СТЕКЛЯННЫЙ КИНЖАЛ

I

За двенадцать тысяч лет до Рождества Христова, в те удивительные времена, когда волшебство и чудеса были вещами обыденными, некий Маг отыскал старинный рецепт бессмертия и воспользовался им. Впоследствии он весьма пожалел об этом и на протяжении нескольких поколений хранил секрет вечной жизни, заключив его в Магический Круг.

Демон смерти Глирендри с подручными явился к Магу, чтобы убить его, ибо ни одно живое существо не имеет права на бессмертие. Даже сам демон смерти не так страшен, как страшна тайна бессмертия, которую он оберегал от людей. Битва между Глирендри и Магом вполне заслуживает того, чтобы быть воспетой в легендах. Но благодаря ей тайное стало явным, распространяясь, словно круги на воде от брошенного камня. И скоро ни один чародей не мог называть себя чародеем, если не знал секрета бессмертия.

Пользоваться древним рецептом было довольно опасно, но он оказался поразительно простым. Удивительно только, как это никто раньше его не обнаружил.

Через год после битвы Мага с Глирендри на закате летнего дня в деревне Шейл появился Аран-Миротворец. Он прибыл издалека, чтобы похитить секрет Магического Круга. Это был худощавый, изящный восемнадцатилетний юноша с запоминающейся внешностью: удлиненное лицо, резко очерченный подбородок, глубоко посаженные глаза поблескивали из-под нависающих бровей, коротко стриженные прямые темные волосы спадали на лоб острым клином челки. По внешнему виду Арана трудно было понять, кто он такой, но, пожав ему руку, любой бы ответил на этот вопрос — ладонь юноши сплошь покрыта густыми шелковистыми волосками. А узнав о цели его приезда, Арана сочли бы еще и сумасшедшим.

Итак, Маг возглавлял Гильдию Чародеев. Конечно, у Мага было имя, но никто на белом свете не посмел бы произнести его. Демон Тьмы, который дал имя Магу, теперь томился заключенным в руне, вытатуированной на спине чародея. Так Маг получил могущественного демона-хранителя.

Однако Аран хорошо подготовился. На плече его висела старая, потертая кожаная сумка, в которой лежали только орехи, твердый сыр и хлеб. Но подлинную ценность сумки составляли заклинания, служившие хозяину надежнее, чем сыр и орехи. С их помощью Аран без особых хлопот мог прокормить себя во время путешествий.

Он добрался до пещеры Мага незадолго до заката. Аран знал, как с помощью колдовства справиться с охранниками. Для заклинаний требовался человеческий голос и руки, поэтому Аран сохранил облик юноши, хотя он его очень стеснял. Как только взошла луна, он прочел заклинание, вынул из кармана живую летучую мышь и осторожно протолкнул ее между створок двери в пещеру.

Летучая мышь взорвалась кроваво-красным туманом, медленно растекшимся по каменному полу пещеры. От страха Арану показалось, что желудок тугим комком застрял в горле. Он уже хотел бежать, оставив опасную затею, но взял себя в руки и протиснулся в щель вслед за мышью.

Те, кто послал Арана, подробно описали ему пещеру, и теперь он мог пройти по ней с закрытыми глазами, в кромешной тьме. Впрочем, уж лучше полная темнота, чем мерцающий голубоватый свет, источник которого находился в центре пещеры. Аран продвигался по ней быстро, но не прямо, а замысловатыми зигзагами: его учили, что так безопаснее.

В классах Торговой Школы Атлантиды он видел колдовские орудия, но в пещере Мага ему встретились по большей части предметы совершенно незнакомые. Похоже, большую часть колдовских орудий Маг изготовил своими руками. Аран в задумчивости остановился перед рабочим столом Мага. Зачем, к примеру, понадобился вот этот тщательно отшлифованный стеклянный кинжал? Внимание Арана привлек подвешенный над столом тусклый, черненый металлический диск. Руны, начертанные по краю диска, подсказывали, что это именно то, за чем он сюда пришел. Аран снял диск, быстро сунул его в сумку за спиной, освободив руки на случай возможной схватки, и собрался было убраться восвояси, но тут в пещере раздался громкий смех:

— Положи на место, сукин сын!

Аран мгновенно превратился в волка. Мучительная боль обожгла каждую клетку его тела. Изящный юноша, обернувшись волком, стал невероятно огромным и сильным. Но превращение оказалось совершенно бесполезным… Боль ослепляла, затуманивала сознание. Из груди Арана-волка вырвался стон, и он рванулся прочь, пытаясь избавиться от этой муки…

Очнулся он человеком. Руки и ноги связаны, мучительная боль во всем теле, тупая боль в голове. Казалось, он долго бился о стены пещеры. Неподвижно лежа на боку с закрытыми глазами, Аран попытался развязаться, но скрутили его крепко, со знанием дела.

Можно, конечно, воспользоваться заклинаниями для снятия уз. Однако лучше сначала разобраться в происходящем.

Аран чуть приоткрыл глаза. Маг сидел прямо перед ним на полу, скрестив ноги в позе лотоса, улыбался и внимательно разглядывал Арана. В руке он держал ивовые прутики.

Маг оказался крупным человеком и, очевидно, обладал отменным здоровьем. Его обнаженный торс покрывал густой загар — если верить легенде, Маг всегда ходил полуобнаженным. Вряд ли кто мог определить возраст Мага — двадцать ему или пятьдесят? На самом же деле ему исполнилось сто девяносто, что составляло предмет его особой гордости.

Магический Круг хозяин вернул на место. В ожидании следующей жертвы? Настоящий Круг был медным, и пославшие Арана знали об этом. Над столом висел фальшивый, сделанный из потускневшего серебра, разрушающего чары. Догадка молнией озарила Арана.

Маг, казалось, перестал обращать на нею внимание, и это давало хоть какой-то шанс, если только действовать быстро и внезапно.

— Кплир… — внезапно крикнул Аран, но Маг тут же хлестнул его ивовым прутиком по горлу. Прут оказался по-весеннему упругим и гибким, и Аран задохнулся от боли. Он тряхнул головой, Чтобы восстановить дыхание.

— Слово, которое ты хотел произнести, состоит из четырех слогов, — сказал Маг уже знакомым голосом. — Тебе не успеть его произнести. Хотелось бы мне знать, кто тебя послал?

Аран не смог ответить, потому что все еще задыхался.

— Ты не обыкновенный вор, но и не чародей, — задумчиво произнес Маг. — Я слышал, как ты произносил заклинания, самые простые, а они одинаковы повсюду и всегда. Кто-то с помощью ясновидения или пророческого дара шпионил за мной и теперь слишком много знает о маленьких сюрпризах, ожидающих непрошеных гостей, — медленно продолжал старый волшебник. — Мне это не нравится, и я хочу знать: кто и зачем это сделал?

Поскольку Аран молчал, он продолжил:

— Тот, кто сделал это, все знает, но сам не пришел. Он поступил умнее — прислал лопуха.

Маг пристально смотрел в глаза Арана.

— А возможно, он посчитал, что оборотень скорее одолеет меня. Кстати, в веревках, которыми ты связан, есть серебряная нить, так что лучше тебе пребывать в человеческом облике.

— Ты знал о моем приближении? — наконец спросил Аран.

— Неужели тебе не приходило в голову, что я тоже обладаю даром предвидения и могу видеть на расстоянии? А твой хозяин знал это. Он постарался защитить тебя непроницаемой для ясновидения завесой.

— Тогда в чем же наша ошибка?

— Дурень, я увидел непроницаемое пространство. Конечно, я не знал, кто проник в пещеру, но следил за твоими перемещениями. А тут уж сомневаться не пришлось. Я сразу понял, что тебе нужно. Да и наследил ты здорово. Я видел твои следы перед входом в пещеру еще до того, как ты их оставил. Ну и наконец: ты дождался восхода луны, вместо того чтобы воспользоваться темнотой, а ведь было полнолуние. Хотя в общем замысел не плох: послать оборотня — великолепная идея. Протиснуться между створками двери может только ребенок, но он не сумеет постоять за себя в схватке. А вот огромный волк — серьезный противник.

— Очень это мне помогло, как же!

— Единственное, что я хотел бы узнать, это как они уговорили жителя Атлантиды на такой подвиг и что они собирались делать дальше? Тебе не сказали, для чего понадобился Круг?

— Для поглощения Магической Силы, — ответил Аран. Он был скорее раздосадован, нежели удивлен тем, что Маг так запросто все расставил по своим местам.

— Для поглощения Маны, — поправил его Маг. — А ты знаешь, что такое Мана?

— Это сила большая, чем магия и волшебство.

— Тебе и это рассказали! В таком случае почему же тебе не объяснили, что если Мана исчезает откуда-нибудь, больше она там не появится. Никогда!

Аран перекатился на бок. Он был уверен в своей гибели и полагал, что терять ему уже нечего, можно смело высказать все.

— Я не понимаю, Маг, зачем ты пытаешься держать Круг в тайне? Ведь он может даже уничтожить войны. Подумать только, самое могущественное оружие, когда-либо изобретенное на Земле!

Маг, казалось, не понимал его, и Аран продолжал:

— Тебе бы следовало подумать об этом. Ведь не найдется врага, который мог бы угрожать Атлантиде, если она будет защищена Кругом.

— Очевидно, тебя послал не Служитель Правосудия Атлантиды: он-то знает, чем это грозит. — Маг пристально смотрел на Арана. — Так, может, тебя послали греки?

— Я не понимаю, о чем ты?

— Как?! Разве ты не знаешь, что Атлантиду последние пятьсот лет удерживают заклинания ее королей-чародеев? Иначе ее давно бы поглотили волны.

— Ты лжешь!

— Выходит, действительно не знаешь… — Маг сделал рукой отстраняющий жест. — Но Круг принесет беду любому народу, не только Атлантиде. Достаточно раскрутить его, и обширные земли навсегда очистятся от магии. Ты понимаешь — чародейство сгинет навечно. Кто захочет такое свершить?

— Я!

— Ты?! Но зачем?

— Мы устали от войн! — выкрикнул Аран, хотя и не был до конца уверен, имел ли он право говорить «мы». — Магический Круг может прекратить войны! Ты способен представить армию, вооруженную только кинжалами и мечами? Убийственные заклинания потеряют силу, никто не использует дар предвидения для раскрытия замыслов противника! Никаких невидимых демонов смерти! — Глаза Арана сверкали. — Человек против человека, меч против меча, кровь и броня, и никаких заклинаний. Ни один король не захочет такой битвы! И мы наконец забудем про войны!

— Что-то не верится мне в столь безоблачное будущее.

