Accel World 19: Сила притяжения темной туманности

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с японского: arknarok

Редактура: Костин Тимофей

Работа с иллюстрациями: Moxnat

Контроль качества: Soundwave1900

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 18.04.2017

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Глава 1

Существовал лишь один способ стать бёрст линкером, игроком в файтинг «Brain Burst 2039».

Действующий бёрст линкер должен скопировать новому игроку программу установки. Причем копию можно передать лишь по прямому кабельному соединению нейролинкеров. Если установка пройдет успешно, между игроками появятся ни к чему не обязывающие… и в то же время самые крепкие в Ускоренном Мире узы «родителя» и «ребенка».

«Родитель» Харуюки — Черная Королева Блэк Лотос, она же Черноснежка.

«Родитель» Синомии Утай — Миррор Маскер, он же брат Утай, Синомия Кёя.

«Родитель» Кусакабе Рин — Скай Рейкер, она же Курасаки Фуко.

«Родитель» Фуко…

«...Кстати, а ведь учитель Рейкер никогда не рассказывала о своем родителе…» — промелькнуло в голове Харуюки, когда взгляд его упал на стоящую рядом Фуко, но он не дал мыслям улететь слишком далеко и торопливо вернулся в настоящее.

18 июля 2047 года, четверг. Пять часов вечера.

Харуюки и Фуко погрузились на неограниченное нейтральное поле из гостиной квартиры семьи Арита, прорвались через южные врата Имперского Замка с помощью силы Архангела Метатрон и проникли на территорию Замка, где Харуюки не был уже месяц реального времени. Внутри их вновь встретил друг Харуюки, Трилид Тетраоксид, а также еще кое-кто.

Первый из «Шести Бастионов», офицерского корпуса Зеленого Легиона Грейт Волл, один из «Элементов» Старого Нега Небьюласа, «Аномалия» Графит Эдж…

Лид представил им Графа как своего наставника и «родителя».

Другими словами, получалось, что именно Граф передал программу таинственному самураю по имени Трилид. А для того, чтобы сделать это, соединился с ним кабелем в реальном мире.

— Лид… и Граф-сан… — обратился к ним Харуюки, все еще не отойдя от шока. — Так вы… знакомы в реальности?..

Лид перевел на Графа неуверенный взгляд. Тот слегка пожал плечами и сказал:

— М-м, объясню как-нибудь в другой раз, Кроу. А то Рекка смотрит на меня так, словно у нее есть очень срочный вопрос.

— Э?..

Харуюки снова скосил взгляд на Скай Рейкер и вздрогнул.

Светло-карие глаза аватара светились особым светом. Он таил в себе такую безграничную мощь, что Харуюки сразу понял — «жуткая в глубине души Рейкер-сенсей» едва сдерживает ярость.

— Графит Эдж.

Стоило ей обратиться по полному имени аватара, как Граф сразу же отступил на пару сантиметров.

— Ч-чего тебе, Рекка?

— Судя по тому, что ты здесь… ты уже давным-давно вырвался из бесконечного истребления у северных врат Генбу?

— Н-ну-у… строго говоря, получается, так.

— Когда именно?

— Е-если честно… почти сразу после штурма Имперского Замка три года назад…

— Раз так… то почему ты нам ничего не сказал?! — крикнула Рейкер, и стройное тело ее аватара вспыхнуло аурой, похожей на голубое пламя.

Харуюки снова испуганно вздрогнул и застыл на месте. Даже иконка Метатрон, покоившаяся на его правом плече, перестала трепетать крылышками.

— Ты ведь должен был знать, как сильно страдала Мейден, думая, что ты попал в бесконечное истребление?! Ради того, чтобы спасти тебя, она начала изучать технику четвертого квадранта… Инкарнацию массового уничтожения! Она, с ее нежнейшей душой!..

Да, дело обстояло именно так.

Во время прошлого посещения Имперского Замка, Ардор Мейден, она же Синомия Утай, избавилась от сильного Энеми-стражника с помощью ужасной Инкарнационной техники, создавшей на полу озеро магмы. Она сказала, что разработала этот прием специально для битвы с Генбу.

Техники четвертого квадранта, они же негативная Инкарнация, подталкивали человека к «пропасти в душе» каждый раз, когда он ими пользовался. Выражаясь конкретнее, они искажали характер и усиливали негативные чувства, которые человек испытывал по отношению к другим.

Попавшего во власть тьмы ожидали на дне пропасти лишь вечные поиски врагов и бесконечные битвы, ведущие к саморазрушению. Подобные тому, что случилось с Хром Фальконом, ставшим Первым Хром Дизастером.

«...Кстати, а ведь Фалькон нашел Усиливающее Снаряжение «Судьба» именно в Имперском Замке…»

Мысли Харуюки поплыли в прошлое. В этот раз в чувство его привел голос Графа, прозвучавший чуть серьезнее, чем раньше:

— Ясно… значит, Ден-ден… да, тут я сплоховал… — пробормотал мечник-амбидекстр, почесывая затылок шлема, а затем продолжил, словно одновременно извиняясь и оправдываясь: — Не сообщив Лотте и остальным о побеге из бесконечного истребления, я поступил халатно, согласен. Вот только как я мог вам сказать? У меня нет ваших почтовых адресов… да и ни с того ни с сего вызывать вас на дуэль неловко…

— Есть уйма способов сообщить, пусть и не лично! — громогласно обрушилась на него Рейкер, заставив Харуюки, как и Графа, мигом втянуть головы в плечи. — Грейт Волл постоянно атакует территорию Сугинами, ты мог бы передать через них! Или сделать что-нибудь заметное и сумасбродное на неограниченном нейтральном поле. Все бы заметили и поняли, что ты спасся.

— Т-ты права. Вот только второй вариант мне бы не подошел…

— Почему? — все продолжала наседать Рейкер, и Граф виновато отозвался:

— Потому что из неограниченного истребления я-то вырвался, но не наружу… а внутрь Имперского Замка.

— ...Внутрь?!

— Да. Даже я не смог бы в одиночку добежать до конца моста, уворачиваясь от атак Генбу. Но потом я подумал — а ведь северные врата совсем рядом с точкой, где заперт мой аватар. Вот я и решил попробовать. Короче говоря, на неограниченном поле я могу бродить только в пределах Имперского Замка…

— Но… но ведь тогда ничего не сходится! — воскликнул Харуюки, не сумев сдержаться.

Маска черного мечника повернулась и уставилась на него. Пусть Граф и не думал угрожать ему, но в тот миг, когда взгляд из-под остроугольного визора упал на Харуюки, тот ощутил за ней настолько естественную… и потому непостижимую силу, что у него перехватило дыхание.

Харуюки медленно выдохнул воздух, застрявший в виртуальных легких, и пояснил:

— Э-э… Граф-сан, вы говорите… что три года назад, после штурма Имперского Замка Первым Нега Небьюласом, вошли в Замок, встретили Лида и сделали его вашим «ребенком»?

Два мечника синхронно кивнули, и Харуюки продолжил:

— ...Чтобы войти в Замок через врата, но не убивая Четырех Богов, нужно, чтобы кто-то сломал печать на вратах изнутри. Именно так ради нас поступил Лид. Но на момент вашего проникновения в замок, Граф-сан, Лид еще не был бёрст линкером, и в замке не могло быть людей, которые сломали бы печать… конечно, если вы сделали Лида «ребенком» заранее, то он, может, и помог бы вам… но если так, то как он сам оказался внутри?..

В конце концов Харуюки и сам запутался в собственных предположениях. Скомкав окончание фразы, он умолк, беспомощно переводя взгляд с Графа на Лида.

Трилид снова ничего не ответил, лишь посмотрев на своего учителя с едва заметной улыбкой. Граф протяжно хмыкнул и оглянулся на здание, которое высилось у него за спиной.

— Ладно, давайте найдем местечко поспокойнее. А то здесь скоро возродятся Энеми-стражники.

— Поддерживаю, — тут же послышалось в ответ.

Но голос этот принадлежал не Фуко и не Харуюки, а иконке Метатрон.

