Юлия Ляпина

Дорогами судьбы

Пролог

Молоденькая светловолосая и голубоглазая девушка внимательно и восторженно рассматривала в зеркале свое отражение. Еще чуть-чуть — и она отправится в Храм, чтобы стать супругой наследного принца! Ах, сколько сил потратили портнихи на пошив воздушного белоснежного платья! Известнейшие ювелиры создавали диадему и обручальные кольца. Сам маэстро Пиварди укладывал в прическу длинные светлые волосы невесты, переплетая их тонкими стеблями цветов апельсина и мирта. Фату подарили горные феи, а белые бархатные туфельки сшили домовые, суля невесте благополучие и долгую счастливую жизнь. Последние минутки перед зеркалом — все вышли, давая девушке возможность успокоиться, расправить невесомое облачко фаты и чуть покусать пересохшие от волнения губы.

Вдруг за спиной невесты заклубилось облако, раскрылся радужный зев портала, и, не успев даже пискнуть, она исчезла, словно проглоченная огромной стремительной пастью. Бесценная диадема и фата остались лежать на полу.

1

Принц был спокоен. Сегодня свадьба. Ну и что?? Сегодня его свадьба!! Ну и что вдвойне?! Брак династический, с невестой он знаком с детства — девчушка, пожалуй, мила и выросла, обожая его; со временем она станет спокойной и удобной супругой, а после рождения наследника вполне простит Его Королевскому высочеству маленькие шалости на стороне. Еще раз глянув в зеркало и оправив шитый золотом костюм белого бархата, принц отхлебнул вина и направился к двери. Но дверь, распахнувшись ему навстречу, едва не стукнула его по носу:

— Ваше высочество!! Ваше высочество!! Беда!! — в распахнувшуюся дверь вбежал один из придворных.

— Что случилось?? — меланхолично вопросил принц, оглядывая себя: не пострадал ли костюм??

— Ваша невеста, госпожа Гелла!! Она пропала!!

— Вот как?? Истерика?? Убежала в сад?? Ну так пошлите к ней лекаря! — поморщился сиятельный жених.

— Нет!! Нет!! Она пропала из запертой комнаты, и господин маг утверждает, что в ее покоях открывали телепорт! — последнее слово побледневший юнец почти прошептал. Все знали, что открывать телепорты могли только маги, получившие королевскую лицензию — дело это было непростое и опасное, и таких магов в стране было немного. Но и королевская семья владела магией и более того — Король, Королева и Наследный принц тоже могли открывать телепорты. А вот члены боковой ветви семьи, к которой принадлежала юная невеста, телепорты открывать не могли: ограничения накладывала клятва верности правящей ветви.

Встревоженный принц, ускорив шаг, направился к покоям невесты. Еще неделю назад по настоянию Короля семья невесты переехала во дворец. Городской дом герцога был маловат для многочисленных родственников и немаленькой семьи — старшая дочь герцога прибыла на свадьбу младшей сестры со всем своим семейством; сын, хотя еще не был женат, желал появиться на торжестве со своей нареченной, да и про многочисленных дядюшек и тетушек забывать не стоило. Вот и выделили невесте и ее родителям малые покои в жилом крыле дворца — и к правящему дому поближе и взволнованной невесте потише.

Через полчаса в тронном зале собрались все заинтересованные лица — Король, хмуро насупив брови, восседал на троне; на соседнем образчике монархической роскоши застыла изящной статуей Королева. У тронного возвышения стояла невысокая женщина с заплаканным лицом, ее роскошное бирюзовое платье поникло, словно сочувствуя своей хозяйке. Под руку ее держал светловолосый почти седой худощавый мужчина, его рука непроизвольно искала меч, которого к парадному костюму не полагалось.

— Ваше Величество, скажите, что случилось с нашей дочерью?! — вопрошала дама, ломая изящные руки, не отирая бегущих ручьями слез.

— Увы, герцогиня, мне нечем вас обрадовать. Королевский маг подтвердил, что леди Гелла была похищена с помощью телепорта. Автора телепорта установить не удалось, и поднять телепорт тоже не вышло. По остаточным следам маги поняли, что телепортация завершилась где-то на границе Спорных Земель.

— У вампиров?? — хмуро вопросил герцог.

— Неизвестно. Это может быть граница Ситерии, а могут быть и Драконьи горы. Слишком далеко.

Во время разговора принц стоял у окна, равнодушно наблюдая за суетой на площадке у центральной лестницы. Герцог пару раз бросил на него недовольный взгляд, но наследника это не волновало, он пытался просчитать политические последствия. Отмена свадебного поезда и последующих торжеств нанесет серьезный урон репутации правящего дома; возможно, похищение леди Геллы преследовало именно такие цели?? В конце концов, что такое политический брак, как не повод показать подданным свою силу и состоятельность?? А похищение невесты из внутренних покоев дворца — оплеуха и личной охране, и магам, и в большей степени — Королю, ведь принц Калабриан единственный прямой наследник трона, и рождение внука Королю необходимо для политической стабильности страны.

Вдруг принца грубо вырвали из размышлений — Король громко прочистил горло, а Королева слегка вскрикнула от изумления — луч солнца, трепещущий в волнах теплого воздуха у открытого окна, засиял ярче, сгустился, и из столба света выступила прекрасная женщина в узком белоснежном платье, увитом золотой лозой, символом плодородия. Герцог тотчас опустился на одно колено, его супруга присела в реверансе, продолжая проливать хрустальные ручьи из голубых глаз.

Богиня обвела собравшихся в зале гневным взглядом и сурово уставилась на принца:

— Противный мальчишка!! Как ты смог потерять величайшее сокровище, дарованное тебе по неотступным просьбам матери??

Принц удивленно покосился на Королеву, насколько он помнил свои двадцать пять лет жизни, Ее Величество всегда были несколько холодны к окружающим, в том числе и к собственному сыну.

— И не косись на мать!! Она тебя любит — больше, чем ты можешь себе представить! — богиня небрежно махнула ручкой, и изумленный принц увидел плотный золотистый кокон, который окутывал его тело, а толстая веревка, из которой он был свит, тянулась к его матери, и лишь тонкий шнурочек — к отцу.

— А вы, Ваше Величество!! — богиня насмешливо и сердито посмотрела на короля. — Как вам не стыдно впутывать девочку в свои интриги!!

Впервые на памяти принца отец смутился.

— Значит так! — припечатала божественная дама. — Ты, противный мальчишка, отправишься на поиски Геллы! Не спорь, на сборы три часа, потом просто выкину из дворца, в чем застану. Можешь взять с собой троих спутников, но не больше! — добавила она, глянув на шевелящего губами Короля и побледневшую Королеву. — Через год и один день вы с нею должны предстать передо мной в храме, в котором сегодня должен был заключаться ваш союз, там я приму решение, достоин ли ты того сокровища, которое не сумел оценить. Если вы не появитесь — наследников у правящего дома не будет.

Потом богиня, сменив гнев на милость, подошла к герцогской чете:

— Ах, Карлина, Карлина, не плачь! Твое дитя вернется к тебе. А пока я дарую вам свою милость.

Тонкая ручка легко коснулась лба женщины, и слезы герцогини высохли, на губах расцвела нежная улыбка, и женщина засияла, словно долгожданный праздник состоялся. Потом та же рука коснулась головы герцога, и легкие морщины на его лбу разгладились, а полуседые волосы вновь блеснули золотом. На прощание богиня напомнила принцу: — Три часа! — и исчезла в россыпи солнечных зайчиков.

Ахнув, Гелла покачнулась и, не удержав равновесия, упала, вытянув вперед руки. Нежная юбка смялась с тонким хрустом, земля жестко толкнулась в ладони, голова закружилась, и девушку затошнило. Постояв немного на четвереньках, борясь со спазмами пустого желудка, Гелла решила не рисковать и выпрямлялась медленно и осторожно, разглядывая забитые землей ссадины на ладонях.

Убедившись, что ничего особенно страшного с руками не случилось, девушка огляделась — за спиной очень далеко, едва различимые на горизонте виднелись горы. Справа так же далеко проступала неровная кромка леса. Слева тянулась степь. Переступив ногами в тонких туфельках, девушка тут же на месте приняла решение: в таких туфлях в горах и в лесу делать нечего — значит, идем в степь! Через полчаса мятую юбку украсили сухие травинки, черный жучок и пятна пыли и зелени, а путешественница, накинув край верхней юбки на голову, неторопливо шагала и рассуждала вслух сама с собой:

— Тошнота, темнота в глазах, и вообще состояние не очень хорошее, но быстро проходит — похоже на последствия слишком длительного переноса через телепорт. Бедная мама!! Бедный отец!! Если подумать, все утро в моей комнате толпился народ, но оставлять невесту одну перед свадьбой — это традиция, которую, в общем, не нарушают… Получается, что зерно телепорта мог принести любой слуга или подмастерье, а сработать оно должно было только на меня. Сложное заклинание, ступени три, а то и четыре.

Покачав головой, девушка всмотрелась в торчащий на горизонте куст, который выбрала ориентиром, — идти еще долго. Хорошо, что попить успела, пока господин Пиварди колдовал над кудрями, но скоро нужно будет и поесть. Кусты приближались медленно, солнце палило, и, добравшись до кустов, невеста рухнула, закуталась в верхние юбки из тонкого газа и уснула.

Принц, кипя бешенством, почти бежал по коридору к своим покоям: вот еще, гоняться за безмозглой девчонкой, позволившей себя похитить!!

— Калабриан! — окликнул его высокий красивый юноша в роскошном камзоле; впрочем, сегодня все во дворце были одеты очень нарядно, свадьба Наследника — событие не рядовое!! — Ваше Высочество, что случилось??

— Тирос!! Ты мне и нужен!! — принц притормозил и, схватив лучшего друга за пышные кружева отделки, проговорил, глядя в медовые глаза: — Собирайся, через два часа мы должны покинуть дворец, готовься к длинному путешествию!!

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — развернувшись на месте, юный герцог Тримейн побежал к своим покоям, стягивая на бегу бесполезный бархат.

— Встретимся в конюшне!! — успел крикнуть ему вдогонку принц. На душе стало чуточку легче: друг не понял ничего, но поможет без разговоров; теперь — собраться и поставить в известность наставника! Старый воин, опекавший его по воле родителей с детства, уже был в его покоях и как раз заканчивал раскладывать на кровати дорожную одежду и легкий доспех.

— Амиран! Ты уже знаешь??

— Я ничего не знаю, Ваше Высочество, но едва отменили свадебное шествие, решил надеть доспехи и приготовить вам дорожную одежду.

— Спасибо, Амиран!! Мы уезжаем срочно. Собери все необходимое для длительного путешествия — деньги, оружие, ну сам смотри. С нами едет герцог Тримейн, а вот кого взять третьим??

— Хм, если Ваше Высочество позволит, я уже немолод, а нам могут потребоваться резвые ноги.

— Есть кандидатура??

— Оруженосец, зовут Ивэн, сирота, мальчишку приставила мне в помощь ваша матушка.

Калабриан дрогнул, вспомнив сияющий кокон, и кивнул:

— Хорошо, вели ему собираться, я переоденусь.

Принц быстро скинул расшитый камзол и дворцовые башмаки. Подумав, сменил и белье: слишком много вышивки и кружев в дороге могут помешать. Через пятнадцать минут, спрятав короткие волосы под берет, принц зашел в оружейную комнату — наставник возьмет оружие себе и оруженосцу, а вот личное вооружение ему предстояло подобрать самому.

Узкая длинная комната, наполненная стойками с оружием — мечи, арбалеты, кинжалы, резные луки и колчаны с болтами и стрелами. Дальний конец украшали мишени и манекены, на столах лежали оселки, стояли баночки с топленым салом и клеем, куски ремней и веревок. Королевская оружейная не была парадным залом, гостей водили в небольшую комнату с особо ценным или богато украшенным оружием, лежащим в витринах, а здесь Король и Наследник подбирали оружие для защиты, для поединков и для приближенных. Постоянный смотритель — хромой оружейник — и пара его помощников содержали оружие в порядке и время от времени создавали новое. Сейчас принц был в бешенстве, и в тоже время его ледяной ум политика четко просчитывал: меч, кинжал, пара метательных ножей и арбалет, хорошо бы еще что-нибудь из секретов старого Клыка — такое прозвище носил оружейник.

— А, Ваше Высочество пожаловали, стало быть, не на парад?

— Нет, Клык, в дорогу, что-нибудь надежное и неприметное.

Старик покивал и, пройдясь вдоль рядов, вручил принцу тяжелый меч:

— Всаднику пойдет, тяжеловат, но прочен. Кинжалы лучше эти, — старик передал принцу парные кинжалы: один на пояс, другой в скрытые ножны — на ноге или на седле. — А для метания лучше это, — старик развернул узкий пояс с метательными стрелками. — Ножи хорошо метать вы так и не научились.

Принц скривился, но промолчал: старик был прав, а времени на споры не было. Арбалет прихватил со стойки, но особо на него не рассчитывал, считал ненадежным в дороге — то тетива перетрется, а запасной нет, то болты подмокнут и, высохнув, скрутятся и летят непонятно куда, но на безрыбье и рак рыба. Пора! Топая сапогами для верховой езды, принц выбежал из оружейни, едва кивнув Клыку на прощание; еще нужна карта и деньги!

Разбудили Геллу тихие разговоры. Наплаканные и набитые пылью глаза открываться не желали. Кое-как разлепив ресницы, девушка с трудом выпуталась из запылившихся юбок и огляделась. Рядом с кустом, возле которого она лежала, раскинулся маленький лагерь. В большом медном горшке пылали угли, над ним кипел котелок, распространяя дивный запах перловки с сушеным мясом. Высоченная длинноногая и длинноволосая девушка помешивала варево деревянной ложкой и, увидев Геллу, хмыкнула, заговорив на не знакомом герцогине языке с такими глубокими интонациями, что все вокруг завибрировало. Гелла лишь смущенно пожала плечами и робко улыбнулась.

— Хочешь есть?? — незнакомка перешла на немного нечеткий межрасовый.

— Благодарю вас, с удовольствием, — Гелла благодарно наклонила голову, и девушка, хмыкнув, вручила герцогине простую деревянную миску с кашей. Посмотрев на свои грязные руки, Гелла поморщилась и, ухватив предложенную ложку, принялась есть. Едва горячая пища согрела замороженное стрессом тело, как в голову полезло множество торопливых мыслей: где она?? Ищут ли ее?? И куда она, собственно, направляется.

— Сама не знаю, — честно ответила Гелла сама себе и тут же увидела пять пар удивленных глаз.

— Ты слышишь нас?? — спросила девушка, угостившая герцогиню кашей.

— Слышу?? Простите, у меня просто есть привычка разговаривать вслух, и иногда я угадываю то, что у меня хотели спросить.

Переглянувшись с остальными спутниками, темноволосая смуглая красавица подала Гелле флягу с водой. И присела на корточки, пока девушка пила. Гелла рассматривала темноглазую воительницу, и ее рассматривали в ответ. Пара мечей над плечами, но фигура не широкоплечая, а скорее удлиненная и жилистая, торс прикрыт рубахой и жилетом из плотной поношенной ткани. На ногах свободные штаны, заправленные в короткие зашнурованные сапожки.

— Как ты тут очутилась? — спросил еще более высокий и сухощавый, как ремень, воин, отпивая из своей фляги.

— Не знаю, сегодня я должна была выйти замуж, но из комнаты невесты меня телепортом выкинуло сюда.

Воины опять переглянулись, и Гелла после легкого головокружения услышала быстрые фразы, которыми они обменялись, не разжимая губ:

— Следы начинаются в Спорных землях, трава сильно примята, но дорог там нет.

— Одежда у нее странная, в таком мешке она сама умрет через несколько часов.

— Телепорт можно поднять; если до сих пор не нашли — значит, не нужна. Кроме того, девочка сказала «должна» — выходит, брак планировался не по любви.

— Что будем с ней делать? Оставим здесь — умрет, возьмем с собой — тоже умрет.

Девушка потерла ноющую голову и сказала:

— Господа и дамы, вы не могли бы говорить вслух, особенно обо мне, от вашего рычания у меня голова болит! И вообще кто вы??

Изумленные взгляды были ей наградой.

— Ты нас слышишь?? — спросила Геллу воительница.

— Слышу, только голова болит.

— И понимаешь, — кивнула девушка в такт своим словам. — А ведь мы говорили на языке степей. Мы орки.

— Орки? — Гелла удивленно посмотрела на девушку: — Какие вы большие и красивые, а в книжке совсем другие.

Воительница пожала плечами и улыбнулась, обнажая крепкие крупные зубы.

— Книжки пишут люди, а кто ты??

— Я дочь герцога Мондилье, — вздохнула Гелла, не видя надобности скрывать свое происхождение.

— Странная герцогиня, раз слышишь наши мысленные разговоры и понимаешь речь, не зная языка.

— Что это значит, Сатра?

— Мы возьмем ее с собой, и пусть решает Мать племени.

Остальные воины покивали головами, принимая это решение, и спокойно начали сворачивать лагерь. Гелла не знала, чем ей заняться, но к ней подошла воительница с плотным кожаным мешком в руках:

— Тебе стоит переодеться, давай посмотрим, что тебе подойдет.

В мешке оказалась запасная рубаха, доходившая Геле как раз до лодыжек, длинные вязаные чулки с кожаной подошвой и гребень. С помощью воительницы девушка распутала изрядно помятый шедевр маэстро Пиварди и заплела волосы в две косы. Штаны все были велики, поэтому было решено оставить самую плотную среднюю юбку, избавившись от излишков ткани с помощью ножа. В пыль улетел и изящный корсет, расшитый мелким жемчугом, и тонкие перчатки, а из шелковой нижней юбки воительница вырезала большой кусок и соорудила на голове герцогини некоторое подобие тюрбана с кружевной занавеской перед лицом.

— Ты слишком бледная и быстро сгоришь на солнце, я видела, что так прячут женщин жители пустыни.

Гелла кивнула и, осторожно сделав несколько глотков из предложенной фляги, увязала в узелок то немногое, что решила сохранить: колье, серебряные шпильки, золотые пряжки с туфелек и маленькие сережки — подарок отца на шеснадцатилетие. Давно собравшиеся воины поднялись с сухой земли и неспешным шагом тронулись в путь. Гелла шла в середине цепочки, сразу за воительницей, и ощущала себя горошинкой, закатившейся в лес.

Орки шли, выдерживая ровный темп, останавливаясь раз в тридцать-сорок минут сделать по глотку из фляги, отойти в кусты или отправить самого молодого и резвого в разведку. Через пару часов Гелла начала сдавать — лицо покрыли бисеринки пота, дыхание сбилось, узелок потянул к земле. Оценив ситуацию, воительница, вздохнув, велела самому высокому воину понести девушку на спине. Тот молча вынул из заплечного мешка широкий кожаный ремень, сшитый хитрой петлей. Одну часть петли он надел себе на плечи, а во вторую, спина к спине, предводительница усадила герцогиню. Мешок воина понесла сама. Но по ее сигналу орки ускорились; легкий, казавшийся прогулочным шаг сменился легким бегом, потом вновь шаг, и снова бег. Через несколько часов остановились на привал. Гелла свалилась на землю кулем, хотя воительница держала ее за руки, и еще долго приходила в себя, растирая онемевшие руки и ноги. Привал был недолгим — огонь разводить не стали, пожевали небольшие плитки прессованных с медом орехов и фруктов, запили все ледяной водой из спрятанного среди камней родничка и поспешили дальше. Гелла вновь шла сама, но Сатра строго ее предупредила:

— Не переутомляйся, девочка, силы тебе еще понадобятся, а нести тебя любому из нас не сложнее, чем свой походный мешок.

Гелла только кивнула в ответ на такую заботу, а что тут еще скажешь?? И так понятно, что она балласт. К вечеру добрались до стойбища. Уже на небе зажглись звезды, стало прохладно, и по степи начал гулять ветерок, забираясь под одежду и вызывая зябкую дрожь. В кругу палаток из толстого колючего войлока горел костер. В свете огня выделялись фигуры рослых худощавых воинов и статных женщин в просторной одежде. Тут же бегали дети, сидели на кошмах и коврах старики. В воздухе разливался аромат сухих трав, дыма и густой мясной похлебки.

Через два часа пятьдесят три минуты принц сотоварищи проехал в ворота дворца. За спиной остались годы учебы, кутежей и политических игрищ, теперь от жизни и благополучия какой-то девчонки зависело будущее правящей династии. Принц чертыхался до выезда из города, пока герцог не увидел знакомую таверну и не предложил остановиться, дабы промочить горло и обсудить цель поездки. Подумав, Калабриан согласился — день клонился к закату, и, возможно, был смысл заночевать здесь, обсудить дальнейшие планы и решить, в какую сторону двигаться. Вихрастый оруженосец, повинуясь кивку Амирана, увел породистых коней в конюшню, сам воин отправился заказывать комнаты, а принц и герцог расположились за столиком на открытой веранде и заказали ужин и вино.

— Вот так, друг, я и оказался в пути. И теперь мне нужно отыскать эту девчонку и приехать с нею к храму, чтобы мой род мог продолжиться, — принц откинулся на спинку удобного деревянного кресла и бездумно покрутил в руках бокал вина. Ветерок с запахом горьких степных трав неожиданно ворвался на веранду и пробрал сидящих мужчин до костей:

— Хозяин!! Жаровню!! — воскликнули они оба и, посмотрев друг на друга, рассмеялись, сбрасывая возникшее напряжение. Принц перестал размышлять, не слишком ли он доверился герцогу, раскрыв ему очередную семейную тайну, а герцог перестал прикидывать, когда к нему зашлют наемных убийц за излишнюю информированность.

— И где ты думаешь искать свою невесту?

Принц поморщился:

— Маловероятно, что леди Гелла останется моей невестой: боюсь, один взгляд на ее умильное личико будет вызывать у меня рвоту. Богиня не сказала, где ее искать, а маги предположили, что она сейчас где-то у вампиров, они сильны в магии крови, а телепорт был настроен на леди очень точно.

— Что ж, — подвел итоги герцог, — значит, мы выехали из города в нужную сторону, дней через двадцать будем в Сарриане, а там еще неделя — и будем на границе с вампирами. А есть ли у тебя портрет леди?? Возможно, она сейчас тоже всеми силами пытается вернуться домой, и было бы неплохо показывать его трактирщикам на всякий случай.

— Ты прав, Тирос! Портрет у меня есть, мама сунула в карман на выходе.

Принц покопался в объемистом кожаном подсумке и извлек завернутую в кусочек мягкого бархата миниатюру, герцог с любопытством всмотрелся в изображение невесты наследника, сравнивая слухи, ходившие по дворцу, с портретом милой голубоглазой девушки, почти девочки с букетом васильков в руках.

— Мила, но никаких особых примет, полагаю?? Искать будет трудно, таких миленьких мордашек в столице двенадцать на дюжину.

— Так и есть, — вновь нахмурился принц. — Обычная девчонка с обычными капризами, любит холодное молоко и не переносит алкоголь, вышивает крестиком и ездит верхом… Как все это может помочь в поисках?? — Калабриан взъерошил свои короткие волосы и в отчаянии махнул рукой. Тут подоспел хозяин с горячими блюдами и Амиран, распорядившийся насчет комнат и модной новинки последних лет — парной бани. Ивэн переминался с ноги на ногу за его плечом и голодным взглядом сверлил стол.

— Садитесь, — кивнул принц. — Можете считать, что мы уже в походе и сидим у одного костра. Ни пожилой воин, ни мальчишка не заставили себя долго ждать — уселись и обмакнули большие ломти хлеба в густой мясной соус. Отварное мясо парило на соседнем блюде, тут же была миска с отварными овощами. Едва спутники утолили первый голод, принц продолжил:

— Итак, мы направляемся на поиски моей пропавшей невесты, леди Геллы, вот ее портрет. Сначала едем до границы, потом к вампирам, а уж там будет видно. Через год и один день мы должны вернуться в столицу, точнее, в храм богини на дворцовой площади. Вопросы, уточнения, пожелания??

— Их Величество объявят леди Геллу в розыск??

— Нет. Это семейное дело, официально леди Гелла больна и отбыла на воды, а я как будущий супруг сопровождаю ее, а не мечусь по королевствам в поисках.

Сарказм принца поутих, когда он подумал о вампирах — слухи о них ходили самые жуткие, и оказаться среди них беззащитной девушке он бы точно не пожелал. А впрочем, какая ему разница? Если девчонка гарантированно сгинет, оставив доказательства своей гибели, ему же проще — или нет? Махнув рукой на эти размышления, принц допил чай с куском ароматного бисквита и, пожелав спутникам приятного отдыха, ушел в свою комнату; правда, прежде чем заснуть, ему пришлось выпить легкий успокоительный отвар, торопливо доставленный с кухни.

Орки вместе с герцогиней подошли к костру, и вокруг них тотчас собрались любопытные — поздороваться, посмотреть на удивительную добычу и позубоскалить. Гелле было уже все равно, она так устала, что готова была заснуть стоя. Едва стемнело, как она стянула с головы пропылившийся тюрбан, и теперь ее светлые растрепанные косы свисали на грудь на удивление смуглым черноволосым оркам. Между стариками и детьми нашлось местечко на куске ковра, хлопотавшая у котелка орчанка подала всем миски с похлебкой, ложки все вынули свои, а Гелле одолжил ложку маленький мальчик, удивленно коснувшийся чумазой ручонкой выбившихся возле лица девушки светлых прядей.

— С возвращением, Сатра, — раздался глубокий женский голос.

Воительница подскочила, едва не опрокинув в костер миску с похлебкой.

— Мать!

— Сиди, девочка, расскажи мне о нашей гостье.

Услышав определившийся статус Геллы, многие околачивающиеся возле костра смуглокожие красавцы издали легкий стон, который прозвучал гулко и протяжно, точно спущенные мехи в кузне. Девушка покраснела и уткнула взгляд в миску, внимательно, впрочем, прислушиваясь к беседе орчанок. Сатра кратко описала ситуацию, и Гелла с удивлением поняла, что орки наткнулись на нее случайно — оползень запрудил маленькую речушку, и обычный путь оказался перекрыт. А в общем и целом, в Спорные земли стараются не соваться все три расы, земли которых граничат с этой пустошью. Кроме орков свою границу по спорным землям проводят вампиры и скальные драконы. Мать добродушно кивала, слушая объяснения младшей внучки, потом погладила воительницу по колену и сказала:

— Ты все сделала верно, Сатра, среди людей мало кто обладает даром понимать речь, не зная языка. Пусть девушка погостит у нас, поучишь ее жить в степи, а к сезону ветров проводишь до границы, дальнейший путь пусть выбирает сама.

Гелла, услышав, что ее не гонят и даже хотят учить, расслабилась и только сейчас заметила, как побелели пальцы, которыми она держала миску и ложку. Порыв ветра обнял ее зябкие плечи и унесся в ночь, а герцогиня без особой печали подумала о несостоявшейся свадьбе: может быть, все к лучшему.

На ночь Сатра увела юную герцогиню в шатер своей матери. Это было любопытное сооружение из толстых коротких кольев и плетенного из лозняка каркаса. Покрышкой служила кошма из шерсти степных оленей и диких коз из предгорий. В центре шатра тлели угли вокруг небольшого горшка, тут же стоял медный таз с холодной водой.

— Здесь можно умыться, — сказала воительница, опрокидывая горшок с кипятком в таз.

— Это, наверное, приготовлено для вас, — смутилась Гелла.

— Я могу выкупаться в ручье, а тебе лучше не искушать своим телом наших мужчин, иначе ты недолго останешься невестой.

Гелла испуганно распахнула глаза, а Сатра поставила возле таза горшочек с травяным мылом, бросила в воду пучок полыни вместо мочалки и кивнула головой на стопку приготовленной одежды:

— Я попросила сестру поделиться с тобой одеждой, она еще молода — она скоро придет и поможет тебе высушить волосы.

— А вы, сударыня?? Неужели я лишаю вас ночлега??

— Не волнуйся, — воительница усмехнулась. — Мать велела мне присматривать за тобой, так что к излому ночи я вернусь.

Успокоившись, Гелла занялась купанием, пока вода не остыла. Когда она, завернувшись от вечерней прохлады в свою юбку, рассматривала предложенную ей одежду, в палатку вошла девушка:

— Сатра сказала, что вам нужна помощь.

Гелла присмотрелась — девушка была одного с Геллой роста и очень похожа на Сатру. Но более округлые щеки и косы чуть ниже плеч позволяли предположить, что сестра Сатры моложе Геллы.

— Да, пожалуйста, помоги, я не умею носить ваши платья.

Принц и герцог спокойно выспались на постоялом дворе, трактир обслуживал в основном благородных, отпугивая всех прочих ценами, поэтому простыни были чистыми, тюфяки мягкими, а стены толстыми. Старый гвардеец спал в комнате смежной с комнатой принца, отведенной для слуг, а оруженосец, завернувшись в одеяло, провел ночь на сеновале. Завтрак подали рано, еще вечером было решено выехать на рассвете:

— Ваше Высочество, какие у нас планы на сегодня?? — поинтересовался герцог Тримейн, отпивая из глубокой чашки бульон с овощами, рядом стояла пиала с мясом в остром соусе.

— Едем максимальный перегон, мне не хочется вести за собой шпионов и наемников, попробуем оторваться сразу.

— Здесь только одна дорога, затеряться сложно. Неплохо было бы запутать всех, кого сможем. Может быть, устроить ложный след??

— Отец, конечно, максимально придержит информацию, но скорее всего уже сегодня за нами пойдут. Что ты предлагаешь??

— Вариантов несколько: можно наложить иллюзию на других путешественников с похожим составом группы, можно поменяться с ними внешностью часов на пять — есть у меня в семейном архиве такое заклинание, а можно просто разделиться и встретиться в другом месте.

— Нет, разделяться не стоит, пока все не настолько плохо, чтобы я пробирался, как лазутчик, по собственной стране. А вот идея с обменом внешностью мне понравилась, выбирай подходящую группу и снимай матрицу, выедем на тракт — накладывай, да еще попробую отправить нас к следующему трактиру телепортом — кажется, я там бывал во время визита к королеве Моири. И ради богини, называй меня по имени.

— Идет, Калабриан.

Герцог закрутил головой, осматривая гостей, покидающих трактир на рассвете.

— Надеюсь, твой оруженосец не будет возражать принять облик хорошенькой юной леди? — Тирос кивнул на группу из четырех дворян, стоящих у конюшни в ожидании лошадей.

— Не пойдет, выбирай народ попроще, леди слишком привлекательна, ее будут рассматривать — парень нас выдаст.

— Тогда, может, они? — герцог кивнул в сторону дюжины крестьян, прошедших за тяжелогружеными телегами. Принц усмехнулся и кивнул на двух купцов, поглядывающих за приказчиками, и герцог быстро зашевелил пальцами руки, под салфеткой снимая матрицу. Через полчаса трактир покинули три дворянина и оруженосец, а еще через сорок минут к трактиру «Королевская селедка» подъехала пара купцов средней руки с приказчиками.

— Останавливаться не будем, заведение слишком дорогое.

— Продержишься еще десяток миль??

— Вполне, Амиран, дай мне чего-нибудь поесть.

Старый гвардеец тотчас вынул из сумки пару дорожных пирогов из слоеного теста с мясом и пряными травами. Принц жадно вцепился в них, восстанавливая силы, а герцог снял с пояса флягу:

— Отвар из трав, с медом и вином, хорошо восстанавливает силы.

Калабриан благодарно сделал несколько глотков, и путешественники продолжили путь; до обеда нужно было одолеть десяток верст, отдохнуть и обновить мороки, а к вечеру обязательно добраться до любого трактира средней руки не столько для безопасного ночлега, сколько для изучения слухов и сплетен из столицы. Однако отдыха в обед не получилось. То ли принц потерял много сил на телепортацию, то ли богиня решила пошутить, но неприятности начались, едва они отъехали от трактира. Мимо пронесся верховой, обдав «купцов» пылью, а следом потянулся обоз, добавив свою порцию, и все бы ничего: разве путешественников удивишь пылью? Но оруженосец закашлялся так, что едва не свалился с лошади. Пришлось сворачивать с тракта, чтобы напиться и почистить одежду. Перекусив в ближайшей деревушке пирогами и колодезной водой, вновь выехали на дорогу. Но спустя пару миль лошадь Амирана потеряла подкову, пришлось вернуться в деревню и искать кузнеца. У мастера молота и наковальни вышли подковы: недавно здесь проезжал обоз, направляющийся в рудные горы, — все разобрали в дорогу. Посовещавшись, «купцы» решили оставить у кузнеца самого младшего — Ивэна — с тем, чтобы оруженосец перековал лошадь и догнал их на тракте. Амиран пытался возражать, но принц напомнил ему о наложенных мороках и своем горячем желании не привлекать внимания.

— В общем, так, помощничек, — герцог подпустил в речь неодобрения рачительного купца, не желавшего терять деньги. — Лошадь перекуешь и по тракту нас догонишь; если до заката не управишься — ночуй здесь.

Вихрастый, скромно почти бедно одетый парень неохотно кивал, а принц невольно подумал, что сирота без связей и богатого наследства получает у кастеляна то, что отказались носить другие.

Оставаться в незнакомом месте одному Ивэну не хотелось, кузнец казался суровым и даже угрюмым, разговаривал мало, но оруженосец привык к суровым сержантам — гвардейцам в казармах. Кузнец неожиданно кивнул парню на выход и поднял два пальца: можно вернуться через два часа — отлично! Будет время посидеть на травке, полюбоваться на селянок, во всю сновавших вдоль улиц.

Принц с герцогом, словно прочитав мысли парня, сурово и предостерегающе на него посмотрели и лишь потом двинулись к своим коням. Но выехав из деревни, Калабриан успокоительно произнес:

— Не волнуйся, Амиран, мальчишка справится или сможет сам вернуться в столицу, а мы, пожалуй, сделаем крюк: слышал я, что где-то здесь есть целебное озеро.

— Целебное озеро? — Тирос скептически хмыкнул. — Интересно, интересно, что-то я о таком не слышал.

— Еще услышишь, — коротко ответил принц и отвернулся, оглядывая тракт в поиске необходимого поворота. Когда что-то мешало его планам, принц становился сух и невыносим.

2

Король, тяжело ступая, расхаживал по маленькой комнате с голыми каменными стенами. Крупные руки воина сжимали оголовье меча, брови сурово хмурились, и пришедший с сюзереном гвардеец стремился слиться с холодным камнем, чтобы не угодить под тяжелую монаршью руку. В дальней стене комнаты распахнулась простая некрашеная дверь, и оттуда вышел круглолицый старичок с лицом доброго дядюшки. Увидев сурово нахмуренные королевские брови, он успокоительно взмахнул пухлыми ручками:

— Все хорошо, Ваше Величество! Взгляните, — на розовой пухлой ладони лежал амулет в виде восьмиконечной звезды, подмигивая зеленым камнем в центре. Такие же мелкие кристаллики расположились в основании каждого луча:

— Если принц будет ранен или болен, камень поменяет цвет с зеленого на красный; в случае смертельной опасности — почернеет. А мелкие камни укажут направление, в котором принц двигается, — здесь подписаны стороны света, — пухленький пальчик указал на гравировку на концах лучей.

— Благодарю вас, магистр; надеюсь, вы понимаете, что мой визит следует держать в тайне? — тяжелый кошель опустился в ладонь мага вместо спрятанного королем амулета.

— Конечно, Ваше Величество. Кому есть дело до скромного отшельника и его гостей?

Король, кивнув на прощание, вышел из башни и отдал распоряжение паре гвардейцев, ожидающих его у подножия:

— Оставить у башни пост и следить за всеми визитерами, мага охранять!

Через несколько часов к одиноко стоявшей на окраине большого села башне прибыл отец леди Геллы, герцог Мондилье, но вскоре он вышел из башни грустный и задумчивый: маг отказался изготавливать амулет поиска, сославшись на запрет богини. Гвардейцы аккуратно занесли приметы визитера в мятый свиток и вновь улеглись на жесткие лежанки из травы в ожидании смены.

Увы, как ни пытались путешественники умилостивить судьбу, получалось у них неважно. Через пяток миль указатель привел их к небольшой деревушке всего-то в пять домов, три из которых были трактирами. Морок еще держался, и потому они постучали в средний — не самый большой, но и не самый грязный. Подумав, принц кивком перепоручил переговоры Амирану, а сам начал оглядывать окрестности. Смотреть было не на что — деревушка выглядела странно заброшенной для бойкого места с целебным озером, на это же обратил внимание и старый гвардеец:

— А что это у вас тут так пусто?? — удивленно вопрошал старый вояка в облике плутоватого приказчика. — Мой-то хозяин думал: тута лечебница есть, дамы гуляють, вдруг прикупят чего? — гвардеец старательно тянул слова по — деревенски окая и глотая окончания.

— Да у нас тута всегда так, — в тон отвечал ему трактирщик — низенький невзрачный мужичок в добротном кожаном жилете — похоже, с чужого плеча — и драном фартуке из небеленого льна. — Озеро-то целебное, да далеко, тропа по болоту идет, вот и неохотно людишки едут, а домов лечебных мы тут и вовсе не видали, только девки веселые шастают, работы ищут. Обедать будете?? — спросил трактирщик, поглядывая на седовласого «купца», которого почел старшим.

— Обедать вроде как рановато, — решил принц, — а вот морсу холодного али кваса выпьем да хлеба с сыром с собой прихватим, — в случае необходимости он умел подражать любой речи, но не так естественно, как Амиран.

Пока служанка подносила путешественникам заказанное, «купцы» осматривали двор и окрестный лес.

— Ты уверен, что хочешь поехать, Кэл?? — шепотом спросил Тирос.

— Уверен, слишком много совпадений. Сначала подкова, потом я подавился пирогом и едва не снес указатель поворота, а ты запутался в ремнях, и мы свернули с тракта именно сюда. Нас ведут, Тир, и я предпочитаю увидеть того, кто это делает.

— Ваше высочество, — помялся старый гвардеец, — может, вернемся? Не нравится мне эта деревушка: больно народу мало, и детей совсем нет.

— Пустяки, Амиран, страда сейчас, все в поле.

Наставник подчинился, ворча себе под нос:

— Не к добру это, не к добру, какие поля в лесу да с болотиной?

Напившись ядреного квасу и прихватив корзинку с хлебом и сыром, «купцы с приказчиком» отправились по тропе. Сразу за деревней шел небольшой пролесок из высоких кустов и низких деревьев, а за ними вставал лес. Зеленые мхи и серые лишайники покрывали большую часть неохватных стволов. Солнце совсем не заглядывало в нижние этажи леса; его свет, пройдя сквозь густые кроны, мягким зеленым отблеском ложился на едва заметную тропку, вьющуюся вокруг коряг, редких промоин, уже затянутых подлеском, и невесть откуда взявшихся огромных камней. Постепенно звуки становились тише, лес словно увлекал путников в зеленый лабиринт, и тропа, виляя из стороны в сторону, вела все дальше. Неожиданно потянуло сыростью, мох стал пышнее и мягче, а отпечатки копыт быстро заполнила вода.

— Стоп! — скомандовал принц. — Спешиваемся, Амиран остается здесь с лошадьми.

— Но Ваше Высочество!!

— Разве ты не слышишь?? — принц глянул на наставника удивленными глазами под судорожные вздохи гвардейца и герцога: морок развеялся. Не глядя, бросив поводья, принц шагнул по тропе дальше; герцог, сдернув с седла тяжелый палаш, помчался следом. Калабриан шел, словно на крыльях, не замечая ям, чувствуя надежные кочки, игнорируя зудящий вокруг головы гнус. А герцог, чертыхаясь, бежал сзади и никак не мог его догнать, собирая по пути все, что упустил принц — липкую паутину в лицо, гнилое бревно под ногами, острый сучок, пролетевший в сантиметре от глаза.

Когда Тирос все же догнал принца, перед ним открылось озеро. Светлое пространство колышущейся воды обрамляли пологие берега, поросшие густыми мхами. Принц спокойно стоял у кромки воды и, кажется, с кем-то разговаривал. На герцога было жалко смотреть — исцарапанный, в рваной одежде он выбежал на берег озера и, поскользнувшись на влажной глине, съехал вниз, окончательно испортив одежду и ушибив копчик.

— Тирос, что с тобой?? — Калабриан чистенький и опрятный смотрел на герцога с удивлением.

— Ничего, — злобно буркнул тот, с отвращением глядя на роскошные пряди своих каштановых волос, перемазанные в глине.

Утром Гелла проснулась с удивительным ощущением уюта, в шатре было прохладно, но одеяла хорошо держали тепло тела, выбираться не хотелось. Вдруг звякнула медная крышка котелка, треснула ветка в очаге, и мир проснулся, наполняясь звуками. В шатре полилась вода, завозилась Кира, ставя на угли котелок. Вышла в розовый сумрак, прихватив кусок ткани, Сатра, а снаружи уже просыпалось стойбище — трещали ломаемые ветки, здоровались женщины, шумели подростки, вернувшиеся из ночного выпаса. Гелла, наконец, встала; Кира, улыбнувшись, протянула ей плошку и тряпочку — умыться:

— Сатра сказала, тебе без нее из шатра не выходить; давай, я помогу волосы расчесать.

К возвращению Сатры герцогиня была умыта, одета и причесана и сидела с Кирой у небольшого костерка, ожидая завтрак.

— Мать велела сегодня побыть в стойбище; сходим, посмотрим наших рукодельниц, а потом покажу тебе женскую купальню.

— Хорошо, а Кира с нами пойдет?

— Пойдет, она учится у мастериц и помогает им иногда.

— А чем занимаются ваши мастерицы?? Я видела работы Киры, мне очень понравилось.

Девочка, порозовев от искренней похвалы гостьи, поставила на широкую сланцевую пластину плошки с кусочками маринованных корней и овечьим сыром; вместо привычного для Геллы хлеба были лепешки, тонкие и хрустящие, запивали все чистой холодной водой. После завтрака Сатра вынесла постели на улицу — просушить и прожарить на солнце, а Кира вымыла посуду, поручив Гелле вынести на солнышко подушки. Закончив с делами, все трое пошли в мастерские; оказалось, что мастерские — это не шатры, это навесы, собранные из плетеных щитов и жердей, укрытые вместо крыши конскими кожами. Под навесами сидели мастерицы и ткали ковры — Гелла в жизни не видела такой красоты, в книгах писали об орках как о грубых и грязных полуживотных, и лишь в стойбище девушка поняла, что они имеют представление о прекрасном.

— Здесь работают лучшие мастерицы племени, — объясняла Кира. — Ковры ткут из трех видов шерсти: из овечьей, из козьей и из шерсти диких быков.

— Очень, очень красиво!! — Гелла любовалась дивными извивами узоров, гладила мотки окрашенной шерсти и красивые роговые челноки, тут же лежали отполированные множеством рук колотушки и ножницы. Смуглые орчанки в причудливых косах, уложенных вокруг голов, сидели за станками. Станки все были разными — от совсем небольшого, за которым сидела молоденькая девушка с двумя косичками, до огромного, длиной в две трети навеса.

— Такой большой ковер заказал господин дракон, — прошептала Кира, — сказал, что наши ковры самые лучшие, а он уже слишком стар, чтобы спать на каменном полу пещеры. Малира ткет его третий год, господин дракон прилетает каждую весну — проверить, как идет работа, но, по-моему, ему просто Малира нравится, — девушка хихикнула и повела гостью к соседнему навесу, в тени которого на специальных жердях сушились на ветерке огромные мотки ниток.

— А здесь сидят пряхи, но вообще у нас каждая женщина должна спрясть три мотка и для ковровщиц.

— А кто шерсть красит??

— Это дальше, там пахнет очень сильно. Здесь только сушат, когда шерсти много, чтобы на солнце не выгорала.

— А ты что здесь делаешь??

— Пряду и учусь ткать, я еще красить училась немножко, но наставница меня прогнала, — Кира поморщилась. — Я в чан с ее новым цветом целую банку черной краски вылила.

Гелла рассмеялась, и спросила Сатру:

— А где вы продаете ковры, мне бы хотелось купить такой в замок!

— Переговоры с купцами ведет Мать племени, но ты можешь попросить у нее коврик в дар, если сможешь принести племени пользу. На деньги от продажи ковров мы покупаем еду и одежду для сирот и стариков, иногда броню для воинов или оружие.

— Значит, это ваш доход, а вовсе не набеги на мирные земли.

Сатра рассмеялась.

— Герцогиня, наше племя считается лучшими наемниками, но на своей земле мы не воюем. Молодые воины и ветераны охраняют границы наших земель и перехватывают молодчиков, желающих пограбить наши стойбища или стада, но мы бережем мир, а мир требует денег. Кроме того, наше племя довольно большое, и всем сразу на стоянке тесно и не хватает воды, поэтому пастухи кочуют вместе с женщинами и детьми, а через три месяца возвращаются сюда, а те, кто здесь прял и ткал, отправляются варить сыр и стричь шерсть.

— А что получают ткачихи??

— Доход делится на три части: ткачихе, помощникам и племени. Помощники — это сборщики шерсти и прядильщицы и красильщики, остальные участники получают оговоренную долю за свой труд от матери племени, ковры можно ткать долго, и все это время ткачихе нужно есть, пить и одеваться. Кроме того, племя заботится о стариках и сиротах, помогает раненым воинам и заболевшим.

— Получается, ткачиха только ткет и не беспокоится о материалах и успевает сделать больше.

— Да, раньше каждая мастерица сама готовила все материалы, и это занимало много времени, и доходы были меньше.

Гелла невольно прикинула примерную стоимость ковров, цены на сырье и красители, производительность труда орчанок и, вздохнув, сказала:

— Жаль, ваши ковры не добираются до нашего королевства, они такие красивые!

— Почему не добираются?? Наши парни наемничают везде и попутно ищут купцов, готовых принять товар на продажу; кроме ковров мы продаем целебные травы, овечий сыр и изделия из кожи и меха. А взамен покупаем оружие, металлические изделия, вяленые фрукты и сладости, тонкие ткани для модниц и книги для детей.

Гелла присела на плетеный стульчик, прикрытый куском овечьей шкуры, и задумалась — оказывается, орки не дикое племя, они воинственны и огромны, но в то же время искусны и неглупы, она действительно может многому здесь научиться, а что бы она сейчас делала во дворце?? Принимала поздравления и соревновалась в остроумии с фрейлинами? Выходит, ей стоит поблагодарить неизвестного похитителя — она жива и сможет узнать много нового и, кроме того, избегнет брака, который с каждым часом вызывал все больше сомнений. Пора продолжить разговор:

— Значит, ты вернулась со службы, да?

— Да.

— И ты хороший воин, Кира говорила, что такую прическу носят только воины, — девушка кивнула на косу воительницы.

— Да.

— Научи меня защищать себя, пожалуйста!

Сатра удивленно посмотрела на девушку:

— Разве тебя ничему не учили?

— Из меня готовили невесту наследника: танцы, вышивка, большая политика. Отец считал, что меня защитит будущий муж, а мама не хотела, чтобы я была грубой и обгорелой.

— Хм, Гелла, тебя поздно учить, даже Киру уже поздно, старый Иирх посадил меня на лошадь в три года.

— Но я умею ездить верхом! И плавать! И по деревьям лазать! Пойми, я не собираюсь становиться воином, мне нужно суметь защитить себя, мне страшно оставаться беззащитной.

Голос герцогини упал почти до шепота:

— Мне страшно, ведь меня похитили из королевского дворца — самого защищенного места в столице! И я не уверена, что покушения прекратятся, если я смогу вернуться, понимаешь?? Принцу я больше не нужна; через месяц-другой он объявит о новой помолвке, но я хочу вновь увидеть маму и отца.

Сатра задумчиво отвела взгляд, ей опасения девушки были понятны, но чему можно научить взрослую девушку? И тут ее осенило!

— Хорошо, — сказала воительница, — я буду тебя учить метать лоло.

— Лоло?

— Вот, — Сатра вынула из кошеля несколько керамических шариков с острыми деревянными шипами. — Их можно метать в открытые части тела, можно в лошадей, чтобы взбесились, а если шипы смазать парализующим соком трав или ядом — ты всегда сможешь себя защитить.

Герцогиня разочарованно вздохнула: метать детские игрушки? Разве это защита? Но кивнула, соглашаясь, и мешочек лоло переместился на ее пояс.

Из мастерских девушки отправились к купальне — небольшой ручеек наполнял выкопанную и обмазанную глиной яму, а потом убегал дальше.

— А в книге было написано, что вы боитесь воды и обмазываетесь вонючим жиром.

Но Сатра неожиданно кивнула:

— Это так, весной здесь очень много насекомых, и пастухи мажутся жиром с травами, чтобы отпугнуть их; кроме того, в степи трудно найти воду, на стоянках вода есть, а в пути не всегда хватает на мытье, но воды мы не боимся, так что обливать нас из ведра бесполезно.

Посмеявшись, девушки умылись и ополоснули ноги — раздеваться Сатра не разрешила:

— Лучше вечером, когда здесь соберутся остальные женщины, тогда мужчины сюда не подойдут.

Гелла охотно согласилась, становилось жарко и хотелось спрятаться в тень, но Сатра уже начала выполнять свое обещание:

— Взгляни, видишь эту траву? Она растет только возле воды, у нее сочные стебли, и даже если ты не сможешь докопаться до воды, жажду утолить сумеешь. Кроме того, ты можешь найти воду там, где собирается скот, желающий пить; иногда родники уходят, и тогда пастухам приходится их искать снова. А теперь давай попробуем метнуть? Видишь — вон там стоит сурок? Если попадешь — будет вкусный суп.

Размахнувшись, Гелла метнула колючий шарик, но промазала, достала еще один и еще, сурок давно уже скрылся, а герцогиня метала шарики, пока не истощился их запас. Сатра только хмыкнула:

— Накричалась?? Пойдем собирать лоло.

Гелла покраснела — оказывается, кидаясь шариками в шустрого зверька, она кричала и вопила, как торговка рыбой! Как стыдно! Но воительница, не оборачиваясь, начала наклоняться в траве, и герцогиня занялась тем же.

Собрав все лоло, девушки не торопясь возвращались к шатрам, и попутно Сатра показывала герцогине различные растения и насекомых, которые водятся в степи. К полуденной жаре утомленная и переполненная информацией Гелла хотела только одного: спать. Однако у шатра Матери племени, тяжело водя боками, топтался невысокий степной конь, и Сатра, изменившись в лице, велела герцогине быстро идти в шатер и не выходить оттуда без ее ведома. Девушка встревожилась: неужели есть новости? В беспокойстве она вошла в шатер, но не находила себе места и наконец, чтобы перестать вытаптывать шкуры, лежащие на полу, вынула из корзинки с рукоделием целый пучок цветных шнуров. К приходу Сатры Гелла уже доплела затейливый амулет на широком шнуре и занималась нанизыванием костяных бусин на пышную кисточку.

— Собирайся, мы уедем в степь.

— В степь??

— Мать племени ждет гостей из леса, будет лучше, если тебя не увидят.

— Гостей из леса??

— Вампиров.

Геллу морозом продрало по нежной белой коже — вот и воспитывали ее, и читала она о других расах немало, но одно слово «вампиры», произнесенное вслух, напугало девушку до потери речи. Не тратя больше времени на слова, Сатра собрала в заплечный мешок какие-то вещи, вручила Гелле нож в ножнах, флягу, длинный шарф — закутать голову — и одеяло; потом, подумав, сунула в общую кучу еще и корзинку с рукоделием:

— Скучать не будешь.

Затем девушки быстро выбрались к небольшому табуну верховых лошадей и, сложив пожитки в переметные сумы, направились в степь.

Оставив озеро за спиной, принц и его спутники решили возвращаться другим путем:

— Ту тропу прокладывала богиня, и скорее всего ее уже нет, попробуем вернуться к деревушке по солнцу.

Амиран вновь принялся ворчать о подозрительности деревушки, но молодым людям не терпелось выбраться из странного мрачного леса. С закатом солнца озеро, мягко сияя, растаяло, оставив лишь небольшую песчаную котловину. Пробираться по лесу в сгустившихся сумерках было непросто, герцог чертыхался, принц шипел разбуженным змеем, но вдруг старый гвардеец поднял руку и прижал пальцы к губам, а потом энергичным жестом кивнул на несколько деревьев, плотно сцепившихся ветвями. Среди шорохов леса проступил отчетливый хруст — по тропе, на которую путешественники решили не возвращаться, шли люди. Невзрачная серая одежда растворяла их силуэты в сумраке, лошадей с ними не было, но в тишине несколько раз отчетливо прозвучали удары железа о дерево, а потом послышались слова:

— Черт, сколько нам еще тащиться, Кром??

— Тихо, возможно они еще не спят, опять все вокруг кровищей измажем, да и одежду попортим.

— Злопамятный ты, Кус, все мне малиновый камзол забыть не можешь, кто ж знал, что этот купчина так лихо умеет ножиком махать??

— Костра не видно, да спят уже, поди: купцы люди серьезные, солнце село — спать пора.

— Тихо вы, болтуны!!

— Да ладно тебе Кром!!

Раздался звук затрещины, и шаги понемногу удалились. Только тут принц почувствовал, как крепко он вцепился в поводья, и, осторожно разжав пальцы, посмотрел на остальных:

— А я говорил: не нравится мне та деревня!! — буркнул Амиран.

— Нужно уходить, пока они не вернулись.

И в молчаливом согласии мужчины двинулись к тракту.

Ехали долго, у Геллы с непривычки затекли ноги, шустрые иголочки сновали по телу, а вспотевшие руки скользили по кожаным ремням поводьев. Наконец, Сатра остановилась и, указав на еле различимую тень впереди, скомандовала:

— Едем туда, там должна быть вода и хорошее место для стоянки.

Сдержав стон, Гелла направила коня вслед воительнице. Место оказалось действительно хорошим — старое кострище с высокой кучей пепла указывало на то, что стоянка пользуется популярностью. Источник находился в низине, неподалеку от кострища, и девушки быстро напоили лошадей из кожаного ведра, а потом занялись устройством ночлега — воительница разожгла огонь, а герцогиня нарвала горьких степных трав на подстилки, потом в угли поставили горшок с водой: металлические котелки были дороги в этих землях. Гелла устала и, вытянув ноги, уселась на свернутое одеяло у костра, Сатра показывала ей растения, корни которых можно было добавить в котелок вместе с крупой и сушеными травами. Вскоре к дымку добавился аромат супа, и воительница ловко разлила его по мискам. Сделав несколько глотков, Гелла ощутила, как в ней пробегает горячей струйкой наваристый бульон, и прикрыла глаза от удовольствия:

— Хорошо сидите, девочки, — раздался вдруг из темноты насмешливый голос. Гелла даже не заметила, когда в руках Сатры появился короткий меч, из опрокинутой миски медленно уползали последние крупинки.

— Спокойно! — проговорил тот же голос. — Мы просто шли мимо и увидели ваш костер, мы просим разрешения присоединиться.

Гелла взглянула на воительницу, но подсказок не получила: Сатра сидела с каменным лицом, и тогда герцогиня вспомнила уроки матери. Она выпрямилась, любезно улыбнулась в темноту и пригласила:

— Прошу вас, присоединяйтесь к нашему ужину, господа.

Тени зашевелились, и из них выступило около дюжины существ в черных камзолах.

— Благодарим за приглашение, юная леди, — поклонился самый старший с легкой проседью в черных волосах. — Не думали, что в Великой степи можно встретить аристократку королевских кровей.

— Я здесь в гостях, — уклончиво отозвалась герцогиня.

Воительница, поняв, что сопротивление ничем не поможет против дюжины вампиров, убрала меч и вновь наполнила миску супом.

— Если позволите, сударыня, — обратился к ней старший вампир. — Мы неплохо поохотились сегодня и можем кое-что добавить к вашему ужину.

По его знаку двое молодых вампиров вынесли к огню тушу степной лани, уже освежеванную, разделанную и переложенную сухой травой. От костра к этому времени остались лишь уголья, и на них тотчас разложили полоски мяса, посыпанные солью и травами. Тем временем оставшаяся часть вампиров плескалась у источника, пополняя запасы воды и смывая дорожную пыль. Гелла спокойно сидела, словно не замечая взглядов Сатры и старшего вампира; умом она понимала, что нужно бояться, особенно после всего того, что она читала о вампирах и особенностях их питания, но усталость брала свое. Просто сидеть, вытянув ноги к теплу костра, и отхлебывать чуть остывший суп казалось более реальным, чем безумный бег в темноту.

— Восхищаюсь вашим мужеством, леди, — склонил голову вампир, закончив разглядывать девушек. — Ваша подруга волнуется и не выпускает из руки свой меч, а вы спокойны, словно принимаете гостей в своем будуаре.

— Это не мужество, это усталость, сударь; кроме того, вы ничего обо мне не знаете, — девушка отпила еще глоток супа и, чуть кокетничая, лукаво улыбнулась: — Может быть, я тут самое кошмарное существо на мили вокруг.

Вампиры замерли, а потом старший из них расхохотался:

— Право, леди, вы меня удивляете все больше, скажите мне, в какой стране взращивают подобные цветы??

Гелла наморщила носик:

— Сударь, право, ваш вопрос не уместен, я же не спрашиваю вас, при каком дворе вы служите советником.

Вампиры переглянулись, подтверждая ее догадку, а Сатра, вновь насторожившись, прикоснулась к мечу.

— И как вы оказались в этих краях, мне тоже не интересно. Ой, кажется, ваш ужин подгорает!!

Мужчины тут же переключились на еду, и расспросы были забыты. Доев суп, Гелла вместе с воительницей спустилась к воде — помыть посуду.

— Бежать бесполезно, — тихим шепотом пробормотала расстроенная Сатра. — Ночью они легко догонят лошадь.

— Не стоит, — Гелла покачала головой. — С ними кто-то важный, и наш побег могут воспринять как сигнал к атаке, лучше вернемся и ляжем спать.

Сатра еще раз вгляделась в черные фигуры, хорошо различимые в свете костра; ветерок доносил негромкие голоса.

— Я не заметила других начальников, кроме этого советника.

— Не начальник, кто-то оберегаемый, за кого он волнуется. Давай вернемся, мы задержались.

Вообще герцогиня уже заметила невысокого юношу, почти мальчика, которого постоянно прикрывали другие вампиры, а советник всегда держал в поле зрения. Кроме того, она слышала часть разговоров, ведущихся с помощью амулетов, и потому была уверена, что угадала верно.

Девушки вернулись к огню и присели на свои одеяла. Вампиры уже насытились и, весело переговариваясь, тянули жребий, распределяя ночное дежурство. Только советник продолжал бросать на Геллу испытующие взгляды.

— Скажите, леди, как вас зовут??

— Я охотно представлюсь, сударь, в ответ на вашу любезность.

Вампир кивнул:

— Мое имя Валер ир Луэст.

— Леди Гелла, герцогиня Мондилье.

Вампир кивнул и протянул девушке кусок печеного мяса на лезвии изящного кинжала. Гелла благодарно кивнула и приняла угощение, острый кончик клинка слегка царапнул подушечку ее пальца, и девушка насторожилась, но молодые вампиры оставались спокойными, и она вновь расслабилась:

— А ваша спутница?

Гелла отщипнула кусочек мяса и вопросительно взглянула на Сатру, та смотрела странно, но спокойно и даже отпустила рукоять меча. А потом, пожав плечами, представилась:

— Сатра илла Зенна.

— Дочь Матери племени??

— Внучка.

Вампир удивленно раскланялся и протянул Сатре с поклоном кусок мяса на том же самом клинке. Поколебавшись, воительница взяла кусок и тут же изумленно уставилась на выступившую, на ладони капельку крови.

— Зачем??

Советник молча уколол свою ладонь тем же кинжалом и, подхватив кусок мяса, невозмутимо откусил.

— Не бойтесь, я не хочу, чтобы вы боялись нас. Я действительно советник Короля вампиров, мы всего лишь сократили путь, пройдя через ваши земли, и мы не причиним вам вреда.

Сатра помолчала и, наконец, кивнула и продолжила ужин, а вскоре все кроме часовых легли спать.

Ночь прошла мирно, утром вампиров на стоянке не было, но возле Геллы обнаружилось послание — небольшой кусок кожи, скорее всего крышка сумки или кошеля, на котором горящей веточкой было выжжено официальное приглашение леди Гелле и ее названой сестре прибыть ко двору Короля вампиров.

На тракт путники выбрались практически утром, исцарапанные, уставшие и очень раздраженные. К счастью, в этот ранний час никого на дороге не было. Немного оглядевшись, гвардеец отыскал указатель и просветлел лицом:

— Ваше Высочество, я знаю здесь неподалеку трактир; думаю, стоит там остановиться и подождать Ивэна.

— Указывай дорогу, Амиран, я готов съесть что угодно!

— А я — еще и выпить! — воскликнул герцог и потянул повод уставшей лошади вперед.

Трактир оказался большим приземистым строением — таким основательным и просторным, что стойка терялась в клубах дыма из только что растопленного сонным работником очага.

— Две комнаты с кроватями и плотный завтрак для троих, — скомандовал принц, подойдя к внушительному сооружению из темного дерева.

— Комнаты, пожалуй, найду, — ответил на удивление опрятный хозяин, осторожно подсыпающий в блюдо мелкую соленую рыбешку к пиву, — а с завтраком придется чуток подождать, кухарь у меня заболел. Сейчас жену кликну, сообразит чего-нибудь.

Закончив насыпать в тарелки закуски, хозяин проводил гостей на второй этаж, указал комнаты и взял плату за содержание лошадей в конюшне.

— Кони устали, вели накормить, — распорядился принц, — а нам, как работники встанут, ванну пришли.

— Так нету у меня ванны, господа хорошие.

— Тогда бадью или корыто, — поморщился принц.

— И бадьи нет, постояльцы в мыльню ходят, там и постирать можно, если нужда есть. Три медяка с носа. Как позавтракаете, так и сходите, вода уже согреется.

Пришлось путникам согласиться; правда, принц пытался настоять, но Амиран осуждающе покачал головой, а когда трактирщик вышел, сказал:

— Ваше Высочество! Вы же не хотели привлекать к себе внимания!

— Ты прав, Амиран, — принц немного смутился. — Пойдемте, поедим, вещи вполне можно оставить здесь.

Герцог согласно кивнул и прикрыл сваленные в углу сумки легкой иллюзией — по привычке: у герцога была весьма строгая матушка, не терпевшая беспорядка в покоях. Внизу уже начали появляться заспанные постояльцы, за стойкой крутилась румяная девушка в кокетливом чепчике:

— Ваш завтрак скоро будет, господа, могу пока принести вам вина.

Серое утро, конечно, располагало к бокалу-другому, но принц сдержался и заказал горячий взвар. Девушка начерпала кипятку с медом и ягодами из большого горшка в очаге и подала на стол в глиняных кружках, со двора стали доноситься возгласы перебравших с вечера гостей, обливавших больные головы у колодца. Храп выводимых из конюшни коней и стук ворот дополнялись стуком ножей и кастрюль с кухни, вскоре в воздухе поплыли ароматы яичницы с луком, пожаренной на сале, запахло сдобой, и через несколько минут перед путешественниками был сервирован завтрак. Вчерашний хлеб, погретый в печи во влажном полотенце; домашний сыр, свежая острая зелень с грядки и великолепная яичница на дюжину яиц, поданная прямо на сковородке. К хлебу и сыру подали мисочку с медом и целый кувшин взвара.

Увлекшись едой, путешественники не обратили внимания на неприметного господина в коричневом плаще и широкополой шляпе, который, расплатившись с хозяином, вышел во двор. Но буквально через минуту дверь распахнулась вновь от молодецкого пинка. В трактир ворвался крупный мужик с кирпично-красным лицом, в мокрой распахнутой рубахе и, потрясая в воздухе зажатым в руке камзолом, завопил:

— Вор!! Я поймал вора!

Девушка за стойкой широко распахнула глаза и потянулась к тяжелому ножу, лежащему под стойкой. Хозяин выглянул с кухни, вытирая белые от муки руки полотенцем, а поедавшие свой завтрак постояльцы с некоторым брезгливым удивлением уставились на тощего долговязого мальчишку, прикрывавшего подбитый глаз руками.

— Это же Ивэн! — попытался вскочить Калабриан, но Тирос ловко пнул его скамейку, и принц, получив тычок под колени, неловко рухнул под стол.

— Скажите, уважаемый, а что украл этот юноша?? — громко вопросил герцог, отвлекая внимание публики на себя.

— Да я не видел, — краснолицый, кажется, растерялся. — Мне господин в плаще сказал, будто видел воришку в стойле моей лошади.

— Вот как, а почему господин в плаще сам не остановил вора?? И что же он все-таки украл??

На грубоватом лице то ли охранника, то ли возницы появились признаки серьезных раздумий, которым явно мешал вчерашний хмель и треск в голове.

— Позвольте, любезный, вы порвете мальчишке куртку; так что же ты украл?? — спросил Тирос ошарашенного Ивэна, ни одним жестом не показывая, что они знакомы.

— Ничего, сударь, господин в плаще разбудил меня и сказал, что уронил в стойло кошелек, и обещал мне монету, если я достану его, вот я и залез в стойло.

— А кошель нашел??

— Нет, сударь, только это, — парень медленно разжал пальцы и уронил на пол раздавленный копытом алый цветок. Герцог взглянул на принца, удерживая его от немедленных действий:

— Видите, любезный, парень не виноват; похоже, господин в плаще вас обманул.

Краснолицый смутился еще больше, но нашел в себе силы не впадать в ярость:

— Прости, парень, мои лошади для меня все.

Ивэн, все еще ошалевший от сна и смены ситуаций, кивнул и оправил перекошенный камзол.

— Не держи зла, — продолжал мужчина, но герцог перебил его:

— Думаю, вам стоит поискать того господина в плаще, а я попрошу принести мальчику примочку.

— Да, сударь, спасибо вам, — краснолицый спешно вышел во двор, но еще прежде, чем они закончили разговор, ложки вновь застучали по тарелкам — на тракте народ практичный, развлечение закончилось, а терять утренний холодок никому не хотелось.

Герцог направил парнишку к столу и, кивнув подавальщице, попросил еще порцию яиц и примочку или на худой конец кусок льда. Пока оруженосец торопливо ел, он вполголоса докладывал принцу свои соображения:

— Не думаю, что нас догнали; скорее, нас ждали или просто просчитали, что мы поедем по этой дороге и прислали сообщение агенту.

Калабриан меланхолично отхлебнул взвару.

— Думаешь, нас просчитали??

— Не уверен, возможно, такие засады есть на всех крупных трактах, да и мы появились здесь в своем подлинном виде.

— Голубиная почта, — проговорил вдруг гвардеец. — Во дворце сейчас модно держать голубей для любовной переписки, но голубя можно отправить не только в соседнее поместье.

— Это все верно, но что будем делать??

— Предлагаю все же задержаться здесь, как собирались, не хочу наткнуться на засаду посерьезнее, и обязательно воспользуемся мороками!

— Хорошо; Ивэн, доедай и приходи в мыльню, чистая одежда есть??

— Нет, милорд, у меня вообще нет смены, во дворце выдавали чистое раз в десять дней.

Принц сдержал зубовный скрежет и кивнул Амирану, обстоятельно мазавшему медом огромный кусок хлеба:

— Подбери ему что-нибудь у трактирщика; думаю, хотя бы белье подойдет, — и, положив на стол монету, поднялся вместе с герцогом в комнаты.

Старый гвардеец вручил мальчишке хлеб с медом и пошел потолковать с хозяином постоялого двора. Еще один постоялец закончил завтрак и подошел расплатиться, Амиран переждал и спросил, нет ли в селении лавки с готовым платьем.

— Лавки нет, но у нас есть одежда, оставленная постояльцами в залог либо в оплату, можете посмотреть, все чистое, — хозяин кликнул служанку и велел проводить гостя выбрать одежду. — Если что-то понадобится ушить — Магда сделает, не сомневайтесь.

Гвардеец подозвал парня, и они вдвоем направились в большую комнату с сундуками и развешанными на распялках вещами. В воздухе висел запах полотна, пыли и немного мяты — очевидно, в сундуках хранился запас белья и полотна для хозяйственных нужд. Служанка, на глаз прикинув рост и худобу парня, вытащила из угла несколько рубах и нижних портов — ношеных, но чистых и заштопанных, а потом, покопавшись в одном из коробов, вынула суконный камзол синего цвета с отделкой из серебряного шнура и чуть более темные штаны.

— Вот, эти совсем новые, хозяин сыну купил, а тот вымахал, что оглобля, даже не надел ни разу. Будете брать??

Гвардеец помял сукно, подергал рукава, велел Ивэну примерить:

— Сойдет, возьмем, красавица, и рубахи с портками тоже, да еще полотна нам отрежь помягче, на портянки.

Девушка шустро нарезала дюжину портянок, и, получив от Амирана золотой, заперла кладовую.

— Пойдем, парень, в баню: бельишка прикупили, портянки чистые есть, и вода уже, поди, согрелась, — приговаривал гвардеец, выводя оруженосца из трактира.

Мыльня оказалась буквально за углом, и даже делилась на две части: для мужчин и женщин, очевидно постоялицы не брезговали возможностью вымыться и устроить постирушку с комфортом.

3

Пока старый воин отмокал сам и скреб жесткой мочалкой спину мальчишки, принц и герцог пытались вычислить возможных преследователей. Спорили долго, предлагая друг другу различные варианты, и тут же сами их отвергали; наконец, принц отошел к окну, чтобы взять чистое белье и идти в мыльню:

— Тирос, возможно, мы зря здесь задержались.

Герцог немедленно бросил свою сумку, из которой как раз доставал нижнюю рубаху, и тоже выглянул в окно: во двор трактира въезжала большая группа, человек пятнадцать всадников, на хороших конях, все с оружием и в удобной дорожной одежде.

— Уходим! Сейчас к конюшне свернут, и выбираемся! — герцог быстро закинул на плечо ремень сумки и, с сожалением посмотрев на пару чересседельных сумок, подхватил перевязь с оружием. Принц не отставал, быстро набивая карманы метательными ножами, звездами и стрелками и одновременно поглядывая в окно. Воины, предусматривая попытки побега, оставили с лошадьми трех человек и скорым шагом направились ко входу в трактир.

— Что будем делать??

— Попытаемся выйти к конюшне через окно с той стороны!

Заперев двери парой пассов, аристократы пробрались к комнате напротив и выглянули в окно. Прямо под ним стоял один из приезжих и зорко поглядывал вокруг. Молодые люди едва успели отдернуть головы от окна, скрываясь от пристального взгляда вверх. Переглянувшись, принц и герцог направились к задней двери, ведущей на скотный двор, и, с непривычки наморщив носы, огляделись. С двух сторон дворик ограничивал крепкий высокий забор, а прямо напротив двери красовалось длинное, словно лодка, корыто вокруг которого суетились поросята, куры и утки; за приоткрытыми дверями сараев виднелись нашесты и толстые снопы грязной соломы. Принц и герцог брезгливо пробрались к прочному забору, отделяющему дворик от навесов, примыкающих к конюшне. Они уже собирались преодолеть эту преграду и, забрав лошадей, покинуть трактир, как услыхали торопливые шаги и доклад:

— Их нет в комнатах, господин лейтенант!

— Ищите, кони здесь, — невидимый принцу и герцогу дворянин усмехнулся и добавил: — Только этому молодому щеглу могло придти в голову взять в секретную поездку коней с королевской конюшни.

Принц и герцог переглянулись и, не сговариваясь, вновь пересекли скотный двор и выбрались через забор, отделяющий угодья трактирщика от чужого огорода. Прячась в пожухлой траве и кустах, мысленно бранясь как сапожники, аристократы продрались сквозь непонятную зелень, палки и тряпки, добежали до небольшого дома, укрытого кустами, и вышли на улицу. Посмотрели друг на друга и рассмеялись, сбрасывая нервное напряжение — прежде сияющие ботфорты несли на себе несомненные следы посещения скотного двора, щедро сдобренные семенами, колючками и раздавленными плодами. Одежда пострадала еще в лесу и лучше после прогулки через заборы не стала, волосы напоминали воронье гнездо, а кокетливый черный шнурок, стягивающий волосы герцога, превратился в сложный узел, больше напоминающий комок водорослей.

— Задача номер один — привести себя в порядок, потом купить лошадей поскромнее и затаиться; не думаю, что мы надолго собьем их с толку, к тому же наставника и Ивэна могут сыграть в темную.

— Давай немного почистимся и попробуем выяснить, кто нас ловит.

Принц покачал головой:

— Не сейчас, Тирос, сейчас важнее, чтобы нас потеряли. Чистимся и накладываем иллюзию.

Помогая друг другу, беглецы почистили камзолы и штаны, старательно обстучали сапоги и пригладили волосы. Принцу пришлось легче — короткая стрижка и темно-серый камзол не требовали особых трудов, а вот герцогу пришлось покупать у сидящей на завалинке девчонки гребень, при этом малявка, нисколько не сомневаясь, сунула в руки аристократу младшего братишку, которого нянчила:

— Я сейчас вам гребешок принесу, господин хороший, подержите братика, — и убежала. А лучший фехтовальщик королевства, замерев, простоял дюжину минут на одной ноге, боясь шелохнуться и уронить доверенный ему хрупкий комочек плоти. Позже Калабриан выяснил у девчушки, кто в селении может продать лошадей, и мужчины побрели в указанном направлении, пересчитывая скудную наличность.

Гелла еще раз вчиталась в неровные строчки:

— «Вместе с сестрой» — Сатра, как это?? Я не понимаю.

— Валер ир Луэст провел обряд обмена кровью, соединив сталь, кровь и огонь — теперь мы трое названые родственники и можем беспрепятственно проезжать через территорию вампиров.

— Но почему он это сделал?? Мы не могли ему помешать выполнить долг, с ним были воины, мы перед ними — никто.

Сатра принялась собирать одеяла, пряча лицо.

— Сатра, а ведь он спросил тебя — и ты согласилась. Я ничего не знала об этом обряде, а тебе он предложил! Почему ты согласилась?

Сатра упаковала одеяла. Сунула в отдельный чехол закопченный горшок и посмотрела герцогине в глаза:

— Потому что поняла, что это будет правильно. Ты многого не знаешь о вампирах, а твои книжки-страшилки лгут. Вампиры действительно пьют кровь, но не очень много — стакан, иногда полтора, убивать для этого людей или орков им не надо. Люди сами отдают им кровь.

— Сами?

— Да, вампиры — самые сильные маги крови и по запаху определяют любую болезнь и очень часто могут ее вылечить. В пограничье устроены специальные места, куда может придти любой человек и предложить свою кровь в обмен на излечение родственников или знакомых или просто за деньги. Маги строго следят, чтобы люди не истощали себя, и не пускают желающих чаще двух-трех раз в год, поэтому бывает, что за излечение главы семьи или младенца расплачивается вся семья несколько лет, но можно купить кровь для оплаты и за золото.

Гелла, уже севшая в седло, удивленно смотрела на орчанку и поражалась: а она считала вампиров, как и орков, подобием диких зверей, теряющих облик от запаха крови. Сатра тоже запрыгнула на свою смирную лошадку и добавила:

— А еще старые вампиры иногда видят будущее и могут влиять на него, поэтому я и согласилась пройти обряд, этот кровосос что-то увидел.

При этих словах герцогиня зябко поежилась и спросила:

— Мы возвращаемся в стойбище??

— Да, Мать племени должна знать о вампирах, прошедших через наши земли.

— А я не знала, что Мать племени твоя бабушка — значит, ты принцесса??

Воительница звонко рассмеялась:

— У матери племени шесть дочерей и пять сыновей, моя мать была самой младшей из почти дюжины детей и вышла замуж по любви. Мы с Кирой, конечно, внучки матери племени, но старейшины даже не помнят наших имен. Поехали!

— Значит ты, как и я, герцогиня — тоже неплохо, больше шансов на собственный выбор, — сказала Гелла, приноравливаясь к тряской рыси своей лошадки.

— Что-то не похоже, что ты сделала выбор по любви, — скептично приподняла выразительную бровь Сатра. — Не страдаешь по своему жениху?

Гелла стала серьезной и даже немного грустной:

— Я сама не знаю, что чувствую к нему. Мне казалось, что я влюблена, я так трепетала перед ним, так старалась быть достойной невестой, а он просто не видел меня. Дарил кольцо, а смотрел на мою семью — смотрел оценивающе, словно покупал новую мебель и обдумывал, насколько она будет полезна. Танцевал на нашей помолвке и улыбался моей фрейлине — самой мерзкой обманщице из тех, что мне навязал канцлер. Я не хотела этого видеть, не хотела понимать, а теперь знаю: он изменился, и я больше не хочу быть его женой. Знаешь, за неделю до свадьбы мы переехали во дворец. Я встречалась с королем и королевой, каждый вечер принимала множество гостей из самых знаменитых родов королевства. В будуаре было тесно от знатных дам, стремящихся предложить свои услуги. И тут же множество кавалеров воспевали мою красоту. У моих подруг голова шла кругом от высоты моего положения, от нарядов и роскоши, а я задыхалась. Калабриана не было рядом, от него приходили только записки с указанием, к кому проявить благосклонность, а кого отстранить от себя. Это было так странно и мучительно. Я не хотела тратить свою жизнь на то, чтобы говорить малознакомым и не симпатичным мне людям приятные вещи, но меня никто не спрашивал, — горькие слова пролетели над горькими травами степей и эхом отозвались в сердце воительницы.

— Три года назад, — заговорила она глухо, — мой возлюбленный, сын лучшего воина племени, ушел в поход — сопровождать большую партию камней и драгоценных металлов. А пока его не было, Мать решила выдать меня за другого. У нее были свои причины, и я не осмелилась перечить. Но осмелилась отправить любимому письмо. Он успел, Мать была в гневе и хотела устроить церемонию на глазах племени, чтобы мой жених и мой возлюбленный не убили друг друга. Только одного не учла — мой возлюбленный и мой жених были побратимами. В день свадьбы они объявили об этом, и оба отказались от незавидной чести быть моим мужем. Им грозили проклятиями собственные матери, старейшины грозили племени страшными бедами, но побратимы были непреклонны; в наказание их отправили на охрану северных границ.

— И что теперь??

— Ничего, они охраняют покой нашего племени, а я служу наемницей.

— И вы не видитесь??

— Нет. Мать запретила. Она сказала, что судьба сама нас рассудит.

— Жестоко.

— Совсем нет, мой жених был старшим сыном матери самой большой семьи племени, наш брак должен был укрепить племя, а получилось наоборот. Мать семьи отказалась от своего сына.

— И все равно, это грустно. Ты их все еще ждешь?

— Жду, но давай не будем об этом, скоро должен быть патруль.

Девушки замолчали и сосредоточились на дороге.

Старый гвардеец и оруженосец вышли из бани только к обеду. Прачка, получив несколько медяков, выстирала их одежду и обещала, что к вечеру на ветерке все просохнет.

— Ну вот, парень, теперь пообедаем и проверим коней, — Амиран старался говорить спокойно, скрывая тревогу — ни принц, ни герцог в мыльне не появились, но служанка, выходившая за простынями и мылом, сообщила, что двор полон приезжих, которые осматривают всех и явно кого-то ищут. Амиран, не перестав намыливать кусочек грубого полотна, лишь кивнул и велел Ивэну хорошенько промыть волосы. Купальщиков никто не побеспокоил, возможно, потому, что мыльня находилась в стороне от трактира во избежание пожара и сырости, а может, потому, что искали четверых, а путешественники разделились. Выждав минут сорок за неспешным мытьем, бритьем и приведением одежды в порядок, старый гвардеец попросил служанку:

— Принеси-ка нам морсу со льдом, красавица, да и яблочек свежих захвати.

Служанка вернулась с новостями:

— Приезжие обыскали все номера и уехали, правда, человек пять остались и потребовали себе лучшие комнаты; хозяин очень недоволен, постояльцы жалуются, многие собираются уезжать.

Амиран сочувственно кивал и поддакивал, вытягивая новые подробности. Поняв, что принца и герцога в трактире нет, старый вояка принял решение:

— Сейчас пообедаем и к кузнецу сходим, подковы проверим, железа в дорогу прикупим, а завтра дальше поедем, спешить нам некуда.

Оруженосец лишь кивнул, и гвардеец порадовался правильно выбранному помощнику; сиротское существование приучило парня держать все в себе и не задавать лишних вопросов.

Раздраженный трактирщик бросал недовольные взгляды на подавальщицу, сновавшую с кухни наверх — похоже, в лучших покоях разворачивалась гулянка. Амиран цыкнул сквозь зубы и, указав глазами на шуструю девицу, прокомментировал Ивэну:

— Не закончив дела, пьют — значит, на удачное завершение и не надеются; думают, что их тут зря оставили, вот и пользуются моментом.

Тут с кухни показалась еще одна румяная толстушка, и Амиран ласково ее окликнул:

— Красавица, нам бы обед поплотнее да морсу холодного.

Девица рассмеялась:

— Разве столь любезные господа откажутся от вина?

Амиран ухмыльнулся, быстро корректируя поведение:

— И то верно, принеси для меня кувшинчик, парнишке рано еще к хмелю привыкать.

Быстроглазая подавальщица махнула юбками и убежала на кухню. А к гостям неспешно подошел трактирщик:

— Господа, прошу меня извинить, но я велел перенести ваши вещи в одну комнату, гостей прибыло, — при упоминании «гостей» взгляд хозяина трактира упал на растрепанную и помятую девицу, ссыпавшуюся с лестницы в кухню.

— Ничего страшного, сударь, соберете нам в дорогу еды дня на три-четыре, и мы не в обиде.

Трактирщик просветлел лицом, с наличностью в деревне всегда туго, а вот мясом да хлебом откупиться чего проще?

— А хватит ли нашим коням овса, — вновь озаботился гвардеец, — а то, смотрю, молодчики прибыли больно шустрые.

Провожая взглядом все ту же девку, вынырнувшую из кухни с тяжелогруженым подносом в руках, трактирщик вновь поморщился, словно от зубной боли:

— Это гвардейцы герцога Кирада, они в праве есть и пить три дня в любом трактире на землях герцога.

Амиран понятливо кивнул:

— И частенько они так наезжают?? Небось, убыток большой выходит?

— Еще какой! Все вино выпьют, девок изомнут, посуду побьют да все напакостить норовят. О прошлом годе телегу на сарай закинули, а нынче сено спалить хотели. Вздохнув, трактирщик сурово глянул на пышку, принесшую поднос с похлебкой и кувшином вина:

— Поворачивайся шустрее!

— А я что, — обиженно протянула та, — только поднос собрала — Катря прибежала и утащила господам наверх.

Трактирщик только рукой махнул и вернулся за стойку. Гвардеец принялся неспешно хлебать мясной суп, заправленный до густоты жареной мукой и луком. Оруженосец старался ему подражать в неторопливости, но порою срывался на жадное хлебание — сказывалась привычка, есть быстро и что успеешь, в королевских казармах постоянно стояла сотня гвардейцев и, соответственно, сотня оруженосцев, и многие из них жили только тем, что давали дворцовые службы.

— Легче, парень, легче! На вот, зажуй! — и гвардеец протянул парнишке кусок хлеба с салом и пару зубков чеснока. — В дороге чеснок первое дело; во дворце, конечно, дамам не нравится его дух, а вот в походе и от цинги убережет, и желудок отваром поправит, и любую кашу сжуешь, не морщась.

Размеренный голос старого воина успокаивал Ивэна, и он жевал медленнее.

— А еще хорошо с собой сало возить — и сам поешь, и сапоги от воды защитишь, и оружие от ржавчины; оно, конечно, благородные чаще воском пользуются — мол, воняет сало — да где ж его воску того напастись, а сало в любом трактире прикупить можно.

Парнишка слушал поучения, как сказку на ночь, и вскоре, утомленный едой, и впрямь начал клевать носом. Расплатившись за обед, Амиран утащил его в комнату принца — отдохнуть, ночь предстояла непростая.

Герцогиня и воительница приблизились к стоянке племени на расстояние трех полетов стрелы, Сатра велела Гелле спешиться:

— Здесь остановимся и поедим; думаю, кто-нибудь из мальчишек нас заметит, и я смогу отправить матери весть.

Гелла не возражала, она не привыкла к таким долгим перегонам, да и жара ее утомляла. Сатра, оглядевшись, отыскала по известным ей приметам маленькую низинку с чахлыми кустиками зелени и принялась копать; твердая сухая земля поддавалась неохотно, воительница, напрягая мышцы, выдалбливала кинжалом ямку. Постепенно почва увлажнилась, и, углубившись еще немного, Сатра выгребла чашкой комки.

— Подождем, скоро будет вода.

— А как ты узнала, что здесь вода близко?

— Все просто, видишь, здесь самое низкое место в окрестности, и кроме того, эта травка, — девушка прикоснулась к тусклым зеленым листочкам, — имеет очень короткие корни, в этот сезон без близкой воды ей не выжить.

Гелла рассмотрела невзрачные листочки и потерла руку о платье, захотелось сделать набросок грозной воительницы, бережно прикасающейся к хрупкой зелени. Но Сатра вдруг сделала строгое лицо и проговорила, не поворачивая головы:

— Ты слишком громко дышишь, Сурок, и твои ножны скребут землю.

Из-за небольшого пригорка поднялся смущенный подросток с волосами, подобранными в хвост; приблизившись, он вежливо кивнул гостье племени и почтительно склонился перед воительницей:

— Госпожа Сатра, мать племени просит вас не возвращаться в стойбище до высокой луны.

— Передай матери, что мы встретили вампиров, проходящих через наши земли, и это еще не все, что я знаю.

Мальчишка вновь поклонился и, не скрываясь, пошел к стойбищу, а Сатра продолжила вычерпывать из ямки мутную жижу. А Гелла задумчиво принялась обламывать толстые стебли сухой травы для небольшого костра. Вскоре костер горел, в горшке булькал суп, а Гелла, усевшись на свернутое одеяло, ловко соединяла иголкой два расшитых кожаных лоскута, мастеря нечто непонятное. Воительница обихаживала лошадей, стараясь держаться подальше от герцогини, внезапная откровенность в пути смущала обеих девушек. Но вот уже и солнце село, Гелле пришлось убрать все в корзинку и доставать миски и ложки:

— Сатра, пора ужинать.

Воительница хлопнула по крупу лошадь, отправляя пастись, и, вытирая руки травой, подошла к огню. Суп упрел в кашу, но девушки, погрузившись в свои мысли, этого не замечали, и, только вымыв миски и устроившись на одеялах, глядя на рдеющие угли, Гелла попросила:

— Расскажи мне о нем.

— Зачем? — глухо спросила воительница.

— Тебе будет легче; я не понимала, как устала от дворца, пока не рассказала тебе. Ведь больше мне поговорить было не с кем — подружки завидовали, мама растерялась — она думала, что принц подождет моего двадцатилетия, — а отец вообще ничего не хотел слушать о женских делах.

Сатра помолчала и тем же глухим голосом начала:

— Он был сыном моего наставника, высокий и красивый, я влюбилась в него с первого взгляда, он учил меня стрелять из лука и метать ножи, а потом заплел косу после первого боя, мне было тогда тринадцать лет. Потом он закончил обучение и ушел охранять караваны, а я ждала.

Сатра вздохнула и поворошила веточкой разлетевшиеся искрами угли.

— Однажды он вернулся из сопровождения с тяжелой раной и несколько месяцев лежал в шатре, а я ухаживала за ним. Видела его слабым как котенок, но это не заставляло меня презрительно морщиться. Видела в его глазах страх, когда лекарка вынула нож, чтобы разрезать повязки, она не знала, останется ли рука целой. Но меня это не оттолкнуло, понимаешь? И это было так странно, что я ушла в степь и бродила там, пытаясь понять, разобраться в своих чувствах. У нас не считается зазорным, если девушка сама скажет парню о своих чувствах, и, вернувшись из степи, я сказала, а он решил, что это просто жалость. Он у меня гордый и сильный и не хотел жалости. Поправился и ушел с караваном, чтобы заработать на выкуп невесты, на богатый выкуп невесты.

Принц и герцог, прикрытые мороками, неспешно трюхали на толстопузых деревенских лошадках; их то и дело обгоняли более резвые кони других путешественников, но юноши не обращали на них внимания. Герцог травил байки из своего короткого военного опыта на границе и восторгался потеками грязи на благородном челе принца. Калабриан шипел сквозь зубы проклятия, боясь открыть рот: третий день над трактом стоял дождь. Он отлично смывал следы, размывал проселки в глинистую кашу и просачивался сквозь самые толстые кожаные плащи. Амиран и Ивэн, оставленные где-то сзади, никак не могли догнать своего сюзерена и его друга, а деньги, вырученные у пройдохи-трактирщика за красивые серебряные пряжки, снятые с сапог, почти кончились: ночевать и обедать под холодными струями горе-путешественники оказались не готовы. Лично седлая плохо гнущимися от усталости руками своего деревенского одра, принц едва ли не с умилением вспоминал, как ловко это выходило у сопровождавших его гвардейцев во время его многочисленных поездок по стране.

Герцогу тоже приходилось не сладко, но будучи более легкомысленным по натуре, он терпел дорожные неурядицы с юмором и с радостью ожидал вечерней кружки горячего сидра за изрезанным посетителями трактирным столом. Впрочем, он быстро доказал принцу и умение анализировать ситуацию.

— Кэл, у нас кончаются деньги.

— Знаю, если будем экономны, на две ночевки хватит.

— Есть идеи, что будем делать дальше? Амиран, скорее всего, нас не догонит раньше переправы, а до нее еще три дня пути!

— Можно свернуть с тракта, в этой местности, как я помню, много небольших поместий, и, возможно, их обитатели еще не слышали о бегстве невесты наследника.

— Не пойдет. Наследник приезжает без свиты и на деревенской кляче?? Кроме того, все эти разъезды туда-сюда скорости нам не добавят.

— И что ты предлагаешь?

— Игру.

— Игру?

— Да, обрати внимание, что дождь висит над трактом третий день, и даже самые упрямые скупердяи предпочитают ночевать под крышей. А вечера в набитом народом зале скучны, и каждый развлекается как может, кто-то ищет под бок теплую деваху, кто-то пьет, но большинство играет. В карты, в кости, в камушки и прочую дребедень.

— Ты думаешь, селяне играют в пикет??

— Конечно, нет! Да и не стоит нам садиться за карточный стол: манеры мороком не укроешь, а вот кости…

— Ты умеешь играть в кости? — удивился принц. Благородные играли в карты, в шахматы, в шарады, потому что эти игры требовали развитого интеллекта, умения считать и просчитывать ходы, а кости были забавой моряков, приказчиков и солдат.

— Умею, — кивнул герцог, — я тебе не рассказывал, но в крепости на границе по приказу отца меня назначили лейтенантом, и каждые три дня мы ходили в дозоры, а остальное время проводили в казарме. Вино и женщины там доступны только высшим офицерам, поэтому я научился играть в кости, в бабки и в три камушка.

— Ты никогда не рассказывал.

Герцог немного смутился:

— Мне хотелось выглядеть героем, а какой героизм в казарме?

— И ты думаешь, что сможешь выиграть в кости?

— В этой игре нужна не только удача, но и ловкая рука и верный глаз; если шулеров будет не слишком много — выиграю!

— Хорошо, попробуем, но сначала оплатим ночлег!

На том и договорились. Краткое оживление, вызванное разговором, быстро сошло на нет, и трактир для ночлега молодые люди высматривали сквозь серую хмарь с большим предвкушением, к тому же тряская рысь деревенских лошадок заставляла мечтать о кровати. Выбранный в итоге трактир оказался совсем маленьким и не очень чистым.

Принц и герцог, прикрытые мороками, неспешно трюхали на толстопузых деревенских лошадках; их то и дело обгоняли более резвые кони других путешественников, но юноши не обращали на них внимания. Герцог травил байки из своего короткого военного опыта на границе и восторгался потеками грязи на благородном челе принца. Калабриан шипел сквозь зубы проклятия, боясь открыть рот: третий день над трактом стоял дождь. Он отлично смывал следы, размывал проселки в глинистую кашу и просачивался сквозь самые толстые кожаные плащи. Амиран и Ивэн, оставленные где-то сзади, никак не могли догнать своего сюзерена и его друга, а деньги, вырученные у пройдохи-трактирщика за красивые серебряные пряжки, снятые с сапог, почти кончились: ночевать и обедать под холодными струями горе-путешественники оказались не готовы. Лично седлая плохо гнущимися от усталости руками своего деревенского одра, принц едва ли не с умилением вспоминал, как ловко это выходило у сопровождавших его гвардейцев во время его многочисленных поездок по стране.

Герцогу тоже приходилось не сладко, но будучи более легкомысленным по натуре, он терпел дорожные неурядицы с юмором и с радостью ожидал вечерней кружки горячего сидра за изрезанным посетителями трактирным столом. Впрочем, он быстро доказал принцу и умение анализировать ситуацию.

— Кэл, у нас кончаются деньги.

— Знаю, если будем экономны, на две ночевки хватит.

— Есть идеи, что будем делать дальше? Амиран, скорее всего, нас не догонит раньше переправы, а до нее еще три дня пути!

— Можно свернуть с тракта, в этой местности, как я помню, много небольших поместий, и, возможно, их обитатели еще не слышали о бегстве невесты наследника.

— Не пойдет. Наследник приезжает без свиты и на деревенской кляче?? Кроме того, все эти разъезды туда-сюда скорости нам не добавят.

— И что ты предлагаешь?

— Игру.

— Игру?

— Да, обрати внимание, что дождь висит над трактом третий день, и даже самые упрямые скупердяи предпочитают ночевать под крышей. А вечера в набитом народом зале скучны, и каждый развлекается как может, кто-то ищет под бок теплую деваху, кто-то пьет, но большинство играет. В карты, в кости, в камушки и прочую дребедень.

— Ты думаешь, селяне играют в пикет??

— Конечно, нет! Да и не стоит нам садиться за карточный стол: манеры мороком не укроешь, а вот кости…

— Ты умеешь играть в кости? — удивился принц. Благородные играли в карты, в шахматы, в шарады, потому что эти игры требовали развитого интеллекта, умения считать и просчитывать ходы, а кости были забавой моряков, приказчиков и солдат.

— Умею, — кивнул герцог, — я тебе не рассказывал, но в крепости на границе по приказу отца меня назначили лейтенантом, и каждые три дня мы ходили в дозоры, а остальное время проводили в казарме. Вино и женщины там доступны только высшим офицерам, поэтому я научился играть в кости, в бабки и в три камушка.

— Ты никогда не рассказывал.

Герцог немного смутился:

— Мне хотелось выглядеть героем, а какой героизм в казарме?

— И ты думаешь, что сможешь выиграть в кости?

— В этой игре нужна не только удача, но и ловкая рука и верный глаз; если шулеров будет не слишком много — выиграю!

— Хорошо, попробуем, но сначала оплатим ночлег!

На том и договорились. Краткое оживление, вызванное разговором, быстро сошло на нет, и трактир для ночлега молодые люди высматривали сквозь серую хмарь с большим предвкушением, к тому же тряская рысь деревенских лошадок заставляла мечтать о кровати. Выбранный в итоге трактир оказался совсем маленьким и не очень чистым.

Войдя, мужчины невольно сморщили носы от крепких запахов пота, лошадей и влажной кожи. Несмотря на дождь, в зале собралось всего человек двадцать — пяток наемников, увешанных железом, три-четыре серые личности непонятного статуса, хоронящиеся в углах, да большая компания мастеровых, аккуратно сложивших под стол кожаные баулы с инструментами. Самой примечательной постоялицей оказалась молодая женщина благородной наружности, вошедшая следом за «купцами». Ее плащ из темной дорогой ткани был обрызган грязью, сама дама еле стояла на ногах, но поддерживала под руку хромающую служанку с небольшим сундучком в руках.

— Хозяин! — окликнула она приятным усталым голосом крупного мужчину в не слишком чистом фартуке. — Комнату для ночлега двум леди, горячую воду и ужин в номер.

Хозяин смерил глазами путешественниц и, отметив дорогую, хотя и измятую одежду попытался изобразить любезность.

— Не нравится мне этот тип, — прошипел герцог принцу. Они успели расположиться за столом, и перед ними дымили миски с похлебкой и кружки с горячим сидром.

— Мне тоже, напоминает кастеляна Северного замка, которого отец велел казнить в прошлом году: проворовался, скотина!

— Сидр не пьем; думается, у леди сломалась карета, и в руках у служанки шкатулка с украшениями.

— Думаешь, попытаются ограбить?

— Скорее всего. Мастеровые и наемники налегают на сидр, и мешать не будут, а вот те серые личности явно в доле.

Тем временем измученные женщины поднялись наверх, и вскоре хозяин лично протащил туда большой исходящий паром таз и несколько полотенец. Доктора в трактире, конечно, не оказалось, и все посетители слышали, как хозяин уговаривал постоялиц подождать с доктором до утра, обещая взамен прислать им горячего молока с настойкой опия для обезболивания и хорошего сна. Принц с герцогом понимающе переглянулись — женщины крепко уснут и их сопротивления никто не услышит.

— Пожалуй, спать пора, — поднялся принц. — Хозяин!! Проводи нас наверх.

Трактирщик, зыркнув на небогатую одежду «купцов» не пожелал отрываться от стойки, за которой расположились наемники, и кивнул разбитной девахе с необъятным полурасшнурованным декольте:

— Покажи господам комнату!

Девица, призывно потряхивая своими прелестями, проводила мужчин наверх. Принц внимательно смотрел на пол и заметил небольшую лужицу у двери чуть дальше по коридору.

— Спасибо, милая, — опустив в вырез девице монетку, Калабриан попросил: — Принеси нам с другом бутылочку вина покрепче и хлеба с мясом на закуску, продрогли мы сильно.

— А может, господа желают погреться?

— Потом, сейчас нам хочется хорошенько запить наши убытки.

Услышав об убытках, девица скорчила гримаску и убежала вниз.

— Кэл, зачем нам вино?

— Пусть думают, что мы крепко уснем, и кроме того, если придется уносить ноги, вино нам пригодится.

Скинув влажные камзолы и развесив мокрые плащи у дымного едва тлеющего камина, мужчины уселись на кровати с соломенными тюфяками и колючими шерстяными одеялами. Вскоре служанка принесла вино, бокалы, черствый хлеб и жилистую мосластую говядину. Получив монету, девица присела в книксене, еще раз колыхнув своим богатством, и убежала. Калабриан откинулся на тощую подушку и вытянул ноги — раньше, чем постояльцы уснут, хозяин к женщинам ломиться не будет, значит, можно немного отдохнуть. Проснулся принц резко — в тишине раздался легкий скрип и стон; схватив перевязь и толкнув ногой Тироса, Калабриан осторожно прижался ухом к двери и услышал шумное дыхание трактирщика и мягкие шаги трех-четырех пар ног. Вот осторожно скрипнул хитрый засов, очевидно, открываемый снаружи, а потом раздался женский крик!

Выбежав в коридор, путешественники увидели стоящую на полу светильню и в ее пляшущем неверном свете распахнутую дверь номера. Крик сменился хрипом, и, не медля, мужчины ворвались в тесную комнату с двумя кроватями. На одной неподвижно лежала женщина, укрытая поверх тощего одеяла красивым дорожным плащом, а над соседней кроватью склонился трактирщик, сжимая толстые волосатые пальцы на горле хрипящей леди. Еще один ночной визитер пытался открыть стоящий у кровати сундучок с помощью длинного кинжала. Женщина уже сдавленно хрипела, и принц метнул в толстяка нож, а герцог воткнул длинный меч в зад склонившегося над сундучком тощего серого типа. Нож просвистел мимо, но удачно попал в голову третьему бандиту. Он стоял у окна, рассматривая какие-то украшения, вероятно, сдернутые с шеи леди, и, не дожидаясь продолжения, выпрыгнул в него, сорвав ставень, и снизу раздался его болезненный крик. Трактирщик, бросив жертву, развернулся и попер на вновь прибывших, а принц, выставив меч, пытался быстро осмотреть угол за дверью: ведь он слышал четыре пары ног — или все-таки три? Тут герцог, выдернувший клинок из воющего тела, развернулся к двери и, предупреждающе вскрикнув, свалился на пол: ему в лоб прилетела скамеечка для ног. Принц остался один против трактирщика и еще одного крепыша с коротким мечом в руках. Не растерявшись, Кэл метнул в незнакомца еще один нож, продолжая краем глаза наблюдать за трактирщиком, но тот ловко отбил его толстым кожаным наручем с металлическими заклепками.

«Наемник», — понял Калабриан и, саданув трактирщику мечом по голове плашмя, сосредоточился на более опасном противнике. Они кружили по комнате, выбирая точку для одного единственного, но смертельного удара. Под ногами разлеглись герцог и трактирщик, валялась скамеечка и почему-то ночной горшок, а с кровати доносилось уютное похрапывание. Вторая леди все еще судорожно хрипела, но встать не пыталась. Заметив, что принц чуть скосил глаза на незнакомку, наемник нанес решительный удар, но принц парировал его не мечом, а длинным кинжалом и, развернувшись, пнул наемника в колено. Не попал — взрыкнув, крепыш нанес несколько рубящих ударов, в стороны полетели щепки и осколки посуды; уворачиваясь, принц перепрыгнул стол.

— Дерись, будь мужчиной! — вскричал наемник, на секунду остановившись, и принц не стал больше ждать — его длинный меч скользнул под челюсть бойца и легким разворотом полоснул шею, разрезая кожу, вскрывая сосуды, обливая все вокруг густой темной кровью. Трактирщик вяло зашевелился на полу и, получив пинок ребром стопы, вновь обмяк. Убедившись, что Тирос приходит в себя, принц вернулся в свою комнату за вещами и узлом с провиантом. Протянув женщине кувшин с водой, а герцогу — бутыль с вином, он светски поинтересовался:

— Сударыня, что с вашей служанкой??

— Спит, — прохрипела дама, бережно отпивая глоток и трогая горло, — опий в молоке.

— А вы?

— Я опасалась, наша карета сломалась в трех верстах отсюда, а со мной важные бумаги.

— В карете есть охрана?

— Только кучер, он собирался отыскать нас в ближайшем трактире утром.

— До утра мы здесь не продержимся, нужно уходить. Соберите все ценное, попробуем выбраться отсюда. Вы сможете держать кинжал?

— Смогу.

Леди быстро завернула служанку в свой плащ, подхватила сундучок и протянутый Кэлом кинжал. Едва пришедшему в себя Тиросу пришлось нести расслабленную во сне девушку на руках, принц прикрывал всех, держа в одной руке меч, а в другой — кинжал. В конюшне было тихо — видно, сбежавший бандит бросил подельников и забился в нору. Выбрав среди коней трактирщика пару покрепче, Тирос уложил служанку на сено и принялся седлать лошадей для всех. Леди, убедившись, что принц бдит, взялась седлать другого коня, и вскоре они выезжали за ворота, оставив за спиной разгромленные комнаты, убитого наемника и связанного полотенцами трактирщика.

4

Амиран и Ивэн в это время тоже месили ночной тракт. Во время трактирной пирушки удалось подслушать только то, что гвардейцам герцога велено искать четверых, но описания довольно смутные, и бравые парни предпочитали «сидеть в засаде» с бутылью вина, корзиной снеди и сговорчивой служанкой. Мирно выехав из трактира, старый гвардеец решил двигаться к границе с вампирами в сумерках, все равно принц единственную переправу не минует, а гоняться за ним по тракту со всевозможными проселками и заячьими петлями бесполезно.

Сперва такие предосторожности казались лишними, однако через несколько дней в трактире Амиран увидел степенного писца, сличающего посетителей с описанием, начертанном на тонком бумажном листе. Дергаться было поздно, их уже заметили, но благодаря прикупленным вещам они больше походили на благородного недоросля, едущего на каникулы под присмотром наставника, чем на приближенного к принцу гвардейца и безвестного оруженосца. К тому же гвардеец зарос короткой густой бородой, и лихие дворцовые усы скрылись в общей массе растительности. Поэтому Амиран спокойно заказал обед и снеди в дорогу и шепотом велел Ивэну есть как следует: отныне в трактиры заезжать не стоило. Закончив обед, гвардеец и оруженосец продолжили путь, а через несколько дней тракт накрыл дождь.

Вот так и вышло, что принц и его наставник мокли под одним дождем, но потом их пути вновь разошлись. На мальчишку напал жестокий кашель, и гвардеец остановился на ночлег у деревенского знахаря, а принца и герцога спасенная дворянка пригласила доехать до ее поместья и отдохнуть несколько дней. Дорогой мороки спали, а сил на то, чтобы их поправить, у Тироса уже не было, но кажется, леди это не удивило. Она по-прежнему бодро держалась в седле, указывая дорогу. Дождь почти стих, но ветер, гулявший между высоких лип, пробирал до костей. Поместье оказалось простым деревянным домом на каменном основании. В доме приветливо светилось окно дворецкого, и на стук сразу открыли. Слуги хозяйку явно любили и ждали, поэтому путешественникам сразу предложили горячий чай и ванну, а позже — и вкусный ужин. Спящая служанка тоже не избегла забот — ее унесли в ее комнату, переодели и оставили досыпать. Мужская одежда в доме нашлась, но слишком просторная для сухощавых гостей, однако и это было хорошо после мокрых грязных тряпок, оставленных в мыльне. Расслабленные теплом и парой рюмок ликера, мужчины охотно приняли приглашение хозяйки разделить с нею позднюю трапезу. В маленькой комнате, видимо, служившей хозяйке столовой, был накрыт стол на троих, блюда подавал старик дворецкий, хозяйка запретила будить других слуг, извинившись перед гостями за неудобство.

— Право, сударыня, это мы должны извиняться за столь поздний визит, — белозубо улыбнулся Тирос и тут же любезно поцеловал леди руку.

Калабриан только мысленно усмехнулся — приятель в своем репертуаре: соблазняет все, что движется; как только столько времени без женского внимания продержался? Но леди Сепфора — так представилась хозяйка дома — на ухаживания герцога не обратила внимания, предложив гостям скорее подкрепиться. Впрочем, и принц, и герцог представились мелкими родовыми титулами, которые прилагались к их владениям во множестве, и особого почтения к себе не жаждали. Блюда на столе, предложенные кухаркой, скорее можно было назвать сытными, чем изысканными, но ночная скачка добавила трапезе самую лучшую приправу — голод, поэтому и жареная курица с овощами, и пирог с почками, и горячие колбаски были съедены очень быстро. Разлив по бокалам вино, гости пересели на мягкие диваны вокруг столика с десертом.

— Сударыня, — вновь начал принц, с сомнением рассматривая неказистого вида лепешку, намазанную медом, — расскажите же нам, что привело вас в этот ужасный трактир.

— Все просто и печально, сударь, около года назад я была обручена с соседом, владельцем этого поместья лердом Суонси. Так как дела призывали его в столицу, подписав контракт о намерениях, он уехал, предварительно уговорив меня переехать сюда и привести дом в порядок — он планировал жить здесь после свадьбы. Денег он не жалел, и за полгода поместье было готово принять гостей и стать нашим общим домом, но случилось несчастье. Когда лерд возвращался из столицы с деньгами и документами, на него напали в попытке ограбить; с ним были лакеи и кучер, и они отбились и сумели добраться до дома. Мы сделали что могли — из деревни призвали травницу, из соседнего крупного поместья — лекаря, но все было напрасно, Маркос угасал. И тогда он решил заключить со мной брак, с тем чтобы поместье и заработанные им деньги достались мне. Видите ли, — леди смутилась и, опустив глаза, отхлебнула из бокала, — я из большой и дружной, но не очень богатой семьи, а Маркос успел ко мне привязаться. Ночь была ужасной, а под утро его не стало, но мы успели произнести свои обеты при полудюжине достойных свидетелей.

— Так в чем ваша беда, миледи? — ласково обратился к женщине Тирос, видя, как та стиснула ножку бокала.

— Родственники Маркоса, имели вложения в ту сделку, которую он заключил незадолго до гибели. Они подали в суд, требуя признать наш брак незаконным. Вот уже четыре месяца я вынуждена ездить на заседания, и по дороге меня дважды пытались ограбить и трижды — убить. Кроме того, на деревни, принадлежащие поместью, совершаются нападения, а в прошлое мое отсутствие неизвестные перевернули все вверх дном в комнатах моего мужа и моих, и попытались поджечь библиотеку. К счастью, люди, живущие в доме, проснулись и потушили пожар.

— Так в шкатулке вы возите с собой вовсе не драгоценности, а бумаги?

Леди слабо кивнула:

— Если я потеряю оригиналы документов, они найдут способ изгнать меня из поместья и отобрать прибыли.

— Разве у вас нет управляющего?

— Нет, Маркос все дела вел сам.

— Вы позволите взглянуть на копии документов, сударыня? — вновь вежливо попросил герцог. — У меня тоже есть интересы в столице, и, возможно, я смогу вам чем-то помочь.

Леди отнеслась к словам неожиданных гостей недоверчиво, но все же сходила в свои комнаты и принесла изготовленные писцом копии документов.

— Благодарю вас, сударыня, а теперь, если не возражаете, мы бы хотели отдохнуть, ночь была длинная.

— Конечно, господа, я покажу вам ваши комнаты.

Сатра и Гелла вернулись на стоянку племени, воительница сразу отправилась к шатру Матери племени, а герцогиня осталась ждать ее у затухающего центрального костра. Через час хмурая девушка, откинув полог, подошла к сидящей в полудреме леди Гелле:

— Пойдем, поспим в шатре нашей матери, завтра нам опять предстоит дорога.

— Пойдем, — зевнула Гелла, прикрывая рот ладошкой. — А куда мы едем?

— К вампирам.

— Да? Жаль, что ты не успела научить меня жить в степи.

— Еще научу, — буркнула Сатра, входя в шатер, где тихонько сопела Кира. — Мать отправляет меня с тобой.

— Ну и хорошо, я боялась, что Мать отправит со мной целый отряд, а это довольно неудобно, — светло улыбнулась Гелла, раскатывая одеяла, и тут же опять зевнула. — Давай спать?

— Давай.

Комнаты герцога и принца оказались смежными и очень похожими — широкие кровати с балдахинами из темной плотной шерсти, небольшие столики с кувшинами для воды и керамическими тазами, сундуки для вещей в изножии и небольшие тумбочки для подсвечника и стакана воды. Простые деревянные полы, однако, были старательно натерты, и в воздухе явственно пахло медом и луговыми травами, а льняное постельное белье отличалось чистотой и хрустящей свежестью. Гостей не ждали, и потому в комнатах было прохладно, огонь только начал разгораться в каминах:

— Простите, судари, эту часть дома не топят, когда меня нет дома.

— Все в порядке, сударыня, — вновь раскланялся герцог, — доброй ночи!

В сон клонило сильно, и Тирос отложил бумаги до утра, успев мельком глянуть имена свидетелей и заверяющую документы родовую печать — странно, он просил у вдовы копии, а это, похоже, оригиналы. По привычке, вбитой суровым родителем, герцог убрал листы под тяжелую фигурку льва, красующуюся на каминной полке, потом скинул одолженную одежду и, оставшись в одном белье, лег в кровать.

Спал он глубоко и проснулся, когда солнце стояло уже высоко. Умывшись и облачившись в высохшие с вечера вещи, герцог спустился вниз и встретился в гостиной с принцем:

— Доброе утро, Кэл, ты уже завтракал?

— Еще нет, наша любезная хозяйка задерживается.

— Это вполне простительно, леди вчера пришлось непросто.

— Служанка уже отправилась к ней, а с кухни доносятся божественные ароматы. Ты успел вчера просмотреть бумаги?

— Нет, но я прихватил их с собой.

Тирос подошел ближе к креслу, в котором расположился принц, и вынул из рукава пачку листов в разноцветных лентах и строгих коричневых печатях. Вдруг со второго этажа донесся громкий крик, потом еще один и шум нескольких ног. Мужчины вскочили, хватаясь за оружие, и бросились к лестнице. Герцог на бегу успел сунуть бумаги за пояс, а принц одобрил это кивком головы: бросать документы без присмотра не стоило.

Лестница красиво изгибалась и тянулась ко второму этажу, становясь галереей, однако эта красота значительно увеличивала путь на второй этаж. Из-за поворота навстречу мужчинам выскочила бледная как полотно служанка и, едва успев, схватив поднос, согнулась в рвотных спазмах. Принц и герцог, переглянувшись, продолжили бег: в просторном коридоре их встретил бледный дворецкий:

— Господа, с хозяйкой случилось несчастье; простите, господа, она не может спуститься к завтраку.

Обойдя чересчур усердного слугу, молодые люди прошли к распахнутой двери. За нею оказалась уютная комната с широкой кроватью под балдахином персикового цвета. На кровати виднелся комок сбившихся простыней и почти не отличавшееся по цвету лицо леди Сепфоры. Роскошная каштановая коса свисала на пол, пышное одеяло валялось у окна, а руки и ноги благородной дамы жуткие волосатые веревки притягивали к кроватным столбикам. В двери заглянула пожилая служанка с тазом для умывания. Тирос уже разрезал веревки, но леди не шелохнулась.

— Позвольте, господа, — служанка шустро подкатилась к кровати с мокрым полотенцем и, аккуратно промокнув бледный лоб госпожи, принялась растирать холодные руки: — Хорошо бы за доктором послать, у леди очень тонкая кожа, а веревка эта вся в грязи.

Принц кивнул и спустился вниз, уверенный, что герцог не пропустит ни одной детали. Отыскав в кухне перепуганных слуг, он велел им отправить кого-нибудь за доктором, ежели таковой в окрестностях имеется, а сам решил расспросить оставшихся в кухне.

— Что могло случиться с госпожой?

— Не знаем, ваше сиятельство, хозяйка утром не вышла, но мы не заходим к ней, если не зовет, — женщина кивнула на деревянную резную доску с дюжиной медных колокольчиков. Задав еще несколько вопросов о распорядке дня в поместье, принц кивнул одной из служанок:

— Подай нам с господином бароном (так представился герцог) завтрак и приготовь для госпожи бульон; думается, ей не помешает восстановить силы.

Присев в книксене, худощавая молодка, оглядываясь, поспешила к плите, а мужчины, вернувшись в гостиную, присели в кресла, обсуждая ситуацию:

— Что ты об этом думаешь, Тир?

— Знаешь, она вся в синяках, на голове порвана кожа, выдернуто несколько прядей волос, и кроме того, на груди есть порез от очень острого ножа. Веревка грязная, мокрая, что понятно: дождь идет несколько дней, но она не местная: служанка сказала, что здесь веревки плетут из конопли, а эта из щетины.

— Как думаешь, тот, кто забрался в комнаты, знал о нас?

— Хозяйские комнаты в другом крыле, приехали мы вчера поздно, так что, скорее всего, о нас никто не знал, а вот леди возвращалась с очередного заседания суда, и об этом могли знать многие.

— Думаешь, это опять родственники постарались? — принц задумчиво покрутил в руках бокал и поднес его к носу, вдыхая аромат.

— Любой грабитель сначала прошелся бы по комнатам, и утром слуги легко бы обнаружили беспорядок, зачем ему лезть в хозяйскую спальню? — резонно заметил герцог, вытягивая ноги. — И кроме того, не думаю, что леди сильно пострадала физически — скорее, ее пытались запугать, сделать беспомощной; возможно, заставить подписать бумаги.

— Пожалуй, так оно и есть; надеюсь, леди скоро очнется и расскажет сама, что произошло.

Молодые люди скрывали под спокойными словами свое волнение: путешествие из приятной прогулки превращалось в хлопотное дело, и кроме того, принц все время ожидал подвоха с длинными ушами, растущими из дворца.

Завтрак был подан, и мужчины съели его в молчаливой задумчивости, а потом Тирос вновь вынул бумаги и вместе с принцем принялся внимательно их изучать; доктора все еще не было, но пожилая служанка, спустившись, сообщила, что леди ненадолго приходила в себя.

— Я просил у леди копии, а она доверила мне оригиналы — думаешь, предполагала подобное развитие событий?

— Взгляни, как оформлены бумаги — не похоже, что брачный контракт составляли в спешке. Дорогой пергамент, несмываемые чернила, печати красного сургуча.

— Подозреваешь, что леди знала о нападении на мужа?

— Не уверен; если был подписан договор о намерениях, и дело шло к свадьбе — возможно, и брачный договор был приготовлен заранее.

— Хорошо бы расспросить доктора, здесь его подпись тоже есть.

— А другие бумаги о чем?

— Хммм, давай посмотрим, это договор на покупку поместья примерно двухгодичной давности, стало быть, оно не родовое, и покойный мог им распоряжаться независимо от наличия наследников мужского пола. Это завещание лерда Суонси, нацарапанное весьма небрежно, но заверенное теми же свидетелями, что и брачный договор; по завещанию все его достояние, исключая родовое имение и титул, получает леди Сепфора. Далее идет список активов, в том числе три пятых прибыли в торговом союзе, две пасеки, заливные луга и мельница. Совсем неплохой доход для здешних мест.

— То есть леди действительно стоит бояться за свою жизнь?

— Не уверен, договоры написаны грамотно и умело — в случае ее насильственной смерти все передается Храму.

Калабриан отложил бумаги и подошел к окну, хмуря брови и всматриваясь в горизонт:

— Вообще поместье весьма ухожено, и думаю, мы заслужили передышку в поисках леди Геллы; если богиня захочет нас поторопить, мы об этом узнаем.

Тирос хмыкнул и согласно кивнул, но все же поинтересовался:

— А как медальон?

— Все еще обычный кусок металла; предположительно, он начнет светиться при приближении к цели, — принц прошелся вдоль окон и добавил: — Кроме того, не нравится мне нападение на нашу хозяйку именно сейчас, что если это вести из столицы??

— Кэл, ты думаешь о том, о чем и я?

— Что женщину можно не только запугать…

— Но и соблазнить, нужно расспросить слуг и свидетелей…

— Я уже начал, но тебе тоже стоит посматривать вокруг, вдруг у леди появился новый поклонник?

Вскоре приехал доктор — невысокий, сухощавый с длинными пальцами музыканта и пронзительным взглядом исследователя. Он скинул в дверях длинный темный балахон и тут же велел дворецкому подать воды для мытья рук и полотенце:

— Простите, господа, на любезности нет времени, мальчишка сказал, что госпоже Сепфоре плохо, — и, не дожидаясь ответа, поднялся следом за служанкой в хозяйскую спальню. Спустился он часа через два, задумчивый и недовольный. Принц и герцог ждали его в той же комнате.

— Насколько все плохо, доктор? — осведомился Калабриан, они с Тиросом успели обойти поместье и поговорить с садовником, с толстощекой теткой огородницей, с суровым ветераном конюхом и его помощниками. Все слуги в один голос хвалили госпожу и рассказывали, как она выручила их из различных стесненных обстоятельств и, несмотря ни на что, приняла на работу.

— Насколько я могу быть с вами откровенен, господа?

— Мы в курсе сложностей леди с родственниками мужа, и кстати, на бумагах есть и ваша подпись.

Доктор оглядел комнату. Выбрал кресло и, прежде чем устроился в нем, попросил дворецкого подать вина и закусок.

— Леди Сепфора пострадала физически, но еще больше морально. Нападавшие требовали отдать бумаги и подписать отказ от наследства в пользу прочих родственников. Судя по тому, как они изъяснялись, это наемники — только леди не знает, откуда они — говорили с явным акцентом.

Принц и герцог изумленно уставились на лекаря, а Тирос еще и подозрительно прищурился.

— Что ж, господа, вижу, что вам нужно кое-что объяснить. Я знал Маркоса Суонси с детства, мы выросли в большом поместье миль за тридцать отсюда. Его отец владел поместьем, а мой был управляющим. Я рано проявил задатки медикуса, и старый лерд Суонси отправил меня учиться в столицу, дав рекомендации и деньги на дорогу.

— Значит, вы нас узнали.

— Я узнал вас, Ваше Высочество, видел вас в университете на церемонии открытия нового крыла. А ваш спутник мне, увы, не знаком.

— И вы поделились своими знаниями с хозяйкой дома?

— Нет, Ваше Высочество, леди нужен покой: боюсь, что ее нервы совсем расшатаны.

— Что ж, доктор, я прошу вас рассказать нам историю этого спешного брака.

— Это не трудно, Ваше Высочество; как я уже говорил, я с детства хотел изучать медицину, Маркос же был прирожденным коммерсантом, несмотря на свое аристократическое происхождение.

Тут речь доктора прервал дворецкий, внеся поднос с вином и «горячими молниями» — запеченными на огне до поджаристой корочки свиными колбасками. Следом шла кухарка с блюдом лепешек, намазанных острой приправой и посыпанных тертым сыром. Рядом на блюде покоились свежие овощи и зелень. Довольно вздохнув, эскулап впился в лепешку и на некоторое время вынужденно замолчал. Принц и герцог во время своей прогулки нагуляли аппетит и теперь охотно присоединились к трапезе. Доев последний кусочек и откинувшись на спинку кресла с бокалом в руках, доктор вздохнул и продолжил:

— В общем, леди Сепфора стала очередным коммерческим проектом Маркоса. Ее семья переехала сюда в поисках лучшей земли для обработки; купленное поместье, однако, требовало вложений, а дочери незаметно подросли. Отец леди хотел взять у отца Маркоса заем, но тот отказал, а вот Маркос не побрезговал бедняками, наведался и увидел Сепфору. Он дал ее отцу заем с условием, что девочку воспитают как леди, наведывался раз в год, проверял, чему учат и как, а потом купил это поместье и подписал договор о намерениях, простив всю сумму займа.

— То есть просто купил себе толковую и воспитанную жену?

— Да. Как видите, леди оправдала его вложения, поместье процветает, а Маркос вынужден был отложить свадьбу: внезапно умер его отец. Родственники, конечно, слетелись как воронье, навезли на похороны своих дочек и внучек, да поздно. Когда меня вызвали к Маркосу, он был жив и даже пытался шутить, но раны были серьезными, я пытался его спасти, но знал, что надежды нет. И он это понял, ведь он знал меня с детства, его решение оставить все леди Сепфоре было самостоятельным. Насколько я знаю, по брачному договору ей в любом случае полагалась вдовья часть, хотя и существенно меньшая, чем теперь.

— Вы присутствовали при составлении завещания?

— Да, он собирался просто оставить все ей, ведь договор о намерениях уже был заключен, но сосед-управляющий сказал ему, что его завещание легко можно оспорить, ведь она не жена, а только невеста, и Маркос велел позвать священника.

— А кто еще присутствовал на обряде?

— Местная травница, не упомню ее имени, все зовут просто «госпожа травница». Да она тут в деревне живет, рядышком. Все слуги, сам священник, конечно, и управляющий соседнего поместья — до него недалеко, вот и послали за ним.

— То есть согласно закону — три достойных свидетеля? — переспросил принц.

— Да, — наклонил голову доктор, — договор у Маркоса уже был написан в трех экземплярах, нам оставалось его лишь подписать после обряда.

— Но отчего тогда так мечутся родственники?

— Наследство, передающееся вместе с титулом, невелико. Дом там большой и красивый, но кроме окружающего его сада и служб земли почти нет, а деревня живет рыбной ловлей и большого дохода не дает. Между тем, Маркос прикупил хорошей земли, да и деньгами вдову не обидел.

— Так леди завидная невеста?

— Да, но она не хочет замуж.

— Так чтит мужа?

— Скорее, боится увидеть на его месте кого-то другого.

— Итак, леди запугали в надежде отобрать нажитое ее супругом, но ведь согласно закону через полгода завещание оспорить невозможно.

— Лерд Суонси умер около пяти месяцев назад.

— Значит, родственники заторопились, — сделал вывод принц. — Леди сильно избили?

— Достаточно, в основном били по лицу и ногам.

— Пытались изнасиловать?

— Нет, все знают: если леди объявит о наследнике, майорат тоже перейдет ей.

— Ваши рекомендации, доктор?

— Миледи нужен покой и безопасность. Хорошо бы леди уехать. Денег у нее достаточно, но защиты нет. Кроме того, такое нападение может спровоцировать нервические приступы.

Принц и герцог переглянулись.

— Нам стоит обсудить ваше предложение, доктор; возможно, мы найдем место, где леди Суонси сможет отдохнуть хотя бы месяц.

Гелла и Сатра вновь собирались в путь — герцогиня серьезно, как маленькая девочка, примеряющая мамино платье, облачалась в тонкие шальвары, длинную тунику и короткое покрывало. Кира помогла ей заплести косы и правильно закрепить покрывало на голове плетеным шнуром. Вдруг полог шатра приподнялся, и в шатер вбежала, захлебываясь рыданиями, юная девушка, ровесница Киры:

— Сатра, скорее, там Ниир и Тарб!

— Иран? Где они?

— У костра. Их привезли, Мать велела тебе придти, попрощаться…

Сатра выбежала из шатра, а следом за нею и Гелла. У костра стояла группа угрюмых орков — побледневшие от пота и пыли лица, окровавленные повязки, три длинных плаща, привязанных к копьям. Сатра с маху упала на колени у двух из них и протянула руки к обоим. Подбежавшая следом Гелла увидела трех орков, покрытых ранами и кровью так, что одежда была почти не различима. Над ними кружились мухи и оводы и стоял ужасный запах. Самый рослый орк рассказывал Матери племени о том, что произошло, а Сатра беззвучно рыдала над уходящими воинами.

— Эти воины — гордость нашего племени, они остались прикрывать остальных и сумели отбиться. Да будет благосклонна к ним Мать степей! — воин склонил голову в знак печали, и окружавшие его орки сделали то же. Гелла смотрела на все, и в ее сердце разгоралось сочувствие, желание помочь, а на глазах собрались слезинки. Девушка принялась перебирать в уме заклинания, которым ее учили, а потом, оглянувшись, увидела Киру:

— Кира, а где ваша знахарка?

— Уехала к пастухам, там волк порвал мальчика, в стойбище лекарок больше нет.

— Кира, если я попробую их полечить, меня не накажут?

— А ты можешь?

— Меня учили.

— Давай! — Кира решительно подтолкнула Геллу к носилкам и жарко зашептала на ухо Сатре. Орчанка очнулась и с надеждой уставилась на подругу:

— Что тебе нужно?

