться, спускаясь по лестнице. Но мне хотелось быстрее исчезнуть из под пристального взгляда зеленых глаз, следящих за мной и проникающих в самую душу.

Как я буду воспроизводить потомство от подобных линов? Меня мучил вопрос о возможности слияния. Узнав обоих мужчин, хоть пусть и поверхностно, но достаточно чтобы сделать определенные выводы я страшилась того, что должно произойти. Я несомненно видела на курсах подготовки видео-ролики с процессом воспроизведения линов, а если быть точнее, то со слиянием и вроде как меня не пугали трудности, но вживую все было несколько сложнее.

Мне на память пришел один из учебных видео-фильмов, где женщина имела связь с партнерами поочередно. Это не приветствовалось, но допускалось, если процесс оплодотворения обоими партнерами не занимал более четверти чарта. В учебном ролике оба партнера непродолжительно ласкали лину, а потом один из них вступил в половую связь с женщиной, в то время, когда второй довольствовался лишь визуальным наблюдением за совокупляющимися, при этом вручную стимулируя свой половой орган. Я тогда еще удивилась размеру полового члена, уж больно он был толстым и длинным. Может быть лин был нездоров? Правда об этом ничего не говорилось. А потом лины поменялись местами. И тот, который ожидал, лаская себя рукой, занял место другого лина к тому времени выбросившего свое семя в лоно женщины. Меня тогда поразило выражение лица лины. Оно не выражало абсолютно никаких эмоций. Ей не было ни хорошо, ни плохо, ей было абсолютно никак. Она была словно статичная кукла, в которую справили нужду лины. Неужели и я буду такая? Возможно, именно так и должны вести себя женщины во время совокупления. Я задавалась подобным вопросом не в первый раз, но ответа на него не знала. И самое главное, спросить мне было не у кого. Развивающие пособия не давали информации как должна чувствовать себя лина в процессе совокупления и после него, что должна говорить, как себя вести.

Это меня пугало. Это меня страшило. Это меня вгоняло в ступор.

Но тем не менее я желала ребенка и верила, что супермегаумный компьютер подобрал мне идеальную триа, и я смогу воспроизвести нового триолина.

Тьфу, какое ужасное слово воспроизвести. Мне кажется, должно быть какое-то другое понятие, заключающее в себе гораздо большее, нежели дублирование себе подобных.

Я давно уже находилась на нижнем этаже, а воспоминания меня все не отпускали. С улицы к кабине нуль-переноса подошли лины, а я все не выходила. По стеклопластику постучали костяшками пальцев, что вывело меня из состояния некой прострации. Я поспешно вышла, направившись сразу к транспортным лентам. Пока ожидала смены полярностей на нужном мне маршруте услышала разговор двух линов, стоящих поодаль. Ветер еле слышно доносил до меня беседу.

— Я чувствую, что скоро подпольное движение поднимет голову и у нас все поменяется.

— Скорее бы уже. Мне так надоело чувствовать себя придатком полового члена.

— И не говори, брат. Такое гадкое ощущение, что от его размера зависит продвижение по службе. А если вдруг импотенция? Тогда что?

— А тогда только на пенсию и лапу сосать. Иначе никак. Ни в какие госорганы даже не надейся устроиться, если только к частникам, но и там тоже требуется покладистость. А о какой покладистости может идти речь, если самое большое достояние мужчины не работает. Остается только в петлю.

— Да уж. Такое и врагу не пожелаешь. И ведь не объяснить же, что не хочешь, а что не работает. Сразу посчитают симулятором.

— Суки, бабы. Дорвались до власти, сыграв на краплеными картами. Жду не дождусь, когда их власть будет свергнута. Неутомимый нам обещал.

— Ты ходил на собрание? Говорят, что их практически застукали.

— Почти успел, но опоздал. Поздно узнал. Еле ноги унес. Там еще перестрелка была. Говорят, что кого-то из наших ранили.

— Кого-то задержали?

— Нет. Вроде ничего подобного не слышал.

— Я с вами. Ты можешь на меня рассчитывать. Так и передай Неутомимому.

— Да я с ним слишком близко не знаком. Кто он и кто я?

— Это да. Но не будь таких как он, мы бы еще долго прозябали в подчиненном состоянии. Я верю, что победа не за горами.

— Вот и я думаю. О, это моя дорожка. Прощай. Созвонимся. Помни о чем я тебе говорил.

Я слушала мужчин и пребывала в откровенном ужасе. Как они могли столь открыто говорить о бунте. Это против государственного строя. Я обязана донести. Срочно. Немедленно. Я изо всех сил пыталась запомнить мужчину, который остался стоять, ожидая подходящей транспортной ленты. Второй же ехал со мной в одном направлении. У меня в голове прорабатывались один за другим планы по задержанию преступника. А то, что он именно преступник сомнений у меня не оставалось. Однако я опасалась самостоятельно обездвиживать мужчину. Он сильный, большой, а я? Маленькая и хрупкая. Я бы всех этих недовольных отправила на прииски или в каменоломни. Не даром они существуют. Именно туда надо ссылать всех недовольных режимом. Пусть узнают почем фунт лиха. Говорят, что там очень суровые условия. Так им и надо. Вредители.

Мой браслет засигналил, извещая, что пора сойти с ленты. А я все еще не решила что делать. То ли мне отправиться за заговорщиком и выследить его, то ли узнавать о судьбе Гевора. И тут мне пришло извещение с неизвестного номера, пытавшегося дозвониться за мой счет. Я, недолго думая, включила связь.

— Ну что, ты уже на месте? Что там с моим партнером? Мне уже идти полоскать рот или нет? — говоривший явно улыбался.

— Это кто? Представьтесь, — отрывисто произнесла в ответ.

— Бай, детка. Это же я, твоя Розочка, неужели ты меня забыла? Как ты могла так быстро? Ай-ай-ай, нехорошая маленькая девочка.

— Какая еще Розочка. Что вы несете? — я сошла с транспортной ленты, потому как мне грозило оказаться совершенно в не в том месте куда я планировала изначально явиться. Слежка за заговорщиком была прекращена и благополучно забыта, будучи вытесненной насущными мыслями.

— Азарий это. Неужели не признала? — мужчина перестал улыбаться.

— А причем тут Розочка? А, — наконец я догадалась. — Это ты про себя. А я то думала при чем тут цветы. Нет, Розочка, — теперь настала моя очередь улыбнуться. — Я еще не в участке. Но скоро буду. Свой рот можешь оставить в покое.

Я это сказала?

Да. Я это сказала и даже не покраснела.

Настоящий прогресс. При отсутствии визуального контакта мне гораздо проще общаться с мужчиной. Однако каков шутник? Розочка он видите ли. М-да, юмора ему не занимать. Розочка. А у розочек шипы есть, надо об этом не забывать.

— Детка, он всегда наготове. Мой язык в твоем распоряжении, — пошло произнес мужчина, все же вгоняя меня в краску. — Я жду известий, Бекки.

— Не называй меня так…, - впрочем, говорила я в пустоту.

Каков наглец?! Мало того, что звонил за мой счет, так еще разговор прервал у угодное для себя время. Поганец.

Я на автопилоте зашла в полисмендерский участок. Все казенные здания обладают какой-то своей, присущей только им, аурой. Она тяжелая и состоит из множества оттенков, основными из которых являются боль, страдание, ожидание, разочарование. Радости в казенных домах практически нет, а если и есть, то она выстрадана, а потому совершенно по иному ощущается.

— Вам чего, гражданочка? — за конторкой сидела амебоподобная лина. И как ее только взяли на работу? Уж я бы точно поостереглась сажать ее на самое видное место. Это же практически визитная карточка учреждения, и вдруг такое.

— Хочу узнать как обстоят дела у моего партнера.

Приветствовать лину фразой "долгой жизни и продолжения рода" у меня как-то язык не поворачивался.

— Не положено.

— Что не положено? Я не могу поинтересоваться? — у меня поднялись газа от удивления.

— Ничего не положено.

— Стоп, — меня начало выводить из себя пренебрежение к собственной персоне. — Мне кажется вы забываете о своих обязанностях и пренебрегаете моими правами. А я имею полное право поинтересоваться судьбой своего партнера, за которого в некотором роде в ответе.

Илина несколько поумерила свое нежелание со мной общаться.

— Как его зовут?

— Гевор Локаски, идентификационный номер двадцать семь семьдесят четыре тридцать два восемьдесят семь.

— Сейчас посмотрю, — женщина что-то набрала на консоли. — Он занят.

— Это еще чем, позвольте узнать?

— С ним работают в подвале. Ваш партнер оказался очень несговорчивым парнем. Никак не желал идти на контакт.

— Это как еще работают? Что-то я не поняла, — у меня все внутри заледенело.

— Уму разуму учат. Видимо обыкновенные меры не дали своего результата, вот девочки и взялись по серьезному. Наверное, уже и до дыбы дошли. Это когда вытягивают. Не слышали о таком? Очень хорошее средство. Действенное. После него все становятся сговорчивыми.

У меня внутри все просто сковало льдом. Неужели Азарий прав? Может я ошиблась и не правильно поняла, что мне только что сказали? Так нет. Смысл слов был очень даже понятен.

— Немедленно проведите меня к нему, — изменившимся голосом произнесла, стоило мне услышать что делают с моим лином. Я то думала, что действительно делаю благое дело, отправляя мужчину на общественные работы за излишнюю резкость, а оказалось, что тем самым уничтожаю его достоинство. Глупой я не была и что такое дыба прекрасно знала, а уж имея пояснения со стороны илины полисмендера так и вовсе прониклась понятиям. Не для того мне нужен мужчина, чтобы всякие неудовлетворенные жизнью дамочки могли отыгрываться на моем лине.

— Не положено, — лениво ответила женщина.

— Где ваше начальство? Сию серту проводите меня к нему.

— Так она в подвале и командует. Илина Гамп приказала никого к ним не пускать и ее не беспокоить. Она сама когда освободится, тогда и поднимется.

— Значит, не пустите и начальство не позовете? — внутри меня стала скручиваться стальная пружина.

Я получила отрицательный ответ.

То, что собиралась сделать, я не делала никогда в жизни и думала, что не сделаю, однако обстоятельства того требовали. И я отмела в сторону всякую гордость, не время для сантиментов. Потом, может быть, я буду жалеть о совершенном поступке, но только не сегодня. За последний месяц на меня вывалилось столько противоречивой информации, от которой голова шла кругом. Я чувствовала, что меня затягивает в водоворот событий со страшной силой, но ничего не могла поделать.

Я набрала на браслете связи код доступа к закрытой линии. Когда-то меня заставили выучить его наизусть, но я надеялась, что забыла. Однако память сыграла со мной странную штуку, она тотчас добыла из своих закромов сведения, которые мне были нужны.

Мне долго не отвечали. Я уже подумала, что абонент сменил номер или, вообще, передумал отвечать на вызов.

Все же я попробовала. Придется искать другие возможности. Я надеялась, что мне смогу одним махом решить все свои проблемы, а оказалось, что все не так просто и легко, как хотелось бы.

— Ревекка? Ревекка, это ты? — глубокий женский голос с трудом пробивался в мое сознание сквозь сонм мыслей.

— Да. Это Ревекка. А я с кем говорю? — глухо спросила в ответ. Конечно, было несколько глупо задавать такой вопрос с учетом того, что я знала кому звоню и кто мне должен был ответить. Но из чувства противоречия сказала так, как сказала.

— Дочка, неужели не узнала? — разочарованно произнесла женщина, по воле случая или по иронии судьбы бывшей моей матерью.

К моему сожалению, я доподлинно знала кто моя мать. У меня все было не так как у других детей, которых сразу же после рождения помещали в идеальные условия для жизни. Как только ребенок передавался на попечение государства забота о нем, его воспитание, содержание ложилось на плечи специально обученных линов, прошедших строгий контроль и отбор. На такую ответственную работу был конкурс один к двадцати семи и это среди тех, кто успешно сдал все экзамены и прошел тесты на профпригодность. Абы кого к воспитанию детей не допускали. Это должны были быть лучшие из лучших, способные сеять разумное, доброе, вечное. Никто не сомневался, что это так и было. Вот только мне пришлось испытать на свой шкуре совершенно иное.

После моего рождения моя мать подпала под влияние неолинов, проповедующих возвращение к истокам, к корням, тогда среди женщин было модно воспитывать детей самостоятельно. Ведь без добровольного желания матери отобрать ребенка никто не мог. В то время как раз пошла волна желающих дать своим детям все самое лучшее, в частности ласку и заботу. Вот я и осталась с матерью, а не была передана на воспитание в госучереждение. Мама как могла меня содержала. Хорошо или плохо я уже не помню. Главное, что она была со мной. Я чувствовала ее тепло, ее руки, ее ауру. Пока я была совсем маленькая, ей было со мной легко обращаться, потому как мне не требовалось ничего кроме ее внимания. Но потом я стала интересоваться миром, а у мамы проснулось желание учиться. Она с горем пополам справлялась со мной, чтобы уделять внимание себе. Ее покорили основы управления государством. В итоге, когда мне исполнилось пять лет у моей мамы возникла дилемма, либо она идет по выбранному профессиональному пути, либо занимается мной. Она с трудом пыталась совмещать работу и воспитание ребенка. А когда встал выбор или-или, то он оказался не в мою пользу. Так я оказалась в госучреждении вместе с другими детьми линов. Что пережила в первые годы после помещения туда я вряд ли смогу передать словами.

Мне было очень тяжело.

Мне было невыносимо.

Однако я смогла превозмочь все и не сойти с ума. Когда я оглядывалась назад, вспоминая свои детские годы, понимала, что еще хорошо отделалась, не став моральным уродом. По крайней мере, я на это надеялась.

В конце первого года пребывания в детском учреждении я дала клятву, что если у меня когда-нибудь будут свои дети, то их никогда не брошу, чтобы они не испытали той боли, того разочарования, которое испытала я. Потом я научилась жить в этом мире, воспринимая его такой какой он есть, стараясь принять за аксиому все что мне говорили. Так было легче. Я забывала, что когда-то все было иначе, пытаясь новыми воспоминаниями и впечатлениями заменить старые.

Мама несколько раз ко мне потом приезжала, что-то пыталась объяснить. Видимо, и для нее было тяжело принять решение, а может быть, ее совесть замучила? Не знаю. В один из последних приездов она и дала свой номер, произнеся вслух. Потом еще его ввели в программу гипно-сна. Так что мне волей-неволей пришлось его запомнить.

Стала ли мать счастливее отказавшись от меня? Не знаю. Я лишь знаю, что она далеко пошла, избрав в качестве профессии управление. В настоящее время она была одним из министров правительства. Я изредка видела ее по головизору. Боли от узнавания уже не испытывала, предпочитая воспринимать ее как постороннюю лину, такую же как и всех остальных.

А вот оказалась в критической ситуации и сразу же вспомнила о ней.

— Долгой жизни и продолжения рода, илина Лилит, — сухо произнесла я, в конце фразы мой голос дрогнул.

— Долгой жизни, доченька, — практически радостно ответила мне мать. — Что-то случилось, девочка моя?

Мама всякий раз подчеркивала наше родство. Хоть мне было и больно это слышать, но в глубине души я радовалась тому, что знаю свою мать, хоть, она и поступила со мной ужасно. У других детей в детском учреждении были только номера и имена, а у меня была мама. Пусть она жила далеко, пусть я ее практически не видела, пусть обижалась, злилась, негодовала, но она у меня была. И в этом я была богаче всех остальных детей, у которых мам не было.

— С чего ты решила?

— Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, раз ты мне позвонила. У тебя что-то со здоровьем? Плохие анализы? Невозможно подобрать триа? Ты только скажи мне. Я тебе помогу, — донеслось до меня.

— Ты знаешь про подбор? — удивилась, но не сильно. Я подозревала, что мама следит за моей жизнью, хоть и не вмешивается в нее.

— Я-а-а, э-э-э, — она несколько замялась. — Да, — честно призналась.

Все же способность говорить правду было нашей общей чертой.

— Тогда ты должна знать, что мне подобрали триа.

— Правда? Я очень рада. Мне пришлось в последнее время много работать, даже сейчас еле-еле улизнула с заседания кабинета министров…

— Ой, извини. Я тебя отвлекаю, — разочарованно произнесла в ответ. Последняя надежда на помощь разбилась вдребезги.

— Нет, дочка. Нет. Все нормально. Там поднимался вопрос к которому я никакого отношения не имею. Говори что стряслось. Что нужно сделать?

Я замялась, размышляя стоит ли просить помощи или нет? Однако тут же подумала, что сама создала ситуацию, в которой оказался Гевор, следовательно, виновата тоже я. Своими силами вызволить его из заточения у меня вряд ли получится, а вот если давление окажет илина министр, то вероятность положительного исхода значительно возрастала.

— Нужно вытащить моего партнера по триа из полисмендерского участка.

— Ой, да это плевое дело. Скажи чья ты дочь и вопрос будет решен.

— Нет, ты не понимаешь, — и я вкратце рассказала о проблеме.

— Понятно, — сухо произнесла мама. — Дай мне кого-нибудь из этого участка. Если я начну действовать через своих коллег, то это будет слишком долго. В это время твой лин может отдать богу душу.

Мама всегда была трезвомыслящей женщиной, потому и достигла многого в жизни. Вот только…

Ладно. Что о том говорить? Быть матерью это тоже великий труд, который не каждой женщине по карману.

Я подошла в конторке за которой сидела амебоподобная лина и сообщила, что с ней желают поговорить. Она вначале не хотела ничего обсуждать, но я настояла. Когда женщина узнала с кем имеет честь разговаривать, то словно дикая козочка взвилась над стулом и с низкого старта рванула во чрево полицейского участка.

Буквально через несколько кварт женщина явилась с уже знакомой мне илиной полисмендером. Оказалось, что на данном участке она старшая. Начальник ушла в отпуск и илина ее замещала.

С женщины сползло лицо на пол, стоило ей переговорить с моей матерью, потому как я поняла из отрывочных фраз, бедной илине грозило как минимум увольнение, а как максимум оказаться за решеткой вместе с преступниками.

В конечном итоге илина полисмендер обещала все решить наилучшим образом, отправив партнера илины Ревекки Кариман домой.

— Когда? — задала я прямой вопрос.

— Э-э-э, — замялась илина. — Мы сами его доставим.

— Не поняла, — повысила голос. Мне почему-то сразу не понравилась заминка, с которой женщина произнесла свое обещание. А еще больше мне не понравился ее бледный вид, напоминающий мертвецов в морге. — Где мой партнер? Почему я не могу увидеть его сию секунду и забрать.

— Он…э-э-э… отдыхает, — промямлила женщина.

— Где он отдыхает? Немедленно разбудите его, — начала я наступать, зная, что на моей стороне сила. Мамино положение в кабинете министров весомо и непоколебимо.

— Э-э-э, чуть позже. Вы отправляйтесь. Для вас уже заказали капсулу перемещения. Зачем вы будете ждать? — меня явно пытались спровадить.

— Я вам понятным языком сказала — я хочу видеть своего партнера. Сейчас. Сей миг. Где он?

— Он немного занят.

— Я подожду, — уселась на стул. — Если через кварту его не будет, то я связываюсь с министром и сообщаю, что ее распоряжения игнорируются по полной программе.

Я впервые так открыто козыряла знакомством со своей матерью. Никогда ранее по доброй воле не упоминала чья дочь. И вот настало время когда кровное родство мне пригодилось, чувствуя себя уверенно, зная, что мне не навредят.

— Не надо звонить илине Лилит, — взмолилась женщина.

— Тогда я еще раз спрашиваю, где мой партнер? — я повысила голос, чувствуя, что готова сорваться.

— Он не может выйти, — еле слышно произнесла полисмедер, опустив глаза долу, руки илины заметно дрожали.

— То есть как?

— Нужны носилки. Мы ждем. Через несколько кварт должны прибыть, мы уже заказали.

У меня остановилось сердце, стоило услышать новую информацию.

— Почему он не может ходить? Еще вчера с ним было все нормально.

— У него небольшие повреждения с ногами, — услышала в ответ.

Перед глазами у меня помутилось. Не может быть. Неужели случилось то, о чем предупреждала мама и говорил Азарий.

В этот момент в участок въехали силовые носилки.

— Откуда забирать пациента и куда отправлять? — медбрат в небольшой шапочке с эмблемой позволяющей установить принадлежность к профессии хмуро смотрел на всех женщин.

— Я иду с ним, — твердо произнесла, показывая всем своим видом, что не так-то просто меня сбить с толку.

И мы пошли. Помешать мне уже не смогли. Я с медбратом спустились в подвал участка. То что я там увидела, повергло меня в шок. Оказалось, что это место использовалось для настоящих пыток над линами. Да. Я не ошиблась. Там была оборудована пыточная камера, как будто мы жили не в цивилизованном мире, а в каком-то средневековом. Возможно, когда-то наша цивилизация и проходила все это, но я бы ни за что не могла предположить, что встречу в наше время.

Мой партнер лежал на высокой кушетке и, судя по всему, находился без сознания. По крайней мере, его веки были закрыты, а глазные яблоки не двигались. Почему-то подумать, что он спит, я не могла. Воздух помещения было насквозь пропитан болью и страданиями. Я не сильно оглядывалась по сторонам, но то, что увидела, мне хватило. В подвале находились множество приспособлений в чьем предназначении ошибиться было нельзя. Тут была и пресловутая дыба, и доска с шипами, и тиски, которые использовались явно не для резки по дереву.

— Что это? — в ужасе воскликнула я, понимая, что так не должно быть.

— А это лины так развлекаются, — из под косматых бровей кинул на меня взгляд мужчина. — Уже второго за этот месяц приходится спасать. Совсем оборзели. Если раньше хоть по мелочи баловались, то теперь как сцепи сорвались. А все из-за того, что чувствуют конец.

— Какой конец? — я, собрав волю в кулак, подошла к лежащему Гевору, боясь даже дотронуться до него, понимая, что ненарочно могу причинить боль.

— Конец этому беспределу, — мужчина буркнул почти неразборчиво, видно подумал, что сболтнул лишнего и совершенно не тому лину.

Медбрат споро проверил все показатели тела больного, закрепив на теле Гевора множество датчиков. В подвал с нами никто больше не спустился. И это было даже хорошо, потому как я бы за себя не отвечала.

— Ну как он?

— Жить будет, но недолго…

— Что? — в ужасе воскликнула я. Сердце пропустило удар.

— Если с ним и дальше так обращаться, — укоризненно произнес мужчина. Он явно обвинял и меня.

Пожалуй, на самом деле моя вина в том была. Если бы я не отправила Гевора сюда, подав заявление, то ничего бы не произошло. Однако ничего исправить было нельзя.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Пристрели ту суку, что носит форму полисмендера.

— Что? — удивилась.

— Это была шутка, — ответил мужчина, но я сомневалась в его словах. — Придержи ноги, когда я буду перекладывать на носилки.

У меня в голове теснилось множество вопросов, которые я не знала кому адресовать.

Мы начали перемещать Гевора с кушетки на носилки. И в это время он застонал. Мне захотелось лично пристрелить ту суку, которая с ним это сделала. Но будучи законопослушной гражданкой я понимала, что ничего тем самым не добьюсь, лишь поврежу сама себе. Карать должно государство, ведь только оно вправе признавать виновным.

Наконец, нам удалось расположить мужчину на носилках. Под одеждой, одетой на мужчине, никаких следов внешнего воздействия видно не было, но я не сомневалась, что он пострадал очень сильно. Его боль я прекрасно ощущала.

— Его бы в больницу, — осторожно произнес медбрат.

— А куда еще? — я не поняла просьбы мужчины.

— Там надо объяснять откуда взялись повреждения, — на меня пытливо посмотрели.

— Напишем. Какие могут быть сомнения? — настроена я была решительно.

— Так тут же полисмендер руку приложила. Будут проблемы, — опасливо произнес мужчина.

— Не волнуйся. Его, — я кивнула в сторону Гевора, — надо доставить в медучреждение как можно быстрее.

— Но мне не было распоряжения, — медбрат явно чего-то боялся.

— Я напишу заявление и всю ответственность возьму на себя. Это мой партнер по триа. Я его не брошу.

Мужчина как-то странно на меня взглянул, но ничего не сказал.

— Тогда хорошо.

Мы подняли Гевора наверх. Куда-то все присутствующие подевались, спрятались как крысы, сбежав с тонущего корабля. Наверху были лишь амебоподобная лина и виновница преступления. Последняя пыталась держать лицо.

— На твоем месте я бы молила триединого о том, чтобы с ним ничего не случилось, — сквозь зубы прошипела в сторону женщины.

— Илина Кариман, давайте решим все по-хорошему. Я понимаю, что виновата, но с кем не бывает. Вы же сами говорили что любите бить своих партнеров. Вот я и подумала…

Я задохнулась негодованием.

— Да как ты смеешь такое вообще говорить? — повысила голос. — А тем более сравнивать меня с собой.

Я знала, что сейчас не время для выяснения отношений, но как же мне хотелось что-нибудь сделать женщине, у которой все мозги набекрень.

— Может быть я как-нибудь заглажу свою вину? — начала канючить илина.

— Молись. Это максимум что ты можешь сделать.

Вызванная капсула была трансформирована под носилки. Медбрат побоялся менять положение Гевора, хотя и уверял, что несовместимых с жизнью повреждений нет, но при этом не говорил конкретно что повреждено.

Мы в абсолютной тишине покинули полисмедерский участок и направились в больницу. Именно я задавала маршрут.

— Илина Ревекка, а вы правда собрались подавать заявление? — осторожно спросил у меня медбрат, когда мы двигались в сторону медучреждения.

— А что в этом такого необычного? Посмотри что случилось с моим партнером, а ведь еще вчера он был полностью здоров.

— Ничего. Просто ворон-ворону глаз не выклюет. Обычно такие недоразумения предпочитаю уладить миром.

— Ты это называешь недоразумением? Да это же настоящее попрание прав лина, нарушение его личной неприкосновенности, вмешательство в здоровье, доведение до не рабочего состояния. А у него, между прочим, пуск трубопровода сорвался.

Тут я осеклась, вспомнив, что именно по моей вине все и сорвалось.

Браслет связи завибрировал. Почему-то я сразу догадалась, что это Азарий. Беспокоится. И ведь правильно делает.

— Чего тебе? — не очень дружелюбно поинтересовалась у мужчины.

— Где мой напарник?

— Везу в медучреждение, — не стала скрывать.

— Все так плохо?

— Сказали жить будет, но недолго. Ты-то чего распереживался? — меня удивляло поведение мужчины.

— Надоело менять триа, только-только к одной привыкнешь и обязательно что-то случается. Я уже хочу осесть на одном месте, хоть на какое-то время, — просто объяснил лин.

Вроде бы его интерес стал понятен.

— Ты прости, что я тебя под дверью оставила. Ты, наверное, голодный? — вспомнила, что так и не предложила поесть лину.

— Ба, что я слышу?! — удивился мужчина. — Привилегированная лина извиняется перед ничтожным членом общества, — подлил Азарий яда в голос, умудряясь в своей привычной манере вложить второй смысл в свои слова.

— Вот я никак не пойму, что я вам с Гевором сделала такого, что вы меня заранее невзлюбили? — в сердцах выдала на слова мужчины. — Я же вам ничего плохого не сделала.

— Но и хорошего тоже, — парировал мужчина. — Ты когда вернешься? — про между прочим спросил Азарий.

— Не знаю. Мы вот только добрались до пункта назначения. Все. Я больше говорить не могу. Пока.

— Можешь не спешить, детка, — совершенно невинно сообщил мне мужчина, что-то жуя.

Неужели он начал жевать свой ремень начал или у него есть что перекусить? У меня в животе заурчало. Я вспомнила про крекеры, лежащие в кухне на полке. Сейчас бы они мне пригодились. И почему я ничего не взяла перекусить. Теперь же от нехватки еды я была зла как тысяча удавов вместе взятых.

Сдав Гевора на попечение врачей и ответив на десятки вопросов, каждый из которых вызывал во мне тихое возмущение, перерастающее в негодование я, наконец, была свободна. Мужчина так и не пришел в себя, что было несколько странно, с учетом того, что было непонятно чем вызван его глубокий обморок.

Решив, что на сегодня с меня хватит мужчин, я отправилась в парк, расположенный недалеко от медучреждения. Мне следовало привести в порядок свои мысли, слишком много противоречивой информации получила за короткое время.

В глубине парка, среди цветущей зелени, я нашла свободную лавочку, на которую и присела. В ногах правды нет, решила, обдумывая ситуацию. А она была несколько странной. Я была воспитана так, что считала будто лины должны радоваться распределению в триа, ведь такая честь зачать ребенка. Однако все оказалось не так. Мужчины не горели желанием удовлетворять потребности лин, а скорее, наоборот, старались ускользнуть от несения повинности. Или мне просто такие лины попались.

Я откинулась на лавку, закрыв глаза, и вытянула ноги, чтобы в следующий миг услышать воззвание к триединому, сказанное мужским голосом.

— Что такое? — сжалась будто пружина. Я скорее догадалась, чем почувствовала, что кто-то запнулся о мои ноги.

— Ревекка? — донеслось до меня восклицание. — Какая встреча. Иду, никого не трогаю, думаю о своем, и вдруг мне ставят подножку. И кто же это? Оказалась моя знакомая. Мир тесен, — Стефан был явно рад случайной встрече.

— Привет, — ответила я. — Ой, долгих лет жизни и продолжения рода, — мне тоже было приятно видеть Стефана, но я подумала, что не совсем удобно разговаривать с мужчиной в таком панибратском тоне. Тем более я его видела всего второй раз в жизни.

— А что ты тут делаешь? Заболела? — видимо мужчина хорошо знал назначение рядом расположенного здания.

— Я…Э-э-э…Нет. Просто отдыхаю, — почему-то признаваться в том, что я привезла на лечение своего партнера по триа не хотелось. С одной стороны не хотелось во всеуслышание объявлять о своей несостоятельности как женщины, а с другой боялась, что Стефан не захочет со мной общаться. Было у меня такое подозрение.

Триединый всемогущий, я вновь утонула в голубых глазах мужчины. Мне они показались прекраснее чем в прошлый раз. Что такое твориться со мной? Я не могла понять.

— Слушай, пожалуй, и я с тобой посижу. Можно? — спросил Стефан, возвышаясь надо мной.

— Конечно, — я подвинулась, как будто другого места не было. — А что ты тут делаешь? Живешь недалеко? — бросила пробный шар. Уж больно сильно мне хотелось узнать о мужчине. А он как-то неохотно делился о себе информацией.

— Не-а. Работаю.

— А кем? — любопытство было сильнее деликатности.

— Сотрудником, — стало заметно, что Стефан не желал отвечать на вопрос. Да что такого я спросила.

— Наверное, ты очень важная шишка, раз скрываешь про себя сведения, — немного обиженно произнесла в ответ. Было несколько неприятно понимать, что мне не доверяют.

— Да что ты? Какой шишка? Так. Мелкий служащий, — несколько поспешно ответил мужчина. — Не люблю я говорить о работе. Давай лучше о тебе.

— Обо мне? — теперь я напряглась. Уж о чем, а о себе мне точно не хотелось разговаривать. — А ты знаешь, что скоро Амос должен сблизиться с Лайфом? — вспомнила последние новости.

— Прямо таки сблизиться. Всего лишь Лайф пройдет по самой близкой к Амосу орбите.

— Ну да, — подтвердила. — Я немного в этом не разбираюсь. Но такое бывает раз в несколько сотен, а то и тысяч лет. Ты будешь наблюдать за этим явлением?

— Вообще-то, не собирался, но если ты мне составишь компанию, то с удовольствием посмотрю. Кстати, это уже послезавтра ночью.

— Правда?

— Приглашаю в гости, — внезапно сказал мужчина. — Я как раз живу на последнем этаже.

— Ой. Это так неожиданно, — не подумав ляпнула в ответ.

На самом деле подобное приглашение было само по себе удивительным. У нас было не принято ходить в гости к мужчина, а все потому, как правило, мужчины приходили на женскую территорию.

Я вот раньше не заморачивалась вопросами жилья, а теперь реально понимала, что у меня тесно для троих линов. А ведь мне придется находиться с ними рядом до тех пор пока не произойдет зачатие. И где мне их только размещать?

— Считаешь, что я недостоин позвать лину в гости? — Стефан явно обиделся.

— Нет. Что ты! — принялась убеждать мужчину в обратном. — Конечно же я приду. Только скажи куда.

Стефан продиктовал адрес, я занесла в браслет.

— Ревекка, ты меня извини, но мне надо бежать, — мужчина спешил, это было и так ясно. Интересно куда? Спросить я постеснялась. Все же я была рада что встретила Стефана. Он такой милый, добрый, внимательный, не то что мне лины, доставшиеся мне в триа.

Воспоминание о мужчинах, внезапно ворвавшихся в мою жизнь, все настроение сбило.

Мне бы пора отправляться домой, а я все медлила. Боялась встречи с Азарием. Не хотелось признавать его правоту. Ну не мог он сознательно предположить подобное развитие событий. Не мог. Скорее всего просто угадал. Потому как если допустить, что он знал о случающемся повсеместно, то получалась страшная картина. Выходило, что женщины вокруг злоупотребляли своим положением. А ведь это было неправильно. Так быть не должно. Женщина это основа жизни, ее оплот. Если же допустить, что подобное творилось повсеместно, то получалось, что фундамент нашей жизни прогнил до самого основания. Это было ужасно. Я не могла в это поверить.

Тут завибрировал браслет связи.

Вспомни, он и появится.

Азарий.

— Детка, ты где? Я уже соскучился. Розочка кушать хочет. Почему ты забыла про Розочку? — елейным голоском протянул мужчина.

В словах лина мне почудилась какая-то ложь. Я не могла уловить и сходу понять чем было вызвано подобное чувство, но так было.

— Э-э-э, может быть тебе домой отправиться. А?! Ты откуда приехал? — я в суматохе так и не узнала место жительства мужчины. Не до этого было. На реп-карте видела, но не запомнила. Будто вышибло. — Мне до следующей благоприятной недели еще далеко. Ты бы мне координаты оставил. Я бы связалась.

— Ревекка, как ты можешь меня гнать? Как тебе не стыдно? Я тут готов исполнить свой гражданский долг, дать жизнь новому поколению линов, а ты со мной так себя ведешь. Это заставляет меня страдать.

Вот мог Азарий надавить на жалость. Или он этого и добивался?

— Я скоро буду. По пути еще должна заскочить в магазин, а то у меня особо ничего нет. Потерпишь? — спросила у мужчины, представляя как он мучается от голода, сидя под дверью.

— Детка, каждая кварта промедления приближает меня к смерти, — пожаловался мужчина. Его голос был тих, впору пожалеть бедного лина.

— Осталось ждать меньше, чем уже ждал, — пообещала в ответ.

— Детка, я такой голодный, со вчерашнего дня крошки во рту не было, — я почувствовала себя истребительницей линов. Одного сдала в полисмендерский участок, второго голодом заморила.

— Уже бегу, — произнесла, прекращая связь.

У меня даже мысли не возникло, что меня могут обмануть. Я привыкла верить линам, как себе.

Первым делом я забежала в бакалейную лавку, потом в продуктовый отдел, а следом в винный. Лишь когда стояла перед автоматом и собиралась занести карту оплаты сообразила, что необходимости приобретать бутылку вина у меня нет. Не на праздник шла. Я ужаснулась как быстро лины меня выбили из колеи. Обычно я ходила по магазинам по редким праздникам, предпочитая довольствоваться автоматами для быстрого питания. А тут мне помимо воли захотелось сделать приятное лином. Или я хотела не ударить в грязь лицом?

Похоже что ближе к истине было второе. Я стеснялась своего маленького жилища, стеснялась своей девственности, стеснялась своей наивности, в которую меня постоянно макали, как в ведро с помоями. В конечном счете, стеснялась себя. Стеснялась что такая маленькая, что совершенно не имела опыта в жизни, что меня было так легко обмануть, выдав выдуманное за действительное. Много чего стеснялась.

А еще чем отчетливее понимала, что мне предстоит сделать, тем сильнее боялась и стеснялась себя и своего тела. Мужчины, наверняка, повидали множество лин, которые знали как себя вести в постели. А я не знала. Все пособия, что были мною проштудированы, судя по всему предназначались только для одного, чтобы их забыть как можно быстрее. Они не раскрывали всего сонма отношений между мужчинами и женщиной, а спросить мне было не у кого. Ну не маме же звонить.

Кстати, надо будет ей обязательно позвонить и поблагодарить за помощь. Не хотела я быть ей должна. Ничего.

И тут мне в голову пришла совершенно безумная мысль, что я просто ищу повод, чтобы еще раз заговорить с матерью, услышать ее голос. Вот ведь бросила она меня, но я все равно считаю ее мамой, хочу получить ее одобрение, ощутить ее ласку, услышать доброе слово. Вроде как она обрадовалась, стоило только услышать кто вызывает. Не могла же она так хорошо сыграть? Подобное не сыграешь.

Надо только набраться сил и позвонить, чтобы на душе было свободно и легко. Надо. Я смогу.

А чего тянуть? Надо делать дела сразу же, а не откладывать в долгий ящик.

Я замерла на ходу, как раз собиралась ступить на пешеходное поле. На капсуле переноса решила сэкономить, кроме того, чем дольше я добиралась до дома, тем дальше откладывалась встреча с Азарием. Смущал он меня. Что и говорить?! Заставлял нервничать.

Решила, что раз надумала, то самое время поговорить с матерью, вот только одно я не учла, не представляя как обращаться к матери.

Илина Лилит — вроде как официально.

Мама — наверное, я так звала ее когда-то давно, но уже забыла то время.

Вопрос решился самостоятельно, после того, как я набрала номер и сбросила, не придумав как буду обращаться.

Она перезвонила сразу же, стоило только затихнуть сообщению о завершении вызова.

— Ревекка, Ревекка, дочка, это ты? — услышала я в наушник.

— Да.

— У тебя все в порядке? — беспокойство в голосе просачивалось даже через расстояние. — Как дела у твоего лина?

— Он не мой лин, — не подумав, ответила я. Все же пока в нашей триа связи не было. Каждый был по отдельности. — И с ним вроде как все в порядке. Врачи сказали, что жить будет, — словно по шпаргалке произнесла на мамины слова.

— Ты только не молчи, Ревекка. Говори. Может еще чем надо помочь? — осторожно спросила она у меня.

— Нет. Спасибо. Тебе. За все, — произнеся благодарность по словам, я смогла это сделать. Мой язык словно онемел, однако я его прересилила, чему была безмерно рада.

Воцарилось молчание.

— Дочка, ты меня слышишь?

— Да, — едва слышно прошептала.

— Может быть как-нибудь встретимся? — и опять стало тихо вокруг, будто время остановилось.

Мне хотелось ответить "нет", сказать, что нам не о чем говорить и все в этом духе. Однако я ответила совершенно противоположное.

— Давай на следующей неделе, когда у меня будет очередной выходной день. Как ты на это смотришь?

— Просто прекрасно, — радостно произнесла мама, а я почему-то заулыбалась, нажимая отбой, потому как боялась что передумаю и все отменю.

Я еще некоторое время стояла, не двигаясь, улыбаясь непонятно чему.

— Ну где ты? — поторопил меня мужской голос.

Сразу же и не сообразила, что это Азарий вновь названивал мне.

— Да что ты такой нетерпеливый? — я все еще не могла отойти от разговора с матерью, а тут он.

— Соскучился, Бекка, — елейным голосом произнес мужчина. — Соскучился. Видеть тебя хочу, детка.

— Что-то не особо верится, — скептически пробормотала в ответ.

— Мой лихой конь застоялся и требует свою кобылку, — проникновенным тоном сообщил Азарий, громко дыша.

От услышанного меня бросило вначале в жар, потом в холод, а следом прошиб пот.

О чем это он? Неужели о том, о чем я думаю?

А лин продолжал наступать на бедную маленькую меня.

— Бекка, не томи. Давай быстрее домой. Я изнемогаю, моя маленькая шалунья.

— Азарий, ты случайно не заболел? — я в недоумении остановилась на переходе, не зная куда двинуться дальше. Разговор с лином отнимал все мое внимание, мозг отказывался обрабатывать дополнительную информацию. Указатели на пешеходных полях вроде бы были понятны, но в то же время затруднялась решить куда мне надо.

— Нет, детка. Я скучаю. Приходи, моя прелесть. Я мечтаю войти в твои глубины, познать прелесть совокупления, вкусить сладость твоего тела, девочка моя нераспечатанная.

Все это было сказано бархатистым голосом, от которого у меня по телу побежали мурашки.

— Я чувствую, как твои груди напрягаются, как просят, чтобы я приласкал их своею широкой ладонью. Вначале через одежду, потом, как нам надоест баловаться, прикоснуться к жаждущей плоти. Я хочу ощущать, как твоя маленькая пещерка становится влажной для меня. Она ждет не дождется своего часа, когда будет покорена сильнейшим, впустив нетерпеливое естество. Бекка, ты возбуждаешься для меня? Ты становишься мокрой? Прикоснись к себе.

Голос Азария вводил меня в некий гипнотический транс, заставляя воочию представлять все о чем говорил мужчина. Я буквально ощущала его руки на своей груди, будто он на самом деле был рядом со мной. По телу прокатилась жаркая волна, устремившись к низу живота. Меня наполнило томное ожидание непонятного, непознанного. Азарий упомянул о том, о чем я страшилась думать, представлять лишний раз. Моя кожа пылала, а лицо горело, как будто я провела длительное время у доменной печи.

Я не знала что со мною творилось в тот момент и к чему бы все это привело, не толки меня со спины какая-то лина.

— Девушка, вам не плохо? Может помощь нужна? Врача? Вы так покраснели, — молоденькая лина, практически моего возраста, в залихватски заломленном головном уборе, с тревогой смотрела на меня.

— Нет. Нет. Со мной все в порядке, — я автоматически отрубила связь с Азарием, во-первых, чтобы никто посторонний не слышал тех непотребств, что нес мужчина, а, во-вторых, чтобы выбраться из под давления слов, жаркой патокой обволакивающих мое тело и трансформирующих себе в угоду.

— Что со мной? Почему на меня так действуют казалось бы обыкновенные слова? Неужели со мной что-то не так? — бормотала себе под нос, еле передвигая ноги, стараясь отсрочить каждый миг до встречи с Азарием.

У меня появилась трусливая мыслишка бросить пакеты с едой и отправиться ночевать в отель, только бы не видеться с мужчиной. Никогда не думала, что буду избегать свой квартиры. А оказалось, что надо получить в партнеры парочку несносных мужчин и тогда предыдущая жизнь покажется сказкой.

Около своего блока я замедлилась донельзя, раздумывая что же мне делать. Позорно бежать или все же встретить опасность лицом к лицу?

— Да что ты тащишься как черепаха? — раздалось у меня над ухом. — Розочка тебя заждался, — мурлыкнул мужчина.

А я чуть не заорала от неожиданности.

Азарий. Он все решил за меня, спустившись вниз.

— Что ты тут делаешь?

— Тебя встречаю, детка. Давай сумки. Помогу, — и у меня из рук были вырваны пакеты с едой и сумочка в том числе.

— Да я бы сама, — вяло запротестовала. Я еще не оправилась от неожиданной встречи, а на меня навалилось следующее потрясение.

Ну не привыкла я чтобы мне помогали, чтобы за мной носили сумки, придерживали дверь. Так у нас не заведено. Совсем. Вообще, такое поведение должно умалять права свободных лин. Но что самое страшное, мне не хотелось возмущаться. Если только самую малость, и ту я давила на корню. Откуда у меня взялось желание принимать мелкие услуги я не знала. Наверное мне пора к психоаналитику. Может быть он объяснит мне причину тайных желаний и стремлений.

— Могу вернуть, — услышала сзади себя.

Азарий заставил меня пойти впереди, но сумки не отдал.

Судя по всему, мужчина не по наслышке знал, что бывает за нарушение прав линов, раз так легко согласился на соблюдение правил.

— Я-я, э-э-э, — мне и хотелось и не хотелось показать свою самостоятельность. Вроде я не маленький ребенок, чтобы за меня все решали, но в то же время правило требовали совершенно иного поведения. Я не знала чему отдать предпочтение.

— А у тебя аппетитная попка. Словно персик. Так бы и укусил. Наверное, она и на вкус не менее очаровательна, — произнес Азарий.

Я тут же запнулась о ступеньку. Чуть не упала.

— Осторожнее, детка. Смотри под ноги. А то насадишь себе кучу синяков, а на твоем белоснежном теле они будут сильно выделяться. Синяки это так не эстетично, ты даже не представляешь.

О, боже! Триединый спаси меня! Он еще за эстетику радеет, да меня сейчас разорвет от возмущения.

— Детка, что я такого сказал, что ты на меня смотришь словно я выходец с того света, — произнес мужчина, чуть прищурив глаза.