— Тот замок… кажется, вы зовете его «дворцом»? Я хочу увидеть его изнутри. Информацией обменяетесь позже, а пока немедленно переместитесь туда.

— ...Что-то она становится все высокомернее и высокомернее, — вздохнула Фуко, которая, наконец-то, несколько успокоилась.

Месяц назад, когда Харуюки и Утай проникли внутрь Имперского Замка, действовал уровень «Эпоха Хейан». Покидали они его на уровне «Город Демонов».

Сейчас, в свой третий раз, Харуюки увидел Замок на уровне «Лунный Свет», но изменилось лишь оформление объектов, в то время как рельеф остался прежним. От площади южных ворот все так же тянулась на север широкая дорога, упиравшаяся во внушительный дворец, напоминающий огромный храм.

В прошлый раз, когда они с Утай вдвоем пробирались во дворец, дорогу патрулировали устрашающей силы Энеми, от которых приходилось прятаться за столбами и с опаской прыгать от одного укрытия к другому. Однако в этот раз Граф и Трилид полностью расчистили путь, поэтому аватары пошли прямо по дороге, которая наверняка соответствовала «проспекту Судзаку» старой столицы.

Безусловно, рассказ Графа нельзя было назвать полным, и в голову Харуюки приходили все новые вопросы.

Каким образом Трилид и Граф узнали, что Харуюки и Фуко попытаются проникнуть в Имперский Замок именно сейчас? Харуюки говорил о своих планах лишь Фуко, да и то за десять минут до начала операции. У Фуко не было ни времени, ни, что еще важнее, причин посвящать в замыслы Харуюки кого-либо еще. Судя по тому, как Фуко разозлилась на Графа, она тоже не предполагала, что встретит его здесь.

Получается, Граф и Трилид предугадали действия Харуюки и ждали?

Конечно, Харуюки и сам понимал, что разгадать его мысли проще простого, но даже в таком случае поджидать кого-либо на неограниченном нейтральном поле попросту нереально — ведь время в этом мире ускорено в тысячу раз. Даже самый терпеливый бёрст линкер не сможет прождать невесть чего более полугода. Даже когда Зеленый Король Грин Гранде и Третий Бастион Айрон Паунд ждали появления уровня «Ад», чтобы прикончить засевшего на Мидтаун Тауэре Метатрона, они сдались уже через три месяца.

«Хотя, в одиночку Гр-сан, пожалуй, и год протянет», — подумал было Харуюки, но тут же замотал головой.

Безусловно, Зеленый Король терпеливее Графа и Лида, но даже он вряд ли стал бы тщетно ожидать, не имея определенной цели. Скорее всего, они каким-то образом узнали, когда им надо быть на месте, причем с очень высокой точностью…

— ...Как здесь красиво, — Харуюки скосил глаза влево, откуда вдруг прозвучали эти негромкие слова.

Фуко уже убрала «Ураганные Сопла» и вновь надела белую шляпу и платье. Она шла, оглядываясь по сторонам, и на лице ее аватара, очень напоминавшем хозяйку, было написано восхищение. Она тихо проговорила:

— Хоть мы и затеяли эту операцию ради Саттян, но я так сожалею, что ее сейчас нет с нами. Ведь она сильнее всех хотела узнать истинную природу Ускоренного Мира…

— Да… — Харуюки кивнул, проникаясь теми же чувствами.

Сильвер Кроу и Скай Рейкер, двум летающим аватарам, с трудом хватило объединенных усилий, чтобы пробиться сквозь охраняющего Врата Судзаку. Они однозначно не смогли бы взять с собой кого-либо еще. И все же, как обрадовалась бы Черноснежка, если бы оказалась здесь вместе с ними!

Харуюки вспомнил, как блестели ее глаза, когда они с Утай рассказывали легионерам о своих похождениях в Имперском Замке. Но стоило ему огорченно повесить голову, как справа раздался строгий голос:

— Ох, ну почему вы так любите зацикливаться на том, чего не удалось сделать? Это непродуктивно. Если вам некуда девать время, лучше наполните мысленные контуры рассуждениями о том, что вы можете сделать сейчас. Увы, моя языковая библиотека не позволяет внятно изложить, что я хочу сказать.

Поначалу Харуюки усмехнулся про себя, слушая, как Метатрон говорит процентов на двадцать быстрее обычного, но потом подумал, что она действительно права. Конечно, смотреть в прошлое бывает полезно, но правильнее обращать взгляд в будущее.

— Ты пытаешься сказать, чтобы мы взбодрились, — шепнул Харуюки иконке, и та мигнула своим огоньком.

— ...Хорошо, я запомню. В таком случае, я приказываю вам, Кроу и Рейкер, изо всех сил взбодриться.

— ...Вот уж не думала, что настанет день, когда Энеми будет приказывать мне взбодриться, — негромко отозвалась Фуко.

— Называй меня «существом»! — резко откликнулась Метатрон, а затем продолжила еще быстрее: — Я нахожусь в Зоне 00, том самом месте, где «Брейн Бёрст 2039» начинается и заканчивается. Мне интересны самые мельчайшие детали рельефа! Заметили ли вы, что хотя на Атрибуции поля HL05… которую вы называете «уровень Лунный Свет», объекты и должны иметь приоритет[1] ниже среднего, здесь он повсеместно выставлен на максимум? В частности, это касается строений — все они имеют атрибут неразрушимости… и, пожалуй, с ними не совладает даже мой Трисагион.

— ...Пусть таким странным вещам только ты и можешь радоваться, твои слова почему-то придают бодрости даже мне…

— Я заметила нахальство в твоих словах, но на этот раз прощаю. Лучше посмотрите назад, охранные существа уже начали возрождаться.

— Ну, ты даешь! Сюда смотри, туда смотри — когда же я на все время-то найду… что?

Харуюки развернулся с такой скоростью, что высек из каменного пола несколько искр, и сразу же воскликнул: «Э-э-э?!»

На площади южных врат, от которой они удалились всего на каких-то полсотни метров, появился огромный яркий спецэффект.

— Хм, неплохая информационная плотность. Пожалуй, исполнить мой приказ и избавиться от него тебе будет не так просто, как с тем стражником с базы Общества Исследования Ускорения.

— Да уж, жалко… тьфу, не об этом сейчас надо думать!

Харуюки резко развернулся и обратился к шагающему впереди Графит Эджу:

— А-а-а... Граф-сан! Существа... тьфу, Энеми возрождаются!..

Мечник обернулся через плечо, окинул устрашающий эффект взглядом и вальяжно ответил:

— Забей, с такого расстояния он не сагрится.

— Н-но ведь Энеми не стоят на месте…

— Забей, эти ходят медленно.

— Н-но ведь он не один возродится…

— Забей… хотя, нет, не забей.

После слов Графа Харуюки неуверенно обернулся и увидел еще один спецэффект, проявившийся в каких-то десяти метрах от них. Если Энеми появится на таком расстоянии, то однозначно попадет в радиус агрессии.

— ...О-он уже зде-е-е-есь!

— Ничего не поделать, бежим! — воскликнул мечник с двумя клинками и стремглав бросился к дворцу, оставив после себя лишь завивающуюся пыль.

— Сто-о-о-ой!.. — завопил Харуюки и побежал следом, мысленно добавив:

«За что же ты нас бросил?!»

Быстро поравнявшийся с ним Лид поклонился на ходу.

— Простите, Кроу-сан. Мой учитель всегда такой.

— Т-ты что, Лид, тебе-то извиняться не надо…

Раздавшийся сзади голос Фуко, в котором звучала тоска, подвел черту под разговором:

— Привыкай, Ворон-сан. Он себя всегда так ведет.

Через несколько секунд Харуюки все же целым и невредимым добрался до дворцовой площади и испустил протяжный вздох. Графит Эдж, добежавший гораздо раньше, смотрел куда-то на юг, приставив ладонь ко лбу.

— Ох-х, все подряд возрождаются. Опять чистить придется… так, Кроу, Рекка, чур — на обратном пути поможете.