— Хорошо бы поставить чистую палатку, чтобы раздеть и отогнать мух, еще нужна будет вода и травы и твоя помощь.

Орчанка отерла слезы, застилавшие глаза, и обратилась с речью к оркам, угрюмо стоящим вокруг. Поняв, что у раненых появился шанс, воины тотчас воткнули в утоптанную землю копья, а женщины принесли несколько полос полотна для полога. Тем временем Кира принесла горшок с кипятком и бинты из поношенной рубахи. Гелла медленно прочитала заклинание, очищающее от насекомых, и вместе с названой сестрой принялась срезать с раненых одежду. Нижние рубахи превратились в жесткую пропитанную кровью и гноем коросту, их приходилось отмачивать теплой водой, напевая наговоры, снимающие боль и нагноение. Осмотрев всех троих, Гелла поняла, что мухи уберегли раны от некроза, но вот оводы изрядно попили крови и оставили болезненные раны на ногах и шее. Кроме того, были раны, нанесенные рубящим оружием; обломки стрел и даже ожоги.

Для начала девушка проверила, как обстоят дела с внутренними органами, ее учитель научил ее забавному заклинанию, которое просто рисовало по телу больного внутренние органы, словно цветным мелком: неповрежденные — зеленым, слегка поврежденные — желтым, и совсем пострадавшие — красным. Сатра и Кира с изумлением смотрели на возникавшую роспись. Красного цвета было много, но Гелла делала выводы:

— Если они до сих пор живы — значит, кишки целы и внутреннего воспаления нет, это просто стресс и небольшое заражение, только, боюсь, понадобится кровь.

Сатра только кивнула. У орков часто использовались обряды, связанные с кровью, — например, чтобы меч не ранил своего хозяина, его следовало «напоить», так же поступали и с кинжалами и с броней, а уж амулетов с привязкой кровью было не счесть. Быстроногая Кира принесла еще горячей воды и травы — все, которые нашлись у запасливых хозяек. Гелла тем временем, прокалив нож, вынимала из ран наконечники — вокруг них уже скопился гной, и задача была не трудная, но тот же гной не позволял зашить глубокие раны, что обрекало раненых на долгое лежание. Попутно девушка объясняла свои действия Сатре, которая помогала ей переворачивать мужчин, и Кире, крутившей в углу тампоны для закладывания в раны. В небольшом горшочке настаивались листья подорожника, цветки тысячелистника и ромашки; пропитав плотный рулончик отваром, Гелла нашептывала заклинание усиления действия и вкладывала в бережно очищенные раны. Некоторые нарывы приходилось вскрывать, лоскуты быстро кончились, и Кира выбежала за полотном; в эту минуту один из воинов пришел в себя и, сдерживая стон, открыл глаза.

— Сатра, — он слабо улыбнулся, — я рад, что увидел тебя.

— Ниир! — в этот момент Сатра держала в руках ногу Тарба, а Гелла пыталась извлечь сразу два наконечника, встретившихся в человеческой плоти. Вдруг глаза воина закатились, и орчанка вскрикнула: — Гелла!

— Тсс, я его почти зацепила!

Орчанка, задержав дыхание, дождалась, пока кусок железа клацнет о донце керамического корытца для мяса, и вновь подняла на названую сестру испуганный взор.

— Не шуми, он просто спит, ему пока вредно волноваться.

Немного успокоившись, Сатра продолжила помогать в нелегком лекарском деле. Девушки возились до темноты; наконец, Гелла закончила обработку ран и сказала:

— Теперь им нужно много сил, хорошее питание и долго лежать.

— А кровь?

— Этим двоим обязательно.

— Моя подойдет?

— Сейчас проверим, — острым ножичком Гелла царапнула палец названой сестры и выдавила капельку крови на чистый лоскуток, потом добавила по капле крови от раненых и напевно прочла заклинание:

— Капля к капле, кровь к крови, сила к силе, жизнь к жизни…

Одна капелька свернулась от соприкосновения, а вторая слилась и засияла ярче.

— Ему твоя кровь поможет, — сказала герцогиня, указав на Тарба, — а ему — нет, позови кого-нибудь другого.

Сатра вышла из палатки, а Гелла обратилась к Кире:

— Твою кровь можно проверить?

— Можно. А разве Самаху кровь не нужна?

— Не так срочно, его раны свежее, и мы их уже очистили, а эти двое могли уже умереть, но если хочешь, я проверю твою кровь и для него.

Кровь Киры подошла только третьему раненому. Вскоре вернулась Сатра с тремя девушками с виду чуть старше Киры:

— Воинам нужны силы охранять стоянку, — как бы извиняясь, проговорила она.

— Девушки даже лучше, — улыбнулась в ответ Гелла, — у них много жизненной силы, — и тут же приступила к ритуалу. Первой подошла уже проверенная воительница. Сделав небольшой разрез на ладони девушки, Гелла соединила его с таким же разрезом на руке Тарба и, примотав ладони полоской полотна, запела заклинание, потом велела Кире:

— Пои сестру теплой водой с медом и отваром девясила, так нужно просидеть час.

Потом Гелла проверила пришедших девушек и усадила их с тем же наказом; та, чья кровь не подошла, отправилась за кипятком и медом. Зевнув и осмотрев раненых еще раз, она сказала Кире:

— Ты здесь за старшую. Через час позови. А я пойду других раненых посмотрю, — и вышла в душистую, прохладную ночь. У костра по-прежнему было много народа. Увидев покрытую кровью и гноем девушку, воины вскинулись:

— Все в порядке, жить будут. Я видела у вас еще раненых. Могу посмотреть.

Высокий воин — как позже узнала Гелла, отец Тарба — кивнул и, усадив девушку на кошму, сунул в руки миску с горячим варевом из общего котла. Есть не хотелось, и герцогиня просто уставилась в костер, грея руки о теплый бочок миски и раздумывая над тем, верно ли она все делала, и можно ли было сделать что-то еще. Тогда высокая еще не старая женщина присела перед ней на корточки и принялась кормить с ложки, как неразумного младенца. Под ее ласковую воркотню девушка незаметно съела все и запила ужин большой кружкой горячей медовой сыты с пряностями.

Отогревшись, Гелла поблагодарила незнакомку, а та неожиданно прижала ладонь девушки к своей щеке и сказала несколько слов на языке степей, но девушка поняла: третий раненый — ее сын. Вспомнив про остальных воинов и сидящих в палатке девушек, Гелла обратилась к высокому воину, попросив прислать всех раненых к палатке. И, осторожно поднимаясь, направилась туда же, но не успела сделать и шага — ее подхватили и с ворчанием про лекарок, которые себя не берегут, доставили до палатки в три шага. Девушки сидели, дружно напевая тихими мягкими голосами протяжную орочью песню, а Кира и еще одна степная красавица размешивали в горшке с травяным отваром очередную порцию меда. Разорвав заклинание и сняв повязки, герцогиня отпустила девушек, велев им хорошо поужинать и придти в палатку утром, но Сатра вместе с Кирой остались. Гелла пыталась отправить их спать, но Кира только улыбнулась, откидывая с лица выбившиеся из кос пряди, а Сатра и вовсе хмыкнула и ухватила миску с прокипяченным железом.

— Ладно, — смирилась герцогиня, — раз вы такие упрямые — пейте девясил, сейчас пойдем остальных раненых лечить.

Остальных лечить было проще, но девушки уже устали и просто валились с ног и все же, стиснув зубы, вновь и вновь стягивали края ран, накладывали повязки и осматривали внутренности. Отец Тарба рассказал им, почему раны были в таком ужасном состоянии — воинам после стычки пришлось безостановочно передвигаться три дня от самой границы территории орков, и сил на заботу о ранах не оставалось. Наконец, раненые кончились, и Гелла уже собиралась идти в шатер, когда заметила, что помогавший ей воитель прижимает локоть к правому боку.

— Что у вас? Показывайте! — вздохнула она.

— Пустяки, до утра подождет.

И тут Геллу прорвало — накопившаяся усталость тому виной или неотступные мысли о том, что она не справится, но герцогиня закатила пятиминутный спич о слишком много думающих о себе мужчинах, которые заставляют плакать тех, кто их любит, из-за своей гордыни и черствости. Ошеломленный воин неожиданно рассмеялся и снял кожаный жилет и рубаху, глубокая рана от скользнувшего вдоль ребер копья выглядела неприятно — вздувшаяся, воспаленная плоть и комки запекшейся крови.

— И чем вы думаете! — ворчала Гелла. — Наверняка уже мышцы тянет! А если и у вас инфекция?! Что, тоже пару месяцев хотите полежать с девушкой у изголовья?? — так ворча и ругаясь, она быстро вскрыла рану, очистила ее заклинанием и наложила плотную повязку с заживляющей мазью: — И рукой не дергать! — погрозила она воину пальцем. — Шов наложить нельзя, значит все должно стягиваться само.

А потом начала складывать оставшиеся бинты и травы в корзину. К этому моменту Кира уже спала, прислонившись головой к одному из копий палатки, а Сатра спала внутри, чутко прислушиваясь к дыханию раненых.

Усмехнувшись, воин помог девушке убрать все в корзину, подождал, пока она снова проверит раненых и, подхватив Киру одной рукой, кивнул Гелле, чтобы указала дорогу к шатру. Там уже теплился очаг, и чья-то добрая рука расстелила одеяла и чистую одежду. Кое-как растолкав Киру и велев ей умыться и снять грязную одежду, Гелла сама выполнила все гигиенические процедуры буквально с закрытыми глазами и, затолкнув таз к стене у входа, блаженно вытянулась под одеялом; через минуту она уже спала.

Проснулась герцогиня, когда солнце стояло уже высоко, от аромата супа, плывущего в воздухе. Уже одетая и причесанная Кира разливала кушанье по мискам, тут же сидела осунувшаяся Сатра. Поняв, что времени уже много, Гелла попыталась вскочить:

— Почему вы меня не разбудили?

Но все тело ломило, словно после целого дня скачки, и каждое движение вызывало протяжный стон.

— Пойдем кушать, — улыбнулась ей Кира. — Утром приехала лекарка, она сейчас в палатке, там все хорошо. Она просила тебя зайти только тогда, когда ты восстановишь силы.

Герцогиня оделась в оставленные для нее вечером шаровары и тунику и, откинув полураспустившиеся косы за спину, присела к очагу:

— Вы меня извините, если я причешусь после завтрака? — чопорно вопросила она, глядя на гладкие, блестящие косички Киры и пышный хвост Сатры.

Кира рассмеялась и придвинула ближе плошку с похлебкой:

— Извиним, ты спасла троих отличных воинов и ворчала на самого вождя, а теперь стесняешься растрепанных кос.

— Так это был вождь? — отпивая бульон, удивилась Гелла.

— Да, это был вождь, он командует всеми воинами и вместе с Матерью решает дела племени. Сегодня у костра он сказал, что даже собственная жена на него так не ворчала.

— А разве Мать не жена вождя?

— Нет, она его сестра, старшая.

Сатра не участвовала в разговоре, что Геллу немного нервировало; наконец, помаявшись, она спросила:

— Сатра, что с тобой? Ты вчера много крови отдала? Голова болит?

— Не обращай внимания, — посоветовала жизнерадостная Кира. — Мать сказала ей, что судьба их рассудила, вот она и впала в задумчивость.

— Как рассудила?

— Она дала кровь Тарбу, породнилась с ним, стала ему сестрой, ведь их кровь смешалась не в младенце, а в его жилах, значит, женихом теперь может быть только Ниир.

— И что?

— А Ниир не знает, он еще спит, лекарка сказала, что ему ни к чему страдать, и усыпила.

— Так отчего Сатра в такой задумчивости?

— Не хочу оставлять его одного, только приказания Мать не отменяла, завтра или послезавтра, как только ты наберешься сил, нам надлежит отправиться к вампирам.

— Ты ему не доверяешь? — прямо спросила герцогиня, удивляясь собственной смелости.

— Здесь много красавиц, а он теперь богат, воины взяли хорошую добычу.

Гелла отставила в сторону глиняный бокал с травяным чаем и, прищурившись, посмотрела на орчанку:

— А ты едешь к вампирам — к богачам, красавцам и искусным магам. Да еще и как сестра советника короля вампиров — думаешь, у тебя будет меньше искушений, а у Ниира меньше поводов для ревности?

Сатра удивленно склонила голову, видимо под этим углом визит к вампирам она не рассматривала.

— А может, твоя детская любовь развеялась без следа, и ты просто боишься сказать ему об этом?? Если так — лучше скажи сейчас, и у вас обоих будет шанс найти свое счастье вдали друг от друга.

Сатра продолжала сидеть, глядя в очаг, но вот плечи ее расправились и она кивнула:

— Ты права, я не думала, что у Ниира тоже есть повод ревновать, я поговорю с ним перед отъездом.

— Вот и хорошо, сейчас поедим, и я схожу к раненым, пойдешь со мной? Тарбу может понадобиться кровь.

— Пойду. Принц и герцог, оставив доктора в гостиной, вышли неспешным шагом на лужайку перед домом, и Калабриан спросил:

— Что ты задумал, Тирос?

— Ты сказал, что передышку мы заслужили. Отсюда всего день пути до Саррианы — сам знаешь, там резиденция нашего рода.

— Предлагаешь отвезти леди, напуганную до потери сознания, в набитую народом резиденцию???

Герцог задумался, потом решительно пнул камушек и посмотрел на принца:

— У меня в Сарриане есть отдельный дом — холостяцкий, конечно, но жить можно. Если это привет из столицы — мы сразу об этом узнаем, в охране там ветераны из дворцовой стражи.

— Интересно, зачем тебе такая охрана?

Герцог неожиданно смутился и пробормотал:

— Они маму не боятся. Так что, возьмем леди с собой? Если она не связана с нашими неприятностями в столице — пусть поживет там пару месяцев, а потом сможет вернуться сюда, если пожелает.

— Если пожелает?? — принц насмешливо взглянул на герцога, напоминая тому о безусловных победах над женским полом. Герцог старательно отводил глаза.

— Возможно, леди найдет покупателя на поместье и купит себе другое, а слуг заберет позже.

— Что ж, неплохой план, осталось его осуществить. Карета леди слишком приметна, до тракта можем и не доехать.

— Попросим доктора помочь?

— Думаешь, безопасно?

— Пусть напишет письмо соседу и попросит неприметную коляску для перевозки больного или доставки лекарств.

Закончив обсуждение, мужчины вернулись в залитую солнечным светом гостиную, в которой доктор мирно похрапывал в кресле. Тирос осторожно разбудил его и, объяснив ситуацию, попросил написать короткую записку ближайшему соседу. Доктор план одобрил, но заметил, что скорее всего, в усадьбе есть кто-то, связанный с родней покойного лерда.

— Возможно, стоит леди переодеть или спрятать в сундук?

— Не беспокойтесь, доктор, мы спрячем леди, — уверил его герцог. Карета прибыла часа через три; к удивлению слуг, распахнувших дверцы, оттуда выбралась пожилая дама в роскошной кружевной накидке траурного цвета и в сопровождении двух дюжих лакеев, ворча и ругаясь, вошла в дом. Буквально через час она вышла обратно с теми же лакеями, но теперь леди сопровождал доктор с советами пить успокоительные капли и побольше отдыхать. Усевшись в карету, принц не удержался и, усмехнувшись, сказал герцогу:

— Не знал, что твоя двоюродная тетушка такая язва.

— Поверь мне, это еще цветочки, — герцог откинулся на кожаные подушки и отхлебнул из фляги горячего медового взвара. — Эту матрицу я снимал лет восемь назад, когда она навещала нас с матушкой в летней резиденции; сейчас она при каждом визите интересуется, остались ли еще в замке непорочные девицы.

Принц неожиданно для себя расхохотался, да уж, вдовствующая графиня Суарская могла себе позволить такие выходки и, кроме того, не терпела ханжества и светских сплетников.

Между тем Тирос активно восстанавливал потраченные на морок силы и заодно придерживал на ухабах леди Суонси. Замаскированная под язвительную старуху молодая красавица безучастно смотрела в окно и лишь слегка вздрагивала, если под колеса попадала сухая ветка или камень. Дальнейший путь протекал без приключений — карета доставила путешественников до тракта, где их уже поджидал конюх леди с тремя лошадьми. Получив золотой, он вернулся в поместье, а следом ехала одолженная карета. Едва оба кучера и карета скрылись, Тирос, отсекая преследователей, вновь наложил на всех мороки небогатых дворян и развеял следы маленьким магическим вихрем.

5

После завтрака девушки вышли из шатра, и Гелла удивилась, как тихо было в стойбище.

— Часть воинов ушла к границе охранять пути, а раненые спят или просто отдыхают в шатрах, — пояснила Кира. Кивнув, девушка поспешила к палатке поставленной вечером у костра.

Весь день Сатра и Гелла провели там — сначала герцогиня познакомилась с лекаркой орков, красивой моложавой женщиной лет пятидесяти, потом они вместе осмотрели раненых, и девушка рассказала о методах и способах лечения, а потом и показала заклинание, позволявшее ей наладить передачу крови. Восхищенная лекарка попросила научить ее, объяснив, что на пастухов зимой часто нападают волки, и в этом случае именно большая кровопотеря часто ведет к фатальному исходу, а взамен обучила герцогиню заклинанию, которое вызывало ворох искр. Герцогиня несколько раз повторила нужные жесты и слова вместе с лекаркой и теперь была уверена, что всегда сможет развести огонь.

После этого пришлось позвать девушек-доноров и вновь повторить сеанс; промагичили они едва не до обеда, потом в палатку заглянула Кира и позвала обедать. Большой котел готовили только к вечеру, но в этот раз Мать племени распорядилась готовить и днем — чтобы восстановить силы лекарок и раненых. Сатра осталась в палатке поить раненых бульоном; все понимая, Гелла отправила остальных девушек к костру, все же разговор воительнице предстоял непростой.

Во время трапезы к сидящей на кошме светловолосой девушке подходили орки и, кланяясь, подносили небольшие подарки — амулеты, сладости, украшения и даже оружие. Гелла сначала не понимала и хотела отказаться от подарков, но лекарка шепнула ей, что это не просто благодарность, спасенную жизнь принято выкупать у лекаря, и если она не примет дар — орки будут считать, что раненые скоро умрут. Смирившись и вспомнив о своем воспитании, девушка благодарила за подношения и непременно добавляла несколько любезных слов, восхищаясь дарами.

После обеда лекарка посоветовала герцогине отдохнуть:

— Мать распорядилась вечером устроить прощальный пир, чтобы умилостивить духов степи и проводить гостью, спасшую трех лучших воинов племени. Праздник затянется на всю ночь, так что время жаркого солнца лучше провести в шатре.

Гелла согласилась, действительно хотелось немного полежать, расправить спину и упорядочить мысли. Кира принесла неведомо откуда две большие корзины с крышками и помогла собрать подарки, а до шатра их охотно помогли донести подростки, взиравшие на Геллу и ее помощницу с некоторым благоговением. Уже укладываясь в шатре, герцогиня спросила:

— Кира, а мне обязательно оставлять все подарки себе, или я могу подарить что-нибудь вам с Сатрой за гостеприимство?

— Подарить можешь, но сначала должна воспользоваться сама, иначе духи не примут дар.

Кивнув, девушка задремала, и во сне видела своего строгого учителя — доктора Ринори, который объяснял ей принципы лечения гнойных ран в полевых условиях. Спала она не долго, а проснувшись, очень захотела искупаться: обтирания в шатре было мало, да и волосы пора помыть. Словно угадав ее желание, Сатра позвала Геллу в купальню, сказав, что сегодня можно: там сейчас плещутся женщины, готовясь к вечерним танцам. Прихватив бурнусы и куски холста вместо полотенец, девушки прошли за ряды шатров и коновязей к ручью и заводи. Там действительно, лениво переговариваясь, купались орчанки, одна уже сохла на берегу, подставив роскошное тело солнечным лучам, еще две старательно оттирались песком, а пара просто лежали в воде, наслаждаясь прохладой. Поприветствовав друг друга протяжным возгласом: — Ваа! — девушки, кажется, потеряли к вновь прибывшим интерес, и Гелла, скромно раздевшись за пучками травы, с легким невольным вскриком погрузилась с прозрачную холодную воду. Орки не пользовались мылом, и потому вода была прозрачна, а ручей постоянно обновлял воду, унося грязь и мусор ниже по течению. Немного поплавав и согревшись, Гелла принялась оттирать песком все доступные части тела, а вот как быть с волосами?? И тут Сатра вынула из ямки у большого плоского камня горшочек со скользкой синеватой глиной и протянула герцогине:

— Этим моют голову, давай помогу.

Гелла постаралась не вздрогнуть при виде осклизлых комочков, и вскоре сильные пальцы воительницы быстро втирали прохладное месиво в волосы герцогини. Выполаскивалась глина, как ни странно, легко, оставляя в воде лентообразные разводы мути, а когда кожа головы очистилась от липкой массы, Сатра показала другой горшочек — с уксусом, для придания волосам блеска. Потом, накинув бурнусы, девушки уселись на нагретых солнцем камнях и принялись расчесывать волосы, подсушивая их на легком теплом ветерке.

— Сатра, а откуда здесь такие огромные камни??

— Старики говорят, что когда-то здесь текла могучая река, она и обточила эти камни. Возможно, это так — тут все камни округлые, а ниже по течению находят самородки и красивые камушки для украшений.

— Наверное, хорошие жернова из этих камней получаются?

— Жернова?

— Для мельниц, — Гелла недоуменно посмотрела на собеседницу. А Сатра так же недоуменно посмотрела на нее. — А как вы делаете муку? — удивилась девушка, она ведь ела лепешки, испеченные Кирой.

— Покупаем или растираем зерно в ступках. Мы почти не сеем, наша еда — мясо, а летом и осенью еще и молоко, наши мастерицы умеют печь лепешки из сыра и степных трав.

Гелла, перебирая светлые пряди, придвинулась к Сатре ближе:

— А я помню, что папа все время ругался, что приходится покупать жернова в Вилате, а там камень плохой — мягкий, быстро стирается. Он даже брату показывал, какие жернова нам нужны, чтобы мука была чистой, но такого камня поблизости не было, а эти глыбы как раз такие как надо и уже обточены.

— Отсюда камень везти далеко, — расслабленно отозвалась воительница, она пригрелась на солнышке и, кажется, собиралась еще подремать.

— А если я попрошу Мать племени — думаешь, она разрешит брать здесь камни для герцогства?

— Спроси, — пожала плечами воительница, ей эта тема была не интересна, и Гелла тоже замолчала. Через час, обсохнув, девушки направились к шатру — готовиться к вечеру, а в заводи плескалась уже дюжина смуглых черноволосых красавиц.

Первым делом Гелла села разобрать подарки — ей хотелось отблагодарить Киру и Сатру за помощь. В первой корзине оказались все украшения и амулеты, Кира объясняла ей, что значит каждая вещичка:

— Это амулет от дурного глаза: если кто-то будет смотреть на тебя с плохими мыслями или пожеланиями — амулет нагреется.

— Во дворце лучше не носить, — усмехнулась Гелла, — а то обожгусь.

Кира в ответ звонко рассмеялась, явно не поверив, а Сатра нахмурилась.

— Разве вы не пользуетесь амулетами??

— Мой учитель говорил, что среди людей магов-артефакторов очень мало.

— Этот амулет позволяет отыскать воду, он очень сильный.

Гелла удивленно рассматривала ажурную конструкцию из роговых пластинок с блестящей голубой капелькой в центре, больше похожую на изящную брошь.

— А как им пользоваться?

— Просто прикоснуться к капельке и думать о воде; когда во рту появится свежесть — там и нужно копать.

— А это что?

Из корзины появился длинный ремешок, увешанный зубами не известного ей зверя вперемешку с бусинами из полированного камня и клочками меха.

— Это тоже амулет, он помогает отыскивать звериные тропы, с ним ты никогда не заблудишься.

— Как много амулетов! — удивилась герцогиня. — Кажется, у вас их умеют делать все!

— Это так — не все, но многие. Наша магия очень слаба и не дает возможности прямого воздействия на людей, но мы свободно общаемся с духами природы и умеем заключать их силу в дерево, камень и кости или рог.

— Интересно получается, учитель рассказывал мне, что вампиры — мастера магии крови, драконы — самые мудрые в мире существа, на самом деле сильнейшие менталисты; вы, получается, артефакторы, а люди??

— Люди могут все понемногу, — ответила Сатра, все еще хмурясь.

— Ой, а это что? — потянув за широкий ремешок с пряжкой, девушка вынула из корзинки небольшой серебристый кинжал с крупным влажно блестящим камнем в оголовье рукояти.

— Оооо!! — простонали обе орчанки. — Оружие у нас очень дорого, металла в нашей земле нет, а этот кинжал ковал наш лучший кузнец.

— Это тоже амулет?

— Можно сказать и так, — Сатра неожиданно усмехнулась. — Ты же хотела суметь защититься? Этот кинжал всегда попадает в цель, даже если ты метнешь его в другую сторону.

Гелла серьезно посмотрела на кинжал, а потом осторожно царапнула кончиком кинжала мякоть указательного пальца и размазала алую каплю по лезвию.

— Защити меня! — шепнула она и собиралась повесить ножны на тканый пояс, но Кира ее остановила:

— Подожди! У меня есть подходящий ремень! — покопавшись в корзине с готовым рукоделием, девочка вручила герцогине расшитый конским волосом кожаный ремень с петельками для ножен и карманов. — Это тоже амулет, — смутилась Кира, — он зачарован так, чтобы все, привешенное на него, не мокло и не ржавело.

— Спасибо большое! — Гелла порывисто обняла юную орчанку. — Я тут видела очень красивое ожерелье с гранатами — мне кажется, оно очень тебе подойдет!

Ожерелье быстро отыскалось, и совершенно счастливая Кира уселась перед миской воды, стараясь разглядеть свое отражение. Теперь Гелла собиралась выбрать подарок и для Сатры, но у входа в шатер неожиданно раздались три хлопка в ладоши.

— Са-вай! — отозвалась воительница, и на войлок шагнула Мать племени. Орчанки тотчас склонились в поклоне, а Гелла сделала изящный реверанс.

— Собираетесь, девочки?? Хорошо, — орчанка грузно опустилась на подушки у очага и махнула рукой, разрешая присутствующим сесть. — Мне жаль, что ты погостила у нас не долго, девочка, — сказала она, обращаясь к Гелле, — но все орки запомнят этот визит, — широкая ладонь женщины ласково коснулась светлых волос. — И вы, мои девочки, тоже заслужили благодарность всего племени, — орчанка посмотрела на внучек. — У меня есть подарки для всех вас. Завтра вы уезжаете с официальным визитом к вампирам, и думается, новые наряды вам не помешают, — мать хлопнула в ладоши, и две пожилые орчанки внесли три роскошных традиционных оркских костюма. И бальное платье, пошитое по последней моде.

— Откуда? — изумилась Гелла. К платью прилагалось все, что было положено модой — белье, корсет, шелковые чулочки и лайковые туфельки.

— Секрет, — лукаво улыбнулась орчанка. — Кроме того, вас ждут кони под новыми седлами и сбруей и сундук с подарками королю вампиров. А до границы вас проводят воины и Кира.

Девочка расцвела улыбкой, ей очень хотелось поехать вместе с сестрами, пусть даже и к вампирам. Поблагодарив Мать племени за заботу и подарки, Гелла, наконец, осмелилась рассказать о жерновах и больших плоских камнях у ручья.

— Я лишь примерно знаю, как правильно сделать жернов, но даже подходящие для этого камни стоят денег.

— Ты делаешь нам еще один ценный подарок, — сказала Мать.

— Я лишь благодарю вас за свое спасение, — серьезно ответила Гелла. Вскоре Мать ушла, и девушки заторопились заплести косы и надеть украшения для вечернего праздника.

Принц, герцог и леди Суонси весь день провели в дороге. Позабавившись, Тирос превратил леди в жгучую брюнетку южных кровей, принца — в блондинистого юнца лет семнадцати, а себя — в рыжего томного лорда с иноземным прононсом. Останавливались несколько раз — напоить леди успокаивающим отваром, перекусить пирогами или умыться у колодца. До Саррианы доехать не успели — световые дни сократились, а леди хотя и пыталась сдерживать мучительные гримасы, явно не привыкла к столь долгой скачке. Испытывать выносливость благородной дамы в планы мужчин не входило, и едва начало смеркаться, как принц выбрал постоялый двор подороже, аргументировав удивленно приподнявшему бровь герцогу:

— С нами леди, и ей нужен покой.

Тирос только кивнул и развернул коня к воротам. Весь дневной путь он ненавязчиво опекал леди, боясь, что она потеряет сознание, и теперь, увидев вопрос на ее утомленном лице, подъехал ближе и пояснил:

— Сегодня переночуем здесь, а утром приедем в Сарриану; поверьте мне как… — Тирос проглотил слова «владельцу города», — как дворянину, в этот город лучше всего въезжать на рассвете.

Леди Суонси в забавной гримасе свела черные густые брови и кивнула:

— Поверю вам на слово, сударь, я приехала в эти края маленькой девочкой и не бывала дальше ярмарки в соседнем поместье, так что меня способен впечатлить любой город.

— О, миледи! — Тирос забылся и перешел на куртуазный язык придворных кавалеров: — О, миледи, обещаю вам, что Сарриана вас не разочарует!

Уставшая дама согласилась только для того, чтобы герцог замолчал, а принц нахмурил брови и велел Тиросу заняться лошадьми, взявшись лично проводить леди в трактир. Его магия была достаточно мощной, чтобы пробивать морок друга, и Калабриан видел, что леди измучена дорогой и едва держится на ногах, хотя и бодрится. Сердитый герцог пришел тогда, когда подавальщица ловко ставила на стол миски с супом, корзинку с пирогами и кувшин с морсом. Наученные прошлым посещением трактира, мужчины не хотели прикасаться даже к сидру. Съев несколько ложек супа и пирожок, леди оживилась и принялась задавать вопросы:

— Простите, лерды, что интересуюсь, наш почтенный доктор безоговорочно вам доверился и посоветовал то же самое сделать мне, но куда мы едем??

— В Сарриану, миледи, — ответил принц.

— Только в Сарриану?

— У моего друга есть в Сарриане дом, достаточно спокойный, со всеми удобствами. Вы поживете там под чужим именем месяц или чуть больше, пока родственники вашего мужа не успокоятся. Если вы не пожелаете возвращаться в поместье, стряпчий барона, — принц скосил глаза на внимательно слушающего герцога, — поможет вам его продать, и вообще все денежные дела советую вам вести через него: он хорошо знает законы и умеет их применять.

— Но как же заседания суда? Я должна там присутствовать!

— Думаю, ваш доктор охотно напишет бумагу о скоротечном расстройстве нервов или о чем-нибудь еще столь же серьезном, а управляющий доставит бумаги в суд.

— Спасибо, господа, вы даете мне шанс выжить, но как же мои люди?

— Напишете для них распоряжения, управляющий передаст. А теперь поднимайтесь к себе и отдыхайте, завтра мы представим вас слугам и управляющему и уедем, нас ждут дела в другом городе.

Герцог, отпивая из бокала морс мелкими глотками, внимательно смотрел на женщину, отмечая наконец порозовевшие от горячей пищи щеки и рассеянную, задумчивую улыбку. Поняв, что разговор закончен, леди Сепфора вышла из-за стола и, пожелав мужчинам спокойной ночи, поднялась в отведенную ей комнату.

— Думаешь, разумно бросать леди одну? — спросил Тирос, едва они остались одни.

— Не сходи с ума, Тир, — поморщился Калабриан. — Ты не хуже меня понимаешь, что нам нужно ехать на поиски леди Геллы!

— Ты уже не зовешь ее невестой?

— Не зову! Сомневаюсь, что вообще захочу видеть ее в столице после того, как эти поиски закончатся.

— Что ж, я в тебе не сомневался, ты холоден и отстранен, как айсберг, а вместо сердца у тебя ледяной ком, как те, которыми кидаются дети в чучело на зимней ярмарке, — герцог вскочил и продолжил: — Ты уже забыл, что юная девушка — это не гвардеец твоего полка, и возможно, сейчас ей просто некому помочь.

Принц изумленно наблюдал, как рассерженный герцог, прежде всегда соблюдавший дворцовый этикет, вышел из-за стола, не дождавшись даже номинального разрешения сюзерена, и сразу отправился на второй этаж к спальням, предварительно уточнив у спускавшейся девушки, где его комната.

Калабриан остался за столом один и, поразмышляв немного над поведением герцога, решил, что в Сарриане неплохо было бы устроить себе небольшой загул, они в пути уже долгое время, и герцогу явно не хватает привычного и любезного внимания дам, да и в целом отдохнуть от монотонности пути не помешает. Довольный принятым решением, он поднялся в комнату, которую должен был разделить с вассалом; Тироса в комнате не было. Принц, было, встревожился, но тут же услышал голос друга из-за тонкой перегородки между комнатами:

— Не волнуйтесь, миледи, моя няня очень добродушная женщина и поможет вам освоиться на первых порах.

Принц удивился: герцог разговаривает с женщиной? Не заигрывает, не соблазняет, а утешает? Чего только на свете ни случается, даже извержения вулканов!

Выбрав одну из двух стоящих в номере кроватей и умывшись, Калабриан прилег, накрылся одеялом и задумался. Впервые за последние несколько недель он остался один, и воспоминания, которые он загонял в угол, вновь выползли на свет: суровый голос отца и его пронзительный тяжелый взгляд вызвали у Калабриана внутреннюю дрожь. Страх и волнение на холодно-прекрасном лице матери — удивление, недоумение? Столько лет эта женщина была истинной супругой монарха — сильной, холодной, расчетливой; принцу до сих пор помнились ее визиты в классную комнату и граничащее с восторгом благоговение сверстников, допущенных до учебы с наследником престола. Тряхнув головой, принц отогнал непрошеные воспоминания, но они тут же сменились другими: заплаканные глаза герцогини, гнев герцога — кажется, родители его бывшей невесты любят свою дочь и сами будут счастливы увезти ее из дворца. Кэл задумался, пытаясь вспомнить, какие слухи ходили по дворцу о семье невесты, кроме сказок об опустошении герцогом своей казны и наведенных на принца чарах? Он мысленно перебирал визиты, встречи, выезды и с удивлением понял, что болтали о семье его невесты только то, что было ему известно и так: слухи о предполагаемом неравном браке наследника герцогства — Кэлу представляли бойкую хохотушку с каштановыми кудрями, кажется, дочь графа? А намеки — и весьма фривольные — на любовное увлечение старшей дочери герцога разбились ее приездом на свадьбу сестры в хорошо заметном интересном положении, причем супруг леди берег ее, точно бесценную вазу мурранского стекла. А потом в его воспоминаниях мелькнуло бледное и невыразительное личико невесты в окружении цветника придворных дам. Как ни искали кумушки подвоха — найти его так и не смогли и потому приплели «выкуп за наследника», якобы обещанный разоренному герцогу. Вздохнув, Калабриан потер лоб:

— Тирос! — крикнул он, уверенный, что его услышат; если уж вечер не задался у него, пусть и герцог оставит свое воркование! Друг ворвался в комнату с обнаженным мечом через полминуты.

— Ваше Вы..

— Тс!! — принц кивнул на тонкую перегородку. — Пора спать, завтра выезжаем до рассвета.

— Да… господин барон, время уже позднее, — расслабившись и положив меч на стул возле кровати, Тирос быстро скинул камзол и бриджи и, дунув на свечу, скользнул под одеяло. Стало относительно тихо, из зала внизу доносились голоса постояльцев, из соседней комнаты, отделенной более толстой перегородкой, уже слышался чей-то храп, лунный свет рисовал узоры на полу, пробиваясь сквозь приоткрытые ставни, и принц поймал себя на том, что невольно, как и герцог, прислушивается к шуршанию юбки за перегородкой. Вот брякнул кувшин, полилась вода, и воображение нарисовало образ леди, совершающей вечернее омовение. Потом еще шорох и потрескивание — леди распустила на ночь волосы и старательно причесывала их. Наконец скрипнули стойки кровати — леди Сепфора легла, и тут Кэл почувствовал себя неловко и завозился, якобы устраиваясь удобнее, и вскоре действительно заснул.

Огонь взлетал, кажется, к самому небу; помимо большого костра горели еще четыре малых, отмечая площадку для танцев. Сатра, Гелла и Кира присоединились к большой группе девушек с косами, накрывающих длинный стол, собранный из кусков кошмы.

— Это большая честь, — шепнула герцогине Кира. — Здесь будут пировать воины, многие союзы заключались после праздников.

Собирающиеся неподалеку высокие статные молодые орки охотно поглядывали на девушек и даже перешучивались с ними. Из палатки, в которой лежали раненые, выбралась лекарка и, подозвав пару помощниц, отвернула края полотнищ в стороны, закрепив полосками кожи. Гелла не удержалась и подошла ближе. Мужчины лежали, удобно устроенные среди подушек, и внимательно смотрели на подготовку к празднику, с особенной тоской почему-то поглядывая на освещенную площадку. Перекинувшись несколькими вежливыми фразами с лекаркой, Гелла и Кира отошли к костру, на котором кипел огромный котел с чем-то ароматным:

— Это медовый взвар. Мать сама подбирает для него пряности и травы, и его варят только на праздники, — шепнула, облизываясь, Кира.

— А вино в него добавляют??

— Вино?? Нет, вино дорогое, у нас мужчины пьют молочную брагу, когда приходят стада.

Гелла расслабилась и с любопытством продолжила посматривать на собирающихся к кострам мужчин и женщин. Чем старше и выше по статусу были орк или орчанка, тем затейливей была у них прическа и многослойнее одежда. Дети бегали в рубахах без различия пола, подростки уже различались: мальчики носили штаны, а девочки — юбки; кроме того, самые рослые парни приходили к костру в кожаных жилетах и вышитых поясах. Интересно было рассматривать стариков — их одежда была на диво разнообразной: и халаты, и меховые жилеты, и просторные отороченные мехом рубахи. И все расшитое костяными и деревянными бусинами, крашеным конским волосом и кусочками ярких лент. А прически! Мимо герцогини прошествовала статная орчанка, на голове которой высился традиционный шатер из тонких косичек и бус. Рядом шла девушка помоложе с двумя косами, увешанными монетками и фигурками коней.

— Она невеста богатого табунщика и своими амулетами приманивает богатство в новую семью, — вновь прошептала Кира, она успевала болтать с ровесницами и не выпускать из виду Геллу. Сатра присела на корточки у палатки с ранеными, Гелла почувствовала к ней жалость — девушке не было место у стола для воинов, а ее сверстницы давно замужем и, качая грудничков, собрались плотной кучкой у плетеного загончика с детьми постарше.

Вот, наконец, загудели барабаны, мужчины громко выкрикнули «Хэй» и принялись показывать свою удаль — на площадке между костров сразились два воина: один в красном — «война», другой в зеленом — «мир». Лица их были закрыты, но Кира пошептала Гелле, что это лучшие бойцы, а потом воины будут показывать свою удаль в схватках на победителя. «Мир» одолел «войну», и на утоптанную площадку вышел обнаженный по пояс воин и громким криком привлек внимание зрителей:

— Это вызов, сейчас любой может принять его.

Девушки, блестя глазами, стали поглядывать на юношей, и вскоре к высокому черноволосому красавцу шагнул низкий и крепкий по меркам орков парень в расшитой жилетке. Его волосы были убраны в косу, но одна прядь лежала на плече.

— Кира, а почему пряди выпущены из кос?? — поинтересовалась Гелла, заметив такие же пряди у остальных, носящих косы.

— Это значит, что битва не до смерти, это ведь не враги, а просто соперники.

Между тем воины обменялись несколькими словами, выбрали из лежащих на войлоке вещей две длинные крепкие палки и начали сражение. Поначалу крепыш ловко уворачивался от выпадов высокого орка. Используя меньший рост, как преимущество, он буквально катался по земле, а потом подбил сопернику ноги и уселся на побежденного верхом, придавив его смуглое горло палкой. Стоящие вокруг орки закричали «Хэй», потрясая оружием, и красивая девушка в традиционном наряде с косами без амулетов поднесла победителю красивую чашу с напитком из большого котла. Прочие девушки разнесли напиток всем присутствующим, в первую очередь уважив стариков и воинов. Гелла получила горячую чашу одной из первых, как гостья племени, и осторожно принюхалась к сладко-пряному аромату, потом сделала небольшой глоток, увидев, что остальные девушки спокойно отпивают из глиняных чаш и с удовольствием смотрят на следующий поединок. Горячая вода с медом и пряностями легко скользнула в горло, согревая сердце, огонь разгорелся ярче, смех зазвучал веселее. Через некоторое время девушка охотно ухватила вторую пиалу с подноса, который разносила Кира.

Через три поединка среди бойцов выделился молодой длинноволосый орк с золотой серьгой в ухе. Блистая белозубой улыбкой, он раз за разом побеждал в поединках различным оружием, превращая поединки в забаву. Гелла, допивая третью пиалу взвара, и не заметила, как вместе с остальными девушками стала радостно кричать «Хэй» и хлопать в ладоши. А белозубый орк вдруг посмотрел ей в глаза и подмигнул, и почему-то герцогиню бросило в жар от этого простого жеста.

Она, не отрываясь, смотрела, как, красуясь, молодой воин двигался в поединке, как в танце, плавно уклоняясь от ударов и неожиданно меняя траекторию атак. Вот он отбросил с плеча длинную прядь и вновь обернулся, пристально глядя герцогине в глаза. Девушка потупилась и отпила еще немного пряного взвара, ловя боковым зрением хлопающих в ладоши и притопывающих орчанок. В следующем поединке воин с силой ударил противника коротким копьем и, глядя девушке в широко распахнутые голубые глаза, второй удар провел по касательной линии, лишь обозначив. Гелла судорожно вздохнула и нашла в себе силы отвернуться, сердце глухо бухало в груди, ладошки вспотели; хорошо, что Кира не оставляла гостью стана одну и, увидев румянец, поспешила принести чистой воды:

— Медового взвара нельзя пить много, мы пьем его с младенчества и довольно часто — и то не больше двух-трех пиал, а ты сколько выпила??

— Две или три.

— Эх, я хороша!! Не предупредила!

— Но все девушки его пьют!

— Пьют — маленькими глотками и две пиалки за весь вечер! Да и орки крепче людей!

— Ох, — Геллу затошнило, и пришлось срочно убежать за ряд шатров. Кира принесла еще воды и чистое полотенце — утереть лицо. Через полчаса бледная герцогиня вновь вернулась на праздник и даже с пиалой в руке, но теперь пиала наполнялась исключительно водой из заботливо приготовленной Кирой фляжки.

После поединков, продолжение которых девушки пропустили, чествовали победителя. Им стал, конечно, белозубый орк, которому пара старейшин вручила красивый щит и новенькое копье. А после награждения начались танцы. Вместо барабанов зазвенели бубны, запели звонкие тростниковые дудочки и рожки. Сначала мужчины исполнили победный танец с оружием, потом в огненный круг вышли девушки. Скромно опущенные глаза и длинные платки в руках наводили на мысли о чем-то сдержанном и торжественном, но музыка зарокотала низко и глубоко. Дружно вздохнув, девушки сделали слитный шаг, и вдруг под рокот бубнов тонкие платки вспыхнули языками пламени, а робкие красавицы превратились в свирепых тигриц, непокорных и гибких. Гелла, забыв обо всем, впитывала в себя эту пляску, не замечая, как ходят в такт плечи, бедра и колени. И лишь струей жидкого пламени обожгло ее вдоль спины дыхание неведомо как оказавшегося рядом белозубого орка.

Как бы ни была герцогиня поглощена танцем, музыкой и завораживающей атмосферой праздника — инстинкты возопили: едва жгучие губы прижались к шее, как она, взвизгнув, влепила нахалу пощечину, добавив недавно затверженное с лекаркой заклинание «искры». И тотчас все переменилось: глаза улыбчивого красавца полыхнули гневом, искры подпалили вышитый жилет, и приятное лицо орка превратилось в звериную маску. Девушки, стоящие поблизости отшатнулись, и Гелла почувствовала себя песчинкой, попавшей в жернов. Вокруг ей виделись ухмылки, выхваченные пламенем огня ножи и короткие мечи. Надеждой на спасение из толпы выскочила, звеня амулетами, Кира и, схватив Геллу за руку, потянула к кошме, на которой восседала Мать племени. За спиной раздавался звериный рык, подхваченный множеством голосов, и насмешливые подначки:

— Не догонишь, Царум, где тебе такую красотку уговорить!

Сердце Геллы бухало у самого горла, она боялась упасть и попасть во власть яростного пожара, который настигал ее.

— Мать, Царум поцеловал Геллу! — выпалила Кира, дотащив герцогиню до чинно восседавших стариков. Орчанка внимательно посмотрела на перепуганных девушек и одним жестом остановила приближающийся рык.

— Великий воин Царум-волк забыл, что гости неприкосновенны??

— Гости?? — прорычал орк.

— Герцогиня наша гостья, и этот праздник дается в ее честь.

Орк гневно потряс головой, видимо, не находя слов, а потом скинул опаленную жилетку и бросил ее девушке под ноги. Испуганная Гелла не шевельнулась, а Кира зашептала ей на ухо:

— Отдай выкуп за испорченную вещь — амулет или украшение.

В растерянности Гелла сдернула браслет из каменных бусин и ярких перьев — кажется, это был амулет для охоты на птиц — и вручила его Кире, а Кира передала откуп Матери. Получив с торжественным славословием дорогую вещь, воин смягчился и ушел в темноту, но герцогиня уже не чувствовала себя в безопасности, увидев, как тонок налет человечности на орках; она уже не отходила от Киры и вскоре вернулась с нею в шатер, где уже лежала, прикрыв глаза, Сатра. Неугомонная Кира, убедившись, что герцогиня не одна, вновь убежала, а Гелла еще долго переживала свои заблуждения, виня себя в недостойном поведении; кажется, теперь она лучше понимала необходимость рекомендаций принца и тревогу королевы.

Утро встретило обитательниц шатра головной болью и необходимостью сборов в дорогу. Грустная Сатра в пять минут собрала заплечный мешок воина и смотрела на страдания Киры и Геллы. Герцогиня приняла плохое самочувствие как кару за вчерашнее поведение и молча сносила боль, а вот Кира страдала шумно и энергично:

— Ой, моя голова!! Моя голова!! Все, в следующий раз не больше одной чаши!! Зато — ха-ха — Царума-Волка наградили новым прозвищем: Паленый!! Старый Ийнир-Сайгак сказал, что паленый волк стоит дороже волчонка, так что теперь Царум должен тебе подарок за прозвище.

— Кира!! — Гелла повысила голос и сама схватилась за взорвавшуюся голову. — Не нужны мне его подарки! Я хочу убраться отсюда поскорее, пока не натворила чего-нибудь еще!

Голова немилосердно казнила, а тело покрылось испариной, и Гелла, уже не глядя, сгребла остатки вещей в корзинку с крышкой.

— Готовы? — Сатра окинула взглядом сестру и герцогиню и вышла из шатра, коснувшись на прощание плетенной из ремешков куколки, свисающей с колышка у двери. Покрышка опустилась за спинами девушек, как стена, отделяющая прошлое от будущего. Провожать их не вышли, воины сопровождения и повозка с подарками для вампиров уже ждали на окраине стоянки. Сев в седло, Гелла оглянулась на стоянку и услышала смешок Киры.

— Что?

— Раз оглянулась — значит, еще вернешься.

— Не думаю.

— Духам виднее, — вновь хихикнула девочка, указывая на пригоршню лепестков, брошенных ветром на колени герцогини. Та в ответ лишь пожала плечами и развернула лошадь вслед предводительнице. Дорога вновь уводила ее в неизведанный путь, но и оставленное за спиной имело свою ценность; тихонько вздохнув, герцогиня вспомнила дни, проведенные в племени, и улыбнулась: может быть, Кира и права, герцогству хорошие жернова не помешают!

Хозяин трактира поднял постояльцев, как они и просили — едва темнота за окнами начала сереть. Сонная служанка принесла чуть теплой воды для умывания и холодную курицу на завтрак. Леди Суонси завтракала у себя, но на стук в дверь открыла уже одетая и причесанная.

— Прошу вас, миледи, пора ехать.

Герцог одобрительно посмотрел на аккуратное платье леди, вчера суконная юбка запылилась, а воротничок и манжеты из тонкого полотна с кружевным краем засалились и обтрепались, но сегодня юбка леди была чиста, а полотно манжет сияло свежестью. Аккуратно заплетенные волосы уложены в прическу, ботинки вычищены и смазаны воском.

Леди благодарно оперлась на руку мужчины и благосклонно проследила за тем, как принц прихватил ее сумку и отнес к лошадям. Быстро проверили седла и сбрую, быстро оседлали коней и покинули двор трактира; морок Тирос наложил сразу, как проснулся, и теперь с помощью личной магии осторожно развеивал следы.

Калабриан ехал, храня сдержанное молчание, но в голове его постоянно перебирались мысли и мелкие детали: вот герцог подсаживает спутницу в седло, вот интересуется, не забыла ли она принять капли, такая интимность с малознакомой женщиной?? Мысли раздражали, и Калабриан начинал закипать, слушая, как Тирос беседует с леди, обсуждая необходимость приема лекарств.

Через час скачки восток окрасился нежно-розовыми лучами, и Тирос, оглянувшись на насупленного Калабриана, напомнил леди Сепфоре:

— Миледи, я дал слово дворянина, что в Сарриану лучше всего въезжать на рассвете. Взгляните, мы приближаемся.

Дорога как раз делала плавный поворот вокруг золотящейся в преддверии осени рощицы, и впереди показалось нечто непонятное, огромное, бесформенное. Подъехав ближе, леди задохнулась от изумления — огромные террасы, укрепленные красным кирпичом, вздымались ввысь, и на этих террасах тесно толпились невысокие деревья. Крестьяне в просторных домотканых рубахах спешили с огромными корзинами к своим садам, скрипели колеса водяных мельниц, поднимавших воду; кричали ослы, запряженные в небольшие тележки, готовые развезти плоды Саррианы по окрестным городам и селам.

— Что это?? — удивлению леди не было предела.

— Это пригород Саррианы, сам город находится в стороне от садов, здесь живут поденщики и садоводы, а дома знати расположены на холме у реки.

Дорога проходила прямо под кирпичными стенами, с которых свисали ветви, отягощенные плодами; леди Сепфора удивленно рассматривала это изобилие, и Тирос догнал крестьянина с тележкой, полной небольших корзинок, и вскоре протянул спутнице несколько румяных яблок:

— Попробуйте, леди, таких яблок нет больше нигде. В центре этих садов расположена старинная крепость. По легенде одна из первых герцогинь Тримейн была южанкой и очень скучала по пышным садам своей родины. В этой крепости она ожидала мужа, который часто уезжал по делам короля, и, тоскуя, разводила сад на крепостном валу. А чтобы плодородную почву не смывали дожди, герцогиня велела укреплять террасы кирпичом. Глину брали во дворе крепости и со временем вырыли колодец с удивительной водой — если ею поливать деревья, они плодоносят изобильно, и плоды отличаются редким вкусом и ароматом. Кроме того, умирая, герцогиня уверила подданных, что колодец не иссякнет, пока эти земли будут верны роду Тримейн.

— И сколько лет этим садам?

— Крепость была заложена около семисот лет назад вторым герцогом Тримейном, а первый сад посадила супруга пятого герцога. За все время существования садов источник был близок к истощению лишь однажды, когда регалии герцога собирались возложить на человека, не являющегося наследником рода Тримейн.

— Вот как? И что это было, измена или ошибка?

— Это была попытка спасти наследника, в итоге недоразумения разрешились, и колодец вновь наполнился водой.

Леди ехала, задумчиво покусывая губу, забыв про лежащие на юбке яблоки.

Путь орки начали в молчании — видимо, голова трещала у всех; приказы Сатра раздавала знаками, и только неугомонный ветер шевелил головные повязки и рубахи воинов, хвосты и гривы коней и пел, пел свою тоскливую песню.

К обеду пришлось срочно искать воду: фляжки опустели; к счастью, орки хорошо знали свои степи, воду нашли быстро — крошечный родничок сочился между камнями у подножия холма.

Воины уже пришли в себя и, посмеиваясь, вспоминали вчерашний праздник: кто кого победил, кто кого перепил, и кто кому подмигнул. Часто вспоминали и Царума Паленого Волка, гадая, чем он может откупиться за прозвище. Гелла, смущаясь от подобных разговоров, отошла в сторону и присела на камни, но ее тут же согнала Кира и подстелила овечью шкуру:

— Теперь садись. Разве мама тебе не говорила, что на холодном сидеть нельзя?

Гелла в ответ лишь вяло кивнула. Жуя кусок лепешки с овечьим сыром и отпивая холодную вкусную воду, она пыталась вспомнить заклинание, которому ее учил брат. Его, как наследника титула, учили некоторым особенным заклинаниям, а юный наследник не нашел ничего лучше как тренироваться на любимой младшей сестренке. Весь замок от герцога до горничной бегал смотреть на юную герцогиню с вытянутым зеленым носом, потом были торчащие дыбом волосы и малиновые уши в белый горошек. Но к своему совершеннолетию он поднабрался опыта и столь забавных результатов почти всегда избегал.

Перед самой свадьбой лерда Винсента начали учить чуять в человеке наличие родственной крови. Вообще в сокровищнице герцога имелись на такой случай артефакты, но такое умение позволяла главе семьи ощущать благополучие родичей на расстоянии.

И вот сейчас герцогиня пыталась воспроизвести мысленно нужную формулу и активационный жест, надеясь отыскать связь с близкими людьми, дать понять родителям, что еще жива. Неожиданно ближайший к ней орк закашлял — из чашки с водой выпрыгнула лягушка — малиновая в желтую полосочку, потом еще одна — фиолетовая в зеленую крапинку; воин отбросил чашку и, обнажив меч, отпрыгнул за камень. В течение нескольких минут все пристально наблюдали за фонтаном разноцветных лягушек. Первой опомнилась Кира:

— Гелла!! О чем ты думала??

— Я? — герцогиня вышла из своего забытья и, потерев лоб зажатой в руке лепешкой, пробормотала:

— Брата вспомнила, как он меня магии учил.

Кира картинно закатила глаза и затрясла головой, звеня подвесками:

— На тебе же дюжина сильнейших амулетов!! Ты подумала о чем-то магическом, а они попытались твое желание воплотить!

Гелла, вытаращив глаза, смотрела, как разноцветные лягушки уселись перед ней и уставились выпуклыми черными глазками.

— И что с ними делать? — спросила она жалобно. Один из орков, давясь от смеха, провел рукой над лягушками и сообщил, что это не просто галлюцинация, а вполне материальные объекты с небольшой магической составляющей.

— То есть они вполне живые?

— Да, госпожа, они полуразумны, как кошки или собаки.

— И долговечны??

— Проживут столько же, сколько создатель, и, кажется, могут делиться магической силой, но точно не скажу, надо изучать.

Вздохнув, герцогиня сползла с камня и пошла собирать новых питомцев в большой горшок, бурча себе под нос:

— Надеюсь, они не ядовитые и не кусачие.

Кира, смеясь, ей помогала, вслух восхищаясь безумием некоторых сочетаний в окраске земноводных. А орк, из чашки которого изошел разноцветный фонтан, посоветовал набрать у родничка влажной травы и листьев. Обвязав горлышко сосуда тонким платком, Кира унесла его, продолжая хихикать, в повозку, а Гелла поспешила умыться и дать себе клятву упражняться в магии нагишом и ванной, чтобы сразу смывать неудачные варианты в водосток. Тут всеобщее внимание привлекла Сатра, до сих пор наблюдавшая за представлением молча:

— Останавливаться надолго не будем: пока лошади свежие, нужно проехать больше.

И все принялись торопливо собираться, укладывать фляги и кувшины в сумки, проверять сбрую и затягивать подпруги.

Леди Сепфора совсем не огорчилась отбытию в город принца, а вот отсутствие хозяина дома ее смущало, но высоченная и неуклюжая кормилица с отбытием «мальчика» неожиданно преобразилась: ловко собрала посуду со стола и вынесла тяжелый поднос на кухню:

— Ну что, перекусили и довольно, пора миледи делами заниматься, дом лет пять как без женской руки. Матушка лорда Тира как все здесь обустроила — так и не бывала, а я, старая, тут не хозяйка. Вот дом обойдем, я все покажу, как устроено, да что есть, а пока Бук на улицу Хозяек сбегает, поденщиц приведет.

Сепфора прыснула и поинтересовалась:

— А лорд Тир нас за самоуправство не побьет??

Кормилица серьезно на нее взглянула и ответила:

— На моей памяти тут первая приличная леди появилась, да и кошелек он тебе не просто так дал — считай, дом под начало вручил, — а потом, усмехнувшись, добавила: — И потом, если в доме есть вкусный ужин и мягкая кровать — все остальное мужчину будет интересовать в последнюю очередь.

И они обошли дом, столовую, кухню и спальни на втором этаже; мистрис Карина внимательно наблюдала за Сепфорой и отметила ее смущение при входе в спальни герцога и принца, однако и разумные хозяйские распоряжения отметила тоже. Отдельным зданием стояла казарма для охранников, трава вокруг была вытоптана, а сбоку расположились тренировочная площадка и псарня. Порядок в казарме был несомненный, но леди Сепфора все же поинтересовалась нуждами охраны и аккуратно записала все на небольшую дощечку, покрытую воском. Вскоре один из молчаливых охранников привел с рынка пяток немолодых женщин-поденщиц, которым Сепфора сразу нашла работу, а чуть позже вместе с кормилицей сама выбралась к ближайшему небольшому рынку за продуктами и необходимыми женщине мелочами.

Бродя среди прилавков, женщины разговорились, леди Суонси интересовалась детством герцога, а кормилица охотно о нем рассказывала.

— Да, миледи, мастер Тир был очень шаловливым ребенком, но и добрым тоже. Видели собачонок на псарне? Ему лет пятнадцать было, когда кучер сбил кнутом беременную суку на улице, а Тирос ее подобрал и привез в замок, миледи — его матушка — конечно, была недовольна, но позволила держать ее на псарне. Да и мужички наши усатые, гвардейцы бывшие, безземельные да искалеченные — видела, какие шрамы у всех? Да и почти все без семей, разве там племянница какая или мать старая, а он им службу достойную дал, деньги платит да еще зарок положил — мол, пить на службе нельзя, так только, раз в месяц!

Под такие разговоры покупки сделали быстро и вернулись к дому, а следом шли нагруженные корзинами и свертками охранники, не выпуская женщин из виду.

6

Леди Сепфоре было над чем задуматься, мелькало в словах мистрис Карины что-то странное, но насущные заботы по дому постоянно отвлекали. Буквально через несколько минут пришел средних лет мужчина в опрятном коричневом камзоле и обсудил с леди Суонси проблемы суда и следствия, а кроме того, испросил поручения слугам и управляющему. Разговор занял более часа, и, простившись с мэтром Лиисом, леди Сепфора вновь обошла дом, проверяя работу поденщиц.

Посмотрев, как работали нанятые женщины весь день, она их отпустила, предложив трем из них вернуться утром, и, поужинав в компании кормилицы, уселась в гостиной писать распоряжения своем слугам. Однако время шло, а ни хозяин дома, ни его друг не возвращались. Солнце уже село, кормилица удалилась в свой домик, похвалив на прощание гостью хозяина, охранники выпустили собак — огромных и тяжеловесных псов бойцовой породы и парочку шустрых «звоночков». Огонь в камине, разожженный вначале, скорее, для уюта, прогорел до рдеющих углей, а свечи оплавились почти до подсвечников, когда у ворот раздался какой-то шум. Сепфора, едва не задремавшая в кресле, тотчас зажгла большую свечу и вышла в холл. Охранник, заночевавший в доме для спокойствия леди, вышел из кухни с тяжелым палашом наперевес. Дверь скрипнула, открываясь, и в нее ввалился привратник, двумя руками придерживая под руки принца и герцога.

— Миледи! — Тиросу удалось собрать глаза в кучку и разглядеть Сепфору со свечой в руке. Он даже сделал попытку изобразить поклон, но потерпел полное фиаско и, подбив ноги привратнику, улегся на паркет.

— Милорд, вы собираетесь ночевать прямо здесь? — Сепфора подошла ближе, пытаясь оценить степень опьянения обоих. Тут из алкогольной задумчивости вынырнул принц:

— Вот видишь! Я тебе говорил! Она уже пилит тебя, как настоящая жена! Еще чуть-чуть — и ты попадешься в ее сети!

Тирос на это отрицательно мотнул головой, пробормотал что-то неразборчивое, а потом, поднявшись на четвереньки, заглянул Сепфоре в лицо и проговорил, шатаясь и с трудом удерживая равновесие:

— Миледи! Я еще не встречал таких теплых глаз, таких нежных рук, такой доброй улыбки… — и, окончательно обессилев, рухнул, не дождавшись ответа.

— Тир! Ты идиот! — принц попытался сесть, опираясь на изящную стойку для канделябров, но охранник успел подхватить его. Мотыляясь из стороны в сторону, принц обличающе ткнул пальцем в посапывающего герцога: — Все, все планы насмарку! — тут, заметив поднявшегося с пола привратника, он неожиданно перешел на заговорщицкий шепот: — Ну чем ему не приглянулась та девчонка за столом?? У нее было все такое же, как у этой, даже лучше!! — небрежный жест в сторону леди Суонси едва не уложил сюзерена рядом с подданным. — А теперь он хочет бросить меня одного на поиски избранницы богини, — принц уже шептал: — А еще друг называется!

И столько в этих словах было мальчишеской обиды и жалости к самому себе, что леди Сепфора не выдержала и кивнула охране:

— Ведите барона наверх и снимайте одежду. Таз с водой и полотенце у него в комнате, как только уложите — возвращайтесь за хозяином.

Охранники кивнули, а Сепфора, оставшись наедине со спящим герцогом, неожиданно для себя погладила его по голове, он забормотал и, повернувшись, уткнулся лицом в ее ладонь.

Утром, едва зелененький герцог открыл глаза, в комнату вошла кормилица и, поставив на столик поднос, осуждающе покачала головой.

— Чем это ты напугал вчера бедную девочку, Тир?? Она даже к тебе в комнату не пошла с бульоном, меня отправила, — говорила кормилица негромко и, аккуратно поправив подушку, вручила страдающему с похмелья воспитаннику чашку горячего пряного бульона и сухарик. — А ведь вечером леди вас дождалась, окна открыла, шторы задернула — знала, что с утра вы на белый свет и смотреть не захотите. Вот и бульон сама сварила — с травками — сказала, от тошноты точно поможет.

Герцог, не вслушиваясь в ворчание кормилицы, маленькими глотками отпивал бульон и розовел прямо на глазах, потом вспомнил вчерашний вечер — и поморщился. Найдя управляющего и отдав ему необходимые распоряжения, они с принцем решили перекусить в приличном трактире в центре квартала. Сначала просто ели, запивая блюда вином, потом принц заказал дорогой ромовый десерт и возле стола появились две барышни в очень открытых платьях, причем одна слегка напоминала леди Суонси — кареглазая шатенка с пышным бюстом. В этом трактире, как выяснилось, выступал неплохой бард, и герцога увлекло его выступление, тем временем вино в бокалах стало крепче, а девицы перебрались на колени кавалеров. Сначала герцог обманывался иллюзией схожести, но, вдохнув крепкий запах духов и пота, сморщился и отсадил сотрапезницу подальше и просто смотрел выступление, время от времени отхлебывая вино. Но принцу этого показалось мало — он потащил друга играть в кости, а потом заливать крепким вином проигрыш. После того, как Тирос отказался подняться с трактирной барышней в комнату наверху, принц озверел и принялся глотать бокал за бокалом, попутно заставляя герцога поддерживать каждый тост. К счастью, герцог выпил меньше, как ему казалось, и сумел убедить принца вернуться домой до того, как упадут их мороки. Он смутно вспомнил темный переулок и ворота, в которые пришлось долго стучать, а дальше все было смазано и мутно.

Кормилица, закончив отчитывать Тироса, сообщила, что по приказу леди Сепфоры его и гостя ждет теплая ванна с мятным маслом, и надо бы поторопиться, пока вода не остыла.

— Одного я не пойму, цыпленок, зачем тебе понадобилось пить эту жуткую жасминную настойку??

— Что ты, кормилица, — удивился герцог, — мы пили только вино!

Жасминовая настойка изготавливалась контрабандистами на побережье Южного моря, ее особенностью было то, что ее изготавливали с применением местных растений, способных вызвать галлюцинации, а неприятный аромат маскировали лепестками жасмина, но пить ее было опасно для здоровья. Кормилица недоверчиво покачала головой и сказала:

— Посмотри в зеркало, дружок, и вспомни, в каком притоне вы пили.

Герцог, бережно неся голову, подошел к туалетному столику и уставился в сумрачную тень зеркала: глаза имели явственный желтый цвет, первый признак употребления настойки. В тяжелой голове неожиданно быстро замелькали кусочки воспоминаний: недовольная гримаса принца, вино с терпким привкусом, трактирная девка, внешне похожая на леди Суонси, и бесконечная вереница бокалов после. Взъерошив волосы, герцог отправился в смежную со спальней ванну. Принц был уже там, плавал в просторной бадье, набитой какими-то травами; рядом на стуле покоился бокал с питьем, к которому Его Высочество время от времени прикладывался. Поморщившись, герцог скинул грязную потную одежду и вошел в маленький закуток, в котором располагалась небольшая железная печка с уложенными поверх камнями — настойку необходимо было как можно скорее вывести из организма. Плеснув мятной воды на камни, Тирос постоял в волнах обжигающего жара, пытаясь утихомирить в своей душе ярость. Они пили в заведении в центре города — в дорогом, но таком, где жасминовую настойку можно просто заказать, как трубку с опием или экзотическую красотку с южных островов. Наконец, мозги заработали, и герцог отчетливо увидел причины, побудившие принца на подобный шаг, а увидев, он вдруг хмыкнул и, покачав головой, вышел из парной. Бадья для него тоже была готова, и кормилица, фырча что-то себе под нос, принесла целый кувшин с нежно-розовым питьем.

— Что это? — удивился герцог.

Принц, судя по виду и запаху, прихлебывал обычную смесь трав, помогающую от головной боли и спазмов желудка.

— Леди сказала, что вам сегодня нужно пить это, иначе на устранение последствий уйдет несколько дней.

Герцог принюхался и сделал осторожный глоток. Пахло вкусно, какими-то ягодами и травами и чуть-чуть медом. На вкус напиток очень напоминал ягодный кисель с небольшими примесями, но желудку сразу стало легче, да и молоточек, стучавший по черепу изнутри, затих. Полежав немного в горячей воде, герцог собрался с мыслями и официально обратился к принцу:

— Ваше Высочество!

Принц поднял мутные глаза и посмотрел на герцога глазами страдающего спаниеля.

— Слушаю вас, герцог.

— Я, герцог Тирос Альфос Миринд Тримейн, вассал Его Королевского Высочества принца Симона Ульвеля Калабриана, клянусь не оставлять Вас в ваших поисках леди Геллы при одном условии: по истечении ваших поисков вы дадите разрешение на мой брак с леди Суонси.

Принц выругался и попытался уйти под воду, но бадья была для него мелковата. Тогда он вынырнул и разразился пламенной речью, весь смысл которой сводился к тому, что сия интриганка, недостойная целовать пыль под ногами могущественного герцога, околдовала его, или он сам лишился разума, и задача принца — уберечь друга от беды.

Тирос в ответ неожиданно грустно улыбнулся и сказал в ответ:

— Знаешь, Кэл, я, кажется, понял, почему богиня не дала свершиться вашему браку, но это сейчас не важно; ты помнишь, что родители стали подыскивать мне невесту, едва я переступил двери детской??

Принц удивленно кивнул, вспоминая несколько странных историй о несостоявшихся помолвках герцога Тримейна.

— Первый раз я обручился в пятнадцать лет — так хотели родители, и я ничего не имел против миленькой девчушки в розовом платьице, пока не застал ее на конюшне в объятиях ее кузена. Оказалось, что девушка меня ненавидит, а согласие на брак из нее выбили недельной голодовкой и поркой.

Второй раз все было лучше, как мне казалось. Я влюбился — помнишь в училище ежемесячные балы с классом Королевских воспитанниц? Она была сиротой и бесприданницей, отец отговаривал меня, но я не слушал, порхал на крыльях чувств, а девушка видела во мне хорошую партию и возможность носить бриллианты. Открылось все случайно — на приеме в посольстве меня пытались разговорить по одному щекотливому поводу, а она взяла мой бокал.

Принц уже почти выбрался из воды — он считал герцога своим другом, но еще никогда не слышал от него столь откровенных речей.

— Потом было еще несколько знатных девиц, которые только укрепили мое мнение о браке, как о сделке, но Богиня помогала мне избегнуть брачных уз. А леди Суонси — она другая. Посмотри на это, — Тирос обвел рукой помещение ванной комнаты, напитки, чистую одежду в стопках и полотенца. — Это все для нас, не для принца и герцога, а для уставших мужчин, переборщивших с вином после долгой дороги. И от этого я не откажусь. Я выполню свою клятву и помогу тебе с леди Геллой предстать перед алтарем богини, а потом женюсь сам.

Принц смущенно отвел глаза и выдавил:

— Прости за настойку.

— Я понял, зачем ты хотел напоить меня, и зла держать не буду. Ты дашь разрешение на брак?

— Дам, — принц набрал в грудь воздуха и официальным тоном произнес: — Ты можешь жениться на леди Суонси в любое время дня и ночи, но это не отменяет выполнение твоей клятвы.

— Согласен, сейчас позову священника!

Принц хрюкнул и едва не вывалился из бадьи:

— Штаны надеть успеешь?

— Попробую.

Дружный смех, вызвавший приступ головной боли обоих, примирил друзей, и, окончив купание, они осторожно оделись и спустились в столовую.

Лягушки в горшке быстро освоились и принялись мелодично квакать. Орк возница хмурил черные соболиные брови и нервно потряхивал длинной косой. Кира хихикала и советовала Гелле научить лягушек квакать боевую песнь, тогда вознице будет легче.

К вечеру орки, сопровождавшие герцогиню, начали погонять уставших коней.

— Что за спешка? — поинтересовалась Гелла у неутомимой Киры.

— Сатра хочет заночевать в шатре, до границы около дня пути, и здесь уже бывают стычки, но на землях шамана Будура Заячьи Уши нам ничего не грозит. Кроме самого шамана, — подумав, добавила девочка.

Через час, практически на закате орк-разведчик подал сигнал, и орки тотчас окружили девушек и приготовили оружие. Впереди показались большие плоские камни — такие огромные, что орочьи шатры в их тени казались детскими игрушками. Шатров было всего три — для самого шамана, его жен и детей. Только подъехав ближе, Гелла поняла, сколь монументальными по мерками степей были эти сооружения. Шаман, очевидно, совсем не кочевал — колья, забитые в сухую землю, были толщиной в руку взрослого орка, крышку к земле прижимали крупные осколки камня, а сама крышка была двуслойной: поверх слоя войлока лежал слой лошадиных шкур. Воины оставались в седлах, держа оружие наготове:

— Почему так? — шепотком спросила Гелла у Сатры.

— Пока нас не выйдет приветствовать сам хозяин, мы здесь чужие, а Будур умеет защищать свой покой.

Тут покрышка самого большого шатра откинулась, и из него выбрался невысокий кривоногий человечек в одежде из лошадиных шкур с высокой шапкой из конских хвостов на голове и поманил прибывших рукой. Выдохнув, Сатра кивнула воинам, и те убрали оружие в ножны и стали соскальзывать на землю. Из шатра поменьше показались три женщины — одна в приличных летах, за юбку второй цеплялся малыш лет трех, а последней вышла молоденькая девушка, ровесница самой Геллы, может быть, чуть старше. Старуха и молодка тотчас захлопотали, расстилая кошму, готовясь к ужину, а женщина с ребенком ушла в самый маленький шатер, и вскоре оттуда выбежали две абсолютно одинаковые девушки и два парня лет по тринадцать, они взялись напоить лошадей и принести воды для стола. Лягушки настороженно молчали, но когда стол был накрыт, а из большого шатра вышел шаман потрапезничать с гостями, квакушки опять завели свою немелодичную песенку. Шаман шустро подпрыгнул и уставился на повозку. Вообще-то Сатра получила от Матери племени некоторое количество монет и интересных вещиц на подарки, вот и шаману была приготовлена теплая накидка из яркой ткани, так как было известно, что он в дни большого камлания мерзнет и потому всегда держит рядом молодую жену — согревать старые кости. Но старый Будур даже взгляда не бросил на дорогую ткань, а сразу пошел на звук. Встревоженная Гелла поспешила следом:

— Чьи это? — спросил старик почти одного с Геллой роста, заглядывая пронзительным черным взглядом в испуганные голубые глаза.

— Мои.

— Сама делала?

Гелла только кивнула, решив не вдаваться в подробности.

— Подаришь парочку?? Давно таких хочу, — старик неожиданно расплылся в беззубой улыбке.

— Я еще не знаю, что они умеют, — запинаясь, проговорила Гелла.

Шаман расхохотался, потом утер ладонью слюну и сказал:

— Покажу, так подаришь? Не бойся, плохого не сделаю, а если будешь их магией подкармливать — они тебе икру отложат.

Деваться было некуда. Старик ловко подхватил одну лягушечку и посадил себе на голову; квакуша сидела смирно, а над вытянутыми ладонями старика неожиданно собрался сизый дымок, и герцогиня увидела степь, табун лошадей и красивую орчанку в длинном платье, увешанную украшениями, встречающую гостя поклоном.

— Видела? Это я за младшей женой ездил, и так можно любые мысли показать, а еще можно так.

Шаман ухватил из горшка черно-зеленую лягушку в оранжевую крапинку и, спрятав ее в кулаке, осторожно подул, лягушка на миг стала словно прозрачной, и некоторые ее части замерцали алым цветом.

— Вот, это лекарям полезно, подышит больной на лягушку, подышит, и все его болячки сразу видны!

— Спасибо большое, — поклонилась Гелла. — Выбирайте себе, каких хотите.

— Да этих вот и возьму.

Шаман сгреб лягушек в широкие ладони и, ласково что-то им шепча, пошел к столу. Жены его, видимо, ко всему привычные, даже аппетита не потеряли, поглядывая, как шаман делится с лягушками кусочками овечьего сыра и поглаживает разноцветные спинки. А воины орки с усмешкой посматривали на герцогиню, видимо, представляли ее во дворце за столом, полном разноцветных лягушек. После ужина смешливая Кира потащила Геллу кормить лягушат тем же овечьим сыром:

— Только к каждому кусочку немножко магии добавляй и поглаживай, тогда они только у тебя еду брать будут.

Утром шаман вышел проводить гостей с лягушками в руке и на прощание вручил Сатре причудливый амулет с конским зубом в середине:

— Это охрана до самой границы, а там уж вампирьи тропы пойдут.

Сатра, Гелла и Кира благодарно поклонились и тронулись в путь.

Принеся извинения леди Сепфоре, принц оставил голубков ворковать одних, а сам вышел в небольшой разросшийся сад вокруг дома. В его душе царило недоумение — легкие отношения с женщинами при дворе, молодость и вседозволенность привели к тому, что он практически ничего не знал о серьезных отношениях между мужчинами и женщинами. Флирт, развлечение, утеха тела — не более.

Правда, иногда ко двору приезжали супружеские пары мелких дворян, и среди них находились верные супруги, но о них при дворе рассказывали анекдоты и всячески посмеивались над столь отсталыми отношениями. Конечно, у принца были отец и мать, но он всегда воспринимал их как Короля и Королеву, официальные приемы, подарки, тезоименитства и выражение почтения.

Калабриан не мог представить мать, смеющуюся шуткам отца или кусающей яблоко под грохот лошадиных копыт, а вот Тирос, очевидно, знал об этом больше — он так смотрел на леди Сепфору, словно его взгляд достиг тихого берега после жестокой бури. Незаметно Калабриан дошел до маленького, давно не чищеного пруда и присел на толстое бревно в тени высоких вязов. Машинально вынул из кошеля амулет, подаренный богиней, и увидел маленькую искорку, замерцавшую у края.

Первое желание побежать, показать искру герцогу, было тщательно подавлено. Нельзя, Тирос там объясняется со своей провинциальной красоткой, нужно дать им немного времени, все равно они планировали задержаться в Сарриане еще на один день. Шумно подышав, Кэл убрал амулет обратно в кошель, и вдруг на нос ему спланировал листок, принц отбросил его и замер: у его ног переливался пурпуром листочек осенней виноградной лозы.

Позже путешественников ждала еще одна хорошая новость — в город прибыли Амиран и Ивэн. Герцог полагал их встречу на рынке делом случая, а принц увидел в этом похвалу богини. Амиран тотчас поведал молодому господину о поисках и магах, герцог только развел руками — если их будут ловить с помощью магов, мороки не спасут. Пришлось спешно возвращаться в дом, а на рынок отправились гвардейцы охраны в сопровождении леди Суонси и кормилицы.

Вечером разбирая покупки, принц, переступив презрение к женскому уму, немного рассказал леди Суонси о цели поисков, сообщив лишь малую толику информации: ищут девушку благородного происхождения и весьма обычной внешности. Леди немного поразмышляла, укладывая в плотные мешочки кривые палочки вяленого мяса, а потом сказала:

— Поиски — дело непростое, господин барон, но девушке гораздо легче изменить внешность или статус; она может нацепить чепец и грубое платье — и вы пройдете мимо. Лучше всего искать женщину, спрашивая у других женщин, например, у торговок на рынке или у банщиц.

Принц удивленно склонил голову:

— Миледи, откуда у вас такие познания?

Не менее удивленный герцог, ласково перебирающий пальцы леди, делая вид, что помогает в сборах, тоже вопросительно заглянул даме в глаза:

— Все просто, милорд, — леди Суонси осторожно вынула пальцы из рук герцога и спрятала их в складках юбки. — В деревне, примыкавшей к дому моих родителей, несколько лет назад стали пропадать молодые девушки; тогда моя мать обошла всех подруг пропавших, а потом всех старух и нашла того человека, с которым видели каждую девушку хотя бы один раз.

— И кто это оказался?

— Местный дурачок, он прятал девушек в подвале и воображал, что они его жены. К счастью, хватились быстро, они все были живы.

Леди улыбнулась и переменила тему разговора, предложив мужчинам отведать пирог с зайчатиной и грибами. Она очень внимательно отнеслась к Ивэну, видимо, ощутив в нем некоторое сиротство; заштопала ему одежду и предложила подравнять отросшие за время пути волосы. А наставник Амиран был покорен флакончиком мази от болей в мышцах, все же спина порой подводила старого вояку. Калабриан смотрел на это с изумлением — эти люди не были нужны леди Суонси, они не сулили ей выгод, и скорее всего она видела их единственный раз в жизни, но помимо обычного внимания хозяйки дома она одаривала вниманием каждого лично и тем покоряла сердца.

На следующий день, прежде чем уйти по делам, герцог показал леди Суонси старинный артефакт, который исправно служил многим поколениям герцогов Тримейн. Это был большой серебряный поднос с перламутровой инкрустацией в виде голубей, пьющих прозрачно-жемчужную воду из старинной чаши на высокой ножке. Управляющий складывал на поднос бумаги, требующие резолюции герцога, и через некоторое время они оказывались в серебряном дорожном сундучке, который герцог возил с собой. Подписав бумаги, он вкладывал их в сундук, и почта возвращалась на поднос.

— Я должен буду и дальше сопровождать моего друга в его поисках, но мне бы хотелось хотя бы изредка получать от вас весточки.

— Я постараюсь писать вам, милорд, — леди мило покраснела и, смутившись, удалилась на кухню, а Тримейн от нахлынувшего восторга подпрыгнул, звякнув шпорами по каменной плитке пола: она будет писать! Она покраснела! Значит, он не безразличен ей! Принц только головой качал, но молчал.

Едва отъехали от становища шамана, как Кира озадаченно принялась рассуждать:

— А чего это старый Будур такой добрый к незваным гостям? Муруз Чибис рассказывал, что неудачно в земли Будура попал — так три дня до самого становища за ним змеюка гонялась в ногу толщиной!!

— Помолчи, — оборвала ее Сатра, — шаман видит и слышит все, что творится на его землях.

Девочка притихла, но вскоре нашла себе новую забаву — посадила на ладошку особенно яркую, малиново-зеленую лягушку и принялась напевать ей песенку, примерно через час квакушка «пела» вместе с Кирой.

К вечеру местность вокруг начала сильно меняться. Появились кусты, изменились травы, все чаще кто-то шуршал в траве. Орки занервничали, и однажды в слишком шустрого зайца влетело сразу пять стрел. Сатра решила устраиваться на ночлег, не доезжая до границы. Как обычно, встали лагерем, для девушек натянули палатку: на границе степи и леса ветер дул особенно сильно, и часто приволакивал за собой дождевые тучи. Проверяя караулы, орчанка подошла к Гелле и попросила то самое приглашение, выжженное угольком на коже; герцогиня отыскала его в своих вещах и отдала без разговоров, в воздухе висело напряжение. Воительница взяла короткое копье и, прикрепив приглашение, выставила копье за линию караула; неожиданно вскрикнула ночная птица, орки насторожились, но все было тихо, и понемногу все разошлись по спальным местам.

Утром Гелла выбралась из палатки, услышав лягушачий хор. Кира уже размачивала сыр, а в небольшом отдалении от лагеря стояла группа орков во главе с Сатрой. Покормив разноцветных тварюшек, и почесав дюжину ярких спинок, Гелла подошла послушать, о чем речь идет. Оказалось, что на копье обнаружилась полоса ткани, похоже, отрезанная от чистой рубахи. На ней человеческими буквами было написано разрешение прохода через границу, а также уверение в безопасности пути. И теперь воительница бранила часовых, сама прекрасно понимая, что с ними просто заигрывали. Наконец, устав и заметив любопытные глазки герцогини, она закруглилась:

— Недосмотрели — значит, недосмотрели, зато теперь мы под охраной.

— Но как они узнали, что приглашение настоящее? До столицы вампиров еще дня три пути! — удивился молодой воин в простой кожаной броне. Воительница усмехнулась, а несколько воинов постарше засмеялись:

— На приглашении стоит личная метка советника, достаточно было спросить у него самого.

— Но как? Особая магия?

— Ты когда-нибудь видел, как бегает вампир, Вайлар?

— Нет, я охранял границу с драконами, а потом водил караваны людей.

— Поверь мне, когда вампир бежит — его не видно, только размытая полоса чуть мелькает, и это в степи! А в своей стране да по хорошей дороге молодой воин обернется за пару часов, и то если долго к советнику не пустят!

Поворчав немного для приличия, воины разошлись, пора было собираться в путь. Сначала ветер донес легкий звон и запах дыма. А потом показалась застава — небольшой деревянный дом с широкой открытой верандой. На веранде стояли столы и лавки, а на крыльце, небрежно прислонившись к столбу и поигрывая блестящим металлическим шариком на длинной цепочке, стоял молодой светловолосый парень. Над его головой раскачивались небольшие медные колокольчики.

— Вампир, — процедила Сатра. — Похоже, нас ждут.

Гелла с любопытством уставилась на вампира; на стоянке в бликах костра она не стремилась их рассматривать, а тут парень как парень, изящный, короткие светлые волосы аккуратно пострижены. Рубашка обычная, льняная, и мягкие свободные штаны, заправленные в полусапожки, могли оказаться на любом жителе человеческих земель.

— Конюшня вон там, — кивнул парень. — Советую поторопиться, дождь начинается.

Гелла хотела открыть рот и спросить про дождь, но ей на нос шлепнулась крупная теплая капля, рядом щелкнула другая, и вот уже Сатра стаскивает ее с лошади, направляясь к веранде, а следом бежит, визжа от удовольствия Кира. Мужчины молниеносно закинули багаж под крышу, а повозку накрыли кожаным пологом от палатки. Потом вампир крикнул им, что в конюшне есть попоны и скребки, и орки увели лошадей, а девушки, сдувая с лиц влажные прядки, остались на веранде, любуясь стеной дождя. Стукнула внутренняя дверь, потом еще одна, и на веранду вышел плотный высокий мужчина, такой же светловолосый, как встретивший их парень, но в более роскошной одежде. Он вежливо наклонил голову и представился:

— Силен эр Миат к вашим услугам, сударыни.

— Леди Гелла, — дочь герцога выполнила безупречный книксен и протянула руку, вампир неожиданно лизнул ямку между большим и указательным пальцем и тут же отпустил. Пока Гелла недоуменно смотрела на кисть, вампир повернулся к Сатре:

— Сатра илла Зенна.

Руку орчанки вампир подхватил, словно не ощущая сопротивления воительницы, и так же лизнул.

— Не пугайтесь, леди, — он слегка улыбнулся, — советник эр Луэст просил меня сопровождать вас и доставить ко двору в целости. Таким способом я только проверил ваше самочувствие.

Силен наклонил голову и чуть лукаво посмотрел на Киру; девочка, скрывая смущение, сунула кисть ему в лицо, вампир невозмутимо лизнул ее запястье и причмокнул, вгоняя орчанку в краску, а потом гостеприимным жестом указал на приоткрытую внешнюю дверь:

— Думаю, сударыни, вы не откажетесь перекусить с дороги, а вашим людям Сират отнесет горячее — увы, в конюшне огонь разводить нельзя.

Гелла хотела было возмутиться предложением хозяина дома — как же, оставить воинов в конюшне? Но увидев домик внутри, поняла, что хозяин был прав: высокие орки в таком количестве в нем просто бы не поместились. Весь первый этаж представлял собой одну комнату, не слишком просторную из-за сундуков, бочонков и еще богиня знает чего. Наверх вела простая лесенка без перил, а под ней располагались полки с запасами еды. В доме было тепло и вкусно пахло горячим мясом и травами; пока молодой вампир втаскивал в дом сумки, девушки тихонько стояли, разглядывая странную обстановку. Сатра видела уже заставу вампиров на границе с человеческим королевством, но там все было солидно — большое каменное здание, множество людей, вампиров и магов. А для Геллы это было в новинку, и она осторожно осматривалась, стараясь выделить отличия дома от человеческих изб. Печь здесь была огромная — видимо, на ней спали; красивый деревянный стол без скатерти, но натерт воском до блеска; несколько стульев, украшенных резьбой, и угол, отделенный занавеской, в общем ничем не отличались от любого большого дома человеческой деревне. Тем временем влажная одежда прилипла к коже, и Гелла отчетливо ощутила дрожь, пробежавшую по ней сверху до низу.

Советник двора Его Величества короля вампиров Силен эр Миат внимательно рассматривал вошедших в дом девушек. Еще утром Старший советник Валер эр Луэст обратился к нему с просьбой: встретить и сопроводить ко двору его кровных родственниц.

— Хорошо, господин Луэст, где их необходимо встретить?

— На заставе — той, что стоит на границе с орками. Насколько я помню, там служит ваш младший сын?

— Это так.

— Отлично, думаю, никто не удивится, если вы его навестите. Мне бы не хотелось, чтобы их визит стал сенсацией, — эр Миат удивленно приподнял бровь и получил ошеломляющий ответ:

— Одна из девушек — орчанка, вторая — человек, обе они принадлежат к знатнейшим родам своих народов.

Справившись с изумлением, эр Миат принял поручение и спешно отбыл к границе и вот теперь осматривал предмет своих забот на следующие три дня. Орчанок оказалось две: младшая, судя по всему, приходилась старшей сестрой и была вполне довольна жизнью. Здоровье в порядке, но можно подкормить хорошим мясом: девочка еще растет. Вторая — высокая, сдержанная, с оружием и прической воина — если бы не выдающиеся способности к магии крови, ни за что бы не догадался, что она на грани нервного срыва, гудит как перетянутая тетива — непременно успокаивающий чай и пища, полезная для сердца. И наконец, человеческая девушка: устала, но не подает вида, а между тем она явно ела меньше, чем ей было необходимо, — вероятно, еда была непривычной — и теперь замерзла гораздо быстрее подруг, да она и растет еще, вон какая тоненькая, даже щеки ввалились, что для девушек ее возраста не характерно.

От размышлений вампира отвлек стук зубов герцогини:

— Леди, я сейчас накрою на стол, а вы пока можете переодеться на верху, там четыре спальни, те, что слева, — свободны.

Выбрав себе по сумке, девушки ушли наверх, а Силен продолжил свои размышления, захлопотав у стола. Хлопнула дверь, вошел Сират и доложил:

— Попон хватило всем, еду и взвар приняли с благодарностью, как девушки?

— Нужно немножко подкормить, и завари-ка вот этот сбор с медом и покрепче.

— Кто-то болен? — спросил молодой вампир, чуть шевельнув ноздрями над пакетиком с травами.

— Пока нет, но я не хочу, чтобы девушка заболела.

— Угу, готово!

— Надеюсь, остыть не успеет.

Девушки вскоре спустились, Сатра просто сменила рубаху и штаны и расчесала влажные волосы. Кира натянула прелестную тунику до пят с вышивкой вдоль округлого выреза, но косы переплетать не стала, торопясь к столу. Гелла решила, что должна хоть немного соответствовать человеческой моде, а потому волосы собрала в низкий пучок, а к тунике, подаренной орками, добавила юбку, сделанную из огромного платка. Второй платок, поменьше, девушка накинула на плечи: мокрая одежда вызвала холодную дрожь во всем теле, и ее все еще немного трясло. При виде дам мужчины встали и, поклонившись, отодвинули для них тяжеловесные стулья с высокими спинками. Гелла села первой — ей подал руку старший вампир, затем плюхнулась на стул Кира, сверкая глазами на изобилие блюд; последней молча и сдержанно села Сатра. После нескольких приветственных фраз и дежурных комплиментов, которые заставляли Киру краснеть, Силен начал усиленно потчевать своих гостей: Кира получила огромный кусок восхитительно прожаренного мяса почти без специй, но с овощами. Сатра — фасоль, запеченную с сыром и куриную грудку в нежном соусе, а Гелла — сильно перченый суп с кусочками курицы и спаржи. Напитки для каждой девушки также были поданы индивидуально — Кира получила отвар шиповника с патокой, Гелла его же, но с малиновым вареньем и мятой, а вот чай Сатры, хотя и благоухал медом, кое-что своим ароматом герцогине напомнил. Передавая небольшой чайник названой сестре, она принюхалась и взглянула на гостеприимного хозяина:

— Не удивляйтесь, леди, моя задача помочь вам добраться здоровыми, поэтому каждая из вас получает сейчас то, что ей необходимо.

Слов возражения у Геллы не нашлось, она с наслаждением впилась зубами в кусок мягкого, белого печеного хлеба, и суп с привычным вкусом домашней птицы, и чай тоже были кстати: в горле немного першило. Кира, не глядя на соседей, утонула в своей тарелке, с аппетитом разделывая мясо, а Сатра уже несколько дней после разговора у палатки раненых ходила настолько сдержанная и правильная, что Гелла и сама бы с удовольствием подлила ей в чай «кошачьей мяты».

Когда гостьи утолили первый голод, за столом возобновилась беседа:

— Дождь, очевидно, затянется на всю ночь, лучше будет выехать завтра, прямо от заставы ведет хорошая дорога в столицу. Ваши воины будут сопровождать вас до дворца??

— Нет, — покачала головой Сатра. — Мать велела им возвращаться, но если вы не против, сестра останется со мной.

— Конечно; думаю, девушке ее лет будет полезно повидать другую страну, — Силен вновь доброжелательно улыбнулся, откинувшись на подлокотник стула с бокалом вина в руке.

— Много ли у вас вещей, сударыни?? — поинтересовался молодой вампир, беря в руки чашку с горячим напитком из трав и ягод.

— В повозке лежат подарки Его Величеству и некоторые наши вещи, но, в общем, все можно перегрузить на лошадей, если дорога окажется узкой, — ответила Сатра.

— Дорога широкая, но повозка увеличит время пути.

— Думаю, что дамам будет спокойнее, если вещи останутся в повозке, Сират, — вмешался в беседу Силен.

— Как скажете, отец, — блондин встал, оставив почти полную кружку. — Скажу стражам, что вы едете с утра и с повозкой, — и вышел в дождь.

— А кто такие стражи? — спросила Кира, ковыряя ложечкой воздушный яблочный пирог.

— Стражи — это воины, несущие службу на границе, — объяснил Силен, подкладывая ягоды в сливках дремлющей над кружкой чая Сатре; если Геллу не обманывало зрение, среди поздней малины и черники блестели плоды сонника — маленького кустика, ягоды которого охотно использовали лекари как легкое успокоительное.

— Если вы очень устали, леди, можете лечь спать, а если нет — предлагаю убрать со стола и поиграть в карты.

— С удовольствием, — ответила Гелла.

Привычная и вкусная пища помогла ей согреться, а чай с пирогом придал сил, и спать пока не хотелось.

Сират, как младший, быстро убрал посуду на маленький столик в углу, оставив лишь чайнички с чаем и сладости, а Силен вынул из шкафчика роскошную колоду карт с малиновой рубашкой, украшенной серебристой вязью. Сатра с сонным удивлением посматривала на картинки, Кира — с любопытством, а Гелла — с воодушевлением. Как она раньше скучала на длинных приемах, где гостям предлагали развлечься карточными играми! А теперь наблюдала за длинными аристократическими пальцами вампира едва ли не с затаенной нежностью. Силен перехватил ее взгляд, и карты в его ладонях буквально запорхали.

Первый кон сыграли «в открытую», чтобы смысл игры был понятен орчанкам. Потом начали играть обычно, изредка отвлекаясь на ошибки орчанок, чашки с чаем и сладости. Сатра непрерывно зевала и вскоре, извинившись, ушла наверх. Кире быстро наскучила игра, в которой ее выбивали первой, а поскольку Сират вылетал следующим, ему тоже было не весело. И вскоре Кира, испросив у Сирата разрешения, отправилась мыть посуду, а парень стал протирать чистые тарелки. За столом остались Силен и герцогиня, и тут развернулась настоящая борьба. Классическим карточным играм, принятым у знати, Геллу учила бабушка, вдовствующая герцогиня; по ее мнению, светская дама должна уметь просчитывать свои действия на два-три хода вперед, и карты — лучший способ этому научиться. А вот брат, окончивший военное училище, научил мелкому шалопайству, приемчикам профессиональных игроков и шулеров. И потому Гелла мысленно потирала свои изящные ладошки, предвкушая разгром противника, а Силен чуть насмешливо щурил светлые глаза и небрежными движениями сдавал карты.

Покончив с посудой, Кира и Сират уселись на лежанку у печки и, запасшись орешками в меду, наблюдали за развитием событий. Круглая висячая люстра с полудюжиной толстых свечей выхватывала из полумрака круг света, в котором виднелись только руки и лица:

— Пятерка треф!

— Беру.

— Виконт в придачу!

— Хм, а так виконт, виконт и виконт!!

Силен был придворным, но не светским повесой, а потому в карты играть умел, но делал это не слишком часто. А Гелла еще не забыла теорию и со всем пылом юности желала победить. Когда количество партий, выигранных соперниками, сравнялось, Силен предложил последнюю партию превратить в «Игру судьбы». Гелла на миг оторвалась от попыток вспомнить все условия и ограничения такой партии и вдруг услышала легкий смешок, огляделась и поняла, что за окнами глухая ночь, на лежанке спит Кира, уложив черноволосую головку на колени блондину, и он в свою очередь дремлет, прислонившись к теплой печи. И эта ночь и все еще шуршащий по крыше дождь, а может быть, появившиеся в голове мысли о дальнейшей дороге убедили герцогиню согласиться. Каждый игрок взял кусочек бумаги и написал то, что хотел бы получить в случае выигрыша, потом вампир вынул из шкафчика новую колоду и протянул ее герцогине — проверить. У этих карт рубашка была другой — на ярко-синем фоне золотом сияло луноликое солнце, а вокруг россыпь звезд, складывалась в созвездие «Меч и кувшин». Положив листочки с желаемым выигрышем на край стола, игроки на ощупь взяли по одной карте, а потом, глядя друг другу в глаза, открыли. У советника оказался «виконт», у Геллы — «Император». Встав из-за стола, Силен эр Миат поклонился и развернул листочек с выигрышем герцогини, там было только одно слово: «сопровождение». Поклонившись еще раз, вампир помог герцогине подняться со стула и проводил ее до лестницы, а потом вышел в дождливую ночь. Едва за отцом закрылась дверь, Сират бережно переложил голову девочки на подушку и метнулся к столу, поднял с пола листочек, отброшенный Силеном, прочел, улыбнулся, потом развернул второй листок и зашипел, там тоже было одно слово: «брак».

Принц и герцог выезжали из города на рассвете. Ворота, ведущие к границе, едва только растворились, и перед ними переминались около дюжины пешеходов и два десятка всадников. Амиран, хмуро смотревший вперед, вдруг развернулся к принцу и прошептал:

— Ваше Высочество, взгляните на стражу!

Принц, поправлявший некстати сбившийся плащ, взглянул на трех коренастых мужчин, взимавших пошлины, и осторожно привлек внимание герцога: рядом со стражей переминался с ноги на ногу тощий тип в ученической мантии. Вышитый на мантии знак относил его будто бы к школе стряпчих, как и перо, заткнутое за ухо, и свиток для записей, но малозаметный жест, которым он встречал каждого путешественника, говорил скорее о магической школе. Мысли принца лихорадочно метнулись — выезжать из толпы нельзя, но маг может увидеть даже не сквозь мороки, а просто сам факт наличия магической пелены, как быть? Подъехавший ближе Тирос пожал плечами и шепнул только одно слово:

— Портал.

Что ж, вариантов нет; сбившись в плотную кучку, путешественники прикрыли собой принца, творящего волшбу, и успели заметить, как вскинулся маг, осмотрелся и раскрыл рот, привлекая внимание стражников криком, попутно пытаясь перебить открытие портала. Юнец оказался силен — ощутив горячую волну чужой воли, принц с усилием дернул рамку портала, накрывая ею спутников, миг темноты, а потом сильная тошнота и судороги, дергающие тело, словно неумелый кукольник своих подопечных. Вокруг что-то булькало и плескалось, резкий запах тухлых яиц и гниения ударял в ноздри, изредка сменяясь запахами леса. Солнце било в глаза, заставляя их слезиться, и Калабриан прикрыл лицо руками, пытаясь скорее прийти в себя и рассмотреть окружающую обстановку. Наконец, рези и судороги утихли, и принц смог оглядеться — волны седого и изумрудного мха, торчащие осклизлые остовы деревьев и пучки осоки не оставляли сомнений: сбой телепорта перенес его в болото! К счастью, лето было довольно сухим, и потому край болота, куда угодил принц, слегка обмелел. Всего в ста пятидесяти метрах от него обломки тоненьких березок переходили в обычный подлесок, а потом в густой смешанный лес, но эти сто пятьдесят метров нужно было пройти! А тем временем одежда вымокла по пояс, да не в чистой водичке, а в вонючей жиже, над головой надсадно звенели комары, а острые стебли рогоза и сухие ветки грозили расцарапать лицо и руки.

Вздохнув, принц снял ножны с мечом и, улегшись на них грудью, осторожно пополз по пышной мшистой поверхности — идти он просто не решился. Однажды наставник поделился с ним воспоминаниями о путешествии через старое торфяное болото, и теперь Калабриан страстно молил богиню о помощи, осторожно огибая подозрительно ровные места с изумрудной травой и тонкими зелеными веточками. Вскоре Кэл позабыл о запахе и гудящих насекомых — ладонь вперед, поискать опору, передвинуть ножны, и осторожно подтянуть тело. И снова движение, рука провалилась до плеча, пробив тонкий слой мха — назад, обойти! Голова мотнулась от усталости, и лицо украсили разводы грязи — не беда, еще немного!

Неподалеку раздалось ржание лошади, и принц порадовался: кажется, их разбросало не слишком сильно, есть шанс быстро отыскать всех; еще усилие — и он выползает на твердую землю. Стоит полежать, хватая ртом воздух, и идти искать коня, или Тироса, или оруженосца; мысли уплыли в сторону, и последним, что мелькнуло перед глазами принца, было удивленное девичье личико в ореоле солнечного света.

7

Король, сжав кулак, легонько постукивал им по колену, выслушивая доклад лебезящего придворного в лиловом камзоле, его раздражали длинные завитые волосы, ярко рыжие от хны, то и дело подметающие гладкие мраморные полы малой приемной залы., но Его Величество мужественно терпел: этот человек был нужен и важен для Короны.

Выслушав все и просмотрев бумаги, король кивком головы отпустил баронета и устало откинулся на неудобную спинку кресла. За драпировкой, окружающей тронное возвышение, отворилась небольшая дверца, и в зал вошла королева — чуть утомленная, в длинном халате поверх ночной рубашки, но волосы еще были уложены в высокую прическу, а на руках поблескивали перстни. Король привстал и ласково коснулся поцелуем руки супруги:

— Ты все слышала, дорогая?

— Да, дорогой; значит, все-таки кузен?

— Очевидно, — король поднялся и прошелся по залу, глянул в окно, скрытое богатой драпировкой. — Чего ему не хватало?? Его отец — второй человек в королевстве; приложив усилия, он мог со временем наследовать его должность и уж несомненно получил бы его титул и состояние.

— Дорогой, ты сам знаешь, что эти вопросы всегда риторические, не рви душу. Ты делаешь все возможное, и, в конце концов, наш мальчик уже вырос.

— Странно слышать это от тебя, — король вновь подошел к королеве и ласково взял ее за руку. Женщина чуть слышно вздохнула:

— Возможно, мы слишком опекали его, и ему полезно будет увидеть свою страну не из окон кареты. Кроме того, сын твоего брата зашел слишком далеко — интриги в гвардии и махинации с купеческими гильдиями я еще могу понять, но яд в утреннем кофе отца — это слишком. Диран спасся чудом!

— Знаешь, самое непонятное в этой истории — это снятая у Кирана блокировка.

— Ты хочешь сказать, что он может ставить порталы?

— Мог, магистр Валиэт уже вернул все на место, но ты же знаешь, чем это опасно?

— Есть подозрения, что портал в комнате леди Геллы — дело его рук? — королева тоже поднялась с кресла и несколько раз в волнении прошлась по ковру.

— Нет, дорогая, магистр утверждает, что следы принадлежали не человеку, вернее не совсем человеку, но все же блок был снят!

Королева взглянула на супруга, отмечая углубившиеся на лице морщины и, решительно тряхнув головой, отогнала прочь подозрения и сменила тему:

— А этот баронет большой хитрец! Одни кудри чего стоят!

Король хмыкнул, принимая игру и стряхивая напряжение:

— Это верно, половина твоих фрейлин строит ему глазки.

— А другая половина уже побывала в его постели, ай-яй-яй! Ваше Величество, ваши тайные агенты разрушают репутацию моих дам.

— Что вы, Ваше Величество, — в тон ей ответствовал король, — это ваши дамы рушат моральный облик моих агентов, да еще и кормят их сладостями!

Смеясь, королевская чета покинула малый зал через ту же скрытую дверцу, а еще через час в зале захлопотали горничные и лакеи: требовалось загасить свечи и лампы. Вымести пол, стереть копоть и пыль с безделушек и люстр, расставить столы и кресла, а уходя — проветрить малый зал, готовясь к завтрашнему заседанию совета.

Амирану не повезло — пытаясь удержать оруженосца ближе к себе, он потерял стремя и, вылетев из седла, приложился боком о старую сосну. К его счастью, дерево было достаточно высоким, и сухие сучья лишь сорвали берет и зацепили рукава камзола. Но ребра треснули, и дышать было трудно. Когда в глазах перестали плясать алые точки, старый гвардеец огляделся — вокруг был лес, чуть в стороне ржали и бились две испуганные лошади. Одна при переносе упала, зацепившись поводьями за куст, вторая стояла рядом — поводья свисали свободно, но задняя нога застряла в чьей-то норе. Чуть ближе к гвардейцу лежал Ивэн — лежал совершенно неподвижно. Осторожно вздохнув, гвардеец пополз к мальчишке — жив, шишка на лбу, струйка крови из носа, и бледен как полотно, но грудь вздымается еле слышным дыханием. Слава богине! Амиран ощутил в груди изрядное облегчение, все же случись что с мальчишкой — он чувствовал бы себя виноватым. Нужно добраться до лошадей; если цела хотя бы одна — есть шанс выбраться из этой передряги быстрее.

Тиросу повезло больше всех — он телепортировался верхом, и конь просто съехал вниз по песчаному склону, приседая на задние ноги. Внизу оказалась сильно обмелевшая и заиленная речушка, а на противоположном берегу шумел кронами лес. Бросив поисковое заклинание, Тирос обнаружил среди деревьев четыре крупных живых объекта и направил коня вброд. Через несколько минут он увидел старого гвардейца, Амиран пытался наложить тугую повязку на ребра и тревожно поглядывал на неподвижного мальчишку. Обезболив на ходу ноющие ребра и глянув на выразительный синяк Ивэна, Тирос поспешил к лошадям. Распутать поводья было делом недолгим, а вот вторая лошадь ухитрилась потянуть ногу, и возни с ней было больше. К счастью, наставник принца уже закончил бинтовать грудину и пришел герцогу на помощь — ногу лошади вынули из ямы, наложили мазь и повязку. На все ушло минут сорок, и все это время оруженосец лежал неподвижно. Заметив все более обеспокоенные взгляды гвардейца, герцог поспешил его утешить:

— Я просто усыпил его, чтобы не страдал от боли, несколько дней парнишку лучше не двигать с места.

Все время, пока разгружали лошадей и устраивали временный лагерь, Тирос бросал короткие поисковые импульсы, но все было напрасно, принца нигде не было.

Калабриан открыл глаза, со всхлипом втянув воздух. Под руками оказалось что-то мягкое, тело нежилось в льняных простынях, а вокруг свежо пахли сосновые бревна деревенского домика. Немного подвигавшись, принц убедился, что тело слушается, но на нем нет ни единой нитки, кроме одеяла, нет оружия и амулетов. Дверь скрипнула, и в комнату вошла девушка — тоненькая, изящная; длинная белая рубашка скрывала тело до самых пят, а русая коса лежала на плече, словно пушистая кошка:

— Проснулся, добрый молодец?? Как же ты в болото забрел? Жижи наглотался, в топи искупался, еле вытащила тебя.

— Кхм, а ты кто, красавица?

— Живу я тут, — непонятно ответила девушка и поднесла лежащему кружку с теплым питьем. — Пей, пей, добрый молодец, хворь болотную изгонять надо.

Принц послушно приник к напитку и вскоре опустился на постель, обмякая.

Навка, вздохнув, сняла морок — вместо тоненькой девушки около принца стояла тощая старуха в рваных лохмотьях, домик стал шалашом с дерновой крышей, а постель — ворохом листьев, укрытых дерюгой. Облизнувшись, навь припала к высунувшейся из-под облезлой волчьей шкуры смуглой мужской руке и потянула жизненную силу, принц что-то бормотнул, но не проснулся: зелье навь сварила крепкое. Вскоре щеки старухи налились румянцем, она помолодела на несколько лет и захлопотала у маленького очага — стоило сварить случайному гостю похлебку посытнее, так его хватит на долгое время.

Утром Гелла боялась выйти из спальни — оделась, причесалась и села к узкому, как бойница, окошку. Дождь кончился совсем недавно — трава еще блестела каплями, солнце уже пробивалось сквозь ветки широкими лучами, а снизу доносились голоса и аппетитные запахи, в животе уже бурчало. Вот скрипнула лестница, и в дверь постучали:

— Леди Гелла, вы уже встали?

— Да, лерд Сират.

Дверь приоткрылась, пропуская стройного блондина в коричневом кожаном камзоле:

— Леди Сатра уже встала и отправилась проводить своих соплеменников, а мой отец просит вас спуститься к завтраку.

— Я готова, а Кира?

— Юная леди на рассвете отправилась в лес в надежде поймать Стража, — плечи парня чуть тряслись от сдерживаемого смеха. Гелла подняла на него вопросительный взгляд. — Не волнуйтесь, миледи, я попросил Стражей доставить леди Киру к завтраку.

Герцогиня представила себе голенастую, как жеребенок, орчанку, крадущуюся по лесу в сопровождении тройки Стражей, и невольно прыснула:

— Что ж, лерд, вы меня успокоили; думаю, дамы к нам скоро присоединятся.

Спустившись вниз, Гелла сразу же увидела Силена, как ни в чем ни бывало раскладывающего по тарелкам восхитительно благоухающую оленину.

— Доброе утро, миледи, вы вовремя, мясо уже готово!

Сират уже отодвигал для нее стул, а Силен ставил полную тарелку мяса и овощей. Утренним напитком стал бодрящий чай из трав, сдобренный медом, и Гелла, забыв о смущении, взялась за приборы, но тут хлопнула входная дверь. Вошла сердитая Сатра, и вампиры захлопотали над ней с не меньшей заботой — Силен подал лепешки с начинкой из овечьего сыра и трав, Сират налил успокаивающий настой с сушеными ягодами сонника и тут же подал мясо, запеченное в листьях шалфея. Хмурая орчанка успела отпить чаю, как дверь снова стукнула, пропуская лучащуюся восторгом Киру; за собой девочка тащила нечто, и это нечто почти не сопротивлялось, только бубнило себе под нос что-то маловразумительное.

— Кира!! Что это? — изумленная Сатра позабыла все церемонии.

— Это Страж!! Я его поймала!!

Сират хмыкнул и, промокнув губы салфеткой, широким жестом привлек внимание юной орчанки к столу:

— Леди Кира, не хотите подкрепиться перед дорогой?

Девочка немного растерялась:

— А как же Страж??

— Хм, думаю, мы можем пригласить доблестного воина к столу, — сказал Силен, тщательно удерживая на лице маску спокойствия. — Не так ли, сын?

— Как скажете, отец. Аран эр Соудон, вы можете присоединиться к нашей трапезе!

Страж выполнил свободной рукой некий жест и добавил:

— Благодарю, командир. Задание можно считать выполненным?

Сират кивнул, и Страж тотчас скинул с себя тонкую упругую сетку с вплетенными в нее тряпочками и веточками и, аккуратно свернув, отнес к двери. Кира смотрела во все глаза, забыв о кусках мяса и пироге, лежащих на тарелке.

— Но как же так?

Сират улыбнулся в ответ:

— Стражи — это вампиры, охраняющие границу.

Кира фыркнула, как обиженная кошка, и уткнулась в тарелку. Страж присел на стул рядом с ней и, получив свою порцию оленины, принялся есть, изредка поглядывая на Киру, а Гелла и Сират поглядывали на них и улыбались в тарелки.

После завтрака мужчины пошли за лошадьми, а девушки вернулись в комнаты — надеть головные уборы и забрать сумки с одеждой. Оказалось, что блондин за ночь изменил свои планы и, оставив вместо себя того самого Стража, «изловленного» Кирой, отправляется в путь вместе с отцом.

Очнувшись вновь, Калабриан обратил внимание на головокружение и слабость, девушке пришлось помочь ему выбраться из домика, чтобы умыться у небольшого лесного ручья и справить нужды. Одежда еще сохла на ветерке, и принц зябко кутался в одеяло, прихваченное с кровати. В тесный домик возвращаться не хотелось, и лесная красавица принесла ему миску с супом на полянку. Густой горячий бульон с кореньями и кусочками мяса придал Калабриану достаточно сил, чтобы он смог самостоятельно встать и дойти до веревки, протянутой между кустами — камзол, все еще влажный и холодный, не вызывал желания надеть его, а вот рубаха и нижние штаны вполне подсохли. Попросив девушку отвернуться, он с облегчением оделся и вновь закутался в одеяло: его все еще знобило и шатало. Так что, погревшись немного на ускользающем за лес солнышке, принц вернулся в постель и, выпив отвар, провалился в глубокий, без сновидений сон.

Тирос волновался, ночью он практически не спал — обходил дозором их небольшую стоянку, попутно отправляя по кругу поисковые импульсы. К рассвету он сдался и в бледном свете поднимающегося солнца написал обо всем леди Сепфоре. Очевидно, что леди тоже мучила бессонница, потому что ответ пришел буквально через час. На небольшом листе плотной бумаги леди безо всяких околичностей советовала герцогу искать не принца, а его амулеты: «Я видела, что ваш друг носит, по крайней мере, один сильный амулет, и если он без сознания или болен, простым поиском его найти сложно. В том случае, если ваши амулеты не связаны, попробуйте просто засечь магическую активность. С волнением и уважением, леди Суонси».

Герцог, воспряв духом, с трудом заставил себя дожевать завтрак и, объяснив все гвардейцу, прочел заклинание. Рыжеватыми волнами импульс разбежался по кругу и затих, лишь у реки мелькнули особенно яркие искры.

— Нужно идти к реке, раз искры погасли над водой — значит, активность выше по течению.

— Мальчишку еще нельзя двигать, да и от меня толку мало. Идите один, Ваша Светлость, но если что — возвращайтесь за подмогой. А я пока вершу сплету, хоть ушицей побалуемся.

На том и порешили — оставив все, кроме фляги с водой и оружия, герцог отправился вверх по реке, повторяя поисковые импульсы, пока хватало сил. К полудню он обнаружил заиленное старое русло, постепенно переходящее в болото, оттуда сигнал шел сильнее, но у герцога уже едва хватало сил на обратный путь. К тому времени, как он вернулся к стоянке, его шатало от усталости, солнце склонилось к закату, над костром висел котелок, аппетитно побулькивающий рыбным супом, а оруженосец, помаргивая заплывшими синевой глазами, уже сидел на тонкой подстилке из сосновых лап и плаща. Обсудив все, решили ночевать здесь, а на рассвете верхом добираться до болотца и там уже искать принца до победного конца.

— Кабы только Их Высочество сам к тракту не отправился, мы-то ему только обуза.

— Не думаю; если бы он двигался — излучение тоже бы двигалось, — герцог вздохнул и помешал веточкой угли в костре. — Если бы принц погиб — в столице бы уже знали; скорее всего, он ранен или не может двигаться, потеряв коня, или свалился в яму; в общем, будем искать.

Первые часы пути Гелла невольно продремала в седле — пейзаж был обычным, а плотный завтрак навевал сон, из повозки изредка доносилось такое же сонное кваканье сытых лягушек. Силен, слегка ошарашенный необычным террариумом, предложил кормить их не сыром, а куриной печенью, и объевшиеся квакушки мирно уснули в своем горшке.

Около полудня первая остановка — девушки, собравшись вместе, отправились в сторону от ручья, в котором вампиры пополняли запасы воды, денек после дождя неожиданно разгулялся, и в плотной кожаной одежде становилось жарковато. Размяв ноги и умывшись, Кира вместе с Сиратом забралась в колючие заросли ежевики; Сатра, все еще пребывая настороже и не желая показывать беспокойство, уселась точить свой меч, а Гелла отошла чуть выше по течению и присела на обрубок бревна, рассматривая стайку бабочек, порхающих над цветущими ветвями каких-то кустов. Со спины к ней приблизился Силен:

— Миледи, вчера вы выиграли «Игру судьбы», и я всем сердцем принял вашу победу, с судьбой спорить невозможно, — вампир улыбнулся странной горькой улыбкой, и у герцогини что-то сжалось в груди. — Но сегодня я обращаюсь к вам с просьбой.

Гелла опустила голову ниже, ощущая непонятную вину, и кивнула, показывая готовность слушать.

— Я обещал королевскому советнику Валеру эр Луэсту сопроводить вас ко Двору, но знаю, что ваше путешествие продолжится и за пределами наших земель. А я по веской причине не смогу вас сопровождать, — последние слова вампир выдавил таким тоном, что Гелла подняла голову и всмотрелась в широкоскулое лицо советника Двора. — Не удивляйтесь, иногда мы знаем больше, чем другие, но не всегда это знание приносит нам радость. Так вот, я прошу вас принять замену — вас будет сопровождать мой сын, он отличный воин и разумный вампир, его присутствие не будет вам в тягость, в отличие от моего.

— Я принимаю вашу замену, лерд Силен, — Гелла склонила голову и постаралась улыбнуться. От стоянки донесся звонкий голосок Киры:

— Гелла! Ты где? Мы ягод набрали!

— Иду! — отозвалась герцогиня и поднялась, расправляя юбки. Силен подхватил тонкую руку и, коснувшись губами кончиков пальцев, бесшумно скрылся в зарослях.

Лучащаяся довольством Кира сидела у старого кострища с полной корзинкой синих ягод и щедро раздавала их окружающим. И она, и Сират щеголяли синими ладошками и языками:

— Леди Гелла, угощайтесь! — церемонно склонила голову орчанка и тут же засмеялась: — Мы и лягушкам ягод насыпали, Сират сказал, что им полезно.

Гелла невольно заулыбалась, представив лягушек, перемазанных ежевичным соком, и в очередной раз поблагодарила богиню за встречу с орками. Через полчаса вновь тронулись в путь, лес сменили луга, и то тут, то там начали появляться следы разумной деятельности: стога сена, пасущиеся вдалеке стада, а потом и разноцветные домики с нежно-зелеными и коричневыми крышами.

— Почему такие интересные крыши?

— Они крыты дерном поверх сланцевых пластин или досок, зеленые — старые, плотные, а коричневые — свежие, иногда хозяева просто подсыпают землю, чтобы утепляющий слой был толще, — пояснил державшийся рядом Сират.

К вечеру дорога немного сузилась — с одной стороны ее подпирал высокий каменистый холм, а с другой — широкий ручей, изрядно заросший тальником.

— Этот ручей разливается каждую весну так, что подмывает холм. И тогда нам приходится его объезжать, но это крюк почти в пять миль, — пояснил Сатре один из Стражей на ее недоумение. Узость дороги заставила маленький караван вытянуться цепочкой и внимательно смотреть под ноги лошадям. Вдруг раздался пронзительный свист, и на отряд обрушились стрелы. В первую же минуту Гелла растерялась и замерла на месте, глядя, как один из стражей вскинул маленький ручной щит.

«Какой маленький», — думала Гелла, разворачиваясь в седле и пришпоривая лошадь.

Но края миниатюрного щита, напоминавшего скорее символ, а не боевую защиту, вспыхнули и раскрылись подобно зонту; стрелы, коснувшись полупрозрачной пленки, сгорали, но герцогиня уже догнала подруг. Стражи сгрудились вокруг девушек, закрывая их щитами и держа наготове мечи. Силен, Сират и несколько охранников, спешившись, врассыпную кинулись к кустам, но опоздали: нападавшие стреляли с узких легких лодок и теперь стремительно скатывались вниз по течению ручья.

— Вампиры! — Сират сплюнул горькую слюну, и камень, на который она попала, зашипел.

— Спокойно, сын, — Силен, убрал в ножны бесполезный меч. — Нужно убедиться, что девушки не пострадали. Валер эр Луэст был прав, кто-то очень не хочет появления его сестер при Дворе.

— Отец, может быть, стоит изменить маршрут??

— Не уверен, скоро большое поселение, остановимся там на ночь и решим, как быть.

— Хорошо.

Вернувшись к каравану, вампиры подсчитали потери — несколько разбитых кувшинов с припасами, две серьезно раненые лошади и один помятый Кирой Страж. С перепугу орчанка принялась отмахиваться от защиты тем, что подвернулось под руку, а подвернулась полупустая корзинка с ягодами, и теперь храбрый воин щеголял ежевичными пятнами по всей доступной взгляду поверхности.

Навь хорошо подкормилась и решила сходить на охоту — сил уже хватало не только на зайцев и ворон. Убедившись, что шалаш прикрыт мороком от посторонних глаз, а принц спит как младенец, она большими прыжками направилась в лес — если и проснется, далеко не уйдет, а свежей крови хотелось все больше.

Принц очнулся неожиданно, словно вынырнул из глубокого омута. В голове непрестанно зудел комариным писком сигнал вызова, но ответить не получалось. Он шевельнулся, борясь со слабостью, и огляделся — взгляд выхватил потемневшие жерди шалаша, лысую волчью шкуру и земляной пол. В углу лежали его вещи, небрежно накрытые корзиной, амулет ментальной связи горел огоньком, словно раскаленный. Борясь с тошнотой, слабостью и головокружением, принц сполз на пол и буквально усилием воли добрался до кучки амулетов и оружия — увы, амулет погас. Натянув все ремни и кошели поверх белья, он еще раз огляделся и, шатаясь от слабости, направился к выходу. За грубой дерюгой, прикрывающей вход, клубился туман; Калабриан сделал неуверенный шаг, и вдруг его полосы сгустились, и сквозь них проступила оскаленная морда с капающей слюной и горящими безумием глазами. Закричав, принц рубанул мечом — он вспомнил эту пасть, бешеная собака набросилась на него в дворцовом саду, когда ему было около трех лет. Нянька упала в обморок, и он остался с чудовищем один на один. Никто не узнал, как принцу удалось спастись, но теперь он с тем же ужасом наблюдал, как его меч прошел сквозь туманную тварь, не причинив ей вреда. А из-за плеча высунулся короткий клинок и, вонзившись в распахнутую пасть пса, проткнул небо, задев мозг.

— Привет, малыш, испугался? — молодой парень в гвардейской форме склонился над упавшим от неожиданности принцем и протянул руку, помогая встать.

— А … Амиран?

Улыбнувшись, парень растаял в клубах тумана. Тряхнув головой, принц решительно сделал шаг вперед, и навстречу ему выскочила девчушка в длинном фартуке и чепце; ее невыразительное личико, усыпанное веснушками вдруг скривилось, а откуда-то сверху опрокинулся кувшин с водой. Ее принц вспомнил с трудом, но перекосившееся личико девочки вдруг задергалось, словно она пыталась его расправить, а у нее не получалось. А потом под ошарашенным взглядом принца девочка начала взрослеть, а слезы все текли и текли по перекошенному личику, и вот перед ним стояла уже взрослая девушка, вполне миловидная, если бы не загнанное выражение глаз и перекошенный, словно в вечной ухмылке, рот.

— Прости, — выдавил принц, и девушка растаяла, в последний раз взглянув на него затравленным взглядом.

Делая следующий шаг, принц зажмурился, но это не помогло, до него донесся шум борьбы и детские голоса:

— Как ты смеешь мне сопротивляться? Я принц! — потом глухой удар, стон и вновь повелительный голос: — Проси прощения, или твоего отца сегодня же выгонят из дворца!

Мучительная краска стыда залила бледные щеки Калабриана, он вспомнил этого мальчишку — единственный и любимый сын камердинера, приставленного к юному наследнику. Парнишка оказался сильным и ловким и частенько скручивал принца в бараний рог, не имея почтения к его статусу. В тот раз он, кланяясь, униженно просил прощения, чтобы не расстраивать единственного отца, а через неделю исчез; сломленный тоской камердинер неожиданно простудился и тихо умер в своей каморке, а принцу просто приставили другого. Кэл открыл глаза и встретил полный ненависти взгляд крепкого паренька с рассеченной губой.

— Я не хотел… — прошелестело в тумане, и парнишка начал таять, медленно и неохотно, словно хотел что-то сказать.

И так шаг за шагом — слуги, придворные, девушки, а за ним стояли власть, презрение, равнодушие. Каждый шаг указывал ошибки, напоминал события, дарил не случившиеся встречи.

Принц уже не мог кричать, только сипел, делая шаг за шагом в непроглядную серую муть. Наконец ему показалось, что туман редеет, и, держа меч наизготовку, он выпал из тумана в неизвестность.

Тирос медленно продвигался вперед, следуя за усилением импульса. Сзади ехали Амиран и Ивэн, старый гвардеец налил поутру во фляги горячий суп, и теперь они ехали, не останавливаясь, подкрепляясь прямо в седле. Болото объехали краем и выбрались к глубокому оврагу, кони зафырчали, заплясали на месте, путникам пришлось спешиться. Оставив оруженосца с лошадьми, Тирос и гвардеец приблизились к яме и едва не напоролись на меч — принц вывалился из морока навстречу другу и наставнику.

— Ваше Высочество!

— Тирос, это ты?

— Я, Кэл, что с тобой случилось?

— Не знаю, — принц растерянно смотрел по сторонам. — Амиран! — принц неожиданно облапил наставника, а по худым щетинистым щекам заструились слезы.

Тирос с ужасом разглядывал друга: лицо Калабриана осунулось, глаза потухли, в волосах змеей бежала серебристая прядь, рубаха свободно болталась на плечах, а штаны были привязаны отдельной веревочкой. Амиран, не расцепляя объятий принца, тут же снял с пояса флягу и протянул подопечному, но сведенные судорогой руки принца тряслись от слабости, и Тиросу пришлось перехватить его и удерживать, пока он жадно пил.

— Нужно уезжать, — пробормотал Калабриан, оторвавшись от полупустой фляги. — Не знаю, где мой конь, но я готов бежать пешком. Амиран, Тирос!

Он все гладил спутников по плечам, дергал за волосы, словно боялся, что они исчезнут. Борясь с жутью, Тирос сказал:

— У нас есть две лошади и одна хромая, попробуем выбраться к тракту или хотя бы к людям.

— Скорее! — еще раз обняв ошеломленного герцога, принц, шатаясь, побрел туда, где виднелись лошади. Забраться на лошадь у Кэла не получилось, и герцог усадил его в седло к Ивэну, а Амиран сцепил их ремнем и взял лошадь под уздцы. По лесу продвигались молча, принц все еще был в полузабытьи и время от времени вскрикивал и принимался искать меч. Успокоился он только тогда, когда кони перешли реку вброд. К тому времени Тирос еле держался на ногах, всю дорогу он пытался заметать следы и успокаивать принца, но лихорадочный блеск карих глаз не угасал.

После нападения Гелла чувствовала себя неуверенно, ей мерещились шорохи за каждым кустом; лошадь, чувствуя ее состояние, гарцевала, и приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы натягивать поводья. К концу дня девушка вымоталась как никогда. Буквально в воротах трактира, не выдержав трудностей пути, лопнула перчатка, и Гелла едва не расплакалась. Силен оказался рядом — ласково приговаривая что-то о сладком пироге, он помог герцогине спуститься с лошади и, перекинув поводья Стражу, повел девушку в дом, попутно обещая раздобыть новую пару перчаток или, в крайнем случае, починить эту.