Я не заметила как пошла по лестнице, идя впереди мужчины, проигнорировав капсулу нуль-переноса.

— Почему мне кажется, что ты не так как надо меня воспринимаешь? — буркнула в ответ.

— Бекка, триединый с тобой. Я тебе воспринимаю как и положено, как того требуют нормы морали. Неужели ты думаешь будто я отлынивал от занятий по триалинпсихологии? У меня было целых девяносто пять из ста. Таких результатов не все наши ребята достигали.

Вот это меня и пугало.

Казалось, будто для мужчины я открытая книга, которую он перечитывал десятки раз, наперед помня в каких местах стоит засмеяться, а где надо бы и взгрустнуть.

— Значит, мне чрезмерно повезло, что в триа достался самый умный и подкованный?

— Ревекка, неужели ты язвишь? Брось. Тебе не идет. Ты мне нравишься восторженной девочкой, — заметил мужчина.

Меня прямо таки резануло это сравнение. Я, конечно, понимала, что не настолько сведуща в некоторых аспектах жизни, но не до такой же степени. Многое хоть и знала только по развивающим роликам, но ведь это не повод ставить мне в укор.

Если честно, то мне стало за себя обидно.

— Эй, ты чего замолчала. Неужели обиделась? — спросил у меня мужчина, когда мы оказались около моей двери в квартиру.

Я бросила взгляд на место где провел достаточно много времени Азарий, пока я спасала Гевора. По идее должна была почувствовать угрызения совести за собственное нетактичное поведение, однако после слов мужчины про свою неопытность ощутила некоторое удовлетворение. Все же я за себя хоть немного, но отомстила.

Ввела код, открыла дверь. Привычной мелодии, связанной с открыванием двери не возникло. Неужели я забыла поставить на сигнализацию? Вроде бы не нет. Я хорошо помнила, что перед выходом все включала. Странно и непонятно.

Озвучивать свои сомнения не стала, чтобы не нарваться на новые насмешки со стороны Азария.

— Куда поставить сумки? — раздалось сзади меня.

— В кухню отнеси, — отдала распоряжение, проходя в ванную комнату, чтобы вымыть руки.

Я посмотрела на себя в отражатель и удивилась, не узнав. На меня смотрела совершенно иная лина, нежели которую я привыкла видеть. Ее глаза лихорадочно блестели, щеки пылали, а ноздри раздувались.

— Детка, к тебе можно? — створка двери приоткрылась.

— Нет, — ответила, но было поздно.

— Вижу, что можно. Я, конечно, не стеснительный, меня не смущают девичьи тела, но ты у меня такая скромница, — прокомментировал Азарий свое появление.

У меня дар речи отнялся от возмущения.

— Тебе не кажется, что ответила отрицательно?

— Правда? Разве такое было? Я не слышал, — зашел со спины мужчина, чтобы в следующий миг склониться надо мной и втянуть носом воздух. — Ой, ты так сладко пахнешь.

И я ощутила бедрами как сзади ко мне прикоснулись чем-то твердым. Если предположить, что в руках у мужчины ничего не было, то скорее всего он дотронулся либо руками, либо чем-то еще. Однако его руки были по обе стороны от меня.

Следовательно…

— Что ты делаешь? — резко развернулась, продолжая оставаться в кольце мужских рук.

— Нюхаю тебя. Ты так пахнешь. Мне нравится. Такая непорочная. Нежная. Трепетная.

Меня словно током прошибло с ног до головы. Бархатистый голос Азария выбивал меня из колеи, вытворяя с моим телом непонятно что. Такого я никогда ранее не ощущала.

— Отойди от меня, — срывающимся голосом приказала в ответ.

— С какой это стати, детка? — мурлыкнул мужчина.

Я буквально утонула в зеленых глазах Азария, стоило мне только на них взглянуть. В их глубине маячило обещание чего-то большего, неизведанного. Пришлось сморгнуть. Раз. Другой. Третий. Чтобы только избавиться от наваждения. А еще от того чувства томления, что разлилось по моему телу в присутствии лина.

— Ты меня смущаешь.

— Это же хорошо, Бекка. Так и должно быть. Ты, главное, не волнуйся. Все будет просто классно. Я тебе обещаю.

— Ты это о чем? — насторожилось. Мне совершенно не нравилось обещание прозвучавшее только что.

— К мужчинам надо привыкать постепенно, — Азарий тыльной стороной ладони провел по моей щеке. — Я покажу как. Тебе понравится. — Бархатистый голос заставлял терять нить разговора, уводя за собой в заоблачные дали.

Вот только я туда не стремилась. Не так быстро.

— А как же Гевор? — осенило меня.

Мужчина удивился.

— А что Гевор? Ты же сказал он в медучреждении. Вот когда выйдет, тогда и привлечем его, если сможет надлежащим образом функционировать. А нет, так позовем кого-нибудь. У меня есть много знакомых, которые не откажут.

Или я что-то не понимала или мужчина мне предлагал нечто совершенно для меня невозможное. То, что мне было совершенно не нужно.

— А как же ребенок? Он же может появиться лишь при слиянии правильно подобранных триа.

— Ребенок?! — переспросил лин. — А зачем тебе ребенок? Ты такая молодая. Беременность, она же не красит женщину. Они становятся раздутыми в одном месте. Такие ужасные. Непривлекательные. То ли дело ты. Хрупкая. Нежная. Стройная. Практически воздушная нимфа.

Если не вслушиваться в голос Азария, то можно было расплыться лужицей у ног мужчины. Однако его слова капали ядом на мою обнаженную душу.

Я с негодованием оттолкнула руку лина, впрочем, как и его самого.

— Как ты смеешь мне такое говорить? Думаешь, меня интересуешь ты? Или твое тело, которое ты как завлекающе рекламировал? Нет. Нет. И еще раз нет. Мне нужен именно ребенок, а не ты или кто другой. Может быть у тебя ранее и был какой-то другой опыт по общению с противоположным полом. Я не знаю. Однако не надо меня равнять с другими. Я совершенна иная.

— Это я и так вижу, — Азарий внимательно на меня смотрел, не выражая никаких эмоций. Он будто изучал меня под новым, ранее не известным, углом. И никак не мог определиться как же ему реагировать на мои выпады в свою сторону.

— Ну раз видишь, то дай мне пройти. Прочь с дороги, — меня переполняла злость. Да что он о себе возомнил? Думает, что я прямо жду не дождусь, чтобы упасть ему в руки, как перезрелый плод. У меня возникло дикое желание сделать все до наоборот. И пусть мне подобрали идеальную триа для зачатия ребенка. Хотя я была не совсем уверена на счет ее идеальности, но спорить с компьютером не собиралась. Однако выбрать первого мужчину, который будет мне приятен во всех отношениях и с которым я познаю радости секса, могла самостоятельно.

А что? Имею полное право. У нас, вообще, не возбранялось разнообразие сексуальных союзов. Это я была отсталая в этом смысле. Мне все казалось, что себя надо беречь для чего-то возвышенного, нереального. А на самом деле жизнь далеко не сказка.

Что один, что другой мои партнеры думают обо мне плохо, даже не пытаясь узнать какая я на самом деле. Они изначально настроены предвзято в отношении моей персоны. И как мне после этого себя с ними вести? Я не знала. А уж как вести себя с ними в постели тем более.

Будучи достаточно прагматичной девушкой, я понимала, что никто мою жизнь облегчать не будет. Мужчины в лучшем случае не навредят. Хотя, я даже не смогу сказать все ли они правильно сделают, потому как одно дело знать теорию, а другое испытать все на практике. Я хорошо помнила, как в первые дни после приема на работу то в одном, то в другом совершала ошибки.

Их ванной прямиком отправилась на кухню, пылая праведным гневом. Мне хотелось пристукнуть кого-нибудь, а если быть точнее, то одного конкретного типа по имени Азарий.

Пока рассортировывала принесенные продукты и раскладывала их по местам, думала чем же накормить гостя. Особых способностей в кулинарии у меня не наблюдалось. Я только недавно озадачилась данным вопросом и то в свете будущего материнства. В процессе беременности врачи рекомендовали есть больше натуральных свежеприготовленных продуктов, подвергшихся минимальной термической обработке. Я только недавно заказала себе обучающие курсы по кулинарии. Не думала, что мне придется осваивать их экстренном порядке.

Я налила в кастрюлю воды, собираясь отварить макароны. К ним по рецепту полагалось подавать соус. На первый взгляд простой в приготовлении, но с учетом того, что я его не готовила никогда ранее, сложный. Есть хотелось нещадно. Пока я перемещалась по мегаполису у меня не было времени даже выпить стакан воды. Я в предвкушении полезла за крекерами, припасенными на именно такие случаи. Однако на положенном месте зияла пустота. Вернее полка была на месте, а вот крекеров не наблюдалось. Ну ведь я хорошо помнила, что они были именно там. Провалами памяти не страдала.

Перепроверила все ящики и все полки на кухне, но и там не нашлось искомого.

— Ну не могла же я их съесть и забыть? — произнесла вслух.

Ответа на свой вопрос так и не дождалась.

Будучи в корне разочарованной собственной жизнью, голодная и злая я продолжила приготовление пищи. Когда мелко крошила помидоры, то в полной мере выплеснула всю свою злобу на несчастные овощи. Мне даже не понадобилось использовать измельчитель. Я и без него смогла превратить томаты в кашицу. Подобной процедуре подверглись перец и чеснок с пучком зелени. Все ингредиенты всыпала в сковороду, в которой заранее разогрела масло. Из-за него мне пришлось перерыть весь магазин, ища необходимое с пониженным содержанием вредных веществ. Продавщица меня даже похвалили, сказав, что она думала, будто этот товар уже давно распродан, а оказалось, что нет.

Всякий раз приходилось сверяться с рецептом, который я вывела на консоли над рабочим столом. А я все думала для чего понадобилось проектировщикам размещать консоль в этом месте. Мне казалось, что в ней нет необходимости. Оказалось, она нужна хозяйкам, занимающимся готовкой. Таким как я.

— Ой, у тебя тут так вкусно пахнет. Что ты делаешь? — в дверь просунулась голова моего гостя.

— Выйди. Еще не готово, — я была до сих пор зла на Азария.

— А можно я тут с краешку посижу, посмотрю? — перехватила просящий взгляд.

— Нет.

— Почему? — обиженно спросил гость.

— Ты меня будешь мешать своим присутствием, — на самом деле я боялась упасть в грязь лицом перед лином. Он же перебывал в гостях у множества женщин, где его, наверняка, кормили. И тут вдруг я — полнейшая неумеха, что касается приготовления пищи.

Я собралась выбросить в утилизатор упаковочную бумагу, как рядом с аппаратом заметила кусочек пакета с ярко синей окраской. Именно в такой обертке были крекеры. От неожиданности замерла.

— Что такое? — мое состояние заметил Азарий, так и не вышедший из комнаты.

— Увидела странное. То, чего не должно быть.

— А что именно? — легкомысленным тоном задал мне вопрос мужчина.

— Кто-то съел мои крекеры.

— С чего ты решила? — поинтересовался у меня лин.

— Вот кусочек упаковки от них, — я подняла синий клочок.

— Ну и что? Клочок, как клочок. Мало ли он отчего, — пожал плечами Азарий. — Может быть остался с прошлого раза. Ты просто не заметила, как съела свои крекеры.

— Я. Не. Могла. Не. Заметить, — раздельно по словам проговорила в ответ. — Эти крекеры я берегла до лучших времен. Я их, вообще, впервые купила. У меня повода не было.

— Слушай, как у тебя все запущено, — протянул мужчина. — Может у тебя и еда по часам, со строгим контролем калорийности продуктов?

— Да. Именно так и есть. Мы, как и большинство животных нашего мира, привыкая в одно и тоже время потреблять пищу, делаем более безопасной свою жизнь.

— Чем это интересно?

— Уменьшая риск заболевания желудочно-кишечными инфекциями…, - начала просвещать Азария.

— Все. Все. Я понял. Дальше не надо. У меня уже уши пухнут от обилия информации. Я вот только не могу понять одного.

— Чего?

— Как ты такая правильная…

— Стоп. Хватит, — выставила вперед руку с зажатым в ней ножом. — Мне надоело слышать о себя всякие гадости. Не хочешь есть, иди ложись спать, а мне не мешай заниматься делом. Все ясно?

— Эй-эй, полегче, — отшатнулся назад Азарий. — Да ты горячая девчонка. С тобою шутки плохи, — похоже, что лин был удивлен моим выпадом.

— Не надо меня злить, — прошипела в ответ.

— Я больше ни слова. Ни-ни. Пусть триединый за меня поручится, — возвел руки вверх мужчина, призывая в свидетели высшее существо.

— Думаю, что до тебя ему нет дела, — покачала головой, снимая с плиты подливу.

— А мы сейчас будем кушать? Да? — с надеждой произнес мужчина.

Я смерила взглядом Азария, гадая в уме будет ли съедобной моя стряпня, или все же не стоит рисковать. Все же за убийство лина, даже непредумышленное положен срок. И пусть в моих действиях нет будет обнаружено умысла, но наказание мне все же светит.

— Будем. Только после того как напишешь расписку.

— Для чего? — кажется, я смогла поставить Азария в тупик.

— Это на случай если с тобой что-нибудь случится, то вся ответственность будет лежать на тебе.

— Боишься отравить? — подозрительно спросил мужчина.

— Нет. Всего лишь страхуюсь от обжорства. Твоего, — мстительно произнесла в ответ.

Первую ложку моей стряпни мужчина пробовал с опаской. Видимо, переживал, что на самом деле отравлю. Я и сама грешным делом боялась и за себя, и за гостя. Но когда мои вкусовые рецепторы распробовали пищу, то моей радости не было предела.

Я смогла.

Я это сделала.

Я сотворила шедевр.

Если бы не взгляд зеленых с редкими черными вкраплениями глаз, я сплясала зажигательный победный танец. На мой вкус все получилось просто великолепно. Азарий ел молча, ничего не говоря, словно внимательно прислушивался к внутренним ощущениям.

— Ну как? — не выдержала. Мне хотелось узнать мнение мужчины.

— Так себе. Я едал и лучше, — протянул он.

От обиды у меня перед глазами появилась какая-то пелена.

— Эй, ты чего? Я же пошутил, — расслышала между всхлипываниями.

Интересно, а кто это плачет? Триединый, да это же я мокроту развела. От слов Азария мне стало себя безумно жалко. Ощутила себя маленькой и никому не нужной, как тогда, когда мама меня бросила, отдав на попечение государственных воспитателей. Я помню как часами, когда меня никто не видел, сидела где-нибудь в уголке и беззвучно плакала. В этот раз, как и тогда, я чувствовала себя отвратительно. Только теперь мой позор видел посторонний.

— Детка, ты чего? Ну я же, правда, пошутил. Я не хотел тебя обидеть. Все получилось великолепно. Очень вкусно. Я давно не ел ничего подобного. Правда-правда, — кажется, меня гладили по голове и прижимали к большой мужской груди. Однако я не замечала, будучи поглощена своими переживаниями.

Лишь через некоторое время до меня дошло кто успокаивает и почему. На меня накатило жуткое негодование. Как он посмел меня оскорблять в моем же доме, вначале говорить гадости, а потом переводить все в шутку?

— Ах, пошутил, — я вырвалась из объятий Азария. — Тебе весело? А мне вот нет. Мне больно и обидно. Ты ешь мою еду и еще смеешь надо мной потешаться. Не кажется ли тебе это слишком? — я разошлась не на шутку.

— Бекки, я не хотел. Прости. Я не думал, что ты так отреагируешь, — принялся оправдываться Азарий.

— Проваливай отсюда. Чтобы ноги твоей не было, — кричала я.

— Бекки, не шуми. Не надо. Давай успокоимся и доедим. Все очень вкусно, — предложил мужчина, отчего вызвал во мне еще одну вспышку гнева.

Я схватила тарелку мужчины, на которой все еще лежала недоеденная пища, и со всей силы швырнула в стену. Тарелка отскочила от стены с громким треском. Зато макароны художественно прилипли к вертикальной поверхности, повиснув замысловатыми иероглифами.

— Эй, Бекки, что ты делаешь? — воскликнул Азарий, прикрываясь рукой. — Это не надо бросать. Это надо есть.

— Уходи. Прочь. Уматывай, — кричала я, хватая уже свою тарелку и так же швыряя об стену. Следом полетела вазочка, стоявшая на столе.

Азарий, находящийся в непосредственной близости от метательных предметов, отскочил к двери, приговаривая:

— Хорошо. Хорошо. Уже ухожу. Да ухожу я, — это в Азария полетела салфетница. — Пусть тебе будет стыдно, что ты выгнала уважаемого лина на улицу, как собаку.

— Это кто еще уважаемый лин? — бесновалась. — Не ты ли? Да ты самый ничтожный тип, который я когда-либо встречала на белом свете. Если ты сейчас не уйдешь, то я…, - в первый миг хотела сказать, что вызову полицию, но, вспомнив случившееся с Гевором, передумала. — То уйду я.

Не заметила как оказались возле входной двери. Азарий, прикрывая рукой голову, выскользнул в коридор.

— Там тебе и место, — мстительно произнесла во след, когда дверь за мужчиной закрылась.

Лишь спустя некоторое время до меня дошло что я натворила. Однако звать мужчину назад, а тем более искать его, если вдруг куда-то ушел, я не собиралась. Слишком велика была обида. Может быть и на надо уметь прощать, но для меня это крайне большая роскошь.

Я так и легла спать, не зная где и что делает Азарий. Скорее всего ушел туда, откуда явился не так давно.

Пусть. Туда ему и дорога.

Свернувшись калачиком на кровати, обняв подушку, уснула, совершенно того не заметив.

Утром ко мне забрался наглый солнечный зайчик. И откуда он только взялся. Обычно в это время года по утрам небо в тучах, сквозь которые, как правило, не видно небо. Вроде бы и светло, но Геоса не видно, лишь через облака виден светящийся нимб. Как правило, говорят, что это триединый смотрит на нас с небес своим задумчивым взглядом.

А вот сегодня на удивление туч на небе не наблюдалось, Геос дарил свои лучи, разбрасывая их налево и направо. Я обрадовалась подобному знаку.

Потянулась, лежа в кровати, улыбнулась новому дню. Когда просыпаешься вот в таком настроении, то мир вокруг расцветает новыми красками. Однако сколько лежи, не лежи, но надо вставать. Тем более рабочий день никто не отменял.

Что там новенького преподнесет Вилкас? А может быть порадует Сейм? У последнего на лице с каждым прожитым днем все больше и больше появляется рыжинок. Природа парня облагодетельствовала по полной программе. Не поскупилась. Он, по-моему, по этом поводу немного комплексует, но виду не подает. По крайней мере, в моем присутствии старается скрыть небольшое недовольство жизнью.

Я поднялась с кровати, обдумывая план на сегодняшний день. Надо срочно проверить последние посевы, заказать свежий материл, посмотреть как прижились привои, да много чего еще, всего сразу и не упомнишь. Я пыталась все удержать в голове, пока на автопилоте чистила зубы, расчесывала волосы и заваривала мятный сбор. После него изо рта так приятно пахло.

Завтракала я на бегу, не особо задумываясь над тем что ем. По привычке достала полуфабрикат с пищевыми добавками, разогрела до нужной температуры и проглотила, запивая мятным напитком. Пока жевала, просматривала утренние каналы на консоли. По одному из них рассказывали, что на днях был предотвращен террористический акт. Если бы не слаженные действия правоохранительных органов и служб мегаполиса, то могли бы быть жертвы среди линов. Выступающий, а это был глава нашего района, взахлеб расхваливал себя, словно баллотировался на новый срок. А может быть так и было на самом деле, я не особо вникала в его речь. Все что меня не касалось напрямую, не особо откладывалось в памяти. По всей видимости, мозг сортировал информацию на важную и не важную.

Угрызений совести по поводу вчерашнего в отношении Азария не было. Наверняка, он нашел приют среди себе подобных. А вот разузнать про самочувствие второго партнера следовало обязательно. Я создала заметку на браслете, чтобы сработало напоминание во время обеденного перерыва. Понадеялась, что мне хватит времени не только на обед, но и на сбор сведений по поводу здоровья Гевора.

Облачившись в рабочий костюм нежно голубого цвета, один из самых ярких, имеющихся в моем гардеробе, я собралась выйти в коридор, чтобы отправиться дальше.

Разблокировала дверь, ввела код доступа к охранной сигнализации, чтобы сразу же заблокировать вход в квартиру. На все про все мне отводилось пара кварт. Вроде бы и не так много, но самое необходимое достаточно. Проверила перед выходом все ли взяла.

Все.

Толкнула дверь, а она не поддалась. Я толкнула еще раз. И опять дверь не шелохнулась. Я начала паниковать. Скоро должна была сработать блокировка. Если я не успею выйти за дверь, то пойдет вызов на пульт в полисмендерском участке, а значит я не выйду из дому до появления патруля.

— Бекка, ты чего пихаешься? — недовольный мужской голос послышался с другой стороны двери. — Я тут только уснул, а ты меня будить надумала.

— Азарий? — сказать что я была шокирована, это не сказать ничего. — Что ты тут делаешь? — меня, наконец, выпустили из квартиры.

Если судить по помятому виду мужчины, то следовало предположить, что он спал под дверью.

— Тебя караулю. Неужели непонятно? — усталый вид, круги под глазами, мятая одежда, все последствия ночного бдения налицо.

— Зачем? — удивилась. — Шел бы к себе или откуда ты там явился.

Я старалась не допустить в свою душу раскаяние, которое так и рвалось. Совесть потихоньку начинала меня грызть, что грозило перейти в душевную муку.

Не виновата я. Он сам тут остался.

Или все же виновата?

— А мне некуда идти, — просто сказал мужчина. — Я как бы тебе сказать… нет у меня жилья… и денег нет, — последнюю фразу мужчина практически сжевал.

— То есть как нет? Ты же где-то там работаешь, живешь, — я не могла понять как у лина не может быть дома. У нас так не принято. У каждого должен быть дом.

— Ну я… живу… у женщин… по очереди. Ты же знаешь, у нас так принято, что триа объединяется на территории лин. Вот они меня и кормят, — мужчина тушевался. Ему было неудобно рассказывать о себе. Однако он выбрал правильную тактику поведения. Если бы Азарий солгал, а я чувствовала, что он не лжет, то дальше бы не стала с ним разговаривать. А так…

Надо было что-то срочно делать.

И тут завыла сирена. Как оказалось, я не вовремя закрыла дверь. Вернее, я ее совсем не закрыла, а потому сработала сигнализация.

— Ой, божечки, триединый помоги. Что же мне делать? — всплеснула я руками. — Сейчас же приедут по вызову. У меня же квартира на охранной сигнализации.

Я заметалась из стороны в сторону, не зная что предпринять. Как отключить сирену я не знала. По этому поводу у меня не было никаких инструкций.

— Не бойся. Я с тобой, — Азарий уверенной рукой отодвинул меня в сторону. Из кармана брюк достал небольшое устройство с парочкой щупов, торчащих с двух сторон, загнул их, приставил с двух сторон к панели для ввода кода замка, быстро-быстро ввел какую-то команду на приборе. И… сигнализация замолчала.

— Вуаля, — развел руками мужчина. — Входи в квартиру и по-быстрому отменяй вызов полисмендера.

— Как ты смог? Что ты сделал? — у меня в голове теснились десятки вопросов, на которые мог дать ответ только Азарий.

— Не время выяснять отношения, делай, что я тебе приказал, — голос мужчины был тверд.

Я метнула взгляд на лина, потом на дверь, опять на лина и… сделала как он приказал. Набрав код отмены, послала вызов в участок. Мне несколько кварт пришлось отвечать на вопросы, прежде чем была признана хозяйкой квартиры. Потом еще долго выслушивала по поводу женщин, у которых только одно на уме. И кто мне об этом говорил? Пожилая лина, сидящая за пультом и следящая за консолью, на которой высвечиваются все объекты охраны. Наконец, эпопея с сигнализацией была завершена. Я утерла пот со лба, вспоминая, что опаздываю на работу.

— Ревекка, — позвал меня Азарий из ванной, куда метнулся сразу же после того, как попал в квартиру.

— Что?

— Можно я воспользуюсь твоим душем? — раздалось из-за двери.

И как я должна была ему ответить? Что я не разрешаю. Или что еще раз выгоняю из дому. Тем более с учетом того, что я услышала.

— Пользуйся, — ответила, судорожно соображая, а есть ли у меня в квартире что-то действительно важное, что следует беречь? И возможно ли оставить в ней совершенно постороннего лина.

Решив, что ничего такого у меня в наличии нет, позвала мужчину через дверь.

— Азарий? — он что-то пробурчал. — Я на работу. Постарайся ничего тут не сломать и не повредить.

— Хорошо, дорогая, — как ни в чем не бывало произнес мужчина, делая напор воды сильнее.

— Вот и что мне с ним делать? — задала сама себе вопрос, выходя из квартиры.

По пути на работу меня начали мучить мысли, а не совершила ли я глупость, оставив мужчину одного, однако что-либо менять уже было поздно. Пришлось просто смериться с существующим положением вещей.

— Ревекка, ты чего такая испуганная? — спросил Сейм.

— Ага, — подтвердил Вилкас с другого конца лаборатории. — И замученная. Что случилось?

Мужчины выжидающе смотрели на меня. Они явно ожидали рассказа с подробностями. Неужели в своей жизни не хватает впечатлений?

Я пожала плечами. Говорить или нет? Вроде как с ребятами общалась достаточно близко, но стоит ли с ними разговаривать по поводу своих проблем? Этого я не знала.

— А почему ты опоздала? За тобой такого раньше не наблюдалось, — Сейм был всегда подозрительным.

— Из-за одного лина не вовремя закрыла дверь, сработала сигнализация, вот потому и опоздала.

— Стоп. Стоп. Стоп, — в два голоса произнесли мужчины. — С этого места поподробнее. Что за лин? И что он делает у тебя дома? Почему мы не знаем? — мужчины спрашивали по очереди, что я даже затруднялась сказать кто из них что говорил.

— Мне подобрали триа…, - начала я. Все же пришлось признаться. Хуже будет, когда я нечаянно проболтаюсь или они позвонят на номер квартиры, а там Азарий. Тогда придется бледнеть и краснеть, чувствуя себя неловко из-за тайны, которая совеме не тайна.

— Да ты что? — вновь одновременно воскликнули лины.

— И какие они? — спросил Сейм.

— Ты уже с ними совокуплялась? — Вилкасу тоже хотелось узнать подробности.

— Сколько раз? — на меня сыпался град вопросов.

— Тебе понравилось? — любопытство из мужчин так лезло во все стороны.

— Расскажи каково это в первый раз, а то мои партнерши уже забыли каково это, — у Сейма аж глаза от любопытства загорелись. — Я спрашиваю, а они молчат.

— Ну, давай. Рассказывай, — торопили меня.

Я даже немного растерялась от напора со стороны мужчин. Никогда не думала, что их настолько заинтересует моя личная жизнь.

— А что рассказывать? Мне нечего рассказывать, — пригладила я волосы, чувствуя, как мои щеки начинают гореть. Ну не рассказывать же мне им, что одного я отдала на растерзание злобным фуриям, а второго выставила из дома со всеми вытекающими.

— Как это нечего? Кто был первый? Как его зовут? — спросил Вилкас.

Может быть своим работникам стоит принести видео для взрослых, чтобы утолили свой интерес, а то ведут себя словно маленькие, будто они никогда и ни с кем. Ладно бы я интересовалась этой темой, а то они, просвещенные донельзя.

— Да что вы ко мне пристали? — мне был неприятен интерес к своей персоне. — Это мое личное дело.

— Ой, да ладно тебе. Все об этом друг другу рассказывают. Причем постоянно, — Сейм явно мне не верил.

— Что-то я впервые от вас слышу подобные вопросы, — покачала головой.

— Так мы с тобой ничего ранее и не обсуждали потому как тебе было неинтересно, а теперь мы можем делиться опытом друг с другом. Это же так здорово. Ты мне, я тебе. Ведь друг от друга можно узнать столько новых поз, которые ты ни в одной брошюре не найдешь, потому как каждая триа придумывает свое.

— Да. Вот в моей второй триа мы изобрели велосипед. Это когда лина садилась…

— Эй, ребята, вы о чем? Я не собираюсь делиться с вами своими душевными переживаниями, но и не желаю слушать ваши россказни. Поймите, мне они совершенно не интересны.

— Ну как же так? — воскликнул Сейм, комкая лист бумаги. Он всегда так делал, когда волновался.

— Очень просто и легко. Это моя личная жизнь, которую я не желаю выставлять на всеобщее обозрение. Вам понятно?

Мужчины синхронно кивнули.

— А поэтому за работу, — строгим голосом приказала, надеясь, что меня послушают.

— Нет. Так не интересно. Ты растравила наше любопытство и соскочила с темы на самом интересном месте. Ты знаешь, что так делать нельзя? Мы же будем мучиться, а, следовательно, у нас упадет производительность труда. В конечном итоге нагоняй получишь ты.

М-да. Логики им не занимать.

— Знаете что, уважаемые илины, — я развернулась к мужчинам, поочередно посмотрев то на одного, то на другого. — Мне уже давно предлагали повышение. Работа немного рутинная, связанная все больше с вычислениями и обработкой статистических данных, но не в этом дело. Наверное, мне пора менять место. Засиделась я тут, да и слишком много лишних телодвижений вокруг творится.

— Э-э-э, — поднял вверх палец зеленоглазый Сейм. — Ты же сейчас пошутила? Ты же не собираешься на самом деле бросать нас?

— Да. Это будет предательством с твоей стороны, — поддержал друга Вилкас.

— Почему нет? Вы слишком рьяно взялись за обсуждение моей личной жизни, делаете всякого рода предложения, с которыми я не могу согласиться. Я устала. У меня есть возможность сделать свою жизнь гораздо комфортнее, так почему бы мне так не поступить? — я была уверена в своей правоте.

— Ревекка, не надо принимать поспешных решений. Вилкас, скажи, — Сейм искал поддержки у друга.

— Говорю, — поддакнул русоволосый. — Ревекка, так нельзя. Не бросай нас. Нам без тебя будет скучно, одиноко. Просто ужасно. Мы не сможем без тебя. Ты наша Муза. Только с тобою легко и комфортно, а ты собираешься все это зарубить на корню.

Я сделала вид, что раздумываю над словами мужчин, а на самом деле пыталась сдержать смех. Все же я была рада, сумев за время совместной работы с мужчинами изучить их поведение и предположить мотивации. Не даром мой уровень был на насколько пунктов выше, чем у того же Сейма, который был значительно выше среднего. Вот почему из нас троих я являлась хоть маленьким, но все же начальником, хотя по уровню образования мы втроем претендовали на занятие вакантной должности.

— Хорошо. Я подумаю. И мое решение будет зависеть от того как вы себя будете вести со мной. Что будете говорить, на чем настаивать. Это вам понятно?

— Да, — ответил один.

— Договорились, — сказал другой.

— Слушай, а тебе не кажется, что только что нами искусно кое-кто поманипулировал? — спросил Сейм у Вилкаса. Все же его уровень мышления был значительно выше, чем у друга.

— Раз ты так считаешь, то это наверняка так и есть на самом деле.

После "прочистки мозгов" мои коллеги приступили к работе то и дело поглядывая в мою сторону. Через какое-то время я заметила, что мужчины принялись шушукаться между собою, явно что-то замышляя. Уж слишком хитрые лица были у обоих линов. Я только могла догадываться что за шалость пришла им в голову.

Если бы знала о чем шла речь, то непременно выполнила свою угрозу по поводу перевода на другое место работы.

До вечера я с Вилкасом перебросилась парой фраз по существу его задания, а Сейм же отправился в соседний отдел сдавать отчет по завершенному этапу совместной работы. Я же постоянно отвлекалась от эксперимента, запланированного на сегодня, поскольку вначале думала о Геворе, затем об Азарии, даже Стефану и тому нашлось место в моих мыслях, причем не самое маленькое. Я предвкушала поход к нему в гости.

А потом мне пришло "это". Другим словом я бы вряд ли назвала тот видео ролик, который мне переслали два отъявленных негодяя, решив отомстить за случившееся утром.

Вначале, когда на мою консоль пришло сообщение о новом поступлении, я посчитала, что это из Департамента Растениеводства пришло подтверждение по новому сорту коплнои, который мы на протяжении двух последних лет улучшали, повышая маслянистость семян. Ради просмотра долгожданной информации я отложила все свои дела.

Когда же открыла пришедший файл, то обомлела. На консоли бесновались три лина, двое из которых мне были хорошо знакомы. Вилкас и Сейм с незнакомой мне линой предавались совокуплению в позе противоречащей всем законам нормального тяготения. Не об этом ли они мне хотели рассказать?

Абсолютно несведущей в вопросах секса я не была, все же теории по этой теме изучила достаточно много, а вот с практикой у меня были большие проблемы. Однако просвещаться в данном вопросе предпочитала согласно собственной методике, а не посредством чужого домашнего видео. Я с негодованием отправила злополучный файл адресанту. Им оказался Вилкас, хотя я предполагала, что это проделки Сейма.

Если мужчины ожидали от меня какой-то реакции на свою шалость, то они ее получили, но явно не ту, на которую рассчитывали. Ведь к записи я прикрепила файл с новым штатным расписанием, согласно которого рабочий день каждого из шутников увеличивался на один чарт. Однако получить его они должны были завтра утром. Месть это блюдо, которое подают холодным.

Я распрощалась с мужчинами и отправилась прямиком в медучреждение к Гевору. Меня к нему не пустили, потому как он находился в кабине по ускорению процессов жизнедеятельности и ему следовало там находиться еще как минимум полтора чарта. Лечащий врач Гевора рассказал мне, что с моим партнером очень трудно общаться. Придя в себя он сразу же потребовал организовать ему связь с со своим заместителем и отказывался проходить любые процедуры по исцелению, пока ему не позволили выполнить задуманное.

Ждать окончания сеанса у Гевора я не стала, втайне беспокоясь за Азария, оставшегося в моей квартире.

Я ожидала всего, чего только могла представить: что Азарий устроит беспорядок в моем жилище; что он выпотрошит все мои вещи; что напьется до бессознательного состояния, зазовет десяток друзей, чтобы устроить в моей квартире вакханалию; зальет соседей; устроит пожар, но совсем не то, с чем столкнулась придя домой.

Во-первых, стоило переступить порог квартиры, меня встретила абсолютная тишина и… умопомрачительный запах еды. Первым делом я решила проверить, а туда ли я попала, не ошиблась ли этажом. Для чего вышла на лестничную площадку и внимательно изучила номер, светящийся в центре двери. Моя. Не ошиблась. Я еще раз осмотрела лестничную площадку, чтобы удостовериться, что мне ничего не мерещится. И лишь потом зашла внутрь, ведомая вкусным запахом, которого в моем доме отродясь не бывало.

Во-вторых, что меня поразило сильнее не типичного для моего жилья аромата, был идеальный порядок. Он прослеживался даже в мелочах. У меня тюбики никогда не стояли на полочке строго по линейке, а тут вдруг стали подчиняться дисциплине.

А обувь?

Я не была неряхой, по крайней мере, так всегда считала, но идеально вымытой обувь у меня никогда не была. Причем вся.

А отражатели?

Они блестели, словно их только-только доставили из магазина. Хотя, кажется, и тогда, в момент появления в моем доме, они не отличались хирургической чистотой.

К тому времени, как добралась до кухни, я все больше и больше убеждалась в собственной безалаберности, потому как во всем доме царила стерильность, которой отродясь не бывало.

В-третьих, у меня на плите стояли кастрюльки с едой. Еще теплой. Я опасливо открывала крышку за крышкой и втягивала носом аппетитные ароматы, которые нюхала столько раз, что мне бы хватило пальцев на двух руках, надумай считать. В одной из емкостей были тушеные овощи, если я правильно смогла распознать ингредиенты. В другой присутствовал полупрозрачный суп. А третья содержала что-то похожее на мясо, хотя я могла и ошибаться.

Откуда взялось подобное изобилие затруднялась ответить. И пусть я могла бы подумать на Азария. Все же именно его оставляла в квартире. Но еды, томящейся под крышками, у меня в холодильнике не было. Я не могла ошибиться. По крайней мере, не в таком количестве и не в том ассортименте, который наличествовал. В этом я была уверена на сто процентов, ведь именно я покупала продукты.

Самое интересное было в том, что самого Азария в квартире не было. По пути на кухню я прошлась практически по всем комнатам, разве что миновала туалет, но и там чувствовались абсолютная тишина и пустота. В этом я могла поклясться. Будучи эмоционально восприимчивой, могла ощущать присутствие линов на расстоянии. Дома же ощущала полнейшую пустоту, что меня очень сильно настораживало.

— Ой, привет, Бекки! — раздалось со спины.

Я резко повернулась, держа в руках ложку. Именно ею я собралась выудить кусочек, похожий на мясо. Уж больно сильно мне хотелось удостовериться, что это оно.

— Где ты был? — вырвалось у меня.

— Как где? — удивился Азарий. — Там, где ты ты меня оставила. В гостиной. Заснул на диване. Как видишь, я тут немного похозяйничал. Кушать приготовил. Убрался. Скажи, что я молодец! — довольно произнес мужчина.

Меня же царапнула его ложь. Я ведь точно знала, что его дома не было.

— Где ты был? — еще раз повторила свой вопрос. — Когда я пришла, квартира была пуста.

— Бекки, ну ты что? Как ты могла меня не заметить? Я на диванчике лежал, свернувшись калачиком. Сонным я занимаю мало места.

На меня смотрели кристально честные зеленые глаза. Ну разве не поверишь, когда на тебя так смотрят?

— А откуда это все? — я кивнула в сторону еды.

— Как откуда? Из твоего холодильника, — беспечным тоном произнес мужчина.

— У меня и половины продуктов не было.

— Да? — искренне удивился Азарий, а потом стукнул себя по лбу и театрально произнес. — Посмотрел, что у тебя особо не разгонишься, вот и решил попросить взаймы у со… старых знакомых.

— Прости? Кого?

Мужчина потупил глазки. Вздохнул. Вновь открыл свои дивные очи.

— Как ты не понимаешь… У женщин из бывших триа. Они не дали умереть с голоду своему любимому партнеру. Взяли и поделились.

— Ты же говорил, что тебе некуда идти в этом мегаполисе, — напомнила слова Азария.

— Правильно. Некуда. У них же другие триа. Вчетвером у нас как-то не принято жить. Сама понимаешь, это моветон, — проникновенно ответил мне мужчина.

Меня неприятно огорчило упоминание о других женщинах и, кажется, это заметил Азарий.

— Бекки, извини. Я не хотел тебе напоминать про мои прошлые связи. Ну ты же понимаешь, что я, в отличие от тебя, уже изрядно потрепанный жизнью, — мужчина в два шага подошел ко мне и нежно взял за руку.

А мне стало обидно, что у такого разгильдяя как Азарий есть прошлое, причем в огромном количестве, а у меня кроме жизни в воспитательном учреждении, учебы и работы нет ничего. Мне тоже хотелось иметь за плечами опыт, которым бы я могла поделиться с окружающими. А так похвалиться-то и не чем. Друзей нет, мужчин не было, есть, правда, мама. Это, конечно, роскошь, если хорошенько подумать, но не наличием же родительницы мне делиться с мужчиной.

С Азарием вон бывшие едой делятся, а мне даже за солью пойти к соседям стыдно. Я их практически не знаю, иной раз чтобы сильно не привлекать к себе внимание прохожу мимо опустив голову. Это разве жизнь?

Жалость к самой себе накатила внезапно, словно цунами на песчаный берег. Жутко захотелось плакать, хоть я понимала, что для слез не совсем время и место.

— Эй, детка, ты чего? Думаешь, что что-то им должна? Так нет. Это все бесплатно. Они мне подарили.

— Кому? — я не поняла вопроса, шмыгнув носом.

— Моим э-э-э… женщинам. Ничего не должна. Не волнуйся. Тебе не придется платить. Я даже никаких расписок не оставлял.

Только тут до меня дошло, что по законам нашего общества принимающая сторона, то есть я платит за все. За проживание, кров, хлеб… по долгам, если они появляются в триа. Потому как ответственность за триа возлагается на старшего лина, то есть меня.

Как все ужасно. Мне захотелось еще больше плакать. Откуда мне взять средства если они вдруг понадобятся на удовлетворение потребностей партнеров? Об этом я как-то не задумывалась. А вот теперь страшная действительность развернулась ко мне лицом.

Впервые задумалась, а так ли хорошо, что я женщина?

И так ли мне повезло ею родиться?

На меня со всех сторон буквально валились проблемы, решать которые следовало мне самой, потому как попросить помощи мне было не у кого. Не принято у нас жаловаться на судьбу тем же партнерам. Ведь известно давно, что тот, кто отвечает за остальных, тот и принимает решение. Следовательно, все это делать должна была я сама.

А тут еще непрошеные слезы.

Я вырвалась из объятий Азария и стремглав бросилась в свою комнату. И когда только он успел обнять? Я даже не заметила.

— Эй, детка, я тебя чем-то обидел? — скребся с той стороны двери мужчина. В его голосе слышались тревожные нотки. Неужели переживает, что я как и на Гевора спущу всех собак, вернее, вызову помощь в лице хранителей правопорядка.

Как он там?

Воспоминания о втором лине заставили сожалеть о своей нетерпеливости. Надо было все же дождаться окончания процедуры.

— Все хорошо, — постаралась сделать так, чтобы мой голос не дрожал.

— Можно я к тебе войду? — попросил Азарий.

— Зачем? — насторожилась.

— Сделаю тебе расслабляющий массаж, — повеселевшим голосом сказал мужчина. — Я классно делаю. Тебе понравится. Розочка делает массажик просто великолепно. Будешь, как новенькая. Еще станешь просить повторить, — кажется Розочка сел на своего конька по поводу телесных взаимодействий.

Плакать сразу же перехотелось. Внутри потихоньку начало нарастать непонятное чувство, вызванное бархатистым тембром Азария. И как он только умудрялся так говорить, чтобы меня пробрало до самых кончиков ногтей.

Я все больше и больше начала волноваться по поводу той власти, что имел надо мною мужчина. В данный момент мне меньше всего хотелось встречаться с ним наедине.

— Я спать хочу. Устала.

— Так я и помогу сбросить напряжение, — замурлыкал котом Азарий. — Усталость как рукой снимет.

По моему позвоночнику пробежала стая мурашек, сосредоточившись где-то внизу живота. И как она только там оказалась, учитывая свой первоначальный путь.

— Не надо, — буркнула в ответ, — мне и так хорошо.

— А будет еще лучше.

Отвечать я не стала, посчитав разговор исчерпанным, однако мужчина думал иначе.

— А кушать? Ты собираешься кушать? Я ведь старался. Готовил. А ты взяла и закрылась у себя, — протянул разочарованным голосом Азарий, выманивая из комнаты.

В животе нещадно заурчало.

Предатель.

Я же стоически решила терпеть.

— Я не голодна, — принялась придумывать на ходу.

— Где же ты ела? — кажется, надо мной уже смеялись. — И когда?

— Коллеги пригласили, — одна ложь порождала другую. — Вилкас и Сейм. Мы давние друзья.

— А я так старался…, - растеряно произнес мужчина.

Неужели он надеется на то, что я выйду? Ни за что. Я же сильна и совершенно не хочу есть.

Я ведь сильная? Да? И я не хочу есть. Или хочу?

Я не хочу есть.

Я не хочу есть.

Когда чувство голода стало просто невыносимым захотелось себя прибить за упрямство. Однако втаптывать собственное достоинство в землю желания не было, вот я и решила себя обмануть. Лечь спать. Ведь, если уснуть, то есть вряд ли будет хотеться.

По крайней мере, я на это надеялась.

К тому времени когда пересчитала все растения в нашей лаборатории кажется заснул весь мегаполис, но только не я. Я собралась наплевать на гордость и пойти что-бы что-нибудь положить в рот, однако мне послышался шум в коридоре, заставивший замереть перед дверью, чтобы в следующий миг отправиться вновь в кровать.

И что самое удивительное, но я смогла задремать, несмотря на отчаянное бурчание голодного желудка.

Лучше бы я этого не делала, потому как мне приснился не очень приятный сон, который был явно навеян кадрами из видео, присланного мне Вилкасом.

Якобы я сидела у себя в гостиной перед головизором и смотрела запись. На которой юная лина, практически подросток висела в воздухе, наподобие консоли с рекламой, что крепится между двумя столбами. А опорой ей служили… половые органы двух линов. Один из них находился у лины во рту, а второй… вот тут я сходу затруднялась ответить. Мне было немного не видно, а заставить повернуться линов таким образом, чтобы я могла лучше рассмотреть не могла.