— Э… — Харуюки оцепенел, боясь спросить, придется ли им сражаться со всем отрядом патрульных Энеми.

Фуко решительно парировала:

— Если ты один раз осилил, то и второй сможешь, Граф.

— Эх, суровая ты. Знала бы, сколько мы с Лидом ради вас тут трудились…

— Да-да, когда-нибудь я тебя даже поблагодарю. Мысленно.

Граф немедленно заткнулся. Вместо него заговорил Лид:

— Скоро возродятся Энеми, что сторожат главный вход во дворец. Давайте поспешим внутрь, пока еще не поздно.

Услышав слова Лида, Харуюки напряг память. Здесь, на Лунном Свете, дворец сильно отличался от своего отражения на Эпохе Хейан, но структура здания и размещение Энеми осталось таким же. Харуюки вспомнил, что в прошлый раз вход в дворец стерегли два устрашающих Энеми, всем своим видом говорившие о том, что обычные стражники рядом с ними даже не стояли.

— ...В-вы что, и ту пару силачей прибили?! — ошарашенно спросил Харуюки, и Лид смущенно кивнул.

— Да. Хотя на самом деле я лишь помогал учителю.

— На самом деле… впечатляет уже то, что ты вообще с ними сразился… — произнес Харуюки, окидывая юного синего самурая уважительным взглядом.

Конечно, Харуюки не провел последний месяц даром, но и Трилид, судя по всему, сильно изменился.

Харуюки хотелось поскорее добраться до безопасного места и обо всем поговорить. Кое-как подавив нахлынувшие чувства, он последовал за остальными аватарами, начавшими подниматься по лестнице.

Главные ворота дворца, как и подобало оформленному в западном стиле Лунному Свету, состояли из двух внушительных металлических створок. Конечно, по размеру они не дотягивали до четырех великих врат, но их поверхность оказалась выложена сложной геометрической мозаикой, красиво блестевшей в лунном свете. Благодаря ей ворота действительно выглядели достойными портала, ведущего к центру мира.

— Что же, Кроу-сан, перед вами пятые и самые главные из Девяти врат. Будьте добры, откройте их, — обратился Лид к засмотревшемуся на серебристые двери Харуюки, поторопив его приглашающим жестом.

— Э… я и-и-их открою?!

— Разве не за этим вы сюда пришли?

— Н-но ведь стражу убивал не я…

Харуюки замялся, вспомнив события месячной давности.

В тот раз им с Утай удалось проникнуть во дворец, но тогда они воспользовались окном, которое когда-то давным-давно оставил открытым Хром Фалькон, а к главным вратам даже не приближались. Харуюки все еще опасливо мерил взглядом врата, сомневаясь в том, что достоин открыть их, когда…

— Ох, как же ты меня бесишь!.. — воскликнула, конечно же, Архангел Метатрон.

Маленькая трехмерная иконка перелетела с плеча Харуюки на голову и застучала по шлему крылышками.

— Слушай приказ, слуга: немедленно открывай ворота! Прямо сейчас!!!

— Д-да понял я...

Харуюки торопливо шагнул вперед и приставил руки к створкам, так и не успев проникнуться торжественностью момента. Затем он с силой надавил на тяжелый, мощный металл.

К счастью, трагичной накладки в духе «открывать надо было на себя» не произошло, и створки начали с гулом расходиться. Из темного чрева замка повеяло холодным дуновением, в котором явственно ощущались все восемь тысяч лет истории Ускоренного Мира.

Как только врата полностью раскрылись, от входа и до самых глубин зажглись голубые огни, прогнавшие тьму.

Сразу за вратами оказался просторный зал-передняя. В глубине его прямо по центру наверх уходила лестница, а по боковым стенам виднелись бесчисленные двери. В самом зале Энеми не караулили, но их присутствие как за лестницей, так и за дверями ощущалось настолько отчетливо, что пробирало до пят.

Но перепугался лишь Харуюки, остальные три аватара, как ни в чем не бывало, зашагали в глубину дворца. Метатрон вновь принялась шлепать Харуюки по голове, и он поспешил следом.

Графит Эдж, шедший впереди, через какое-то время остановился и осмотрелся.

— Так… которая там из них ведет в безопасную зону на Лунном Свете?..

— А что, фойе нас не устроит? Энеми я здесь не вижу, — спросила Фуко, но черный мечник лишь повел плечами.

— Увы, но каждые пять минут через одну из дверей проходит патрульный Энеми. Спокойно поговорить здесь не получится.

— Что нам мешает вырезать всех Энеми внутри дворца?

— Эй, не пори чушь! У нас нет столько времени, мы и так еле успели снаружи все подчистить, — с усмешкой отозвался Граф, и Фуко сразу прищурилась.

Харуюки без труда понял ее реакцию. Выходит, Граф и Лид все-таки знали, когда Харуюки и Фуко объявятся на неограниченном поле, и специально пришли встретить их.

От пристального взгляда Фуко мечника спас только голос Лида:

— Учитель, если я не ошибаюсь, безопасная зона есть в маленькой комнате на следующем этаже.

Граф отозвался бодрым «А-а-а, да-да, помню...» и снова зашагал вперед. Судя по всему, ученик Трилид разбирался во дворце лучше учителя Графа.

Кстати, а ведь месяц назад Харуюки не встретил здесь Графит Эджа. Конечно, вряд ли тот дежурил во дворце круглые сутки… но ведь то же самое можно было бы сказать и о Трилиде, его ученике. А ведь, если подумать, Лид уже не впервые появлялся в самую нужную минуту. В прошлый раз он тоже встретил Харуюки и Утай как раз в момент, когда они попали в «Артефактный зал» в глубине дворца.

Откуда же им известно, когда кто-то погрузится на неограниченное поле?

С этими мыслями Харуюки двинулся за остальными аватарами к противоположной стене зала.

Они поднялись по лестнице и оказались в начале длинного коридора с бесчисленными дверями. Наверное, целой жизни не хватило бы, чтобы посмотреть, что находится за каждой из них, но Лид уверенно повел их ко второй двери слева и молча сдвинул ее в сторону.

Никаких воинственных Энеми навстречу не высыпало, и юный самурай пригласил товарищей внутрь.

Дверь привела их в узкий шестиметровый коридор, а тот вывел аватаров в квадратную комнату. Хотя Лид и назвал ее «маленькой», по меркам реального мира она насчитывала никак не меньше тридцати квадратных метров площади. Помещение было целиком выложено камнем, без единого окна на стенах, но благодаря лампадам, висящим в каждом простенке, внутри оказалось довольно светло. В самом центре стоял большой деревянный стол и — как по заказу — несколько крепких стульев.

— Чая предложить не могу, но присаживайтесь, — сказал Графит Эдж и уселся первым.

Лид опустился рядом с ним.

Харуюки и Фуко переглянулись, а затем сели точно напротив Лида и Графа. Едва Харуюки коснулся стула, как почему-то напряжение, не покидавшее его с той самой секунды, когда он устремился к вратам Судзаку, мгновенно растаяло, и он испустил протяжный вздох. Даже Метатрон вновь перелетела с головы Харуюки на правое плечо.

Впрочем, успокаиваться было рано. Еще столько всего требовалось сделать; столько всего узнать.

Харуюки выпрямился и первым делом открыл инстру, чтобы посмотреть, сколько времени прошло с начала погружения. Индикатор показывал пятьдесят пять минут. Харуюки и Фуко установили таймер автоматического разъединения на один час, пятьдесят шесть минут и сорок секунд внутреннего времени, так что у них оставался примерно час. Если не удастся выполнить все поставленные цели в отведенное время, придется ускоряться еще раз.

— У нас нет времени, Граф, так что перейдем к делу, — Фуко, как и Харуюки, посмотрела инстру, закрыла окно и, не медля, обратилась к Графу. — Начнем с того, как именно тебе удалось уничтожить печать на вратах Генбу и проникнуть в Замок.

— М-м-м… — протянул Графит Эдж, сложив руки на груди, но в итоге сдался и кивнул. — Ну… раз Денден и остальные так за меня переживали, то я расскажу, что могу… но прошу вас, поймите: я все еще легионер Грево и не имею права выложить все до конца.