— Ты издеваешься надо мной, ты просто не хочешь мне верить, — презрительно, сквозь зубы процедил Аран. — Когда исчезнет Мана, потеряют силу твои заклинания, дарующие молодость, и ты сразу превратишься в дряхлого умирающего старика.

— Может, и так. Ладно, давай все-таки выясним, кто ты такой…

Маг дотронулся до сумки Арана ивовым прутиком, и Аран замер в ожидании: вдруг затворные заговоры не выдержат и тогда… И конечно же, они не выдержали. Маг открыл сумку, заглянул в нее и вытащил еще одну живую летучую мышь, затем несколько листков пергамента с надписями, которые можно было принять за геометрические задачи, написанные крупным, аккуратным почерком.

— Будто ученик писал, — заметил Маг. — Линии выписаны тщательно и старательно, ошибки подчеркнуты и исправлены… Идиот! Он забыл закрученный хвост Водоворота. Интересно, почему Водоворот не поглотил его?

Маг оторвался от пергамента.

— Итак, на меня напали дети? Эти заклинания подготовлены полдюжиной школяров!

Аран не ответил. Он потерял всякую надежду скрыть что-либо от Мага.

— А они, однако, талантливы. Ладно, значит, ты один из Миротворцев, верно? Восемнадцатилетние юнцы. Бьюсь об заклад, что за тобой стоит по меньшей мере половина выпускного класса Торговой Школы. Они, должно быть, месяцами следили за мной, чтобы так удачно разрушить мою защиту.

И вы хотели прекратить войну с Греческими островами? Неужели вы думаете, что поможете делу, притащив в Атлантиду Магический Круг? Но я еще не сошел с ума, чтобы позволить тебе уйти отсюда с этими записями. Ведь ты воспользуешься ими снова, чтобы все-таки обчистить мою пещеру в другой раз.

Его тяжелый взгляд остановился на Аране:

— Именно об этом ты и думал, верно? Но зачем? Я тебя спрашиваю, зачем?

— Мы могли бы воспользоваться Магическим Кругом.

— Да вы просто утопите Атлантиду! С каких это пор Миротворцы стали предателями?

— Мы не предатели, — запинаясь, произнес Аран глуховатым голосом. — Мы хотим изменить жизнь Атлантиды, а не уничтожить ее. Если мы завладеем Магическим Кругом, правители Атлантиды вынуждены будут считаться с нами.

Он попытался пошевелить связанными руками и снова подумал о слове, которое может освободить его. А потом — вновь обернуться волком и бежать, проскользнуть меж створками двери, вниз по холму — и дальше в лес, на свободу.

— Думаю, придется мне заняться тобой, — неожиданно произнес Маг. Он встал и слегка ударил Арана прутиком по губам. Аран с ужасом обнаружил, что не в силах даже открыть рот. Теперь он целиком был во власти Мага — вор, пойманный на месте преступления.

Маг отвернулся, и Аран увидел на его спине искусно выложенный причудливый пятиконечный узор, татуированный красными, зелеными и золотыми красками. Аран вспомнил, что ему говорили о демоне — хранителе Мага.

— Недавно привиделся мне сон, — сказал Маг. — Мне снилось, как можно использовать стеклянный кинжал. Сон походил на вещий, и я сделал такой кинжал.

«Глупости! Что пользы от стеклянного кинжала?» — подумал Аран. Этот кинжал он видел на столе Мага. Клинок в форме узкого вытянутого прямоугольника с хорошо заточенными краями, рукоять сделана из какого-то сплава. Два зажима, обтянутые лисьей шкурой, удерживали кинжал на столе. Острие еще не до конца отделано.

Маг вынул кинжал из зажимов. Аран смотрел, как чародей выцарапывал на клинке какие-то знаки алмазом огромной ценности и что-то приговаривал вполголоса. Аран, как ни старался, не мог разобрать ни слова. Наконец Маг поднял кинжал словно для удара.

Аран испугался, хотя все еще не мог поверить, что Маг убьет его. Он чувствовал себя жертвенным бараном. Всякая жертва высвобождала Ману, а человеческая жертва — тем более! Нет, Маг не посмеет! Но Маг поднял кинжал и с силой вонзил его в грудь Арана.

Аран пронзительно вскрикнул. Он почувствовал клинок… Нет, это не клинок, будто тень клинка, призрачный образ вошел в его плоть. Но Аран видел клинок в своем теле, видел рукоять, торчащую из груди.

Маг снова зашептал что-то глухо и быстро. Стеклянный кинжал побледнел и исчез, точно растворился в воздухе.

— Клинок остался в твоем сердце, — сказал Маг, — но не стоит об этом беспокоиться: просто не забивай себе голову всякой ерундой. Однако запомни: ты всю жизнь должен прожить на землях, богатых Маной. А стоит тебе только попасть туда, где магия нс действует, кинжал снова материализуется в твоей груди, вот и все.

Аран тщетно пытался разлепить губы.

— Ну а теперь, коль ты пришел за Магическим Кругом, запомни, в чем его секрет. Круг очень просто привести в действие, но невозможно остановить. Он будет вращаться все быстрее и быстрее, пока не поглотит всю Ману вокруг. Он может распадаться на несколько Кругов и тебе понадобится еще одно заклинание, чтобы предотвратить это. — Маг произнес заклинание медленно и внятно и только потом соизволил заметить, что Аран задыхается, как рыба, вынутая из воды.

— Кплирапрантри, — произнес Маг. Узы расступились, веревки упали, и Аран с трудом встал. Он уже мог говорить и попросил:

— Вытащи его, пожалуйста.

— Да, вот что следует хорошенько запомнить, возвращая эту тайну в Атлантиду. Ведь ты все еще хочешь взять Магический Круг? Тогда тебе неизбежно придется рассказать, как он действует, если ты решишь применить его в качестве угрозы. А сделать это легко. У столь великого народа, как атланты, всегда много врагов, не так ли? А теперь ты можешь поведать им, как утопить Атлантиду всего за одну ночь.

Аран ощущал грудь, но ничего не почувствовал.

— Вытащи его, — снова попросил он.

— Не думаю, что это следует делать, ведь тогда нам обоим грозит гибель, волчонок. До свидания! И передай мои наилучшие пожелания своим друзьям из Торговой Школы. Да, кстати, не советую тебе возвращаться домой через ущелье Гвирин.

— Грязный сын обезьяны! — выругался Аран. Больше просить он не станет. В образе волка вышел из пещеры Мага, проскользнул, не коснувшись створок. Он все еще видел мысленным взором торчащий из груди кинжал, слышал смех Мага…

Их следующая встреча произошла тридцать лет спустя и за тысячи миль от этого места.

II

По возможности Аран передвигался в образе волка: так было легче прокормиться и сберечь деньги на обратный путь. В век расцвета магии волк-оборотень без труда менял свой облик — была бы луна в небе.

Мысленно Аран беспрерывно слал Магу проклятья. Обогнув небольшой холм, Аран остановился. К северу находилась деревня Шейл. Шерсть на загривке волка поднялась дыбом: он вспомнил слова Мага, стеклянный кинжал в своей груди… И тут же представил горло врага, почувствовал вкус его крови, но вспыхнули перед глазами светящиеся витые знаки на спине Мага, и он ощутил вкус поражения. Аран не мог сражаться с демоном-хранителем. Он взвыл и потрусил на юг.

Путь ему преградила Нилдисская гряда. Там, за горами — море, найдется там и корабль, который доставит домой его и знания, полученные им от Мага. Быть может, следующий похититель окажется удачливее…

Наконец Аран прибыл к ущелью Гвирин. Путь вглубь материка преграждала горная цепь. Несколько тысяч лет назад чародей из Ринилдиссена с помощью чар изменил облик этой земли: горную цепь будто рассекли топором. Горы расступились, и образовалось ущелье Гвирин, полого спускающееся к побережью и открывавшее взору живописный вид на море.

Каждый год шайки разбойников изгонялись из Гвирина. Мо добиться этого становилось все трудней: заклинания против разбойников действовали все хуже и хуже, и все чаще приходилось прибегать к помощи обыкновенного оружия. Правда, свирепые горные драконы тоже исчезли из Гвирина полностью.

Аран остановился на открытом месте, присел на задние лапы и задумался. Возможно, Маг просто запугивал его, хотел позабавиться, послав Арана долгим кружным путем через Нилдисскую гряду. А кости драконов? Ведь известно: там, где магия не действует, драконы вымирают; по обе стороны дороги громоздились кости огромных рептилий и выглядели они так, будто лежат здесь уже десятки миллионов лет.

Аран приблизился к ущелью в облике волка. Если в ущелье не действует магия, он примет человеческий облик. А вдруг способность к перевоплощению покинет его совсем?

«Почему бы не остаться волком? — думал Аран. — Ведь тогда меня можно убить лишь серебром или платиной. Стеклянный кинжал, конечно, может причинить боль, но… Проклятье! Я неуязвим, но если магия… Если она и правда здесь не действует?»

От этой мысли он содрогнулся. Аран совсем не чувствовал клинка в груди, и призрачная боль от удара больше не возвращалась. Но, невидимый, неощутимый, кинжал оставался в сердце и ждал своего часа. Если Мана исчезнет, он снова станет материальным и убьет Арана. В образе волка Аран выжил бы, но, и это главное, никогда не смог бы снова стать человеком.

Аран повернулся и побежал прочь от ущелья. Днем раньше он миновал деревню и сейчас решил вернуться туда и обратиться за помощью к главному колдуну деревни.

— Стеклянный кинжал! — хмыкнул чародей. Пухлый, лысый, веселый — весь облик его говорил о любви к хорошей жизни. — Я все понимаю, только что же тебя беспокоит? У кинжала была рукоять? Он был весь заговорен?

— Не думаю. Маг написал руны только на клинке, а потом ударил меня.

— Чудесно! Давай деньги, и мой тебе совет — превратись в волка, так безопаснее.

Плата, запрошенная чародеем, была огромной: Арану не хватило бы денег на обратный путь. После долгой и шумной торговли чародей снизил цену до приемлемой и приступил к делу.

Шесть часов он твердил заклинания, охрип и наконец сдался. Глаза его покраснели от едких курений, руки покрылись разноцветными пятнами.

— Я не могу дотронуться до рукоятки, не могу сделать ее видимой. Я даже не могу сказать, есть ли кинжал вообще. Я не могу использовать более сильные заклинания — это убьет тебя.

Я бессилен, волчонок! Тот, кто наложил на тебя заклятие, гораздо могущественнее простого деревенского чародея.

Аран провел рукой по груди — кожа задубела от едких снадобий и красок.

— Его называют Магом…

Толстяк словно окаменел.