— Да она же несовершеннолетняя, — в сердцах воскликнула, тыча пультом управления в экран головизора. Негодованию не было предела. — Как они могли допустить подобное? Это же противозаконно.

Меня обуяло желание навести справедливость и не допустить нарушение правил. Я на браслете связи набрала номер канала вещания, координаты которого присутствовали в сопроводительной информации.

— Алло. Это администрация си-би-пять? — задала вопрос, продолжая наблюдать за событиями разворачивающимися на экране.

В этот момент светловолосая лина с телом хрупкого ребенка отчаянно сосала, будто леденец на палочке, возбужденный мужской орган.

Да она же может подавиться. У нее же еще нежные связки в горле, а она заглатывает половой член по самые гланды. Так нельзя. Это запрещено Конвенцией о здоровье женщин детородного возраста. Перед глазами сразу же появились строчки пункта номер тридцать четыре.

— Да, — ответили мне. — Чем могу помочь? — проникновенно произнес мелодичный женский голос.

— Немедленно уберите из трансляции сцены с несовершеннолетними, — потребовала во сне.

— Простите, но у нас все актеры достигли половозрелого возраста, — запротестовали мне в ответ.

— Не может такого быть. Я вижу своими глазами, что девушку, почти ребенка, принуждают к половой связи с неподходящими ей по размеру мужчинами, — я старалась донести свои слова до собеседницы.

— Илина, простите, но вы в чем-то заблуждаетесь.

— Но она же давится. Я вижу. Это против правил, — я не могла смотреть, как бедняжка сплевывала слюну на возбужденную мужскую плоть.

— Илина, у нас несколько полос вещания. Скажите, о каком именно канале вы ведете речь?

Я продиктовала номер. Пока мы с незнакомой линой вели беседу по браслету связи, я продолжала наблюдать за действиями разворачивающимися на экране головизора.

Юную лину, практическу проткнутую с двух сторон, словно шомполами, мужскими членами перевернули животом вверх, положив на стол. Мужчины поменялись местами и теперь тот, кто проникал в рот лине пристраивал свой возбужденный орган к…

Меня бросило в пот, а потом в жар.

Какой ужас, он же ее порвет своим членом. Я воспылала жалостью к юной лине, мне захотелось ее защитить. В это время илин выбрал удобную для него позицию и без особого сопротивления проник в тело девушки. Не может быть. Как такое вообще возможно? Они же не подходят по размерам. Я в учебнике читала. Что должно быть определенное соответствие органов. А тут, на первый взгляд, все было совершенно не подходящим и вдруг такое…

Я не могла поверить своим глазам. Кроме того, никакого крика боли со стороны илины я не слышала. Хотя, она вряд ли бы могла закричать, потому как ее рот был занят не менее крупным, чем у первого лина, половым членом.

— Илина, — услышала я. — Актриса, о которой вы говорите, еще несколько лет назад переступила порог совершеннолетия.

— Не может быть, — не могла поверить услышанному.

— Мы отправили на ваш адрес данные актрисы, чтобы вы могли сами убедиться, — и действительно, сигнал с браслета связи известил о пришедшей информации. Я тут же вывела ее на экран головизора. Так и есть, девушка уже давно была взрослой и имела полное право распоряжаться своим телом как ей вздумается.

Звук браслета был настолько явен, что мне показалось будто это произошло на самом деле.

Я спросонья потянулась к снятому на ночь браслету.

Нет. Произошла ошибка.

Никаких входящих вызовов экран браслета не высвечивал.

Видимо и это мне тоже приснилось. Я потянулась. Желудок неприятно заурчал. Теперь он напоминал рассерженного монстра, готовящегося к уничтожить все вокруг себя.

Интересно, а на кухне осталось что-нибудь съедобное?

Пришедшая в голову мысль о возможном набеге на съестные припасы была встречена радостным ликованием. Желудок приветливо заворковал стоило мне только подумать о еде.

А если я встречу Азария? Что он скажет? Посчитает, что я соврала?

И тут я подумала о тайном проникновении в святая святых. Главное, не включать свет и действовать тихо, тогда он ничего не узнает.

Я с довольным видом поднялась с кровати и на цыпочках двинулась к двери. Открыла ее. Выглянула в коридор, встретивший меня темнотой и тишиной.

Наверняка мужчина уже давно спит и видит чудесные сны, а не всякую гадость, что пришла мне на ум. Это все Вилкас с Сеймом виноваты. Подсунули мне запись своих постельных утех. Вот, честное слово, смотреть неприятно. Никакой эстетики. У мужчин были такие лица на записи, что без содрогания не взглянешь. Все же моя триа гораздо симпатичнее.

Я совершенно не обратила внимание как легко и просто стала ассоциировать себя с Азарием и Гевором. И пусть у меня с ними ничего не было. Все равно именно они являлись моими дополнениями в союзе. Я с гордостью отметила, что чисто с внешней стороны мы выглядели очень даже хорошо, надумай делать видео.

Не обнаружив за дверью Азария, обрадовавшись этому факту, я потихонечку стала пробираться в сторону кухни, всякий миг прислушиваясь к тишине, окутавшей мою квартиру.

Оказавшись на кухне я первым делом потянулась к холодильнику, где по моему мнению должны были храниться остатки ужина. Если Азарий такой хозяйственный, то он должен был убрать все недоеденное. Так и оказалось.

В холодильном шкафу я нашла судки с едой. Мне практически сразу же повезло. Я наткнулась на емкость с тушеным мясом. За ложкой надо было еще идти, а мясо оно уже рядом. Тут. Родное.

Я запустила пальцы в миску, чтобы выловить кусочек мяса и практически схватила его.

— А что это мы тут делаем? По кастрюлькам лазаем? А ты знаешь, что на ночь кушать вредно? — вкрадчивый мужской голос напугал меня больше, чем теракт, случившийся на моих глазах.

Я так и замерла, едва сдержав рвущийся крик. Однако мясо из рук не выпустила. Видимо желудок завладел всем моим телом, взяв контроль над сознанием.

— Это еще не доказано на сто процентов. Вот медузы они все время едят…даже во сне, — пока молола всякую чушь, обдумывала как бы незаметнее сунуть кусочек в рот. Стоило мне понять, что рядом стоит Азарий, а не монстр из фильмов ужасов, так меня стразу же страх и отпустил, а вот голод нет.

— И в связи с этим, что ты собралась делать? — подозрительно поинтересовался мужчина.

— Подвергать уничтожению скоропортящиеся продукты, — и на глазах у смеющегося Азария я отправила кусочек мяса в рот.

И откуда только наглость взялась? Видимо желудок подчинил меня полностью.

В свете даримом холодильным шкафом я заметила одну странность. Азарий находился по правую руку от меня, что говорило о многом, он находился в кухне до моего прихода.

Я впопыхах прожевала и проглотила.

— Со мной то все понятно, а вот что ты тут забыл?

— Где? — нашелся мужчина.

— В кухне?

— Воды захотелось, — в тот момент почуяла, что меня обманывают. Причем, наглым образом.

— И поэтому у тебя все губы в жиру, — я вновь полезла в кастрюльку пальцами.

— Это вода, — Азарий поспешно вытерся тыльной стороной ладони.

— Ага. А не потому ли у тебя на груди пробивается росток салата? — теперь я ощутила почву под ногами.

— Этот что ли? — мужчина, как ни в чем не бывало смахнул с груди зеленый кусочек.

— Если ты не вывел жизнеспособного симбионта…

— А это что за фрукт?

— Паразит, который будет питаться твоими отходами жизнедеятельности, — коротко объяснила самую суть, правда умолчав, что для такого организма и мы будем паразитами в своем роде.

Именно такое существо мечтали создать в моей лаборатории. Жаль до сих пор не смогли вывести, тогда множество проблем было бы решено.

— Фу, какая гадость, — скривился мужчина.

— Сам ты гадость. С помощью таких организмов можно будет решить множество проблем, — одна из которых мучила меня в данный миг.

Я подумывала как бы перевести разговор на тему позднего ужина, как меня опередили.

— Ты собираешься так и продолжать есть рукам, или все же сядем и нормально поужинаем? — кажется, Азария было трудно смутить.

— А ты разве не ужинал?

— Да я…уснул сразу же как только ты закрылась у себя в комнате, — и почему мне показалось, что Азарий говорит неправду?

Я вынула судки из холодильного шкафа и принялась раскладывать еду по самоподогревающим тарелкам, разложила приборы.

Я постаралась как можно дальше поставить тарелки с едой, чтобы ни в коей мере не соприкоснуться с Азарием.

По закону подлости я не заметила, что под моей попой оказался пульт от головизора. И когда я опустила свою пятую точку на стул, то нечаянно нажала на кнопку. Головизор засветился и заговорил, испугав меня до печеночных колик.

— Срочное сообщение. В западном районе Трианаполса была предотвращена целая серия терактов на транспортных артериях соединяющих стратегически важные объекты. Служба Правопорядка сбилась с ног в поисках лиц, участвующих в столь дерзких по своей сути преступлениях…

— Если все полисмендеры такие же, как и та, которую ты натравила на моего партнера, то они не скоро найдут, — Азарий показывал вилкой в сторону головизора.

— С чего ты взял, что все такие, как она? — мне было неприятно слышать упоминание про свой просчет, я постаралась переключить внимание мужчины на несколько иную тему. — Речь идет об общественной безопасности, думаю, что это всех касается. Будь мне что-нибудь известно о бунтовщиках, я бы обязательно сообщила куда следует.

Азарий на секунду замер и внимательно на меня посмотрел.

— Даже если бы я был один из них?

— А ты чем лучше? Только одно то, что ты являешься моим партнером не делает тебя особенным. Правила и законы должны соблюдаться всеми без исключения.

Доедали мы в полной тишине, если не считать работающего головизора беспрестанно вещавшего то про террористов, то про средства личной гигиены для женщин, то про дивный отдых на другой стороне материка. Можно подумать, что всем это по карману. Я имею в виду отдых. Мне бы тут своих линов прокормить, да быстрее забеременеть, чтобы скорее избавиться от нахлебников.

Так, больше не говоря ни слова мы разбрелись каждый по своей комнате. Мы даже посуду убирали каждый после себя.

Странный он какой-то этот Азарий. То хохмит и балагурит, не закрывая рот, а то молчит, словно немой.

А утром работу никто не отменял. Я поднялась как обычно, то есть рано. Утренний моцион занял немного времени, завтракать не хотелось, да и желания не было. Ночная вылазка на кухню обеспечила запасом калорий на целый день. По крайней мере, с утра так казалось.

С Азарием до работы я так и не встретилась. Он не вышел из комнаты, а я не посмела его будить, думая, что мужчина спит. А что ему еще делать? Он же не работает, как я. Нахлебник — пронеслось у меня в голове. Тот факт, что он прибрал в квартире, приготовил еду, разве что мои вещи не разложил по полочкам был благополучно забыт.

Придя на работу я с головой погрузилась в производственные проблемы. На один из видов растений напали красные клещи, пришлось в срочном порядке проводить карантинные мероприятия по уничтожению вредителей. В борьбе с вредными насекомыми прошел весь день. Почти перед самым окончанием пришло сообщение на браслет связи.

"Наш договор еще в силе? Если да, то жду тебя с нетерпением в гости. Стефан".

Вот так просто и без всяких изысков. Или у мужчин так принято? И ведь спросить не у кого. С Вилкасом и Сеймом я принципиально общалась только если надо было что-то узнать по производственным делам. Они на меня косились, но тоже условную границу общения не переступали, шушукаясь между собой. Сплетники — вот кто они.

Что-то сегодня меня потянуло на раздачу ярлыков.

Идти или не идти в гости?

Оставшееся до конца рабочего дня время меня мучил этот вопрос. Вроде бы Стефан дал мне возможность отказаться от прихода в гости, а в тоже время мне хотелось там побывать.

Наконец, решила — иду.

И чтобы не передумать сразу же отправилась по записанному маршруту.

Район, в котором я оказалась, разительно отличался от моего. И хоть я жила не в самом престижном и благоустроенном, но там, где жил Стефан было еще хуже. Везде виднелись следы запустения и экономии денежных средств на ремонте и обустройстве зданий и близлежащей территории. Стены домов были испещрены трещинами, панели давно выцвели без своевременного обновления. Транспортные полосы в некоторых местах не работали, отчего мне пришлось идти пешком. Ранее в такие районы я не забредала.

Я с опаской, постоянно оглядываясь по сторонам, поднялась на нужный этаж и застыла перед дверью с номером идентичным тому, который у меня был занесен в память браслета.

Прежде чем объявить о своем появлении я задумалась, а надо ли мне эта встреча? И тут вспомнила голубые прозрачные глаза, в которых можно было утонуть, и решительно приложила палец к дисплею вызова хозяина квартиры. При этом старалась по сторонам не сильно оглядываться, чтобы не замечать разрухи творящейся вокруг.

— Привет, ты все же пришла, — в дверь высунулась взлохмаченная голова Стефана. — Проходи. Я как раз закончил наводить порядки.

Я, видя неприглядную действительность возле дома, совершенно не ожидала чего-то сверхъестественного в квартире. Однако мужчине удалось меня поразить.

Квартира, в которую я попала, была не больше моей, а может быть даже меньше. Но не это меня поразило, а ощущение необжитого жилища, которое сразу же повеяло на меня, стоило переступить порог дома. Складывалось впечатление, что в квартире давно никто не жил.

— Ревекка, ты извини, что у меня так не убрано, я не привык принимать гостей, — как-то чересчур нарочито начал извиняться Стефан. — Вот и подзарос грязью в своем жилище.

Я обвела глазами гостиную, в которой мы оказались вместе со Стефаном. Как же она не подходила мужчине. Казалось, что в ней что-то лишнее. И этим лишним был именно Стефан. Я не могла понять откуда у меня взялась эта мысль.

— Ничего страшного, — я постаралась скрыть собственную неловкость.

Зря я сюда пришла. Ой, зря. Надо было идти домой… к Азарию.

Триединый, мне уже и домой идти не особо хотелось, потому как там я была не совсем одна, а скорее совсем не одна. А как выяснилось, то одиночество я любила.

Сегодня Стефан выглядел каким-то другим, более нервозным что ли.

— Ты присаживайся. Не стой столбом. Я сейчас принесу нам что-нибудь выпить.

Мне бы чего-нибудь перекусить, а не выпить, хотелось сказать вслух. Однако на меня как будто какое-то онемение напало. И я промолчала.

Оглядывая окружающую обстановку, поражалась ее безликости. Она скорее бы подошла совершенно иному лину, нежели Стефану. Почему-то он у меня ассоциировался совершенно с другим интерьером, а на самом деле все оказалось не так, как я себе нафантазировала.

— Вот. Держи, — мне протянули бокал с желтоватой прозрачной жидкостью.

— Что это? — я опасливо взяла предложенное из рук Стефана.

— Легкий хмельной напиток. Тебе понравится.

— С чего ты так решил? — я внимательно посмотрела на мужчину.

— А женщинам всем нравится.

— И многим женщинам ты его предлагал? — кажется, у всех было полно партнеров, кроме меня.

— Достаточно, — Стефан пригубил из стакана. — Ты, наверное, никогда не пила алкоголь?

— Нет. Пила, — запротестовала. На самом деле я не любила его. Он на меня действовал не очень хорошо, можно даже сказать плохо. Я становилась несколько неуправляемой и не контролирующей собственные порывы. А не понимать происходящее мне не очень нравилось.

— Так почему бы тебе не выпить, или ты боишься? — хитро заулыбался мужчина.

Ответить мне не дал вызов, прозвучавший с браслета.

Азарий.

Триединый мне в помощь. Я про него совсем забыла. Видимо слишком сильно перенервничала, собираясь в гости к мужчине в первый раз в своей жизни.

И что мне делать? Отвечать или нет? Если не отвечу, то он будет постоянно вызывать. В этом я почему-то не сомневалась. Азарий виделся мне настырным парнем.

Я прежде чем начать разговор с партнером из своей триа хлебнула из бокала. Закашлялась. Алкоголь оказался достаточно крепким. Стефан деликатно вышел из комнаты, позволяя мне переговорить со своим лином. А может быть ему просто что-то понадобилось в другой части квартиры? Я же у него не спрашивала.

— Азарий, ты чего хотел? — взяла с места в карьер.

— Бекки, я тебя уже заждался. Стол накрыл. Свечи зажег, — проворковал мужчина, отчего у меня по спине побежали стайки диких мурашек.

— Зачем? — вырвалось у меня изо рта.

— Как зачем? Будем прощаться с твоей непорочностью, — кажется, за меня уже все решили. А вот этом не нравилось меньше всего.

— С чего ты взял, что у меня с этим проблемы?

— Ой, да ладно тебе, детка. У меня же глаз наметанный. Тем более ты ни разу сама не проявила инициативу в общении со мной, хотя я неоднократно потчевал тебя авансами. Это говорит о том, что ты либо фригидна, либо у тебя еще ни разу ничего не было. Я прав, детка? Мне так приятно будет быть первым мужчиной, который введет тебя в чувственный мир наслаждений, познает прелести твоего еще не раскрывшегося тела, научит как правильно сделать приятное мужчине. Это же так здорово. Ты и я. Мы вдвоем. Кстати, ты где? — требовательно поинтересовался мужчина.

Позволь мне самой решать с кем и где я впервые хочу познать все прелести секса, вот что я хотела сказать Азарию.

Я посмотрела на окно, там, на подоконнике стояла какая-то то ли ваза, то ли статуэтка. Странная она. Плывущая.

Очертания предмета все время менялись, пусть и незаметно, но все же. Очень милая вещица, надо бы себе такую заиметь. Каждый раз смотришь, а она все разная. Чего только не придумают.

— Детка, ты где? Детка? Ты почему молчишь? — голос мужчины изменился. Стал каким-то притягательным, что не соответствовало словам.

— Розочка, ты что ли? — я хихикнула. — Ты такой сексуальный. Скажи еще что-нибудь.

— Бекки, что с тобою?

— Вау, как классно звучит.

— Бекки, ты где?

— Еще. Еще скажи. И как ты это делаешь? У меня прямо соски напрягаются, — провела рукою по груди и почувствовала, что мне это приятно. Захотелось большего.

Моя рука скользнула под блузу и погладила животик.

Классно.

Я провела пальчиками вдоль пояса брюк костюма. По коже пробежали мурашки. Захотелось чего-то большего.

И тут со спины я ощутила, что ко мне кто-то подошел. Я повернула голову.

Стефан.

Триединый, какой же он милый.

Мужчина положил свою руку поверх моей и провел по коже. Я никогда не думала, что простые прикосновения могут быть такими приятными.

— Бекки, детка, ответь. Что с тобой? Ответь, — слышала я переливистый голос Азария.

Как приятно. Один говорит, что по коже разбегаются тысячи искорок, а другой трогает. Мужская рука пробралась глубже под блузу и накрыла грудь. Меня накрыла сладостная нега. Внизу живота стала закручиваться тугая пружина удовольствия.

— Мне хорошо. Мне очень хорошо, — я буквально плавилась в объятьях мужчины, так нежно целующего меня в шею.

Его губы порхали по коже, вызывая божественные ощущения. Я развернулась и буквально утонула в голубых озерах глаз Стефана. Какой же он красивый.

— Бекки…, - связь прервалась.

— Кто это был? — бархатистый голос Стефана проникал под кожу.

— Азарий, — выдохнула я, ластясь, словно домашнее животное.

— Подождет… свой очереди, — усмехнулся лин, накрывая мои губы своими.

Прикосновения лина были нежны и трогательны, я буквально растаяла в его объятьях, чувствуя как по всему телу разливается ощущение блаженства. Поцелуй легкий, как порхание мотылька, вначале, потихоньку стал перерастать во что-то более насыщенное и дурманящее сознание. Я почувствовала как мужские руки принялись исследовать мое тело. Они ласкали мою спину, прошлись вдоль позвоночника, пересчитав все выступы и впадинки, заставив прогнуться и помимо воли застонать. Чем в тот же миг воспользовался Стефан, проникнув языком в мой рот.

Ах, как чудесно.

Сладкая истома заполняла мое тело от кончиков ногтей на ногах до волос на голове. Мужчина запустил руки мне в прическу, вытянул все заколки, дав возможность локонам свободно струиться по спине.

— Так гораздо лучше, — донеслось до меня сквозь легкую завесу, окутавшую со всех сторон.

— Они все время путаются, — пожаловалась мужчине, хотя на самом деле мне хотелось сказать совершенно об ином. Я жалела о том, что Стефан прервал поцелуй, отчего я почувствовала себя одиноко.

— Ревекка, пойдем в спальню. Там нам будет гораздо удобнее, — мужчина провел кончиками пальцев по моей щеке. От ласки мне захотелось мурлыкать, будто я домашнее животное с пушистым хвостом и длинными ушами.

— А зачем? — Стефан поднял мое лицо за подбородок и поцеловал в нос.

— Чтобы заняться со мною сексом. Ты же этого хочешь? Я же вижу, как горят твои щеки, как бьется сердце.

— А еще у меня тянет вот тут, — пожаловалась мужчине, положив его руку себе на низ живота.

— Вот и я о том же. Немедленно надо избавить тебя от этой боли, чтобы стало хорошо и комфортно.

— Обещаешь? — я с надеждой заглянула в прозрачные голубые глаза, которые уже были не совсем голубые, а скорее синие.

— Даже не сомневайся.

Стефан взял меня за руку и повел за собою в спальню. Я лениво мазнула глазами по стенам коридора, все же какое-то необжитое у него жилище. Сразу видно, что тут не женщина живет.

Мы вошли в другую комнату, в ней большую часть занимала кровать, застеленная белоснежным бельем, чего было трудно ожидать от убогого жилища мужчины.

— Тебе нравится место, на котором ты познаешь радости первого секса? Ведь у тебя, правда, никого не было?

— Да. Никого, — совершенно не стесняясь своих слов ответила я.

Со Стефаном мне было так легко и комфортно, что мне хотелось полностью себя отдать в руки мужчины.

— Тогда не будем еще дольше затягивать. Думаю, пора приступить к съему пенки, — усмехнулся лин.

— Ты о чем? — ответа на свой вопрос я так и не получила, потому что меня привлекли к себе и крепко поцеловали, заставляя застонать от нахлынувших чувств.

— Давай-ка мы разденемся, а то в одежде как-то не удобно заниматься этим делом, — отстранился от меня Стефан и потянулся к моей кофточке, принявшись методично расстегивать застежки.

Я следила за его движениями и поражалась их точности. Он так легко снял с меня вначале верхнюю часть одежды, а потом и нижнюю, словно был не обычным лином, а обладателем сверхспособностей. В итоге я осталась лишь в нижнем белье, потому как попутно мужчина умудрился снять и обувь, повесив все на вешалку, стоящую рядом с кроватью.

— У тебя красивая фигура, — Стефан отошел на полтора шага от меня и внимательно осмотрел.

Я была довольна услышанной похвалой. Мне хотелось чтобы он говорил еще и еще, я получала неземное удовольствие только лишь от одного голоса мужчины.

— Спасибо, — поблагодарила за прозвучавший комплимент.

— Ревекка, скажи, а какая у тебя группа крови. Ты знаешь? — Стефан начал расстегивать застежки на сорочке, в которой был одет.

— Альфа-сигма вторая, — не задумываясь ответила, жадно наблюдая за мужчиной.

Никогда ранее при мне мужчины не раздевались. Не думала, что это может выглядеть столь сексуально. Если бы у меня было больше смелости и опыта, то обязательно приняла участие в процедуре разоблачения лина. Я разочарованно вздохнула.

Стефан расстегнул обшлага сорочки и моему взору стали видны сильные руки с порослью светлых волос. Мне хотелось дотронуться до лина. Я сделала шаг вперед с явным намерением выполнить желаемое.

— А когда у тебя последний раз были регулы? — продолжал допытываться лин.

Я на мгновение замерла, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, чтобы как можно точнее ответить на вопрос мужчины.

У меня даже и мысли не возникало спросить о причинах, из-за которых мужчина интересовался моим состоянием здоровья пока разоблачался.

Я с жадностью следила за тем, как моему взору отрывается поросшая, точно такими же как и на руках волосками, грудь. Под кожей заманчиво перекатывались мышцы, говоря о том, что мужчине совершенно не чужды физические нагрузки.

— Хочешь меня потрогать? — с чуть кривоватой улыбкой спросил у меня Стефан, поигрывая мышцами.

— А можно? — я вся пылала. Казалось, дотронься до меня и вспыхнет пожар.

— Нужно, — мужчина в это время спускал по крепким ногам брюки, оставаясь совершенно обнаженным.

Я на миг замерла, увидев возбужденную мужскую плоть. Мне, конечно, приходилось неоднократно просматривать видеоролики, где объяснялся процесс соития между линами, однако многие моменты для меня так и оставались непознанными. А спросить и выяснить все до конца я стеснялась, считая, что когда в этом возникнет необходимость, тогда я все и узнаю.

— Положи свою руку на него. Ты же этого хочешь, — я разрывалась между любопытством и пробивающейся скромностью. Я услышала собственное сердце, отдававшееся набатом в голове, когда впервые дотронулась до подрагивающей бархатистой плоти.

— Нравится?

— Да, — моя рука замерла в том месте, где я ею прикоснулась.

— Сожми пальчики в кулачок. Нет. Не так сильно. Обхвати его. А теперь проведи вдоль. Чувствуешь силу моего желания? — не находись я в расфокусированном сознании, то обязательно бы заметила исследовательский интерес Стефана, наблюдающего как изучаю его я.

— Он словно живой, — подняла глаза, чтобы взглянуть в лицо лину. В моих руках плоть пульсировала.

— Глупенькая, он и так живой. Давай-ка уже использовать его по назначению, а то что-то затянули мы ознакомительную часть.

— А можно я его еще поглажу? — мне не хотелось расставаться со столь привлекательной игрушкой.

— Чуть позже, Ревекка. Чуть позже, — пока я изучала интересующую меня часть тела лина, он умудрился снять с меня остатки одежды. Его руки ласкали мою кожу, вызывая огненные дорожки, стремительно расползавшиеся по телу. — Забирайся на кровать, — приказал мне Стефан, подталкивая в нужном направлении.

Пока я укладывалась на белоснежные простыни, имеющие какой-то специфический запах, чем-то напоминающий медицинский, Стефан стремительно подошел к столу, стоящему у стены, и взял какой-то флакон.

— Разведи ножки в стороны, — попросил меня лин, подойдя к кровати. Я беспрекословно подчинилась, внимая каждому слову мужчины. Стефан потрусил баллончик, нажал на распылитель. И мою промежность оросила струя, пахнувшая какими-то медикаментами. Я не часто сталкивалась с медициной, но единожды услышав запах, витающий в медучреждении, не забуду никогда.

— Ой, — пискнула я, стараясь свести ноги вместе. Однако мне помешали.

— Подожди. Я еще не закончил, — отвел мои руки Стефан. В его голосе я услышала недовольные нотки. Мне сразу же захотелось сделать так, как он хочет. Разве можно перечить такому божественному мужчине? Я была рада лить только тому, что он дотрагивается до меня.

— А что ты делаешь? — все же любопытство убить до конца было невозможно в любом состоянии.

— Ты же не хочешь чтобы тебе было больно, — мужчина закончил процедуру.

— А мне совсем не больно, — улыбнулась в ответ. — Мне хорошо. Мне очень хорошо.

— А это чтобы было еще лучше, — лин достал из ящичка стола тюбик и выдавил немного на руку. Что он дальше делал мне не было видно. У меня сложилось впечатление, что растирал субстанцию по телу. А потом он вроде бы достал инъектор и сделал себе укол, но я этого не видела, а лишь догадывалась.

— Стефан, а сейчас что ты делаешь? — мне надоело лежать без дела. Простыни холодили кожу, вызывая приятные ощущения. Я несколько раз провела по ним, получая удовольствие от прикосновений.

— Иду к тебе, Ревекка. Скажи, как бы ты хотела впервые познать радости секса? У тебя есть какие-нибудь пожелания? — спросил у меня лин.

Я зарделась, не ожидая подобного вопроса.

— Вижу, что решать мне, — усмехнулся мужчина. — Тогда не будем особо извращаться, а поступим по-старинке. Так даже будет лучше.

Как это по-старинке я не знала, а потому промолчала.

Стефан с грацией дикого животного приблизился к кровати и лег рядом, для чего я подвинулась на один край.

Мужчина несколько мгновений смотрел на меня. Мне же хотелось, чтобы он дотронулся до моего тела, приласкал, так как он делал еще недавно. Однако попросить об этом было боязно. Меня вообще окутала какая-то робость, будто это и не я вовсе была.

Лин потянулся ко мне рукой, провел по щеке, обводя овал лица, большим пальцем коснулся губ, заставив их раскрыться.

— А ты все таки милая, можно сказать даже красивая, — произнес мужчина. — Мне будет вдвойне приятно, если именно ты принесешь удачу, Ревекка.

Ладонь Стефана заскользила по плечу, даря приятные ощущения. Во мне вновь стал разгораться внутренний огонь до этого несколько утихомирившийся, за то время пока лин совершал свои манипуляции. Пальцы мужчины порхали, будто бабочки, спускаясь по моей руке. Стефан захватил мою ладонь и положил себе на бедро, как бы приглашая меня проявить инициативу, чем я с удовольствием и воспользовалась. Мне было безумно интересно узнать какой же мужчина на ощупь.

Так постепенно я принялась за изучение мужского тела. Стефан не спешил, давая мне возможность удовлетворить свое любопытство, распространяющееся на все части тела партнера. Я не заметила как стала открыто и вовсю ласкать мужчину, повторяя за ним практически все. Если он прикасался к моей груди, то и я отвечала тем же. Если Стефан касался моей внутренней поверхности бедер, то и я узнала какой он там на ощупь. Все же он был гораздо волосатее, чем я, причем во всех стратегически важных местах.

Спустя какое-то время, в полной мере изучив тела друг друга, Стефан произнес:

— А теперь мы приступим к основному блюду нашей сегодняшней трапезы.

Для меня не оставалось более сомнений о чем он говорит. И когда крепкое мужское тело накрыло мое и я ощутила его тяжесть, то приняла это небывалым воодушевлением, потому как была готова, не только морально, но и физически. Я стремилась получить от мужчины все, что так щедро он мне обещал.

И, действительно, когда была преодолена девственная преграда я не почувствовала никакого дискомфорта, никакой боли. А может быть так и должно было быть? Об этом я не знала, так как не встречала в литературе по этому поводу комментарии.

Движения лина были размеренны и нежны. Проникая в меня он все время интересовался моим состоянием. Не больно ли мне, нет ли чувства дискомфорта, какого-нибудь жжения или других неприятных ощущений. Сквозь пелену блаженства отвечала, что мне хорошо и что я парю, будто на небесах. Стефан все время менял положения, внимательно следя за выражением моего лица. Я же плавилась в его объятиях с радостью принимая все что он мне предлагал. И когда я впервые в жизни познала чувственное удовольствие, рассыпавшись на миллионы маленьких осколков, только тогда лин позволил себе расслабиться и завершить то, что начал.

— Тебе понравилось, Ревекка? — спустя мгновение поинтересовался мужчина.

Сквозь дрему, окутавшую меня с головы до пят ответила, что ничего подобного я в своей жизни не испытывала, чем вызвала довольную улыбку лина.

А когда я попыталась встать с кровати, то меня бережно поддержали и проводили в туалет.

* * *

Домой я вернулась почти под утро. Первый раз в жизни я не ночевала в свой постели. И это было так прекрасно.

Я находилась в приподнятом настроении, когда открывала дверь в квартиру. Внутри меня все пело и плясало, а в душе цвели цветы. В прихожей я бросила на полочку сумочку, собираясь принять душ, переодеться и отправиться на работу. Все же появление в одной и той же одежде может вызвать нежелательные вопросы, которые я бы не желала слышать.

— Ты где была? — услышала недовольный мужской голос, а следом в дверном проеме возник и его обладатель.

Азарий.

— На звезды смотрела, — спокойно пояснила мужчине.

В памяти тут же всплыло, как мы стояли на балконе со Стефаном и он показывал мне расположение звезд, как называются самые замечательные из них. А потом мы вместе следили за удивительным природным явлением, которое случается настолько редко, что в нашей жизни оно произошло первый и последний раз. А еще мы со Стефаном целовались и обнимались прямо на балконе. Я немного стеснялась, но Стефан сказал, что в этом нет ничего постыдного и это не запрещено законом.

Стефан оказался таким милым лином. Никогда не думала, что найду чудесного собеседника в совершенно незнакомом лине. Мы с ним виделись всего три раза, однако в нем я ощущала родственную душу.

— До самого утра? — саркастически поинтересовался Азарий.

— А звезды видны только ночью, да будет тебе известно, — мы со Стефаном почти не спали, лишь под самое утро он предложил мне отдохнуть в гостиной, постелив на диване.

Мужчина оказался таким старомодным, предполагая, что меня может насторожить совместный сон. Пришлось принять его предложение, потому как все равно я не могла добраться до дома. Все транспортные ленты на определенный период времени останавливались.

— Вы только на звезды смотрели или занимались чем-то более интересным?

— Чем это? — удивилась.

— Например, сексом, — предположил мужчина.

— Неужели обязательно всех равнять под себя? — обиделась я. — Как можно думать так плохо о совершенно постороннем лине? Мы только разговаривали.

О том, что помимо разговоров мы со Стефаном целовались и обнимались я Азарию говорить не стала.

— Значит, ты все же была у мужчины, — тяжело произнес Азарий.

— А что тут такого? — недоумевала. Я все еще помнила поцелуй Стефана, который он мне подарил на прощание, прежде чем взять с меня обещание увидеться еще раз.

— Это неприлично, — возмущенно воскликнул мужчина.

Я замерла, пытаясь сопоставить слова Азария с тем, что мне было известно. Вроде бы никаких правил и законов я не нарушала. По крайней мере, ничего за что бы полагалось наказание я не сделала. Или сделала?

А мужчина в это время продолжал меня отчитывать.

— Как тебе не стыдно, у тебя дома лин весь извелся в ожидании когда ему уделят внимание. А второй партнер, между прочим, у тебя находится на излечении. Ты об этом не забыла, гулящая твоя душа? Ты зачем обратилась в Службу Репродукции? — требовательно спросил мужчина?

— Чтобы зародилась еще одна искра и на свет появился ребенок, — ответила, не задумываясь. Ведь на самом деле это была моя самая заветная мечта дать продолжение своему роду, испытав счастье материнства. Ну, и реализовать свою потаенную детскую мечту о семье.

— Вот именно. А ты чем занимаешься?

— Чем? — удивилась, не понимая к чему клонит мужчина.

— Отлыниваешь от своих прямых обязанностей.

— Да я…да мне…вот Гевор выздоровеет, тогда и приступлю к исполнению, — выпалила в ответ.

Меня неприятно поразили слова Азария. Ведь он был прав. Я должна была исполнять свой гражданский долг.

По дороге на работу я все время думала о том, что сказал Азарий. Отчитав меня, словно я маленькая нашкодившая девочка, мужчина удалился в комнату и больше не появлялся все то время, в течение которого я была дома. Я несколько раз туда-сюда ходила по коридору то в ванную комнату, то в кухню, но ни разу его не встретила, хотя и хотела. Мне требовалось с ним поговорить по поводу его проживания у меня в квартире, смысл которого я так и не уяснила. Сколько еще Гевор будет в медучреждении я не знала, а от этого зависело многое, например, возможность нахождения Азария у меня в гостях. Не проще бы было его отправить куда-нибудь, а потом вызвать когда настанет время.

Я была настолько поглощена своими мыслями, что не сразу разобрала разговор двух почтенных лин движущихся со мной в одном и том же направлении.

— Думаете революция неизбежна? — донеслось до меня.

— До меня дошли слухи… один из знакомых линов проболтался… что существует целая подпольная организация, которая собирается в скором времени свергнуть существующий строй. Очень многим не нравится, что все ключевые посты в правительстве занимают женщины.

— Так правильно. Женщины они гораздо мудрее и разумнее мужчин. Линов что интересует? Правильно. Секс и жратва. А больше ничего. Лично моих только это и заботит. Какие из них управленцы? Они рады-радешеньки когда за них решают все на свете. Представляете, они мне заявили, что сделают все лишь бы я их не поменяла на другую пару. Совсем обленились. Оживляются лишь тогда, когда я с работы прихожу домой. Такие как они вряд ли надумают устраивать переворот. Он им абсолютно не нужен.

— Не все такие как у вас, — покачала головой собеседница. Я во все уши прислушивалась к разговору женщин. — Некоторые как раз таки наоборот стремятся к самостоятельности и желают получить полное уравнение в правах, чтобы самим решать свое будущее. С кем им жить и спать.

— Я думаю, что вы утрируете. Ничего страшного не произойдет. А волнения они были всегда. Посмотрите историю нашего мира. Недовольства случались по любому поводу. Главное, это в корне пресечь любую скверну. Если и есть где-то какие-то подпольщики и недовольные, то их надо установить и изолировать от общества, а если потребуется, то и уничтожить. Раз между нами зашел такой серьезный разговор, то я скажу по секрету — борьба с антисоциальными элементами ведется по волной программе и скоро вы увидите ее результаты.

Жаль, что дальше мне не удалось подслушать разговор двух уважаемых лин, потому как наши пути разошлись.

Неужели все настолько серьезно?

Вдруг засигналил мой браслет связи. Кому я понадобилась с утра пораньше? Вроде бы на работу не опаздываю. Я, не глядя кто вызывает, разрешила доступ.

— Ревекка, Ревекка, у меня, кажется, получилось, — кричал во всю силу своих легких Сейм.

— Что случилось? — я испугалась и даже замерла. Мне как раз надо было менять транспортную ленту.

— Я знаю. Знаю. Все оказалось легко и просто. Я гений, — ликовал Сейм.

Мне послышалось как что-то упало, тут же к триединому начал взывать лин.

— Сейм, что там у тебя? — начала я волноваться, понимая, что произошло какое-то важное событие, о котором следовало рассказать мне немедленно.

— Уронил штатив. Слишком сильно размахивал руками от нетерпения, — начал объяснять мне мужчина.

— Может быть ты дождешься пока я не появлюсь в лаборатории и тогда все расскажешь? — поинтересовалась у Сейма.

— Нет. Я не могу ждать. Ты представляешь, что у меня все получилось. Ты должна это увидеть. Я просто не могу поверить. Он живет. Живет. Ты понимаешь?

— Объясни толком, что стряслось. И не кричи, я не глухая, — одернула сотрудника начавшего потихоньку сходить с ума.

— Я это сделал.

— Все. Стоп. Я разрываю связь. Хватит с меня этих нечленораздельных высказываний.

— Нет. Не надо. Я все сейчас объясню. На лабораторной мыши уже вторые сутки живет растительный симбионт, — радовался мужчина.

— У нас нет лабораторных мышей, — напомнила я.

— Да?! — опешил Сейм.

— Эй, а ну-ка признавайся, не на себе ты ставил опыты? — пронзила меня страшная мысль.

— Э-э-э, — мужчина закашлялся, — встретимся на работе.

— Сейм, не смей уходить от ответа, — строго приказала в ответ.

Я уже догадалась что случилось на самом деле. Сейм без моего разрешения и без соблюдения техники безопасности на свой страх и риск провел эксперимент, подвергнув собственный организм огромному риску. Мне было страшно представить последствия, которые могут его настигнуть.

Я резко рванула с места в карьер, стараясь сократить время в пути.

— Ревекка, меня тут зовут, — и связь прервалась.

А кто его зовет? Если кроме меня и Вилкаса больше никого в лаборатории нет. Я боялась представить что меня ждет на месте.

Стоило только прерваться связи с Сеймом как браслет известил о новом входящем вызове.

— Ревекка, доброго времени суток и продолжения рода, — услышала приятный мужской голос.

— Кто это? — я по голосу не могла определить звонящего, а видео-связь он не подключил.

— Догадайся.

— Я не на ток-шоу чтобы отгадывать, — резко произнесла в ответ.

— Какая вы серьезная женщина. С вами прямо таки и пошутить нельзя, — продолжил вещать незнакомец.

— Что вам нужно? — меня стало напрягать общение с неизвестным абонентом. Как минимум было невежливо со стороны звонившего не показывать своего лица.

— Хотел сообщить вам одну очень интересную информацию, — вкрадчиво произнес мужчина.

— Какую? — я одновременно пыталась слушать что мне говорили и думать о Сейме. Неужели он на самом деле смог вывести растительного симбионта, который бы жил на организме высшей степени развития. Именно это было его заветной мечтой, которой он уделял все свободное время. Сейм грезил, чтобы организм — хозяин жил за счет веществ вырабатываемых растением, а само растение потребляло и использовало в своей жизнедеятельности отходы лина. Своего рода замкнутый круг или чуть ли не вечный двигатель. Если честно, то я не верила в успех Сейма, слишком уж невероятным было то, что он желает. Однако мужчине о своих сомнениях никогда не говорила, предпочитая наблюдать за его действиями со стороны. И как видимо ошиблась, чему была несказанно рада.

— Ваш партнер не тот за кого себя выдает, — я сразу не вникла в слова неизвестного.

— А за кого он себя выдает?

— Как будто вы не знаете. За прощелыгу-негодяя охочего до женщин. Все это лишь прикрытие.

— Для чего? — удивилась. У меня даже мысли не возникло в чем может быть замешан Азарий. Если я правильно поняла, то именно о нем шла речь.

— Революционной деятельности, — услышала в ответ.

Я напряглась меньше всего ожидая услышать подобного рода обвинение.

— О ком вы говорите? Наверное вы меня с кем-то путаете.

— О, нет. Вы Ревекка Кариман, живущая в блоке…, - мужчина с точностью до последней цифры назвал мой адрес.

— Даже если я там живу, то это ничего не означает.

— Э, нет, голубушка. Это означает очень даже многое. Потому как говорит о моей осведомленности в отношении ваших дел.

— Каких еще моих дел?

— Антигосударственных, способствующих подрыву существующего строя, препятствующих общественному порядку, — высокопарно произнес собеседник.

— К чему вы мне все это говорите?

— Хочу сообщить, что я в курсе ваших дел, а прежде всего того, что творится в вашем доме. Кстати, я знаю, что пока ваш партнер занимается преступной деятельностью, нанятые лины приводят в порядок вашу квартиру, — у меня внутри все ухнуло вниз. Почему-то я сразу же поверила последним словам мужчины. Он подробно рассказал сколько времени отсутствовал Азарий и сколько линов в это время находилось у меня дома, чтобы создать видимость его присутствия в моей квартире. А еще незнакомец сообщил мне, что в день появления у Азария имелась травма, которую он получил во время преследования со стороны полисмендеров.

— Что вы хотите? — сквозь стиснутые зубы спросила у собеседника, понимая чем мне грозит разоблачение. Ведь вряд ли кто поверит, что я была не в курсе дел своего партнера.

— Конечно же денег, а чего еще? — хохотнул мужчина. Он явно не собирался ходить вокруг да около.

— Сколько? — задала вопрос.

Собеседник ответил, чем вызвал во мне дикое возмущение.

— Откуда у меня такие деньги? Я при всем желании столько за несколько лет работы скопить не смогу.

— Вы — нет, а вот ваша мать в состоянии заплатить и больше.

— Я не знаю своей матери, так же как и отцов, — коротко произнесла на реплику собеседника.

— Ой, Ревекка, не стоит лукавить. Я прекрасно осведомлен о том, что буквально на днях вы имели с матерью длительную беседу, причем не одну.

— Мало ли с кем я разговариваю. Это ничего не значит.

— Если не считать того, что с помощью илины Лилит был освобожден один из ваших партнеров, — у меня все внутри похолодело. — Кстати, мама ждет вашего звонка. Не сомневайтесь. Настоятельно рекомендую не затягивать с ним. Потому как в противном случае доступная мне информация станет известна правоохранительным органам и от этого пострадаете не только вы, но и близкие вам лины. Не надейтесь помощь матери, она тоже попадет под раздачу. В нашем государстве изменников, бунтовщиков и предателей не очень любят.

— Вы мне угрожаете? — напряженно произнесла, вслушиваясь в ответ.

— Что вы, илина Кариман. Разве можно? Думаю, что наше обоюдное сотрудничество принесет необходимые результаты.

— Сотрудничество предполагает взаимное удовлетворение. А что получаю я?

— Вы — спокойную жизнь, — вот в этом я как раз таки сомневалась.

На этом наш разговор был практически завершен. Неизвестный сообщил мне что через несколько дней даст о себе знать и чтобы я поторапливалась, если не хочу оказаться за решеткой.

— Триединый, как не вовремя объявился этот шантажист, — вырвалось у меня.

Звонок неизвестного испортил все настроение, а потому на работу я заявилась в дурном расположении духа. Мне навстречу выскочил сияющий Сейм, радость которого тут же несколько померкла, стоило увидеть меня. Он неправильно истолковал мой внешний вид.