— Хорошо, — согласилась Фуко.

Несколько дней назад в зоне Сибуя 2 состоялась псевдобитва за территорию, завершившаяся победой Нега Небьюласа над Грейт Воллом. Однако, хотя Зеленый Король лично подтвердил, что вернет Черному Легиону зоны Сибуя 1 и Сибуя 2, Графит Эдж в ряды Элементов не вернулся. Дело было в том, что именно ему предстояло принять на себя всю ярость легионеров Грейт Волла, которых наверняка возмутит неожиданная сдача территорий.

Совершенно непонятно, как именно Граф собрался успокаивать товарищей, но он явно не был намерен отлынивать от обязанностей и пренебречь ответственностью Первого Бастиона. Выслушав Фуко, он поднял руку к правому плечу и взялся за торчащую за ним рукоять.

Когда меч с приятным шелестом покинул ножны, Харуюки от испуга даже привстал. Но взгляд Фуко остался совершенно спокойным, и он вновь уселся.

— Это «Люкс», половина моего первого и последнего снаряжения.

Харуюки уставился на легендарное Усиливающее Снаряжение Графит Эджа. До сих пор ему еще никогда не выдавалось возможности внимательно его рассмотреть.

Хотя Харуюки приходилось видеть немало Усиливающих Снаряжений в виде клинков, меч Графа разительно отличался от них. В глаза сразу бросалась невероятная прозрачность клинка — он был почти невидим. Лезвие обрамляла черная режущая кромка. Длина клинка составляла около восьмидесяти сантиметров, толщина примерно восемь миллиметров. Меч выглядел не столько оружием, сколько произведением искусства. И, тем не менее, этот клинок, кажущийся до невозможности хрупким и изящным, оказался способен потягаться с «Терминальными Мечами» Черной Королевы Блэк Лотос — Харуюки видел это своими глазами.

Фуко, впрочем, взглянула на меч без особого восхищения и быстро перевела глаза обратно на Графа:

— ...И зачем ты показываешь нам свое «истинное тело»?

Лид не сумел сдержаться, на губах его мелькнула усмешка. Граф тоже лишь со смехом пожал плечами:

— Да не, я не то чтобы хвастаюсь! Э-э-э… ну так вот, конечно, речь просто о внутриигровых свойствах предмета, но лезвие клинка сделано из так называемого «графена». Графен — тончайшая пластинка толщиной в несколько молекул углерода. Другими словами… мой меч можно смело считать тем самым «молекулярным клинком», воспетым в старой манге и аниме.

— О-о-о!..

«…Круто же!» — Харуюки испустил восторженный вздох, но Фуко лишь слегка наклонила голову, поторапливая собеседника.

— Так, а теперь немного сменим тему. Вам уже читали лекцию по Системе Инкарнации? Я обращаюсь к тебе, Кроу… и к той, что сидит на твоем плече.

Вопрос застал Харуюки врасплох. Он испуганно глянул на Фуко, ту самую суровую учительницу, что обучила его Инкарнации, а затем торопливо кивнул. Нимб Метатрон на мгновение вспыхнул — архангел тоже дала утвердительный ответ.

— Отлично. Если выражаться по-простому, Система Инкарнации — вмешательство в игровые системы посредством силы воображения. Достаточно сильное воображение способно разрешать запрещенное системой или же запрещать разрешенное. Первое явление называется «Оверрайд», второе — «Зануление»... Как правило, Инкарнация используется для того, чтобы проделывать дыры в «неразрушимой» земле или же наделять аватаров ближнего боя дальнобойными техниками.

— Другими словами, Граф, ты хочешь сказать, что уничтожил северные врата с помощью своего клинка и Инкарнации? — недоверчиво уточнила Фуко, и черный мечник сразу замотал головой.

— Нет-нет, даже Система Инкарнации на такое не способна. Северные, западные, южные, восточные, дворцовые, а также четверка внутренних врат дворца — все Девять врат обладают высшим приоритетом среди всех объектов неограниченного нейтрального поля. Пожалуй, даже сорвавшийся с катушек Покоритель не смог бы снести их всей своей Инкарнацией.

«Покорителя», Синего Короля Блу Найта, считали сильнейшим аватаром ближнего боя во всем Ускоренном Мире. Если врата не мог разрушить он, то и другим бёрст линкерам они были не по зубам.

Но, в таком случае, зачем Графит Эдж упомянул свой меч и Инкарнацию?

— Послушай, Граф, я же говорила, что времени у нас в обрез. Не соизволишь ли поторопиться и объяснить, к чему клонишь?

Пусть Фуко была по меньшей мере втрое терпеливее Пард, пришелицы с планеты нетерпеливых, сейчас даже она начала заметно раздражаться. И, тем не менее, Граф ничуть не изменился в лице. Приподняв клинок правой рукой, он пустился в воспоминания:

— Я научил Лотту трем Инкарнационным техникам. «Стрижающий удар», «Звездопад», «Затмение»... все, как на подбор, мощные, впечатляющие Инкарнации второго уровня. Но… Инкарнация на них не заканчивается.

— Э?! — вновь выдохнул Харуюки. Ошарашенно вглядываясь в маску черного мечника, он с опаской переспросил: — Т-то есть… есть еще и третий уровень Инкарнации?

— Ну, типа того, — непринужденно подтвердил Граф и продолжил объяснения, водя Люксом, словно указкой. — На всякий случай напомню, что под Инкарнацией первого уровня понимаются базовые техники, относящиеся к одному из четырех типов: «Увеличение радиуса атаки», «Увеличение мобильности», «Увеличение силы удара», «Увеличение защиты». Ко второму уровню относятся практические техники, которые либо совмещают в себе несколько типов, либо вовсе выходят за их рамки. Пока понятно?

Харуюки закивал, Метатрон моргнула нимбом, Фуко тоже коротко качнула головой.

— Хорошо. Другими словами, техники второго уровня грандиознее и вычурнее техник первого. Поэтому, Кроу, ты уже наверняка подумал, что техники третьего уровня это вообще бум-бабах-пыщ-пыщ, да?

Харуюки неуверенно кивнул, сбитый с толку новым неожиданным вопросом. Граф же с довольным видом откинулся на спинку стула и покачал клинком.

— Но в том-то и прикол, что все как раз наоборот.

— Э?.. Э-э-э-э?!

Но не успел Харуюки возмутиться и спросить, для чего тогда Граф напирал на различия уровней, как любопытство все-таки взяло верх.

— Наоборот?.. То есть, техники третьего уровня меньше масштабами и проще техник второго?..

— Именно так. Но не слабее. В манге же часто говорят, что «начинаешь с размаха, приходишь к точности»? Вот и здесь — если на втором уровне вся соль в расширении воображения, то на третьем — в предельной сосредоточенности на чем-то одном. И тогда можно…

Не успел Граф продолжить свою непринужденную речь, как…

— …Напрямую вмешаться в информацию высшего уровня, — прозвучало с правого плеча Харуюки, и мечник-амбидекстр удивленно замер. — Ты ведь к этому клонишь, Графит Эдж или как тебя там?

— ...Ничего себе!

Граф изумился не только на словах. Вперившись взглядом в трехмерную иконку, он явно не знал, что сказать. Наконец, он кивнул, словно разобравшись в происходящем.

— Она с самого начала показалась мне смутно знакомой… но эта штука на плече ведь не терминал бёрст линкера, да?.. Это Энеми… более того, один из сильнейших Энеми Легендарного Класса. Одна из Четырех Святых, верно?..

— У тебя довольно зоркий глаз. Ты совершенно прав, — понимая, что скрыть правду все равно не получится, маленькая иконка гордо представилась: — Я — хозяйка Сильвер Кроу, правительница Контрастного Собора, одна из Четырех Святых, Архангел Метатрон.

Повисла тишина, продержавшаяся несколько секунд. Наконец, Трилид вежливо поклонился.

— Прощу прощения, что не представился. Я — ученик Графит Эджа, Трилид Тетраоксид.