— Маг? Тот самый? И ты не сказал мне это сразу?! Проваливай отсюда сейчас же!

— А как же мои деньги?

— Да будь их даже вдесятеро больше, я бы не стал связываться с таким опасным делом! Ты заставил меня, простого колдуна, схватиться с сами Магом! Мы оба могли погибнуть! Если ты считаешь, что должен вернуть свои деньги — иди к судье, и пусть он решит наш спор. А сейчас убирайся!

Ругаясь, Аран вынужден был уйти.

— Обратись к другим чародеям, если хочешь. Попробуй в Ринилдиссене, но предупреди сначала, с кем они имеют дело! — гремел ему вслед колдун.

III

Трудно было Магу принять это решение. Но его тайна перестала быть тайной, и слухи о ней распространялись на Земле. Оставалось надеяться лишь на здравый смысл остальных магов и чародеев. Они должны понять, чем грозят столь опасные знания.

Маг отправил послание Гильдии Чародеев, в котором сообщал об истощении Маны и свойствах Магического Круга.

«Помните об этом всегда, когда творите волшебство, — заклинал он в своем послании после подробного описания Магического Круга. — Количество Маны в мире ограничено и с каждым годом уменьшается. Тысячи чародеев безудержно растрачивают ее на свои похоти. Когда-то, очень давно, жили существа, правившие миром подобно богам. Но яростная сила их бытия уничтожила Ману, которая давала им жизнь. Настанет день, и в нашем мире Мана истощится. И тогда исчезнут демоны, тролли, птицы рух, драконы и кентавры, ведь их существование тесно связано с магией. Воздушные замки мечты растают без следа, и никто никогда даже не узнает об их существовании. Магам и чародеям придется стать ремесленниками, а жизнь превратится в тоскливую обыденность. В вашей власти приблизить этот мрачный день, помните об этом!»

Ночью Магу были видения. Единоборство чародеев порождает великолепные легенды. Легенды эти редко правдивы: победитель не станет выдавать свои секреты, а побежденный обычно погибает. Сила и мастерство чародея тем больше, чем дольше он готовится к битве и чем меньше действий совершает непосредственно в ней.

Схватка с Чародеем Холмов началась с видения, посетившего Мага после его обращения к Гильдии. Противоборство было неизбежно и длилось оно тридцать лет.

В видении враг не появился, но Маг видел сказочно прекрасный замок на холме, а сам холм возвышался посреди цветущей равнины подобно высоко взметнувшейся пенной волне, нависая над равниной так, что под замком, вознесшимся на вершине, зияла пустота.

Маг нахмурился во сне… Такой холм сам по себе существовать не может — он рухнет. Выходит, холм создан искусственно, и кретин, сотворивший его, впустую расходовал Ману.

Во сне Маг сосредоточился, стараясь запомнить каждую подробность видения. Как это бывает во сне, все казалось расплывчатым, лишенным четких очертаний. Огибая холм, вилась узкая тропинка. Быть может, с ним шел товарищ, хотя точно сказать этого он не мог. Живым добрался Маг до самых ворот замка. Потом увидел себя умирающим; грудь его пронзили огромные, точно слоновьи, бивни.

Маг заставил себя проснуться и попытался истолковать видения. Очевидно, ему понадобится соратник, по крайней мере до ворот замка. За воротами он уже ничего не смог рассмотреть: должно быть, Магический Круг разрушал его чары.

Была ли то высшая справедливость? Целых три дня он составлял заклятия против ясновидящего взгляда Чародея Холмов. И все это время вещие сны не посещали Мага. Противники были равны по силе.

IV

Множество кораблей стояли на якоре в гавани. Торговые и пассажирские, из разных уголков мира, с заговоренными носовыми украшениями, уменьшавшими скорость корабля, но защищавшими его от пиратов. Среди прочих отличался корабль Атлантиды.

Аран, стоя на пирсе, задумчиво смотрел на корабли. Поход через горы оказался слишком долгим, и он достиг Ринилдиссена, растратив последние деньги. Платить за место на корабле было нечем. Целую неделю он слонялся по городу без толку, потом нанялся телохранителем к торговцу коврами. К тому времени он истратил последнюю монету и голодал.,

Аран стоял на причале, поглядывая на привычную сутолоку порта. Его хозяин — Ллорагинези обсуждал торговые дела с капитаном судна.

Аран ждал окончания их беседы со спокойным безразличием. Вдруг он встрепенулся — мимо проходил человек в капитанской юбке, и Аран окликнул его:

— Эй, капитан! Ты плывешь в Атлантиду?

Человек хмуро посмотрел на Арана.

— А тебе-то какое дело?

— Я хотел бы передать туда послание.

— По-моему, проще передать через чародеев.

— Мне это никак не подходит, — ответил Аран. Не мог же он просить чародея передать сведения о том, как ограбить другого чародея. А то бы его вести получили в Атлантиде уже месяц назад.

— Ну ладно, — наконец согласился капитан, — хотя стоит тебе это будет дороже. Говори, куда в Атлантиде и кому.

Аран все объяснил и передал капитану сверток, который таскал уже месяца три. Он предупреждал Миротворцев о непрочном положении Атлантиды и предлагал, как можно проверить, не лгал ли Маг. Но Аран ни слова не мог написать о том, как сделать Магический Круг.

Вдали от берега дельфины и тритоны играли в свои бурные и непонятные человеку игры. На судне, направляющемся в Атлантиду, подняли паруса. Неизвестно откуда взявшийся ветер наполнил их, и судно очень скоро исчезло за горизонтом в морских просторах.

Еще немного, и Аран накопит на проезд. Торговля шла хорошо, и деньги у него водились. Он давно бы плыл домой, если бы не пытался избавиться от кинжала. Дважды он обращался к чародеям и оба раза одно и то же: деньги исчезали, а кинжал оставался.

Они спускались по сходням. Первым, удивительно легко для человека его возраста, шел Ллорагинези, за ним — помощница Ра-Харру со свертком образцов тканей на голове. Аран, немного поотстав, замыкал шествие. Сойдя на пристань, девушка приблизилась к Ллорагинези и стала что-то ему говорить. Подойдя к ним, Аран услышал:

— Это начнется завтра. Как обычно, меня не будет около пяти дней, — опустив глаза, смущенно сказала Ра-Харру.

— Хорошо-хорошо, — закивал Ллорагинези.

Аран постарался скрыть, что слышал слова Ра-Харру. Он тоже знал, о чем идет речь, и улыбнулся, не глядя на девушку, чтобы не смущать ее. Даже не поднимая глаз, он хорошо представил себе, как она выглядит: коротко остриженные вьющиеся волосы, плоский широкий нос с низкой переносицей, мягкие карие глаза под густыми темными бровями, небольшие изящные уши, похожие на створки раковины-жемчужницы. Она действительно была красива — эта девушка-волчица.

По дороге Аран взял ее за руку — ногти на пальцах узкие и острые, а ладони, как и у него самого, покрыты шелковистой шерстью.

Если бы они встретились в Атлантиде, он наверняка бы взял ее в жены, ведь там у него были бы деньги. Здесь же Аран даже не мог подумать об этом. Уже несколько месяцев они с Ра-Харру были друзьями и помогали друг другу в работе. Ночной Ринилдиссен был очень подходящ для» парочек, и Ллорагинези иногда отпускал их вдвоем.

Ллорагинези предоставлял им полную свободу, надеясь, по-видимому, что между молодыми людьми возникнут более близкие, чем дружба, отношения. Он думал, что Аран перестанет стремиться в Атлантиду, обретя любовь в Ринилдиссене. Что ж, Ллорагинези хороший человек, но он не мог знать, что люди-волки могут соединяться только в определенное время, дней пять в месяц. А именно в эти дни Аран не видел Ра-Харру, потому что ее запирали в доме отца, а он даже не знал, где она живет.

Аран узнал об этом случайно, пятью ночами позже. Он сопровождал Ллорагинези в Дом Наслаждений Адриены. Торговец коврами собирался провести там всю ночь… на надувном матрасе, плавающем в ртути. Арану доводилось многое слышать о чудо-кровати; приятный сон на ней также составлял одно из наслаждений, даруемых Адриеной.

Ночь была теплой и благоуханной. Аран выбрал более длинный путь домой, мимо пустыря за домом Адриены. Около трех сотен лет назад на месте этого пустыря стоял дворец Провидца Шилбри. Поначалу дворец был настоящим чудом, редкостью даже для того времени. Но со временем, как говорил сам Шилбри, он истощился. И настал день, когда дворец исчез, а на месте, где он стоял, не действовали даже простые заклинания.

Аран слышал, что волки-оборотни жили в тех кварталах, через которые лежал его путь. Подходя к этому месту, Аран почувствовал знакомый запах людей-волков и, побуждаемый неясным любопытством, пошел по улице навстречу знакомым запахам.

Интересно, как живут в Ринилдиссене состоятельные оборотни? Что-то едва уловимое, до боли знакомое остановило его у обитых медью дверей большого добротного дома…

Весь остаток ночи Аран провел под дверью. Никто не пытался прогнать его. Соседи либо уже привыкли к таким осадам, либо понимали, что он готов на убийство, лишь бы не уходить отсюда. Иногда откуда-то сверху до него доносился ответный стон. Это был голос Ра-Харру. Остаток человеческого разума говорил ему, что уже завтра он не сможет без стыда вспомнить эту ночь, а Ра-Харру может подумать, что он нарочно пришел к дому ее отца, и осудит его.

Но Аран выл, пел песню тоски, боли и стыда.

V

Первой была маленькая деревушка под названием Гэс. Подмастерье Гильдии Чародеев забрел сюда в поисках черных опалов — незаменимого инструмента для проклятий. Он остался доволен — в деревне оказались целые россыпи опалов, и он набрал их, сколько душе угодно. Еще раньше подмастерье обратил внимание, что деревня заброшена. Осмотревшись повнимательнее, он заметил странное мертвое место — развалины замка. На первый взгляд, прошли сотни лет с тех пор, как замок рухнул, но, возможно, его воздвигли с помощью волшебства, и он исчез, когда истощилась Мана, а это могло произойти и вчера, и на прошлой неделе. Что-то странное было в этой брошенной деревне и ее окрестностях.

Удачливый подмастерье разбогател, продав найденные камни, но мысли о покинутой деревне продолжали тревожить его.

— Сначала я подумал, что это работорговцы, — рассказывал он как-то Магу. — Но в деревне не осталось никаких следов набега. Там вообще никого не было. Опалы валялись прямо на земле вперемежку с разбросанным сеном. Мне кажется, они должны были лежать в тайнике ювелира или чародея.