— Ревекка, честное слово я хотел тебя поставить в известность сразу же, но потом подумал, что ты будешь ругаться и запретишь мне всякие опыты, а потому решил рискнуть. И я не ошибся. Я виноват, я знаю, но не надо на меня ругаться. Ты понимаешь, это прорыв.

— Значит, так. Пока не увижу результаты подтвержденные надлежащим образом радоваться подобно тебе не буду, — сразу предупредила мужчину, не объясняя своего недовольства. Пусть думает, что это из-за него.

— Да. Конечно. Я знал, что ты так скажешь, а потому готов отчитаться о каждом своем шаге, — уверил меня Сейм.

— В первую очередь показывай опытный образец. Если я хорошо тебя знаю, то ты испытал его на себе, — мужчина потупил глазки, словно красна девица. В другой раз я бы рассмеялась, но сегодня мне было явно не до смеха. За самодеятельность Сейма ответственность несу я и под раздачу попаду я, если окажется, что он ошибся.

Лин медленно-медленно начал расстегивать застежки рубахи, обнажая поросшую курчавыми волосками грудь. Когда последняя застежка была расстегнута, Сейм принялся стягивать ее с плеч, являя миру в меру накаченное тело. Хорошо разработанные бицепсы привлекали внимание, а кубики пресса притягивали взгляд.

— Что ты делаешь? Решил меня отвлечь созерцанием тренированного тела?

— Он у меня на спине, — стушевался мужчина.

Триединый, как я могла подумать, что меня надумали соблазнить. Кажется, в последнее время я стала слишком много обращать внимание на мужскую привлекательность. А Сейм, несомненно, был приятным во всех отношениях мужчина.

Мужчина повернулся. И я увидела в районе лопатки серо-зеленое пятно едва заметно подрагивающее и меняющее окраску в сторону красной гаммы.

Я подошла вплотную к мужчине и протянула руку, чтобы дотронуться до симбионта, проросшего в тело Сейма.

— Осторожнее, — воскликнул лин, однако он опоздал, потому как квазисущество стрекануло меня, причем очень больно.

— Ай, — воскликнула и отскочила в сторону. — Что это такое?

— Я хотел тебя предупредить, — замялся Сейм. — Получился небольшой побочный эффект. А в остальном все так, как я и планировал. Я могу сутками не есть и не опорожняться, получая питание от него. Правда, ему не нравится когда кто-то посторонний нарушает личное пространство.

— Чье личное пространство? — опешила я.

— Его, — мужчина повел плечами. — Сигнариуса. Я дал такое имя симбионту. А то нехорошо как-то, у меня есть имя, а у него нет. Нам же надо сосуществовать бок о бок.

— А ты уверен, что он имеет растительное происхождение? — я в этом начала сомневаться.

— Практически.

— То есть ты не уверен в ответе? — переспросила у мужчины.

— Если только чуть-чуть, — признался Сейм. — Мне пришлось внедрить клетки от одного из видов медуз, чтобы произошло лучшее прорастание симбионта в тело. А то шло постоянное отторжение, особи никак не желали приживаться.

— О, боже! Триединый, что ты натворил? — воскликнула, когда поняла чем это грозит.

— Ревекка, я все исправлю. Честное слово. Во всем остальном нет никаких сбоев. Посмотри, — мужчина направился к консоли и вывел диаграммы опыта, которые он тщательно составлял в процессе эксперимента. — Вывод переработанных веществ осуществляется на девяносто семь процентов. Поступление извне практически не требуется. Всего три сотых процента необходимо для нормальной жизнедеятельности организма.

— Ты сейчас про кого говоришь? Это чьи показатели?

— Сигнариуса, конечно. А кого еще? — мужчина, а кажется даже обиделся.

— Следует срочно прекратить эксперимент, — твердо произнесла после того, как внимательно ознакомилась с результатами представленными мне Сеймом.

— Это еще почему? — обидчивым голосом спросил у меня мужчина.

— Симбионт должен тебя дополнять, даже не так. Способствовать твоей жизнедеятельности. А не потреблять твои ресурсы. Обратил внимание что за время проведения эксперимента у тебя уменьшилась прослойка жировой клетчатки?

— Я похудел потому что волновался, — начал оправдываться Сейм.

— Нет, — твердо произнесла. — Посмотри сам на эти показатели. Причем внимательно. Изменения объема клетчатки наблюдается в ночное время. То есть пока ты спишь от тебя использует. А если точнее, то питается тобой.

— Не может такого быть, — Сейм стал всматриваться в диаграммы и время в которое проводилась фиксация показателей организма.

— Я бы очень хотела в это верить, но однако цифры говорят об обратном.

Сейм долго вглядывался в столбики цифр, к концу даже начал шевелить губами, проговаривая то, что увидел. Он взъерошил волосы руками, а потом поднял на меня взгляд.

— И что теперь делать? — в глазах мужчины появилась некая беспомощность.

Я бы могла напомнить ему первое правило безопасности: прежде чем проводить эксперименты на живых линах, надо семь раз подумать. Меня за это утверждение называли консерватором, "вчерашним днем", но как показала практика количество ошибок у меня стремилось к нулю, в то время как у других их было гораздо больше.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Правда? — с надеждой спросил меня лин.

— Правда, — я твердо вознамерилась помочь мужчине.

Мы решили, что пока не стоит докладывать руководству о случившемся. Причем, инициатором выступила я. Когда об этом сообщила Сейму он на меня недоверчиво посмотрел, словно не узнавал.

Наверное, так и было. Я сама себя не узнавала в последнее время.

У меня из головы не выходил анонимный звонок. В свое время я как-то попала на очень интересный психологический сайт. Так вот там в одном из обсуждений поднималась тема шантажа, роли не играло где он происходил в личной жизни или на рабочем месте. Одни лины утверждали, что ни в коем случае нельзя было идти на поводу у шантажистов, а другие говорили об обратном, мол, следовало повернуть ситуацию таким образом, чтобы поменяться ролями. И тогда шантажист окажется в роли шантажируемого. Надо лишь выяснить для чего ему нужно шантажировать объект. Как правило все сводилось к банальному обогащению, но иногда цели преступников были иные. Однако обе стороны сходились в одном, что в первую очередь следует вымотать шантажиста обещаниями и желательно пустыми.

Я была увлечена своими мыслями настолько сильно, что не сразу заметила на браслете входящее сообщение. Индикатор, извещающий о том достаточно долго мигал, прежде чем я обратила на него внимание.

"Как поживает звездная лина?" — стоял вопрос в сообщении без обратной подписи.

"Решает совершенно не возвышенные задачи" — набрала на экране браслета. Я время от времени поглядывала по сторонам, боясь, что кто-то подсмотрит за моими действиями.

Не то чтобы у нас возбранялось отправление сообщений в личных интересах, скорее не приветствовалось.

"Звезды скучают по звездной лине".

"Я тоже скучаю по звездам".

"Могут ли надеяться звезды на скорую встречу?".

"До конца рабочего дня еще далеко".

"А если звездная лина бросит не возвышенные задачи и почтит вниманием звезды? Это станет большим галактическим преступлением?"

"Не знаю. Никогда не пробовала. Я не уверена".

"Звезды обещают сиять на небосводе гораздо ярче, чем вчера", — пообещал мне собеседник и внутри тела расплылось блаженное тепло.

Я так хотела все бросить и оказаться совершенно в другом месте. Я вспомнила нежные губы Стефана, его ласковый голос, нежный взгляд.

А пропади оно все пропадом.

— Вилкас, — позвала мужчину, находящегося в соседнем кабинете.

— Да, Ревекка, — лин появился на пороге.

— Я ухожу. Мне надо отправить результаты наших последних исследований.

— Хорошо, — чем мне нравился Вилкас, он никогда не задавал лишних вопросов и не ставил в неудобное положение.

Я так спешила на свидание, что чуть не упала по пути, переходя с одной транспортной ленты на другую. Ко мне на помощь ринулся пожилой лин и успел подхватить, за что ему огромное спасибо.

Когда шла по грязным улицам к квартире Стефана, все время думала как он может жить в таком ужасном районе. Неужели нельзя найти что-нибудь более приличное? Подумала, что надо бы поговорить с мужчиной по поводу возможного переезда в более благополучный район мегаполиса.

— Я так скучал, — стоило мне оказаться в квартире, как тут же оказалась в объятьях Стефана. — Даже не надеялся что увижу тебя, — шептал мужчина между поцелуями.

Я буквально таяла в объятьях лина, чувствуя как внутри меня расцветал нежный цветок счастья. Так хорошо мне не было давно. Разве что когда я жила со своей матерью, в глубоком детстве.

— Я спешила, — пришлось признаться в нарушении правил.

— Пойдем я тебя угощу, — предложил мужчина.

— Чем? — мне стало интересно.

— Ты, наверняка, голодная, вот я тебя накормлю и напою, — Стефан приобнял меня за талию и прижал к себе. От близости мужского тела ощущала себя пьяной.

Но тем не менее в голове проскочила мысль о том, что слишком часто в последнее время меня стали кормить мужчины.

Стефан накрыл стол, приказав мне сидеть и не двигаться, пока он разогревал пищу в одноразовых контейнерах. В тот момент у меня возникла параллель между ним Азарием. Однако я не придала особого значения проскочившей мысли, умиляясь поведением мужчины. Как же приятно следить за тем, когда о тебе заботятся. Я чувствовала себя нужной Стефану. Оттого моя душа пела и плясала.

— Хочешь выпить? — задал он мне про между прочим вопрос.

— Если честно, то не очень. Я не любительница частых возлияний, — призналась Стефану, поглощая чудесные кабачки, приготовленные мужчиной.

И откуда он только их взял? Ведь, они были настоящей редкостью в магазине. Наверное, Стефану пришлось много времени потратить на поиски продуктов.

— А давай выпьем на перекрестье, — предложил мужчина, поднимая бокал с напитком.

— Как это?

— А вот так. Перекрещиваем руки, выпиваем до дна, а затем целуемся, — из всего мне понравилось последнее.

Я скрепя сердце согласилась со Стефаном. Пить не хотелось до жути, но и отказаться было нельзя.

Напиток мне не понравился. Он оказался каким-то приторно-сладким. В прошлый раз мне даже больше понравилось что предложил Стефан. Закралась крамольная мысль, что он алкоголик. Потому как постоянно пить надо иметь привычку. Вот у меня ее не было. Зато окончание замысловатого действа придуманного лином мне понравилось. Поцелуй Стефана был сладко-чарующий и волнующе-прекрасный. От него у меня закружилась голова и начали подкашиваться ноги.

Я сквозь дымку ловила губы Стефана, желая продолжить поцелуй, а он противился, предлагая пройти в спальню. Я была не против спальни. Там даже удобнее было бы целоваться. Однако прерываться на поход до комнаты мне не хотелось.

— А что ты делаешь? — удивилась, когда Стефан начал стягивать с меня одежду.

— Хочу посмотреть, а есть ли у тебя на теле родинки, — последовал ответ.

— Ой, не надо. Я стесняюсь, — попробовала протестовать.

— Надо, крошка, надо. Вот сейчас еще одну застежечку открою и мы увидим очаровательный пупочек. Ведь, правда, у тебя есть очаровательный пупочек?

— Есть, но я обычно его никому не показываю, это как-то не по взрослому.

— Ну я же взрослый лин. И мне можно. Хочешь я тебе свой покажу?

— Так же не принято.

— Так то на улице не принято, а в спальне можно. Вот смотри, у меня тоже пупок, как и у тебя. Потрогай, — Стефан потянул мою руку на себя. Мы лежали на кровати в удобных позах, позволяющих друг друга трогать.

— Ой, а зачем ты брюки расстегнул? Ты хочешь в туалет?

— Нет. Хочу чтобы ты меня потрогала. Посмотри какой он шелковистый на ощупь.

— Бедные вы, бедные лины. И как только с такой неудобностью ходите. Наверное, он мешает? — меня всегда интересовал этот вопрос, только я всегда стеснялась спросить, а тут вдруг решилась.

— Наоборот, помогает. Вот ты можешь с ним поиграть. Смотри какой он забавный. Ты его трогаешь, а он увеличивается буквально на глазах.

— И правда. А почему он такой сморщенный? Я видела, что он должен быть гладким. Ты, наверное, болеешь? Недоразвитие? Проблемы с потенцией?

— Да нет. Не жалуюсь. Нужны только лишь умелые женские руки. На мои он через раз реагирует.

— Все же проблемы, — вынесла я вердикт, продолжая поглаживать мужскую плоть.

Однако спустя несколько мгновений все кардинальным образом изменилось.

— У меня получилось. Получилось, — обрадовалась, хлопая в ладоши.

— Я же говорил, что ты кудесница, — Стефан уже был полностью без одежды, позволяя себя ласкать. — Хочешь его потрогать губами?

— А можно? — я скользила пальчиками по древку члена.

— Даже нужно, Ревекка. Он так соскучился по женской ласке.

— Нет. Не могу, — покачала головой, продолжая водить вдоль шелковистой плоти.

— Почему? — удивился мужчина. — Ты стесняешься?

— Он на меня смотрит? — показала я пальчиком. — Своим глазом. Я его боюсь.

— Ревекка, Ревекка, какая же ты маленькая, — грустно усмехнулся Стефан больше не настаивая, чтобы я приласкала его.

— Я не маленькая. Неправда. Я очень даже большая и самостоятельная. У в подчинении работают лины. Ты знаешь? — перевела взгляд на мужчину.

— Знаю.

— А откуда? Ведь я тебе ничего не говорила, — внезапная подозрительность окутала меня с ног до головы.

— Ты же сама сказала, что ты большая, а у больших девочек всегда в подчинении кто-то есть.

— А ты у кого в подчинении? — подняла глаза на мужчину и успела заметить как он недовольно повел плечами, а в его взгляде проскочила тень недовольства.

— Я. Ни. У. Кого. Я. Сам. По. Себе, — чуть придушенно ответил Стефан.

— Ой. Я сделала тебе больно? Ты так забавно говоришь. Неужели "его" придавила? Честно. Я не хотела, — завозилась я на кровати, собираясь соскочить.

— Ты куда? — успел на лету меня поймать Стефан.

— Надо проводить реанимационные мероприятия.

— Кому?

— Ему. Смотри. Он бедненький поник головою. Мы в лаборатории всегда знаем комплекс неотложных мер, чтобы спасти опытные образцы. Может быть и ты знаешь что нужно сделать? — распереживалась, увидев, что гордо торчащий член Стефана стал клониться в сторону.

Мужчина резко прикрыл рукой привявший цветочек и споро вскочил с кровати, предварительно недобро зыркнув на меня голубыми глазами.

— Я сейчас, — и он выше из комнаты, оставив меня одну.

Я же, развалившись словно сытая кошка, тихо засмеялась.

— Какие же мужчины нежные создания. Скажи им про маленького друга что-нибудь не то, так сразу же в панику кидаются. Чудаки.

Взглянула на закрытую дверь, внимательно обводя глазами весь периметр комнаты, стараясь ничего не упустить из виду. Вроде бы камер наблюдения не видно. Хотя они могут быть установлены где угодно и закамуфлированы под любой бытовой предмет. Одна надежда на удачу.

Стефана все не было. Кажется, я переборщила. Не надо было так откровенно насмехаться над мужской гордостью. Все же жалко будет мужчину, если станет импотентом. Он очень даже ласков и обходителен с женщинами. А это в нашем мире большая редкость.

Я решила отправиться на поиски мужчины, который был обнаружен на кухне. Он с какой-то затаенной болью взирал на крыши домов. Кажется, он даже не услышал как я подошла со спины и прижалась грудью.

— Стефан, я замерзла.

— Там в шкафу есть одеяло, — задумавшись ответил мне мужчина. Он был в мыслях далеко-далеко. Потом словно опомнился, его взгляд стал осмысленным. — Пойдем, я тебя согрею.

Он обнял меня и повел назад в комнату. Я не сопротивлялась, позволив мужчине руководить.

— Стефан, я не хочу одеяло. Я хочу чтобы ты меня согрел, — следовало вернуть мужчину в нужное русло.

Однако больше поползновений в мой адрес не случилось. Я корила себя за длинный язык и несдержанность. А ведь все шло так как надо. Пришлось прощаться с мужчиной и отправляться домой, потому как он настаивал. Чтобы не портить весь образ милой, но закомплексованной девочки пришлось изо всех сил краснеть, когда мужчина целовал меня на прощание.

— Мне, кажется, я тебя больше не увижу, — я положила голову на плечо Стефана, стоя в коридоре перед входной дверью.

— Ревекка, детка, откуда такие мысли? — мужчина отстранил меня и внимательно посмотрел в глаза.

— Я тебе не нравлюсь, — мой голос задрожал. Главное не переиграть. Итак слишком много проколов за последнее время. А все виноват этот шантажист, будь он не ладен. И откуда только взялся на мою голову? И самое главное кто это? И что ему в конечном счете нужно? Если только деньги, то это хорошо, а если нет? Тогда все обстоит значительно сложнее. Возможно, мы где-то допустили ошибку. Возможно, даже я сама во всем виновата. Вот теперь попробуй отыщи слабое звено во всей веренице событий.

— Детка, ты мне очень нравишься. Просто тебе пора домой. Твой лин тебя заждался, — напомнил мужчина.

— А ты кто для меня? — открыто спросила у Стефана.

— Я тот, кого не одобрило государство, кого ты просто встретила на улице.

— Я не хочу уходить, — начала хныкать.

— Ты же знаешь, что за связи подобные нашей возможно пострадать, — начал объяснять мне Стефан.

— Но так многие живут, — возразила.

— Такие связи не одобряются государством и преследуются по закону. Ты же не хочешь лишиться работы за неповиновение?

Пришлось немного сбавить обороты, потому как у Стефана могли возникнуть подозрения по моему поводу. А мне это было совершенно не нужно.

— Да. Ты прав. Поцелуй меня, — потянулась к мужчине.

— С удовольствием, — и, правда, Стефан с энтузиазмом воспринял мою просьбу. А к концу поцелуя он даже несколько увлекся. Да и я не в конечном счете не осталась равнодушной. Все же Стефан был нежен и умел сделать приятное женщине.

А на прощание он мне шепнул, что с радостью увидит меня завтра, вот только предварительно позвонит.

— Может быть я сама приду, когда освобожусь? — решила прозондировать почву.

— Нет. Нет. Ревекка, меня может не быть дома. Вдруг я куда-нибудь уйду или буду на работе. Я и так специально ради тебя отпросился. У нас с этим строго.

Сделала вид, что огорчилась. Мужчина поцеловал меня в лоб, приподнял рукою за подбородок.

— Я обещаю, мы скоро встретимся.

— Буду ждать и скучать.

На этом мы с ним и расстались. Провожать меня он не пошел, позволив самостоятельно выбираться из трущоб.

Перестраховщик.

Хотя я бы на его месте тоже так поступала.

Светило клонилось к закату, а у меня оставалось столько не выполненных дел.

— Здравствуйте, как здоровье моего партнера? — я не отправилась сразу же домой, а направила свои стопы в больницу к Гевору. Что-то о нем подозрительно долго не было известий.

— А вы кто? — молоденький медбрат встретил меня в штыки.

Пришлось представиться, назвав полное имя.

— Вам нужно пройти к старшей медицинской сестре, — сообщил мне лин, усердно пряча глаза.

— Зачем мне старшая медицинская сестра, я пришла к своему партнеру. Я несу за него ответственность, а не за совершенно незнакомую лину, — напустилась я на паренька. У меня сегодня совершенно не было настроения строить из себя недалекую особь женского рода. Слишком много событий произошло за короткий промежуток времени. Такое кого хочешь подкосит.

Однако лин продолжил настаивать, что мне очень не понравилось. Пришлось последовать его совету, потому как паренек не кололся, сколько я его не пытала.

— А вы знаете, что тут устроил ваш лин? — с места в карьер накинулась на меня илина Елеана, старшая медицинская сестра.

— Что? — я сложила руки на груди. У меня начала болеть голова, а неудовлетворенность жизнью зашкаливала выше отметки максимума.

— Он поднял на уши весь медблок, он практически разгромил медкапсулу, он переполошил весь персонал, он заставил все отделение бросить свои дела…, - принялась перечислять женщина.

— И-и? — мне все больше и больше не нравилось то, что я слышала.

— Он…. - кажется, она собралась идти на новый виток жалоб. Мне же надоело их выслушивать.

— Короче, илина? — я повысила голос.

— Мы были вынуждены его отпустить, — сдувшись, как воздушный шарик, сообщила илина Елеана.

— Что вы сказали? — по слогам произнесла я.

— Мы вынуждены были…

— Нет. Последнее, — перебила женщину, гневно сверкая взглядом.

— Ваш илин ушел.

— Вы хотите сказать, что вы выпустили из под надзора больного илина, при этом не сообщили его партнеру об этом? Я вас правильно поняла? — холодным тоном, звенящим от напряжения, поинтересовалась у женщины.

— Он не совсем был болен. Он был практически здоров. Кости восстановились. Мы сделали все что могли. Он сам того захотел, — лепетала старшая медицинская сестра, видя, что я начинаю багроветь от злости.

Такого подвоха от сегодняшнего дня я точно не ожидала.

— Вы будете уволены, — пообещала я женщине, когда до меня дошло, что она не шутит.

— Да как вы смеете? — начала она.

— Смею. И смогу, — твердо пообещала в ответ. — Куда он делся? На чем отбыл? Был ли с ним кто-то еще? В каком направлении удалился? Когда? — засыпала я вопросами илину Елеану. У меня в голове выстраивались сотни цепочек возможного развития событий. И я не знала какая из них верная.

— Да что вы себе позволяете? — видимо лина не могла успокоиться, решив принять неправильную позицию.

— Служба Внутреннего Контроля, — я активировала на браслете знак секретной организации Триалии, слова так и застряли у илины Елеаны в горле.

— Илина Ревекка Кариман, простите, я не знала, — залепетала женщина, выводя меня из себя еще больше. Лучше бы она вела себя подобным образом до того как, нежели после. Надо же, даже вспомнила как меня зовут.

— Молчать, — холодно произнесла, прерывая бессвязное лепетание женщины. — А теперь четко и внятно расскажите мне по квартам чем тут у вас занимался мой партнер, кто к нему приходил, с кем его соединяли, кто его обслуживал, что он кому из вашего персонала обещал, а может быть угрожал чем-то. И попробуйте от меня что-либо утаить. Я все узнаю, сняв сведения с камер видео наблюдения. Учтите, они даже в санитарных помещениях установлены. От нашего ока не спрятаться, не скрыться.

Тут я, конечно, лукавила. Не было у нас такого тотального контроля, хотя в моем случае он точно бы не помешал. Но об этом илине знать не требовалось.

Женщина дрожала как лист на ветру и это мне нравилось, поскольку сулило получить нужные сведения по поводу местонахождения партнера. В последнее время на меня столько навалилось, что я стала терять контроль над ситуацией. То все, то ничего. И это меня напрягало. Требовалось держать в голове десятки вариантов развития событий, что грозило забыть о какой-нибудь особо важной детали.

— Ваш партнер Гевор, — начала илина Елеана, — поступил к нам в очень плачевном состоянии.

Это я и без нее знала. Моя ошибка. Думала будет как лучше, а получилось как всегда, причем гораздо хуже чем могла предполагать. Хотела проучить партнера, чтобы стал более сговорчивым, а оно боком вышло. Теперь вот надо разруливать ситуацию, а как оказалось не с кем. Партнера и след простыл.

— Его сразу же поместили в медкапсулу и ввели все необходимые препараты активизирующие регенерирующие функции организма. Мужчина буквально на глазах пошел на поправку. В кротчайшие сроки были сращены кости поврежденные в результате воздействия твердым тупым предметом…

— Дальше, — перебила я женщину, — результаты дистанционного осмотра эксперта удаленной дислокации я получила. Так что мне их дублировать не надо. Сообщите мне то, чего я не знаю.

Женщина замолчала, обдумывая мои слова. Она явно пыталась вспомнить и отсортировать то, что мне будет интересно.

— Илина навещал ваш партнер.

Я вначале оставила без внимания это заявление старшей медсестры, которая монотонно перечисляла все препараты введенные илину, манипуляции, которые ему были проведены и кто ими занимался. Женщина сверялась с записями на консоли четко и внятно мне сообщая нужную информацию. Я даже поразилась ее способности выделять самое главное и отбрасывать все ненужное. Таких работников бы побольше и в нашу службу, а то иногда такие приходят, что без слез и не взглянешь. В результате чего я не обратила особого внимания на информацию, которая проскочила между строк. Но как бывает в моей работе самое важное оказывается на поверхности, только это никто не замечает. Так и я, когда выслушала огромный список препаратов, результатов показаний приборов, вариантов реакций организма на лекарственные средства и многое другое, только тогда в моем мозгу проскочила мысль, за которую я ухватилась как за спасательный круг.

— Повторите по поводу партнера еще раз, — и женщина начала говорить то, о чем она только что мне перечисляла.

Однако я ее перебила.

— Нет. Не это. Вы сказали что больного навещал мой партнер, но как он может сам себя навещать? Поясните что вы имели в виду перед тем что сказали.

— То и имела. Ваш второй партнер, илин Азарий навещал илина Гевора, — от слов старшей медсестры у меня похолодело все внутри.

— Когда это было и как вы установили, что это был именно партнер Азарий? — ледяным тоном поинтересовалась у женщины.

— Очень просто. Мы же его пускать к больному не хотели, вот ему и пришлось подтвердить свою личность. Я еще подумала, что какие дружные у вас партнеры, не то что мои вечно ругаются из-за мелочей. То им не ту консоль купила, она видите ли плохо подходит под обычные видео игры, то Служба доставки вместо одинаковых кексов привезет разные, а они из-за этого спорят. Вот и приходится мирить. Ведут себя точно малые дети.

— А у вас дети есть? — внезапно спросила у женщины.

— Нет. Зачем мне они? Пока я не планирую портить фигуру.

— А зачем вам тогда партнеры? — поинтересовалась у нее. — Вы же наверняка, заказывали их с определенной целью в Службе репродукции.

— Да. Заказывала, — вздернула подбородок илина. — Для воспроизводства потомства. Все как того требует государство, но я же должна удостовериться самостоятельно в пригодности назначенных мне партнеров. Я же не кота в мешке покупаю. А товар надо пощупать и внимательно осмотреть.

— Вы нарушили главное правило, — сухо произнесла я. — Вы поставили свои интересы выше государственных, а так быть не должно.

— Полно вам, — отмахнулась от меня женщина. — Кому они нужны эти высокие идеи? — старшая медицинская сестра почувствовала себя гораздо увереннее в моем присутствии. — Все они давно утратили свою ценность. Сейчас каждый пытается урвать себе и побольше. Таки идеологически подкованные сохранились только в вашей Службе. Уж я то с разными линами сталкиваюсь.

Я сделала себе заметку передать полученные сведение выше по инстанциям. Мало нам оппозиции и террористов, так еще и в массах барражируют совершенно ненужные нам настроения. А это чревато определенного рода последствиями, которые могут вылиться в совершенно немыслимые волнения.

Однако я ушла в сторону от интересующего меня вопроса, а именно куда и с кем пропал мой лин. Как бы я не хотела выведать информацию по настроениям в обществе, но у меня была первоочередная задача.

— О чем они говорили? — вернулась я к выяснению обстоятельств встречи Азария и Гевора.

— Я не знаю о чем они говорили, знаю лишь, что они о чем-то спорили. Илин Азарий убеждал в чем-то илина Гевора, а тот не соглашался. Даже накричал на второго партнера.

— Откуда вы все знаете? — меня заинтересовал этот вопрос.

— Девочки донесли. Уж очень сильно им понравился ваш илин, — потупив взор сообщила женщина. — Вы не думайте, мы на вашего илина не зарились, даже пальцем не тронули лишний раз, но ведь посмотреть было можно, да и помечтать не возбраняется никому.

Меня покоробила подобная позиция собеседницы, однако я и бровью на повела, что мне не приятно обсуждать с женщиной данный вопрос.

— Так. С этим разобрались. Теперь меня интересует куда илин Гевор мог направиться?

— Ясное дело куда, — махнула рукой женщина. — На свою стройку. Он все уши прожужжал какой он важный лин и что без него все стоит на месте.

— Так прямо и прожужжал? — переспросила, будучи настроенной скептически.

— Нет, но упоминал об этом регулярно. Даже шантажировать пытался, — добавила она. — Так что ищите его там. Думаю не ошибетесь.

В конце нашего разговора с илиной Елеана я даже поблагодарила женщину за сообщенную информацию.

Я будучи агентом глубоко законспирированным и живущим тихой жизнью многие моменты упускала из виду. Мне как будто глаза открыли настолько я поразилась полученным сведениям.

Выйдя из медучреждения на свежий воздух я с удивлением обнаружила, что совершенно иначе стала оценивать события случившиеся в ближайшем прошлом. Кроме того, мне следовало решить что делать с Азарием. Стоит ли мне ему открываться по поводу исчезновения Гевора? Или все же стоит подождать?

Стоило подумать о партнере как мой браслет тут же завибрировал, извещая о входящем вызове. Я ни с кем не хотела разговаривать, но из чувства ответственности, въевшегося под кожу за годы жизни, посмотрела кто желает со мной побеседовать.

Азарий.

Не ответить на его звонок было нельзя.

— Что случилось? — без приветствия начала я.

— Детка, ты ли это? — вопросом на вопрос ответит мне мужчина. — Ты где? Почему не дома? Я тебя заждался, — елейным голосом ворковал мой партнер.

У меня сложилось впечатление, что мужчина пытается контролировать мое перемещение и нахождение. В свете последних событий я все больше склонялась к этой мысли.

— Пришла навестить Гевора, — сообщила правдивую информацию.

— Правда? Ты у нас такая заботливая. Это так здорово. Повезло нам с линой, — из мужчины прямо таки лился словесный поток. — Кстати, как он там? Когда, наконец, мы сможем объединиться в полноценную триа? Я так переживаю, что столько времени прошло, а у нас ничего не получается.

— А что же ты сам не спросил у Гевора? — мне надоело играть в глупые игры.

Мужчина ответил не достаточно быстро, как обычно реагировал.

— Так с того момента как я его навещал столько времени прошло, все могло измениться. У Гевора могло произойти ухудшения со здоровьем, — выкрутился лин, не став отрицать свое появление в медицинском учреждении.

— О чем вы разговаривали? — принялась допытываться, раз Азарий не отрицал своего посещения партнера.

— Ой, детка, о чем могут разговаривать мужчины? Только о том, как сделать своей лине приятное.

Вот в этом я сомневалась, зная отношение Гевора к узаконенной повинности, которую он на дух не переносил.

— И вы пришли к общему мнению? — как бы вскользь поинтересовалась у лина. Мне была важна его реакция.

— Конечно. Разве могут два лина не договориться, — восторженно произнес мужчина. И без перехода добавил. — Ты когда дома будешь?

— Скоро, — коротко бросила Азарию и чтобы он не успел уточнить по времени сразу же попрощалась.

Только я собралась определиться с последующим пунктом назначения, как мой браслет вновь завибрировал. Абонент не высветился. Это несколько насторожило. Неужели шантажист решил объявиться раньше времени. Долго гадать было нельзя. Если это он, то следовало ответить и узнать что же хочет неизвестный.

— Вызов принят, — произнесла после короткого раздумья.

— Ревекка Кариман, идентификационный номер семнадцать восемьдесят пять четырнадцать семьдесят семь, кодовое имя Скромняшка, срочно явиться в квадрат двадцать девять семьдесят один пятьдесят пять, — услышала я голос, который мог принадлежать и мужчине, и женщине. Не назови он необходимую последовательность я бы посчитала, что меня разыгрывают, заставляя явиться непонятно куда.

И связь тут же прервалась.

Я вывела карту мегаполиса на браслете, чтобы определиться как далеко я нахожусь от условленного места.

К моему удовольствию я была практически рядом. Неужели меня ведут? Сразу же захотелось обыскать себя и все свои вещи в поисках маячка.

Вроде бы меня уверяли, что буду полностью автономна и ничего не будет влиять на моею работу. Хотя, кому я собралась верить? Службе Внутреннего Контроля? Ей меньше всего на свете стоило доверять. Она с огромной легкостью говорит на черное белое и наоборот. Уж я то знала об этом не по наслышке.

Я обернулась как бы невзначай, чтобы проверить нет ли за мной соглядатая. Еще не хватало на явку привести с собою хвост. За это меня по головке точно не погладят и внеочередную премию не выпишут.

Вроде все чисто. Каждый лин, находящийся в мое окружении, спешил по своим делам. Никто на меня внимания не обращал. И то уже хорошо. Меньше всего мне следовало привлекать чужие взгляды.

Пришлось поторопиться, чтобы вовремя явиться на встречу. Срок, в течение которого я должна была прибыть на место, был строго регламентирован. И лишь непредвиденные обстоятельства могли его изменить, но при это мне пришлось бы долго и подробно рассказывать, что же повлияло я скорость появления в назначенном месте.

Я скользила с одного силового потока на другой, стараясь выкроить время и не опоздать, разумно предположив, что искать более быстрое средство передвижения совершенно не рационально, кроме того, это привлечет дополнительное внимание к моей персоне.

Поэтому я и не вложилась в несколько серт в отведенный срок.

— Вы опоздали, — произнес мужчина в шляпе, сидящий на лавочке в парке возле какого-то промышленного центра, когда я присела рядом.

— Слишком загружены силовые потоки. Транспортная энергосистема не справляется с нагрузкой и грузопотоком, — я не оправдывалась, а констатировала факт.

— Надо было взять капсулу переноса, — назидательно произнес собеседник.

— Я посчитала это неразумным. Не достаточно большое расстояние.

— И тем не менее вы опоздали со своими расчетами, — в голосе мужчины проскользнула усмешка.

— Несколько серт в расчет не идут. Даже кварты не набежало, — продолжала настаивать на своем.

— А вы упертая молодая женщина. Это может повредить делу.

— Когда повредит, тогда и буду отвечать, а пока все в пределах допустимых погрешностей.

Устав я знала отлично, поэтому могла с полной уверенностью спорить с незнакомцем, зная, что права.

— Что вы выяснили по заданию? — с места в карьер скакнул собеседник.

— Пока ничего особенного. Я пытаюсь войти в доверие.

— Насколько вы близки с объектом? — в вопросе не содержалось ничего такого, лишь холодное любопытство.

— Я несколько раз имела контакт с объектом на съемной квартире, адрес и все подробности встреч я отправлю выделенным каналом. Сегодняшняя встреча нами не была запланирована, — уколола, даже не пытаясь этого скрыть.

— Нам необходимо выяснить где находится лаборатория. Помните об этом.

— Работа идет. Но вы же не думаете, что интересующий нас лин будет открываться первому встречному?

— Все равно. Вы должны поторопиться.

— Спешить надо медленно.

— Не вы решаете ход операции, — заметил собеседник.

Я поджала губы, сдерживая резкий ответ.

— А вы уверены что интересующий вас лин разрабатывает биологическое оружие?

— Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы, — одернули меня. — Ваше дело войти в доверие и обнаружить где конкретно находится лаборатория. Все остальное наша задача.

Желания задать следующий вопрос у меня не возникло.

Мы оба замолчали. Я потому что решила как и прежде строить из себя посредственность, а моей собеседник по известной ему причине.

— В следующую встречу вам необходимо принести конкретную информацию, — поставили мне ультиматум.

— А если мне не удастся? — ввернула в разговор.

— Для вас не должно быть такого понятия. Задание должно быть выполнено, — прозвучало безапелляционным тоном.

Вот и как мне после этого быть?

— Я могу идти?

— Можете, но не забывайте о возложенной на вас миссии.

И зачем я только дала себя завербовать? Этот вопрос каждый раз пытался пробиться через мое сознание, а я его гнала куда подальше.

Я с прямой спиной поднялась с лавочки и не оборачиваясь спокойным шагом двинулась в сторону откуда пришла. Мало мне забот в собственной триа, так тут еще хотят взвалить нерешаемое. Может быть Стефан вообще не создает никакие биососуды, а работает над нечто иным и я даже догадывалась чем. Вот только полученной информацией делиться ни с кем не собиралась.

* * *

Узнать данные Гевора не составило большого труда. Для того чтобы добраться до места назначения пришлось заказать капсулу переноса. Мои дела так же не требовали отлагательства, как и дела общественные. Тем более я была полна решимости разобраться в своей ситуации.

На дорогу до места назначения я потратила несколько чартов, а по приезду на место пришлось взять комнату в маленькой гостинице на окраине поселка, недалеко от которого прокладывался трубопровод, как мне пояснили на стойке регистрации. Я с удивлением обнаружила, что Гевор на самом деле являлся одним из главных действующих лиц в данной стойке. Не обманул. У меня неприятно засосало под ложечкой. На самом деле стало стыдно за свое поведение и поведение всех женщин, с которыми пришлось столкнуться мужчинам наподобие Гевора. Как оказалось, из-за его отсутствия были сорваны сроки сдачи трубопровода, а от этого пострадало все предприятие, потому как никто не взял на себя ответственно произвести запуск.

Я почти всю ночь не спала, думая о событиях случившихся в последнее время. К утру совесть меня замучила окончательно. Рано утром я поднялась с больной головой, затылок просто раскалывался, но не только от дум, а и от бессонной ночи. Лишь под утро удалось немного задремать, что не улучшило моего самочувствия.

Лишь только Геос сменил Амос на небосводе я тут же отправилась разыскивать своего партнера по три. О чем я буду с ним разговаривать я не знала. Главное для меня было разыскать мужчину. Помимо основного трубопровода по перекачке газа вели еще вспомогательные работы по укладке силовых кабелей и ило-почты. Стройка кипела полным ходом. То тут, то там сновали манипуляторы с линами, олиненные дроиды. Одни из них занимались доставкой материла, другие укладкой, скреплением, подгонкой, третьи все это контролировали, а четвертые следили за третьими и всеми остальными. Участок, где велись работы напоминал улей, где каждый был занят своим делом, а все вместе общим. И среди этого столпотворения живой и неживой плоти я собиралась отыскать одного единственного лина. Вначале мне показалось данное занятие абсолютно бесполезным. Однако я ошиблась в своем первом предположении.

Как оказалось на стройке все знали Гевора. Когда я только лишь назвала его имя мне тут же указали где он должен быть, правда, когда я подошла к тому месту, он уже ушел дальше по трубопроводу. Так я продвигалась за мужчиной достаточно долго и не могла догнать.

Наконец, мне улыбнулась удача и крайний лин, с которым я столкнулась, пояснил, что Гевор только-только был на этом отрезке трубопровода и я должна его догнать, если чуть ускорю шаг.

Когда до вожделенной цели осталось совершенно немного я растерялась. Что я ему скажу? Как он отреагирует на меня? Это волновало меня в первую очередь. Зная, что наверняка у Гевора ко мне скопился огромный счет, не рискую ли я головой? Может быть зря я сюда приехала? А ведь я даже не поставила никого в известность о своей поездке. Я даже браслет связи отключила, чтобы никто не мог сбить меня с намеченного пути.

— Эй, илина, тут нельзя стоять? — раздался недалеко от меня мужской голос. — Вы можете пострадать, а потом из-за вас у нас будут проблемы.

— С ней всегда только проблемы, — раздался другой голос, в котором я узнала Гевора.

Я резко обернулась и встретилась с настороженным взглядом черных глаз своего партнера.

Он выглядел откровенно говоря неважно. Был бледен. Прихрамывал. Но в целом держался молодцом. По крайней мере, мне так показалось на первый взгляд.

— Здравствуйте, Гевор, — поздоровалась я, глядя снизу вверх на вплотную подошедшего ко мне мужчину.

— Где свора полисмендеров? — мужчина со мной не поздоровался, лишь засунул руки в карманы робы. Точно такие же были надеты на всех рабочих. Гевора отличало от остальных лишь яркие нашивки наподобие погон на плечах. Скорее всего это и указывало на его должность и положение. Хотя я могла и ошибаться. Но даже сквозь робу проступало его атлетическое сложение и мощная фигура. Даже на фоне большинства рабочих он выглядел внушительно.

— Не знаю, — я пожала плечами, посмотрев вокруг, как бы ища тех, о ком идет речь.

Может быть я бы испугалась Гевора, не появись он так внезапно. Теперь же времени бояться у меня не было. Следовало исправлять случившееся. Или, по крайней мере, попытаться.

— Думаешь, я не знаю зачем ты приехала в такую даль? — начал издеваться Гевор. Видимо это было его обычное состояние. — Чтобы насладиться своей властью. Чтобы все видели какая ты важная цаца, возле чьих ног вращается весь мир.

— Ты ошибаешься, — спокойно произнесла в ответ. Меньше всего я была настроена ругаться с мужчиной. Я чувствовала, стоя с ним рядом, что и Гевор не желает со мной конфликтовать, он лишь пытается себя раззадорить, а на самом деле очень сильно устал и больше всего желает отдохнуть. Выспаться. Когда я находилась рядом с лином, пребывающем в подобном не стабильном состоянии я прекрасно ощущала его эмоции. В них преобладала именно усталость и какая-то обреченность.

— Так для чего ты приехала? Забрать меня для исполнения общественного долга? — я была благодарна Гевору, что он не стал произносить браных слов и унижать меня тем самым, хотя, наверняка, в его понимании я того заслужила.

К нашему разговору прислушивались работники снующие то тут, то там. Любопытство светилось на их лицах. Как же? К начальнику явилась какая-то лина и что-то от него хочет. О постоянных отлучках с работы знали все. Мужская часть сочувствовала, зная, по собственному опыту что значит выполнение общественного долга, а женская часть стройки втихаря вздыхала, мечтая заполучить такого видного мужчину в свою постель.

Все это я узнала пока выпивала чай в гостинице. Местная горничная, она же по совместительству и заведующая гостиницей поведала мне местные сплетни в сжатом виде. Неприминув сообщить, что тоже была бы не против разделить ложе с начальником стройки, ведущейся рядом с поселком.

— Нет.

— Нет? — удивился мужчина.

Мне хотелось добавить, что результат так и не достигнут, а потому обязательства с Гевора не снимаются, но сообщила совершенно иное.

— Я хотела извиниться за случившееся. Мне очень жаль что так получилось. Я не предполагала подобное развитие событий. Я очень сожалею, что вы пострадали, — выпалила я.

— Ах, тебе жаль? — начал распаляться Гевор. — А ты не могла подумать об этом раньше? — мужчина почти кричал.

— Лины кругом смотрят, — зашептала я, озираясь по сторонам. К нам стали подтягиваться любопытные. Лины, вроде бы были заняты делом, каждый своим, но тем не менее они пытались найти работу поближе, чтобы послушать о чем мы говорим. Всем срочно понадобилось что-то измерить, проверить состояние, а то и просто пройти мимо.

Произнося это я не сильно надеялась на то, что Гевор обратит внимание на мои слова. Однако он осекся, стоило только услышать предупреждение.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — на тон ниже спросил у меня мужчина.

— Догадываюсь. Мне Гриетта рассказала о масштабности проекта и твоем участии в нем.

— Ах, Гриетта, — лицо мужчина стало намного добрее. — Тогда ты практически все.

Кажется, Гевор был в курсе болтливости женщины, державшей гостиницу. Мне стало немного обидно, что улыбка мужчины была адресована Гриетте, а не мне. И хотя умом я понимала, что она ничего плохого Гевору не сделала, в то время как я натравила на мужчину полисмендеров, которые в свою очередь сотворили с ним ужасное, но все же. Я бы желала, чтобы Гевор точно так же улыбнулся мне в ответ.

Поскольку я выполнила все о чем задумала, то повернулась к Гевору спиной и собралась отправиться в обратный путь. Как заставить его выполнить своей общественный долг я не знала. Силой принудить не хотела, а другой возможности у меня не было. Я могла понять Гевора, как и то, за что он меня ненавидит, впрочем, как и остальных женщин. Побывав на его рабочем месте и все посмотрев, я задумалась как у мужчины, вообще, удавалось выкроить хоть немного времени. Дело в том, что его внимания требовали все без исключения работники, ответственные за прокладку трубопровода.

— Ты куда? — услышала вдогонку.

— Домой.

Больше вопросов со стороны Гевора не возникло.

Вернувшись в гостиницу я села писать послание мужчине. Для меня было главным принести личные извинения Гевору, а все остальное, что я задумала можно было изложить и на бумаге. Почему-то отправлять электронное послание для меня казалось кощунством, тем более с учетом того, что случилось с мужчиной по моей вине.

Ибо от своей мечты по рождению ребенка я отказаться не желала. Работа на Службу Внутреннего Контроля в некоторой мере осложняла мои планы, но не устраняла их полностью, а лишь вводила коррективы. Следовало поторопить события и как можно быстрее зачать ребенка, если мне такое суждено. Потому как налета неопытности я лишилась, а моя внутренняя цель не утратила своей актуальности.