Стыдясь своей слабости, Гелла пыталась выглядеть бодрее, но получалось плохо — разболелась голова, клонило в сон, а мысли о прежде желанном ужине вызывали тошноту. И лишь в комнате, снимая пропылившиеся ботинки, она заметила стекающую по ноге алую струйку и вздрогнула: вокруг были вампиры, да и просто мужчины, прекрасно понявшие, что с нею происходит. Дома никто кроме няни не знал о сложных днях юной леди, но герцогиня тотчас себя одернула: в пути не выбирают! Преодолевая смущение, Гелла умылась, переоделась и, тщательно расчесав волосы, спустилась к ужину. Сатра и Кира уже уписывали жаркое в горшочках, и охрана от них не отставала.

Свободное место оставалось только рядом с советником, и, подойдя ближе, девушка неожиданно для себя ощутила запах вампира — теплый и пряный. А когда он взял ее за руку, чтобы усадить на высокий стул, горячая кровь быстрее побежала по жилам, и, в конце концов, Гелла решилась потихоньку попросить Сирата приготовить ей успокоительный отвар. Вообще заказом блюд занимался Силен, но девушка ужасно стеснялась к нему обращаться, грустный ласковый взгляд вампира был ей как будто укором, к тому же возле ее прибора, смутив герцогиню окончательно, обнаружились изящные женские перчатки из мягкой коричневой кожи. Видимо, Сират передал ее просьбу отцу, и Силен сам принес ей напиток после ужина в кресло у камина. Кроме их группы на постоялом дворе никого не было, и стражи охотно заняли все кресла и диваны у камина, наслаждаясь отдыхом.

— Разве это выгодно, — удивилась герцогиня вслух, — содержать такой большой дом для редких гостей?

— Сейчас не сезон, — объяснил, опустившийся в соседнее кресло Силен. — Идет сбор урожая, но через пару недель начнутся ярмарки, и тогда тут яблоку будет негде упасть.

Гелла погрела руки о горячую кружку, ее странно знобило, несмотря на яркий огонь и сытный ужин. Сегодня она случайно увидела, как вампиры восстанавливают силы. Пока Стражи распрягали лошадей и заносили вещи девушек в комнаты, Сират подошел к стойке и, переговорив с хозяином, выложил на прилавок пару золотых монет. Тот, понятливо кивнув, выставил на полированное дерево стойки шесть магически запечатанных кувшинчиков. Вампир осторожно принюхался к каждому и, кивнув, унес их во двор. Остальное Гелла увидела так же случайно, окно ее спальни выходило во внутренний двор. У задней стены сарая трактирщик разделывал пару кур и подсвинка; кровь, аккуратно сцеженная в ведро, стояла тут же на высоком деревянном столе. Стражи подходили к ведру, черпали кровь походными кружками и, добавив половину субстанции из кувшинчика, пили; при этом издалека все выглядело вполне мирно: собрались мужчины выпить пива или чего-нибудь покрепче вдали от жен — и все. Вскоре веселые, порозовевшие Стражи вошли в дом, и девушка, как ни странно, вздохнула с облегчением: ее кровь пока в безопасности.

Посиделки у камина не затянулись; выпив чашку отвара, приготовленного советником, герцогиня поднялась в спальню и, едва натянув рубашку, легла в кровать. В комнате было сухо, но за окном стонал ветер, шуршала листва, и ей ужасно хотелось плакать. В дверь деликатно постучали; утерев слезы, Гелла подошла к двери. В коридоре стоял Силен с парой керамических грелок в руках. Увидев покрасневшие глаза, вампир оглянулся и быстро вошел в комнату:

— Не плачьте, миледи, я принес вам грелку.

Гелла разразилась потоком всхлипываний в попытке удержать рыдания, и советник, быстро поставив горячие сосуды, обнял девушку и, усевшись в кресло, принялся ее тихонько покачивать и бормотать на ушко, как маленькому ребенку:

— Тшшш, тихо-тихо, тишина, наша девочка больна, нашей крошке спать пора …

Всхлипы перешли в почти неслышный крик, и вампир произнес в сторону двери:

— Сират, принеси теплого отвара.

Через несколько минут дверь бесшумно отворилась, и внутрь серой тенью скользнул блондин.

— Орчанки спят, Стражи бдят, — доложил он и поставил на край столика кружку с приятным запахом трав и лимона, а рядом — небольшой чайник, очевидно, с тем же напитком. Гелла боролась с истерикой до последнего, но силы были неравны. Силен, продолжая держать ее на коленях, вливал в нее буквально по ложечке успокоительный отвар, гладил распущенные волосы и ледяные руки и, кажется, пару раз коснулся ее волос губами, девушке было все равно. Лишь к рассвету боль отпустила, и Сират, принесший свежие грелки, помог отцу уложить герцогиню в постель. Потом они вышли проверить караул Стражей и, отойдя подальше от дома, заговорили одновременно:

— Отец…

— Сын…

Постояли, молча глядя в глаза друг другу, и наконец Силен, тяжело вздохнув, произнес:

— Не беспокойся, она уедет.

— Одна?

— Ты будешь ее сопровождать.

— Я никогда! — бледное лицо вампира не могло заиграть красками, но глаза полыхнули ненавистью.

— Сират, — Силен крепко сжал плечо сына. — Я любил твою мать, но она умерла, я хранил память о ней последние двадцать лет, и ты не в праве меня осуждать, — помолчав, советник сказал, выделяя голосом первое слово: — Сейчас я лишь хочу сказать тебе, что ты поедешь вместе с этой девочкой, потому что поклянешься мне моей жизнью, что сопроводишь ее до того места, которое она назовет своим домом.

Кровавый туман гнева, застилавший глаза Сирата, вдруг опал; «сейчас» — значит, отцу открывалось что-то в будущем, и это что-то совершенно точно не его союз с герцогиней. Вздохнув с облегчением, Сират принес отцу клятву, и они мирно вернулись в трактир, где Стражи уже завтракали.

Навка резкими прыжками передвигалась по лесу, она была быстра и сильна, кровь пела в ее жилах от восторга, а на плече болтался крупный олень с ветвистыми рогами. Испив крови, навь не стала выпивать оленью жизнь досуха, мясо должно оставаться питательным и поддерживать силы пленника. Но у самого шалаша навка насторожилась и тихо опустила тушу под куст — пусть полежит, зверье не тронет. Прыжки сменились короткими перебежками, верхняя губа поднялась в агрессивном оскале: возле шалаша отчетливо пахло магией.

Сделав еще несколько шагов, навь резко зафырчала, словно чувствительные ноздри обожгло перцем, и закружилась волчком, не в силах остановиться; из глаз потекли слезы. Ринувшись к роднику поблизости от шалаша, навка долго хлебала ледяную воду, а потом, вернувшись к оленю, давилась кусками мяса, восполняя утраченную в магическом тумане силу. Мысль о погоне пришла к ней на рассвете — туман, наведенный богиней, развеялся, и на влажной от росы траве легким флером витал запах опробованной добычи и еще троих людей. Навь облизнулась, раздумывая, стоит ли пускаться в погоню; оглянулась на обглоданного до костей оленя и потрусила между деревьями, ловя обожженным носом ароматы сильных мужских тел.

8

Принц и Тирос гнали лошадей что было сил, пока Ивэн не пополз с седла, едва не уронив Калабриана. К этому времени стало понятно, что до жилья им не добраться, нужен привал. Уложив принца и оруженосца на подстилку из пары плащей, Тирос и Амиран занялись огнем и едой; припасы были скудные, ведь изначально предполагалось движение по тракту с возможностью ночевать в трактирах или деревнях. Но гвардеец сварил вполне пристойный кулеш, приправив его салом и чесноком. Принц уже мог держать ложку сам, но ел неохотно; покопавшись в своих сумках, Амиран вынул небольшую серебряную фляжку и налил в крышечку-стаканчик немного темной ароматной жидкости.

— Харранская настойка? — принюхавшись, герцог удивленно поднял брови.

— Да, Ваша Светлость, — вздохнул Амиран. — Их Величество на дорожку сунули.

Герцогу было отчего поднимать брови — харранская настойка отличалась невероятной крепостью и притом особенным вкусом и ароматом; соответственной была и цена, на стоимость фляжки можно было купить пару деревенских лошадок. После первого же глотка принц закашлялся, но наставник, обняв, придержал воспитанника, а едва спазмы прошли, налил еще. После третьего глотка принц выхлебал полфляжки воды и с удивительно расслабленным видом присел на плащ, вытянув ноги и улыбаясь. Амиран заботливо укутал его вторым плащом, и вскоре принц спал, блаженно пуская слюни, как дурачок на площади. Герцог не рискнул пить настойку «живьем», а просто накапал немного в кружку с водой и, выпив треть, предложил остаток Ивэну:

— Пей, малыш, сил точно прибавит, и поешь нормально, тошнить не будет.

Ивэн, с удивлением смотревший на важных господ, ведущих себя как простые воины, сделал несколько глотков невкусной горькой жижи, решив воспринимать ее как лекарство. Аппетит и впрямь появился, и скоро объевшийся мальчишка спал под боком у принца. Допив остатки воды и поужинав, Амиран хотел было уложить герцога спать, но тот лишь махнул рукой:

— Ложимся все, нужно отдохнуть; неизвестно, сколько еще до тракта. С этими словами герцог вынул из кошеля амулет, хорошо наставнику знакомый — таких амулетов в стране осталось чуть больше десятка, и их очень берегли: такая безделушка ставила полог полной безопасности на двенадцать часов. Правда, заряжался потом артефакт полгода, но даже это не снижало его ценность.

— Нет, это не фамильный, — хмыкнул герцог, правильно поняв изумленный взгляд гвардейца. — Просто в коридоре меня встретила королева.

Щелкнув ногтем по ямке на боку костяной сферы, Тирос активировал купол и, расправив сбившуюся подстилку, улегся спать.

Гелла очнулась от легкой тряски — над головой мягко покачивался тент из легкой ткани. Лицо прикрывала салфетка, приятно пахнущая травами; пошевелившись, девушка поняла, что ей срочно нужно остановить движение, но уже прозвучал легкий свист, и повозка остановилась, а под тент просунулась черноволосая головка Киры:

— Проснулась?? Тебе встать надо? Я сейчас помогу, отец Сирата сказал, что перепутал зелья, и ты до полудня спать будешь, а сейчас уже почти два часа.

Гелла уже собиралась выбраться из-под легкого одеяла, когда вспомнила, что ложилась спать в рубашке. Но Кира и тут поняла ее панический взгляд:

— Не бойся, вставай, я тебя одела в тунику и шальвары, а Сират на руках в повозку отнес — прямо в одеяле.

Умывшись и выслушав от Киры подробности утреннего отъезда и кормления лягушек, герцогиня вдруг почувствовала, что сильно проголодалась:

— Кира, а вы уже обедали?

— Нет еще, утром долго собирались, и Сират велел ехать дольше, но Стражи говорят, что скоро будет небольшой город — там можно будет перекусить.

Гелла прижала руку к забурчавшему в надежде покушать животу, и возле нее тотчас возник Силен:

— Леди Гелла, — вампир изящно поклонился и положил ей на колени небольшой сверток: — Думаю, это поможет вам и леди Кире скоротать время до обеда.

Гелла едва удержала руки чинно лежащими на коленях, — так ей хотелось развернуть полотно.

— А леди Сатра к нам присоединится?

— Леди Сатра отправилась в головной дозор вместе со Стражами, ей немного скучно ничего не делать, — улыбнулся советник и кивнул на легкое облачко пыли, виднеющееся вдали.

Кивнув, Гелла осторожно развернула сверток и едва не замурлыкала: внутри лежали миразские дорожные лепешки. Тонкое сухое тесто скрывало в себе начинку из перетертых с сахаром орехов и сухофруктов, одна такая лепешка вполне заменяла плотный завтрак. Вручив большой кусок лакомства Кире, Гелла до самой остановки ласково жмурилась на почти осеннее солнышко, отщипывая крохотные кусочки и запивая травяным чаем из заботливо подсунутой фляжки. Все это время конь Силена мерно вышагивал рядом с повозкой, а вампир незаметно любовался нежным личиком, покрытым легким загаром, и время от времени рассказывал девушкам что-нибудь интересное о тех местах, где они проезжали. С другой стороны повозки так же мерно шагал конь Сирата, но его хозяин предпочитал хмуриться и молчать.

Трактир встретил их гомоном людей и ржанием лошадей. Из распахнутых ворот выезжали уже отдохнувшие путешественники, исключительно вампиры — они с любопытством смотрели на сидящих в повозке девушек и даже принюхивались, осторожно поворачивая головы — на Стражах красовались начищенные значки. Трактир содержала хозяйка — худощавая вампирша в многослойной однотонной одежде, Гелла рассматривала ее наряд с удивлением: ничего подобного она не встречала. Стражи быстро увели коней в свободные стойла, Сират пошел распорядиться насчет комнаты для девушек, а Силен — на кухню. Кира упорхнула следом за Силеном, прихватив горшок с лягушками, а возле герцогини присела запыленная и, как всегда последнее время, угрюмая Сатра:

— Гелла, — она упорно смотрела в землю, — пообещай мне кое-что.

— Что именно? — насторожилась герцогиня.

— Если меня не станет — присмотри за Кирой.

— Что? — понимая, что воительница не шутит, герцогиня пыталась вспомнить подробности пути и точку отсчета угрюмости названой сестры. И вспомнила — на перегоне у самой границы орков догнал сокол и привычно спланировал на плечо высокому воину. Сокол был крупным, и к его лапке было привязано послание, да не одно. — Кто тебе написал?

Сатра вздрогнула, подняла совершенно несчастные глаза и прошептала:

— Лекарка. У нас есть обычай, по которому просватанная невеста или жена могут уйти вместе с любимым.

— Покажи мне это письмо! — потребовала герцогиня, в ее кошеле вместе со шпильками и гребнем лежал маленький свиток, на котором лекарка записала заклинание «искры», причем сразу на двух языках. Воительница, пожав плечами, вынула из поясного кошеля тонко шуршащий камышовый лист, а Гелла нашла запись заклинания на кусочке кожи. Вышедший во двор Сират увидел, как две девушки внимательно всматриваются в свитки, а потом воительница, захлюпав носом, обнимает хрупкую человечку едва не до хруста костей и, шмыгая носом, выговаривает что-то похожее на клятву — колючие снежинки на миг окружают девушек ореолом и тотчас впитываются в кожу.

Подойдя ближе, он услышал:

— Пока ты не доберешься до места, которое сможешь назвать своим домом.

Морозные иголки пробежали по спине блондина — кажется, формулировка была ему знакома. Гелла благодарно кивнула и, утерев выступившие сентиментальные капли, в свою очередь обняла воительницу. Расслабившаяся Сатра ощутила присутствие мужчины и повернулась к вампиру:

— Доброго дня, лерд, скажите, можно нам где-нибудь переодеться? — воительница сверлила вампира подозрительным взглядом: что он успел услышать?? Слух вампиров не уступал тонкостью слуху орков.

— Да, леди, ваша комната вас ждет, обед через полчаса, — Сират элегантно склонил голову и протянул девушками руки, но Сатра, фыркнув, спрыгнула с повозки сама и сняла замешкавшуюся в растерянности Геллу и потянула ее к трактиру:

— Благодарим вас за любезность, лерд Сират, — только и успела проговорить герцогиня.

Разбудил Тироса странный царапающий звук, он нехотя поднял тяжелую голову и плеснул в лицо водой из стоящей рядом в ямке фляжки. Подле купола стояла прелестная юная девушка в простом белом платье. Наивные голубые очи смотрели трогательно и беззащитно, а толстая коса змеей сползала до талии. Ошеломленный герцог приподнялся на ложе и взглянул на солнце — судя по всему, он проспал часов восемь, и купол будет прикрывать полянку еще три-четыре часа. Звук повторился — оказалось, что прекрасная селянка скребет поверхность купола толстой веткой. Герцог отрицательно покачал головой, раздумывая, куда бы ему уединиться, но тут проснулся и принц. Выглядел Калабриан гораздо лучше: купол защищал и поддерживал всех, кто находился внутри. Увидев девушку, Кэл побледнел и сказал Тиросу:

— Это та тварь, что держала меня в своем логове.

— Часа три можно не волноваться, купол ее не пустит, давай поедим и решим, что будем делать. И кстати кто она?

— Не знаю, — принц крепко потер лицо руками, разгоняя сонную одурь, и потянулся к кружке с водой, протянутой герцогом.

— Она сказала, что нашла меня на болоте и будет лечить, но после ее лечения я был слабым, как котенок.

— Хм, — герцог задумался, вороша угли и подкладывая тонкие ветки из загодя собранной кучи хвороста. — Возможно, какая-то нежить, поэтому купол и не трогает: он сразу снимает личины.

Амиран присоединился к молодым людям и начал вынимать из мешка продукты для раннего завтрака. Немного сухарей, копченое сало и любимый наставником чеснок. Герцог, покопавшись в своем мешке, вынул пакетик с прозрачными лепестками мармеладных слив и, сделав над ними пару жестов, протянул принцу:

— Ешь, Кэл, тебе надо восстанавливаться.

Принц странно хмыкнул и нехотя начал жевать аппетитные липкие ломтики, глядя, как Амиран размешивает вчерашнюю кашу над огнем. Оруженосец встал последним, но двигался вполне бодро, и синяки под глазами почти сошли; герцог отметил это, продолжая насыпать в котелок травки и ягоды для бодрящей заварки. Подкрепившись и уложив дорожные мешки, стали думать, что делать с девушкой, все еще бродящей вокруг купола.

— Куполу осталось чуть больше часа, а тварюшка, похоже, разумна и может кинуться — только за кем-то одним. Если бы точно знать, кто она, — промолвил герцог. — Пара заклинаний у меня в памяти есть, но они разные и для разной нежити.

— Ваша Светлость, — робко произнес ломкий юношеский голос, — это навка, в книгах их навью зовут.

Герцог, наблюдавший за передвижениями девушки, резко повернулся к парню:

— Откуда знаешь?

Парень немного смутился, но ответил твердо:

— Я с Северной границы, там много болот, и такие часто встречаются, она за Их Высочеством пришла, попробовала уже и не отвяжется. Но если убьем — силы могут вернуться.

— Хм, — герцог в очередной раз подумал о мудрости Ее Величества, которая приставила паренька к наставнику принца. — А как их у вас убивают??

— Ловят и сжигают, если колдуна поблизости нет.

— А если есть??

— Колдун ловушку делает и, пока навь неподвижна, веревку с нее снимает и все: душа уходит, а тело прахом становится.

— Веревку? — удивился принц.

— Навки — это жертвы, принесенные людьми; ритуалом душа привязывается к капищу или идолу и не может уйти. Она такая вот и была, когда ее связали и в лесу оставили, — оруженосец кивнул на красавицу, усевшуюся возле купола на корточки. — Если ту веревку снять — сама уйдет.

Принц и герцог переглянулись:

— Попробуем?

— Надо, тебя ветром шатает, мне Ее Величество голову оторвет, как только тебя увидит.

— Как ловить-то будем? — вздохнул наставник. — Она, поди, сильная.

Ивэн, потупившись, подсказал:

— У нас колдун навку в землю ловил, а потом уж веревку искал.

Тирос покопался в кошеле, перебрал амулеты и украшения и, наконец, кивнул:

— Могу попробовать, но факелы держите наготове!

Вскоре купол легонько замерцал, потом покрылся молочной туманной пленкой и, мигнув еще пару раз, исчез. Девушка в два прыжка подобралась к мужчинам и, сверкнув алым огоньком в глазах, протянула руки к принцу, но тотчас земля у нее под ногами провалилась, и она оказалась до пояса в яме, которая тут же и схлопнулась. Тогда, взвыв, навь потянула в сторону Кэла удлиняющиеся худые руки с тяжелыми даже на вид желтоватыми когтями, но подскочивший Ивэн стянул их петлей и быстро обмотал, не слушая горестного воя.

— Где может быть веревка? — крикнул Тирос, с факелом наготове приближаясь к бьющемуся в яме чудищу.

— На шее! — крикнул в ответ Ивэн, приматывая веревку к дереву. Навь же, не сводя своих алых глаз с принца, вдруг обернулась хрупкой голубоглазой красавицей и принялась нежным голосом умолять принца подойти к ней, помочь, спасти…

Калабриан словно во сне поднял ногу, чтобы сделать шаг, и был сбит на землю наставником, а Тирос, подобравшийся к нави сзади, уже пилил своим мечом веревку, больше похожую на просмоленный морской канат. Меч хрустел и крошился, но веревка помалу поддавалась, а Амиран уже сидел на бьющемся в траве принце. Наконец, последние волокна веревки поддались, и навь, странно вывернув голову — так, словно у нее была сломана шея, — глянула тающими голубыми глазами в глаза герцога и осыпалась кучкой праха и полуистлевших костей. Принца заколотило сильнее, Амиран приник к нему всем весом, удерживая воспитанника, и наконец, закричав от боли, наследник престола обмяк. Тирос потрясенно оглядел останки нави, а подбежавший Ивэн ткнул в яму факелом:

— Нужно очистить огнем, Ваша Светлость, чтобы к принцу вернулись силы.

— Хорошо, давай разведем нормальный костер и спалим все.

— Веревки тоже, — кивнул Ивэн, — и… — мальчик замялся, — хорошо бы Его Высочество переодеть.

— Ты прав, молодец, давай посмотрим, что у нас есть в мешках.

К тому времени, как костер над местом упокоения нави разгорелся, Амиран раздел принца, тщательно обтер его чистой водой и по настоянию оруженосца — вином. Принц оставался бессознательным, но к щекам вернулся румянец, и дыхание было спокойным. Подумав, герцог смочил губы принца харранской настойкой, и вскоре принц очнулся, жалуясь на головную боль. Напоив Его Высочество остатками утреннего отвара из фляжки, путешественники быстро собрали вещи и тронулись на поиски тракта; солнце едва перевалило за полдень, и терять еще день не хотелось.

А вечером, ночуя на обочине наконец найденного тракта, герцог в осторожных выражениях высказывал леди Суонси благодарности за сообразительность и, светлея лицом, расспрашивал о ее каждодневных трудах. Ответ пришел быстро, и принц странно спокойно наблюдал за тем, как его друг читает послание, а затем прячет его в карман для метательного ножа на груди.

— Осуждаешь? — спросил герцог.

— Нет, любуюсь, никогда не видел тебя таким.

— А я никогда не встречал такой женщины, стойкой, верной и… — Тирос замешкался, подбирая верный эпитет.

— Теплой, — закончил за него принц. — Все верно, друг, если эта леди вносит в жизнь окружающих столько внимания и заботы, и если это то, чего тебе не хватало, я буду только рад выпить на вашей свадьбе.

— Ты не шутишь?? — Тирос изменился в лице и начал тревожно вглядываться в глаза друга.

— Нет, не шучу; побывав на краю смерти, бесславной и безобразной, я понял, что не успел сделать очень многое, даже не заглянул в глаза любимой, да и вообще… — принц помахал в воздухе кистью, показывая, как много ему захотелось успеть в этой жизни, потом оторвался от созерцания небольшого костерка и, глядя другу в глаза, произнес: — Я очень рад за тебя и за леди; надеюсь, вы примете мои извинения и подарок на свадьбу.

— Непременно! — герцог успокоился и вложил в сундучок изысканно вырезанный красноватый лист, сорванный с ближайшего куста.

— Скоро осень, — пробухтел наставник, кутаясь в плащ. — Пора, господа, теплую одежду прикупить, да и сапоги добрые взять где-то надо.

Принц покосился на свои ноги в теплых носках, но без обуви — сапожки пришлось сжечь вместе с одеждой — и спросил в ответ:

— Сколько денег у нас осталось??

— Не так мало, — ответил герцог. — Большая часть, конечно, была на твоей лошади, но я в Сарриане прихватил кошель и думаю, у Амирана тоже кое-что осталось; другое дело, что купить хорошие вещи сможем либо в большом городе, либо на ярмарке, а до ближайшего городка три дня пути.

— Значит, завтра ищем лавку или трактир и покупаем самое необходимое, а уж потом по случаю купим остальное в городе или на ярмарке. Амиран, составь список с учетом оруженосца и сбруи, все равно придется еще коней покупать.

Определившись с планами на следующий день, путники улеглись спать, только Амиран остался у мерцающих углей: вдоль тракта, случалось, двигались не только мирные путешественники. Ворча и посматривая по сторонам, старый гвардеец составлял список покупок, а заодно приглядывал за котелком с горячим взваром на утро.

Гелла ела за столом рассеяно, почти не обращая внимания на то, что лежит в тарелке, ее мысли были заняты письмом, которое получила Сатра.

«Просто милость богини, что лекарка записала для непонятливой ученицы заклинание, и Гелла не потеряла маленький свиток! Ну как Сатра могла так долго молчать?! Да и сама хороша — чего стоило расспросить названую сестру вместо того, чтобы ловить нежные взгляды вампира!» — от возмущения Гелла пыхнула носом и одним движением разломила аппетитную котлетку, политую странным зеленым соусом.

В письме, принесенном соколом для воительницы, в очень хитрых выражениях сообщалось, что ее возлюбленный умирает и зовет ее проститься, а также просит не исполнять их обычай, мол, Сатра еще только невеста, а не жена.

Для постороннего человека письмо показалось бы формальным перечислением событий в стане, но зная Сатру, Гелла содрогалась — только обещание съездить ко двору короля вампиров остановило воительницу от немедленного исполнения смертельного ритуала. Герцогиню просто колотило от ужаса — ведь она могла потерять названую сестру из-за чьей-то жестокой прихоти! Поэтому, почти игнорируя вкусный ужин, она пыталась вычислить автора письма. Конечно, ей не были знакомы и половина орков в становище, но ведь не всякий орк знал Сатру настолько хорошо, чтобы написать подобное письмо. Рассеяно подкрепившись и не отыскав подходящих образованных и злодейских личностей в своих воспоминаниях, Гелла отправилась к повозке проверить своих лягушек — она взяла за правило хотя бы полчаса в день посвящать им, так как иначе разноцветные певуньи чахли и теряли цвет. У горшка обнаружилась вездесущая Кира, она с таким озадаченным видом заглядывала внутрь, что Гелла по инерции испугалась и заторопилась:

— Что случилось??

— Посмотри сама, — Кира отодвинулась от емкости, и Гелла увидела, что края горшка покрыты мелкими пузырчатыми шариками в радужной пленке.

Благодаря активной Кире перед отъездом в горшок заглянул каждый вампир, которому случилось в то время быть в трактире. И все твердили одно: лягушки размножаются!! Гелла, сидящая на повозке подле горшка, уже устало потирала тонкими пальцами виски, когда толпу любопытных разогнал разгневанный Силен. Раздувая тонкие ноздри, он желчно поинтересовался, почему Стражи не выполняют свои обязанности по охране почетных гостий, а когда толпа разошлась, велел одному из Стражей принести кувшин с напитком из только что поставленной на другой край повозки корзинки. Гелла, выпив душистого отвара, как всегда расправила плечи и тут же мысленно себя побранила — к такой заботе легко привыкнуть, а Силен не нянька и вечно с нею не будет. Сират подал сигнал к выезду, и Стражи привычно усадили девушек в седла. Сатра вновь хмурилась, но уже по другой причине — как и Гелла, пыталась вычислить того, кто написал коварное письмо. Проезжая мимо герцогини, воительница вопросительно подняла бровь и получила в ответ легкое покачивание головы — никаких догадок и предположений у Геллы не было.

День прошел спокойно, Стражи охраняли, девушки рассматривали деревеньки, расположившиеся вдоль дороги; столица вампиров приближалась. Заночевать Силен планировал в большом постоялом дворе в одном перегоне от столицы. Удобнее было въехать в город поутру и сразу двинуться во дворец, поэтому отряд ехал в густом золотисто-алом закатном свете и немного растрепавшиеся волосы Геллы выбивались из-под шляпки ореолом, а темные волосы Сатры тянулись по ее спине багряным шлейфом.

Трактир был огромным и напоминал муравейник. Сразу чувствовалась и близость большого города и тракта, торговцы, разносчики, купцы и негоцианты сновали под широкими навесами, окружавшими внутренний двор; в центре тихо шелестел фонтан, вокруг стояли ажурные беседки, плетенные из веток, и над каждой колыхался маревом звукоизолирующий полог. Внутри стояли жаровни, защищая посетителей от вечерней прохлады; между кухней и столами сновали ловкие мальчишки в длинных белых фартуках и блестящих сапогах, разнося подносы с высокими кружками и свиными ножками. Силен сопроводил девушек в одно из строений неподалеку от фонтана и, усадив за высокий стол с мраморной столешницей, сделал заказ:

— Рекомендую вам, леди, попробовать здесь свиные ножки, запеченные с хреном, и пиво — такое варят только здесь.

Девушки согласно кивнули — в выборе блюд они доверяли вампиру безгранично, за время пути Сатра успокоилась и посвежела, Кира, кажется, подросла на целый дюйм, а Гелла несколько прибавила в весе в стратегически верных местах. Силен уже, было, хотел откланяться и сходить распорядиться насчет комнат, как от соседней беседки к ним подошел элегантный среброволосый вампир в темно-вишневом колете:

— Силен, ты ли это??

Гелла успела увидеть тень гримасы на лице советника, но он тут же надел маску невозмутимой любезности.

— Достопочтенный Уилен эт Барос? Какими судьбами?

Среброволосый вампир, ни на секунду не уронив широкую улыбку, бросил короткий взгляд на девушек и отмахнулся от вопроса:

— Да так, мелкие торговые дела, не представите меня дамам??

— Увы мне, но нет. Дамы очень устали и хотят быстрее поужинать перед отдыхом.

Силен знал, что нарушает этикет, но ему отчаянно не хотелось знакомить девушек с Уиленом — мало того, что этот красавец был изрядным сплетником, он являлся осведомителем вдовствующей тетки короля, а по совместительству и любовником, и каждая кроха информации, полученная им, могла существенно осложнить жизнь девушек при дворе владыки вампиров. Рассерженный среброволосый, однако, виду не подал и, раскланявшись, удалился в свою беседку, но его назойливый взгляд так и сверлил затылки.

— Лерд Силен, — попросила Гелла, — нельзя ли поставить полог, защищающий от чужих взглядов?

— Не стоит, миледи, я понимаю, что столь назойливое внимание портит вам аппетит, но сплетни разносятся быстро, и уединение леди и лордов сочтут, хм, приватной вечеринкой.

Гелла пикантно зарумянилась, она не сразу вспомнила, что такое «приватная вечеринка», а когда вспомнила, едва не подавилась кусочком свинины. Смотрящие на нее с недоумением Сатра и Кира ждали пояснений, и герцогиня кое-как выдавила:

— Другие посетители могут подумать, что у нас тут свидание.

Кира не по-девичьи присвистнула, а Сатра гневно фыркнула и занялась едой. И все же Силен недосмотрел; когда они с сыном провожали девушек до их номера — из безопасности был снят один, но с отдельной ванной, — в коридоре послышалось музыкальное пение лягушек. Кира недоуменно посмотрела на блюдце с кусочками печени и дернула герцогиню за рукав, Сират достал меч и его кончиком толкнул дверь. Глазам вампиров и девушек предстала феерическая картина — раскрытые плетенки и сумки, разворошенная одежда и рукоделие, а около горшочка с лягушками неподвижно лежащий вампир, бешено вращающий глазами. Лягушки сидели на нем и дружно распевались, причем сидели только на открытых частях тела — на руках, на лице, на шее, а вампир, очевидно, не мог сбросить с себя разноцветный хор. Войдя в номер и крепко заперев двери, Сират приставил к горлу неизвестного кончик меча и начал ласковым голосом спрашивать, что болезный забыл в номере для девушек. Вращая глазами, ночной гость откровенно врал, будто он принес девушкам воду для умывания, и он ни в чем не виноват, и пожалуйста, снимите с меня этих про… красивых лягушек!

Сират хищно оглянулся на замершую у стены Киру и кивком головы подозвал ее ближе:

— Зачем же убирать таких красивых созданий, мы их сейчас немножко прикормим, чтобы сразу тебя не съели, а потом уйдем на всю ночь и повесим полог молчания, а утром попросим хозяина выбросить завалявшийся в хозяйстве скелет!

Вампир побледнел еще больше и начал умолять убрать лягушек, а Сират медленно рукой в перчатке взял кусочек теплой, еще сочащейся кровью куриной печени и предложил одной из лягушек, зеленая в алую крапинку красавица распахнула немаленькую пасть, и трясущийся вампир упал в обморок.

Король охотился. Его высокий конь гарцевал в начале тропы, проложенной в лесу егерями, рядом принимали изящные позы дамы в амазонках и кавалеры в пышнейших «охотничьих» шляпах с плюмажами. Что-то задержало короля, и он вопреки обыкновению не ринулся вперед, обгоняя шаркунов и блюдолизов, а напротив, подал коня назад и замер, прислушиваясь. Сегодняшняя охота была плановым мероприятием — количество гостей иностранных держав соответствовало размаху ежегодной охоты в королевском заповеднике, но вот количество слуг настораживало. Каждый посол позаботился прихватить с собой секретаря, лекаря и полдюжины лакеев с платками и яблоками. Пока король размышлял, из леса донесся низкий рык, и на тропу вылетел секач! Дамы шустро развернули своих лошадок и брызнули в стороны, как мальки на мелководье, а кавалеры попятились. Охота планировалась на оленя, и тяжелых кабаньих копий с перекладинами никто не захватил. Все поняли, что король уже спас часть охотников, ведь случись секачу выскочить на охоту на узкой тропе — лошади покалечили бы немало всадников. Огромный зверь стоял, помаргивая маленькими глазками в белесых ресницах и топорща жесткую щетину на загривке. Король сидел в седле, железной рукой удерживая поводья, дожидаясь, пока придворные отъедут подальше. Секач ждал, шумно дыша и нюхая воздух, в его жирном загривке торчало несколько стрел.

Не отводя взгляда, король проговорил:

— Прости нас, хозяин леса, что потревожили твой сон; те, кто сделал это, понесут наказание; если сможешь указать их — сделай милость. И король склонил голову, прижав руку к груди.

Вепрь тяжело фыркнул, еще раз принюхался и осторожно, спиной сошел с тропы в лес, и вскоре его стало не слышно. А в заднем ряду придворных раздался крик. Свита быстро расступилась перед Их Величеством, и король, усмехнувшись, узрел пятерых кавалеров, украшенных свиными пятачками на лбу!

— Хозяин леса явил свою милость! — заявил он, и тут же кивнул гвардейцам: — Возьмите этих недостойных, испортивших королевскую охоту, и увезите в тюрьму! Завтра будет решена их участь.

Испуганных, подвывающих от страха дворян увели, а король широким жестом пригласил всех гостей к накрытому столу:

— Прошу вас, дамы и господа, отведать изысков нашего повара; полагаю, свежий воздух и это небольшое приключение подстегнут наш аппетит!

И люди потянулись к складным столикам с закусками и вином.

Утренняя стража в этот день досталась Калабриану. Несмотря на старания Тироса дать принцу отдохнуть, Его Высочество велел герцогу спать, предварительно выговорив холодным голосом, чем кончаются споры с влиятельными особами. Улыбнувшийся от души Тирос стиснул плечи Калабриана, всмотрелся в такие знакомые и такие новые карие глаза, отошел к подстилке из лапника, укутался плащом, повозился и уснул.

Принц остался один в темноте, едва разгоняемой светом небольшого костра. Пошевеливая угли веточкой, он поймал себя на удивительных мыслях и, поразмышляв над ними в серых утренних сумерках, начал действовать. Первым делом он сходил за водой и поставил в угли горшок с заваркой для травяного чая; сколько нужно насыпать заварки, он не помнил, но в мешочке оказалась мерная ложка, что упростило задачу. Потом, вспоминая действия наставника и подражая ему, налил воды в котелок, повесил над огнем. Отыскал в поклаже соль, травы, сушеное мясо, высыпал всего понемногу в воду и принялся ждать. Вскоре вода вскипела, и над трактом поплыл аппетитный запах; выждав еще минутку, принц осторожно всыпал крупу — две чашки, как Амиран, потом накрыл котелок крышкой, уберегая варево от искр и угольков, и осторожно подгреб жар к горшку с напитком. Сбоку раздался легкий смешок, принц обернулся, вскидывая горящую ветку и нашаривая левой рукой меч; солнечный луч заплясал на вытоптанной траве и обрисовал женскую фигуру в строгих покрывалах с орнаментом из виноградных лоз.

— Какое восхитительное приветствие! — богиня сошла с невидимого постамента и превратилась в невысокую женщину в простой одежде — то ли небогатая лавочница, то ли экономка из богатого дома.

— Кашей угостите?

Расслышав незнакомый голос, с подстилки поднял вихрастую голову Ивэн. Богиня слегка улыбнулась и приветственно кивнула:

— Вставай, малыш, завтрак готов.

Парень, смущаясь, удалился к ручью, а божественная дама, не чинясь, вынула из воздуха простую керамическую миску и деревянную ложку и уставилась на принца сияющими изумрудными глазами.

— Не скучаешь по невесте?

Принц дернулся и отрицательно мотнул головой.

— Ну и правильно, она сейчас тоже не скучает, за ней там такой вампир ухаживает! — богиня картинно закатила глазки и вдруг подмигнула. — Хочешь ее увидеть?

— Нет!

— Услышать?

— Нет!

— Фу, какой бука! Ну и ладно, зато обонять ты ее не отказывался! Богиня хихикнула, на траве заплясал солнечный луч, и теплый ветер донес запахи дорожной пыли, лошадей и легкий аромат трав. Подавив вздох, Калабриан отвернулся, наполнил миски и разлил по кружкам чай. От ручья вернулся умытый Ивэн и тут же радостно ухватил миску.

— Кушай хорошо, волчонок, тебе расти нужно, — приговаривала богиня оруженосцу, перекладывая из своей миски кусочки мяса. Проснувшиеся следом Тирос и Амиран присоединились к трапезе, подозрительно поглядывая на шуструю незнакомку, но богиня им мило улыбалась и уплетала кашу так, словно неделю голодала. На прощание она взъерошила волосы Ивэну, похлопала по плечам Амирана, помахала рукой Тиросу, а Калабриану лишь улыбнулась и сказала:

— Седину убирать не буду, тебе идет, — и исчезла, оставив облачко теплого аромата трав, прогретых на солнце.

Озадаченный наставник выругался от неожиданности и ощупал переставшие ныть ребра. Тирос размял потянутые было мышцы рук, а мордашка Ивэна вновь засветилась здоровым румянцем. Вздохнув, принц провел рукой по волосам и дал команду собираться в путь.

9

После допроса обморочного вампира девушкам пришлось ночевать в комнате Силена, благо кровать, хоть и одна, оказалась большой. Увы, кроме того, что перерывший все их вещи вампир принадлежал свите среброволосого Уилена эт Бароса, ничего существенного узнать не удалось — приказ он получал от хозяина, да и приказ был простой: поискать в вещах девушек нечто запрещенное к провозу на территорию вампиров.

— Провокация, — хором сказали мрачный Силен и не менее мрачная герцогиня.

— Нужно перебрать все вещи, — добавила Гелла, — и составить их подробную опись, заверенную тремя вампирами, иначе нам что-нибудь подсунут, а мы не сможем доказать невиновность. Как я понимаю, это прощупывание начала оппозиция??

— Скорее, параллельная сила, леди эр Милнег с одной стороны поддерживает короля, а с другой — блюдет свои финансовые интересы, она одна из богатейших женщин королевства.

Стражи скорчили столь выразительные физиономии, что Кира прыснула, снимая напряжение.

— Что будем делать с этим типом? — спросила Сатра, прижимая кончик меча к горлу пленника.

— Отпустим, — вздохнул Силен. — Пара синяков ему не помешают, но ничего серьезного он пока не совершил.

Кира вдруг встрепенулась и что-то жарко зашептала на ухо Сирату, начальник заставы поморщился, но согласно кивнул. Кира сняла с пояса связку амулетов и выбрала один очень забавный — деревянное кольцо, обтянутое кожей с тремя крохотными бубенчиками. Позванивая ими, девочка оббежала лежащего и быстро набормотала скороговорку на оркском, потом оглянулась на Сирата:

— Можно проверить!

Сират взглянул на вампира, поморщился и попросил:

— Расскажи про леди Геллу! — глаза вампира закатились, и он захрапел.

— Сработало! — взвизгнув, орчанка обняла вампира, а Стражи по знаку командира утащили сладко храпящего бедолагу в конюшню — отсыпаться. Еще полночи девушки и советник провели за составлением официальной декларации ввозимого имущества. Утром серьезный Силен, аккуратно стукнув в дверь, попросил их одеться нарядно, но удобно:

— За вами, леди, из дворца присланы паланкины, это большая честь, но в них вы более уязвимы. Стражи будут рядом, только в городе трудно уследить за всеми.

Гелла и Сатра одновременно потянулись к мешку с оркскими нарядами — шальвары и туника вполне удобны и необычны, а кроме того, под изящными складками отлично скрываются амулеты, а в широких поясах — кинжалы. Одевались быстро, Сатра хотела заплести косу, но герцогиня отговорила, зато, покопавшись в своих шкатулках, вынула несколько заколок с длинными острыми спицами и трепетными шелковыми цветами на концах.

— Это стилеты, мне один из наемников подарил — для дочери привез, а я как раз ее жениха лечила. Смотри! — герцогиня подхватила тяжелые черные пряди и с помощью пары шпилек превратила их в изящную прическу. — Меня няня научила, она в молодости служила у Чаянского посла, так ее хозяйка половину арсенала в прическе носила.

Киру на эксперимент и уговаривать не пришлось — заколки ей очень понравились, а два плетеных из кос холмика, украшенные длинными розовыми кистями из цветов и бутонов, очень веселили. Сама Гелла сделала прическу построже, но кроме стилетов использовала серебряные заколки от свадебного шедевра:

— Они тоже очень острые, и еще на них наложено заклинание удачи.

Подумав, Сатра отыскала в своем арсенале метательные иглы для духовой трубки с каплевидными головками и добавила их в прическу. Осмотрев друг друга и поправив складки туник, девушки вышли из комнаты. Невозмутимые Стражи чуть расширили глаза и проводили их во двор. Силен в роскошном придворном наряде и Сират в парадной форме Стража стояли возле носилок. Три роскошно украшенных домика были закреплены на спинах мулов, и каждую четверку держал молодой смуглый погонщик в алом жилете поверх белоснежной рубашки, довершали наряд кожаные брюки с отворотами и алые сапожки. Корытообразный низ носилок устилала пуховая перинка в шелковых простынях, тяжелые парчовые занавеси свисали вдоль резных столбиков темного дерева, верх из тонкой алой кожи предохранял и от дождя, и от ветра, а тонкие полотнища паутинного шелка — от любопытных взглядов. Носилки были достаточно длинными, чтобы в них можно было прилечь, да и передвигаться в них полагалось полулежа, опираясь спиной или локтем на горку разноцветных подушек. Однако Гелла, утонув в перине, сжалась в комочек, обняла прижатые к груди колени руками и замерла. Она волновалась, хмурые лица сопровождающих вампиров не сулили ничего хорошего, уже на выезде из ворот трактира носилки догнал Сират и, скрывшись в раздуваемых ветрам занавесках, сунул в уголок горшок с лягушками. Гелле стало почему-то легче, и мысли из унылых стали конструктивными: ее усадили в шелковую ловушку первой, вторые носилки предназначались для Сатры, а третьи — для Киры. Чего ради их так разделили, даже с учетом роста орчанок они вполне могли уместиться и в одном таком домике. Значит, возможно, нападение? На кого? На нее? Глупо, ни принц, ни ее родители до сих пор не знают, жива ли она, а вот Сатра — по сути, принцесса крупного соседнего государства, да и Кира тоже. Провокация? Хандра слетела, и герцогиня, аккуратно обложившись подушками — хоть и мизерная, а защита, хотя бы в случае падения, — вынула из-за пояса подаренный мастером орком кинжал. Кира говорила, что его можно метать не глядя, все равно попадет во врага? Великолепно! Будем ждать!

Долго пребывать в напряжении у герцогини не получилось, носилки передвигались неспешно, плавно покачиваясь и навевая сон туманными картинами из-за тонких шелковых занавесок. В конце концов, Гелла просто легла, зарывшись в перину, и уже начала подремывать, как вдруг раздалось ржание лошадей, носилки дернулись, и в борт ударили стрелы. Пискнув, герцогиня попыталась вскочить, но неустойчивое сооружение задергалось в стороны, заставляя вцепиться в борта. Минутой позже раздались звучные крики погонщиков, свист и топот, а потом и стоны. Гелла, сжимая в руках кинжал, вывалилась из носилок в ворохе ткани сорванных занавесок и едва не угодила под копыта лошадей. Оглядевшись, поняла, что скоротечный бой уже закончился, Стражи возвращались, решив не гоняться по обочинам за нападавшими. Носилки Киры почти не пострадали, лишь свернули на обочину и застряли; погонщик, сбитый оглоблей, поднимался с земли, а вот носилки Сатры были разворочены и явно порублены. Даже смирные серые мулы были убиты, а в погонщике торчало не менее пяти стрел. Герцогиня кинулась искать воительницу и едва не наступила на лежащего неподвижно Силена. Испуганно отдернув ногу, Гелла опустилась на колени в пыль и быстро осмотрела советника — его руки и корпус были утыканы стрелами, создавалось впечатление, что он их ловил собой или закрывал кого-то. Только пара стрел распахала бедра, но пыль вокруг уже напиталась чернотой крови. Гелла, зажмурившись, чтобы не терять концентрации, прочла кровоостанавливающее заклинание, а потом огляделась в поисках помощи. На встречу спешил Сират; бросив беглый взгляд, кивнул Гелле:

— Срезайте одежду, леди, — и поднес к губам отца уже знакомый девушке кувшинчик. Силен продолжал лежать тихо, а Гелла, молясь богине, срезала с него тяжелый колет, стараясь не шевелить стрелы. Едва девушка вспорола плечевые швы, Сират встал над отцом, ухватил толстую ткань и рванул. Стрелы вышли не все, у половины слетели наконечники, но изогнувшийся в судороге боли вампир спокойно взглянул на кровавое месиво и напрягся как циркач-тяжеловес на ярмарке. Мышцы проступили рельефнее, и плоть вытолкнула ненужное ей железо, моментально затянув разрывы пленкой. Штаны Сират снимать не стал, просто выдернул стрелы и протянул пришедшему в себя Силену кувшинчик:

— У нас много раненых, но все живы, пойду, подлечу остальных.

Гелла удивленно вскинулась — как это все живы? А нашпигованный стрелами погонщик? А изрубленные носилки Сатры? Но со спины на девушку упала тень, и, подняв глаза, она увидела покрытую пылью и изрядно ободранную воительницу. Тут уж размышлять было некогда — Гелла взялась исцелять названую сестру, краем глаза уловив, как Сират склонился над погонщиком, держа в руке кувшин.

Когда колонна собралась снова, девушки отказались садиться в уцелевшие носилки; отряхнув одежду и поправив прически, они вернулись в седла, прикрыв неположенные дыры и пятна длинными воздушными шарфами, выкроенными из занавесок. Вампиры окружили их стеной, а Силен и Сират ехали рядом. Долго молчать герцогиня не смогла:

— Лерд Сират, — обратилась она к советнику, закутанному в плащ на голое тело. — Скажите пожалуйста, носилки были распределены заранее??

Вампир поморщился, но деваться было некуда — вопрос прозвучал.

— Да, миледи, но мы не ожидали нападения и поменяли вас местами.

— Как именно?

— По существующему этикету в первых двух должны были ехать леди Сатра и леди Кира.

— Понятно, — Гелла задумчиво прикусила губу и вновь уставилась на советника голубыми глазами. — При дворе есть группа, провоцирующая межрасовый конфликт?

— Все верно, миледи, — Силен слегка склонил голову, показывая, что оценил проницательность юной герцогини. — Большинство предпочитают сохранять мир в ничейных землях, но есть группа молодых вампиров, требующих подчинить орков, и пограничный конфликт в случае гибели двух принцесс на нашей территории мог спровоцировать войну.

— Поправьте меня, если я ошибусь — за этими молодыми вампирами стоит старый, опытный финансист, который любит вас, как младенец простоквашу.

— Миледи, — вампир поклонился еще раз.

— То есть, — не унималась герцогиня, — по-хорошему, во дворце тоже стоит ждать нападения??

Силен задумался и проговорил:

— Не думаю, что даже старому Тинеру эр Вианту по силам организовать открытое нападение, но вот провокации, подколки, попытки очернить будут непременно. Вы можете рассчитывать на своих сестер, на меня и моего сына и отчасти на советника Валера, но более доверять нельзя никому.

Гелла лишь вздохнула:

— Увы мне, двор другой, а проблемы все те же, здесь я тоже не нужна, — и чуть громче: — Благодарю вас, советник, вы мне очень помогли.

Потом герцогиня переместилась за спины Сатры и Киры и, не мешая девочке стрекотать с Сиратом, обдумывала меры предосторожности и защиты, а приняв решение, вспомнила, что все еще не расспросила Сатру о том, как она спаслась. Аккуратно подав коня вперед, девушка кивнула воительнице, приглашая к разговору:

— Сати, как тебе удалось выбраться?? Я видела носилки, там все изрублено в куски.

Воительница усмехнулась, недобро сверкнув глазами:

— Это они от злости носилки порубили, когда поняли, что птичка улетела.

— Но как??

— Отчасти благодаря тебе — услышав шум, я сразу выпрыгнула из носилок, а они задержались, расстреливая Силена, который прикрывал твои носилки, и мне удалось скатиться в кювет. Конечно, и там меня пытались достать, но я бегаю быстро.

— Так Силен прикрывал мои носилки? — Гелла изумленно расширила глаза, а Сатра посмотрела на нее, как на больного ребенка:

— Разве ты не видишь, что он всегда рядом?

— Но он и вам с Кирой уделяет столько же внимания..

— Нам — как почетным гостьям, а тебе — как хрупкому цветочку, случайно занесенному в эти края. Посмотри, как он заботится о твоей пище и ночлеге…

— Но Сират тоже заботиться о вас!!

— Не о нас — о Кире, — воительница вынула кинжал и стала всматриваться в его блестящее лезвие. — Я думаю, он скоро попросит разрешения оберегать ее до брачного возраста, а мне нечего будет возразить — союз с вампирами нужен оркам.

— Постой, ты хочешь сказать, что Сират ухаживает за Кирой??

— Да, а Силен — за тобой.

Гелла ошеломленно молчала, открывая и закрывая рот, а Сатра собралась пришпорить коня, но тут же натянула поводья и улыбнулась:

— Не пугайся, Силен что-то знает и потому молчит, иначе уже давно предложил бы тебе свой Аниэ-Инин.

— Аниэ… Что это?

— Обручальный перстень с гербом рода! — отозвалась воительница и все же уехала вперед, оставив герцогиню размышлять над неожиданными вестями.

Город, в который к вечеру въехали принц со спутниками, оказался очень шумным и тесным — по узким улочкам протискивались торговцы и покупатели, медленно ехали всадники и бегали дети. Стражники в воротах только хмыкнули на странную компанию — двое молодых людей, старик и мальчишка. Все верхом, но кони выглядели деревенскими клячами, дорогие плащи и камзолы, но драные штаны и стоптанные сапоги. Впрочем, пара усачей с алебардами навидалась, вероятно, и не такого, а потому, приняв положенную мзду, они вновь равнодушно уставились на дорогу.

Недалеко от ворот путешественники отыскали небольшую харчевню и остановились там перекусить, но время выбрали неудачное — мастерские заканчивали работу, и харчевня быстро наполнялась народом. Шум усиливался, становилось тесно, над головами сидящих то и дело проносились подносы с жарким и пивными кружками.

— Пора идти, — сказал принц. — Думаю, ближе к центру мы сможем отыскать приличный постоялый двор и переночевать, а завтра пройдемся по рынку.

Доев жаркое, путешественники вышли; мимо скользнула тень, и тут же раздался крик — рука воришки, срезавшего кошель, оказалась прибита к двери трактира. Ухватив парня за шиворот, Калабриан вернул кошель на пояс и в тусклом свете масляного фонаря вгляделся в его лицо. Парень оказался совсем молодым — помладше Ивэна; на тонком бледном лице лихорадочным огнем горели черные глаза, простая одежда ремесленника резко пахла несвежим потом и болталась на узких плечах, а между тем кожа парня была чистой, а волосы, выпавшие из-под шапки, слегка пахли мылом.

— Зачем крал?

Сглотнув, воришка ответил:

— Сестре — доктор нужен.

Принц вынул кинжал и, ухватив парня за плечо, кивнул:

— Веди. Не бойся, не обидим. Переночуем и денег дадим, а может, и помочь сестре сможем.

Сникший парень, зажимая рану и со страхом оглядываясь, привел нежданных гостей в довольно чистый и спокойный район, примыкавший к большому зданию местной школы. Сам открыл калитку и указал пустую конюшню и колодец, Амиран и Ивэн остались устраивать лошадей, а принц с герцогом вошли в дом. Тут чувствовался былой достаток — просторный холл, выложенный камнем пол и толстые деревянные панели на стенах, портрет молодых мужчины и женщины с младенцем на руках и тусклый светильник с хрустальными подвесками. На встречу вышла миловидная женщина средних лет — когда-то она была хороша, но годы и заботы состарили ее, поселили в глазах безнадежность и отчаяние:

— Мирил? Кто это?

— Добрый вечер, матушка, это мои друзья, они переночуют у нас и помогут Миране, — говоря, парень просительно оглядывался на принца и герцога, и Калабриан решительно сделал шаг вперед:

— Добрый вечер, сударыня, ваш сын оказал нам неоценимую услугу, пригласив к себе на ночлег, в гостиницах нет мест. Не волнуйтесь, пожалуйста, мы заплатим и постараемся помочь вашей дочери.

Женщина настороженно посмотрела на нежданных гостей и, видимо, пришла к каким-то выводам:

— Вас только двое?

— Нас четверо, сударыня, двое устраивают лошадей. Если вы позволите господину Тиросу вымыть руки, он посмотрит вашу девочку.

Калабриан упирал на самое больное место этой женщины, заставляя ее принять гостей; все вокруг говорило о несчастье, постигшем семью, и ему, несмотря на усталость, не хотелось пускать все на самотек. Пахнущий травами ветер весь день свистел в ушах.

Кивнув, женщина жестом пригласила герцога в кухню, а Калабриан поймал за руку мальчишку:

— Переоденься и приходи в гостиную, расскажешь, что с вами случилось.

Парень опять дернулся, но Кэл добавил вслед:

— Или я расскажу твоей матери, как с тобой познакомился.

Не оборачиваясь, парень кивнул и скрылся в глубине дома, с кухни вышел Тирос, аккуратно вытирая руки белым потертым полотенцем:

— Калабриан, не хочешь пойти с нами? Госпожа Нилеза сказала, что девочка болеет уже несколько дней, возможно, понадобится помощь.

— От меня мало толку, я лучше подожду вас в гостиной.

— Как скажешь.

Тирос и хозяйка дома ушли, а принц прошелся по небольшой гостиной. Ковер на полу явно знал лучшие времена, обивка дивана потерлась и покрылась несмываемыми пятнами, а полное отсутствие сколько-нибудь ценных безделушек вопило о финансовом крахе громче потертого и перелицованного платья хозяйки.

Сзади раздалось легкое покашливание, принц обернулся — в арке стоял худощавый подросток, одетый как небогатый школяр. Широкая одежда и полумрак добавили ему возраста, но сейчас было видно, что ему не более пятнадцати, и тонкие длинные пальцы нервно подрагивают, теребя полу куртки.

— Садись, — принц кивнул на диван. — Расскажи, что случилось с твоей семьей.

Парень неохотно прошел и уселся в угол:

— Отец умер, а я еще не могу зарабатывать как взрослый, я еще учусь.

— Давно умер?

— Три года назад, скоротечная лихорадка, еле успел доехать до дома.

— Понятно, кем он был?

— Картографом.

— Кем? — принц искренне удивился, такая профессия требовала недюжинных знаний и любознательности. — Погоди, это Вирен, и значит, твоего отца звали…

— Мирадис Карбит.

— Но он же был королевским картографом! Вы должны получать пенсию!!

Парень хмыкнул.

— Мама пыталась добиться пенсии, но чиновник в ратуше сказал, что отец умер дома, не выслужив даже двух десятков лет, а значит, пенсия нам не положена.

Принц недоверчиво покачал головой:

— Неужели у твоего отца не было никаких сбережений??

— Мы купили этот дом, — раздался сзади печальный женский голос, — а потом родились дети. Сейчас остатки сбережений ушли на учебу Мирила.

— Сударыня, — принц встал и слегка склонил голову. — Почему же вам не удалось выхлопотать для Мирила место? Судя по этому, — принц кивнул на небольшой столик, уставленный баночками с красками и тушью, на котором беспорядочно лежали свитки свеженарисованных карт, — ваш сын унаследовал талант своего отца.

Женщина как-то горько усмехнулась и погладила черные гладкие волосы сына:

— Ступай, Мирил, подогрей суп, я сама поговорю с нашим гостем.

Мальчик нехотя вышел, а женщина, проводив его взглядом, посмотрела в глаза принцу с такой звериной тоской, что он вздрогнул:

— Я не могу помочь своему сыну, потому что любила и люблю своего мужа, а чиновник, ведающий в нашем городе распределением льгот и пенсий, согласен помочь только в обмен на… мою любезность.

Калабриан почувствовал, что его душит холодная ярость — сделав несколько вдохов, он постарался взять себя в руки и успокоиться.

— Сударыня, я понял причину ваших забот; если позволите, завтра мы с вами навестим ратушу, у меня есть кое-какие связи, и мы попробуем восстановить положенную вам пенсию. Кроме того, я оценил работу вашего сына и предлагаю ему должность проводника с полным содержанием и хорошим жалованием, а также возможность составить подробную карту Пограничья.

— Да, мама! Да, я согласен! — подслушивающий у двери подросток ураганом ворвался в гостиную, упал на потертый ковер у ног матери и, обняв ее колени, умоляюще заглянул в глаза. Губы женщины задрожали и скривились, но тут вовремя появился уставший Тирос:

— Все в порядке, сударыня, девочка спит. Мне бы умыться и горячего чаю.

Женщина, забыв о слезах, повела целителя на кухню; подумав, принц пошел следом. Амиран и Ивэн были уже там, сидели у аккуратного стола с мраморной столешницей и хлебали из мисок жидкий суп. Хозяйка, хлопоча, усадила бледного герцога на стул, подала горячий чай и налила полную миску такого же варева. Как ни стыдно было герцогу объедать эту семью, ему требовалось срочно восстановить силы. Его учили как воина — залечить рану, укрепить оружие, сотворить огненный шар, а вот лечить затяжные болезни он не умел, и потому действовал чистой силой, вычерпав себя почти до дна. Калабриан спокойно похлопал друга по плечу и спросил у подростка:

— Поблизости можно купить еды?

— На углу есть лавка.

— Сходи, возьми окорок, сыра и сладостей.

— Девочке хорошо бы попить молока с медом несколько дней, — добавил герцог.

— Еще меда и молока, — добавил принц и протянул мальчишке золотой.

Амиран, потянув за собой Ивэна, сообщил, что они неплохо устроятся на сеновале, и вышел. Будущий картограф Его Высочества убежал, топая стоптанными сапогами, а принц вновь заговорил с его матерью:

— Не волнуйтесь, сударыня, вашему сыну ничего не грозит, а если он достойно применит свои таланты, то через несколько лет сможет претендовать на должность отца — насколько мне известно, место королевского картографа все еще вакантно.

Женщина молчала, тиская в руках полотенце, но тут вмешался Тирос:

— Вы можете не согласиться на наше предложение, но сын вас не поймет, он очень старается помочь вам, не лишайте его шанса.

Кивнув и утирая все же побежавшие слезы, женщина вышла встретить прибежавшего с грузом покупок Мирила. Парень оказался толковым и хозяйственным, копченый окорок и мягкий сыр, аккуратно упакованные в чистую корзинку, благоухали, в корзинке побольше стояли горшочек меда, кувшин свежего молока и шуршали упаковкой несколько пакетов сладостей. В чистом мешке обнаружился не только каравай хлеба, но и свежие пышные булки:

— Простите, господин, я купил булочки для Мираны, она очень любит есть их с молоком.

— Ты сделал все правильно, — принц успокоил взволнованного парня, — выздоравливающим нужно хорошо питаться. Сейчас сядем за стол — вы с мамой еще не ужинали, — а потом отнесешь молоко и булку сестре; думаю, к тому времени она проснется.

Тирос, услышав это, едва не поперхнулся пончиком с вареньем, который торопливо жевал, восстанавливая силы. Напряженная вдова картографа продолжала наблюдать за гостями и за скоропалительным ужином — отметила и отсутствие в покупках вина, и манеры за столом: сдержанные, но несомненные. После плотного ужина Мирил едва не заснул за столом, но, встряхнувшись согрел для сестры молока, добавил мед и, уложив на блюдце булочку, понес все наверх, а принц вновь обратился к женщине:

— Сударыня, я не буду сейчас повторять свое предложение, но утром выполню обещанное; надеюсь, вы найдете в себе материнскую мудрость и подумаете, судьба вашего сына в ваших руках.

Герцог слегка поморщился, подумав: «Зря Калабриан использует столь вычурную речь, и где он нахватался слов о материнской мудрости и судьбе?» Но, поддерживая друга во всем, промолчал. Чинно поклонившись, поздние гости отправились было на сеновал, но их догнал голос хозяйки дома:

— Господа, думаю, в комнате для гостей вам будет удобнее.

Утром путешественников разбудил дивный запах горохового супа с копченым мясом. В гостиной был накрыт стол; тонкие ломти поджаренного хлеба, украшенные паштетом из сыра, яиц и зелени, соседствовали со сладким пирогом. Амиран и Ивэн, умытые и довольные, уже составляли список необходимых для дальнейшего путешествия покупок, Мирил сидел рядом и посильно участвовал.

— Доброе утро! — приветствовали они хором Калабриана и Тироса.

— Мама сказала, что отпускает меня с вами! — едва не подпрыгнул Мирил.

— Очень хорошо, — кивнул принц. — Напиши, сколько и какой бумаги тебе понадобится, краски, кисти — в общем, сам знаешь. И теплую одежду и обувь. Амиран, после завтрака сходите с Ивэном и Мирилом на рынок, а мы с госпожой Карбит навестим ратушу.

Амиран понятливо кивнул и засмотрелся на хозяйку, вносящую супницу с супом. Тирос был удивлен, за ночь женщина переменилась. Нет, платье осталось тем же самым — серым и наглухо застегнутым, но его украшал белый воротничок, а волосы уже не казались неопрятно-серыми, блестящие русые пряди были уложены в простую, но красивую прическу. Глаза, чуть припухшие от слез, блестели, а на губах сияла еще неуверенная улыбка.

Тиросу понравились перемены, и он поспешил сказать даме парочку дежурных комплиментов, а принц, укоризненным взглядом напомнив другу о леди Суонси, присоединился к похвалам/ Простые, но вкусные блюда радовали и взор и желудок.

Насытившись, стали собираться — наставник с подопечными ушли первыми, получив от принца кошелек. Потом госпожа Карбит, смущаясь, сказала, что возьмет с собой дочку: в доме никого больше нет. Принц согласился, и вскоре скромная вдова вышла в шляпке, потертой теплой шали, накинутой на плечи, и в стареньких уличных башмаках, держа за руку худенькую бледную девочку лет восьми.

Пока вдова запирала дверь на большой навесной замок, и мужчины смогли рассмотреть дом королевского картографа при свете дня.

— Мирадис много тратил на свои путешествия, — смущенно пробормотала женщина и тут же улыбнулась: — Зато его карты были самыми подробными во всем королевстве!

Но мужчины считали, что одинокой женщине стесняться некоторой запущенности нечего — все, что можно было сделать женской рукой, было сделано: крыльцо выметено, вдоль дорожки росли цветы, и девочка, крепко держащая мать за руку, одета хоть и скромно, но чисто и опрятно. А смотрели принц и герцог примеряя, продержится ли дом до возвращения Мирила; в том, что парень получит должность королевского картографа, ни принц, ни герцог не сомневались: четкие грамотные карты с указанием высот и названий, названные Мирилом «учебными», были лучше тех, что спешно выдали им в дорогу в канцелярии Двора. Здание, укрытое разросшимися кустами, оказалось каменным и вполне прочным, а потому принц решительно развернул смущенную хозяйку к калитке, пора было навестить ратушу.

10

Когда носилки в сопровождении Стражей втянулись в узкую извилистую воронку ворот, Гелла закрыла глаза и впилась ногтями в ладошку, ей было страшно. Ее хотели убить — жестоко и планомерно, и ужас, застрявший льдинкой в сердце, не давал расслабиться и отдохнуть перед встречей с двором короля вампиров. Рядом, откинувшись на подушки, мерно покачивалась Сатра, не выпуская из рук короткий меч. Кира спасалась от хандры, сосредоточенно разбирая амулеты:

— Этот помогает определить ядовитые компоненты в пище и питье, этот даст возможность дышать под водой в течение пяти минут, этот лишает человека обоняния, а этот вызывает приступы страха.

— Амулеты не помогут, малышка, они как костыли для здорового, — сказала Сатра Кире, осторожно выглядывая в щель между занавесками и упираясь взглядом в острия арбалетных болтов, выглядывающих из бойниц. — Ими можно воспользоваться из засады или устроить мелкую пакость, но защититься можно только силой.

Но Гелла неожиданно заинтересовалась коллекцией юной орчанки и предложила:

— Давай поменяемся? Я хочу вот этот, который позволяет дышать под водой, а взамен можешь выбрать любой из моих.

Кира с энтузиазмом согласилась — амулеты, подаренные Гелле, были не только функциональными, но и красивыми. И пока погонщик осторожно протягивал не желающих идти в темный узкий проход мулов через ворота, Кира стала обладательницей амулета, исцеляющего синяки и мелкие царапины.

— Мне пригодится, я часто куда-нибудь забредаю.

На угасающем осеннем солнышке процессию поджидал холеный скучающий вампир в зеленом шитым золотом камзоле:

— Прошу вас за мной, господа, господин советник эр Луэст распорядился проводить вас во дворец.

Хмурые Силен и Сират кивнули и сделали знак Стражам следовать в отдалении. Гелла присмотрелась к незнакомому вампиру: стройный и грациозный, но лениво-расслабленный и скучающий — так казалось с первого взгляда. А вот со второго она отметила удобные для верховой езды сапоги, почти скрытые широкими расшитыми бусинами штанинами; несколько неловко сидящий в плечах золотой камзол и странные перстни на тонких, холеных пальцах.

— Сатра, — попросила она, — взгляни на того, кто нас сопровождает, что ты о нем думаешь?

Воительница бросила внимательный взгляд вперед и фыркнула:

— Воин, переодетый в придворного шаркуна.

— Согласна; интересно, почему нас встречает он? Я слишком мелкая фигура для подобных предосторожностей. А вы с Кирой?

Сатра пожала плечами:

— Я тебе уже говорила, мы обыкновенные внучки Матери племени, таких, как мы, еще дюжина.

— Значит дело не в нас, дело в том вампире, который нас пригласил, — сделала вывод Гелла, и тут процессия свернула, повинуясь движению руки скучающего вампира.

— Сатра, смотри! Мы сворачиваем с воротной площади в переулки! Нас прячут?

Воительница настороженно всматривалась вперед и даже принюхивалась, раздувая изящные ноздри:

— Ты права! Впереди обычные не слишком чистые улицы, даже не мощеные, камнем не пахнет.

— Надеюсь, господин Валер сможет нам все это объяснить, — с сомнением произнесла герцогиня, поглядывая на притихшую, закопавшуюся в подушки Киру.

За калиткой мужчины уже через десяток шагов поняли, что слабая после болезни малышка идет медленно, и к ратуше они доберутся в лучшем случае к вечеру. Покрутив головой, принц остановил пару носильщиков с легким портшезом. Сопротивляющуюся госпожу Карбит усадили в глубокое кресло и вручили дочку, как ценный приз; принц и герцог под личинами последовали за портшезом, разглядывая кривые улочки городка. Здесь не было двух одинаковых домов, однако глухие заборы и калитки выдавали пограничье. Войны не было уже лет двадцать, но стычки случались, да и контрабандисты не дремали. Именно поэтому, насколько было известно Его Высочеству, здесь были не просто казармы для небольшого гарнизона, а полноценная усадьба с отдельно стоящим госпиталем. Принц ожидал встретить на улицах военных ветеранов, которые получали особую повышенную пенсию, если оставались жить по месту службы, но форменные камзолы попадались редко, зато вдоль стены храма сидела целая вереница нищих — не искалеченных и убогих, а просто изможденные голодом и страданиями лица. В основном женщины и дети. Герцог и принц переглянулись, и Тирос осторожно бросил магический щуп — а потом показал принцу один палец и кивнул на старика, покрытого пылью и навозом.

— Один? — Калабриан приостановился и переспросил: — Во всей этой толпе фальшивый нищий только один?

Герцог кивнул и добавил:

— Две трети здесь сидящих едва не умирают от голода, а остальные больны.

— Здесь же есть госпиталь? Неужели там не нашлось работы для оплаты лекарств??

— Похоже, что здесь поселилась жирная пиявка, которая тянет деньги из города, пойдем все же в ратушу, там сможем узнать больше.

Ратуша пограничного городка впечатляла — высокое каменное здание служило одновременно пожарной вышкой, набатной башней и канцелярией. Принц вежливо помог вдове спуститься с кресла и вместе с герцогом прошел к кабинету чиновника, отвечающего за пенсии. Толпы там не было, а непочтенный страж королевской казны завтракал булкой с горячим чаем. Увидев вдову в сопровождении явно знатных дворян, он едва не поперхнулся кипятком.

— Сидите, любезный, — герцог подпустил в голос язвительности. — Мы прибыли из столицы с проверкой счетов и документов, а также для уточнения, почему почтенная вдова королевского картографа не получает положенную ей пенсию.

— Кроме того, — добавил принц, — Их Величество отправил нас выяснить, почему карты, присланные из пограничья, так дурно составлены, а вакансия королевского картографа до сих пор не занята.

Зарвавшийся чиновник крутил головой и давился булкой, но, наконец, справился с собой и прохрипел:

— Госпожа Карбит получит пенсию немедленно, оформление бумаг несколько затянулось.

— Вот как? — скептически поднял бровь герцог. — На три года? Стало быть, госпоже Карбит полагается компенсация за ваш счет, ибо королевским указом на оформление пенсий и подобных льготных документов отводится не более месяца.

Чиновник сглотнул и выбежал из кабинета, уверяя, что сейчас же все сделает.

— Мразь, я на него «следилку» навесил, наверняка к сообщнику побежал, не верю я, что пенсию можно на три года задержать безнаказанно.

— Значит, проверь здесь все бумаги — возможно, такая пенсия здесь не одна, — распорядился принц, — а я пока навещу градоправителя.

Герцог тут же закопался в стол, а принц, усадив госпожу Карбит в кресло и вручив ее дочке яблоко, вышел в коридор. Прошел вдоль кабинетов, внимательно читая таблички, и услышал легкий шум на втором этаже. Активировав «следилку», переброшенную герцогом, принц услышал разговор чиновника и градоправителя; запомнив имена и даты, он неслышно поднялся на второй этаж, а потом ногой распахнул дверь в роскошный кабинет.

— Вы еще здесь, милейший?? Госпожа Карбит ждет вас в вашем кабинете; надеюсь, вы уже выписали вексель на всю сумму вместе с компенсацией??

Градоправитель — холеный и гладкий — ошеломленно уставился на незнакомца и икнул. Принц всмотрелся и выругался про себя — ну конечно! Кто может быть градоправителем пограничного городка, куда столичных снобов и не заманишь? Бывший придворный, отлученный от кормушки за излишнюю любовь к деньгам и жизненным утехам. Вид незнакомца потряс его потому, что он узнал голос!!

Вздохнув, принц выставил чиновника вон, предварительно проверив сумму и правильность заполнения векселя, а потом уселся в кресло и, глядя в глаза градоправителю, сообщил, что сейчас герцог Тримейн тщательно проверяет его пенсионную канцелярию, а вот лично он зашел поговорить по душам. Если в течение недели задержанные и скрытые под разными предлогами пенсии и льготы не будут выплачены, градоправитель поедет на совсем другую границу — Северную, и не в карете, а в кандалах. Кроме того, принц распорядился немедленно внести в списки королевских служащих Мирила Карбита и выдать ему средства на годичную командировку для составления карт пограничья и окрестных земель. Карты будут прибывать в ратушу ежемесячно, их следует тщательно копировать, а оригиналы отправлять в канцелярию Его Величества.

— И на все это у вас есть три часа, пока мы с герцогом пообедаем, в противном случае — не жалуйтесь! — притопнув сапогами, Калабриан вышел и спустился по красиво изогнутой деревянной лестнице на первый этаж — в кабинет штатного мага.

Городской маг — молодой парнишка, подменяющий приболевшего деда, — долго сопротивлялся и требовал двойную оплату, поняв, что связаться нужно с дворцом. Принцу пришлось действовать в лучших традициях пограничных баронов: брякнув кулаком по столу так, что подпрыгнул хрустальный шар, он сухо пообещал лично повесить бездельника на главной площади — и вызов сразу пошел.

Передав дежурному магу данные о творящемся в пограничье беззаконии, а также сведения о принятии на службу нового королевского картографа, Калабриан запросил аудиторский рейд по пограничью. Завуалированно рекомендовав для выполнения дел свою личную канцелярию, он раскритиковал карты, переданные ему во дворце, и сообщил, что поиски леди Геллы продолжаются. Как всегда последнее время, при упоминании пропавшей невесты в комнате повеяло теплым ветром с запахом трав, дорожной пыли и как ни странно — крови и железа. Маг встрепенулся, но под тяжелым взглядом наследника промолчал. Ее Величество, на миг показавшись в хрустале, ласково взглянула в глаза сына и кивком пообещала проследить за всем лично.

Вместо обеда принц проводил госпожу Карбит в ближайшее отделение банка, расположенное здесь же на городской пощади. Обналичив выданный вексель, женщина поняла, что такую кучу золота ей просто не унести, и открыла в этом же банке пополняемый счет, оставив себе некоторую сумму на срочные расходы. К тому времени герцог закончил краткий экскурс в стол чиновника и передал вдове списки обиженных людей и положенных под сукно дел:

— Мы оставим у вас эти бумаги просто на всякий случай, через несколько дней начнется проверка ратуши и всех городских служб; полагаю, такая предосторожность вам не повредит. Женщина благодарно кивнула и залилась слезами. Принц, не выносивший столь бурного проявления эмоций, поспешил усадить вдову с девочкой в портшез и отправил домой с наказом готовить обед, а сам в компании Тироса заглянул к сапожнику, в лавку готового платья и небольшую палатку травника: отправляясь к вампирам, стоило запастись зельями, отбивающими запахи.

В это самое время во дворце короля вампиров шел тайный совет — несколько пожилых придворных встречали рассвет на террасе, выполняя традиционное бдение дня осеннего равноденствия. На низком круглом столике стояли чаши с вином и блюда с фруктами, горели в фарфоровых плошках пропитанные солями фитили, разноцветные огоньки высвечивали странно юные лица с глубокими глазами много повидавших стариков. Иногда огонек начинал плясать на особо выразительном перстне или изысканной пряжке для волос, но чаще огоньки мерцали над чашами и блюдами, отслеживая небрежные движения холеных рук.

— Как вы считаете, мессир Диам, что значит появление сразу трех человеческих шпионов в гостевом крыле?? — ломтик сочной груши плавно проплыл по воздуху и исчез в коротком блеске белоснежных зубов.

— Трех? Помилуйте, мессир Ульфтаг, мне доложили о девушке с парочкой подозрительных флаконов, и были сомнения насчет нового торговца редкостями… — несколько орешков хрустнули в такт словам, следом всплыла чаша со сладким вином предгорий.

— Торговец уже подтвердил подозрения, а кроме того, во дворце появился необычайно рослый лакей… — еще кусочек груши и следом — полоска острого сыра.

— Так, возможно, он орк? — ленивое движение пальцев — и серебряный кувшин, украшенный вставками из хрусталя, всплыл в воздух, наполняя маленькую хрустальную чашечку жгучим восточным напитком с перцем.

— Дополнительная проверка не помешает; кроме того, участился обмен гонцами между Матерью орков и драконами, это настораживает!

— Ее Высочество не желает ничего слушать, — глубокий вздох, покачивание головы — и в свет огонька вплывает кусок чего-то удивительно пестрого и липкого на вид. — Визит запланирован и должен состояться до праздника середины зимы.

В этот момент дверь, ведущая на террасу, приоткрывается, и вспугнутые сквознячком огоньки начинают метаться, разбрасывая тени. Несколько слов, сказанных едва слышным шепотом, и двери прикрываются, а ленивый разговор набирает обороты:

— Значит, саламандра? Чем эта девочка насолила магам? — глоток вина, и лопнувшая с хрустом на белых клыках ягода винограда.

— И орки, похоже — таких пауков нужно набирать не один день… — легкий жест пальцев, означающий немалый труд.

— А можно приманить амулетом за пару часов…

— Значит, все же орки… — еще кусочек груши, но на сей раз в сопровождении ветчины.

— Но какое изящное заклинание! Замкнутый цикл водопада! Это кто-то из наших постарался…

— Говорят, у юного Сирата была невеста знатного рода…

— Была?

— Он подал просьбу о браке с той юной орчанкой, внучкой Матери племени.

— Хм, шустрый парень, думаю, такие связи нам не повредят.

— К вечеру отец барышни получит новое назначение, на границе с северными княжествами.

— Бедняжке будет полезно остыть, и кроме того, я слышал, викинги весьма умелы в любовных делах.

Легкий смешок, и три чаши встречаются над столом с легким звоном, пугая цветные огоньки. Пора расходиться, розовые пальцы рассвета уже разлеглись на сизых облаках. Накинув традиционные серые балахоны, вампиры сумеречными тенями растворились во множестве ведущих с террасы дверей.

Стражи и носилки долго петляли вслед за сопровождавшим вампиром по узким не слишком чистым улочкам, пересекали запущенные сады и дома. Наконец, когда у девушек уже кружились головы, вампиры свернули в переулок, обнесенный каменной стеной, и остановились напротив узкой калитки. Силен спешился, бросив поводья сыну, подошел к носилкам и негромко сказал:

— Миледи, прошу вас прикрыть лица шарфами и смазать запястья вот этим, — советник протянул девушкам флакон темного стекла. — Дальше придется идти пешком, калитка слишком узкая.

Девушки быстро закутались в шарфы и щедро смочили запястья вяжущим прозрачным настоем. Вопросительно взглянув на Силена и дождавшись ответного кивка, герцогиня смочила из флакона горшок с лягушками и спрятала его под накидкой. Потом гурьбой под прикрытием Стражей девушки просочились в калитку и через пышный осенний сад подошли к флигелю.

То, что они уже во дворце, Гелла поняла не сразу — слишком устала и издергалась. Их встретил пожилой мужчина в бархатном камзоле, напоминавшем ливрею, и проводил в отведенные почетным гостьям покои. Сатре и Кире достались три комнаты, оформленные в золотисто-соломенных и терракотовых тонах, — две спальни и общая гостиная, а Гелла получила три комнаты с бледно-зелеными и голубыми тонами в оформлении; кроме спальни и гостиной к ее покоям относился небольшой кабинет.

Уставшие девушки первым делом занялись насущными делами: вымылись и переоделись с дороги, приняв помощь служанок. Горничные были людьми и во время купания объяснили изумленным гостьям, что их просто наняли в хорошем агентстве по найму, а по истечении срока контракта они вернутся домой завидными невестами — здоровыми и небедными. Вместе с ванными, ароматными маслами и полотенцами девушки принесли легкие просторные одежды — по три для каждой гостьи. Гелла с удивлением рассматривала красивые расшитые серебряной нитью по краю балахоны трех разных оттенков голубого, не решаясь примерить. Служанка сказала, что это традиционная домашняя одежда женщин в этой стране, дома вампирши одеваются легко и удобно, лишь на балах и выездах следуя официальной моде. А потом, когда Гелла выбрала один из балахонов и, закутавшись в него, уютно устроилась на постели, спросила, что леди пожелает на ужин.

— Спросите, пожалуйста, у господина Силена, за нашим рационом в дороге следил он.

Горничная, нимало не смутившись, сделала книксен и вышла. Подумав, Гелла спустила ноги с кровати и на цыпочках выбежала в гостиную, а оттуда в сумрачный, почти не освещенный коридор. Пробежав по жесткому плетеному ковру пяток метров, герцогиня постучала в покои орчанок — дверь открыла Кира в роскошном розовом облачении, а за дверью стояла Сатра — в алом с искрой балахоне и с парой мечей в руках.

— Я ненадолго, скоро принесут ужин, спрячьте их у себя, а если понадобится меня срочно позвать — погладьте по спинке, тогда те, что остались у меня, — запоют, и я прибегу.

С этими словами герцогиня протянула Кире пару лягушек в чайной чашке. Девочка тут же накрыла посудинку платком и спрятала в корзинке с цветами на тумбе.

— А если ты нас позовешь?

— Тогда запоют ваши малышки, в крайнем случае, я завизжу!

Герцогиня так же на цыпочках вернулась к себе и забралась в кровать, раздумывая про себя, как хорошо, что служанки обычные люди — вампиры сразу же обнаружили бы ее по запаху. Буквально через пару минут горничная внесла поднос с ужином и заодно рассказала, что Силен оставил рекомендации по питанию на неделю, а Сират обещал их навестить.

— Господа вампиры уже вселились в свои покои и тоже ужинают, — очевидно, девушке было приятно поговорить с благородной леди человеческой крови.

— А что, у господ Силена и Сирата есть во дворце свои покои? — спросила Гелла, тщательно разжевывая кусочек восхитительно нежного мяса в густом соусе.

— Конечно, миледи! У всех высоких лордов пятидесяти семей есть свои покои во дворце! Они сами оплачивают их содержание и ремонт и могут приехать и поселиться в них в любое время; другое дело, что короля они все равно могут не увидеть, потому что дом пятидесяти — это отдельный флигель, а на посещение центральной части дворца нужно особое приглашение.

— А часто тут бывают балы?

Гелла подумала о том, что эта девушка для нее единственный независимый источник информации, уже завтра мажордом получит подробную информацию о гостьях и отношение слуг может разительно измениться; значит, нужно узнать как можно больше сейчас!

— Нет, сударыня, сейчас балы редкость, но вечерние приемы бывают дважды в неделю, вчерашний вы уже пропустили, но я слышала, что вас пригласил сам Королевский советник, мессир эр Луэст, значит, завтра придет портниха, а к субботе принесут приглашение.

Гелла про себя порадовалась такому энтузиазму, но вспомнив прибытие во дворец, засомневалась в скорости приглашения. Закончив ужин чашечкой горячего чая, совсем не лишнего даже в теплой постели в начале осени, девушка отпустила горничную и, полежав немного в тишине, соскользнула с кровати. В чай были добавлены ягоды сонника, и это Геллу насторожило: проблем со сном у нее не наблюдалось. Взяв с кресла теплую шаль, приготовленную на утро, девушка подошла к окну и, раздвинув красивую драпировку, вгляделась в расплывчатые огоньки за стеклом. Вокруг было тихо, толстые стены гостевых покоев не пропускали посторонних звуков, спину прикрывала ткань портьеры, лишь за стеклом чуть слышно шуршали капли — начинались затяжные осенние дожди. Постепенно атмосфера покоя начала затягивать, и герцогиня уже собралась вернуться в кровать, как ее уши уловили легкое потрескивание. Замерев, девушка пыталась понять, откуда доносится звук, сердце сжалось, рука потянулась к горшку с лягушками, и тут прямо над кроватью треснул потолок! Огненная волна пролилась на легкий полог, и он обрушился на постель, превращая ее в гигантский костер. Гелла завизжала, громко, неровным вибрирующим звуком рассеивая свой ужас и призывая на помощь, но выбегать из покоев не стала: мало ли кто караулит за дверью! Первой, к счастью, в покои ворвалась Сатра — в развевающемся балахоне, с растекшимися по плечам волосами; следом прибежали полуодетые служанки и несколько лакеев, последним появился мажордом и несколькими пассами укротил стихию. До его появления все попытки залить огонь водой были безуспешны.

— Миледи, вы не пострадали? — вежливо обратился он к побелевшей Гелле.

Сатра стояла рядом, хмуро разглядывая прожженную в кровати дыру и закопченный пол.

— Благодарю вас, сударь, все обошлось, я лишь немного испугалась. Полагаю, мне будет удобнее переночевать в покоях моих сестер.

Гелла бросила вопросительный взгляд на воительницу и получила хмурый кивок в ответ. Прихватив горшок с лягушками и щетку для волос, герцогиня в сопровождении воительницы добралась до покоев орчанок — по коридору уже сновали заспанные девушки с ведрами и щетками, спальню обещали привести в порядок к утру и даже убрать запах гари. Встретила их возбужденная Кира и, узнав в чем дело, предложила всем спать на одной кровати:

— У меня амулет есть, дядя подарил, — девушка покопалась в сумках и вынула очередной шедевр плетения из кожи. Он вообще-то от дождя должен защищать, но мы однажды от песчаной бури им укрылись, получился такой шатер, и до нас даже песок не долетал!

Довольная орчанка повесила амулет на столбик кровати, и девушки улеглись; некоторое время все чутко прислушивались и принюхивались, но потом усталость взяла свое, и названые сестры задремали. Гелле снился дождь — тяжелые капли стучали по тонкой крыше «кукольного дома» в саду загородного поместья. Вдруг рядом кто-то завозился, и раздался визг, переходящий в сдавленный крик. Выпав из сна, герцогиня торопливо протирала глаза: полог от дождя сработал. Десятки мелких шустрых паучков падали с потолка и, скатившись по защитному куполу, словно с горки, ползали по полу, собираясь в клубки и снова рассыпаясь мелкими крошками. Проснувшаяся воительница смотрела на насекомых настороженно, а герцогиня заткнула себе ладошкой рот — чтобы не завопить.

— Ты знаешь, что это за твари?

Гелла закивала:

— Latrodectus mactans hasseltii, красноспинные пауки, моя сестра собирала коллекцию насекомых и нашла такого паука в сундуке с заморскими тканями — думала, что он мертвый, а он ее укусил. Замковый лекарь смог ее спасти, но ей было очень больно, несколько часов она с трудом дышала, с той поры забросила коллекцию.

— Кира, сколько продержится защитный полог?

— В прошлый раз мы просидели под ним почти сутки, — сказала смущенная девочка, это ее визг разбудил всех.

— Значит, ложимся спать и ждем утра; думаю, местному мажордому по силам справиться с пауками, раз уж он укротил саламандру.

— Саламандру? — удивилась Гелла.

— Угу, огненная стихия в чистом виде.

— А я думала, что вампиры — мастера крови и лекари.

— Я тоже так думала, давай спать пока еще кто-нибудь к нам в гости не заглянул.

Увы, слова Сатры оказались пророческими — когда прижавшиеся друг к другу девушки задремали, послышалось странное шипение, вскинулись все трое — и в тусклом свете луны, пробивавшемся из окна, не увидели совершенно ничего. Воительница схватилась за амулет и, прошептав несколько слов, выругалась:

— Вода!

Вот тогда и Кира с Геллой рассмотрели блестящую пленку на полу. Вскоре пауки уже кружились в струях все прибывавшей жидкости.

— Действительно вода? — уточнила Гелла. — Пауки, конечно, утонут, но не все, часть заберется на мебель и обивку стен, есть у нас амулеты от ядовитых насекомых?

— Есть, — воительница вынула из кошеля несколько маленьких подвесок и прикрепила к шнурку с амулетами сестры и герцогини. — Нужно идти открывать двери, иначе мы тут просто утонем, вода почему-то не уходит из комнаты.

— Полог не удержится?

— Он защищает от опасности сверху, еще пара минут — и растает.

Вздохнув, Гелла отыскала в брошенной в изголовье сумке недавно выменянный у Киры амулет, подвернула балахон повыше — вода плескалась уже на уровне колен:

— Я пошла.

— Лучше я.

— Нет, береги Киру, я попробую выбить дверь магией.

— Постой, возьми меч, если дверь не откроется — руби! — воительница протянула герцогине короткий тяжелый клинок, как всегда ночующий рядом с ней. Подрожав минуту, полог растаял, и девушка, сжав амулеты и осторожно ступая в холодной воде, побрела к двери. Вы пытались в темноте пройтись по незнакомой комнате? А по бедра в воде? Запнувшись в очередной раз то ли за банкетку, то ли за сумку, Гелла вспомнила много слов услышанных у орков, и решила проверять дорогу мечом. Идти стало спокойнее. Наконец, она нашла стену и, осторожно касаясь ее кончиками пальцев, добралась до двери; вода дошла уже до пояса и продолжала прибывать. Дверь не удалось сдвинуть ни на волос — то ли она уже разбухла от крутящихся водоворотов, то ли ее намеренно зачаровали. Попытавшись прорубить дерево мечом, герцогиня решила, что количество магов на квадратный метр в этом дворце настораживает, меч отскакивал от дерева и слегка искрил при ударах. Перебрав имеющиеся в наличии заклинания, герцогиня едва не заплакала от отчаяния: ничего подходящего в арсенале не нашлось, да и сил было маловато. Рядом неожиданно всплыли Сатра и Кира — очевидно кровать уже залило водой, и они приплыли на свет искр. Воительница попыталась, напрягая мышцы, вонзить второй меч в дверь и расшатать ее — безуспешно!

— Попробуем добраться до окон?

— Скорее всего, бесполезно, там такие же заклинания.

— Можешь что-то сделать?

— Сил не хватает, и вас может обжечь!

— Активируем амулеты, — воительница махнула рукой и сунула герцогине в ладонь большой круг с крупным камнем в середине: — Это просто накопитель, на пару заклинаний должно хватить!

Гелла развела руки в стороны и принялась читать короткий стишок, который запомнила случайно, играя с братом в салочки на кухне. От двери ударила волна горячего пара, вода вокруг забурлила сильнее, и зачарованное дерево вдруг разделилось на волокна, а волокна, в свою очередь, затрепетав, переплелись в ажурные косички; в образовавшиеся отверстия хлынула вода, и вскоре у покоев орчанок снова собралась толпа. Мажордом прибежал в длинной до пят мокрой фланелевой рубахе и ночном колпаке с кисточкой. Оказалось, что его комната располагалась как раз под гостевыми покоями, и едва герцогине удалось разрушить целостность заклинания — вся вода, собравшаяся в немаленькой комнате, хлынула вниз. Мокрые, стучащие зубами девушки успели предупредить мажордома о пауках, когда из соседнего корпуса примчался Силен — увидев под утро свет, внезапно загоревшийся в гостевых покоях, он забеспокоился.

— Что здесь происходит? — раздался его рык за спинами столпившейся прислуги.

— Лерд Силен, — Гелла окликнула его слабым голосом из-за сотрясающей ее дрожи, в комнате не осталось ни единой сухой тряпки.

— Леди Гелла, — вампир подобрался ближе и, рассмотрев вымокших девушек, потянул с плеч камзол. Возникший ниоткуда Сират сделал то же самое для Киры. Сатре засуетившиеся горничные предложили сухое покрывало из соседних покоев. — Прошу вас, леди, следуйте за мной; полагаю, господин Вайлар пришлет ваши вещи, едва здесь все высохнет.

Мажордом закивал головой так активно, что Кира хмыкнула. Едва девушки в сопровождении вампиров вышли под тихий промозглый дождь, Сират свистнул, и по бокам дорожки появились два Стража:

— Проводите нас до родовых покоев и предупредите советника эр Луэста.

Стражи молча обнажили оружие. До дома пятидесяти родов добрались быстро, но Гелла, накупавшаяся в холодной водичке, уже стучала зубами и терла покрасневший нос, а Кира протяжно зевала.

При свете масляных ламп в красивых абажурах, расписанных летящими птицами, герцогиня бросила взгляд на покои и поняла, что их поселили в местном аналоге лачуги. Каждая вещь в маленькой гостиной несла не только печать индивидуальности, но и была произведением искусства, почти музейной ценностью. Небольшие диванчики, обтянутые шелком с ручной росписью, мягко сияющие изгибы полированного дерева с инкрустациями из перламутра и слоновой кости. Столики с мозаичными крышками и тонкими ножками из неведомых пород дерева. Фарфоровые медальоны на стенах и парящие на потолке птицы. Даже сквозь болезнь, застилающую разум пеленой отчуждения, Гелла не могла сдержать возглас изумленного восхищения такой небывалой красотой.

И то сказать, средний срок жизни вампира — семьсот лет, и при наличии интереса коллекцию интерьеров можно собрать не хуже драконьей. Вздохнув, девушка опустилась на диван, тщательно подворачивая под себя просторный камзол, стараясь не замочить гладкую обивку. Орчанки выбрали стулья с гнутыми спинками, видимо, опасаясь на диване уснуть.

Взволнованный Сират утянул Киру в свою комнату, ласково нашептывая на ушко и обещая ей теплую ванну и мягкую кровать. Сатра, вздохнув и подтянув повыше громадное покрывало, поплелась за ними, всем видом показывая, что открутит вампиру голову при малейшем поползновении на сестру.

Геллой занялся Силен — сначала осторожно раздел и, закутав в простыню, унес в теплый бассейн с мозаичными стенами и почему-то синей водой; девушка не могла стоять на ногах, проваливаясь в странное беспамятство, и он, усадив ее на специальное сидение, осторожно растирал кожу губкой, разгоняя кровь. Потом закутал в горячее полотенце и унес в спальню, гоня последние признаки переохлаждения горячим травяным чаем. Все это время Гелла прятала глаза и боялась лишний раз взглянуть на вампира. Откровения Сатры заставляли ее ежиться и смущаться, ведь в начале пути она относилась к достойному советнику, как к дядюшке или любому другому старшему родственнику, заботливому и близкому, но слова воительницы заставили увидеть в светловолосом опекуне мужчину.

Силену тоже пришлось нелегко — руки тряслись от понимания, что вот сегодня он мог потерять свое сокровище, и он удваивал заботы, проклиная свое бессилие. В королевстве вампиров давно уже существовал запрет на обращение людей в себе подобных. Такую привилегию сохранил лишь королевский род, все остальные должны были жениться и рожать детей, причем родовые признаки в браках с людьми наследовались противоположным полом, у вампирши от брака с человеком рождались вампиры-сыновья и обычные человеческие девочки. Еще раз погладив светлую прядь, советник вздохнул и улегся на широкую постель рядом с герцогиней, вдруг ей понадобится его помощь?

Последним всплеском памяти Геллы стали горячие руки, кутавшие ее саднящее горло, и черные беспокойные глаза, расположившиеся совсем-совсем близко.

Утром Гелла открыла глаза, когда солнечный свет пробился сквозь резную штору балдахина. Вставать не хотелось, руки и ноги отяжелели, словно наполненные свинцом. Рядом поверх покрывала очень тихо лежал Силен. Сначала девушка дернулась, а потом засмотрелась — четкие линии бровей, прямой нос, длинные ресницы, плотная чуть загорелая кожа. Кончики пальцев зазудели — захотелось провести по мужской скуле, поправить прядку волос, но тут, глубоко вздохнув, вампир открыл глаза:

— Доброе утро!

Гелла смутилась:

— Доброе.

— Помочь встать?

— Я сама.

Силен осторожно откатился и встал, отойдя к окну, зазвенев склянками, а девушка, борясь с отяжелевшим телом, сползла на мягкий ковер, пошатываясь, сделала шаг — и упала вниз, ободрав тонкую кожу о мягкий ворс. Кровать стояла на подиуме с тремя ступенями. Вампир тут же оказался рядом — поднял на руки, сел в кресло и просто зализал розовые следы на предплечьях. Рубашку Гелла натянула до самых пят — коленкам тоже досталось, но представив его влажный теплый язык на своих ногах, она так пыхнула жаром, что заботливый вампир начал трогать ее лоб, опасаясь новой волны болезни.

— Мне нужно умыться.

— Хорошо, только пока не купайся, — Силен улыбнулся так, что Гелла снова пыхнула. — Возможно, жар еще не спал. Помочь?

Кое-как отбившись от помощи в купальне, девушка умылась и осторожно промокнула колени холодной водой. Засмотревшись на великолепную мозаику на стене, изображающую караван кораблей, плывущих по лазурному морю, Гелла едва не пропустила знакомые сумки и тихонько гудящий горшок. Похоже, лягушки проголодались. Поверх сумок лежали уже знакомые балахоны голубого цвета, сухие и выглаженные. Восхитившись дворцовыми горничными, Гелла отыскала гребень и принялась разбирать сбившиеся за ночь волосы, с каждой минутой ее самочувствие улучшалось, и вскоре она заметила, что подпевает тихому гудению лягушек.

Подобрав волосы простой лентой, Гелла осторожно приподняла ткань, прикрывающую горшок, и ахнула: полупрозрачные шарики на стенках горшка большей частью усохли и потемнели. На глазах изумленной герцогини еще несколько шариков скукожилось и почернело. Но голова перестала кружиться, руки уже не дрожали, и ноги не подгибались. Выходит, шаман был прав — лягушки накопили магию, а теперь отдают ее хозяйке? Вздохнув, Гелла вышла из купальни в обнимку с горшком. В спальне никого не было, но приоткрытая дверь указывала дорогу. В уютном и светлом будуаре уже собрались ее спутники: Кира, покусывая губу, потряхивала дюжиной золотых бляшек с изображением незнакомого Гелле герба. Сатра помешивала ложечкой мед в чашке с чаем, а Сират и Силен раскладывали горячие булочки на тарелки из тонкого фарфора.

— Доброе утро!

— Доброе! — нестройно отозвались присутствующие, а Кира рассеяно помахала рукой, прислушиваясь к тонкому звону золота в косах. Гелла поставила горшок с лягушками на небольшую тумбу в углу и, выбрав чашечку с творогом в меду, стала кормить побледневших лягушек. Кира тут же выбралась из кресла и подошла помочь.

— Кира, вас можно поздравить? — Гелла тихонько кивнула на сверкающие подвески.

— Можно, — кивнула Кира. — Только пока непонятно с чем.

— Почему?

— Разрешение король вампиров дал, но свадьбу попросил отложить.

— Надолго?

— На неделю, — орчанка вздохнула и рассеянно покрошила творогом на спинку малиновой лягушки.

— Так это недолго.

— Недолго, — новый вздох, еще более продолжительный, чем первый. — Но я и приданое привезти не успею, и Сират в степь для церемонии ехать не хочет.

— Договоритесь, — Гелла так же задумчиво погладила умолкших лягушек. — Главное, что он тебя любит, а уж где свадьбу играть и где жить — решите вместе.

— Угу, — Кира отряхнула руки, отошла было к креслу, но передумала и села за стол: витающие в воздухе ароматы пробудили аппетит.

Атмосфера за столом складывалась дружелюбная; Сатра отмякла, когда Силен сообщил, что по результатам расследования покушались на всех троих по очереди — Геллу пытался сжечь маг-наемник, по слухам, берущий заказы в столице людей; пауков напустили орки, родственники отвергнутого воительницей жениха, а водичкой всех сбрызнула некая ревнивая леди из вампиров. При этих словах отец и сын переглянулись и вновь углубились в содержимое своих тарелок.

Гелла, только что крошившая булочку, вдруг потеряла аппетит:

— Наемник? А кто его нанял?

— По его словам, некий приближенный к королевской семье дворянин, — осторожно ответил Силен.

— Его Высочество решили убедиться в моей смерти? — девушка потрогала пальцем лезвие ножа и продолжила: — Неужели труп бывшей невесты так необходим для следующего брака?

Повисло молчание, потом Кира задумчиво пробормотала:

— А если ты выйдешь замуж, ты все еще будешь представлять для принца угрозу?

Герцогиня покрутила в пальцах кусочек булочки и решительно обмакнула его в розетку с вареньем:

— Возможно, что нет, ведь тогда я точно не смогу предъявлять требования, опираясь на составленный отцом брачный контракт.

Силен, внимательно слушавший этот разговор, поднял голову и, протянув руку, коснулся ледяных пальцев Геллы:

— Герцогиня, вы позволите сказать вам несколько слов?

— Конечно, — Гелла положила у своего прибора салфетку и вышла вслед за вампиром в небольшой солярий, примыкавший к будуару. Силен стоял, всматриваясь в укутанные золотом деревья дворцового сада:

— Герцогиня, я прошу прощения за свою смелость, но и смиренно прошу выслушать меня. Вы знаете обо мне не много, но все что знаете — чистая правда. Я имею должность советника при дворе, высокий титул и немалые средства, был женат, но овдовел около двадцати лет назад, сейчас у меня нет никаких обязательств, сын уже вырос и имеет свою должность и средства. Я предлагаю вам мою защиту, мое имя и мое сердце.

Гелла, ожидавшая лишь подробностей ночного нападения, немного растерялась. Перед ее внутренним взором проплыло другое предложение — официальное и холодное, как льды Северных морей, а Силен, затаив дыхание, ждал ее ответа, и в глазах невозмутимого вампира качались не золотые листья сентября, а ее — Геллы — лицо. Его руки, всегда готовые подхватить, поддержать, утешить… Решено! Подойдя ближе и всмотревшись в изысканную роспись листвы за стеклами солярия, девушка кивнула:

— Благодарю вас, лерд Силен. Я готова принять ваше предложение, если вы пообещаете мне встречу с моими родными — я должна сообщить им, что жива.

— Благодарю вас, миледи, я сделаю все возможное! — склонившись к руке герцогини в поцелуе, вампир снял с руки большой красивый перстень, украшенный гербом, и, прошептав что-то, снял с него тонкое колечко с маленькой короной:

— Это наш фамильный перстень, я прошу вас принять его в знак нашей помолвки и сегодня же буду просить короля разрешить наш брак как можно скорее.

— Хорошо, — Гелла слабо улыбнулась и позволила советнику надеть колечко на безымянный палец правой руки. — Надеюсь, Кира не обидится на нас, если наша свадьба будет раньше?

Силен шутливо улыбнулся:

— Попрошу сына уговорить невесту не сердиться.

Рука об руку они вышли к столу, но, кажется, никого не удивили. После трапезы Силен отправился к королю, а Сират остался караулить девушек.

Геллу все события утомили, и она поспешила укрыться в спальне — забралась с ногами на кушетку и, глядя в окно, пыталась решить, правильно ли она поступила. Она хотела быть любимой, а Силен, несомненно, будет с нею нежен; правда, родителей она будет видеть не часто, но супруге наследника тоже не пристало каждый день принимать родственников. Ее сыновья будут вампирами, но они такие красивые, сильные, быстрые — может быть, это и не плохо? А если родится дочь, Силен будет любить ее все равно, ведь наследник у него уже есть. Покрутившись, Гелла задремала и увидела во сне широкий тракт, глубокие колеи от телег и брызги грязи на сапогах, а потом ощутила себя духом, парящим в остывшем за ночь воздухе:

— Тирос! Еще немного, впереди мост!! Мирил говорит, что застава будет прямо за ним!

— Хорошо бы! Я эту клячу держу только магией! — крикнул в ответ худощавый брюнет, который показался Гелле слегка знакомым.

— Давайте подержу повод, Ваша Светлость! — вынырнул из пелены дождя мокрый парнишка лет семнадцати.

— Держи, — брюнет сунул в руки парнишки повод и, согрев руки подмышками, сделал несколько пассов плохо гнущимися руками. — Готово! Ивэн, спроси у Амирана, есть ли еще чай!

— Сейчас! — парнишка вновь нырнул в темноту, а Гелла взлетела выше и с легким стоном проснулась на кушетке от того, что Силен укрывал ее пледом. Тут же вскочив, она всмотрелась в его лицо, и вампир, улыбнувшись, ответил на незаданный вопрос:

— Его Величество позволили устроить свадьбу в один день, он сам хочет повести тебя к алтарю.

Гелла поежилась.

— Не бойся, король добр, и он будет нашим свидетелем, если кто-нибудь захочет опротестовать наш брак.

— Хорошо, расскажешь, что нужно приготовить к обряду по вашим правилам?

— Расскажу, пойдем в гостиную? Боюсь, если останемся здесь, я поддамся искушению, — и Силен провел языком вдоль голубой жилки на запястье, а девушка, вспыхнув, дрогнула от пробежавших по спине мурашек.

— Пойдем!

На следующий день принц со свитой покинул Винарт, до границы оставались считанные часы. Чтобы не терять скорости, были куплены заводные лошади, и к обеду Калабриан рассчитывал пройти пограничную заставу людей и заночевать на посту вампиров, но судьба как всегда посмеялась. Буквально в считанные минуты на небо наползли тяжелые серые тучи, и зарядил дождь. Лошадь герцога, поскользнувшись на свежей колее, сломала ногу, Тирос наложил магический лубок, но его приходилось постоянно обновлять и при этом двигаться в нужную сторону. Странностей для конца сентября — вполне еще теплого месяца — хватало с избытком, ветер ревел органной трубой и дышал льдом северных земель, через полчаса в воздухе замелькали белые мухи. Останавливаться было нельзя — в мельтешении снежного хоровода, в порывах ветра и разъезжающейся под ногами дороге таились смертельные сны. Человеческую заставу они преодолели, не заметив — просто проползли мимо серых теней, сгибаясь от порывов ветра, удерживаясь на дороге весом лошадей и поклажи. Спустя всего несколько десятков метров ветер стих, снег перестал идти, и по обочинам проступила еще зеленая трава. Еще через полсотни метров принц и его спутники ошеломленно оглядывали друг друга — потрепанные, промокшие, с красными исхлестанными ветром и снегом лицами люди стояли среди только что убранных полей и не веряще вслушивались в тишину. Постояв, двинулись по дороге, и вскоре впереди показался солидный каменный дом с пристройками, широкая веранда была заполнена людьми и вампирами. Здесь в пограничье люди-маги носили синие мантии с белыми воротничками, а вампиры — серые, прочие гости пограничья одевались привычно, разделение нужно было для того, чтобы знать, к кому обратиться со своим вопросом.

У крепких окованных железом ворот заставы путников встречали стражи; расспросив, направляли либо на веранду — там находились жаждущие исцеления либо золота за кровь, либо к отдельно стоящему домику таможни — там оформлялись бумаги на въезд в страну и оплачивались пошлины на ввозимые и вывозимые товары. Принц и его спутники проехали к таможне, косясь на многолюдную веранду.

В домике таможни их встретил улыбчивый вампир, попросил всех по очереди положить руки на амулет и задал полдюжины стандартных вопросов — цель визита, наличие груза, наличие запрещенных к провозу товаров. Принц не скрыл цели визита, ссориться с правителем соседнего государства не хотелось, запрещенных к провозу осиновых кольев и чеснока тоже не оказалось:

— Поймите нас правильно, — полушепотом добавил вампир, заканчивая расспросы, — вред они нам не причинят, но чихать от аллергии или вынимать из груди щепки — не самое приятное занятие.

И принц сочувственно ему кивнул. Поразмыслив, вампир сообщил, что направит бумаги скоростной почтой в столицу, и если король пригласит наследника сопредельного государства со свитой — они смогут ехать в столицу, а если нет — принцу придется вернуться в свое королевство. Впрочем, его спутников никто не задерживает, они вполне могут отправиться вместе со студентами магических школ на краткую экскурсию по пограничным городам государства вампиров. А, достойные господа не сдвинутся с места без сюзерена — что ж, тогда добро пожаловать в нашу гостиницу; пока будут идти бумаги — можете пожить там или вернуться на человеческую заставу. Поежившись, мужчины отправились к длинному одноэтажному зданию гостиницы.

11

Статус невесты королевского советника, наверное, предполагал активную светскую жизнь, но Силен с разрешения возлюбленной сообщал всем, что девушка утомлена бессонной ночью и тяжелым путешествием, а потому до церемонии будет отдыхать в родовых покоях жениха. Король на переезде будущей подданной в гостевой дом не настаивал, а прочим придворным пришлось смириться.

— Мне нужно уйти, любимая, — говорил утром Силен. — Подготовка к ритуалу требует моего личного присутствия, — и пропадал до самого вечера.

Но весь день Гелла чувствовала его неусыпную заботу — к завтраку подавалась записка с пожеланиями доброго утра и маленький букет. Через час ей приносили новый прогулочный плащ и перчатки, а за дверями уже переминалась Кира, и девушки шли на прогулку в сад. Дождь моросил каждый день, но дорожки закрытого садика рода Миат были вымощены широкими плитами песчаника, а вдоль тропинок сказочно цвели хризантемы, бархатцы, поздние лилии и георгины, отдельными рядами тянулся шпажник, и тусклые осенние розы горели сквозь опадающую листву. Иногда прямо в сад прибегал посыльный — интересовался мнением Киры или Геллы по поводу букетов, платьев или оформления алтаря, и тогда Кира начинала горячиться и упрекать подругу в равнодушии.

— Кира, я не равнодушна, я просто не знаю, как тут принято, и не хочу огорчать мессира эр Миата.

— И потому оставляешь выбор за Силеном?

— Да.

— Гелла, ты лукавишь, любая девушка заинтересуется цветом и фасоном своего платья, а ты лишь позволила снять мерки. Или ты его не любишь? — Кира остановилась и развернула подругу к тусклому солнышку. — Не любишь. Тогда зачем?

— Для меня это выход, принц забудет обо мне.

— А Силен знает?

— Силен знает, и он надеется, что я его со временем полюблю.

Кира замотала головой:

— Я все понимаю, но это неправильно, мне его жалко!

— Ничего, я постараюсь быть ему хорошей женой, в конце концов, именно этому меня и учили много лет, а со временем смогу его полюбить, ведь он такой хороший, заботливый и чуткий.

— И все равно, это неправильно! — ворчала Кира. — Вот Сират берет меня за руку, и по мне начинают бегать мурашки, и даже если он в другом конце комнаты — он ищет меня глазами!

— Силен тоже меня ищет, и от его поцелуев у меня подкашиваются ноги. Просто я, наверное, более спокойная, не горю, а чуть-чуть тлею…

Кира вдруг усмехнулась:

— Ничего себе, тлею, а ты знаешь, какого цвета здесь свадебные платья?

Гелла смутилась, как-то она совсем выпала из жизни — ходила целыми днями по комнатам задумчивая и молчаливая, разглядывала картины, вазы и медальоны; листала книги, взятые с изящных этажерок, и бесконечно скучала. Золотистые и серебристые тона стен не раздражали, но возникало ощущение красивой коробки, изысканной и даже позолоченной, но все равно коробки, где хрупкая блондинка выглядела нарядной куклой со стеклянными глазами.

— Не знаю.

— Хи-хи, платья невест у вампиров — алые!

Гелла поперхнулась холодным воздухом.

— Эх, не надо было говорить, надо было вместе с портнихой придти, ты же сама на традиционный цвет согласилась!

Проглотив не полагающиеся герцогине слова, Гелла решила переключить шуструю девочку на что-нибудь менее раздражающее:

— А ты в чем будешь?

— Я как невеста нетрадиционная буду в орчанском свадебном костюме — он белый с разноцветной каймой.

— Шальвары и туника?

— Да, а еще длинный шарф и украшения.

— Красиво.

Тут разговор прервался звонким свистом — на каменной ограде, отделяющий сад рода Миат от еще сорока девяти подобных, сидел молодой парень в темно-сером камзоле и черном берете.

— Прекрасные леди, позвольте к вам присоединиться?

Кира с Геллой переглянулись и кивнули, скучная неделя с бесконечным сидением в четырех стенах утомила их, и они были рады новому лицу. Парнишка ловко спрыгнул прямо на дорожку, и оказалось, что это не парнишка, а девушка — тоненькая и не слишком высокая.

— Меня зовут Миа.

— Гелла.

— Кира.

В гостинице принца и его спутников встретил невысокий вампир в скромном коричневом камзоле без украшений, он больше напоминал мелкого чиновника, чем трактирщика, и был предельно вежлив:

— Прошу вас, господа. Вот здесь вам нужно поставить подписи, вот ключи от номеров, горячий обед с вином подадут через полчаса. Насчет лошадей я распоряжусь, — взяв плату вперед за три дня, он лично проводил гостей в дальние от холла комнаты, пояснив: — Там будет спокойнее, и комнаты побогаче.

Обессиленные путники были согласны на все, но комнаты их и впрямь удивили — принцу и герцогу достался номер с двумя спальнями и общей гостиной, к спальням примыкали ванные комнаты и гардеробные.

— Здесь часто останавливаются знатные путешественники в ожидании приглашения, — ответил на удивленные взгляды вампир. А Амиран с оруженосцем и картографом получили почти такой же номер, но с двумя кроватями в одной из спален.

— Здесь бывают и семьи, и леди с воспитанницами — приходится учитывать варианты.

Управляющий гостиницей поклонился и вышел, а наставник тотчас погнал промерзших мальчишек в ванную. Вещи в седельных сумах во время короткого, но мощного снегопада тоже частично промокли, но в ванной обнаружилась целая стопка мягких простыней — закутавшись в ткань, можно вполне поужинать в комнате. Тут как раз раздался деликатный стук, и опрятная девушка внесла изрядный поднос с горшочками, тарелками и мисками, потом еще один и еще — управляющий предугадал желания гостей и прислал солидный ужин на троих в номер.

— Скажи, красавица, где бы нам вещи посушить, промокли мы в дороге, — обратился к девушке Амиран.

— Если не очень много, то можно в ванной у печки — та стена, что выложена изразцами, греется всегда. А если много, или вещи тяжелые, или постирать что-то надо, то по коридору налево будет ход в прачечную, нам Сината стирает и утюжит.

— Спасибо, красавица, ты нам еще винца горячего принеси, поизмерзли мальчишки, устали — чтобы поспали до утра спокойно.

— Господин управляющий для вас передал вино, — девушка указала кувшинчик, — а для юных господ вот этот чай с ягодной настойкой.

Амиран только головой покачал от такой предусмотрительности и отпустил девушку восвояси. Вскоре наевшиеся до отвала мальчишки мирно засопели в подушки, а быстро ополоснувшийся и быстро перекусивший наставник, заперев дверь, скользнул по коридору к номеру принца. Легкий стук, и дверь напротив приоткрылась:

— Амиран, заходи, — принц, уже сытый и переодетый, потряхивая отросшими в пути волосами, рассматривал карту, а уже обсохший герцог поводил над ней амулетом. — Тирос пытается вычислить направление магической атаки, у ветра был ощутимый вкус моря.

— Все верно, — вздохнул герцог, устало опускаясь на стул, — морское побережье, предположительно поток холодного воздуха пришел отсюда, — Тирос ткнул кончиком кинжала в узкую полосу берега: — Только отсюда поток воздуха беспрепятственно мог добраться до границы, да и амулет подтверждает.

— И кто это мог сделать?

— Сильный маг-стихийник. В нашей стране таких немного, а вот у северных варваров Заклинатели Бурь не редкость.

— Опять ничего конкретного, — вздохнул принц и обернулся к наставнику: — Я расспросил горничную, она сказала, что до столицы вампиров примерно три дня пути да еще день на работу канцелярии, в общем, нам здесь около недели придется жить. Присматривай за мальчишками, ссориться с вампирами нельзя, амулет богини чуть-чуть мерцает и указывает он на столицу — возможно, там мы что-нибудь о ней узнаем.

Амиран покивал и вернулся к себе, нужно было еще развесить вымокшие вещи, разложить у печи сумки, вычистить обувь — хороший солдат оружие и амуницию всегда держит в порядке!

Познакомившись, девушки некоторое время бродили по дорожкам, но вскоре снова пошел дождь, и Миа, ничуть не стесняясь, спросила:

— В дом пригласите? Я еще в доме пятидесяти не была.

Кира, смеясь, потащила новую знакомую в здание; Гелла шла медленно, раздумывая, чем же так удивила ее новая знакомая. Одежда — скромная, но очень хорошо пошитая, волосы подобраны, как у мальчика; тонкие длинные пальцы с аккуратным маникюром, чистый запах — больше всего Миа напомнила Гелле ее саму!

Иногда брат утаскивал младшую сестренку на объезд деревень, принадлежащих герцогству, или просто в лес на охоту, и тогда юная герцогиня одевалась так же: мужской камзол, берет, удобные сапожки на шнуровке. Выходит, эта леди — аристократка? Уж не та ли самая невеста Сирата, которую упоминал Силен? Войдя в дом и скинув на руки горничной плащи, девушки поднялись в маленькую гостиную, в которой любили проводить время днем.

Гелла, как старшая женщина в комнате, позвонила в тонкий серебряный колокольчик и велела принести поднос с закусками и горячие напитки. Миа с любопытством осматривала комнату, но Гелла видела, что обстановка девушку не впечатляла. Когда две служанки внесли подносы и сервировали небольшой столик у изогнутого полукругом дивана, Гелла вынула их горшка желтую в черно-оранжевых полосках лягушку и дала ей отведать по крошке каждого блюда. А вот лягушки Миа очень заинтересовали; рассеяно хлебнув чаю, она с разрешения хозяйки рассмотрела всех изрядно подросших лягушек, погладила разноцветные спинки и, вынув одну алую с белыми полосками и изумрудными крапинками, умоляюще посмотрела на герцогиню — Гелла вздохнула:

— Конечно, Ваше Высочество, вы можете взять эту красавицу себе. Кормить можно сыром или куриной печенью; главное, добавлять к пище немного магии.

Когда Гелла обратилась к Миа полным титулом, Кира вскинулась, а потом засмеялась:

— Три принцессы!

— Я герцогиня, — вздохнула Гелла.

— Как ты догадалась? — принцесса быстро оправилась и теперь смотрела на Геллу с любопытством, осторожно поглаживая лягушку.

— Сначала рассмотрела руки, а потом просто вспомнила — вы были в том отряде, который встретился нам в степи.

— Давай на «ты», — попросила вампирша.

— Хорошо, ты была в том отряде, и тебя прикрывали все воины, а кроме того, здесь очень хорошая охрана, но никто из них не появился.

— Понятно, все верно, мое полное имя — наследная принцесса Миаленн, ну и полдюжины сопутствующих титулов и званий, — принцесса легкомысленно махнула рукой и утащила с блюдца красиво украшенное поздними ягодами пирожное.

— Понятно, решила сама на нас посмотреть?

— Не только, — принцесса аккуратно собрала крошки безе с губ, откусила еще кусочек и продолжила: — Меньше чем через месяц наш король отправляет посольство. К драконам.

И Гелла, и Кира прониклись — драконы не только были древнейшей и мудрейшей расой, они были самым закрытым и таинственным обществом в мире. Изредка посольство Драконьего королевства объявлялось в какой-нибудь стране с небольшой просьбой. Если просьба удовлетворялась — страну ожидало процветание; если же правитель не находил возможным удовлетворить просьбу — годы, а то и десятилетия разрухи и очень часто — смена династии настигали неразумных.

— И в чем проблема? — осторожно поинтересовалась Гелла, тоскливо раздумывая о том, что ее несет, как палый листок, неведомо куда, и надоело ей это порхание до смерти.

— Драконы потребовали включить в делегацию представительниц соседних государств.

— Представительниц?

— Да, потому что наше королевство поеду представлять я.

— Понятно, и Валер эр Луэст знал об этом условии?

— Знал, — не стала лукавить Миа. — Мы как раз возвращались с границ Драконьих гор и не догадывались, как решить эту проблему.

— Но советник назвал своей сестрой Сатру?

— Какая разница, — пожала плечами принцесса. — Кира родная сестра Сатры, а значит, родственница советника, и кроме того, всего через пару дней станет супругой наследника одной из пятидесяти знатнейших семей королевства.

В груди Геллы начал разгораться гнев, да что это такое!! Ведь она пытается стать тихой и скромной, сидеть за широкой спиной мужа и раскладывать по банкам варенье!!! А судьба, словно в насмешку, толкает ее из одного государства в другое, щедро отвешивая пинков и пощечин. Стараясь сдержаться, она тихим, напряженным голосом поинтересовалась у принцессы:

— Участие в посольстве для меня обязательно?

Принцесса отложила взятую было с подноса ягодку и, внимательно и серьезно глядя черными глазами в глаза герцогини, произнесла:

— Не обязательно, но желательно. Мы, конечно, можем взять с собой любую дворцовую горничную или пленную, но это не решит проблем мира, драконы впервые приглашают к себе. И также впервые они приглашают женщин.

— Я должна подумать.

— Время есть, к тому же у вас скоро свадьбы. Не сомневайтесь, мужья поедут с вами, куда бы ни завела вас судьба.

Услышав последние слова, Гелла поежилась и вновь задумалась, насмешка судьбы или подсказка — бесконечное блуждание по миру?

К счастью для всех, дверь распахнулась, и в комнату вошел Силен — улыбнулся Кире, поклонился принцессе, присел рядом с Геллой и, взяв ее руку в свои ладони, начал легонько поглаживать кончиками пальцев, вызывая легкую дрожь.

— Как погуляли?

— Неплохо, принцесса Миаленн забралась в наш сад через забор.

— Я рад, что вы познакомились, у принцессы доброе и щедрое сердце, она пообещала нам необычный подарок на свадьбу.

— Мне ничего не надо, — Гелла осторожно положила голову на плечо Силена и просто ощутила волну нежности от жениха и сдержанное любопытство от Миа и Киры. Повторяя про себя, как заклинание, «я буду хорошей женой», Гелла замерла, купаясь в волнах спокойствия. Вдруг в солярии раздался грохот, звон стекла, крик боли и громкий рык.

Положенную неделю Калабриан и его спутники провели тихо, ежедневные прогулки, ванны и спокойный сон преобразили суровых парней — Ивэн целыми днями бродил за воротами, обследуя окрестный лесок, а Мирил ходил за ним с графитовой палочкой и блокнотом. Амиран вынужденно приглядывал за мальцами, и случалось, прихватив утром корзинку с едой, они возвращались в гостиницу только к вечеру. Вампиры относились к таким прогулкам равнодушно, и Калабриан старался не волноваться тоже.

Тирос по половине дня проводил за письменным столом, разрабатывая новое заклинание защиты от непогоды, попутно обмениваясь нежными письмами с леди Суонси.

А принц, усевшись рядом, заносил в небольшую тетрадь то, чему хотел уделить внимание, вернувшись домой. Дороги, налоги и разгулявшиеся преступники были в этом списке не последними.

Питание в гостинице оказалось на редкость разнообразным и индивидуальным; наслаждаясь любимыми слоеными пирогами и жаренной в золотистом кляре рыбой, принц только на второй день обратил внимание на то, что в меню оруженосца входит почти чистое мясо без приправ и сладкие травяные чаи. В удивлении он подошел к управляющему:

— Простите, сударь, за беспокойство, нам очень нравится, как готовят в вашей гостинице, но вам не кажется, что подростку кроме мяса нужны еще и овощи?

— Ваше Высочество, — вампир поднял на принца изумленные глаза, — мы всегда подбираем рацион так, чтобы здоровье наших гостей улучшалось, но если Вы хотите продолжать сдерживать трансформацию вашего подданного — мы постараемся вам помочь, хотя, боюсь уже поздно, еще день-два — и оборотень примет свой второй облик.

— Оборотень? — в голове принца защелкали, складываясь, костяшки любимой детской забавы — кубика, собираемого из отдельных кусочков. Слова богини о пользе мяса для роста, воспоминания Ивэна о родных северных краях, и его волчий аппетит к чуть прожаренному мясу. — Нет, спасибо, сударь, задерживать не надо, просто добавьте к мясу немного зелени и сладостей: боюсь, мальчик в детстве недоедал.

Управляющий почтительно раскланялся, уважая такую заботу принца о подчиненном, и тут же поспешил на кухню, а принц, выйдя на улицу, высвистал герцога из номера традиционным сигналом гвардейцев. Тирос, выглянув и поняв, что особой спешки нет, кивнул и не стал прыгать в окно — накинув плащ, вышел через двери и присоединился к другу в его неспешной прогулке.

— Тир, у нас назревает новая проблема. Принц приостановился на окраине широкого луга и проводил взглядом парочку вспугнутых птиц.

— Слушаю.

— Ты знал, что Ивэн — оборотень?

— Подозревал что-то, очень уж точно он про навь все знал, а просто так этого не узнаешь.

— И управляющий говорит, что через день-два у него начнется оборот. Первый оборот.

— Погоди, но первый оборот происходит лет в тринадцать!

— Возможно, отправляя в столицу, его чем-то напоили, оборот удержался, а потом, — тут принц покраснел от гнева, — а потом он слишком мало ел, для оборота нужны силы.

— Я ничего не знаю об оборотнях, только общие сведения из учебника.

— Я, пожалуй, и того не знаю, — хмыкнул принц. — Но первый раз — это всегда первый раз. Что будем делать?

— Раз у нас есть еще день, а начаться все может в любой момент, надо сделать амулет переноса.

— Зачем?

— Думаю, вампирам не понравится необученный оборотень в гостинице, а вот в лесу он сможет быстрее прийти в себя. А вообще, хорошо бы с парнем просто поговорить, не зря ведь он в лесу пропадает.

— Ты прав, просто поговорить мне и в голову не пришло. Взъерошив отросшие волосы, принц развернул друга обратно к широко распахнутым воротам пограничного поста.

К приходу мальчишек и наставника принц и герцог мирно попивали вино, сидя в уютных креслах недалеко от входа. Мирил, зябко хлюпая носом, тотчас принялся показывать свои записи, рассказывая какую замечательную возвышенность они отыскали, какой оттуда был отличный обзор, и сколько миль удалось нанести на карту.

— А уж какой там был ветер, — пробормотал Амиран, довольным кряхтением приветствуя служанку с чайником горячего чая и чашками бульона. Перед Ивэном снова поставили блюдо с мясом, и едва картограф и наставник насытились, принц, будто случайно, проговорил:

— Амиран, Мирил засыпает, отведи его, пожалуйста, в постель.

Старый гвардеец дисциплинированно подхватил парнишку под руку и повел к комнатам, а Ивэна принц задержал:

— Постой, Ивэн, не торопись, возьми еще мяса, — и едва парень вгрызся в особенно сочный кусок, спросил: — Ты чувствуешь, когда у тебя начнется оборот?