— Хм, постараюсь запомнить, — сдержано ответила Метатрон. Иконка снова повернулась в сторону учителя Трилида, словно ожидая ответа.

Мечник-амбидекстр вдруг бесцеремонно протянул «А-а-а!», и воскликнул, ткнув пальцем в иконку:

— Точно-точно, так вот почему ты показалась мне знакомой! Я ведь с тобой как-то раз сражался. Столько сил угробил на то, чтобы победить, нашел пустой пьедестал и так расстроился… — мечтательно поведал Граф о делах минувших дней.

Метатрон раздраженно хмыкнула и на удивление ровным для Энеми голосом парировала:

— Хотя ты с такой гордостью рассказываешь о победе, но ты одолел лишь мою первую форму, к тому же с помощью уровня «Ад». Сражайся мы снаружи, и воин вроде тебя не продержался бы и сотни секунд. То же самое я могу сказать и о том воине, что забрал «Сияние», хранившееся в моем замке.

— А… хорошо, прости, что так невежливо выразился, — смущенно извинился Граф, кашлянул и продолжил: — Э-э, так… на чем я остановился?..

— На третьем уровне Инкарнации, учитель, — напомнил Лид.

— Да, точно, — Граф медленно кивнул. — Впрочем, Архангел-сама уже выразила его суть кратко и верно. Если в совершенстве освоить третий уровень, уровень «перезаписи событий с высшего измерения»... радиус действия техник утратит всякий смысл.

В памяти Харуюки сразу же всплыли слова Метатрон:

«…Слушай меня, маленький воин. На высшем уровне не существует расстояний. Поэтому, хоть на среднем уровне мы и находимся далеко друг от друга, здесь мы можем прикасаться друг к другу, видеть все три поля одновременно и читать воспоминания…»

На высшем уровне не имелось такого понятия, как «дистанция». А значит…

— Т-так значит… если место и расстояние не имеют значения, ты можешь безнаказанно атаковать любого врага, где бы он ни находился, пусть даже за много километров?.. — с опаской спросил Харуюки.

Граф вновь со значением кивнул.

— В конечном счете, да. И не только расстояние… такие параметры как атака и защита тоже целиком и полностью устраняются. На третьем уровне можно разворотить целое поле игрушечным пистолетиком. Если кто-то освоит его в совершенстве, то станет настоящим богом.

— Б-богом?..

— Да. Это все равно, что обрести права администратора… — пробормотал себе под нос Граф, и в его голосе почему-то послышалась боль.

Харуюки удивленно моргнул. Маска черного мечника целиком скрывала глаза, не позволяя разглядеть лицо аватара.

Наконец, Харуюки вновь перевел взгляд на клинок в правой руке Графа и задал следующий вопрос:

— ...Другими словами, вы в совершенстве освоили Инкарнацию третьего уровня и с ее помощью разрушили северные врата, Граф-сан?..

— М-м… на двадцать процентов да, на восемьдесят нет, — Граф пожал плечами, вновь заговорив непринужденно. — Будь я настолько всемогущим, уничтожил бы Генбу, а не врата, логично? Но это в принципе невозможно. Я все еще далек от совершенства, и к тому же… не могу нарушить основной принцип Инкарнации: «Воля рождается из души». Я все еще связан рамками собственной души.

— ...И вот тут мы, наконец, возвращаемся к разговору о графене? — спросила долго молчавшая Фуко.

Граф быстро кивнул.

— Да-да-да. Рекка всегда называет меня «человеком-мечом», и в целом она права. Если Гр-сан… если Зеленый Король — бёрст линкер, который думает лишь о защите, то я — лишь о том, как резать. Так себе Инкарнация, конечно… но если довести ее до предела, до третьего уровня, то получится вот что.

С этими словами Графит Эдж опустил взгляд на клинок.

Тело мечника-амбидекстра загорелось тусклым сине-фиолетовым Оверреем.

Оверрей — световой эффект, который рождается из шума, порожденного перегрузкой «контура управления воображением», что связывает сознание бёрст линкера с дуэльным аватаром. Но сейчас Оверрей Графа выглядел так скромно отнюдь не потому, что тот применял слабую технику. Как раз наоборот — его воображение было отточено настолько, что почти не создавало шума.

«Дзынь», — раздался тихий металлический звук, и Люкс исчез.

Точнее, не так. Лезвие меча не исчезло… оно лишь истончилось до самого что ни на есть молекулярного уровня. Харуюки несколько раз изменил угол зрения, и лезвие то проявлялось мутной дымкой, то вновь исчезало.

Граф встал из-за стола, сжимая в руке теперь уже самый настоящий молекулярный клинок. Затем он отвернулся от остальных аватаров и медленно занес меч.

Он не произносил названия техники. Лишь трижды взмахнул правой рукой.

Затем Граф убрал меч в ножны за спиной и отступил на шаг.

Через секунду в каменном полу появилось треугольное углубление. Клинок Графа смог прорубить неразрушимую архитектуру Имперского Замка. Вырубленный блок погружался все глубже, и, наконец, провалился сквозь пол. Откуда-то снизу послышался грохот.

— ...Вот как-то так, — Графит Эдж развел руки в стороны.

Фуко уточнила голосом, в котором смешались удивление и неодобрение:

— Послушай, Граф… ты ведь только что говорил, что… как их там, Девять врат? Что они совершенно неуязвимы. Но твоя демонстрация говорит об обратном. Признайся, ты ведь прорубил врата этой техникой?

— Я попытался так сделать, но врата отказались поддаваться даже Инкарнации третьего уровня. Скорее всего, система постоянно тратит ресурсы на обновление их данных. Но одно слабое место у врат все же есть. Понимаете?.. Пусть сами врата неуязвимы, между их створками по логике есть промежуток, — Граф соединил перед собой ладони, изображая створки ворот. — Этот промежуток бесконечно узкий. Но и мой Инкарнационный молекулярный клинок тоже. А значит, «по логике» моя Инкарнационная техника может сработать. Конечно, если через врата способно пройти лезвие моего меча, это вовсе не значит, что могу пройти и я… но для того, чтобы пройти через внешние врата, достаточно и лезвия, потому что…

— ...Тогда плиту печати можно разрубить и снаружи!.. — воскликнул Харуюки.

Если бы не маска, на лице Графа наверняка видна была бы широкая улыбка. Он решительно раздвинул сведенные ладони.

— Именно. Как я уже говорил, суть третьего уровня Инкарнации в том, чтобы «протолкнуть результат». В том, чтобы насильно переписать реальность, руководствуясь логикой, в которую безоговорочно веришь… кстати, я называю ее «абсолютным аргументом». В том, чтобы просто достичь результата, без ярких вспышек и грандиозных взрывов. Абсолютный аргумент «Вразумителя»[2], который я только что применил, в том, что «бесконечно тонкое лезвие способно разрубить все». Хоть я и не смог справиться со створками девяти врат, но протиснул лезвие между ними и перерубил печать. Конечно, на деле это было далеко не так легко, как на словах…

И правда.

Чтобы протиснуть бесконечно тонкое лезвие в бесконечно узкую щель, требовалась бесконечная точность. А для того, чтобы в один замах разрубить таким лезвием мощную плиту — еще и предельная скорость, совмещенная с огромной силой.

— ...И у вас получилось с первого раза? — спросил Харуюки, не веря своим ушам, но Граф тут же замахал обеими руками.

— Что ты! Я много раз ошибался и погибал от атак Генбу. Впрочем, чего-чего, а времени на неограниченном поле много, да и запас по очкам у меня был… Я продолжал атаковать врата чисто ради тренировки, и когда уже забыл, сколько раз умирал, у меня вдруг получилось.

— ...Но, Граф, если тебе хватило очков столько раз пытаться, то почему ты не сбежал наружу, а не внутрь? — спросила неприятно удивленная Фуко.

Черный мечник покачал головой.