В письме для Гевора я еще раз извинилась за случившийся по моей вине инцидент, изложила свои мотивы и пожелала скорейшего выздоровления, а так же я просила выслать мне реп-карту, выданную в Службе Репродукции, чтобы я могла ее закрыть. В противном случае мне не удастся подобрать следующую триа, а мне бы очень хотелось все же зачать ребенка. Поэтому Гевор полностью свободен от любых обязательств по отношению ко мне и может в дальнейшем заниматься своими делами. Я его более беспокоить не буду.

Я попросила передать письмо Гевору спустя несколько чартов после того, как окажусь далеко от сюда.

С чувством выполненного долга заказала для себя капсулу переноса и уселась дожидаться, гадая хватились ли меня или нет.

* * *

— Где ты была? Почему не отвечала на мои звонки? Я весь уже извелся, — словно дикий зверь накинулся на меня Азарий, стоило мне только появиться на пороге собственной квартиры.

— Ты еще здесь? — удивилась я, устало присаживаясь на тумбочку возле порога.

— А где я должен быть? — опешил мужчина. Он явно не ожидал от меня подобного вопроса.

— Как где? — теперь настала моя очередь удивляться. — По своим делам бегать.

— Бекка, какие у меня дела, кроме тебя? — мужчина присел на колени возле моих ног, взял мои руки в свои, сжал.

Наверное, раньше бы я как-то отреагировала. Вздрогнула. Все же подобные вещи в моей жизни случались достаточно редко, если не брать во внимание последнее время. Но после той карусели, что творилась со мной и около меня стало совсем не до рефлексирования по поводу и без.

— Не ври. Не надо. Для тебя репродуктивная повинность так же ненавистна как и для Гевора, — произнесла, глядя в глаза мужчине. — Ты так же как и он не желаешь подчиняться условностям и требованиям общества. Только ты хитрее себя ведешь. Он прет на таран, заявляя о своем не желании склонять голову, а у тебя все иначе.

— Бекка, детка, ты ошибаешься, — произнес мужчина. Однако его слова шли в разрез с выражением глаз и внутреннему настрою. Азарий играл и играл виртуозно, только он вряд ли мог знать о моей способности ощущать эмоции других линов. А на данный момент они не соответствовали тому, что он пытался изобразить. — Вся моя жизнь заключается в том, чтобы дать жизнь новому поколению триалинов.

Я с сомнением посмотрела на мужчину. В другое время, наверное, я бы поспорила, но не в этот раз.

— Я устала. Я хочу спать, — у меня на самом деле закрывались глаза.

— Давай я тебя уложу спать, моя дорогая, — мурлыкающим голосом произнес мужчина. Не знай я, что это Азарий, то непременно бы растаяла, словно льдинка на солнце.

— Не пытайся быть лучше, чем ты есть на самом деле, — произнесла с закрытыми глазами.

— Ревекка, детка, давай-ка я тебя до кровати донесу. Ты практически вырубаешься, — услышала я сквозь дрему.

Сильные мужские руки подхватили меня под спину и под колени, и понесли. Я все слышала и все чувствовала, вот только не могла, да и не хотела ничего менять. Желает Азарий быть внимательным, пусть будет. Все равно это ненадолго.

Последнее я, кажется, произнесла вслух.

— Что ненадолго, детка?

— Скоро другую лину будешь обхаживать, — буркнула, не открывая глаз.

— Детка, это еще не скоро. Я пока еще с тобой не закончил, — и столько нежности слышалось в его голосе. Он даже не улыбался, когда говорил подобные слова.

— Я завтра закрою твою реп-карту, если Гевор поторопится и пришлет свою, — я уже практически засыпала, потому как почувствовала под своей головой подушку.

— Что ты сказала? — меня встряхнули.

— Ты скоро будешь свободен и сможешь дальше заниматься своей революционной деятельностью, — буквально сквозь сон произнесла я.

А в следующий миг я попала в зону высокой турбулентности. Это как если бы я отправилась в путешествие сквозь космос. Мой мозг отчаянно подсовывал картинки безвоздушного пространства, проносившего мимо.

— Ревекка, что ты несешь? — голос Азария прорвался сквозь пелену сна. — Повтори. — Интонации в голосе значительно изменились с обволакивающих сексуальных на требовательно-угрожающие.

— За тобой следят, — мне так не хотелось открывать глаза.

— Кто?

— А я откуда знаю? С меня требуют выкуп за молчание. Много, — пожаловалась.

— Ты меня разыгрываешь? — с надеждой спросил мужчина.

— Наивный. Разве я похожа на ту, которая будет шутить? — пришлось открыть глаза, заставляя свое сознание не ускользать прочь.

Азарий задумался. Он явно просчитывал возможные варианты поведения, не зная какой выбрать.

— Почему ты мне об этом рассказываешь? — мужчина не стал уточнять о чем шла речь.

— У меня нет денег, — потом поправила себя. — Не совсем нет. Но те, которые есть, мне еще пригодятся. А платить за тебя, когда в тебе отпала необходимость, смысла тоже нет. Проще тебя отпустить с миром. Сам разбирайся с шантажистом. Он за тобой следит. Причем, плотно, — я еще умолчала, что, похоже, он и за мной следит. А вот это было уже для меня плохой новостью.

— Я тебе не верю.

— Это твои проблемы, — я повернулась на левый бок и закрыла глаза. Меньше всего мне хотелось в данный момент бить кулаком в грудь и доказывать правдивость своих слов. Если он не верит, то пусть это остается на его совести. Мне же следовало разбираться со своей.

Больше меня не беспокоили. Чему я несказанно обрадовалась, проспав до самого утра.

Разбудил меня шаловливый луч солнца. Как он пробрался в закрытое окно стало ясно после того, как мои глаза открылись. Кто-то поднял жалюзи. Почему «кто-то»? Потому как я этого точно не делала, предпочитая спать в темноте.

— Проснулась, соня. Пора вставать, — в голосе Азария не было привычных эротично-зазывающих ноток.

— Еще рано, — потянулась я, натягивая на себя одеяло.

— В самый раз для разговора.

— Кажется, мы с тобой уже все обсудили, — я подложила руку под голову, чтобы лучше было видно мужчину, сидящего в кресле.

— Э, нет, Ревекка. Мы с тобой еще ни о чем не говорили. Сейчас самое время.

— Хорошо. Я тебя слушаю. Только учти, мне скоро надо на работу.

Мужчина смерил меня тяжелым взглядом. После того как он перестал играть, весь внешний облик Азария изменился. Он стал более подтянутым, собранным. Теперь я прекрасно видела лидерские качества, которые прятались за шутовским поведением и мнимой сексуальной озабоченностью.

— Откуда у тебя информация по поводу слежки?

— Так, значит, ты мне уже веришь? — ухмыльнулась. Впрочем, я не сомневалась, что он проверит мои слова.

— Ответь на вопрос, — требовательно произнес мужчина, сверля меня взглядом зеленых глаз.

Сейчас они больше всего напоминали мне два огромных изумруда. Такие же твердые и холодные камни.

— Не боишься что и в данный момент за нами ведется наблюдение? — задала внезапно возникший в голове вопрос.

— Не боюсь.

— Почему? — удивилась. Все же спросонья я плохо соображала. Мне требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Раннее утро не самое лучше время для мыслительного процесса.

— Все подслушивающие и подсматривающие устройства в твоей квартире нейтрализованы, — мужчина сделал паузу. — На некоторое время.

Мои мысли зацепились за слова по поводу перечня мест нахождения следилок.

— Кто-то видел как я хожу голой по квартире? — осторожно поинтересовалась, приподнимаясь на руке.

— Во всех подробностях, — угрюмо произнес Азарий.

— Триединый, — в ужасе произнесла, представив воочию как выглядела со стороны.

— Так откуда? — повторился мужчина.

— Мне позвонили и потребовали деньги, — и я вкратце передала суть разговора, умолчав о предложении неизвестного воспользоваться помощью моей матери.

— Он сказал куда принести деньги? — мужчину интересовали подробности беседы.

— Еще нет, ведь я отрубила всякую связь, — а сама с ужасом представила кому могла понадобиться за это время и чем мне это грозило.

— Кому ты еще рассказала об этом? — Азарий предельно внимательно следил за моей реакцией.

— Никому, — пожала я плечами.

— Почему? Где твоя общегражданская сознательность? — с издевкой спросил у меня мужчина.

— Хорошо, — я опустила взгляд, соглашаясь с собеседником.

— Что хорошего? — Азарий положил ногу на ногу, приготовившись слушать что же я скажу.

— Если ты считаешь, что я должна была это сделать, то я выполню твое желание и сообщу куда следует о полученной информации по твоему поводу, — я сознательно делала ударение на персону Азария.

Мужчина проигнорировал мой сарказм, продолжив допрашивать.

Он вызнал у меня все, что мог, начиная от продолжительности и времени разговора, заканчивая тоном и предполагаемым внешним видом собеседника. К концу беседы я была выжата как лимон. Я даже не могла представить, что под маской балагура и прощелыги скрывается столь дотошный специалист по выкручиванию мозгов.

— Я ответила на все твои вопросы? Теперь могу быть свободна? От тебя? — выдохнула с огромным облегчением, чувствуя, что скоро начну новый этап своей жизни.

— Нет, — чему-то радуясь произнес мужчина. — Ты не ответила на главный вопрос.

— Это еще какой?

— Почему ты мне это все рассказываешь? Это на тебя не похоже. Ты слишком правильная.

Судя по твоему поведению, ты первым делом должна была бежать в Службу Порядка, чтобы сделать заявление и привлечь к ответственности всех, начиная от шантажиста и заканчивая тем доктором, что проводил подбор триа. А ты же ведешь себя совершенно иначе. Что наводит меня на мысли о твоей двуликости.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась в ответ. Я надеялась, что в этот миг ничего не выдало мое нервозного состояния, а в первую очередь я не покраснела как маков цвет. Ведь мужчина попал точно в цель. — Мне просто тебя стало жалко. Все же мы не чужие. И я собиралась завести от тебя ребенка. А это для меня значит очень много.

— Так в чем же дело? Я всегда «за», куколка, — слащаво-приторным тоном произнес Азарий.

Вновь вернулась на свое место маска прожигателя жизни, бездумно идущего по своему пути.

Вот только в глубине глаз я видела совершенно иного лина, сильного, властного, заставляющего склоняться перед его властью. Впервые мне стало жутко находиться в присутствии мужчины. Он страшил меня только тем, на что был способен.

От более объемного ответа меня спас вызов, прозвучавший на браслете. Я бросила взгляд на него и не раздумывая соединилась с абонентом.

— Ревекка, ты? — услышала до боли знакомый голос.

Я настолько была рада ее услышать, что даже забыла о необходимости обижаться.

— Да, мама. Это я.

Даже сквозь пространство я ощутила волну теплоты исходившей от родного человека. Мне захотелось ее обнять, поцеловать, прижаться. А еще больше мне хотелось стать маленькой девочкой, которую любят, холят и лелеют и у которой нет других проблем, кроме как выбора цвета заколки для волос.

— Ты можешь говорить? — мама никогда не забывала о конфиденциальности.

— Немного нет, — ответила, взглянув на зеленоглазого мужчину, с интересом взиравшего на меня.

— Я могу уйти в другую комнату, — внезапно произнес Азарий.

— Ты не одна? — услышала я от родительницы.

— Да. Тут мой партнер. Бывший партнер, — поправила я себя.

— Детка, ни какой не бывший, — опроверг мое заявление мужчина.

— Ревекка, ты решила поменять триа? — услышала я от матушки.

— Да. У меня оно распалось, — пришлось признаться в очевидном. Мне было как-то не совсем удобно признаваться в том, что я сама, собственными руками разрушила идеально подобранное триа. Хотя, сейчас я уже сомневалась в его идеальности.

— И ничего оно не распалось, — услышала я из другой комнаты. — Я свою реп-карту отдавать не собираюсь. Мы даже еще не пытались зачать ребенка, так что оснований для отказа нет никаких.

— Дочка, что он говорит? — услышала я мамин голос. — Это правда?

— Мама, — вырвалось у меня. — Я тебе потом все объясню. У меня все сложно.

— У тебя всегда все сложно, — заявила родительница. — Ты у меня всегда была ребенком не таким как все остальные, — с теплотой в голосе заявила мама. И тут же продолжила. — Я тут подумала. А не встретиться ли нам? — и щемящая надежда засквозила в ее голосе.

— С удовольствием, — ответила я, сама того от себя не ожидая.

* * *

Звонок в дверь меня переполошил. Я только-только вышла из очистительного блока, собираясь ложиться спать. На мне был легкий халат, который я запахнула на груди, собираясь переодеться в свой комнате. Азарий ушел по своим делам. Я радовалась своему одиночеству. Неужели скоро придется его делить с новыми партнерами?

Несомненно. Я должна была выполнить программу максимум для законопослушной и ответственной лины триалинского общества. Я не могла понять как можно было не хотеть иметь детей. А ведь некоторые лины на самом деле не стремились становиться матерями, предпочитая вести свободную жизнь. Однако условности обязательно соблюдали, прикрываясь всеобщими постулатами, принятыми в нашем обществе.

Раздумывая о своей судьбе я подошла к двери.

— Кто там? — произнесла в переговорник. Мне было плохо видно кто стоит за порогом. Камера была расположена сверху, отчего я могла лицезреть лишь макушку лина, стоящего по ту сторону двери.

— Это я, — раздался глухой мужской голос.

Я уловила знакомые нотки. Гевор. Что ему понадобилось в столь поздний час? Вроде бы я все сказала, правда, он так и не прислал свою реп-карту. Я подумывала заявить о ее утере.

Так было бы проще всем.

Сильнее запахнув халат, я открыла дверь. Почему-то выяснять через дверь зачем пришел мужчина я не хотела. Меня до сих пор мучила совесть из-за случившегося с Гевором. Кроме того, я подумала, что в столь поздний час он привез реп-карту, чтобы передать мне.

И я открыла дверь.

Гевор ворвался в прихожую, занося с собой свойственный только ему запах. Это я отметила в доли серты, когда мужчина проходил мимо меня.

Мужчина бросил мимолетный взгляд, оглядев с ног до головы. Замечаний по поводу моего вида сказано не было. Однако мне почудилась волна одобрения.

— Где второй?

— Кто? — в удивлении уставилась я на Гевора.

— Партнер, — пояснил мужчина, принявшись снимать с себя верхнюю одежду.

— Не знаю, — пожала плечами. — Я у него не спрашивала. Пошел по своим делам.

— Плохо, — произнес Гевор, пожевав губы, размышляя о чем-то о своем.

— Почему? — я была озадачена самим появлением мужчины на пороге своего дома.

— У меня мало времени. А задача предстоит, как я понимаю серьезная, — он помолчал. — А связаться с ним ты можешь, чтобы он как можно быстрее явился домой? — спросил у меня Гевор, проходя вглубь квартиры.

— А для чего это?

— Как для чего? Будем выполнять общественную повинность, — немного криво улыбнулся мужчина.

Тогда я догадалась для чего он появился на пороге моего дома, что заставило меня открыть рот и в таком положении замереть. Лишь спустя несколько серт я нашла возможность пошевелиться и заговорить.

— Я же тебя освободила от этого, зачем ты пришел? — мне пришлось ненароком опереться об стену, чтобы сохранить равновесие и не упасть.

— Когда ты меня освободила? Не было такого, — покачал головой мужчина.

— Ну как же не было? Я тебе еще письмо написала. Настоящее. Я его Гриетте передала.

Гевор смотрел на меня как на умалишенную. Я видела по его глазам, что он мне не верит.

Совершенно.

И я сбивчиво стала рассказывать про то, как поступила сразу же после разговора с Гевором.

Мужчина меня слушал не перебивая.

— Никто мне ничего не передавал, — сухо произнес мужчина. — Впрочем, теперь это уже не важно. Я сам разберусь с Гриеттой. У меня с нею давние счеты.

Я подозревала, что женщина, как все остальные просто мечтала получить в свою постель Гевора, да что-то у нее не срослось, вот и затаила злобу.

Присутствие Гевора в моей квартире сразу же как-то уменьшило комнату до микроскопических размеров, хотя и до этого нельзя было похвалиться ее размерами. Мы с мужчиной стояли близко друг к другу, стоило протянуть руку и можно было дотронуться до собеседника. Наша беседа прервалась и никто, судя по всему, не собирался ее продолжать, а делать что-то надо было, потому как мне становилось неудобно в присутствии мужчины. Он давил на меня своими размерами, своей мощью, своей мужской статью, что прослеживалась в каждом движении, каждом жесте. Увидев Гевора на своем рабочем месте я воочию поняла как много зависит от этого илина, который волей судьбы должен был выполнять общественную повинность, к которой совершенно не стремился, но от которой не имел право отказаться. Я теперь совершенно иначе воспринимала мужчину и даже в некоторой степени боялась.

— Ты похожа на пичужку, — внезапно охрипшим голосом произнес мужчина.

— На кого? — мне было неуютно. Я все время куталась в халат, пытаясь его сильнее запахнуть, но делала только хуже. Полы все время старались разойтись в стороны.

— Маленькая птичка вьет гнездо недалеко от места жительства хищной птицы, все время живет под страхом смерти, однако близкое соседство с постоянной опасностью позволяет ей не переживать по поводу мелких врагов, они просто не забираются на запретную территорию.

— И совсем я не птичка.

— И носик у тебя маленький, — мужчина протянул руку и коснулся моего носа. — И скулы высокие. Очень похожа, — Гевор провел рукою по лицу, касаясь кончиками пальцев моей кожи. От неожиданности я замерла, с удивлением уставившись в глаза мужчине. Они потемнели, став более насыщенными, завораживающими, увлекающими в омут таящийся где-то на глубине. Я стояла, будто зачарованная. Все мысли куда-то улетучились, оставив вместо себя пустоту.

Гевор дотронулся большим пальцем моей нижней губы и провел по ней справа налево. От такого простого, по своей сути, прикосновения внутри моего тела стала зарождаться дрожь, стремящаяся вниз живота. Ласка подействовала на меня неожиданным образом. Губы разомкнулись, словно я собиралась что-то произнести.

Вдруг мужчина наклонился, приблизив свое лицо к моему.

— Что ты хочешь?

Ответить мне помешала открывающаяся входная дверь, в которую влетел, будто за ним кто-то гнался, запыхавшийся Азарий.

Оказавшись внутри, он моментально оценил обстановку, не преминув обратить внимание насколько близко мы с Гевором стояли друг подле друга.

— Здорово, — протянул руку для рукопожатия. Мужчины очень удивительно приветствовали друг друга, словно силой мерились, чтобы сразу же определить возможного победителя. — Какими судьбами?

— А ты? — не забыл спросить в ответ Гевор.

— Да я, вообще-то, тут живу, — с некой гордостью в голосе произнес мужчина. Он явно ощущал себя хозяином положения. — Что-то забыл? Вещи какие-то? — принялся допытываться Азарий.

— Нет. Не забыл, — спокойно сообщил Гевор.

— Тогда чем обязаны? — Азарий не пытался демонстрировать дружелюбие.

Что-то произошло между мужчинами в медучреждении. Это было видно невооруженным взглядом. До встречи в больничной палате Азарий был настроен гораздо добродушнее к Гевору, а теперь как с цепи сорвался.

— Тем же чем и ты, — Гевор улыбнулся лишь уголками губ.

Я, смотря на все со стороны, видела двух хищников делящих территорию. Никто еще не нападал, но и уступать без боя не собирался.

— Уточни.

— Общественная повинность не выполнена. Надо срочно исправлять положение.

Теперь настала моя очередь округлять глаза и открывать рот от изумления. Ничего подобного я не ожидала. Я даже представить себе не могла, чтобы Гевор изъявил желание сделать то, о чем он только что произнес. Он же был враждебно настроен не только против моей персоны, но и против всех женщин вместе взятых и тут вдруг такой разворот на триста шестьдесят градусов.

— Что ты хочешь этим сказать? — уже я не выдержала и принялась допытываться о целях Гевора.

— Только то, что сказал. Ты заказывала в Службе Репродукции триа? Заказывала. Она в сборе. Не так ли? — красивая черна бровь взметнулась вверх.

— Но твоя же реп-карта аннулирована. Что ты тут забыл? — вмешался Азарий.

— Кто тебе такое сказал? — улыбка исказила черты Гевора, но как-то зловеще. — У меня все на месте. Доступ к телу имеется, — теперь мужчина улыбался намного шире.

— Но ты же сказала…, - Азарий посмотрел на меня своими бесконечно зелеными глазами.

— Мало ли что она сказала. Что с нее взять женщина. У нее гормоны бушуют постоянно, кстати, когда там следующая овуляция?

Я, растерявшись, сказала правду. Все было как-то слишком неожиданно, внезапное появление Гевора, его заявление, непонятное поведение.

— Вот и отлично. Несколько дней потренируемся, а вскоре можно и к настоящему делу приступать, — несколько легкомысленно произнес брюнет.

Я даже опешила от такого заявления. Меньше всего предполагала услышать нечто подобное от Гевора.

— Ты это серьезно? — встрял Азарий.

— Серьезнее не бывает, — было ответом.

— Ревекка собралась подавать заявку на новую триа, — предупредил блондин. Я чувствовала что мужчина желает меня защитить. Вот только от чего или от кого?

— Ей никто не даст. Контакта не было. Основания для замены отсутствуют. По формальным основаниям сейчас практически на меняют триа, — уверенно произнес Гевор. — Уж я то изучил все необходимые параграфы. Будьте спокойны.

— Откуда такая уверенность в собственных знаниях? — ухмыльнулся Азарий.

— Это моя сто пятьдесят седьмая триа за неполные семь оборотов.

Блондин даже присвистнул что-то подсчитывая в уме.

— Силен, брат, — обращение к мужчине было скорее риторическим, нежели уважительным.

— Как видите, мой опыт огромен.

Я же с ужасом представила то количество женщин, с которыми перебывал Гевор. В моей квартире их даже трудно было бы разместить. Стоя. А он с ними переспал, причем с каждой.

Я принялась кутаться в халат еще больше.

— Ну что мы стоим? Пойдемте на кухню. Чего-нибудь выпьем, — это мне показалось самым разумным решением в данный момент.

— А что-нибудь горячительное у тебя есть? — спросил Азарий, когда мы оказались в кухне.

Я вначале хотела сказать, что ничего подобного в доме не держу. Однако поняла, что сейчас не то время, чтобы строить из себя недотрогу- первоцвет. Была у меня в загашнике одна огненная водица.

Полезла в шкаф, стоящий тут же в кухне. На самом низу в одном из ящиков примостилась бутыль с полупрозрачной жидкостью. Для чего я ее купила уже вряд ли могла вспомнить.

Главное, что она пригодилась именно тогда, когда срочно понадобилась.

— Вот, — поставила бутыль на стол.

— Отлично. Значит, выпьем за знакомство, — Азарий нашел стаканчики, которые, правда, меньше всего подходили под тару для вожделенного напитка. Однако он и не собирался их наполнять до краев. Мужчина лишь понемногу налил почти на самое донышко в стаканы, предложив мне с Гевором.

Я находилась в некой прострации, пытаясь переосмыслить происходящее. Случилось то, о чем я когда-то мечтала. Моя триа оказалась в сборе, вот только все было совершенно не так как в моих представлениях. Совершенно не так.

— Предлагаю отпраздновать соединение нашей триа, — отсалютовал Азарий, глаза мужчины задорно блестели. Он явно наслаждался, произведенным тостом, эффектом. Ибо моя рука замерла на подлете к стакану, стоило только услышать провокационные слова.

— Еще не соединение, а скорее полноценное знакомство, — поправил блондина Гевор, опираясь обоими руками на стол, за которым мы все сидели.

— Ребята, что вы фарс устраиваете? — не выдержала я. — Вы еще начните благодарить — Триединого за тесное сотрудничество, — скривила я губы, так и не взяв своего стакана.

— А кто говорит о фарсе? — Гевор перевел на меня тяжелый взгляд. В его глазах я видела решимость совершить то, за чем он явился.

— Вот и я поддерживаю своего партнера, — по виду Азария было сложно определить смеется он или на самом деле думает что говорит.

— А ты не дергайся, а сядь и спокойно помысли, — припечатав мою руку к столу, произнес Гевор, когда я собралась вскочить и выйти из зоны не комфорта.

— О чем? — вырвалось у меня.

— О своем положении, конечно, — Гевор смотрел на меня немигающим взором.

— Я уже все решила, — мотнула головой.

— А это плохая идея. Это я тебе говорю, как имеющий огромный опыт в отношениях между линами. Триа просто так не меняют, без веских на то оснований. Ты же не хочешь чтобы в Службе Репродукции стало известно о причинах заставивших тебя подать следующий запрос на триа?

— И что же меня по-твоему мнению заставило это сделать? — я приподняла бровь.

— Неготовность к созданию триа, — провозгласил мужчина. — Инфантильность. Ложная готовность. Представляешь под каким пристальным вниманием ты окажешься? Да тебя будут изучать под микровизором, чтобы лучше рассмотреть отклонения от нормы. Сама понимаешь, что наше общество должно быть идеально во всем, а если его составляющие не идеальны, то их либо лечат… либо выбраковывают. Про двадцать пять процентов ты прекрасно осведомлена. Не так ли?

Меня прошибло в пот, когда я услышала все, что мне предрекал спокойным безэмоциональным тоном Гевор. Умел он убеждать.

Что же вокруг меня шантажистов развелось видимо-невидимо? И куда мне от них податься?

— Значит, вот как?! Зачем тебе надо сохранение имеющегося положения? Ладно ему, — я кивнула в сторону Азария. Блондин напрягся, но ничего не сказал, следя за нашим с Гевором разговором. — А тебе-то зачем? Не пойму. Я же с тобой дурно поступила.

— Вот именно этим я и хочу воспользоваться. Твоей совестливостью. Чтобы хоть ненадолго задержаться на одном месте. Ты ведь теперь моя должница, — довольно произнес мужчина.

От такой наглости я онемела. Схватив со стола емкость с огненной водой, выпила, даже не чувствуя что пью.

* * *

Меня мужчины оставили одну. А все для чего? Чтобы свыкнуться с мыслью о необходимости слияния. И ведь никому не пожалуешься. Сама этого хотела. Сама подала запрос в Службу Репродукции. Сама поставила подпись под всеми необходимыми документами.

И что теперь? Как быть? Остается только одно. Совершать то, ради чего все задумывалось.

Лишь мысль о возможном результате моей жизни грела исстрадавшуюся душу. Чтобы не случалось у меня будь то проблемы на основной работе или невыполнимое задание на тайной работе, все не было таким важным как мое главное желание всей жизни родить ребенка. Это единственное, что составляло суть моего существования, ради чего я шла на уступки обстоятельствам. В нашем обществе появилась острая нехватка мужчин. На всех женщин триа не хватало. Среди рожденных все больше и больше преобладали девочки, что грозило дисбалансом полов и в конечном счете вырождением мужской части населения. Об этом еще не говорили, но информация стала потихоньку просачиваться в массы. Как только это станет достоянием общественности я была больше чем уверена, что такой перетасовки триа больше не будет. Ведь слишком велик риск остаться без партнеров вообще. Вряд ли кто об этом мечтает.

— Успокоилась? — в комнату вошел Азарий.

Я вздрогнула, но ничего не сказала.

Гевор послал меня передать тебе, что у него осталось не так много времени, в течение которого он может присутствовать в твоем доме. А потом он будет вынужден отлучиться на свой объект.

— А сам он не мог мне этого сказать? Или ты у нас теперь передастом называешься?

— Детка, — Азарий оказался рядом со мной и с силой сжал кисти рук. — Не надо со мной себя так вести. Я ведь могу и больно сделать.

— И после этого ты считаешь, что не заявлю на тебя в Службу Порядка? — спросила у мужчины.

— Так я еще ничего тебе не сделал, а лишь предупредил. Сама понимаешь, что слова к делу не пришьешь. Просто хочу тебя предупредить, что не стоит со мной играть. Я не мягкий белый и пушистый.

— Не волнуйся, я это уже давно поняла, — высвободила свои руки из сильного захвата. — Я не готова к слиянию, — вымолвила, смотря прямо в глаза мужчине.

— Ничего страшного. Мы это исправим, — раздалось с порога. Я резко обернулась. Гевор весь из себя распаренный стоял, закутавшись в халат. Причем явно мой. Ибо халат мужчине был несколько маловат, если не сказать больше.

Я сглотнула, ибо все что не было скрыто тканью излучало тестостерон в чистом виде. Еще раз я утвердилась в своих мыслях, посетивших на стройке, где главным главным действующим лицом был Гевор. За такого мужчину идет явная и неявная борьба. И каким только образом он достался мне в триа? Я затруднялась ответить. Разве что провидение подсобило, причем совершенно случайно.

— Я там у тебя немного похозяйничал. Думаю, что ты не будешь против, — нагло заявил Гевор.

Он чувствовал себя хозяином положения.

— Считаю, что нам лучше пройти в спальню, — заявил Азарий. Похоже, что мужчины спелись, причем ничто больше не разъединяло их интересы. Они были настроены серьезно, собираясь выполнить общегражданский долг.

— Я не могу, — испуганно пролепетала. В первый раз все было иначе. Близость со Стефаном была покрыта дымчатым ореолом и его желанием сделать все в лучшем виде. Здесь же мужчины явно были не намерены со мной менжеваться. Я это чувствовала по настроению, исходившему от каждого.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим, — меланхолично произнес Гевор. — Не волнуйся, у нас много опыта в такого рода отношениях. Ты не будешь в обиде.

Вот и приплыли. Меня обложили со всех сторон. И это было самым ужасным.

— Это точно, — поддакнул Азарий. В его глазах я уловила жадный блеск. Больше всего на свете я мечтала о первом опыте в триа, но когда оказалась на пороге познания вдруг поняла, что слишком идеализировала отношения.

— Или ты изначально не желала доходить до финальной точки в отношениях и триа тебе нужна только для удовлетворения каких-то неизвестных в данный момент целей? — спросил у меня Гевор. Его проницательности можно было бы позавидовать, но не в данный момент.

Я колебалась, однако эти сомнения заняли не так много времени, как мне показалось в первый миг. Либо сейчас, либо никогда, вдруг отчетливо прозвучало у меня в голове.

— А где обычно это в первый раз происходит? — дрогнувшим голосом спросила у мужчин, чем несказанно удивила обоих.

— Там же где и последующие. На горизонтальной поверхности, — ответил Азарий. — А там насколько хватит воображения партнеров.

— А где более удобно? Ну, из вашего опыта. Я не буду брать во внимание информацию в сети и в других доступных источниках.

Я заметила вздернутую в удивлении бровь Гевора. Он, кажется, чему-то, а точнее мне не верил. Вот и как ему объяснить, что он в чем-то прав, но в большей степени заблуждается, причем на полную катушку.

— Мне всегда больше нравилось в постели. Я как-то привык по-старинке, — чуть хрипловато произнес брюнет, бросая быстрый взгляд на Азария, как бы подбадривая к откровенности.

— А я с удовольствием это делаю в ванной. Конечно, у тебя в очистительной кабине тоже можно, но это надо обладать очень неплохими навыками. Однако это все больше разнообразие, нежели, действительно, полноценный процесс, ведущий к необходимому результату. В ванной все же удобнее. Или в бассейне. Но вот бассейна у тебя нет. Так что об этом даже не стоит заикаться.

Я попеременно посмотрела на мужчин, обдумывая свой следующий шаг.

— В постели мне нравится больше, правда, она у меня не очень широкая.

— Можно на пол расстелить одеяло, — нашелся Азарий. Несомненно он был падок до экзотических мест и знал в них толк.

— И обязательно положить подушки на пол, — это рацпредложение появилось со стороны Гевора. А он тоже парень не промах. С его-то количеством триа. Наверное, еще и не того насмотрелся.

— Ну раз вы так считаете, то вам и карты в руки. Обустраивайте лежбище, — произнесла в ответ.

— Я сейчас приду, — поднялась с явным намерением пройти в коридор. — Дополнительные подушки у меня в шкафу, там же можно взять и плед. Одеяло в вашем распоряжении, — выдохнула я на одном дыхании. Когда я убедилась, что мужчины пошли выполнять мои пожелания, то скользнула в коридор.

* * *

Стоя на ветру на улице я с ужасом думала что же натворила. По сути я сбежала от своих партнеров в чем мать родила. Спасибо, что на мне был халат, да обувь не преминула надеть.

А еще как специально браслет лежал по пути движения. Его я тоже схватила. И сейчас, стоя в подворотне, судорожно пыталась отыскать в памяти номер Стефана. Благо, что это не заняло у меня много времени. Одно радовало, что было достаточно поздно и я не мозолила встречным линам глаза. А то бы не знала как буду объяснять свой внешний вид.

— Алло, Стефан. Это ты?

— Да, — в голосе мужчины послышалось удивление и толика недовольства. Будто я отвлекла мужчину от чего-то действительно важного.

— Стефан, мне нужна твоя помощь. Срочно.

Не знаю почему я именно ему позвонила, а не матери. Скорее действовала по наитию.

— Ты где? — без дальнейших вопросов спросил мужчина.

Мне пришлось в двух словах объяснить ситуацию.

Когда, спустя некоторое время, ко мне подлетела капсула переноса, надо было видеть глаза Стефана, который увидел мой внешний вид.

— Ревекка, с тобой все в порядке? — поинтересовался мужчина.

— Ты же видишь, что нет, — раздосадованно произнесла, кутаясь в халат.

— Что случилось? Ты можешь объяснить? — я приказала как можно быстрее убираться с места стоянки. Не хватало, чтобы меня знакомые увидели в таком виде, ведь пойдут слухи, от которых потом не отмоешься.

— Могу. Я сбежала от своих партнеров, — не стала лукавить. Мне показалось, что я была совершенно не в том положении, чтобы фантазировать.

— Что ты сделала? — переспросил мужчина. Он явно не ожидал от меня ничего подобного.

— Сбежала, — повторила в ответ, уткнувшись лицом в ворот халата.

— Они делали с тобой что-то плохое? — осторожно поинтересовался Стефан.

— Да, — я чуть было не всхлипнула в довесок.

— Что-то такое, на что ты была не готова? — Стефан внимательно смотрел на меня, словно пытался определить, а не вру ли я. Так мне по крайней мере, показалось. А может быть у него были мысли совершенно о другом. Откуда я знаю?

— Да. Они хотели меня принудить к совокуплению, — я все рассказала как на духу, чем удивила мужчину еще больше.

— Силой? Они тебя связывали? Пытали? Били? Издевались? — принялся перечислять Стефан.

— Нет, — я уткнулась лицом в сложенные руки. — Они хотели чтобы я понесла.

— В смысле? — двоякость слова до Стефана явно не дошла.

— Они хотели со мной совокупиться, чтобы я забеременела, а я так не хочу, все должно быть иначе. Я не хочу голые бездушные отношения. Мне это претит и на душе муторно. Так не должно быть.

— Но ты разве не этого хотела? Ты же триа заказывала. Ты обращалась в Службу Репродукции. Разве не так?

— Все так, но я думала, что это будет иначе, — я совершенно не обратила внимание, что мужчина знал намного больше того, что он мог знать и что ему рассказывала я.

— А как? — вопросил Стефан.

— С душою.

Вот этот мой ответ, вообще, поставил мужчину в ступор. Судя по тому, как Стефан перестал задавать мне на некоторое время вопросы, он обдумывал ситуацию.

— А какой маршрут мне запрограммировать? — наконец, спустя время произнес он.

— В смысле? — не поняла.

— Куда тебя отвезти?

— Как куда? К тебе, — я посмотрела на Стефана. Кажется, он хотел возмутиться или что-то около того, но потом передумал и скрепя сердце, как мне показалось, изменил маршрут движения. Капсула переноса задрожала вплоть до полной остановки, а потом начала движение в совершенно противоположном направлении.

Интересно, а куда первоначально мужчина хотел меня везти?

— Тебе, наверное, на работу надо? — осторожно заметила я, вспомнив о необходимости совместить полезное с приятным. Задание еще никто не отменял.

— Не сейчас. Утром, — ответил Стефан.

— А где ты работаешь? — задала следующий вопрос. Я уже немного отошла от потрясения, устроенного моими партнерами по триа.

— Я тебе говорил.

— Я забыла. Напомни, пожалуйста.

— Ревекка, тебе не о том сейчас надо думать, — уклончиво произнес мужчина.

— А о чем? — насупилась.

— Как ты будешь мириться со своими триа. Вот о чем, — произнес Стефан.

— Не буду я с ними мириться. Я лучше замену сделаю. Все делают и я сделаю, — уперто произнесла в ответ.

— А какие у тебя на то основания? — мы въезжали в квартал, где у Стефана была съемная квартира. Он не стал нарушать легенду и решил привезти меня на старое место встречи.

Впрочем, я не сильно и рассчитывала на иное.

Когда я озвучила еще раз претензии к своей триа, то мужчина лишь рассмеялся и заявил, что у меня ничего не получится, повторив почти тоже самое, что и Гевор.

— Вот и ты туда же, — в сердцах воскликнула я, когда мы уже поднимались на этаж, где располагалась квартира Стефана.

— Я должен буду отличиться, — сообщил мне мужчина.

— Куда? — удивилась.

— Ревекка, ты же не думаешь, что у меня кроме тебя других дел нет? — , вспылил Стефан.

— А какие могут быть дела на ночь глядя? — удивилась.

Мужчина замолчал, наконец, поняв, что сморозил явно не то. И тогда начал выкручиваться.

— Меня в гости приятель приглашал. С ночевкой. А я побежал к тебе на вызов, — самое глупое объяснение, которое мужчина мог произнести, он произнес.

Я, совершенно того не желая, была вынуждена согласиться, что дружба это святое и раз Стефан обещал, то должен отправиться в гости. Хотя я подозревала, что ему надо домой. Я имела в виду настоящий дом, а не ту пародию, где мы находились.

— Хорошо. Иди, — отпустила мужчину, что он и не преминул сделать.

Я как была одета, так и улеглась на холодные простыни, которые никто не менял с моего прошлого визита в эту квартиру. Хотя, кому этим заниматься? Не Стефану же.

Перед тем как уснуть, проверила информацию, хранящуюся на браслете.

Азарий звонил семь раз, а Гевор три.

Я вначале хотела позвонить в ответ, но потом передумала.

Все же было приятно, что обо мне волнуются, пусть и в таком виде.

* * *

А утро началось необычно. Я, прежде чем открыть глаза, почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Неужели Стефан вернулся? Это первое что пришло мне на ум.

Однако каково было мое удивление, когда открыла глаза и встретилась со взглядом зеленых глаз. На меня смотрел Азарий. Именно он, собственной персоной, возвышался над подоконником. Мужчина выпрямил одну ногу, для того, чтобы было удобнее опираться об пол, а вторую подогнул, немного свесив.

— Ну, наконец-то, проснулась. Мы тебя уже обыскались. Лихо ты нас вокруг пальца обвела.

Мой мозг не успевал обрабатывать входящую информацию. Еще бы, ведь я только что проснулась. А тут такое творится.

— Ничего интересного тут нет. Можно было бы сказать, что тут стерильно как в медучреждении, но это не так. Грязно. Однако ничего личного не обнаружил, — я резко повернула голову в другую сторону, откуда раздался знакомый мужской голос.

Гевор.

И он здесь.

— О! Ревекка, уже проснулась. Привет, — добродушно произнес мужчина, заходя в комнату и усаживаясь рядом со мной на кровать. — Ты такая миленькая после сна, — заметил Гевор, доброжелательно смотря на меня своими темно-карими, почти черными глазами.

— Что вы тут делаете? — я подтянула одеяло себе под подбородок как можно сильнее. Мне казалось это лучшей защитой от прожигающих взглядов мужчин.

— Тебя искали, детка. Как же ты нас лихо кинула вчера. Словно юнцов, — Азарий в отличие от Гевора не улыбался.

— А вы значит решили отправиться на поиски? — скривилась в ответ.

— Вот, значит, какое у тебя потайное место. Не думал, что ты ведешь двойную жизнь, — Азарий крутил на пальце колечко из пластика. То ли нервы успокаивал, то ли, наоборот, пытался вывести себя из добродушного настроения духа.

— Это не моя квартира, — почему-то сообщила мужчинам правду.

— Может быть. Может быть. Вот только кроме тебя здесь более ничего и никого нет. Так что пока она считается твоей.

— А вы что здесь забыли? — меня больше всего интересовал этот вопрос.

— А мы, как видишь, кинулись за своей девочкой. Разве могли мы оставить тебя одну-одинешеньку? Конечно же, нет. Тем более у Гевора время поджимает. Надо спешить.

— С чем?

— С выполнением общественной повинности, крошка, — Азарий принялся расстегивать манжеты на куртке.

Это мне не понравилось. Как не понравилось и то, что Гевор начал снимать обувь, вначале с одной ноги, потом с другой.

— Что вы делаете? — мой взгляд заметался из стороны в сторону.

— То, что сказали, — глубокий голос Гевора вызвал толпу мурашек, побежавших по спине.

Азарий уже стягивал куртку с широких плеч. Его примеру последовал и Гевор.

— Вы же не хотите…? — я не договорила, боясь озвучить то, что подумала.

— Хотим, крошка. Хотим, — Азарий стянул рубаху через голову. Моему взору предстал мощный торс, с играющими мод кожей мускулами. Руки мужчины потянулись к застежке на брюках.

Он явно собирался их снимать.

От шока у меня округлились глаза. Я немного упустила из виду Гевора, а когда обратила внимание, то заметила, что и он уже до половины раздет.

— Триединый, — вырвалось у меня, стоило увидеть полуобнаженного Гевора. Он был еще богаче сложен, чем Азарий. Несомненно, Стефан значительно уступал и одному, и второму в физической мощи, если не сказать, что проигрывал им внешне.

— Я знал, что тебе понравится, — подал голос Азарий, спуская брюки и оставаясь в одном нижнем белье.

— Я буду кричать, — пригрозила, понимая к чему все идет.

— Будешь, будешь. От наслаждения, — Азарий переступил через одежду и двинулся в мою сторону.

— Гевор, ну ты же разумный. Останови этот цирк, — взмолилась я, обратив внимание на брюнета. А он не отставал от Азария, разве что задерживался совсем чуть-чуть.

Самое печальное было в том, что бежать мне уж точно было некуда, да и голой сильно не побежишь. Ночью я не один раз просыпалась, чувствуя себя очень неудобно, будучи одетой.

И чтобы облегчить свою участь, сняла с себя почти все, оставив лишь видимость одежды.

Тонкая полоска белья в расчет не шла. Потому, вздумай я выскользнуть из под одеяла, то тотчас стану легкой добычей всех, начиная от соседей по лестничной клетке, до работников Службы Правопорядка.

— Зачем? Меня все устраивает, — в черных глазах я увидела охотничий азарт.

Вот и зачем я, глупая, к нему поехала извиняться? Лучше бы сидела дома и в ус не дула. А так теперь придется как-то выходить из положения. Каким образом это провернуть я не знала. Не в окно же прыгать?

— И меня тоже, — Азарий наступил коленом на кровать и, опустив руки в качестве опор, принялся ползти ко мне.

— Ты что делаешь? — икнув, спросила у мужчины.

— Лезу к тебе под одеяло, — ухмыльнувшись сообщил блондин.

— Н- не надо, — Гевор разделся и последовал за Азарием.

— Надо, детка. Надо. Наш союз надо обязательно скрепить крепкими и теплыми объятиями.

— А давайте в другой раз? У меня дома. Там гораздо удобнее, — попробовала зайти с другой стороны.

Азарий потянул край одеяла на себя, намереваясь поднять его. Я вцепилась мертвой хваткой в хлипкую защиту от постороннего посягательства.

— Нет, детка, нам и тут нравится. Тут так прелестно, — в последнем он явно лукавил.

Одеяло поползло в сторону Азария, который стягивал его медленно, но верно. Я обоими руками вцепилась в край. Но тут на помощь пришел Гевор. Правда, не мне, а Азарию.

Брюнет с другой стороны ухватился за одеяло и рывком сдернул его. Я не смогла ничего сделать, лишь со сдавленным писком прикрыла грудь руками.

— А она очень даже аппетитно выглядит, — заметил Азарий после нескольких серт, в течение которых я подвергалась разглядыванию.

— Ага, — подтвердил Гевор. Он так же не сводил с меня немигающего взгляда.

— Я же говорил, что нам классная лина попалась в триа.

— Вы меня обсуждали? — в ужасе воскликнула я.

— Конечно, — подтвердил мужчина. — Даже поспорили кто из нас будет первым, — Азарий по-моему даже загордился сообщенными сведениями.