Подавившегося паренька спас герцог — ловко стукнул по спине:

— Не пугайся, мы не против твоих способностей, просто хотим помочь.

Парень оскалился, а потом, разогнав желтизну во взгляде, с трудом проговорил:

— Я не знаю, но чувствую, что скоро, старая Альма напоила меня зимней травой — сказала, что на год оборот задержится, потом надо будет вернуться. Но меня не отпустили, я боялся, ждал, но ничего не было.

Принц скрипнул зубами и протянул парню небольшой камушек в оплетке из кожи:

— Вот, держи, когда начнется — сожми и представь ближайший лес; камень слабый, далеко не унесет. Потом попробуем тебя найти и помочь. Но здесь оборачиваться первый раз нежелательно.

— Я понял, спасибо, — Ивэн надел шнурок на шею.

— Еще что-то для оборота нужно?

— Я не знаю, меня увезли из дома в десять лет, а те, кого я видел, уходили в лес, иногда на год-два. У нас в роду оборачивались рано, вот Альма и дала мне траву, чуяла, что мой волк близко.

— Понятно, ну ты не стесняйся, ешь, — Тирос придвинул парню тарелку. — Наверное, твой род был сильным в магии, раз вы такие ранние?

— Не знаю, — парень опустил голову. — Мор пришел с реки, а я гостил у тетки отца.

— Тсс, — герцог подлил в чашку чаю и добавил большую ложку меда. — Пей чай, тебе силы будут нужны; главное, ничего не бойся и ищи нас.

Парень кивал уже как-то заторможенно и вскоре, извинившись, пошел в комнату, но не дошел: прямо у двери схватился за амулет и исчез с громким звоном колокольчиков.

Принц и герцог вскочили и по инерции подбежали к тому месту, где только что стоял сонный оруженосец.

— Что это было? — спросил принц.

— Не знаю, он использовал телепорт, но они ведь беззвучные?

В воздухе снова динькнуло, и принц вынул из кошеля амулет с мигнувшей зеленой звездочкой:

— Богиня помогла, поедем искать?

— Думаю, что бесполезно, — герцог выразительно глянул в ближайшее окно, уже затянутое ночной тенью. — Ему все равно лучше быть в лесу, а утром он может и сам вернуться.

И принц согласился, очень уж не хотелось идти в темноту, бродить среди незнакомых троп. Да и как волка искать в лесу? Как говорится, если человек хочет — он ищет возможности, если не хочет — ищет оправдания. И оправдания были найдены.

Амирану молодые люди сказали, что подопечного не будет всю ночь. Умолчали, что утром его стоит поискать в ближайшем лесу, и отправились спать.

Совесть немного грызла и принца, и герцога, но первый привычно отложил все на завтра и быстро уснул, стараясь увидеть во сне дворцовый парк, а второй утешил себя мыслью, что с утра перероет все овраги, да и что может случиться с волком в лесу?

Силен первым кинулся на шум, прикрывая собой девушек. В солярии ворочалось что-то крупное и серое, вампир вынул меч, но вдруг раздался жалобный визг, и среди осколков очутился светловолосый парень в разорванной одежде. Он затравленно огляделся, захлебнулся воздухом и снова стал чем-то непонятно серым.

— Ух ты!! — восторженно прошептала Миа. — Оборотень в первом обороте!

— Думаете, в первом, Ваше Высочество? — напряженно спросил Силен, не отводя от солярия глаз и держа меч наготове. — Крупноват!

— Точно, первый — смотри, какой худой; он, наверное, недоедал — вот и не может обернуться, давай поможем, а потом спросим, как он сюда попал.

Вздохнув, но продолжая держать меч в опущенной руке, Силен направил к волку развернутую ладонь и запел низким тягучим голосом. Рядом затянула столь же строгий речитатив Миа, неожиданно для всех присоединилась Кира, а Гелла, постояв в стороне, принесла одеяло и расстелила на полу:

— Иди сюда, — позвала она волка, — иди, а то порежешься!

Силен мотнул головой, показывая, что ей лучше отойти от одеяла, и она безропотно отошла: все же спятивший от боли зверь не лучшая компания для хрупкой девушки.

Волк услышал ее и потянулся, втягивая носом воздух и подвывая. Удерживая ровный поток силы, Силен посторонился, пропуская зверя к одеялу, но не к девушкам. Шаг за шагом, медленно и упрямо, роняя с густого меха осколки, волк добрался до одеяла и рухнул.

— Ну вот, — сказала жизнерадостно Миа. — Теперь его стоит накормить, а утром помочь перекинуться обратно.

— А он сейчас понимает человеческую речь?

— Конечно, зверя мы удержали, но захватить разум не позволили. Сейчас позову горничную, пусть покормит и с ним посидит, с ним сейчас разговаривать надо, чтобы в себя не ушел.

Гелла согласно кивнула и принялась сочувственно рассматривать волка — он был очень крупный, но худой, лапы казались несоразмерно большими, как и голова с тяжелым лбом и огромными зубами. На спине четко проступали позвонки, а живот буквально прилип к ребрам. Герцогине стало его жаль, он чем-то напоминал неуклюжих мальчишек первогодок, которых присылали родители на обучение к ее отцу. На звон колокольчика вошла румяная девушка в белом чепчике и, получив распоряжение от принцессы, тотчас убежала на кухню. Еще через двадцать минут она вернулась с подносом мяса и остановилась, боясь приблизиться к зверю, а волк глухо зарычал:

— Ты ему не нравишься, — вздохнула Миа и отпустила девушку. Взяв с подноса кусок, попыталась подойти ближе — и еле успела отдернуть руку.

— Обормот!! — возмутилась она, расправляя манжет рубашки. — Я же тебя покормить хотела!!

Волк не подпустил к себе ни Киру, ни Силена, а вот дрожащая от страха и жалости Гелла подошла к нему спокойно и, поставив у морды поднос с мясом, устало присела на пол.

— Наверное, он среди людей жил, — сделала вывод Миа, посасывая костяшку пальца, — или просто ты ему понравилась. С ним придется до утра сидеть, он пока сам оборачиваться не умеет, да и луна не даст.

Гелла лишь пожала плечами:

— Силен, позови лакеев, пусть стекло уберут и дверь прикроют, да и камин не помешает, раз всю ночь придется сидеть.

Вампир хоть и хмурился от такого предпочтения оборотня, все же выполнил просьбу невесты — вскоре лакеи собрали стекло и вновь застеклили дверь. В камине запылал огонь, Геллу обложили подушками, и новые подруги вновь уселись за чашечкой чая скоротать вечерок. Оборотню поставили миску свежей воды, и он, напившись, уложил тяжелую голову на колени герцогини, а она осторожно гладила его и тихонько дремала под разговоры Киры и принцессы; Силен грустно молчал, волк не позволил ему сесть рядом с Геллой.

Несколько раз за ночь волк начинал беспокойно скулить, сучить ногами и прижиматься к Гелле, девушка принималась активно наглаживать зверя, разговаривать с ним и даже петь песенки, слышанные в детстве. Одна длинная и весьма пространная баллада о князе, ставшем зверем ради спасения своего рода, заставила волка подвывать, и разбуженная Миа, прикорнувшая тут же на диване, недовольно пробормотала что-то насчет невест и их странных собачек. Еще пару раз волк вскакивал на окрепшие ноги и глухо рычал, причем все время в разные углы комнаты. Тут уж вскакивал и Силен, и пришедший в поисках невесты Сират, и даже Стражи, ночующие у дверей покоев рода Миат. Все обошлось, но Стражи доложили о мелькавших на периферии их ночного зрения тенях.

С рассветом Миа и Силен вновь завели торжественный речитатив, и встрепенувшийся волк, повалившись на спину и кувыркнувшись через голову, обернулся долговязым светловолосым подростком в висящем клочьями синем камзоле.

— Доброе утро! — приветствовала его, присев на корточки, любопытная принцесса. — Как тебя зовут?

— Ивэн.

— Ивэн? Красиво! А как ты здесь очутился? Помнишь?

— Их Высочество дал мне амулет, чтобы перенестись в лес, когда начнется оборот.

— Не самое лучшее решение, — покачала Миа головой. — Один в лесу ты бы погиб от истощения.

— Они сказали, что сразу пойдут меня искать…

И Ивэн рассказал все, что с ним приключилось.

— Тебе очень повезло, благодари богиню, — подвела итоги его рассказа принцесса. — Мы смогли тебе помочь только потому, что мы сильные маги-лекари и видим неполадки в организме. В любом другом случае ты мог стать волком навсегда. Но все же как интересно, — Миа уставилась на оборотня, который взглядом продолжал держать герцогиню; стоило ей отойти в ванную комнату, как он занервничал и едва не обернулся снова, несмотря на заливающие комнату солнечные лучи.

— И совсем не интересно, — вздохнула Гелла. — Я, кажется, знаю, что с ним.

Все присутствующие — и зевающая Кира, и настороженная Сатра, и обеспокоенный Силен — уставились на нее. Гелла опять вздохнула и спросила парня:

— Ивэн, у вас подростков в лес уводил кто-то из близких?

Ивэн только кивнул, уплетая обильный завтрак, присланный с кухни по распоряжению Сирата.

— Чаще всего мать или тетка?

Парень перестал жевать и уставился на девушку, потом снова кивнул.

— Это называется импритинг и связано, очевидно, с защитой рода. Чтобы волки оставались и защищали семью, они привязываются к тому, кто им помогает во время первого оборота.

— Получается, ты для этого волчонка теперь — семья? — спросила Миа. Гелла кивнула с несчастным видом.

— Так это же замечательно! — влезла со своим мнением Кира. — Ивэн сирота, а тебя все время убить пытаются, будете друг друга защищать!

— Все не так просто, — задумчиво протянула принцесса. — Помните, Ивэн говорил, что в его роду все рано становились волками? Да и размеры у него… По меркам оборотней он еще подросток, едва из логова выбрался, а ростом он крупнее любого настоящего волка, и лапы огромные — значит, еще будет расти.

Силен тоже уставился на парнишку и, кивнув, сказал:

— Растет и очень активно, пища усваивается налету; если темпы не снизятся, к зиме будет ростом пять-шесть локтей.

Теперь на Ивэна вытаращились все. А Миа, почесав подбородок, вдруг сказала:

— Ивэн, а какое прозвище носил твой отец?

— Вольдемар Серый.

Принцесса стукнула себя полбу и захохотала:

— Ох, Гелла, не знаю, то ли везет тебе, то ли судьба издевается…

Гелла, скрипнув зубами, готова была встряхнуть принцессу за шкирку, увидев, что парень побледнел и перестал есть.

— Миа!! — ледяным голосом отчеканила она. — Или ты объяснишь, что имеешь в виду, или дай парню поесть спокойно.

Принцесса утерла слезы и, кивнув, сказала:

— Ивэн — наследник самого древнего и могучего клана оборотней. Вольдемар Серый и его семья погибли не от болезни — от яда, мы смогли выяснить это точно совершенно случайно около четырех лет назад. Яд действовал только на оборотней, но в тех краях многие имеют частицу древней крови и тоже заболели, поэтому было решено, что это был мор. Наследник рода пропал, а трон княжества сейчас занимает брат жены Вольдемара Серого, но в нем мало древней крови, и оборачиваться он не умеет.

— Ивэн, так ты князь?

Парень пожал плечами, мол, что такого, и ухватил еще кусок аппетитно сочащегося соком мяса.

— И теперь ты имеешь официальный титул «мамки» князя, — продолжила Миа, — и пока князь не женат — ты первая леди его земель. А еще если вы обменяетесь кровью в первые сутки после оборота, у тебя появятся новые способности — правда, только те, которыми юный князь захочет поделиться, это возможность только княжеского рода.

Услышав это, парнишка вытянул зубы из куска мяса и, промокнув губы салфеткой, вежливо обратился к принцессе:

— Ваше Высочество, что-то угрожает жизни моей мамми?

Миа кивнула и добавила:

— И очень серьезно угрожает, недавно ее едва не убили прямо в спальне.

Ивэн тут же развернулся к герцогине и, прижав руку к сердцу, проговорил:

— Мамми, позвольте мне защитить вас своей кровью и сталью.

Гелла хотела было отрицательно покачать головой, но Силен проговорил, стоя над ней:

— Как будущий супруг и защитник леди Геллы, я принимаю ваше предложение, князь, враги наши жестоки, а для меня нет на свете большей ценности, чем моя будущая жена! — и протянул оборотню тонкий нож с костяной рукоятью. Ивэн осторожно нарисовал кончиком ножа несколько коротких линий на ладони и чуть царапнул кожу на ладони Геллы, которую удерживал Силен. Соединив порезы, он коротко взвыл и свалился в обморок.

— Сил маловато, кормили плохо, — опять вздохнула Миа и на пару с Силеном замахала руками над парнем, приводя его в сознание.

Гелла тоже чувствовала себя усталой и голодной, а потому пожелала пойти к себе, Ивэн двинулся за ней как привязанный, и Силену нечего было возразить. Первое время для и так нестабильной психики оборотня нужно было держаться вблизи якоря. Кира с Сиратом тоже поспешили к себе: приготовления к свадьбе требовали внимания, Сатра как всегда сопровождала сестренку с видом вечно недовольной дуэньи, а Миа, попрощавшись со всеми, вылезла в окно со словами: — Меня здесь не было, я, как приличная принцесса, всю ночь провела в своей постели, — и, подмигнув, скатилась вниз по плетям плюща.

13

Поутру принц и герцог напрасно обшаривали окрестный лес, Мирил сорвал голос, пытаясь дозваться нового приятеля, и в конце концов был отправлен наставником в гостиницу — лечиться и зарисовывать новые подробности на картах. К ужину вернулись и все остальные — продрогшие и уставшие. Управляющий встретил гостей добрыми вестями — из столицы пришло приглашение, и завтра с утра дорогие гости могут ехать прямо ко двору короля вампиров! Стучащие зубами люди кивнули и, прихватив бумаги, помчались в комнаты — греться и ужинать.

Итак, день свадьбы настал! Беспокойная Кира носилась от зеркала к зеркалу, поправляя прическу, одергивая тунику и нахваливая Геллу. Герцогиня к зеркалам не подходила, а тихо пряталась в углу у окна, скрываясь за занавесями цвета сливочного мороженого. Как можно скрыться в светлой комнате в алом платье, никто не понимал, но периодически куаферы и горничные, врываясь в комнату невест, начинали озадаченно крутить головой в поисках леди. У ног герцогини серой тенью расположился Ивэн, он сонно зевал и изредка одергивал непривычно роскошный камзол из серого переливчатого шелка с бархатными вставками. Сатра тоже была в сером, струящееся верхнее платье с длинной юбкой и очень открытым лифом приоткрывало нижнее платье — насыщенно синее, с отделкой из серебра. Женихи пока не показывались, Миа тоже: она успела прислать записку, что задерживается, но к церемонии прибудет непременно!

Наконец суета и беготня завершились, разошедшиеся полукругом служанки присели в книксенах, в двери тотчас постучали — прибыл советник Валер эр Луэст, чтобы сопроводить невест к высокому беломраморному крыльцу, на котором традиционно проводились свадебные церемонии. И пока длинная процессия тянулась по коридорам и переходам дворца (оказалось, что часть пути проходит через подземный ход), советник рассказывал впавшей в ступор Гелле историю столь странного обычая:

— По преданию, эту лестницу высекла богиня в дар первому королю вампиров. Он и его возлюбленная принадлежали к враждующим кланам, которые старались всячески помешать церемонии. Жених и невеста выходят из небольших круглых павильонов, которые расположены на средней площадке лестницы. Они встречаются на ней, на высоте примерно сорока локтей от гостей и родственников, и обмениваются клятвами, потом поднимаются еще на сорок локтей и произносят свои клятвы у алтаря богини; если клятва принимается, на алтаре появляются кольца.

— А почему лестница такая высокая?

— Чтобы не долетали заклинания, — серьезно ответил советник, помогая Гелле подняться по старинной узкой лестнице.

Гелла кивала головой, вежливо опиралась на руку советника эр Луэста, двигалась плавно, чтобы ни выдернуть из рук Сатры шлейф, но сердце ее болезненно сжималось, а мысли в голове прыгали тысячами шустрых зайчиков. Наконец, Валер привел девушек и всю немаленькую свиту в круглый павильон из странно белого, точно светящегося, мрамора.

Здесь было тепло, горели в камине ароматные поленья, вдоль стен тянулась широкая скамья, обтянутая солнечно-желтым плюшем, и выходить на довольно холодный сентябрьский ветерок в тонком взлетающем от одного движения платье Гелле совсем не хотелось.

Валер усадил девушек у огня, укутал их ноги мягкими пологами из белого пушистого меха, а сам выглянул в узкое окно, ожидая начала церемонии. По договоренности первыми принести клятвы должны были Кира и Сират. Вот грянула музыка, и советник подхватил пунцовую орчанку под руку, и, встав на пороге, они вместе сделали торжественный шаг. Гелла наблюдала из окна, как Кира в красиво разлетающихся на ветру одеждах шла по изгибающейся беломраморной галерее в сопровождении советника и сестры. Дойдя до площадки, спутники жениха и невесты остановились, и Сират с Кирой синхронно сошли со ступеней и встретились в центре большого мозаичного круга. Протянув друг другу руки, произнесли слова клятвы, слышные всем стоящим внизу, и, держась за руки, поднялись к маленькой ротонде на вершине лестницы. Вскоре там полыхнул золотистый солнечный свет, и через пару минут Сират вынес любимую супругу на руках — богиня приняла клятвы.

Под гром аплодисментов и добрых пожеланий вампир унес свое сокровище вниз и усадил на специально приготовленный диванчик, орчанка хотела видеть свадьбу подруги и названой сестры.

Вновь зазвучала музыка, и Ивэн подхватил шлейф алого платья, помогая своей мамми достойно выйти из ротонды на дрожащих ногах. Подскочившая сбоку Сатра расправила длинные волосы сестренки, украшенные нежными белыми цветами, а советник Валер предложил руку. Двигались медленно и торжественно, у Геллы кружилась голова, плохо держали ноги, и ветер не мог охладить ее горящих щек. С каждым шагом она прощалась с прежней жизнью — с высоким герцогским замком среди лесов и лугов, с пышным королевским дворцом и высокомерным темноглазым принцем. На миг его облик четко нарисовался перед ее внутренним взором, и она тихо-тихо, в своем сердце сказала ему «прощай»!

Длина галереи, позволила ей оставить горечь обид за спиной и даже обрадоваться маленькому открытию — оказалось, что мрамор под ногами теплый, почти горячий, и это тепло обнимает тело, не давая осеннему ветру обжечь тонкую белую кожу. Юбка колышется от легких токов воздуха, словно танцует, гости внизу кажутся разноцветными пятнами на газоне, а в глазах только бесконечные резные столбики балюстрады. Но вот поворот — и впереди показался Силен, в белоснежном костюме с золотой отделкой, в сопровождении незнакомых Гелле вампиров. Услышав, как Валер втянул воздух, она, не поворачивая головы, тревожно спросила:

— Что?

— С Силеном идет сам король и два его телохранителя.

— А! — Гелла немного расслабилась. — Значит, Силен под надежной охраной, — и улыбнулась, разминая сведенные мышцы.

Ее недавно приобретенное чутье оборотня играло с ней порою странные шутки, то заставляя ощущать волну запахов, то обостряя слух. Ивэн поделился с ней щедро; Миа, увидев, как герцогиня задумчиво распилила ножом тарелку вместе с куском мяса, усмехнулась и сказала, что кто-то очень сильно любит свою мамми или очень боится потерять.

Спутники остались у резных каменных перил, а жених и невеста, глядя в глаза, сделали шаг навстречу друг другу, еще шаг и еще. Вдруг сзади предупреждающе вскрикнула Сатра, а следом — и король вампиров. Гелла обернулась и вскрикнула от боли — в волосы вцепилась когтистая лапа, на глазах выступили слезы; звон железа по камню — и голове стало легко, а на белый мрамор ступеней закапала кровь.

Воительница ожесточенно рубила выдернутым из складок платья мечом каменного льва, сидящего на столбике балюстрады. Под ногами ожившего кошмара блестели лунным золотом длинные пряди срезанных мечом волос герцогини. В это же время с другой стороны лестницы раздался рык — Силен перехватил второго льва, который пытался добраться до его горла, и, кажется, успешно одолевал. Неожиданно удар Сатры сорвал льву каменное ухо с филигранной каменной серьгой, и воительница исчезла вместе со львом. Ошеломленная Гелла повернулась к жениху — и увидела осколки мрамора на ступенях, но Силен — Силен побледнел и рассматривал алые следы когтей на камзоле. Король вампиров — высокий черноволосый красавец лет тридцати с виду активно помахал руками над раной, а потом тихо сказал:

— Прости Силен, но выход только один.

Гелла уже стояла рядом и, вцепившись в рукав жениха, смотрела на короля, ожидая объяснений.

— Простите леди, когти зверя смазаны ядом, который разрушает плоть вампиров, Силена может спасти только заклинание каменного сна.

— Действуйте!

— Но…

— Спасите его!

Король кивнул и обратился к жениху:

— Я лично позабочусь о ней, у вас есть минута.

И начал плавно поводить руками, напевая что-то в рваном ритме.

— Гелла, любимая, — вампир нежно привлек к себе девушку, заглянул в ее глаза и прошептал: — Прости, помнишь «Игру судьбы»? Я проиграл, — и он приник к губам девушки не привычным нежным поцелуем, а страстным, почти диким; слегка царапнув клыками кожу, он тут же зализал ранку и обнял ее так, что едва не захрустели кости. Потом отошел и лег на горячий мрамор: — Прощай!

Гелла смотрела во все глаза и ничего не понимала — губы горели от поцелуя, тело ныло, желая непонятно чего, а Силен прощался так, словно уходил в страну теней! Но ведь король обещал спасти его!

Король вампиров продолжал свое пение, водя руками над лежащим Силеном, а потом вдруг скомандовал:

— Закрой глаза!

Вампир моргнул и удержал глаза закрытыми, хотя до этого неотрывно смотрел на герцогиню. И тут же послышался легкий хруст — вокруг лежащего Силена очень быстро стали прорастать прозрачные кристаллы с острыми гранями, в считанные минуты они укутали тело, словно сияющий хрустальный саркофаг. Еще несколько пассов, сбегающие по лицу короля капли пота — и хрустальное вместилище взмыло в воздух и, повинуясь движениям рук вампира, подплыло к краю площадки. Гелла поразилась царящей вокруг тишине — она видела, как Кира, сорвавшись с дивана, бросилась к лестнице, едва лев начал битву с воительницей. Видела залитое слезами личико Миа, бьющейся о невидимую стену; видела Ивэна, заслонявшего ее все время. Видела Сатру, спасшую ей жизнь, но не слышала ни звука — наверное, она оглохла от горя? Но почему так громко стучит сердце? Кажется, такое бывает? Двигаясь словно сквозь толщу воды, она приблизилась к королю и встала рядом и тут услышала — услышала слова, которые произнес еле стоящий на ногах вампир:

— Мои подданные и гости! На ваших глазах радостный праздник превратился в день скорби! Достойнейшие из достойных Силен эр Миат и его невеста подверглись нападению, гнусному нападению в день своей свадьбы. Я, как король, обещаю вам найти виновных и наказать. Все, что можно было сделать для советника Миата, я сделал — его тело погружено в целительный сон и сможет побороть смертельный яд, но порция яда была велика, а советник Силен не ожидал нападения. Его выздоровление займет около семидесяти лет.

Гелла покачнулась, но продолжила слушать.

— Своей королевской волей передаю все титулы, поместья и должности сыну и наследнику уснувшего советника с правом вернуть их отцу по первому его требованию.

Голос короля разносился над толпой гостей, над блистающим великолепием осеннего парка и уплывал в небесную синь. Сират с искаженным лицом прижимал к себе Киру и, поглаживая ее спину, не смахивал слез, текущих на свадебный наряд. Миа опустилась на землю и во все глаза смотрела на застывшую изваянием Геллу, по затылку невесты все еще медленно стекала кровь, а неровно срезанные мечом волосы встали дыбом в потоках воздуха. Но вампиры и орки, люди, стоящие у подножия брачной лестницы, не могли отвести глаз от хрупкой фигурки в алом платье и от сияющего ледяным хрусталем саркофага.

— Невеста советника Силена получит право проживать в его поместьях, денежное содержание, соответствующее ее статусу, — тут Гелла криво усмехнулась, — и дар от королевской семьи в знак сохранения дружбы с королевским домом.

Гости внизу, кажется, зашумели, а король, повернувшись к Гелле, попросил:

— Герцогиня, об этом просил меня ваш жених, и я не могу не выполнить его просьбу. Дайте мне, пожалуйста, вашу левую руку.

Гелла все так же отстраненно спокойно протянула королю руку, и он осторожно вдруг отросшим клыком начертил на запястье некий знак, а потом капнул в его центр своей кровью. Неровные линии впитали дар, и на запястье девушки появилась тонкая татуировка в виде цветка с острыми лепестками:

— Это знак королевской семьи нашей страны, любой вампир всегда примет вас под свой кров, накормит и обогреет, и кроме того, вы сможете несколько больше, чем обычная человеческая девушка.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Скажите, куда сейчас направится мой жених?

— Саркофаг будет перенесен в фамильный склеп рода Миат, в нем установлен колокол, и дверь открывается изнутри, а через шестьдесят пять лет слуги будут проверять склеп ежедневно.

— Благодарю вас, Ваше Величество, я могу сопровождать лерда Силена?

— Безусловно, герцогиня, но боюсь, вам надо переодеться и перевязать раны.

— Хорошо, попросите, пожалуйста, приготовить для нас карету.

Ошеломленный совершенно спокойным, но тяжелым, как камень, взглядом невесты, король лишь согласно кивнул и помог герцогине спуститься по лестнице, левитируя перед собой саркофаг с телом советника.

Едва они пересекли границу перил, к ним бросились заплаканные Миа, Кира и Сират, король жестом удержал их и попросил дочь сначала исцелить герцогиню. Принцесса послушно подняла руки к голове Геллы, и вскоре только сухая корочка крови напоминала о ранах от каменных когтей; яды, способные привести к смерти вампира, были практически все безвредны для людей.

— Ваше Величество! — Кира отерла слезы. — Моя сестра, Сатра, что с ней?

— Не волнуйтесь, сударыня; судя по второму льву, на статуях были телепорты, я тотчас отправлю Стражей на поиски; не думаю, что вашу сестру вынесло за пределы нашей страны, а воительница она отличная, и оружие при ней, — король отечески посмотрел на девочку: — Утрите слезы, сегодня несмотря ни на что ваша свадьба, предлагаю сейчас не стоять на холодном ветру, а отправиться за стол и хорошенько пообедать. Лерд Сират, проводите леди Киру, ей не помешает подкрепиться.

Так, то шуткой, то прямым приказом король быстро разогнал толпу и, отдав распоряжения, неторопливо левитируя саркофаг, отправился к конюшне. Гелла вместе с Миа были уже там — карета с обширным грузовым сундуком стояла наготове. Герцогиня переоделась в очень темно-синий с серебром дорожный костюм и спрятала неровно отсеченные концы волос под газовым шарфом, рядом стоял Ивэн в сером дорожном камзоле. Принцесса вызвалась сопровождать леди и, получив одобрение короля, уселась рядом с Геллой в карету. Кучер поднес к губам рожок и, извлекая низкий печальный звук, медленно поехал к воротам. Два гвардейца, заслышав печальный сигнал, приняли на караул, а привратник отворил кованые створки, Гелла откинулась на подушки и мысленно вопросила небеса: «За что»?

С утра Сатра была недовольна и собой, и окружающим: сначала пришлось до хрипоты спорить с портным, принесшим платье — он отказывался прятать в складках ножны с мечом:

— Леди! — вопил чернявый коротышка с кучей булавок на обеих руках. — Это же испортит вашу фигуру!!

Но Сатра была непреклонна — в чужой стране она даже в ванную ходила с мечом. Потом прибежала расстроенная Кира и принялась нервно дергать тесьму своего наряда, как делала это в раннем детстве. Еле успокоив сестру, Сатра принялась искать взглядом Геллу — и оказалось, что герцогиня давно стоит в углу вместе с оборотнем, и лицо у нее не просто грустное, а буквально несчастное, и каждую процедуру — от прически до одевания — она воспринимает как личное покаяние. Пошептав горничной, что леди неплохо бы подать успокоительное, воительница пожалела, что не прихватила с собой точильный камень — нет ничего более успокаивающего, чем чистка и правка любимого клинка.

Но вот невесты одеты, пришел советник Валер, навестивший «сестричек» накануне, и можно чуть-чуть успокоиться и послушать сказки, которыми этот ловкий на язык вампир убалтывает невест.

Звуки музыки почему-то вызвали головную боль, но морщиться нельзя, нужно держать лицо и вспоминать сестренку черноглазой крошкой, ковыляющей у шатра. Сдерживая сентиментальные слезы, Сатра проводила невесту навстречу жениху и вместе с Валером вернулась в ротонду — теперь очередь Геллы. Ох и бледная она, и волосы в волнении того и гляди встанут дыбом; вот так хорошо, можно идти.

Снова музыка и медленные шаги по мрамору, все — дальше жених и невеста идут сами; вдруг чуткий слух орчанки уловил легкий скрежет камня — взгляд вверх, на лестницу — там тихо; взгляд на Геллу, на Силена — статуя льва за его спиной шевельнулась, выпуская мраморные когти. Но скрежет совсем рядом, громко вскрикнув от злости — меч застрял из-за бесконечных слоев ткани и испортил первый удар — Сатра вступила в схватку. Лев, не обращая внимания на орчанку, кинулся к герцогине и сразу попытался свалить ее с ног, но к счастью, Гелла поздно повернулась на крик, и зверь только сгреб ее волосы, кое-где вместе с кожей. Сатре пришлось рубануть по волосам, кроша мраморные лапы и молясь, чтобы не убить подругу. Ничего, волосы отрастут, а сейчас удар. Еще удар! Жаль, клинок взяла короткий и легкий, а зверь уже освоился и вертит свою каменную тушу с легкостью живого зверя. Вот клинок опять соскользнул с мрамора, отсекая только ухо, — пустяк, но в лицо внезапно ударил порыв ветра, и Сатра полетела вниз, не успев развернуться — высота была небольшой, но спиной приложилась она знатно! Тут же послышались крики и ржание коней, меч в руке — значит, можно сражаться! Оскалив зубы, перехватив крепче меч и откинув ногой путающуюся юбку, воительница резко встала — и едва не свалилась снова. В глазах плясали разноцветные зайчики, мутило, а молодой мужской голос вдруг четко произнес на межрасовом:

— Не спешите, леди, мы не враги, а ваше недомогание — последствие телепортации.

Через пару минут стало легче, да и ветер пробрал изрядно, все же платье было довольно открытым. Отдышавшись и подняв глаза, орчанка осмотрелась. Вокруг простирался лес, а сама Сатра и еще четверо мужчин стояли посреди дороги, в канаве вдоль обочины белел мраморный лев — неподвижный и странно перекошенный. Один из мужчин, молодой черноволосый брюнет с ранней сединой, всмотрелся в лицо орчанки и, кивнув своим мыслям, снял с себя плащ:

— Возьмите, леди, вы несколько легко одеты. Мы направляемся в столицу королевства вампиров, вам по пути или в другую сторону?

— Благодарю, — воительница закуталась в плащ и внимательно рассмотрела мужчин. Два молодых, один в возрасте и один совсем юный, лошадь под седлом в поводу и несколько вьючных. — Если вы не откажете мне в помощи, я бы хотела добраться до столицы с вами, там у меня есть родственники, которые смогут щедро отблагодарить вас.

— Что ж, к вашему счастью, у нас есть свободная лошадь, и, судя по карте, в нескольких милях отсюда есть село, где можно будет купить вам теплую одежду. Амиран, помоги даме сесть в седло!

— Минуточку! — Сатра подняла руку. — Я прошу вас помочь мне еще кое в чем, — она обернулась к канаве. — Помогите разбить эту статую, именно из-за нее я очутилась здесь.

— Сударыня, мы спешим.

— Это живая статуя! И мне бы не хотелось отбиваться от этого льва ночью в глухом лесу!

Сама того не зная, девушка попала в точку, всадники переменились в лице, и брюнет первым потянул из ножен тяжелый меч. Крошили статую долго, пожилой воин даже вынул из вьюка инструменты и старательно стесал все клыки и лапы. Потом куски мрамора раскидали на большое расстояние, а голову Сатра взяла в седло и утопила в деревенском пруду.

В деревне удалось купить теплые штаны, куртку и пару рубах. Короткие штанины девушка заправила в длинные полосатые чулки, волосы спрятала под платок, а вот с руками было сложнее — запястья торчали из рукавов на ладонь, и приходилось кутаться в плащ, прикрывая их от ветра. Впрочем, тут выручил пожилой воин, которого молодые называли Амираном, — покопался в сумках и отыскал длинные кавалерийские перчатки. Задерживаться в деревне не стали — сделав покупки, двинулись дальше, Сатра лишь попросила в трактире горячего чая и пирожков с потрохами. В пути немного разговорились, воины сказали, что едут ко двору по приглашению, но вообще ищут молодую девушку, похищенную прямо со свадьбы. Сатра постаралась сделать очень равнодушное лицо, и спросила, как девушку зовут.

— Ее зовут леди Гелла, но мы не уверены, что она пользуется своим именем. Взгляните на ее портрет, возможно, вы встречали кого-то похожего? — Тирос взял у Калабриана миниатюру и, подъехав к орчанке, показал ей портрет. Сатра про себя изумилась — на портрете робко улыбалась юная девушка, почти девочка, а сейчас Гелла выглядела иначе.

— Думаю, вы легко найдете столь милую леди при дворе короля вампиров, — постаралась она улыбнуться. — Вампиры, как и орки, в основном брюнеты, а если рождаются светловолосыми, то это выглядит почти как седина.

Однако Тирос, как и Калабриан, поняли, что девушка уклоняется от беседы на эту тему, но, переглянувшись, решили не давить; очевидно, что незнакомка что-то знает, только вот что? Поэтому герцог мило улыбнулся и попросил воительницу рассказать, как она очутилась на дороге, при этом активировав амулет, позволяющий отличить ложь. Сатра ощутила легкий укол от своего амулета и, мысленно усмехнувшись, начала рассказ под мерный шаг лошадей:

— Сегодня утром две мои сестры выходили замуж за вампиров. Младшая благополучно принесла клятвы, а во время второй церемонии статуи на лестнице ожили и напали на жениха и невесту. Я защищала сестру, как могла, но когда отрубила льву ухо, неожиданно начала падать и оказалась на той дороге — полагаю, зрелище получилось занимательное.

Тирос усмехнулся:

— Мы не доехали трех шагов то того места, куда вы приземлились, как в полутора метрах над землей распахнулся портал, и из него выпала статуя, а потом девушка в нарядном платье; мы действительно слегка увлеклись зрелищем, пока вы не попытались атаковать нас мечом.

Сатра лишь улыбнулась и пожала плечами — разговоры ни о чем воин орк может вести часами, разгоняя скуку длинных переходов; давненько она не тренировалась в этом искусстве, но впереди еще два с лишним дня пути — воинам, ищущим Геллу, предстоит узнать много нового о природе и погоде.

Карета плавно катилась по дороге к поместью Миат, впереди скакал верховой, готовящий для леди удобные остановки — заранее заказывая чай и отдельную комнату для умывания. Еще раньше ускакал вестник с приказом приготовить покои хозяина дома и отворить фамильный склеп. К вечеру вместо обычных пирожков, пирожных и фруктов на столе появилось жареное мясо, бульон с гренками, овощное рагу и паштет. Ивэн, все так же молчаливой тенью следующий за своей мамми, сразу отрезал большой кусок жаркого и положил его на тарелку герцогини. Принцесса отказалась, выбрав овощи и паштет, так что оруженосец смог себя вознаградить за весь суетливый день плотным ужином. Гелла хотела ехать всю ночь, чтобы к утру добраться до поместья; принцесса не возражала, она всю дорогу пыталась Геллу разговорить, но кроме коротких реплик по поводу поездки, ничего не добилась.

Чуть больше удалось Ивэну — устав, он перекинулся в волка и уложил лобастую голову на колени мамми. И вскоре сжатые руки герцогини разжались, потом осторожно легли на серый мех, а потом пальцы начали машинально поглаживать и перебирать длинные пряди, постепенно даря успокоение и хозяйке.

Путь продолжили через час, карета шла медленнее, над дорогой закапал нудный осенний дождь. Ивэн и Миа дремали, а Гелла, скрыв лицо вуалью, чтобы никто не видел слез, по крупице перебирала каждый миг, проведенный с Силеном. Говорить уже никому не хотелось.

К рассвету добрались до поместья. Вампиры вопреки легендам не любили высокие каменные замки, обвитые паутиной и ржавыми цепями. Просторный двухэтажный дом из светлого песчаника, окруженный слегка запущенным садом с цветниками и оранжереями, располагался на окраине небольшого города, окруженного вместо стен высоким лесом. Едва карета остановилась у широких дверей дома, как оттуда высыпали вампиры в нарядных ливреях с траурными повязками. Гелла первой вышла из кареты, следом выбрались Ивэн и Миа.

— Господа и дамы, я невеста лерда Силена леди Гелла, герцогиня Мондилье. Недруги отравили вашего сюзерена опасным ядом, и Его Величество счел единственным выходом использование «каменного сна». Сейчас у меня нет сил решать срочные вопросы, мы были в пути всю ночь. Проводите нас в приготовленные комнаты, ванну и завтрак туда же. Саркофаг поставьте в моем будуаре, я хочу, чтобы лерд был рядом.

— Слушаюсь, леди, — немолодой вампир изящно поклонился и уточнил: — Церемонию перенесения саркофага в фамильный склеп перенести на завтра?

— Обсудим это позднее. Ее Высочество тоже устала и хочет принять ванну.

Вампир-дворецкий, узревший наследницу престола, едва не подпрыгнул от изумления и поспешил проводить сановных гостей в дом. Заодно сделав знак вынуть саркофаг из кареты и внести в дом.

— Знаешь, — Миа зевала, но голос ее был звонким и ясным, — я уже ничему с тобой не удивляюсь. Вообще за всю историю этого заклинания саркофаг ни разу не вносили в жилой дом, сразу ставили в склеп и лет через сто вспоминали, к тому времени слой пыли нарастал такой, что не сразу отыскать получалось. Впрочем, были случаи и забавнее, однажды в саркофаг пришлось запихнуть влюбленную парочку, отхлебнувшую из одного кубка; запаковали их лет на сто, а выпали они из него уже через пятьдесят и устроили такой переполох среди любящих родственников! — еще раз зевнув, принцесса свернула к золоченой двери: — Мне, наверное, сюда, хорошего сна всем!

Гелла молча кивнула и прошла к указанным дворецким покоям. Светлая гостиная, будуар, спальня:

— Господин… — она посмотрела на дворецкого, и тот сразу представился:

— Мелон.

— Господин Мелон, внесите саркофаг в будуар и поставьте у окна. Потом можете прислать ко мне горничную.

Дворецкий откланялся, и через несколько минут в будуаре раздались голоса и осторожный шум; когда все стихло, в спальню, где Гелла присела в кресло, проскользнула невысокая вампирша в сером платье с белым передником:

— Доброе утро, Ваша Светлость. Меня зовут Лиат, я ваша горничная.

— Хорошо, Лиат, помоги мне снять одежду и вымыться, а потом я немного посплю, а завтрак подашь ближе к обеду.

Девушка присела в книксене и, быстро раздев хозяйку, проводила ее в ванную комнату. Здесь тоже узнавался любимый стиль Силена — большой бассейн с сиреневой водой, обтянутые мягкой кожей кушетки вдоль стен. Окно-витраж наполняло помещение чудесным утренним светом, на самой большой стене красовалось мозаичное панно — лазурное море, кудрявые розовые и желтые облака и гордая красавица-яхта, парящая над водой на радужных крыльях. Вздохнув, Гелла опустилась в горячую воду, ощущая, как распускается в солнечном сплетении какой-то сжатый узел. Горничная, опустившись на кожаную подушку, осторожно зачерпнула пальцами душистое мыло и принялась массировать госпоже голову, бережно касаясь жестких ниточек заживших шрамов. Потом отогревшуюся герцогиню переложили на массажный стол и долго натирали маслами с успокаивающими ароматами, в итоге она уснула и не слышала, как в помещение вошли еще две вампирши. Одна осторожно обработала ногти на руках и ногах, вторая, осмотрев голову хозяйки, осторожно подравняла косо срезанные пряди и нашептала горничной, чем смазывать волосы, чтобы скорее отросли. Проснулась Гелла уже в постели — принюхавшись, поняла, что здесь побывал Ивэн — выходит, он и принес ее из ванной. За окном уже стемнело; дернув сонетку, Гелла неспешно поднялась и накинула тонкий шелковистый балахон, лежащий у кровати. Лиат вошла с большим подносом:

— Ваш завтрак, миледи.

— Спасибо, Лиат; если там нет ничего быстро стынущего, помоги мне сначала причесать волосы.

Лиат усадила герцогиню к зеркалу и буквально в несколько минут навела на голове хозяйки порядок. Меч Сатры срезал волосы на затылке под корень, но спереди остались длинные чуть вьющиеся пряди; расчесав все, что уцелело, горничная аккуратно переплела прядки и уложила на голове Геллы тонкую изящную косичку, украшенную мелкими шпильками с жемчужными головками.

— Какая ты искусница! Спасибо! Что у нас на завтрак?

— Блюда подбирала госпожа Миа, она сказала, что вам нужно есть много мяса.

— Она права, — Гелла кивнула и потянулась к горшочку с мясными колобками в сливочном соусе, тут же лежал хлеб с семечками кунжута и свежее масло и салат из свежих овощей. Съев мясо и сыр, герцогиня снизошла до зелени, а завершила трапезу чашкой горячего травяного отвара с шиповником. В дверь тихонько постучали, и Лиат пошла открывать, за дверью переминался Ивэн:

— Мамми, ты уже встала, я начал волноваться!

— Да, я уже встала и даже позавтракала, а ты ел?

— Конечно! Принцесса хотела тебя увидеть, да еще Сират сегодня приезжает.

— Сират? Так быстро?

— Мамми, — Ивэн отвел глаза, — ты спала три дня.

— Сколько? Три дня? А Силен?

— Саркофаг все еще стоит в будуаре, мы запретили дворецкому его трогать.

— Спасибо, Ивэн, можешь найти Миа и сказать, что я жду ее в будуаре?

— Сейчас! — парень вскочил, приободренный ее улыбкой, и торопливо вышел за дверь.

Гелла задумчиво покачала головой — опять ею манипулируют!! Напоили успокоительными отварами до того, что сами испугались долгого сна. Что ж, все, что ни делается, все к лучшему, теперь она отдохнула и может мыслить ясно. Оставаться среди вампиров она не хочет, без Силена жизнь тут теряет всякий смысл. Значит, задача все та же — вернуться домой, под крылышко родителей, и по возможности не стать жертвой многочисленных убийц.

Деликатно стукнув в дверь, вошла Миа:

— Добрый вечер! Хорошо выглядишь!

— Спасибо, — Гелла внимательно посмотрела на принцессу вампиров, но та была безмятежна.

— Ивэн очень рад, что ты проснулась, когда хочешь провести церемонию?

— Никогда, — герцогиня внимательно посмотрела на принцессу. — Мне нужен секретарь, чтобы грамотно, в соответствии с вашими законами оформить следующее: я отказываюсь от всех титулов и содержания в пользу наследника лерда эр Миат, с одним условием: его саркофаг будет находиться в этих покоях, с него ежедневно будут стирать пыль и проветривать комнаты. Далее, — Гелла перевела дыхание и снова уставилась на принцессу. — Я поеду к драконам в составе вашей миссии, если со мной поедут Кира и Сират, — и, неожиданно горько усмехнувшись, добавила: — Надо же узнать, кто играет с моей судьбой — боги или демоны.

Миа совсем не понравилось такое настроение Геллы, но девушка была в своем праве — законодательство вампиров признавало за невестами права бездетных жен, потому что нравы в королевстве были достаточно свободными, и случалось, что невесты выходили замуж с изрядными животиками. Но никто их за это не осуждал, напротив, такое доказательство плодовитости очень уважалось — вампирши рожали редко, обычно не более одного-двух детей за всю длинную жизнь, и вопросы сохранения потомства прописывались в законодательстве очень строго.

— Что ж, я рада, что ты едешь с нами, сейчас вызову секретаря.

— И Ивэна зови, ему пока тяжело одному.

— Он с мясом придет, — улыбнулась Миа.

— И хорошо, самое время поужинать, раз уж обед я пропустила.

Едва принцесса вышла, Гелла подошла к скромно стоящему в будуаре саркофагу:

— Прости, Силен, мне действительно жаль, что у нас ничего не вышло. Через семьдесят лет я буду сморщенной старухой, если вообще еще буду жива, а ты будешь по-прежнему очаровательным мужчиной в расцвете сил.

Вздохнув, девушка погладила странно теплый хрусталь, лицо вампира виднелось смутно, лишь форма саркофага позволяла догадываться о его расположении. Но Гелла попыталась всмотреться сквозь хрустальные грани, ничего не увидела, кроме расплывчатых пятен, и, вздохнув еще раз, погладила камень и отошла.

Следующий час они с принцессой составляли бумаги — отказ от содержания принцесса отклонила, сообщив Гелле, что ей понадобятся платья для визита, а вот титулом вполне можно пользоваться и своим, чтобы подчеркнуть происхождение из королевства людей. Так что с помощью вывертов законодательства Гелла получила статус официальной сопровождающей кронпринцессы вампиров на время дипломатической миссии к драконам, а Кира числилась личной сопровождающей уже Геллы, как официальной гостьи королевского дома. Сейчас же послали за портным и белошвейкой, составили список минимально необходимого в пути и дружно решили, что обязательные женские мелочи лучше всего покупать в столице. Уснула Гелла тут же на диване, пытаясь помочь Миа выбрать между вишневым шелком и сапфировым бархатом. Вещи паковала ловкая и почти неслышная Лиат, утром неугомонная принцесса собиралась ехать к границе с драконами. Последней сонной мыслью герцогини было:

— Опять туда, где выбросило из телепорта, просто заколдованный круг!!

Старшая статс-дама королевы — леди Фулли — неспешно шла по коридору, мысленно составляя отчет о последних событиях в королевстве вампиров. Только сегодня утром стало известно, что кронпринцесса приглашена в гости драконами! Но это не все новости, младшая дочь маркизы Минестро состояла в романтической переписке с одним юным Стражем, всего-то пятидесяти лет от роду, и застенчивый ухажер рассказал возлюбленной, что ему доверили сопровождение и охрану парадного гардероба принцессы и ее сопровождающих. По словам юного вампира, в делегации будут присутствовать всего несколько дам — сама принцесса, ее гостья и одна фрейлина.

С одной стороны, для кронпринцессы — ничтожно мало; с другой — именно столько дам пожелали видеть на своей территории драконы. А с третьей — обе леди чем-то так зацепили юного Стража, что он написал о них своей предполагаемой невесте, — ведь не роскошным же гардеробом?

Поболтав с крестницей около часа, леди Фулли настроила девочку на тепло-любопытное ответное письмо и поспешила с новостями к Ее Величеству.

14

Уже на следующий день стало понятно, что воительница ничего не расскажет, но кое-что удалось понять из разговоров Сатры с Мирилом. Юный картограф не привык к длительным поездкам верхом — ноги у него были резвые, и сам он худощав, но вечером он свалился с лошади как куль. Увлекшиеся разговором герцог и принц задали привычный для себя темп, который воительница легко поддержала, а вот парнишка держался из последних сил, отбив себе все что можно и зажав намертво то, что не удалось отбить. Кряхтящий гвардеец вынул из вьюка горшочек с мазью, но не знал, с какого бока подойти к скрючившемуся на одеяле парню. Сатра решительно вмешалась и до темноты растирала и разминала мальчишке мышцы, попутно рассказывая, что он делал не так. Вот тогда-то Мирил и сказал:

— Жаль, Ивэн пропал, у него руки сильные, он меня вечером как встряхнет за воротник — сразу легче становилось.

— Ивэн? — переспросила воительница. — А кто это?

— Он у господина Калабриана оруженосцем был.

— А почему был? — еще раз спросила Сатра, ни на минуту не прекращая массаж.

— Потерялся, — вздохнул картограф. Но, видимо, мысль о пропавшем друге была ему настолько неприятна, что он поспешил поблагодарить девушку, поправил одежду и уселся у огня с грифельной доской в деревянной рамке, на которой рисовал кроки, прежде чем оформить все в карту.

Принц отметил этот едва слышный разговор, но расспрашивать Сатру не стал — просто позвал всех к котлу.

Вообще после нападения навки Калабриан намного спокойнее стал относиться к бытовой неустроенности в пути — перестал сетовать на отсутствие чистых платков и чулок, сам вставал в очередь к котлу и мыл посуду, как примерный дежурный кашевар. Тирос продолжал подшучивать, давая состряпанным принцем блюдам торжественные названия: «Завтрак Его Высочества», «Королевская каша» и даже «Коронованный бутерброд»! Но Кэл отмахивался, некоторая сноровка у котла — еще не повод становиться королем, других забот хватает; интересно, как в столице объясняют его длительное отсутствие?? Желудочными коликами или приступом ревматизма??

Лагерь понемногу затихал, только герцог при тусклом свете догорающего костра строчил ежедневное послание своей возлюбленной. По кратким отчетам друга принц понял, что достойная леди не тратит время зря — варит варенье и строит бравых гвардейцев, но такая активность способна вызвать интерес матушки Тироса, чего ему бы точно не хотелось:

— Пытаюсь ее убедить просто купить варенье на рынке, но она пишет, что не может смотреть, как в саду гниют яблоки! Как быть? Да гвардейцы уже лет пять на эти яблоки смотрят, сгребут их раз в год в канаву, да и все!

— Если бы я понимал женщин, я бы уже давно был женат, — вздохнул принц и посоветовал герцогу выбросить все из головы и позвенеть сталью.

Сатра с интересом наблюдала за разминкой принца и его друга, ей было любопытно составить свое мнение о человеке, про которого она столько слышала от названой сестры.

Мужчины вынули короткие мечи и длинные кинжалы и начали осторожно кружить по поляне, перебрасываясь шутками. А Сатра, глядя на них, вспоминала свои первые впечатления: сначала принц показался ей слишком суровым для нежной Геллы. Седые нити в черных давно не стриженных волосах говорили о том, что ему пришлось немало пережить в пути; одежда, крепкая и практичная, совершенно ничего не говорила о его особом статусе.

Правда, оружие было выше всяких похвал, но и оно маскировалось нарочито простыми ножнами, обтянутыми темной кожей рукоятями без украшений и камней.

Воительница поморщилась, бросив взгляд на свой меч — после боя с каменным львом он покрылся зазубринами, затупился и даже слегка изогнулся. Точильный камень, одолженный Амираном, помогал слабо, все равно придется идти к мастеру-кузнецу — лечить меч, привязывать кровью, да и пора уже сделать его чуть потяжелее: кто знает, какие твари еще попытаются встретиться им на пути? В это время принц улыбнулся шутке друга — улыбнулся, и Сатра даже мотнула головой, словно отгоняя привязчивого слепня: принц преобразился! Орчанка невольно залюбовалась и подумала: как-то он встретит весть о том, что его бывшая невеста стала женой другого? Наверное, Гелле в это время лучше быть подальше, а Силен Калабриану в ловкости и силе не уступит.

Еще миг — и принцу под ногу попала сухая ветка и тут же сломалась с громким треском, воткнувшись в лодыжку. Сатра встала и подошла ближе, предлагая свою помощь, но принц уже отпрыгнул в сторону и, разозлившись от резкой боли, начал наступать на герцога, тесня того прямо в огонь. Воительнице это надоело, и, подхватив свой все еще тупой меч, с которым не расставалась, она вмешалась в бой.

О, как хорошо, что платье комком сунули в одну из сумок! В штанах было гораздо проще махать ногами, приседать, перенося вес с одной ноги на другую; уворачиваться — движениями, похожими на танцевальные па. Герцог давно отошел в сторону, наблюдая за поединком; вот бойцы, отскочив друг от друга, перевели дыхание, и уже не разминка, не танец — противостояние! Вдруг Тирос громко засмеялся:

— Друг мой, не знаю, чем ты насолил этой леди, но несомненно она тобой недовольна!

Принц и воительница словно опамятовали, посмотрели на себя, потом друг на друга, опустили мечи и разошлись к своим лежакам. Разговор явно остался незаконченным.

В пути Миа не замолкала ни на минуту, то ли она боялась дать повиснуть тяжелой тишине, то ли просто гнала подальше воспоминания о свадьбе.

— Так что у нас, вампиров, иерархия очень строгая и зависит от способностей — чем выше магические силы, тем дольше мы живем.

— А если в крестьянской семье родится одаренный ребенок? — с интересом спросил Ивэн, вновь примостившийся на бархатной подушке у ног Геллы.

— Для этого у нас каждые полгода проводятся испытания в магической академии, любой вампир может придти туда совершенно бесплатно и пройти испытания. Для получения дворянского титула вежливости — то есть просто титула, без поместья — достаточно показать седьмой уровень владения силой, а, например, испытания, подтверждающие право на титул советника, требуют минимум третьего уровня с индивидуальными особенностями.

— Это как? — вновь поинтересовался парень.

— Ну, допустим, показать какое-то редкое заклинание первого-второго уровня или два-три новых, неизвестных, требующих особого искусства. Король — самый сильный маг королевства, и он тоже проходил испытания, доказывая свою возможность править королевством, где почти каждый крестьянин хоть немножко маг.

— И тебе тоже придется проходить испытание?

— Предварительное испытание, на звание принцессы, я уже прошла, — отмахнулась Миа, — лет в пять, наверное. Вырастила магистру Виниэлю бороду до колен, а если учесть, что он эльф, и растительности на лице у них нет, то это сразу было засчитано комиссией как высокий уровень.

— Так эльфы действительно существуют? — герцогиня так изумилась, что даже вынырнула из легкого ступора, в который сознательно себя загоняла.

— Существуют, — принцесса покивала головой и вытащила из заботливо пристроенной в карете корзинки румяное яблоко, — но их мало осталось, магистр вот в нашей академии прижился, потому что она в лесу стоит.

С хрустом откусив большой кусок, Миа принялась качать ногой, подогнув вторую под себя, и вновь стала напоминать проказливого парнишку, оседлавшего забор.

— Говорят, что эльфам не хватало в нашем мире магии, чтобы выращивать свои дивные леса, и тогда они дружно, собрав что могли, открыли портал по своим древним книгам и ушли в другой мир, а здесь остались только отшельники или те, у кого были возлюбленные из обитателей этого мира, ну и полукровки тоже. Так что эльфийских кущ в нашем мире нет, а вот эльфы еще остались, хотя и немного.

Гелла изумленно покачала головой, она искренне полагала, что эльфы — это просто легенды, выдумка людей, мечтающих о красоте и силе. Что ж, мир оказался куда больше и интереснее, чем ей виделось из окна отцовского замка!

— Так поэтому у вас может править и женщина — дело в уровне силы?

— Да, но еще важна кровь — мой отец женился на маме не по любви, а потому, что чувствовал ее способность усилить наши способности в ребенке.

Гелла вздохнула:

— Как думаешь, твоя мама примирилась с таким выбором?

— Не знаю, — Миа пожала плечами и вновь откусила яблоко. — Она ушла сразу после моего рождения; сказала отцу, что он получил, что хотел, а ей в замке душно, и ушла.

— И ты не знаешь, где она сейчас?

— Нет.

— И никогда не искала?

— Почему, первые лет пятьдесят искала, а потом получила от нее письмо и перестала.

— Пятьдесят лет? — и у Геллы, и у Ивэна широко распахнулись глаза, ведь на вид их собеседнице было чуть больше пятнадцати. Миа звонко расхохоталась:

— А чему вы удивляетесь? Я следующая по силе после отца, значит, потенциально могу прожить, не напрягаясь, около тысячи лет.

— А сколько тебе сейчас?

— Шесть десятков и еще пять лет, но официальный титул я ношу только с пятидесяти лет, в этом возрасте мы считаемся совершеннолетними.

— Понятно, — Гелла ошеломленно посмотрела на юную девушку, по возрасту годящуюся ей в бабушки, и вздохнула: — А сколько тогда Силену?

— Что-то около двухсотпятидесяти, точнее не знаю, просто раньше двухсот советниками не становятся, а я его помню как советника уже давно. Хороший у тебя был жених, силой поделился, хоть и знал, что ему дольше лежать придется.

— Дольше лежать? Почему? — Гелла даже заерзала на мягком сидении от нетерпения, да и сидеть уже устала.

— Он тебе передал часть своих сил, когда целовал; обычно это после заключения брака происходит, поэтому аристократы на селянках не женятся: после ритуала силы уравниваются. А потом попросил моего отца закрепить передачу сил и подтвердить ее своей волей. Ты теперь проживешь значительно дольше, чем обычный человек, ну и способности к целительству могут усилиться: Силен хорошим лекарем был, одной диетой на ноги поднимал. Миа подумала, покрутив черный локон, и добавила:

— Еще в темноте стала бы хорошо видеть, но ты, наверное, уже, Ивэн ведь с тобой поделился… — не договорив, принцесса замерла и уставилась на Геллу, открыв рот: — О, богиня! В тебе же смешались три крови!

Гелла даже напугалась — так лихорадочно принцесса начала что-то искать в небольшой сумке, закинутой при посадке в карман на двери. Через пару минут, шипя сквозь зубы, вампирша наконец выкопала то, что хотела — маленькое зеркальце с серебряным напылением по краю.

— А разве вы не боитесь серебра? — хотела спросить Гелла, но Миа только мотнула головой, предвосхищая вопрос:

— Если ранок нет, то не страшно, а для магических штучек серебро часто нужно. Давай руку! — клыки Миа удлинились, и она аккуратно царапнула один палец Геллы и капнула выступившую капельку на стекло: — Смотри! Это заклинание тоже используют в академии, чтобы определить, какая наследственность в человеке сильнее.

На глазах у Геллы и Ивэна капелька крови забурлила и разделилась на три части — желтую, красную и черную.

— Вот! — удовлетворенно сказала вампирша: — Красная часть — от человека, желтая — от оборотня, а черная — от вампира. Самое забавное, что они не конфликтуют, и их количество примерно равно.

— И что, я теперь должна буду пить кровь, бегать под луной и избегать серебра?

Миа опять с интересом посмотрела на Геллу:

— Не думаю, полукровки встречались и раньше; правда, я не слышала о равных долях крови, всегда что-нибудь доминирует, но в любом случае, по воспитанию ты человек, а большинство наших особенностей привиты с детства и прячутся в нашей голове.

Вновь свернувшись на диване в сложную фигуру, Миа зевнула и предложила всем подремать: дорога дальняя. Все согласились — Гелла улеглась на противоположном диване, пристегнувшись специальным ремнем, благо не слишком высокий рост позволял ей, как и принцессе, устраиваться в карете с комфортом. Ивэн предпочел обернуться и улечься на полу, чем пытаться разместить тощие руки и ноги на ложе, составленном из подушек… Парень по-прежнему питался мясом в огромных количествах и рос на глазах.

Но даже закрыв глаза, Гелла не переставала думать — теперь уже о будущем; Силен, его нежная и заботливая любовь, его дом, полный дорогих и изысканных вещей — остались в прошлом. Впереди новый путь. Кто они — таинственные драконы? Что им нужно от девушки — песчинки, угодившей в жернова политических игрищ? Размышляя так и не представляя в ближайшем будущем ничего более серьезного, чем ужин, девушка понемногу задремала и вскоре плавно покачивалась вместе со всеми под ровный шум колес.

Следующий день прошел напряженно, Сатра начинала нервничать, все больше хмуря красиво очерченные брови. Вечером остановились в трактире — том самом, где уже останавливались с Геллой, Кирой и Стражами, и по тем же причинам: чтобы с утра въехать в столицу вампиров. Хозяйка на сей раз встретила постояльцев в строгом официальном костюме — широкая серая юбка с черной отделкой, серый бархатный лиф в окружении черного кружева. Наряд вполне мог считаться полутраурным, и Сатра рассматривала его очень внимательно. Потом не удержалась и спросила:

— У вас кто-то умер?

— Хозяин здешних земель, Силен эр Миат, был отравлен в день собственной свадьбы и теперь будет покоиться в саркофаге примерно семьдесят лет. Завтра будет церемония принятия наследником титулов и поместий.

Сатра судорожно втянула воздух от таких новостей, ей захотелось расспросить вампиршу подробнее, но быстро прикусила язык: сзади подошел принц, уже выбравший стол для ужина:

— Сударыня, — обратился он к воительнице, — прошу к столу.

— Я поставила вам тот же чай, что заказывал лерд Силен, — сообщила трактирщица, — и такие же лепешки с творогом и медом.

— Спасибо большое, — процедила Сатра и быстро прошла к столу, затылком ощущая любопытство принца и трактирщицы.

Стараясь удержать невозмутимое лицо, девушка села за стол и взяла ложку, но даже процесс поглощения пищи выпал из ее мыслей, и очнулась она только от хихиканья Мирила — оказалось, что ложка давно скребет по пустому керамическому донцу.

Принц и герцог вновь переглянулись и решились на серьезный разговор — заказав в номер пару бутылок вина и закуски, попросили девушку зайти поговорить.

— Леди, — начал принц, — мы поняли, что вы получили какие-то серьезные сведения от трактирщицы, и просим вас сказать только одно: имеют ли эти сведения отношение к нам, и что вы знаете о моей невесте.

Воительница задумалась: выходит, в жизни Геллы снова все поменялось — она не замужем, а принц рядом, и возможно, он уже не так плох для хрупкой блондинки?

— Я расскажу вам все, что знаю, если вы пообещаете не причинять мне вреда и отпустить по первому требованию.

Мужчины подобрались:

— Обещаем! — коротко кивнул принц, а герцог, небрежно переместившись к двери, уточнил:

— Значит то, что вы узнали, все же касается нас?

— Не вас — леди Геллы. Если помните, на дорогу я вывалилась в нарядном платье — прямо со свадебной церемонии леди Геллы с советником короля вампиров.

Калабриан онемел, представив себе, как он уговаривает чужую жену приехать через десяток месяцев в столицу королевства людей и зайти в храм богини! Да к тому времени леди может быть на сносях! Если и вовсе не с младенцем на руках!

Сатра верно поняла бледность, залившую лицо Его Высочества, и подняла ладонь:

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество! Именно сегодня я узнала, что свадьба не состоялась! Мне неизвестно, насколько сильно пострадала леди Гелла в результате нападения — та каменная тварь пыталась запустить когти ей в голову, — но жених леди, лерд Силен, заперт в саркофаге на семьдесят лет — видимо, он пострадал очень сильно, регенерация вампиров куда лучше человеческой.

Теперь вскочил герцог:

— Леди, вы должны немедленно рассказать нам все, что вы знаете! Это крайне важно!

— Я уже обещала рассказать вам все, но Его Высочество я узнала по описаниям леди Геллы, а вы для меня незнакомец, представьтесь.

— Герцог Тримейн.

— А, о вас она тоже упоминала, — кивнула Сатра. — Кажется «придворный красавчик с ледяным сердцем», — воительница с любопытством взглянула на дернувшегося герцога и, склонившись вперед, сидя на краешке кресла, начала свой рассказ:

— Впервые я встретила леди Геллу в начале августа…

Мерное покачивание кареты неожиданно прервалось — рывок, еще один, и Гелла так приложилась о стенку кареты, что несколько секунд не могла сделать вздох. На полу рычал в попытке подняться оборотень, а Миа кувыркалась с ним в обнимку, потому что, понадеявшись на вампирскую ловкость и силу, не воспользовалась для сна привязным ремнем. Наконец, дверь кареты, задравшаяся куда-то в небо, отворилась, и в нее издалека прокричали:

— Простите, леди, колесо отвалилось!

— Оппппытные, — прошипела не хуже змеи разъяренная Миа, — знают, что ко мне лучше не соваться!

— Убьешь? — фыркнул перекинувшийся в человека Ивэн.

— Может, и не убью, но покусаю — точно! — ответила Миа и, наступив парню на живот, первая полезла из кареты.

Кучер доложился, что поломка займет около трех часов, и девушки, немного размявшись и перекусив купленными у доброй вампирши мясными пирогами, решили вместе с Ивэном идти дальше по дороге. Рассудив, что места вокруг обжитые, тропа утоптанная, а мешать ремонту не стоит.

Дорога текла неспешно и очень красиво — зеленели ранней озимью поля, щетинился стерней убранный хлеб, большие навесы укрывали разложенные на просушку овощи. Вампиров было немного — коли почти каждый житель страны владел магией, ею охотно пользовались даже для полевых работ. Нет, тележку, скажем, с навозом в поле привозила лошадь, а вот потом — разбросать его было делом нескольких минут… Что-то у кого-то получалось лучше, были вампиры, занимавшиеся, например, чисткой колодцев — приезжали по вызову села, бросали в воду пучок очищающих трав и помогали процессу магией.

Все это неторопливо рассказывала Миа, шагая рядом с Геллой и Ивэном по обочине. Вскоре поля сменились лугами, а там и вновь зашелестел золотой листвой лес. Девушки увлеклись разговором и шагали, почти не глядя по сторонам, но вдруг Ивэн остановился и зарычал. Гелла торопливо вдохнула носом холодный воздух и закашлялась — поперхнулась. Погрев нос ладошкой, еще раз осторожно вдохнула: пахло сильно, лошадьми и чем-то приторным, сладко ванильным, бррр. Насторожившаяся рядом Миа пожала плечами, мол, что такое?

— Пятеро всадников, облиты какой-то духовитой гадостью, вооружены хорошо, железом пахнет и кожей.

— Где? — уточнила принцесса, разворачиваясь к лесу и замирая. — Ничего не чую, — сказала она через минуту, — и, подумав, добавила: — Наверное, что-то отбивающее запах используют.

— Похоже, про Ивэна не знают, — добавила Гелла, забирая у парня корзинку и ставя ее у ног. В корзинке кроме фляжки с морсом и пирогов стоял горшок с лягушками, плотно укутанный в несколько слоев войлока и меха.

— Его пока раскрывать не будем, вдруг они только поговорить?

Гелла в ответ хмыкнула и проверила, как ходит в ножнах самонаводящийся кинжал. Ивэн проверил свое оружие, Миа звякнула мечом и кинжалом.

— Сразу в драку не лезем, — начала она объяснять, — надо же узнать, кто такой наглый. Гелла, держись сзади, тебя легко достать, а я попробую нас магией прикрыть.

— Похоже, тот камень нам не зря под колесо попал, если их всего пятеро…

— Вероятно, план такой и был, помнишь девку, которая нам путь указывала да все проводить рвалась, вдруг заплутаем?

— Помню, Стражи от ее, хм, юбки глаз оторвать не могли…

— Волшба это была, — вмешался вдруг оборотень. — Я вот тоже ее взглядом проводил, хотя мне и без надобности.

— Без надобности? — вампирша, заигрывая, взглянула на Ивэна, а парень в ответ набычился и, вновь понюхав воздух, добавил:

— Приближаются.

— Значит, засада, — поморщилась Миа. — Опять колет порвут, близко они?

— Сейчас услышишь, — ответил оборотень.

Действительно, тонкий слух вампирши различил глухие удары копыт, хруст попавшей под ноги отряду ветки и звон сбруи. Из-за деревьев чуть дальше по дороге вылетела пятерка всадников, всего пять человек в тяжелых хвойно-зеленых плащах и теплых беретах, но с ними были еще и собаки. Странные низкорослые животные с длинными мордами и короткими ушами.

— Ивээн, — протянула сонно Миа, — а про собачек ты мне не рассказывал.

— Пустяки, — отозвался оборотень, с удивлением глядя, как принцесса сворачивается клубком на ледяной земле и, пристроив свой берет под голову, засыпает.

— Заклятье бросили, видимо, специально против вампиров, — констатировала Гелла, — меня тоже зевать тянет, но что-то словно пинка дает. Эй, люди добрые, — закричала она, подражая деревенским девушкам, — зачем нашу хозяйку усыпили?

Зеленые плащи разом заржали в голос, потом один поднял сжатую в кулак руку и всадники не спеша приблизились:

— Молчи, девка! Заверни хозяйку в плащ и дай сюда, — один из крупных черноволосых мужчин, ткнул пальцем в Ивэна.

— Да что ж это такое, — запричитала Гелла, осторожно доставая кинжал, на ее движение первыми среагировали псы, глухо зарычав; в ответ, сама от себя не ожидая, девушка, оскалилась и, рявкнула так, что псы захлебнулись коротким взлаем и отбежали, насколько позволяли сворки.

— А девка-то не проста, прихватим?

— А поиграть дашь?

— Если брать с собой, тащить придется, а вдруг не нужна?

— Дорога дальняя, можем и не довезти, — похабно ухмыльнулся один из наемников.

Тут Гелла не выдержала и метнула свой кинжал — эх, еле попала! Далековато стояли всадники, специально на бросок не подходили, но работа орчанского мастера не подвела — сияющее серебряное навершие рукояти закачалось в ямке под горлом предводителя, а герцогиня с тем же рыком отскочила в сторону, давая возможность Ивэну поработать мечом.

Однако парнишку она переоценила — перекидываться он почему-то не стал, а сам прыгнул ближе к всадникам, потеряв первый удар. Но Гелла тут же поняла, почему он так сделал — Миа сладко посапывала на земле, в горячке боя кони могли ее зацепить копытами. А оборот дело не быстрое — от испуга порубят в капусту, опыта у Ивэна было все же маловато.

Из четверых уцелевших бойцов двое принялись лениво отмахиваться от парня, подкалывая его и нанося несерьезные, но болезненные раны. А еще двое всадников недвусмысленно приближались к стоящей на обочине Гелле и лежащей у ее ног Миаленн.

Герцогиня в панике обежала взглядом свой арсенал — меч Миа, зажатый ее телом, пустые ножны кинжала и пара-тройка заклинаний с длинными формулами и пассами. И тут ее взор упал на горшок с лягушками — один раз разноцветные малышки уже помогли! Сорвав плотную крышку, она, не глядя, выхватила пару лягух и запустила в надвигающегося всадника:

— Что б ты лопнул!! — пожелала Гелла от души и тут же присела, зажмурившись: всадник уже коротко замахивался кнутом. В воздухе раздался тихий чмок, словно лопнул большущий мыльный пузырь, и девушку окатило горячим дурно пахнущим душем. Еще пара лягушек полетела в следующего наугад:

— Сгинь!! Нечисть болотная!! — от страха и омерзения Гелла боялась сильно открывать глаза; снова чмок — и сильный запах тины, бьющиеся в панике кони, воющие собаки, сорвавшиеся со сворки и убегающие в лес, а на подмерзлом грунте дороги растекается зеленая пузырящаяся лужа с характерным болотным запахом. Лягушек нигде не было, лишь яркие цветные кляксы среди вонючих луж мерно колыхались, поблескивая, словно блестящая шкурка.

Всадники, лениво гоняющие Ивэна, развернули коней и быстро помчались к лесу, парень кулем осел на дорогу, а Гелла, выпрямившись и утерев лицо полой плаща, заорала как резаная, выплескивая в крике весь страх, боль и безнадежность. Переодеться было не во что, но сняв плащ, девушка кое-как оттерла руки и лицо и, дыша ртом, чтобы не вывернуло, подошла к Ивэну — парень уже очнулся, мелкие раны на руках и лице болели и кровоточили, но опасности для жизни не представляли.

— Вставай, я попробую помочь.

Оборотень поднялся и первым делом проверил, не замерзла ли за несколько минут драки Миа, а потом уставился на корзинку с пирожками.

— Подожди чуток, проверю, вдруг яд?

Гелла быстро напела заклинание и убедилась, что яда нет, но по ребрам скользнул меч, а на бедре рваная рана, нанесенная, похоже, не мечом, а кавалерийской шпорой. Вздохнув — руки к чистенькому Ивэну прикладывать не хотелось, — все же попыталась залечить раны на расстоянии. К удивлению — получилось, магических сил явно прибыло.

— Пока все, ешь пироги, восстанавливай силы, Миа сейчас не проснется — будем карету ждать.

Ивэн тут же сцапал корзинку, осторожно прикрыв крышку на горшке с лягушками: малютки уже начали подмерзать.

— Мамми, хотите? — оборотень протягивал Гелле пирожок.

— Нет, Ив, не хочу, мне бы в баню скорее да одежду снять, эту вонь простая ванна не возьмет. Девушку мутило от запахов, от красно-коричневого пятна с сизыми веревками кишок и от стойкого запаха болота, но она вдруг с благодарностью вспомнила уроки этикета с госпожой Аткинс. Достойная дама требовала от воспитанницы быть невозмутимой и строгой даже в темном подвале с крысами, вот уж не знаешь, где пригодится то, чем набивают твою голову в учебном классе.

Схомячив почти все пироги, оставив все же пару штук девушкам, Ив почувствовал себя настолько хорошо, что смог развести на обочине костер, уложил принцессу на подстилку из сухих листьев, а для Геллы отыскал приличный стволик сосны, на который можно было присесть. Карета добралась до них еще через пару часов — покарябанные Стражи и потрепанная карета говорили все лучше всяких слов:

— Опоили и выпустили в амбар пару мантикор. Кучера спасли, а лакею полежать придется, зацепили сильно.

— Больше потерь нет?

— Трое легко ранены.

— Пусть подойдут, — скомандовала Гелла, — остальным — переложить принцессу в карету и накормите чем-нибудь князя, он потерял много сил, защищая нас.

Стражи с уважением поглядели на смущенного оборотня и тотчас вынули из каретного сундука корзинку с копченым мясом, сыром и пирогами.

Исцелив раненых вампиров, Гелла поняла, что еле стоит на ногах, да и озноб — спутник магического истощения — тут как тут, но карету пачкать не хочется.

— Лерд Ватам, — обратилась она к командиру Стражей, — как видите, мне досталось немало грязи в этом бою, и я устала, а принцессе понадобится моя помощь, когда она проснется; есть ли впереди трактир или деревня?

— Есть, миледи. Хотите поехать верхом?

Гелла кивнула, и ей подвели одну из запасных лошадей Стражей, сняв с коня все, кроме седла и сбруи. Теплый плащ тоже нашли, и впереди колонны во весь опор понесся самый молодой Страж — отыскать трактир или доброго хозяина и приготовить баню. Через час показался одинокий трактир — он стоял как раз между двумя деревнями и частенько служил местом отдохновения для путников, не рассчитавших свои силы.

Баня была! Раскаленная каменка плевалась и шипела, источая волны ароматного пара. Всю одежду Гелла бросила у дверей, велев сжечь, и окунулась в царство деревянных шаек, дубовых веников и мятной воды для обливания. Аккуратная молодая вампирша старательно парила почетную гостью, подносила малиновый квас и пушистые простыни, а напоследок отыскала средство для роста волос, Гелла задумчиво его покрутила в руках и оставила на полке. Прошлого не вернешь, а золотистые локоны наивной невесты — в прошлом.

Закончив рассказ, Сатра заметила, что бутылки опустели, закуска съедена, а мрачные мужчины смотрят на нее очень странными взглядами:

— Так значит, — первым нарушил молчание принц, — моя невеста решила, что свободна, и пожелала вступить в брак?

Тирос метнул на воительницу предостерегающий взгляд и заговорил как можно небрежнее:

— Брось, Кэл, ты же сам хотел отправить леди в ссылку, как только отыщешь! Я думаю, достойная леди Сатра поможет нам отыскать твою заблудшую овечку, и ты выполнишь свое обещание.

— Какое обещание? — насторожилась воительница.

Тирос глянул на друга и, увидев отрицательное покачивание головы, поджал губы и сказал:

— Простите, леди, я вам сказать не могу, спрашивайте у Его Высочества.

Сатра перевела взгляд на принца:

— Если это касается Геллы, я должна знать, она моя кровная сестра.

— Вот как? — принц скептически поднял бровь. — Значит, посоветуйте своей сестричке побыстрее вернуться к родителям и, желательно, без мужа, — помолчав и проглотив сарказм, все же продолжил: — Через десять месяцев волей богини я и леди Гелла должны появиться в центральном храме столицы; зачем — неизвестно, но сами понимаете, что чужую жену уговорить появиться в храме сложнее, чем незамужнюю девушку.

Сатра покачала головой:

— Так вы поэтому отправились за ней — по воле богини, а не для того, чтобы убить?

Принц просто онемел от такого заявления, но, видимо, что-то изменилось в его каменной физиономии, раз воительница расслабила сведенные напряжением плечи и устало сказала:

— Простите, Ваше Высочество, но я должна была спросить. Гелла боится вас, и, судя по ее рассказу, у нее были основания для недоверия. А у нас принято мстить за родственников, как, впрочем, и у вампиров.

— А при чем здесь вампиры? — удивился вслух герцог. — Свадьба ведь не состоялась!!

— Советник короля Валер эр Луэст совершил обряд кровного братания с леди Геллой и со мной, теперь мы все родственники.

Герцог не светски присвистнул:

— Кэл, ты упустил шанс породниться с двумя королевскими домами! Как я понимаю, леди Сатра является не менее значительной персоной, чем твоя невеста.

Калабриан лишь устало махнул рукой:

— Благодарим вас, леди, что поделились с нами своими знаниями; думаю, вам стоит отдохнуть, утром мы должны въехать в столицу.

Сатра встала, сдерживая желание потянуться и зевнуть:

— Доброй ночи, господа, надеюсь, вы все же ляжете спать этой ночью, — и вышла.

Оставшись одни, принц и герцог какое-то время молчали, избегая смотреть друг на друга. Потом Тирос потянулся к бокалу, обнаружил, что он пуст, повернулся к столу и услышал:

— Вино кончилось, — принц поднял на герцога глаза, наполненные самым искренним недоумением и обидой. — Тир, ты думаешь, я такой, каким меня увидела эта девчонка?

— Кэл, — осторожно начал герцог, — ты изменился, и сейчас я уверен, что ты не убьешь ее специально. Но вспомни недели перед свадьбой — ты не мог не слышать того, что говорили и делали во дворце, а сколько всего наслушалась под видом любезностей твоя невеста! Я думаю, что для девушки, выросшей в дружной любящей семье, двор показался весьма неприятным местом, а ты… Ты ее не навещал, не дарил цветов — ты просто объявил, что она твоя невеста, и ушел заниматься политикой. Я скажу тебе честно, потому что многое понял только сейчас, когда нашел свою любовь, — если бы ваша свадьба состоялась, она погибла бы очень быстро. И я не уверен, что ты смог бы себе честно сказать, что ты ее не убивал!

— Тир! — принц ошеломленно уставился на друга. — Ты ее защищаешь? Эту предательницу, собравшуюся замуж еще до моего решения?

— Кэл, ты хотел правды? Твоя невеста куда лучше тебя, взгляни на леди Сатру — она честная и смелая, и у нее храброе сердце, но она называет леди Геллу сестрой не по принуждению, а по велению сердца. Да, ты можешь сказать, что я поглупел от любви к своей леди, но благодаря этому чувству я увидел все, о чем тебе рассказал. Ведь ты не считаешь советников короля вампиров глупыми, или наивными, или способными на пустую жалость? А между тем один из них принял твою невесту в свой род, а другой — пожелал увидеть ее супругой, а ты помнишь, чем чреват брак по законам вампиров — помнишь?

— Соединением магий и сил, — тоскливо, как на уроке, ответил Кэл.

— И кто-то пошел на сокращение срока жизни и сил, осознанно пошел на это ради леди, которую ты называешь «девчонкой». Мне жаль тебя, друг.

Тирос встал и прошелся по комнате, потом уставился в почти погасший огонь камина.

Калабриан бессильно выругался и спросил нарочито спокойным голосом:

— И что ты предлагаешь?

— Встретиться с леди в официальной обстановке и поставить ее в известность, что ты не намерен ее преследовать. Расскажи о требовании богини, попроси помощи.

— Попросить помощи? — Кэл взревел, как раненый зверь: — Мне — унижаться перед какой-то девчонкой! Ни за что! Закину в седло и увезу. Точка!

Герцог лишь пожал плечами — мол, твое дело — и начал готовиться ко сну; разговоры разговорами, а надо и поспать, утром мир будет другим.

15

Утром зеленый камушек на серебряном сундучке мерцал ярко и тревожно. Герцог, едва умывшись, поспешил его открыть, жуя превкусную булочку с клубничным джемом. Сразу три аккуратных конверта дожидались его пробуждения. Один конверт был обычным дневным посланием от леди Сепфоры — нежным, заботливым, чуточку скучающим. Второй конверт — от управляющего, который сообщал, что все претензии к имуществу леди со стороны родственников сняты, так как местному отделению порядка по указанным герцогом приметам удалось захватить группу наемников из трех человек, и они вполне охотно за замену смертной казни на каторжные работы сдали заказчиков и сроки исполнения. Теперь по решению суда леди причитается компенсация от любящей родни мужа, наемникам — солеварни либо рудники, откуда быстрее придет заявка. Отдельной страничкой шли хвалы искусству леди Сепфоры управлять домом, управляющий по секрету признался, что некоторые ее распоряжения для своего поместья использовал в землях герцога и не пожалел — прибыль существенно возросла. Сначала герцог разулыбался последним строчкам, а потом нахмурился — теперь леди может вернуться в свое поместье, и возможно, свой дом покажется ей милее обязанностей герцогини? Поджав губы, герцог распечатал третий конверт, письмо оказалось посланием от его кормилицы. Мало кто знал, почему герцогиня Тримейн взяла в дом женщину с улицы, да еще столь крупную и невоспитанную, а также почему сам герцог доверял ей больше, чем своему духовнику. В записке была всего одна строчка:

— Будешь болваном, мальчик, если упустишь такое сокровище!

Когда-то мистрис Карина служила в Тайной канцелярии и получила хорошую подготовку телохранительницы, поэтому военной лаконичности не чуралась. Выйдя замуж, достойная женщина собиралась оставить службу, но ее уговорили перевестись в резерв. Ветеранов старались пристраивать на спокойные места, требующие верности, и мистрис с ребенком на руках предложили место кастелянши маленького гарнизона городской охраны — дел немного, выдать новеньким форму да изредка организовать стирку и штопку для всех.

Но в город приехала юная герцогиня Тримейн, которую муж отправил в самую защищенную часть страны ожидать наследника. От скуки леди перевернула вверх дном весь замок, растрясла ратушу и городской совет, а на закуску наведалась в гарнизон, и вот там-то и познакомилась с мистрис Кариной, которая уже качала в колыбели малыша.

День за днем молодая герцогиня металась в городе как в клетке, смещая чиновников, организуя приют и лечебницу, и успела насолить не одной влиятельной персоне. Однажды на нее было совершено нападение. Охрана сработала четко — леди прикрыли, чем смогли, и затолкнули в наиболее безопасное с их точки зрения место — каменный склад обмундирования. И тут отошли воды, на несколько недель раньше срока.

К счастью, мистрис Карина была на рабочем месте — выгнав мужчин заканчивать драку, она немедленно расстелила прямо на полу попоны, укрыла их полотном и почти три часа развлекала леди разговорами и обходом склада, а потом вместе с нею пела бравурные военные марши в такт потугам. К прибытию лекаря леди уже разродилась, юный герцог Тримейн лежал, укутанный, в корзинке, пахнущей копченым салом и луком, а мистрис Карина получила должность при дворе герцогини и воспитанника в придачу.

Учитывая все это, герцог хмуро глянул на недовольного принца и, отыскав на столе чернильницу и перо, принялся аккуратно писать ответы.

— Что? — возмутился принц. — Будешь письма писать? Ехать пора!

— Столица вампиров стоит пару тысяч лет и никуда не денется, а леди Сепфора наконец юридически избавлена от козней родственников и может вернуться в свое поместье.

Принц приостановился, все же не зря он столько лет варился в политической кухне и умел брать себя в руки несмотря ни на что.

— Хорошо, мы подождем, но поторопись — Амиран и леди Сатра уже внизу.

Герцог кивнул, все так же аккуратно выводя буквы.

Отмытая до блеска Гелла забралась в заранее приготовленную постель и уснула, и увидела во сне грустного Силена на белоснежных ступенях и алое платье, плещущее облаком рядом с ним; захлебнувшись чувством нежности и вины, девушка проснулась.

Вокруг было темно, но зрение — то ли вампирское, то ли оборотное — быстро подстроилось, она разглядела балдахин над кроватью и, вздохнув, пошевелилась. Тело сковало тяжестью и что-то неудобно-острое впивалось в ребра. Присмотревшись, герцогиня завозилась, расталкивая нежданных визави — с одной стороны кровати в нее тыкалась локтями Миа, а с другой защищал от всего на свете Ивэн, а разбудило ее тихое пение лягушек в чуть светящемся горшке.

Осторожно выбравшись из теплых одеял, Гелла на цыпочках подобралась к горшку, одергивая и расправляя одолженное хозяйкой одеяние — длинную и широкую полотняную рубаху с пышными рукавами и глухим воротом. Вечером перед сном она хорошенько покормила лягушек, не забыв добавить те крохи магии, что появились после бани. И вот сейчас с удивлением наблюдала, как лягушки, собравшись в круг на дне горшка, тихонько поют, задрав мордочки к четырем самым крупным «икринкам» на стенке их жилища. А икринки все набухали и набухали, лягушки пели все звонче, и вот одна совсем уже большая икринка лопнула, из нее потекла вода, а следом выскользнула лягушечка! Маленькая, черноглазая, точь-в-точь такая, малиновая в зеленую крапинку, как погибшая на дороге. Следом за товаркой выпала оранжевая в фиолетовую полосочку, потом алая в желтой крупке, и темно-зеленая в багровых разводах и голубых крапинках. Новорожденные свалились в самый центр круга и, жалобно квакнув, раскрыли рты.

— Ой, их же покормить надо! — спохватилась Гелла. Но в комнате еды не было, совсем было; растерявшись — не идти же греметь посудой ночью на кухню трактира! — девушка вспомнила о припрятанных оборотнем пирожках — и точно! Они так и остались в корзинке! Расковыряв изделия доброй вампирши и накормив малявок вареными мелко рублеными потрохами, Гелла зевнула и вновь вернулась в постель, подтолкнув длинноногого Ивэна ближе к костистой Миа, подумав лениво: «В комнате тепло, а считать ребра локтями принцессы — не моя привилегия!» — и тут же уснула.

Утро началось с крика, волчьего воя и отборного мата. Ночью Миа и Ивэн так переплелись руками и ногами, что, проснувшись поутру, принцесса, не ожидавшая увидеть оборотня лицом к лицу, шарахнула его молнией! Не разобравшийся в ситуации Ивэн, рявкнув волком, начал оборот и подпрыгнул от вопля Геллы за спиной.

Услышав шум, в комнату ворвались Стражи и обнаружили охраняемых лиц вместе с комком одеял на полу. Причем Миа оказалась под оборотнем, а Гелла венчала эту кучу малу розочкой на торте. Стражи замерли, боясь подступиться, и тут Ивэн сложился пополам, получив под вздох острым вампирским локтем, а Гелла скатилась с его спины и врезалась в столик. Графин с морсом решил, что голова герцогини ему нравится больше, и тотчас опрокинулся на нее. Разбуженные лягушки запели, а в дверях заорала хозяйка, принесшая знатным гостьям горячую воду для умывания. Тазик грохнулся об пол, вода залила все вокруг.

— Замечательное утро! — сказала Миа, выбравшись из-под Ивэна. — Все в порядке, это не кровь, — утешила она орущую на одной ноте вампиршу и тут же напомнила: — Нам бы все же умыться, — и закрыла дверь. — Так, Гелла, ты пока полежи, кувшин тяжелый; Ивэн, а ты чего разлегся? Вставай!! Сейчас умоемся и пойдем завтракать, и кстати, кто мне расскажет, как мы все тут оказались?

Герцогиня закатила глаза и пожалела, что не умеет картинно терять сознание.

Принц, герцог, воительница, старый гвардеец и картограф выехали на дорогу, ведущую к столице.

— Странное ощущение, — проговорила вдруг Сатра, когда они добрались до развилки — буквально в паре десятков метров впереди виднелась городская стена. Но чтобы добраться до нее, нужно было пересечь еще одну дорогу, такую же широкую и накатанную.

— Что-то особенное? — уточнил принц.

— Меня словно толкают в спину, только не в сторону столицы, а туда, — орчанка кивнула в сторону почти не заметных у горизонта ледяных пиков.

— Нам в любом случае стоит заглянуть в столицу и узнать новости, — рассудительно заметил герцог, — задержка на день-два особого вреда не причинит.

— Я тоже так думаю, — рассеяно отозвалась воительница, провожая глазами большую красивую карету, проезжающую мимо.

— Знакомый герб? — спросил принц.

— Это герб королевской семьи вампиров, но почему карета не свернула в столицу?

— Кто знает? — Калабриан пожал плечами и подтолкнул коня пятками. — Едем!

И путешественники медленно потянулись следом, в каменные объятия столицы вампиров.

Несмотря на бурную побудку, в карету уселись быстро, девушки ворковали над горшком с лягушками, принцесса прикидывала перспективы магических пакостей с их помощью, а Ивэн хмуро уселся в человеческом обличье и отвернулся к окну. Вскоре Миа, заскучав, пожелала проехаться верхом, и вот тогда Гелла решилась:

— Ивэн, а почему ты не перекинулся там, на дороге?

— Я на вас не рассчитывал, мамми, думал за собой в лес увести, а там уж перекинуться.

— Понятно, зови меня лучше Геллой, а то я сама себе кажусь этакой старой мамушкой в чепце и переднике. А сейчас отчего букой смотришь?

Парень помялся, а потом проговорил:

— И вы, мамми, ой, леди Гелла, и принцесса — вы образованные леди, много знаете и умеете, а я… Только и название, что князь.

— Вот ты о чем, — Гелла покусала губку, подбирая слова, а потом сказала: — Конечно, нас учили многому с детства, но все же всем приходится учиться всю жизнь. Вот смотри — еще месяц назад я ничего не знала об орках, не умела готовить пищу на костре, а уж об оружии и оборотнях и сейчас мало что знаю. Но у меня есть шансы расширить свои знания, наблюдая за воинами, разговаривая с тобой, накапливая и собирая знания. Ты делаешь то же самое, хотя и не замечаешь, но если для тебя это важно, я могу, пока мы едем, рассказывать тебе о правилах этикета, о географии и истории, кое-что смогу рассказать о законах и обычаях нашего королевства.

Ивэн согласно закивал, и девушка, улыбнувшись, добавила:

— Мы можем обменяться знаниями, ты расскажешь мне об оружии и воинских порядках в замке, а я тебе — о традиционных праздниках с участием придворных дам, — теперь уже смеялись оба. Карета притормозила, и на подножку вскочила Миа:

— О чем смеетесь?

— Об этикете!

— Кажется, вина за завтраком не предлагали! — принцесса поморщилась и, к удивлению герцогини, вынула из рюкзачка несколько ярких веревочек и крупных бусин: — Это не рукоделие, это для гимнастики, после поводьев руки сводит.

Гелла посмотрела на мелькающие в тонких смуглых руках яркие шарики и неожиданно попросила:

— Научи, пожалуйста, нас с Ивэном, ему пригодится, а мне просто интересно: никогда такого не видела.

С этого момента из кареты то и дело раздавался смех — бусины путались в веревочках, веревочки врезались в пальцы, при тряске на ухабах увлекшийся Ивэн постучался лбом о колени Миа и получил молнией в затылок. Наконец, принцесса, изрядно уставшая, глянула в окно:

— О, уже к столице подъезжаем! Остановимся или сразу дальше поедем?

Гелла вспомнила пауков, саламандру и водопад и торопливо попросила:

— Дальше, лучше где-нибудь в трактире пообедаем!

— Хорошо, — согласилась Миа. — Сейчас ярмарки еще идут, можно будет прогуляться.

— Мне бы кинжал прикупить, — подал голос Ивэн, — мой сломался там, на дороге. Только у меня денег нет, — его голос стал совсем тихим, но Гелла не дала ему погрузиться в пучину самоуничижения.

— Ивэн, ты забыл, что мы теперь семья? Мне управляющий перед отъездом выдал кошель «на первое время» да еще свиток дал, сказал, что в любом городе можно будет в банке предъявить и еще две сотни золотых взять. Так что на кинжал нам в любом случае хватит!

— Спасибо, мамми! — парень смущенно улыбнулся и, склонившись к руке Геллы, поцеловал.

Герцогиня лишь улыбнулась, она догадалась, что это было не только выражение признательности, но и репетиция хороших манер. Но Миа наблюдала за этим как-то странно и, убрав свои веревочки, забилась в угол и сделала вид, что спит.

Столица королевства вампиров встретила принца сопредельной державы хмурым взглядом чиновника в воротах и белозубыми усмешками стражников. Прочитав выданное приглашение и проверив амулетом на «предметы опасные для жизни и здоровья жителей королевства», чиновник, наконец, кивком разрешил въезд. Подумав и прикинув имеющуюся наличность, принц предложил всем сначала отправиться в приличный постоялый двор, перекусить и навестить лавку портного, а уж завтра с утра идти во дворец.

— План неплохой, — согласилась Сатра. — И кроме того, я могу сегодня заглянуть в дом мужа моей сестры и узнать что-нибудь о леди Гелле.

На том и договорились.

Внешне город вампиров мало отличался от человеческого — чуть чище, удобнее, точнее. Проезжая по мостовой, выложенной крупными обработанными плитами, Калабриан увидел невысокого паренька, сидящего на скамеечке и пристально глядящего в одну точку. Тем временем маленький вихрь осторожно сметал сухие листья в кучу, оббегая прохожих — наверное, такая магия требовала изрядной тренировки и внимания, а может быть, это был студент магической академии, не чуравшийся заработка дворника, но такая близость магии, в королевствах людей доступной только избранным, пугала.

Постоялый двор сыскался, и как раз неподалеку от рынка: крепкий каменный дом с чересчур высокой крышей — там, наверное, вместо погреба хранились припасы — украшали большие деревянные статуи путников с кружками в руках.

Свободные комнаты нашлись быстро, так что, перекусив, все разошлись по своим делам — Амиран вместе с картографом повел коней в кузню: его кожаному камзолу срочная замена не требовалась, да и Мирил был одет во все новое. Принц и герцог отправились к портному, а Сатра заглянула на рынок — традиционные орчанские одежды здесь продавались как экзотика, но отыскав соотечественников, воительница могла разжиться комплектом своего размера.

Увы, Сатре не повезло, пожилая орчанка, торгующая амулетами и кожаными кошелями, сразу ничего для девушки-воина подобрать не смогла… Поэтому девушкаскользила вдоль улицы в оранжевых шальварах с короткой голубой туникой, прикрыв эту яркость сверху зеленым теплым кафтаном. Волосы прятались от случайного дождя под затейливой шапочкой из белого войлока, расшитого бусами. Еще два комплекта были заботливо упакованы в плотный мешок; обрадовавшись встрече, старая Умхи пообещала сыскать и воинскую одежду, если девушка задержится в городе хотя бы на пару дней.

Вот и дом; расспрашивая прохожих, воительница добралась до дворца, точнее, до той калитки, которая вела в дом пятидесяти семей. У ворот лениво чистил ножичком ногти вампир в форме Стража.

— Добрый день, лерд, — поздоровалась Сатра и, не размениваясь на любезности, спросила: — Моя сестра недавно вышла замуж за лерда эр Миат, вы не могли бы узнать, они уже прибыли из загородного поместья?

Страж отрицательно покачал головой, Сатра рассердилась: ее горло быстро уставало от чужого языка, да и надежда встретить сестру, похоже, таяла как дым.

— Не можете узнать, или не хотите?

— Простите, леди, — вампир, видимо, только что распознал в ней настоящую орчанку, а не модницу, — лерд эр Миат с молодой женой сегодня утром уехали из дворца.

— Понятно, очень жаль, — девушка задумалась: — Вы, конечно, не знаете, куда они уехали и когда вернутся, но я могу оставить сестре письмо? Его можно будет передать мажордому либо просто оставить в ее покоях.

— Пожалуйста, миледи, но предупреждаю, что вся почта досматривается с помощью амулета, — вампир насмешливо уставился на Сатру, но орчанка лишь отмахнулась:

— Я знаю, лерд, я жила в этом доме вместе с сестрой некоторое время, меня больше заботит сейчас, где взять бумагу и чернила.

Вампир взглянул на девушку чуть более заинтересовано и тихонько свистнул. Из изящного каменного домика караулки вышел еще один Страж. Кивнув напарнику на девушку — мол, присмотри, — вампир на минуту зашел в караулку и вышел оттуда с листом бумаги, пером и чернильницей и даже с конвертом. Причем располагалось это все на легком пюпитре.

— Секретарь оставил, — пояснил Страж, — прошу вас, леди!

Сатра присела на небольшую скамейку, стоящую тут же, и написала сестре о принце и о том, что если будет возможность, она последует за леди Геллой, во исполнение своей клятвы.

Запечатав письмо фамильным знаком с рукояти меча, воительница вручила вампиру конверт и вернулась на постоялый двор, нужна была информация.

Принц и герцог уже сидели за столом расстроенные и недовольные — дело было в том, что вампиры в своей массе были ниже ростом и более изящно сложены, чем люди, поэтому готовых вещей, да еще и дорогих, на них не нашлось, а на пошив хотя бы одного комплекта портной просил три дня.

— Что будем делать? — спрашивал герцог, объяснив Сатре ситуацию.

— Я была у дворца, сестра с мужем уехали, куда — неизвестно. Судя по тому, что у небольшой калитки стоят Стражи, во дворце был переполох — возможно, это связано с нападением на свадьбе, а может быть и нет. Нам нужна информация.

И тут робко подал голос картограф:

— А разве в этом королевстве нет посольства?

Герцог захохотал, а принц едва не подавился ложкой горячей каши.

— Вот тебе и решение проблемы! В посольстве наверняка знают, что за переполох случился во дворце, да и приличную одежду попробуем одолжить! Тирос, все еще смеясь, взглянул на помрачневшего принца:

— Что-то не так?

— Я не уверен, что здешнее посольство не предаст нас тем, от кого мы прятались в начале пути. Королева намекнула, что во дворце неспокойно.

— Но информация нам нужна все равно.

— Это так; приглашение действительно две недели — думаю, пара дней в ожидании костюмов нас не задержит, а пока попытаемся узнать новости сами.

На том и сошлись.

Карета остановилась после полудня — пора было подкрепиться и размять ноги. Гелла как раз закончила лекцию по древней истории своей страны и была готова съесть большой кусок мяса и запить его не меньше чем парой чашек горячего чая. Несмотря на грелки с кипятком и теплые плащи, от долгого сидения руки и ноги онемели и замерзли. Ивэн тоже предвкушающе посверкивал глазами, но вдруг метнулся к девушке и аккуратно разжал ее руки — на землю посыпалась труха, еще минуту назад бывшая перилами.

— Мамми, с вами все в порядке?

Гелла встряхнула головой, прогоняя черно-белую картинку и волну нахлынувших запахов, и хотела ответить, но вместо слов раздалось низкое, утробное рычание.

— Миа! — оруженосец впервые назвал принцессу по имени. — Кажется, началось!

Принцесса одним прыжком оказалась рядом и, заглянув в налившиеся желтизной глаза подруги, кивнула:

— Давай ее быстрее в комнату!! И обед, мясо с кровью и побольше!

Стражи неслышными тенями пронеслись впереди, распахнули дверь:

— Отвернись, я ее раздену, если обернется — будет легче!

Гелла странно спокойно следила взглядом за принцессой и отвернувшимся юнцом. Миа воспринималась как хищник, серьезный хищник с холодной кровью и родственной силой. Юнец был «своим» — часть логова, силен, но пока молод. Вдруг по телу побежали мурашки: в приоткрытую дверь передали поднос с мясом; инстинкты возопили: — Еда! — и девушка одним прыжком сорвалась с кровати и, рыкнув на замешкавшегося Ива, вернулась под балдахин с добычей. Объевшись до ощущения куска, торчащего из глотки, Гелла неожиданно для себя очень сильно захотела спать и задремала, а проснулась от перышка, щекочущего нос. Она лежала все в той же кровати, одна, на полу лежал Ивэн в облике волка, к его серой спине прислонилась Миа, да так и уснула. В окно лился лунный свет; потянувшись, девушка собралась вставать и вдруг увидела прямо перед носом серые волчьи лапы:

— Аааааа! — но из горла послышался скулеж.

Миа сонно приоткрыла один глаз и пробормотала, уютнее устраиваясь на спине волка:

— Чего рычишь? Хочешь пить — перекидывайся обратно и не шуми: Ивэн спит.

Гелла подавилась следующим рыком и попыталась представить себя девушкой, пристально глядя на руки. Вот лапы вытянулись, истончились и, наконец, стали привычными ладошками. Облегченно вздохнув, девушка сползла с кровати; обнаружила, что на ней нет ни единой нитки и, порозовев, закуталась в лежащий в кресле халат.

Затем отыскала кувшин с водой и напилась. Потом, подумав, вышла из номера; молчаливый Страж следовал за ней до самой деревянной дверки на первом этаже, а потом так же деликатно сопроводил обратно. Свежая и умытая Гелла обнаружила, что кровать оккупировали ее спутники — Ивэн уже в виде парня по-прежнему служил подушкой Миа, а принцесса раскинулась, точно морская звезда, ухитрившись занять все свободное пространство.

Помыкавшись, герцогиня свернулась клубочком в кресле и, любуясь лунными узорами, задремала. В мелькании теней ей вдруг привиделся рослый мужчина в темной одежде, идущий по дороге, — вот он остановился, всмотрелся в окружающий его пейзаж и собрался свернуть в сторону, но вдруг заметил парящую в струях воздуха Геллу, оглянулся и, подойдя ближе, пошел прямо, оставляя за спиной тонкий звон колокольчиков. Вздрогнув, Гелла проснулась и, подавляя невольный озноб, потянулась за покрывалом: нужно поспать, до рассвета еще час.

Принц прогуливался по пестрым улочкам вместе с герцогом, изучая дорогу к посольству и попутно рассматривая прохожих. Под ногами то и дело сновали собаки, бегали дети, причем отличить вампиров от людей в таком возрасте под ровным слоем грязи было довольно проблематично. С удивлением принц видел множество людей, они шли в одном потоке вместе с вампирами, торговали и делали покупки. Одна красивая румяная девушка шла под руку с вампиром и мило ему улыбалась, а он улыбался в ответ и ласково прикрывал от осеннего ветерка своим теплым плащом. Рядом шел пожилой старик самого профессорского вида, держа под мышкой несколько свитков и книг, а рядом с ним подпрыгивал на каменных плитках маленький вампиреныш в строгом камзольчике с серебряными пуговицами.

Особенно изумили принца торговцы-вампиры, они не стеснялись принюхаться к покупателю и посоветовать ему индивидуальный товар — от пирогов и сладостей до кинжалов северной работы.

Герцог же был восхищен чистотой улиц и то и дело мелькавшими вампирами в горчичного цвета накидках.

Остановившись у лотка выпить по кружке горячей медовухи, принц и герцог, прикрытые личинами скромных торговцев, разговорились с лотошником и узнали, что стражи в горчичных плащах — это вампиры, имеющие особый вид магии: они видят ауры и благодаря этому чаще предотвращают преступления, чем поспевают к последствиям.

Чистоту улиц обеспечивают хозяева домов — неубранный мусор или снег означает приличный штраф, поэтому в столице любой мальчишка может найти возможность заработать денежку — достаточно предложить свои услуги по уборке. Полюбовавшись небольшим сквером с облетевшими деревьями и простыми деревянными качелями для малышни, мужчины двинулись дальше; до темноты следовало отыскать посольство.

Здание посольства оказалось довольно далеко от дворца, и принц изрядно притомился, отыскивая его. Полюбовавшись издали песочными стенами и алой крышей, он присел на широкую скамью у стенки маленькой едальни, служанка тут же спросила, что угодно господам, и убежала за заказанным легким вином и жареным мясом.

Герцог, более привычный к пешим прогулкам, все еще крутил головой, разглядывая посетителей, а Калабриан рассматривал молодого человека за соседним столом. Что его насторожило, понять он не мог, но всматривался все пристальнее. Тут на соседний стол начали носить еду — жареный поросенок, пара кур, копченый окорок и огромный пирог с мясной начинкой возвышались над блюдами. Тут же выставили батарею бутылок красного вина и каравай хлеба. Принцу стало еще интереснее — худощавый юноша за столом не выглядел великаном, однако ел с большим аппетитом, а тонкое красноватое марево вокруг него постепенно таяло. И пока принц, потягивая вино, нарезал свое мясо небольшими кусочками и смаковал вкусный грибной соус, стол соседа опустел. А с кухни потянулась цепочка блюд со сладостями — фрукты в меду, орехи и пирожки с вареньем, медовые лепешки и яблочные рулеты приземлялись на стол и тут же исчезали, а сероглазый юноша ел с прежним аппетитом.

«Так он же маг! — понял принц. — Скорее всего, много колдовал и теперь пополняет запас сил, а красноватое свечение — пробившаяся из-за защиты магическая аура! Только у кого может быть аура такой интенсивности?»

— Кэл, — герцог толкнул под столом сюзерена, — перестань пялиться на парня, ты привлекаешь внимание.

— А ты заметил, сколько всего этот парень съел?? — поинтересовался Калабриан.

— Так, может, он неделю голодал? Толстяком не выглядит.

— Я думаю, что этот парнишка — маг, аура у него красным подсвечивалась.

— Думаешь, с кем-то сражался?

— Не знаю, но присмотреться к нему явно стоит.

Закончили трапезу друзья почти одновременно с неизвестным магом; принц, согласно своей маске купца средней руки, вынул из простого кожаного кошеля смесь меди и серебра и расплатился. А вот неизвестный маг достал из-за пояса солидный бархатный кошель с золотом и выложил на стол пару монет. Потом, сонно поднявшись, прошел немного по улице и свернул в переулок.

Принц непонятно зачем пошел за ним и тут же услышал шум драки; обнажив мечи, они с Тиросом вбежали в переулок и замерли — на брусчатке, едва не распирая собой глухие стены домов, раскинулся дракон! Одной лапой он удерживал парнишку лет двенадцати, а другой — мужика лет сорока, тут же валялся кривой засапожный нож и короткая обернутая тканью дубинка.

— Стой! — крикнул принц. — Не убивай их! — дракон поднял обиженную морду и явно собрался издать какой-то рык, но Калабриан продолжил: — Сюда на шум набегут вампиры, а это явно люди, я сам с ними разберусь, ты же не хочешь, чтобы тебя узнали?

Дракон помолчал и вновь обернулся в худенького парнишку, только плеснули по стенам алые всполохи. Тирос, подбежавший ближе, сделал несколько пассов, и воры замерли.

— Хорошо бы им память подправить? — принц вопросительно посмотрел на дракона, и тот, кивнув, в свою очередь сделал несколько пассов. Мужик и мальчишка обмякли и захрапели.

— Через час проснутся — будут думать, что перебрали бражки, — буркнул парень, а потом добавил: — Спасибо, что удержали, я мог и голову откусить, устал очень.

— Может, пойдем, перекусим? — спросил Калабриан, меня зовут Кэл, а это Тир, я просто увидел твою ауру, ты, наверное, недавно сильно колдовал и хочешь пополнить силы?

— Было бы неплохо, — парнишка-дракон потер живот и вместе с новыми знакомыми отправился в трактир. Заказ компании никого не удивил — ну заказали подсвинка на вертеле и кучу всякого жареного и пареного, так небось до утра гулять собрались!

Наевшись, дракон отвалился от стола и, прищурясь, глянул на принца:

— Я вижу, у вас тоже есть способности к магии.

— Есть, — не стал отрицать принц, — поэтому я твою ауру и разглядел. А как ты тут один оказался?

— Да, глупость сделал, — смутился неожиданно паренек. — Поспорил с Грахаландом Кривым, что пролечу над оркским станом под пологом невидимости, а он сил много берет, да еще у них кони взбесились, воины с копьями и луками выскочили. Глазами не видят — так на запах стрелять стали! — от возмущения дракон аж подпрыгнул на лавке и скорчил обиженную физиономию.

— Так орки в степи, а сюда ты как добрался?

— Как, как, на крыльях, в школу обратно нельзя: в брюхе копье, в крыльях стрелы, едва не свалился. Три дня в овраге отлеживался да щепки вынимал, а уж потом в город пришел, есть хотелось.

— Ты же дракон! — удивился герцог. — Не мог себе зверюшку поймать?

— Да мог, наверное, но приготовленное мясо вкуснее и сил больше дает, если правильно готовить, а вампиры в этом мастера. Дракон закатил серые глаза, на миг сверкнувшие вертикальным зрачком, и облизнулся тонким раздвоенным языком.

— Еще мяса заказать? — спросил Калабриан.

— Лучше пирогов с вареньем.

Принц махнул рукой подавальщице и заказал еще пирогов и сидра.

— А тебя в школе не ищут?

— Да ищут, наверное, еще и накажут, — парень инстинктивно потер мягкое место и впился зубами в очередной пирог, — зато я выиграл!! Этот дурень утверждал, что невидимость больше тридцати секунд мне не удержать: мол, молодой еще!

— А сколько тебе? — полюбопытствовал герцог.

— Триста семьдесят, — поморщился дракон. — Но я уже в старшую школу хожу, я вундеркинд!

Принц с герцогом ошеломленно переглянулись — этому пацану на человеческий счет около пятнадцати, как Мирилу, а прожил он на свете почти четыре века!

— Ты молодец! — похвалил его принц и задумался. — А кто тебя искать будет, учитель?

— Нет; меня, наверное, дядя, я ж без разрешения к оркам сбежал.

— Тогда мы пока с тобой побудем, ладно, чтобы к тебе опять кто-нибудь не пристал? А как дядя прилетит — своими делами займемся.

— А у вас какие дела?

— Мы девушку ищем.

— Девушку? — дракон даже про пирог забыл и снова заерзал на лавке. — А зачем вы ее ищете?

— Она моя невеста, — обреченно сказал Кэл. — Ее похитили в день свадьбы, и теперь мы ее ищем, чтобы вернуть домой.

— О, — дракончик с восторгом посмотрел на принца. — А вампиры ее похитили и держат взаперти?

— Нет-нет! — у Кэла волосы встали дыбом, когда он представил, как дракон-энтузиаст в поисках принцессы громит дворец вампиров. — Она была здесь, но теперь мы не знаем, куда она уехала.

Дракончик задумался:

— А заклинание поиска?

— Оно на таких расстояниях не работает, да и сил не хватит все время импульс держать.

— У нас амулет есть, — напомнил Тирос.

— Точно! — принц вынул медальон из кошеля и всмотрелся в сияющую искорку. — Только я понять не могу, где она.

Дракончик сунул свой любопытный нос поближе и вдруг отдернул, словно получил щелчок:

— Ой, магия богини! Она вам помогает?

— Не знаем, то ли помогает, то ли мешает, — вздохнул принц. — Это она велела нам найти леди Геллу.

— Раз велела найти — значит, помогает, — уверенно сказал дракончик. — Она к дедушке прилетала недавно, просила одной девушке помочь — странная такая, без крыльев, а летает лучше папы.

Словно в ответ на эти слова над столом вдруг раздался густой бас:

— Вот ты где!

Дракончик подскочил и сделал попытку убежать, но крупный ширококостный мужчина в синем камзоле ловко схватил его за руку и почти приподнял над лавкой:

— Стоять! Бессовестный мальчишка!

Парнишка покорно обвис, но когда принц обеспокоенно начал вставать, приподнял лицо и подмигнул.

— Здравствуйте, сударь, — Кэл сделал изящный поклон. — Не волнуйтесь, с молодым человеком все хорошо, мы только зашли перекусить.

Мужчина поднял на принца усталый взор, и вдруг глаза его странно сверкнули, и зрачки превратились в прямоугольные щели, а в голове зазвучал голос:

— Ссспасибо, принц, я запомню!

Притихший дракончик, очевидно, тоже получил ментальное внушение и смирно стоял в сторонке, пока родственник беседовал с новыми знакомыми.

Вслух же дракон сказал:

— Я вижу, что дороги судьбы ведут вас в наш край; возьмите и помните, что всегда будете желанными гостями в нашем клане!

На стол легли два небольших амулета в виде маленьких серебристых дракончиков.

— Домой, Гальванзарр! — мужчина подтолкнул парнишку к выходу и раскланялся с принцем. — Прошу нас извинить, господа, мы спешим!

Драконы ушли, а принцу пришлось оплатить обед и вместе с герцогом поспешить на постоялый двор, пока совсем не стемнело; впрочем, благодарность рода серебряных драконов стоила дорого, в истории было только три случая, когда короткоживущие получали такие медальоны — один раз от рода бронзовых и два раза от черных.

— Кэл, а ведь серебряные — это правящий род у драконов?

— Угу, — буркнул принц.

— Получается, мы угостили обедом наследника рода?

— Не обязательно, молодняк у них известен мало, но его родственник явно имеет право раздавать такие штучки, — и Кэл погладил медальон, спрятанный на груди.

16

Проснувшиеся к полудню Миа и Ивэн никуда не торопились — отобедали и пошли прогуляться на местную ярмарку, велев Гелле сидеть в номере. Но герцогиня заупрямилась:

— Не хочу сидеть тут одна, я буду сдерживаться! И вообще, мне тоже на ярмарку надо — Ивэну кинжал выбирать!

Переглянувшись со Стражами и вздохнув, принцесса согласилась на совместный поход, но и Стражей взяла с собой всех.

Ярмарка шумела буквально в паре переулков от трактира. Сначала им встретились возы с сеном и зерном, живые овцы, куры, телята, целая гора клеток с кроликами и три повозки с керамическими мисками и блюдами. Дальше шли овощи — в мешках, в корзинах, в пучках и связках. Морковь и репа, свекла и редька, лук и чеснок. Гелла засмотрелась на длинный полосатый огурец, потом на странные гроздья сушеных ягод, похожих на мешочки, а там уже и фрукты пошли. Ивэн, как галантный кавалер, тащил корзинку, заполненную покупками — от румяных яблок до сахарных леденцов.

Следом за фруктами, орехами и сладостями шел ряд с лентами, заколками, шарфиками и платочками, куда девушки нырнули, как в омут. Нет, конечно, на деревенской ярмарке маловероятно было отыскать нечто подходящее к придворному платью, но просто покопаться в ворохе разноцветных, гладких и ласкающих лент было приятно. Кроме того, Гелла обнаружила, что тонкий нюх позволяет ей выбирать только качественные продукты, а новые ощущения на грани тонкого слуха дают возможность отыскать нечто необычайное.

Миа только головой покачала в изумлении, когда герцогиня обнаружила в ворохе недорогой бронзы и стекла шпильки с головками из горного хрусталя, а среди пестрых косынок небольшой платочек с вышитым шелком тонким узором.

Утомившись, девушки уселись на широкую темную от времени скамью и отхлебнули горячего темного пива; потом, передохнув, отправились в оружейный ряд. Там Ивэну выбрали тяжелый кинжал северной работы с оберегающими рунами на рукояти, а еще принцесса подобрала меч и кинжал своей спутнице, пресекая возражения дальней дорогой и необходимостью тренировок.

Уже еле волоча ноги, вся компания возвращалась в трактир, когда Гелла застыла у прилавка с пряностями и лекарственными травами. Едва не залезая носом в бесконечные мешочки и коробочки, она набрала трав и пряностей на целый золотой и, сложив все в отдельную корзинку, понесла ее сама.

— Зачем тебе это, — удивилась принцесса, осторожно принюхиваясь.

— Чутье подсказывает, — и герцогиня спокойно продиктовала полдюжины различных отваров, поясняя сразу, что будет пить сама, что заставит выпить Ивэна:

— А вот эти три травки и имбирь — для тебя.

— Для меня? — изумлению вампирши не было предела.

— А ты давно на себя смотрела магическим зрением? У тебя же после того сонного заклинания все еще мизинцы немеют?

— Немеют. Но я думала, это от тряски в карете.

— Нет, просто компоненты тяжело выводятся; если сейчас не убрать — последствием может стать тяжелая мигрень или ухудшение зрения.

Испуганная перспективами Миа согласилась пять раз в день пить легкий пряный отвар, а после ужина, усевшись у камина, сказала:

— Знаешь, ты стала круче Силена, он ощущал проблемы организма как вампир — на вкус, на запах, ему был важен личный контакт, а ты просто знаешь — и все.

— Это не круче, — Гелла вытянула ноги к огню, пытаясь согреться: почему-то на закате ее стала бить дрожь, — просто меня учили медицине, и знания Силена наложились на образование.

— Это еще один фактор, — отмахнулась Миа. — Не сопротивляйся, услышь вибрацию внутри, дай холоду разлиться.

— И что будет?

— Хочу посмотреть, каким вампиром ты будешь.

— А что, вы разные?

— Конечно, — Миа отхлебнула из бокала гранатовый сок, смешанный с кровью. — Чем сильнее вампир, тем сложнее его форма в ипостаси. Самые слабые просто отращивают клыки и когти, иногда короткие крылья или просто перепонки.

— А сильные?

Дрожь усилилась, и Геллу уже просто качало в кресле.

— Ну, я, например, могу становиться летучей мышью, а еще ненадолго — невидимой, но я еще молодая.

— А Силен в кого превращался?

— Не знаю, поэтому мне и интересно.

Внезапно Гелла выхватила у Миа стакан с кровью, осушила его одним глотком и растворилась в воздухе! Легкая туманная дымка покачалась над креслом, метнулась к Ивэну, а потом сквозь туман стали проступать черты большой белой совы.

— Вот это да! — выдохнула Миа в восторге. — Так Силен белый сыч! Гелла! Возвращайся! А то неделю отлеживаться будешь: ты крови мало выпила.

Буквально через несколько секунд с потолка свалилась герцогиня, и хорошо, что на мягкий ковер.

— Ох! — она потрогала свое лицо, рассмотрела руки и тут же напустилась на Миа: — Почему ты мне не сказала?

— Потому что первое превращение должно быть спонтанным; если бы ты ждала — так и просидела бы всю ночь в кресле.

— А кровь для этого пить обязательно?

— Мне нет, а тебе, наверное, надо. Вообще непонятно, как все три крови в тебе уживаются?

— Четыре, — хрипло сказала вдруг Гелла, — я ведь еще и с Сатрой кровью обменялась, просто она еще не проявлялась.

— Да? — принцесса уставилась на герцогиню, как на редкий экспонат. — А может, потому и уживаются? Ладно, на сегодня полеты закончены, спать пора; если завтра сможешь поднять ложку — поедем дальше, если нет — подождем.

— Миа, мне поесть надо, — Гелла потупила глазки, благородной даме не пристало питаться мясом да еще в таких количествах.

Принцесса только хихикнула и вынула из-под стола корзину с парой копченых кур, холодной телятиной в листьях шпината и пирогами с вареньем:

— Ешь, думала в дорогу взять, но юных вампиро-оборотней надо кормить.

На запах съестного подтянулся и засевший с книгой в уголке Ивэн — читать он умел, но во дворце не хватало времени. Теперь же, когда на стоянках ему лично не требовалось разжигать огонь и ухаживать за лошадьми, он охотно глотал все, что находилось в карете, на постоялых дворах и в маленьких лавках по дороге. Кроме того, и Гелла, и Миа продолжали рассказывать ему обо всем понемногу — конечно, это мало походило на профессорские лекции, но это было обучение усвоению информации. Вот и сейчас, аппетитно хрустя шпинатом, Миа объясняла Ивэнну принципы наследования крови:

— Значит, имея четыре равных по силе крови, Гелла теперь самая-самая? — парень аж замер с куском курицы в руке.

— Нет, — спокойно сказала Миа, — подумай сам, если ребенку дать двуручный меч — придется следить, чтобы он не порезался, даже просто играя с ним, а если меча четыре?

— Ясно, — парень вздохнул. — Значит, мамми придется учиться пользоваться мечами?

— И мечами тоже, — вздохнула Гелла. — Я же тебе говорила, уважающий себя разумный учится всю жизнь. А я сегодня без помощи Миа могла застрять в форме тумана и просто развеяться. Или покусать тебя для получения крови, а там вариантов несколько — или кровь оборотней взыграла бы и поломала трансформацию навсегда, или я бы упала в обморок, и пришлось бы начинать все с начала.

— Ну вот, — Миа сонно потянулась, — вампиры и оборотни объелись и теперь отправляются спать. Кстати, Гелла, тебе дня три придется кровь попить — для закрепления памяти тела, — и обращаться будешь каждый вечер, поэтому вопрос: едем дальше или здесь еще недельку поживем?

Герцогиня задумалась:

— Наверное, лучше здесь — и кровь проще покупать, и двор тут подходящий, закрытый, можно будет оборачиваться спокойно и мечами с Ивом позвенеть.

— Значит, спим до обеда! — еще раз сладко зевнув, Миа отправилась к кровати. За ней потянулся Ивэн, а вот Гелла неожиданно встала у них на пути:

— Вы опять здесь лечь собираетесь? Тогда я уйду, в кресле больше спать не желаю! Потом шея полдня болит!

— Что ты как маленькая? — зевая еще откровенней, вопросила принцесса. — Тебя одну оставлять нельзя. Человеческая кровь в тебе давно, оркская и не проявилась еще, а вот наши подарки тебя на части рвать будут.

— Тогда вы ложитесь к стенке! И каждый несет свое одеяло!

— Ладно, ладно, — Миа, бормоча что-то примирительное, уже скинула курточку и ушла за ширму — умываться и облачаться в долгополую рубаху с глухим воротом.

Потом за ширму нырнул Ивэн и вышел с такой же рубахе, но в мужском варианте — без рукавов, длиной до колен и вместе с бриджами. Гелла управилась быстрее всех — сменила рубаху, волосы решила расчесать утром и, завернувшись в одеяло, устроилась так, чтобы видеть в окно ночное небо и луну. Вскоре в комнате стало тихо, лишь тихий звон колокольчиков донесся на краткий миг из неизвестной дали.

Целую неделю принцу пришлось обивать пороги королевской приемной — несмотря на подписанные бумаги и роскошные камзолы, их постоянно встречал среброволосый вампир-распорядитель в малиновом одеянии и чопорно сообщал, что:

— Его Величество принять вас сегодня не могут и приносят свои извинения. В качестве извинения вам предлагается посещение королевской ложи театра на четыре персоны.

Или:

— Поездка в лесные угодья Его Величества.

Или:

— Посещение выставки работ леди эр Сиорим…

И так далее, и тому подобное. Принц злился, Амиран ворчал на дороговизну столицы, Сатра корчила страдальческое лицо, натягивая очередное нарядное платье для посещения официального мероприятия, и только картограф был счастлив — за столом на постоялом дворе он целыми днями рисовал карты, а вечерами гулял по городу, заглядываясь на миленьких вампирш. Сентябрь плавно подходил к концу, но сейчас у парнишки была теплая комната, горячая еда и любимая работа, так зачем же переживать по пустякам? Сегодня примут или завтра. Разве так важно?

— Ничего ты не понимаешь, щегол еще, — ворчал гвардеец, натягивая свой неизменный кожаный камзол в котором он изображал телохранителя.

— Не ворчи на парня, — отвечала ему воительница, правя меч перед тем, как убрать его в ножны, спрятанные под юбкой. — Он еще тебя, старого, уму-разуму поучит — делает свое дело и счастлив, а ты все ворчишь.

— Эх, да кабы я не ворчал, такие сосунки и до первой схватки бы не доживали, — продолжал бурчать Амиран, но так спокойно и добродушно, что даже картограф не верил в его сердитость.

Наконец, спустя неделю среброволосый вампир, изящно раскланявшись, предложил Его Высочеству следовать за ним. Тирос и Сатра, вместе с Амираном изображавшие свиту, остались в приемной. Король вампиров принял Калабриана в удивительно светлой и уютной комнате — за окном плескались желтые листья, нежно-зеленые стены кабинета гармонировали с высокими каменными вазонами за окном.

— Прошу вас, Ваше Высочество, присаживайтесь. Простите, что не мог вас принять так долго.

Принц лишь молча склонил голову и устроился в глубоком мягком кресле.

— Моя дочь отправилась с визитом в Драконьи горы, и для меня было важно убедиться, что она доберется туда благополучно, — голос короля не был усталым — скорее, слегка утомленным.

— Драконьи горы? Но ведь драконы никого не приглашали к себе уже много лет!

— Это так, но мы неожиданно получили такое приглашение. Сестра леди Сатры сопровождает мою дочь в путешествии, так же как леди Гелла.

— Леди Гелла? Вы знаете, где она?

— Сейчас их карета должна пересечь границу нашего королевства.

Принц с огромным трудом остался сидеть в кресле, мечтая проткнуть вампира осиновым колом или хотя бы потыкать в него шпагой.

— Таким было условие драконов: дочери трех разных народов. Мы старались соблюсти его, вашему августейшему отцу было отправлено предложение выбрать достойную девушку, так же как и Матери орков.

Брови Калабриана неудержимо поползли вверх: так вот почему богиня упрекнула в тронном зале его отца, а король так отчетливо смутился! Леди Гелла была выбрана не только ему в невесты, но и в представительницы всего человеческого рода перед мудрейшей в мире расой драконов!

— Так портал в день свадьбы — ваших рук дело?

— Нет, — король отрицательно покачал головой и неожиданно предложил: — Хотите выпить немного горячего вина? Я недавно вернулся с границы и все еще не восстановился.

Принц рассеяно кивнул.

— Ваша невеста сразу после свадьбы должна была прибыть в наше королевство вместе со своей свитой в рамках обычной поездки молодоженов по стране.

— Значит, автор портала не найден, а моя невеста мчится к Драконьим горам?

— Насколько я знаю, — деликатно ответил король, отпивая из стеклянного кубка с металлическим краем, — попытку переворота осуществлял ваш кузен со стороны отца и сейчас он сидит в тюремной башне.

— Хорошо, — принц непроизвольно сжал руку, едва не раздавив бокал, но тут же опомнился и взял себя в руки. — Благодарю вас за информацию, я сообщу леди Сатре, что ее сестра едет к Драконьим горам.