Но почему именно об этой деревушке и разрушенном замке вспомнил Маг три года спустя, когда услышал о Шискабиле. Весть об этом поселке принесла сорока, которая, сев ему на плечо, протрещала:

— Маг!!!

Услышав весть, Маг отправился в путь. В Шискабил Маг прибыл не один. Его сопровождал молодой член Гильдии Чародеев Клабфут. Худой и серьезный, этот талантливый начинающий чародей до сих пор побаивался тех сил, которыми сам же управлял с помощью магии.

Шискабил был небольшим поселком с каменными домами, огороженным каменной стеной. Впечатление складывалось такое, будто ее покинули в спешке: блюда, стоящие на столе, засохли или сгнили; мясо и хлеб в печах превратились в угли. В поселке не осталось ни живых, ни мертвых. Стена, окружающая его, была цела, но в самом поселке всюду виднелись следы насилия: сломанная мебель, выбитые или взломанные двери в домах. Тут и там валялись самодельные копья, мечи и дубинки. И кровь. Высохшая черная кровь везде — как-будто прошел кровавый дождь!

Увиденное потрясло Клабфута. Ссутулившись, он медленно ходил по Шискабил у, старательно обходя места, где стояли лужи крови.

— Таинственное происшествие, не так ли? — произнес наконец Маг. — У меня были особые причины послать за тобой. Вокруг этой стены все мертво, и мне подумалось, не мог ли кто-то использовать здесь Магический Круг?

Почти прямоугольный участок ранее плодородной земли вокруг Шискабила теперь был абсолютно гол. Лишь в середине его, на развалинах замка, среди рассыпавшихся от малейшего прикосновения камней пробивались зеленые травинки.

Маг внимательно осматривал мертвую землю, не желая ступать туда, где умерла магия. Он всего лишь раз в своей жизни использовал Магический Круг — против Глирендри. После того как демон смерти убил его личного телохранителя, заключенного в татуировке на спине, Магу не оставалось ничего другого. Тогда Круг, уничтожив Ману вокруг себя, буквально высосал из него молодость: Маг в несколько мгновений стал старше сразу на двести лет.

— Я уверен, — сказал Клабфут, — что это сделано с помощью магии. Даже самые элементарные заклинания не действуют, как я ни пытался. Маны здесь совсем мало. Кстати, вы не можете мне помочь вспомнить имя хотя бы одного чародея из Шискабила?

— Нет, не могу.

— Тем не менее я уверен: все это сделано с помощью магии.

Клабфут говорил шепотом. Он хорошо знал, что магия может приносить не только добро, но и страшное зло.

Вскоре они нашли извилистую тропинку через мертвую землю, которая вела к чуть живому месту внутри развалин. Повинуясь Магу, раскрошенные камни чуть шевельнулись, пытаясь подняться.

— Итак, это был чей-то замок, — сказал Клабфут, — но хотел бы я знать, что его разрушило?

— Могу только предположить. Представь, накладывается на небольшой Магический Круг какое-то мощное кинетическое заклинание. Круг, вращаясь все быстрее и быстрее, очень скоро выбирает вокруг себя всю Ману. Всю без остатка.

— Да, понимаю, — согласно кивнул Клабфут.

— Возможно, таким образом кто-то пытался защитить это место от любопытных. Он пустил Круг по узкой колее, чтобы окружить клочок живой земли и защитить его от магии. Оставил только узкий проход для себя. Но тропинка, ведущая внутрь, так извивается, что никакому ясновидению не преодолеть барьера. Хотел бы я знать…

— Хотели бы знать, зачем все это понадобилось?

— Любопытно все-таки, что же здесь произошло? — Маг никак не мог отделаться от ощущения, что он уже видел все это где-то раньше. И вдруг вспомнил о мертвой земле, окружавшей замок Чародея Холмов, и безмолвной битве с безликим врагом в вещем сне двадцать лет назад.

Прошло двадцать три года, прежде чем обнаружилось еще одно, третье поселение.

Хэтзерилл был больше и известнее, чем Шискабил. Маг услышал о нем от торговцев, прибывших с грузом слоновой кости и ароматического дерева.

Хэтзерилл покинули всего за несколько дней до прибытия туда Мага и Клабфута. Картина, которую они увидели в брошенном городке, была им уже знакома: разбитая мебель, разбросанное оружие, сломанные двери, брошенная утварь, еда.

— Интересно, но тут нище не видно крови, — нервно хмыкнул Клабфут. — А в общем-то то же самое. Население целого городка как-будто растворилось, и весьма вероятно, не обошлось без насилия. Ты прибыл раньше меня. Здесь те же мертвая земля и разрушенный замок? Помнишь, более десяти лет назад, в Шискабиле?

— Нет, здесь такого не было. — Младший чародей, сидя на камне, растирал от рождения изуродованную ногу. Он должен был прибегать к лечению каждые полчаса, и это отнимало у него много сил.

— Может быть, и так, однако если это сделал тот же человек, то он изменил своей обычной манере.

Ночью Маг снова видел сон, сон яркий, красочный, тревожный. Проснулся он с мыслью о Чародее Холмов.

— Давай заберемся на холмы, — предложил он Клабфуту утром. — Надо узнать, не связаны ли мертвые поселения с Чародеем Холмов. Посмотрим, нет ли на какой-нибудь вершине мертвого пятна.

Так они совершили ошибку, которая чуть не погубила их.

Последний холм, на который они попытались взобраться, был из странной, рассыпающейся в пыль от прикосновения, породы. Они подошли к нему перед закатом солнца, когда и терпение их и холмы были уже на исходе.

Клабфут стоял на вершине холма, когда Маг добрался до него.

— Пошли отсюда, — сказал он, посмеиваясь, — никто в здравом уме не будет строить замки на этой груде песка.

Клабфут резко обернулся и крикнул:

— Уходи отсюда, ты же стареешь на глазах!!!

Маг быстро поднял руку к лицу: прямо под пальцами, он чувствовал это, проступали морщины, которые становились все больше и больше. Поспешно, но крайне осторожно он повернул назад. С трудом подавил в себе желание бежать и шел, бережно ставя ноги, ощущая похрустывание ставших вдруг совсем хрупких костей. При каждом шаге с головы его целыми клоками сыпались седеющие на глазах волосы.

Чуть позже, покинув предательский холм, Маг, чуть живой от усталости и бешенства, задыхаясь, прорычал:

— Это моя ошибка! Теперь я знаю, что он сделал! Клабфут, мы найдем мертвое пятно внутри холма.

— Но сначала надо вернуть вам молодость! — Клабфут уже выкладывал из сумки необходимые принадлежности: кусок древесного угля, серебряный нож, мешочек с травами и листьями.

— Там, наверху, плохое место, что-то внутри холма засасывает Ману. Я думаю, ему часто приходится переезжать с места на место, и он поднял холм подобно штормовой волне, а когда Мана истощилась, холм рухнул, накрыв замок и все окрест него. Но этот человек все снова повторит.

— Вполне возможно, что именно так он и поступил. Но что он сделал с городком Хэтзерилл?

— Может статься, мы никогда этого не узнаем. Но одно я знаю: произошло что-то плохое, очень плохое. — Маг тронул пальцем морщинки у глаз.

VI

В тот день он бродил по торговым рядам города, разглядывая ковры. Обычно это очень приятная работа. Та часть торговых радов, где продавались ковры, была самой яркой и красочной. Аран — торговец коврами шел по радам, и то там, то здесь его окликали по имени. Вокруг кипели торговые страсти.

Аран торговал в Ринилдиссене уже почти тридцать лет. Сначала как помощник Ллорагинези, потом сам. Большие морские корабли и караваны верблюдов доставляли сюда самые красивые и дешевые ковры с островов и со всего материка.

Товар этот пользовался большим спросом: крупные торговцы и лоточники, а также богатые покупатели, желавшие украсить свои дома и дворцы, — все стекались в Ринилдиссен. Но сегодня великолепие и сверкание ковровых радов только раздражали Арана. Он шел и думал об отъезде.

Какой-то лысый человек неожиданно вышел навстречу ему из-за горы выделанных сфинксовых шкур. Лысый, как яйцо птицы Рух, он однако выглядел молодым и здоровым. Обнаженный по пояс, как это принято среди портовых грузчиков, он носил штаны из отличного сукна, а двигался надменно и степенно. Аран почувствовал, как человек этот бесцеремонно разглядывает его, и поймал себя на мысли, что где-то они уже виделись.

Незнакомец проводил Арана долгим взглядом. Пройдя мимо, Аран обернулся и буквально подпрыгнул от удивления: на обнаженной спине человека сияла многоцветная пятигранная татуировка.

— Маг! — невольно вскрикнул Аран и тут же запнулся, пожалев о своей несдержанности.

Маг посмотрел на него укоризненно, как смотрят на неучтивых, невоспитанных прохожих. Он совершенно не изменился, только облысел. А ведь прошло почти 30 лет. Самому Арану без малого пятьдесят, лицо избороздили морщины, повествуя о богатой приключениями жизни, поседевшие волосы поредели, лишь клин челки одиноко темнел на лбу, свидетельствуя о вдовстве. Ему вдруг в мельчайших подробностях представилась их первая встреча.

Не раз в эти годы по ночам он мечтал, как отомстить Магу, но сейчас, при встрече, у него было только одно желание — поскорее уйти.

— Извините, — пробормотал он и вдруг неожиданно для себя добавил: — Но мы с вами уже встречались.

— Неужели? — холодно поинтересовался Маг. — Я что-то не припомню.

— Я когда-то пытался обокрасть вашу пещеру, — со свойственной ему прямотой ответил Аран.

— Ты? А, тот мальчишка из Атлантиды! Ну и как, ты больше не пытался воровать у чародеев?

— Я выбрал для себя менее опасное занятие, — спокойно ответил Аран, — и выбор этот во многом определен нашим недолгим знакомством.

— Нашим недолгим..? — Маг захохотал так, что все обернулись Все еще смеясь, Маг подхватил Арана под руку и увлек за собой.

Медленно, как бы прогуливаясь, они шли по торговому кварталу. Маг вел Арана каким-то странным путем.

— Мы идем так потому, что мне это надо. Ну, а ты? Чем ты занимался эти тридцать лет?

'— Пытался избавиться от твоего стеклянного кинжала.

— Стеклянного кинжала? — переспросил Маг. — А, припоминаю. Но, надеюсь, у тебя осталось хоть немного времени для других дел, помимо этою?

Аран готов был разорвать Мага, но поскольку хотел кое-чего от него добиться, сдержался.