От подобной наглости я онемела. А потом гнев затопил мою суть.

— Да как вы смели? — уселась на кровати, не забывая прикрывать грудь.

— Легко и просто. Как всегда в таких случаях, — совсем буднично произнес Азарий. — Правда, Гевор? У тебя тоже так постоянно бывало? — поинтересовался мужчина у партнера по триа.

— Да постоянно, — Гевор оказался с другого бока от меня. — В зависимости от степени миловидности партнерши я выбирал очередность. Если партнерша мне нравилась, то старался быть первым. Как бы это сказать? Застолбить территорию, вот как. Если не очень, то смотрел на то, как партнер возбуждал партнершу, а потом уже заводился сам.

Я с ужасом смотрела на брюнета и не могла поверить, что все сказанное им правда. Неужели это на самом деле так происходило? Какой ужас.

Но в твой ситуации, Ревекка, ты нам обоим понравилась, — доверительно мне сообщил Азарий. — Поэтому кому быть у тебя первым придется выбрать тебе самой, чтобы нам не обидно было и не пришлось спорить по этому поводу. Ну не жребий же нам тянуть? Сама понимаешь, что это несколько неудобно. Приятнее отдать эту честь в твои нежные ручки.

— Может быть у тебя есть тайное желание с кем бы из нас ты хотела познать все прелести совокупления в первую очередь.

— Ни с кем, — выдохнула я, чувствуя себя окруженной со всех сторон стаей шакалов.

Я было дернулась чтобы удрать куда-нибудь подальше от пугающих меня мужчин, но не тут-то было.

— Детка, не спеши, Мы еще не закончили, — произнес Азарий.

— Мы еще не начинали, — поддержал блондина Гевор.

— Ты прав, брат, — ухмыльнулся ему в ответ мужчина.

— Вы же не собираетесь меня насиловать? — в ужасе воскликнула, когда действия линов стали совершенно очевидны.

— Конечно же, нет, детка, — Азарий провел рукою у меня по спине. От прикосновения я дернулась, как ошпаренная. — Не будь такой дикой, детка. Твое удовольствие будет высочайшего класса, — заверил меня блондин.

— Я не хочу.

— Хочешь, детка. Хочешь. Просто ты еще не знаешь. Ты такая неопытная у нас, — мурлыкнул Азарий. Судя по всему его возбуждала сложившаяся ситуация. Реакция тела мужчины выдавала его с головой.

— У меня уже был секс, — выдала я, надеясь, что от меня отстанут.

— Правда? — воскликнул Гевор, положив руку мне на бедро. — Это даже очень хорошо. У меня как-то была девственница, так с ней возиться пришлось ой как долго. Пока раскупорили столько времени прошло.

Меня передернуло от озвученных воспоминаний мужчины.

— Не бойся, Ревекка, ничего страшного не произойдет, — уверил меня Гевор, принявшись ласкать бедро.

— А я в этом просто уверен, — Азарий приложился губами к моему плечу. По коже побежали мурашки. Моя кожа покрылась пупырышками от необычности прикосновений.

— Мальчики, лины, дорогие, ну отпустите меня. Что я вам сделала? Я же не принуждаю вас к сексу, — взмолилась, пытаясь снять горячую руку Гевора со своего бедра.

— И мы тебя не принуждаем, детка, — губы Азария поползли по плечу, при этом он умудрялся шептать успокаивающие слова. — Это же так здорово, когда три тела сплетаются воедино и так трудно разобрать где заканчивается одно и начинается другое.

От слов Азария меня бросило в жар. Или это откровенные ласки Гевора так на меня подействовали. Мужчина принялся гладить внутреннюю часть моего бедра, приближаясь к самому сокровенному месту.

— Не противься, детка. Просто получи удовольствие. Ты же так долго этого хотела, — раздались слова блондина откуда-то со спины и я тотчас почувствовала его губы у себя на загривке.

Мужчина приподнял мои волосы и начал ласкать языком нежную кожу.

Гевор же вовсю хозяйничал спереди. Он оставил в покое мои бедра и переключился на живот и то, что выше. Прикосновения лина были уверены и можно сказать профессиональны. Я представила скольких женщин он ласкал своими руками. Я пыталась убрать руки мужчин от себя, но только все было напрасным, поскольку их было больше.

— Намного больше. Кроме того, мне было неприятно признать, но мое тело принялось отвечать на умелые ласки со стороны партнеров.

— Ты так сладко пахнешь, — выдохнул мне в ушко Азарий, принявшись невесомо ласкать ушную раковину. Отстраниться от мужчины возможности не было, потому как Гевор склонился ко мне и начал покрывать поцелуями грудь.

— Я не леденец, чтобы меня нюхать и облизывать, — из последних сил пыталась возмущаться умелым ласкам, которые все больше и большее возбуждали меня. Лины не солгали, они были мастерами своего дела.

Вроде бы с их стороны и наблюдалось насилие, но оно было скорее моральным, нежели физическим. Все чаще и чаще в моей голове стали появляться обрывки мыслей, в которых основным аккордом звучало желание покориться мужчинам и, наконец, узнать каково это на деле создать триа. Тем более опытные кавалеры прилагали все возможные усилия, чтобы показать себя во всей красе. Будет ли следующая триа намного лучше, чем эта. Ведь если я не узнаю каково это, то мне не с чем будет и сравнивать.

Хорошо или плохо я решила было неизвестно, но в какой-то миг я поняла, что хочу узнать что ожидать от возможных союзов. И, наверняка, этот не будет сильно отличаться от следующего. Почему-то мысль о замене триа меня не отпускала.

— Ты гораздо лучше, чем леденец, — принял на себя инициативу разговора Гевор. — Ты персик.

Сочный. Свежий. Молодой, — произнес мужчина, прежде чем вобрать в рот мой сосок. Это было последней каплей, после которой я решилась не плыть против течения, а отдаться в его руки, приняв свою судьбу и все что приготовила мне жизнь как должное. Потом я возможно пожалею о своем решении. Но это будет значительно позже. А пока я немного расслабила сведенные напряжением мышцы, чтобы в следующий момент в полной мере осознать и прочувствовать прикосновения чужих рук и губ к своему телу.

Сказать что мне было приятно, это не сказать ничего. Мужчины знали в полной мере где следует погладить, а куда надавить, чтобы доставить максимальное удовольствие партнерше.

В этом они мне не солгали.

Еще бы, такой опыт. Будучи наработанным, он никуда не девался, а лишь суммировался с предыдущим.

И вот уже руки Азария шарят по моей спине, а Гевора оглаживают грудь. Или же я что-то путаю? Возможно, это руки Гевора гладят мои плечи или же сплетаются с моими пальцами, а кисти блондина изучают мои ключицы, чтобы в следующий момент накрыть грудь. За всем просто невозможно уследить. Впрочем, я и не пыталась все фиксировать.

И вот уже Азарий целует меня в губы. Они у него мягкие и податливые, но в то же время ведущие за собой, заставляющие раскрыться мои, и увлекающие дальше в запретные дали. А спустя какое-то время их сменяют более жесткие и властные, но не менее требовательные.

Гевор в большей степени атакует своим языком мой, заставляя раскрыться по-максимуму, получая и даря при этом удовольствие.

Я в первый миг не замечаю, как кто-то из мужчин накрывает ладонью мое женское естество и начинает ласкать розовые лепестки плоти. Ласки становятся все более откровенными, хотя куда еще более откровеннее?

И вот я уже лежу на спине и от переполняющих меня эмоций, гнездящихся во всем теле начинаю постанывать от удовольствия. Мужчины двигаются чуть ли не в унисон, совершенно не мешая друг другу. Я подозреваю, что существует какая-то инструкция, в которой расписаны все движения и кто что должен делать из партнеров. А может быть их тренируют в специальных заведениях, чтобы отработать до автоматизма каждое движение. Я склоняюсь к последнему.

Меня вертят как хотят, заставляя повернуться то в одну, то в другую сторону, в зависимости от того, кто из партнеров ведет в тот или другой момент. Потихоньку и я выхожу из статического состояния и начинаю подавать признаки жизни, позволяя себе прикоснуться то к одному, то к другому мужчине. Для меня все ново и неизвестно. Одно лишь я ощущаю на эмоциональном плане, что мои действия нравятся мужчинам и оттого они ведут себя еще более развязно, позволяя с каждым мгновением все больше и больше.

В итоге я оказываюсь зажата между двух сильных тел. Я чувствую возбуждение обоих мужчин, они это совершенно не скрывают, совершая дразнящие движения, от которых к мои чреслам приливает кровь.

В какой-то миг я понимаю, что хочу чего-то большего, нежели только лишь прикосновения, пусть и ко всему телу. Меня укладывают на бок, лицом к Гевору, наши ноги переплетаются причудливым образом, отчего композиция из тел начинает чем-то напоминать паука.

Кто в итоге оказался первым, а кто его сменил через несколько движений мне было не известно, потому как мужчины были старательны и неутомимы. Они не солгали и в другом.

Мне было хорошо, даже очень. И это при всем при том, что я вначале противилась как могла нашему слиянию. Пусть между нами не было особо сильных чувств, заставляющих души прильнуть одна к другой, но технике мужчин надо было отдать должное. Не один раз я достигала наивысшей точки, но при этом не переступала через нее. Мужчинам как-то удавалось гасить растревоженное пламя страсти, для того чтобы вновь начать путешествие к вершине. И так продолжалось бесконечное количество раз. В конце концов я готова была молить о пощаде, чтобы получить разрядку. Звенящие от напряжения мышцы требовали удовлетворения. Я мечтала взорваться в удовольствии, которое вот-вот было готово меня посетить. И в тот миг, когда все же случилось полное соединение, о чем я даже и не могла предположить, нашу троицу посетил оргазм небывалой силы, сотрясший наше триа до основания.

Я до сих пор ощущала слабые отголоски дрожи, блуждающей по всему телу.

Мы лежали на кровати потные и умиротворенные, по-прежнему тесно прижатые друг к другу. Возможно ли более близкое соединение тел? Вряд ли. Природа и так изначально не предусматривала подобное развитие событий. Однако в силу необходимости пришлось идти на определенного рода уловки.

Безусловно, ощущения от полного слияния были великолепны. С физической точки зрения моим партнерам можно было поставить десятку по десятибальной шкале. Их мастерство, даже при моем минимальном опыте, было на высоте.

— Это всегда так происходит? — хрипло спросила, не обращаясь ни к кому конкретно. Все же я кричала от удовольствия, хотя до последнего сдерживала себя, не желая показать насколько мне было хорошо. Вот голос и пострадал от перенапряжения.

Сзади мне в волосы утыкался лицом Азарий, обвивая руками в районе талии, а спереди лицом к лицу я лежала с Гевором. Он тихонько пытался сдуть прилипший к щеке волос. А тот сопротивлялся и никак не желал отлипать.

— Нет, — первым ответил все же Гевор, хотя я ожидала что это будет блондин. Он все время оказывался проворнее на язык. — Обычно такое единение в действиях достигается спустя достаточно большое количество сеансов.

— А почему же так? — мне было на самом деле интересно.

— Наверное, ты нам все же достаточно приятна и ради того чтобы тебя не разочаровать мы совершили невозможное, — открыто и по-доброму улыбнулся мне Гевор. Пожалуй это было в первый раз, когда мужчина не испытывал ко мне если не отрицательных, то, по крайней мере, нейтральных эмоций. Ему действительно было комфортно находиться со мною рядом.

Я это прекрасно ощущала. Впрочем, как и Азарию, сопящему сзади.

— И не откажемся повторить это вновь, — мурлыкнул блондин. И в его голосе появились нотки ранее не присутствующие. Рука мужчины поползла по животу, обвела лунку пупка и накрыла грудь, легонько сдавив сосок. Мне захотелось выгнуться от пронзившей тело сладкой волны удовольствия. Это произошло бессознательно, на уровне инстинктов.

— Она, по-моему, тоже не против продолжения, — довольно констатировал Гевор.

— Я боюсь, что вряд ли смогу встать на ноги, — пожаловалась. Все же полное слияние давало знать о себе некоторыми последствиями. Мышцы ныли от чрезмерного растяжения. Но я точно была уверена, что никаких повреждений внутренних органов не случилось.

— Мы тебя отнесем, — пообещал мне Гевор, крепко целуя в губы.

— Эй, а я, — раздался со спины недовольный голос Азария. — Мне тоже хочется своей порции удовольствия.

Стоило разомкнуть поцелуй с Гевором, как мою голову чуть повернули в сторону и уже губы Азария завладели моими губами. Я поняла, что вновь испытываю возбуждение, но об этом решила дипломатично промолчать.

Нежиться в кровати, получая ласки со стороны двух мужчин оказалось до безумия приятно.

Я даже в некотором роде стала испытывать теплые чувства к обоим. Все же невозможно остаться безучастной, когда два великолепных лина оттачивали на мне свое любовное мастерство.

Спустя время меня, действительно, на руках понесли в очистительную кабину, чтобы мы втроем могли принять водные процедуры. Было очень тесно внутри, но именно это позволило нам повторить недавнее безумие плоти. Кажется, я на какой-то миг потеряла голос от рвущихся наружу стонов, когда мои ноги обвивали мощный торс Гевора, в то время как Азарий поддерживал меня под ягодицы. В этот раз слияние было более полным и глубоким, с некоторой толикой боли, но именно это добавило остроту в ощущения, заставив меня чуть ли не терять сознание от переполняющих тело потоков удовольствия. Даже мужчины не смогли гззгед сдержаться, и в голос известили о полученном удовлетворении, наполнив своим семенем мое лоно.

Я в изнеможении откинула голову на плечо Азария, казалось, что мой позвоночник кто-то вынул, оставив на его месте пустоту.

— Я больше не могу, — еле слышно произнесла одними губами.

— Мне кажется, ты и нас ушатала, — блондин удобнее перехватил меня под ягодицы. — Пора и отдохнуть.

Меня завернули в простыню и отнесли на кровать, где я тотчас уснула, стоило только коснуться головой подушки. Я уже не ощущала, что меня заботливо укрыли, подоткнув одеяло со всех сторон.

Пробуждение было необычным, поскольку я чувствовала, что меня передавливают поперек в двух местах тяжеленные скобы, не дающие толком вздохнуть.

Когда я пришла в себя, то оказалось, что это Гевор с Азарием с двух сторон положили на меня свои руки, один в районе талии, а другой груди.

Я заворочалась, пытаясь сбросить посторонние конечности, но не тут-то было. Проще было протереть дыру в кровати и прорыть тоннель, а через него уйти.

Азарий лежал на боку шумно дыша мне чуть выше уха, при этом обнимал в районе груди.

Гевор же спал на животе, но при этом не терял телесного контакта, держа за талию. Я была словно в тисках.

Жутко хотелось по-маленькому.

А выбраться из захватов никак не получалось. Но и будить мужчин или одно из них не хотелось. В душе у меня поселилась какая-то нежность к обоим. Уж слишком душещипательные моменты жизни нами были разделены на троих.

— Ты чего копошишься? — повернул в мою сторону голову Гевор.

— Встать хочу.

— Почему? — удивился он, сняв с меня руку. Отчего мне стало гораздо легче.

— По делам надо, — замысловато произнесла в ответ.

— Какие еще дела? — требовательно спросил мужчина, сверкая своими черными очами.

— В туалет хочу, — не выдержала, понимая, что еще немного и будет поздно.

— А-а, — протянул мужчина и заулыбался. Наконец, он все понял.

— Я не могу выпутаться. Помоги, — взмолилась. Гевор оказал незамедлительную помощь, отцепив от меня руку Азария.

Ты чего ко мне лезешь? Где чьи руки перепутал? — заворчал блондин, почесавшись носом о мой висок.

— Выпусти Ревекку. Ей надо.

— Никуда ей не надо. Мне не надо и ей не надо, — забурчал Азарий.

— Мне очень надо. А еще на работу, — вспомнила о незавершенных делах.

— Позвони и отпросись, — приказал мужчина.

— Вот еще, — возмутилась, пытаясь сползти с кровати. И тут же ощутила все последствия недавнего фееричного секса. Между ног просто огнем горело. Пока я не двигалась, все было хорошо, но стоило чуть изменить положение, то тут же растревоженная саднящая кожа давала о себе знать. Все же с непривычки не так то просто привыкнуть к слиянию. Я скривилась от боли и против воли застонала.

Кажется, оба мужчины поняли в чем причина. Они переглянулись. Гевор поднялся с кровати в своей первозданной наготе прошелся по комнате, полез по ящикам стола. Порылся. Но судя по возгласам и возмущению ничего не нашел из того, что искал.

— Придется тебе взять больничный на работе. Нормально ходить ты вряд ли сможешь.

Я зашипела. Не знаю от чего больше: от боли или от того, что мои планы на ближайшее время рушились.

— Тебе то откуда знать что я смогу, а что нет?

Долгие обороты тренировок дают огромное количество опыта, — философски заметил Гевор.

— Ее лечить надо. Ты как? Сможешь? — обратился мужчина ко второму партнеру.

— А тебе уже пора?

— Ага, — подтвердил Гевор. — Сейчас домой к Ревекке, заберу свои вещи и на объект. Ты за ней присмотри, — отдал распоряжение Азарию.

Не думала, что мужчины так быстро споются. Вроде как между ними были недоразумения.

Хотя… если судить по нашему слиянию, то они настроены на одну волну.

Спустя некоторое время я оказалась дома, лежащей в собственной постели, заботливо укрытой, и с консолью в руках. Мне было сказано не вставать до тех пор, пока не разрешат.

Гевор умчался на свою стройку, а Азарий был отправлен за медикаментами для облегчения моего состояния. Меня почему-то начало еле заметно потряхивать, а точнее морозить.

Одним словом, на меня напала какая-то хворь.

Вот правду говорят, что за все в жизни надо платить. Похоже, что мне пришлось расплачиваться за все то удовольствие, что я получила в объятьях мужчин.

Так я размышляла пока находилась в квартире одна. А еще думала о том, чтобы сказала женщина полисмендер, если бы узнала о том, что меня фактически принудили к слиянию, но при этом случившемся факте я не заявила в Службу Порядка. Может быть случись это значительно раньше, когда я была значительно более наивна и гораздо сильнее подкована в идеологическом плане, то непременно бы подала заявление о принуждении. Вот только сейчас почему-то не хотелось этого делать. У меня появилась робкая надежда создать что-то большее, чем временный союз. Не знаю откуда пришло это желание, но далеко гнать его я не собиралась.

Мне не давала покоя мысль, что система использует линов в своих интересах. Вот взять, например, меня. Я жила не тужила, подпитывалась идеями, которые мне скармливали с экранов головизоров, что проповедовали ни занятиях по триолиноведению, внедряли в сознание на каждом шагу, используя всевозможные варианты насаждения идеологии, начиная от рекламы и кончая индивидуальными занятиями. И ведь я во все это верила, пока воочию не столкнулась с изнанкой жизни.

Надо же было такому случиться, чтобы мне в триа, при наличии моего истинного желания завести ребенка, подобрали столь значимых мужчин, а, кроме того, в мою жизнь вмешались интересы государства.

Я задумывалась, а все ли так случайно, как кажется на первый взгляд? Или в этом есть какая-то определенная закономерность?

С кем поделиться? Кому рассказать? Как найти ответы на свои вопросы?

Этого я не знала.

Все же было гораздо проще жить, когда знаешь правила поведения, от которых отступать нельзя ни в коем случае.

* * *

— Алло, алло, Ревекка, это ты? — раздалось в наушнике.

Я уже хотела разорвать соединение, но сил не хватило.

— Да, Лилит, в смысле, мама, это я, — еле слышно подала голос.

— Я так рада тебя слышать, — в интонациях матери проскользнули довольные нотки, тотчас сменившиеся на тревожные. — Дочка, у тебя все в порядке? Какие-то проблемы?

— Все у меня хорошо, — заученно произнесла в ответ. Именно так я всегда отвечала. Но тут же добавила. — Нет. Не все в порядке.

— Что? Что случилось?

— У меня состоялся контакт, — выдохнула в ответ на вопрос.

— С кем? Тебе кто-то что-то предложил? — осторожно спросила у меня женщина.

— Да. Вернее нет, — я заерзала в кровати. — У меня произошло слияние в триа, — было как-то неудобно говорить о подобных вещах матери, но и как объяснить по поводу случившегося я не знала.

— Тебя обидели? — заволновалась она. — Сделали больно?

— Нет. Вовсе нет. В процессе все было нормально. Потом небольшой дискомфорт, — пояснила я, жутко стесняясь. Вроде бы говорила об очевидных вещах, однако язык не поворачивался их произносить.

— Ой, я так рада, что, наконец, это свершилось, — послышалась радость в голосе Лилит. — Они такие славные. Самые лучшие. Особенно Гевор. У него самая высокая совместимость и живущих линов.

— Кто, мама? — напряженно произнесла я, переспрашивая.

— Ну, твой партнер, — мама поняла что оговорилась.

— А я тебе не называла имя партнера. Откуда ты его знаешь? — у меня внутри все замерло. — Ты за мной следишь?

Мама замолчала, видимо обдумывала ответ.

— Я скоро буду, — раздалось в наушнике и связь прервалась.

Меня стало почему-то колотить, то ли от напряжения, то ли от волнения. Я затруднялась ответить. Я напридумывала кучу всяких вариантов, из которых один был хуже другого. Это было ужасно.

Откуда мама могла знать имя моего партнера? Угадала? Случайно назвала? Или в это была определенная закономерность?

Я не знала что думать, а мысли лезли в голову просто нещадно.

Лежа в кровати, я услышала как открылась входная дверь, а потом стали слышны шаги.

— Кто там? — я хотела слезть с кровати, но пронзившая тело боль не дала это сделать, скрутив меня на некоторое время.

— Детка, детка, что с тобой? Тебе больно? — я не смогла не застонать.

Ответить Азарию я смогла только лишь спустя несколько серт. Слишком захватывающей и всеобъемлющей была боль внизу живота.

Вот и наступила расплата за удовольствие полученное от двух мужчин. За все в жизни нужно платить. Я опять застонала.

— Ревекка, детка, выпей вот это, — мне поднесли стакан с чем-то мутным.

— Я не хочу, — вспомнила Стефана. Он тоже подсовывал мне какую-то гадость.

Я некстати вспомнила о своем проваленном задании. Меня явно по головке за это не погладят. Однако выполнить миссию я не могла физически. Сил на это у меня не было.

Скорее всего я изначально была запрограммирована на поражение. Ну какой из меня тайный агент? Совершенно неважный. Я лишь тихо радовалась, что меня в последнее время не беспокоят и не сообщают о встречах, потому как сказать ничего по поводу задания я не могла. Установить местонахождение лаборатории, где Стефан по мнению безопасников проводил свои опыты было невозможно, тем более лежа на кровати. Я лишь знала одно убежище Стефана, где мы с ним встречались, но это место никого не интересовало, разве что Азария и Гевора. Я так и не установила каким образом они меня нашли. Вроде бы меня никто не видел, когда я позорно бежала от мужчин. И тут я вспомнила про захваченный с собою браслет. Скорее всего с его помощью я и была обнаружена.

— А я говорю выпей. Тебе станет значительно легче, — твердым голосом сообщил мужчина.

Я сжала губы и зубы, противясь.

— Ну же, детка, открой рот, — Азарий настоятельно требовал от меня выполнить то, что он задумал.

Я помотала головой, отрицая любое насилие над собой.

— Что ты ей даешь? — раздался с порога женский голос.

Мы оба обернулись. В проходе стояла Лилит, красивая как всегда. Для меня она до сих пор оставалась самой прекрасной женщиной на свете. Я не знаю что с собой делала Лилит, но она выглядела чуть ли не как моя ровесница. Я вспоминала те годы, когда мы с мамой были вместе. Мне показалось, что сейчас она даже моложе, чем тогда. Или может быть дело в совершенно другой прическе, делающей гораздо значительнее женщину. В любом случае мама сияла, словно звезда новостей.

— Сильфиум, — произнес мужчина, по-прежнему желая меня напоить.

— Правильно. Это ей должно помочь перенести последствия слияния, — дала добро моя мама.

Меня удивило не то, что она согласилась меня напоить, а то, что она совершенно не удивилась, увидев Азария. Не попыталась узнать кто он такой и почему пытается влить мне в рот мутную жидкость.

— Убери это, — сквозь зубы прошептала, вертя головой из стороны в сторону. Мужчина был силен, но я все равно не сдавалась, не желая пить.

— Малышка, выпей. Ты же слышала, что я сказала. Сильфиум на самом деле прекрасное средство от последствий после слияния, тем более после первого и такого удачного, — посоветовала мне мать.

— Не буду. Лучше объясни мне откуда ты его знаешь? — ткнула я пальцем в сторону Азария. — И не отнекивайся, что это не так.

— А если я скажу, что он был в моей триа? — спросила у меня Лилит.

— Ты поклялась никогда не заводить триа, после того случая.

Я напомнила матери ее же слова, которые она произнесла в кабинете, когда меня помещали в воспитательное учреждение для детей. Может быть, она этот момент и забыла, но я то хорошо помнила все слова, которые были сказаны Лилит начальнице учреждения.

— Или ты тогда солгала? — с горечью спросила у матери.

Она посмотрела на меня тяжелым взглядом. Видимо не решалась дать ответ, но потом все же победила свое сомнение:

— Нет, — ответила она. — У меня, действительно, никогда больше не было триа, — глухо произнесла Лилит.

— Тогда откуда ты его знаешь? — вырвалось у меня.

— По работе, — сухо ответил за мою мать Азарий. Он с вызовом смотрел на меня. По всей видимости, ожидая дальнейших вопросов, которые не замедлили появиться.

— По какой работе? Ты же занимаешься подрывом общественного порядка, — мужчина выпятил нижнюю губу, как бы говоря что ты еще скажешь? — У тебя нет никакой нормальной работы.

— Ну и что? Работа бывает разной, — усмехнулся Азарий.

Моя мать стояла и не перебивала мужчину. У меня закралось страшное подозрение, которое я не преминула озвучить.

— Не хочешь же ты сказать, что она, как и ты занимаешься одним и тем же? То есть готовите революцию? — я рассмеялась собственному предположению.

— А если и так? Что ты тогда сделаешь? Заявишь на нас в Службу Порядка? — спросила у меня Лилит, наблюдая со стороны за нашей с Азарием перепалкой.

Я обмерла, понимая, что только что получила ответ на свой вопрос, причем в полном объеме.

Азарий не просто связан с моей матерью, она такой же член революционной организации, как и он. И вряд ли она рядовой исполнитель, скорее уж одна из руководителей движения, зная ее характер по достижению целей. Я совершенно не удивлюсь тому, что моя мать возглавляет это движение.

Свои мысли я озвучила вслух, втайне ожидая, что их опровергнут. Но моим надеждам не суждено было скрыться. Моя мать, до этого времени стоявшая в дверях, прошла внутрь комнаты и устроилась на кресле, положив ногу на ногу. Ее вид был крайне серьезен и величав. Так могла сидеть только королева, подчиненные которой в любой момент готовы прийти ей на помощь. Это я поняла лишь по одному внешнему виду Лилит.

— Почему же в Службу Порядка? Это слишком мелко для меня. Я обращусь сразу в Службу Внутреннего Контроля.

Этой организацией пугали как взрослых, так и детей. Поскольку безопасники были суровыми ребятами и слов на ветер не бросали. Кроме того, они всегда действовали скрытно и только им известными методами, не гнушаясь при этом ничем. Это я уже поняла, правда, слишком поздно, лишь после того, как связалась с ними, попав в хорошо расставленные сети. Они всегда знали на что надавить и где сделать больно.

В этом они были мастера.

— Ты этого не сделаешь, — произнесла моя мать.

— Почему? — удивилась в ответ.

— Ты слишком ценишь межличностные связи. Для тебя это дорого. А с мужчинами у тебя возникла крепкая связь, — произнесла очевидное Лилит.

— Не ты ли посоветовала ее укрепить? — у меня стало понемногу все проясняться.

— А если и я? То что? Я для тебя старалась. Я не желаю, чтобы моя дочь страдала. Я для тебя желаю только счастья, — немного надменно произнесла моя мать.

— А у меня ты случайно не забыла спросить? — я едва себя сдерживала, чтобы не закричать.

Боль в теле потихоньку начала отпускать, замещаясь совершенной иной душевной.

Явного протеста на действия мужчин не возникло. Все прошло удачно. И я надеюсь на отличный результат. Так что все хорошо, — произнесла женщина, которую я знала как мою мать.

Я усмехнулась, давя в себе гнев. Все же тренинги с психологом не прошли даром. Я могла при желании себя контролировать.

— А ты совершенно не изменилась, — с горечью в голосе сказала я. Все мои надежды на примирение с матерью, на обретение ее любви канули в небытие. Для нее всегда оказывались общественные интересы важнее личных. И пусть она ко мне относилась очень хорошо, гораздо лучше чем другие матери относятся к своим детям, иной раз даже не видя их в глаза. Все равно это не прощало ее. Невозможно склеить то, что давно разбито вдребезги. Наши отношения невозможно починить, даже несчастный гвоздь не поможет, вспомнила я свое приобретение.

— О чем ты, дочка?

Я хотела было возмутиться подобным обращением к себе, сказав, что не дочь я ей, а всего лишь порождение ее чрева, но сдержалась. Почему-то не захотелось лишний раз культивировать в себе негативные эмоции. Мой внутренний покой и так был слишком разшатан, чтобы еще добавлять дополнительный дисбаланс в душевное состояние.

Вместо этого я произнесла совершенно другое.

— Для чего был нужен весь этот спектакль? Зачем я вам нужна? Почему вы меня ставите в известность? — мне хотелось выяснить скрытые мотивы всех участников действа.

— Я долго следила за тобой, — начала Лилит.

Что и требовалось доказать.

— И поняла одно. Ты закована в панцирь условностей, навязанных обществом, от которых пора избавляться, — продолжила женщина, которая считалась моей матерью.

— И поэтому ты решила меня от них избавить, — скривилась я. И тут мне закралась в голову одна мысль. Что-что, а соображала я всегда очень быстро, когда того требовала необходимость. — Уж не ты ли изначально повлияла на выбор триа?

Мне внезапно в голову пришла эта мысль, как будто третий глаз открылся. Сразу всплыли в голове все случайно оброненные слова.

— Эта мысль пришла мне после того, как твой отец позвонил мне и сообщил радостную новость, что ты созрела для продолжения рода.

— Мой отец? — удивилась.

— Да. Твой отец, — мягко улыбнувшись, ответила мне Лилит.

Я отмотала в голове события, чтобы обнаружить искомое.

— Доктор Шпиц мой отец? — воскликнула сразу же как только поняла суть сказанного.

— Да. Один из двух.

— А имя Ревекка случайно не с его подачи появилось? — я вспомнила весь разговор, состоявшийся в день обращения в репродукционный центр.

— Да. Именно он мне рассказывал о своей большой любви. Мне имя понравилось, вот я и решила дать его тебе, — не стала отрицать очевидное Лилит. — Твой отец вышел на меня и сообщил радостную новость, пообещав подобрать тебе самое удачное сочетание генов.

— Я не сомневаюсь, — кисло улыбнулась в ответ, взглянув на притихшего Азария. Судя по всему и для него много оказалось услышанным впервые. Умела мамочка преподносить сюрпризы. Этого у нее не отнимешь. — И что ты теперь хочешь?

— Хочу чтобы ты прониклась наши идеалами. Именно поэтому я с тобой так открыта. Я не желаю начинать новый виток наших отношений с уловок и лжи, — проникновенно вещала Лилит.

А я смотрела на нее и видела совершенно другую картину, на которой я, еще совсем маленькая девочка, прошу маму не уходить и не бросать меня, а мама обещает меня навещать часто-часто. Однако это «часто» все равно не заменит постоянного присутствия матери в моей жизни. А потом эти визиты становятся все реже и реже. И в какой-то миг я перестаю надеяться на встречу. Я теряю надежду. И пусть периодически она возрождается, но не настолько сильно как могла бы, пока не забивается в дальний угол души, чтобы почти не показываться на свет.

— Меня шантажируют, — внезапно произнесла о своей проблеме. Не знаю почему я это сделала, может быть потому, что хотела узнать чем же дело кончится и что по этому поводу скажет Лилит.

Однако голос подает как раз таки Азарий.

— Тебя это не должно волновать. Совершенно. Я решил эту проблему.

— Интересно каким образом? — усмехаюсь.

— Обнаружил и устранил, — совершенно спокойно сообщил мужчина. И за его словами я чувствую могильный холод. Наконец, до меня начала доходить вся серьезность ситуации.

Сразу же вспомнился день моего посещения Центра Репродукции. Ведь, наверняка, тот теракт был устроен если не самим Азарием, то его друзьями. И от этого мне стало жутко.

Неужели еще недавно именно этот мужчина страстно прижимался ко мне, обнимая?

Я смотрела на зеленоглазого блондина и не могла разглядеть во внезапно проявившихся на лице хищных чертах доброты и нежности, что присутствовала в нем еще не так давно.

Обозналась? Приняла одно за другое? Или же мужчина настолько многогранен, что я не успеваю уследить за всеми изменениями?

— Так же поступите и со мной, если я начну вам мешать?! — я не спрашивала, а всего лишь констатировала факт.

— Не стоит доводить до такого положения вещей, — это произнес Азарий, но его тут же прервала Лилит.

— Дочка, что ты такое говоришь? Как можно? Есть же множество способов убеждения.

Я бы очень хотела верить во все то, что говорит женщина, что являлась моей матерью, но совершать очередную ошибку, а потом расхлебывать ее я не стремилась.

Выдержала долгую паузу, прежде чем ответить.

— Можно, я подумаю?

— Только…, - начал Азарий, но Лилит повелительным жестом остановила его на полуслове. И ведь только пошевелила кистью руки, а мужчина проникся и выполнил пожелание королевы.

Я даже немного начала гордиться своей матерью. К подобной власти над линами еще надо прийти.

— Конечно, дочка. Столько сколько потребуется, — доброжелательно произнесла Лилит, улыбаясь мне мягко и обворожительно. Я невольно заразилась ее улыбкой и даже улыбнулась в ответ.

— Я что-то пропустил? — не вникая в наше переглядывание спросил Азарий.

— Будь добр, сделай нам всем что-нибудь попить, — попросила Лилит. Я же была больше чем уверена, что таким образом она решила на время избавиться от мужчины, чтобы остаться со мной наедине.

— Хорошо, — безропотно, словно заправский служка, Азарий удалился из комнаты.

На некоторое время между нами воцарилось молчание. Его нарушила Лилит.

— Как он тебе? Не обижает? — речь явно шла о вышедшем мужчине.

— Нормально, — пожала я плечами. — Ничего особенно дурного от него не видела, — ответила на поставленный вопрос, а потом продолжила. — И каким образом тебя занесло в сопротивление? Ты же вроде бы должна выступать как раз таки против.

Если не можешь что-то изменить, то нужно это возглавить, — усмехнулась моя мать. В этом была вся она. Мозг женщины работал всегда очень продуктивно.

— И чего вы добиваетесь? — мне хотелось из первых уст узнать чаяния определенной группы населения, противившейся устоявшемуся строю.

По огромной иронии судьбы, даже будучи воспитанной в строгом следовании всем нормам и правилам поведения, я не могла даже представить чтобы каким-то образом навредить своей матери и теперь уже Азарию. Для меня оказалось гораздо важнее наличие хоть какой-то, но связи с матерью, нежели вбитые в сознание установки. Если бы дело касалось кого-то другого, то я не задумываясь сдала бы их в Службу Порядка или того лучше безопасникам. А вот их не могла, даже мысли не допускала.

Что это?

Какое чувство заставляло меня менять свое отношение и поведение? Неужели архаичное, забытое всеми чувство любви? Или это не оно?

Тогда что любовь? Это не давало мне покоя уже достаточно длительное время.

Из собственных мыслей меня вывел ответ матери:

— Уравнения прав мужчин и женщин. Мнение линов должно обязательно учитываться при выборе триа. Для них должны быть расширены возможности по занятию должностей в высших эшелонах власти. Должна появиться привязка к региону, в котором мужчины проживают. И это только часть того, что надо изменить.

— Но почему вы или они, я не знаю как правильно назвать, действуете столь радикально? Ведь появляются жертвы? Причем страдают и погибают совершенно не повинные лины?

Я все еще помнила «черный» дождь из ошметков плоти, под который однажды попала.

Это вынужденные потери. Без проявления силы невозможно чего-либо добиться, потому как иначе не воспринимают, — вздохнул поведала Лилит. Она непроизвольно изменила позу, свидетельствующую о ее желании закрыться от меня, пусть и нехотя, исподволь, но все же.

Мать явно мне не доверяла.

Но могло ли это отвратить меня от нее? Заставить предать доверие? Я задумалась.

И пришла к неутешительному для себя ответу.

Нет. Не могла.

Стоило только подумать об обратном, как все внутри меня начинало возмущаться и протестовать.

— Ваше желание выполнено, — ерничая произнес Азарий, появившись в дверях комнаты. — Прошу к столу, — тут он глянул на возлежащую в кровати меня и добавил. — Или вам принести сюда?

— Я поднимусь, — из чувства противоречия произнесла в ответ. Мне меньше всего хотелось выглядеть беспомощной в глазах матери, а тем более своего партнера по триа.

Зеленые глаза смотрели на меня несколько вызывающе. Неужели Азарий считал, что попрошу его о помощи, тем более после того, что я узнала? Да скорее у меня покрошатся зубы, чем я позволю хоть одному стону сорваться с моих уст.

— Тебе помочь? — услышала от мужчины.

— Зачем? Я и сама в состоянии себя обслужить, — произнесла в ответ, в то время как пыталась совладать со своей мимикой и не показать каково приходится мне на самом деле. А чувствовала я себя крайне отвратительно. Предательская слабость, на пару с тупой болью разлились по телу. Ничего. Я сильная. Я все смогу.

Наконец, я смогла выпрямиться и деревянной походкой поковылять в сторону кухни. Хотя, поковылять это даже сильно сказано. Водоплавающие и то быстрее летают, чем я шла.

Остальные гости моего дома пошли следом.

Нормально сесть на стул в кухне я не смогла. Болело все, начиная от коленей и до самого горла. Пришлось присаживаться боком, на одну ягодицу. В такой позе было неудобно, но деваться некуда. Стоять было еще хуже.

Вот она расплата за продолжение потомства. Я подумала о том, что в чем-то Сейм с Вилкасом, мои сотрудники, были правы, без тренировки очень сложно принять слияние. А я?

Я умудрилась практически с первого раза. Опыт со Стефаном в расчет не шел. С ним все было совершенно иначе.

А он так и не объявился, а как себя вел в самом начале? Эх. Сплошное лукавство и притворство. Впрочем, я зла на него не держала. Ни у него, ни у меня миссии не увенчались успехом.

За распитием чая, которое проходило практически в молчании, я сразу не обратила внимание, что все взоры моих гостей были направлены на меня.

— Что-то не так? — поинтересовалась.

— Дочка, с тобой все в порядке? Я тебя уже несколько серт зову-зову, а ты где-то витаешь, — Лилит явно была обеспокоена.

Я не успела ответить, как ей пришел входящий вызов на браслет. Она обеспокоенно посмотрела на абонента, прежде включить связь.

— Да. Я. Что случилось? Понятно. Скоро буду, — Лилит менялась на глазах. Если раньше она хоть и выглядела волевой и собранной женщиной, то теперь передо мной был явный лидер, бескомпромиссный и жесткий, если не сказать жестокий.

Азарий был весь внимания, следя за изменениями в лице Лилит.

Она же, закончив говорить, замолчала, собираясь с мыслями.

У Милоша прокол. Безопасники сели на след. Срочно нужно зачистить все следы, — посыпались приказания Азарию. — Я по своим каналам постараюсь узнать как можно больше.

— Будь готов к устранению проколовшегося звена.

— Будет сделано. Связь как и прежде или повысить уровень защиты?

Я похолодела. Если я правильно поняла, то только что решались судьбы участников сопротивления. Причем кардинальным способом. Вырубанием на корню испорченных звеньев. Мне стало не по себе.

Я не хотела во всем этом участвовать.

Одно дело знать, а другое поддерживать.

* * *

Тошнота с утра вновь заявила о себе. Не обращать на нее не было сил. Откладывать более поход в медучреждение не стоило. В противном случае снижение работоспособности начнет сказываться на всех делах, а не только того, что касается работы.

Послав вызов через браслет, я некоторое время ожидала соединения с регистратурой.

Наконец, мой звонок приняли.

— Пятое учреждение Службы Здоровья в седьмом квадрате. Сермера слушает. Чем вам могу помочь? — раздался в трубке приятный голос.

Я хотела бы записаться на прием к доктору.

— К какому узкому специалисту вы бы желали попасть или вас устроит доктор общего направления? — поинтересовались у меня.

— Наверное, общего, — медленно произнесла в ответ. — Я не знаю кто мне нужен.

— Так вы к нам впервые? — чему-то радуясь спросила у меня девушка.

— Вообще-то, я уже посещала врачей, но по поводу недомогания обращаюсь первый раз, — доверительно сообщила незнакомой сотруднице медучреждения. По браслету всегда проще общаться, нежели воочию. Не отвлекаешься на внешние раздражители.

— Тогда вам точно необходимо к врачу общего направления. Вы бы хотели сегодня попасть на прием, или в какое-то другое время?

— Сегодня. У меня не так много времени, — предупредила я заранее.

— Да-да, конечно. Наше медучреждение очень ценит своих клиентов и заинтересовано в том чтобы им было удобно и комфортно у нас.

— Я бы хотела пройти обследование как можно быстрее, с учетом времени на дорогу. У вас я могу быть через…, - я перевела браслет в режим отражения времени. Про себя посчитала время на дорогу до медучреждения с некоторым запасом и озвучила его собеседнице.

— Вы не представляете, вам просто очень крупно повезло, — защебетала собеседница. — Именно в это время будет свободен наш самый лучший доктор. Он с удовольствием вас примет.

— Очень хорошо. Меня это устраивает. Скоро буду у вас, — сухо произнесла я, потому как к горлу вновь подкатил ком.

Сборы в дорогу не заняли слишком много времени. Я всего лишь причесалась перед отражателем и надела уличную обувь. Выйдя на улицу я влилась в поток спешащих по своим делам лин и в обусловленное время была перед входом в медучреждение. Предательски кольнуло сердце.

Неужели со мной что-то серьезное? Меньше всего мне хотелось болеть. Но разве кто-то в состоянии это изменить?

— Илина Кариман, — представилась я у стойки регистрации в Пятом учреждении Службы здоровья.

— Ваш доктор освободится буквально через несколько кварт. Вы прибыли несколько раньше, — улыбчивая лина с ярко красными волосами, которые чем-то напоминали костер, предложила мне подождать на диванчике в приемной у доктора, предварительно рассказав куда мне стоит подняться. Я решила последовать ее совету.

На втором этаже медучреждения стояла относительная тишина. Лишь изредка в коридорах слышались шаги медперсонала или пациентов. Организация работала как часы, не позволяя создаваться пробкам и столпотворениям из лин.

Я присела на диванчик для ожидающих вызова и с интересом осмотрелась. На стене около двери к врачу на консоли высвечивались советы как сделать качество жизни лина выше. Я заинтересовалась и подошла, чтобы прочитать что же там советуют делать в том или ином случае.

Только я попыталась вникнуть в суть рекомендаций, как открылась дверь в кабинет и оттуда вышли две лины, одна, та, что помоложе, придерживала пожилую лину. Они о чем-то между собой шушукались. Сам разговор до меня практически не долетал. Над дверью в кабинет врача зажглось табло извещающее об освобождении доктора и его готовности принять следующего пациента.

Я прошла, не ожидая когда за мной выйдут.

— Илина Кариман, у меня назначено, — представилась доктору, седоватому мужчине средних лет, одетому в медицинскую форму. На голове мужчины красовался замысловаты прибор.

Его внешний вид вызвал у меня улыбку, которую я едва сдержала.

— Проходите. Присаживайтесь. Что вас беспокоит? — вежливо и добродушно спросил у меня доктор. Я рассказала о недомоганиях посещающих меня в последнее время с явной периодичностью. О том, что стала слишком сильно реагировать на посторонние запахи. Что меня начали раздражать громкие звуки и многое другое. Кроме того, у меня появилась бессонница, какое-то внутренне беспокойство, легкий страх чего-то такого, что я не могла описать.

Мужчина внимательно меня слушал, делая по ходу моего рассказа пометки на своей консоли.

Чем больше я говорила, тем сильнее улыбался мужчина. Может быть его улыбка напрямую зависела от времени проведенной у него на приеме?

— Вы давно проходили полное обследование организма? — вкрадчивым тоном поинтересовался у меня доктор.