— Нет, едва ли у меня бы получилось. Между возрождением и первой атакой Генбу проходят секунды три, и есть пятидесятипроцентный шанс, что первая же атака черепахи будет гравитационной, так что, сколько бы я ни пробежал, он бы просто притягивал меня обратно. Мне показалось, что атаковать мечом врата разумнее. И к тому же... — Граф окинул взглядом Лида, смирно сидящего на стуле. — Именно благодаря этому я нашел своего второго ученика. Мои старания не прошли даром.

Мягкие интонации в голосе Графит Эджа помогли Харуюки, хоть и с запозданием, понять важную вещь.

И правда… этот черный мечник был учителем Черноснежки, которая стала учителем Харуюки. Таким образом, Харуюки мог считаться «праучеником» Графа, а Граф — «праучителем» Харуюки.

Возможно, Харуюки тоже стоит последовать примеру Лида и называть Графа «учителем»? Может, даже «старшим наставником»?

Но стоило Харуюки задуматься об этом, как раздался вздох другой его наставницы… Скай Рейкер, научившей его Инкарнации.

— Да уж, наконец-то мы услышали ответ на первый вопрос. Хватило бы пояснить: «Я пробился Инкарнацией», но ты умудрился растянуть рассказ на двадцать минут.

— З-за что ты так жестоко, Рекка-сан?!.. Я же специально распинался, чтобы и молодежь, и архангел-сама все поняли…

— Я все поняла, еще когда сказала, что ты вмешался в высший уровень, — Метатрон безжалостно поддержала Фуко.

Граф тут же сник. И тогда…

— Я впервые согласна с Метой-тян, — с улыбкой заметила Фуко.

— ...Какая я тебе Мета-тян?! — начала Метатрон, но не успела по-настоящему разозлиться, как Харуюки перебил ее.

— Но ведь ты сама говорила, Метатрон, что на высшем уровне невозможно мешать друзьям и врагам… что можно лишь осознавать. Разве к самому полю это не относится?..

— Признательна, что ты помнишь мои слова, но хочу, чтобы ты запоминал их поточнее. Я сказала, что друзьям и врагам не можешь мешать ты. Тогда твоих умений хватало лишь на просмотр высшего уровня, — Метатрон отрезала таким холодным голосом, что, пожалуй, один лишь Харуюки заметил, что затем ее тон слегка смягчился. — ...Однако затем ты призвал меня через высший уровень и восстановил почти оборвавшуюся связь. Что это, как не «вмешательство»?

— А-а… п-понятно…

Харуюки вспомнил, как некая «Терасу» вышла с ним на связь, и как он вытащил ядро Метатрон с порога полного уничтожения, и ему сразу захотелось крепко обнять иконку, что зависла над его правым плечом. Впрочем, он понимал, что на редкость стеснительная архангел-сама непременно разозлится, если Харуюки прилюдно притронется к ней, поэтому он сдержался и только кивнул.

— ...Я так сильно сосредоточился, но смог лишь докричаться до тебя. Вряд ли я смогу хоть что-то уничтожить через высший уровень…

— Разумеется, слуга.

— Можно тебя спросить, Трон-тян? — вмешалась в разговор Фуко.

— ...Какая я тебе Трон-тян?!

— Смотреть на этот ваш высший уровень может кто угодно? Даже, например, я?

— М-м-м… — недовольно протянула Метатрон, затем облетела Харуюки, зависла над его левым плечом и окинула аватар Фуко пристальным взглядом. — Не скажу, что кто угодно, но у тебя, Рейкер, вполне может получиться. Однако Сильвер Кроу смог достичь высшего уровня только потому, что во время битвы с псевдосуществом, которое вы назвали Броней 2, скорость работы контуров его сознания резко возросла. Чтобы войти в такой режим в нестрессовой ситуации, потребуется длительная концентрация.

Метатрон явно пыталась раззадорить собеседницу, и Харуюки затаил дыхание, но Фуко, к счастью, не стала принимать вызов и лишь кивнула.

— Ясно… значит, попробуем в следующий раз. Сегодня наша цель — собрать информацию о «Мерцающем Свете», седьмом артефакте, и передать ее Блэк Лотос.

— Да, мне она тоже очень интересна, — согласилась Метатрон.

Фуко повернулась к Графит Эджу.

— Что же, перейдем к главной теме. Граф… раз ты проник в Замок почти три года назад, то должен был исходить его вдоль и поперек. Вот и расскажи-ка нам про последний арте…

— П-погоди!.. — мечник-амбидекстр вскинул руки.

В глазах Фуко тут же загорелся зловещий огонек.

— Что такое, Граф? Тебе что-то мешает?

— А-а-а... нет, дело не в этом… — взгляд Графа забегал так, словно он пытался придумать отговорку. Впрочем, скоро он сдался и протяжно вздохнул. — ...Ладно-ладно, расскажу все, что знаю. И о TFL, и о тайнах Ускоренного Мира… правда, для таких разговоров есть место получше.

— Какое? — недоверчиво спросила Фуко.

Черный мечник продемонстрировал указательный палец правой руки и ткнул им под ноги.

— Конечно же, самые глубины Имперского Замка… зал за последними вратами.

Глава 2

Поскольку Шесть Великих Легионов, чьи имена гремели на весь Ускоренный Мир, возглавляли «девяточники», они же Монохромные Короли, то и сами Легионы в обиходе называли в честь соответствующих цветов — Синий Легион, Зеленый Легион и так далее.

Конечно, имена эти вовсе не означали, что, допустим, Синий Легион состоял полностью из синих аватаров ближнего боя, но, все же, цветовые гаммы легионеров тяготели именно к тем цветам, которые фигурировали в названиях Легионов. Исключений было только два: Белый Легион и набирающий силу Черный, поскольку их командиры обладали редчайшими цветами и попросту не могли набирать бёрст линкеров схожей окраски. Из таких можно было вспомнить лишь близкого к белому Айвори Тауэра, полномочного представителя Белого Легиона, да почти черного Графит Эджа, бывшего офицера Черного Легиона.

Зато Красный Легион Проминенс, несмотря на временный распад, все же сохранил преимущественно красный состав.

Именно такие мысли посетили Блад Леопард, Какей Михаю, когда она со всех ног неслась в Зверином режиме в сторону главного здания районной администрации Неримы.

Именно Михая запустила битву в зоне Нерима 3, где должно было пройти экстренное совещание офицерского состава. Ей выпал уровень «Гром и Молния», который навевал неприятное предчувствие еще до начала совещания. Низкие, плотные тучи то и дело сверкали молниями. Беспрестанно грохотали гулкие раскаты грома.

— ...Мы точно это переживем?.. — пробормотала Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико, сидящая на спине леопарда.

— Что? — лаконично уточнила Михая.

— Да так… просто, если на Громе и Молнии высоко забраться, тебя может так молнией шандарахнуть — одни угольки останутся. Вот я и думаю, может, не стоит на крышу администрации лезть?

— По-моему, NP.

— По-твоему?..

— Молния добивает до сотни метров над землей. Высота здания администрации, если мне не изменяет память, девяносто четыре.

— Как-то слишком уж впритык…

Михая бежала на запад по улице Медзиро под аккомпанемент опасений Нико. Впереди уже показалось здание, построенное пятьдесят лет назад. Когда его открывали, оно считалось вторым по высоте административным небоскребом среди двадцати трех районов центрального Токио, но сейчас положение здания в рейтинге сильно сместилось вниз. Впрочем, менее заметным оно не стало — высоких зданий в округе так и не появилось.

Михая бросила быстрый взгляд на счетчик, по которому до конца дуэли оставалось еще 1720 секунд. Выходит, те полтора километра, что отделяли администрацию от кондитерской «Патисри ля Плаж» в Сакурадае, она пробежала за восемьдесят секунд. Впрочем, два других офицера сообщили, что погружаться будут с ресторана на обзорной площадке здания, так что они уже наверняка ждали на крыше.

Как только Пард резко свернула с улицы Медзиро и влетела на территорию администрации, Нико попыталась спрыгнуть с ее спины.

— Сенк ю, Пард, теперь можно и на лифте…

— Не надо, — ответила Михая и резко ускорилась.