— Этим чертовым кинжалом ты изуродовал всю мою жизнь! Ведь я вынужден был обогнуть ущелье Гвирин на обратном пути, а когда наконец добрался до Ринилдессена, то остался совсем без денег. Ни одной монетки для возвращения на Атлантиду. И ни гроша, чтобы заплатить чародею, чтобы тот вытащил твой кинжал из моей груди. Я нанялся телохранителем к торговцу коврами Ллорагинези, а теперь я самый крупный торговец коврами во всей округе. У меня здесь две жены, восемь детей и даже несколько внуков. Поэтому я уже и не надеюсь когда-либо вернуться в Атлантиду.

Они купили вина у уличного торговца, который продавал вино из двух бурдюков, висевших на плечах, и по очереди пили из большого медного кубка разносчика.

— Так что, удалось тебе вынуть кинжал? — спросил наконец Маг.

— Нет! И тебе это должно быть известно. Какое заклятие наложил ты на эту штуковину? Лучшие чародеи даже дотронуться до него не смогли. Если бы это удалось, разве я торговал бы сейчас коврами?

— А почему бы нет?

— Честно говоря, деньги у меня завелись довольно скоро. Но появлялись все новые и новые чародеи, и я обращался к ним за помощью. Торговля коврами помогала мне раздобыть денег для оплаты чародеев. Наконец мне это надоело, я отказался от всяких попыток извлечь кинжал и решил лучше поберечь деньги. Зато я прославил твое искусство повсеместно!

— Благодарю, ты очень любезен, — вежливо поклонился Маг, однако глаза его буквально искрились от смеха.

Аран почувствовал, как ему неприятна эта веселость. Ему казалось, что Маг издевается над ним, и он решил побыстрее закончить беседу, задав последний вопрос:

— Я рад, что мы встретились, потому что у меня к тебе есть дело. Не мог бы ты мне что-нибудь сказать о чародее, которого зовут Холмотвор?

Лицо Мага окаменело.

— А что бы ты хотел узнать о нем?

— Правда ли, что его заклинания обладают какой-то исключительной силой?

Брови Мага удивленно поползли вверх.

— Видишь ли, мы пытаемся ограничить применение магии в Ринилдиссене. — поспешно сказал Аран. — Население города и его окрестностей пострадает, если здесь истощится Мана и умрет магия. Ведь тогда мы не сможем остановить наводнение, ураган, отразить нападение варваров.

— Да, да, конечно. Но все же признайся, стеклянный кинжал изменил твое отношение к магии?

— Это мое личное дело, Маг. Или ты хочешь прочесть мои сокровенные мысли?

— Извини, я не хотел тебя обидеть, продолжай.

— Надо сказать, от решения этого вопроса зависит не только благополучие Ринилдиссена. Если здесь исчезнет Мана, все морские тритоны вынуждены будут покинуть гавань. А здесь за доками — огромный город. И они управляют всеми портовыми устройствами, а все рыболовство…

— Понятно. Я полностью с тобой согласен, ты же знаешь, — хмыкнул Маг. — По крайней мере должен знать…

— Извини, я продолжу. Опасения эти небезосновательны. Тому уже десять лет, как не видно ни одного живого дракона в окрестностях Ринилдиссена. Но и задолго до этого они начали как-то странно меняться. А когда я только пришел сюда, на рынке еще стояли палатки драконов… Что ты делаешь? — прервал вдруг свой рассказ Аран.

Маг поставил свой кубок на поднос разносчика и потянул Арана за рукав.

— Я тебя очень прошу, пожалуйста, пойдем, пока я не потерял свой путь.

— Путь?!

— Я следую туманному предначертанию. Меня ждет неминуемая гибель, если я потеряю свой путь, а может, если не потеряю… Да, так в чем же твоя беда?

— Вот в этом, — и Аран указал на фруктовые прилавки.

Тролль внешне походил на большую человекообразную обезьяну: большая обезьянья голова на почти человеческом теле, от макушки до пят покрыт густой вьющейся шерстью. Судя по величине, это существо принадлежало к женскому полу, но грудей у него не было. В почти человеческой руке тролль держал плетеную корзину с большой дыней. Блестящие карие глаза — внимательные человеческие глаза — глянули на Арана, потом существо вернулось к созерцанию дыни.

Вероятно, при виде тролля следовало испытать что-то похожее на почтение, ведь они были родоначальниками человечества, предшественниками давно вымершего «человека умелого». Множество окаменевших остатков троллей было обнаружено в пустынях Африки. Несколько веков назад чародеи сумели восстановить троллей с помощью магии.

— Я думаю, ты только что разрешил мои затруднения, — тихо сказал Маг; его веселость словно испарилась.

— Хорошо бы, — серьезно и искренне ответил Аран, — меня же интересует, сколько Маны поглощают тролли Холмотвора. Уровень ее в Ринилдиссене никогда не был очень высоким. Холмотвор, видно, использует очень сильные заклинания, чтобы сохранить жизнь троллям. Мне даже думать не хочется о том, чтобы покинуть Ринилдиссен, но если магия здесь исчезнет, у меня не останется другого выбора.

— Я и сам бы очень хотел узнать, что из себя представляют его заклинания. Давай-ка, расскажи мне о Холмотворе все, что тебе известно, все, что сможешь вспомнить.

— Некогда слуги-тролли были привычны в городе. Они обладали нечеловеческой силой, нечувствительны к боли и делали все работы по дому и в городе. Не будучи людьми, тролли могли работать в выходные и праздничные дни — им не нужен отдых. Кроме того, они никогда не воровали.

Но Ринилдиссен был старым городом, и Мана постепенно истощалась. В течение уже многих лет ни один тролль не приходил в город; уже у городских ворот они рассыпались в пыль. А потом явился Холмотвор с троллями, не рассыпающимися в городе. Жители платили ему большие деньги и оказывали почет и уважение.

На протяжении полувека в праздники на улицах города хозяйничали воры и грабители, а теперь у нас опять появились тролли-стражники. Разве можно ставить людям в вину чувство благодарности за покой и благополучие? Чародея избрали в Совет города, несмотря на мои протесты, а это значит, что он имеет почти неограниченную власть.

— Согласен, это очень неприятно. Но ты сказал: «Несмотря на мои протесты». Значит, ты тоже входишь в Совет?

— Да. И я единственный, кто пытался с помощью законов ограничить применение магии в Ринилдиссене. Но остальных членов Совета мне убедить не удалось. А больше всего меня беспокоит то, что Холмотвор создает троллей вне города, и никто не знает, откуда он их берет. Выходит, если он и снижает уровень Маны, создавая троллей, то делает это где-то в другом месте.

— Тогда что же тебя волнует?

— Я полагаю, что для сохранения жизни троллей Мана в городе все-таки расходуется. И хотелось бы точно знать, так ли это.

— Думаю, так оно и есть.

— Я так и знал. Маг, ты подтвердишь мои слова на Совете? Ведь…

— Нет-нет, этого я делать не буду.

— Но ты должен! В одиночку мне не убедить Совет. Холмотвор самый уважаемый в округе чародей, а он будет против меня. Кроме того, все члены Совета имеют слуг-троллей. И главное, никто не захочет признать, что его обвели вокруг пальца, а ведь так и есть, если окажется, что мы правы. Тролли исчезнут, как только уровень Маны упадет очень низко.

Аран вдруг замолчал. По выражению лица Мага он вдруг понял, что тот с каменным терпением ждет, когда он кончит говорить.

Маг помолчал еще немного, потом сказал:

— Бесполезно. Говорить с Советом — все равно, что проклинать лесной пожар. Я бы еще мог что-то добиться, а ты — нет.

— Неужели он так опасен?

— Думаю, да.

Аран с удивлением смотрел на Мага. Он никак не мог поверить, что Маг сказал это серьезно, но лицо Мага было так мрачно… Именно это лицо Аран видел в своих ночных кошмарах.

«Что я здесь делаю? — с беспокойством думал Аран. — Мне нужно было только узнать о троллях. Я обратился к чародею… а теперь…»

— Расскажи мне еще о Холмотворе. Я должен знать о нем как можно больше, — потребовал Маг. — И пойдем скорее. Когда он появился в городе? I

— Он пришел в Ринилдиссен около семи лет назад. Никто не знает откуда. Выговор у него чистый. Дворец чародея стоит на холме за городом, и со стороны кажется, что он вот-вот упадет. Я тебе могу показать, где это.

— Знаю я этот холм. Продолжай!

— В городе он появляется редко. Обычно приходит, чтобы продать новых троллей или в Совет на голосование по важным вопросам. Он небольшого роста, темноволосый и смуглый.

— Это может быть только видимость, — задумчиво произнес Маг. — Опиши-ка мне его поподробнее, я ведь никогда его не видел.

— Как я уже сказал, он небольшого роста, смуглый, черты лица как бы заостренные, темные, вьющиеся волосы. Он всегда носит темную одежду из какой-то мягкой ткани и высокую остроконечную шляпу, сандалии и при нем всегда меч.

— Неужели?! — Маг вдруг громко расхохотался.

— А что здесь смешного? Я тоже иногда ношу с собой меч. Ах да, я понял. Чародей, который носит меч подобно простому работнику…

— Нет, я смеюсь не по этому. В данном случае меч служит лишь символом мужественности.

— Да?

— Пойми, чародей ведь обладает более сильной защитой, поэтому он может носить меч лишь как средство от мужской слабости.

— И что, помогает?

— Конечно, но для этого его надо брать с собой даже в постель.

Смех Мага резко оборвался — на глаза ему снова попался тролль-слуга. Маг следил за ним, пока тролль не вошел в дверь высокого белого дома. Аран и Маг как раз выходили из торгового квартала.

— Я думаю, Холмотвор — некромант, — резко сказал Маг.

— Некромант? А что это такое? Звучит во всяком случае весьма неприятно.

— Это просто обозначение нового пути в магии. Ты прав, оно в самом деле весьма неприятно… Здесь нужно повернуть налево.

Они нырнули в переулок, узкий, грязный и весь заваленный отбросами и мусором. По обе стороны мостовой высились двух- и трехэтажные дома. Маг что-то тихо пробормотал, и в тот же миг мусор, как бы освобождая дорогу прохожим, отлетел к стенам домов. Маг торопливо пошел дальше.

— Думаю, здесь можно остановиться, — сказал он наконец. — Если хочешь, присядь. Здесь мы ненадолго задержимся, по крайней мере я.

— Слушай, что ты мне голову морочишь? Какое все это имеет отношение к борьбе с Холмотвором?

— Интересный вопрос. Ты, конечно, знаешь, где мы сейчас находимся?

Прекрасно развитое чувство направления и знание города не подвели Арана.

— Площадь Суда?