— Что считать «давно»? Если вы о ежегодном осмотре, то давно. Нам на работе еще не выдали направления на следующий, который должен состояться очень скоро. Но я была Службе Репродукции, а это случилось гораздо позже осмотра.

— Что вы говорите?! — всплеснул руками мужчина. — Это же просто великолепно. Какое по счету это было обращение?

— Первое, — удивленно ответила на вопрос доктора. Я не понимала его радости.

— Первое? — следом за мной удивился он. У мужчины даже глаза округлились.

— Да, — подтвердила очевидное.

— Отлично. Отлично, — мужчина чуть ли не потер руки. — Вам следует раздеться и дать мне возможность вас осмотреть.

Сама процедура предстоящего осмотра меня не особо испугала. Поэтому я спокойно прошла за ширму, установленную в кабинете врача и разделась, сложив свои вещи в одноразовую корзину для белья, заботливо выдвинувшуюся из ниши.

— Разделись? — раздался голос доктора. Я ответила положительно. — Вам необходимо прилечь на кушетку, что стоит сразу за ширмой. Я должен просканировать ваше тело.

Я незамедлительно сделала то, о чем меня попросили. Легла. Вытянула ноги. Расслабилась.

Задержала дыхание. Подышала чаще. Втянула живот. Повернулась на один бок, потом на другой. Одним словом, совершила все то, что от меня хотели.

— Доктор, у меня ничего серьезного? — не выдержала, собираясь как можно быстрее выяснить причину своего недомогания.

— Одевайтесь, милочка, — голос мужчины стал теплее на несколько градусов, хотя и до этого не отличался холодностью. — Только не спешите, — предостерег он меня. — Если нужна моя помощь, то попросите. Не стесняйтесь, — я не ожидала такой заботы от мужчины.

Выйдя из-за ширмы я присела на стул для посетителей с надеждой глядя на доктора. Он буквально лучился от счастья.

— Доктор, что со мной? — я мяла край юбки. Все таки волнение давало о себе знать. Хотелось как можно быстрее выяснить из-за чего со мной случаются всевозможные приступы недомогания. — Может быть у меня непорядки с желудочно-кишечным трактом? Или я подхватила опасный вирус?

Я начала высказывать предположения на лету, стараясь опередить доктора. Все таки я была образованной линой и имела представление о многом, в том числе о медицине.

— Милочка, сидите? — расплылся мужчина в улыбке. Вопрос лина поставил меня в тупик.

— Сижу, — медленно произнесла в ответ.

— Вот и сидите, милочка. Теперь вам требуется больше отдыхать, — радостно поведал мне мужчина, будто сообщил что-то необычное.

— Все так плохо, доктор? — в ужасе воскликнула я. Мне показалось, что со мной начали разговаривать как со смертельно больной.

— Нет, илина Кариман. Все просто великолепно. Настолько, что лучше быть не может, дорогая моя, — мужчина даже потер руки.

Я была наслышана о том, что существуют фанатики своей работы, которые сталкиваясь с чем-то необычным просто сходят с ума от радости, ведь им выдался уникальный случай, возникающий достаточно редко и они готовы в него вцепиться зубами и руками.

— Доктор, не тяните. Не надо мне зубы заговаривать. Я этого не люблю. Лучше скажите как есть на самом деле. Я сильная. Я смогу все выдержать. У меня неизлечимая болезнь? Редкая и необычная?

— Вы беременны, — торжественно произнес мужчина.

— Что? — не расслышала я.

— Вы беременны. Неужели для вас это такая неожиданность? — удивился мужчина, его глаза лучились счастьем.

— Правда? — от осознания услышанной информации я пребывала в некой прострации.

— Правдивее не бывает. Но это еще не все, — мне послышалась в словах доктора барабанная дробь.

— Что-то плохое? — я ожидала всего чего угодно.

— Нет. Все самое прекрасное, что может быть на свете. Вы беременны…,- еще раз повторил доктор.

— Это я уже услышала, — перебила мужчину. — Что-то с ребенком? — задала вопрос, ведь если со мной все в порядке, то значит что-то с малышом.

— С детьми, — с видом умалишенного ответил лин. Кажется, мужчина получал удовольствие только от того, что он произносил вслух.

— Простите, что? — опять переспросила у доктора. Новая информация совершенно не желала усваиваться с первого раза, вот и приходилось все уточнять еще раз.

— У вас будет двойня, — прозвучало как гром среди ясного неба.

Если бы я не сидела на стуле, то обязательно села. Потому как то, что я услышала сразило меня наповал.

— Разве такое может быть? — задала вопрос. В открытых источниках я никогда не сталкивалась со сведениями, в которых бы указывалось на наличие многоплодной беременности.

— Может. Это случается крайне редко. Но в вашем случае это произошло безусловно. Правда, меня немного смущает…,- лин запнулся.

— Что именно, доктор? — обеспокоенно спросила у мужчины, заранее зная, что положу все силы, чтобы устранить препятствия к рождению двойни. Я на все пойду, лишь бы мои малыши были живы и здоровы.

Я как-то слишком быстро осознала тот факт, что стану матерью. Спокойно и без истерик.

Наверное, я очень долго к этому шла, а потому новость достаточно быстро усвоилась у меня в голове.

— Разница в развитии плодов, — на пол тона ниже произнес лин.

— Для меня это ни о чем не говорит, — я начала волноваться. — Поясните.

— Мне нужно сделать дополнительные анализы, чтобы дать более точный ответ. В одном лишь могу вас успокоить. С ними все хорошо. Аппарат не зафиксировал никаких серьезных отклонений в показателях жизнедеятельности плодов.

— А несерьезных, доктор? — обеспокоенно спросила у мужчины.

— А вот это мы сейчас и выясним. Давайте я вас провожу к другому доктору, — лин направился в мою сторону.

— Зачем? — испуг прокрался в мое сердце.

— Чтобы получить все ответы на вопросы.

Мы вместе с доктором поднялись на лифте этажом выше, где нас уже встречали. Мне опять пришлось раздеться, но теперь только до пояса. Меня стали рассматривать и брать анализы лишь с одной стороны тела, отчего я смущалась и краснела, хотя меня отделяла от женщины — доктора ширма.

Врачи о чем-то шептались, поглядывая на диаграммы, которые выводил компьютер. Что-то сравнивали. Доказывали друг другу какие-то вещи. Я ничего в том не понимала. Однако знала наверняка, что готова на любой подвиг ради моих малышей.

Наконец, не выдержала и заявила:

— Если вы сейчас мне не скажете что не так с моими детьми, то я пойду и найду того, кто мне это пояснит. Я желала немедленно поставить все точки над «и».

— Илина Кариман, тут такое дело… Понимаете…, -замялся доктор. — То что утверждает компьютер не может быть правдой. Мы начинаем сомневаться в том, что он исправен.

Скорее всего придется еще раз пройти все тесты, что бы точно установить…

— Да что установить? Объясните немедленно, — повысила голос на мужчину. Меня начала выводить из себя эта неопределенность. А незнание ситуации заставило еще больше нервничать.

— У ваших детей разный набор хромосом, — подала голос женщина, имени которой я так и не запомнила.

— Что это значит? — растерянно спросила.

— А это значит, что отцы ваших детей различны, — лина смотрела на меня так, словно я была диковинной зверюшкой.

— Правильно. Их же несколько, — произнесла очевидную истину. Вот же удивятся Гевор и Азарий когда узнают о своем отцовстве. Или может быть не стоит их ставить в известность?

О том надо непременно подумать чуть позже.

— Илина Кариман, помимо разницы в развитии плодов мы обнаружили, в чем очень сомневаемся, но приборы это утверждают, — теперь в разговор вступил уже мужчина.

— Объясняйте скорее, — поторопила. Неизвестность меня раздражала.

— У одного из плодов только лишь один отец, — это женщина врач подала голос.

— А у второго? — я замерла, переваривая услышанное.

— Все как обычно. Два.

Подождите, я не поняла. Вы в самом начале сказали, что у одного из плодов один отец? Я все правильно расслышала? — мне следовало все разложить строго по полочкам.

— Мы сами в шоке, — услышала я сквозь некую пелену, охватившую мое сознание.

Я выпрямилась в специальном кресле, впитывая информацию и пытаясь воспринять ее.

— Это точно? — заерзала на месте.

— Если приборы не лгут, — сообщил врач, к которому я обратилась в самом начале при посещении медучреждения.

— Значит, у него получилось, — произнесла рассеянно вслух.

— Простите, что вы сказали? — спросила у меня женщина.

— А! Нет. Ничего, — то, что я узнала следовало хорошенько обдумать и уж ни в коем случае не рубить с плеча, посвящая окружающих в информацию, которая была известна пока только мне одной.

Само по себе рождения двойни являлось огромным событием, а уж рождение ребенка от одного мужчины являлось чем-то из разряда фантастики. Я сама работала в исследовательской лаборатории и прекрасно осознавала что именно мне грозит в будущем.

Стать подопытным экземпляром, который будут разглядывать все кому не лень. И хорошо если только разглядывать, а не ставить опыты.

— Наверное, ваш прибор сломался, — произнесла я после некоторого замешательства. На обдумывание ситуации у меня ушло всего несколько серт, в течение которых я приняла решение.

— У нас есть еще один. Вас надо непременно на нем проверить, чтобы сделать точное заключение. Ведь это такой прорыв. Такая новость. Как только эти сведения станут достоянием общественности у многих появится возможность повторить вашу судьбу. Надо лишь сдать все анализы и выяснить как такое вообще могло случиться, — с воодушевлением произнесла лина.

Я же собралась, словно меня ударили в живот. Вот только этого мне не хватало. Становиться подопытным животным я не собиралась.

— Я обращусь в Службу Репродукции, — заявила в ответ на тираду лины. — У них там более современное оборудование. Думаю, что именно они должны курировать мой случай. Как вы считаете? — своим вопросом я ставила в тупик рядовую служащую. Ведь уровни организаций совершенно разные, это было и ребенку понятно.

— Вы правильно решили, — скрепя сердце ответила лина. А седовласый врач как-то подозрительно на меня посмотрел, однако ничего не сказал, чему я была несказанно рада.

* * *

Отсутствие благ цивилизации меня сильно раздражало, но при этом заставляло не сидеть сложа руки, а действовать. Если бы мне кто-нибудь еще совершенно недавно сказал, что я совершу то, что сделала, то я бы обозвала этого лина безумцем. Хотя, несомненно, безумной была я. Иначе нельзя назвать женщину, которая будучи беременной сбежит куда глаза глядят с тем лишь условием, чтобы ее не нашли. Может быть и не совсем, но хотя бы на определенный период времени.

Убежать в другую страну, бросить все, оставить понятный уклад жизни, работу, друзей, сложившуюся триа, могла только лина находящаяся не в своем уме. И судя по всему эта лина я.

Тряпка с противным чмоком опустилась в ведро. Теперь ее следовало пополоскать, вытащить, отжать. И все для того чтобы начать ею возить по полу. Именно так в этой забытой триединым местности проводили уборку жилища. Ни о каких силовых уборщиках тут не слышали. Тут вообще не слышали о силовых потоках, потому как в эту местность их никто не собирался тянуть. Там где я жила в последнее время всю работу делали вручную или практически вручную. Правда, к огромному моему удивлению электричество тут было, но только получали его кустарным способом, путем сжигания жидкого топлива.

Я бы может быть вообще забралась куда-нибудь подальше от линов, но боязнь за малышей, что росли у меня под сердцем, была гораздо сильнее. Вот и пришлось мне поступиться если не всем, то многим.

В первую очередь я все же не ушла жить отшельницей на край света, а постаралась разместиться так, чтобы при необходимости мне могли помочь посторонние лины. Конечно, было бы гораздо лучше, чтобы за моим самочувствием всю беременность наблюдали квалифицированные врачи из Центра Репродукции, но подобную роскошь я не могла себе позволить. Выбирая из двух зол я выбрала меньшую. Лучше помощь лекарей самоучек, чем оказаться подопытным материалом и подвергнуть еще большему риску еще не рожденных малышей.

На новом месте я начала жизнь с чистого листа, выдумав историю, в которую сама же и поверила. Якобы я бежала от общества, желая жить как можно ближе к природе, без давления условностей и внедряемой морали. Как оказалось таких же тихих бунтарей, не желающих быть послушными марионетками, оказалось очень много. Стоило мне только шире взглянуть на мир, как он оказался гораздо больше, чем я думала изначально.

Собственная зашоренность поражала. Как я могла не видеть очевидного? Общество давно изжило насильно внедряемые устои.

В забытых триединым поселениях лины жили совершенно иначе, нежели мы в мегаполисах.

Они не развивали бурную деятельность по обмену партнеров из триа. Здесь триа складывались самостоятельно без чьего-либо указания. Каким-то образом без специальных устройств и супермегаумных компьютеров некоторые лины могли определять совместимость триа. Или же мне, как чужой, недавно поселившейся на окраине поселения, не рассказывали всей правды? В последнее время я стала подвергать критике и сомнению любое услышанное слово.

— Ой, — вскрикнула, когда почувствовала нестерпимую боль в районе печени.

Малыши уже значительно подросли и им было тесно у меня в животе, вот они и пытались расширить обитаемую территорию, а страдала от этого я, получая чувствительные тычки и пинки от своих крошек.

Я почему-то была уверена, что поступила правильно, сбежав куда глаза глядят. Доверившись собственному инстинкту, толкнувшему на необдуманный поступок, я поставила все на кон.

Не знаю, что там сотворил Стефан и как добился того, что я смогла забеременеть от него одного, но я была ему благодарна за предоставленную возможность. Каждый прожитый день приближал меня к осуществлению мечты. Я считала дни до предполагаемого срока, когда малыши должны были появиться на свет.

Переждала пока пройдет приступ боли, вызванный тычком со стороны одного из малышей, чтобы продолжить уборку своего скромного жилища. В нем было все две комнатушки. Одна из которых была спальней, а другая совмещала в себе функции прихожей, гостиной, кухни.

Все удобства были на улице, сразу же за домом. Если же мне хотелось принять водные процедуры, то делала это в большом тазу в углу кухни. В первое время для меня подобное было дикостью, но потом привыкла, даже стала получать некое удовольствие от ритуала омовения. Правда, в последнее время, став сильно неповоротливой, начала с опаской влезать и вылезать из таза, боясь поскользнуться и упасть.

В поселении я почти ни с кем не общалась, лишь изредка перебрасывалась парой слов с линами проживающими по соседству, да в магазине, куда ходила за продуктами. Как бы мне не хотелось жить уединенно, но подобное было, к сожалению, невозможно. Исключение на общение было лишь у Ганны, женщины немного не в своем уме, считающейся в поселении местной юродивой. А все почему? Потому как женщина говорила страшные вещи, без оглядки на личности, которые линам не хотелось слышать. Ганна вещала правду и никогда не называла белое черным. Естественно, вначале я о том не знала, лишь потом до меня дошли слухи о женщине, с которой у меня завязалась странная дружба, но было уже поздно.

Я к ней привязалась, а потому прощала все странности. Впрочем, мне она никогда не говорила чего-нибудь такого, что я не желала слышать. Или почти ничего.

— Решила родить раньше времени? — раздалось с порога моего жилища. Стоило подумать о Ганне, как она появилась тут как тут.

— Доброе утро, Ганна, — повернулась на звук голоса, убирая мокрую прядь со лба. Поскольку руки были мокрыми, делать это пришлось запястьем.

— Ты почему меня не позвала на помощь? — подошла ко мне женщина и отобрала мокрую тряпку.

— Еще чего не хватало. Я и сама справиться могу.

— Только не в твоем положении, — заупрямилась она, продолжив делать то, что еще серту назад делала я. Она выполоскала тряпку, отжала и принялась домывать полы в кухне.

— А что с моим положением не так? — я-то прекрасно знала о чем идет речь, но из вредности начала спорить. — Ты чего пришла? На меня накричать? — полезла в бутылку, зная, что лучшая защита это нападение.

— Ищут тебя, — ответила женщина.

— Ну и пусть ищут, — на автопилоте ответила я, продолжая наступать на женщину. — А мне какое дело?

И только потом до меня дошло о чем говорит Ганна. Я сразу же заледенела вся внутри, чувствуя как останавливается не только сердце, но и кровь, струившаяся по венам.

— Кто меня ищет? — Ганна хитро улыбнулась, как бы говоря «что же ты не возмущаешься дальше?».

— Мужчина.

— Какой мужчина? — слова давались мне с трудом. Я еле дышала, лишь возмущенное шевеление малышей под сердцем заставило прийти в себя настолько, чтобы начать судорожно искать выход из положения. Куда бежать? В какую сторону? Что брать с собой?

Скоро уже должны состояться роды. А если это из Службы Порядка вестник? Или того хуже безопасники пошли по моему следу?

Мысли метались одна за другой, сталкиваясь и сбивая в кучи.

— Симпатичный, — Ганна в этот раз была крайне не многословна. Из нее пришлось словно клещами вытаскивать каждое следующее слово.

— Как он выглядит? Ты его видела? Что он хочет?

— Столько вопросов, ты мне прямо слова не даешь сказать, — кажется, женщина надумала поиграть со мной. — Хочешь я расскажу что знаю про…?

— Не хочу. В другой раз, — перебила я Ганну. — Ответь мне, где ты мужчину видела, который обо мне справлялся? И где? У кого? — Я задавала вопросы, а сама начала составлять в уме план действий. Надо срочно уходить в соседнее поселение. Пусть и ночь на дворе, но так даже лучше. Меня не будет видно. Здесь оставаться нельзя. Это грозит неприятностями.

Однако дальше мыслей мои намерения не пошли. Потому как в следующий миг открылась дверь и на пороге появился Гевор.

Его тяжелый взгляд, брошенный исподлобья, приковал меня к месту. И если еще серту назад я собиралась действовать крайне решительно, то теперь не знала что и думать.

— Доброго вечера, дамы, — помедлив некоторое время произнес мужчина.

— Вот он и искал, — ткнула пальцем в Гевора Ганна. Женщина выглядела обрадованной, будто наелась сладких фруктов в честь дня благодарения.

Я же инстинктивно прикрыла руками свой огромный живот, желая спрятать от внимательного взора Гевора. Впрочем, зря я прикрывалась. Все тайное было на виду, сколько не старайся скрыть.

Гевор не долго думая прошел вглубь комнаты. Я же рассеянно смотрела на грязные следы на полу. Лишь когда мужчина достиг одиноко стоящего стула и уселся на него я обрела дар речи.

Здесь принято разуваться, а не ходить в грязной обуви по чистому полу, — мне было жалко свой труд. Я тут в раскоряку ползала по кухне, пытаясь не поскользнутся, чуть ли не на коленях моя пол, а он взял и все перечеркнул своими грязными ботинками.

— Прости. Не заметил, — мужчина поднялся со стула и пошел следить дальше. А точнее он направился в сторону Ганны. Та даже отшатнулась, когда Гевор протянул к женщине руку.

Как серту спустя я поняла, мужчина тянулся за тряпкой.

Гевор не говоря ни слова забрал средство для уборки и принялся повторять все те действия, что не так давно делала я. Только теперь он замывал за собою следы. Сделав дело, снял грязные ботинки, поставив с краю у входа.

— Тапочки в нише, — отмерла я. Благо этого богатства от предыдущих хозяев жилища осталось много.

— Я прощен? — глаза Гевора лучились смехом, хотя я не видела ничего смешного в ситуации, результата которой предвидеть не могла.

Зачем он явился? Для чего? Что ему от меня нужно?

Мою спину заломило от долгого стояния, пришлось пройтись по комнате и усесться на диван в углу.

— Ганна, вынеси воду. Пожалуйста, — попросила женщину с интересом взирающую то на меня, то на Гевора. Разговаривать со своим партнером по триа в чужом присутствии мне не хотелось. Кажется, я увидела одобрение в лице мужчины, мельком взглянув на него.

— Мне потом уйти? — Ганна оказалась на удивление прозорлива.

Я бы хотела поговорить наедине со своим… гостем, — не стала скрывать намерений.

— Если что, то зови. Я буду на улице, — женщина не собиралась оставлять меня одну. За что я была ей очень благодарна, хотя совершенно не ждала помощи со стороны.

Некоторое время мы с Гевором сверлили друг друга взглядами. Никто не пытался нарушить тишины, в которой было прекрасно слышно дыхание соседа.

— Зачем ты меня искал? — я не выдержала первой.

— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил мужчина, пристально смотря на мой огромный живот. Хоть я и положила на него руки, как бы стараясь оградить от посторонних взглядов, но полностью закрыться было не возможно, разве что спрятаться за диван.

— Спасибо, хорошо, — и тут же скривилась, охнув от боли. Кто-то из малышей вонзил пяточкой между ребер. Гевор было дернулся в мою сторону, но тут же остановился. И правильно сделал, потому как я не знала как себя держать, подойди он ко мне ближе. Я и так чувствовала себя скованно в присутствии мужчины, а что бы было, окажись он рядом.

— Может быть тебе что-нибудь нужно? — заботливо поинтересовался Гевор.

— Нужно.

— Что? — и даже подался вперед, чтобы лучше услышать мою просьбу.

— Не беспокоить.

— Не понял, — красивая бровь взлетела вверх. Явно не этого ответа ожидал мужчина.

— Вот зачем ты меня разыскивал? Зачем? Что тебе от меня надо? Для чего отмотал огромное расстояние? — я стремилась задать все возможные вопросы, желая тут же получить разъяснения. Только никто особо не пытался удовлетворить мое любопытство.

— Тебе нельзя волноваться, — Гевор все же приблизился ко мне, практически вплотную подойдя к моим ногам. — Ты об этом знаешь? Хотя откуда тебе знать? Ты же все оставила за закрытой дверью, посчитав что можешь без зазрения совести все бросить, — мужчина начал злиться.

Это было сложно не понять.

— Вы должны радоваться. Я облегчила вашу жизнь. Разве кто-нибудь смеет потребовать вас в новую триа? Нет. И ты, и Азарий можете заниматься всем чем угодно. Ведь реп-карта до сих пор находится у меня. Не этого ли ты хотел, когда штурмовал Центр Репродукции? — кажется, я смогла удивить Гевора. По всей видимости, он не запомнил меня в тот день, когда бросался на амбразуры, желая изменить существующее положение вещей.

— Мне было важно узнать все ли у тебя в порядке, — ответил Гевор. Однако его слов я не услышала, потому как меня пронзила острая боль, от которой весь мир подернулся пеленою, а в глазах потемнело. Это малыши решили, что и пора появляться на свет.

— Что с ней? — различила я мужской голос, который мне показался знакомым, но который не принадлежал Гевору. Через нависшего надо мной мужчину совершенно не был виден вошедший.

— Кажется она рожает, — ответил мой партнер.

Это не очень хорошая новость. Мы не успеем ее доставить в медицинский центр. Просто не успеем, — надо мной возникла вторая тень, принявшаяся склоняться до тех пор пока не коснулась моей руки, принявшись почему-то прощупывать пульс. — Ну точно не довезем.

— Придется тебе мне помочь. Давай, помогай, — сквозь пелену боли я смогла различить знакомое лицо Стефана.

А он откуда взялся на мою голову? И что ему тут нужно?

Стефан с Гевором принялись укладывать меня на диван, а когда поняли, что его маловато для меня, то начали выяснять где самое лучшее место для родов. В моем жилище была обнаружена кровать, пусть и небольшая, но гораздо более подходящая, нежели чем диван.

Меня транспортировали в спальню, причем мужчины несли меня на руках, не позволяя ступать на пол. Я же стонала от боли, понимая, что так не должно быть. Все же литературу по интересующему меня вопросу я проштудировала в огромном количестве и знала, что роды болезненны, но не до такой степени.

А боль все усиливалась с каждой схваткой меня словно резали заживо. А что же будет когда начнутся потуги?

Командовал парадом в моем жилище Стефан. Я периодически слышала его приказы, обращенные к Гевору. Он требовал найти то одно, то другое. Гевор ругался по чем свет стоит, но приказания выполнял. Стефан же мануально пытался облегчить мою боль, но, кажется, для него принятие родов тоже было в новинку. Мужчина сетовал на отсутствие аппаратуры, которая бы помогла установить мое самочувствие и выяснить с чем связана столь болезненная реакция тела. Так бы продолжалось и дальше, не появись в комнате Ганна.

Стоило женщине на меня взглянуть, как она сразу же определила, что один из малышей решил идти попкой вперед. Так же Ганна сообщила, что надо срочно помогать ребенку развернуться, а иначе он может и не родиться и тогда погибнет не только ребенок, но и я.

Этого предупреждения хватило на то, чтобы мужчины забегали в несколько раз быстрее.

В какой-то момент я почувствовала под собой лужу. И в первую серту мне даже стало стыдно. Надо же, опростоволосилась перед такими красавцами, но потом из обрывочных разговоров Стефана и Ганны я поняла, что это отошли плодные воды и мне стало чуть легче, но не настолько чтобы передохнуть от слепящей боли, разрывающей тело пополам.

Я вспомнила все моменты близости с мужчинами и то, удовольствие, с которым сопровождалось совокупление и поняла, что настало время платить. Именно сейчас и именно сегодня. В мире ничего не проходит бесследно и за все приходится расплачиваться. Лучше бы это были кредиты. Их хоть у меня и немного, но я бы отдала все, лишь бы избавиться от режущей боли. Однако триединый решил иначе, посчитав, что ему не нужны мои деньги и послал расплату.

Голос я сорвала практически сразу же как начались роды, поэтому к середине процесса могла только хрипеть или же беззвучно лить слезы, да метаться на кровати, пока Ганна пыталась развернуть непоседливого малыша так как было нужно. Наверняка, если бы он был один, то у нее получилось все с первого раза, но из-за присутствия второго младенца, который не менее сильно стремился появиться на свет, ситуация обострялась чуть ли не до критической.

— Я ничего не могу сделать, — услышала сквозь кровавую пелену, застилающую глаза. — Надо выбирать. Или мы спасем мать или младенца. Нужна срочная операция, а в этих условиях подобное сделать невозможно.

— Малышей, — прошептала я, едва услышала приговор. — Спаси малышей. Они надежда. Стефан знает, — последние слова я произнесла одними губами.

Однако меня услышали. В первую очередь Стефан.

— Малышей. Надо срочно спасать малышей, — заметался по комнате мужчина, пытаясь отыскать все необходимое, что нужно Ганне для принятия срочных мер.

Нож, пусть и кухонный, но острый был найден на кухне. Средство обеззараживания нашлось в аптечке, хранящейся в одном из ящиков стола. Медлить особенно было некогда. Я периодически теряла сознание, проваливаясь в омут без боли и страданий. Сил метаться на кровати не оставалось. Стонать я тоже уже не могла. На это так же требовались силы, а их практически не было.

Когда Ганна уже практически занесла над моим животом, блеснувшее в свете лам, лезвие, прозвучал категорический голос.

— Нет. Не смей, — руку Ганны перехватил Гевор. — Попробуй еще раз развернуть ребенка. У тебя получится.

Такой бескомпромисный голос у мужчины я слышала на стройке, когда он командовал своими подчиненными. Там они его слушались беспрекословно. Но там Гевор был на своем месте. А здесь?

Однако и тут у него удалось. Стефан, попытавшийся возмутиться, умолк стоило только Гевору на него взглянуть пронзительным взглядом карих глаз. Стефан стушевался, лишь пробормотал что-то о времени, которое уходит.

Ганна отложила нож в сторону и предприняла еще одну попытку развернуть младенца в моей утробе. В этот раз она уже не церемонилась, запустив руку напрямую в чрево. Острая боль в очередной раз разорвала тело. Я потеряла сознание.

* * *

Круги перед глазами, далекие голоса, мельтешащие мухи не давали мне сосредоточиться на одном из звуков, который я с огромным усилием пыталась вычленить из всей какофонии, творящейся вокруг. Слабый, едва различимый писк, прерывающийся и вновь возобновляющийся, перекрывающий другим чуть более грубым, вот что не давало мне покоя.

В комнате стоял дикий гам, мужские и женский голоса пытались переговорить друг друга, а мне хотелось лишь одного, чтобы они замолчали. Я мечтала услышать тишину, а не назойливые голоса, не дающие мне покоя.

— Ти-хо-о, — разлепив пересушенные губы вытолкнула из себя.

Думала, что меня не услышат. Нет. Услышали. Зацыкали друг на друга. Замолчали.

Подлетели сразу же втроем. Довольные, словно сладкого на праздник объелись.

— Ревекка, ты меня слышишь? — Ганна принялась щелкать перед моими глазами пальцами.

— Даже вижу, — каркнула в ответ. Пересохшее горло царапнуло когтистой лапой.

Она слышит. И видит. Она в себя пришла, — улыбаясь чему-то, мне совершенно непонятному, произнесла женщина. Такой счастливой я ее никогда еще не видела.

— Может у нее горячка? — поинтересовался Гевор.

— Нет. Кожа розовая. Температуры нет, — пощупала женщина мой лоб. — Кризис миновал. Как же ты нас напугала, девочка. Три дня в коме. Думали, что уже не вытянем. А ты сильная.

— Выкарабкалась. Молодец.

— Она у нас герой, — раздался со стороны голос Стефана. А вторил ему какой-то посторонний звук. Я повернула голову чтобы определить откуда он исходит и увидела мужчину, бережно держащего на руках небольшой сверток. У мужчины полностью менялся взгляд, стоило ему взглянуть на свою ношу. Он становился каким-то безумно-приблажным, словно Стефан держал в руках нечто такое от чего зависела его судьба и вся дальнейшая жизнь. — Правда, крошка?

Последняя фраза была обращена именно к свертку. Я не могла ошибиться.

— Что с моими малышами? — внезапная мысль заставила напрячься, уж больно подозрительно выглядел сверток на руках у Стефана.

— Познакомься. Это твоя крошка. Мы зовем ее Лайза, но ты можешь дать ей второе имя, — и вплотную ко мне поднесли таинственный сверток, в центре которого красовалось сморщенное личико…моей дочери. У нее были мои щеки. Их я не однократно видела в отражателе в детстве. А чуть позже переживала за их излишнюю пухлость.

— Один? Одна? — я не знала как сформулировать вопрос. Неужели спасли только одного ребенка? Я начала медленно, но верно впадать в пучину отчаянья. Ведь выходило, что пожалев меня поставили под удар жизнь еще одного моего малыша. Я не знала кто он: мальчик или девочка. Впрочем, это не играло значения.

— Что? Что случилось? Где больно? — рядом оказался Гевор, с тревогой всматривающийся в мои глаза.

— Малыш…он умер? — я должна была немедленно узнать ответ на вопрос.

— Какой малыш? — не понял мужчина.

— Мой малыш.

— А! Твой?! Так не было никакого малыша, — довольно произнес Гевор.

— Как это не было? — возмутилась и даже попыталась приподняться на своем ложе. Меня тут же уложили назад, заявив, что в моем положении лишние движения совершенно противопоказаны. — У меня же двое. Мне врачи говорили, — объясняла я причину своего волнения всем присутствующим.

— Правильно. Двое, — радуясь непонятно чему сообщил мужчина. А потом добавил. — Две девочки. Одну ты видела, а вторая спит. Говорят, что на меня похожа, — расплывшись в улыбке заявил Гевор.

Если бы я не лежала, то несомненно бы села, потому как услышанная новость была для меня действительно новостью. Я почему-то всю беременность думала, что ношу под сердцем двух сыновей. Я готовилась к этому. И вдруг оказалось, что я ошибалась, что вместо сыновей я родила девочек. К такому повороту событий я была совершенно не готова.

— И как ее зовут? — дрожащим голосом спросила у мужчины, впившись в него взглядом.

— Анита, — и как бы оправдываясь добавил. — Мне всегда это имя очень нравилось. В нем какая-то тайна. Ты же не против? А?! — мужчина явно робел за свое столь вольное поведение. Вот не думала, что Гевор так может. — Ты же была без сознания, а нам надо было как-то общаться с девочками. Не по номерам же их называть? Ведь правда?

— Правда, — подтвердила, обдумывая полученную информацию.

Мне было больно, что я пропустила самые сладкие моменты в жизни дочерей, их первые вздохи, движения рук, шевеление пальчиков. Но в то же время я была счастлива, что они живы. Ведь это было самым главным. И все остальное отступало на дальний план.

— Но ты можешь добавить еще одно имя.

— Нет, — разлепив губы сообщила.

— Что нет? — Гевор напрягся.

— Не надо еще одно имя. Мне нравится. Все нравится. Все равно у меня не было придумано ни одного. Я предполагала, что будут мальчики.

— Ты расстроилась? — заглянув мне в глаза, спросил Гевор.

— Нет. Ни в коем случае. Так даже хорошо. Девочки. Я знаю как себя с ними вести. Ведь они такие же как и я, — мне все сложнее было говорить. Усталость неподъемным грузом навалилась на меня. Сил бороться с нею не было.

— Хватит болтать. Неужели ты не видишь, что ей плохо? — донеслось до меня.

То Ганна высказывала все что думала в глаза Гевору. Отреагировать я не смогла, потому как от усталости закрылись веки и я провалилась, в этот раз в сон.

Мои дочери оказались само совершенство. Я это поняла сразу же, стоило мне только на них взглянуть поближе и повнимательнее. Совершенно разные, как внешне, так и по характеру.

Лайза оказалась тихой и спокойной, а вот Анита, наоборот, шумной и верткой. Хотя, по началу мне показалось все несколько иначе.

Впрочем, чему я удивляюсь? Все в отцов. Лайзе достались мои щеки и мой подбородок, все остальное, вплоть до цвета волос она взяла от папы. Стефан был на седьмом небе от счастья всякий раз, когда смотрел на дочь. Я не могла разобраться что в нем больше: отцовской гордости за своего отпрыска или радости оттого, что его эксперимент, наконец, удался? О последствиях я старалась не думать.

Анита же больше всего была похожа на одного отца. Я имею в виду Гевора. Это было удивительно, но это было именно так. Девочку словно вылепили по образу и подобию. Хоть она и была маленькой и сморщенной, но лоб Гевора был один в один, впрочем, как и губы, как и щеки, только глаза были то ли мои, то ли нет. Меня это не сильно заботило. Больше волновало другое. Гевор, как и Стефан, не мог насмотреться на дочь. Что само по себе было не нормально. Ну не принято в нашем обществе общение детей с отцами. С матерями еще на худой случай связь сохранялась, а вот с отцами нет. По крайней мере, мне такое не было известно. А тут вдруг такие отношения. Я переживала во что они выльются со временем.

Мое здоровье восстанавливалось долго и мучительно. Все же роды вне медицинского учреждения вышли боком. Как я, вообще, осталась жива после всего, это одному лишь триединому было известно. О плохом я старалась не думать, лежа в постели и смотря как в моем крохотном домишке суетятся два отца, ухаживая за новорожденными дочерьми. На удивление они были неплохими няньками, словно всю жизнь только тому и обучались, чтобы нянчить крошек. Мужчины даже Ганну особо не подпускали к девочкам. Только по необходимости позволяли взять их на руки или же перепеленать.

Кормили меня тоже по очереди. То Гевор готовил, то Стефан. Мне дозволялось лишь перекатиться на один бок, чтобы кое-как съесть то, что они приготовили. Раз в день приходила Ганна, которая и приносила последние известия из поселения. Хорошо что я выбрала самый отдаленный домик, последний на улице. Он еще вдобавок был отгорожен несколькими рядами дикорастущих кустов. Поэтому практически не было видно что творится во дворе и около дома.

Однажды, когда мужчины были в кухне-гостиной, а Ганна сидела со мной, то мне наконец таки стала известна ее история. Оказалось что женщина когда-то была врачом, причем неплохим, но трагедия, случившаяся с нею, повлияла на всю оставшуюся жизнь. На ее глазах произошла авария, она пыталась оказать помощь одному лину и неправильно определила что нужно сделать в той ситуации. В результате мужчина умер. А Ганна после этого стала испытывать сомнения в своей профригодности, которые со временем стали мешать работать, да и, вообще, мешать жизни. В итоге Ганна работу бросила и стала искать уединения, которое и нашла в отдаленном поселении. Здесь же она прослыла женщиной странной и своеобразной.

А тебе подобрали классное триа, — как-то сказала она мне. — С такими партнерами грех расставаться. Вон как они о тебе заботятся, про малышек я, вообще, молчу. Такое в первый раз вижу, хотя я в жизни повидала очень и очень много.

— Один партнер, — поправила я женщину.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.

— Только Гевор партнер по триа, — я не желала скрывать правды, ведь скоро она все равно станет известна. Шила в мешке не утаить. Я видела как Стефан, смотря на Лайзу, весь горел желанием повторить эксперимент. Я даже немного боялась за свою девочку, но пока отгоняла все страхи подальше, чтобы не нагнетать обстановку. Главное было не допустить исчезновения Стефана с дочерью. Впрочем, пока я кормила детей грудью они были связаны со мной. Исследователь, таившийся в Стефане, это понимал хорошо, как никто другой.

— А Стефан? Я же вижу схожесть с ним дочери, — удивилась Ганна. — Это случайность?

— Нет. Он тоже отец. Единственный.

От моих слов Ганна выглядела не просто ошарашенной, она была раздавлена информацией.

Мне пришлось вкратце рассказать женщине свою историю. Умолчала я лишь о своем задании и роли в нем Стефана, а так же о его методе, с помощью которого мужчина проводил зачатие.

— Да ты у нас оказывается уникум, — всплеснула женщина руками.

— Что за глупости?

— Это не глупости, это прорыв в медицине. О твоем феномене надо рассказать везде и всюду. Ведь это же чудо, просто чудо. Возможно, у нашей расы появится возможность жить так, как до катастрофы.

— Ганна, послушай меня, я тебя очень прошу не рассказывать обо мне никому. Я тебе поведала о том, только лишь потому, что очень уважаю и благодарна за свое спасение и спасение моих девочек. Я тебе доверяю и надеюсь, что ты меня не предашь.

— А Стефан? Стефан знает? — пытливо поинтересовалась Ганна.

— Знает.

— У меня просто в голове не укладывается как такое возможно. Я чего-то недопонимаю, — женщина была явно озадачена.

— Ганна, и не надо. Это для твоего же блага, а иначе я могу пострадать, но хуже если пострадают девочки. Они же такие крошечки. Кто их защитит? Пойми меня. Я прошу тебя никому не рассказывать мою тайну. Для меня это крайне важно, — я с надеждой посмотрела в глаза женщине, ища поддержку.

— Я постараюсь, — это было пусть и не согласие, но и не отказ в помощи.

— Девочки, обед готов, — в комнату заглянул Гевор. Мужчина красовался в смешном переднике, который где-то у себя откопала Ганна. Она принесла его после того, как мужчина измазался с ног до головы, делая оладьи.

В этот день я впервые вставала с кровати, что далось мне с большим трудом. После совместного обеда женщина ушла. А ко мне в комнату зашли оба мужчины.

— О чем вы разговаривали? — с места в карьер начал Гевор. Я недоуменно посмотрела на мужчину.

— О своем, о женском, — было как-то неудобно сплетничать.

— А поточнее? — мужчина не унимался.

Видя серьезный настрой Гевора и молчаливое согласие Стефана мне пришлось рассказать обо всем.

— Зачем ты это сделала? — вырвалось у Стефана. — Зачем рассказала? Ты же поставила под удар всех нас. Кто тебя просил? Ты понимаешь, что завтра тут будут, если не из Службы Здоровья, то безопасники точно? Ты этого хотела?

— Нет. Конечно, нет. Я ей доверяю. Она никому не расскажет, — принялась защищать Ганну. — Ей самой такое пришлось пережить…

— Зря, — припечатал Гевор, перебивая меня. — Надо срочно собираться.

— Куда? — я не ожидала ничего подобного.

— В дорогу. Куда еще? — и мужчина стал командовать что брать с собой, а что оставить.

Стефан тут же принялся выполнять указания Гевора. У них, на удивление, сложилась определенная иерархия. Словно мужчины определили кто из них выполняет какую роль.

Впрочем, чему я удивляюсь? Гевору и мне хотелось подчиняться. Умел он так себя поставить, что никаких сомнений в его превосходстве не возникало.

Не знаю, правы ли были мужчины, что так спешно заставили собраться в путь, но нашей оперативности можно было позавидовать. Потому как в кратчайший срок мы стояли у порога с малышками и вещами.

* * *

— Как же мне надоело обживаться на новом месте, — я стояла посреди большой комнаты, которая по всей видимости должна стать гостиной, в доме, в который мы вошли всей гурьбой.

— А вот это ты зря. У тебя есть прекрасная возможность начать все с начала, — произнес Гевор, проходя дальше. На его руках тихо посапывала Анита. Мужчины так и не доверили мне дочерей, кроме как для кормления и проведения необходимых процедур.

— Отличная мысль, Гевор, — следом показался Стефан с Лайзой. — Кстати, а ты в курсе, что от этого дома не так далеко проходят силовые потоки.

— Да. Не думаю что нас будут искать прямо под носом у спецслужб.

— Что ты хочешь сказать? — удивился Стефан.

— Недалеко находится их тренировочная база.

— Ты с ума сошел? Зачем ты нас сюда привез? Надо срочно уезжать, — мужчина заметался по комнате.

— Расслабься, — уверенно произнес Гевор. — Я обо всем подумал. Здесь нас никто не тронет.

— Это еще почему? — спросил Стефан. Мне тоже было интересно услышать ответ отчего я повернулась, перестав разглядывать убранство дома.

— Потому что наша тайна перестанет быть тайной и станет достоянием общественности, а для этого ты подготовишь развернутый доклад по своей работе на ниве генной инженерии.

— Что ты сказал? — Стефан явно не ожидал такого подвоха со стороны Гевора. Весь его вид кричал «нас предали».

— Я все просчитал. О чуде, случившемся с Ревеккой, должны знать все, потому как этого хотят и жаждут миллионы линов. Если правильно подать информацию, то будут сняты множество вопросов, в том числе и нашей безопасности. Так что соседство с тренировочным полигоном нам только кстати. Сюда вряд ли кто сунется посторонний.

Мужчины потом еще много раз спорили.

Я же не участвовала в подобной дискуссии, отдав право решения своей судьбы в сильные руки. Кроме того, девочки постоянно требовали внимания, их часто нужно было кормить. А как известно: война войной, а обед по расписанию. Тем более я должна была по очереди ухаживать за девочками, а это занимало много времени. Мужчины даже ругаться не могли громко, потому как в противном случае испугали бы малышек.

* * *

Я часто дремала во время кормления, сидя в удобном кресле.

— Ревекка, давай я заберу Аниту, — сквозь сон услышала Гевора, отчего встрепенулась и окончательно проснулась.

— Я и сама могу отнести ее в кроватку, — даже спросонья было жалко расставаться с сопящим комочком.

— Тогда я понесу вас обоих, — упрямо заявил Гевор. Иногда он был такой настырный, что переупрямить мужчину было практически невозможно.

— Только попробуй, — протянула крошку Аниту, посасывающую собственный кулачок. — А где Стефан?

— Уехал по делам.

В распоряжении Гевора находился транспорт, который использовали при работе на местности, где не было силовых потоков. Как он смог его достать, мужчина не говорил. Но зато он нам очень помог при передвижении в поисках нового дома.

— Как уехал? Куда уехал? — я заволновалась. — Где Лайза?

— Не волнуйся. Лайза давно спит в своей кроватке. Лично проверял. А Стефан поехал за покупками. Здесь недалеко.

— Давай тебе помогу, — Гевор, приняв дочь, подал и мне руку. Так мы и дошли до комнаты, где уложили девочку, при этом мою руку мужчина вернул в мое распоряжение только для того, чтобы Аниту было удобно переложить в кроватку.

— Можешь меня отпустить, — постаралась выдернуть свою конечность. — Дальше я сама.

— А может быть я не хочу тебя отпускать? — внезапно осипшим голосом произнес Гевор, внимательно смотря на меня сверху вниз.

Мне сразу стало как-то тяжело дышать, будто кислород перекрыли. А во всем были виноваты карие глаза, буравящие меня насквозь.

— Что? — задала самый что ни на есть глупый вопрос.

— Ты все прекрасно слышала, моя дорогая.

И это «моя дорогая» так прозвучало в устах Гевора, что почувствовала как по моей спине пробежала целая толпа пьяных мурашек, потому что мне в голосе мужчины послышалось такое, что я никогда и нигде не встречала. Меня будто солнышко погладило, одарив своим теплом, словно легкий ветерок забрался под юбку и нежно приласкал. Вот что-то среднее между этим я и ощутила. А следом Гевор провел кончиками пальцев по моему предплечью.

Нежно и ласково. Меня касались и ранее, но чтобы вот так, едва дотрагиваясь, задевая лишь волоски, никогда ранее. Захотелось тотчас почесать это место. Что я и сделала, столкнувшись в воздухе с рукой Гевора.

— Гевор, я не…, - начала, но так и не закончила, потому как потеряла мысль утонув в темно-карих омутах. Их глубина затягивала меня к себя, уводя мысли прочь, обостряя чувства и будоража желание.