Она услышала, как Нико вскрикнула, дождалась, пока маленький красный аватар крепко обхватит шею леопарда, и высоко подпрыгнула. Михая вцепилась когтями аватара в отвесную стену здания и начала взбираться. Способность «Вечный Бег по Стенам», бонус за седьмой уровень. В отличие от «Бега по Стенам», что был у нее раньше, этот не тратил шкалу энергии, и поэтому она могла подняться на стометровый небоскреб, не боясь свалиться на полпути.

— ...Э-эй, ты хоть предупреждай, что по стене бежать собираешься!

— Sry, — извинилась Михая в ответ на ворчание Нико, на одном дыхании взбежала по гладкой стене и напоследок собралась было прыгнуть… но, памятуя о молниях, просто перелезла через парапет крыши и остановилась.

С вершины здания, оборудованной просторной вертолетной площадкой, открывался широкий вид на город, придавленный свинцовым небом. Все кварталы Неримы и Сугинами смотрелись как на ладони. Прямо на юге пролегала Седьмая Кольцевая улица, уходившая к высотному дому на горизонте. Михая уже не раз посещала его — там жил Сильвер Кроу, он же Арита Харуюки. Впрочем, это было не неограниченное нейтральное поле, а обычное дуэльное, и границы поля не дали бы добежать туда.

Отбросив посторонние мысли, Михая вновь сосредоточилась на том, что видит.

Рядом с буквой Н, помечающей центр вертолетной площадки, стояли две фигуры. Одна — крупная и темно-фиолетовая, другая ярко-малиновая и куда меньше размером.

В этот раз Нико все же спрыгнула со спины аватара. Пока она потягивалась, Михая произнесла команду:

— Шейп Чейндж.

Звериный режим сменился нормальным, леопард обратился человеком и подошел к заждавшимся офицерам.

— Sup, — сократила Михая приветственное «What’s up?»

Крупный аватар мужского пола, стоявший справа, в ответ покачал головой, украшенной огромными рогами, и протянул:

— М-м-м…

— Касси, сколько же раз тебе вкручивать — не ломай башку над приветствиями, — всплеснула руками стоящая слева девушка-аватар. — «Sup» в онлайн-играх означает просто «привет».

— Нет, я привык давать точные ответы… каким бы ни был вопрос. Дежурные ответы ни к чему хорошему не приводят. В общем, я пока подумаю, как у меня дела, а вы начинайте обсуждать… то, зачем пришли.

Выслушав педантичные слова товарища, девушка-аватар покачала головой, затем повернулась к Михае и затараторила:

— Ну да ладно, не будем о Касси и его непробиваемом упрямстве. Рейн, Пард, сколько лет, сколько зим! Небось, скучали по мне — мы ведь последние недели даже на битвах за территорию постоянно в разных командах. Только не говорите, что созвали совещание потому, что хотели увидеть меня, ха-ха-ха-ха!

Скороговорка этой девушки быстро заставляла голову идти кругом — наверное, потому, что она говорила нежным тонким голоском и одновременно использовала грубоватые мужские обороты.

Михая ограничилась тем, что пожала плечами, но Нико взмахнула рукой:

— Привет, Касси, Порки. Простите, что так неожиданно позвала. Хотя я вовсе и не соскучилась.

— Опять ты темнишь, Рейн. Хочешь, небось, почесать мою шерстку? Ну-ка, ну-ка.

Девушка быстро подскочила к Нико и потерлась о нее спинкой, покрытой крайне редким в Ускоренном Мире мехом. Поначалу Красная Королева инстинктивно попятилась, но все же не устояла перед искушением и запустила в мех обе руки.

— ...О-о-о, да-а-а! Рейн, у тебя такие маленькие и милые ручки! А, чуток повыше!..

— Так ты просто хотела, чтобы тебя почесали, что ли?! — возмутилась Рейн, но не перестала гладить лукавую соратницу.

Михае и самой доводилось трогать мех этого аватара, и она знала, что он действительно необычайно приятен на ощупь. Правда, не всегда.

На самом деле эту девушку-аватара звали не Порки, а «Тистл Поркюпайн». Слово «Тистл» означало чертополох, ну а Поркюпайн — дикобраза. А чертополох с дикобразом роднит лишь одно — иголки.

Как следует насладившись почесыванием, Тистл издала протяжное «Фу-у-у-ух» и отодвинулась от Нико. Почти в ту же секунду вновь раздался голос другого аватара:

— В настоящее время моему физическому и психологическому здоровью ничего серьезного не угрожает, но несколько дней назад у меня разболелся зуб. Психологически я в полном порядке — триместровые контрольные уже позади, а впереди летние каникулы. Таким образом, на вопрос Блад Леопард я отвечу: «Более-менее».

— Вот сразу бы и сказал, что более-менее! И сходи к зубному! Поцелуешь наномашинку, она тебя вылечит! — отозвалась Тистл, слегка ощетинив иголки, на что аватар мужского пола развернул рогатую голову и сказал:

— Ко мне не придерешься. Я уже записался к врачу и пойду на прием сразу после совещания… в стоматологию возле станции.

— А-а, возле станции, знаю-знаю! А вообще, ты так говоришь, словно хочешь, чтобы мы заглянули тебя навестить. Вот он — шанс раскрыть личность Касси!

— Кх… прекрати! Я из тех, кто проводит четкую грань между ББ и реальностью!

Причудливо совмещающего в себе собранность и рассеянность аватара мужского пола звали «Кассис Мус». Слово «кассис» означало черную смородину, а «мус» — это лось. Можно было сказать, что имена Тистл Поркюпайн и Кассис Мус созданы по одному шаблону. Да и темно-фиолетовый цвет Кассиса напоминал цвет брони Тистл.

Однако на этом сходство заканчивалось. Кассис представлял собой мощного двухметрового аватара с рогатой головой и крепкой броней, на которой совсем не имелось шерсти. К тому же, если красные аватары, включая Тистл, в большинстве своем отличались большой эмоциональностью, то Кассис славился редкостной рассудительностью.

Кассис Мус, Тистл Поркюпайн и Блад Леопард — тройка офицеров Проминенса, Легиона Второй Красной Королевы. Поскольку все три аватана названы в честь животных, со временем их стали называть пафосным прозвищем «Триплексы». Похожим образом когда-то возник и термин «Семь Великих Легионов».

Когда приветствия закончились, Михая бросила быстрый взгляд на Нико, а затем сказала:

— Пора бы начинать совещание.

— Да-да.

— Я готов.

И Тистл, и Кассис сразу притихли. Животные инстинкты Тистл и наблюдательность Кассис подсказали своим хозяевам, что экстренное совещание собрали ради чего-то крайне важного.

Во время регулярных собраний роль ведущего обычно брала на себя Михая, но сегодня она отступила на шаг и передала слово Нико. Красная Королева шагнула вперед, но заговорила не сразу, поначалу лишь смерив своих офицеров взглядом. Аватар Королевы ростом уступал даже Тистл и считается одним из самых миниатюрных в Ускоренном Мире, но сейчас словно вдруг неожиданно вырос.

— Касси, Порки, Пард… Вы помните, что случилось с Черри?

Михая почувствовала, что после слов Нико в воздухе повисло напряжение.

Полгода назад «родитель» Скарлет Рейн, Черри Рук, неожиданно превратился в Пятого Хром Дизастера и принялся бросаться на бёрст линкеров в нейтральной зоне Икебукуро. Среди жертв оказалось немало членов других Великих Легионов, с которыми Проминенс был связан пактом о взаимном ненападении. Опасаясь возможного конфликта с другими Легионами, Нико вышла на связь с недавно возродившимся Черным Легионом, с его помощью одолела Дизастера и навечно изгнала Черри Рука из Ускоренного Мира «Ударом Возмездия».

— Разве такое забудешь… — негромко проговорила Тистл. Она крепко дружила с Руком, поскольку оба аватара носили названия в честь животных, да и цвет у них почти совпадал. — Черри получил Броню от ККЦ, Крипто Космоцирка. А от них ниточки ведут к Обществу Исследования Ускорения. Я никогда не прощу ни тех, ни других.