— Леди Кира едет вместе с супругом, так что думаю, леди Сатре нет повода беспокоиться. Но я хотел вас предупредить о другом, — король помолчал, рассматривая вино сквозь узорное стекло. — В нашем королевстве леди Гелла получила некоторые способности; мне не хотелось, чтобы это стало для вас сюрпризом.

— Способности?

— Да. Мой советник, лерд Силен, предложил леди союз, и она согласилась. В день свадьбы на них напали. И сейчас лерд эр Миат заперт в исцеляющем саркофаге, примерно на семь десятков лет. Но перед уходом в саркофаг он просил меня закрепить узы — что это означает, вы понимаете?

— Обмен кровью, зафиксированный лицом королевской крови. Леди Гелла теперь вампир?

— Не совсем. Она может жить как обычный человек, но употребляя живую кровь, приобретет все особенности семьи эр Миат, начиная с целительства и кончая боевой ипостасью.

Принц побледнел, ему тут же представилась кроткая блондиночка с окровавленным ртом, бегающая по дворцу, задрав юбки.

Долив бокалы из вычурного кувшина, стоящего на небольшой подставке, в которой горела свеча, король вампиров вздохнул и утешил:

— Кровь может быть от любого крупного млекопитающего, и если леди не захочет ее пить — способности проявляться не будут.

Принц вздохнул, вот предложи ему кто-нибудь стать сильнее, быстрее, да просто грациознее — разве смог бы он отказаться? Похоже, невесту придется не в ссылку отправлять, а в глухой монастырь, куда-нибудь к северным морям, чтобы в меню была только рыба, мелкая.

— Что ж, это все, что я хотел вам сказать наедине, Ваше Высочество; если вы предпочтете сохранить свое инкогнито — высказывайте свои просьбы сейчас, если предпочтете официальный визит — завтра в вашу честь будет устроен бал.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — Калабриан уловил намек — в посольстве они с герцогом так и не побывали, а значит, официально их в этой стране нет. — Мы постараемся догнать леди до границ Драконьих гор, и если драконы не откажут — сопроводить дам на встречу с патриархом клана.

— Что ж, удачи вам! — пожелал король, и принц откланялся. За узкими двустворчатыми дверями его поджидал среброволосый. Сделав приглашающий жест, он пошел вперед, не сомневаясь, что принц следует за ним. Некоторое время погруженный в размышления Калабриан и впрямь не замечал ничего, кроме малинового камзола впереди, но светлые высокие коридоры начали сменяться более низкими и вычурными, они явно перешли в более древнюю часть дворца. Здесь царствовал резной камень, ониксовые светильники мерцали среди пышных и тяжелых гобеленов, шаги скрадывались коврами, каменные столики, вазы и чаши то и дело возникали в нишах.

— Уважаемый, — окликнул принц среброволосого вампира, осторожно сдвигая ножны с кинжалом в более удобную позицию, — куда мы идем?

— Вас желает видеть одна особа, не беспокойтесь, вам не причинят вреда.

Вампир усмехнулся, не оборачиваясь, и Калабриан вспомнил рассказы о тонком слухе вампиров.

Наконец, проводник остановился у резной каменной арки, задрапированной несколькими слоями дорогих тканей.

— Прошу вас, принц! — среброволосый аккуратно раздвинул складки драпировки, и Калабриан вошел. В нос сразу ударила волна пряных и сладких ароматов, пахнуло теплом. Помещение оказалось чем-то вроде приемной — задрапированные стены, длинные низкие диваны и кресла, вычурная жаровня, над которой стелился ароматный дымок. В противоположной стене виднелась вторая задрапированная арка, оттуда высунулась полированная трость с круглым наконечником, и портьеры раздвинулись — это явно было приглашением. Принц прошел по гладкому полу, укрытому ковром, и шагнул под арку. Пряные ароматы усилились, и ему открылось удивительное зрелище: на широкой оттоманке возлежала смуглая сморщенная брюнетка с вычурной прической, избыточно украшенной драгоценными камнями. Морщинистую шею скрывало ожерелье «воротник» из крупных рубинов, тонкие пальцы унизывали перстни, множество браслетов звенело на запястьях. Она была стара, и даже несколько слоев косметики и расшитых драгоценностями тканей не могли это скрыть. Яркие алые губы сложились в приветственную улыбку:

— Добрый день, Ваше Высочество, прошу извинить, что пригласила вас к себе столь внезапно, но мне бы не хотелось, чтобы мой племянник знал об этой встрече.

— Ваш племянник? Кто он?

— Король, разумеется, — вампирша махнула костистой лапкой с сияющими драгоценностями и продолжила. — Да, да! Я тетя этого несносного мальчишки! И я хочу сделать вам предложение, — тут старая кокетка попыталась лукаво подмигнуть и выпутать из груды ткани расшитую мелкими рубинами туфельку. — Я слышала, ваша невеста оказалась вам неверна и завела шашни с любимчиком моего племянника, забудьте ее. Мой человек видел ее и сказал, что она простушка, а вам нужна женщина яркая, искусная! Взгляните!

Вампирша протянула принцу фарфоровую пластинку, на которой среди алых роз улыбалась ослепительная красотка.

— Моя троюродная племянница — говорят, что девочка безумно похожа на меня в молодости.

— Вы, несомненно, были красивее, мадам! — проговорил принц, вглядываясь в хищный изгиб черных бровей, породистый нос и кривящиеся в саркастической усмешке алые губы не известной ему вампирши.

— Ах, проказник! — старуха рассмеялась каркающим смехом и продолжила: — Женившись на ней, вы сразу получите мою поддержку и родство, хотя и дальнее, с нашей королевской семьей. Кроме того, у малышки хорошее приданое и талант к придворной жизни.

«То есть барышня помешана на интригах, власти и деньгах», — перевел про себя принц. — «И родители, отчаявшись сбыть с рук кровиночку, готовы неплохо за это заплатить, лишь бы жила подальше!»

— Простите, ваша светлость, я так сражен красотой вашей троюродной племянницы, что совсем потерял голову, — принц еще раз поднес к губам кроваво-алые ногти собеседницы и, изображая великое смущение и робость, сказал:

— Я должен подумать, как смогу выразить прекрасной леди обуревающие меня чувства и приготовить достойный столь совершенной красоты подарок!

Вампирша размеренно кивала, слушая его речь, как редкую музыку.

— Полагаю, трех дней на подготовку мне хватит, а пока позвольте откланяться, лучшие купцы закрывают свои лавки сразу после полудня!

Ошеломленная тетя короля не нашла возражений, лишь позвонила в колокольчик, и тот же среброволосый проводил его через бесконечные коридоры к новой части дворца.

Вернувшись в приемную, принц сдержанно кивнул соратникам:

— Все потом. Срочно выходим отсюда.

Соблюдая принятое решение, принцесса со свитой задержались в трактире еще на пять дней. Каждый день утром Миа и Ивэн скакали на утоптанном внутреннем дворике, звеня мечами, а потом занимались с Геллой — пробежка, растяжка, прыжки, и на сладкое — отработка приемов самообороны с кинжалом, меч решили пока не давать.

К всеобщему удивлению, физические кондиции герцогини оставались самыми обычными для человеческой девушки — дворянки, привычной к танцам, поездкам верхом и некоторой свободе в загородном поместье. То есть, бегая в сопровождении Стража в маленькой рощице за трактиром или запоминая движения кинжала, она уставала, потела, мышцы каменели, и горячие расслабляющие ванны стали ежевечерними. А меч ей перестали давать после пробного поединка со Стражем, который теперь следовал за слабой человеческой девицей тенью.

В тот же день, когда герцогиня ощутила в себе подарок Силена, после обеда Миа выгнала всех, включая Стражей охраны, во двор, дабы критическим взором оценить способности Геллы к бою на мечах. Выбранный ею Страж, взяв короткий меч, встал напротив герцогини, отсалютовал и скорчил угрожающую гримасу. Забор пришлось строить новый. Забыв о куске стали, зажатом в руке, Гелла превратилась в белую сову и смела воина силовой волной вместе с яблоней и забором. А потом брякнулась на землю, потеряв сознание. К счастью, экипировка Стражей включала в себя флакончик с кровью. Придя в себя, Гелла сокрушенно покачала головой и оплатила ремонт забора из своего вампирского содержания. Хихикающая Миа пообещала больше герцогиню не доводить, но по ее требованию менять облик Гелле приходилось пять-шесть раз в день. Трактирщик ворчал, но кровь закупал в необходимых количествах. Чтобы побороть брезгливость, специально для Геллы ее разводили гранатовым или томатным соком.

Еще через пару дней карету догнали Сират и Кира. Встреча девушек оказалась шумной и радостной, а уж когда выяснилось, что Кира тоже тренируется менять облик и пьет кровь по степному обычаю — с молоком, — разговорам не стало конца.

Не выдержавшие звуковой атаки мужчины сбежали во двор, якобы подышать свежим воздухом, и вскоре под окнами гостиной зазвенели мечами, а девушки, затаив дыхание, высунулись в окна, расположившись на подоконниках. Миа забралась на широкую доску с ногами и, любуясь горизонтом, изредка поглядывала на Сирата и Ивэна одним выразительным черным глазом. Кира легла на подоконник животом, свесив вниз украшенные монистами косы — по оркскому обычаю она носила такую прическу до рождения первого ребенка, укрывая макушку маленькой бархатной шапочкой. А Гелла встала сбоку от окна, с любопытством и смущением глядя на раздевшихся до пояса мужчин. Все же бойцы оказались разными — Сират, стройный и жилистый, невероятно гибкий и быстрый, наносил удары хитро, часто подставляя противнику пустоту. Ивэн получил классическое образование мечника, но быстрый рост добавил ему силы и неуклюжести, а потому их бой напоминал поединок крупного щенка и ласки: габариты разные, но кто победит — сомнений нет.

Когда мечи опустились, Кира и Миа зааплодировали, и Гелла вернулась в комнату.

— Покажешь свою птичку? — полюбопытствовала Кира. — У меня такой птенец получается, что Сират все время смеется.

— Покажу, только давай попозже, я после оборота сама не своя, полежать надо, а ты нам еще не рассказала, как там наш гардероб.

— Завтра должны подъехать подводы, нам всем заказано по дюжине платьев, плащи, шубы, камзолы с юбками и бриджами, десять пар сапог и двадцать пар туфелек. Кроме того, я убедила Сирата взять кое-какие фамильные украшения, а для Миа король передал сундук — сказал, что ключик от него у нее есть.

Принцесса кивнула, продолжая намешивать в бокале коктейль для герцогини; в двери постучали — вошел Сират, с влажными волосами, но уже в рубашке и камзоле:

— Миледи, позвольте, я украду у вас свою жену?

Кира вспыхнула и, уставившись на мужа, неосознанно облизнула губы. Принцесса кивнула, и пара покинула гостиную, а Гелла невольно проводила их тоскливым взглядом; как оказалось, Миа тоже. Встретившись взглядами, девушки лишь грустно улыбнулись, и принцесса преувеличенно торжественно протянула Гелле бокал:

— Давай сейчас, пока все заняты, а то твоей пташке и Сират позавидует.

Гелла торопливо осушила бокал и вспорхнула к потолку.

Пока принц и его спутники быстро покидали приемную дворца, среброволосый вампир осторожно наблюдал за ними сквозь узкую щель в шелковых портьерах нового дворцового крыла. Вдруг сзади слегка повеяло ветром; вздрогнув, среброволосый обернулся — за его спиной стоял король:

— Зачем тетушка хотела видеть его высочество?

— Не знаю, Ваше Величество!

Вампир попятился, сминая упругий шелк занавесей. Черты лица короля исказились, глаза стали более выпуклыми, нижняя челюсть опустилась ниже, миг — и огромная летучая мышь с размахом крыльев около трех метров одним взмахом крыльев поднялась ввысь:

— Расссссказыыыываййййй!!!

Проводник торопливо забормотал, но сопротивляться давлению не смог — поведал и о планах тетушки пристроить оторву-племянницу, и о квотах на торговлю с человеческими королевствами, которые она надеялась получить, и даже о специальной встрече в трактире рассказал — при желании король мог вывернуть любого вампира как чулок, но предпочитал все же спрашивать.

— Что ж, — произнес король, возвращая себе человеческий облик и присаживаясь, скрестив ноги, на подоконник, — вы были со мной откровенны, лерд эр Барос, и потому я оставлю вам силы, но способность к воплощению пока отниму, мне бы не хотелось нечаянно отдавить вам хвост.

Среброволосому оставалось только поклониться и побыстрее покинуть коридор; впрочем, он еще может порадовать свою госпожу рассказом о личном интересе короля к этому юному человечку.

Путь к Драконьим горам продолжался. Порой в королевской карете становилось тесно, порой она катилась пустая. Кира и Сират часть времени проводили в своей карете, Миа чаще ехала верхом. А Ивэн порой перекидывался и бежал рядом, чтобы прокачать мышцы и в волчьей ипостаси, и случалось, Гелла присоединялась к нему, хотя лапы быстро уставали, да и кони к паре волков привыкли не сразу, продолжая биться и хрипеть.

И все же путешествие было удивительно приятным. Сират принял князя, как младшего братишку, и во время перерывов они звенели мечами или что-то обсуждали, отойдя в сторонку от более шумной женской компании. Кира шепотом делилась восторгами семейной жизни и вместе с Геллой переживала тяжести смены ипостаси. Миаленн продолжала заниматься с Ивэном, но эти лекции с увлечением слушали и Кира, и Гелла, да еще и дополняли, делясь опытом собственных учебных лет.

Осень плавно перетекла в октябрь, перелетные птицы косяками тянулись к югу, а на горизонте все заметнее виднелись горные кручи. Наконец, однажды карета выкатилась из леса и встала: дорога кончилась. Впереди лежала степь. Именно здесь, у кромки леса, их дожидался небольшой табун мохнатых степных лошадок. Миа было восхитилась отцом, раздобывшим столь практичный транспорт, но Кира бросилась обниматься с табунщиками — высокими черноволосыми мужчинами с длинными нитями седины в волосах, и оказалась, что табун прислан Матерью племени, а король вампиров позаботился о крепких повозках для багажа.

Табунщиками оказались родственники Киры, и потому спокойная и доверительная атмосфера в караване быстро восстановилась. Кроме лошадей орки привезли запасы вяленого мяса и соленого сыра, которые пригодятся в горах; привезли новые наряды своей маленькой родственнице и подарки для клана драконов.

Удобные кареты пришлось оставить, но девушкам приготовили большую повозку, укрытую трехслойным пологом и выстланную коврами. Нашлись места и для Стражей, и для Киры с супругом, а вот Ивэн по-прежнему от своей «мамми» удалялся неохотно. Ночевали тоже в повозках, поэтому днем старались больше двигаться верхом. Для тепла жгли особые камни, привезенные орками с дальнего юга. Путникам в степи бывает трудно отыскать топливо для костра, и хитрые караванщики приноровились укладывать в бочки с маслом пористые камни или даже крепкие кирпичи, а когда камень пропитывался маслом, его водружали в жаровню и грелись, поджигая пропитавшее камень масло, и даже ухитрялись готовить пищу.

В степи стало холоднее, пронизывающий ветер залетал под полог и тоскливо выл; частые, но короткие дожди хлестали конские спины и кожаные плащи, в отдельной повозке на горячем камне постоянно стоял котелок с питьем для сменяющихся стражей; без видимой дороги проводники медленно, но верно тянули караван в предгорья.

Едва принц покинул дворец, он тут же велел собираться:

— Задерживаться нельзя; Амиран, быстро на рынок, покупай простые мешки и складывай наш багаж; Тирос, купи повозку и пару крепких коней; Сатра, ты закупаешь провиант и все, что понадобится для путешествия через степь; Мирил тебе помогает, а я создаю дымовую завесу — иду гулять по ювелирным лавкам, выезжаем ночью.

— Что случилось? — озабоченно спросил Тирос.

— Через степь? Но куда? — озадачилась Сатра.

— В Драконьи горы, — принц усмехнулся. — Кажется, нам придется воспользоваться гостеприимством клана гораздо раньше, чем мы думали, — потом Кэл повернулся к воительнице. — Твоя сестра и леди Гелла уехали с визитом к драконам; полагаю, имеет смысл их догнать.

Воительница сокрушенно покачала головой, но клятва есть клятва, и, получив из рук принца увесистый кошель, орчанка поспешила на рынок, купить предстоит многое.

Поздним вечером из ворот постоялого двора выкатилась повозка, Тирос мелочиться не стал, и домик на колесах тянули сразу четыре коня; правда, изрядную часть багажа именно поэтому составил овес… На скамье в передней части фургона сидел Амиран, спрятавший кожаный камзол под лохматым жилетом из овчины, Мирил натянул такой же жилет прямо поверх куртки, да еще спрятал любопытные глаза под лохматой шапкой. Принц сидел в фургоне среди мешков и горшков вместе с герцогом, Сатра увела вперед верховых коней. Снадобья, прикупленные в приграничном городке, пригодились — принц тщательно натер ими запястья рук, шею, лицо и даже сбрызнул одежду и мешки с личными вещами, то же самое проделали и Тирос с Сатрой. Только Амиран с Мирилом, загодя подкрепившись гороховой кашей с луком и чесноком, настойками пользоваться не стали. Из города выбрались благополучно и через несколько часов встретили Сатру у вполне приличной стоянки. Навес из жердей с коновязью и кострище с хорошей коллекцией бревнышек для сидения, вероятно, оставил часто здесь бывающий торговый обоз, а вот дровами воительница запаслась сама, да еще с изрядным запасом, чтобы и следующим путешественникам вязанку-другую припасти.

Набегавшись за день, говорить путешественники не хотели. А потому быстро распрягли лошадей, поели прихваченных из постоялого двора пирогов и улеглись спать. Мирила первым загнали в повозку — на мешки с зерном, остальные улеглись в порядке очередности стражи. Амиран остался сторожить первую очередь и не торопясь подкладывал в костер сухие ветки. Крупных зверей они не опасались, вблизи торгового тракта их давно распугали или просто съели, а вот нежданные гости путешественникам были не нужны. Утром траву и повозку посеребрил иней, и Амиран, ворча, достал для всех теплые шапки и жилеты — плащи хорошо, но нужно теплее. Кроме того, старый гвардеец потребовал на стоянках набирать дополнительную вязанку хвороста и привязывать ее к повозке: в степи топить нечем, а до Драконьих гор далеко.

Так они и ехали: от стоянки к стоянке; если получалось — ночевали в трактирах, если нет — спали в повозке, подстилая овечьи шкуры, прикупленные запасливым гвардейцем. По дороге Амиран запасал провизию, крепкие веревки и крючья, опасаясь, что в горах придется ходить долго.

Сатра, смирившись с тем, что своих денег у нее нет, приняла от принца в подарок новую пару северной стали — меч и кинжал.

Почти в каждом встречном караване они докупали необходимое или позабытое, и Тирос радовался, что прислушался к совету своей леди и купил четыре коня для повозки.

А принц неожиданно для себя втянулся в размеренность пути и даже не слишком скучал по дворцовому комфорту. Изредка они с герцогом садились на верховых лошадей и отъезжали в сторону для охоты, Сатра и Амиран весьма вкусно готовили мясо, выдерживая его в специальной смеси трав и пряностей с вином. Горячий травяной чай с медом бодрил не хуже вина, загоревшие щеки обдувал свежий ветер, а холодные осенние дожди еще не успели наскучить. Но все это тянулось недолго, в начале октября принц и его спутники увидели степь.

Седые волны сухой травы качались и клонились, покорные бушующим ветрам. Редкие распадки и низины мокли неопрятными бурыми пятнами, дорога кончалась прямо у кромки леса, а дальше тянулся одинокий след недавно прошедшего каравана.

Сатра спрыгнула с коня и, всмотревшись в следы, сказала:

— Здесь место встречи — вон там ставят шатры, сюда приезжают купцы на торжище, но сейчас уже закончен летний путь, а зимний будет только по снегу. Но дня четыре назад сюда приехало несколько карет, запряженных большими лошадьми, а здесь их ждали: кареты вернулись, — и воительница указала на следы разворота, широко захватившие лесную подстилку и сухую траву.

— Если это они, — поинтересовался принц, — то через сколько дней мы их догоним?

Сатра прошлась вперед — довольно далеко, так что ее едва можно было заметить в свете садящегося солнца — а когда вернулась, рассказала, что караван у принцессы большой, около двадцати повозок, и всадники, и проводники, а это значит, что они поедут неспешно, стараясь идти путем больших караванов — от источника к источнику.

— Если поедем без приключений — через три-четыре дня догоним, а может быть, и раньше, ведь кое-где дорогу можно сократить.

Принц задумался, а потом объявил свое решение:

— Поедем по их следам, догнать успеем, думаю; дорога по степи займет еще несколько недель, и стоит потратить это время на переговоры с принцессой. Драконы нас, конечно, приглашали, но как распределяются земли кланов — нам не известно, а вот в составе официальной делегации мы сможем просить гостеприимства.

Остальные молча согласились с решением командира и принялись устраивать стоянку. А утром кони легко шагнули в четко видимую на влажной земле колею.

Орки-проводники ехали не спеша, караван так же размеренно тянулся следом. Сначала все много разговаривали, делились воспоминаниями, пели и смеялись, часто бегали «в гости» орки к костру вампиров, вампиры к костру орков. Потом разговоры понемногу стихли, песни стали более протяжными и печальными, а потом тишину нарушал лишь скрип повозок да храп коней.

Близкие горы, казалось, уже отбросили на путников свою тень. Даже жизнелюбивая хохотушка Кира зябко жалась к своему обожаемому супругу, Миа стала чаще нервно поигрывать кинжалом, а Ивэн большую часть суток проводил в волчьем обличье.

А однажды над караваном скользнула огромная тень — кони присели на задние ноги, орки закрутили головами, а Ивэн неожиданно перекинулся прямо в седле, вызвав у лошадей настоящую панику. Разноголосые крики, скрип повозок и ржание лошадей на некоторое время отвлекли всех, а когда, наконец, появилась возможность двигаться дальше, на дороге стоял человек.

То есть с первого взгляда казалось, что это человек. Орки молча положили руки на мечи, но тут незнакомец плавно повел рукой, указывая на свою тень, — и мечи опустились. На влажной после недавнего дождя земле расползлась тень огромного дракона.

Орки попятились и разошлись полукругом, открывая троих девушек, сидящих в седлах. Дракон изящно поклонился:

— Приветствую Ее Высочество наследную принцессу Миаленн на землях моего клана. Мое имя Ваентарр Светлоокий, Мудрейший Каррагар Синеглазый попросил меня сопроводить вас и ваших спутников в Большую пещеру.

Миа ловко спрыгнула с едва успокоившейся лошади и, выйдя вперед, чуть склонила голову.

— Благодарю вас, лерд Ваентарр, мы очень рады вашей помощи и в знак искренней дружбы между нашими народами приглашаем вас принять участие в трапезе.

— Благодарю за приглашение, Ваше Высочество, я с радостью его принимаю.

Пока шел этот разговор, Гелла и Кира жадно рассматривали дракона, скрывая свой интерес преувеличенным вниманием к своему туалету. Поправляя перчатки, Гелла отметила высокий рост и стройность ног необычного гостя, а Кира, расправляя косы, восхитилась шириной плеч и богатством наряда драконьего лорда.

В том, что это был именно лорд, сомнений не возникало — благородная осанка, богатая одежда и длинный меч на поясе были лишь внешними признаками, гораздо больше говорил серьезный и внимательный взгляд очень светлых глаз. Гелла бросая осторожные взгляды из-под ресниц внимательно рассмотрела сильные руки с тонкими длинными пальцами, на которых перстни смотрелись не украшением, а символом, но еще больше ее восхитила уверенность, с которой дракон стоял на мокрой скользкой земле, словно на паркете в бальном зале.

Услышавшие разговор проводники и слуги тут же принялись хлопотать, организуя обед. Из повозки извлекли навес, прихваченный в путь для таких вот случаев, складной столик и полдюжины стульев. Ловкая Лиат, взятая Кирой из поместья, расставила металлические приборы и кубки, брать в дорогу хрустальные бокалы было неразумно. Повар-орк запекал на углях мясо, повар-вампир готовил травные отвары, суп и аппетитные лепешки с начинкой. Девушки укрылись в повозке, чтобы сменить кожаные куртки, брюки и плащи на дорожные платья из плотной шерсти с отделкой из шнуров и бархата.

— Итак, леди, наша прогулка закончена, мы вновь начинаем светскую жизнь; думаю, этот проводник появился здесь не просто так.

— Думаешь, это шпион? И что он будет делать в нашем балагане? — меланхолично проговорила Гелла, расправляя лиф платья поверх облегченного «дорожного» корсета.

— Наверное, одно его появление — провокация.

— Еще какая, — поддакнула Кира, все еще вспоминая ощущение собственной беспомощности и нахлынувший животный страх — орки были сильнее других народов связаны с силами природы, и им сложнее было отключать рефлексы.

— Не вздумай его упрекнуть, — напомнила Гелла. — Наверняка сочтет тебя глупенькой девочкой, впервые выбравшейся из города.

Миа в ответ лишь сощурила черные глаза и усмехнулась.

Через два с половиной часа все было готово. Дракон, Сират и Ивэн к тому времени расположились на стульчиках в стороне от навеса и разговаривали, потягивая красное вино из позолоченных кубков.

Леди выплыли из-за круга повозок, поражая окружающих своей грацией и изяществом; мужчины тотчас вскочили, забыв про вино. Первой шла, как и положено по этикету, принцесса, за ней — герцогиня, и замыкала группу леди эр Миат. Дорожные платья отличались от придворных не только более прочной материей, но и фасоном — к ним полагался облегченный корсет, который затягивался ровно на талии, поддерживая грудь, но оставляя свободу движений. Юбка сразу от чуть завышенной линии талии расходилась глубокой встречной складкой, что позволяло удобно шагать без кринолина или дюжины нижних юбок. Длинные рукава платьев застегивались у запястий тремя-четырьмя пуговицами, обеспечивая плотное прилегание ткани и лучшую теплозащиту, ну и кроме того, юбки дорожных платьев дозволялось делать гораздо короче традиционных, если под платье надевались длинные, до самых лодыжек бриджи.

Миниатюрная брюнетка Миаленн выбрала светло-серое дорожное платье привычной длины с отделкой из алых и серебряных шнуров. Гелла выбрала серо-голубое с отделкой из синего бархата, с серебряными же пуговицами, а Кира предпочла укороченное синее платье с отделкой из мелкого жемчуга и длинные бриджи.

Подойдя ближе, Миа протянула руку дракону, лорд Ваентарр, как принято, подхватил маленькую ладошку кончиками пальцев, поднес к губам, Сират уже целовал пальчики своей супруги, а оборотень смущенно прижимал к щеке руку мамми.

— Надеюсь, лорд Ваентарр, вам понравится наш скромный обед, мы не ждали вас сегодня.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, вкусы моего народа не требуют жареной человечины, — дракон насмешливо посмотрел на совершенно серьезную Миа.

— Очень рада этому, — покивала головой принцесса, — потому что человечину в нашем караване взять негде.

Дракон изумленно изогнул брови:

— Насколько я помню, в приглашении были указаны три дочери трех народов?

— Все верно, — чуть улыбнулась Миа и возвысила голос. — Позвольте вам представить моих спутниц, — девушки подошли ближе. — Леди Гелла, герцогиня Мондилье, представляет королевство людей, но также является кровной сестрой королевского советника эр Луэста и воительницы из племени орков.

Гелла выполнила идеальный придворный реверанс.

— Леди эр Миат, урожденная Кира илла Зенна, внучка матери племени орков.

Кира не подвела — присела легко и непринужденно и даже улыбнулась драконьему лорду, успевшему натянуть маску равнодушия.

— Кроме того, — продолжила Миа, — вы уже знакомы с нашими сопровождающими — лерд эр Миат, вампир. И князь Ив Серый, оборотень.

Дракон усмехнулся, признавая свое поражение:

— Признаюсь, вы поразили меня в самое сердце, Ваше Высочество; полагаю, остальные ваши спутники исключительно вампиры?

— И орки, — кивнула принцесса. — Прошу к столу, лорд Ваенкарр, не хочется умалять усилия наших поваров.

Когда все расселись и Лиат принесла первое блюдо, каждый начал трапезу так, как ему привычно, — принцесса осторожно принюхалась, проверяя наличие ядов и магии, а потом смело взялась за ложку; леди Гелла сотворила охраняющий знак богини; Сират, чмокнув зардевшуюся жену, бросил в жаровню пару хлебных крошек по оркскому обычаю. А Ив бормотнул что-то себе под нос. Дракон просто ждал начала трапезы.

Манеры его были безупречны, а аппетит, вопреки слухам, оказался самым обыкновенным. С удовольствием отведав суп и мясо и лепешки с начинкой, драконий лорд преподнес всем сидящим за столом маленький подарок. Вынув из кармана небольшую коробочку, он материализовал на столе красивейший торт из взбитых белков с шоколадными кружевами и украшениями из свежих ягод.

— Прошу вас, миледи, не стесняйтесь, этот торт изготовлен по рецепту моей матушки, он абсолютно свежий, в этой коробке выпечка может храниться несколько дней без ущерба, — и дракон, ловко разделив лакомство, подхватил ложечкой воздушный крем, соединяющий коржи.

Любопытная Кира заерзала на месте, таких сладостей она еще не видела; как ни баловал любимую супругу Сират, до такого изящного решения, как взбитые белки, подсушенные на малом жару, вампиры еще не додумались.

Повар-вампир, унюхав новое лакомство, старательно тянул носом по ветру, улавливая ингредиенты необычного десерта; рядом топтался повар-орк, пытаясь запомнить внешний вид торта с помощью своего отличного зрения.

А Гелла, не очень любящая сладости, рассматривала драконьего лорда из-под полуопущенных ресниц, стараясь угадать его намерения. Дракон, несомненно, был воином — резкие, даже суровые черты лица, экономные четкие движения и та особая сдержанность, что отличает осознающих свою силу.

Один из многочисленных дядюшек герцогини любил приговаривать, что возможность смотреть и умение видеть — это разные вещи. Вот и сейчас, несмотря на любезность светлоокого лорда, Гелла видела, что он напряженно к чему-то прислушивается, обдумывает услышанное и наконец, приняв решение, невольно кивает сам себе, застыв на секунду над ложечкой с аппетитной ягодкой.

Буквально через несколько минут раздалось гудение свистка, с помощью которого переговаривались орки, началась суета, небольшая группа всадников помчалась назад по оставленной повозками колее.

Принцесса напряглась и бросила взгляд на Сирата, вампир быстро встал и, извинившись, метнулся вслед оркам. Появился он через три-четыре минуты, несколько растерянный:

— Ваше Высочество, нас догнала повозка с просьбой присоединиться к нашему каравану.

Миа внимательно посмотрела на советника и по интонации уловила, что дело сложнее, чем кажется на первый взгляд. Немного подумала и кивнула:

— Я даю свое разрешение, если хозяева местных земель в лице многоуважаемого лорда Ваентарра разрешат этим разумным проезд по своей земле.

Драконий лорд чуть приподнял уголки узковатых губ, обозначая усмешку, и согласно кивнул. Лерд Сират вновь метнулся расплывчатым серым сгустком, и принцесса поднялась, обозначая окончание обеда:

— Благодарю вас за столь необычное угощение, милорд, передайте своей матушке мое глубочайшее почтение, — лорд склонил голову. — Я думаю, вы нас извините; через час караван отправляется, вы можете выбрать любую лошадь из заводных либо ехать в повозке.

— Благодарю вас, принцесса, — сверкнул очами светлоглазый лорд, и его зрачки на миг стали вертикальными. — Я поеду верхом.

И Миа про себя порадовалась предусмотрительности отца, а она-то собиралась ехать верхом с минимальным сопровождением! Переглянувшись, девушки заспешили к повозкам — следовало быстро сменить платья на дорожные костюмы и теплые плащи, а заодно поточнее узнать, кто присоединился к каравану, и почему драконий лорд это дозволил.

17

Ехать по глубоким колеям, оставленным караваном, пришлось не так и долго, как опасалась Сатра; на четвертый день пути впереди пробежала искристая дорожка, и воительница остановила коня:

— Дальше ехать нельзя!

— Почему? — спросил принц.

— Это дорожка — такую ставят на следы орки, ведущие караваны; те, кто ведут обоз, уже знают, что кто-то едет следом; скоро они будут здесь.

— Сможешь с ними договориться, или лучше встретить их всем вместе?

— Лучше всем, — подумав, решила Сатра. — Если это другой караван — сразу покажем, что мы можем дорого продать свои жизни, — и, скинув шапку, воительница расправила высокий хвост вороных волос.

Остальные последовали ее примеру — принц накинул на плечи красивый плащ с узорным краем, герцог сменил лохматую шапку на модный берет с пряжкой. Амиран, скинув жилет, явил свой кожаный камзол и тяжелый меч в потертых ножнах, а Мирил, подумав, вытянул из тюка перо и чернильницу, насмешив остальных.

Так что небольшой отряд орков, вымахнувший из-за горизонта, встретил дружный смех. Подъехав ближе, орки остановились, рассматривая путников. И вдруг Сатра, перестав смеяться, сжала колени, заставив коня шагнуть вперед; один из орков зеркально повторил ее движения и замер:

— Сатра илла Зенна, — хрипло произнес он, — своей ли волей ты едешь с этими людьми?

— Ниир илла Йирх, я добровольно следую с этими людьми, чтобы догнать караван, в котором едет моя сестра.

Орк начал было отвечать, но прямо перед ним возник вампир и, глянув на Сатру, приветственно ей кивнул:

— Доброго дня, леди! Я рад, что вы невредимы. Кто с вами?

— Его Высочество наследный принц королевства людей Калабриан со свитой.

— Они хотят присоединиться к нашему каравану? — спросил вампир, выделив слово «они».

Калабриан выдвинулся вперед:

— Мы просим разрешения присоединиться к каравану до земель драконов, а кроме того, привезли Ее Высочеству письмо от Их Величества короля вампиров.

Сират всмотрелся в лицо принца, улыбнулся Сатре и спешно вернулся в лагерь.

Гелла с помощью вездесущей Лиат осторожно снимала платье и раздумывала, что же за повозка присоединилась к каравану? Горничная помогла снять корсет, натянуть теплую рубашку поверх сорочки, камзол. Бриджи герцогиня натянула прямо под юбку, чтобы не обжигать холодом нежную кожу. Короткие волосы замечательно убирались под берет, лишь несколько прядок выбивались у лица. Сменив туфельки на сапожки, Гелла натянула перчатки и, накинув плащ, спрыгнула на землю, продолжая размышлять, и едва не сбила высокого мужчину в черном плаще:

— Простите, сударь, я не нарочно!

— Ничего страшного, леди…

Мужчина помог ей выпрямиться и, отодвинувшись, взглянул в лицо, желая представиться, но тут же заготовленная речь сгинула без следа:

— Гелла? Что ты тут делаешь? И в таком виде?

Герцогине было неудобно задирать голову, но мороз, пробежавший от рук к спине и скользнувший ледяными колючками ниже, не оставлял сомнений — Калабриан!

Первым чувством стало желание сжаться в комочек и стерпеть его гнев с кротостью, положенной невесте наследника. А потом покорно поплестись обратно в повозку под его тяжелым взглядом — переодеваться в платье, потом менять седло и трястись в положенной благородной леди позе, рискуя сломать себе шею… Но увидев эту сцену внутренним взором и свои покорно опущенные плечи, Гелла неожиданно вскинулась и зарычала!

Опешивший принц смотрел, как изящная блондинка оскалилась и рыкнула, заставив лошадей вокруг забиться. Потом, неожиданно успокоившись, выпрямилась и заявила:

— Наша помолвка расторгнута, Ваше Высочество, я согласилась стать женой другого, — и тут, к еще большему изумлению Калабриана, его кроткая невеста добавила ехидненьким голосочком: — Ведь вы не можете жениться на леди, не имеющей безупречной репутации? — явно передразнивая одну из дворцовых сплетниц.

Кивнув, словно подтверждая самой себе все сказанное, леди Гелла развернулась и пошла прочь, доведя Калабриана до бешенства — только что он собирался искать заблудшую невесту, репетировал речь, с которой к ней обратится, и вдруг она сваливается ему на голову! Знакомая и все же чужая, еще более хрупкая, но решительная! В мужском костюме! Без соответствующей прически! Его! Невеста!

Кровь ударила принцу в голову, и он совершил роковую ошибку — ухватил леди за рукав камзола и дернул к себе.

В его объятия она влетела почти боком, впечаталась в тело, тяжелый плащ ударил по спине, окончательно сбивая девушке ориентацию в пространстве, и в руках принца забилась огромная белая сова!

Выпустив немаленькие когти, она вцепилась в камзол на его груди и глядя немигающими желтыми глазами в глаза жениха, закричала. Калабриан упал на спину и зажмурился, пытаясь оторвать от себя птицу, или хотя бы прикрыть руками глаза от клюва, когтей и невесомых белых перьев, бесшумно хлещущих воздух возле лица.

Очнулся принц от крика, обычного женского крика — миниатюрная брюнетка, ухватив его за грудки, ритмично, с неженской силой стучала Кэла головой об землю, а знакомый уже вампир пытался ее оторвать. Белой птицы рядом не было, и принц попытался что-то сказать, но вампиру наконец удалось переключить брюнетку на что-то другое, и она, выпустив изодранный в лохмотья камзол, отошла, а к Калабриану подошел мрачный как туча Тирос. Взглянул в лицо и помог подняться:

— Вставай, вампир сказал, что раны неглубокие, она не пыталась тебя убить, просто испугалась; что ты сделал с леди?

Калабриан, все еще ощущая головокружение и жжение на груди, поднялся и оторопел: ранее стоящие кругом повозки валялись вокруг, словно разметанные ураганом; несколько лошадей бились в постромках, и возле них хлопотали высокие худощавые воины, в которых принц уже научился определять орков. Чуть в стороне прямо на земле был брошен тюфяк в ярком сатиновом мешке, его обступили люди и, тихо переговариваясь, что-то делали; один из стоящих — светловолосый долговязый парнишка — чуть повернулся, и Калабриан, узнав Ивэна, поразился желтому огоньку ненависти, сверкнувшему в его глазах.

— Тирос, там Ивэн — что он тут делает?

— Не знаю, но он обернулся волком и едва не разорвал тебя в клочья, ты жив только потому, что леди находилась прямо на тебе.

Сглотнув, принц поискал на поясе флягу и сделал несколько глотков еще теплого чая:

— Так откуда взялась та бешеная птица?

Тирос обернулся к сюзерену и медленно, словно идиоту, объяснил:

— Ты напугал леди, и она приняла другой облик.

— Тир, ты шутишь? Моя невеста человек!

Герцог жалостливо посмотрел на принца:

— Кэл, она была невестой вампира, ты же сам говорил, что король тебя предупреждал.

У принца подкосились ноги, и он сильнее навалился на друга:

— Я ее поранил?

— Нет, но она обернулась без подготовки и просто иссушила себя выбросом силы, ее пытаются спасти.

Вдруг к Кэлу подлетела девушка, совсем молодая, но почти одного с ним роста:

— Ты, ты убил ее! Доволен? — орчанка кинулась на едва стоящего принца с кулаками, но тут же рядом появился светловолосый вампир и, перехватив за руки, увел девушку за повозки, что-то ласково нашептывая на ушко. На принца он взглянул коротко, но очень осуждающе.

— Тир, давай уйдем, — Кэл поежился. — Наша повозка устояла?

— Пойдем, тебе тоже нужно полежать и камзол сменить, — добавил герцог, увидев, что сквозь прорехи начала сочиться кровь.

Гелла приходила в себя медленно, она нашла уютное местечко, в котором смогла укрыться от почти невыносимой боли, раздирающей сердце. Серый туман, плавающий вокруг, и изредка рассыпающие блики звезды в темно-синем небе — все, что было нужно. Но вот сквозь туман стали пробиваться голоса — они звали, требовали, кричали и плакали, и чтобы они поскорее оставили ее в покое, Гелла зажмурилась и постаралась укрыться в пеленах тумана.

— Она шевельнулась! — обрадовались голоса, и туман стал рассеиваться. Едва Гелла пришла в себя, как обеспокоенная Миа влила в нее содержимое своей резервной фляжки с кровью, а Сират и Ивэн вместе с драконом и одним из орков осторожно подняли ее и отнесли в повозку. В изголовье тут же уселась заплаканная Кира и, перемежая слезы и ворчание, рассказала, что Сатра нашлась, живая и невредимая, приехала вместе с принцем — надо же, как повернулась дорога! А еще Ивэн едва не кинулся на принца, и Сират сказал, что теперь Гелле придется лежать несколько дней, пить восстанавливающие отвары и ни в коем случае не перекидываться! Герцогиня лишь мерно качала головой, погружаясь в целительную дрему — под разговор Кира раздела подругу до рубашки и натерла чем-то согревающим, а потом закутала в одеяла.

Тирос только начал обрабатывать Калабриану раны, когда полог повозки раздвинулся, и внутрь забралась Сатра с небольшим горшочком в руках:

— Это мазь из листьев туки, — сказала она и, когда Тирос посторонился, аккуратно принялась втирать пахнущее свежими огурцами снадобье в неглубокие, но широкие борозды.

— Что, даже ругать не будешь? — прошипел принц, втягивая воздух на особенно широкой ране.

— Бессмысленно, — пожала плечами воительница. — Ты сам себя наказал, напугав Геллу. Ее здесь любят и уважают, а ты никто, и пока не докажешь обратное, никто с тобой не заговорит и даже не подойдет, вы в караване, но вы — чужие.

— А ты?

Воительница вновь пожала плечами:

— Я могу хоть сейчас вернуться в степь, сестра здорова и счастлива.

— Почему же ты еще здесь?

— Потому что проводником принцессы служит мой жених, не хочу возвращаться в племя без него.

Герцог, задавший вопрос, только головой качал, разыскивая для принца чистую рубаху и камзол. Получалось, что ловкие ручки дамы, обожающей свадебные колокольчики, мелькнули и здесь.

— Спасибо за помощь, — сказал он, глядя на хмурого принца. — Я надеюсь, что леди Гелла поправится; передай, пожалуйста, своей сестре и принцессе наши искренние сожаления.

Сатра поднялась во весь свой немаленький рост и, уперевшись плечами в полог, сказала:

— Я передам ваши сожаления, герцог Тримейн, а принц сможет высказать свои сожаления лично — принцесса Миаленн приглашает Ваше Высочество присоединиться к ней за ужином на закате.

Пока Кира обихаживала очнувшуюся Геллу, все остальные собрались на совет под тем же навесом, под которым обедали. Холодный ветер трепал край скатерти, но приборы уже унесли. Хмурый Ивэн не расставался с мечом, Сират обеспокоенно оглядывался на повозки, вокруг которых хлопотали орки; было понятно, что сегодня караван не двинется с места. Дракон взирал на все с молчаливым превосходством, но принцесса улавливала еще и нотку обычного любопытства, все же не всякому дракону удается увидеть смену ипостаси вампира. Первой слово взяла Миа:

— Итак, господа, у нас сложилась очень необычная ситуация, и нам предстоит принять решение. Лорд Ваентарр, я не знаю, насколько вы в курсе всей истории с принцем и леди Геллой?

— Я не знаком с этой историей, Ваше Высочество.

— Что ж я расскажу то, что известно мне, и надеюсь, леди Сатра дополнит рассказ своими наблюдениями.

Воительница кивнула, и принцесса кратко изложила то, что знала. Дракон слушал внимательно, просил повторить, задавал всем уточняющие вопросы, и Миа казалось, что крупный медальон на золотой цепи чуть мерцает голубоватым светом.

— Вот так мы оказались здесь, — закончила свой рассказ Сатра. — Хочу еще добавить, что я хотела бы продолжить свой путь с вами, один из проводников — мой жених Ниир илла Йирх.

Все помолчали, ощущение крепко стянутых нитей судьбы давило на плечи.

— Ну что ж, — встряхнулась Миа, — позволим ли мы принцу Калабриану следовать с нами дальше? И как быть с его претензиями на леди Геллу? Насколько я знаю, брак заключен не был, и даже контракт подписать не успели.

Ответил драконий лорд:

— Принц имеет право следовать по землям драконов, у него есть приглашение правящего клана, а вот позволить или нет ему следовать с вами — решать вам.

Все переглянулись и задумались, но высказалась неожиданно воительница:

— Думаю, после окончания посольства леди захочет навестить родителей, и портить отношения с королевским домом для нее не разумно.

— Это так, — кивнула принцесса, — но леди несовершеннолетняя по законам как человеческого государства, так и нашего, а значит, должна находиться под опекой.

— Но ваш отец официально признал за леди Геллой статус невесты и даже назначил содержание, — вмешался Сират.

— Тоже верно, но пенсион, пусть и королевский, как раз и говорит о несостоятельности леди.

Все печально задумались.

— Леди Гелла является моей мамми, и насколько мне известно, по законам княжества она уже совершеннолетняя! — буркнул Ивэн.

— Тоже верно! — ошеломленная принцесса прикинула в голове: — Совершеннолетие в княжествах наступает в 16, и кроме того, Гелла имеет официальный статус при дворе князя! Получается, что принц не может жениться на леди Гелле без ее согласия, так как она уже совершеннолетняя, и ее отец не имеет права заключать контракт от ее имени! Ура! — вампирша впорхнула в объятия порозовевшего парня и звонко чмокнула его в щеку. — Осталось немного — написать кучу официальных бумаг и подтвердить статус Ивэна среди прочих равных.

Парень поморщился:

— Сейчас мы этого сделать не сможем, дядя просто так от престола не откажется.

— Кое-что сможем, — утешила его принцесса. — Лорд, — она повернулась к дракону, — вы нам поможете?

— Конечно, я так понимаю, вам нужно быстро доставить бумаги?

— Да.

— Пишите, принцесса, — драконий лорд улыбнулся. — Все будет доставлено; сделайте приписку, что ответ нужен в течение часа, и бумаги следует положить в то же кольцо, — и дракон снял с пояса полдюжины колец для бумаг из светлого полированного камня.

Чуткая Лиат появилась в пределах видимости, видимо, поняв по спокойным позам, что решение принято. Миа тут же потребовала письменный набор и бумагу, а Сират — кувшин с соком и закуски. Через пятнадцать минут мужчинам подали легкое вино и сладости, Сатра села писать подробное письмо бабушке, принцесса торопливо выводила бисерные буковки для отца, а Ивэн царапал непривычной рукой северными рунами указ о присвоении леди Гелле герцогине Мондилье официального титула княжьей «мамми».

Едва бумаги были написаны, дракон расспросил принцессу, куда нужно доставить письмо; подержал ее свиток в руках и микротелепортом переправил во дворец, потом настал черед письма Сатры, а Ив сел писать послание дяде о том, что жив и скоро появится да не один.

Для подтверждения своих слов он не только поставил оттиск фамильной печати, но и, обернувшись, пометил послание, а рядом с подписью поставил отпечаток лапы.

— Размер волка легко понять по его лапе, я сейчас немногим меньше отца, и те, в ком старой крови много, это почувствуют, — пояснил он любопытному дракону. В это время на столе появились свитки от короля вампиров и Матери племени.

Король со свойственной ему прозорливостью не только признавал титул Ивэна, но и соглашался вести переговоры по возобновлению торговых соглашений только с ним. Тут же лежали бумаги о помолвке леди Геллы, причем именовалась она леди Гелла эр Луэст, и о назначении пенсиона под опекой лично Его Величества. Отдельной запиской король-отец благодарил дочь за укрепление межрасовых связей и советовал заручиться подобными бумагами от Матери орков.

Свиток от Матери оказался потолще, она тоже признала права незнакомого ей мальчика и пообещала отправить с ним большой отряд наемников. Аргументировалось все просто — в правление отца Ивэна северные княжества охотно покупали оркские ковры, устилая ими спальные места и женские покои, а в правление дяди распри лордов, претендующих на трон, тормозят торговлю. Торговые соглашения тоже предполагалось вести через юного князя.

Отдельная записка с благословением и добрыми пожеланиями предназначалась Кире и Сирату. Еще одна — Сатре, а для Геллы прислали свиток с официальным подтверждением принятия в семью илла Зенна.

Дракон только головой качал, глядя на такую оперативность. Изготовив магические копии присланных бумаг, он отправил их королю людей, но дожидаться его ответа не стали — послание Ивэна дяде отослали сразу — с припиской, что ответное послание можно передатьв течение часа, положив бумаги в ту же точку стола.

И, вздохнув с облегчением, обнаружили, что солнце уже начало валиться краем за горизонт, орки собрали и поставили на колеса все повозки, накормили и укрыли лошадей, а над жаровней разлетается такой аромат жареного мяса, что у всех потекли слюнки.

— Через час соберемся на ужин, поговорим с принцем, предьявим бумаги и попробуем разойтись миром, — сказала, потянувшись, Миа. — А пока, думаю, стоит умыться и переодеться, слуги накроют на стол. Лорд Ваентарр, вам выделили повозку с красным пологом, в ней есть спальное место и все что нужно для умывания; прошу вас, если что-нибудь понадобится — спросите у лерда Сирата.

Дракон поклонился и последовал к повозке, остальные потянулись к своим, а Сират направился к повозке Геллы — проверить больную и отправить супругу ужинать, изможденная герцогиня поспит под присмотром горничной.

На закате Калабриан вышел из своей повозки и направился к навесу. Сатра и Тирос шли следом, тихо переговариваясь; герцог надел свой лучший камзол, а воительница облачилась в женский наряд своего племени и даже волосы заплела в две косы.

Навес к этому времени превратился в орочий шатер — проводники закрепили на жердях полосы расписного войлока, слуги-вампиры зажгли светильники и жаровни.

Принцесса руководила установкой складного кресла — герцогиня пожелала присутствовать на ужине, пообещав, что перекидываться не будет. Сират, тщательно ее осмотревший, уверил принцессу, что беседу — даже эмоциональную — девушка выдержит, а на ночь он даст ей восстанавливающий отвар.

Дракон сам отнес Геллу в шатер — девушка весила немного и даже, вняв голосу разума, не стала облачаться в тяжелое дорожное платье, ограничившись орочьими шароварами и туникой. Однако Сират потребовал наличия теплого бурнуса, минимум трех одеял и горячего камня в ногах, так что появление герцогини в шатре было организовано не хуже королевского парада в день тезоименитства. Впрочем, Гелла была ему благодарна — холодный ветер быстро отбил желание капризничать, и она смирно лежала на руках дракона, а Ивэн придерживал двумя руками одеяла, свисающие, точно шлейф.

В шатре ее встретили радостно; Кира улыбалась и рассказывала Гелле, сколько разных вкусностей наготовили повара для больной леди. Миа просматривала документы и кратко излагала их суть для подруги, чтобы она знала, о чем пойдет речь. Сират заботливо выслушал пульс, лизнул запястье и заявил, что она восстанавливается с небывалой скоростью, а потому кушать можно все, но пить только чай.

Через несколько минут у герцогини закружилась голова, и она откинулась на подушки кресла с крайне болезненным и утомленным видом. Ивэн тут же устроился рядом, и Гелла привычно запустила пальцы в его кудри — жест этот, хоть и крайне интимный, не нес для них эротического подтекста, просто волчицы вылизывают волчат, а те доверчиво подставляют холку, и в человеческом облике это было ближайшим подобием материнской заботы.

В этот момент полог вновь отодвинулся, впуская холодный воздух и принца со свитой. Пока принц произносил слова приветствия, герцог быстро окинул взглядом помещение — прямо перед ними стоял большой красиво накрытый стол, на котором горело несколько свечей, правда, не в канделябрах, а в простых керамических стаканчиках, наполненных песком. В правом углу стояло что-то длинное, неразличимое в груде пестрых орочьих одеял, и над ними виднелось бледное лицо леди Геллы. Ее короткие волосы были аккуратно прижаты вышитой лентой, из-под вороха одеял виднелись тонкие руки в длинных мягких рукавах алого цвета, одна рука перебирала светлые волосы оруженосца, и герцог явно заметил, как дернулся принц. Вперед выступила принцесса, одетая, вероятно, в пику дневному скандалу в бриджи и элегантный вишневый камзол, и представила присутствующих. Кира сделала реверанс, Сират слегка поколонился, Ивэн кивнул, кивком ограничилась и Гелла, а дракон поднял в приветствии бокал. Представив в ответ своих спутников, принц, решив не форсировать события, присел вместе со всеми за стол и, поглощая великолепно приготовленное мясо, рассматривал всех и обдумывал услышанное. Ивэн — князь, незнакомый лорд — дракон, а сестра Сатры замужем за весьма знатным вампиром; расклады стремительно менялись не в его пользу. Кроме того, принц отмечал непринужденную любезность и искреннюю заботу друг о друге, а это значило только одно — придется раскрывать карты.

Когда подали десерт, принц поднял бокал сладкого розового вина и произнес:

— Я вижу, дамы и господа, что вам неизвестно, почему я с такой настойчивостью разыскивал леди Геллу. Я готов объяснить.

Миа вопросительно приподняла бровь и отломила ложечкой кусочек чего-то воздушного на своей тарелке. Кира приоткрыла рот и захлопала длинными черными ресницами, а дракон склонил голову на бок, словно прислушиваясь к чему-то далекому.

— В тот день, когда леди исчезла из комнаты невесты, во дворце появилась богиня…

Озвучив требование богини, принц метнул недовольный взгляд на оруженосца, так и не севшего за стол — парень держал свою тарелку на коленях и следил за тем, чтобы тарелка герцогини не пустела.

— Теперь вы понимаете, что для выживания нашего королевства важно появление леди Геллы в храме вместе со мной; зачем это нужно, и что задумала сия дама, мне неизвестно, но мой долг — приложить все усилия для выполнения ее требования.

За столом воцарилась тишина, Миа задумчиво водила ложечкой по десерту, превращая его в неаппетитную массу из крошек и кусочков фруктов, Кира прижалась к мужу — сложившаяся ситуация заставляла ее нервничать. Сатра и герцог держались отстраненно-нейтрально, изображая мебель. Ивэн, как всегда, смотрел хмуро и вызывающе, а вот дракон едва не аплодировал неизвестно кому.

Первой вновь заговорила Миа:

— Вы еще не знаете, принц, и думаю, вам стоит это узнать, что леди Гелла имеет звания и титулы во всех окрестных государствах, а потому вы не можете требовать от нее выполнения своих приказов, а в случае причинения вреда ее близким ваше королевство получит обострение отношений, если не войну.

— Но леди — несовершеннолетняя! — воскликнул принц, хватаясь за соломинку.

— Уже нет, взгляните сюда!

Миаленн подвела Калабриана к маленькому столику и показала разложенные на нем бумаги. Тут раздался тихий хлопок, и на столике появилось сразу два свитка — один с печатью в виде волчьей головы, а второй со знакомым Кэлу гербом в лавровом венке — личной печатью короля.

Миаленн перебросила оба свитка Ивэну, и все принялись наблюдать, как парень ломает печать и читает. Первым был свиток с волчьей головой; прочитав его, парень озадачено фыркнул и протянул лист Гелле. Ко всеобщему удивлению, она его взяла и, чуть нахмурив бровь, углубилась в чтение.

Второе письмо содержало в себе несколько свитков — первый, самый широкий и официальный, признавал за Ивэном княжеский титул и поздравлял с обретением сущности. Второй, меньшего размера, предлагал князю Ивэну заключение торгового союза, а также невесту из знатных девиц: «буде какая привлекла его внимание во время пребывания вашего сиятельства при дворе». Третий свиток оказался договором на военную помощь в обмен на долю в рыбной ловле и торговле мехом. Хмыкнув еще раз, Ивэн передал признание титула принцессе, а остальные бумаги убрал в поясную сумку.

— Гелла, — не выдержала Миа, — ты читаешь руны?

— Немного, — слабо улыбнулась блондинка. — Ивэн щедро поделился со мной, я теперь даже говорить на северном наречии могу.

— Так что там пишет сиятельный дядюшка?

— Велеречиво приглашает племянника в гости, восхищается его смелостью и силой и обещает уладить все разногласия при личной встрече.

— Угу, — пробормотала принцесса, — видать, яду уже припас.

Гелла серьезно кивнула:

— Да, без хорошей армии туда лучше не соваться, да и политическую обстановку нужно разведать.

Принц, продолжая перебирать свитки, внимательно прислушивался к словам своей нареченной.

— Думаю, на предложения короля рассчитывать не стоит, в столице сейчас неспокойно, да и отсутствие наследника будоражит людей, а вот орки и вампиры могут произвести на северян нужное впечатление — воинскую силу и магию они уважают. И без парочки вампиров с дядей оставаться не стоит; если яд так опасен и трудноуловим, как говорят, тебя точно попытаются отравить или женить — легитимный, но беспомощный наследник полностью устроит твоего дядю.

Дракон все же зааплодировал:

— Браво, миледи! Отличный анализ обстановки! Но вы забыли еще о том, куда вы направляетесь; думаю, в ваших силах будет просить главу клана о помощи.

— Вы так думаете, милорд? — Гелла живо повернулась к дракону и тут же поморщилась. — Простите, мне все еще не хорошо.

— Не беспокойтесь, миледи, я понимаю; когда юный дракон впервые принимает человеческий облик, его трансформация подобна обороту, и не у всех проходит легко, мне не повезло.

Гелла благодарно взглянула на дракона и улыбнулась, а Миа неожиданно вернула всех к первоначальной теме разговора:

— Вы рассмотрели все бумаги, Ваше Высочество?

— Да, Ваше Высочество.

— И убедились, что леди Гелла может последовать за вами только по своему желанию?

— Да.

— Вы можете дать клятву не принуждать леди доступными вам либо вашим родственникам способами?

— Клянусь, — Калабриан поморщился и презрительно приподнял верхнюю губу. — Мне остается полагаться лишь на неравнодушие леди к судьбе своей страны.

— Я обдумаю ваше любезное приглашение, принц, — сказала Гелла звонким голосом, — а пока я устала, сегодняшний день был весьма утомительным.

Воткнув на прощание друг другу по шпильке и обменявшись выразительными взглядами, бывшие жених и невеста расстались, весьма недовольные собою.

Гелле казалось, что она выглядела глупо в кипе одеял, а принц решил, что большего слабака свет не видывал. Но в то же время каждый отметил несомненные достоинства другого: Калабриан оценил высказывания Геллы по поводу северных земель и их владетеля, а герцогиня, в свою очередь, порадовалась сдержанности принца, как и умению, наносить первый удар.

Дракон вел караван, держась в стороне от осыпей и редких скал; орки, уяснив опасность, усилили дозоры и в любую подозрительную цель метали камни из пращи.

Гелла, немного придя в себя, стала тренироваться в метании вместе с Кирой и Сатрой, Сират и Ивэн тоже не отлынивали — терять магию никому не хотелось.

Калабриан тоже старался присоединиться к тренировкам — хотя его магия не слишком влияла на долголетие, ему было любопытно рассмотреть свою невесту поближе.

А Гелла нервничала, настойчивое внимание принца ее раздражало, и потому камни летели с громким свистом и редко попадали в цель. Впрочем, Сатра вскоре разобралась, в чем дело, и предложила Нииру заниматься с мужчинами в другое время, и дело пошло на лад.

Через неделю дракон сообщил, что начинается путь в горы. Повозки пришлось оставить под присмотром вызванных из степи орков, а всю необходимую поклажу переложить на спины коней. Необходимым сочли запас воды и еды, немного одежды, оружие и личные вещи. Подниматься предстояло три дня, и даже принц не стал фыркать, увидев, что дамы все облачились в меховые штаны. Такие же длинноворсовые куртки и шапки натянули проводники, только драконий лорд ограничился накинутым на плечи плащом, впрочем, даже Гелла улавливала легкую пленку магии, окутывавшую его фигуру. Сапоги и перчатки терялись в волнах длинной шерсти, лица укутывали шарфы, и отличить, кто есть кто, можно было только по цвету шарфа да особенностям движения.

Первый день шагали бодро; засидевшись в седлах и повозках, весело разминали затекшие мышцы, смеялись и шутили. На ночь развели костер из прихваченных с собой дров, выпили горячего чаю с разогретым мясом и уснули на подстеленных плащах. Второй день шли молча, без шуток и смеха, в обед у многих начала кружиться голова, и дракон объявил длительный привал, добавив в чай травы из своих запасов:

— Это поможет привыкнуть к горному воздуху, — сказал он, помешивая варево.

Пили, обжигаясь, и медленно жевали копченое мясо с сухими лепешками. Потом драконий лорд сказал, что нужно идти, и все молча потянулись вслед высокой фигуре в сером плаще.

Вечером устраивались на ночлег быстро, сон больше напоминал обморок, и только хруст и перетаптывание, доносившиеся от стреноженных лошадей, нарушали сонную тишину. Утром с толстой войлочной крышки с хрустом скатились льдинки. Все вставали с серыми усталыми лицами и хмуро смотрели на низкое серое небо. Разминая закаменевшие мышцы, Миа кинула на девушек бодрящее заклинание, и они заулыбались, сразу добавив сил мужчинам.

— Лорд Ваентарр, — обратилась принцесса к драконьему лорду, — мы успеем добраться до пещеры вашего клана до ужина?

— Успеем, ваше высочество, — поклонился лорд.

— Отлично! Мечты о горячем ужине будут согревать меня в пути!

— Надеюсь, горячий обед вдохновит вас не меньше, принцесса, — улыбнулся дракон.

Он оказался прав, часа через два после полудня впереди показалась цепь скал, протянувшихся с севера на юг; в ближайшей и самой подавляющей скале виднелся огромный зев пещеры:

— Вот и наш Драконий хребет, — указал вперед лорд Ваентарр.

— Нас ждут? — уточнила Миа.

— Да, принцесса, я послал вестника еще час назад.

Кивнув, Миаленн прибавила шаг, за ней потянулись остальные.

Драконья пещера встретила озябших путешественников теплом, тонкая магическая мембрана удерживала нагретый воздух внутри исполинского каменного свода. Дракон, несомненно, мог здесь взлететь, а возможно, и не один. Едва войдя внутрь, лорд Ваентарр преобразился — скинул тяжелый плащ, расправил плечи и показал оркам, куда можно отвести лошадей.

— Ваши высочества, прошу сюда, — лорд манил гостей к теплу двух огромных каминов, в которых горели куски черного камня. У одного очага на каменный пол пещеры были брошены шкуры — там расположились орки и вампиры охраны, обнаружив в корзинах, придвинутых к огню, копченое мясо, печеный хлеб и бутыли с густым южным вином. Перед вторым камином раскинулся ковер с прихотливым оркским узором. На нем стоял накрытый стол и дюжина удобных стульев вокруг него. Неподалеку от этого великолепия притаилась ширма, прикрывавшая ход в небольшую умывальную, девушки отправились туда вместе с горничной, а мужчинам дракон указал такую же ширму с другой стороны.

Через час отогревшиеся и переодетые в свежие костюмы дамы вышли к столу, проводников у второго камина уже не было:

— Ваших людей проводили в отведенные им пещеры, — пояснил драконий лорд. — Если они вам понадобятся, вы легко их найдете.

Миа и Гелла одновременно нахмурили брови, а Кира, радостно защебетав, подошла к Сирату. Сатра пожала плечами — амулет, настроенный на жениха, был при ней, так что его местонахождение она примерно ощущала.

Потом вся компания благородных путешественников разместилась за столом, Миа озаботилась обедом горничной, но лорд уверил ее, что девушку в комнате ждет обед.

За время пути всем успели надоесть каша с запахом дыма и жесткое жареное мясо, поэтому разговоры благополучно отложили на потом. Блюда на столе поражали разнообразием и вкусом, а пара стройных юношей приносили все новые деликатесы. Наконец, подали десерт и крепкий сладкий ликер из неизвестных в долинах плодов.

Откинувшись на спинку стула, драконий лорд посмотрел на гостей клана: четыре девушки и четыре молодых человека — все разные и в тоже время похожие: их объединяла юность и уверенность в своих силах. Судьба уже испытала их, поселив в сердцах боль, но в них кипит и бесшабашность юности — раны затягиваются, шрамы еще не сковывают движений, и впереди только лучшее. Пожалуй, глава клана был прав, они могут помочь драконам исправить содеянное.

Едва заметным жестом дракон активировал амулет, и вскоре к столу вышел еще один дракон. Разговоры за столом прекратились, и все встали, приветствуя старейшего дракона этих гор: Каррагара Синеглазого.

Высокий седовласый старик, сухой и крепкий, как высушенная ветрами сосна, подошел ближе и легким кивком приветствовал гостей. Прислуживающие за столом юноши тотчас принесли легкое резное кресло с темно-серыми, почти черными подушками. Едва хозяин пещер сел, как тут же кивнул гостям, разрешая садиться.

— Приветствую вас, господа и дамы! — раздался под сводами его низкий лишенный старческого дребезжания голос. — Простите, что не дали вам достаточно времени отдохнуть с дороги, но время не ждет. Всему миру, наполненному магией, угрожает опасность.

Миа вскинулась, но тут же благонравно сложила ручки, приготовившись слушать.

— В центре наших гор есть долина. Она подобна драгоценной чаше, наполненной дарами богини, и многие столетия наш клан возделывал там виноград, разводил форель и купался в целебном источнике. Но триста лет назад один юный дракон отыскал в библиотеке клана предсказание о приходе зла, которое разрушит эту долину, — лорд Каррагар покрутил темными узловатыми пальцами кубок из полированного серебра, украшенный черными сапфирами. — Юноша был горяч и задумал защитить долину. Больше пятидесяти лет он провел в пещере, выходящей туда, в поисках защиты, и однажды в его лаборатории раздался взрыв, — голос старика сделался печальным, и он отхлебнул вина. — его откопали, это было очень тяжело сделать — магия в том месте работала слабо. Юноша погиб, и тоскующие родственники похоронили его в там, где нашли его тело, навсегда запечатав пещеру и заложив вход камнем.

Слушатели замерли, ожидая продолжения, а старый дракон, кажется, ушел в воспоминания, и голос его стал еще глуше и печальнее.

— А спустя еще двадцать лет на долину обрушилось то самое зло, от которого он пытался защитить драконов — печать слетела с лаборатории, и оттуда полезли существа, пожирающие магию, — седой дракон вздохнул и обвел всех присутствующих взглядом. — Мы не сразу обнаружили гнездо этих существ, а когда обнаружили — стало поздно, ни один дракон не смог безнаказанно заглянуть в эту пещеру; несколько смельчаков, сделавших это, потеряли свою суть, но рассказали, что в центре бывшего жилища растет кристалл, и именно его защищают все те существа, которые убивают магию. Юный безумец хотел защитить долину, а теперь в ней царит запустение. Мы перекрыли все ходы, ведущие туда, засыпали камнями перевал, но они отыскали неведомый нам путь, и теперь мы вынуждены держать оборону. А твари выбираются в степь и на юг, убивая всех, в ком есть магия.

— Вам нужна наша помощь? — одновременно спросили Калабриан и Миа.

— Да, — склонил голову старик. — Есть вторая часть предсказания, в которой говорится о «трех дочерях трех народов» которые принесут мир в долину, но в пещеру не могут войти существа, обладающие магией, поэтому мы пригласили вас.

Принцесса покачала головой:

— Но я вампир.

— Это так, но магия вампиров другая, она способна противостоять пожирателям, хоть и не долго, а разрушить кристалл непросто.

— Леди Гелла и леди эр Миат не могут противостоять пожирателям, они обрели вторую сущность.

Дракон посмотрел на девушек, словно сомневаясь, и Гелла позволила своим глазам налиться желтизной, и оскалила клыки, а Кира, улыбаясь, трепыхнулась, и на спинку кресла уселась маленькая сова и покрутила головой, хлопая крыльями, и неловко свалилась в кресло, становясь девушкой.

Лицо старика осунулось:

— Но предсказание…

— А что дословно сказано в предсказании? — Гелла вернула себе привычный облик и серьезно посмотрела на седого дракона. — В замке моего отца я часто работала с архивариусом; он говорил, что предсказание нужно знать до последней точки, иначе ошибки неизбежны.

Старый дракон махнул рукой:

— Если вам интересно, можете завтра посетить нашу библиотеку.

— Благодарю за разрешение, — Гелла отпила из чашки горячего чаю и, обращаясь будто сама к себе, сказала: — Итак, мы с Кирой не подходим, но леди Сатра — орчанка. Князь Ив — оборотень, в долину идти не может, а вот его высочество человек, как и его спутники, да и орков здесь предостаточно.

Печальный дракон встрепенулся, и вместе с ним лорд Ваентарр и принц:

— Ваше высочество, вы действительно человек?

— Миледи решила остаться вдовой еще до заключения брака? — едко прошипел принц. — Кажется, вы повторяетесь.

Гелла вспыхнула:

— С чего вы взяли, что я собираюсь за вас замуж?

— Так жениться на мне вы все равно не можете, а кто еще стерпит ваш отвратительный характер и привычку выпускать когти? — принц издевательски хмыкнул и отпил из бокала.

Вспылив, Гелла не удержала частичную трансформацию и вновь зарычала, оскалившись и царапая стол длинными черными когтями.

— Ну что я говорил! — воскликнул Калабриан, потешаясь. — Ваша привычка неистребима, миледи!

Заставив себя успокоиться, Гелла ответила с не меньшим ехидством:

— Как и ваше самомнение, принц, — не успела она закончить, как Миа прервала их вежливую беседу, стукнув кулаком по столу:

— Прекратите! Лорд Каррагар ждет помощи!

Принц и Гелла тут же повернулись к хозяину дома:

— Простите, лорд! — сказали они одновременно и обменялись сердитыми взглядами.

— У меня один вопрос, — продолжил принц, — почему нельзя было нанять бродячих воинов?

Седой дракон покачал головой, и его синие глаза тускло блеснули:

— Мы пытались, пригласили южан — они искусны в мелких стычках, — дали им хорошее вооружение и амулеты, но они не смогли даже спуститься в долину, погибли от ужаса.

— Так почему вы думаете, что там можем пройти мы?

— Их хранят предки; наемники — люди, оторвавшиеся от своих корней, а вы все знатны и несуеверны, у вас есть шансы.

— Я должен обдумать ваши слова, лорд, — принц покачал головой. — Очевидно, что для людей угроза пожирателей не так велика, а достойной оплаты вы пока не предложили.

Дракон встал во весь свой немалый рост и, прижав руку к груди, сказал:

— Клянусь всеми поколениями драконов и несокрушимостью наших гор: весь клан будет перед вами в долгу, если вы справитесь с этой бедой! И горы тихонько загудели, подтверждая клятву.

Принц поклонился, но упрямо сказал:

— Я должен заручиться согласием своих спутников и подождать, пока леди Гелла изучит текст пророчества, и только тогда смогу ответить вам.

Дракон кивнул и, тяжело оперевшись на плечо лорда Ваентарра, медленными шагами вышел, оставляя гостей за столом.

Сират кивнул юношам, призывая подать свежий чай и рассыпчатое печенье, а потом так же жестом попросил удалиться.

Молчание нарушила Гелла:

— Не думала, что вы, принц, так доверяете моим способностям!

— Не способностям, миледи, а образованию — вашего архивариуса я помню, жутко занудливый был старик, не сомневаюсь, что выучил он вас хорошо.

— Благодарю за доверие, — пробормотала Гелла, утыкаясь в чашку с чаем.

— Тирос, ты со мной?

— С тобой, — вздохнул герцог. — Но сначала план долины и расшифровка пророчества.

Принц перевел взгляд на притулившегося в конце стола Амирана:

— Не сомневайтесь, ваше высочество! — браво воскликнул гвардеец.

И тут же раздался меланхоличный голос Сатры:

— Ниира я предупрежу, но он захочет идти с нами, так что рассчитываем на пятерых.

— Сатра! — воскликнула изумленная Кира. — Ты собираешься идти в долину?

Воительница пожала плечами:

— В одиночку принц не дойдет, а армию пожиратели одолеют в горах. Единственный шанс — проскользнуть небольшой группой; и то, если драконы помогут с доставкой.

Тирос серьезно взглянул на орчанку:

— Благодарю вас за решимость, сударыня; уверен, что ваша помощь окажется незаменимой.

Сатра лишь наклонила голову и посмотрела на принца, тот выглядел несколько удивленным, но сказал:

— Решение еще не принято, ждем результатов от леди Геллы.

Тогда из-за стола поднялась Миа:

— Думаю, на сегодня разговоры закончены, и всем пора отдыхать.

Дамы поднялись следом за принцессой, и тотчас из узкого хода пещеры выступила молодая драконица в длинном зеленом платье:

— Прошу вас, леди, я провожу вас в комнаты.

Девушки потянулись следом — тепло камина и сытный ужин разморили уставших путешественников, да и полученную информацию следовало обдумать в тишине.

18

В зал с каминами вышел лорд Ваентарр и в свою очередь предложил показать комнаты мужчинам.

Гостей разместили в длинной галерее, высокие узкие двери вели в двухкомнатные покои, различающиеся только цветом обивки на диванах. Кроме того, в мужских покоях в гостиной размещался солидный письменный стол, а в дамских — секретер розового дерева, выполняющий те же функции.

Подойдя к комнатам, дамы спросили у провожатой, где можно принять ванну? И услышали в ответ, что женская купальня располагается дальше по коридору за дверью, выкрашенной в зеленый цвет.

— За красной дверью — мужская купальня, а за синей — прачечная, там можно оставить вещи, нуждающиеся в стирке и чистке; утром вам их принесут. Сейчас распоряжусь насчет полотенец, вам прислать вашу служанку или банщицу?

— Спасибо, мы справимся сами, — решили девушки, переглянувшись.

Драконица, сделав легкий книксен, ушла, а девушки, едва взглянув на спальни и нераспакованные вещи, поспешили в купальню.

— Похоже, это место устроено как трактир — отдохнуть, переночевать, переодеться, а жилищ самих драконов мы и не увидим, — высказала общее ощущение Миа, втирая в волосы смесь из мягкой глины и горного меда для придания волосам блеска.

— Может быть, и увидим, — пожала плечами Гелла и глубже соскользнула в ароматную горячую воду. — В трактирах библиотеки не предусмотрены.

— Думаешь, пророчество о «трех дочерях трех народов» — ошибка? — спросила Миа, выполаскивая снадобье из волос.

Гелла вынырнула и, любовно натирая плетеной мочалкой розовые пятки, проговорила:

— Мой учитель любил приговаривать, что разумные порой слишком легковерны, и приводил в пример магистра Люциуса.

— Знаменитого предсказателя?

— Да, однажды его маленькая дочь испугалась большой собаки, и он, утешая девочку, сказал, что больших собак в городе не будет. Его слова услышал сосед и решил, что это предсказание, и в городе должен случиться собачий мор. Он «по-секрету» предупредил родных и знакомых, те своих, ну а дальнейшее ты, наверное, слышала.

— Мы не слышали! — вмешалась в разговор любопытная Кира, натирая лицо зеленой кашицей из трав пополам с крупной солью.

Гелла хмыкнула:

— В городе началась паника — дворяне срочно вывезли всех больших собак в загородные поместья, люди победнее отсылали к родственникам в деревни и другие города, через несколько дней в городе действительно не осталось ни одной собаки. Спустя неделю магистр Люциус пожелал купить щенка крупной породы, чтобы одолеть страхи дочери, и не нашел даже щенков!

— То есть ты хочешь сказать, что предсказание сбылось, но совсем не так, как ожидал сосед?

— Вот именно! И так происходит почти со всеми пророчествами. Вспомни рассказ старейшины клана — дракон хотел спасти долину от зла, а в результате сам его вызвал.

Миа согласно кивнула и принялась втирать в кожу воздушный крем из смеси воска, жира, взбитых белков и высокогорных трав:

— Да, вот поэтому мой отец убрал из библиотеки все свитки с предсказаниями, у нас тоже случалось подобное.

Внимательно слушающая разговор Сатра вновь энергично взбила пену и растерла плечи и шею, а потом добавила:

— В наших землях пророк, желающий произнести пророчество, должен пройти по горящим углям, только тогда его будут слушать, а потому за последние триста лет было произнесено только четыре пророчества, и одно из них касалось «девы из лучшего рода свободной в горы драконьи пришедшей».

Остальные девушки оставили свои дела и потянулись поближе к воительнице.

— И что говорится в этом пророчестве?

— Я не помню его дословно, — вздохнула Сатра. — Просто слышала однажды у костра, что, должно быть, старик ошибся: нет в лучших родах девы, способной подняться в драконьи горы, а когда старейшина заговорил про долину — вспомнила.

— Все интереснее, — покачала головой Гелла. — Миаленн, а у вас нет ли пророчества, связанного с Драконьими горами?

— Не знаю, — ответила принцесса, — отец спрятал все свитки, едва мне разрешили посещать большую библиотеку.

— Значит, есть. Иначе зачем прятать все пророчества?

Принцесса подумала и кивнула:

— Ты права, скорее всего, так и есть.

— Получается, пророчества есть у всех народов? — расплескивая воду, завозилась Кира.

— Про людей не знаю, — протянула Гелла, — мне не встречалось подобное, но наша библиотека была небольшой и очень личной — в основном семейные архивы и обычные учебники.

Миаленн выразительно зевнула и предложила все же ложиться спать; быстренько завершив купание, девушки разошлись по спальням.

Утром их никто не будил. Проснувшись, Гелла наконец заметила отличие комнат-пещер от обычных трактиров: здесь совсем не было окон, а время определяли по большим песочным часам. Посмотрев на сваленные в углу кипы багажа, девушка поморщилась и надела дорожное платье; торчащие в разные стороны не высушенные перед сном волосы убрала под серебристую сетку, а потом постучала к Миа.

Принцесса уже давно встала и сидела над бумагой с кратким списком вопросов и дел. Тут же обнаружились и принц с герцогом, и воительница:

— Долго спите, герцогиня, — приветствовал Геллу Калабриан, — от старейшины уже прибегала симпатичная драконочка с сообщением, что после завтрака вас проводят в библиотеку.

— Благодарю вас, ваше высочество, — съехидничала в ответ Гелла, — вижу, вы еще не совсем потеряны для реальной жизни, раз отлично справились с обязанностями секретаря! — герцогиня помолчала и добавила: — И даже заметили, насколько симпатичны здесь леди, впрочем, это вы замечали всегда и везде!

Принц дернул щекой и промолчал, потому что обратил внимание на то, как переглядываются невольные зрители. Мысленно пообещав держать себя в руках, он вновь повернулся к принцессе, но тут раздался стук в дверь, и в комнату вошел еще сонный Ивэн:

— Доброе утро! — поприветствовал он собравшихся. — Лорд Ваентарр просил передать, что нас ждут к завтраку.

Все тут же поднялись, мужчины поправили оружие, дамы расправили юбки и прически, а Миа прихватила листочки со списком и графитную палочку в серебряном корпусе.

К завтраку их ожидали в большой уютной столовой, расположенной в глубине пещеры. Идти от комнаты принцессы пришлось более получаса по узким полуосвещенным коридорам, но герцогиня сделал вывод, что сейчас их все же пригласили в ту часть пещер, где живут сами драконы.

Большое овальное помещение дышало стариной. Гелла невольно залюбовалась и сравнила помещение с покоями Силена в «Доме пятидесяти». Здесь не было расписных шелков и безделушек из фарфора, зато темный полированный стол блестел в свете хрустальных канделябров, вокруг стола стояли стулья с высокими резными спинками, а стены украшали огромные гобелены с вытканными летящими драконами, пушистыми облаками и высокими горами.

— Доброе утро, господа и дамы! — приветствовал входящих лорд Ваентарр, стоящий у камина в ожидании гостей.

Гелла невольно залюбовалась статным лордом: он сменил дорожную одежду на легкий серебристый камзол с отделкой из рубиновой крошки, длинные темные волосы аккуратно собрал в хвост и украсил обручем с одним крупным камнем в центре. Миа тоже рассматривала лорда из-за густых ресниц, а мужчины недовольно взглянули на свои скромные камзолы.

— О, не смущайтесь! — попросил дракон. — Я оделся наряднее, потому что должен представить леди Геллу библиотечному Хранителю, а потом присутствовать на совете клана. Прошу к столу! Моя матушка лично проследила за приготовлением завтрака и очень надеется, что вам понравится.

Гости тотчас расселись за столом и отведали отлично приготовленного мяса. Больше всего такому завтраку радовался Ивэн, впрочем, остальные тоже не возражали: на столе были и булочки, и мед, и поздние яблоки, так что каждый сумел выбрать себе блюдо по вкусу. За едой не разговаривали, Гелла обдумывала встречу с Хранителем, Калабриан посматривал на лорда Ваентарра, Миа одним глазом косилась на подготовленный список, а остальные просто ели.

За десертом Миаленн все же удалось вручить драконьему лорду список, который он внимательно просмотрел и сказал, что в кладовых найдется почти все.

— Думаю, во время подготовки его высочество дополнит список, но в общем ограничение только одно: в долине вам придется все это нести самим.

— А как мы попадем в долину? — спросил принц.

— На крыльях, — улыбнулся лорд. — Старейшина Каррагар распорядился выделить вам крыло самых сильных и опытных бойцов, они смогут подлететь к долине на большой высоте, а потом высадить вас примерно здесь, — и драконий лорд развернул на опустевшем столе карту.

Все сгрудились вокруг нее, внимательно рассматривая четко прорисованные скалы, леса и поселения.

— Ни людей, ни драконов там нет, — начал давать пояснения лорд, — строений тоже почти не осталось, пожиратели словно вытягивают из предметов силы, даже каменные дома превратились в руины.

— Значит, нам понадобится запас воды несколько больший, чем мы думали, и кроме того, неактивный маяк, — сказал принц. — Даже если мы сможем одолеть зло — сразу оттуда не выбраться.

— Старейшина предупредил об этом, наши лучшие маги сейчас готовят такой маяк и маскируют магические излучения всеми доступными способами.

— Отлично, эту карту мы можем оставить себе?

— Безусловно. Эта комната полностью в вашем распоряжении, и ваши вещи перенесут в смежные покои; те комнаты, где вы ночевали, — просто гостиница для изредка прибывающих к нам путешественников и торговцев.

— Так вы все же поддерживаете общение с людьми?

— И не только, — улыбнулся крылатый лорд. — Наши женщины любят тонкие ткани и пряности с юга, мужчины ценят меха и оружие севера, а лучшие яблоки растут в королевстве людей. Просто мы ведем дела только с проверенными торговцами — с теми, кто возит нам товары из поколения в поколение, да и не все из них знают, к кому едут.

Принц только кивнул, усвоив информацию, вместе с Тиросом, Сатрой и Амираном склоняясь над пожелтевшим куском пергамента. Через минуту воительница попросила драконьего лорда пригласить в столовую Ниира илла Йирха:

— Он славный воин и может увидеть то, что мы не заметили, — пояснила она.

Лорд тут же вышел из комнаты и, вернувшись через минуту, сказал, что Ниир скоро будет. Сират испросил разрешения навестить аптеку: в пути воинам не помешают эликсиры; Кира собиралась пойти с ним, а Гелле и Миаленн не терпелось увидеть библиотеку. Вызвав сопровождение вампиру и орчанке, лорд Ваентар лично проводил принцессу и герцогиню в центр драконьей цитадели, поясняя по дороге:

— Библиотека находится в старых пещерах, их мало используют теперь, поэтому неподалеку от них молодые драконы учатся обретать человеческий облик.

Миа очень заинтересовалась:

— Значит, драконы не рождаются с таким умением?

— Нет, — спокойно отвечал лорд; очевидно, эта тема не была запретной, или старейшина клана позволил отвечать на любые вопросы предсказанных гостей. — Молодые дракончики появляются на свет из яиц и первые двадцать лет они совсем малы и неуклюжи, потом просыпается разум и начинается активный рост, но только к ста пятидесяти годам юные драконы могут принимать человеческий облик. Он дается не сразу, и первые опыты требуют присмотра магов, поэтому драконята уходят сюда. В старых пещерах расположена не только библиотека, еще здесь находятся магическая школа и лечебница, так что и маги, и лекари всегда рядом.

— Спасибо, — Миа посмотрела на низкий потолок, на котором виднелись следы долота. — Получается, старые пещеры вырублены вручную?

— Да, принцесса, поэтому они наиболее защищены от пожирателей; некоторые пещеры, вырубленные магией, нам пришлось завалить камнями и сплавить их драконьим огнем. Девушки зябко повели плечами и поспешили вперед — к резным окованным железом дверям библиотеки.

Хранитель оказался очень худым и очень высоким драконом, в его угловатых руках с длинными тонкими пальцами, казалось, не было сил, чтобы поднять обычную тетрадь, но на глазах изумленных девушек он ворочал старинные гримуары и фолианты размером с крышку стола! Серый балахон с длинными рукавами и мягкая бесшумная походка делали его похожим на огромную летучую мышь, неожиданно возникшую среди стеллажей с книгами.

Выслушав лорда Ваентарра, Хранитель поманил девушек за собой; за стеллажами открылся небольшой уютный кабинет — с большим камином, пюпитром для чтения и несколькими рабочими столами:

— Располагайтесь, леди, — указал рукой старик. — Я принесу самый старый из сохранившихся текстов пророчества, а вы расскажете мне, как можно быть одновременно человеком, оборотнем и вампиром.

Принцесса и герцогиня переглянулись и засмеялись.

Вернулся Хранитель очень быстро, в руках у него был небольшой кусок пергамента с обтрепанными краями.

— Сначала в это пророчество никто не верил, поэтому листы использовались как черновики, этот клочок сохранился как закладка в другой книге.

Девушки склонились над пюпитром, на котором старик разложил пергамент. Полустертые красные буквы на желтоватой коже были им незнакомы.

— Хранитель, — обратилась к библиотекарю Гелла, — мы не знаем языка драконов, прочтите нам.

— Это не драконий, это всеобщий, точнее, язык людей, просто слова написаны так, что прочесть их можно только в зеркале.

Старик вынул из ящичка стола небольшое круглое зеркальце и поднес к клочку, и герцогиня, запинаясь, прочла:

— Сие записал сын драконьего рода:

Едва три столетья по мерке пройдут,

Три дочери трех всем известных народов

В Драконии горы тропою придут.

Узнав о несчастье, грозящем всем магам,

Решенье проблемы с собой приведут.

Выбрав лист плотной бумаги, Миаленн записала то, что прочла Гелла, аккуратными округлыми буковками, и девушки, прочитав текст, переглянулись:

— Здесь ведь написано, что мы приведем с собой решение проблемы, а принц и его свита пришли сюда вместе с нами, — сказала Гелла, а Миа согласно кивнула, — значит, все верно, теперь нужно помочь в сборах и поискать заклинания, скрывающие магию.

Хранитель, стоящий в стороне, щелкнул пальцами, привлекая внимание:

— Вот три гримуара, написанные великим путешественником и собирателем диковин Гримальдаусом Длинноногим — возможно, в них вы сможете найти ответ.

Девушки сначала с любопытством, а потом с ужасом посмотрели на три огромных фолианта, каждый в локоть толщиной.

— Все не так страшно, — успокоил их хранитель. — Во времена Гримальдауса еще не умели изготавливать бумагу, поэтому он писал свои заметки вечными чернилами на телячьей коже, да и большая часть его записей — это рассказы о путешествиях и описание земель. Но будучи драконом, он интересовался магией везде, где бывал, в том числе записывал заклинания вампиров, оборотней и людей. В драконьей магии мы не нашли ничего, способного укрыть нас от пожирателей. Старик вздохнул, направляясь к выходу, и добавил:

— Можете оставаться здесь до обеда, а также приходить сюда, когда пожелаете, я настрою амулеты и скажу служкам, чтобы эта комната всегда была готова для вас.

— Сердечно благодарим вас, господин Хранитель! — склонила голову Миа.

— Найдите способ загнать пожирателей обратно в ад, и весь клан будет у вас в долгу! — повторил старик слова Каррагара Синеглазого и скрылся за двустворчатыми дверями.

— Приступим? — спросила Гелла, подходя к столу, на котором возлежал первый том.

— Приступим, — кивнула Миа. — Давай, ты будешь читать, а я записывать все, что нам попадется интересного, все равно ты знаешь всеобщий лучше.

— Я еще и старый всеобщий знаю, — вздохнула Гелла, — архивариус все документы только на нем писал.

— Еще лучше! Давай я поставлю здесь пюпитр и буду писать, а ты диктуй!

И девушки углубились в работу.

Еще неделю Калабриан и его команда собирались в путь. Хлопоты и заботы сплотили всех.

Жених Сатры оказался очень решительным и разумным парнем — сразу указал на ошибку:

— Если драконы высадят нас в прямой видимости от пещеры, мы не успеем и шагу сделать, и щиты не помогут.

— Ты прав, а что можешь предложить?

— Судя по карте, эти твари задержались здесь и здесь, а почему?

— Они не очень любят воду, — вмешался в обсуждение лорд Ваентарр.

— Значит, будет разумнее не подниматься к пещере, а спускаться к ней вдоль русла ближайшего ручья, тогда точка высадки будет здесь.

Переглянувшись с драконьим лордом, принц одобрил изменения и вновь занялся снаряжением. Драконы отдавали лучшее, вера в пророчество обернулась другой стороной — каждый стремился принять участие, вложить частицу себя в борьбу со злом.

В один из дней лорд Ваентарр пригласил всех навестить ту часть лазарета, в которой находились драконы, попавшие под удар «пожирателей»:

— Не думаю, что они смогут вам чем-то помочь, но для них важна встреча с вами, и возможно, у них появится желание жить и бороться.

Калабриан кивнул и двинулся за лордом к лазарету. Следом за ним потянулись герцог и Сатра, за Сатрой — Кира и Сират, а замыкали группу Гелла, Ивэн и Миа, еще больше сдружившиеся за время знакомства.

Драконы ждали в большой пещере, видимо, служащей здесь гостиной. Высохшие старики и старухи полулежали в креслах, и рядом с каждым стоял лекарь; в глубине лежали два огромных зверя с потрепанными крыльями и стертой чешуей, от старости их цвет было не разобрать, но подле них также стояли лекари в опрятных зеленых мантиях, держа наготове амулеты и бадейки с микстурами.

Вперед вышла Миаленн, и Калабриан без слов уступил ей эту честь:

— Приветствуем вас, уважаемые драконы! Мы пришли познакомиться с, драконами которые сумели добыть сведения, необходимые тем, кто отправится уничтожать гнездо пожирателей. Мы склоняемся перед вашим мужеством и просим рассказать нам все, что может оказаться полезным.

Драконы долгое время изучали стоящих людей, вампиров, орков и оборотней, а потом по пещере разнесся шелест:

— Они плохо видят, но очень тонко чувствуют запахи, — это прошептала старуха, облаченная в розовое платье с нежной зеленой вышивкой, которое больше пошло бы совсем юной девушке.

— Железо их почти не берет, я сумел убежать, обрушив на них камни, — ментально прогрохотал один из драконов, и лекарь тут же захлопотал возле него.

— Убейте их, — просипел старик в синем камзоле, — спасите наш народ!

Остальные поддержали беседу шелестом.

Простившись и выйдя из покоев состарившихся драконов, путешественники молчали; говорить не хотелось, но с утра все так ухватились за работу, что открытия следовали буквально одно за другим.

Сначала Сирату и Кире удалось изготовить эликсир, отбивающий все запахи, им пропитали всю одежду, оружие и обувь, а потом, подхватив каменными жезлами, отнесли в заброшенную пещеру, чтобы все наполнилось запахами камня и затхлости.

Затем Гелла и Миа откопали полдюжины заклинаний, которые можно было вложить в амулеты, и скрыть с их помощью звуки шагов, тепло человеческих тел и даже дыхание. Драконий лорд принес дамам целый мешочек «скорлупок» — так называли легкие медальоны, в половинки которых вкладывались зачарованные камни или металлические диски, и в миниатюрном тигле целый день горел огонь — плавить даже серебро приходилось при высокой температуре и без помощи магии.

Кроме того, Калабриан посоветовал оркамсобрать все боевые амулеты и максимально облегчить оружие. Вместе с Тиросом они составляли список заклинаний, которыми можно было бы уничтожить нечто, поглощающее магию, и приходили к выводу, что в крайнем случае придется обрушивать свод пещеры или заливать неведомое им нечто расплавленным камнем.

Амиран лично проверил и упаковал припасы и оружие, а Сират обрызгал мешки эликсиром, отбивающим запах, не слушая ворчание старого гвардейца о том, что этак добрая еда теряет половину своего вкуса.

По утрам все встречались за завтраком в той же овальной столовой, украшенной гобеленами, обсуждали планы на день, советовались и любовались непременной стычкой принца и герцогини:

— Доброе утро, миледи, что-то ваши лягушки выглядят сегодня приятнее вас.

— Благодарю за комплимент, ваше высочество; несомненно, мои крошки ждут ваших поцелуев, чтобы превратиться в принцесс и выйти за вас замуж! Какую желаете поцеловать? У вас сегодня богатый выбор!

Принц побледнел и занялся содержимым тарелки, а герцогиня нарочито медленно принялась кормить лягушек, старательно показывая каждую расписную красавицу принцу и вопросительно поднимая бровь.

Через день Гелла пришла на завтрак очень рассеянная — накануне они с Миа добрались до описания обычаев орков, и кое-что в тексте намекало на особую защиту от магии, но вот какую?

Калабриан, заметив рассеянность герцогини, решился на мальчишескую выходку: подложил ей на тарелку стручок острого маринованного перца, маленькими кусочками которого мужчины заедали жирное мясо болотных свиней. Гелла же, в рассеянности и не взглянув на тарелку, подцепила нечто и откусила кусочек. Через миг за столом сидела огромная волчица, а еще через секунду она выбежала из столовой прочь.

— Сейчас извергнет и вернется, — спокойно сказал Ивэн. — Волки это умеют, — и откусил большой кусок пирога с пряным мясом.

Принц покраснел, но тут в комнату вошла герцогиня и как ни в чем не бывало уселась за стол, только красные точки лопнувших в глазах сосудов выдавали ее недавнее состояние. Калабриан хотел было извиниться, но леди взглянула на него равнодушно и откусила булочку, а через пару минут убегать пришлось принцу: герцогиня аккуратно с помощью магии добавила тот же самый перец в начинку его пирожка.

Однако война продолжалась только за столом, противники словно играючи наносили укол и тут же отскакивали, наблюдая за реакцией. Окружающие смотрели на эту разведку боем по-разному, но со временем даже начали делать ставки.

Обедали предсказанные гости тоже в столовой, но к полуденной трапезе обычно присоединялись лорд Ваентарр, Хранитель Мудрости или даже старейшина, и все вели себя сдержанно. А вот ужинали чаще всего в своих комнатах, поскольку хлопоты зачастую заканчивались поздней ночью.

Кира и Сират продолжали часами пропадать в лаборатории, иногда призывая Геллу с ее тонким нюхом и нестандартными решениями, они надеялись изготовить эликсир, способный повернуть старение вспять или хотя бы замедлить его и вернуть пострадавшим драконам хоть крупицы магии.

Миаленн, утомившись чтением и письмом в библиотеке, убегала к оружейникам и часто сталкивалась там с Ивэном. Оборотень очень переживал, что не сможет идти с принцем, но его предложение снабдить путешественников железными когтями и крючьями нашло понимание и поддержку. Кроме того, вместе с вампиршей он работал над клинком новой формы.

Амиран продолжал присматривать за юным картографом, который на досуге чертил кроки драконьих пещер и ходов, надеясь создать осмысленный план, и гвардеец частенько вытаскивал любознательного парнишку из слишком узких щелей или личных покоев.

До перелета в долину оставалось три дня, когда в столовую ворвался лорд Ваентарр с перекошенным лицом и прохрипел:

— Они пошли на приступ! Ломятся в новые галереи! Старейшина сказал, что сейчас лучшее время атаковать пещеру!

Все тут же вскочили и принялись суетиться, но Калабриан несколькими словами навел порядок:

— Лорд Ваентарр, боевое крыло готово?

— Их известят, они будут ждать вас на верхней галерее — оттуда есть выход на взлетную площадку.

— Отлично! Амиран и Ниир, забирайте наши мешки; Сират, Кира, несите эликсиры! Тирос, ты собираешь карты; Сатра, свежую воду!

Все тотчас разбежались, остались только Ивэн, Гелла и Миаленн, но принцесса быстро вместе с оборотнем убежала за амулетами, накачанными магией вампиров и оборотней, и герцогиня осталась наедине с принцем. В груди щемило, и говорить гадости совсем не хотелось, а принц неожиданно шагнул к ней:

— Герцогиня, — голос принца оказался насмешливым и странно ранимым, — у вас вновь появляется шанс остаться вдовой, не становясь супругой, — прервав готовые сорваться с губ девушки слова одним жестом, принц продолжил: — Я надеюсь, что драконы в любом случае смогут удержать свою цитадель, но если нет — я прошу вас дать клятву, что вы вернетесь в столицу и передадите моим родителям эти вещи, — Калабриан выложил на алую скатерть с прихотливым зеленым узором три свитка и снял с шеи несколько амулетов.

— Идти к пожирателям с активными амулетами нельзя, поэтому я оставляю их вам, на хранение, — принц усмехнулся и продолжил пояснения. — Здесь мое завещание, письмо маме и отчет для отца. А вот этот амулет открывает телепорт в столицу, достаточно сжать его в руке и, коснувшись магией, сказать «домой» — запомните?

Гелла кивнула, смотря во все глаза: каким-то непривычным предстал перед ней тот, кого она поклялась избегать, — решительным и оттолкнувшим все обиды, претензии и надежды. Неожиданно для себя самой девушка чуть слышно всхлипнула, поняв, кого ей напоминает принц — Силена, лежащего на мраморных ступеньках и сжимающего ее руку в последнем прощании. Выходит, Калабриан уверен, что погибнет?

— А этот амулет я получил в храме, по замыслу богини он должен был помочь в ваших поисках, — принц положил на стол нечто, напоминающее зеленую монетку. — Прощайте, герцогиня, возможно, вы утешитесь с каким-нибудь перспективным юным драконом; кажется, и лорд Ваентарр не прочь уделить вам внимание…

Гелла рассердилась: он просто невыносим! Даже уходя, наговорил гадостей! Принц уже приблизился к задрапированным дверям, когда девушка смогла, проглотив стоящий в горле ком, окликнуть его:

— Постойте, ваше высочество!

Калабриан нехотя развернулся, но Гелла уже подошла ближе и сняла с шеи тонкую цепочку с небольшим медальоном:

— Это не совсем амулет, это оберег — думаю, это вам пригодится, — разыгрывать душещипательную сцену в духе рыцарских романов герцогиня не стала, просто вложила крошечный цветок с жемчужинкой-серединкой в мужскую ладонь в кожаной перчатке и добавила: — Он должен коснуться кожи.

— Вы отдаете мне своего хранителя? Я тронут, — насмешливо промолвил принц, но перчатку стянул и сжал в ладони хрупкие лепестки.

Гелла вздохнула и пояснила:

— Не хочу идти к их величествам с известием о вашей кончине, это не прибавит мне счастья.

— Что ж, это хотя бы честно, — вздохнул принц и потянулся кончиками пальцев к лицу девушки, но в коридоре раздался топот сапог, и момент был разрушен, герцогиня отпрянула и отошла к столу, а Калабриан выбежал в коридор, на ходу надевая цепочку на шею.

На верхней галерее было холодно. Ледяной ветер выл в узких стрельчатых проемах окон, швырял пригоршни колючей снежной пыли и скрипел, расшатывая глухие деревянные ставни. Пятеро высоких статных мужчин в кожаных камзолах стояли на небольшом пятачке, освещенном факелами. Резкие черты и широкие плечи выдавали в них воинов, а вертикальные щели зрачков — драконов, балансирующих на грани трансформации.

Принц с командой появились в галерее в клубах выдыхаемого пара:

— Приветствую вас, милорды, — принц вежливо поклонился, здороваясь с равными. — Мы готовы.

— Сильных вам крыльев, ваше высочество, — ответно склонил голову самый высокий, почти шести локтей ростом, дракон. — Выходите через те двери по одному, мешки распределите поровну, лорд Ваентарр поможет закрепить груз.

Еще раз раскланявшись, драконы вышли, мельком явив большую площадку, очищенную от снега. Прикрепив заплечные мешки и ножны с оружием, Калабриан первым шагнул за дверь и на миг замер, привыкая к огромности присевшего на ледяной камень ящера: серые перепончатые крылья, чуть приподнятые, чтобы дать доступ к длинной зелено-переливчатой шее и серебристому телу. Мощные лапы, запустившие когти в камень, неколебимо держали дракона в неподвижности, несмотря на порывы ветра, способные опрокинуть лошадь. Выступивший из ниши лорд Ваентарр поторопил принца, указал, где лучше сесть; пристегнул мешок, закрепил на талии и бедрах седока специальные ремни и, отойдя в сторону, махнул рукой, подавая сигнал. Дракон присел, оттолкнулся и упал в пропасть! В лицо Калабриана, к счастью, закрытое плотным подшлемником, ударил поток воздуха вперемешку с мелким щебнем и острыми льдинками, и тут же захлопали, распахиваясь, крылья — дракон взлетел и, медленно кружа, начал набирать высоту.

После отлета принца и его команды оставшиеся гости драконьих пещер чувствовали себя забытыми, но это продолжалось недолго — из дальних галерей в лазарет начали поступать раненые и обессиленные драконы. Миаленн и Гелла занимались врачеванием и утешением; убедившись в их квалификации, драконы-лекари стали оставлять им все случаи, не требующие серьезного хирургического вмешательства. Несколько часов лазарет походил на базарную площадь во время потопа — обожженные, побитые, истекающие кровью и бьющиеся в истерике драконы заполняли все пещеры и даже коридоры. В разгар операции по извлечению каменных осколков из головы ящера почти двенадцати метров длиной в пещеру ворвался растерянный дракон и завопил, что его жена рожает. Главный лекарь лишь дернул челюстями и выпустил из человеческих ноздрей струю пара, предварительно отвернувшись от стола, а к незадачливому папаше подбежали юные ученики лекарей и вывели в коридор. В коридоре дракон столкнулся с Геллой и потащил ее с собой, то ли не разобравшись в ее природе, то ли обманувшись зеленой лекарской мантией.

К счастью, герцогиня успела позвать с собой оборотня и крикнуть ученику лекаря, что идет на роды, и ей нужны инструменты.

Дракон, понемногу приходя в себя, привел всех троих — ученик догнал их с лекарским саквояжем через четверть часа — в огромную пещеру, разделенную на несколько покоев красивыми занавесями и перегородками из дикого камня. Спальня оказалась огромной, кровать была под стать монументальным размерам комнаты, и где-то в ее центре металась молодая драконица в ночной рубашке и пеньюаре. Судя по всему, она была испугана еще больше, чем всклокоченный супруг.

Поздоровавшись, Гелла не спеша принялась расспрашивать будущую мать, задавая темпом разговора более спокойный ритм дыхания. Потом, вымыв руки, попросила мужчин удалиться и, потрогав живот, послушала задорное биение сердца малыша с помощью обыкновенной бумажной трубки. Драконица успокоилась и даже поведала любезной лекарке, как удачно она купила вот этот розовый пеньюар — не правда ли, он очарователен?

Гелла, поддакивая, впустила мужа и велела Иву заварить для супругов успокоительный чай. Оборотень кивнул, обещая взглядом присмотреть за голубками, а герцогиня срочно вытянула вон ученика лекаря и принялась его расспрашивать об особенностях родов у драконов, попутно рассматривая, что парень взял с собой.

Во время рассказа она поняла, что попала: инструменты парень взял верные, но вот о том, что драконы откладывают яйца, Гелла во время пробежки по коридорам не задумывалась.

— То есть вы хотите мне сказать, что эта очаровательная леди превратится в полноценную драконицу и отложит яйцо?

— Да, миледи, — ученик кивал, внимательно прислушиваясь к звукам из спальни.

— Но почему ваши инструменты предназначены для обычных родов у человеческих женщин?

— Потому что иногда драконицы не оборачиваются и рожают как обыкновенные женщины — ребенка, — это случается примерно в двух случаях из пяти.

— Даже так? А когда будет понятно, обернется леди или нет?

— Только в момент потуг.

— Ооо, светлая богиня! — Гелла закатила глаза и велела ученику готовить все необходимое для обычных родов. — А как влияет форма рождения на способности драконов?

Парень замялся:

— Те, кто рождается человеком, обычно быстрее учатся и потом становятся учеными или лекарями, а те, кто рождается в яйце, имеют больше сил — как физических, так и магических.

— Понятно, — герцогиня вновь вздохнула и пошла к роженице, первые роды дело не быстрое, но упускать контроль над процессом нельзя.

Принц и его команда едва не превратились в ледяные статуи за время полета, так что когда драконы, медленно кружа, начали снижение, богиня услышала немало искренних молитв. Подлетев к заданной площадке, дракон встряхнулся, разбивая оцепенение всадника, и ментально поторопил Калабриана:

— Быстрее, принц, нам не стоит оставлять здесь магический след.

— Хорошо, — с трудом разогнув задубевшие даже в толстых перчатках пальцы, принц расстегнул ремни и сполз по чешуйчатому боку на землю.

Дракон тут же взлетел, а на площадку опустились когтистые лапы следующего.

Через полчаса вся команда стояла на плато и торопливо грелась чаем из запрятанных в меховые чехлы фляг. Передохнув, начали осторожный спуск вдоль ручья, пожирателей пока не было видно.

В спальне драконица мило ворковала с супругом, отпивая чай из огромной кружки, а Ивэн, отчего-то разливаясь соловьем, рассказывал им любовную сагу своей родины. Внешне все было мирно, и Гелла пристроилась в милом креслице в углу, решив немножко подремать, пока есть возможность. Из сна ее вырвал грохот, а потом и сильнейший удар, после которого она, врезавшись в обитую гобеленом стену, долго трясла головой, пытаясь сфокусировать зрение. Посреди комнаты билась в конвульсиях огромная лазурно-голубая драконица! Вот теперь герцогиня поняла, почему спальня — самая большая комната в доме! Кровать, сработанная из железного дерева, даже не шелохнулась, до стен драконица не доставала даже крыльями, а сметенное хвостом креслице — ерунда. Оборотень вместе с драконом ухитрились отскочить подальше, и побелевший супруг уговаривал свою красавицу успокоиться и вернуть себе человеческий облик:

— Милая, любимая моя! Ты же хотела, чтобы наш сын стал ученым! Постарайся, Лазурика!

В ответ раздался громкий, вибрирующий рев, и муж, сбитый метким ударом хвоста, улетел в угол, в котором уже прятался Ивэн. Гелла почувствовала, как в ней просыпается зверь — голодный, не выспавшийся и весьма раздраженный.

— А ну, тихо! — рявкнула она, добавив в голос низкие нотки волчьего рыка.

Изумленная драконица тут же приняла человеческий облик и кинулась к мужу — извиняться. Но по дороге вновь схватилась за живот и обернулась с громким ревом. Благоразумно не приближаясь, Гелла прорычала:

— Вставай! Не рычи, детей напугаешь! Ищи положение, в котором не так больно!

Драконица, подчиняясь, закрутилась на полу и вскоре опять стала человеком.

— Теперь слушай меня, мне нужно послушать твоего малыша, и если ты в этот момент обернешься — клянусь, голову откушу!

Опустившись на колени, герцогиня вновь послушала бойкий стук и сказала:

— Так, поспала я недурно, малыш уже сместился, скоро потуги, если обернешься — на помощь не рассчитывай, я у драконов роды принимать не умею, только у людей!

Испуганная драконица закивала и вновь согнулась от боли, но под уговоры Геллы удержалась в человеческом облике, и дальше все пошло по накатанной.

Передав красного, громко орущего мальчишку в дрожащие руки отца, Гелла собиралась дождаться последа и с чистой совестью возвращаться в свои покои — уж ванну она точно заработала, как вдруг драконица рыкнула и обернулась!

К счастью, наученный горьким опытом папаша сумел отпрыгнуть, не уронив ребенка, и тут же выбежал из спальни огромными прыжками, а герцогине все же пришлось принимать кладку у дракона.

Ошеломленный Ивэн выскочил по стеночке следом за драконом, но рядом с Геллой встал ученик лекаря:

— Все в порядке! — крикнул он герцогине в самое ухо, потому что трубный рев драконицы заглушал все вокруг. — Сейчас нужно только поймать яйцо — оно мягкое, не бьется, но леди может на него наступить или порвать скорлупу раньше времени!

Гелла кивнула — кричать не было сил — и под оглушающий рев села на пол у кровати. Драконица металась, трубила и била хвостом, но вот ученик лекаря напрягся, и Гелла вскочила — прогнувшись в спине, драконица присела на задние ноги, вытягивая хвост с острейшим костяным наконечником, и прямо на край истерзанной кровати выкатилось серое с лазурными крапинками яйцо. Ученик лекаря «рыбкой» скользнул под шипастый хвост, перекатился и схватил яйцо, стремясь убраться из зоны поражения, потому что молодая мамаша вместо того, чтобы расслабиться и опасть на постель чешуйчатым ковриком, принялась топтаться на краю кровати, рискуя свалиться и раздавить что-нибудь или кого-нибудь. Улыбаясь до ушей, ученик выскочил вон, успев крикнуть Гелле, что осталось чуть-чуть, и тут пещеру ощутимо тряхнуло, с потолка посыпалась каменная крошка, а взревевшая с новой силой драконица повалилась на бок, выстрелив на руки герцогине еще одно, размером всего с кошку, яйцо. Замигавшие светильники погасли, а драконий рев перешел в плач.

19

Спускались боевым порядком — впереди шел Ниир, его обостренный нюх и изрядная сила помогали удерживать страховочные веревки даже на обледеневших камнях. Следом шла Сатра, потом принц и герцог; Амиран шел замыкающим, аккуратно брызгая на следы эликсиром, отбивающим запахи. Часа через два звуки боя вдали начали стихать:

— Приготовились, — сказал принц, — скоро пожиратели вернутся в логово.

Все стали еще внимательнее прислушиваться и принюхиваться, до пещеры, где предположительно находилось гнездо, оставалось еще больше часа пути. Скрипели веревки, скользили задубевшие на ветру кожаные перчатки, густой иней покрывал ресницы. Во рту пересыхало, и сердце колотилось как бешеное, но нельзя было позволить себе и малую передышку — скорей! Скорей! Вперед!

И все же они не успели, почему пожиратели спустились со скал прямо у них за спиной — было неясно, бой шел у пещер драконов, а может быть, стальные шарики просто вызвали подмогу. Первая дернулась Сатра и тут же, отыскав опору, начала быстро метать камни за спину Амирана; дернувшись, уходя с траектории, принц и герцог тоже вынули пращи и мечи, но пожиратели все прибывали, и наставник принял решение:

— Уходите! Оставьте мне кошель с камнями и амулет, остальное забирайте!

Калабриан понимал, что другого выхода нет, но ему не хотелось оставлять наставника — в полной уверенности, что его прах будет растерт по ледяным камням этого ущелья. Он охотнее пожертвовал бы Нииром, которого почти не знал, или даже Сатрой — воительница не вызывала у него теплых чувств, скорее соперничество и обиду, — но гвардеец твердо глянул ему в глаза и подтолкнул:

— Быстрее, сейчас они снова навалятся!

Но, даже понимая его правоту, принц уходил, оглядываясь и с болью в сердце, а герцог тянул его за собой, шепотом обещая взвалить на спину, если он не станет быстрее переставлять ноги.

Шли молча, прислушиваясь к стуку камней и проклятиям за спиной, а когда все стихло, Сатра чуть слышно хлюпнула и прошептала на оркском «напутствие воину»:

— Легких путей, светлых вод, зеленой травы!

Принц сглотнул и, опустив голову еще ниже, перехватил веревку: надо идти.

Гелла, осторожно придерживая одной рукой мягкое и теплое яйцо, упругое и чуть-чуть влажное, на ощупь щелкнула в воздухе пальцами другой руки, и желтый светлячок поплыл над головой, высвечивая окружающий разгром.

Драконица, уже ставшая женщиной, рыдала от боли, зарываясь в лоскуты одеяла; осторожно сгрузив лазурное яйцо в серую крапинку на уцелевшую подушку, герцогиня занялась обычными процедурами, завершающими женские роды. Ласково приговаривая, какая же молодая мамочка молодец, девушка помогла с последними схватками выйти последу, плюхнула драконице на живот бурдючок с ледяной водой и осторожно осмотрела все магическим зрением: все же тройня — это непросто даже для дракона. Из-за дверей появился ученик лекаря с котелком успокоительного отвара и ворохом полотенец.

— Зови горничную, — сказала ему Гелла, наливая еще горячее питье в кружку, — леди нужно переодеться и перестелить кровать.

Парень кивнул и хотел было уже бежать, но вдруг заметил лазурное яйцо и замер:

— Тройня? Лорд Санралл — счастливый отец!

— Угу, поторопись, леди нужно отдохнуть.

Еще через час драконица лежала в чистой постели и нежно мурлыкала над маленьким сыном; два яйца, укутанные в горячий песок, покоились в корзинах у очага, а все еще не пришедший в себя лорд недоверчиво поглаживал мягкую скорлупу и что-то шептал.

— Ну вот и все, — сказала Гелла, убедившись, что осложнения молодой матери не грозят, ребенка держат правильно, и рядом есть пара солидных пожилых матрон для присмотра.

— Благодарим вас, леди, — улыбнулась молодая мама, — вам удалось почти невозможное: спасти всех наших детей; обещаю, что мы назовем дочку в вашу честь.

— Дочку?

— Да, она будет сильной магиней, посмотрите какое крупное у нее яйцо!

Гелла посмотрела на серое яйцо в лазурных крапинках и удивилась:

— Простите, леди, а как вы узнали, что там девочка?

— По цвету скорлупы: я лазурная, а мой лорд — серебряный, скорлупа дочерей будет серой, а сыновей — лазурной.

Герцогиня улыбнулась:

— Поздравляю; думаю, она будет такой же красивой, как ее мама.

Примерно через час спуск закончился, пещера лежала перед ними буквально в сорока шагах, но подойти к ней не было возможности — вся поверхность скалы перед пещерой была покрыта пушистыми колобками-пожирателями.

— Что будем делать? — поинтересовался герцог, вливая в себя несколько глотков из маленькой фляжки с эликсиром.

— Мы с Нииром отвлечем пожирателей и попробуем увести их туда, — Сатра указала выступ, прикрывающий площадку перед пещерой от слишком резкого ветра. — Если не получится увести всех — просто прорывайтесь.

Ниир не сказал ни слова, просто скинул заплечный мешок, проверил, как ходит в ножнах меч, и приготовил пращу.

— Хорошо, — кивнул принц, принимая и эту жертву, — только вам лучше разделиться и подобраться к ним с разных сторон, иначе они могут забиться в пещеру.

Распределив направления и жарко поцеловавшись на прощание, воительница и ее жених расползлись в разные стороны. Принц и герцог тоже сбросили мешки, взяв только маяки и оружие, и приготовились ждать. Еще час прошел в молчании, только вой ветра и далекий скрежет камней; вдруг на «пушистиков» обрушился град камней; подвывая от боли, они кинулись к пещере, но сверху, отрезая их от входа, тоже посыпались камни, оставляя открытым только один путь — в сторону, за уступ. Каменный град становился гуще, мелькнуло и несколько металлических шариков, и пожиратели сдались — отошли к уступу.

— Пора! — принц и герцог рванули к пещере, моля богиню, чтобы не споткнуться. Завыв, словно баньши, «пушистики» попытались скатиться им под ноги, но Сатра метнула в толпу пожирателей боевой амулет, прикрытый щитом, и колобки кинулись впитывать силу из легко расколовшейся скорлупки. Мужчины вбежали в пещеру и остановились. Наверное, когда-то это была жилая пещера, обустроенная и украшенная не хуже тех, в которых они собирались, но с тех пор прошло немало лет. Почерневшие гобелены свисали клоками с влажных холодных стен, мелкие осколки и крупные куски камня усеивали пол, тут же стояли несколько стульев, казалось, лишь почерневших от времени, но едва Тирос задел один из них, как стул осыпался почти невесомой трухой.

Осторожно, посматривая вокруг, мужчины прошли маленькую прихожую и вступили в следующий зал. Когда-то здесь, наверное, была гостиная — мягкие диваны, отброшенные к стене; сбитые клочья ковра и остатки красивых светильников на стенах, говорили об этом. Потолок зала терялся в темноте, тусклый свет пробивался в эту пещеру из следующих, но принц и герцог, не сговариваясь, выпили по глотку зелья для ночного зрения.

Осторожно обходя препятствия, пошли дальше; в третьей пещере, очевидно, и было то, что они искали — свечение все усиливалось. В узком коридоре вновь столкнулись с пожирателями, мечи были наготове, да и было этих тварей немного, но из приоткрытой двери явно доносились звуки, тихое шипение и легкий треск.

Принц первым шагнул в третью пещеру и остановился: прямо перед ним из-под спрессованного драконьим огнем скального грунта светились кости молодого дракона. Синеватый мерцающий свет испускали сотни малюсеньких шариков, похожих на болотные огоньки, они блуждали и тихо шуршали, а сзади, в глубине пещеры, ворочалось что-то огромное, безгласное, но исполненное такой злобы, что больше всего хотелось зажмуриться и убежать.

Но герцог за спиной Калабриана вскрикнул и принялся рубить с двух рук, постепенно подталкивая принца вперед:

— Сделай что-нибудь, Калабриан!! Или нас сейчас размажут по этим камням!

Но принц не просто стоял столбом, он изучал все, что было в пещере, магическим взором, надеясь понять, как все это устроено, и чем можно уничтожить. Оказалось, что сразу за могилой дракона находится стол, а на нем — друза полупрозрачных синеватых кристаллов. Излучая не видимую простым глазом волну, кристалл выращивал из костей дракона тех самых пожирателей, и к каждому синеватому шарику, мерцавшему на полу, тянулась невесомая ниточка от разросшейся во тьме пещеры друзы.

Приняв решение, Калабриан не стал медлить:

— Тирос, беги отсюда!

— Ни за что!

— Это приказ, ты должен спасти Сатру и ее жениха, и еще: похорони с честью Амирана, он заслужил.

Вытолкнув сопротивляющегося герцога вон, принц поднял руки и активировал самый мощный накопитель, который на нем был. Потом в дело пошли второй, третий и так все-все амулеты, взятые в путь. Но пока кристалл, захлебываясь, глотал магию и рос на глазах, Калабриан точечными уколами расшатывал свод и наконец, оседая на пол, выдернул огромную глыбу, прицельно обрушил ее на кристалл и, дополнив заклинание остатками сил, закрыл глаза.

Словно во сне он слышал хруст и грохот, а потом визг множества пожирателей, ощутивших гибель своего породителя, и тьма сомкнулась над головой.

Короля разбудил грохот за окнами — гроза? Поздней осенью? Поднявшись с широкой кровати, его величество осторожно подошел к окну; холодные струи стекали по толстому стеклу, вновь раздался грохот, и тут король заметил тревожное мерцание в одном из ящиков стола. Осторожно нажав пару завитушек, он выдвинул ящичек, выложенный бархатом — полученный от мага амулет тревожно мерцал алым светом, указывая лучом на Драконьи горы. Прежде чем король успел решить, стоит ли тревожить дурными вестями королеву, центральный камень амулета пыхнул особенно ярко и почти погас, от краев камня набежала чернота, и лишь в середине еще тлела алая искорка. Вздохнув, король вознес жаркую молитву и спрятал амулет обратно, до утра осталось немного времени, визит к магу не запланирован, но ведь можно вызвать его сюда, например, в библиотеку, только изгнать всех дам! Еще раз глянув на стол, король вернулся в кровать и обнял тихо, почти неслышно спящую жену.

Драконы, медленно кружа, смотрели сверху на когда-то прекрасную долину, столб дыма уже опал и иссяк, но груда камней вместо источенной пещерами скалы впечатляла. Командир активировал «спящие» маяки, и стало понятно, что четыре мерцающих огонька находятся там — в груде камней, а пятый чуть в стороне едва теплится. Получив ментальный сигнал, один из воинов скользнул бронзовой тенью ближе, и, оглядевшись, опустился на большой камень. Вокруг лежали трупы пожирателей, а их еще живые собратья, не обращая внимания на дракона, толпились у узкой расселины… Выдохнув струю пламени, дракон с радостью убедился, что теперь пожиратели горят — от них не осталось ничего, кроме жирной копоти на камнях. Оглядываясь, дракон искал пятый маяк и не находил! Наконец, решившись, он сменил облик и в человеческом облике заглянул в узкий промежуток между валунами: там сидел, сжавшись в комок, совершенно седой человек. Глубокие морщины, избороздившие лицо, блестели от потоков слез, но дряблые старческие руки держали меч.

Вздохнув, дракон заговорил на всеобщем — старик не хотел возвращаться из своих кошмаров; молясь про себя богине, дракон огляделся и, убедившись, что подслушать его некому, запел.

Запел старинную колыбельную, которую ему пела няня — она была человеком и пришла в горы умирать, однако добрая драконица подобрала молодую девушку, вылечила и даже пыталась вернуть в деревню, из которой девушка ушла.

На втором куплете старик поежился — видимо, замерз — и расправил плечи; тогда, продолжая напевать, дракон поманил его к себе и едва увернулся от удара меча. Продолжая петь, он вынул свой кинжал и, втягивая старика в схватку, все же выманил его из расселины, куда сам попасть не мог, а потом осторожно усыпил и обернулся. Подхватив отощавшее тело, молодой дракон взмыл в небо, мысленно благодаря няню за колыбельную.

Сатра очнулась от боли — горело лицо; рука, прижатая большим камнем, ужасно замерзла, а прямо в глаза било яркое горное солнце. Вдруг раздались голоса, звуки, и девушка ощутила, как неподъемный камень осторожно взмыл в воздух, а над полураздавленной конечностью склонился высокий воин. Боль ушла, затаилась где-то в уголке, а еще один воин в блестящей броне склонился над ней и бережно вытер лицо и глаза влажной тканью. Слова доносились до нее плохо, словно издалека:

— Потерпите еще немного, не плачьте, ваш жених жив.

— Муж.

— Что?

— Муж, он мой муж.

— Еще лучше, — улыбнулся дракон и по сигналу того, кто возился, накладывая лубки, приподнял воительницу и уложил на носилки.

Ниира откопали почти одновременно с Сатрой, пожиратели невольно спасли ему жизнь — подушка из их трупов смягчила удары и падение, и потому Ниир был в относительно хорошем состоянии, Сатра пострадала больше. Отправив орков в лазарет, командир остался у завалов один, но тут с неба спустилось еще крыло, посланное на подмогу. Драконы уже знали, что их магии ничего не угрожает, а потому, быстро сменив облик, подключались к разбору завала. Еще через час обнаружили Тироса — уже в глубине пещеры; длинные сколы породы, нагромоздившись вокруг, сохранили его почти невредимым, но это же обстоятельство усложняло разбор завала: стоило сдвинуть не ту пластину, и герцога могло погрести целой горой песка и щебня.

Тирос отправляться в лазарет отказался; перевязав раны и устроившись в стороне с флягой горячего вина, он наблюдал за работой драконов, с ужасом ожидая, когда отыщут Калабриана, командир крыла все чаще поглядывал на еле мерцающий огонек амулета.

Королева проснулась с громким криком и бросилась к столу; король, так и не сомкнувший глаз, смотрел, как чинная супруга в вихре волос и ночной одежды вынимает из потайного ящичка амулет и тут же вызывает звонком дежурную фрейлину:

— Мага сюда срочно! — строго говорит ее величество вошедшей девушке и тут же обессилено сползает в объятия короля, неслышно подошедшего сзади.

— Ты знал?

— Почувствовал, но он очень далеко, амулет едва дотягивается, а паника сейчас не нужна.

Королева пожала плечами:

— Она никогда не нужна. Спишем на мою мигрень. Как мы можем помочь нашему сыну?

Король осторожно повернул к себе супругу:

— Удержать информацию; если станет известно, что Калабриан на грани жизни и смерти, — начнется шатание, потребуют выбора наследника или рождения еще одного.

Королева замкнулась лицом: эта тема не поднималась уже много лет, рождение Калабриана далось настолько трудно, что врачи запретили королеве и думать о детях.

— Если тебе нужен развод — я подпишу бумаги прямо сейчас, но сделай все что можно, чтобы спасти Калабриана, мне плевать, что он твой наследник, для меня гораздо важнее, что он мой сын!

Отстранившись, королева накинула строгий халат и, туго затянув пояс, вышла в смежный со спальней будуар. А король остался один, осознавая, что натворил: четверть века рядом с ним была супруга — верная, умная, тонко чувствующая его настроения и потребности, и он несколькими словами разрушил то, что строилось годами.

В будуаре королева опустилась в кресло, по привычке сохраняя строгую осанку и невозмутимое лицо; уставилась на россыпь углей в камине. Вдруг рядом тонко зазвенели колокольчики, и нежный голос произнес:

— Не волнуйся, он жив.

— Где он? — вскинулась женщина, хватаясь ледяной рукой за горло.

— Он жив, — снова прозвучал голос.

Звон прекратился, раздался осторожный стук, и кругленький сонный маг просунулся в двери:

— Что-то случилось, ваше величество?

— Кажется, у меня опять разболелась голова, — выговорила сквозь слезы королева, ловя обострившимся слухом ускользающий звон колокольчиков.

Гелла очнулась в незнакомой комнате, вокруг царил полумрак, горела лишь небольшая лампа прикрытая зеленым колпаком, да тлели угли в камине. Едва девушка пошевелилась, как над ней склонился знакомый ученик лекаря:

— Леди, вы очнулись? Позвольте вашу руку.

Герцогиня осторожно протянула юноше ладонь, и он прижал к запястью крупный белесый кристалл в металлической оправе. Посмотрев на изменение цвета камня, будущий лекарь важно кивнул:

— Вам можно вставать миледи, только не спешите, магистр Лиорран сейчас придет.

— Магистр? — Гелла удивилась тому, как слабо и хрипло звучит ее голос.

— У вас было магическое перенесение повреждений, требуется регенерация тканей, и небольшая подпитка.