— Молчи, — мужчина прикоснулся к моим губам. А затем и вовсе провел по ним пальцем, отчего они раскрылись. — Ничего не говори.

Я мучительно долго ждала когда же ко мне склонится голова Гевора и его губы встретятся с моими. Зудящими и жаждущими. Мир вокруг нас словно замер, а время, стало тягучим, будто патока.

Мы целовались так, будто это было впервые. Впрочем, это так и было на самом деле, ведь никогда ранее я с Гевором не оставалась наедине. Теперь же я ощущала некое единение с ним. Я тянулась к мужчине и чувствовала, что в ответ он тянется ко мне. Это было незнакомое доселе ощущение, но более приятное из всех ранее познанных.

— Я уйду, если ты мне прикажешь, но знай, что больше всего на свете хочу остаться с тобой. Не на миг, день или два, а надолго. Это желание измучило мою душу, заставляя переживать и страдать, — внезапно произнес мужчина, с огромным усилием отстранившись от моих губ.

Он неистово вглядывался в мои глаза, ища ответ на свой вопрос. Я же замерла от потрясения. То, что происходило со мной было необычно, ново, непонятно.

Внезапное признание Гевора ударило поддых, заставляя задержать дыхание и постараться за доли серт разобраться в собственных чувствах. Что я ощущала в присутствии мужчины?

Какие мысли меня посещали, стоило ему оказаться в зоне видимости? Что я чувствовала, когда Гевор нечаянно меня касался? Радость? Недовольство? Раздражение? Или бесконечное счастье? Хотелось ли мне дотронуться до него в ответ?

На эти вопросы я желала ответить сразу, не задумываясь. Слишком ответственным был миг.

Я понимала, что в данный момент решается моя судьба.

Руки Гевора отыскали мои кисти и переплели пальцы рук. И в этот момент я почувствовала, что вокруг меня лопается какая-то защитная оболочка, впуская в мое личное пространство огромный сонм чужих ощущений, среди которых радость и смятение, ожидание и тревога, желание близости и стремление защитить и множество других не менее ярких и острых.

Вначале чужие чувства я ощущала остро, они словно впивались в меня, причиняя если не боль, то некий дискомфорт, но спустя небольшую долю времени я перестала ощущать их как чужие. Они стали вплетаться в мои ощущения, будто являлись родными изначально. И от удвоения ощущений меня обуяла радость, которой в ответ хотелось поделиться и непременно с Гевором, ожидавшим с нетерпением моего ответа.

— Я не желаю, чтобы ты страдал, а если это все же произойдет, хочу разделить твое чувство, — срывающимся голосом произнесла в ответ.

Гевор порывисто обнял меня, прижал к себе, да так, что я почувствовала как бьется его сердце, понимая, что этот миг мое подстраивается под чужой ритм. Это было так необычно и в то же время так естественно, словно так должно быть изначально.

Губы мужчины вновь накрыли мои, но теперь я ощущала бесконечную нежность в прикосновениях, которую хотелось пить снова и снова. И чем больше я получала, тем сильнее понимала, что не готова лишиться все этого.

Мне хотелось удержать этого мужчину рядом с собой… любой ценой. Вот только я знала, что такого вряд ли удержишь. Для него самым важным в жизни была работа, ради нее он на все был готов.

Или это уже не так?

Я задумалась, продолжая принимать от мужчины подарки в виде легчайших поцелуев, покрывающих мои щеки, губы, шею.

Какой же он нежный и ласковый.

Но будет ли он таким спустя длительное время? Мне хотелось верить. Впрочем, мне хотелось верить не только в это, а в то, что даже будучи с головой увлеченным работой Гевор будет вспоминать обо мне. Вот и сейчас я купалась в прикосновениях, дарящих наслаждение, а сама с ужасом думала, что будет когда Гевор покинет меня. Ведь, он и так был слишком долго рядом со мной и девочками. И пусть я могла объяснить познавательный интерес Стефана к своему созданию, но Гевора что удерживало рядом? Я затруднялась ответить?

— Ревекка, что я делаю не так? — услышала хриплый голос мужчины, с тревогой заглядывающего мне в глаза.

— Все так, — я улыбнулась, пусть и натянуто. Меня пронзила мысль, что это наша последняя встреча и поэтому Гевор хочет сделать расставание менее острым.

— Нет. Не так, — пришлось опустить глаза, чтобы мужчина не заметил в них боль пронзившую меня насквозь.

Что-то гормоны расшалились. Похоже, что я все еще никак не отошла от родов. А как я буду одна справляться с девочками, когда у меня не окажется надежного тыла и крепких мужских рук, а я так к ним привыкла. Мне даже плакать захотелось.

— А ну посмотри на меня, — Гевор силой заставил приподнять голову, рукою ухватив за подбородок. — Почему ты плачешь?

— Я не плачу.

Плачешь. Я же вижу. Я сделал тебе больно? — тревога в голосе и бесконечная забота.

— Нет.

— Тогда почему? — его настойчивость пробила в моей обороне брешь.

— Не почему.

— Ревекка, что это значит?

— Ничего.

— Так, если ты сейчас не скажешь в чем дело, то я уеду, — пригрозил Гевор.

— Значит, все таки уезжаешь…, - и слезы сплошным потоком, более ничем не сдержанные, полились из моих глаз. — Я так и знала, — произнесла сквозь рыдания. — Я так и знала, — повторила еще раз.

— Что знала? О чем? — беспокойство мужчины только лишь возрастало. Я его ощущала даже не прислушиваясь к чужим эмоциям.

— Ты меня покидаешь, — уткнулась в грудь Гевора и принялась всхлипывать. Еще бы, все было так как я и предполагала.

— Да. Но всего лишь чтобы уладить свои дела.

— Ты нас бросаешь. Я все понимаю… поигрался и хватит. Зачем такая обуза? Тем более дети. А за ними ухаживать надо, заботиться. Проще уехать. Со взрослыми все проще, — через перемежающиеся всхлипы высказывала я накопившееся. Терпеть не было сил. Как он мог?

Как мог? Зачем? Для чего? Почему окружил лаской? Чтобы бросить? Для чего? Хотел отомстить?

— Что за глупости ты говоришь? Для чего мстить? Почему? Я не собирался тебе мстить. Мне это для чего?

Я и не заметила, что принялась высказывать свои претензии вслух.

Гевор молча слушал, слушал, а потом как встряхнет меня, словно я тряпичная кукла, набитая опилками и всякой всячиной.

— А ну кончай истерику, — как рявкнет на меня, да так громко, что аж вздрогнула. — Я тебе что-нибудь подобное твоим бредням говорил?

Я мотнула головой в сторону.

— Не говорил. Подтверждаешь. Я тебя обижал?

Опять пришлось согласиться с мужчиной. Это я его обижала. Даже полисмендеру сдала.

— Тогда с какого перепугу ты выдумала всю эту чушь? Мне надо уехать. Это так. Но ненадолго. Потом я вернусь. Обязательно. Если, конечно, не прогонишь, — а после была долгая паузу, как будто кто-то звук выключил на консоли.

— Не прогоню, — ответила еле слышно, когда уже никто из нас не ожидал ничего подобного.

— Я думал, что ты так этого и не скажешь, — лбом в мой лоб уперся Гевор, переводя дыхание.

И так легко стало у меня на душе после услышанных слов, будто кто-то снял незримый груз с плеч. Только я собралась потянуться к губам мужчины, возникла у меня такая потребность, как проснулись обе мои девочки и начали требовать от мамы внимания.

Естественно, они его получили. И всегда получали. И не только от меня одной. Но и от пап, чего греха таить? Мои крошки уже сейчас могли вить веревки из мужчин. И как только умудрялись, будучи совершенно крохотными созданиями, которые даже себя обслужить не могут. Самое интересное заключалось в том, что никто не был против подобного положения вещей. Что само по себе было крайне удивительно и необычно.

Проснувшись, девочки устроили нам настоящее испытание терпения и выдержки. Они принялись возмущаться, да так сильно, что я заподозрила, что они заболели. Как лечить подобных крошек я не знала. Да и спросить особо было не у кого. Стефана ведь не было рядом. А он из всех нас самый приближенный к медицине, даром что ученый.

— Что-то меня беспокоит их состояние, — сообщил очевидное Гевор, после очередной попытки успокоить крошек. Анита и Лайза таращили на меня глазки цвета неба и зрелых ягод и словно пытались что-то сказать, вот только в силу возраста не могли ничего произнести.

— Думаешь, я не вижу, что они ни есть не хотят, ни пить, ни даже спать? — в отчаянье ответила мужчине, прислушиваясь к эмоциональному состоянию девочек. Оно словно кричало, заставляя меня волноваться все сильнее и сильнее.

— С ними что-то не так, — продолжил свою мысль Гевор.

— Да хватит тебе, — прикрикнула на мужчину. — Только беспокойства добавляешь, принялась успокаивать Гевора, — беря Лайзу на руки, предварительно передав Аниту отцу.

— Сделай что-нибудь, ты же мать, — Гевор укачивал малышку, чтобы та перестала беспокоиться.

— А ты отец. И я так же как и ты не знаю что делать. Где же Стефан? Может быть хоть он подскажет. Или придется обращаться за помощью.

— За помощью нельзя.

— И без тебя знаю, — огрызнулась, прижимаю крошку к себе. Она же беспрестанно ворочалась и возмущалась.

Тут раздался стук.

— Кажется Стефан вернулся, — обрадовалась я, надеясь, на его помощь.

— Рановато, — буркнул Гевор, перекладывая дочь на другую руку.

— Он знал, что нужен нам, — я пошла открывать дверь, держа Лайзу на руках и даже не думая перекладывать ее в кроватку.

Стоило мне подойти к двери, как Лайза еще сильнее начала волноваться, кричать, размахивать ручонками.

Пришлось поудобнее перехватить малышку, чтобы она ненароком не поранила себя. Я отворила дверь, да так и застыла словно неисправная капсула переноса при отключении силового потока. С той стороны стояли Азарий и Лилит.

— Это мой ребенок? — даже не поздоровавшись, Азарий потянул руки к малышке. Моя мать вела себя значительно спокойнее. Ее интерес выдавали лишь ярко блестящие глаза, в которых застыла невысказанная просьба.

— Нет, — я непроизвольно отшатнулась от мужчины.

Наш диалог разбавила Лилит.

— Мы так и будем стоять в дверях или нас пригласят в гости?

— Вообще-то, в гости зовут хозяева, но вам же не привыкать входить без приглашения, — колко заметила я, пропуская в дом моего партнера по триа и мою мать.

— О, и ты здесь? А я то думаю с какой стати наш трудоголик вдруг внезапно решил отдохнуть? — саркастически заметил Азарий. Я бросила мимолетный взгляд на Гевора, он отнес Аниту в спальню, судя по тому, что на руках малышки не было. — А мне вот заявляют, что это не мой ребенок. Врет ведь, — принялся с порога жаловаться на меня Азарий.

— Не твой. Так и есть, — подтвердил Гевор, оценивая обстановку.

— А чей? — с долей удивления в голосе произнес блондин.

— Мой.

Все присутствующие тут же обернулись в сторону двери откуда раздался еще один мужской голос. Стефан, навьюченный пакетами с головы до ног невозмутимо смотрел на вновь прибывших гостей.

— Ребенок мой, если тебя только это интересует.

— Но как же? Ведь все было, — растерянно произнес мужчина, оглядываясь на Лилит. — Все признаки на лицо.

Лишь мою мать подобная новость не ошарашила. Я это поняла, стоило лишь взглянуть ей в глаза. Она знала, но молчала, ничего не сообщая своему помощнику. Поистине мудрая женщина.

— Одно дело признаки, а другое результат, — Стефан прошел вглубь комнаты, чтобы сложить все пакеты, принесенные с собой на стол. Настоящий аккуратист, сказано, что ученый. Я еще удивлялась как он не приволок с собой кучу приборов и колб. Или все же приволок? Может я чего-то не знаю. — А собственно по какому вопросу вы зашли в гости? Или просто поболтать заскочили? — ранее у блондина с голубыми глазами я не наблюдала язвительности, а оказалось, что жало мужчины было спрятано до поры до времени, надо было его только поискать.

— Да нет. Решили предупредить вас, — брови Стефана взметнулись вверх, впрочем как и у остальных присутствующих в доме, на заявление Лилит. — Охота на вас открыта. Очень интересные данные поступили сразу в несколько Служб. Противоречивые. Несколько разных источников утверждают, что случилось кое-что неслыханное со времен до катастрофы. Многие, конечно, не верят в эту информацию, смеются, но есть определенная сила заинтересованная в установлении истины.

— У вас устаревшая информация, — пожал плечами Стефан.

— Не поняла? — удивилась Лилит.

— То, о чем вы только любезно попытались предупредить в настоящее время становится достоянием общественности. Все каналы вещания получили крайне интересную информацию, которой они обязательно поделятся с населением. И не только у нас в стране.

Я собралась искать поддержки у Гевора, чтобы образумить Стефана, поскольку поняла для чего тот уезжал, но увидела одобрительный кивок в сторону ученого. Гевор все знал, а Стефан действовал с его высочайшего разрешения. Все ясно. Мужчины спелись, а у меня забыли спросить.

— Проходите, присаживайтесь. Что вы на ногах стоите, — подал голос Гевор. — Нам с вами стоит много чего обсудить.

А дальше случилась милая беседа, которая была скорее похожа на торг. Причем в большинстве своем торговались именно Гевор и Лилит. У меня возникло ощущение, что дорогая мамочка играет за два лагеря: и за повстанцев, и за систему, представителем которой она не переставала быть.

Я не вдавалась в подробности разговоров, потому как моего внимания требовали мои девочки. Наступило время кормления.

За мной увязался Азарий. И каково же было его удивление, когда он узнал, что я родила двоих. Судя по всему Лилит от него и это скрыла. Мне даже несколько жалко стало мужчину, когда он понял, что им управляют как марионеткой. Я же тому совершенно не удивилась. Моя мать всегда могла извлекать выгоду из всех ситуаций. Что с нее взять?

Политик.

Она так возбуждающе сосет, — чуть хрипловато проговорил Азарий, впившись взглядом в мою обнаженную грудь. Я как раз кормила Аниту, лежа на кровати. Мне так было гораздо удобнее, нежели сидя, поэтому даже не подумала что-то менять из своих привычек.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась в ответ. — Она же еще крошка, — и тем более твоя дочь хотелось мне добавить. Однако последнюю часть фразы я все же умолчала.

Да я не к девочке применительно говорил. Это меня так твоя грудь заводит, — от слов мужчины покраснела. Мне сразу же захотелось прикрыться, да вот только ничего подходящего под рукой не было.

— Может ты к остальным пойдешь и не будешь мне мешать?

— Выгоняешь?

— Ты ставишь меня в неудобное положение, — призналась, чувствуя тревогу Аниты, которая передалась ей от меня.

Я начала догадываться что волнение малышек было обусловлено повышенной чувствительностью, которую они, судя по всему, переняли от меня. Ничем иным я не могла объяснить «чудесное» выздоровление крошек, стоило нам немного разобраться в ситуации с гостями. Кто-то из моих девочек оказался «настроен» на Азария и похоже что это была все же Анита. А уж Лайза почувствовала волнение сестры. Хотя я могла и ошибаться. Надо на эту тему поговорить со Стефаном.

В последнее время у нас с ним находилось все больше тем для разговоров. Мы с удовольствием со Стефаном беседовали обо всем, на любые темы. Он конечно, был в большей степени помешан на своих изысканиях, но и помимо них был сильно развит интеллектуально. Одним словом, мне с ним было интересно. Но, конечно, не так как с Гевором. Брюнет привлекал своей эмоциональной составляющей, которая была не видна, но мною ощущалась.

И еще, рядом с Гевором мне было тепло и комфортно. Он был каким-то основательным, как те трубопроводы, которые он прокладывал.

— Кормитесь? — в комнату заглянул владетель моих дум.

— Ага.

— А Азарий, небось, мешает? — на полном серьезе спросил мужчина.

— Ага, — перехватила взгляд второго партнера, который был явно возмущен моим заявлением.

— Пошли, Азарий, Ревекка занята. Неужели ты не видишь? — чуть повысил голос Гевор.

— Вообще-то, я не мешаю. Совершенно. Вот. Сижу. Никого не трогаю. Смотрю на крошек.

— Зачем меня выставлять из комнаты? Не понимаю, — принялся возражать мужчина.

— Пошли. Пошли. Разговор есть, — Гевор был непреклонен.

— Я не хочу, — заупрямился Азарий.

— Лилит зовет, — привел последний аргумент брюнет, после которого Азарию ничего другого не оставалось, как отправиться следом.

— Вот и остались мы втроем, — прошептала я девочкам, втайне боясь, что это так и есть на самом деле.

Ведь за стеной решалась моя судьба и судьбы малышек, а я лишь выступала зрителем.

Как так получилось, что я отдала бразды правления в чужие руки? Неизвестно. Но почему-то мне казалось, что меня не должны обидеть или бросить на произвол судьбы. Особенно Гевор.

Именно на Гевора была вся надежда. Пусть Стефан тоже хорошо ко мне относился, но вот всецело я бы вряд ли себя ему доверила.

Обе девочки уже были сыты и незаметно для себя самих засопели, убаюкав друг друга размеренными звуками.

Все же я была безумно счастлива, что триединый подарил мне такие сокровища, пусть и дались они мне с огромным трудом и не совсем обычным способом. Вернее наполовину необычным.

Я только в мыслях начала возвращаться в прошлое, как в комнату вновь заглянули. Теперь уже Лилит. Как же без нее?

— Можно? — спросила мама.

— Да. Заходи, — раз был один, то почему бы и Лилит не разрешить посещение?

Женщина сразу же приблизилась к кровати, на которой спали малышки и внимательно принялась разглядывать девочек. Смотрела долго, пристально, словно что-то желала увидеть в крошечных личиках моих красавиц. Может пыталась найти схожесть с собою?

— А они очень разные, — сделала Лилит заключение, глядя на моих дочурок.

— Конечно, — подтвердила. — У них и характеры разные. Одна гораздо спокойнее другой. Да и отцы у них разные. Это тоже внесло свою лепту.

— Я про другое. Одна обычная, а другая…, - женщина не договорила.

— Нет. Они обе нормальные и не стоит как-то на этом заострять внимание. Стефан сказал, что он лишь исправил то, что было нарушено и ничего более, — кинулась я на защиту своих крошек. Для меня они были одинаковы, пусть что-то в их прошлом было не совсем обыденно.

— А ты стала другая. Совершенно, — сделала заключение Лилит.

— Если тебе так хочется, то пусть. А я такая, какая была всегда, — оборвала мать.

Лилит поджала губы, чем выдала свое недовольство, но ничего не сказала по этому поводу, лишь сообщила:

— Там для тебя есть новость.

— О чем?

— Пойдем в общую комнату, там все и узнаешь.

Мне ничего не оставалось делать как отправиться туда, где меня уже ждали мужчины.

В гостиной же мне сообщили одну новость, к которой я не знала как относиться. То ли плакать, то ли радоваться.

С этого дня в моем доме должен был жить еще один мужчина, который обязан обеспечивать мою безопасность и безопасность девочек.

Азарий.

Именно ему выпала такая честь.

Как оказалось, мужчина имеет надлежащую подготовку и в состоянии отразить внезапное нападение, если такое вдруг произойдет. Тем более в отсутствие Стефана и Гевора. Одному надлежало преступить к дальнейшим исследованиям по изучению генома линов, чтобы вновь повторить эксперимент. А у Гевора намечался новый проект по строительству трубопровода, чему я не очень то и обрадовалась.

— Ну что, детка, опять мы с тобой остаемся вдвоем? — поинтересовался у меня мужчина, после того, как мне стала известна эта ошеломляющая новость.

— А отказаться я никак не могу? — задала вопрос.

— Нет. Даже не обсуждается, — твердо произнесла Лилит. — Либо он, либо совершенно незнакомый лин, но кто-нибудь обязательно будет с тобою рядом, причем постоянно. Ты у нас теперь практически народное достояние. Ты и твоя дочь.

— Дочери, — поправила я мать. — У меня две дочери. И одна от другой ничем не отличается, — сделала я ударение.

Если я не ошиблась, то во всех мужских глазах я увидела одобрение своим словам.

Удивительно, но мужчины не меньше меня стремились защитить девочек. А ведь как правило отцы даже не знали кто от них родился. Или может быть у меня устаревшая информация?

— Хорошо. Пусть будет так. Дочери, — поправила себя Лилит. — Так твое решение?

— А одной я быть не могу? Так? — взглянула прежде всего на Гевора. Именно его мнение меня интересовало больше всего.

— Так будет лучше, — коротко и ясно сообщил мне мужчина.

После такого у меня не осталось слов для возмущения. Если уж Гевор считает, что мне и девочкам гораздо спокойнее будет в присутствии Азария, то стоит ли возмущаться дальше?

Вот так я обзавелась личным телохранителем.

Который на самом деле очень даже пригодился в ближайшем будущем. Ведь после заявления, сделанного Стефаном, интерес ко мне и моим девочкам возрос в разы. Чего мне только не предлагали, чтобы я отказалась от воспитания малышек, чего не сулили, но я была непреклонна. Ни богатство, ни обещания скорой карьеры, ни теплое место где-то в государственном аппарате не заставило меня променять моих девочек на блага, которые так щедро мне прочили.

Спасибо мужчинам, что стоически помогли выдержать все нападки не только журналистов, но и представителей спецслужб, которые прикрывались высокими заявлениями и мнимыми жетонами. Пришлось официально подписать разрешение на проведение исследований феномена Лайзы, как его в последствии назвали, и добро на изучение было дано только ее отцу, то есть Стефану. Все же он оказался не одинок, за ним нашлись достаточно весомые силы, которые смогли оградить нас от чрезмерной настойчивости квазиученых. Кроме того, со мной почти постоянно находился Гевор. Как он умудрялся совмещать руководство проектом и работу я не знаю, но тем не менее у него все получалось. Мне показалось, что он даже стал значимее выглядеть и вести себя несколько иначе, стоило появиться на свет Аните.

Азарий же тем более не отлучался от нас ни на мгновение, проводя все время рядом. Было ли это приказанием Лилит или у мужчины появились и внутренние порывы в отношении дочери я затруднялась сказать, но то, что он менялся лицом, стоило взглянуть на девочку, это было безусловно.

А потом на свет вытащили старое и совсем неиспользуемое в последнее время понятие семья. Кто это сделал я не знаю, скорее всего это произошло с легкой руки журналистов, сующих свой нос куда только можно и нельзя. В итоге нас стали именно так и называть.

Ведь в моем доме присутствовали семь линов. Я, мои две дочери, Азарий, Стефан, Гевор и Лилит, которая при каждом удобном случае появлялась в гостях. И если вначале ее визиты сводились к проверке и сообщению необходимой информации, то позже она приезжала лишь только для того, чтобы поиграть с Анитой и Лайзой, к которым она прониклась теплыми чувствами. Вначале мне было дико видеть играющую с детьми Лилит, но потом я вспомнила какой она была в моем далеком детстве, до того как ушла в большую политику.

А дальше было больше. Меня обозвали троемужницей. Откуда это слово появилось неизвестно, но из-за того, что со мной все время рядом находилось трое мужчин я и получила такое прозвище. Мне стали поступать предложения от других женщин по обмену мужчинами Вначале это были полунамеки, а потом и вовсе стали присылать предложения открытым текстом. Я заявляла, что никого не держу, что если мужчины желают найти себе других партнеров, то они могут это сделать в любой момент, хотя сердечко и щемило после подобных заявлений. Но что самое интересное, чем чаще мужчинам поступали подобные предложения, тем сильнее они противились, заявляя, что столь глобальный эксперимент, от которого зависит судьба общества в целом, испортить нельзя ни в коем случае… и оставались верны мне, если можно назвать наше совместное проживание под одной крышей экспериментом.

В конце концов я настолько привязалась к каждому из мужчин, что уже не представляла иной жизни, как жизни скопом.

Жили мы теперь не вдали от цивилизации, а в самом ее центре, правда, после обитания в одиночно стоящих домах нам не захотелось переезжать в бетонные коробки, потому выбрали жилье на окраине мегаполиса, там как раз освободилось подходящее по размеру для нашей большой компании.

Мои девочки подросли и стали пробовать садиться, чем безумно умиляли всех нас. А в это время наше семейство вызывало вопросы у всех окружающих, интересовавших как мы умудряемся уживаться вместе. Все же подобных союзов не существовало в природе.

Когда-то я думала, что до катастрофы линам было гораздо проще в выборе пар. И тайно мечтала создать в своей жизни нечто подобное. Однако жизнь повернула совершенно иначе, да так, как я даже не могла и предположить. Вместо одного мужчины, с которым бы я хотела провести если не всю жизнь, то большую ее половину, судьба свела меня с тремя. И теперь без них я не представляла своего существавания.

Однажды, спустя некоторое время после громких событий по разглашению тайны рождения моих девочек, в гостиной собрались почти все взрослые: Азарий, Гевор и Стефан, в том числе и я. Вначале велся разговор как бы ни о чем. Как покушали малышки? Что новое появилось в их поведении? Как они спали? А потом беседа плавно перетекла к отношениям мужчин и женщин и повел ее не самый опытный в этом вопросе, но самый наглый по поведению. Азарий.

— Ревекка, у нас к тебе один очень личный вопрос.

— Слушаю, — я сложила руки на коленях, даже не предполагая о чем пойдет речь.

— Как ты оцениваешь каждого из нас в качестве партнеров? — после этих слов Азария мужчины переглянулись, словно их связывала одна тайна на троих.

— Это ты о чем сейчас у меня спрашиваешь? — меня посетила смутная догадка.

— Как тебе понравился секс с каждым из нас? — услышав это я чуть не поперхнулась и несколько зависла. Увидев это мужчина продолжил. — Я поставлю вопрос иначе, — выпрямилась в кресле, чувствуя, что неспроста мужчины эмоционально возбуждены, что я прекрасно ощущала. — Хорошо ли тебе было в постели?

— Ну, да, — растерянно произнесла в ответ. Жалоб и нареканий в отношении мужчин у меня не было никаких. Я до сих пор при желании могла вспомнить то удовольствие, которое получила в свое время.

— Значит, понравился секс? — уточнил Азарий. Стефан и Гевор при этом молчали и не спешили вступать в разговор.

— Понравился, — я чуть покраснела, а сердечко забилось во сто крат сильнее.

— Тогда ты не будешь против его повторения? — Азарий буравил меня взглядом зеленых глаз, словно хотел загипнотизировать.

— Что? Со всеми сразу? — в ужасе откинулась на спинку кресла. Я представила что со мной станет после одно лишь совокупления. Да они же меня разорвут, даже с учетом того, что родила двух очаровательных крошек. — Нет. Я не согласна.

После моих слов в комнате раздался громогласный хохот. Ржали все кроме меня. Даже почти всегда серьезный Гевор и тот чуть на пол не упал со смеху.

— Что вы ржете? — не выдержала, не понимая чем вызвана подобная мужская реакция со стороны мужчин.

— Вообще-то, речь шла об индивидуальном подходе, — сквозь слезы, выступившие на глазах, произнес Стефан.

— О каком еще индивидуальном подходе? — не поняла.

Первым пришел в себя Гевор. Он всегда умудрялся взять ситуацию под контроль. Ведь руководство у мужчины в крови.

— Ты нам всем нравишься, думаю, что ни для кого это не секрет. В виду нашего специального статуса нам с Азарием позволено не сдавать свои реп-карты, а Стефану так вообще выдана индивидуальная, как первому отцу, зачавшему ребенка с одной женщиной.

— И что? — обо всем этом я знала, но не предавала особого значения. Другие заботы интересовали больше.

— А то, что мы мужчины, — подал голос Стефан. — И у нас есть определенные потребности, которые мы бы хотели удовлетворять только с тобой.

После таких слов мне не осталось ничего другого как открыть рот.

— Что? Со всеми сразу? — вновь повторила коронную фразу.

— Нет, — в три голоса ответили мне. — В индивидуальном порядке.

— Но если захочешь, то и со всеми сразу, — подал голос Азарий, хитро так улыбаясь, как будто уже придумал нечто такое, что мне непременно понравится.

— Я подумаю, — еле выдавила из себя, надеясь, что через время до меня дойдет в нужном ракурсе услышанная информация.

— Только не долго, — попросил Азарий.

— Это еще почему?

— Уж больно сильно хочется аппетитного женского тела. Твоего, — добавил мужчина, чем окончательно вогнал меня в краску.

А я то все гадала почему мужчины отказывались от всех предложений со стороны. По всей видимости им так надоели постоянные смены партнерш, что захотелось остановиться на какой-то одной.

* * *

Я думала, думала… и согласилась. Не только потому, что боялась расстаться с каждым из мужчин, к которым привыкла как к себе самой, а потому, что мне на самом деле с ними было спокойно и уютно на душе. Они были разные. Взрывной и ответственный Гевор, мягкий и задумчивый Стефан, сексуальный и взбалмошный Азарий. Но при этом они каким-то образом умудрялись уживаться вместе, дополняя друг друга. И еще у них была одна на всех отличительная черта, которой я не видела у других мужчин, впрочем, я ведь других мужчин и не знала. Они все любили наших девочек. Ведь, в конечном счете стерлись все грани, мужчины перестали обращать внимание на то, кто является чьей дочерью. Девочки стали общими крошками, которых любили отцы. А их отцов любила я. Наконец, я смогла понять суть это странного и непонятного слова любовь. Это когда сердце щемит от нежности, стоит только взглянуть на объект своего обожания и душа стремится навстречу, расправляя крылья. Когда считаешь мгновения до новой встречи, и радуешься каждой улыбке, на которую хочется улыбнуться в ответ.

И мне безумно было приятно знать, что из сотен женщин, с которыми мужчины перебывали в свое время, они выбрали меня. Одну меня. Единственную. Разве я могла им отказать?

Конечно же, нет.

— Ревекка, ты еще не готова? — в очистительную комнату заглянул Азарий. Я смущенно покачала головой.

— Боишься? — мужчина вошел, прикрыв за собой дверь.

— Ага.

— Ты прямо как маленькая. Ну если это для тебя неприемлемо, то так и скажи, мы все поймем. Лишь бы ты не переживала, а то молоко пропадет. А где искать еще одну такую продуктивную кормилицу? — мужчина постарался развеять мои страхи, начав хохмить. — Кроме тебя особо стремящихся к грудному вскармливанию в округе нет, а наши девочки привыкли к женскому молоку. Ты же сама знаешь. Так что не надо нервничать. Успокойся. Я сейчас пойду и предупрежу всех остальных, что запланированный сеанс отменяется и все вернется на круги своя.

— Я не знаю, — меня мучили сомнения другого плана. — Мне ничего неизвестно о подобного рода соитиях. Как это будет технически?

— Ревекка, нашла о чем думать, — прикрикнула на меня мужчина.

— А вдруг у меня не получится?

— Это у тебя не получится? Это у нас что-то может не получиться, чтобы доставить удовольствие своей лине, а у тебя точно все получится. Уже достаточно только того, что ты с нами, — уверенно произнес Азарий. — Так я пойду? Скажу ребятам, что все отменяется? Жаль, правда, такая иллюминация пропадет, — с сожалением произнес мужчина.

— Какая еще иллюминация? — я даже уши навострила, стоило услышать что-то такое о чем не знала.

Стефан с Гевором что-то там нашаманили, кое-что с чем-то замкнули, смешали и разбили на части, что теперь комната похожа скорее на волшебный грот, с расписными стенами и мерцающей мебелью.

Вот уж чего я не ожидала от мужчин, так точно этого. Меньше всего на романтиков были похожи Гевор и Стефан, скорее уж Азарий. Это ему были свойственны широкие жесты и необдуманные поступки.

— Я хочу посмотреть, — встрепенулась.

— Только подожди. Дай я предупрежу, что все отменяется, а то там еще кое-что запланировано.

— Не хочу ребят ставить в глупое положение.

— Никого не надо предупреждать. Я передумала. Пусть все идет так как идет, — я повела плечами, отгоняя все свои сомнения. — Я же женщина, имею право на толику нерешительности.

— Хм, — произнес Азарий. — Я так и думал.

Вот же хитрец. Дипломат доморощенный. Мужчины знали кого послать, чтобы разведать обстановку и при необходимости настроить меня на нужный лад. С прямолинейностью Гевора и прагматичностью Стефана это вряд ли бы получилось. А вот изворотливость Азария была как раз в тему.

Я потянулась к халату, накинула его на тончайшую ночную рубашку, которую мне привез Гевор из очередной поездки на объект. И где только раздобыл? Уж кого-кого, а его я точно не представляла в отделе женского белья. Правда, он единственный из моих мужчин, который мог себе позволить купить столь дорогую вещь. Что он собственно и сделал, стоило мне оговориться, что я желаю нечто подобное.

С каждым днем я все больше и больше чувствовала себя принцессой из сказки, ведь, стоило мне заикнуться о чем-либо, как мои желания тут же выполнялись. Мне казалось, что мужчины буквально соревнуются кто быстрее и лучше выполнит любое мое желание. При этом они радовались словно дети, когда умудрялись мне угодить. Я уже лишний раз боялась о чем-либо сказать, чтобы ненароком не спровоцировать соперничество.

У меня складывалось такое ощущение, что мужчины никогда ранее не делали никому приятное, не дарили подарки, не делали комплименты, а со мной же старались наверстать упущенное.

— Тогда я пошел, — Азарий подмигнул мне и выскочил из помещения, оставив меня одну. И в тот же миг на меня налетели все сомнения и переживания, которые я усилием воли отогнала в сторону.

Я им дорога, они мне не навредят, — как мантру повторила для себя, регулируя уровень света в комнате до минимума, перед тем как выйти.

Я еще в коридоре услышала свою любимую песню, тихо лившуюся из спальни, где должно было все состояться. Тихая мелодия действовала успокаивающе, заставляя растворяться в слаженных звуках. Все предусмотрели. Не мужчины, а какие-то записывающие устройства.

Я уже всерьез озаботилась тем, а нормально ли они себя со мной ведут. Оказалось, что не очень. Подобное поведение мужчин было характерно в далеком прошлом, еще до катастрофы, но не в последнее время, в котором доминантную роль стали играть женщины.

Они занимали ответственные руководящие посты, они принимали решения, они диктовали свою волю, они, в конце концов, выбирали партнеров. А линам оставалось только лишь подчиняться желанию женщин. У нас же было все иначе. Я не пыталась руководить, оставляя эту роль более сильным. Зачем брать на себя те обязанности, которые можно делегировать другим с более лучшим результатом в итоге? Мне требовалось лишь озвучить желание, а их исполнение было уже чужой заботой. И чем больше инициативы я передавала в мужские руки, тем сильнее выигрывала. Моя слабость превращалась в движущую силу.

Я замерла на пороге комнаты, стоило лишь ступить пару шагов. Это невообразимо. Этого просто не может быть. Если бы я не знала, что нахожусь в собственном доме, то посчитала бы, что у меня началось расстройство рассудка.

Потому как я оказалась на берегу пляжа, где-то у южной окраины нашего материка, где весь оборот светит Геос, по океану бегут белые барашки, а над водой с противным криком летают диковинные птицы, никогда не ступающие на земную твердь.

Передо мною, а точнее под моими ногами, едва поблескивая, виделась иллюзия песчаного берега, даже маленькие барханы и те прекрасно просматривались. Сквозь них едва-едва можно было различить наш родной пол. Я предположила, что подобное противоречие было сделано только лишь для того, чтобы окончательно не поверить в реальность увиденного.

Вдалеке, слева от меня лениво перекатывались волны, мое воображение дополнительно к иллюминации дорисовывало бесконечную даль. Надо мной ярко сияли звезды, все время находясь в движении, отчего складывались во все новые и новые созвездия, завораживающие своим видом, от красоты буквально захватывало дух. А прямо передо мной виднелся все более набирающий силу костер. Огненные языки пламени вначале лениво лизали поленья, поднимаясь с каждой сертой все выше и выше, танцуя друг с другом, переплетаясь, изгибаясь, смешиваясь. Видение костра было настолько явно, что я даже была готова вытянуть руки, чтобы ощутить жар, исходящий от огня.

— Тебе нравится? — услышала жаркий шепот. Голос принадлежал Гевору.

— Это волшебно, — ничего другого я не могла сказать, следя за изменениями в картинке, представшей перед глазами.

— Дальше будет больше, — мою талию обвила мужская рука, а на моей шее был запечатлен горячий поцелуй, от которого по всему телу прокатилась дрожь предвкушения.

— Как вам это удалось? — срываясь на едва различимую речь, спросила у мужчины, не отрывая глаз, понимая, что вижу чудо.

— Это наш маленький секрет, — еще один поцелуй пришелся уже в ключицу. Кое-кто особо быстрый умудрился стянуть пеньюар, добравшись до обнаженного тела.

— Я не думала, что ты будешь один, — выдала свои волнения.

— Не все сразу. Ты же у нас нежная, тебе надо привыкнуть, — проворковал Гевор, расплетая узел на халатике, словно он ему мешал.

— Я постараюсь, — все же я переживала о будущем. Готова ли я?

— Прикрой глаза, — услышала приказ.

— Но я же ничего не увижу.

— Кто тебе такое сказал. Прикрой. И увидишь что будет, — пришлось подчиниться. И на самом деле мое воображение и дальше рисовало картинку, как будто я продолжала смотреть на иллюзию. Но зато чувства обострились в разы.

Я ощущала аромат, исходящий от мужского тела, а ко всему прочему чувствовала ладони, скользящие по рукам, спуская с меня полупрозрачную ткань. Мою грудь накрыла чужая рука, немного сжала, после чего захватила в плен призывно торчащий сосок.

Стоп. У Гевора две руку. Тогда откуда взялась третья?

Я резко открыла глаза и повернула голову в сторону, чтобы в следующий миг взгляд утонул в зелени знакомых глаз, взирающих на меня с легкой усмешкой.

— Правда, здорово? — спросил Азарий, указывая не иллюминацию.

— Ага, — подтвердила очевидное.

— Но ты все равно лучше, — на моем плече расцвел огненный поцелуй.

А в следующий миг сильные руки увлекли меня в прогулку по песку вдоль побережья. А на самом деле в центр комнаты. Если я правильно ориентировалась в искаженном пространстве.

Однако вместо песка под ногами я ощутила что-то мягкое, хотя иллюзия по прежнему была на месте.

— Сегодня будет незабываемая ночь, — пообещал мне Азарий, увлекая за собой вниз. Гевор последовал за нами следом.

— А где Стефан? — спросила у мужчин.

— Я думал ты про меня никогда уже и не спросишь, — раздался знакомый голос. — Я принес нам всем напитки.

Только сейчас я обратила внимание, что все мужчины были в набедренных повязках. Вроде бы как и не раздеты до конца, но в то же время и не обнажены. Эдакая легкая неприкрытость присутствовала в туалетах мужчин. Стефан опустил на «песок» поднос, на котором стояли четыре бокала с напитками. И где они только взяли эту посуду, ведь у нас ничего подобного не водилось. Или я чего-то не знаю?

Огонь медленно горел на стене. Я же неторопливо отпивала из бокала, в котором было что-то слабоалкогольное, мужчины не спешили, усевшись вокруг меня кружком и рассматривая кто плещущуюся воду, кто звезды, а кто и меня.

Я уже выпила напиток, отставила в сторону бокал, который тут же исчез в неизвестном направлении, стоило мне отвлечься на долю серты.

Это по всей видимости и послужило толчком к активным действиям. Потому как по моей лодыжке поползла рука, поднимаясь все выше и выше. А в следующий миг губы Гевора накрыли мои, заставив предварительно упасть в его объятья. От резкого перемещения закружилась голова, но это было даже интересно, добавляя толику нереальности в происходящее.

Властный язык мужчины требовал впустить его в мой рот и под таким напором я не смогла устоять, заставляя себя вовлечь в омут сладостных прикосновений.

По моей груди уже вовсю путешествовали чужие руки. Чьи они были? На этот вопрос было сложно ответить, поскольку я была несколько увлечена кареглазым похитителем спокойствия.

— Ах, — выдохнула я в рот Гевору, ощутив, что кое-кто лизнул мой пальчик на ноге. Я хотела отобрать свою ступню, но мне это сделать не дали, продолжив изучение, от которого по коже побежала стая мурашек.

Я запустила руку в волосы Гевора, в то время как мою грудь взяли в плен, освободив от тонкого покрова, ничего не скрывающего, но добавляющего остроты в ощущения.

Ласки сменялись одна за другой. Ни один из кусочков моего тела не остался без внимания. Я буквально плавилась от нежности, которую мне дарили мужчины. По коже пробегали жаркие языки пламени, то ли от костра, иллюзорно пылающего рядом, то ли от прикосновений, распаляющих кровь. Мое сердечко стучало как сумасшедшее в предвкушении продолжения. Каждая клеточка тела звенела от возбуждения.

Я повторно охнула, когда жаркие губы прикоснулись к нежным лепесткам плоти. До меня донеслось довольное урчание, словно кто-то принялся наслаждаться изысканным кушаньем, изучая мои потаенные складочки.

Гевору стало мало моих губ, ласки плавно переместились на шею, а потом и вовсе на грудь.

Однако свято место пусто не бывает и его занял Азарий, сорвав плеяду поцелуев. Я вряд ли бы могла ответить чьи руки где находились. Казалось, что они были везде, на каждом участке кожи. Они гладили, они ласкали, они вызывали приятные ощущения, за которыми я не заметила как оказалась на грани острого наслаждения, пронзившего тело. Не ожидая ничего подобного, я не смогла сдержать стон удовольствия. Мое мироощущение рассыпалось на сотни осколков. Однако это было еще не все, а лишь начало, ибо испытание наслаждением только началось.

Приятно быть с мужчиной, когда он опытный любовник и знает как доставить удовольствие женщине, где провести рукою, где поцеловать, а где и приласкать. Но в разы приятнее, когда любовников трое и при этом каждый желает внести свою лепту в получаемое наслаждение.

А в ответ хочется поделиться своей нежностью, свою лаской, дотронуться, почувствовать единение.

Разгоряченные тела, покрытые потом, источающие аромат страсти, нескончаемое движение рук, смена положений, вознесение к вершине наслаждения и получение острого удовольствия, и все лишь только для того, чтобы зайти на новый виток блаженства плоти.

Зря я волновалась, что меня могут как-то обидеть или мне могут навредить. Это было невозможно. Бесконечная нежность, накопленная годами, при нескончаемой череде партнеров и партнерш выплеснулась во время нашего объединения, где связующим звеном выступила я, ощущая на эмоциональном уровне как крепнет наш союз и четыре сердца бьются в унисон, как одно целое, в котором совместный вздох, сливается воедино. И в этом союзе нет места стеснению и условностям, потому что нас сковывает вместе желание никогда не расставаться, а идти рука об руку сквозь невзгоды, преодолевая препятствия, уготованные судьбой.

Но в миг высочайшего наслаждения и слияния душ понимаешь, что все решаемо. Надо только лишь захотеть и тогда выход из ситуации найдется самостоятельно.

* * *

— Я, Ревекка Кариман, идентификационный номер семнадцать восемьдесят пять четырнадцать семьдесят семь, у меня назначена встреча с доктором.

— Да, илина Кариман, все так и есть. Вас уже ожидают.

Я прошла следом за улыбчивой илиной. Что-то сегодня складывалось впечатление, будто весь мир улыбается. С кем бы я не встречалась, все дарили мне улыбки. Или я вначале им? Я и не припомню.

Меня провели к женщине врачу, которая осмотрела, сделала анализы, просканировала с ног до головы, а вот теперь тупо пялилась на экран консоли, пытаясь что-то рассмотреть.

Неужели мне попался неопытный врач? Похоже на то. Женщина уже битую кварту не могла произнести ни слова, всматриваясь во что-то, качая головой, будто не верила сама себе.

— Ну что там, илина Лиц? Вы можете сказать что со мной? — нетерпеливо задала вопрос. Хуже некуда ждать. А ведь у меня дела. Надо еще было заскочить по пути в магазин, дома закончилось масло, да и в аптеку надо было заглянуть, у Аниты начали резаться зубки, хоть они и припозднились.

— Кажется, вы беременны, — рассеянно произнесла женщина.

— И что тут такого необычного? — удивилась. Теперь для меня новость о беременности не была чем-то необычным. Рановато, конечно, но что триединый дает, то все к лучшему.

— У вас… У вас…

— Да что у меня? — раздраженно спросила в ответ.

— У вас будет тройня, — тут голос женщины немного окреп, ее явно обнадежила моя поддержка. — И сканер утверждает, что у всех детей разные отцы…

Конец

Content

Воск Степанида Три грани круга

Степанида Воск Три грани круга