— Верно. А дальше наш путь лежит вокруг пустыря за Домом Наслаждений Адриены. Ты должен знать его. Это — мертвое пятно Ринилдиссена: здесь когда-то стоял дворец Шилбри.

— Могу я спросить…

— Кстати, около здания суда Маны тоже нет: десятки тысяч подсудимых, жаждущих оправдания, и тысячи законников, взывающих к свидетелям, не содействуют сохранению Маны в любом суде. Если я смогу постоянно держать одно из таких пятен между собой и Холмотвором, то ему не удастся обнаружить меня.

Аран задумался.

— Но ведь для этого тебе нужно постоянно знать, где он находится в данный момент.

— Ну нет, все гораздо проще. Нужно всего на всего знать, где должен находиться я. Мы оба умеем запереть ясновидение друг друга. И вскоре я надеюсь встретить неожиданного союзника. Поэтому нужно особенно тщательно заботиться, чтобы этот чародей меня не выследил. Видишь ли, я создал Магический Круг, а Холмотвор использовал мою тайну и даже улучшил мой Круг. Конечно, он расходует Ману в огромных количествах и использует это во зло. Он может убить многих, и поэтому я должен его уничтожил». Ведь это моя вина.

Арану вдруг пришло в голову, что жены ждут его к обеду, и что уже час назад он решил закончить разговор. Вспомнилось ему также история одного человека, который стал невольным свидетелем поединка двух чародеев и погиб. Он сказал:

— Ну ладно, все это очень интересно, но мне пора домой. Удачи и победы тебе. И если будет нужна моя помощь…

— Пойдешь со мной! — тут же ответил Маг, глядя прямо в глаза Арану. Аран даже рот открыл от удивления, а потом расхохотался. Маг с обычным для него спокойствием выждал, пока Аран успокоится, и сказал:

— Судьбой предопределено, что сегодня мне встретится союзник и что он будет сопровождать меня до самых ворот замка Холмотвора. Не часто у меня бывают такие четкие и ясные предвидения. Холмотвор силен, и если я пойду к нему один, я погибну.

— А если это кто-то другой, а не я…

— Нет, именно ты! И к тому же слишком поздно искать другого — время уходит.

— Посмотри на меня, — Аран хлопнул ладонью себя по животу, и объемистое тело его колыхнулось. — Это, может, и не так уж плохо для человека — вполне представительно, но в образе волка я буду выглядеть точно на десятом году беременности… Я уже много лет не обращался в волка. Но что это я тут оправдываюсь? — прервал себя Аран и, резко повернувшись, пошел прочь.

Маг догнал его в самом конце переулка.

— Клянусь, ты пожалеешь, если уйдешь! Ты не все еще знаешь!

— Оставь меня в покое, а то потеряешь свой путь! Почему я должен сражаться за тебя? Мне доставляет наслаждение одна мысль, что ты нуждаешься во мне. В бесчисленных кошмарных снах все эти годы я видел тебя и твой проклятый кинжал. Теперь — умри, и без меня. А мне пора обедать.

— Ш-ш-ш, — вдруг зашипел Маг, глядя на что-то за спиной Арана.

У Арана появилось дикое желание растерзать Мага, но помимо воли он обернулся туда, куда показывал Маг, и проклятья застряли в горле. Это был тролль с каким-то свертком за спиной, всего лишь обыкновенный тролль. И он спокойно подходил к ним, но Маг сделал неуловимое движение рукой — возможно, какой-то магический знак.

— Хорошо, — сказал он, — теперь я могу тебе показать, насколько тщетны попытки противиться собственной судьбе. Поверь, уж я-то понимаю в этом деле. Я дам тебе возможность избавиться от кинжала…

— Иди ты к дьяволу! Я уже научился жить с кинжалом в груди.

— Остановись, человек-волк! Если ты ничему до сих пор не научился у меня, научись хотя бы не кощунствовать в присутствии Мага.

— Извини. — Злость Арана сразу улетучилась. Тролль тем временем уже приближался к выходу из переулка. Тут Маг схватил тролля за руку и потащил за собой.

— Помоги мне, Аран, я хочу снять у него со спины этот сверток.

Аран в который уже раз удивился самому себе: снова он согласился, снова он, словно околдованный, вынужден покоряться. Вдвоем они сняли сверток со спины покорно стоящего тролля. Сверток оказался очень тяжелым; несмотря на то что Маг был отнюдь не слабым, Арану пришлось напрячь все силы, помогая ему. Тролль следил за всем происходящим карими, ничего не выражающими глазами.

— Отлично, — бормотал Маг, — если бы я попробовал проделать это в каком-то другом месте, чародей тотчас же узнал бы об этом. Но у меня пока есть преимущество: я знаю где он сейчас — в Доме Адриены и пытается выследить меня, дурак. Он уже обыскал здание суда. Но это ерунда, не стоит обращать внимание. Ты ничего не слышал о деревне Гэс? — неожиданно спросил он Арана.

— Нет, никогда.

— А Шискабил?

— Тоже нет. Хотя подожди… — Он вспомнил, что однажды человек из этой деревни купил у него шесть зеленых ковров. — Вспомнил, это небольшой поселок к северу от Ринилдиссена. Там еще что-то случилось…

— Все население поселка исчезло в одну ночь, оставив всю утварь и целые лужи крови. И никаких намеков на то, что же там произошло.

— Что-то подобное слышал и я. — Какое-то неясное, леденящее душу предчувствие сжало сердце Арана. — Никто так и не узнал правды.

— Деревушка Гэс была первой, потом — Шискабил, за ним — Хэтзерилл. И каждый раз все более и более многолюдное поселение. В Хэтзерилл он поступил умнее: нашел способ скрыть свой дворец и не оставил пролитой крови.

— Что же он делает? Куда исчезли люди?

— Слушай, Аран, а что тебе известно о Мане? Ты знаешь, что Магическая Сила составляет основу магии и что она может истощаться. Что ты знаешь еще?

— Я же не чародей, я всего лишь торговец коврами.

— Мана способна творить и добро, и зло. Она истощается и перемещается из одного места в другое или от одного человека или предмета к другому. Некоторые люди научились носить Ману с собой. Проявление Маны можно обнаружить в камнях странных очертаний или в предметах поклонений, а также в небесных камнях. Но более всего Мана связана с убийством, уничтожением живого существа. Мой учитель предостерегал меня от работы вблизи мест насильственного убийства, трупов людей или орудий убийства, кроме боевого оружия. Между склонностью к убийству и воинственностью большая разница.

Для некроманта убийство — мощный источник колдовской силы. Вообще некромантия — это очень могучее волшебство, настолько могучее, что оно не могло развиваться, пока уровень Маны в мире не стал совсем низким. Все это и наводит меня на мысль, что Холмотвор — некромант. Вот сейчас мы и узнаем это наверняка, — сказал Маг и повернулся к троллю.

Тролль стоял спокойно, безвольно опустив длинные руки и внимательно глядя на Мага карими, почти человеческими глазами, которые так странно не соответствовали его животному облику. Он даже не сделал попытки убежать или помешать, когда Маг накинул ему на шею какое-то ожерелье.

В одно мгновение тролль исчез, и Аран в ужасе отшатнулся, коротко вскрикнув. Ожерелье Мага обвивалось вокруг шеи человека лет тридцати пяти, светловолосого, с русой бородой. Он был в одежде носильщика, а живот у него был распорот мечом или ятаганом. Аран почувствовал гнилостный запах, исходящий от мертвеца; должно быть, умер он за три-четыре дня до того, как чародей изменил его облик. Человек стоял и спокойно ждал.

— Холмотвор открыл вечное движение, — сухо сказал Маг, с отвращением отшатнувшись от мертвеца. — Убитый человек сохраняет в себе довольно жизненной силы, чтобы по велению чародея стать послушным рабом. А придать ему облик тролля проще простого. Такой тролль забирает очень много Маны из мира, но Холмотвора это, очевидно, мало волнует.

Когда в Гэсе Мана истощилась, тролли чародея по его приказу убили своих хозяев. Затем Холмотвор обратил трупы в троллей и во главе этой армии двинулся в Шискабил, где все повторилось. В Хэтзерилле люди, видимо, были задушены: так удалось обойтись без крови. Хотелось бы знать, куда он отправится после Ринилдиссена?

— Никуда! Нужно срочно все рассказать Совету! — вскричал Аран.

— Чародей — член Совета. Лично каждому из членов Совета ты все это рассказать не сможешь. Кто-нибудь из них обязательно донесет, что ты клевещешь на него.

— Они поверят тебе!

— Может быть. Но всегда найдется один неверящий, он и расскажет все Холмотвору, а тот сразу пустит в дело троллей. Нет, так ничего не получится, — изрек Маг тоном пророка. — Ты пойдешь домой и до конца недели отправишь своих жен и детей подальше от Ринилдиссена.

— Бог свидетель, я все сделаю!

— Клянусь, ты не пожалеешь, что послушался меня. Если решишься, присоединяйся ко мне у Северных ворот на рассвете ровно через неделю, считая от сегодняшнего дня. Иди мимо Дома Адриеты и обязательно задержись там ненадолго: мертвое пятно перебьет твой след. И сегодня сделай так же. Я совсем не хочу, чтобы чародей выследил тебя. Иди сейчас же, — сказал Маг.

— Но я еще ничего не решил!

— У тебя впереди еще целая неделя.

— А если я не приду, как потом тебя найти?

— Никак. В этом уже не будет необходимости. Я пойду к Холмотвору: один или с тобой, но пойду обязательно.

Маг сдернул ожерелье с трупа и, не говоря больше ни слова, зашагал вниз по переулку, следуя своему загадочному пути.

А мертвец, снова ставший троллем, смотрел вслед ему и Арану огромными карими, почти человеческими глазами.

VII

Ранним утром перед самым рассветом, когда Дом Наслаждений Адриены еще утопал в густом черном тумане, Аран в нерешительности стоял перед дверью. Потом наконец решился, расправил плечи и шагнул на улицу.

По мере удаления от Дома туман светлел, но оставался таким же плотным. Аран шел по улице, держа меч наготове. Несколько раз ему померещились какие-то неясные пугающие силуэты, но нападать на него, по-видимому, никто не собирался, и с рассветом Аран был уже у Северных ворот.

У ворот города Аран увидел двух причудливых животных. Они походили либо на огромных, увеличенных с помощью магии ящериц, либо на драконов-мутантов величиной с дом. На одной из этих ящериц-переростков была навьючена какая-то поклажа, на спине другой — два сидения, одно за другим. Маг ждал Арана, взгромоздившись на одно из этих сидений.

— Лезь сюда, — мрачно приказал он, — мы должны быть на моете еще до сумерек.