— Хорошо, я подожду. Скажите мне, что с теми, кто ушел в долину?

— Трое уже доставлены в наш лазарет, герцог Тримейн отказался от помощи, сейчас там разбирают завал.

— А принц, — девушка помолчала, — он жив?

— Жив.

В этот момент в дверь протиснулся невысокий крепкий мужчина с подносом в руках:

— Доброе утро, миледи! Вижу, вы уже проснулись, очень хорошо. Позвольте представиться — магистр Лиорран. — Голос дракона оказался неожиданно высоким, но не визгливым.

Водрузив поднос на стол, магистр еще раз приложил камень к руке герцогини, потом спросив разрешения, обнял горло девушки руками:

— Осторожно и медленно скажите несколько слов, миледи.

— Что с моими друзьями?

— Отлично, связки почти целы, мы все же опасались сильных повреждений, потерпите несколько минут леди.

От больших мягких ладоней дракона заструилось тепло, а ученик лекаря зазвенел склянками:

— Три ложки микстуры для восстановления кровообращения, — диктовал дракон, — пять капель настойки сонных ягод и две ложки желудочной микстуры, что бы вызвать аппетит. Миледи, у вас нет ощущения онемения?

Гелла прислушалась к ощущениям:

— Нет, магистр, только небольшое оцепенение после сна.

— Хорошо, значит, лечение провели правильно.

— Так что со мной случилось? — герцогиня в волнении не заметила, что говорит своим привычным голосом.

— Выпейте микстуру, и поешьте, а я расскажу вам то, что знаю сам.

Гелла согласно кивнув, быстро выпила горькие микстуры, которые подавал ученик магистра, и с отвращением уставилась на жиденькую кашку нежно розового цвета:

— Магистр, что это?

— Укрепляющая каша, твердую пищу вам пока есть нельзя.

— А можно мне бульон, или кружку молока? Я не ем кашу. — Гелла умильно посмотрела на магистра — с няней этот прием всегда срабатывал.

Дракон тяжело вздохнул и попросил ученика принести с кухни бульон и молоко и даже белую булку:

— Размочите ее хорошенько в молоке, миледи, недели две придется поберечь горло.

— Конечно, господин магистр, — Гелла улыбнулась, — а пока расскажите мне, что с моими друзьями?

— Ими сейчас занимаются наши лучшие врачи, ничего непоправимого нет, но они попали под обширный магический выброс, поэтому лечение магией пока неэффективно, недели через две, когда излучение развеется, а может и быстрее, все будут в норме.

— А как моя сестра?

— У леди Сатры сильно пострадало лицо, каменные осколки вбило под кожу, все куски извлекли, но пока нельзя магически затягивать ранки, вид конечно немного пугающий. Но наш мастер лица уверяет, что все будет как раньше, опасных повреждений нет.

— А мужчины?

— Господину Амирану пришлось тяжело, магистр отвел взгляд, сейчас с ним работает магистр Ауреллиус, говорит, что сможет вернуть ему разум, а внешний вид уже восстановился, ваш родич крайне искусный аптекарь.

— Эликсир Сирата помог?

— Да, а супруг леди Сатры уже почти здоров — он говорит, что шрамы украшают мужчину, и уже пытается ходить, — дракон перешел на слегка ворчливый тон, — к счастью магический лубок это позволяет.

Гелла заулыбалась, представив серьезного Ниира ковыляющего по коридору. Тут же вернулся ученик и принес кружку с горячим бульоном, теплое молоко и булочку.

— Кушайте, миледи, — сказал магистр, — а потом можете повидать своих друзей и прогуляться по коридору, к вечеру я зайду, проверить, как вы себя чувствуете.

Простившись, драконы вышли, а герцогиня приступила к трапезе.

Сидеть на камнях пришлось долго, пещера была глубокой, и завал разбирали осторожно, а когда все же добрались до Калабриана, драконы столпились вокруг, не зная, что делать. Принц лежал придавленный огромной глыбой, на губах пузырилась кровь, корка из каменной пыли плотно покрывала лицо и закрытые глаза, было непонятно, почему он до сих пор жив.

Наконец отмер командир крыла:

— Снимаем камень, — скомандовал он, — а потом делимся с ним кровью.

Воины посмотрели на него с ужасом, но серебряный был непоколебим:

— Он умрет, если мы этого не сделаем, а так у него появиться шанс.

Кивнув, драконы левитацией подняли камень, а потом, выпустив разноцветные когти, царапнули себе запястья. Первыми к принцу подошли лазурный и алый, разжав пересохшие губы принца, влили понемногу своей крови, убедились, что губы шевельнулись в ответ и отошли, потом приблизились синий и черный, сделав то же самое попутно смели с тела принца осколки. Последними подошли два бронзовых и серебряный — сам командир. Принц уже жадно глотал кровь, и драконы поспешили погрузить его на носилки. Тироса взял на спину бронзовый и прогудел, видя его расстроенное лицо:

— Он будет жить, мы не забываем тех, кто нам помог. Одновременно взмахнув крыльями, драконы поднялись над долиной и полетели туда, откуда начинали свой полет — у площадки уже ждали лекари.

Калабриану было плохо, он плавал в кровавом тумане, глаза не открывались, боль возникала от малейшего движения, пересохшее горло горело огнем, а вокруг слышались голоса, озабоченные, взволнованные. Наконец боль стала терпимой, и удалось осторожно приоткрыть глаза, крупные мужчины в зеленых мантиях тотчас весело запрыгали и, догадавшись о его желании дали попить. Горьковатый отвар не сразу утолил жажду, зато еще успокоил боль, хотелось задать вопросы, но веки вновь отяжелели и Калабриан уснул, тихо радуясь тому, что жив.

Насытившись, Гелла пожелала навестить Сатру, но оказалось, что ноги подгибаются, а в глазах пляшут темные круги. Ученик лекаря, бережно держа под руку, довел ее до маленькой купальни и, усадив на скамеечку, пообещал тот час прислать горничную.

Шустрая Лиат влетела как стрела с ярким шлейфом — она была в платье по последней драконьей моде, ярко — шоколадном с бежевой отделкой.

Поахав над бледностью миледи, она тот час развила бурную деятельность — уложив герцогиню в ванну отмокать в ароматной водичке, убежала за корзинкой с мазями и полосканиями. Через час вымытая до скрипа Гелла возлежала на столе, а Лиат натирала ее от макушки до пят всевозможными ароматными снадобьями и рассказывала местные новости:

— Как только принца привезли все маги, и лекари тотчас побежали к нему, долго их не было, герцог перепугался, и побежал туда, хотя ему самому еще лечиться надо. Но его не пустили, вышел этот их главный маг и сказал, что он ничем не поможет, а только помешает, и вообще принц спит, и спать будет еще долго. А леди Сатру так жалко, все лицо побито, словно дуршлаг! А этот орк огромный все равно велел ему в ее комнате постелить, мол, она моя жена и я должен ее беречь! — в голосе девушки послышалась легкая зависть, насколько Гелла помнила жениха или возлюбленного у Лиат не водилось.

Вздохнув, Лиат укутала Геллу в мягкую простыню и спросила, что леди желает надеть. Выбрав платье очень простого кроя: без корсета и пышных юбок герцогиня попросила Лиат принести пару книг из библиотеки и горшок с лягушками. Девушка тут же убежала, а в двери постучался герцог Тримейн:

— Доброго дня вам, леди.

— И вам герцог. Что вас привело ко мне?

— Благодарность, если бы не ваш амулет Калабриан остался бы под той пещерой. Вы бы видели, какая глыба рухнула на него! — поежившись, герцог присел на стул с высокой спинкой. — И, кроме того, я хотел бы немного рассказать вам о нем. Вы выросли в загородном поместье, с любящей семьей, но дворец — это нечто совсем другое…

Под мерную речь герцога Гелла задремала, и в полусне ей виделись картины того о чем вещал глуховатый мужской голос: вот Калабриан в раззолоченной колыбели, в окружении фрейлин и горничных, но родная мать может зайти к нему только раз в день — больше не дозволяют приличия и многочисленные обязанности. Вот он играет каждый раз с новыми детьми, которых привозят «в гости» к юному принцу каждую неделю, и они робко переминаются у стен в душных бархатных камзольчиках с пышными кружевными манжетами. А вот Калабриан подросток, и вокруг него кружат девушки, робко заглядывая в глаза, и мечтая стать королевой.

— Поэтому я прошу вас, не таить на него обид, леди Гелла, а хотя бы попытаться сохранить некоторую вежливость в отношениях, и если это будет в ваших силах, съездить с ним в храм, потому что с богиней шутить не стоит, она и сама большая шутница.

— Я услышала вас, герцог, я подумаю. — Голос герцогини был прохладен, — и, кстати, желаю вам счастья с вашей избранницей.

— Но, — герцог изумленно уставился на Геллу, — как вы узнали, миледи?

— Очень просто, герцог, три с небольшим месяца назад вы смотрели на меня и на всех женщин иначе, помните что вы сказали принцу в тот день когда он вручил мне кольцо?

— Нет, — герцог смутился, он не ожидал от худенькой блондинки такой проницательности, да и за время путешествия позабыл дворцовые нравы.

— Значит, я не стану вам напоминать, милорд, просто перемены в вас заметны, особенно тому, кто видит вас редко.

Тут Лиат, которая уже сорок минут топталась у двери все же решилась постучать, и герцог быстро откланялся.

И потянулись для герцогини непривычно тихие, спокойные дни — с утра ее навещал магистр Лиорран, лечил горло, вливал свои микстуры и советовал больше отдыхать. Дышать все еще было трудно, и иногда накатывали волны непонятной паники, но Гелла старательно навещала Сатру, болтала с Кирой и Миаленн, но чаще проводила время в библиотеке или в пещере, где занимались ученики лекаря, Хранитель всегда был ей рад, а привычный ритм занятий успокаивал и вселял надежду.

Калабриан спал. Стоило ему открыть глаза, как несколько лекарей тут же вливали в него разные зелья и горячий бульон, и, не успев вынырнуть из сонной одури, принц снова засыпал. Но в один из дней он почувствовал, что здоров, и отказался от зелья. Испуганный лекарь начал кричать, призывая магов, но Калабриан приподнявшись, крикнул ему:

— Молчать!

И услышал громовой рык.

Гелла шла по коридору с несколькими книжками в руках, ей полюбились драконьи любовные романы, но Хранитель не одобрял такое чтение, поэтому несколько тонких книжечек в матерчатых обложках герцогиня прихватывала с собой в комнату. И вдруг грозный рык раздался из пещеры слева, а потом сменился недоуменным поскуливанием. С неожиданно проснувшимся любопытством девушка заглянула в пещеру, и обомлела: посреди огромного пространства корчился огромный золотой дракон!

— Таких же не бывает! — прошептала она в растерянности, и услышала над головой:

— Теперь бывает. Простите, миледи, этому дракону нужна моя помощь, первое превращение в человека не самое приятное в жизни.

Кивнув, Гелла посторонилась, пропуская в пещеру седого мага, а потом и вовсе вышла, что бы ни мешать явно знающим свое дело драконам, но этот жалобный визг преследовал ее всю ночь.

Утром она спросила у магистра Лиоррана:

— Скажите, магистр, у золотого дракона получилось изменить облик?

— Нет, миледи, — со вздохом ответил магистр, — таких драконов не было уже очень давно, а сведенья в наших книгах очень разрозненны.

— Знаете, — Гелла задумчиво потерла пальцем точку над переносицей, — наверное, я смогу помочь, мои питомцы — девушка кивнула на горшок с лягушками, — магического происхождения, и уже несколько раз спасали мне жизнь.

— Это может быть опасно, миледи, сошедший с ума дракон — не самая лучшая компания для очаровательной девушки.

Герцогиня пожала плечами:

— Никто обо мне плакать не станет, так вы разрешите мне попробовать?

Магистр внимательно посмотрел на растрепанную как воробей герцогиню, под глазами залегли тени, между бровями собралась легкая тень:

— Думаю, вы ошибаетесь, миледи, — мягко как мог, сказал он, — все мы кому-то нужны в этом мире. Но я поговорю с магистрами, и если разрешение будет получено, передам вам через своего ученика.

— Спасибо, магистр, — девушка слабо улыбнулась, — я, пожалуй, посплю еще немного, голова побаливает.

— Да, да, отдыхайте, раньше обеда я не смогу увидеть всех.

Поклонившись, магистр вышел, а Гелла задремала, вздрагивая от любого шороха.

После обеда, который ей принесла Лиат, в комнату заглянул ученик магистра и сказал, что леди дозволили навестить золотого дракона. Подумав, Гелла оделась не в платье, а в дорожный костюм с бриджами, и, прихватив горшок с лягушками, отправилась в пещеру. Ученик шагал рядом и вопрошал, не страшно ли миледи:

— Иногда молодые драконы долго не могут принять человеческий облик, и тогда магистры накладывают иллюзию, успокоившись, молодняк, легко принимает нужную форму, но с этим драконом маги просто опускают руки. Вот пришли, прошу вас леди!

Гелла осторожно заглянула в пещеру: светильники по-прежнему горели на стенах, бросая на золотую чешую яркие красноватые блики. Дракон не спал, лежал, положив массивную голову на лапы, и смотрел на огонь огромного камина, в прошлый раз камин не горел, да и верно, огонь рядом с огнедышащим драконом ни к чему, но все же Гелла спросила:

— А почему камин разожгли?

— Он больше не буйствует, но ему холодно.

Тут Гелла заметила еще кое-что: дракон лежал не на голом камне, а на ковре, сшитом из шкур. Глубоко вздохнув и перехватив поудобнее горшок она шагнула на ступеньку, ведущую вниз к дракону.

Он был красив! Плотные золотые чешуйки были не так велики, и под ними явственно играли мышцы, а когти на коротких лапах блистали острой кромкой.

— Добрый день! — поздоровалась девушка чуть дрожащим голосом. — Господа магистры разрешили мне придти к вам сударь и попробовать вам помочь принять человеческий облик.

Дракон поднял голову и посмотрел на девушку каким-то странным взглядом: не то презрительным, не то недоверчивым.

— Вот, взгляните, — Гелла решила разговаривать без остановки, что бы ни подогнулись колени от страха. — Это мои лягушки, они созданы с помощью магии, и очень весело поют, а еще иногда исполняют желания.

Поколебавшись девушка присела на ковер возле морды дракона и сняв полотняную крышку извлекла из горшочка особенно яркую лягушку — розовую в зеленых крапинках и желтых полосках. В волнении за ушедших в долину получившая кое-какую магию Кира так их раскормила, что теперь больше одной лягушки удержать на ладони не получалось.

Не умолкая Гелла рассказала дракону, как лягушки спасли ее от нападения, и даже вспомнила незадачливого вампира проникшего в ее номер. Дракон слушал на удивление внимательно, и в теплых карих глазах с вертикальными зрачками стала меньше недоверия.

Пока девушка рассказывала, появились маги — они принесли с собой бадейку с водой и флакончики с зельями. Сначала один из магов набросил на дракона железные путы, а другой быстро выплеснул зелья из флаконов в драконью пасть, приподняв губу сбоку. Одно движение и железо осыпалось на пол, а дракон громко чихнул. Молодой маг тут же подставил бадейку с водой, а седой магистр начал делать пассы руками, и размахивать коротким жезлом. Попрыгав вокруг ящера около получаса старик присел и хлебнул из драконьей бадейки: его мантия стала совсем мокрой от пота.

Тем временем дракон посмотрел на Геллу и подтолкнул носом большую корзину, которую тоже принесли маги. Девушка вопросительно взглянула на магистра, и тот устало махнул рукой — можно мол. В корзине оказались жареные птицы и каравай хлеба, дракон терпеливо ждал слегка потягивая носом ароматы жареного мяса.

— Не знаю, что вы с ним делаете милое дитя, — заговорил хриплым голосом маг, — но продолжайте, сегодня его человеческая суть отозвалась. — Увидев что Гелла в растерянности смотрит на птиц и хлеб он продолжил:

— Покормите его, давайте сразу целую птицу и кусок хлеба, и сами не отказывайтесь, это прислали с кухни Старейшины Каррагара, он очень волнуется за моего подопечного. — Посмотрев как быстро и аккуратно дракон съел все жаркое и хлеб магистр добавил:

— Я оставлю тут помощника: если что-то понадобиться позовете, его зовут Керриналь, а я зайду завтра.

С трудом поднявшись, старик ушел, а девушка продолжила развлекать дракона рассказами о своем путешествии. Рассказывала долго, все подряд — и веселое и грустное, постепенно она устроилась под золотым боком и почесывая мощную золотую шею задремала, тут было тепло, мягко, а она так устала!

Вернувшийся с едой и водой помощник магистра замер от удивительного зрелища — худенькая, похожая на мальчишку девушка свернулась калачиком в кольце огромного золотого дракона, а он, положив огромную голову на хвост, осторожно обдувает ее теплым воздухом. Поставив корзины ближе к очагу, Керриналь быстро ретировался.

Сатра совершенно измучилась — невозможно было жить с Нииром в одной комнате и скрывать свои раны. По началу любое движение причиняло боль, дракон — лекарь рекомендовал полный покой и трижды в день заходил проверить лубки и повязки, напоить горькими вязкими зельями, и пояснить, что магическое исцеление возможно только через некоторое время.

Потом прибежала Кира, и глянув в лицо сестре заплакала, умница Сират быстро ее увел — Сатра не хотела жалости. А вот Ниир, Ниир сбивал ее с толку: ласково целовал забинтованную руку, гладил кончиками пальцев израненное лицо, целовал пыльные, слипшиеся от пота волосы. А когда магистр— лекарь разрешил ей мыться сам отнес в ванную припадая на сломанную ногу, и бережно мыл опасаясь потревожить многочисленные синяки и ссадины по всему телу.

Наконец не выдержав, Сатра прямо спросила:

— Ниир! Почему ты со мной возишься?

— Потому что ты моя возлюбленная жена, — просто ответил суровый воин и начал губами ловить неудержимо побежавшие по смуглому лицу орчанки слезинки.

Амиран очнулся не сразу, магистру Ауреллиусу пришлось неотлучно провести с ним три дня. Эликсир Сирата сработал и для человека, выглядел теперь старый гвардеец лет на тридцать, но в глазах продолжало плескаться безумие. Спас ситуацию как ни странно всеми позабытый картограф Мирил, отыскав в библиотеке драконов книжку детских сказок он пришел в старые пещеры и от скуки начал читать сказки вслух для усталого магистра. На второй странице дракон задремал, а на пятнадцатой вскочил и бросился к гвардейцу:

— Читайте, юноша! Есть! — И захлопотал над больным.

Через сутки почти не пострадавший физически Амиран с удивлением рассматривал в зеркале свое помолодевшее лицо и несмело улыбался.

Миаленн восхищенно чмокнула парня в макушку и подарила прикупленную у купцов новинку — подзорную трубу с магическим кристаллом, который позволял рассматривать особенности рельефа на очень приличном расстоянии. Покрасневший парень уговорил Ивэна выбраться с ним на взлетную площадку, и лишил принцессу общества оборотня на целый день. Впрочем поскучать очаровательной принцессе не дали — пара молодых драконов пригласили ее посмотреть занятия магов— воинов, и Миаленн до вечера носилась по пещере то с шестом, то с заклинанием, вымещая свое дурное настроение на драконах.

Проснулась Гелла неожиданно и попыталась спустить ноги с кровати, рядом раздалось ворчание:

— Ой, — испуганно вскочив, девушка едва не оттоптала дракону хвост, потом лапу и наконец, догадавшись, перепрыгнула золотое препятствие, — простите сударь, я кажется задремала.

Дракон открыл глаза, посмотрел на Геллу карими очами и кивнул головой на корзины, а потом на небольшую дверку неподалеку от камина. Гелла еще плохо соображавшая спросонок заглянула за дверь и покраснела — там обнаружилась небольшая умывальня со всем необходимым. Умывшись и причесавшись девушка распаковала корзины вновь покормила дракона и лягушек, развлекаясь посадила одну лягушку на драконью лапу и на миг лапа обернулась человеческой рукой, и дракон едва не упал, потеряв равновесие. Но тут же все вернулось, а лягушка побледнела, и словно усохла.

Усадив малютку обратно в горшок, герцогиня задумалась: интересно, а хватит ли лягушек, что бы превратить всего дракона в человека? Пожалуй, что нет, но попытаться стоит.

Ученик магистра заглянувший в пещеру золотого дракона сначала не поверил своим глазам, а потом начал давиться от смеха: посреди пещеры распластался огромный золотой дракон в позе пса которому чешут брюхо, а миниатюрная блондинка непрерывно приговаривая что-то успокоительное раскладывает на нем довольно крупных лягушек психоделической расцветки. Зажевав край своей мантии, юный дракон сбежал, пока его не заметили: магистру это точно понравится!

Король и королева вели прием в тронном зале: послы и придворные приближались к трону и вручали свои подарки по случаю дня рождения королевы, а заодно внимательно изучали правящую чету. Посол вампиров прибыл в сопровождении трех помощников и преподнес Ее Величеству дивной красоты хрустальную шкатулку с благовониями, там среди изящных флаконов и коробочек притаился листочек с личным посланием короля вампиров, благосклонно кивнув послу королева изволила поблагодарить за подарок и милостиво улыбнулась.

Вечером, после приема коротенькое письмо было прочтено в будуаре королевы. Их Величество король вампиров сообщал, что принц Калабриан нанес ему неофициальный визит сразу же после отъезда леди Геллы к драконам, есть основания предполагать, что принц со свитой последовал за ней.

Выругавшись словами, которые правящим особам знать не полагается, королева принялась вытаптывать ковер рядом с Их Величеством:

— Выходит твоя интрига увенчалась успехом, дорогой! Леди Гелла едет к драконам, мечта сбылась! Только вот девочка нам ничем не обязана, и скорее всего не питает теплых чувств!

Король растеряно ерошил густые волосы на макушке и молчал.

— И Калабриан поехал следом, может быть, драконы примут и его? Если так, то есть шансы избежать волнений, но как узнать, состоялась ли встреча? А может это драконы напали на нашего сына? — разволновавшись, королева буквально упала в кресло — руки подрагивали, с лица сбежали краски.

— Не волнуйся, дорогая, — король присел рядом и осторожно погладил ладошку жены, — это не драконы, их огонь сжигает человека до тла, а наш сын жив.

Вздрогнув, королева взяла себя в руки и еще раз перечла письмо:

— Получается, этот черноглазый скромник знал, что Кэл ищет леди Геллу, и знал, где она находится! — Волнение перешло в гнев, и королю пришлось немало постараться, что бы утихомирить супругу, впрочем, такой бурной и яростной он любил ее еще больше, а черноглазый скромник в следующий раз при личной встрече получит в нос, регенерация у него быстрая, а запомнит надолго!

Лягушки не помогли, разочарованная Гелла усадила их обратно в горшок, и утешая погладила дракона по плечу:

— Ничего, если получилась один раз, значит, получится и другой, попробуем завтра? — Она попыталась поймать драконий взгляд, и вдруг услышала в голове гул, а потом странно громкий голос:

— Опять эти скользкие твари на животе? Ни за что!

— Ой, ты говоришь! Дракоша, это ты?

— Дракоша? — возмущенно булькнул в голове голос.

— Дракоша, давай потише? — взмолилась Гелла, — голова болит.

— Я не дракоша! — Снова крикнул голос в голове, и герцогиня схватилась за голову.

— Тогда представься, я же не знаю, как тебя зовут! И потише, пожалуйста! — в голосе девушки зазвучали слезы, боль и впрямь была сильной.

Дракон смутился, помолчал, а потом гораздо тише буркнул:

— Зови Уль, тебе можно.

— Уль? Это короткое имя? А как полное?

— Не важно, — дракон вздохнул, поворочался и сварливо напомнил, — обедать сегодня будем?

Гелла немножко придя в себя отлепилась от теплого драконьего бока и заглянула в корзину:

— Мясо кончилось, — сказала она, хлеб тоже, — сейчас помощника магистра позову, пусть еще принесет?

— Зови! — громыхнул голос, — только сама не уходи, ты мне еще не рассказала про этого вампира, который встречал вас на заставе.

Гелла покраснела, думая что дракон ее не слышит она выболтала много личного, но наверное все же лучше рассказать? И боль уйдет, и сама посмотрит на все произошедшее другими глазами, ведь как ни крути, а Силена она не любила; уважала, ценила, и даже испытывала нежность, но не любила…

Ивэн тихо стоял у двери в покои Миаленн, принцесса продолжала с ним ежедневные занятия этикета и политологии, лорд Ваентарр лично занимался с ним боем на мечах, а уж еда и постель тут были не хуже чем в королевстве вампиров. Но парня грызла непонятная тоска, и только присутствие жизнерадостной принцессы утишало зверя ворочавшегося внутри.

— Ивэн? — Миаленн вышла из покоев, в строгом черном платье с алой отделкой. — Ты на занятия к лорду Ваентарру?

— Уже был. — Ив говорил кратко и очень надеялся, что остался невозмутимым.

— Прости, сегодня я не могу задерживаться, молодые драконы из клана бронзовых пригласили меня на музыкальный вечер.

— Можно, — Ивэн облизнул пересохшие губы, — можно я пойду с тобой?

Миа удивленно посмотрела на него и кивнула.

20

За сутки, проведенные рядом с золотым драконом Гелла выговорилась, разобралась в своих чувствах и мыслях, наелась мяса и как ни странно примирилась со всем, что с нею случилось. Рассеяно поглаживая мягкое кожистое крыло дракона, она прислушивалась к себе, и находила покой, там, где прежде была кровавая рана, шрамы еще чесались, но появилась надежда.

Принц получит свою награду от драконов, Миа тоже, а она, она, пожалуй, поедет в Северные княжества вместе с Ивэном! Ой, Ивэн! Только теперь Гелла поняла, что ее так беспокоит: уже несколько дней в груди ворочается беспокойство, а оборотень совсем не заходит ее проведать.

Заволновавшись, Гелла рассказала дракону о своем беспокойстве, и услышала в ответ:

— Ему нравится твоя подруга.

— Моя подруга? Миа? Но она же вампир! И вообще старше его лет на сорок!

— Оборотни редко меняют выбранную пару, — дракон глубоко вздохнул и уложил голову ей на колени, — почеши правую бровь, пожалуйста.

Гелла почесала, а потом спросила:

— Ты не будешь возражать, если я сегодня поужинаю с друзьями?

Дракон тяжело вздохнул, и сказал, что не возражает, а потом свернулся клубком и затянул глаза тонкой золотистой пленкой, Гелле стало жалко оставлять его одного, но необходимо было повидать Миа и оборотня.

— Я зайду к тебе перед сном, — погладив дракона на прощанье девушка вышла, и поспешила к себе, следовало принять ванну и переодеться.

За ужином Миаленн держалась очень чопорно, и совсем не походила на себя. Ивэнбыл хмур и то и дело потирал почти заживший синяк на скуле. Полюбовавшись всем этим, Гелла неожиданно для себя стукнула ложкой по тарелке и заявила:

— Хватит! Сколько можно! Миа, ну ты же все понимаешь! Зачем ты его мучаешь?

Вампирша было вскинулась, но под строгим взглядом герцогини уткнулась в тарелку и буркнула:

— Ну он же мужчина, а не я.

Гелла закатила глаза и повернулась к подопечному:

— Ив! А ты чего мнешься? Уже все знают что ты от нее без ума, кроме вас самих!

— Кто она и кто я? — буркнул парень и попытался сбежать из столовой.

— Сидеть! — Гелла опять стукнула ложкой, но на этот раз по столу, — а ты не подумал, что ей плевать, кто ты? Что ей интересен ты сам, а не твое гипотетическое княжество?

Посмотрев на обоих девушка неожиданно погрустнела:

— Подумайте вот о чем, я могла сказать Силену много нежных слов, но не сказала, а теперь мне некому это говорить.

Встав из-за стола, герцогиня направилась к двери:

— Я запечатаю дверь на час, вам явно есть о чем поговорить, и кстати, Ив, те драконы знали, что Миа к тебе не равнодушна, и просто поспорили, кто из вас быстрее сорвется. Бронзовый проиграл.

Дверь закрылась, а Ивэнв первые посмотрел на Миа без прикрытия своей пшеничной челки:

— Принцесса, Миа, это правда?

— Что правда? — вампирша неожиданно разозлилась и обняв себя руками прошлась вдоль стола, — то что я к тебе не равнодушна? — она смерила парня оценивающим взглядом и пробормотала:

— Может быть.

Неожиданно оборотень одним длинным прыжком оказался рядом и сжал ее в объятиях:

— И тебе, правда, все равно, что я князь без княжества? — Миа фыркнула и удобно устроилась у него подмышкой.

Крупные ладони нежно сжали ее плечи, так что едва не хрустнули кости, и Ивэну веренно произнес:

— Я стану князем, если ты будешь со мной.

— Это предложение? — к Миа вернулась ее неукротимое желание посмеяться.

Но Ив неожиданно серьезно опустился на колено и не выпуская ее руки спросил:

— Принцесса вампиров Миаленн, я князь Ивэн Серый клянусь в своей любви и верности и прошу вашу руку и сердце на весь отпущенный судьбой срок!

В глазах Миаленн блеснули слезы: предложения руки и сердца ей уже делали, но с такой искренностью и пылкостью — впервые.

Опустившись на пол, она снизу вверх посмотрела в его глаза и прижалась губами к губам. Ох, и сладким был этот поцелуй! Все ее чувства вопили и стонали, тело плавилось как воск, а горячий шепот «люблю» заставлял кровь кипеть в жилах. Первым остановился как ни странно Ивэн. Сжав в ладонях лицо принцессы он некоторое время покрывал легкими поцелуями ее глаза и щеки, а потом подхватив на руки перебрался к камину:

— Моя любовь, — тут парень зарылся носом в растрепавшиеся волосы Миа и замер, дыша неглубоко и часто, — я не смогу ждать, давай совершим обряд здесь?

— Здесь? — принцесса сама запустила пальцы в его жесткие волосы и принялась перебирать пряди, — почему бы и нет, — выдохнула она в чуткое ухо, — если отец потребует — повторим обряд в столице, да и в княжестве наверное придется…

Окончание фразы смазал писк, вдохновленный перспективой оборотень вновь позабыв о своей силе, прижал невесту к сердцу.

Отвлек их от поцелуев скрип отворившейся двери — герцогиня намекала, что заключение закончено:

— А давай сами изнутри закроемся, — хихикнула Миа.

Но Ивэн идею не поддержал:

— Лучше найдем Старейшину Каррагара и попросим провести обряд как можно скорее.

— Согласна, — взявшись за руки, влюбленные отправились на поиски Старейшины, а довольная Гелла выбралась из-за драпировки и побежала делиться новостями с золотым драконом, приятно, когда твои друзья счастливы!

Ошеломленный Тирос рассматривал огромного золотого дракона и не верил:

— Калабриан? Это ты? Не может быть!

Стоящий рядом магистр, осторожно промывающий дракону глаза, пояснил:

— Золотых драконов среди кланов нет, таким драконом становится человек, выпив добровольно отданную кровь нескольких драконов.

— Но зачем?

— Иначе у Его Высочества не было шансов выжить, — убрав мягкую ткань и миску с травяным отваром на столик, спокойно рассказывал маг, — повреждения были слишком обширными, даже амулет Хранителя едва не убивший леди Геллу не помог.

— Неужели принц так и останется драконом?

— Он сможет принять человеческий облик, но что для этого нужно никто не знает, в наших пещерах давно такого не случалось.

— А если он не сможет стать человеком?

— У него много времени для тренировок, — усмехнулся магистр, — кроме того, он взрослый человек и ему не грозит, как нашим детям заблудится в детском разуме.

Немного успокоенный герцог посмотрел в глаза дракона и вдруг услышал в голове гулкий голос:

— Привет, Тир!

— Калабриан? Это ты?

— Я, — дракон перемялся лапами и устроился поудобнее, как кот, — разговаривать только сегодня смог, прошу тебя, не появляйся тут, когда здесь будет герцогиня.

— Герцогиня? Она знает? — Тирос даже немного обиделся, ведь ему сказали только сейчас.

— Не знает, и я не хочу, что бы узнала.

— Ты хочешь ее обмануть?

— Нет! — в незнакомом голосе прорезались привычные интонации, — я не хочу, что бы она меня жалела.

Тирос буквально вытаращил глаза и лишь кивнул:

— Хорошо, я попрошу кого-нибудь из учеников лекаря предупреждать о моем визите.

— И еще вели принести к ужину каких-нибудь сладостей, хорошо?

Герцог откланялся, и вовремя — в коридоре ему встретилась улыбающаяся герцогиня, явно спешащая к пещере золотого дракона.

Старейшина с потаенной улыбкой выслушал просьбу влюбленных, и пообещал что все организует в течении трех дней:

— Думаю, Большой зал наших пещер подойдет для церемонии, а потом устроим бал, ваши общие покои будет в Звездной пещере.

Миален присела в благодарном реверансе, а следом за ней поклонился Ивэн.

Не успели они покинуть Старейшину, как на них налетела, полненька невысокая драконочка и потащила за собой, восторженно поздравляя с помолвкой. Помещение в которое они прибежали за шустрой дамой, оказалось мастерской. Завороженная принцесса бродила среди манекенов с платьями, камзолами и дорожными костюмами, пока госпожа Гирришальт обмеривала князя:

— Можете звать меня просто «Гири», — сказала она, ловко накалывая булавками куски ткани, я работаю здесь много лет, и частенько на церемонии нет времени.

— Так все эти платья — ваш труд, леди Гири? — поинтересовалась восхищенная Миа.

— Не совсем, обычно тут толчется довольно много малышек, но почти все, выйдя замуж, бросают шитье, дети требуют больших забот, а люди к нам попадают редко. Еще есть цех вышивальщиц и кружевниц, да ювелиры с мелочевкой помогают, пуговицы там, крючки, — разговаривать с булавками во рту было наверно неловко, но этого никто не ощущал.

Так приятно беседуя леди Гири обмерила молодую пару, и они с Миаленн склонились над столом с лоскутами ткани и эскизами, аИвэну пришлось уйти на тренировку в одиночестве. Но в его груди кипело такое счастье, что он не сердился на Миа, если женщине для счастья нужны тряпки — пусть будут тряпки!

Остановившись посреди коридора, он вспомнил, что не поблагодарил свою мамми, а время до занятий с драконами еще есть, значит лучше сделать это сейчас. Оборотень свернул к покоям герцогини, но в комнатах обнаружилась только Лиат:

— Добрый вечер, Лиат, а где я могу найти леди Геллу?

— Вторая пещера направо от библиотеки, — вампирша сделала книксен, и поспешила расправить безупречно лежащие складки нарядного платья миледи, к которым подкалывала оторвавшееся кружево.

Ивэндошел до указанной пещеры и замер: огромный золотой дракон обернулся вокруг герцогини, а рядом стояли корзинки с едой:

— Так что осталось узнать, когда будет свадьба. — Неожиданно погрустнев, девушка отложила мягкий бисквит украшенный засахаренными фруктами и добавила, — я так за них рада!

Дракон прогудел что-то почти неслышное и герцогиня засмеялась:

— Хорошо, хорошо, я доем этот бисквит, но не обещаю, что мои локти станут мягче, — и вновь откинувшись на дракона как на диванные подушки, разломила лакомство пополам:

— Только чур, едим вместе, тебе нужно скорее поправиться, кроме того ты заслужил награду за терпение, лягушкам очень нравится сидеть на тебе, наверное потому что ты теплый.

Пальчики герцогини поглаживали золотую чешую, а длинный раздвоенный язык дракона собирал с ее ладошки сладкие крошки:

— Я устала, пойду, наверное, спать? — в голосе Геллы звучал вопрос, и гудение дракона явно было уговаривающим.

— Ну хорошо, полежу немножко тут, только если придет магистр, разбуди, хорошо?

Дракон вновь погудел и, отодвинув хвостом корзинки, свернулся уютным клубком с герцогиней в центре, и затянул глаза тонкой золотистой пленкой.

Почувствовав теплую волну довольства от мамми оборотень неслышно ступая ушел, перехватив по дороге ученика магистра:

— Дракон спит, лучше не тревожить.

— Хорошо, — парень пожал плечами, — меня магистр отправил сказать золотому, что занят, готовится к церемонии, а раз он спит, мне там делать нечего.

Ив мысленно погладил себя по вихрастой макушке и поспешил на тренировку: лорд Ваентарр ждать не любит!

Во сне Гелле стало жарко, показалось, что ее большой волкодав Дирк опять пробрался в спальню хозяйки и привалившись к ней горячим боком часто дышит:

— Дирк, фу! Иди на место, мальчик! — девушка попыталась оттолкнуть пса, но вместо жесткой шерсти пальцы ощутили гладкую мягкую кожу и сильные мышцы.

Вскрикнув возмущенно Гелла разлепила глаза: она лежала подле золотого дракона, часть светильников уже погасла и в пещере царил полумрак, дракон лежал тихо, почему-то повернувшись спиной.

— Приснится же такое! — потрогав лоб Гелла решила что спать все же лучше в своей постели и осторожно вышла в коридор. Вокруг было тихо — наверное все спят, светильники горели не все, но ожившее ночное зрение и острый нюх помогли ей добраться до своих покоев. Рубашка лежала на приготовленной кровати, у камина стояла остывшая ванна, Лиат не было — глубокая ночь. Вздохнув Гелла решила все же искупаться, что бы сбросить с тела сонную одурь и покалывание в кончиках пальцев, которые все еще удерживали ощущение гладкой кожи и мышц под руками. К счастью в очаге обнаружился большой чайник с кипятком, вылив его в чуть теплую ванну, девушка добилась терпимой температуры, и быстренько потерев себя мочалкой, забралась в кровать. Перина прогнулась, хрустнули свежие простыни, а одеяло обняло точно теплые руки, поерзав, Гелла поняла, что ей не хватает горячего чешуйчатого бока рядом и чуть слышного запаха костра на берегу моря. Вздохнув, закрыла глаза и приказала себе: спать!

Тирос исполнил просьбу Калабриана, и пока герцогиня открывала своим друзьям глаза на их чувства, в пещеру дракона принесли несколько корзинок сладостей и фруктов. Принц сам проверил их качество, обнаружив, что даже сквозь плетеную стенку корзинки отлично видит что лежит внутри. Конечно фрукты большей частью были в сахаре, или вяленые, но зимой свежую клубнику достать сложно. Дракон вдруг пыхнул густым дымом, представив, как можно накормить герцогиню клубникой, и при этом… Еще один клуб дыма взвился к потолку, а заробевшие служки быстренько убрались, забрав пустые корзины.

Когда Гелла пришла: довольная, веселая, в красивом платье и принялась рассказывать, как она разговорила принцессу и оборотня, Калабриан уловил только то, что поесть она толком не успела, сначала волновалась, а потом пришлось уйти, захлопнув дверь.

Придвинув к девушке корзинки, он тут же велел ей есть, ворча, что ее острые локти помяли ему чешую. Поев, Гелла зевнула и засобиралась к себе, но Калабриан не хотел оставаться один в этой пещере — выйти отсюда он не мог, вход был рассчитан на человека, а вернуть свой облик не получалось. Поэтому убедив Геллу остаться, он свернулся вокруг нее и задремал, а проснулся от толчка в плечо. Открыв глаза, замер: сонная Гелла отпихивала его, но руки, которые притянули ее к нему — человеческие руки! Волна восторга прокатилась по телу, разбудив истинно мужскую реакцию на близость красивой девушки. Поняв, что сейчас его узнают, Калабриан спешно отвернулся, и тут же услышал за спиной:

— Привидится же такое!

И блеск золотой чешуи перед глазами. Зажмурившись, принц ждал, пока леди уйдет, боясь выдать себя хоть одним движением. И едва стихли ее шаги, вскочил: руки! Это были человеческие руки! Пробежавшись по пещере и даже поцарапав камень стен принц вернулся на ковер из шкур и задумался: уже второй раз его человеческая сущность проявила себя рядом с герцогиней, и в этот раз это было горячо! Пыхнув темным дымом, он снова задумался, да, горячо! Он не мог вспомнить, какие чувства вызывала его невеста прежде, но столь горячего желания не наблюдалось совершенно точно! А может дело в том, что у него давно не было женщины? А как же Тирос? Его леди осталась в Сарриане, но он не кидается на всех проходящих мимо симпатяшек, да и сам Калабриан за собой ничего подобного не замечал, только вот леди Гелла, такая теплая, нежно-розовая ото сна… Вздрогнув дракон снова забегал по пещере.

Утром герцогиня долго нежилась в кровати, попутно решая, что к дракону сегодня, пожалуй, не пойдет. Ее пугала столь скорая привязанность, да и не по пути ей с драконом, после превращения в человека маги определят его склонности и предложат учебу, а ей пора разобраться с принцем. Только вот лекари никого к нему не пускают, каждое утро сообщают в столовой, что Их Высочеству стало лучше, но принимать гостей он пока не готов. А что если Калабриан пострадал так же как Сатра? Воительница пряталась в своей палате, к столу не выходила, спокойный, улыбчивый Ниир внимательно слушал разговоры за столом, но сам почти всегда молчал, и взяв поднос с самым вкусным, что было уносил супруге. Может поэтому к принцу и не пускают? Он гордый, и разодранное лицо может считать умалением фамильной чести. Маги только начали подлечивать Сатру, говоря, что следов совершенно точно не оставят, но для любого лечения нужно время.

Поднявшись, Гелла решила вызвать Лиат, дорожный костюм можно и самой натянуть, а вот драконьи платья требовали помощи: прическа и аксессуары должны соответствовать.

Лиат примчалась быстро, и сообщила новости: свадьба принцессы через три дня, и леди Гелла будет подружкой невесты. Сразу после обеда ее ждет к себе леди Гири для пошива достойного туалета, а еще ей нужно самой определиться, кто будет шафером, поскольку князь ей полностью доверяет и желает, что бы на свадьбе его мамми тоже веселилась.

Гелла сидя перед зеркалом задумалась: по статусу больше всего подходили принц и герцог, но принц ранен, а у герцога появилась дама сердца, не стоит его смущать.

— Лиат, ты закончила? Проводи меня, пожалуйста, к лорду Ваентарру, думаю, он будет отличным шафером!

Вампирша присела в книксене и подала Гелле тонкую накидку из вышитого тюля, такими драконицы подчеркивали гибкость и женственность своих фигур, накидывая их на локти.

Лорд Ваентарр любезно согласился стать шафером на княжеской свадьбе, но добавил:

— Не сомневайтесь, леди я постараюсь выполнить все, что от меня требуется, но буду несказанно рад, если вы найдете замену, воину тяжело говорить любезности.

— Сомневаюсь в этом, лорд, — Гелла улыбнулась чуть кокетливо и откланялась.

К дракону нельзя, Сатра не желает никого видеть, с Амираном ежедневно занимается лекарь, куда пойти? Вздохнув, девушка свернула в коридор с указателем в виде открытой книги — в библиотеку!

Герцогини не было целый день. Калабриан ждал с утра, сколько хватило сил, но вскоре раздраженно пыхнул черным дымом с мелкими язычками огня на неосторожного служку, к счастью его мантия оказалась огнеупорной. Потом зашел Тирос, сообщил о предстоящей свадьбе и добавил:

— Леди Гелла будет подружкой невесты, жаль ты не сможешь увидеть церемонию.

Калабриан не сдержался — штаны Тироса огнеупорными не были, и служкам пришлось окатывать его водой.

— Что-то ты злой сегодня, — покачал головой герцог, когда суматоха улеглась, — ладно, скучай в одиночестве, прислать тебе еще сладостей, для поднятия настроения? — и выскочил в узкую арку, пока Кэл посыпал все вокруг искрами.

Рад появлению драконьего пламени был только магистр — он регулярно осматривал золотого дракона и записывал все изменения, происходящие драконьем организме, и теперь в восторге замерял длину первых слабеньких язычков огня, плотность черного дыма и четкость мысленной речи.

Во дворце давали очередной бал: сновали слуги, с визгом носились пажи, оставленные по недосмотру в галерее. Фрейлины уже нарядно одетые и причесанные коротали время у покоев Ее Величества, лениво обмахиваясь веерами и обмениваясь сплетнями.

В покоях Наследника было тихо, не горели светильники, не раздавался топот ног, даже занавеси были плотно задернуты, а мягкую мебель покрывали чехлы. Казалось, целый этаж притаился в ожидании хозяина.

В бальном зале загремели литавры, затрубили трубы — вошли Их Величества, и милостиво улыбаясь, прошли к высоким креслам на возвышении. Едва зал затих, король подал знак, заиграла музыка, и сиятельная пара поплыла над паркетом в строгом и сдержанном танце.

Ступая в такт по скользкому паркету, супруги вели почти неслышный разговор:

— Слухачи отправлены?

— Да Ваше Величество, гвардейцы получили бочку вина и громко шумят в караулке, мои фрейлины уже жаловались.

— Отлично, ждем сигнала, кто?

— Мадам Люссаж, красный платок.

— Вы как всегда изумительны, моя дорогая, неужели вы уговорили приехать эту старую перечницу?

— О, она была счастлива показать моим дамам, что такое старая школа!

Король с королевой нежно улыбнувшись друг другу, и завершили танец глубокими поклонами.

Бал продолжался, дамы и кавалеры танцевали, беседовали, шуршали шелками и улыбались, а под прикрытием вееров шелковых платочков с кружевным краем обсуждали отсутствие наследника на очередном балу:

— Право, это становиться неприличным, неужели эта девица, на которой он собирался жениться, так больна?

— Я навещал свою тетушку в Карен — Лодж на прошлой неделе, она утверждает, что на побережье и не слыхивали о приезде наследника, или его невесты.

— Ну, мой дорогой, возможно, они отдыхают инкогнито…

— Фи, милочка, инкогнито столь высокопоставленных особ обычно означает лишь то, что они не желают церемоний, не более того.

— Да, да конечно, помниться покойный король обожал являться в загородные поместья инкогнито!

— Особенно если у хозяев была премиленькая дочка или воспитанница.

— Хи-хи, право барон вы слишком прямы.

— Зато династию трудно прервать, потенциальных наследников несчетное количество.

— Хи-хи, барон вы невозможны! О, кажется, звучит гавот!

Высокий, хорошо сложенный мужчина в скромном сером камзоле скрипнул зубами, эти разговоры приводили его в бешенство. Тем не менее, он вежливо раскланялся с краснолицым бароном и пересушенной воблой — виконтессой, а потом, постояв еще немного у стены, выскользнул в коридор, ведущий к покоям наследника.

Из Бального зала доносился шум, а здесь было тихо. Так тихо, что задев плащом вазу, стоящую в нише, Имар услышал тонкий звон. Отлично! Пока все веселятся, а гвардейцы употребляют вино с сонным зельем, здесь соберутся те, кому надоел старый король и его слащавый наследник! Разжигая в себе злобу и ненависть, придворный прошелся по комнате, разглядывая дорогое оружие, книги, безделушки: пока они с матерью загибались в нищете, у этого сосунка было все! Шелковое белье и вкусная еда, куча гувернеров и игрушек! А ему приходилось носить колючие шерстяные штаны, ведь зимой в пустых комнатах старого дома поднимался парок от дыхания, а игрушками служили черепки от посуды и старые башмаки.

Распалив ненависть как костер, мужчина стукнул кулаком в стену, и словно по сигналу дверь тихонечко приоткрылась: несколько фигур, облаченных в серые балахоны, скользнули внутрь.

— Приветствую вас, господа, — голос бастарда был холоден, — у вас все готово?

— Да, милорд, — один из вошедших ответил не снимая капюшона, — верные вам люди собраны у бального зала, у входа во дворец и возле часовни.

Пока заговорщики обсуждали детали, в коридорной нише возле слухового отверстия раздался легкий шорох, потом щелчок, сигнал ушел адресату. А в бальной зале юная девушка подала тетушке оброненный алый платок. Милостиво улыбавшаяся королева тут же подозвала к себе фрейлину, а король торжественно объявил фейерверк на лужайке, гости ринулись в сад прямо сквозь большие стеклянные двери, украшавшие зал.

К вечеру Гелла еле передвигая ноги шла к своим покоям: библиотечный Хранитель попросил ее помочь с разбором книг в одном из древних сундуков — хранилищ. Лежать в зачарованном сундуке книги могли столетиями, что кажется и делали. Аккуратно вынимая раритет за раритетом, девушка уносила находки на огромный стол, за которым работал Хранитель. Старый дракон бережно смахивал невидимую пыль, осматривал книгу или свиток на предмет повреждений, и наконец вносил находку в каталог.

Гелла с удовольствием прикасалась к старинным, совсем простым или напротив излишне вычурным обложкам, бережно перемещала хрупкие свитки, и даже пластинки из слоновой кости и железа! Сундук казался бездонным, и когда почти весь стол был завален, Хранитель попросил девушку присесть и записать названия книг на всеобщем языке.

Но не успела герцогиня присесть, как за ней прибежала Лиат: леди Гири ожидала будущую подружку невесты на примерку.

Простояв около часа на возвышении, девушка сбежала в столовую, в надежде подкрепиться, но там ее дожидалась Миа, которой не терпелось рассказать, что на сообщение о предстоящей свадьбе дочери ответил король вампиров. Потом пришел печальный Ив, лорд Ваентарр вновь разделал его под орех в фехтовальном зале, а когда разозлившийся оборотень обернулся волком, просто окатил его холодной водой. Гелла схватилась за голову, утерла выступившие от смеха слезки и оставив невесту утешать жениха, сбежала к себе.

В коридоре ее накрыл драконий рев, в нем звучали гнев, боль, страдание и раздражение. Удивившись, девушка заглянула в пещеру золотого дракона, и замерла: полдюжины учеников мага удерживали золотого дракона на месте.

Один удерживал голову дракона, натягивая ошейник с шипами, еще один прижимал железной рогатиной к полу хвост, остальным достались лапы с когтями и специальные крючья:

— Что вы делаете!! — Забыв об осторожности, девушка вбежала в пещеру, но тут же споткнулась, и едва не упала.

— Отойдите, миледи! — Крикнул маг, оторвавшись от бормотания заклятий, — это вынужденная мера, он сходит с ума, пытается забыться в разуме дракона.

Тут золотой ящер пыхнул черным дымом, и из пасти показались огненные струи:

— Лейте воду! Приказал магистр.

Тут же один шустрый дракончик сорвал плотную пробку с длинной кожаной кишки, и на дракона выплеснулось с дюжину ведер ледяной горной водички!

Захлебнувшись дымом, ящер забился, ударил одного из учеников хвостом, рванулся, и Гелла оказалась прямо у него перед носом!

Магистр замер кастуя трехступенчатое заклинание, ученики присели, а дракон неожиданно вытянул длинный раздвоенный язык, и лизнул герцогиню в лицо.

Всеобщий вздох разнесся по пещере, и завибрировал отражаясь от камня:

— Спасибо, леди, кажется Уль пришел в себя. Вы не могли бы побыть тут еще ненмного?

— Простите, магистр, но я очень устала, — слабо улыбнувшись Гелла отпихнула драконью морду сунувшуюся слишком близко.

— Еще пять минут, миледи, я только закончу заклинание! — умоляющим тоном попросил магистр, и герцогиня сдалась, вслушиваясь в глубокие гортанные ноты драконьей речи. Вскоре дракону принесли ужин, и освободившаяся девушка тут же выпорхнула из пещеры.

Добравшись до своих покоев, она обнаружила, что так испугалась, устала и перенервничала, что заниматься чем-то осмысленным просто не в состоянии. Переодевшись в мягкий халат, Гелла уютно свернулась калачиком в мягком кресле и уставилась в разгоревшийся камин. Язычки огня плясали свой неведомый танец, большие куски чернооко горючего камня постепенно осыпались серым пеплом, а на душе становилось спокойнее.

В двери с чуть слышным шорохом скользнула Лиат, с подносом в руках:

— Господин Сират приказал принести вам ужин, и сам выбрал блюда, — вампирша не пялилась на Геллу в любопытстве, знала, что вампир продолжает опекать несостоявшуюся невесту отца, но Гелле все равно пришлось вынырнуть из своего уютного гнезда, что бы поесть.

А поднос поражал размерами и разнообразием блюд. Он был наполнен как бы в три «этажа»: на низкой широкой тарелке лежало запеченное с пряными травами мясо, рядом плавали в густом сливочном соусе овощи, маленькая фарфоровая чашечка с соленьями, возбуждающими аппетит, чайник с чаем и блюдце с пирожками водруженное на чайник, что бы не остывали. Кроме того тут же стояла ваза на тонкой ножке — с фруктами и орехами.

— Лиат, кажется, Сират перестарался, я все это не съем!

— Что вы, миледи! — совершенно серьезно ответила горничная, вам обязательно надо есть, здесь, вдали от солнца ваша человеческая кровь слабеет, а мясо нужно есть обязательно, ведь магия требует много сил.

— Магия? — пробормотала герцогиня, проглотив очередной восхитительный кусочек, — так я почти ничего магией не делаю.

— Но вы же совсем не поддерживаете свой организм! — возмутилась вампирша, — и даже кровь перестали пить! Это может стать опасным, вот лерд эр Миат и прислал вам правильную еду.

Гелла покраснела, действительно, после того как ее сова напала на принца она перестала пить кровь, и ела за столом совсем мало, в основном булочки с джемом и фрукты, а ведь оборотни питаются мясом! Да и вампиры хищники по натуре, что ж вторые сущности тоже надо кормить!

Наевшись девушка так и уснула бы в креле, но Лиат вернувшись забрать поднос спровадила недовольно бурчащую хозяйку в спальню, и укутав одеялом зажгла несколько плошек с ароматным маслом:

— Лерд Сират приказал, сказал, что вам нужно хорошо отдохнуть.

Уплывая в туманную дрему, Гелла успела подумать, что завтра у нее примерка, а послезавтра Миа выходит замуж и на этой последней мысли она окончательно уснула.

Фейерверк поражал великолепием: огненные фонтаны и сверкающие искры, распускающиеся в небе цветы и извивающиеся змеи, все грохотало, парило, летело ввысь! Под этот грохот гвардейцы, изображавшие в караулке пьяную гулянку, заменили собой группы заговорщиком, оглушая мятежников свинцовыми дубинками обернутыми сукном. Прятавшиеся до сего времени на чердаке люди из Королевского батальона отсекли покои Наследника, и приготовили короткие духовые трубки с усыпляющим зельем. Егеря окружили сад, шустрые фрейлины королевы разнесли всем присутствующим розетки из атласных лент, в каждую были встроены крохотные бусинки-маячки. Нежно приговаривая:

— Ее Величество жалует вам, сей орден веселья! — Девушки смеялись и старательно отвлекали присутствующих от того, что творилось за их спинами.

Фейерверк продолжался около часа и когда утомившиеся зрелищем придворные потянулись в бальный зал все было кончено — лужи крови присыпаны опилками, мятежники спрятаны в подвальной тюрьме, а гости исполнив заключительный полонез следом за королем и королевой разошлись по спальням, либо разъехались по домам.

Еще через час уставший король заглянул в покои королевы:

— Я не подозревал, как все плохо, — вздохнул он, опускаясь в любимое кресло.

— Насколько все плохо?

— Сарисса действительно вышла замуж и родила ребенка, а когда новый муж спился и проиграл все состояние, кроме полуразвалившегося домика в городе, сошла с ума.

— Сошла с ума?

— Как иначе объяснить, зачем она сообщила этому самому Имару, что он мой сын?

— А он не твой сын? — королева старательно смотрела в зеркало, втирая крем в тонкую кожу вокруг глаз.

— Нет, королевской крови в нем нет, сомневаюсь, что он вообще ее сын.

— Вот как, почему?

— Сарисса была полукровкой, а парень больше чем на три четверти человек.

— Хм, тогда кто он?

— Жду отчета, он совсем заморочен, считает, что я виноват в его ужасном детстве.

— Прости, дорогой, — королева решительно отодвинула мягкий пуф от зеркала и встала, — но тебе винить себя не за что, Сарисса сама сделала свой выбор, и кстати, хорошо бы расспросить повивальную бабку, что принимала роды, возможно осложнения начались после них. Впрочем это женская епархия, попрошу леди Клариссу навестить родственников. В каком городе поселилась Сарисса после замужества?

Король, молча положил перед королевой листок с отчетом, его лицо немного разгладилось.

— Другой вопрос, как мальчик из провинции смог получить образование настолько хорошее, что бы получить должность при дворе?

Его Величество снова помрачнел и опустил глаза в пол:

— Не поверишь, дорогая, его подобрал на улице мой брат, пожалел и воспитал думая что он действительно мой сын, а потом этот парнишка спелся с его сыном, и ты знаешь, чем все кончилось.

— Получается, покушения на Калабриана, твоего брата и сегодняшний мятеж связаны??

Король встал, прошелся по ковру, и согласно наклонил голову:

— Не просто связаны, за ними есть еще кто-то, они называют его Старший. Имар не сам вывалился из переулка под ноги Саймиру, его кто-то научил, но он не помнит, кто.

— И маг не помог, — удивилась королева.

— Парень начал задыхаться, пришлось прекратить. В общем есть кто-то еще.

— Не думаю, что об этом стоит волноваться сейчас, — рассудительно приговаривала королева, поглаживая широкие плечи супруга, — давай выпьем горячего чаю и отдохнем, до рассвета не так много времени.

Расположившись за чайным столиком у окна, король наблюдал, как супруга разожгла спиртовку, согрев на синеватом пламени небольшой чайник, ровно на два стакана ароматного напитка. Потом они сидели вдыхая запахи мяты, смородины и лимона, и любовались низкой луной заглянувшей в окно, непростой день подошел к концу, догорали свечи, милосердный сон? наконец окутал дворец.

21

Утром герцогиню вновь ждали хлопоты: прическа, примерка, бесконечное количество мелких дел, которые нужно было решать здесь и сейчас, тем не менее, Лиат подавала ей подносы с мясом и чаем каждые три часа:

— Лиат! Я так в платье не влезу! — возмущалась Гелла с аппетитом дожевывая кусок мяса в остром соусе.

— Господин Сират приказали подавать вам еду каждые три часа, что-то ему ваш запах не нравится.

Гелла покраснела, не нравится, от вампиров тонко чувствующих кровь трудно что-то утаить. Отправив Лиат на кухню, девушка собралась было полежать, но к ней ворвалась Миа с вопросами по поводу церемонии: как лучше совместить две традиции — оборотней и вапиров? Какое платье выбрать? Чем украсит прическу зимой.

Разъяснив ошалевшей принцессе, что церемонию все равно придется повторять, а потому можно выбрать драконью и успокоиться. Платье выбрать удобное, ибо долгий пир заставит проклясть все корсеты и юбки. Для зимней прически вполне подойдут листья остролиста и плоды снежнеягодника, Гелла со стоном свалилась в постель и поклялась себе, что не встанет, пока не отдохнет, но в дверь снова деликатно постучали. Рыкнув, не хуже голодной волчицы, девушка встала, рванула дверь и замерла: за порогом стоял король вампиров!

— Добрый вечер, леди!

— Добрый вечер Ваше Величество!

— Я прибыл на свадьбу, но хочу устроить дочери сюрприз, увы, оказалось, что все гостевые покои заняты, и пока мне разыскивают место на ночь, я решил навестить вас с частным визитом.

Герцогиня предложила королю кресло и тут же вызвала Лиат, прося принести дополнительный поднос.

— Не беспокойтесь, леди Гелла, я недавно обедал.

— Думаю вы оцените здешнюю кухню, Ваше Величество, и кроме того я предлагаю вам остановится в моих покоях, что бы не утруждать хозяев поисками, а я проведу ночь с Ее Высочеством.

— Пожалуй, это выход, благодарю вас, леди.

Пока тянулась легкая беседа, Лиат собрала вещи Геллы и отнесла в комнату принцессы, сообщив слегка завуалированную правду: на свадьбу прибыли гости в таком количестве, что леди пришлось уступить им свои апартаменты, а поскольку подружке все равно полагается быть рядом с невестой, другого варианта найти не удалось.

Миа с легкостью согласилась на соседство, и Гелла простившись с королем отправилась к ней, но по дороге ее догнал запыхавшийся ученик мага:

— Миледи! Магистр просит вас прийти в пещеру золотого дракона!

Вздохнув, Гелла изменила маршрут. Оказалось, что золотой дракон начал превращение на глазах у магистра, да так и застрял, отдаленно напоминавшие руки лапы, склоненная полуизменившаяся морда, и страдающие от боли глаза подкупили герцогиню, и она отправила ученика за горшком с лягушками:

— Это все что я могу сделать, господин магистр, в трансформации драконов я не разбираюсь.

— Я сам в удивлении, миледи, развел руками магистр, обычно начавшись, изменения накапливаются довольно быстро. Случается, что дракон меняет части тела, но не застревает в таком положении. Впрочем, — бормотнул магистр себе под нос, — возможно, тут сказались раны и грязь, попавшая в них.

Горшок доставили быстро, и Гелла принялась рассаживать поющих лягушек на дракона, тот лежал смирно, а лягушки пели все громче, и явно не собирались с него слезать. Магистр велел принести в пещеру корзинку с булочками и чай из горных трав. Присев в удобные плетеные кресла они с герцогиней обсудили трактат о травах, потом предстоящую свадьбу и сроки отбытия делегации:

— Скажите, магистр, — спросила Гелла наконец решившись, — долго ли еще будет болеть принц? Мне нужно решить с ним одно разногласие, а потом я хотела бы уехать вместе с принцессой. Полагаю молодые отправятся в Северные княжества, а мне положено сопровождать князя, хотя бы до рождения наследника.

— Право, герцогиня, я затрудняюсь сказать, — начал было магистр, но тут лягушки закончили свой концерт на особенно звучной ноте, и дракон снова стал драконом, а маг бросился к нему со всех ног, снимать параметры.

Гелле осталось только собрать лягушек, и вернуться в покои принцессы. Но едва последняя квакушка была усажена в горшок, как опомнившийся дракон подгреб герцогиню к себе, уложил между передними лапами и пыхнул черным дымом на пытавшегося подойти ближе магистра.

— Простите, миледи, хмуро сказал маг, но он вас сегодня не отпустит. Какие будут пожелания? Ужин я пришлю.

Сохраняя лицо Гелла лишь попросила отнести лягушек к Кире, их требовалось покормить. Но едва магистр вышел, как она вскочила и в бешенстве отвесила дракону несколько увесистых плюх:

— Ты что себе позволяешь? Мелочь чешуйчатая! Ты по человеческим меркам для меня как младенец, только ходить и говорить учиться будешь. НЕ смей меня удерживать! Я тебе не комнатная собачка, и не нянька! Мне одного великовозрастного щенка хватает!

Разойдясь не на шутку Гелла от души попинала дракона, и даже ухитрилась укусить! Пока не поняла, что чешуйчатый гад просто млеет, и даже когтем не шевельнул, что бы защититься.

— Пусти меня! Ящерица лохматая! — крикнула девушка, направляясь к умывальной комнате, — дракон ее отпустил, но тут же улегся так, что выйти мимо него из пещеры оказалось невозможно. Охладив лицо и поправив простую прическу девушка вернулась в пещеру и уже успокоившись принялась размышлять в слух:

— И что с тобой делать? Навязался на мою голову, и принц все еще недоступен, или магистр этот темнит.

Сидеть на каменных ступенях было неудобно, и герцогиня спустилась вниз, к ковру из овчины, дракон тут же скользнул золотой полосой и вмиг обвился вокруг нее, положив голову на колени девушки.

— Ну вот, готовый сюжет для гобелена, «Дева и Дракон», — вздохнув Гелла почесала золотые надбровья в мелких чешуйках, — в общем, слушай меня! Так нельзя, что бы завтра же превратился в человека и был на свадьбе принцессы Миален! Думаю, золотой камзол тебе сшить не успеют, а вот парчовую ленту через плечо — вполне! И куча молодых драконочек будет млеть при виде такого красавца, они у вас все как на подбор, красавицы, так что не теряйся, сразу ищи девушку своей мечты!

Возможно, Гелла еще долго читала бы дракону нотации и расписывала прелести предстоящего праздника, но тут к счастью принесли ужин. И она отвлеклась, разбирая щедрое угощение собранное магистром.

Принцесса Миаленн волновалась: завтра свадьба, а сама собой складывающаяся вечеринка с герцогиней все никак не может начаться. Но тут в двери постучали, и вежливо раскланявшись, ученик магистра сообщил, что леди Гелла останется ночевать в пещере подопечного.

— Подопечного?

— Да, Ваше Высочество, золотой дракон не отпускает миледи.

— Не отпускает? — Парню явно не терпелось поделиться новостями, его мантия была изрядно перемазана сажей, на руках виднелись красные полосы, но лицо просто сияло!

— Не отпускает, господин магистр его еле удерживал, оборот застопорился, но тут пришла леди Гелла со своими волшебными лягушками и все закончилась хорошо! Господин магистр говорит, что принц скоро совсем поправиться!

— Принц? — Миаленн ухватила парня за руку и потащила к камину, возле которого стоял столик с пирожными, — я не знала, что принц стал драконом, да еще золотым! Это наверное большая редкость?

Слово за словом, пирожное за пирожным, и через сорок минут принцесса знала все. Отпустив парня и поплакавшись ему на прискорбное отсутствие подруги накануне свадьбы, разгневанная Миа, поспешила к жениху, поделиться новостями.

Она позабыла, что у Ивэна в этот вечер тоже была вечеринка! Лорды Ваентарр и Тримейн уже расстегнули камзолы и закинув ноги на каминную решетку играли в карты, сам жених отрабатывал удары когтями, с парой молодых драконов. Сират и Ниир что-то рассказывали друг другу, прихлебывая из высоких тонких бокалов густое вино, а помолодевший Амиран бухтел над ухом картографа.

Увидев разгневанную невесту, дракон и герцог отработанным движением швырнули карты в камин, Ивэн пропустил удар и испачкал камзол кровью, Амиран вскочил и прикрыл воспитанников своими широкими плечами. Только имеющие жен Сират и Ниир не стали вскакивать, а напротив, улыбнулись.

Миа соображала быстро, выйдя в центр большой гостиной, она громко спросила:

— Признавайтесь, господа, кто из вас в курсе, что Золотой Дракон, это принц Калабриан?

Драконий лорд и герцог запунцовели одновременно, чуть позже добавил смущенную ноту Сират:

— Я догадался, пояснил он.

Ниир пожал плечами:

— Я тоже, правящий клан серебряные, значит золотые, это что-то еще более редкое.

Принцесса повернулась к лорду Ваентарру и Тиросу:

— В вашем молчании герцог я и не сомневалась, но вы лорд! Почему?

Дракон тяжело вздохнул и ответил:

— Потому леди, что мы не знали, выживет ли спаситель нашего рода, не знали, сумеет ли он сохранить человеческий разум в драконьем теле, а теперь мы молчим, потому что принцу пока не удается вернуть себе человеческий облик. Повреждения были слишком обширны.

— Хорошо, — Миаленн приняла объяснения лорда, но продолжила, — но теперь вы обязаны рассказать все леди Гелле. Не думаю, что она согласилась бы ночевать в одной пещере с драконом, зная, что под золотой чешуей сидит человек, из-за которого она столько пережила.

— Но леди!

— Вы должны лорд, тем более что все присутствующие уже знают.

— Я не могу. Я видел, что леди и принц не ладят, но она уже по меньшей мере дважды спасла Его Высочество!

Миа отвлеклась на Ивэна, вынув платок, осторожно промокнула кровь, и погладила вздувшийся розовый шрам. Жених, воспользовавшись моментом, упал в кресло, усадив невесту себе на колени, должно быть в нем плескалось не менее трех бутылок крепкого вина, да и обстановка все еще сохраняла свою неформальность.

— Милая, — мурлыкнул он, — мой нежный цветочек! — И уткнулся носом в ключицу открытую вырезом домашнего платья.

Лорды переглянулись, и начали действовать: один тотчас отыскал в красивой каменной горке чистый бокал, второй наполнил бокал вином, третий придвинул поближе к принцессе блюдо со всевозможными красиво оформленными закусками.

Через полчаса вся компания распевала лихие песни, а в двери постучала Лиат, в поисках хозяйки. Ей тоже налили бокал вина, и убедили не убегать с криками. Потом пришла сердитая Кира — ей Сират разрешил только слабенькое белое вино, а заглянувшая в поисках Ниира Сатра сама налила себе в вычурный серебряный кубок сладкого красного, и вместе с Нииром и Кирой запела что-то ритмичное на оркском. Потом пояснила, что это была провожальная песнь для невесты.

Мужчины расчувствовались, и исполнили на всеобщем: «Гей, меня поймали в сети», сочтя сей образец народного творчества отличной провожальной для жениха.

В ответ дамы возмутились и спели невесте нечто протяжно-жалобное, про ободранную липку и жестокого лесничего. К середине ночи из покоев неслись такие завывания, что проходящие мимо драконы делали охранительный знак, а герцогиня ворочалась в объятиях Калабриана.

Когда всем стало весело, дверь покоев осторожно приоткрылась и в нее вошел элегантный смуглый господин в скромном черном камзоле с одним единственным украшением: кроваво-красным рубином на серебряной цепи.

— Папа! — Миаленн сделала попытку встать, но попытка позорно провалилась.

— Здравствуй, дочка! Вижу у вас весело. Вина нальешь?

Миа щелкнула пальцами, и бутылка взмыла над ее бокалом:

— Спасибо, дочь, а закусить?

Тут пришел в себя Ивэни ему даже хватило сил придвинуть будущему тестю блюдце с птичьей ногой каком-то подозрительно зеленом соусе.

— Я на минутку заглянул, думал тут чисто мужская компания, — пояснил король откусывая изрядный кусок. — ну раз вы тут все вместе, я пожалуй пойду.

— Паааап! — протянула жалобно Миаленн, и король остался.

Оказалось, что он неплохо поет низким приятным баритоном, и знает множество песен, хм фривольного содержания. На удивленный вопрос слегка протрезвевшей дочки, он лихо подмигнув ответил:

— Ну ты же не думаешь, что тебя в капусте нашли?

Миа пикантно запунцовела и подпела отцу особенно двусмысленную песенку, а на его удивленный взгляд ответила в тон:

— Ну ты же не думаешь, что я в капусте росла?

За это дружно выпили, и совместный хор запел снова.

Утром крепко спавших лордов и леди разбудил дикий крик, потом рев, а потом до покоев добрался запах паленого. Схватившись за головы и зажав носы, все начали потихонечку выползать из углов, в которых коротали ночь.

Миаленн обнаружилась в обнимку с женихом в самом глубоком кресле, Лиат в углу у камина, в обнимку с ведерком для угля, что уж там ей привиделось во сне, остальные участники мальчишника спросить постеснялись.

Лорд Ваентарр торжественно возлежал на куче подушек сброшенных с небольшого диванчика, а на диванчике свернулась калачиком Кира. Сират спал, обернувшись сычом, сидя на спинке данной мебели. Молодые драконы делили ковер, причем каждый ухитрился в него завернуться, старый гвардеец улегся поперек двери, подложив под голову пустую бутылку, а юный картограф и герцог храпели сидя в креслах. Удобнее всех устроились Ниир и Сатра, им хватило сил открыть дверь в спальню Ивэна, и расположиться на кровати. Короля не нашли, нигде!

— Будем считать, что он мне привиделся, — постановила Миа, держась за голову.

— Боюсь, что он тут был, — Ивэнкивнул на кожаную коробку с тисненым на крышке гербом королевского дома.

Приподняв крышку Миленн обнаружила фамильную тиару, колье и серьги с рубинами. Стоны стали громче и разбудили Сирата, тот встрепенувшись, принял привычный, хотя и чуть помятый вид, и накапав себе из большущего флакона горькой настойки, пришел в себя, а потом за пять минут вернул всех к жизни, и снял пассами головную боль. Благодарные пациенты расползлись по креслам и диванам, разыскивая детали туалета и прислушиваясь к шумам в пещере Золотого дракона.

— Что-то мне не хочется туда идти, — задумчиво сказала принцесса, выискивая на подносе с закусками хоть что-нибудь съедобное.

— А почему? — удивленно пискнул картограф.

— Потому что кричала, скорее всего, леди Гелла, а паленым пахнет, потому что принцу сейчас лечат серьезные ожоги молния у нее даже во сне получается, — ответила принцесса, и захрустела сочной грушей.

— Мда, — мужчины переглянулись, — но сходить надо, подвел итог герцог.

Быстренько приведя себя в относительный порядок, дружная компания отправилась в поход.

Гелла замерзла, и сквозь сон, сжавшись в комочек, попыталась отыскать кусочек тепла. Тепло нашлось, его было немного, и оно странно ускользало, а вместе с теплом ускользнул и сон.

Проснувшись, девушка некоторое время рассматривала знакомый потолок Драконьей пещеры, и поняла, что устала жить под каменным небом, хотелось вдохнуть свежего ветра, ощутить запахи листвы и травы. Кажется, пора заканчивать визит к драконам..

Ой, сегодня же свадьба! Пора вставать! Перевернувшись на бок, Гелла замерла: рядом лежал мужчина! Пару месяцев назад она, пожалуй, завизжала бы в ужасе, может быть, в соответствии с кодексом юной леди, упала в обморок. Но теперь лежала неподвижно и рассматривала длинноволосого мужчину в длинной рубахе с глубоким вырезом. Чеканные черты лица, аристократический профиль, все это было в наличии, как и черные, изогнутые, словно крылья альбатроса брови, загорелая кожа и легкая щетина на подбородке. Принц Калабриан, во всей красе! Крепкий сон смягчил язвительный изгиб губ, прикрыл насмешливый взгляд, растворил ауру власти и богатства.

Налюбовавшись, герцогиня собралась вставать, но тут принц неожиданно протянул руку, и подгреб любопытную барышню себе под бок! Позабыв о недавно приобретенных навыках герцогиня поступила так, как ее учили много лет: возмущенно завизжав, щелкнула нахала молнией!

Завопив в ответ, принц откатился в сторону, рассыпая шлейф искр на овчинный ковер. По пещере поплыл отвратительный запах горелой шерсти, Гелла вскочила и уставилась на принца, а тот продолжал возмущаться:

— Леди, что я вам сделал?

Смерив принца уничижительным взглядом, герцогиня выплыла из пещеры, стараясь не думать о мятом платье и растрепанных волосах, в конце концов, она подружка невесты, и ей пора собираться на свадьбу!

К тому времени как дружная компания отметившая мальчишник и девичник вместе добралась до пещеры золотого дракона, Калабриан остался там один. Ковер ему удалось погасить, но запах стоял невыносимый, а принц, только-только обретший полный разум мыкался по пещере, раздумывая, куда бы податься, что бы принять ванну.

— Кэл! — Обрадованный Тирос так сжал друга, что отчетливо раздался скрип ребер. — Я так рад, что ты вернулся! А что здесь случилось?

— Благодари мою любезную невесту, — буркнул принц, — это было самое горячее мое пробуждение!

— Мы рады, Ваше Высочество, — церемонно присела в легчайшем реверансе Миа, — что вы успеете побывать на нашей свадьбе.

— Что? Ах, да! Благодарю, Ваше Высочество, за любезнейшее приглашение! — раскланялся принц в ответ, и тут же добавил:

— Тирос, в твоих покоях найдется приличная купальня и камзол?

— Несомненно, принц, — герцог повлек сюзерена по коридору к своим апартаментам, а остальные зрители, наконец, вспомнив, что сегодня день свадьбы разошлись по своим покоям.

Короля вампиров так и не удалось обнаружить.

Гелла была сердита. Ее провели, как маленького ребенка! Да и вообще ощущала она себя наивной маленькой глупышкой, все знали, кто скрывается под оболочкой золотого дракона, и молчали!

Торопливо появившаяся в комнате Лиат помогла хозяйке вымыться и одеться, правда, платье, сшитое леди Гири отличалось одной странной деталью: его шнуровки были не по бокам, и даже не спереди, а на спине. Причем так же шнуровалась и нижняя рубашка.

Задумавшаяся Гелла и не обратила бы внимания на особенности фасона, но Лиат удивилась этому вслух, и добавила, что платье принцессы скроено так же.

Пожав в недоумении плечами, девушка уселась перед зеркалом, по традиции драконов подружка невесты украшала прическу нераскрытыми бутонами, и Лиат ловко вплела их в короткие завитки высокой прически.

Потом Гелла быстро прошла по коридору к покоям Миаленн. Принцесса уже сидела перед зеркалом, с удивлением разглядывая шнуровку на спине:

— Гелла, доброе утро! Ты не знаешь, почему шнуровка этого платья на спине и так высоко?

— Не знаю, возможно, такая традиция? — пожала плечами герцогиня, но отметила, как помогавшие принцессе одеваться драконочки переглянулись, и улыбнулись.

— Хорошо, что ты здесь, я так волнуюсь!

Все оставшееся до церемонии время Гелле пришлось утешать невесту, расправлять складки, подавать платок и успокоительные капли, и постоянно уверять Миа в бесконечной любви Ивэна.

Около полудня раздался стук в дверь: за невестой пришли! Заметавшиеся драконы, начали носиться по комнате, убирая следы разгрома, и едва не затоптали невесту. Наконец раздраженная и нервная перед встречей с принцем Гелла рявкнула так, что задрожали флаконы на туалетном столике, а помощницы замерли и опустились в кресла.

Выйдя к дверям, она распахнула створки и присела в реверансе. За дверями обнаружился живой коридор: слева стояли нарядные лорды, а справа леди, все в цветах своих кланов. Каждый держал в руках длинную трость украшенную лентами и вечнозеленым плющом.

Впереди стоял лорд Ваентарр. Роскошный серебряный камзол украшали алмазы и сапфиры, длинные волосы спускались на одно плечо, и в них тоже блестела алмазная нить.

— В достойный дом стучится счастье, и просит ласки и тепла! — провозгласил драконий лорд.

— Любезно встретим вас сейчас мы, да только кончились дрова! Ответила ему Гелла.

Лорд тут же вынул полоски вяленой дыни, увязанные в виде вязанки хвороста:

— Вот и дрова, что бы горел очаг!

— Увы, у нас голодные кричат! — драконицы помощницы начали подвывать, напоминая ветер в каминных трубах.

Лорду тут же вручили поднос со сладостями, и он передал их Гелле:

— Горит очаг, и есть еда, да разорвались рукава!

Следующим даром стали куски ткани, потом кошель с монетами, и наконец, собрав все положенное, герцогиня отступила в сторону, а помощницы вывели из-за небольшой ширмы невесту.

Миаленн превзошла сама себя! Алое шелковое платье струилось и трепетало. Длинные, почти до пола рукава искрились мелкими золотыми бусинками и тончайшей золотой сеткой. Строгий вырез обрамлялось теми же бусинками и шитьем, золотой пояс из квадратных пластин с крупными рубинами в центре стягивал тонкую талию. Черные локоны были подняты вверх, и украшены нежными белыми цветами, дружный вздох раздался в коридоре, и заметавшись убежал эхом.

Взяв Миа за руку, Гелла подошла к порогу, но не перешагнула его, из коридора вперед шагнул потрясенный Ивэн, и протянул руку навстречу.

Соединив руки жениха и невесты над порогом, лорд Ваентарр и леди Гелла отошли в сторону. Лорды и леди подняли украшенные лентами ветви, и молодые торжественно шагнули в коридор, который привел их к большому камню, застеленному, чьими— то шкурами, у камня стояли Старейшина Каргарр и король вампиров.

— Приветствую вас, пришедшие сюда, что бы соединить свои сердца! — молвил Старейшина, — Что бы принять обряд драконов, нужно стать драконом! Поэтому сейчас, мы совершим то, чего не случалось тысячелетия! Мы примем в наш клан тех, кто достоин стать драконами!

Гелла слушала старейшину не отрывая глаз от стоящей впереди Миа, где-то тут, в большой ритуальной пещере находился и принц. Она это чувствовала, и боялась поднять глаза.

Лорды и леди застыли в напряжении, король ободряюще улыбнулся дочери и зятю, и почему — то подмигнул Гелле не удержавшей любопытства.

Тем временем Старейшина торжественно кивнул лорду Ваентарру и тот, шепнув что-то жениху, одним движением распустил завязки камзола, оказавшиеся почему-то на спине. Шагнув вперед, Ивэн опустился на колено и лег грудью на мех.

Старейшина откинув с подноса ткань поднял нечто металлическое, серебристого цвета, и примерившись уложил оборотню на спину, потом дунул на кожу тонкой серебряной пылью из трубочки и наконец, капнул сверху каплю своей крови. Ивэнвздрогнул, выгнулся и рыкнул, Миа прижала пальцы к губам, но Старейшина уже убрал руки вместе с непонятным металлическим прибором, и оказалось, что на спине князя извивается серебряный дракон.

— Теперь ты часть нашего клана, — веско сказал старейшина, твои беды наши беды.

Поняв в чем дело, Гелла осторожно распустила шнуровку на платье Миа, и вскоре ее смуглая кожа украсилась серебряным чешуйчатым зверем.

— А теперь, — сказал старейшина, — мы хотим сделать такой же дар той, которая помогла одному из спасителей нашего рода!

Геллу подтолкнули вперед, и она едва успела удержать от сползания лиф платья: кто-то стоящий сзади уже распустил шнуровку.

Мех пах железом, когда она осторожно коснулась его щекой. Звон металла, странно теплая тяжесть на спине, и острые иголочки, вонзившиеся в кожу. Так хотелось закричать! Но стиснув зубы и зажмурившись, Гелла терпела, наконец, жар утих, и тяжесть исчезла.

Вставать не хотелось, немного клонило в сон, но за спиной вскрикнула Миа, потом удивленно рыкнул Ив, зааплодировал король вампиров, а потом зашумели все леди и лорды собравшиеся на церемонию. Растерявшуюся Геллу подняли две пожилые драконы, и промокнув спину полотном зашнуровали платье.

— Что там? — спросила Гелла у Миа.

Принцесса странно дернула плечом и вздохнула:

— Вечно с тобой проблемы, все даже про нашу свадьбу забыли.

К счастью Старейшина тут же напомнил драконам, для чего они тут собрались, и завершись соединение молодых. Тонкие серебряные браслеты с искусной вязью проступили на руках новобрачных и осыпав счастливчиков зерном все отправились в пиршественный зал.

— Так что там у меня? — вновь дернула новобрачную Гелла, разместившись за столом.

— Да все там у тебя хорошо! — огрызнулась Миа, — просто Старейшина наложил форму для татуировки в виде дракона, такого же как Иву и мне, а получилась девушка с крыльями, едва прикрытая цветами и чешуей!

Гелла помолчала, переваривая полученную информацию, а потом снова спросила:

— И что это означает?

— Не знаю, — огрызнулась принцесса, — у Старейшины спроси!

Старейшина сидел рядом с новобрачным, а вот лорд Ваентарр по этикету сидел рядом с Геллой, чем она и воспользовалась, обратив вопрос к нему:

— Понимаете, леди, татуировка клана, закрепленная кровью Старейшины, дает возможность звать на помощь членов клана, и чистокровным драконам помогает легче менять ипостаси, но такое изменение базовой магии, — лорд покачал головой — мы просто не знаем, что оно означает!

Задумавшись, и пропустив несколько тостов, Гелла и не заметила, как к ее стулу подошел Калабриан:

— Поздравляю, леди! Вам снова удалось удивить меня!

— Благодарю вас лорд! — Гелла держалась холодно и отстраненно, — Удивлять вас я не планировала.

— Я не хочу пререкаться с вами, леди Гелла, я подошел поблагодарить вас. Ваше участие помогло мне вернуть человеческий облик.

— Не за что, милорд, помогать убогим долг каждой благородной женщины.

Калабриан сморщился, но проглотил пилюлю:

— Вы правы, я не заслужил ваших восторгов и даже благодарности, но я надеюсь заслужить их впредь. Завтра я еду вместе с князем в его земли, что бы помочь ему вернуть трон предков.

Гелла была в шоке: она сама собиралась поехать вместе с Ивэноми Миа! Бросив на принца высокомерный взгляд, она процедила:

— И вы думаете, что кто-то поверит в вашу бескорыстность?

— Я на это и не надеюсь, — светски улыбнулся Калабриан, — но это позволит мне заключить максимально выгодные торговые соглашения.

Гелла неожиданно ощутила огромную усталость:

— Да, конечно, — сказала она тусклым голосом, растеряв воинственность, — государственные дела превыше всего. Превыше чувств, любви и ненависти, родства и счастья. Вы не меняетесь принц.

— А вы напротив, очень изменились, сударыня, — принц откланялся, а Гелла шепнув на ухо невесте, что ей стало жарко выскользнула из — за стола.

Ее поманил гулкий коридор, ведущий на площадку, с которой взлетали драконы. Здесь никого не было, ветер гудел, и бросал в лицо снежную крупку.

Закутавшись в большой теплый платок, Гелла прислонилась виском к ледяному камню. Ей хотелось плакать, но слез не было, вой ветра манил, расправив платок подобно крыльям она вышла из— за защиты стен и холод колючими иглами пронзил нежную ткань платья. Зажмурившись, она представила, что платок, это расправленные крылья, и потерялась в реве ветра, обжигающем холоде и шорохе снега.

Очнулась Гелла, услышав крики. Хотела оглянуться, и закачалась, словно стояла в неустойчивой лодке. Глянув под ноги, девушка захлебнулась криком: камень площадки был далеко внизу! Опустив раскинутые руки, Гелла едва не кувыркнулась, вновь раскинув их, она прислушалась к себе, и поняла, что платок давно уже не рвет ветром, он зацепился за что-то на спине. Осторожно поглядывая вниз, она попыталась подхватить себя магией, но ничего не получилось, зато ветер развернул ее лицом к выходу на площадку, и она увидела совершенно ошеломленных драконьих лордов.

— Леди! — донесся до нее громкий голос лорда Ваентарра, — осторожно разверните крылья и спускайтесь!

— Крылья? У меня нет крыльев!

— Теперь есть, — сказал лорд успокаивающим тоном, которым говорят с больными детьми, — ощутите их, и осторожно спускайтесь, мы постараемся вас подхватить, не стоит портить царапинами столь милое личико.

Отвлекшись на речь лорда, Гелла сама не понимая как, опустилась совсем низко, и тут же была поймана:

— Браво, леди! Первый полет был на диво грациозным!

— Лорд, но откуда у меня крылья? — Гелла вертелась, пытаясь дотронуться до крыльев. Что-то мягкое, постоянно попадало ей под руки.

— Не волнуйтесь, леди, вы ужасно замерзли, пойдемте в зал, там есть зеркало!

Последний аргумент сработал, герцогиня вошла в пещеру и через десяток минут рассматривала себя в зеркале. Длинные серебристые крылья тянулись за ней словно плащ. Подумав о том, что такие маленькие крылья не могут поднять ее, она невольно шевельнула лопатками, и крылья раскрылись. Осторожный лорд успел отпрыгнуть, распахнувшиеся крылья были прекрасны: серебристые, натянутые точно паруса и нежно трепещущие от малейшего движения.

— Боюсь, миледи, ваше прекрасное платье пострадало, вас проводить в ваши покои переодеться?

— Боюсь у меня нет платьев с прорезями на спине, милорд, — сказала Гелла, — и кроме того я не знаю, как их убирать.

— Просто пожелайте этого.

Гелла уставилась на себя в зеркало и представила себя без крыльев, серебристые паруса тотчас исчезли, а лопнувший лиф платья пополз вниз. Подхватив одежду, Гелла смутилась и направилась к выходу из столовой, это было ближайшее помещение с зеркалом, которое обнаружил лорд Ваентарр. Откинув драпировку, герцогиня лицом к лицу столкнулась с принцем:

— Миледи, — процедил он неожиданно грубо, — вы смеете уединяться с другими мужчинами?

Гелла пыхнув гневом, обернулась на четырех лордов обсуждающих случившееся:

— Если вы считаете это уединением, вам пора лечить голову, принц!

Калабриан в свою очередь набычился, но тут его заметил лорд Ваентарр:

— Ваше Высочество! Прошу вас, подойдите к нам! Мы обсуждаем полет леди Геллы.

— Полет? — удивленный принц спустился по ступеням, и подошел к лордам, — леди стала драконом?

— Нет-нет! Леди сохранила свой облик, но приобрела великолепные драконьи крылья!

— Крылья?

— Да-да! Серебряные крылья! Это феномен! Нужно срочно поискать старинные записи в библиотеке!

Драконьи лорды быстро заговорили Калабриана, приводя примеры и вспоминая события почти тысячелетней давности, но тут в столовую ворвался картограф:

— Лорды, прошу прощения! Вас ждут, молодых пора вести в покои!

И лорды спешно покинули столовую продолжая обсуждать невероятный полет.

К своим покоям Гелла бежала; молодых проводят и без нее! Ей сейчас важнее было укрыться от всех — от восхищенных лордов, от музыки и веселья, от полыхающих яростью и недоумением глаз принца.

В комнатах было тихо. Сбросив разодранное платье, Гелла завернулась в халат и уселась прямо на пол у огня. Ледяной ветер уже изрядно потрепал прическу, но ее так трясло, что пришлось стянуть покрывало с кровати и завернуться в него на манер престарелых орков у костра.

Сколько она так просидела, девушка не знала, наверное, она даже задремала, бездумно глядя в огонь. Зачем вся эта сила, эти способности даны столь хрупкому телу и наивной душе? По щекам потекли соленые дорожки, нельзя себя жалеть, но иногда нужно отпускать струны, что бы не лопнули от вечного натяжения.

Звуки музыки разносились по пещерам, отражаясь от сводов, дробясь и перетекая. Звенел смех прекрасных дам, орчанки и драконицы украшенные цветами повлекли невесту в аметистовую пещеру, рядом драконьи лорды и орки несли на плечах жениха. Смех, шутки, добрые пожелания молодым звучали все громче, но Калабриан не увидел в толпе девушек Геллы. Тут были все: смуглые орчанки и вампирши, вот и горничная герцогини смеясь, осыпала невесту цветами, а подружки невесты — нет! Дернув Тироса за рукав, Калабриан сказал в полголоса, но в толпе это прозвучало едва ли не шепотом:

— Леди Гелла сумела удивить местных лордов, но сейчас ее здесь нет, полагаю, ей нездоровится, я попробую найти леди.

— Уверен, что леди будет рада тебя видеть? — скептично поджал губы герцог.

— Не важно, она наверняка потеряла много сил, и я не собираюсь лишаться возможности оставить потомство.

Тирос промолчал, но кивнул, обещая прикрыть отсутствие Его Высочества, и Калабриан свернул в коридор, ведущий к покоям гостей.

Осторожно постучав, принц заглянул в гостиную предоставленную герцогине, комната была пуста, даже огонь почти погас, и лишь на столе тлел небольшой светильник. Калабриан хотел уйти, но вдруг услышал легкий всхлип. Приоткрытая дверь спальни не скрипнула, когда он заглянул туда и увидел леди Геллу свернувшуюся комочком у огня. Из кокона покрывала торчала светлая макушка, украшенная измятыми бутонами.

Оценив обстановку, принц готов был отступить, вернуться в зал, где все продолжается веселье и отыскать там вампиршу-горничную. Пусть принесет хозяйке успокоительное зелье в горячем бульоне, и может быть предложит ванну, но услышав еще пару всхлипов, Кэл не выдержал: дернув сонетку звонка, подошел к камину, и сев на пол втянул не сопротивляющуюся герцогиню на колени. Она спала, на щеках блестели соленые дорожки, нос распух, и жалобно хлюпал при судорожных вздохах.

Должно быть, звонок был проведен на кухню, потому что вскоре в дверь заглянула милая молодая девушка в белом переднике, но с цветами в волосах:

— Что вам угодно, милорд?

Калабриан улыбнулся, и шепотом сказал:

— Мне нужна ваша помощь, дитя. Леди устала и замерзла, принесите горячий бульон, чай и булочки, а потом распорядитесь на счет ванны.

Малышка присела и убежала, потряхивая косами. Через двадцать минут на скамеечке, придвинутой к камину, стоял чайный прибор, корзинка с булочками и бульон в глубокой мисочке.

— Милорд, — шепотом вопросила служанка, — а вам принести что-нибудь с праздничного стола? Ванна будет готова через полчаса.

Принц кивнул, и улыбнулся, поощряя старания. К этому моменту он, что бы чем-нибудь заняться вынул из волос леди все бутоны и заколки, и сейчас тихонечко поглаживал нежные короткие прядки, удивляясь себе. Гелла немного повернулась во сне, очевидно, она согрелась, и теперь Калабриану представилась возможность заглянуть в распахнувшийся вырез, он честно пытался отвести взгляд, убеждая себя, что смотреть там не на что, но взгляд сам скользил вниз.

К счастью принесли его обед, и услышав звон посуды герцогиня разлепила веки:

— Принц? Что вы здесь делаете?

— Обеспечиваю вам ужин, из— за своих полетов вы изрядно замерзли и проголодались.

Гелла с удивлением обнаружила подносы с едой, и милую молодую девушку, доложившую, что ванна готова.

— Вы можете искупаться, и поесть, но советую сначала выпить бульон.

Гелла подчинилась, есть хотелось, а кожа зудела, покрывшись корочкой остывшего пота. Когда бульон был выпит Калабриан к ее удивлению не ушел:

— Я подожду вас в гостиной, прослежу, что бы вы как следует поели, а потом надеюсь мы все же сможем поговорить.

Гелла лишь покачала головой, но возражать не стала. Ванна освежила, и подсушив волосы у огня герцогиня надела теплое домашнее платье цвета персика, оттенки розового, алого и оранжевого плавно поднимались вверх, бросая на кожу теплые блики. Милая девушка, помогавшая ей в купальне, аккуратно уложила волосы под шелковую сетку украшенную мелким жемчугом, затянула на талии красивый пояс: можно идти к принцу, но робость удерживала на месте. Гелла без нужды поправляла волосы, перебирала носовые платочки, одергивала платье, наконец, оставаться в спальне не осталось возможности, и девушка решительно вышла в гостиную.

Принц сидел в кресле у камина, как всегда небрежный и великолепный:

— Прекрасно выглядите, миледи! Милая девушка принесла нам немного угощения со стола, давайте поужинаем, я проголодался.

Гелла опустилась в соседнее кресло и неохотно потянулась к чашке с чаем.

— Нет, миледи, — строго сказал принц, подвигая к девушке тарелку, — сначала попробуйте жаркое, а уж потом чай!

Гелла метнула на принца сердитый взгляд, и наколола на вилку крошечный кусочек мяса:

— Завтра я начну паковать вещи, Ваше Высочество, леди Миаленн с супругом отбывает из Драконьих гор.

— Я знаю, леди, мои вещи уже упакованы.

— Вы едете с нами? — хотя Гелла в этом не сомневалась, ей важно было это услышать еще раз.

— Еду, — принц отломил кусок хлеба и обмакнул его в нежный сливочный соус, — помешать вы не сможете, так что предлагаю заключить перемирие, хотя бы на время пути.

— Хорошо, — Гелла опустила глаза в тарелку, которая незаметно опустела почти на половину, — я постараюсь не замечать вас, если вы в свою очередь пообещаете не замечать меня.

— Это неразумно, леди. — Принц покачал головой и подцепил вилкой небольшой колобок из нежного фарша, с начинкой из тертого сыра и пряных трав, — наши отношения не должны мешать окружающим, а такое равнодушие будет неловким для всех.

Гелла задумалась:

— Хорошо, тогда условие прозвучит иначе: вы никогда не остаетесь со мной наедине, и не диктуете своих условий! — сказав это, девушка взяла чашку и отпила глоток ароматного напитка с видимым удовольствием.

— Согласен, — Калабриан внимательно смотрел, как Гелла пьет, и старательно подавлял жар, появившийся в паху.

Он был уверен, что герцогиня его не дразнит, и не соблазняет, просто заявляет о своей независимости, но его тело реагировало бурно, горячо, а когда девушка, опустив глаза, подула на слишком горячий настой, он едва слышно застонал сквозь стиснутые зубы. Герцогиня тут же вскинула ресницы:

— Вам плохо? Может быть, позвать господина магистра, или лекаря?

— Нет, нет, просто чай слишком горячий, — поспешно отодвинув чашку, Калабриан откланялся.

Веселье в пещерах затихало, и пора было отдохнуть перед поездкой, но Кэл долго лежал, уткнувшись взглядом в балдахин, и вспоминал тонкие светлые пряди волос, нежную шею, розовеющие над белым краешком чашки трепетные губы. Наконец, ударив подушку, он повернулся на бок и приказал себе спать.

22

Новобрачных проводили в аметистовую пещеру: удивительно прекрасное место расцвеченное друзами хрусталя и аметиста. Большая кровать была изготовлена из полированного камня, и напоминала огромную раковину выстланную пуховиками. Магические светильники нежными искорками подсвечивали особенно выразительные скопления кристаллов, в воздухе витали пряные ароматы еды и цветов. Четыре бронзовые жаровни, наполненные раскаленными углями, прогревали воздух и добавляли красноватые нотки в общую атмосферу.

Сопровождающие в пещеру не вошли: осыпав молодых лепестками, затворили за ними тяжелые двери, обитые изнутри аметистового цвета сукном с подложкой из шерсти. Миа, отметила это, порадовавшись, что любопытные не смогут их подслушать. Ивэн заметно нервничал, она тоже, и что бы скрыть это подошла к накрытому столу. Накрытые серебряными крышками блюда стояли на маленьких конфорках с горящими свечами, что бы не остывали. Во льду покоились тонкие пластинки сладкого молока с засахаренными фруктами, рядом стояли узкогорлые кувшины с соком и легким вином.

Девушка потянулась за кубком, но крупная мужская ладонь накрыла ее маленькую ладошку, и кровь жарко застучала в висках. Горячие губы прижались к шее, пальцы привычные к мечу запутались в тонкой шнуровке, изнемогая, Миаленн тихонько застонала и оказалась прижатой к телу мужа. Забывшись Ивэн то рыча от нетерпения, то сжимая ее словно бесценное сокровище стянул платье и застонал, обнаружив под ним коротенькую алую сорочку на узеньких бретельках. Алые шелковые чулки и тонкая полоска смуглой кожи между ними и сорочкой доконали его, упав на колени, Ивэн прижался лицом к теплому телу под скользким шелком, а Миа запустила тонкие сильные пальчики в его шевелюру и склонившись шепнула:

— Любимый, я хочу увидеть тебя!

С трудом оторвавшись от вампирши, оборотень начал срывать с себя камзол, едва не задохнувшись, когда шаловливая ручка прошлась по плечам, груди, смело скользнула по штанам, и словно испугавшись, вернулась на талию, и одежда затрещала, не выдержав двойного напора. Через минуту Ив отбросив последние лоскуты рубахи, подхватил жену на руки и, целуя, сделал шаг к кровати, но Миаленн извернувшись, обхватила его ногами, и до кровати они не добрались.

Сначала стоя в неудобной дали от постели они жарко целовались, изучая тела друг друга, но вскоре инстинкты зверя возопили громче человеческого разума, и желание обладать окрасило все вокруг в алый цвет. Повалив добычу на пол, Ивэн выпустил на свободу свои желания, отмечая какой-то частицей сознания, что жена ему не уступает, ни в горячности, ни в силе, и растеряв всякую робость сама сжимает его в объятиях, гладит, кусает, и даже рычит ощущая как он отстраняется, что бы прижаться еще ближе, стать одним целым.

Когда схлынул алый туман, затмивший все вокруг, Миа и Ивэн лежали рядом на пушистом ковре, среди обрывков одежды, на принцессе остался один полуснятый чулок и измятый венок в растрепанных волосах, а на Ивэне только пара амулетов.

— Ты счастлив? — спросила Миа, удобно устроившись на руке мужа и рассматривая мерцающий потолок.

— Бесконечно, моя любовь, — повернувшись к супруге, Ивэн ласково потерся носом о теплую шею и глубоко вздохнул, впитывая аромат любимой, — тебе не стоит лежать на полу, замерзнешь.

— А на тебе можно?

— На мне можно, но тогда мы не доберемся до кровати.

— Ну и пусть!

Новобрачных не беспокоили до обеда, потом в двери деликатно постучали и предложили ванну. Заснувшие часа два назад Миа и Ивэн с трудом разлепили веки, и решили, что ванна, это хорошо! Но вместе!

Смущенная горничная принесла халаты, и сообщила, что дверь в ванную справа, а чистую одежду она сейчас принесет. Обнаружив ранее не замеченную дверь молодожены, целуясь и держась за руки, открыли ее, и попали в великолепную купальню. Флаконы с ароматными маслами и горшочки с мылом выстроились в ряд на удобных полках, в бассейне парила горячая вода, тут же лежали мочалки разной степени жесткости, брусочки краски для тела и мешочки с травами для ванны.

Сонно вздыхая, Миа перенюхала большую часть флаконов и мешочков. Закинув пару мешочков в воду, накапала масла и выставила на край пару горшочков с мылом.

— Идем?

Ивэн обошедший за это время всю купальню и отыскавший бритву кивнул, и помог жене спуститься в воду по мраморным ступеням. Ухаживая друг за другом, намыливая и изучая они провели в купальне почти два часа, и только настойчивое приглашение к столу заставило их поторопиться.

К столу они вышли в роскошных одеждах из алого бархата и серебряной парчи. Принимая поздравления и подарки, Ив вдруг смутился, словно что-то вспомнив, и на вопрос Миа шепнул:

— У нас принято, что бы муж утром одаривал жену, но мне нечего тебе подарить.

— А у нас такого обычая нет, у нас дарят только гости и родители, вот, будем отмечать свадьбу в твоем княжестве — подаришь!

Ив улыбнулся и начал перебирать под прикрытием скатерти тонкие пальчики жены:

— Какая ты у меня мудрая, — жарко выдохнул он в смуглое ушко, украшенное вычурной серебряной серьгой с рубином.

Миа покраснела, и замолчала, забыв, что говорила ей сидящая по левую руку, Гелла. Впрочем, герцогиня повторила свои слова снова:

— Ваше Высочество, когда прикажете отправляться каравану?

Оглянувшись на Ивэна, Миа спросила его взглядом:

— Когда?

Князь пожал плечами и кинул взгляд на Старейшину, и Миа ответила:

— Князь считает, что пора ехать, но нужно предупредить Старейшину.

— Вещи упакованы, — добавила Гелла, тоже поглядывая туда, где сидел Старейшина Каррагар, а может и не туда, кто знает, ведь рядом с седым драконом сидел не только принц, но и король, и герцог, и помолодевший Амиран, и все они, несомненно были достойны внимания герцогини.

Старейшина отъезду дорогих гостей не обрадовался, а маги и вовсе впали в тоску: уникальный случай принятия в клан ускользает из их любопытных ручек. Но король однозначно заявил, что князя и княгиню ждут большие сложности в княжестве, и лучше отправиться в путь до весенней распутицы.

Возразить драконам было нечего, так что одарив гостей всем чем смогли они проводили караван до предгорий, с помощью телепорта перекинув всех к тому месту, где орки караулили повозки.

За месяц с лишним повозки изрядно замело снегом и потрепало ветром, но в целом все было хорошо. И засидевшиеся в каменном городе орки, люди и вампиры разобравшись с упряжью, не спеша двинулись в путь.

Однако, уже к обеду следующего дня начались недоразумения: Ниир потребовал от Сатры возвращения в степь, орки проводники должны были довести караван до границы с вампирами, но один из них вполне мог уже сейчас вернуться в племя, тем более с молодой женой.

Сатра сказала «нет» и замолчала. Упрямая орчанка не желала устраивать скандал, но невольно его подстегнула: Ниир отступил и начал искать союзников. К ужину на весь караван шумела Кира: Сират пожелал отправить ее в поместье, что бы уьеречь от опасностей.

Юная орчанка возмущалась так громко, что из повозки выбрались недовольные шумом Миа и Ивэн. Король принципиально отказался вмешиваться в спор, заявив, что он тут инкогнито, и отправился к кухонной повозке выпить подогретого вина в компании лорда Ваентарра, решившего непременно проводить новых родственников.

Выслушав претензии дам и мужчин Миа рассудительно сказала:

— Сатра, ты говоришь, что дала клятву сопровождать леди Геллу до того места, которое она сможет назвать своим домом.

— Да, Ваше Высочество.

— Сират, ты утверждаешь, что дал подобную клятву отцу.

— Да, Ваше Высочество!

— Но ведь в браке, супруги принимают обязательства друг друга! Почему вы отказываете своим половинкам в праве блюсти честь рода?

Ниир и Сират печально переглянулись и молча поклонились принцессе. Король, наблюдавший эту сцену из удобного кресла поаплодировал дочери:

— Браво, моя дорогая! Думаю, из тебя выйдет отличная княгиня, а то что-то ты засиделась за папиной спиной, — король светло улыбнулся, обнажив клыки, — лет через пятьдесят приезжай с визитом, обменяемся опытом усмирения долгоживущих придворных.

— Пап, разве ты не поедешь снами?

— Что мне там делать? У тебя муж есть, а мне нужно приглядывать за своим клубком ядовитых змей, да и вообще, я теперь холостой и бездетный, увидишь, как набегут во дворец прелестные дамы! — король подмигнул дочери и отхлебнул из бокала.

Миа сникла, но Ивэн ласково обнял ее и шепча что-то на ушко усадил за стол — настало время ужина.

Поутру каравану повстречался гонец в сопровождении парочки гвардейцев, они привезли принцу Калабриану письма от отца и матери, а попутно и почту для всех участников посольства.

Амиран, ошеломленно рассматривал пару брутальных серых конвертов от кормилицы герцога Тримейна, юному Мирилу на колени высыпали целый пакет разноцветных конвертов от матери и сестры. Герцог, с помощью своего сундука-телепорта поддерживающий ежедневную переписку с леди Суонси, только хмыкал, глядя на ошеломленного Амирана и прятал улыбку в отросшие за время путешествия усы.

Получила весточку от родителей и Гелла, она сидела в повозке, боясь распечатать огромный пухлый конверт с гербом Мондилье надписанный затейливым почерком матери.

Наконец решившись, она сломала печать:

— Дорогая наша девочка! Ее Величество Королева, сообщила нам, что есть возможность передать с оказией тебе письмо. Мы не виделись уже полгода, и очень за тебя беспокоимся. В день твоего похищения в тронном зале… Дальше шло подробное изложение явления богини, а потом семейные новости перемешивались с пожеланиями здоровья, волнениями и просьбами прислать с оказией хоть несколько строчек.

Еще ниже была приписка от брата, сделанная магическими чернилами, подержав над листом руку, Гелла прочла короткое нежное послание: брат тревожился, ибо по долгу службы лучше отца знал политические расклады за пределами государства, и спешил предупредить младшую сестренку об опасности. Девушка только вздохнула, все о чем писал брат ее уже не страшило. Впрочем одно предостережение она прочла внимательно, брат сообщал о срочном ремонте в столичном храме, который был затеян по приказу богини, и кроме того длительное отсутствие в стране Наследника породило множество слухов и вызвало к нему недоверие.

Задумчиво покусывая губу Гелла выглянула из повозки, теперь она ехала одна: Сатре и Нииру как молодоженам предоставили отдельную повозку, Кира ехала с Сиратом, Миа с Ивэном, даже Лиат увлеклась одним симпатичным вапиром из личной охраны короля, и появлялась в повозке только по необходимости. Оказалось, что все читают письма, а Мирил еще и успевает всхлипывать над очередным розовым конвертом.

Сират и король вампиров тоже получили магически запечатанные конверты, вскрыть их можно было, только капнув на печать капельку собственной крови, теперь покачиваясь в седлах они что-то бурно обсуждали, изредко бросая взгляды на Геллу.

— Добрый день, Ваше Величество, советник, отчего вы так внимательно на меня смотрите?

Мужчины переглянулись, и наконец, Сират заговорил:

— Пришло письмо из поместья, слуги выполнили твое распоряжение, хрустальный саркофаг стоит в будуаре, и пыль с него стирают регулярно, но неожиданно хрусталь начал мутнеть.

— И что это означает, — Гелла напряглась, как всегда мысли о Силене причиняли боль.

— Никто этого не знает, слуги просят распоряжений.

Гелла подумала и ответила:

— Пусть все остается как есть, пыль стирать, шторы не закрывать, даже если яд не выйдет из организма, не хочу, что бы Силен томился в пыльном склепе, среди пауков и прочей мерзости.

Сират скупо улыбнулся и кивнул:

— Как пожелаете, миледи.

Поняв, что разговор закончен, Гелла отошла к Миаленн, следовало обсудить поездку в Северные княжества.

На следующий день во время полуденной остановки к Гелле подошел лорд Ваентарр:

— Миледи, я хотел попросить вас.

— Слушаю вас, милорд.

— Вы не хотели бы полетать? Ваши новые способности нуждаются в тренировке.

— Милорд, мне придется испортить одежду.

— Леди Гири по моей просьбе добавила шнуровку к дорожному костюму, если позволите, я велю принести его вам.

Гелла согласилась, и один из сопровождающих драконьего лорда принес к ее повозке увесистый сундучок. В нем оказался красивый камзол серого цвета с меховой опушкой и шнуровкой на спине, теплые бриджи с меховой выпушкой по боковым швам, сапожки из серебристой кожи самого необычного вида и все что полагается к дорожному костюму, включая перчатки, украшенные серебряными пуговицами с топазами и плащ.

Переодевшись, герцогиня вышла из повозки, и обнаружила, что драконий лорд ее уже поджидает:

— Вам все отлично подошло, миледи, — лорд галантно поцеловал девушке руку, словно не замечая пристальных взглядов принца, наблюдающего за ними с седла. — Ваши сапоги сшиты из драконьей кожи, и вы можете не опасаться, что они промокнут.

— Вот как? — удивилась Гелла, — значит, драконы линяют?

— Истинные — да, ведь дракон растет почти до семисот лет, а вот будет ли линять принц, мы не знаем, его дракон уже довольно большой.

Во время разговора лорд подвел леди к высокой повозке, на которой была устроена смотровая площадка:

— Вам нужно подняться наверх миледи, и дать появиться крыльям, они должны наполниться ветром.

— А вы подниметесь со мной?

— Нет, я буду вас отвлекать.

Драконий лорд отошел, позволив сопровождавшей хозяйку Лиат, распустить шнуровку камзола под прикрытием плаща, а потом галантно подал руку помогая шагнуть на ступеньку.

— Не волнуйтесь миледи, если не получится сразу, постепенно вы научитесь вызывать крылья в один миг, так же как мы меняем облик.

Гелла поднялась на шаткую площадку, вцепляясь в перила дрожащими руками, хорошо, что перчатки, уложенные в сундучок добродушной леди Гири, оказались такими толстыми, иначе Гелла уже нахватала бы заноз. Стылый ветер пронзал насквозь, отбросить плащ было нелегкой задачей, спина тут же покрылась мурашками, а пристальный взгляд кружащего неподалеку Калабриана не добавлял уверенности в себе.

Уже через десять минут Гелла закоченела, и услышала внизу перебранку принца и драконьего лорда:

— Вы с ума сошли! — кричал Калабриан, — еще минута, и леди превратиться в кусок льда!

— Ваше Высочество, леди нужно развивать свои способности! — отбивался лорд.

— Герцогиня! — раздался требовательный голос Его Высочества, — сию же минуту завернитесь в плащ и спускайтесь!

Гелла честно попыталась поднять плащ, и даже ухватила его негнущимися руками, но потерпела поражение — ветер вырвал тяжелую ткань из неловких рук и больно хлестнул ею по лицу.

— Не могу! — пропищала Гелла, понимая, что в вое ветра ее скорее всего не услышат.

Но принц услышал. Выругавшись, отбросил плащ и полез по корявым ступеням вверх. Все это Гелла не оставляла попыток согреться, она просто присела на корточки и принялась тянуть плащ на себя, ледяные иголочки ветра вонзались в мех, руки не слушались, но тут на площадке появился Калабриан. Без лишних слов завернув герцогиню в ее же плащ и закинув девушку на плечо начал спуск, у земли его ношу перехватили руки драконьего лорда:

— Быстро в повозку! — прокричал Калабриан, — подайте крепкого вина и масла с перцем!

Лиат уже откинула тяжелый полог и едва мужчины вышли, принялась раздевать и растирать хозяйку, ругаясь от ужаса. Потом из кухонной повозки принесли крепкое вино с пряностями, а через полчаса горячий суп. Гелла лежала на своей неширокой кровати в повозке, больше похожей на полочку, укрытая одеялами до самого носа, и печально размышляла о том, что и летающей девушки из нее не вышло, а у принца появился еще один повод поточить об нее зубы.

Калабриан в это время ругался с лордом Ваентарром, лорд вяло защищался, все больше наливаясь кровью. Наконец не выдержав напора Его Высочества, он рыкнул, частично изменившись: глаза приобрели вертикальный зрачок, на руках отросли когти, а часть волос стала великолепной серебряной чешуей. Однако Калабриан зарычал в ответ еще громче, и через миг на его месте на стылой земле стоял золотой дракон!

Опешивший лорд втянул когти и поклонился:

— Ваше Высочество! Леди ничего не угрожало, ее ипостаси достаточно сильны, что бы противостоять любой болезни.

Калабриан вновь стал человеком, и гневно уставился на лорда, но тут из-за повозки вынырнула Миа и подойдя своей танцующей походкой бросила:

— Вы не правы, лорд, все ипостаси леди имеют человеческую составляющую, а потому она доминирует. Так что герцогине по — прежнему угрожают все человеческие болезни.

Хорошо, что Миален — вампирша и успела отпрыгнуть, через секунду на то место где она была опустилась когтистая лапа в золотой чешуе.

— Но ведь она получила долголетие! — удивленно воскликнул драконий лорд.

— Верно, — ответила принцесса с любопытством рассматривая дракона при свете дня, — но долголетие, не значит бессмертие, если на вас уронить скалу, вас размажет в лепешку будь вы дракон или человек.

Дракон зарычал, выдохнул клуб дыма, и снова стал принцем:

— Ваше Высочество, обратился он к Миаленн, я прошу вас рассказать все, что вы знаете о леди, как я понимаю, ее состояние уникально.

— Это так, раньше ни кому не удавалось собрать в себе столько разной крови хотя бы потому, что организм не выдерживал резонанса, для каждой ипостаси требуются изменения, вы понимаете? Около трехсот лет назад один из наших магов попытался принять кровь человека, будучи вампиром, рожденным от оборотня.

— Чем все закончилось?

— Страшной смертью в муках. Органы не прошли перестройку, и я боялась, что леди Гелла не сможет принять магию драконов, но все обошлось.

— Да, но почему леди Гелла смогла сделать это? — удивленно спросил лорд Ваентарр, а Калабриан снова зарычал, но удержал трансформацию.

— Вы рисковали жизнью леди?

— Но я же не знала, что затеял Старейшина! И поверьте, принц, после принятия в клан не сразу ощущаешь себя в этом мире!

Миаленн рассердилась, и на звук ее голоса тут же подошел Ивэн:

— Что случилось?

— Ничего! — буркнула принцесса, — просто один упрямец считает виноватыми всех, кроме себя!

Принц открыл рот, что бы ответить, и вновь стал драконом! Столб огня метнулся, едва не опалив принцессе волосы, рассердившись, она в ответ метнула в дракона короткое заклинание, с амулета, подаренного Кирой, и тут же оказалась мокрой с головы до ног!

Сдерживающий смех лорд Ваентар с поклоном пояснил:

— Золотой дракон защищен от любых видов магии, Ваше Высочество, точнее, он просто отражает заклинание обратно в противника.

Побелевшая от гнева принцесса, вдруг расхохоталась, и ушла, опираясь на руку мужа. В повозке ей пришлось снять все до последней нитки, и Ивэн растирая любимую куском полотна, поинтересовался:

— А почему ты вдруг начала смеяться?

— Все просто, Ив, дракон полностью защищен от заклинаний, но без заклинания он может зачать только от драконицы!

Ив хмыкнул и продолжил растирать жену, хотя и сосредоточился на самых выразительных особенностях ее фигуры:

— Но получается, что леди Гелла сможет родить ему ребенка? Ведь она тоже дракон?

— Не знаююю, — томно протянула Миа, не двусмысленно прижимаясь к супругу, — она может и не захотеть.

Забыв о разговоре, двое обнялись и упали на обширную кровать, собранную из трех лежаков, кровать устланная перинами и одеялами мягко спружинила и только орк возница усмехнулся, ощутив дополнительное качание повозки.

Дни постепенно складывались в недели, а мир и покой путешественникам только снились: то леди Гелла не выспавшись с утра начинала ехидно подкалывать принца за завтраком, то Калабриан заметив настойчивые ухаживания лорда Ваентарра, одарял ее ледяными взглядами и едкими комментариями. Орки проводники давно делали ставки на странную парочку, а принцесса и Ивэн взирали на происходящее мрачно.

Через сутки после попытки Геллы взлететь Ивэн рассказал принцу, над чем смеялась Миа, и принц впал в задумчивость, к счастью герцогиня не заболела, и уже утром вновь начала тренировки, используя вместо смотровой площадки спину коня. Но стоило принцу заметить, что у нее синеют губы, как он тут же сдергивал девушку с лошади и передавал в руки горничной, однако крылья больше не раскрывались.

У границы степи орки устроили прощальный вечер: разожгли большой костер, сварили котел густого мясного супа, и весь вечер вспоминали прошедшие в пути недели. В конце вечера Миа и Ивэн одарили проводников подарками и вручив письмо Матери племени отпустили с миром.

Подмигнув Гелле, Кира принесла с кухни тайно сваренный Сатрой медовый напиток, все с удовольствием отведали и начались танцы. Сначала плавные, дворцовые, потом ритмичные оркские, со множеством прыжков и смен партнеров, и вот в один из моментов, когда Гелла взлетела подброшенная кем-то к звездному небу в свете костра, рядом захлопали крышки повозок, поднялся ветер, раздались удивленные вскрики. В хмельной радости Гелла засмеялась и увидела рядом блеск золотой чешуи: огромный дракон махая крыльями поднимался к ней из темноты едва освещенной искоркой костра:

— Леди, вы с ума сошли? Что с вами?

Засмеявшись еще громче, Гелла взмахнула серебряными крыльями и поднялась еще выше, дракон за ней, еще, и еще, туда, где его нет! Но дракон поднимался выше и выше, кружил, догонял, страшно ругаясь голосом принца прямо в голове, пока герцогиня не завопила совершенно невоспитанно:

— Замолчи! Как ты мне надоел!

— Глупая девчонка, продолжал бухтеть дракон, упадешь, ловить не буду!

Тут Гелла поняла, что действительно забралась далеко, костра уже не видно, и вообще, она слабая девушка, в дорожном костюме, а вокруг ночь, холод и ледяной ветер! Развернувшись она спикировала на шею дракону и обвиснув мокрой тряпочкой согласно кивнула:

— Да, глупая, да устала, вези меня к костру!

Онемевший от такой наглости дракон усиленно замахал крыльями и вскоре осторожно опустился в кольце повозок. Первой прибежала Миа:

— Что с ней? Она ранена?

— Нет, просто устала, — прогудел мысленно дракон и тут же добавил для побежавшего Ивэна: — с ней все хорошо, замерзла, снимите ее быстрее, я сейчас превращусь. Оборотень подхватил свою хрупкую мамми и понес к повозке, принц раздраженно зашагал рядом:

— Что на нее нашло? Взлетела и давай носится кругами, а потом увидела меня и рванула в степь, еле догнал!

Князь бросил на принца косой взгляд и только головой покачал, Лиат уже ждала в повозке:

— Ох, леди, да что же это такое! Опять промерзли!

Причитая, горничная уложила Геллу спать, а мужчины вернулись к кострищу. Праздник уже закончился, взлет дракона и девушки с большими крыльями раскидал угли костра, смел пустые чашки и насыпал в котелок пыли, а потому все уже разошлись, только лорд Ваентарр взволновано бегал у кучи углей. Заметив принца, он бросился к нему:

— Расскажите, леди взлетела? Как все прошло?

— Леди взлетела, но опять истощила свои силы и едва не упала, поэтому обратно к стоянке ее принес я, а сейчас надеюсь, она уже спит.

— Хорошо, очень хорошо! — лорд Ваентарр побегал у костра еще немного, и заметив, что Ивэн ушел в темноту к повозкам заговорил: — Я не знал, как сказать вам, Ваше Высочество: дело в том, что мы драконы можем иметь потомство только с чистокровными драконами, либо с чистокровными людьми. Полукровки при всей их красоте и силе могут подарить детей только человеку, а золотой дракон, так написано в наших летописях, золотой дракон бесплоден и для драконов, и для людей.

Принц дернулся, столь откровенный разговор пугал, но жить в страхе хотелось еще меньше.

— Единственный шанс, — продолжил лорд, — это завести семью с человеком, который не совсем человек. В тех летописях, что раскопал хранитель, написана история человека спасшего юного дракона ценой своей жизни и получившего благодарность клана. Человек стал золотым драконом, но они с супругой не имели детей, поскольку она была драконицей. Имея длинный век, он не стал удерживать подле себя женщину, желающую детей и страдающую от их отсутствия, глава клана утвердил развод.

Спустя двадцать лет золотой дракон женился на человеческой женщине. Он скрывал от жены кто он такой, и за десять лет она не смогла подарить ему ребенка, и тогда отчаявшись, он рассказал ей все и привел в клан, прося старейшину о милости, потому что очень любил супругу. Старейшина одобрил его выбор, и женщина была принята в клан, после обряда у них родились обычные человеческие дети.

Калабриан слушал драконьего лорда затаив дыхание, а потом спросил:

— А почему вы рассказываете мне это сейчас?

— Потому что леди Гелла не человек, и она тоже принята в клан Серебряных.

Калабриан хотел что-то спросить, и замер: если Гелла частично дракон, то родить может только от кого? Она не полукровка, не человек, плюс намешанная в ней кровь орков, оборотней и вампиров! Споткнувшись, принц выругался и пока восстанавливал равновесие и присутствие духа, драконий лорд растворился в темноте.

Поутру орки покинули караван, остались только Сатра, Кира и Ниир. Уже через сутки стало понятно, что из Драконьих пещер посольство уехало вовремя: налетели теплые ветра, снег превратился в вязкую грязную кашу, и повозки еле скрипели колесами по раскисшей дороге. Король вампиров не пожелал тащиться вместе со всеми, и однажды утром исчез вместе со всей охраной, принцесса лишь плечами пожала:

— Побежал свадьбу устраивать.

На территории вампиров гонцы стали появляться чаще: письма, посылки, депеши, все в изобилии прибывало в караван каждый день, но путешественники уже так устали, что реагировали вяло даже на строгие бумаги с королевскими печатями.

Первым не выдержал принц, тащиться вместе с караваном ему смертельно надоело, а потому пришпорив коней, он с герцогом, Амираном и картографом отправился в столицу быстрым темпом. Через пару часов следом сорвалась Миаленн, со всей свитой, лишь полдюжины вампиров остались с повозками, что бы доставить их в ближайший городок, перегрузить багаж на лошадей и догнать отряд в столице.

Гелла сидела в седле и раздумывала о будущем, отец и матушка продолжали звать ее домой, сообщали о попытке переворота в столице и разграблении нескольких поместий принадлежавших заговорщикам. Ивэн и Миа не сомневались, что она поедет с ними в Северные княжества, а король вампиров ясно дал понять, что ждет ее на балах в столице, опять все дружно управляют ее жизнью!

Придержав коня, Гелла подъехала к Сирату:

— Сират, ты не будешь возражать, если я поеду в поместье? Хочу навестить твоего отца, и немного отдохнуть, в столице сейчас будет шумновато.

— Конечно, леди, поезжайте, я бы с радостью отправил с вами одну шуструю юную особу, но ей захочется посмотреть на торжества, а меня призывает в столицу должность.

— К церемонии я приеду, но пока хочу побыть в тишине.

— Я отпишу управляющему, и в общем вы можете сократить путь, если свернете на следующем перекрестке.

Подозвав одного из Стражей, Сират выдал ему подробные инструкции, и уже на следующем перекрестке Гелла простилась с Миа и Ивэном, и в сопровождении Лиат и трех Стражей отправилась в поместье.

Дом встретил их тишиной, покои не были протоплены, но пыли не было, как и чехлов, в будуаре хозяйских покоев стоял саркофаг с застывшим Силеном, легкая муть появившаяся в глубине хрусталя почти не мешала видеть его спокойное лицо. Гелла бережно погладила хрусталь и отправилась мыться и переодеваться с дороги.

Принц был в ярости: он надеялся, что за несколько дней пути герцогиня соскучится, и прибыв в столицу сама станет искать его общества, но к его удивлению вампиры въехали в аллеи дворца буквально через полчаса после него. На удивленные расспросы принцесса небрежно ответила:

— Нам тоже надоело месить грязь, думаю в столице уже достаточно развлечений для молодоженов.

— А где же леди Гелла? — поинтересовался Тирос, увидев, как Калабриан внимательно осматривает прибывших всадников.

— Леди захотелось уединения, и она отправилась в загородный дом.

Принц был озадачен:

— У герцогини есть здесь загородный дом?

— Согласно распоряжению лерда Силена, его невеста может пользоваться всеми активами семьи эр Миат, — ехидно напомнила ему Миа.

— За что вы так не любите меня, Ваше Высочество? — напрямую спросил принц.

— За то что продолжаете портить жизнь такой замечательной девушке как леди Гелла.

Калабриан промолчал. На сей раз визит считался официальным, и ему предоставили покои в гостевом крыле дворца. Едва гости разместились, как им передали приглашение на ужин от Его Величества, а уже с утра началась круговерть официальных мероприятий. Завтрак в обществе юных вампирш и их маменек сменялся обедом с их братьями и кузенами, послеобеденный чай бывал в компании торговцев и советников, а на вечерних развлечениях принца вновь окружал цветник из юных красавиц.

— Тирос, это невозможно! — жаловался Калабриан другу, — они смотрят на меня как на добычу, ловят в темных углах и готовы в любой момент выйти в сад, прогуляться в тени деревьев! Что случилось с этими дамами?

— Хм, тебе не кажется, что Его Величество предлагает тебе другие варианты?

— Что?

— Вспомни визит к драконам, едва ты оказался драконом, как вокруг тебя закрутились просто ослепительные красотки, и все они были не замужем.

Принц раздраженно топал сапогами для верховой езды по полированному мрамору:

— Выходит король вампиров пытается устроить мне выгодный брак?

— А почему нет? Еще полгода назад ты был готов жениться по расчету!

— Теперь появились обстоятельства, которые заставляют расчет быть значительно точнее, — вздохнул принц, — так что ни одна смазливая мордашка с клычками меня не устраивает.

— Вот как, тогда тебе стоит дать понять, что ты занят.

— Леди Геллы нет в столице, а другая дама на роль моей спутницы не подойдет.

— Пригласи супругу посла на первый танец.

— И тем спровоцировать внешний конфликт? Межрассовый?

— С тобой тяжело, — покачал головой герцог, — тогда просто попроси Его Величество снять с тебя осаду, а лучше — Ее Высочество, сдается мне, что половина улыбчивых красоток принадлежат ее свите.

Калабриан так и сделал, принцесса, нежно улыбаясь, пообещала дать отбой летучему отряду, но кажется, сделала наоборот, и принц сбежал с бала на верховую прогулку.

Сопровождаемый лишь невидимым отрядом Стражей, которых приставил к нему король вампиров, Калабриан медленно выехал за пределы столицы, хотелось вдохнуть поглубже, свежий весенний воздух, послушать пение первых птиц, полюбоваться огромной луной занявшей кажется пол неба.

Все это было на неширокой проселочной дороге, на которую свернул принц, вот только не хватало какой — то ноты, грустно звучащей, но несущей радость. Опустив поводья, Калабриан прислушался к окружающему миру, а потом спрыгнув с седла превратился в огромного золотого дракона, и взлетел.

Гелла несколько дней почти не выходила из комнаты: ела, спала, листала книги, которых оказалось в поместье великое множество, изредка подходила к инкрустированному перламутром клавесину и нажимала несколько клавиш. Ослабевшие шелковые и серебряные струны шептали и дребезжали, словно старушки, а иногда плакали высокими надтреснутыми голосами.

Каждый день она приходила в будуар, и разговаривала с Силеном, муть становилась все ярче, словно белесое облако затягивало хрусталь изнутри, а иногда казалось, что саркофаг тихонько потрескивает.

На пятый день шустрая Лиат, которой тоже потребовалось время на отдых затеяла в покоях уборку, отправив госпожу в сад с наказом хорошенько отдохнуть и развеяться. В саду была устроена беседка, даже не беседка, скорее павильон, облицованный диким камнем, с большими разноцветными окнами, уютным камином и мягкими кушетками. Рядом с этим сказочным домиком располагалась небольшая площадка, с которой хорошо был виден сад. Укутавшись в плед, Гелла сидела на раскладном стульчике среди едва зазеленевших кустов, а молчаливый повар готовил на открытой жаровне глинтвейн, жарил аппетитно скворчащие колбаски, на тонких острых палочках и подогревал булочки с земляничным джемом.

Пропитываясь мягким солнечным светом, вдыхая аромат пряностей и мяса, герцогиня ощутила наконец то, за чем она сюда ехала: покой, тишину, медленное течение времени. Ее мысли текли так же плавно, как вился дымок над жаровней, и думалось в основном о том, что ей никто не мешает остаться жить здесь, навсегда. Да Ивэну нужна ее поддержка и помощь, но у него теперь есть Миа, Сират и Кира ближайшие год-два будут чаще бывать в шумной столице, чем в тихом поместье, а уж родных можно и в гости пригласить, устала она колесить по дорогам.

Словно в ответ на ее мысли на колени опустилась великолепная серебристая бабочка: взмахнула крыльями и растаяла, оставив маленький свиток — приглашение на свадьбу кронпринцессы Миаленн и Серого князя.

Что ж, до отъезда есть еще неделя, а значит можно сделать вид, что приглашения не было, и продолжить посиделки на ласковом весеннем солнышке, попивая горячее вино, а можно отписать Миаленн и извиниться, и тогда посиделки растянуться на две недели, а может и на три. Вздохнув, Гелла сунула свиток в карман и попыталась расслабиться, повторяя как заклинание: неделя еще есть.

Охрана сорвалась было следом, меняя ипостаси, но угнаться за резко набравшим высоту ящером не сумели. Взлетев Калабриан прислушался к окружающему миру, и издав трубный рев рванул на юг. Под золотыми крыльями какое-то время тянулся тракт, потом лес, затем небольшие уютные дома окруженные садами. Наконец он увидел то, что заставило его сорваться в ночь: в лунном свете на фоне бескрайнего неба танцевала прекрасная дева.

Чуть слышно напевая, она шагала по сизым облакам, изредка закутываясь в серебряный кокон крыльев, но чаще они развивались за ее спиной точно роскошный невесомый плащ. Не чувствуя стыда она веселилась, протягивая руки к небу, а нежное сияние обволакивающее фигуру добавляла общей картине нереальности.

Калабриан замер, планируя на раскинутых крыльях и любуясь, вдруг он заметил, что лунная танцовщица кружится и изгибается, не открывая глаз, а подлетев ближе, понял, что она спит! Что же делать? Если девушка проснется, она может рухнуть с огромной высоты, но как ее поймать не разбудив? Осторожно подбираясь ближе, принц увидел внизу блеснувшее в темноте тяжелой ртутью озеро и решительно выпустил когти.

А девушка, танцуя, ускользала, уклонялась от малейшего движения воздуха, и когда обозленный дракон завис над ней, перекрывая путь наверх, вдруг опустилась к самой воде и побежала по неподвижной водной глади.

Невольно разглядывая ее фигуру, Калабриан не мог отвести взгляд: как она хороша! Тонкая талия, сильные ноги, развивающиеся крылья только подчеркивали ее женственность и хрупкость.

Добежав до берега, герцогиня плавно опустилась на холодную землю и свернулась калачиком. Спланировав неподалеку, Кэл подошел ближе и изумился: девушка продолжала спать, зябко поджав босые ноги, но она вовсе не была обнаженной! Длинная, до самых пят рубашка с глухим воротом и рукавами скрывала ее больше чем бальное платье!

Покачав головой в изумлении, принц поднял невесту на руки и огляделся: где то впереди мигали огоньки, туда он и пошел.

Сначала идти было легко: очевидно он невольно ступил на чью-то тропу, потом идти на ощупь стало сложно, под ноги лезли корни, руки царапали колючие ветки, а затем он уперся в довольно высокую ограду из переплетенных металлических завитков на каменном основании. Перехватив девушку поудобнее, Калабриан двинулся вдоль нее надеясь отыскать калитку и вскоре нашел искомое, над калиткой мерцал простенький светильник. Подойдя к дому, принц увидел выбегающую из дверей простоволосую девушку с фонарем в руках:

— Сударыня! — окликнул он ее шепотом, — помогите мне уложить леди!

Вздрогнув вампирша едва не выронила фонарь, и увидев хозяйку ахнула:

— Где вы нашли миледи, сударь? — Лиат к ее чести сразу узнала принца.

— В облаках, — честно ответил Калабриан, — куда ее можно уложить?

— За мной, — пригласила горничная, открывая двери.

Калабриан пронес девушку на руках до самой спальни. Свет в доме нигде не горел, камеристка оставила свой фонарь внизу, у лестницы, но вертикальные драконьи зрачки легко улавливали малейшие токи света из не прикрытых занавесями окон.

— Сюда, Ваше Высочество! — Лиат откинула полог, — что с миледи?

— Не знаю, она летала, не открывая глаз, а потом улеглась прямо на землю и уснула, есть ли в доме доктор?

Вампирша всмотрелась в спокойное лицо госпожи, потом лизнула ее запястье:

— Лучше спросить у госпожи эр Миат, ее кожа пахнет степными травами, а ни каких зелий госпожа не пила, возможно, сработали амулеты орков?

Калабриан с сомнением покачал головой, но его тонкий нюх тоже улавливал травяной запах, исходящий от кожи и волос леди Геллы:

— Хорошо, я сейчас вернусь в столицу и расспрошу леди эр Миат, не оставляйте госпожу одну, я сразу пришлю весточку.

Лиат кивнула, и Калабриан вышел, во дворе он обернулся драконом и полетел к столице. В пути он размышлял не только о дивном лунном танце, он думал, как незаметнее проникнуть в Дом пятидесяти семей, уже трижды на него покушались, причем столь тонко и хитро, что невольно на ум приходила женщина. Возможно это месть Миа? Но принцессе незачем травить принца, способного помочь ее супругу, тогда кто? Под мерные взмахи крыльев в голове сложилась любопытная цепочка: официальный визит, толпящиеся красотки, увешанные драгоценностями, камни, полированный оникс, тетка! Ну конечно! Тетка короля вампиров! Та самая, что сватала ему свою внучатую племянницу! Калабриан даже завис на секунду в воздухе, планируя по кругу: срочно нужно предупредить короля, а заодно придумать, как наказать слишком активную тетку не испортив отношения с вампирами.

Киру он нашел в покоях эр Миат, сонная орчанка еле выползла в будуар, закутавшись в домашнюю хламиду:

— Что вам угодно, Ваше Высочество?

— Чаю, леди и ваш совет.

Глаза орчанки начали открываться, и она быстро позвонила в колокольчик:

— Чаю, мяса и пирожных, — велела она появившейся горничной, — потом уселась в глубокое кресло, — рассказывайте, Ваше Высочество.

И принц рассказал, и про ночные полеты леди Геллы и про попытки его отравить, оглушить и сжечь. Кира сидела, забравшись с ногами в кресло, и осторожно пила горячий чай с пирожными незаметно подкладывая Калабриану горячее мясо, подливая чай и мерно кивая.

— Все понятно, Ваше Высочество, в герцогине проснулась оркская кровь, и с этим ничего не поделаешь. Сатра думала, что эта часть ее души так и не проснется, но сейчас весна, степи зовут, а другие ипостаси дают силы и желание гулять в лунные ночи.

— Так все орчанки гуляют под луной?

— Нет, полнолуние — время оборотней, полет без крыльев, дар вампиров, а вот танец…

Девушка встала, потянулась, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг двинулась теми же тягучими движениями, что и Гелла:

— Так? — Спросила она через минуту.

— Так, что это?

— Женский танец, у нас его танцуют по весне женщины и девушки, у леди Геллы просыпаются женские силы.

Вздохнув, Кира опустилась в кресло, но тут из-за драпировки вышел Сират, кивнул приветственно принцу и подошел к супруге:

— А почему мне ты не показывала такую красоту? — спросил он полушепотом, касаясь кончиком языка раскрытой ладони супруги.

Кира зарделась и так же шепотом ответила:

— Потому что не знала, что время уже пришло.

— А сегодня покажешь?

— Непременно.

Делая вид, что не слышит воркования молодоженов, принц допивал чай, обдумывая проблему: судя по всему, с леди не случится ничего страшного, если не выпускать ее из дома ночью, а вот как проучить королевскую тетку?

Но тут Кира оторвалась от супруга и пришла ему на помощь:

— Я слышала, что леди, о которой вы говорите страшно гордиться своими волосами, они у нее длинные, почти до пят, советую подарить ей средство для волос, с обратным эффектом.

Орчанка лукаво засмеялась, сверкая белыми зубами, Сират прижался бедром к коленям супруги, и принц поспешил откланяться.

23

На следующий день во дворце разразился скандал: новенькая служанка перепутала флаконы, и роскошная грива королевской тетки осталась колыхаться в ароматной воде. Конечно, маги немедленно восстановили потерю, но теперь тетка короля не могла обливать презрением придворных дам: те немедленно начинали хихикать, представляя чванливую королевскую родственницу лысой.

А вот запереть леди Геллу в доме у Калабриана не получилось, проснувшись, и узнав от Лиат о своих ночных приключениях, Гелла тотчас отписала Сатре, и буквально к вечеру орчанка пила подогретое молоко с маслом в будуаре герцогини.

— Танцевала? А как?

— Не знаю, но Лиат говорит, принц слюной истекал.

— Значит, у тебя кровь проснулась, это просто, мы же с тобой кровные сестры, а у нас весной женщины умеют танцевать, но не ваши паркетные танцы, в которых от истинной сути одни кривляния остались, — орчанка поморщилась и отпила еще глоток молока, — у нас этому не учат, это либо есть, либо нет.

Встав из кресла, Сатра скинула короткую кожаную куртку, встряхнула волосами и пошла. Пошла гибким шагом, плавным и неторопливым, не качая особенно бедрами, не принимая зазывных поз, и даже глаза опустила к полу, словно всматривалась в пестроту ковра, но каждое движение было пронизано такой чувственностью, такой притягательностью, что Гелла не могла оторвать от подруги глаз!

— Вот так, — Сатра совершенно не женственно плюхнулась в кресло и вновь отхлебнула молока, а Гелла заморгала, не сразу переключившись с чувственной львицы на простую воительницу.

— У нас каждую весну женщины танцуют, но обычно для своих мужчин, иногда правда бывает, что много женщин собирается и девушек тоже, но это если мор был, и Мать считает, что племени много детей нужно.

— Детей?

— Да, это же как магия, соединение с землей, с силами степи, если один на один с мужем, травы еще помогут, а если вокруг много танцующих, сразу, точно дети будут, часто еще и двойни рождаются.

— Получается, я каждую весну так танцевать буду?

— Не знаю, у нас женщины так могут пока хотят рожать.

Гелла задумалась, потирая лоб, и попросила:

— А давай я сейчас попробую, а ты скажешь, так или не так?

— Не получится, — покачала головой орчанка, — я показала движения тебе, а думала в этот момент о Ниире, для этого танца нужны чувства.

— Но ведь я танцевала? Ночью?

Сатра улыбнулась:

— А может быть тебе кто — то приснился? Хорошо, давай попробуем.

Гелла вышла на середину не слишком просторной комнаты, и прикрыв глаза посмотрела вверх: она уже поняла, что нужно просто слушать себя, но внутри было тихо. Тогда она попыталась представить себе звездное небо, свежий, прохладный воздух и жаркие золотистые глаза, наблюдающие за каждым вздохом. И руки взлетели вверх, просторная домашняя хламида затрепетала, словно и впрямь подхваченная ветром, и…

Очнулась Гелла от звона чашки, воительница раскрошила ее в пальцах.

— Получилось? — спросила герцогиня, отмечая, что висит в воздухе без всяких крыльев.

— Еще как! — Сатра сглотнула и смущенно отвела глаза, — не знаю, кого ты представила, но от такого танца можно и тройню зачать!

Успокоившись на этот счет, Гелла пожелала встать на ноги и тут же плавно приземлилась на ковер:

— Поужинаешь или сразу спать?

— Я пожалуй спать, Ниир заждался, — пробормотала орчанка выскальзывая за дверь.

Гелла только и успела согласно кивнуть. Тело немного ныло, как после занятий в танцевальном зале, но силы буквально кипели: хотелось запеть, побежать или сорваться в дикую скачку. Понимая, что такое поведение вампиры, живущие в доме, не оценят герцогиня вышла в сад и позвала волчью суть.

Луна уже взошла, и когда мир нахлынул на нее изобилием звуков, запахов, ощущений она лишь встряхнулась, проверяя тело, и потрусила в глубину сада, к ручью от которого тянуло рыбой, сочными стеблями рогоза и немного тиной. Повалявшись на траве, и несколько раз высоко подпрыгнув, ловя зубами качающиеся ветки, волчица перепрыгнула узкий ручей и поспешила дальше. Шаги ее становились все более размашистыми, пока ноги не вынесли за пределы сада, тут она немного растерялась, но еще раз прислушавшись и принюхавшись, направилась к ближайшему от поместья домику.

От домика доносились всхлипы, треск и ругань, подойдя ближе, серая тень учуяла запахи, резкие и неприятные, странно, вампиры пахли иначе.

Домик был добротным, каменным, но каким-то неухоженным, снег уже почти весь сошел, днем с крыш звонко щелкая падали капли, но здесь водостоки были забиты и капли чертили шустрые дорожки на стенах, а ночью легкие заморозки схватывали воду, разламывая не слишком плотный камень. Легкая сеть трещин змеилась вокруг окон, стекала к фундаменту, похоже, водостоки забиты не первую весну.

Не отвлекаясь, волчица притиснулась носом к окну с треснутым ставнем:

— Ах ты паршивка! — и щелчок кожаного ремня.

Заглядывать в щель в волчьей ипостаси было неудобно, и Гелла все же решила перекинуться обратно, хотя ступив босыми ногами на ледяную землю поморщилась. В щель можно было разглядеть невысокого мужика с ремнем в руке, и рослую девочку, лет десяти. Герцогиня еще не решилась вмешиваться — ремень в руке мог служить лишь устрашением, но вот мужик встал, покачиваясь, и стало понятно, что он пьян, вот откуда такой омерзительный запах! Сделав шаг к девочке, мужик как-то обреченно опустил руки:

— Иди спать.

Девочку тотчас словно ветром сдуло, а Гелла переступая застывшими уже ногами, решила обернуться обратно, но тут мужик со звериным ревом метнул бутылку в стену, а потом, уронив хмельную голову на руку зарыдал.

Помявшись, девушка обошла дом и стукнула в дверь. Половицы застонали, под тяжелыми шагами, и вскоре дверь приоткрылась. Мужик ошалело переводил взгляд с лица Геллы на ее тонкую домашнюю хламиду и босые ноги:

— Чем могу служить, леди?

— Можно войти?

Человек посторонился, да человек, немного странно для вампирского поселения, люди чаще встречаются в городах, но в целом ничего особенного в этом не было. Комната, в которую прошла Гелла представляла собой все сразу — прихожую, кухню и гостиную. Две двери вели видимо в спальни, и узкая лесенка тянулась к люку в потолке. Когда — то дом был уютным и ухоженным, но теперь в углах скопилась паутина, на печке сажа, а горшки и котелки не блестели.

Однако все же чувствовалась робкая попытка сохранить прежний порядок: заштопанные через край салфетки, которыми была застелена полочка с посудой, новый веник в углу, и даже заморенный цветок в горшке на подоконнике.

— Я леди Гелла, невеста лерда эр Миат, — представилась девушка, осматриваясь, — скажите, пожалуйста, где ваша жена?

Мужчина потупился и выдавил:

— Умерла, три года назад.

— Вампирша?

— Да.

— Что произошло?

— Несчастный случай.

— А дети?

— У нас одна дочь десяти лет.

— Хорошо, а вы не хотите вернуться в королевство людей?

Мужик неопределенно пожал плечами.

— А еще раз жениться не пробовали?

Вновь пожатие плеч, но несколько смущенное, похоже, отец заботится о своей дочери и не хочет приводить другую женщину в дом, или женщина не хочет делить пространство с падчерицей.

— У меня к вам предложение, я скоро отправляюсь в путешествие в свите принцессы, а моя горничная устала от дороги, если вы отпустите дочку в поместье Лиат обучит ее всему необходимому, и девочка уедет со мной, а вы сможете привести в дом женщину, которая наполнит ваш мир светом.

Мужчина смотрел недоверчиво, кажется босые незнакомки не часто приходят ночами с деловыми предложениями. Тут чуткие уши леди уловили легкий скрип половиц:

— Впрочем, наверное лучше спросить вашу дочь, вдруг она не захочет уезжать?

Девочка выступила из-за двери и очень серьезно сказала:

— Я согласна, миледи.

Потом шагнула к отцу и крепко его обняла:

— Женись на госпоже Кариан, папа, ты же знаешь, что она будет о тебе заботиться, а я буду приезжать к вам в гости.

На колени в потертых рабочих штанах закапали слезы, но Гелла сделала вид, что не замечает:

— Хорошо, собери свои вещи, но только те, которые для тебя дороги, в поместье тебе сошьют форму и дорожный костюм.

Девочка, чуть улыбнувшись, убежала, а герцогиня обратилась к отцу:

— Пока мы здесь, вы сможете навещать дочь, а потом пишите ей чаще, она будет скучать, и прислушайтесь к ее совету, женитесь.

Возвращение герцогини в компании юной селянки прошло довольно тихо, Лиат встретила их в коридоре и увела новую помощницу спать в свою комнату, а Гелла утомленная ночными приключениями уснула, едва добравшись до кровати, и всю ночь летала во сне.

Свадьба Миа и Ивэна торжественно прошла и по обычаям вампиров, богиня явно благоволила этому браку, столб света выметнулся из беседки так высоко, что его увидели все жители столицы. Гелла всплакнула от радости за подругу и подопечного, и серьезная Уин подала ей платочек.

Калабриан ревниво смотрел на кавалеров, окруживших после церемонии герцогиню, и скрежетал зубами. Тирос, глядя на это, только вздыхал, ему хотелось скорее вернуться в свой дом, увидеть леди Суонси, вдохнуть ее аромат смешанный с ароматами яблок и пирожков, забыть холод пещер, омерзительных тварей и стылый ужас, от осознания того что друг погиб.

После церемонии праздничные мероприятия должны были продлиться три дня, а потом караван в обновленном составе направится к границе с Северными княжествами. Дядюшку Ивэна решили не предупреждать, а вот дипломатов всех мастей уведомили о скором прибытии законного князя.

Отдельной головной болью стали союзные войска, подтянутые к границам и подарки тем вождям кланов, которые примут власть Ивэна без дополнительных убеждений, по праву крови. Парень понимал, что у гордости есть свои пределы, но все равно маялся, пока Миа носилась по королевскому дворцу, выбирая дары, договариваясь о поставках продовольствия и выплате жалования.

К счастью Гелла вовремя остановила подругу, и убедила ее передать полномочия секретарям. Увидев, что жена занимается понятными ему женскими делами: танцами, нарядами и визитами Ивэн успокоился, и даже проявил себя на небольшом тренировочном поле, где разминались Стражи, готовясь сопровождать принцессу в северные края.

В тот день принцесса и ее сановные гости гуляли в саду, Гелла медленно брела под руку с лордом Ваентарром, Миа опиралась на руку супруга, а Калабриану составили кампанию три смешливые вампирши. Именно эти барышни обратили внимание окружающих на тренировочное поле. Услышав стук и треск учебных мечей, они дружно закатили глаза и громко начали обсуждать последнюю тренировку Стражей:

— Ах, там был такой высокий красавец, лерд Удэлин!

— Ах, он одной рукой ловил ножи, которые в него метали!

— А лерд Дитам бросал короткие стрелки в мишень, и выложил ими сердечко по просьбе леди Мирей!

— Ах, сударь, вам право стоит на это взглянуть!

И барышни с неженской силой потянули принца к полю, следом поплелся Тирос, ведя под руку немолодую вампиршу в траурной накидке, а уж потом стало любопытно и всем остальным.

Поле, на котором тренировались Стражи, было когда-то лужайкой для конкура, но теперь препятствия служили опорами для мишеней, на плетни вешали оружие, а по периметру вкопали скамьи для отдыхающих и зрителей.

Не смотря на все еще прохладную погоду, Стражи тренировались в одних кожаных брюках, множество дам, от фрейлин до служанок собрались полюбоваться на такое зрелище. Нельзя сказать, что Стражей отличала особенно рельефная мускулатура, но вот гибкость, грация, выносливость, были на высоте.

Тренировки проходили тремя группами: опытные Стражи занимались сами, меняя виды оружия и изредка сходясь в спаррингах. Совсем юные работали плотной группой под руководством двух наставников, а вампиры, принятые в Стражи с испытательным сроком занимались под присмотром главы отряда, оттачивая умения на мишенях и тренажерах.

Полюбовавшись зрелищем, компания придворных хотела уже вернуться во дворец, как вдруг один из юных Стражей не удержал раскрученный каменный шар на цепочке, и снаряд понесся к тому месту, где стояли принцесса и князь. Ивэн перехватил опасное орудие в воздухе, причем так, что каменная же рукоять не стукнула никого стоящего рядом.

Глава Стражей тотчас подошел с извинениями и в предельно вежливых фразах просил прощения, за свою нерасторопность, с этим орудием стоило работать в углу затянутом сетями. В нечаянности броска никто не сомневался, но этикет есть этикет.

Гелла почти с ненавистью смотрела на длинный ряд повозок и карет, тряска, усталость и дорожные происшествия надоели ей до смерти, но делать нечего: прозвучал сигнал и караван тронулся в путь. Все ехали верхом, весна уже раскрасила леса зеленым пухом, солнце грело, а земля еще влажная от стаявшего снега дышала такими головокружительными ароматами, что кони часто фыркали и мотали головами.

Верная Лиат отправилась в путь с госпожой, а вот Уин осталась в поместье, там ей было лучше и слуги поговаривали, что отец ее занялся ремонтом дома, верно и впрямь женится.

Вечером остановились в большом трактире, стоящем на перекрестке сразу трех больших дорог. Огромное каменное здание имело прекрасные купальни, конюшни, комнаты любых размеров и даже танцевальный зал! На ужин все собрались в отдельном зале, меню было превосходным: запеченные с изюмом перепела, нежнейшие кролики в сметане, руляды из свинины с гарниром из грибных ушек и заварных кашников. Для дам подавался компот из садовых ягод с воздушным печеньем и легкий грушевый пирог со взбитыми сливками.

Насытившись князь и княгиня отправились в салон, послушать музыку, хозяин, не рассчитывая на проезжих бардов держал на довольствии пару скрипачей и флейтиста, а молоденькая девушка из деревни приходила что бы спеть с ними красивым высоким голосом старинные баллады не мешающие пищеварению.

Более грубая публика веселилась в отдельном здании, и Стражи, сходившие туда, неожиданно быстро вернулись, и обратились к Ивэну с короткой просьбой. Пошептавшись с телохранителями, князь поцеловал супруге ручку и отбыл вместе с парой вампиров в здание кабака. Через несколько минут в приоткрытые окна с улицы донесся грохот, брань и рычание. Принцесса бросилась к дверям: из распахнутой двери питейного заведения выкатился клубок из волков, северных варваров и вампиров. Налетев на коновязь, клубок распался: вампиры тотчас прикрыли князя, волки заняли позицию напротив, а северяне вскочили, держа в руках длинные, тяжелые кинжалы.

— Ты шелудивый пес! — крикнул один из них Ивэну, — прикрываешься своими вампирами, щенок!

Ивэн выпрямился и спокойно ответил:

— Я князь Ивэн Серый, мой род у меня в крови, и я не позволю вам попусту трепать языком.

Потом развернувшись к волкам, князь продолжил:

— Братья, вы вправе не принимать мою власть без доказательств, но не унижайте себя не удосужившись поговорить.

Один из волков шевельнулся, словно разгоняя марево, и с земли поднялся высокий худощавый мужчина с очень выразительным лицом:

— Если ты сын Вольдемара, почему возле тебя вампиры?

— Потому что я женат на принцессе вампиров, — спокойно ответил Ивэн, — волк свободен в выборе подруги, и я сделала свой выбор.

— Твой дядя сказал, что ты потерял силу и не стал волком, у тебя нет рода, нет мамми!

— Дядя ошибся, ему очень хотелось ошибиться, ведь по его приказу меня напоили зельем сдерживающим оборот, — Волки глухо зарычали, — я готов поклясться в этом на кровавом камне! — Поднял руку Ивэн, — впервые я смог обернуться только в восемнадцать лет, получив от вампиров зелье вернувшее мне сущность. Вот моя семья: моя жена и моя мамми!

Гелла и Миаленн уже стояли недалеко от мужчин.

— Мамми? — еще один оборотень поднялся с земли и усмехаясь посмотрел на Геллу, — да это просто человеческая девка, робкая как молоко, того гляди убежит.

У Геллы внутри действительно все дрожало, но оскорбления подняли в ней волну гордости, за себя, за свой род, и за Ивэна. Позволив своим глазам налиться желтизной, она приподняла верхнюю губу и зарычала, северяне отшатнулись, оборотни вздрогнули, а Ивэн оплеухой сбил говоруна на землю:

— Проси прощения!

— Простите, леди, — просипел оборотень, Ивэн ударил его так быстро, что он не заметил замаха, и теперь оглушенный лежал под скромным кожаным сапогом князя.

— Прощу, если скажешь, кто велел тебе дожидаться здесь князя и подначить его на схватку с лучшим бойцом вашего клана.

Оборотни молчали, тогда Гелла уставилась в глаза того, кто сменил ипостась первым, и добавила:

— Я не сомневаюсь в вашем боевом искусстве и силе, но уже сомневаюсь в вашей доблести. Много ли чести бирюку убить щенка, меньше полугода назад сменившего ипостась? Что вам пообещали? Власть? Деньги? Жизнь?

Произнося каждое слово, герцогиня всматривалась в зрачки оборотня, и увидела, как они дрогнули при последнем слове.

— Вашу жизнь, или кого-то из родных?

Воин владел собой превосходно, но зрачок вновь дрогнул.

— Князь сможет вам помочь, он идет в родной дом не с пустыми руками.

— Он юнец, а его дядя прожженный интриган, — как то безнадежно сказал воин.

Гелла в ответ безмятежно улыбнулась:

— Неужели вы думаете, что князь явится занимать престол, принадлежащий ему по праву крови имея за спиной лишь отцовский меч? Вы слышали, его супруга принцесса вампиров? Позвольте вас представить княгине Миаленн!

Гелла осторожно вывела оборотня из сложившегося круга, и подвела к принцессе, соратники явно растерялись, а ругань северян — людей никого не волновала. Миа не подвела, милостиво улыбнувшись, пропела:

— Я так рада нашему знакомству, сударь, мне важно знать как можно больше об обычаях земли, в которой родился мой супруг.

Оборотень смотрел настороженно, но Миа так же мирно продолжила:

— Вы остановились в этом трактире? Как хорошо! Три сотни отборных стражей должны встретить нас на границе, но я вижу, что грубиянов, хватает везде.

Болтовня принцессы изменила настроение, северяне бранясь отошли в сторону, а волки, наконец приняли человеческий облик. Их было пятеро, и все они имели некое сходство, говорящее о принадлежности к одному клану, только получивший оплеуху был рыжим, а остальные просто светлыми блондинами с зелеными глазами.

— Как глава дома и клана, — произнес Ивэн, — приглашаю вас под свой кров. Разделите с нами трапезу, и да не будет за одним столом вражды и горя.

Старший оборотень согласно кивнул и остальные пошли за ним след в след.

— Чего это они? — прошептала Миа Гелле.

— Идут за вожаком, это значит, что они против, но подчиняются его решению, не волнуйся, думаю, Ивэн разберется.

Через час Гелла уже не была в этом так уверена, оборотня звали Валвак Рваный, и князь забрал у него молодую жену, обещая вернуть ее, если глава клана убьет молодого князя, не позволив ему ступить в родные края.

— Но почему она согласилась уйти? — недоуменно спросила Миа, слушая скупой рассказ Валвака.

— Ей угрожали смертью сыновей, а меня держали на рогатине, я поверил твоим словам про зелье, — сказал оборотень, повернувшись к Ивэну, — потому что сам не мог тогда обернуться, хотя Ириту уводили на моих глазах.

— Мы можем выкрасть ее, — сказал Ивэн, — но я пойму, если ты не захочешь рисковать, спрячься, а мы пойдем тихо.

— Ты будешь прятаться, ради моей семьи? — удивился оборотень.

— Я не хочу носить на сердце кровь женщины и детей, я сражаюсь с воинами.

— Что-то не очень ты сражался, там, во дворе! — рыжий отошел от страха и осмелел.

Коротко рыкнув, Гелла обернулась и схватила неслуха за горло. Повозив его по полу, выплюнула и вернув себе человеческий облик села на место:

— Простите князь, я обещала этому олуху, что вымою им пол, если он не укоротит свой язык.

Ивэн светло улыбнулся и сказал Валваку:

— Моя мамми сурова в гневе, в прошлый раз тому, кто ей не понравился, пришлось зашивать не только одежду.

Чаепитие затянулось за полночь, и глава клана все же решился присоединиться к Ивэну, в надежде спасти семью. Но тут прибежал оборотень, посланный в кабак за вещами: северяне из трактира исчезли! Поразмыслив, Ивэн понял, что это были наблюдатели от дяди, и скорее всего о предательстве Валвака скоро станет известно, по этому расспросив оборотня о женском доме дяди молодой князь вместе со Стражами ушел в темноту: спасти семью первого подданного нужно было обязательно.

В длинном доме князя было много женщин: его жены, дочери, племянницы и тетки. Кроме того знатные роды присылали князю своих дочерей, якобы для того, что бы составить удачную партию, но на самом деле эти девушки становились заложницами, и отцы годами платили дань за их жизнь.

Каждой девушке полагалось спальное место и корзинка с рукоделием, самым знатным еще и сундук для приданого, и всем находилось много работы, шитье, вышивка, вязание с утра до вечера. Менее искусные доили коз, варили сыр, пекли ячменные лепешки и варили мясо. В любой час из княжьего дома мог прибежать раб с требованием еды или одежды.

В один из вечеров в дом втолкнули высокую женщину в красивом платье, к ее ногам жалась девочка лет трех. Женщина была волчицей, и мужней женой, об этом говорили и убор и вышивка на груди и тяжелые золотые браслеты. Княжий сотник, приведший женщину поклонился старшей жене князя: Трунхильд Белорукой и передал приказ глаз с волчицы не спускать. Трунхильд понятливо кивнула, не раз и не два присылал князь в дом женщин, посылая их мужей на верную смерть. Некоторые, как Ранхильд, становились потом его наложницами, другие, как смуглая Лейлин кончали с собой на могиле мужа, а кто-то просто жил в женском доме служа утехой усталым мужам вернувшимся с битв, молясь за жизни детей взятых в дружину.

Но эта женщина вела себя тихо, странно тихо для заложницы. Не говорила торопливо, пытаясь убедить себя, что муж вот-вот вернется и заберет ее в родной дом, не хвалила детей, пытаясь скрыть слезы, и даже дочь к себе особо не прижимала, позволив ей самой знакомится с детьми играющими у очага.

Приглядевшись к незнакомке, Трунхильд велела подать козьего молока с медом, свежего сыра и хлеба, и пригласила новую жительницу к своему стулу:

— Довольна ли ты спальным местом?

— Благодарю, властительница, покой мой вблизи очага и чисто убран.

— Надолго ли ты в наших краях?

— Не ведаю, про то князю ведомо, — спокойно ответила заложница и отхлебнув следом за властительницей молока спокойно смотрела на детей затеявших игру в охоту.

— У нас здесь женские руки без дела не лежат, умеешь ли шить и вышивать?

— Умею.

Трунхильд почувствовала раздражение, вроде и почтительно отвечает незваная гостья, а слова лишнего не скажет, другая бы непременно похвалилась своим рукодельным искусством, ведь и мать и дочь одеты в справную одежду, и шитье и вышивка достойные, и узоры хороши, и князю примерить такое не стыдно. Ну да ладно, поразим неуступчивую!

Подозвала владычица Трунхильд старшую дочь Гримхильд Белокосую, и велела ей подать сундучок с золотым шитьем. Принесла дочь шкатулку с украшениями из зуба морского зверя, открыла ее Трунхильд, и болтовня девичья утихла, знали все, редко достает хозяйка свое рукоделие, никому кроме дочерей секретов не передает. Как тонкой нитью всемирное древо да зверей его стерегущих вышить, как узкой полоской платье украсить так, что больше и не надо ничего, а уж пояса, что по толстой коже вышивала владычица Трунхильд, сильными оберегами считались, да не каждый сотник их из рук князя получить мог.

Но незнакомка смотрела на рукоделие странно, не восхищенно, а оценивающе, как учитель строгий на работу подмастерья: тут вот ветка не туда пошла, а тут бы и цветок прибавить, а здесь жемчугу зря насыпала, и без того узор хорош.

Не выдержала владычица молчания гостьи и сама спросила:

— Ну как тебе рукоделия наши?

— Хороши, владычица, — смирно ответила женщина, — а мне чем заняться велишь?

Призадумалась Трунхильд, перебирая каменья, можно конечно строптивую в коровник отправить, либо к старухам — шерсть мыть, чесать да чистить, но князь велел глаз с нее не спускать:

— Да вот займись со мною золотым шитьем, надобно князю рубаху вышить, да пояс кожаный, я рубахой займусь, а ты поясом.

Была у владычицы Трунхильд своя задумка, кожа на поясе толстая, без навычки да хорошего железного шила не вдруг управишься, и то руки будут болеть, пусть — ка гордячка норову поубавит.

Но волчица согласилась спокойно, и неторопливо выбрала иглу и нож, и шило не забыла, и наперсток бронзовый, и так же глядя, словно в даль невидимую, начертила кончиком ножа на коже извивы да руны и принялась укладывать стежки.

По началу сплетницы да болтушки пристально за новенькой следили, но она сидела просто, глаз от работы не поднимала, да и владычица строгим взором быстро всем бездельницам работу нашла.

Закатилось солнце, загремели котлы: пришла пора вечерней трапезы. Отложила властительница Трунхильд свое вышиванье, полюбовалась: уж и оплечье готово почти, будет, в чем мужу покрасоваться. Глянула на работу заложницы, и чуть язык не прикусила: извивался на поясе змей Йормунгард, серебром и золотом переливались его чешуи, изумрудом блестели глаза, и хоть много еще предстояло вышивальщице работы, но как живой кусал змей свой хвост.

Удержала лицо Трунхильд Белорукая, велела столы накрывать, всем к столу собираться. Отложила волчица рукоделие в шкатулку и отошла руки помыть, а Трунхильд уже знала, о чем вечером мужа просить станет, коли он к ней пожалует, нельзя такую рукодельницу упускать!

Ивэн вместе с оборотнями и вампирами бежал вдоль тропы. Северяне ушли верхами, с помощью амулетов прибавив резвости лошадям и оставив на своих следах ловушки. Сам Ив конечно не помнил таких уловок, но Валвак об этом знал хорошо и предупредил. Поразмыслив, один из вампиров предложил пробежаться по следу на максимальной скорости и разрядить ловушки:

— Но ты потом будешь слаб, — отверг идею Валвак, — лучше побежим рядом со следом, а там посмотрим.

И оборотни и вампиры могли развивать большую скорость, но и путь был неблизкий. Впрочем, северян они нагнали уже к утру, кони пали, и воины сделали привал, собираясь дальше спуститься по реке на узкой юркой ладье.

Окружив стоянку, вампиры и оборотни предоставили Ивэну право говорить. Парень подошел ближе и не выглядывая из кустов громко сказал:

— Сдавайтесь, и будете помилованы!

Вскочившие северяне тут же отправили в кусты пару болтов из тяжелых корабельных арбалетов, но молодой князь, припав к земле, уже откатился в сторону, и острые наконечники лишь сорвали несколько веток и уткнулись в рыхлую лесную подстилку.

Зарычав, оборотни приняли звериный облик, и вот тут — то сами и растерялись: Ивэн оказался выше их вожака на целую ладонь! Впрочем, удивление не помешало им броситься на корабелов и быстро обезоружить всех. Самой эффективной оказалась работа в парах: оборотень сбивал северянина с ног броском, а вампир отнимал оружие и связывал. Пленных оттащили на их собственный корабль, и немного облегчив трюмы, поплыли вниз по течению. Особых трудов не требовалось, и Валвак пригласил Ивэна побеседовать с пленниками:

— По реке доберемся до княжьего городка к завтрашнему вечеру, но нужно узнать, что нас там ожидает.

Ивэну еще не приходилось присутствовать на допросах, а потому он легко уступил первенство более опытному вожаку. Валвак сперва завел разговор о красоте княжеских дочерей, и попивая хмельной мед из фляги, расспросил исподволь, часто ли бывает князь в женском доме, да кто прислуживает за столами. Потом перекинулся на службу в княжьих сотнях, вспомнил знакомых, и понемногу узнал все что хотел. Поднеся пленным по чаше сонного зелья оборотни и вампиры собрались на совет: по всему выходило, что просто так жену Валвака из женского дома не добыть, да и сыновей его скорее всего там нет, пленные проговорились, что мальчишки — заложники обычно живут на псарне, помогают кормить и убирать, а иногда служат приманкой для тренировки лютых степных волкодавов, которых любит стравливать с волками старый князь.

Выход был только один: затаиться и ждать, обсудив все возможности и варианты, легли спать, оставив на посту пару оборотней, вампиров ожидала ночная стража.

Утром рыжий оборотень отправился в княжий городок, его задачей было отыскать служанку из женского дома и разузнать новости. Вернулся он только после полудня, сладко пахнущий медовухой и женщиной, все дружно сморщили носы:

— Чем ты занимался столько времени, Рыжий? — спросил Валвак.

— Узнавал новости, — хмыкнул в ответ оборотень, потягиваясь не хуже мартовского кота.

А потом сразу став серьезным заговорил:

— Ваша супруга под присмотром владычицы, и та не отпускает ее ни на шаг, более того, Руинн, та девчонка, с которой я сегодня миловался, сказала, что дежурила ночью у покоев госпожи, и слышала как она просила князя оставить рукодельницу в женском доме навсегда.

Валвак скрипнул зубами:

— А дети?

— Сургунн при матери, а мальчишек я слышал, князь отправил на заимку к бортнику, там вокруг болота, что бы выбраться нужно гати знать.

Что делать будем? — Спросил вожак молодого князя.

Ивэн сидел на обрубке бревна и что-то вычерчивал палочкой на земле, потом поднял голову:

— Рыжий, дети у Матея — бортника?

— Да.

— Тогда их выдернем быстро, старик им худого не сделает, а гать я знаю, первым делом нужно жену твою и дочь вытащить. Рыжий, с девкой о свидании договорился?

— Да, князь, договорился, до свету у коровника ждать будет.

— Вот и хорошо, раз она выйдет, значит, двери не закроет, только как нам твою жену предупредить Валвак?

— Если только торговца в женский дом заслать? Но торговцев сперва князь принимает…

Ивэн почесал светлую макушку и решил:

— Переоденем самого молодого в женское платье!

Оглядев невеликую дружину он выбрал парнишку на вид своего ровесника и ткнул в него пальцем:

— Рыжий, иди с ним на рынок, купи платье и все что положено на его размер, да наряд бери женский, с повойником, говори, теще подарок выбираешь, да сладостей целый лоток возьми!

Оборотни сразу поняли задумку князя, и Рыжий с подколками повел парня на рынок, к их возвращению все было готово: под берегом наколупали пригоршню белой глины, и развели ее водой, Валдлак наточил свой нож и хорошенько выбрил гонца, а потом натер ему лицо глиной. Высохшую корочку отряхнули, подвели глаза сажей и нарумянили слишком блеклые щеки, обряжали тоже всей толпой, нужно было спрятать в одежде оружие, а среди сладостей на лотке приметную ложку, вдруг не случится поговорить с заложницей! Потом Рыжий проводил красотку до княжьего двора, и убедил слуг допустить лотошницу в женский дом, мол торговлишка совсем захирела, так хоть детишек сластями порадовать.

Владычица Трунхильд благосклонно взирала на женский муравейник, вчера муж все же навестил ее, в основном что бы обсудить кое-какие торговые дела, но и просьбу услышал, глядишь и останется гордая волчица в вечных рабынях, и переймет владычица ее искусство, а потом посадит на цепь у очага!

Вдруг у дверей появилась крепкая баба с огромным лотком сладостей, дети тотчас бросились к матерям, клянчить монетку, и даже тихая девчонка волчицы подошла к матери. Видно заманчивые на лотке были сласти! Владычица кивнула голубоглазой лотошнице: подойди мол! И та подошла, смиренно кланяясь и нахваливая товар тонким пронзительным голоском.

А и впрямь, выбор был богат: и орехи жареные в меду, и ягоды сушеные, и сладкий сыр в маленьких шариках с тонкими палочками, что бы удобнее было держать. И маковые палочки скрипящие на зубах, и прозрачные ломтики ягодного мармелада, и хрустящие полоски медового печенья, просто глаза разбегались.

— Отведайте владычица, орешков: сладкие, каленые!

Торговка подхватила вычурную ложку и зачерпнув лакомство из берестяного коробка щедро сыпнула в деревянную чашку и поднесла с поклоном.

Владычица соизволила отведать, и благосклонно кивнуть, а торговка уже накладывала в чашку и другие сладости болтая без умолку:

— А ночи теперь темные, безлунные, ни один муж жену из дому не выпустит, чем же нам еще утешаться, только сладостями.

Быстро утомившись болтовней Трунхильд сделала торговке знак отойти, и женщины тотчас утянули лотошницу в уголок, разбирая сладости и болтая, а волчица сидела безучастно: ложку она заметила, а кроме того торговка подавая хозяйке женского дома чашку сладостей уронила ей на рукоделие клочок бумаги размером с крошку. Прочитать его женщина смогла лишь после ужина, когда укладывала дочку спать, там было только два слова: «сегодня ночью».

Калабриан оставшись охранять женщин, продолжил свои уговоры:. Старался быть рядом с Геллой, помогать, поддерживать и все больше втягивался в ее жизнь. Вставала герцогиня рано, и после утренних процедур садилась писать письма, или изучать очередной том о лечении магией подаренный ей хранителем библиотеки драконов. Потом была разминка, и плотный завтрак, Стражи по просьбе принцессы ежедневно гоняли высокопоставленных учениц на небольшом пятачке, отгороженном повозками. Потом леди Гелла немного отдыхала, повторяя выученное утром. Обед был поздним, и после него леди изучали законы северных княжеств, читали записанные саги и песни, в общем готовились ко встрече с подданными князя Ивэна, и только после ужина наступало время отдыха.

Чувства, эмоции, все обострилось. Гелла боялась выходить к вечернему костру, потому что принц обязательно сядет рядом, и предложит прислониться к его плечу, а следом за отказом появится подушка, или кружка горячего бульона, и орк напевающий бесконечную печальную песню понимающе усмехнется, когда она все же уложит свою голову на широкое плечо. А потом, когда звезды заблистают на небе, Калабриан на руках отнесет ее в повозку и передаст Лиат, и никто не узнает, сколько раз его губы соскользнули с ее макушки на щеку, и сколько раз ее губы прижались к тонкой сорочке под распахнутым камзолом.

Весна набирала обороты. Пели птицы, миловались звери, все чаще приходилось бросать коням кровь на стоянках, что бы не бились в упряжке. Граница северных княжеств встала однажды перед караваном огромными каменными столбами с вырезанными ликами воинов, перед ними на плоских камнях были разложены приношения: цветные платки, связки вяленой рыбы, бусы и чашки с молоком. Миаленн распорядилась приготовить угощение и сама отнесла его к подножию каменных великанов. А потом караван потянулся по дороге, и яркое солнце неожиданно бросило сноп лучей на переднюю повозку украшенную гербом князя.

Ночью женский дом затихал не весь, не спалось старухам, помнившим молодые годы, сонно качали малышей юные матери, приглядывала за очагом наказанная рабыня. Но в спальном покое выделенном волчице было тихо. Набегавшись за день, спала маленькая Сургунн, сегодня владычица привлекла ее к себе и обещала за послушание хорошего мужа, а зачем ей муж? У нее есть папа, и братья, они и так не дадут в обиду. Рядом тихо лежала ее мать, прикрыла глаза, спрятала тоску и тревогу за черными ресницами. На полу у ложа стоит большая корзина, в ней сложен пушистый, из козьей шерсти платок, а рядом плащ, не замерзнет дочка, даже если придется всю ночь бежать лесом. Или плыть на холодной лодье, продуваемой речными ветрами, а может и к морю проляжет их путь, и тогда сбережет шерсть спряденная матерью тепло для любимого чада.

Но вот и рассвет скоро, уснули старухи ворча о былых временах, затихли дети, и даже рабыня позванивая цепью сопит у огня, пора!

Неслышно поднявшись, волчица переложила дочь в корзину, укрыла плащом, и мягко ступая босыми ногами, двинулась к двери. Ах, как умна владычица Трунхильд! Поближе к огню поселила заложницу и очень, очень далеко от двери! А еще велела волчице отдать сапожки хмурому мастеру: пускай мол, новые по мерке сошьет! Вот и шагает теперь женщина чутко выбирая ногой место куда сделать шаг, а в земляном полу чего только не встретишь: и обломки костей, и зубцы из гребней, и детские игрушки сломанные и втоптанные в плотную землю.

Но вот и дверь! Не скрипнет ли? Нет, открылась бесшумно, и даже засов не задвинут, должно быть скоро служанки пойдут доить пестрых коров, привычных к пойлу, с рыбьими головами. Едва шагнув за дверь, волчица тут же юркнула в сторону и прижалась к стене: стража у князя не дремала, но сзади рот закрыла большая мужская рука, а в ноздри хлынул знакомый, родной запах. Перехватив корзину с дочкой, Валвак потянул жену за собой, за коровником был проход к реке, там уже ждала их лодка с оборотнями, дружно взмахнули весла, и теперь женщина позволила себе задрожать и расплакаться на широкой груди мужа. Она еще спросит о сыновьях, и искусает все губы, дожидаясь вестей с болота, она еще пристукнет ложкой говорливого Рыжего, пообещавшего малютке Сургунн стать ее мужем, и строго прикрикнет на громко смеющихся парней, а пока можно проявить слабость, и немного поплакать.

Гелле было любопытно, чем отличаются земли северных княжеств, тот же лес, но более редкий, низкий и все деревья словно кланяются тем, кто едет по дороге. Зато больше всевозможных мхов и лишайников, кустиков с темной листвой и нежными белыми цветами. Любуясь, Гелла не забывала принюхиваться и пыталась осмотреть местность всеми, доступными ей, способами. Лорд Ваентарр настаивал на частом использовании всего диапазона, утверждая, что тренировки необходимы для организма:

— В вас собрано столько уникальных способностей леди, что не использовать их грешно, да и учтите, сейчас ваш организм еще приспосабливается, выбирает удобные рамки, и если вы не хотите их ограничить человеческим телом, нужно тренироваться.

Гелла уже уверено использовала вторую вампирскую ипостась, частенько облетая лагерь ночью в облике совы, чуть хуже получалось обернуться волчицей, требовался пик эмоций: злость, раздражение или радость. А вот крылья охотнее отрастали в кампании драконов, уловив закономерность, лорд Ваентарр просветил принца, и теперь тот присутствовал на дневных тренировках, иногда в человеческом облике, но чаще в небе парил золотой дракон, не выпуская из виду хрупкую девушку с серебряными крыльями.

24

На болота пошли сразу же, едва ладья с оборотнями отчалила от княжьего городка. На сей раз Ивэн шел с вампирами, когда рассвело, густая стена леса уже сомкнулась за их спинами. Широколапые ели сохраняли тень, а толстый слой хвои скрадывал шаги. К полудню добрались до болота, уже часа два как лес измельчал, множество сухих веток и павших стволов сильно замедлили движение. Но вот подушка мха стала плотнее, а в ямках и выворотнях заблестела вода. Прикупленные на рынке высокие сапоги погружались в рыхлую подстилку все глубже и глубже.

— Здесь, — наконец нашел место с которого начиналась гать оборотень, — теперь за мной след в след.

Жерди вампиры прихватили еще по дороге, магия магией, но в таких местах она почему-то работала плохо. Гать отмечали вешки и выставленные кое-где клейма с тремя полосами, но идти приходилось осторожно, несмотря на заклинание отгоняющее гнус мельтешащие у лица мошки сбивали с толку, то и дело болото «дышало» хлюпая и вздыхая, словно огромное живое существо.

К вечеру дошли до пасеки, расположившейся на каменном острове посреди болота, и поняли, что опоздали, либо князь подстраховался: на вечернем ветерке сдувающем гнус расположились княжьи дружинники: три высоких бородатых мужика сушили портянки, чесали волосы и отхлебывали медовую сыту из расписного горшка. Мальчишек и самого пасечника видно не было. Отступив немного в глубь болота Ив присел на кочку подстелив плащ с кожаным краем и задумался: детей могли отправить назад в княжий городок, но если эти дружинники здесь недавно, может еще и не знают о похищении волчицы и ее дочери?

Один из вампиров осторожно прикоснулся к его плечу:

— Князь, я могу морок создать, косулю, если погонятся, узнаем сколько их.

— Хорошо, гони ее с той стороны и чуть левее от нас, про гать они наверное знают, но если зверь сюда побежит, значит на тропе никого нет, а с той стороны тоже гать есть.

Договорившись обо всем и спрятавшись в редких кривоватых кустах вампиры начали действовать: один начаровал морок крупной косули со страхом и треском вывалившейся из кустов на расстоянии выстрела от дружинников. Северяне повскакивали с чурбаков и завалины, чистокровных оборотней среди них не было, а морок был хорош. Закричав что-то в сторону дома они бросились к лукам лежащим с тени. Из дома выскочили еще двое, за ними высунулись любопытные головы трех мальчишек и седая голова пасечника.

Пасечник был человеком с небольшой долей крови оборотня, на долголетие и здоровье хватило, с чего новый князь решил, что старик поддержит его политику угнетения оборотней, неизвестно, но за восемь лет правления заложников к старику отправили второй раз. Первая молодка тихо просидела в избе неделю, а потом ее забрали в княжий женский дом, и по слухам мужу так и не вернули, а теперь вот прислали шебутных щенят, да с охраной из пары здоровенных парней, а вчера еще трое подошли, где ж их прокормить?

Видимо это поняли и сами дружинники, поэтому за косулей погнались резво, в надежде поужинать мясом. Один из тех, что был в избе, тоже припустил за новенькими, наскучался в доме за неделю, а вот второй, с глазами матерого убийцы остался подле мальчишек. Едва княжьи люди скрылись в редком распадке, как из кустов выскочили воины в кожаной одежде, и самый высокий из них, явный оборотень сказал княжьему бойцу:

— Отойди, мы заберем мальчишек, и уйдем.

В ответ княжий ощерил зубы, полуоборотнем оказался, и приставил кинжал к горлу старшего щенка. Воины, размазавшись в полосу налетели с двух сторон, сшибая убийцу с ног, но полуоборотень был хорош: успел чиркнуть кинжалом и паренек свалился мешком на колени, зажимая рану.

Княжьего прирезали на месте, а пасечник торопливо отнял руки парнишки от раны, и констатировал:

— Повезло, но шить надо, болотами с ним не уйдете.

Ивэн глянул на кровавый ротик раны в глубине которого билось сизое горло и ощутил свою беспомощность: мальчишке нужна помощь. Однако помощь оказалась рядом, один из вампиров спокойно отцепил от пояса кошель и велев пасечнику принести воды накапал что-то из флакончика и напоил таращившего глаза парня:

— Сейчас уснет, и зашью, это недолго, повязку сделаем и понесем, спать долго будет.

Пасечник, выслушав вампира, понятливо подтянул к свету козлы, потом уложил на них чистую столешницу, и спросил:

— Что еще нужно?

— Немного меда на повязку, и ровную планку, или древко для стрелы.

Обмякшего парня устроили на козлах и вампир смазав обжигающим зельем иглу, нитки и кожу вокруг раны осторожно скрепил кожу полдюжиной стежков, потом закрыл шов повязкой и зафиксировал шею примотав древко к голове и спине.

Пока взрослые возились с мальчишкой его братья тихо сидели у порога дома, но едва вампир выпрямился, как они закричали:

— Княжьи! Княжьи!

Оказалось, что устав гоняться за мороком дружинники возвратились к пасеке, и увидев чужаков приготовили луки. К счастью первый залп был напрасным: от бега руки северян еще тряслись, а потом вампиры быстро утянули всех в дом, ничего кроме мечей и ножей в отряде не было. Оглядев всех, и убедившись, что все целы, Ивэн снял с шеи амулет.

Принц парил, раскинув крылья, поглядывая сверху как леди Гелла взмывает вверх расправив крылья, она научилась подбрасывать себя левитацией, что бы стартовать с места, и теперь упражнялась в полете, лорд Ваентарр обещал через недельку выдать ей кинжал для тренировки в воздухе.

Вдруг под золотой чешуей что-то запульсировало, и в сознание дракона ворвался голос Ивэна:

— Ваше Высочество! Нужна помощь! Дружинники окружают, у нас раненый ребенок, с грузом не уйдем.

— Говори, сколько хватит сил! — мысленно воскликнул Калабриан, — летим на сигнал!

И тут же мысленно позвал лорда Ваентарра, а потом, подумав и леди Геллу, раз есть раненые, понадобиться ее помощь. Драконы устремились на маяк, а Гелла для скорости приземлилась Калабриану на шею и спряталась от встречного ветра за высоким гребнем.

А между тем северяне поняв, что заложники никуда не денутся, начали вслух рассуждать, что делать:

— В доме еды много, и мед есть и мука, а вот воды одна бадейка, — сказал самый рослый дружинник, пытаясь отряхнуть от травяной зелени и липкой болотной грязи дорогие сапоги.

— Так может поджечь их?

— Ага, а коли Валвак с князя щенков спросит?

— Пошлет, первый раз что ли?

— Валвак пока в силе, за щенков и обидеться может, это бабу другую найдет…

— Так ты погляди, они Бьорка убили!

— Бьорк просто так бы не дался, у них поди тоже мертвецы есть, да и не успели счесть сколько их там.

— Но наверняка волки есть, больно быстро убрались.

— Так. может, сам Валвак и пришел? Подожжем, князь спасибо скажет!

— А если нет?

Пока дружинники переминались у горушки, бортник забрался под кровать, и из потрепанной корзины вынул мощный, заботливо смазанный арбалет:

— Вот, работает еще, только болтов маловато, — проговорил он, извлекая футляр с полусотней тяжелых болтов с бронебойным наконечником.

— Эх, дядька Мафей! А болты-то не на дичь, на воинов! — сказал Ивэн, разглядывая снаряжение.

— Так и я не всю жизнь на горушке жил, — усмехнулся в ответ старик, — ты бы княжич с ними беседу б завел, или еще как отвлек, подмога то поди не скоро будет?

К прибытию драконов ситуация на горушке почти не изменилась, дружинники успели прокричать оскорбления Валваку и его клану, выпустить несколько стрел и получили предупреждение в виде болта, пущенного с такой силой, что деревце, в которое попал болт исходило тихой дрожью почти сорок ударов сердца.

Они, конечно, могли попробовать устроить осаду, но сидеть в теплом доме было куда как уютнее, чем на болотистой почве, да и дело шло к вечеру. Поразмыслив, дружинники оставив одного по жребию в кустах для заслона, шустро побежали по той самой гати, по которой явились утром, князь, конечно, будет гневаться, но лежать как Бьорн на каменистой горушке никто из дружинников не хотел. Вскоре утек и последний дружинник, бежал спиной вперед, не выпуская меча, а скрывшись в редколесье припустил за остальными со всех ног.

Спрыгнув с Калабриана Гелла тут же кинулась в дом, осмотрела ребенка, расспросила вампира чем шил, чем поил и запустив маленькое заклинание проверила как идет заживление. К этому времени принц и лорд Ваентарр узнали у Ивэна и старого Мафея все, что было нужно, и решили срочно возвращаться на стоянку, по предварительному замыслу Валвак сегодня должен был потребовать у князя обратно жену и детей, но теперь ему не стоило появляться в княжьем городке. Лорду Ваентарру доверили доставку детей и Ивэна, Гелла обнимая спящего мальчика, устроилась на шее Калабриана, вампиры решили использовать свою вторую ипостась и вернуться к месту стоянки бегом, а пасечник остался в своем доме, тело дружинника уложил в холодный погреб, обещая похоронить, как только наберет дров.

Ладья тихо качалась у берега, ветер гнал мелкие волны, раздувая костер у которого собрались все ждущие. Первыми их заметили орки, потянули носами ветер и хлопоча расстелили у огня несколько одеял. Потом оживились вампиры, распечатывая кувшинчик с кровью, и наконец, оборотни вскочили со своих мест, услышав шорох крыльев и заметив в сгустившихся сумерках золотой отблеск. Драконы опустились почти у самой воды, дети с визгом скатились в руки отца, спящего подхватила мать, потом, слезли, разминая затекшие конечности, взрослые.

Пока Гелла объясняла встревоженной волчице, что повода для беспокойства нет, вдали появились быстро растущие темные точки: прибежали вампиры. Сородичи напоили их кровью смешанной с вином, и уложили тут же у огня.

В суете и хлопотах почти не заметили, что Валвак усадив сыновей, подле матери, подошел к Ивэну и склонив голову, подставляя обнаженную шею, что-то прошептал. Князь склонился к нему и что-то шепнул в ответ, оборотни на поляне замерли, а Ивэн громко сказал:

— Принимаю твой клан под свою руку!

И снова вокруг костра крутились вампиры, орки и оборотни, разливали из котла мясную похлебку, резали на дощечке лук, ломали прикупленные с утра лепешки и чувствовали себя одним целым, если не семьей, то отрядом, а хороший отряд и есть семья.

Утром стражники княжьего городка лениво поглядывающие на пристань были удивлены: к причалу подошла ладья с флагами князя— оборотня, рода Серых и клана которым правил Валвак Рваный. С ладьи перекинули мостки, и три пары оборотней в туниках с гербами князя встали у сходен. Туники были идеей Миа, а воплощать их пришлось герцогу Тиросу, Сатра подсказала как перекрасить ткань в серый цвет, а Кира разложила нитки для создания вышивки.

На пристань сошел высоченный парень в богатой одежде и с большой свитой, и направился к княжьему дому. Шел важно, медленно, позволяя прочитать всем желающим знаки рода на гербе и одежде. Следом ступала миниатюрная женщина в красивом платье и женском уборе, мерно звеня браслетами, она с интересом осматривала городок. Любопытные кумушки высмотрели на ней такие украшения, каких и у владычицы Трунхильд Белорукой не сыщешь!

Приблизившись к княжьему дому Ивэн по обычаю, воткнул в землю копье, которое нес в руке и Валвак по его кивку затрубил в рог, вызывая князя на поединок. Двери длинного дома отворились не сразу, сперва из боковых пристроек, конюшен и кузниц высыпали любопытные, а разглядев того кто дул в рог многие убрались обратно: Валвак был вождем самого большого клана оборотней, и визит его жены в кампании княжьих дружинников люди заметили.

Ивэн ждал чего угодно: честного поединка, стрелы из-за угла, ведра помоев под ноги, но дяде удалось его удивить. Двери дома распахнулись, и из них торжественной поступью вышел князь в роскошной мантии из волчьих шкур, в княжеском венце и поясе:

— Племянник, дорогой! — сиропу который капал с лица и улыбки старого интригана позавидовал бы улей, — добро пожаловать в мой дом! Я так рад, что ты приехал в гости! Столы уже ждут, твоя тетя наварила отличной медовухи!

Несколькими словами дядя ухитрился превратить вызов в фарс, а законные требования в капризы мальчишки.

Ивэн растерялся, но Валвак не дал юному князю потерять лицо: шагнув вперед он, швырнул под ноги князя свой щит, и громко объявил:

— Верни мою жену и детей!

— Приветствую, Валвак Рваный! — небрежно процедил князь, — давно не виделись, о чем ты спрашиваешь? Твою супругу я не видел со дня перелома зимы.

И это было правдой, все исполняли подручные, дружинники и слуги, и ведуньи умеющие отличить правду от лжи лишь развели руками, подтверждая сказанное.

— Что ж, — сказал в ответ Валвак, — раз князь не видел мою жену, значит и не знает, что она очень больна, и болезнь эта заразна, любой кто ночует с ней в одном доме к утру начинает харкать кровью!

Половина молодок, из женского дома выскочивших во двор тут же согнулись в рвотных спазмах, на глазах у сбежавшихся горожан, а князь потемнел лицом.

— Как же ты сам, Валдлак Рваный, живешь с такой женщиной? — нехорошо прищурившись, спросил он.

— Она живет в отдельном доме, — пожал плечами вождь, — да и что тебе за печаль, коли ты ее не видел, подумаешь, сожжешь женский дом со всеми обитательницами.

Девки заголосив бросились в рассыпную, а воины, дочери которых жили «в гостях» у князя начали нехорошо на него посматривать.

— Зачем же обсуждать здесь такие вопросы? — удивился князь, — пойдемте в дом, выпьем хмельного меда и поговорим.

— Нет, — сказал Ивэн, уже пришедший в себя, — я Ивэн Серый обвиняю тебя в гибели моей семьи и захвате трона! Я вызываю тебя на поединок чести, и пусть родовой трон рассудит нас!

— Ну зачем же так веселить горожан? — князь сокрушенно покачал головой, — если ты боишься войти в мой дом и сесть на трон предков, значит сам не веришь в свои права. Ведь ты не смог перекинуться? — утвердительно произнес князь, — и долго жил в королевстве людей, кто поддержит твои претензии? Пойдем в дом и обсудим все как взрослые люди!

Дядя очень надеялся, что Ивэн клюнет хотя бы на один крючок: желание самоутвердится, выглядеть старше и серьезнее, или доказать свою храбрость, но мальчишка остался на месте, и заговорил громче, что бы слышали все:

— Мои права на титул признали трое владык ближайших королевств, отныне все торговые соглашения будут действительны только с моей подписью! — Немного разведя руками, парень продолжил, — со мной прибыли три представителя каждого сопредельного государства: кронпринц королевства людей Калабриан!

Кэл шагнул вперед, продемонстрировав амулет правящего дома.

— Кронпринцесса королевства вампиров Миаленн!

Миниатюрная брюнетка шагнула вперед и улыбнулась, обнажая клычки.

— И внучка Матери племени Сатра илла Зенна!

Орчанка сверкнула черными глазами из-под тонкого белого покрывала.

— Кроме того с нами прибыл представитель правящего клана драконов лорд Ваентарр!

Дракон, повинуясь почтительному полупоклону шагнул вперед, и на миг сменил зрачки на вертикальные, окрасив радужку в желтый цвет, а заодно высунул изо рта раздвоенный язык.

Ошеломленные люди и оборотни загудели, поддержка была весомой, но князь попытался отвоевать позиции:

— И все же ты не смог обернуться, и до сих пор не женат, возможно, тебе понравятся мои дочери?

Ивэн всмотрелся в глаза дяди, и ощутил не гнев, а омерзение и какую-то усталость:

— Позвольте вам представить мою супругу: кронпринцессу королевства вампиров Миаленн, а так же мою мамми, герцогиню Мондилье.

Женщины вышли вперед и улыбнувшись, слегка присели.

— Но у тебя нет дружины! Как же ты защитишь свои земли?

— Выше по реке расположились три больших отряда: орки, вампиры и люди, это моя дружина. Кроме того, Валвак Рваный, принес мне вассальную клятву, за весь свой клан.

Толпа загудела громче, а Ивэн продолжил:

— Я обещаю чтить заветы своего отца, и ничем не разделять людей и оборотней, живущих на этих землях!

И тогда старый князь выкинул свой последний козырь:

— Тебя не утвердил совет старейшин!

— Совет и его решения я чту, но сначала требую испытания троном! Все знают, что недостойный править не может сесть на него?

Толпа загудела недоуменно.

— Неужели дядя вы так и не осмелились сесть на трон? Ведь что бы править страной, в которой живут оборотни, нужно иметь не менее половины крови клана! — Ивэн возвысил голос, перекрывая шум толпы, — Принесите сюда трон! Пусть все видят, как проходит испытание!

Тарон Одноглазый скрежетнул зубами, его собственные дружинники вместе с оборотнями Валвака направились в большой зал за троном. Еще год, ну два, и все главы кланов оказались бы у него в кулаке! И тогда этот щенок даже не добрался бы до княжьего городка, прирезали бы еще на границе!

Но тут князь Тарон кое-что вспомнил: на крыше, под стрехой дежурил лучник, обычная подстраховка на случай бунтов и драк, но как раз сегодня был черед «стреху караулить» глухого лучника, слух он потерял в детстве, а потому умел читать по губам, но лучше воспринимал короткие приказы, отданные воинскими знаками. Воспряв духом князь просигналил: убей! И сделал легкий указующий жест в сторону щенка стоящего в центре полукруга.

В общем шуме, когда дружинники спорили, старейшины и ведьмы пробирались вперед, а остальные шумно обсуждали действительно ли придется сжигать женский дом со всеми обитателями, щелчок тетивы был не слышен даже чутким ушам оборотней. Хорошая была тетива, шелковая, и лук хорош: из гладкого теплого дерева, украшенный пластинками из полированной кости моржей, стрела скользнула, легко вспарывая нагревшийся воздух и вдруг, обиженно тренькнула, расколовшись.

Гелла стояла, с удивлением глядя на осыпавшуюся стрелу и на свою абсолютно целую ладонь.

— Браво, миледи! — первым ожил лорд Ваентарр и склонившись, поцеловал девушке ладонь, — вы научились использовать вампирское ускорение!

Вокруг зашумели громче, но Гелла неожиданно шагнула к огорченному неудачей князю и пнув обломки стрелы в его сторону сказала:

— Что полагается по законам княжества тому, кто вне поединка покусился на родную кровь?

Князь дрогнул: убийство родича вне поединка почиталось достойным смерти. Но изворотливый ум и тут нашелся:

— Щенок мне не родич, его бабка пришла в дом моего отца с ребенком в чреве!

— Еще лучше, если вы не имеете отношения к правящему клану Серых, то и прав на трон у вас нет, впрочем, думаю, мы это сейчас увидим!

Оборотни и дружинники вернулись из дома ни с чем: кресло не далось, хорошенько настегав их по рукам мелкими молниями, точно крапивой.

— Что ж племянничек, — ехидно произнес Тарон Одноглазый, — ступай, вынеси креслице, да заодно узнаешь, не гуляла ли моя сестрица на сторону.

Ивэнпыхнул от такого оскорбления, но маленькая женская ручка легла на рукав его туники и тут же привела в чувство:

— Не гоже мне входить в чужой дом и выносить из него вещи, как бы татем не назвали, несите сами дядюшка.

Тарон охотно вошел в дом, и минут через двадцать вышел обратно, с натугой волоча резное кресло с алыми подушками. Устало шлепнув кресло на траву, он утер пот и кивнул:

— Приступай, племянничек!

Семь стариков, по числу великих кланов встали сбоку, семь старух, самых известных северных ведьм напротив стариков, теперь по обычаю претендент на трон должен был пройти между ними, доказывая, что он не бесплотный дух, не морок и опустится в кресло. Но едва юный княжич сделал первый шаг, как леди Гелла, лорд Ваентар и герцог Тирос шагнули вперед:

— Остановитесь! — поднял руку дракон, — это кресло закрыто иллюзией! Дамы, обратился он к ведьмам вам помочь, ли справитесь сами?

Старухи вмиг облепили трон, и замахали пучками трав, зашуршали амулетами, застучали рунными камнями, и с трона начала сползать шкура основательно наложенного морока, под ним оказалась обычная короткая скамья.

Возмущенные ведьмы создали светлячок, который полетел к дому, за ведьмами шли старейшины, потом нехотя потащился князь Тарон, а уж за ним следом потянулась вся толпа любопытных и заинтересованных. Ив тоже вошел, но в окружении гостей, свиты и оборотней. Такая предусмотрительность оказалась не лишней, на пути юного оборотня то и дело возникали скамейки, собаки, падающие секиры и мечи, но вот все приблизились к пустому возвышению, и лорд Ваентарр вновь изящно раскланялся перед ведьмами: светлячок завис над совершенно пустым местом, на котором даже пыли не было. Побормотав, старухи затянули хором странный речитатив, и морок снова пополз, открывая родовой престол во всем великолепии.

— Обман, морок! — шептались в толпе.

Но старухи не остановились, речитатив набрал силу, светлячок воспарил, и вдруг рухнул куда-то в толпу домочадцев, толпа отхлынула, открывая стоящего в растерянности темноволосого мальчишку лет двенадцати, светлячок покоился на его руках, потрескивая, но не обжигая:

— Это ты престол зачаровал? — строго спросила парня одна из старух.

— Я, — смущенно ответил отрок, — князь попросил, сказал, что настоящий тащить тяжело будет.

Старуха поманила мальчишку костлявым пальцем:

— Иди сюда не бойся, хорошо зачаровал. А мамка твоя жива?

— Нет, — большие карие глаза мальчика затуманила слеза, — когда отец в море утонул, она зимой померла.

Старуха ласково погладила мальчишку по голове и обратилась к Тарону:

— Садись на трон, князюшка, таскать без надобности.

И кивнув товаркам, встала сбоку, как велел обычай. Тарон проклиная старую ведьму и болтливого пацана, приблизился к трону, он уже пытался сесть на трон: в первый раз по самонадеянности, когда Вольдемар и его семья изошли кровавой рвотой. Тогда престол лишь стегнул по седалищу крапивным ожогом, и Тарон неделю ел стоя. Второй раз он сел на трон после того, как заезжий маг пообещал за огромные деньги снять волшбу с кресла, и получив разряд молний неделю провалялся в беспамятстве, третий раз грозил ему смертью на месте, но умирать ему не хотелось! А как же с трудом скопленная казна? Схрон Вольдемара так и не нашли, а оборотни не особо хотели делиться деньгами с непонятным родственником правящего клана. А как же многочисленные жены и наложницы, красивая одежда и вкусная, не приправленная морем еда?

Повернувшись к толпе, Тарон заговорил:

— Я готов отречься от престола княжьего в пользу моего племянника, буде он возьмет в жены моих дочерей, и пообещает не гнать меня из княжьего дома!

Миаленн пыхнула гневом и обнажила клыки, а Гелла ко всеобщему удивлению рассмеялась и поднялась на возвышение:

— Тарон! Ты и впрямь считаешь княжича юнцом, не видавшим ничего кроме дворца королевства людей? Либо прими его вызов, либо сядь на трон, и докажи, что ты мужчина, но не пытайся перехитрить, как лукавая баба! — презрительно фыркнув Гелла спрыгнула с возвышения и остановилась уперев руки в бока.

И Тарон выбрал: шагнув вперед, потянул из ножен тяжелый меч.

На боку у Ивэна тоже висел меч, длинный, тяжелый, вечерами лорд Ваентарр гонял князя в свете костра, но парень едва успел освоится с быстро выросшим телом, да и массы положенной для такого роста не хватало.

Меч Тарона Одноглазого уступал в длине, но был существенно острее, и не смотря на изрядное брюшко, воинская стать в его движениях еще чувствовалась.

Первые выпады оба противника нанесли резко и быстро: Тарон спешил покончить с шустрым щенком, а Ивэн устал стоять неподвижно, и тоже не желал затягивать поединок. Ущерба удары и выпады не нанесли, и противники отскочили, приглядываясь друг к другу. Ивэн к удивлению князя не использовал большую длину своего меча в широких замахах, на которых он готов был племянника подловить, а ухитрялся держать дядю на расстоянии и успешно атаковать короткими рубящими ударами. Походив по образовавшейся площадке Ивэн уже прикинул, как отсечь князя от толпы и зажав в углу заставить сдаться, как Тарон показал, что не зря столько лет правил оборотнями не являясь оборотнем даже на половину: сорвав с шеи амулет он раздавил его в крепкой ладони и рухнул в сизое облачко портала! Все вокруг загомонили, но Гелла вновь вскочившая на тронное возвышение крикнула:

— Тарон Одноглазый сбежал от поединка! По закону он теперь изгнанник, и ни один дом не примет его! Пусть княжич Ивэн Серый подтвердит свое право на престол в присутствии старейшин и ведьм, и сам решит как наказать сбежавшего!

Многие одобрительно зашумели, и старейшины третий раз со вздохами выстроились сбоку от трона. В торжественной тишине Ивэн подошел к трону и сел на него. Посидев полминуты, объявил:

— Я доказал свое право на трон предков, и теперь готов выслушать жалобы и рассудить тяжбы!

Вперед протолкался растерянный полукровка в богатой одежде:

— Князь! Князь сбежал, забрав всю казну!

— Кто ты? — спокойно спросил Ивэн движением руки утихомиривая встревоженный ропот.

— Казначей. Две недели назад князь на сундук амулет прицепил, я сегодня жалование для дружинников пришел отсчитать, а сундук на моих глазах пропал!

Калабриан слушал все это с изумлением: в королевстве людей портальная магия считалась верхом искусства, тайной доступной лишь высшим, а тут судя по всему такие амулеты не были редкостью.

Ивэн встал и объявил:

— Жалованье дружина получит, по тому списку, который есть у казначея, а в дальнейшем служить будут только те, кто принесет мне магическую клятву служить верно, и не обнажать оружия против меня и моих близких! То же ждет слуг и женщин живущих в княжьем доме насильно, все могут вернуться к своим мужьям, но те кто пожелает остаться принесут клятву. Жену и дочерей сбежавшего не обижать, отвезти их к старому пасечнику Мафею, и дать с собой припасов и теплых вещей, как вдове с детьми. Замуж им выходить не возбраняется, ибо сбежавший с поединка объявлен мертвым во всех землях княжества!

Дружинники и слуги, услышав, что жалованье будет, повеселели, а Миаленн жарко зашептала в ухо супругу:

— Ив, ты уверен, что нам хватит золота?

— Уверен, схрон отца не нашли, а там достаточно золота, что бы содержать дружину года три.

Потом все покатилось своим чередом: толпа жалобщиков и женщин, обед в главном зале с тщательной проверкой каждого блюда, и наконец, раздача жалованья и принятие клятв, только поздней ночью Ивэн вошел в покои, приготовленные для него и жены. Большая кровать, устланная мехами и кувшин с медовухой на столике, вот и вся мебель, но уставшему, до мушек в глазах Ивэну было все равно. Он стоял, привалившись плечом к косяку, и смотрел, как Миа расчесывает черные кудри, сидя на постели, а рядом исходит паром большая деревянная лохань. Слуги недоумевали, зачем новой хозяйке лохань с водой в спальне, ведь есть большая парная, с кучей камней в середине и река уже теплая: почти лето! Но перечить не осмеливались, и теперь молодого князя ждали ванна, жена и теплая постель.

Леди Гелле предоставили покои рядом с комнатами князя: просторная горенка с небольшим окошком, задвинутым резным ставнем, в одном углу стояла кровать, а в другом сундук и скамеечка для ног. Багаж все еще оставался частично на ладье, частично в повозках, но Лиат принесла ночную сорочку и халат, а любопытно посверкивающая глазами служанка бадейку горячей воды и ковш. Пока Лиат помогала хозяйке освежиться и переодеться Гелла размышляла: скоро лето, а значит все ближе годовщина злосчастной свадьбы, еще месяц, ну два и надо отправляться в обратный путь, а ей уже так надоел скрип повозок, ржание коней и вездесущая пыль и грязь! Может получится уговорить Калабриана воспользоваться телепортом?

Калабриан в это время излагал свои резоны Тиросу:

— Нужно отыскать тех, кто делает телепортальные амулеты! Дело это непростое, требует знаний и умений, и возможно этот маг или маги замешаны в беспорядках на родине! Ведь леди Геллу унесло в степь с помощью телепорта с незнакомым следом!

— Ты прав, но прямо сейчас ничего сделать нельзя, давай отдыхать, а завтра расспросим Валвака и старейшин, может, что-нибудь узнаем.

Кэл вдруг лукаво улыбнулся:

— А я кое-что уже узнал!

— Как?

— Вежливо поговорил с ведьмами, они сказали, что амулеты изготавливают на Черном кряже, это немного севернее княжьего городка, в паре часов пути.

— Отлично, Тирос не удержался и зевнул, завтра проверим, а теперь я все же хочу спать!

Страшно ругаясь, и сверкая налитыми кровью глазами Тарон Одноглазый неловко приземлился на палубу боевого корабля, спрятанного в узком проливе, среди голых скал. Рядом глухо бухнулся сундук с казной, и мешок с запасом еды и одежды:

— Что вылупились? — рявкнул изгнанник на коротавших время на берегу мореходов, — поднимайте паруса! Идем в Бергланд!

Воины зашевелились, вообще князь не первый раз вот так падает на палубу, но сегодня он был особенно свиреп, и злить его сильнее не хотелось, в Бергланд, так в Бергланд, море везде соленое. Залив водой костер, северяне расправили малый парус, и осторожно отталкиваясь баграми и шестами, вывели корабль в море, путь до крупнейшего торгового города побережья займет недели две, а то и три, будет время соскучится по земле, попеть протяжные морские песни и стереть ладони, до блеска полируя рукояти весел.

Поутру Калабриан и Тирос сообщили молодому князю, что хотят съездить на Черный кряж, узнать, кто делает портальные амулеты. Ивэн нахмурился и сказал:

— Черным кряжем владеет небольшой клан оборотней, скорее даже семья, там добывают огромные черные камни из которых плавят железо, не думаю, что рудокопы стали магами. Возьмите с собой знаки княжьих сотников, и десяток оборотней. — Отдав распоряжения воинам и слугам, князь попросил, — Если найдете мага, привезите его сюда, для беседы, вдруг он помнит, на что привязывал порталы.

Калабриан кивнул одобрительно: молодой князь быстро подбирал вожжи власти, в княжьем доме пока не хватало слуг, но охрану несли воины из клана Валвака, а Миаленн разбиралась с женским домом и кухней.

Выехали довольно быстро, на завтрак подавали козье молоко и теплый хлеб, а Калабриан не любил ни то ни другое, и предпочел купить по дороге пирогов с моченой брусникой и жбан медовухи.

Дорога к Черному кряжу вела обычная, не слишком наезженная, но с глубокими свежими колеями оставленными телегами с рудой. Кони бежали резво, и к обеду Калабриан приметил три низких длинных дома под прикрытием черной скалы. Вокруг домов тянулась низкая ограда из нетесаного камня, скрепленного известковым раствором, внутри раздался басовитый лай, меканье коз, и детский смех.

Подъехав ближе всадники отыскали ворота, в которых их встретил высокий жилистый оборотень с кайлом в руке:

— Что вам надобно, добрые люди? — крикнул он, когда до дружинников оставалось чуть больше хорошего броска.

— Мы посланцы князя Ивэна, хотим поговорить, клянемся, что никому не причиним зла!

Ответил Калбриан и показал крупную бляху с золотым изображением волчьей головы.

— Так князь у нас вроде Тарон Одноглазый? — удивился оборотень.

— Ивэн Серый по праву крови вызвал Тарона Одноглазого на поединок, а тот сбежал с помощью амулета, прихватив казну, — отвечал принц, — теперь мы ищем колдуна который делал амулеты, что бы узнать, куда мог сбежать бывший правитель, ведь его дружина осталась без жалования.

Это оборотень понял и сказал:

— Здесь живет только наш клан, а колдун, который делает амулеты живет вон там, в старой выработке, он не любит шума и его зелья часто очень воняют. Мы носим ему еду и одежду за помощь в разработке жилы, да еще иногда он лечит наших детей, вы не собираетесь причинить ему зло?

— Нет, — успокоил рудокопа Калабриан, — нам нужно только узнать про телепорты, если хотите, позовите его сами, и мы поговорим тут.

Оборотень заколебался, с одной стороны лучше бы присмотреть за чужаками, а с другой колдун может рассердится и наслать какое-нибудь заклинание, уже были случаи…

— Идите сами, — наконец махнул он рукой, — если рассердится, пообещайте ему сыру, или меда, он это любит.

Поблагодарив, принц с герцогом и дружинниками свернул с дороги к старой колее, ведущей к выработке. Лаз был прикрыт жесткими старыми шкурами, и один из дружинников соскочив с коня, постучал по ним копьем:

— Хозяин! — зычно крикнул он, — разговор есть!

Из глубины раздалась брань, и шкуры выгнулись точно под порывом ветра. Герцог и принц переглянулись: колдун был силен! Мужчины одновременно коснулись руками защитных амулетов и передвинули ножны с мечами.

— Мы с миром! — продолжал кричать дружинник, — только спросить хотим!

— Мы заплатим! — вмешался в беседу другой оборотень и шкуры вновь зашевелились, зашуршали, точно опавшие листья.

Из пещерного лаза выбрался подслеповатый старикашка закутанный в вонючие шкуры, и нелюбезно пробурчал:

— Деньги вперед!

Дружинник оглянулся на принца и тот, вынув из кошеля серебряную монету сделал вид, что бросает ее к ногам старика, а на деле вместе с серебром метнул заклинание. Морок сполз как шкурка стрекозы, и перед изумленными оборотнями предстал высокий мужчина с очень бледной кожей, в просторной хламиде из домотканой шерсти, глаза его чуть щурились, а длинные черные волосы и борода выдавали в нем человека, может быть и с примесью крови оборотней, но с совсем небольшой.

— И что за спектакль, уважаемый? — вопросил принц, — мы хотим только поговорить.

Маг сощурился сильнее, и движением пальцев убрал остатки морока: шкуры за его спиной превратились в надежную, окованную железом дверь:

— И что вы хотели узнать, Ваше Высочество?

Калабриан постарался скрыть удивление, и ответил:

— Тарон Одноглазый сбежал с помощью портального амулета, и мы хотели бы знать, что вы использовали для привязки.

— А князь потом выжжет селение?

— Тарон не князь более, в страну вернулся наследник рода Серых, и вызвал Одноглазого на поединок, в ходе поединка Тарон сбежал, прихватив казну, согласно закону он теперь изгнанник.

— Вот как, — вздохнул маг, — что ж скажу, для настройки Одноглазый привозил щепки, просмоленные щепки.

— Корабль?

— Может быть, или склад в порту, или дом в глухом лесу, — пожал плечами маг.

— Еще вопрос, как вы ухитряетесь делать портальные амулеты?

Маг печально улыбнулся:

— Тридцать лет назад я с отличием закончил столичную Академию.

— Но что вы делаете тут? — удивленно спросил Тирос, представлявший уровень выпускника Академии.

— Живу, — пожал плечами маг, — те, кому нужны мои услуги находят меня и здесь.

И тут Калабриана осенило!

— Примерно полгода назад вам заказывали сильный амулет приблизительного направления с привязкой на человека?

— Заказывали, — маг повернулся к принцу другим боком, — сложное было дело, и маскировка тройным кольцом, и …в общем заплатили хорошо, жаловаться мне не на что.

— А кто заказывал?

— Не знаю, я обычно подробностей личной жизни у заказчиков не уточняю, но объяснили просто: боязнью за невесту, мол похитить могут.

— На что срабатывал телепорт?

— На угрозу похищения. — в голосе мага сквозило беспокойство, — но это же просто, установка на три точки: повышенная тревожность, попытка внешнего воздействия и одиночество объекта.

Калабриан рассмеялся, и ткнув герцога в ребро спросил:

— Ты понял?

— Нет, если честно, а чего ты так веселишься?

— Потому что теперь знаю, кто организовал похищение леди Геллы!

Остановившись, принц снова обратил свое внимание на мага:

— Благодарю вас, сударь, вы нам очень помогли. Возьмите за труды, — Кэл отстегнул от пояса небольшой кошель, — не хотите вернуться в королевство людей?

— Нет, — маг покачал головой, — здесь я нужен и никто не мешает мне вести исследования.

— Если передумаете, можете обратиться за помощью прямо ко мне.

— Благодарю, — маг неожиданно светло, и как — то по — детски улыбнулся, — и простите меня, я думал, что мой амулет будет защитой для леди.

Принц кивнул и дал знак дружинникам опустить копья и разворачивать коней, поездка оказалась более эффективной, чем он ожидал. Правда Тирос всю обратную дорогу засыпал его вопросами и догадками, но Калабриан держался стойко:

— Я должен сначала кое-что спросить у леди Геллы, и если я прав, родителям нужно отправить весточку…

Его слова прервал чуть слышный звон колокольчика и отдаленный женский смех.

— Кажется, ты прав, — сказал герцог, будешь спрашивать леди?

— Конечно, ей тоже стоит знать.

До княжьего городка ехали в молчании, и т только въехав во двор, заметили нездоровое оживление дружины:

— Что случилось? — один из оборотней схватил соплеменника за рукав.

— Глава клана Имхор вызвал князя на поединок!

— И что?

— Лежит теперь в амбаре, мамми князя его лечит, и заодно мозги промывает, — усмехнулся оборотень.

— Князь ранен? — встревожился принц.

— Нет, — мотнул головой парень, — глава клана, Рарнак Седой, князь его порвал и оттрепал за холку как щенка, вот не знал, что князь у нас такой огромный! — восхищенно добавил парень, и побежал по своим делам.

— Дела, — протянул герцог, — волчонок отрастил зубки, пойдем, посмотрим на этого неудачника, и спросим леди?

Принц согласно кивнул и передав поводья дружиннику пошел к большому амбару, который называли так только потому, что там когда-то хранили зерно, а теперь тут размещались молодые, еще не женатые дружинники.

Еще на подходе они услышали сердитый женский голос:

— И я вас уверяю, лорд Рарнак, что урона чести не будет, если вы примите руку князя, а вот если будете его сердить, точно получите войну, причем на своих землях! И чем вы будете кормить зимой детей?

Заглянув за подвернутую меховую занавеску, принц и герцог чуть не расхохотались: на простой кровати прибитой к стене лежал высоченный мужчина лет сорока, с абсолютно седыми волосами, а вокруг него хлопотала кажущаяся еще меньше ростом леди Гелла. Она накладывала на повязки какую-то мазь, и не обращая внимания на деревянную физиономию пациента крутила его как младенца, и попутно объясняла, как ему повезло, что князь добрый:

— С такими ранами и оборотню без помощи справиться трудно, а без моей помощи раны уже завтра начали бы гнить, вы же вожаки! И ваша слюна опасна для ваших врагов! А еще опаснее ваше упрямство!

Глава клана уже в открытую морщился, и даже попытался встать, но тут же был уложен обратно и укрыт одеялом до самого носа. Переглянувшись, принц и герцог решили, что иметь в должниках главу клана оборотней, это приятно, и одновременно шагнули внутрь:

— Добрый день, леди Гелла! — поздоровался Калабриан, и герцогиня удивленно к нему обернулась:

— Добрый день, Ваше Высочество!

— Можно пригласить вас на прогулку?

— Я занята.

Принц скосил глаза на зажмурившегося Рарнака, и преувеличенно серьезно сказал:

— У меня есть новости относительно вашей прогулки в степи, а за раненым пока присмотрит герцог Тирос, он маг, а в случае необходимости легко нас найдет.

Посмотрев на старательно притворяющегося спящим пациента, герцогиня со вздохом согласилась, и пока собирала свои склянки и инструменты оборотень боялся даже дышать. Наконец принц вывел леди на залитый солнцем двор, а Тирос дождавшись пока они отойдут подальше отцепил с пояса флягу с медовухой и протянул Рарнаку:

— Будешь? Она скоро вернется!

Оборотень схватился за флягу и сунув туда нос шепотом спросил:

— А покрепче ничего нет?

— Наливка сойдет?

— Хоть что, только скорее! — взмолился глава клана, которому по человеческому счету шел уже восьмой десяток, и Тирос усмехнувшись, отправил одного из молодых дружинников на кухню за мясом и наливкой, а оборотень начал быстро глотать медовуху приговаривая через глоток:

— Да я уже сто раз пожалел, что с князем связался! — глоток, — Думал, проучу его немного, — глоток, — так получится концессию выбить! — глоток, — А он мало того, что в пыли извозил, так еще эту леди попросил присмотреть! — продолжительное бульканье, — а она хуже трепки! Чуть совсем не уморила!

Поведя осоловевшими глазами, глава клана вдруг обмяк и встревоженный Тирос бросился к нему, чувствуя, как нагрелся защитный амулет на браслете, а потом облегченно вздохнул и усмехнулся, а леди-то не проста! В крови оборотня плескалось сонное зелье, причем с магической составляющей: срабатывало зелье только тогда, когда в кровь поступало спиртное!

Укрыв оборотня, герцог оставил на сундучке блюдо с мясом и вышел, прихватив наливку с собой, и восхищенно покачивая головой.

25

Калабриан повел Геллу к загонам, в которых бегали еще не езженые жеребята, северные лошадки были низкорослыми и косматыми, но так забавно фыркали, вскидывая головы с длинными челками, что не улыбнуться было невозможно.

Калабриан ждал, что герцогиня забросает его вопросами, но девушка молчала, любовалась жеребятами, улыбалась неожиданно жаркому солнышку и совершенно не обращала внимания на своего спутника. Принц не выдержал первым:

— Так вам интересно, миледи, кто организовал ваше похищение из дворца?

— Не слишком, Ваше Высочество, возвращаться туда я не собираюсь, а змеи шипящие в соседнем государстве меня не слишком беспокоят.

— Вот как, — Калабриану отчего-то слова леди Геллы очень не понравились, — но эти змеи способны добраться и сюда.

— Не думаю, — Гелла безмятежно улыбнулась, — полагаю, основной причиной нападения были вы, если бы не вмешательство богини, я была бы забыта уже через неделю, через месяц меня объявили бы мертвой, а примерно в это время вы выходили бы их храма под руку с одной из дочерей статс-дам постоянно находящихся при дворе.

— Угадали, — Калабриан смотрел на окружающий мир угрюмо, так она все поняла и без его поисков? И молчала? — Телепорт изготовил один из здешних магов, а даме достаточно было организовать все три составляющих переброски: волнение, одиночество и приближение большой группы людей.

— Леди Песто! — воскликнула Гелла и вновь улыбнулась, глядя на хмурого принца.

— Объяснитесь!

— Все просто, — девушка протянула руку к слишком любопытной лошадке и почесала ей бархатистый храп, — леди Песто родилась в этих местах, крови оборотней в ней кажется, нет, или очень небольшая часть, но она по-прежнему предпочитает носить все на поясе, а не в сумочке. Кроме того именно леди Песто напомнила дамам об обычае, и предложила всем выпить лимонаду, пообещав, что они все вернуться через пять минут.

— Кроме того у леди Песто две дочери — погодки и муж любитель сыграть в карты на деньги, — дополнил ее размышления Калабриан, — но почему тогда не леди Фризис?

— У нее только сыновья.

— Леди Гальермо?

— Она южанка и о местных магах не знает, да и не в ее это стиле, она скорее угостила бы меня ядом.

— Возможно, возможно, — принц задумался, перебирая варианты, — ну а леди Карахен?

— Леди Карахен, напомните мне пожалуйста…

— Темпераментная рыжая красотка, обожающая зеленый цвет.

— Вы сами ответили на свой вопрос, она еще не видит себя тещей, и к тому же счастлива в браке.

— Выходит, вы правы, но как получить доказательства?

Гелла задумалась, глядя вдаль, но только поняв, что принц действительно ждет ответа сказала:

— Наша свадьба была назначена в изрядной спешке, и леди пришлось поспешить с заказом, а при дворе я появилась только за неделю до церемонии, времени было мало, а довериться леди могла только близкому человеку, скорее всего родственнику. Думаю, стоит расспросить всех живущих в доме слуг, не отлучался ли кто-то из родственников леди в эти дни.

Калабриан кивнул, он сделал примерно такие же выводы, но с именем затруднился. Все было сказано, но принц продолжал стоять рядом с леди, смотреть, как солнце играет в ее волосах, и думать о том, что скоро придется возвращаться во дворец, вновь терпеть строгие камзолы и лукавые взгляды, извлекать из каждого разговора двойной, а то и тройной смысл, а в каждой драпировке искать кинжал убийцы…

Неизвестно, сколько бы простояли принц и герцогиня у загона, если бы не услышали очередной гортанный рев рога, означающий вызов на поединок. Едва не свалившись с жерди, на которую встала для удобства, Гелла кинулась к княжьему дому, туда уже торопливо бежали слуги, молодые дружинники и даже рабыни из коровника.

У входа в княжий дом пританцовывал невысокий сухощавый конь южных кровей с растерянным парнишкой в седле.

— Кто таков? — гаркнул принц.

— Гонец к Его Высочеству кронпринцу Калабриану!

— А в рог, зачем трубил?

— Так никто не слышит! Я спрашивал, где принца найти…

Остаток фразы потонул в громовом хохоте, смеялись все: выскочившие на шум дружинники и растрепанные женщины, затеявшие весеннюю уборку и даже старейшины во главе с молодым князем обсуждавшие наболевшие дела.

Растерянный парнишка уже чуть не плакал, когда к нему подошел Калабриан:

— Я принц Калабриан, давай послание!

— А чем докажешь? — звонко выкрикнул гонец пытаясь удержать резвую лошадь.

Кэл небрежно достал знак королевского дома на цепочке и показал его парнишке. Немного успокоившись, юнец вручил принцу свиток, скрепленный королевской печатью. Понемногу люди успокоились и вернулись к своим делам, а Калабриан с Тиросом зашли в княжий дом, следом за старейшинами, читать послание у всех на виду не хотелось.

Король обеспокоенно спрашивал сына, когда же наследник изволит вернуться в родное королевство, а заодно подробно рассказывал об улучшениях, произошедших в переговорах с вампирами, орками и как ни странно южанами!

А что удивительного, хмыкнул про себя принц, именно на юге делают основные покупки драконы, а велеречивые южные люди быстро чуют выгоду.

Ниже шла короткая и ласковая записка от матери, Ее Величество лишь желала сыну благоволения богини, да кратко рассказала, что в покоях наследника затеяли ремонт, что бы оправдать его столь длительное отсутствие.

Калабриан только вздохнул, женские уловки, и хитрости за эти полгода как-то отступили и сгладились, и вновь возвращаться к ним он не желал. Потом почесав макушку, выбрал из стаканчика плотное гусиное перо, очинил его ножичком и начал сочинять ответное послание: родителей пугать не следовало, но и держать в неведении не стоило. Поэтому в изложении принца поездка к драконам, вампирам и северным оборотням превратилась в скупой отчет интенданта, считающего своим долгом уведомить начальство о порванных сапогах, лопнувших подпругах и сношенных камзолах.

А между тем жизнь в княжествах шла своим чередом, и Ивэн, а вместе с ним и Миа постепенно втягивались в круг забот, посевная и добыча руды, весенний лов рыбы и торговля, все требовало высокого внимания княжеской четы.

Гелла понемногу отодвигалась в тень, помогала, поддерживала и ровным счетом ничего не решала, князь должен княжить сам.

А вокруг распускалось лето, принц и герцог пользуясь свободой от дворцового этикета целыми днями просто наслаждались жизнью: устраивали скачки, плавали на перегонки, наслушавшись северных легенд о страшном чудовище, живущем в озере, ныряли до самого дна и радовали княгиню и ее подругу огромными перламутровыми раковинами, в которых иногда встречался жемчуг. Князь лишь вздыхал, и старался пораньше удрать с очередного обсуждения таможенных правил или налогов на ловлю рыбы.

Постепенно сложилась кампания молодежи, в которую вошли и молодые оборотни и люди и кое-кто из свиты княгини Миаленн. Оборотни на полном серьезе пытались ухаживать за Геллой, поясняя ей, что стать супругом старшей женщины рода большая честь:

— Мамми, это как всеобщая бабушка, — пытался объяснить герцогине свое понятие один из молодых воинов.

— Хорошая же из меня бабушка! — засмеялась Гелла.

— Возраст не важен, когда мне было лет десять, я видел, как мамми стала девочка лет двенадцати, она ходила в лес за грибами, и на нее наткнулся парень, который не успел добраться домой до оборота. Она спасла его разум, хотя он сильно напугал и укусил ее, и я видел, как ей кланялись даже старики.

Гелла посмурнела, вчера опять пришло письмо от короля вампиров, она писал, что саркофаг Силена скрылся в мутной пелене целиком, и он не берется сказать, что это означает. Лето было в разгаре, Калабриан уже начинал поглядывать в сторону границы, ведь до столицы еще нужно добраться, а она все еще сомневалась в своем решении.

Однажды вечером, после длинного дня на озере, Геллу поймала Миа:

— Пойдем, посидим у очага, волосы посушим, — кивнула принцесса на пару кресел в закутке у маленького очага.

Девушки присели, вытянув ноги к теплу, и занялись волосами, мерное движение гребней успокаивает, настраивает мысли на текучий лад, а если еще при этом смотришь в огонь, многое кажется пустяком.

— Ты поедешь с принцем, или вернешься в поместье Силена? — Миа как всегда не искала обходных путей.

Гелла вздрогнула, выныривая из грез:

— Надо ехать в столицу, схожу в храм, отдам долг Родине, а потом поеду к Силену, твой папа пишет, что саркофаг уже весь затянуло молоком, и он не знает, чем это кончится.

Миаленн странно нахмурилась:

— Ты не слишком доверяй моему папе, он конечно обаятелен и замечателен, но он правитель и всегда готов заполучить лишний козырь в копилку. Вообще, я бы предпочла, что бы ты осталась со мной, — принцесса вздохнула и поморщившись тихо проговорила, — кажется, князь успешно справился с продолжением рода.

— Поздравляю! — Гелла просияла.

— Спасибо, — ворчливо буркнула Миа, — Иву только не говори, замучает меня от счастья. Так вот, как ты понимаешь, я бы хотела, что бы ты была рядом, но решать где и с кем жить ты должна сама, а я поддержу любое твое решение.

— Даже если я выйду замуж за Калабриана? — лукаво усмехнулась герцогиня.

— Даже за него, — серьезно кивнула Миа, — потому что от твоего счастья зависит счастье моей семьи.

Гелла в ответ только вздохнула, стоит пожалуй хорошенько отдавить ногу той леди, которая не пожалела времени сил и денег на устранение невесты наследника!

Проведя вечер в уютных разговорах о будущем наследнике или наследнице княжеской четы, герцогиня шла в свои покои, и неожиданно налетела на кого-то в темноте. Защитная реакция и у оборотней и у вампиров очень быстрая, почти мгновенная, но не успела девушка выпустить когти или хотя бы выпустить клыки, как ее крепко прижали и поцеловали! Воинственный рык перешел в девичье трепыхание, а еще через минуту она сама с любопытством коснулась кончиком языка нежной внутренности мужского рта.

Калабриан весь день не сводивший с нее глаз пах травой нагретой солнцем, сладкими ягодами, собранными на опушке, и чем-то остро— мужским, присущим только ему. Потерявшаяся в поцелуе Гелла не сразу поняла, что уже осталась одна, и растерянно огляделась: узкий коридор ведущий к покоям княжеской семьи, и совсем не темный, у двери княгини горит светильник, да и как ее, полувампира сумели застать врасплох? Коснувшись рукой припухших губ, она шмыгнула в спальню и вскоре уснула, забыв поужинать.

А утром принц официально обратился к князю с просьбой отпустить леди Геллу в качестве официального представителя северных княжеств в королевстве людей, и Ивэн поддержал просьбу!

Возмущению Геллы не было предела! Громко хлопнув дверью она вылетела из княжьего дома и взяв на конюшне лошадь помчалась прочь от шумного, заполненного народом княжеского двора.

Ветер быстро охладил алеющие щеки, а прохладный полумрак и запах хвои успокоил сердце. Не стоило так возмущенно выбегать из княжьего дома, принц прав, он здесь с официальным визитом, и должен спросить разрешение хозяина дома. И Ивэн прав, ведь она сама сказала Миаленн, что поедет в королевство людей, не смотря на отсутствие горячего желания.

Посокрушавшись немного над своей глупостью, герцогиня спешилась и расправив юбки традиционного женского наряда северянок, прошлась тонкими мягкими туфельками по усыпанной хвоей земле. Ее тянуло присесть на пышную подушку мха, вытянуть ноги и подставить лицо ласковому солнцу, пробивавшемуся сквозь хвою, и она так и сделала, только сначала окружила полянку сторожками.

Наверное, Гелла задремала, и не услышала звона сторожков, потому что когда открыла глаза рядом с ней сидела женщина. Простое платье из серой ткани чуть отливающей зеленью, сбегающая к поясу светлая коса, женщина повернулась, демонстрируя лукавые голубые глаза, смешливые ямочки на румяных щеках и янтарные бусы на длинной шее: любая местная красавица подошла бы под это описание, и в то же время, было в незнакомке что-то иное. Удивляясь себе, Гелла втянула носом прогретый солнцем воздух и поняла в чем разница: сквозь ароматы хвои и земли пробивался стойкий запах цветущего луга, ароматных курений и меда.

— Узнала? — склонила голову на бок незнакомка.

— Богиня? — не веряще прошептала девушка.

— Она самая, решила вот тебя навестить, не все ж жениха твоего запугивать.

— Жжжениха?

— Конечно жениха! Или ты замуж не хочешь? — богиня прищурилась, словно смотрела на яркое солнце.

— Хочу.

— Вот и не спорь, зря, что ли в тебе столько сил да кровей собралось.

— А как же Силен?

— А что Силен, ему еще лет двадцать в хрустале куковать, как раз дочку подрастить успеешь.

— Что? — Гелла замотала головой пытаясь разогнать морок.

— Да ты не бойся, король этот вампирский дурит тебя, понял, наконец, черт старый, что из рук своих упустил, вот и пытается вернуть, да привязать покрепче, но я уж ему объясню, что б руки при себе держал. — Богиня еще раз внимательно посмотрела на Геллу, и лукаво улыбнувшись, добавила, — приснилось!

И тотчас на девушку налетел ворох бабочек, мягко шелестящих крыльями, взмахнув рукой, что бы отогнать их от лица Гелла ударила руку и испуганно распахнула глаза: над ней склонялся принц, потирая ушибленную щеку.

— Что случилось, леди? Вы лежали неподвижно, и вокруг эти бабочки…

Приподнявшись, Гелла увидела, что вокруг на траве, на деревьях и земле сидят серо-зеленые бабочки с янтарными капельками на кончиках усиков и осторожно раскрывают-закрывают крылышки.

— Приснилось, — пробормотала девушка, и встала, оперевшись на руку принца, — простите Ваше Высочество, приснилось что-то…

Вдалеке звякнули колокольчики, донесся легкий смех и Калабриан ощутимо вздрогнул.

C того дня Гелла ходила странно задумчивая и печальная: в лес больше не заглядывала, подруг, чуралась, зато не желала оставаться одна. И то лихорадочно принималась укладывать солидную груду подарков, платьев и гримуаров, то бросив все, носилась с детьми дружинников в догонялки, прячась в их толпе от Калабриана желающего поговорить. А однажды даже упилась вместе с пожилыми женщинами медовухи, и долго плакала непонятно о чем.

Озабоченная всем происходящим Миа отловила Сирата и велела ему приготовить сильное успокоительное:

— Боюсь я за нее, Сират, пусть хотя бы пару дней посидит тихо, целее будет.

— Хорошо, Ваше Высочество, но сильное зелье придется готовить несколько дней…

— Поспеши.

Слушаюсь, Ваше Высочество, — вампир торопливо направился к маленькой комнатке в которой по его просьбе оборудовали лабораторию, но он не успел.

Тем вечером Гелла отправилась с шумной ватагой детей всех возрастов на реку, солнце еще не село и вода напоминала расплавленное золото, струящееся и переливающееся цветами пламени, и взрослые торопливо заканчивали дневные дела, а дети дружно бежали к воде.

Одну маленькую девочку герцогиня несла на руках, еще две цеплялись за ее юбку, а дети постарше гомонили вокруг. Вдруг с воды донесся крик: оказалось, что неразумный мальчишка подначенный приятелями выплыл в стремнину, и ослабев, не смог выбраться, река уже крутила и утаскивала добычу, над золотистой гладью еле мелькала темная от воды голова и бледные кисти рук. Ссадив малышей на тропинку Гелла ускорившись, кинулась к реке, платье пришлось рвать на ходу и отбрасывать длинные рукава уже в прыжке.

Вода встретила ее ударом, полуоглушеная она свалилась в воду кулем, и вынырнув через миг, изо всех сил поплыла за мальчишкой.

Плавала Гелла не очень хорошо, в поместье отца был неглубокий чистый пруд, но няньки строго следили, что бы девочка купалась в длинной рубашке, со всей положенной герцогине скромностью, поэтому не особо надеясь на свои человеческие силы Гелла вновь попыталась ускорится, и вскрикнула: встречный поток воды едва не вспорол кожу рук, плеч, груди, словно жесткой старой шкурой стукнул в лицо, вновь выпадая в реальное время, девушка изо всех сил погребла к едва видному в водовороте мальчишке.

Над водой его уже не было, шаря руками в слепящее мерцающей воде, Гелла взмолилась богине и нащупала холодную руку и то, что сначала приняла за водоросли: густые светлые волосы.

Вздернув парня на воздух, она принялась выталкивать его в сторону, течение понемногу сносило их вниз, но это было не важно, главное, что удалось вытолкнуть парня из водоворота.

Он все еще не открывал глаза, и висел в толще воды неподвижной и очень тяжелой колодой: толчок, взмах руками, еще толчок к берегу и снова взмах! Войдя в транс ритмичных движений, Гелла не заметила, что уже почти скребет руками по дну, откуда-то подбежали мужчины, подхватили мальчишку и тут же, не выходя из воды, начали его трясти, а Геллу вынимал из воды принц.

Ругаясь сквозь зубы, уложил на колено и хлопнул по спине, речная вода хлынула тут же, словно ждала этого хлопка. Рядом слышались такие же звуки от спасенного, с ним тоже активно возились и судя по судорожным всхлипам и стонам он был жив.

Через пару минут утопленники застучали зубами, и встрепенувшись, мужчины дружно решили:

— Скорее их в дом!

Откуда — то привели низкорослых северных лошадок, косматых и широких, седел не было, похоже лошади были на пастбище или вовсе тянули плуг. Калабриан стянул с себя рубашку и закутал голую девушку, поймав пару заинтересованных взглядов от оборотней. Геллу мутило и мерещились зеленые руки тянущиеся из темного, бездонного омута.

В женском доме уже все знали, ледяного мальчишку и его спасительницу тут же раздели, растерли можжевеловой водкой и уложили на бычьи кожи, укрыв одеялами. Проведавшие все неизвестно откуда ведьмы, собрались и расписав обоих синюшно — бледных купальщиков странными знаками с помощью красной и белой глины, потом долго ходили над ними заунывно напевая, и наконец, сказали, что все будет хорошо, напоите бульоном и пусть спят.

Принц нервно стучал пальцами по колену под столом, пока князь не поставил перед ним тяжелый кубок с ягодной водой:

— Пей, а то и мы скоро по потолку бегать начнем.

Калабриан хмыкнул и чуть пригубил.

— Повозки готовы, сегодня уложили овес и ячмень, бумаги я все написал, и береги мою мамми.

Кэл кивнул и крепко пожал руку оборотня, за полгода Ивэн вырос, возмужал и как ни странно стал мудрее, теперь он не требовал носить Геллу на руках и дарить букеты, требовал беречь, и по возможности любить. Принц понял, и не прикоснувшись к бутылке с вином ушел к себе, утром Геллу уложат в повозку, июнь подходил к концу, и до назначенного богиней срока оставалось всего около двух месяцев.

А ночью за ним прибежали испуганные женщины: душа Геллы не желала возвращаться в тело. Старшая ведьма провела обряд и вернула душу мальчишки, благо болталась она не далеко, а вот герцогиня возвращаться не хотела. Вздохнув, принц выслушал ворчание старой карги, а когда понял, чего она от него хочет, покраснел, словно девица на выданье, но бабка сверкая парой уцелевших клыков ухватила его за руку и потянула в закуток, в котором уложили Геллу. Больше всего девушка напоминала вымазанный в краске труп, и поняв, что назад дороги нет Калабриан начал раздеваться.

В первый раз Гелла увидела себя сверху и очень застеснялась — лежит голая на полу, чуть посыпанная чем-то белым, рядом такой же голый худющий подросток, а вокруг кружат смазанные коричневые фигуры, и у каждой внутри горит огонек: у кого-то маленький, у кого — больше, а семь светятся особенно ярко. Прикрыв ладошкой рот, она огляделась и увидела рядом мальчишку, которого спасла: он болтался в воздухе, упираясь вихрастой макушкой в прокопченные балки, и с интересом разглядывал ее, Геллу! Рассердившись, девушка подлетела к нему и стукнула по плечу! Дернувшись парень оглянулся и вдруг испуганно вытаращил глаза, открыл рот для крика, и тело внизу судорожно задергалось, делая глубочайший вдох. а потом тело распростертое на шкурах открыло глаза и едва сфокусировав их утопленник начал тыкать пальцем в потолок, но одна из сияющих накрыла ему лицо полотенцем и поднесла чашку с питьем. Гелле надоело парить под потолком, отсюда все выглядело странно и непривычно, казалось, что люди ходят закутанными в слои тонкой полупрозрачной ткани, и у всех он разная: у кого-то светлая и новая, а у кого-то ветхая, вся в прорехах. Вот в двери женского дома заглянул воин, его одежда тихо угрожающе звенела, словно гибкая сталь и отливала синью, а подбежавшая к нему девочка вся окутана розовыми и белыми нитями. Полюбовавшись, девушка заинтересовалась тем, что делалось за пределами женского дома, а там оказывается уже наступила ночь, у закрытых ворот тлел сторожевой костер, тут же несколько дружинников сменившиеся с поста что-то жевали и тихо переговаривались. Покрутившись немного по двору, Гелла хотела было уже взмыть в звездное небо, когда увидела странное существо, сидящее на коньке крыши.

— Ты кто? — спросила она, с любопытством рассматривая незнакомца.

Но тот изумленно вытаращил глаза:

— Ты меня видишь?

— Вижу, так кто ты?

— Погонник.

— А что ты тут делаешь?

— За конями приглядываю, — косматый человечек кивнул на небольшой табун оседланных коней привязанных у ворот.

— Так ты за конями смотришь?

— Смотрю, — ворчливо ответило существо и принялось осторожно сползать с крыши, — а ты чего тут разлеталась? Хочешь совсем тенью бесплотной стать?

— Нет не хочу, — Гелла неожиданно испугалась и почувствовала, как замерзла.

— Вот и лети к телу быстрее, — голос погонника доносился уже с земли, нечего мне лошадушек пугать!

Герцогиня, не возмущаясь, заметалась в воздухе, и жалобно спросила:

— А куда лететь?

— Ой, дурра — девка! В бабий дом тебе надо! В бабий дом!

Устремившись к земле Гелла вдруг заскользила словно на салазках и вздрогнув открыла глаза.

Было очень жарко, хотелось пить, а рядом кто-то стонал сквозь зубы. Пошевелившись, девушка обнаружила, что она совершенно голая, лежит на чем-то мягком, укрыта пышной периной и самое главное, в этом гнездышке она не одна! Кто-то прижимал ее к постели, и явно мужская крупная рука сползала с живота вниз, а в бедро упиралось что-то твердое. Завизжав от ужаса, Гелла вскочила и въехала головой в подбородок мужчине, в глазах потемнело от боли, хлынули не прошеные слезы, а на шум вбежала одна из ведьм со свечою в руке:

— Ваше Высочество! Леди! Вы очнулись! Слава богам!

Быстро вытирая слезы, и часто моргая, Гелла разглядела в свете свечи широкие плечи Калабриана, и общее одеяло, которое укрывала их двоих! При этом принц страдальчески морщился и странно сжимался под периной, а когда Гелла стремясь спрятаться под одеялом, коснулась голой ногой его ноги, вдруг застонал, словно от сильной боли, а потом расслабился, и полежав минуту спросил:

— Вы вернулись леди Гелла?

Багровая девушка укуталась в перину до самого носа с удивлением глядя на сильные руки принца, темные волосы спускающиеся от груди и мягкое, почти нежное выражение его лица.

— Кажется да, а почему мы здесь?

— Эта достойная дама, — Калабриан кивнул на ведьму, снимавшую полотенца с горшочков и мисок, — разбудила меня ночью и сказала, что ваша душа не может найти тело, и ее нужно позвать, согреть, ясно?

— Так вы меня…

— Просто грел, а теперь вам нужно поесть и можете спать дальше, скоро утро, и сразу после завтрака мы отправляемся в путь!

Вытянувшись на ложе и немного повозившись, принц задремал, делая вид что не видит робких взглядов Геллы, и усмешек старой ведьмы. Сжалившись, старуха подала девушке миску с бульоном и пирожок прямо в постель и ушла, оставив свечу, пообещав утром прислать Лиат с чистой одеждой и водой для умывания.

Гелла очень хотелось ткнуть принца чем-нибудь в бок, ущипнуть его и велеть убираться, но буквально пара глотков теплого супа — и глаза девушки начали слипаться, и вскоре она уже спала, уютно свернувшись под боком у принца.

Открыла глаза Гелла, услышав осторожный шорох: Лиат руководила мальчишками несущими большую бадью с горячей водой и таз.

— Доброе утро, леди, пора одеваться, Его Высочество распорядился подать вам завтрак сюда.

Гелла огляделась: принца на разворошенной постели не было, а вот волосы слиплись в неопрятный ком, во рту было сухо и горько, а кожу стянуло в тех местах, где виднелись следы глины. Мальчишки, оставив воду, торопливо вышли, и Лиат взялась за дело: вытащив Геллу из постели и многозначительно поцокав глядя на белесые разводы на ее ноге камеристка быстро вымыла хозяйке голову, завернула волосы в кусок полотна и растерев тело пучком незнакомых Гелле трав со странным горьким запахом, облила горячей водой с душистыми маслами. Бережно промокнув, закутала в простыню и наконец поставила перед хозяйкой поднос с завтраком.

Пока Гелла ела, Лиат принесла белье, обувь и легкое платье в местном стиле, на удивленный взгляд ответила:

— Его Высочество сказал, что вам нужно поберечься, сегодня жарко, а корсет в этих землях можно не надевать.

Гелла наклонила голову, соглашаясь, и тут же раздраженно подумала про себя, что принц слишком сильно лезет в ее личные дела, впрочем, возмущаться и надевать корсет, было поздно: вещи уже упакованы.

Сразу после завтрака Лиат помогла Гелле одеться, и не зря: даже простые движения вызывали приступы слабости, и сердясь на себя Гелла сильно дергала завязки, путалась в рубахе и шипела на упрямо лезущие в лицо пряди. С подсохшими волосами Лиат мучиться не стала: расчесала частым гребнем и убрала под сетку, и красиво и опрятно.

Когда девушки не спеша выходили из женского дома, оказалось, что во дворе уже собрались все княжьи люди: и оборотни и полукровки еще держались особняком от чистокровных людей, но все же, без прежней враждебности и неуверенности.

Принц отбывал на родину с изрядно поредевшим караваном: у ворот выстроились в ряд четыре повозки, и около двух дюжин верховых лошадей, князь выделил оборотней для сопровождения и охраны своей родственницы.

Миаленн и Ивэнстояли на крыльце княжьего дома, и тихо разговаривали с Калабрианом, здесь же находился герцог Тирос, и разговор, очевидно, был весьма серьезным. Заметив Геллу, княжеская чета прекратила разговор, а Ив передал принцу тяжелый бархатный кошель.

Лиат подвела герцогиню ближе к крыльцу, и под немного печальную улыбку Миаленн Ивэнобъявил подданным, что его мамми отправляется в королевство людей, налаживать торговые и политические связи, в честь чего получает положенный знак княжеского посланника: на плечи покачнувшейся девушки опустилась красивая цепь с эмалевыми вставками и подвеской в виде волчьей головы.

— Кроме того леди Гелла получает в сопровождение десять воинов из княжьей дружины и самые широкие полномочия.

В руки девушки легли свитки, скрепленные княжескими печатями, и тут герцогиня в ней проснулась и ехидно прищурилась:

— Что, решили за мой счет еще и на посольстве сэкономить?

— Конечно, — безмятежно улыбнулась Миаленн, — узнав о смене правителя, посол бежал, причем вот удивительно, сбежал в сторону моря, есть подозрения, что старый князь будет строить свои козни с палубы корабля.

Потом княгиня отбросила шутки и серьезно сказала:

— Нам больше не кому доверить это, Гелла, знание законов и обычаев не малая часть работы посла, но ведь Ивэн должен быть уверен, что посол не нанесет вреда, хотя бы намеренно. И еще, присмотрись к воинам, которых мы выбрали, возможно, сумеешь подготовить себе замену, а пока, это твой долг!

Гелла только вздохнула и обняла княгиню:

— Счастливо оставаться, я буду скучать!

Потом обняла Ива, и едва дотянувшись, потрепала его светловолосую макушку:

— Береги жену! И себя береги, вернусь, проверю!

На глаза набежали непрошеные слезы, и она отвернулась, что бы скрыть их.

— Постой, мамми! — окликнул ее князь, — возьми, это тебе.

Обернувшись, Гелла увидела большую шкатулку из темного, пропитанного воском дерева, в таких здесь хранили ценности, бумаги и золото. Шкатулка была тяжелой, и Ив осторожно поставив ее на перила крыльца, открыл, продолжая говорить:

— Я нашел сокровищницу отца, и мы с Миа решили сделать тебе подарок на прощание.

В шкатулке лежал комплект украшений, прозрачные голубые топазы, крупные, и идеально подобранные по цвету соседствовали с мелкими бриллиантами, и все это было не в привычном для роскошных украшений золоте, а в серебре. Ивэн не стал вынимать украшения из коробки, а просто закрыл и передал подошедшему воину в тунике со знаком княжеского гвардейца.

— Кроме того неделю назад гонец привез на твое имя вексель вампирского банка, от короля вампиров: твоя пенсия и часть дохода от сделок с орками и драконами, там конечно всего полпроцента, но за три месяца набежало немало. Все лежит в железном сундуке в твоей повозке.

Ивэн внимательно посмотрел на Геллу, и внезапно она увидела не слишком рано выросшего парня, а князя:

— Письмо с инструкциями лежит в том же сундуке, там же краткий перечень наших интересов и полезных людей.

Миг, и на крыльце вновь улыбающийся молодой мужчина, который еще раз осторожно обнял свою хрупкую мамми и позволил Лиат увести сбитую с толку девушку в повозку.

Вскоре загудел рог, и караван двинулся в путь под возгласы и добрые пожелания оборотней и людей.

Уже лежа на удобной кровати в повозке Гелла вспомнила про мальчишку, которого пыталась спасти:

— Лиат, а тот парень, который тонул, он жив?

Камеристка разулыбалась:

— Жив, леди, еще вчера очнулся с воплем: «чего дерешься!» а потом так покраснел, так покраснел, что старая Вайла ему сонного зелья дала, поди до сих пор спит.

Гелла тоже улыбнулась, припомнив свой полет и задремала, обдумывая новые заботы, которыми озадачил ее князь. Первым делом нужно прочитать письмо от Ивэна потом разобрать бумаги и расспросить Калабриана и Тироса о принципах работы посольской службы, а еще хорошо бы найти кого-то уже отошедшего от дел, но знакомого с работой посольства, и предложить ему работу помощника, и секретарь…

Поняв, что спать, уже не хочется, а читать руны в качающейся повозке дело неблагодарное девушка позвала Лиат, коротавшую время на облучке с кучером, и решила еще раз посмотреть на подарок Ивэна и Миаленн.

Камеристка обрадовалась возможности полюбоваться украшениями и совместными усилиями девушки передвинули шкатулку ближе к задней стенке повозки, туда, где было больше света, и стоял маленький туалетный столик с зеркалом.

Изящные бриллиантовые завитки и топазовые капли, вынутые на свет, собрались в необычный комплект: в него входили украшения подходящие как для женщины королевства людей, так и для хозяйки северных княжеств.

Высокая диадема с тремя крупными камнями, прекрасно подходила к высоким бальным прическам во дворце, а вот длинные, почти до плеч подвески, больше подходили к наряду северной леди. Тут же обнаружились серьги и налобное украшение, которые вполне могла надеть южанка. Дальше шли браслеты — крупные, вычурные, для плеч, и тонкие, ажурные, для запястий, была даже пара странных, украшенных колокольчиками и соединенных цепочкой, вот зачем такое нужно?

Еще ниже лежали ожерелья, сделанные очень хитро: самое узкое, почти под горло, потом чуть больше и вычурнее, и еще, и еще, получалось, что их можно было надеть все сразу и укрыться сверкающим украшением от шеи до середины живота.

Лиат хихикая, укутывала Геллу в сверкающее великолепие, и помогала разбираться, что для чего, когда пошли пряжки, аграфы, шпильки и кольца, апофеозом стал наборный пояс, который можно было делать длиннее или короче, добавляя или убирая секции, которые в свою очередь могли украшать прическу или корсет.

Наконец устав девушки уложили украшения в сундук, а Гелла вслух удивилась:

— Зачем кому-то понадобилось составлять такой сложный комплект?

— Простите, леди, но наверное это были украшения прежней княгини, возможно она была человеком, или часто ездила в другие королевства?

Гелла пожала плечами:

— Ив говорил, что его мать была оборотнем, из очень богатой семьи, возможно, это часть ее приданого, а может быть комплект собирался понемногу, просто леди любила топазы, сейчас не важно, скоро обед, пора размять ноги.

Лиат тотчас помогла хозяйке поправить прическу и платье, и пока убирала украшения на место, прозвучал сигнал остановки.

На обед остановились в большой деревне, несколько оборотней сопровождавшие караван до границы занялись государственными делами: зачитали собравшимся селянам новые указы о налогах и сборах, прикрепили деревянными шипами объявления к стене общинного дома, а потом шустро сновали по деревне, делая записи для князя, и принимая жалобы.

Калабриан тоже пообщался с местными, узнавая, чем торгуют, и что бы хотели получать от приезжих купцов. Гелла по — прежнему одетая в платье северной леди, побродила по пыльной площади и заглянула в две лавки. В одной, низенькой, больше похожей на погреб торговали продуктами, вяленой рыбой и мукой, топленым салом и сотовым медом, а в другой большой и красивой можно было купить все остальное, от гвоздей до шелка.

На обед проезжих пригласил к себе староста, впрочем, приглашение коснулось лишь принца, герцога, леди Геллы и двух оборотней «сборщиков». Сират и Кира остались пережидать жару в повозке, которую вампир загодя окатил ледяной водой из колодца, а Сатра и Ниир присоединились к остальным воинам у костра.

Дружинники же, и люди и оборотни охотно приняли орков в свой круг. Под дружеские шуточки они привычно водрузили на огонь котелок, и заварили кашу с салом, летом солнце стояло долго, и ехать им предстояло до глубокого вечера.

За столом Калабриан с удивлением поглядывал на леди Геллу, и не мог понять, что его беспокоит, пока сидящий рядом Тирос не выдохнул ему в ухо:

— Украшения королевы Ванеи!

И у принца в голове щелкнуло: королева Ванея была легендарной женщиной, жившей около ста лет назад. Она была родом из мелкого южного городка, но ее родители были отпрысками самых знатных родов Юга.

Когда великий князь северных княжеств задумал упрочить связь с югом через брак одного из сыновей, оказалось, что в плодовитом южном семействе нет невест подходящих по возрасту! Тогда было решено устроить смотрины знатным красавицам подходящего возраста, а вместе с принцем женить и воинов его дружины. Смотрины состоялись, и Ванея уехала на север, получив от королевского дома юга комплект украшений из голубых топазов и бриллиантов.

Брак к удивлению многих оказался счастливым, и когда княгиня родила сына после двух дочерей, князь преподнес ей еще один комплект украшений, выполненных в том же стиле, но для северной княгини.