Несмотря на утреннюю прохладу Маг был по-прежнему обнажен до пояса. Как только Аран взобрался и устроился в седле, он обернулся:

— Я вижу, ты похудел.

— Шесть дней поста и упражнений не прошли даром. Мои жены и дети уже четвертый день на пути к Атлантиде. А вчерашний день, как ты приказал, я провел у Адриены. Можешь себе представить, какие удовольствия я там получил.

— Глазам своим не верю — у тебя живот плоский, как доска.

— Волк может обходиться без еды очень долго. Прошлой ночью, может быть в последний раз, я ел восхитительные блюда, а сегодня не буду есть совсем.

Когда они выезжали из Ринилдиссена, черный туман уже рассеялся. Утро было чистое и жаркое. Когда Аран обратил на это внимание, Маг пояснил:

— Я сам создал этот туман, чтобы скрыть очертания яви для Холмотвора.

— По пути к воротам я видел какие-то жуткие тени. Это тоже твоя работа?

— Нет.

— Значит, мне показалось.

— Это Холмотвор пытался запугать тебя. Он не собирался нападать, поскольку знает, что тебе ничто не может повредить, пока мы не дойдем до ворот замка.

— Теперь понятно, почему ты взял этих ящериц. А то я все удивлялся: как ты намеревался проскочить с ними тайком?

— Нет. Холмотвор знает, что мы приближаемся. Он ждет нас. Еще никому не удавалось уйти от своей судьбы.

Окрестности замка чародея были пропитаны магией. Чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на растения: всевозможные гигантские грибы и лишайники, принявшие образы людей и зверей, странные деревья с искривленными стволами и ветвями угрожающе шевелились при приближении путников.

— Можно, конечно, заставить их говорить, — сказал Маг, — но я бы не советовал доверять их россказням. Скорее всего все они здесь союзники Холмотвора.

В красноватых лучах заката замок чародея, громоздившийся на вершине немыслимо наклонной горы, казался изваянным из розового мрамора. Тонкие изящные башни, казалось, были созданы для заточения похищенных девиц. Сама гора, Аран впервые видел такое, напоминала не вздыбившуюся волну, а скорее поднятый к небу огромный кулак.

— Здесь нам не удастся использовать Магический Круг, — сказал Маг, — иначе гора рухнет прямо на нас.

— А я бы и не дал тебе пустить Круг в дело.

— Я даже не взял его с собой.

— Как пойдем? — помолчав, спросил Аран.

— Вверх по этой тропинке. Он уже знает, что мы здесь.

— Твой демон-телохранитель готов?

— Телохранитель?.. — казалось, Маг задумался. — Я сначала не понял, о чем ты. Тот демон погиб в сражении с Глирендри более тридцати лет назад.

Слова застряли в горле Арана. Потом его словно прорвало:

— Тогда почему ты не надел рубашку?

— Просто привычка. Последнее время у меня появилось много странных привычек. А почему это вызывает у тебя такую ярость?

— Я и сам не знаю. Весь сегодняшний день я разглядывал знаки на твоей спине и в глубине души рассчитывал на твоего демона. — Аран тяжело вздохнул. — Значит, нас всего двое?

— Да, мы одни.

— Тогда, может, ты возьмешь меч? Или кинжал?

— У меня его нет. Ну, так мы идем?

Холм имел уклон градусов шестьдесят. Узкая, едва различимая тропинка не подходила для огромных ящеров, поэтому Аран и Маг начали взбираться по склону пешком. Маг сказал:

— Сейчас нам нет необходимости соблюдать особенную осторожность. Я знаю, что мы дойдем до ворот. И Чародей тоже знает…

— Постой, — сказал Маг и подбросил вверх пригоршню серебряной пыли. — Тропинка должна была сбросить нас: Холмотвор ничего не принимает на веру.

Но Аран не мог проверить истинность этих слов. Правда, дальше они поднимались на холм без трудностей.

Дорогу к массивным медным воротам замка им преградил прямоугольный пруд. Над водой нависал арочный мост. Первое столкновение произошло, когда они подходили к этому мосту.

— Что это? — прошептал Аран. — Я даже не слышал ни о чем подобном.

— Конечно, не слышал. Это мутант, которого называют «улитка-дракон».

Свитая спиралью раковина дракона была столь велика, что полностью перегородила дорогу. Его удлиненное гибкое тело приподнялось — чудовище разглядывало непрошеных гостей. Голову и шею дракона покрывала сверкающая, похожая на металлические листья чешуя. Однако все остальное тело дракона было голым, мягкого серовато-коричневого цвета, а глаза походили на два осколка черного мрамора. Зубы дракона — острые, белые, огромные — и будто полированные клыки сверкали в лучах заходящего солнца.

Стоя на дальнем конце моста, Маг обратился к дракону:

— Эй, страж! Тебя предупредили о нашем приходе?

— Нет, — ответил дракон, — меня предупреждают только о желанных гостях.

Маг захохотал.

— Мы пришли убить твоего хозяина. Он знает о нашем приходе и странно, что тебя не предупредили.

Улитка-дракон наклонил свою бронированную голову — Маг сам ответил на свой вопрос.

— Он знает, что мы пойдем через эти ворота и, возможно, через твой труп. Поэтому хозяин и не стал тебя предупреждать.

— Это похоже на него. — Низкий голос дракона походил на грохот перекатывающихся камней.

— Конечно, похоже. Но если судьбой нам предопределено пройти, почему бы тебе не пропустить нас? Честное слово, мы сохраним это в тайне.

— Невозможно.

— Ты один из мутантов, улитка-дракон. Существа, чью жизнь питает магия, порой странно видоизменяются там, где истощается Мана. Многие нежизнеспособны. Это относится и к тебе. Раковина не защитит тебя от терпеливого и упорного врага. А может, ты думаешь, что успеешь спастись?

— Все это так только на первый взгляд, — ответил дракон. — А что будет, если я покину свой пост? Хозяин скорее всею убьет вас, как только вы достигнете его святилища. Поэтому рано или поздно он придет сюда посмотреть и убрать раковину. Конечно, при попутном ветре и некотором везении я уже буду на полпути к лесу. Возможно, мне и удастся скрыться в высокой траве, — продолжало огромное чудовище. — Но я предпочитаю встретить свою судьбу здесь. Во всяком случае тут я знаю, откуда нападают.

— Ты прав, черт тебя подери, — воскликнул Маг. — Знаешь, дракон, ты мне даже нравишься.

Он проверил мост на прочность. Половина моста от ворот была вполне материальной и прочной, а дальше — лишь видимость, пока Маг не произнес заклинания.

— Там, под водой, мертвая полоса, — предупредил он. — Смотри не упади туда.

Когда Аран и Маг перешли мост, тело дракона исчезло в раковине, и снаружи виднелась только его голова. Аран сразу бросился вперед. Он решил без крайней нужды не обращаться в волка. Может статься, чародей не знает, что Аран — оборотень. Ворота они пройдут наверняка, лучше оставить клыки на потом. А пока Аран обнажил меч.

Из пасти дракона вырвалось пламя, но Аран остался невредим от драконова пламени.

Однако сквозь пламя он ничего не видел. Клыки дракона внезапно сомкнулись на его плече, а тело неправдоподобно вытянулось. Аран вскрикнул, его меч отскочил от металлических чешуй, но неожиданно дракон оставил Арана. Челюсти чудовища клацнули в тщетной попытке схватить Мага, а тот отпрыгнул назад, смеясь и размахивая руками.

Но он же безоружен! Дракон был мертв: его тонкая шея разрублена чуть ниже края защищающей голову брони. Маг вытер свое оружие о штаны и убрал его.

Аран, глядя на него, вдруг почувствовал приступ тошноты. Маг рассмеялся.

— Вот видишь, какой прок от стеклянного кинжала? Забавно, но если ты Маг, то все ждут от тебя магических действий.

— Но, но…

— А это всею лишь кинжал из стекла. В нем нет ничего магического, никаких заклинаний, поэтому чародею не удалось его обнаружить. Мой приятель два дня назад спрятал кинжал в ПРУДУ- Стекло, если оно достаточно прозрачно, почти не видно для таких глупцов, как наш чародей.

— Извини, я просто растерялся. Да и не люблю я стеклянные кинжалы. Итак, что мы делаем дальше?

Тело и раковина улитки-дракона по-прежнему загораживали проход к воротам.

— Если мы попытаемся протиснуться между стенами и драконом, то почти наверняка попадем в ловушку. Давай перелезем прямо по нему.

— Тогда вперед! — воскликнул Аран.

— Да, вперед. Только помни, что он может оказаться где угодно.

Маг разбежался и быстро вскарабкался по раковине дракона. Аран старался не отставать. «В его святилище», — сказал дракон. И эти слова запали Арану в душу. Карабкаясь по гигантской раковине, он представлял себе, как Холмотвор надежно укрылся в подземелье, в башне или в одном из укромных уголков огромного замка. Аран и Маг будут с боем прокладывать себе дорогу через все препятствия, которые выдумает их враг, а он сам из тайника станет следить за ними, испытывая их силу.

Арану вновь вспомнились ужасные легенды о битвах чародеев… Он был страшно голоден. И это наполняло его такой силой, могуществом, какие он не испытывал многие годы. Ноги стремительно несли тело, которое вдруг стало легким, как пушинка. И в тот момент, когда он достиг вершины раковины, Маг, стоявший уже там, вдруг в ужасе отпрянул.

В следующую секунду Аран увидел причину этого испуга. По деревянному настилу моста к ним приближалась толпа вооруженных, облаченных в доспехи скелетов. Аран вскрикнул и выхватил меч. Но как можно убить скелет?

Маг прокричал какие-то странные слова на языке Гильдии. Скелеты жутко взвыли. Будто смерч подхватил их, поднял и швырнул вперед. Они таяли на глазах, рассыпались подобно дыму на ветру. Обернувшись, Аран увидел, как остатки этого «дыма» исчезают в спине Мага.

Маг стоял к нему спиной и что-то бормотал скороговоркой. Аран огляделся. Тут-то он и увидел Чародея — тот появился на дальнем конце двора и, размахивая руками, выкрикивал какие-то заклинания.

Через мгновение Маг закончил свои заклятия. Аран обернулся, чтобы предупредить его, но было уже поздно. Маг мгновенно состарился, кожа обтянула кости. На лице его застыло недоумение, изо рта посыпались камешки, да нет, не камешки, а чернеющие на глазах зубы, глаза закрылись, и он начал медленно оседать.

Аран подхватил его (ощущение было такое, словно он держал мешок с костями) и осторожно уложил на широкой спине улитки-дракона. Дыхание Мага походило скорее на сдавленный хрип — жить ему осталось недолго.