Именно в то время среди белоголовых северян стали появляться черные головы: сначала жены, а потом дочери и сыновья. Великий князь умер, передав трон старшему сыну, а Ванея вместе с мужем продолжали править небольшим княжеством на южной границе, но очередная грызня кланов привела к тому, что ее муж погиб, и молодая еще женщина осталась без защиты, с тремя детьми на руках.

Поразмыслив, вдовствующая княгиня обратилась с просьбой к великому князю, и он с радостью выкупил ее княжество, позволив уехать в королевство людей. Может и прожила бы княгиня Ванея тихо, и ушла не оставив заметного следа в истории, но по обычаю, она явилась во дворец вместе с детьми, дабы представиться Его Величеству и сразила вдового короля с первого взгляда.

Через месяц ее дочери стали фрейлинами супруги наследника, а сын принял под командование варварский полк, а еще через год король женился на Ванеи, и его свадебным подарком стал комплект украшений из голубых топазов и бриллиантов.

В картинной галерее дворца, в котором вырос Калабриан сохранилось несколько портретов королевы Ванеи, красивой смуглой брюнетки с голубыми глазами, и конечно на всех портретах она была в своих знаменитых топазах, а сейчас, на леди Гелле была фибула из того самого, очень узнаваемого комплекта.

Калабриан невольно втянул воздух сквозь сжатые зубы, и едва не подавился мясным соком.

— Ты уверен?

— Конечно, если помнишь, моя мать обожает украшения, и однажды устроила дома страшный скандал: ей хотелось, что бы ювелир сделал что-то подобное украшениям королевы, но оказалось, что запрет на изготовление копий королевских украшений записан в уставе гильдии ювелиров!

— Ты хочешь сказать, что леди Гелла обнаружила пропавшие лет семьдесят назад украшения королевы Ванеи?

— А кто сказал, что они пропали? Думаю, королева просто завещала их потомкам, если помнишь, от короля она не родила ребенка, а значит, имела полное право оставить украшения своим детям от первого брака.

— А они были полукровками, и вполне могли вернуться на родину, что ж леди не перестает меня удивлять, судьба щедро дарит ей подарки.

— И берет за них не малую плату, — буркнул герцог, все еще не забывший ночную побудку, явление северной ведьмы спросонок показалось ему вестником смерти!

Принц только кивнул, вглядываясь в слегка загоревшее лицо сотрапезницы. Отвернувшись от герцога, Калабриан вернулся к своей тарелке и общей застольной беседе, а Гелла поймав на себе его задумчивый взгляд, поежилась и принялась внимательно изучать кусочки мяса с морковью в своем блюде.

После обеда Гелла переоделась и поехала верхом, на сей раз воротник дорожного костюма украшала брошь, выполненная в виде изящного букета голубых цветов, герцог любезно подъехал ближе и рассказал герцогине о королеве Ванеи и ее топазах.

— Знаете, герцог, — задумчиво проговорила Гелла, погладив кончиками пальцев холодные камни, — я всегда восхищалась этой женщиной. Знаете почему? Она умела быть счастливой.

— Как вы можете сделать такие выводы?

— Я изучала историю нашего королевства.

— Но мы все ее изучали!

— Вспомните, король Фаниар был вдов и имел наследников, но его брак с леди Ванеей не повлиял на политические расклады в стране, во всяком случае, существенно не повлиял, — поправилась герцогиня. — Его наследники воспитывались в родном доме, а пасынки ничего не требовали, кроме того, что имели, и корону в итоге получил кронпринц, и даже не после смерти отца, а после смерти леди Ванеи, помните? Король удалился в старый замок, оставив корону сыну.

— Странно, леди, я думал, вы восхититесь ценной этих украшений, или их редкостью, а вы рассуждаете о такой эфемерной вещи как счастье.

— Вы заговорили как придворный, лорд Тирос, чувствуете приближение границы?

Герцог смутился, и выбрав благовидный предлог отстал, но всадницу тот час догнал принц:

— Вы очень хороши сегодня, леди! — принц начал разговор с комплимента, но Гелла лишь устало вздохнула:

— Ваше Высочество! На вас тоже действует приближение границы?

— Что? — не понял Калабриан.

— Герцог Тримейн только что полчаса слушал мой рассказ о королеве Ванее, и в ответ сумел лишь разродится дежурным комплиментом моим умственным способностям, вот я и спрашиваю, это приближение границы так на вас действует? Ощущаете вериги титула и звания?

Принц отрицательно качнул головой и сказал:

— Простите, леди, что прибег к дежурной уловке, просто мне хотелось поговорить с вами о ваших украшениях.

— Лорд Тирос уже сообщил мне, кому они принадлежали, надеюсь, вы не подозреваете, что я семьдесят лет назад похитила их из королевской сокровищницы?

— Что вы! — Калабриан слегка улыбнулся, — просто мы с герцогом построили версию, откуда они взялись у вас, это ведь подарок князя и княгини?

Гелла согласно наклонила голову.

— Герцог вспомнил, что сын королевы Ванеи будучи полуоборотнем прожил гораздо более длинную жизнь, чем мать, и после ее смерти вернулся на родину.

— Вы полагаете, что он может быть жив? — заинтересовалась герцогиня.

— Ну раз украшения оказались в сокровищнице северных князей не менее десяти лет назад, то может быть и нет, но стоит полюбопытствовать, возможно не все из этих украшений простые камни.

— Думаете, королева Ванея была магом?

— Не знаю, но ее первый супруг был оборотнем, а все оборотни немного маги.

— Надеюсь, корона не будет претендовать на мои украшения?

— Нет, леди, думаю в архивах есть копия завещания леди Ванеи, и будет несложно доказать, что украшения не краденые.

— Вы меня успокоили, Ваше Высочество, — скептично молвила Гелла и пришпорила коня, вырываясь вперед, пора было полетать.

Ехали неделю, останавливаясь на ночлег и в деревнях и в одиноких домах, один раз заночевали в поле, и это было как-то очень уютно, вокруг стрекотали кузнечики, дурманно пахло медовыми травами, и тихие песни у костра навевали тоску о доме.

С каждым днем принц и герцогиня становились ближе, окружающие словно сговорившись, спешили оставить их одних в пути и у костра, все чаще их места оказывались рядом за столом, и даже повозки для ночевки выстраивались рядом.

Гелла сердилась, выбрасывала в костер остатки супа и шла спать голодная, или упорно не показывалась из повозки весь день, но стоило ей чуть-чуть замешкаться, и рядом оказывался принц. В конце концов, девушка, не смотря на тряску повозки, засела за чтение бумаг, и невольно увлекшись действительно просидела за ними не отрываясь два дня, пока Лиат не сообщила, что показалась граница.

Караван сразу подтянулся, всадники отряхнули от пыли плащи и шляпы, выпрямили спины и лихо подкрутили усы. Возницы тоже выпрямились и ополоснули запыленные лица водой припасенной во фляжках, а леди Гелла торопливо поправив примявшееся платье, раздвинула складки полога и стала внимательно смотреть.

Ни чего особенного она не увидела: ни каменных великанов, ни четкой границы, как между лесом и степью, просто рядом с дорогой стол небольшой дом, с навесом для лошадей, а рядом пара хмурых оборотней.

Прочитав охранную грамоту подписанную князем, оборотни лишь пересчитали повозки и всадников, отправлявшихся в королевство людей, и махнули рукой: проезжайте!

Гелла набрала в грудь воздуха и задержала его, сколько могла, голова слегка закружилась, и в это время колеса повозки, скрипя, перебрались из северных княжеств в королевство людей.

Все! Шаг сделан! Сердце девушки колотилось, руки вспотели, но сделав равнодушный вид и кивнув проезжавшей мимо Сатре, Гелла вернулась в повозку: пора и лягушек покормить, и над бумагами подумать.

26

Первый час ехали спокойно, обычная пыльная дорога, кривой лес по обочинам, да вяло пытающиеся укусить комары. Но вот пейзаж начал меняться, деревья стали выше и ровнее, трава и та сочно зеленела, привлекая несознательных заводных лошадей. Гелла принюхалась, втягивая горячий воздух, ловя оттенки запахов, и с удовольствием ощутила запахи тины и прохлады, впереди была небольшая река.

Очевидно, что когда-то граница проходила по этой реке, а потом по неизвестным причинам отступила вглубь территории оборотней. На одном берегу реки высились дома формой похожие на перевернутую лодку, но на сваях, похоже по весне река разливалась, а на другом привычные деревянные избы, крытые тростником, но тоже на сваях.

Дома северян не пустовали, навстречу каравану вышли женщины и дети, да еще пара стариков в длинных рубахах, что означало, что они уже не считались воинами. Поздоровавшись, принц спросил у стариков, где можно остановиться на берегу, что бы вымыться самим и искупать лошадей.

— Это вам на тот берег надо! — махнул рукой старик, подпоясанный чеканным серебряным поясом, — здесь берег крутой, сами еще спуститесь, а кони ни как.

— Спасибо, — наклонил голову принц, а мяса или рыбы прикупить у вас можно?

Старик покачал головой:

— Мяса сейчас нет, скотину не бьем, а рыбы да творогу, пожалуйста.

Оказалось, что речушка, не смотря на свой невзрачный вид, изобильна рыбой, и две деревни живут рыбной ловлей, да скотоводством, полностью используя заливные луга, снабжающие деревни лучшим сеном в округе. Ниже по течению располагалось озеро, в котором рыбаки ставили простые плетеные ловушки, и там же кормились стаи водной птицы, под присмотром подростков и старух.

Это Геллу очень заинтересовало, и подойдя поближе она спросила у Тироса:

— А почему тогда дома здесь, если рыбу ловят там, и птицу там выращивают?

— Потому что здесь местность здоровее, — пояснил герцог, — озеро разливается сильно, берега заболочены и гнуса там много, и воздух нездоров, а здесь постоянно ветерок, гнус сдувает, да и лес рядом, а не болото.

— Видите, подошел к ним Калабриан и показал толстые канаты из местного волокнистого тростника натянутые не поперек реки, а вдоль. — Это канаты, по которым рыбаки и птичники возвращаются с озера, туда скатываются быстро, по течению, а обратно идут тяжело, да часто груженые, вот и придумали, я такое в южных землях видел.

Герцог заинтересовался и пошел к реке посмотреть, а к принцу подошел давешний старик, и пригласил выбрать то, что путешественники захотят купить, Гелла потянулась следом, ей было интересно.

На длинный стол под навесом женщины и дети уже натаскали корзинки с копченой рыбой, и свежей зеленью, пирогов не было, зерно здесь не выращивали, покупали в соседних селах или меняли на рыбу и птицу, но были тонкие лепешки, с начинкой из творога и зелени. Калабриан в компании оборотня-повара обошел стол, выбрал рыбу, лепешки и домашний сыр, а Гелла среди всего съедобного изобилия углядела корзинку с ягодами, и тут же взяла ее, положив на стол большую медную монету.

В сундуке сейфе оказались не только векселя, кто-то из княжеской четы позаботился, что бы в нем оказались монеты самого разного достоинства, от полновесных золотых, до обычной меди. Так что теперь герцогиня спокойно покупала все, что считала нужным, впрочем, хороший вкус и воспитание не позволили ей превратить повозку в лавку старьевщика, за все время пути она купила лишь несколько лент украшенных традиционными северными узорами, и пару кошелей для бумаг из прочной кожи.

Закупив провиант для общего котла принц махнул рукой сопровождающим, мол выбирайте! У стола тут же оказался Сират, внимательно все оглядев и принюхавшись он начал набивать корзину таким количеством соленой мелочи, что Гелла забеспокоилась:

— Сират, — подошла она к нему тихонько, — тебе плохо не будет?

— Это не мне, — едва слышно буркнул вампир.

— О, поздравляю! — Гелла смутилась, все же не смотря на все пережитые приключения, тема деторождения ее немного смущала.

— Спасибо, — вздохнул Сират, и вдруг повернувшись к герцогине, попросил, — леди, помогите мне выполнить мою клятву, данную отцу! Хотя бы попытайтесь отыскать место, которое сможете назвать домом!

— Сират! — Гелла была неприятно удивлена этим криком души, но я и направляюсь туда, где находится мой дом! В дом моих родителей!

Вампир лишь отрицательно покачал головой, выбирая сочную зелень:

— Нет, леди, это место не ваш дом, это дом ваших родителей, дело в том, — продолжил он, обнюхивая миски с творогом, — что мою клятву скрепила магия, и пока вы не найдете место, которое магия сочтет домом, я буду вынужден следовать за вами.

— А Кира везде последует за тобой, — со вздохом протянула Гелла, — я все понимаю, Сират, но я не знаю, какой дом магия сочтет моим.

— Просто поищите, леди, — вампир коротко поклонился и ушел к своей повозке.

А расстроенная герцогиня присела прямо на траву в тени своей повозки и поглядывая на стихийно возникший шумный торг принялась не спеша есть ягоды, сладко пахнущие солнцем и лесом. Неожиданно рядом опустился на корточки принц:

— Угостите, леди?

— Пожалуйста, — буркнула Гелла, все еще раздумывая над словами Сирата, вот как убедить магию отпустить вампира домой?

Калабриан осторожно, смакуя принялся вылавливать из корзинки по одной ягодке, так же как и Гелла любуясь одновременно и рекой, и торгом. Девушка надеялась, что отсыпав себе пригоршню он уйдет, но вместо этого принц вытянул ноги и задумчиво сказал:

— Давно я вот так не ел ягод!

— Обычно вам их подают в креманках со взбитыми сливками и шоколадными птифурами! — съехидничала Гелла.

— Да, — к ее удивлению согласился принц, — последний раз, когда я ел ягоды прямо в саду случился в загородном поместье вашего отца, как раз тогда, когда отец подписал договор о помолвке.

— И теперь я должна вас пожалеть и смиренно пролепетать, что вы несомненно самый несчастный принц на земле?

— Вовсе нет, — принц неожиданно улыбнулся, — просто я хотел поблагодарить вас за представившуюся мне возможность посидеть на траве и поесть ягод.

Договорив, Калабриан сделал то, чего Гелла уже не хотела: взял небольшую горсть душистой земляники и отошел к палатке с припасами.

Остановка заняла чуть более часа, а потом повозки натужно скрипя по толстым доскам моста, перебрались на другой берег.

Там уже тоже собрался народ, здесь приготовили другое угощение: духовитые связки сушеных грибов, маринованные побеги тростника, и свежайшие куриные яйца. Оказалось, что две деревушки намеренно разделили свои промыслы: северяне разводят водоплавающую птицу и ловят рыбу, а южане разводят кур, собирают тростник, плетут корзины и коврики, и кроме того разводят лошадей, потому как лодок почти не держат.

Пришлось и здесь прикупить кое-чего нужного в дороге, пока возницы направляли коней к воде. Расспросив местных женщин, девушки, прихватив куски полотна, отправились к небольшому заливчику, прикрытому от деревни стеной камыша, хотелось смыть пыль и немного полежать на твердой земле, а не в качающейся повозке.

Сначала тщательно мылись, потом сели сушить и разбирать волосы. Кира, обычно самая веселая и говорливая молча, расчесывала свои черные волосы и наконец, устало отложив гребень, вздохнула, покосившись на Геллу:

— Хорошо тебе, волосы короткие, раз-два и причесала, раз-два и высохли.

— Ничего хорошего, — ответила, улыбаясь Гелла, — слышала бы ты, как ворчит моя камеристка, когда нужно уложить волосы в прическу!

— Так почему ты не используешь зелье? Мне Сират говорил, что вампирши могут отрастить волосы даже на лысой голове, если захотят.

— Не хочу. — Гелла посмотрела на недоумевающее личико подруги и добавила, — просто не хочу, пусть отрастают сами.

Пока девушки купались, оборотни вымылись и загнали в речную прохладу коней. Под свист и молодецкие крики охраны, принц и герцог искупались, потершись песком и пучками травы, и отошли в тень, что бы просушить волосы. Пепельная грива герцога уже достигала пояса, и Тирос лениво прикидывал, стоит ли ее укоротить, а черные пряди Калабриана отросли уже ниже плеч и требовали внимания, которое он не всегда готов был им уделить.

— Границу перешли, думаешь, и дальше поедем так спокойно?

— Думаю до первого города, держать по слухачу в каждой деревне не выгодно, а вот в городах они наверняка есть.

— И что будем делать?

— Попробуем притвориться новым посольством оборотней, вампиров скроем в повозках, нам придется носить иллюзию и вообще поменьше общаться с местными, поручим это начальнику охраны, магов скорее всего не проведем, но до Саррианы доберемся.

Герцог счастливо вздохнул, последнее время письма из дома приходили трижды в день, а узнав о его скором возвращении, леди Суонси затеяла столь грандиозную уборку, что управляющий конфиденциально спросил у герцога, не пора ли заказывать свадебный камзол для лорда…

После купания освеженные путники ехали до самой ночи, остановившись лишь с первыми звездами на выкошенном лугу.

Как и каждый вечер, лежа на прогретой за день земле, оборотни тихонько рассказывали друг другу сказки, а орки иногда пели свои протяжные песни, им вторили лягушки, которых приносила к огню леди Гелла. Разноцветные красавицы, кажется, больше не росли, но очень любили вечером посидеть на коленях у принца и Киры, тихонечко что-то мурлыча под треск сучьев.

Несколько дней караван ехал не спеша, избегая крупных сел, оборотни радовались, каждый вечер убегали на охоту, пополняя запасы свежатиной и хвастаясь днем, кто больше или лучше принес дичи.

Гелла каждый день беседовала с принцем и герцогом о тонкостях посольского этикета, выслушивала длинные описания церемоний и переговоров, и к своему удивлению не скучала в пути. Тренировки способностей, занятия с мечом, лекция придворного этикета и чтение бумаг на сладкое заполняли ее дни.

Кроме того ей удалось уговорить принца отправить одного из оборотней в город Гуттен, который остался в стороне от выбранной принцем дороги. Этот город прославился своими книжными лавками, типографиями и переплетными мастерскими, а так же тем, что в нем можно было купить практически любую рукописную и абсолютно любую печатную книгу. Так что повозка леди Геллы поскрипывала еще и под немаленьким грузом книг.

Караван проехал уже треть пути до столицы, и все нуждались в отдыхе, переговорив с утра с оборотнем возглавлявшим охрану герцогини, принц планировал сделать длительную остановку в большом селе: искупаться, постирать одежду и просто отдохнуть. Однако, день стоял душный, и лошади еле плелись, предвкушая обещанный отдых возницы не слишком их погоняли. Впереди показалась узкая поляна с трех сторон окруженная раскидистыми деревьями, это были ветлы, старые, высокие, дающие густую тень.

Начальник охраны подал знак паре оборотней, и они устремились на полянку, через пять минут просигналили: «все чисто», и «есть вода»! И обрадованные возницы, взяв коней под уздцы, начали осторожный спуск с дороги.

Очевидно, что тенистая полянка привлекала многих путешественников: под сенью развесистых крон чернели остатки кострища, аккуратно обложенного некрупными камнями, а у маленького родничка, шуршащего в траве, висел на обломанной ветке деревянный ковшик.

Коней решили распрячь, что бы переждать дневную жару, а повар — оборотень затеял варить не густую кашу, а жиденький кулеш с остатками овощей прикупленных в деревушке.

Все разбрелись по полянке, и улеглись, где кому понравилось, впрочем, пара оборотней продолжала бдить, присев в тени неохватных стволов.

Вдруг охранники вскочили, и недоумевающее закрутили головами, а в следующую минуту вскочили и все остальные путешественники. За это время резко налетевший ледяной ветер раздул пламя костра, засыпал людей и коней тучей пыли, а потом под грохот грома и блеск молний начался ливень!

Калабриан с ужасом вспомнил метель, накрывшую их у вампирской заставы и пытаясь перекричать шум и грохот грозы раздавал приказы. Впрочем, многое делать было уже поздно: испуганные явно не природной стихией лошади разбежались, оборотни быстро собрали немногочисленных женщин в центре поляны и пытались собрать разлетевшиеся по поляне накидки, что бы укрыть их от порывов ледяного ветра раскачивающего тяжелые повозки.

Когда самое большое дерево затрещало и повалилось в костер, окончательно перепугав Киру и Лиат, Калабриан не выдержал: обернувшись драконом, он укрыл распахнутыми крыльями сбившихся в кучу людей, оборотней, вампиров и орков и подняв голову к блистающим молниями тучам громко затрубил.

То ли сработала драконья магия, то ли неведомый противник растерялся, но дождь стих в считанные минуты, и абсолютно мокрые и продрогшие путешественники начали выбираться на встречу ярко засиявшему солнышку.

— Следует немедленно собрать лошадей и просушить вещи, если не управимся к ночи, можем замерзнуть! Калабриан протелепатировал это всем, кто был на поляне.

Услышав приказания принца, оборотни тут же разделились — часть отправилась ловить разбежавшихся лошадей, а остальные торопливо вытаскивали из повозок вещи: пропитанные смолами тенты повозок промокли под магическим дождем, и внутри уютных домиков на колесах плескалась вода.

Убедившись, что все занялись делом, Калабриан взмахнул крыльями и взлетел, ему хотелось увидеть, откуда пришла странная гроза, и далеко ли простирается граница побитой дождем земли.

Мокрая трава и кусты начинались с севера и заканчивались в южном направлении, но мокрая земля заканчивалась уже в двадцати саженях от стоянки. Вернувшись, принц велел отнести снятые пологи и промокшие сундуки за пределы промоченного дождем круга, и знаком подозвал к себе Тироса:

— Как думаешь, чья работа?

— Не знаю, Тирос устало потер руками лоб, как все маги он чувствительно относился к перепадам погоды, и сейчас стремился придти в себя, глотая горькую настойку из запасов Сирата. — Только простому «погоднику» такое не под силу, ветер был просто ледяным и снова пах морем.

— А что если это наш знакомый из княжества?

— До моря от его логова не более полусотни верст, вполне может быть его рук делом. Только вот боюсь все еще хуже, — герцог потер подбородок и скептически посмотрел на вбитую в землю траву, сломанные, скрученные деревья и бриллиантово сверкающие капли на листьях.

— Этот маг — артефактор, он мог загнать стихию в амулет, а кто-то скрытно следующий за нами активировал его в подходящий момент. И теперь мы тут задержимся, хотим того или не хотим, а впереди нас скорее всего ждет ловушка.

Калабриан хмуро взглянул на герцога и вынул из кожаного тубуса небольшую карту, скопированную Мирилом у князя.

— Смотри, — сказал он через несколько минут, — ты прав, буквально через тридцать верст дорога расходится на трое, и значит, шансы задержать нас существенно снижаются.

Герцог склонился над картой, и покрутив ее немного сказал:

— Предлагаю такой вариант: ты берешь коней и леди Геллу, и вы уезжаете прямо сейчас вот этой тропой, а я поведу караван в Сарриану, оттуда до столицы идет королевский тракт, подожду вас там дня три, а потом все вместе едем в столицу.

Калабриан задумчиво почесал бровь и согласился:

— Ты прав, места уже вполне обжитые, возьмем немного денег и отправимся, сумка с бумагами весит немного, а в случае чего я унесу эту упрямицу в когтях.

— А не хочешь сразу заявиться в столицу во всем блеске золотой чешуи с девицей подмышкой?

— Нет, до назначенного богиней срока лучше держать наше возвращение в секрете, чую не так все спокойно в столице, как мне рассказывает отец.

— Но до срока остается чуть больше двух недель, впрочем, ты все знаешь сам, а мне просто не терпится увидеть Сепфору, — герцог чуть смущенно улыбнулся, и вернулся к разбору бумаг в повозке, а Калабриан отправился искать леди Геллу.

Через час Гелла покачивалась в седле и ругала себя за сговорчивость: принц, быстро объяснив ей ситуацию велел переодеться в самое сухое, взять плащ и то, что ей понадобиться в пути, но не более, чем увезет ее лошадь, и быстро свернул с более-менее наезженной дороги в лес.

Конечно, ехать по лесной тропинке было приятнее — и тень от деревьев, и не пропеченный пыльный воздух, а ароматная лесная свежесть, но впереди маячила спина принца, ненавязчиво напоминая, куда и зачем они едут. Вымокший дорожный костюм принц сменил на зеленую тунику и коричневые штаны, сшитые должно быть мастерицами в доме князя. Потертый пояс с ножнами для меча и кинжала, небольшой кошель с медью и серебром, потертые сапоги и простой берет, превращали принца в обычного наемника, которых в это время довольно много болталось по дорогам в надежде наняться в охрану караванов и путников.

Сама Гелла напуганная обрисованными Калабрианом перспективами выглядела подходящей ему парой: короткие волосы подвязаны платком, поношенная рубашка синего цвета и бесформенный жилет, скрывающий формы, черные бриджи и сапоги, повидавшие уже не мало дорог, правда во вьюке лежало аккуратно упакованное платье, но девушка не собиралась его доставать без особой нужды.

Проехав лесок, всадники выбрались на широкие поля, засеянные горохом, и неспешно пустили лошадей к едва видневшейся впереди деревне.

— Кэл, — Гелла замялась, принц, конечно, просил называть его так, но была в этом какая-то особенная интимность, — а зачем нам в деревню?

— Узнать местные новости и запутать того, кто следит за нашим караваном, да и есть уже хочется, — принц размял плечи, — всякий раз, как меняю облик, потом готов быка съесть, а ты?

Гелла растерялась от такой непосредственности, но старательно поддержала новшество:

— И мне хочется, а если в вампира, то еще и кровь нужна.

— И много?

— Нет, но мне вкус не нравится, хорошо Миа подсказала, что ее можно с томатным соком мешать, или с гранатовым.

— А с вином?

— С вином тоже можно, но я столько не выпью, — отшутилась герцогиня.

В деревне было тихо, солнце едва перевалило за два часа пополудни и даже собаки молча, провожали незнакомцев взглядами, вывалив в пыль длинные языки.

Всадники доехали до распахнутых ворот, над которыми красовалась выжженными буквами вывеска: трактир. Калабриан спешился, и помог спешиться Гелле:

— Зайдем и пообедаем, заодно послушаем, о чем говорят.

— А нас здесь не отравят?

— У меня есть амулет от расстройства желудка, — серьезно ответил Кэл, и Гелла тихонько вздохнула, такой амулет у нее тоже был.

Снаружи трактир напоминал слегка разворошенный стог сена, но внутри поражал блеском полированной стойки и удобными скамьями со спинками. Даже пол был посыпан свежими опилками, а на стенах висели чуть подвявшие пучки луговых трав. Принц явно удивленно огляделся и шагнул к стойке, за которой возвышался крупный мужик с руками мясника или борца, бережно протиравший глиняные кружки:

— Доброго вам дня, уважаемый.

— И вам не хворать.

— Нам бы обед, да морсу холодного.

— Садитесь за стол, сейчас подам.

Калабриан оглянулся: благодаря должно быть странной крыше, в трактире было прохладно, и почти все столы были заняты мужиками, степенно попивавшими пиво и квас под важные разговоры о видах на урожай. Лишь в одном углу более оживленно стрекотали женщины, а между женским углом и остальным залом как раз располагался небольшой столик у самой стены. Кивнув Гелле Кэл направился к столику и бросив сумку на лавку уселся довольно вытянув ноги. Минут через пять из двери кухни, прикрытой холщовой занавеской вышла румяная стройная девушка в длинном расшитом переднике и поставила на стол холодный суп, приправленный обратом, хлеб, кувшин морса и копченую рыбу. Гелла не дожидаясь проверки амулетом, ухватилось за ложку: все выглядело аппетитно и источало дивный аромат, принц не отставал.

Однако утолив первый голод, они стали осторожно прислушиваться к разговорам за соседними столами, но ничего особенного сказано не было, кроме пожалуй одного, Калабриан наконец уяснил, отчего деревня показалась странной: ровные, словно по линейке вычерченные улицы, опрятная подавальщица и слишком городской интерьер трактира. Объяснялось все просто: эта деревня была военным поселением.

Около пятидесяти лет назад, прадеду Калабриана пришла в голову замечательная мысль: крупных войн тогда не было, а земли осваивать надо, так что каждый ветеран, выходящий на пенсию мог получить приличный надел земли в приграничье и даже подъемные на обзаведение. Если же удавалось сколотить ватагу из двадцати — тридцати человек, то выбранное по картам место получало статус деревни, и на десять лет освобождалось от налогов.

Так же шли бонусы, если ветераны принимали на воспитание сирот из приютов или женились на монастырских воспитанницах. Конечно, на такое решались не все, но случались в приграничье такие вот продуманные деревеньки, живущие по военному распорядку, исправно платящие налоги и поставлявшие вполне обученных новобранцев в элитные полки.

Но получалось, что чужаки здесь появляются не часто, и кости пришельцам перемоют, едва хлопнет трактирная дверь, а значит, у преследователей появится след. Закончив трапезу, Калабриан вывел Геллу во двор и поделился своими соображениями, девушка немного растерялась:

— Но что же теперь делать? Как остановить разговоры?

— Есть две возможности, — Калабриан вынул из поясного кошеля карту, делая вид что рассматривает ее, — либо пустить встречный слух, либо устроить здесь например пожар, что бы про нас забыли совсем.

— А что такое встречный слух?

— Можно рассказать, что мы наемники убегающие от жестокого и коварного принца Калабриана и его банды, и никто не должен знать, что мы уцелели!

Гелла прыснула, а потом сказала:

— Что ж, этот вариант нравится мне гораздо больше, чем пожар.

— А можно и совместить, — задумчиво пробормотал принц.

— Пожар? Не надо!

— Не пожар, — Кэл отмахнулся от умоляющей интонации герцогини как от надоедливой мухи, смотри, здесь неподалеку есть ручей, а через него мост, можно поставить на мосту сложный морок, и запитать амулетом, дня на три хватит, вот и будет селянам, о чем поговорить!

— А он никого не съест?

— Нет, разве что попугает, ну как? Морок или слух?

— Давай все вместе! Только расскажем не о жестоком принце, а о том самом чудовище, которое ты хочешь туда посадить.

— Хорошо!

Улыбнувшись друг другу, принц и герцогиня вернулись в корчму, и за кружкой морса поведали подавальщице о страшном чудище, которое гнало их по дороге три дня и три ночи. Девушка скептично хмыкнула и спросила только, будут ли путники брать снедь с собою. Переглянувшись, принц и Гелла заказали пирогов, копченого мяса и морсу для фляг, а потом, спешно оседлав отдохнувших лошадей, поехали дальше.

Мосток оказался добротным: пропитанные дегтем толстенные сваи обложенные камнем, глубоко уходили в дно ручья, расколотые половинками бревна изображали собой настил, а перилами служили толстые веревки, почти канаты, привязанные к деревьям на берегу. Похоже, ручей сильно разливался по весне и местные по воинской привычке готовили себе запасной путь, или возможность устроить канатную дорогу.

Осмотрев мосток Кэл выдолбил ножом небольшую ямку в половинке бревна и спрятав там кристаллик забормотал заклинание. Гелла прислушалась: заклинание было ей знакомо, первая часть помогала скрыть пятна грязи или прорехи на платье, формируя облик, сохранившийся в воображении мага, а вот вторая, очевидно, придавала сформированному облику необходимые свойства.

Через десять минут на мостике красовался почти двухметровый, заросший шерстью полузверь с огромным топором в лапах, а принц удовлетворенно хмыкая, подкреплялся морсом из фляжки. Гелла критически рассмотрела творение принца и ни нашла возможности придраться: чудище пахло, рычало и даже немного излучало некое подобие ауры, а главное, совершенно осмысленно не пускало путников на другую сторону моста, в чем девушка убедилась, подъехав к мосту ближе.

— Калабриан, — напряженно спросила она, — а как мы попадем на ту сторону?

— Ни как ответил принц, нам туда не надо, пусть все думают, что мы проехали туда и поставили стража, а мы спустимся вниз по течению, и свернем к большому тракту.

— К большому тракту? Я думала мы напротив поедем проселками…

— На проселке нас легче обнаружить и убить, а на тракте да под личинами будет безопаснее, будем заметать следы, как только сумеем.

— Хорошо, — Гелла вскочила в седло и направила коня след в след за принцем, аккуратно развеивая все следы и рамазывая магический фон в прежнее состояние.

Широкий ручей вился, прятался в траве и лозняке, но Калабриан упорно спускался вдоль воды не желая отступать в лес, а когда Гелла спросила, «почему?» спокойно ответил:

— Вода поглощает почти все виды излучений, по которым нас можно найти, если еще немного спуститься по воде следы потеряются окончательно.

Наконец ручей разлился широким бродом с ровным песчаным дном, и перейдя на другой берег Кэл успокоился и вынул карту:

— Здесь поблизости жилья нет, а вот дальше по тракту есть большое село, в котором должен быть трактир, там и заночуем.

Гелла сунула любопытный взгляд в карту и вдруг улыбнулась:

— В трактире ночевать не советую, а жилье тут точно есть, — полюбовавшись удивленным взглядом Калабриана, она ткнула тонким пальцем в карту, — это часть наших лесных угодий, и вот тут есть охотничий домик, от которого до тракта рукой подать.

Принц хмуро глянул в указанную точку и спросил:

— А постоянно там не живут?

— Нет, — успокоила его герцогиня. — раньше октября никого не будет. Едем?

— Едем.

Уже через час пути Тирос не сомневался в верности принятого решения: вокруг каравана началось какое-то нездоровое движение. Сначала по захолустной дороге проехал гонец, внимательно оглядев потрепанный грозой караван. Потом трое наемников на тощих клячах, долго тянулись в хвосте, глотая пыль, и прибавили ходу только тогда, когда привлекли пристальное внимание оборотней.

Остановка в селе почему-то вызвала не нашествие любопытных детишек, а пристальное внимание парочки заросших типов из-за высокого забора. На ночь решили остановиться в этом же селе, изображая, что леди Гелла и принц безвылазно сидят в одной из повозок.

Все понимавшая Лиат демонстративно таскала в повозку подносы с едой и тазики с водой, а потом выплескивала воду, предварительно вспенив в ней кусочек ароматного мыла. Сам Тирос вечером забрался в повозку и долго сидел там при свете свечи, отправляя своей леди сообщение за сообщением, а отправившись спать, оставил для любопытных парочку простых обманок, и затылком ощущая пристальные взгляды из темноты.

Охотничий домик отца леди Геллы оказался добротным каменным зданием с высокой оградой и приличным запасом припасов длительного хранения.

— За домом присматривают лесники, — пояснила Гелла, — им дозволяется здесь ночевать и пользоваться кухней, а взамен они оставляют тут дрова и мясо на леднике. Управляющий приезжает раз в сезон, проследить за пополнением остальных припасов и общим состоянием дома.

Девушка обрадовалась старому дому, словно другу: крутила головой, ахала, в конюшне с осторожной улыбкой погладила огромное охотничье седло с монограммой герцога, а поднимаясь на крыльцо погладила шершавые бревна.

Калабриан уже понял, что дом делился на две части: кухня, расположенная в конце длинного крыла и полдюжины комнат рядом были заперты на простой засов — от зверей, а парадная часть дома запиралась красивой кованой решеткой с бутонами роз и лилий на большой хитрый замок. Кроме того доступная часть дома выглядела почти новой и была выстроена из дерева, хотя и на каменном основании. Гелла подтвердила его догадки:

— Эту часть построил папа, этот дом очень старый, и вместо кухни был огромный очаг в большом зале, а слуги спали на конюшне.

Калабриан только кивнул, осматривая сквозь решетку интерьер больше подходящий старинному замку, чем охотничьему домику: каменные стены, узкие окна и всюду охотничьи трофеи, оружие и снаряжение.

Тем временем герцогиня аккуратно и быстро растопила небольшую кухонную печь, и водрузив на плиту горшок с водой принялась инспектировать запасы. На леднике обнаружился кусок несоленого сала, два тощих кролика и кусок темного мяса определенного как оленина.

В ларе аккуратно переложенные полынью и репейником стояли пакеты с крупами и мукой, а на полках отыскались запасы приправ.

Через час над горшком поплыл такой аромат, что принц успевший вычистить лошадей поскорее бросил сумки в первую попавшуюся комнату и вернулся на кухню, наблюдая, как Гелла поглядывая на горшок быстро накрывает стол простыми приборами и ловко сбрасывает на блюдо хрустящие лепешки заменяющие хлеб.

Ужин вышел на славу: рагу из оленины приправленное салом, зеленью и орехами было выше всяких похвал. В маленьком погребе отыскался прошлогодний мед, и травяной отвар с лепешками допивали в уютном и сытом молчании. Потом девушка вымыла миски и кружки, и сонно потянувшись, предложила принцу искупаться в ручье, за домом.

Ручей оказался неглубоким, на дне тихо колыхались водоросли, похожие на миниатюрные ели, под ноги то и дело бросались шустрые мальки, а где-то неподалеку кричала ночная птица. Лежа на песчаном дне, принц чувствовал, как вымывается дневная усталость, легкие пузырьки щекотали кожу, путались в длинных волосах и с легким шелестом лопались на поверхности. Лениво протянув руку к мешочку с мылом, он подумал, как дивно звучит ночь, и вдруг ритм ночи сбился, в него плавно влилась другая нота, тонкая, звенящая, и Кэл преодолевая сопротивление расслабившихся мышц, вскочил: на берегу стояла Гелла.

Лунный свет обрисовывал контуры ее тела под тонкой белой рубашкой, короткие волосы скрывали смущенное лицо:

— Извините, принц, мне тоже нужно искупаться, вас долго не было, я побоялась уснуть.

Кэл вернулся в воду и пожалел, что вода здесь не ключевая, в глазах все стоял гибкий девичий силуэт, а воображение дорисовывало мокрую рубашку, облепившую тонкий стан.

Гелла мылась тихо, так же сначала полежала на мелководье, наслаждаясь теплой водой и запахами ночи, но поднявшийся ночной ветерок заставил ее поторопиться. В рубашке мыться было неудобно, и сняв ее в воде девушка накинула белую ткань на ближайший куст, а закончив купанье завернулась в старенькую простыню.

Принц уже одетый стоял на берегу, должно быть, она купалась слишком долго!

— Скорее в дом! Не простудитесь!

Помогая выбраться на берег Кэл завернул Геллу в свой плащ После волшебной легкости воды, плотная ткань потянула к земле, и Кэл просто подхватил покачнувшуюся девушку на руки и внес в кухню:

— Горячий отвар еще есть?

Гелла облизнув посиневшие губы, ткнула пальцем в горшок с кипятком, и через пару минут наслаждалась горячими струйками, пробегающими внутри и сухим жаром печи у ног.

— Место хорошее, — сказал принц, рассматривая ее, — можем задержаться тут на день — другой, что бы сбить погоню с толку.

— А вы думаете, есть погоня? — удивилась Гелла, облизывая капли меда с обгрызенной деревянной ложки.

— Наверняка, но мы хорошо запутали следы, — говоря, Кэл смотрел на Геллу, но почему-то отводил глаза, — так что завтра выспимся и отдохнем, а послезавтра поедем дальше.

— Хорошо, — девушка не кокетничала, не заигрывала, но чувствовала себя неудобно, словно что-то недоговорила — доброй ночи!

Поправив простыню Гелла ушла в комнату выбранную для себя и не смотря на теплую летнюю ночь забралась под одеяло: так надежнее, пусть все ненужные мысли разлетятся подальше!

Король и королева изволили давать прием в саду: среди зеленой лужайки престранно смотрелись положенные по этикету стулья со спинками, кресла и диванчики. Их Величества милостиво кивали и улыбались присутствующим: на прием были приглашены жрецы храма, и тайная служба осторожно готовила центральную площадь к возвращению принца с леди Геллой.

Невестой наследника леди уже никто уже не называл, а портреты кандидаток на ее место составили уже целую галерею в рукодельной комнате королевы.

Каждая барышня стремилась показать свою кротость и красоту, а потому половина претенденток сияли на портретах не только белизной плеч, но и едва прикрытыми прозрачными вуалями грудями. Вокруг экстатично закативших глазки полуобнаженных красавиц символично целовались белые голуби, паслись барашки и возлежали собачки, а количество старательно выписанных розовых и лилейных кустов превышало все разумные пределы.

К счастью Ее Величество рукодельничать не любила, и в комнату заходила нечасто, так как после первого же визита не могла без смеха смотреть на представленных ко двору юных леди.

Его Величеству доставалось еще больше: бесконечные намеки послов и высших сановников, и даже попытки подкупа и угрозы привели к тому, что назначенного богиней дня он ждал еще больше, чем королева.

Задумавшись Его Величество не обратил внимания на то, что толпящиеся вокруг придворные разошлись, не удаляясь впрочем далеко, а когда поднял голову перед ним стоял старший жрец храма. Это был высокий мужчина, чья внешность казалась бы гротескно уродливой в любом другом облачении: широкие плечи, бугрящиеся мускулами руки, и абсолютно лысая голова!

Туника без рукавов и длинное полотнище вышитое по краю узором из виноградных лоз, превращали старшего жреца в монумент. Двигался он на удивление плавно и тихо, а потому частенько пугал провинившихся придворных одним своим неожиданным появлением.

— Ваше Величество, — жрец склонил блестящую лысину в почтительном поклоне, но потом тут же смазал впечатление присев в приготовленное для него кресло. — Богиня явилась во сне младшему жрецу с повелением украсить храм ровно через две недели, но в наших книгах нет никакого праздника в этот день.

— Украшайте, — буркнул король, — казна выделит средства.

— Хорошо, — жрец снова слегка склонил голову, показывая, что слова Его Величества услышаны, и продолжил, — кроме того богиня потребовала, что бы в этот день в храме никого не было, даже жрецов.

— Выполняйте, — так же сердито сказал король, — гвардейский полк оцепит площадь, а вокруг храма можете поставить своих служителей.

— Вам известно для чего все это нужно?

— Не совсем, — король покосился на настороживших ушки придворных и шепотом произнес, — но в этот день должен вернуться из путешествия наш сын.

Жрец приподнял брови домиком, и склонившись в третий раз остался сидеть в своем кресле с таким же отстраненным видом, как и король. Когда-то старший жрец был знаменитым кулачным бойцом, и прошел суровую школу выживания на улице, а потому умел спать с открытыми глазами на долгих заседаниях и держать лицо перед толпой оголтелых моряков, но сейчас он едва удержал привычную маску: впервые за двадцать лет знакомства король прилюдно назвал принца сыном!

Утро для путешественников началось поздно: вечернее купание долго не давало уснуть принцу и герцогине, а потому появиться друг перед другом непричесанными и неодетыми они не рискнули. Гелла до самого горла зашнуровала рубашку, а принц стянул завязки туники и нацепил все ремни перевязи. Пожелав доброго утра и не глядя в глаза, быстро перекусили вчерашними лепешками, и Кэл предложил наловить в ручье рыбы:

— Возможно, где-то ниже есть омут или заболоченная яма, а снастей здесь хватает.

И Гелла согласилась. В углах кладовой отыскались и удилища, и моток хорошей лесы и даже коробка с крючками и грузилами. Через час, наловив у ручья личинок рыбаки устроились над заросшей кустами ямой. Кэл надеялся выловить сома, а Гелла просто с энтузиазмом мочила леску и разглядывала порхающих над полинявшим поплавком бабочек.

Наконец ей наскучило наблюдать, как Кэл то и дело вытаскивает шустрых пескариков, и она принялась «играть» удочкой раскачивая удилище, и не заметила, как на крючок попала небольшая пестрая рыбка. Подсекать и вытягивать рыбу Гелла тоже не умела, а потому просто потянула удилище к себе глядя на поплавок, и перехватывая рукой леску. И вдруг леска дернулась, жила врезалась в ладонь, а поплавок притонув шустро рванул к коряге, торчащей из воды.

Вскочивший принц кинулся на помощь, и перехватив обломившийся кончик удилища начал вытягивать рыбу на отмель. Борьба оказалась долгой, но в итоге Гелла брезгливо рассматривала усатое, покрытое слизью чудовище и задавалась вопросом: а это вообще едят?

Но принц был доволен:

— Налим! Леди, это великолепно! Его печень в сметане, редкий деликатес!

— Я не умею его готовить! — торопливо сообщила Гелла, не желая даже прикасаться к зелено-бурому чудищу.

Кэл лишь ухмыльнулся, и вынув из ножен кинжал начал осторожно потрошить рыбину, стерев часть слизи широкими листьями.

— Раз нет сметаны и теста для пирога, будем варить уху!

К удивлению герцогини принц вполне компетентно рассказал ей что нужно приготовить для сытного обеда и прихватив кукан с пескарями девушка направилась к дому, чистить коренья и разжигать печь.

Караван простоял в деревне два дня, и все это время вокруг не утихала мышиная возня: мелькали странные молодки, стремящиеся угостить охранников мясными пирогами, приплетались старики с бутылями крепкого спиртного, наивные голубоглазые девочки с корзинками ягод просили передать их непременно «главной госпоже». А уж лотошника с необыкновенным набором лент-удавок и перстней — пауков Тирос лично вымел за околицу ледяным вихрем.

Отдохнуть не получалось, стойкая вампирша ежедневно приносила герцогу настойку сотворенную Сиратом, и выпив ее Тримейн впадал в полутранс, в котором видел всех «своих» на расстоянии. Наконец этот отдых закончился, амулет герцога пискнул, что означало, что Кэл и леди Гелла выехали за пределы действия амулета.

С утра Тирос сам обошел все повозки и всадников, обрызгал все что мог настойкой усиливающей основные свойства, и дал сигнал к отправлению. Настойку придумали давно, полумагический состав усиливал три основные свойства неживого объекта, почему только три и почему только неживого было непонятно, но мечи становились крепче, гибче и острее, кольчуги легче и прочнее, а хлеб давал вдвое больше сытости, но если был черствым — мог закаменеть. Самое большое неудобство заключалось в том, что действие настойки продолжалось ровно три часа, а из-за редкости компонентов варить ее ведрами не получалось.

Заскрипели колеса, застучали копыта верховых лошадей, караван выехал за околицу, и ворота за последними охранниками тотчас захлопнулись.

— Похоже, жители знают больше, чем мы, — пробормотал начальник охраны, оглянувшись.

— Конечно, это ведь деревня, все всё обо всех знают, да и ворота среди дня не запирают.

— Приказать держать оружие наготове?

— Только арбалеты, скрытно, боюсь, мечи не помогут, судя по карте впереди четыре места подходящих для засады.

Оборотень кивнул и проехал вдоль каравана, раздавая указания подчиненным.

И все же нападение они едва не проморгали: когда на передний дозор с высокого холма съехала куча песка и камней, арбалеты в руках помещали всадникам удержать лошадей. Испуганные кони рванули вперед и вынесли оборотней из под удара первого залпа.

По повозкам нападавшие почти не стреляли, очевидно, планировалось не убийство, а захват, но Сирату хватила намека на то, что его супруга может пострадать: выметнувшись серой тенью он несколькими прыжками пересек заполненный водой карьер (вампир в состоянии близком к трансформации способен и не на такое!) и размахивая двумя короткими изогнутыми клинками искрошил стрелков вместе с кустами в которых те прятались.

С вершины холма, с которого был спущен оползень, раздались сдавленные вскрики, и Сатра с Нииром тут же развернули туда свои арбалеты, а оборотни, сменив ипостась, побежали вперед надеясь изловить нападавших на спуске.

Всего бой продолжался не более получаса, гораздо дольше осматривали тела, собирали трофеи и расчищали дорогу для повозок. Все нападавшие были наемниками, одетыми кто во что горазд, но у всех в кошелях болталось крупное серебро, а у одного одетого побогаче в кошеле обнаружился знак герцога Тримейна! Ошеломленный Тирос присмотрелся, а потом покачал головой:

— Это провокация, смотрите, — кончик кинжала уперся в малозаметную закорючку на гербе, — этот знак скопирован со знака бывшего во времена моего деда. По правилам наследования новый герцог выдает на присяге новые знаки, но мало кто знает, что знаки действительно новые, в них скрыты инициалы нового герцога.

Оборотень и орки присмотрелись и действительно разглядели спрятанные в лавровой гирлянде буквы Р и С.

— Ронил Сандран, так звали деда, в титуле с приходом нового герцога меняются только буквы личного имени, — пояснил герцог, — а это значит, что тот, кто это организовал, старается очернить мой род.

— Есть варианты? — хмуро поинтересовалась воительница разглядывая свой меч.

— Сколько угодно, — вздохнул Тирос, — знатность и богатство многим как бельмо в глазу — застит белый свет.

— Тримейн, — окликнул герцога безмятежный Сират сидящий у колеса на корточках и бережно очищающий клинки от крови, — пленные есть?

— Двое, но они без сознания, свалились в обморок, увидев охрану.

— Мне нужна кровь.

— Бери, не думаю, что они что-то знают, обычные наемники, заплатили и велели остановить караван, жаль, что этот поддонок свернул шею, мне бы хотелось знать, где он взял знак времен деда.

Сират плавно встал и улыбнувшись взволнованной жене, пошел в конец каравана, туда где на прикупленной в деревне телеге валялись связанные как бараны пленники.

Тироса это не взволновало, да и вообще никого, все понимали, что если бы вампир не скользнул в трансформацию, караван был бы разгромлен, да и для наемников пара стаканов крови ничтожная плата за жизнь. А потому едва возницы и оборотни разобрали завал, караван двинулся дальше, герцог спешил в Сарриану, надеясь там найти ответы на свои вопросы.

27

Уха вышла на славу! Наевшись досыта, и даже немножко больше, принц и герцогиня, больше напоминавшая в данный момент растрепанного мальчишку с довольной улыбкой от уха до уха, разлеглись на лужайке в кружевной тени каких-то мелколиственных деревьев.

Молчание было уютным и не требовало лишних слов: аккуратно вымытые миски лежали на чистом полотенце, в ведре мокли портянки, которые герцогиня решила постирать, обнаружив в процессе готовки брусочек простого бурого мыла, а впереди было еще полдня тихой, неспешной жизни под крышей охотничьего домика.

Калабриан испросив разрешения, обернулся драконом и подставил яркому послеполуденному солнцу сверкающую чешую, Гелла искоса полюбовавшись, тоже прикрыла глаза.

Полежав и убедившись, что рядом с громко сопящим драконом уснуть, не получится, она надергала из травы всевозможных колосков, стебельков и цветочков и принялась выплетать нечто затейливое, больше похожее на дамскую шляпку.

Работа заняла почти час, и когда спина уже ныла, а руки потемнели от травяного сока, работа была закончена! Потихонечку поднявшись с травы, Гелла на цыпочках подошла к сопящему дракону и водрузила свое творение ему на голову!

Шипение, треск, клубы дыма и писк прижатой лапой к земле девушки стряхнули с округи сонную одурь. Разглядев, кого придавил лапой, Кэл сменил ипостась, и травяная шляпа драконьего размера сползла ему на плечи:

— Что это? — рыкнул он, нависая над хохочущей Геллой.

— Шляпааааа!

— Шляпа?

— От солнца!

Сердито фыркнув, Кэл отшвырнул шедевр в сторону и направился к дому: хотелось пить, и пора было почистить стойла. Гелла двинулась следом: постирать лучше сейчас, что бы вещи успели высохнуть на солнце.

Вечером неожиданно закапал дождь, и в комнатах стало зябко. Гелла пришла на кухню в поисках тепла, и налетела в темноте на сидящего на низенькой скамеечке принца. Поймав девушку в крепкие объятия Кэл не отказал себе в удовольствии прижать ее к себе покрепче и сладко, томительно поцеловать, поминутно ожидая, что в руках забьется сова, или того хуже — волчица.

Но Гелла неожиданно обмякла, и сама потянулась к нему. Темнота скрадывала выражения лиц, но жадные руки и сладкие стоны говорили куда больше, неожиданно сверху раздался шум, и девушка отпрыгнула в сторону: оказалось, в кухню пробрался полудикий кот, и теперь сидел на полке, нервно прядая ушами.

Сдавленно хмыкнув, герцогиня отошла к плите, и скрывая смущение взялась наливать в горшок воду для травяного отвара, а Кэл принялся подкладывать в топку сухие палки, в надежде, что жара хватит, что бы согреть помещение. Огонь вскоре разгорелся, и осветил кухню танцующими бликами, Гелла уже покрошила травы в горшок с водой и теперь с сомнением рассматривала уголок возле печи:

— Ваше Высочество, будет лучше, если мы принесем тюфяки сюда, лечить простуду летом занятие не из приятных.

— Согласен, — принц, сразу направился в комнату герцогини и через пару минут обрушил всю постель на пол, — устраивайтесь, леди.

Девушка принялась расправлять старенькие простыни и одеяла, а принц появился с охапкой своей постели и уложил ее в стороне. Гелла бросила на него из под ресниц благодарный взгляд: не смотря на охватившее их в темноте безумие, она слишком уважала себя и принца, что бы предаться кружащей голову страсти не задумываясь о последствиях.

Закончив поправлять постель, и разлив по кружкам горячий отвар герцогиня устроилась на своем тюфяке и попыталась изложить свои соображения принцу, начав с извинений:

— Простите меня, Ваше Высочество, я постараюсь держать себя в руках, и это больше не повториться!

— Это я должен просить прощения, леди, — принц, стараясь не смотреть на Геллу, подкладывал в печь поленья покрупнее и сделав глоток, так, словно пил горькое лекарство продолжил, — мне нечего предложить вам, я принц и мой брак — политическое событие, а вы еще можете быть счастливы.

— Вы правы, — Гелла зябко укутала ноги одеялом, — после наших скитаний я не гожусь в невесты даже барону, слухи и сплетни не оставят меня до гробовой доски, одна надежда, вернуться к оркам, или поискать себе неразборчивого бедняка, которого пленят не слухи, а мое приданое.

Калабриан посмотрел на Геллу изумленно:

— Вы всерьез так считаете?

— Почти, — серьезно ответила Гелла, — мало того что я пропала в день свадьбы, так еще и целый год не появлялась в королевстве. Моя несостоявшаяся свадьба с вампиром тоже не украсила репутацию, а уж внешний вид теперь осудит любая почтенная маменька.

Девушка взглянула на лишенные даже простейшего ухода ногти, и совершенно неприлично фыркнув, уткнулась в кружку.

— Странно, — сказал принц, устраиваясь поудобнее на своем тюфяке, на расстоянии вытянутой руки от герцогини, — я например, увидел в нашем путешествии только достоинства: вы приобрели кучу полезных политических знакомств, а так же здоровье и долголетие, посмотрели мир и повзрослели. Я побывал на окраинных страны и своими глазами увидел, как живут простые люди, и как много еще нужно сделать для того, что бы наше королевство процветало. Кроме того мы с вами ухитрились воплотить в жизнь сразу две легенды: о золотом драконе и крылатой пери, не так мало для одного года.

— Все так, Кэл, — Гелла не заметила, что назвала принца коротким именем, — но ты принц, и не можешь жениться на авантюристке, а я не хочу предлагать объедки тому, с кем возможно найду свое счастье, я слишком уважаю нас обоих.

— Ты права, я восхищаюсь твоей честностью. Что будешь делать, когда богиня снимет проклятие?

— Повидаю маму и папу, брата и сестру, поиграю с племянниками, а потом, наверное. уеду, — голос девушки стал тихим и грустным, — лучше сделать это сразу, не дожидаясь сплетен.

— А во дворец не заглянешь?

— Зачем? — в голосе девушки невольно прорезалась горечь, — поздравить тебя и новую невесту с помолвкой?

— Для начала представится Их Величествам, как новый посол Северных княжеств.

Гелла не выдержала такой насмешки над своей возвышенной печалью и запустила в принца орчанской мягкой туфелькой без задника. Принц увернулся, и усмехнувшись продолжил:

— Потом, принести извинения, за длительное отсутствие принца на территории королевства, а так же за его странную особенность в виде золотой чешуи и крыльев!

— Ты еще про рога забыл! — напоминание полетело вместе со второй туфелькой, и на этот раз Гелла не промахнулась: тяжелая пятка из недубленой кожи присвистела Калабриану в лоб!

Но не успела девушка, приподнявшись на колени, испуганно ойкнуть, как тут же свалилась обратно, под тяжестью совсем не легонькой подушки!

— Ах так! Получай! — подушка полетела обратно, угрожающе поскрипывая соломой.

Кэл вновь не остался в долгу, и несколько минут Гелла с возмущенными возгласами ловила подушку и зашвыривала ее обратно, а потом, раскрасневшись, в сбившейся сорочке и с растрепанными волосами подгребла обе подушки себе под голову и улеглась, укрывшись одеялом:

— Спокойной ночи, Ваше Высочество! — пропела она сладким голоском и показав смеющемуся Кэлу язык отвернулась к печке.

— Спокойной ночи, Ваша Светлость!

Гелла тихонько вздохнула, уже почти год к ней никто так не обращался, и все же, все же, перед внутренним взором поплыл поцелуй, и она крепко зажмурилась: все, спать, это только сон!

Утром они проснулись на полу, касаясь друг друга вытянутыми руками. Смутившись, Гелла убежала во двор, а когда вернулась, тюфяков в кухне уже не было, а Кэл с невозмутимым лицом паковал сумки.

— На столе отвар и лепешка, кивнул он увязывая походное одеяло в аккуратный тючок, девушке оставалось только кивнуть и отхлебнув едва теплой жидкости, торопливо спрятать волосы под платок: их вновь ждала дорога.

Простившись с охотничьим домиком, Калабриан некоторое время кружил по болотистым тропкам, и наконец, вывел лошадей к узкому тракту с глубокими колеями:

— Здесь неподалеку обозначен рудник, и похоже эта дорога ведет к нему.

— А зачем нам рудник?

— Оставим лошадей, и полетим в Сарриану на драконьих крыльях.

— А магический фон не изменится?

— Места здесь глухие, но на руднике наверняка используют магию, так что всплеск у шахты никого не насторожит, а вот активная точка на дороге — запросто.

— Понятно, — Гелла кивнула, — седло оставим?

— Зачем? — не понял принц, потом догадался и закашлялся, — не думаю, что есть необходимость, вы, леди, можете полететь на своих крыльях.

— А вещи?

— Вы взяли с собой что-то ценное?

— Бумаги.

— Хорошо, наденете на меня сумку на длинном ремне, Кэл покачал головой, вспоминая вереницу сундуков, которые обычно сопровождали его матушку даже в краткосрочный выезд.

Дорога и впрямь привела к руднику: несколько мускулистых мужчин выбрались из узкой щели погреться на солнышке, и удивленно уставились на пропыленного наемника и его подружку:

— Вы часом не заплутали, добрые люди? — спросил самый старший из них, сощурив глаза непривычные к яркому свету.

— Нет, добрый человек, не заплутали. Поиздержались мы, и хотели бы лошадок продать, — ответил принц, немного растягивая гласные и пришепетывая в конце слова.

Старший степенно встал, и подошел ближе:

— А сколько просишь?

Пока мужчины торговались, Гелла присела на мягкую траву, и старательно перекладывала все ценное в одну небольшую сумку на длинном ремне. Увлекшись, девушка не заметила, как рядышком подсел молодой рудокоп: его кожа еще не отдавала мертвенной бледностью, а черная копоть еще не въелась в руки как у старших товарищей:

— А что, милашка, бросай ты своего бродягу, оставайся с нами!

От звука хрипловатого голоса Гелла едва не подпрыгнула, но продолжила мерно шуршать бумагами, прислушиваясь к разговору принца и старшего рудокопа. А тот словно нарочно отвлекал Калабриана, отводил в сторону, показывал якобы обнаруженные у коней изъяны, а между тем молодой рудокоп устав от того что его старания не принесли ему даже улыбки или кокетливого взгляда, со словами:

— Да чего ты ломаесси! — ухватил Геллу за руку.

Громовой рык пронесся над поляной! Привычные уже ко всему кони лишь чуть присели на задние ноги и замерли чутко прядая ушами, а вот старшина рудокопов открыл рот и обмочился, увидев в ладони от лица здоровенную чешуйчатую морду!

Еще меньше повезло незадачливому ухажеру, тонкая струя огня обожгла ему руки, лицо и часть корпуса. Остальные немедленно нырнули в щель, забыв на вытоптанной траве шапки и инструменты.

— Коней придется отпустить, — проговорил ментально дракон герцогине, давай сумку и летим!

Вздохнув Гелла расседлала лошадей, сняла уздечки и развернув прочь от рудника хлопнула всех троих по крупам. Вещи пришлось бросить тут же кроме бумаг и кошельков. Отвернувшись от дракона, девушка кинжалом надрезала жилет и рубаху, и усилием мысли выпустила крылья.

Минут через десять опамятавший рудокоп перевязал своего племянника и крепко на крепко запретил тому говорить о случившемся, а так же лапать всех изредка появлявшихся в поле зрения девок:

— Теперя и сам поостережесся, и я за тобой присмотрю, ладно хоть девка спокойная попалась, а то б дракон те и башку б откусил!

Закончив нравоучение скулящему парню легким подзатыльником, старшина вздохнув полез в шахту: предстояло отыскать испуганных товарищей и объяснить все дружным отравлением грибами, или перегревом на солнце.

Караван двигался словно в осаде, оборотни сменяя друг друга бежали впереди вынюхивая возможные ловушки, Сират и Ниир охраняли женщин, собранных для безопасности в один фургон. Сам Тирос держался на стимулирующих настойках, с ужасом понимая, что скоро придется сполна расплатиться за их использование.

Сатра и Кира спали с оружием, помолодевший Амиран по прежнему охранял Мирила, а лорд Ваентарр использовал какую-то очень затратную драконью магию, для заметания следов, и к вечеру валился в кровать совершенно бледный, до Саррианы оставались сутки пути.

Лететь было здорово, внизу сначала тянулись густые леса, пронзенные кое-где каменными зубьями скал, потом заблестела река, окруженная, словно бусами деревенскими домами. Гелла уже устала махать крыльями и ее грудь бурно вздымалась от усталости, когда Кэл вдруг сменил направление движения и скользнул вниз. Воздушная струя дернула Геллу, переворачивая, с коротким криком девушка начала падать вниз головой, но ее тотчас подхватили острые драконьи когти.

— Держу! — Раздался в голове гулкий голос, — внизу замок, я его узнал, сможем там сесть на лошадей и доехать до Саррианы.

Гелле уже было все равно, повиснув в золотых когтях, она равнодушно смотрела, как приближаются серые контуры замка, прорисовывается периметр стен, приземистый донжон, три высокие, изящные башни с деревянными крышами, и тут вдруг поняла, что она в когтях у дракона, который собирается приземлиться!

Сдавленно пискнув, девушка попыталась выкрутиться из огромных, изогнутых когтей, но дракон инстинктивно сжал их крепче, не видя другого выхода и не желая быть размазанной по брусчатке двора, Гелла просто укусила дракона за огромную, покрытую мелкими чешуйками лапу!

Дракон громко затрубил от неожиданности и сбив полет разжал когти! Высота оказалась совсем небольшой и раскрытые крылья девушки не успевали наполниться воздухом, с протяжным визгом Гелла влетела в ошеломительно холодную воду и тут же начала тонуть!

Спланировав к небольшому но чистому озеру дракон выловил тонущую в безмолвной панике леди и с налета опустил ее в стожок сухой травы очевидно скошенной садовником вокруг озера.

Мокрая, растрепанная и вывалянная в колючей сухой траве Гелла потеряв всякий пиетет высказалась так круто, что стоящий на берегу открыв рот парень, заслушался.

— Кэл! — Гелла сорвалась на визг, — ящерица безмозглая!

Золотой дракон уже приземлился на берегу и всряхнувшись вернул человеческий облик. Глядя на красную и злющую герцогиню, он не смог удержаться от сдавленного смеха:

— Простите, леди, но вы сами виноваты! Зачем вы меня укусили?

— Затем, что магия на золотых драконов не действует, а вы явно собрались размазать меня по брусчатке двора!

— С чего вы взяли? — принц даже обиделся, — я просто собирался сначала поставить вас на клумбу, а потом менять облик.

Гелла взглянула на большую клумбу в центре двора, каменный колодец окружали аккуратно подвязанные к колышкам кусты цветущих пионов, следом шло кольцо зеленой травки усеянной мелкими белыми цветочками, а по периметру клумбу окружали мощные, еще не цветущие летние розы. Покачнувшись, герцогиня выдала:

— Правильно я вас укусила! По зрелом размышлении пруд и солома еще не так страшно, а вот осиновый кол в сердце, окончательно решил бы все вопросы с вашей династией! Калабриан только сейчас внимательно рассмотрев клумбу тоже качнулся, и начал бережно отряхивать Геллу от налипших плотным слоем стебельков и листочков:

— Простите, леди, — тихо сказал он, выпутывая из волос особенно колючие и цепкие семена, — я был не прав, для меня клумба, это мягкая земля под цветами, и только.

Гелла уже немного поостывшая, только кивнула, сосредоточенно отряхивая костюм.

От замка к ним уже бежала толпа людей в самой разной одежде — от вполне модного камзола с золотым шитьем, до слуг в простых штанах и распахнутых по случаю жары рубахах.

Подбежав ближе тучный человек в строгом сером камзоле узнал принца и изящно поклонился:

— Приветствуем вас, Ваше Высочество! Вы не изволили уведомить о своем визите…

— Я здесь проездом, Цимс, приготовь мои комнаты, а для леди Геллы — соседние, и вели завтра с раннего утра приготовить карету и сменных лошадей до самой Саррианы.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — мажордом еще раз раскланялся и тут же заторопился к замку, покрикивая на окружающих:

— Быстро по местам, бездельники! — слуги переминаясь и с любопытством поглядывая на принца и Геллу, нехотя тянулись к замку.

— Пойдемте, леди! — Кэл протянул Гелле руку, — в замке найдется ванна с горячей водой и ужин, здешнего повара мама сманила у леди Рамсей, а она, если помните, известная гурманка.

— Я слышала другую версию: будто бы леди выгнала повара за то что едва не подавилась рыбной косточкой в филе, а уж он поспешил предложить свои услуги Ее Величеству.

— Чего только не выдумают дамы, дабы сохранить статус кво! — принц рассмеялся, — я сам вел переговоры с поваром, и поверьте, леди Рамсей билась за него аки львица!

Улыбнувшись, Гелла ступила под своды замка. Это было очень старинное здание сохранившее былое величие и мощь, но все же здесь чувствовалась женская рука: многочисленные вазоны с цветами и драпировки, минимум оружия на стенах, зато изысканные шерстяные и шелковые гобелены украшали главный зал, а в гулких коридорах висели работы попроще: изготовленные из льна и крашеных хлопковых нитей, должно быть выполненные учениками гобеленовой мануфактуры устроенной Ее Величеством неподалеку.

Две комнаты предоставленные леди по распоряжению принца оказались очень уютными и сочетали в себе замковую строгость и дворцовую пышность. Холодные каменные стены в гостиной выглядывали совсем немного, лишь там, где могли подчеркнуть особенности интерьера: у камина отделанного красивым светлым мрамором с кремовыми прожилками, в простенке, подчеркивая роскошь резной рамы зеркала, и над дубовой дверью, оттеняя простоту и строгость королевского герба. По этой детали Гелла догадалась, что принц предоставил ей комнаты, предназначенные для будущей супруги, но выяснять отношения сейчас не хотелось, гораздо больше хотелось впиться зубами в кусок слабо прожаренного мяса, и уснуть.

К счастью все это оказалось выполнимо довольно быстро: пока Гелла раздевалась в небольшой ванной комнате приготовили ванну с душистым розовым маслом, и прямо туда принесли серебряный поднос с ужином. Очевидно Кэл переговорил с мажордомом еще раз, так как на подносе кроме мяса и сладостей стоял накрытый крышкой бокал, а под ним короткая записка:

— Кровь свиная с вином, добавил пару капель своей, для вкуса.

Покачав головой, Гелла выпила «лекарство» и с аппетитом поужинала, а вот в кровати с ней стало твориться что то пугающее. Сквозь толстую стену она не могла слышать шагов Калабриана, но почему-то знала, что он ходит по своему кабинету из угла в угол, и тягостно размышляет о своей неосторожности, а еще иногда его отвлекали мысли — воспоминания, о проведенной в княжьем доме ночи, о нежной белой коже под его руками. Встряхнувшись Гелла вскочила, накинула легкий халат поверх ночной рубашки и выйдя в коридор безошибочно отыскала нужную дверь.

Калабриан не мог уснуть, и размышлял о том, что сегодня чудом не погубил свои шансы на продолжение рода, а все же тогда, в жарком полумраке княжьего дома, среди запахов выделанных шкур и горящего масла леди Гелла была чудо как хороша.

Вдруг в дверь постучали, и не дожидаясь ответа появилась герцогиня:

— Доброй ночи, Ваше Высочество! — девушка поколебалась, а потом забралась с ногами в большое уютное кресло у камина, — скажите, вы ведь не пошутили, написав, что добавили в кубок свою кровь?

— Нет, — Кэл удивился, — княгиня Миаленн просветила меня о примерном соотношении ингредиентов в восстанавливающем напитке, и я постарался его соблюсти. А есть проблемы?

— Есть, — Гелла помялась и выпалила, — я слышу ваши мысли!

— Что? — Кэл замер ошеломленный, и краска бросилась ему в лицо, когда он вспомнил, какими мыслями утешался еще минуту назад, — все мысли?

— Это не четкие мысли, скорее образы, картинки, — Гелла говорила сбивчиво, пытаясь донести до принца важную с ее точки зрения мысль, — но я часто пила кровь с вином, и ни разу не слышала чужих мыслей!

— Но кровь была из кувшинчиков леди Миаленн?

— Да, где я могла достать другую?

Калабриан прошелся по комнате и сказал:

— Возможно дело в том, что я рядом, а люди дававшие кровь были далеко, или это шутки вашей драконьей части?

— А ведь верно! — воскликнула герцогиня, — мы с вами являемся членами одного клана! А драконы одной семьи могут звать друг друга в критических ситуациях!

— Но я вас не слышу, — возразил Калабриан, — да и сейчас не критическая ситуация.

— А может, вам тоже нужна капля моей крови? Как резонатор?

Принц скептично посмотрел на девушку:

— И вы готовы впустить меня в свою голову?

— Мировых тайн вы там все равно не найдете, но если это именно драконья часть — вы меня услышите тоже, а если нет, попробуем попросить капельку крови у горничной, и убедимся, что это очередная тайна вампиров.

— Хорошо, — принц протянул девушке стилет с очень тонким и острым кончиком, подумав, Гелла царапнула им палец и протянула принцу.

Калабриан наклонился и слизнул алые капельки, а потом запил глотком вина из бокала.

— Как быстро вы меня услышали? Минут через тридцать, когда ложилась спать.

В голове Калабриана вдруг мелькнул красивый сиреневый балдахин с серебряной каймой, и запах лаванды от простыней и наволочек:

— Я кажется уже что-то вижу!

Гелла сжалась в своем кресле, а потом произнесла не разжимая губ:

— Значит это драконья кровь, интересно, на каком расстоянии эффект ослабнет, и пройдет ли он, когда кровь переварится?

— А сейчас я слышал вас очень хорошо, — так же молча ответил Калабриан, — получается, что направленные мысли мы можем посылать друг другу даже не глядя?

— Хорошая способность для воинов, но зачем она нам?

— Еще может пригодиться, не забывайте, на караван напали, а это значит, что к храму нас могут и не пропустить.

— Вы правы, спокойной ночи! — Гелла зевнула, и по вбитой с детства привычке сделав реверанс, направилась к себе.

Уютно устроившись в постели, девушка закрыла глаза, и ей почему то снова вспомнилась ночь в княжьем доме, в реальной жизни она ее почти не помнила, но теперь откуда-то начали всплывать удивительные подробности: жаркие руки на теле, горящие клеймом поцелуи, воздух под балдахинов вдруг сжался вокруг, с трудом проникая в легкие, и тут до нее дошло! Это не ее воспоминания! Это воспоминания Кэла! Мысленно зарычав от злости, Гелла так же мысленно отвесила принцу пару затрещин, и для надежности добавила коленом в пах, эротические сны рассыпались, зато пришла волна боли, и недоумения, а через несколько минут в спальню ввалился согнувшийся пополам принц:

— Леди! Что вы делаете!

— А вы? Я чуть с ума не сошла от ваших мыслей!

Кое как распрямившись Кэл присел на диванчик, и уже спокойнее сказал:

— Я мирно спал, леди, и вдруг получил пару полновесных пощечин, да еще и очень болезненный удар ниже пояса, чем я вам не угодил во сне?

Гелла покраснела, и почти шепотом пробормотала, за бравшись в одеяло до кончика носа:

— Вам снилась ночь в доме князя, после спасения мальчика.

— Ясно, — принц тяжело вздохнул, и взъерошил волосы на затылке, — что будем делать, леди?

— Может выпить снотворное, что бы спать без снов?

— А если вам приснится кошар, и вы решите отделать меня чем-нибудь поувесистей кулака?

— Я не знаю.

— Давайте попробуем спать вместе, — решил Кэл, если заснем одновременно, то возможно сны не будут нас беспокоить?

Гелла помялась, им конечно уже случалось проводить рядом ночь, но то все было в других государствах, без посторонних глаз и ушей…

Калабриан понял и сказал:

— Давайте сделаем все наоборот, все ждут, что я проведу ночь у вас, а мы пойдем ко мне, тем более что моя кровать шире.

Пришлось согласиться, обув любимые орчанские тапочки и закутавшись в халатик, Гелла мышкой юркнула в покои принца, и робко остановилась у большой, едва ли не в четверть комнаты кровати.

— Располагайтесь, леди, не буду вас смущать, — принц улыбнулся уголками губ и вышел в ванную, оттуда раздался шум воды, и вышел он почему-то с мокрой головой. Гелла к этому времени забилась к самой стенке:

— Спокойной ночи, Ваше Высочество!

— Спокойной ночи, леди, — ответил принц укладываясь рядом, — расслабьтесь, я не ем маленьких девочек, даже таких храбрых и безрассудных.

Гелла жарко пыхнула, но возражать не стала.

— Правильно, — принц отыскал в ворохе одеял ее маленькую ладошку и коснулся кончиков пальцев, спите.

К собственному удивлению девушка заснула, и проснулась ощутив легкое покачивание: принц нес ее на руках.

— Тссс, спите леди, я просто возвращаю вас на место!

На его груди было странно дремотно и уютно, и Гелла послушно закрыла глаза.

Утром она проснулась в своей постели, рядом хлопотала горничная, одним глазом косясь на кровать, а другим на столик с завтраком. Гелла внутренне поморщилась, ясно, всем в замке любопытно, кого это притащил с собой принц, ведь для официальных фавориток существовали специальные покои этажом ниже. И как было доподлинно известно придворным, в эти покои из опочивальни принца вела удобная лесенка, скрытая в одной из декоративных колонн. Принцы по большей части юные и горячие легко преодолевали узкую винтовую преграду, спеша к возлюбленной, а вот для королей предназначались широкие арки и покойные ступени, да и покои фавориток обычно располагались с другой стороны от покоев короля, дабы не смущать придворных неожиданным явлением монарха. Вот правда последние двадцать пять лет покои королевской фаворитки пустуют, а в те редкие дни, когда королевский дворец или замок заполняются от конюшни до крыши, в этих покоях поселяется какая-нибудь семья с кучей детей, либо дальние королевские родственники не моложе 80 лет.

Герцогиня встала с кровати и направилась в ванную, дав горничной возможность полюбоваться чистыми, чуть смятыми простынями и заправить постель. Когда Гелла вернулась, горничная подала записку от принца:

— После завтрака едем в Сарриану, оденьте платье, что-то подходящее есть в шкафу.

Отложив записку на край столика, Гелла задумалась, а потом уточнила у горничной:

— Мой вчерашний костюм привели в порядок?

— Да, леди.

— Упакуйте его в небольшую сумку и уложите в карету, а мне подберите платье, Его Высочество сказал, что здесь есть шкаф.

— Хорошо, леди, — присев в книксене горничная ушла, а Гелла смогла без посторонних глаз насладиться отличным завтраком: молоко, свежие булочки, мед, несколько мясных шариков в восхитительном кисло-сладком соусе и травяной отвар с легким, хрустящим печеньем.

После завтрака горничная принесла несколько платьев из «гостевого» гардероба, и помогла Гелле одеть выбранное. Короткие волосы ее удивили, но не слишком, уже привычно спрятав их под серебристую сетку, женщина проводила гостью замка вниз.

Калабриан стоял у кареты, как всегда великолепный, в светлом шелковом камзоле и широкополой шляпе, он постукивал перчатками по бедру и наблюдал, как в карету грузили корзинку с фруктами и прохладительными напитками:

— Доброе утро, леди Гелла, вы прекрасно выглядите. Хорошо ли спали?

— Благодарю вас, Ваше Высочество, я отлично выспалась.

— Прошу вас, — принц помог Гелле забраться в карету и сам сел рядом, — постараемся доехать до Саррианы как обычные путешественники.

— Что ж это тоже неплохой вариант, — кивнула Гелла, — хотя бы не так жарко.

Некоторое время они молчали вслушиваясь в команды кучера и верноподданнические вопли мажордома, а потом заговорили одновременно:

— Ва…

— Леди…

— Простите, — Гелла снова смутилась, — я хотела спросить, слышите ли вы меня?

— Уже нет, и я в свою очередь хотел спросить об этом.

— Нет, не слышу.

— Хотите пить?

— Спасибо, с удовольствием.

Принц вынул из корзинки узкогорлый кувшин с морсом и серебряный кубок:

— Прошу вас.

— Благодарю, — Гелла пригубила, и тонкий мостик обычного человеческого общения, не скованного ненавистью, болью или долгом протянулся между ними.

Тирос млел от счастья: у него получилось! Буквально пару часов назад караван прогрохотал колесами по мощеной дороге вверх по холму, и вкатился в ворота его дома. Леди Суонси выбежала из дому в тонком домашнем платье и стояла на крыльце, сжав руки, а Тирос не стал откладывать объяснения: спрыгнул с лошади, подошел на ослабевших ногах к крыльцу, сгреб леди в охапку, и уткнувшись носом в ее шею наконец ощутил себя дома.

Леди терпеливо постояла пару минут, а потом мягко отстранилась и спросила, как он желает разместить тех, кто с ним прибыл. И ту же его закрутили заботы: разместить оборотней в казарме, позаботиться об охране и магических сторожках, обнять кормилицу и не мешать леди размещать знатных гостей в покоях дома.

Но едва все разошлись выполнять распоряжения или отдыхать с дороги, как леди Сепфора взяла крупную, огрубевшую ладонь герцога в свои маленькие пальчики и повела его в хозяйские комнаты.

Там молча, не отводя взгляда, помогла раздеться, и отвела как маленького, за руку в ванную комнату, где уже исходила паром огромная мраморная чаша.

Едва герцог опустился в горячую, терпко пахнущую сандалом воду, как нежные ручки пробежали по плечам, растирая прохладное вязкое мыло, следом заскребла мочалка, закрыв глаза и расслабившись воин прошедший нелегкий путь подчинялся тонким крепким пальцам, наклонялся, поворачивался, вытягивал руки и ноги, ощущая, как тело наполняется звенящей легкостью.

Наконец ручки леди Сепфоры забрались в его длинные волосы, массируя кожу головы, разбирая пропыленные пряди, разглаживая кожу лица. Закончив мытье леди попросила герцога встать и облила его чистой водой, встав на табурет. Закутанный в простыню Тирос помог маленькой леди спрыгнуть с табурета, и вместе с ней направился в спальню, куда уже подали поздний ужин.

Уложив долгожданного хозяина дома в кровать леди поставила перед ним поднос на высоких ножках, а сама вышла переодеться, когда она вернулась в длинной рубашке чуть — чуть украшенной кружевом, герцог спал, держа в руке кусок хлеба. Осторожно убрав поднос, Сепфора легла рядом, наслаждаясь запахом и теплом мужчины.

Пока герцог исполнял свой дворянский долг, она неожиданно поняла, что страшно скучает по нему, ежедневные письма только усиливали эту тоску, заставляя мечтать не только об уютном и безопасном доме, но и о том, что происходит между мужем и женой в спальне.

Вздохнув, и немного повозившись Сепфора уснула, и пожалуй никогда еще ее сон не был так сладок.

Сарриана показалась к обеду, карета подъезжала к городу с другой стороны, и знаменитую крепость, ставшую садом, не видели, но вокруг хватало обычных садов, простых глинобитных домиков и тенистых веранд. Гелла любовалась видом, иногда протирая лицо от дорожной пыли влажным платочком:

— А где мы остановимся, Ваше Высочество?

— В холостяцком доме герцога Тримейна, леди. Это конечно не слишком прилично, но для нас главное — безопасность!

— Хорошо, — Гелла устало откинулась на подушки дивана, — только может возникнуть проблема, слуги в вашем замке не болтливы, а здесь многие могут обратить внимание на мои экзотические вкусы.

Принц уловил незнакомые нотки в голосе девушки и всмотрелся в ее лицо:

— Леди, вы боитесь?

— Да, Ваше Высочество, боюсь. Я долго не была на родине и отвыкла от царящих тут нравов. Вспомните, что делал мужик на постоялом дворе, где мы задержались пополнить запасы.

— Окуривал дом и двор…

— Сбором от нечисти! И поверьте, той моей части, которая принадлежит оборотням, эта вонь вовсе не понравилась.

— Вы хотите сказать…

— Что очень быстро пойдут слухи, и даже самый непритязательный и сребролюбивый баронет откажется принять меня в своем замке, просто принять. А если слухи просочатся в свет, а я уверена, что просочатся! На меня могут устроить охоту.

Принц глубоко задумался, с этой точки зрения новые способности леди Геллы он не рассматривал. Ну кто же откажется от силы, скорости и долголетия? А выходит они же делают леди уязвимой?

— Думаю день — два вы сможете прожить без экзотических добавок в рацион?

— Конечно, хоть месяц! Но только в том случае, если не буду пользоваться магией.

— Продержитесь, хотя бы пока мы в городе, если будет невмоготу — приходите ко мне, мысли слуги читать еще не научились, а я от пары глотков крови не умру.

— Хорошо, но оставаться в столице я не собираюсь!

Кэл болезненно поморщился: ох, уж эти женщины!

— Но у вас есть обязанности, которые потребуют вашего присутствия, и даже ели вы пожелаете передать их другому, потребуется время. Зато именно посольство поможет вам дольше скрывать свои тайны! — Вдохновившись, Калабриан взмахнул рукой, как заправский оратор, — посольства всегда имеют свои тайны, и скрывают их, так что именно в стенах посольства ваша инаковость будет вполне оправдана и безопасна!

Гелла пристально посмотрела на Калабриана:

— Принц, неужели вы думаете, что я задержусь ради бумаг и переговоров?

— А ради чего вы можете задержаться?

— Только ради дорогих мне людей, — отрезала Гелла, — но с родителями я могу встретиться и в поместье.

— Хорошо, — Калабриан неожиданно для девушки сдался, — сейчас я не буду настаивать, но возможно мы вернемся к этому вопросу в столице.

Гелла в ответ отрицательно покачала головой, но тут в карету ворвался гомон толпы, заглушив ответные слова Калабриана: они приблизились к воротам Саррианы.

Меж корзин с яблоками и сливами бродил небрежно одетый молодой человек с щегольской бородкой. Бродил вроде бы бесцельно — то яблоко возьмет с прилавка, кинув мальчишке — продавцу медяк, то доведет до румянца стеснительную девушку, торгующую соломенными ковриками, а то и лихо свистнет в след проезжающей карете.

Впрочем, некоторые торговцы с ним почтительно здоровались, а другие провожали презрительными взглядами и плевками в спину.

Одет этот человек был странновато: белая туника, из тонкого льна отличнейшего шитья и дублет, сшитый из грубоватого конопляного полотна крашеного в коричневый цвет. Вся одежда была слегка велика, и поражала окружающих объемными складками. Штаны впрочем, были обычными, черными, но из тонкой эластичной кожи, как и высокие сапоги на шнуровке.

Бродил этот человек между рядами не зря: внимательно вслушивался в каждое слово, иногда сам вступал в разговор, или подначивал грузчиков и покупателей соленой шуточкой.

Знающие люди отворачивались, и избегали разговоров, но молодежь зачастую охотно болтала с ним, рассказывая новости и странности, случившиеся за день.

Человек этот был служащим тайной канцелярии, получивший в наследство, разоренное и заложенное поместье, он попался на глаза после пьяной кабацкой драки одному из опытных агентов. Присмотревшись, тот взял его в ученики, и через пару лет направил в теплый и сытный край, в Сарриану.

Этим утром бродить по базару барону Куртелю, больше известному как Тик — Свиное Ухо, было скучно. Никаких новостей, все скучно и мирно: торговцы торгуют, покупатели покупают, воришки снуют в толпе, а стражники лениво посапывают в тенечке после пары кружек забористого кваса.

Но вдруг наметанный взгляд барона выхватил в рыночной толпе знакомый силуэт: высокая, грубоватая женщина с корзиной. Уже несколько месяцев барон кружил вокруг миленькой леди, которая появлялась всегда в сопровождении строгой старухи и пары усатых ветеранов. Леди была очаровательно, но держалась отстраненно, попытавшись узнать больше, Тик уткнулся в стену, немного помогло случайно услышанное имя — леди Сепфора, довольно редкое для этих краев, но узнать о ее жизни больше не получалось. Да живет в холостяцком доме герцога, но герцога там сейчас нет. Да явно дворянка, отличная хозяйка, сама нанимает слуг и контролирует закупку припасов, но больше не известно ничего. Даже управляющий герцога, на которого удалось выйти великим трудом уклончиво ответил, что леди находится под покровительством Его Светлости, и прихватив бутыль с настойкой с достоинством удалился.

Но сегодня старуха пришла одна, точнее не совсем одна: ее сопровождали сразу четыре ветерана, и закупали они изрядное количество мяса, копченостей, сыров и прочего провианта. Барон подошел ближе: да он не ошибся, покупки превышали обычные в несколько раз! Герцог вернулся? А что там было в последнем донесении? Сразу же сообщить о появлении герцога, принца или юной светловолосой леди, бывшей невесты Наследника?

Протолкавшись к тихому уголку агент нацарапал на клочке бумаги короткое послание и сунул его в небольшой серебряный шарик, сильно сжал произнося слова активации, и микропортал доставил писульку прямо в кабинет для сбора сообщений. Суховатый чиновник, дежурящий у подноса, принял клочок, занес в реестр и передал в нужное отделение разведки, через специальную трубу.

В кабинете прочли послание и тут же в устной форме изложили начальству. Начальник, одернув мундир, отправился лично доложить Его Величеству, и буквально через два часа (по меркам королевства неслыханная скорость!) король был в курсе того, что принц, скорее всего уже появился на территории королевства.

А дальше заработала тяжеловесная машина: забегали курьеры, поскакали в разные стороны гонцы с приказами, полетели голуби с короткими посланиями, и во всех говорилось только одно: помочь, сопроводить, не чинить препятствий…

Но увы, на местах эти послания получали разные люди и не люди, и постепенно вокруг столицы начало стягиваться кольцо: наемники, болтающиеся без дела, вдруг получали денежный контракт, и заполняли две-три корчмы на главном тракте. Маги — недоучки, перебивающиеся варкой приворотного зелья, вдруг получали кошель с монетами и приказ отслеживать все магические возмущения, а в случае выраженных всплесков подавать сигнал. Ветераны, уволенные в запас вдруг поднимались по тревоге и перекрывали узкие сельские тракты, не получив даже примет тех, кого надлежало задержать на пару дней, и потому отлавливающие всех, без разбора.

Кольцо сжималось, за пару дней вся эта пестрая компания перекрыла все доступные пути к столице, даже на реках дежурили баркасы, и множество мелких лодок сновали по фарватеру день и ночь.

28

В Сарриану принц и герцогиня въехали под тончайшими личинами мелких дворян, карета без гербов могла насторожить стражников, и потому Кэл навел простой грубоватый морок герба, одного из своих поместий. Гелла из яркой блондинки превратилась в тусклую, сутулую шатенку, с усталым лицом и морщинами, Калабриан обзавелся сединой, бородой и поношенным плащом с гербом рода: получилась вполне банальная парочка провинциалов, приехавших в Сарриану на яблочную ярмарку.

Стражники лениво скользнули по ним взглядом, и с презрительной миной приняли въездную пошлину, состоящую исключительно из медяков.

Поразмыслив Калабриан отпустил карету возле яблочного рынка, и взяв Геллу под ручку, как добропорядочный покупатель потолкался среди возов и телег, а потом спустившись в обжорные ряды и прикупив немного сладостей для отвода глаз, не спеша повел девушку к дому герцога.

Идти пришлось долго, несколько раз казалось, что случайные прохожие слишком внимательно смотрят в след, и путники сворачивали в переулки, пробирались к нужному дому через сады и дворики, но в конце — концов принц увидел знакомые ворота и постучал в них.

Утром Тирос проснулся от удивительного ощущения, которое бывает только в детстве: рядом пахло свежими булочками, земляничным вареньем и травным отваром с медом. Раздавался тихий звон ложечки и звуки льющегося в чашку отвара.

Распахнув глаза, герцог увидел умилительную картину: леди Сепфора в утреннем просторном платье сидела за маленьким чайным столиком у окна и добавляла в чашку молоко:

— Доброе утро Ваша Светлость! Хотите чаю?

— Доброе утро, леди. Спасибо за любезное приглашение, с удовольствием.

Однако, процесс выпрыгивания из кровати замедлился, сразу же как герцог обнаружил, что под тонким шелковым одеялом он совершенно обнажен, и весьма серьезно возбужден.

Заметив на краю кровати купальную простыню Тирос подтянул ее ближе, и закутавшись пробормотал:

— Прошу прощения, леди я на минуту.

Сепфора безмятежно улыбнулась, и намазала булочку маслом:

— Возвращайтесь быстрее, чай стынет, — и было в ее улыбке что-то такое, от чего Тирос едва не бросился к ней, что бы стиснуть ее теплую и манящую в объятиях.

В ванной обнаружился комплект домашней одежды: просторные мягкие бриджи, поношенная, но чистая туника и длинный вышитый жилет, призванный заменить камзол.

Переодевшись, герцог вернулся в спальню и присоединился к завтраку леди. После третьего глотка завязался неспешный разговор: леди Суонси с пристрастием хорошей хозяйки рассказала, где разместила знатных гостей, чем кормили и как развлекали. А герцог слушал звук ее голоса и млел, не вдаваясь в детали, но через час пришлось покинуть уютное убежище и спуститься к гостям.

В гостиной пока были только орки, настороженно рассматривающие родовое древо герцогов Тримейн начертанное на пластине из слоновой кости, и дополненное портретными миниатюрами.

Поздоровавшись, герцог сообщил Сатре и Нииру, что здесь они будут ждать Калабриана и леди Геллу, а потому дом и сад лучше не покидать, но любые удобства и покупки они могут получить с помощью любезной хозяйки. Потом подтянулись и остальные участники путешествия, и узнав, что свобода передвижения ограничивается из соображений безопасности, почти все вернулись в комнаты, отдыхать и наслаждаться уютом.

Калабриан и леди Гелла появились в доме герцога к вечеру этого же дня: уставшие, покрытые пылью и утомленные жарой они вошли в прохладную гостиную, в которой леди Суонси угощала дам лимонадом и охлажденными фруктами, как два бедуина-кочевника, вернувшихся из дозора. Коротко поздоровавшись, долгожданные путники тут же были отправлены умываться и переодеваться.

Верная Лиат уже была наготове, и Гелла с облегчением предалась ее заботам: девушка не ожидала, что жара и пыль утомят ее едва ли не больше путешествия в Драконьи горы в мороз.

Потом был ужин и короткий рассказ герцога о приключениях каравана. Когда подали жаркое из телятины и густой яблочный соус, Кэл тоже поведал историю с рудокопами, а Гелла похвасталась неожиданным везением на рыбалке. Всем было весело, над столом клубился легкий разговор, кормилица выставив всех слуг в кухню сама подавала кушанья, стараясь не мешать непринужденной атмосфере: не часто принц запросто обедает у герцога, одобрительно поглядывая на маленькую леди все никак не уезжающую в окончательно избавленное от родственных притязаний поместье.

Но все подходит к концу, завершался и этот вечер: леди Суонси, дабы дать гостям переварить пищу, села за клавесин, и леди Миат, страдающая отсутствием аппетита, вслушиваясь в мягкие звуки шелковых струн съела целую корзинку крошечных птифуров с яблочным джемом, а придя в себя, поспешила смущенно удалиться вместе с мужем, следом ушли Сатра и Ниир, голоса в гостиной зазвучали тише, отрешенней, подкравшись на бархатных лапках, ночь вступала в свои права.

Когда над садом сгустились сумерки, и загорелись первые звезды, принц и герцог пригласили леди Геллу полюбоваться луной на веранде, а прочие гости тихо разошлись.

Луна и впрямь была великолепна! Низкая, розоватая, она выплывала из-за деревьев сада и озаряла своим бледным сиянием неизвестно откуда взявшиеся клумбы и лужайки с ровно скошенной травой. Поставив на столик кувшин с сидром и свежую корзинку пирожных, Калабриан заговорил первым:

— Итак, леди Гелла, до назначенного срока осталось три дня, — произнес он отпивая из бокала ароматный напиток, — проще всего добраться до столицы телепортом, но есть некоторые сложности.

— Какие сложности? — спросила Гелла, откусывая кусочек воздушного пирожного с яблочным суфле.

— Во-первых, сам храм окружен защитным коконом, в котором телепорты не работают, и размеры этого кокона равны храмовой площади, во-вторых, появляться во дворце нам не стоит, можем попасть в какую-нибудь ловушку, из тех, что устроили заговорщики, есть подозрения, что некоторые, настроенные только на нас с вами так и не были обнаружены.

— А в третьих? — Гелла уже расправилась с пирожным и присматривалась ко второму, с карамельными ломтиками груши.

— А в третьих я не знаю, для чего богиня велела нам появиться в храме, но подозреваю, что о месте и времени знают уже слишком многие, — ответил принц, и хмуро глянул на герцога, но тот делал вид, что луна интересует его больше разговора. — Это значит, что нам лучше всего появиться неожиданно.

— А если пробить телепорт на окраину столицы, например в ваш холостяцкий дом, и проложить путь на храмовую площадь уже оттуда? — поинтересовалась девушка, пробуя восхитительный заварной крем крошечной серебряной ложечкой.

— Нужна привязка к дому, например какая-то вещь, если брать направление наугад, можем свалиться на головы заговорщикам, или приложиться об одну из запретных для телепортации зон, например городскую тюрьму или Зал Советов.

— Понятно, — девушка задумалась, вычерчивая сложные узоры десертной вилочкой, — а вы что думаете, герцог? Ведь нам наверняка понадобиться охрана?

Тирос поставил бокал на стол и очень серьезно сказал:

— Охрана нужна непременно! Можно прилететь в столицу на драконьих крыльях ночью, под прикрытием иллюзии стаи птиц, или летучих мышей, и кинуть сюда телепорт, тогда все воины смогут спокойно перейти туда, а уже внутри столицы дорога к храму будет проще.

— Мысль здравая, согласился принц, значит, сегодня отсыпаемся, а завтра ночью я лечу в столицу, поможешь с мороком, Тир?

— Конечно, только понадобится пара амулетов для стабилизации телепорта на такое большое расстояние, да и морок хорошо бы закрепить.

Мужчины принялись обсуждать детали полета, словно позабыв о притихшей Гелле, но она, неожиданно напомнила о себе:

— Нужен запасной план, мы не знаем как дела в столице, и что нас ждет на площади, возможно разумнее будет отправить часть оборотней в столицу сейчас? Пусть ждут нас у площади и если что помогут?

Мужчины переглянулись, в случае серьезного противостояния поможет сбить врагов с толку, но беда была в том, что место появления принца все равно было известно.

— Браво, леди! — Кэл поднял бокал, — оборотни любят ночь, значит отправляем их прямо сейчас!

Торопливо пожелав герцогине доброй ночи, мужчины ушли к казарме, а Гелла отправилась к дамам, еще одна корзинка пирожных на ночь в теплой компании Кире не повредит!

Однако посиделок не получилось — орчанка уже спала, и Гелла, разогнавшая сон серьезными разговорами, решила вернуться в свою комнату. Там ее поджидал сюрприз: горшок с лягушками тихонько гудел и светился. Приблизившись и сняв тонкую полотняную крышку девушка склонилась над лягушачьим домиком, приблизив свечу: лягушки пели, но как-то тихо, а едва она коснулась горшка гудение начало затухать, зато легкое свечение окутало ее с ног до головы, и словно впиталось в кожу.

Испугавшись, Гелла подошла к зеркалу, но ничего особенного не увидела, зато лягушки прикрыли блестящие глазки тонкими пленками и шкурки их заметно побледнели. Вспомнив, что малюток после любого магического действия нужно кормить, девушка скормила квакушкам прихваченные со стола пирожные, и поразмыслив отправилась искать принца.

Ей повезло: Тирос и Калабриан как раз входили в дом, оживленно переговариваясь, увидев девушку, остановились.

— Что-то случилось леди? — поинтересовался Калабриан.

— Не знаю, Ваше Высочество, мои лягушки пели, а потом их свечение перекинулось на меня и впиталось.

— Но вы не светитесь, — выступил вперед герцог, — на какие действия способны ваши земноводные?

— Не знаю, герцог, они постоянно показывают что-то новое.

— Нужны эксперименты, — решил принц, — возможно они поделились с вами магической силой или это какая-то защита, как я понимаю они заботятся о вашем выживании в любых условиях?

— Да, — подтвердила Гелла, — шаман говорил, что их должен кормить маг, делясь энергией, а значит без меня они быстро умрут.

— Пройдемте в мой кабинет, — предложил герцог, — там нам не помешают.

В кабинете Тирос открыл несколько справочников и попробовал метнуть в Геллу маленькое заклятие, из тех, которыми знатные школяры гоняют друг друга на переменах: кожа девушки на миг блеснула, а заклинание отразилось в самого герцога, заставив подпрыгнуть.

Следующий эксперимент провел Калабриан, попытавшись навесить на бывшую невесту стандартную следилку. Заклинание повисело на одежде Геллы полминуты а потом плавно стекло на пол. Озадаченные мужчины выложили едва ли не весь свой арсенал — и все напрасно! Заклинания растворялись, уползали, возвращались к заклинателю и даже растворялись в воздухе, сбивая с толку. В конце концов раздраженный Тирос просто ткнул девушку в руку кончиком ножа для вскрытия конвертов — и получил очередную молнию!

— Все ясно, — резюмировал герцог, — это защита, но я такой не знаю! Она неправильно работает!

Утомленная всеми опытами Гелла деликатно зевнула, прикрыв рот ладошкой, и сообщила, что раз она прикрыта лучше всех, пусть и неправильной защитой, значит, может идти спать. Мужчины согласились — короткая летняя ночь уже размывалась розовыми полосками зари, а первая пара оборотней перекинутых в столицу, к обеду должна отправить сообщение.

Задумка принца была проста: связи с дворцом нет, сколько еще скрытых заговорщиков попытаются помешать появлению принца и леди Геллы в храме, неизвестно, так что оборотни отправлялись разведать обстановку в столице, и заодно передать письмо ловкому молодому человеку, который приглядывал за холостяцким домом принца.

В обед послание не появилось, и вторая пара оборотней ушла напрямую в посольство Северных княжеств, к вечеру от них пришла короткая записка, о том, что в столице неспокойно, первая пара воинов не обнаружена, и до ночи они собираются отсидеться в посольстве, делая вид, что оно по — прежнему пустует.

Это информация сильно обеспокоила Калабриана: пусть к магу с хрустальным шаром он обратиться не мог, но все же надеялся передать с третьей парой послание во дворец, а теперь приходилось спешно менять планы. Оборотням передали приказ: сидеть в посольстве не высовываясь, и ждать прибытия остальных. Благодаря совместным усилиям Тироса и Калабриана привязка получилась надежной, и нужно было лишь накопить сил для переброски всех в посольство.

Весь следующий день принц и герцог бродили всюду с накопителями, поглощая удивительное количество мяса и сладостей, каждый раз опустошая резерв, едва он наполнялся. А к ночи собрали всех оборотней в большой столовой:

— Вы отправляетесь первыми, — сказал принц, — ваша задача проверить посольство и прилегающие улицы на безопасность, как только дадите сигнал, придем мы с леди Геллой, ее жизнь важнее всего остального!

В дверях показались орки, Сират и Лиат:

— Позвольте нам тоже отправиться вперед, Ваше Высочество, — присела в реверансе вампирша, мы не будем там лишними.

— Как хотите, — сухо ответил принц, но отвлекаться на женщин нам будет некогда.

— Я воин, — сухо бросила Сатра.

— А я вампир, — белозубо улыбнулась Лиат, и смело шагнула в телепорт в числе первых.

Король вновь взволнованно расхаживал по своему кабинету, раздумывая, о том, что до назначенного богиней дня осталось всего несколько часов: день в королевстве наступал с рассветом, и ударом рассветного колокола на храмовой башне. Вдруг в дверь робко постучали, и не дожидаясь приглашения вошли. Молодой парень в накидке младшего писаря, оглядываясь и нервно облизывая выступавший над верхней губой пот, проблеял:

— Ваше Величество, государственная тайна!

Король привычно сделал невозмутимое лицо и внимательно посмотрел на трясущегося паренька:

— Слушаю, садись.

Парень покосился на предложенное кресло и остался стоять:

— Я сегодня выходил в город, у меня выходной, и решил срезать путь через заброшенное поместье, которое примыкает к дворцовому парку, там! — писарь махнул рукой в угол кабинета, и должно быть испугавшись своего жеста сжался.

— И что там? — поторопил его король.

— Тттам говорили о Его Высочестве, о том что его нужно перехватить у храма, и достаточно будет задержать, и все получится лет через десять.

— Кто?

— Ннне знаю, Ваше Величество, — увидев, как исказилось лицо короля, несчастный писец упал на колени, — я иссспугался, убежал, но там был маг! И не один!

— Откуда знаешь? — рыкнул король, и парень, совсем белый от ужаса повернулся спиной, демонстрируя опаленную мантию сквозь которую просвечивало багровое от ожогов тело.

Король тут же шагнул ближе и минуя сжавшегося парня отворил дверь:

— Королевского лекаря сюда, срочно!

Потом вернулся к писцу и подхватив его под руку подвел к дивану:

— Ложись, лекарь сейчас придет, побудешь здесь, и спасибо!

В дверь уже стучали: королевский лекарь с раздутым саквояжем в руках уже прибыл из своих покоев. Через четверть часа перевязанный и напоенный зельями писец лежал на кушетке в королевской гардеробной, и диктовал все, что помнил своему коллеге из тайного сыска. А король руководил захватом неприметного дома примыкающего к королевскому парку.

В доме обнаружились следы телепортов и несколько разрозненных схем и планов, которыми занялась разведка, но все говорило только об одном: здесь были маги, и не один, не два, а по меньшей мере дюжина, и маги эти были обладателями королевской лицензии на телепорты!

Магистр Разенквит был королевским магом уже более пятидесяти лет, он видел рождение нынешнего короля, и свадьбу предыдущего, участвовал в подавлении мятежей и остановках эпидемий, но с возрастом все это стало ему малоинтересно, его захватила чистая наука, и даже представительские обязанности он передал своему ученику. А короткоживущие люди быстро забыли магистра, и изредка встречая в коридорах дворца чудаковатого старичка в длиннополой прожженной мантии, лишь недоуменно пожимали плечами. Но сегодня магистру пришлось оставить недописанное заклинание: в его комнату — лабораторию, единственную оставшуюся за магистром из целой череды покоев протиснулся сам король.

— Доброго вам дня, магистр!

— И вам доброго, Ваше Величество! Какая нужда привела вас ко мне?

— Мне нужна ваша помощь, — король прошелся вдоль полок уставленных пыльными томами, реактивами и совершенно не понятным оборудование. — Много лет назад вы передали все функции придворного мага своему ученику, заверив меня, что он достаточно честолюбив, что бы справиться с этой должностью, а сегодня я выяснил, что ваш ученик достаточно честолюбив, что бы замахнуться на смену власти в стране.

— Вы уверены, — магистр взглянул на короля поверх небольших очков, — Ваше Величество, есть ли у вас доказательства?

Король понял, что придется начать с начала, и изложил все что удалось собрать его тайной службе: подбор и воспитание сирот с магическими способностями, внедрение их в знатные семейства, ужесточение отбора в школу магии, и распространение мелких школ, в которых ученикам не стремились преподать в первую очередь магический кодекс, за просто учили парочке убойных заклинаний «для самообороны».

Потом король перешел к ближайшему времени: пропажа невесты наследника, выбранной для посольства к драконам, охота на самого наследника и его спутников, неоднократно подстроенные «несчастные случаи» с королевскими каретами, лошадьми и даже балконами.

— И последнее, сегодня нами было захвачено поместье, в котором свидетель слышал обсуждение свержения династии, но кроме отдельных бумаг, и слдов более чем дюжины телепортов там нет.

Старичок пошевелил тонкими морщинистыми пальцами, пожевал губу и вдруг вскочил из своего потертого и заляпанного кресла, с необычайной энергией ринувшись в дальнюю часть комнаты, за стеллажи. Покопавшись там несколько минут и бормоча под нос не то заклинания, ни то проклятия, старый магистр вернулся к королю:

— Что ж, Ваше Величество, давно мечтал опробовать эту штуку, проверим, насколько ваша версия правдоподобна!

И водрузил на стол нечто совершенно несусветное: огромный медный таз, в котором неподвижно стояла темная, похожая на ртуть жидкость, по верхнему краю таза шли извилистые письмена, в которые магистр капал зелья из полудюжины склянок и кувшинчиков:

— Прежде чем отдать магистру Корнелиусу свой пост, — пояснил королевский маг, — я взял у всех своих учеников каплю крови, а потом заставил их об этом забыть. Простые следилки он научился снимать и оставлять дома или в Академии уже на второй год службы, а вот поиск по крови изменить не догадался, как впрочем и не смог преодолеть своего высокомерия, он всегда считал что чистая наука нужна лишь неудачникам с пустым карманом.

Болтая старый маг поворачивал и потряхивал свое изобретение, добавлял капельку того или другого зелья, и наконец открыл монументальный том с надписью «Схоластика» небрежно пылящийся на нижней полке. Книга оказалась пустой, а между вырезанных страниц покоились пробирки с надписями на древнем языке. Перебрав чуткими пальцами пробки, маг выбрал одну и капнул точно в середину жидкости налитой в таз, жидкость посветлела, и наконец распахнулась неглубоким колодцем, на дне которого проступил что-то горячо вещающий человек, точнее маг, от самый ученик принявший регалии королевского мага.

По щелчку пальцев магистра колодец расширился и король увидел, что маг стоит над столом с разложенной картой и обращается к десятку магов в синих мантиях королевских академиков. Слышно его не было, но по выражению лица и некоторым легко читаемым по губам словам было понятно, что он призывает немедленно двинуться на храмовую площадь, и покончить с династией раз и навсегда!

Король сжал кулак, так что захрустел неизвестно как появившийся в руке свиток, маг мельком бросил на короля взгляд и успокоил:

— Не волнуйтесь, Ваше Величество! Корнелиус забыл, что магия должна служить миру и процветанию страны, а не набиванию карманов отдельных членов магического совета. Выбрав несколько склянок, старый маг забросил их в самый центр «колодца» и стряхнул рукой капли с выбитых на меди символов:

— Вот и все, можете про них забыть, вашей заботой останутся только те, кого они отправили на храмовую площадь, да возможно во дворец.

— Благодарю, — король склонил голову, — поместье, где они собирались, стоит поискать?

— Зачем, — пожал плечами старый маг, — там не осталось никого живого имеющего магическую силу, а прах развеет ветер. Лучше позаботьтесь о том, что бы не было жертв, среди горожан и гостей столицы, а нового королевского мага я пришлю, есть у меня перспективный мальчик.

Король еще раз поклонился и вышел, молясь про себя богине, что бы Калабриан добрался до храма живым.

Оборотни выпали из портала в полуметре над полом и тут же как мячики из корзины раскатились в разные стороны, Лиат уже висела под потолком в частичной трансформации, доступной низшим вампирам: клыки, когти и короткие черные крылья, скорее символ чем опора для полета. В большом зале приемов посольства, в котором доводилось бывать принцу Калабриану, было тихо. Рассредоточившись и прикрывая женщин оборотни подошли к дверям во внутренние покои и один из них коротко взвыл, в ответ раздалось облегченное поскуливание: первая группа обрадовалась, поняв что это явились сородичи, а не неизвестные убийцы.

Через полчаса командир охраны, орки и вампирша собрались в том же зале на короткое совещание: оказалось, что посольство пока не привлекло внимания посторонних, но по направлению к храмовой площади движется поток людей.

— Они странные, текут как вода, — говорил Ниир размахивая руками, что бы окружающим был более понятен его ломаный всеобщий.

Его дополнил оборотень:

— Я поставил забор, и люди обошли его, а те кто уперлись в препятствие стояли с открытыми глазами, но словно ничего не видели.

— Это магия, — сказал старший оборотень, принц и леди пойдут в храм, а люди их не пропустят, что будем делать?

Все молчаливо переглянулись, и тут высказалась молчавшая до этого вампирша:

— Нужно приготовить путь по крышам, и леди и лорд ловкие и сильные, дойдем потихоньку до храма, проложим доски или веревки в нужных местах, а там как богиня даст!

Все переглянулись еще раз, но на сей раз осмысленно:

— Тайр, Сейр, ищите веревки, Ниир и Ульф — доски, дамы, за вами все, что сочтете нужным, а мы поищем удобное начало пути.

Через час, оставив одного из оборотней в посольстве, вся компания осторожно мостила дорогу для скоростного движения к храму. Сатра прихватила с собой арбалет и дюжину коротких болтов с выемками для веревки, а Лиат позаботилась о рукавицах и ремнях, все работали дружно — до рассвета следовало успеть, а толпа все прибывала, и гвардейцы окружившие храмовую площадь все опасливей поглядывали на молчаливую, все уплотняющуюся толпу.

Калабриан, Гелла и Тирос обвешанные защитными амулетами и оружием шагнули в телепорт, только получив от оборотней подробную записку. Леди Сепфора успела жарко поцеловать герцога и сунуть в руку корзинку с еще теплыми пирожками, а потом уткнулась в платок, что бы сдержать слезы. Отведенные им с Тиросом три дня они провели вместе, расставаясь только на ночь, и теперь она ощущала себя так, словно из нее выдернули нитку, крепко привязавшую ее к одному из самых знатных людей королевства. Эх, Сепфора, Сепфора, не для тебя видно прядет богиня свою кудель.

Вдруг в холл вошла кормилица и грубовато сказала:

— Леди, вы со мной? — в руке высокой дамы, облаченной не в нелепое платье, а в ладно сидящий охотничий костюм поблескивал стержень телепорта.

— За герцогом? Но он запретил…

Кормилица неожиданно проказливо улыбнулась:

— А мы ему не скажем, а вот помочь наверно сможем.

— А откуда?

— Ну не всегда же я командовала сковородками, — дернув плечом, мистрис Коринна вышла в центр комнаты и оглянулась.

Утерев слезы, леди Сепфора тут же подошла ближе:

— А что делать?

— Вставайте ближе, телепорт настроен на харчевню в центре города, а дальше придется самим.

Короткая вспышка, толчок, и последней мыслью Сепфоры было:

— А кто же закажет обед?

Калабриана и Геллу встречал самый пожилой оборотень, слишком тяжелый, что бы бесшумно прыгать по крышам, зато вооруженный такой огромной секирой, что ее лезвие могло служить щитом. Выслушав объяснения, принц тут же велел герцогу выпить отвар «ночного глаза», а сам, сосредоточившись, изменил форму зрачка. Гелла просто вызвала зрение оборотней, обострив заодно и слух, раз предстоит путешествие по крышам, ничто не будет лишним. Задерживаться не стали: впереди шел принц, следом герцогиня, а Тирос замыкал цепочку.

Взобравшись по лестнице на крышу погреба, примыкавшего к соседнему дому, постояли, привыкая к прохладному ночному ветру, к звукам и запахам большого города, а потом решительно шагнули вперед.

Доски скрипели и шатались, веревки раскачивал ветер, черепица скользила, а плотные вязанки соломы немилосердно шуршали и проваливались под весом рослых мужчин. Рукавицы, прихваченные Лиат, пригодились всем, даже когти оборотней не защищали кожу ладоней от порезов и заноз.

Отряд двигался медленно, стараясь не шуметь и не привлекать внимания прохожих, однако к занимающейся заре они едва достигли крыши здания находящегося, как раз напротив храма, и остановились, распластавшись на крыше.

Традиционно храм располагался в центре округлой площади, а вокруг кольцом стояли невысокие, не более двух этажей дома, дабы подчеркнуть величие здания. С плоской крыши благотворительной школы для девочек было отлично видно, и гвардейский заслон и храмовых служек в бледно — зеленых одеждах окруживших зеленую лужайку, начинавшуюся в трех локтях от зеленых стен храма. Эту полоску зелени, незаметно переходившую в камень стен, в городе называли «юбкой богини» и вставать на нее не разрешалось никому кроме жрецов.

Мужчины шепотом совещались, как быстро и незаметно подобраться к высоким двустворчатым дверям, а Гелла как-то по — новому рассматривала привычное здание: ни ограды, ни забора, ни даже модных сейчас длинных верениц стриженых кустиков. Только полоска травы и гладкие каменные стены взметнувшиеся ввысь. Ни лестниц, возносящих храмовый комплекс над городом, ни шпилей, просто высокая крыша, напоминающая сомкнутые лепестки лилии, и деревянные двери украшенные резьбой в виде виноградных лоз.

Но распахнуть эти двери, что бы войти внутрь сейчас казалось невозможным: с каждой минутой на площади становилось все теснее, народ прибывал, молча, с едва слышным шуршанием одежды напирая на растерянных гвардейцев.

Вдруг раздался стук копыт, и на площадь въехала карета с королевским гербом, гвардейцы приободрились, а из кареты выпал бледный до синевы человек и прокричал:

— Очистить площадь!

Люди стоящие плотным кольцом у легких деревянных заграждений дружно шагнули вперед, а посланник вскинул руку с небольшим стеклянным шариком и звучно хряпнул его о мостовую. На месте осколков поднялся вялый синий дымок, и тут же люди очнулись, закрутили головами и ринулись прочь с площади.

Гелла с изумлением смотрела, как почтенные горожанки сносили своими телами декоративные чугунные решетки, с треском вжимались в окна домов выдавливая маленькие стекла в свинцовых переплетах, со стонами и визгами цеплялись за фонари, и опрокидывали их, обливаясь маслом.

Калабриан велел всем лежать не подвижно:

— В толпу не лезть, время еще есть. Ждем, пока разойдутся.

Площадь очистилась быстро, но с близлежащих улиц доносились крики, стоны и вопли, гвардейцы отрядили нескольких человек в обитель святой Ясинты, за повозками для раненых, и подали сигнал во дворец. Снова стало почти тихо, и принц уже был готов подать сигнал к спуску с крыши, но по брусчатке загрохотали копыта.

Небольшой отряд всадников вылетел на площадь, снося заслоны и пеших гвардейцев, и устремился к храму. Что задумали роскошно одетые щеголи с прикрытыми черными шарфами лицами никто не узнал: стоило одному из них направить коня на полоску травы у храма, как он вспыхнул бездымным зеленым пламенем, и исчез, а ошалевшее животное нервно затанцевало, потряхивая пустое седло.

Остальные попытались осадить разгоряченных коней, но безуспешно: шипя и плюясь зелеными искрами, пламя затанцевало на каждом, потребовалась минуты полторы — две, что бы гвардейцы начали ловить бесхозных коней. К счастью командир гвардейцев не растерялся, и велел привязать пойманных коней в одном месте:

— Потом разберемся, чьи кони, на сбруе гербы есть, да и так кто-нибудь опознает.

Справившись с задачей, гвардейцы вернулись к заслонам, и вновь стало тихо. Заря заливала город, жрецы, осторожно опустившись на траву, запели, не разжимая губ моление богине, и кажется, все вокруг прониклось светом и величием.

— Пора! — скомандовал Калабриан, и первым встал на крыше в полный рост, подав руку Гелле.

Спустились комфортно: по садовой лестнице, потом срезали путь по влажной от росы траве, и вышли через калитку на площадь. Гвардейцы, увидев их, схватились было за оружие, но узнав принца, и проверив его подлинность каким-то артефактом, пропустили.

Гелла прихрамывала: отлежала ногу, лежа на крыше, и Кэл взял ее под руку. Чумазые и растрепанные, с торчащей в волосах соломой они осторожно приблизились к «юбке богини» и сделали ритуальный поклон, Тирос и оборотни держались сзади, готовые в любой момент прикрыть спину. Жрецы расступились и потянув за длинные зеленые ленты приоткрыли двустворчатую дверь.

Сделав шаг с залитой солнечным светом площади в полумрак храма, Гелла на миг остановилась, перестраивая зрение, так же поступил и Калабриан. В ту же секунду двери мягко, но сильно подтолкнули молодых людей внутрь помещения, и сделав шаг они с головой окунулись в ледяную воду!

Бассейн оказался глубоким, не чувствуя под ногами дна Гелла было запаниковала, но к ее удивлению Калабриан крепко держал ее за руку. Вода вокруг пузырилась и кипела, а когда они выплыли на поверхность, оказалось что бассейн начинается прямо у порога, и вода в нем светится зеленым светом и источает нежный аромат свежей травы.

Стоило им поднять головы, как неведомая сила подняла принца и герцогиню из воды и поставила в выложенный белым мрамором круг в центре храма. Сами собой вспыхнули светильники, над кадильницами закурился голубоватый дымок, а откуда-то сверху зазвенели колокольчики. Гелла смотрела на принца во все глаза: Калабриан изменился! Роскошный и абсолютно сухой камзол, вышитый золотом и бриллиантами, короткая стрижка черных волос, гладкая кожа без единого знака скорби или усталости, и даже цвет кожи снова стал аристократично-бледным!

Калабриан в свою очередь смотрел на Геллу как на привидение: роскошное белое платье, фата, уложенные в вычурную прическу волосы и совершенно наивное полудетское личико! Он не узнавал ту девушку, с которой вошел под своды храма.

В ошеломленной тишине раздался звонкий смешок: на высоком круглом постаменте, сидела богиня в белой тоге обвитой виноградной лозой и покачивала ножкой в зеленой сандалии:

— Ну что, дети мои, вы довольны? Вы сейчас точно такие как год и один день назад, вы в моем храме, и стоит мне только пожелать тут окажется толпа ваших родственников, друзей и придворных, и вы сделаете то, что собирались сделать год назад.

— Нет! — звонкий голосок Геллы разрушил звенящую тишину, и девушка, путаясь с непривычки в пышных юбках, сделала шаг назад.

— Но почему? — преувеличено удивилась богиня, — разве не предел мечтаний любой девушки королевства стать супругой Наследника? Порхать по балам, менять наряды и красоваться в роскошных драгоценностях? — Богиня перевела пристальный взгляд изумрудных глаз на Калабриана, — И разве не предел мечтаний принца глупенькая хорошенькая девочка, позволяющая вести свободную жизнь в пределах этикета?

Калабриан угрюмо молчал, а Гелла поежившись, сказала:

— Нет! Я не стану украшением гостиной, меня все это не прельщает, — потом помолчав, добавила, — свое слово я сдержала, надеюсь, наказание королевского рода снято?

Богиня кивнула и взмахнула рукой, словно сдергивая невидимое покрывало.

— Снято, можешь идти, девочка.

Гелла развернулась, и тихонько ступая по скользкому мраморному полу, направилась к двери, прикидывая, как будет перебираться через бассейн.

— Что мальчик, так и будешь стоять? — насмешливо спросила богиня, глядя на принца, — отпустишь свое счастье и позволишь вернуться к вампиру? Или уступишь дракону? А может быть князь подберет девочке оборотня посимпатичнее?

Калабриан отмер и зарычав, кинулся догонять Геллу:

— Стой! Гелла! Моя! — через несколько шагов-прыжков Кэлу удалось ухватить девушку за длинную юбку и дернуть к себе.

Но Гелла неожиданно закричала и выдернув длинный кинжал, отхватила от нарядной юбки огромный клок. Не ожидавший такой резкости принц рыкнул в ответ и выпустил золотые когти, в надежде удержать добычу, а Гелла в свою очередь отрастила когти чуть поменьше, зато черные, и полоснула Кэла по покрытой золотой чешуей руке.

Принц тут же ответил ловкой противнице подножкой, но не рассчитал инерции юбок и свалился рядом, стремясь смягчить падение и удержать Геллу. В итоге он просто закрутился вместе с ней в задравшиеся волны газа, шелка и кружев.

Гелла просто задыхалась от хлещущих эмоций: да кто он такой, что бы останавливать ее! Индюк напыщенный! Девушке так хотелось сделать Калабриану больно, вцепиться когтями в теплые карие глаза и искусать насмешливые алые губы, но вдруг он оказался близко-близко, горячие руки и ноги переплелись, а в тесное пространство надушенных юбок ворвался запах мужчины и дракона.

Нет, ни за что! Слабость не позволительна! Мотнув головой и зажмурив глаза, Гелла решилась на последний козырь: сейчас она станет совой, и свежие раны напомнят принцу, что такая жена ему не нужна! Одно усилие, только… Только посмотрю на него еще разочек… Поздно! Медовые глаза приблизились, а губы попали в нежный плен, и желание обрастать перьями у Геллы тут же улетучилось.

Нет, еще пятнадцать секунд она честно пыталась трепыхаться, выяснив, что все боевое железо так и осталось на ней. Не прерывая поцелуя, выдернула из рукава короткую метательную стрелку, но Кэл ловко щелкнул ей по пальцам длинным когтем. Потом, попробовала осторожно согнуть колено, но ноги тут же придавило к полу немалым весом ног взрослого мужчины, и снизу вверх побежали жаркие мурашки, рассыпая угольки в самые потаенные местечки.

И в конце концов Гелла сдалась, и утонула в поцелуе, запутавшись пальцами в непривычно короткой прическе принца., и кажется совсем забыла о времени, слушая его жаркое дыхание и короткие стоны.

Разделились они, только услышав аплодисменты и звонкий смех:

— Браво, дети мои! Я в вас не сомневалась! — та же самая сила, что уже вынимала их из воды помогла воспарить над полом и придав вертикальное положение бережно отпустила.

— Брак заключен, — богиня солнечно улыбалась, — гости ждут, можете выходить! И счастья вам!

Подмигнув на прощание, растерянным молодым людям, божественная дама окуталась легким облачком золотистого дыма и исчезла, а на руках новобрачных запульсировали зеленой и золотой вязью брачные браслеты.

Принц и герцогиня огляделись, пряча глаза друг от друга: огни гасли, дымок над курильницами оседал, а бассейн скрылся под тяжелой мраморной крышкой.

Растрепанные было в схватке прически и костюмы снова были в порядке, и даже разодранный в клочья шлейф чинно тянулся по полу всеми аршинами кружев и шелка. Лишь пунцовые губы и румяные щеки напоминали о случившимся только что, да легкое покалывание запястья: магия торопила новобрачных соединиться для завершения обряда.

— Гелла, — Калабриан подошел ближе и взял девушку за руку, и поцеловал бликующий символ на запястье— я счастлив, и я смиренно умоляю, дать мне шанс.

— Кэл, — Гелла не поднимала глаз, но и не отнимала свою ладонь, — мне нужна верность, и … я не стану твоей тенью, не смогу.

— И не надо, — принц бережно поцеловал нежную ладошку, и погладил тонкие пальчики с непривычно ухоженными ногтями — мне больше нравится та бешеная гордячка, которая летает на серебряных крыльях, чем бледная девица в окружении дворцовых сплетниц.

— И во дворце сидеть не буду, мне больше понравился охотничий домик отца, чем те покои, в которых ты забывал меня навещать.

— Как скажешь, любимая, — нежный поцелуй, перерос в жаркие объятия, которые прервались только мелодичным скрипом отворяющейся двери.

Молодожены отпрянули друг от друга, и принялись одергивать одежду и возвращать на лица выражения сдержанности и достоинства.

А двери уже неудержимо распахивались навстречу раскатанной изумрудной дорожке, и на площади шумела толпа нарядно одетых придворных. Возле самой двери стояли король и королева, потом герцог и герцогиня Мондилье, очень молодые и красивые, следом улыбался и жмурился как мартовский кот герцог Тримейн, прижимая к себе тонкую ручку леди Суонси, за плечом которой возвышалась мистрис Коринна.

Кэл подал молодой жене руку и вывел из храма, и вновь знакомые лица: оборотни, вампиры, лукаво улыбающийся лорд Ваентарр, и счастливая Лиат с корзинкой лепестков…

Под шум и гомон толпы молодожены прошли к украшенной карете, обернулись, помахали рукой и с места шагнули в телепорт, брошенный принцем.

— Куда это они? — испуганно спросила королева.

— На медовый месяц, — неожиданно улыбнулся король, — не волнуйся, любимая, я распоряжусь подвезти им продуктов.

— Но где же они?

— Какая разница? — удивился король, — пойдем дорогая, за всеми волнениями ты не успела покушать, — и король повел супругу к ожидающей карете, а следом потянулись и все остальные.

Эпилог

Свадебные наряды небрежно сваленные в углу спальни печально взирали на принца и принцессу с аппетитом поглощавших уху из простых керамических мисок, а Кэл и Гелла переодетые в слишком просторные рубахи и закатанные бриджи целовались после каждого глотка, и смеясь вспоминали переполох, который устроили сонным егерям, свалившись им прямо на головы.

Охотничий домик герцога Мондилье стал уютным гнездышком для влюбленных, здесь было все, что им требовалось: лес, ручей и тишина, а еще просторная и мягкая кровать в большой и светлой комнате на втором этаже каменного дома.

Они не говорили о будущем, не вспоминали прошлое, они наслаждались настоящим, и только иногда, во сне, Калабриану казалось, что он лежит под грудами мерзлой земли и камней. Гелла проснувшись от его стона, гладила узкой ладошкой вспотевший лоб супруга, целовала колючие от щетины щеки и засыпала, уводя за собой в душистые степи или густые леса, даря начало новой дороги, по которой идут вместе.

Content

Юлия Ляпина
Дорогами судьбы

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Эпилог