— Аран-торговец! — раздался голос.

— Что ты с ним сделал? — Аран выпрямился и посмотрел вниз на Холмотвора. Тот был одет в темное платье, сандалии и остроконечную шляпу. На перевязи, свисающей с плеча, висел огромный, едва не до самой земли меч в ножнах.

— Именно об этом и я хотел поговорить с тобой. Я открыл заклинание, которое действует подобно Магическому Кругу. Но только непосредственно, направленно. Ясно?

— Я тебя понимаю.

— Если говорить яснее, я лишил его магической силы, и это мгновенно сделало его двухсотдвадцатишестилетним старцем. Думаю, теперь я победил. Но осталось решить, оставлять в живых тебя или нет. Ты представляешь, что с тобой сделают мои заклинания?

— И все же расскажи, — попросил Аран, хотя сам все прекрасно знал. — Только сначала скажи, откуда ты узнал о моей беде?

— Это очень просто. Я спрашивал о тебе у разных чародеев, после того как понял, что ты мой враг. Ты, должно быть, обращался ко многим колдунам в надежде, что кто-нибудь из них сумеет вынуть злополучный кинжал из твоего сердца.

— Их было около дюжины. Да что толку-то! Так что же?

— Живи с миром. Иди, и никогда не возвращайся сюда.

— Позволь мне забрать с собой Мага.

— Он мой враг.

— Он мой друг. Я не могу бросить его здесь.

— Бери, так и быть.

Аран шел сгорбившись. Ему сорок восемь лет, а горечь поражения словно выжгла из души и тела все силы, всю магическую мощь, наполнявшую его перед боем. Однако Маг, даже превратившийся в высохшего старичка, хрипящего от изнеможения, был не так уж легок. Аран раздумывал, как бы стащить хрупкое и беспомощное тело вниз.

И тут Холмотвор запел! Аран оглянулся и увидел лишь последнее движение, В следующее мгновение заклятие пало на него. На секунду Арану показалось, будто он вновь видит стеклянный кинжал, торчащий из груди. И тут же боль пронзила его! Словно внутри лопнули миллионы туго натянутых струн, шея стала выгибаться, череп сплющиваться, ноги вытянулись, глаза потеряли цветное видение, нос стал расти, а губы растянулись, открывая оскал клыков.

Никогда еще перевоплощение не происходило с ним так быстро, никогда не было таким полным. Сознание Арана затуманилось. Настоящий волк неуклюже скатился с огромной раковины дракона во внутренний двор замка. Он подскочил и, перекувырнувшись, встал на лапы и зарычал. Потом, напружинившись, направился к чародею.

Холмотвор был поражен не меньше самого Арана. Он начал торопливо произносить слова обратного заклинания и говорил все быстрее и быстрее.

Аран был уже на расстоянии одного прыжка, когда чародей закончил заклинание. Но на этот раз оно не подействовало. А Холмотвор не успел отскочить вовремя: волк прыгнул, и челюсти его сомкнулись на горле врага.

И вновь кошмар… То, что происходило раньше, скорее походило теперь на сладкую дрему.

Холмотвор должен был умереть сразу: из разорванной сонной артерии фонтаном хлестала кровь, из горла вырывались леденящие душу булькающие звуки, но… Чародей выхватил меч и кинулся в бои.

Волк снова бросился вперед и, рванув противника клыками, отскочил с воем: меч Холмотвора пронзил его сердце. Но рана мгновенно затянулась, чему Аран даже не удивился. Он отступил и снова прыгнул. И опять меч чародея пронзил его. Аран отскочил на безопасное расстояние…

Это продолжалось снова и снова. Кровь из ран чародея уже не текла, ее просто не осталось, но сам он был жив и продолжал сражаться. Аран нападал, стараясь увернуться от ответного удара, > каждый раз меч настигал его. И после каждого прыжка в пасти волка оставался кусок плоти Холмотвора.

Он должен победить! Ничего иного ему не остается! Раны волка мгновенно затягивались, раны чародея оставались и их становилось все больше. Аран обдирал мясо с костей чародея. Он ни о чем не думал. Им двигало лишь звериное чутье. Снова и снова наскакивал Аран на Холмотвора, загоняя его на скользкие гладкие плиты, туда, где было уже пролито около пяти кварт крови. Четыре лапы волка надежнее двух человеческих ног. То же звериное чутье подсказывало Арану, что чародея надо отрезать от замка, не дать ему уйти из дворика. А тот так хотел этого! Видно, где-то в замке у чародея запрятано лечебное снадобье или колдовствское зелье. Но Аран не даст врагу уйти!

Должно быть, чародей что-то сделал с собой, что не давало ему возможность умереть. Может быть, он и сам уже пожалел об этом. Аран-волк безжалостно терзал его. Холмотвор опустился на колени, ноги его были ободраны до костей волчьими зубами. А Аран подходил все ближе и ближе, сужая круги и выдерживая разящие удары чародея.

Кошмар! Но Аран-Миротворец ошибался.

Если Аран — торговец коврами — мог так неистово биться, обдирая живую плоть с умирающего и принимая удары меча, если он мог так сражаться за кого-то, за нечто…

Значит, ни исчезновение магии в мире, ни что-либо другое не в силах заставить людей прекратить войны. Они будут сражаться камнями и мечами, всем, что найдут и изобретут, будут сражаться, пока на земле существует род человеческий.

Темная пелена в голове Арана вдруг исчезла, должно быть, это вызвано очередным ударом меча. Мана, заключенная в острие, заменила ту, что вытянуло из Арана страшное заклятие Холмотвора.

Аран неожиданно понял, что меч сражается сам по себе.

От Холмотвора осталась лишь груда костей с лохмотьями окровавленной плоти. Возможно, он не был мертв, но двигаться не мог. Меч двигался сам по себе, будто привязанный к ободранной до самых костей руке колдуна, держа Арана на расстоянии.

Аран скользнул мимо меча, схватил рукоять зубами и вырвал оружие из обрубка руки, в котором еще сохранилась жизнь и сила. Рука дернулась, стараясь удержать меч, но сил уже не было…

Аран должен был снова принять человеческий облик, чтобы взобраться на раковину дракона. Маг был еще жив, но дыхание его походило скорее на слабое дуновение ветра. Аран положил меч Чародея поперек тела Мага и стал ждать.

Маг молодел на глазах. Он выглядел старше, чем раньше, но уже не умирал. Когда он стал походить на семидесятилетнего старика, глаза его открылись.

— Что здесь произошло?

— Ты пропустил великолепное зрелище, — устало ответил Аран.

— Я знаю, ты одолел его. Прости. Прошло тридцать лет с тех пор, как я победил Глирендри. Кто-то должен вмешаться, если какой-нибудь чародей попытается изготовить Магический Круг или его подобие.

— Он испытал это подобие на мне.

— Любопытно. — Маг оживился. — Я полагаю, ты поинтересовался у Холмотвора, как избавиться от моего кинжала?

— На мгновение это пришло мне в голову. А теперь я спрашиваю у тебя, где он и что с ним делать?

— Стеклянный кинжал в ножнах на моем поясе. Неужели ты мог поверить, будто я оставил его в твоей груди? Я же говорил тебе: я видел вещий сон, что он мне понадобится. Поэтому я и оставил его у себя и уверен…

— Но он же был в моем сердце! — воскликнул Аран.

— Только созданный мной образ. Я сотворил его, вогнал в твое сердце и потом растворил.

Руки Арана непроизвольно потянулись к шее Мага.

— И ты, сын грязной обезьяны, ты заставил меня все эти тридцать лет верить в то, что кинжал в моем сердце!

— Вспомни, ты пришел в мой дом незваным гостем, — напомнил Маг, — вором!

Аран-купец в эту минуту осознал, что его собственное отношение к ворам не лучше и с горечью произнес:

— Ну конечно, маленькая шутка волшебника… Неудивительно, что никто не мог вытащить. Ну да это — в прошлом. Только скажи, почему заклинания Холмотвора обратили меня в волка?

Маг резко, но осторожно сел.

— Что-о?!

— Он взмахнул руками, вытянул из меня всю Ману, и я тут же превратился в волка. Пропал даже мой человеческий разум. Возможно, я потерял и свою неуязвимость. И если бы он использовал не заговоренный, а самый обыкновенный меч, сейчас бы я был изрублен на куски.

— Не понимаю! Ты должен был навсегда остаться человеком. Твой облик не должен так меняться. Если только…

Единственно возможный ответ буквально ошеломил Мага. Его и без того бледные щеки побелели еще больше.

— Боюсь, тебе это не доставит радости, — медленно произнес он. Аран, впрочем, и сам догадывался об этом по лицу Мага: кроме усталости и следов семидесяти прожитых лет на нем ясно читалось сострадание.

— Продолжай, — почти шепотом попросил Аран.

— Магический Круг — достаточно новое изобретение, и все мертвые пятна — лишенные Маны — появились совсем недавно. Положение в мире постоянно меняется. Люди привыкли, что волк-оборотень — это человек, способный по собственному желанию принимать облик огромного волка, сохраняя человеческий разум. Общеизвестно также, что для превращения необходим лунный свет. Но до сих пор никто не задумывался, кто же оборотень изначально — человек или волк? Я и сам только сейчас все понял.

— Ты хочешь сказать, что изначально я — волк?

— Без магии — безусловно.

— Впрочем, какая мне разница? Большую часть жизни я провел в облике человека. Я, право, не вижу разницы… О!

— Ты прав. Разницы нет, если бы у тебя не было детей!

— У меня их восемь! И у них тоже будут дети. И однажды, когда Мана исчезнет повсюду… Что будет тогда?!

— Ты сам можешь догадаться.

— Да, уже догадался: они станут дикими собаками на веки вечные.

— И никто, ничего и никогда не сможет изменить.

— Нет, сможет! — вскричал Аран. — Я вернусь в Ринилдиссен и клянусь: ни один чародей не переступит его границ!

Аран во весь рост встал на вершине раковины и громко прокричал:

— Слышишь меня, Маг! Это место закрыто для тебя навсегда! Оно закрыто для чародеев и магии! Мы сделаем все, чтобы спасти и сохранить Ману для себя, морских обитателей и драконов.

Может быть, ему и удалось задуманное. Кто знает… С тех пор прошло четырнадцать тысяч лет. До сих пор там, где когда-то стоял Ринилдиссен, бытуют легенды о волках-оборотнях, вервольфах. Но ни в одной из многочисленных легенд нет даже упоминания о чародеях и магах.

Content

СТЕКЛЯННЫЙ КИНЖАЛ

I

II

III

IV

V

VI

VII