Хотя Тистл говорила тихо, шерсть на ее спине беззвучно встопорщилась. Некогда мягкие ворсинки десятками переплетались друг с другом, образуя ряды толстых крепких игл.

Нико со значением кивнула, а затем продолжила:

— Радио обязательно поплатится за содеянное, но сейчас куда важнее сделать что-нибудь с Обществом. Как я уже сообщала, они создали новую Броню и готовятся устроить очередную катастрофу. К тому же основа этой Брони — мои ракетные двигатели… я должна вернуть их, пока ничего не случилось.

— Я полностью согласен, но… Рейн, мы не можем опередить Общество, ведь мы ничего о них не знаем. У нас не получится напасть на них, — раздраженно отозвалась Тистл, по-прежнему шевеля торчащими иголками.

Рейн еще не раскрыла ей величайший секрет Общества Исследования Ускорения.

Черные тучи, клубившиеся почти над самыми головами аватаров, несколько раз вспыхнули ярким светом. Затем раздался гром — такой гулкий, что от него затряслось все здание.

— Порки… Тистл, — Нико обратилась к соратникам по именам, а не по кличкам. Затем ее глаза вспыхнули огнем: — Я прошу прощения, что не рассказала раньше, но совсем недавно мне довелось увидеть босса Общества Исследования Ускорения.

— ...А-а-а-а, что?!.. — взвизгнула Тистл, и из ее спины с резким свистом выстрелила одна из полуметровых иголок и воткнулась в бетонное покрытие вертолетной площадки. — Б-босса?!.. То есть, не того Блэк Вайса, который прикидывался Черной Королевой, а самого главного босса, его начальника?!

— Да, главного босса. Правда, она была в форме зрительского аватара… и, тем не менее, даже в форме болванки пыталась вызвать на бой меня, Пард и всех легионеров Негабью. И если бы мы сразились… то наверняка проиграли бы.

— А-а-а-а-а?!.. Ты что, шутишь?! — в пол звучно вонзились еще две иглы. — Я правильно поняла, что у вас там были две Королевы?! Да у болванки ни единого шанса!!!

— Нет… ведь она — тоже Королева.

— ...А?!

— Босс Общества Исследования Ускорения — командир «Осциллатори Юниверс», Белая Королева Вайт Космос.

— ...А-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Очередной вопль поддержала дюжина выстреливших иголок. «Это еще цветочки, лучше бы ты поэкономила», — невольно подумала Михая.

К счастью, Тистл быстро успокоилась, несколько раз глубоко втянув воздух, а затем по очереди смерила взглядом Нико и Михаю.

— ...Так вы не шутите.

Нико подтвердила вслух, Михая уверенно кивнула.

Образ зрительской болванки Белой Королевы, в которой та появилась на совете в средней школе Умесато, базе Черного Легиона, надолго отпечатался в ее памяти.

Хотя все параметры болванок были минимальными, Белая Королева испускала ауру такой подавляющей мощи, что Михая в тот раз не смогла выдавить из себя ни звука. Зато Нико смогла побороть страх и открыто потребовать у Космос ответа — не она ли стоит за всеми этими событиями.

Михая больше не собиралась робеть в присутствии Нико, пусть даже сражаться придется против Белой Королевы или Брони Бедствия 2.

Вновь напомнив себе об этом обещании, Михая в свою очередь объяснила:

— Логово Общества Исследования Ускорения — там же, где и база Белого Легиона. Зона Минато 3, частная женская школа Этерна. Другими словами, если зона выйдет из-под контроля Белых, в списке противников наверняка появятся члены Общества.

— ...Действительно, если мы сможем все это доказать, то дальше дело техники, — медленно проговорил Кассис Мус. — Но это будет крайне непросто. Чтобы отобрать право скрываться из списка противников, нужна победа… в битве за территорию. Над Белым Легионом. Разве подобное возможно в современном Ускоренном Мире?

— Не знаю, возможно, или нет, но они полны решимости, — Михая взяла паузу, перевела дыхание и продолжила: — Информация совершенно секретная… на следующей неделе Нега Небьюлас нападет на территорию Осциллатори.

— ...Что-о-о-о-о?! — Тистл Поркюпайн вновь сорвалась на крик, но сдержалась и иглами стрелять не стала. — Нападет?.. Негабью, которые только-только нашли еще трех аватаров и расширились до десятка?! Причем им еще понадобится оставить как минимум троих на защиту Сугинами, так что в Минато они пойдут максимум всемером, в то время как Осциллатори выставят на защиту вдвое, а то и втрое больше аватаров! У них же нет ни единого шанса на победу!

— Ну, они собираются победить, так что сражаться будут изо всех сил, — сложив руки на груди, ответила Нико. Она вплотную подобралась к тому, ради чего и затеяла встречу. — Но я согласна, что им придется нелегко, ведь они не могут послать на штурм Черную Королеву, чтобы с ней ничего не случилось… Однако их нападение — наш последний шанс отомстить Обществу, вернуть мои движки и раскрыть всему Ускоренному Миру, кто они.

— ...Что-то у меня очень плохое предчувствие, — пробормотала Тистл.

Нико улыбнулась ей, а затем перешла к главной теме совещания:

— Поэтому я считаю, что мы должны помочь выполнить план Негабью.

— Мнью!... — невнятно прохрипел чертополоховый аватар, видимо, изо всех стараясь не взорваться всеми оставшимися иглами.

Боезапас на спине мелко задрожал, и Тистл вскинула когтистые лапы.

— П-погоди… послушай, Рейн, я не намерена объяснять тебе правила битв за территорию, но можно спросить? Ты ведь не забыла, что команды в битвах за территорию строго разделены по Легионам? Что гостей из другого Легиона в них брать нельзя?

— Конечно, не забыла.

Нико продолжала улыбаться, но говорила совершенно серьезно. Кассис Мус не нарушал тишину, но отчетливо напрягся. Тистл окинула его быстрым взглядом, а затем продолжила расспрашивать:

— ...Ты ведь не хочешь сказать, что мы со своей стороны отвлечем внимание нападением на Минато 1 или Минато 2? Вообще-то, мы с территорией Белых не граничим и атаковать их не можем. Короче… ты предлагаешь кому-то из наших временно покинуть Легион и вступить в Негабью?

— Мыслишь в правильном направлении. Вот только… «кому-то», «временно» — все это полумеры. Ими Осциллатори не победить.

Тучи «Грома и Молнии» завихрились, словно предвкушая тяжесть слов, которые Нико готовилась обрушить на головы собеседников. Донеслись глухие раскаты.

— Под помощью я понимаю в первую очередь себя и Пард.

— Что?.. — иглы на спине Тистл напряглись до предела.

— Но в таком случае защита Неримы слишком ослабеет, поэтому я устрою одну штуку, которая позволит вам просить помощи у Сугинами.

— Что…

— А именно…

Красная Королева Скарлет Рейн откашлялась и, наконец, сказала:

— Слияние Проминенса и Нега Небьюласа.

«Что-о-о-о-о-о-о-о?!..»

Уровень сотрясся от пронзительного вопля, в воздух взметнулись десятки игл; сквозь каждую из них проскочила ослепительная молния, и раздался оглушительный грохот.

Глава 3

Оказалось, что Графит Эдж применил «Вразумитель», Инкарнацию третьего уровня, и проделал ей дыру в полу второго этажа дворца Имперского Замка вовсе не для одной лишь демонстрации.

Когда черный мечник предложил перейти в другое место, он подошел к дыре и не без гордости заявил:

— Если мы здесь спрыгнем, то сильно срежем путь. Впрочем, с парой караульных Энеми сразиться все же придется.

Он не соврал. Когда аватары спрыгнули и прошли метров двести, дорогу им перегородили два неподвижных караульных Энеми, и пришлось принять бой. Впрочем, Графит Эдж и Скай Рейкер показали во всей красе силу высокоуровневых аватаров, и Харуюки с Трилидом пришлось лишь отвлекать на себя внимание противников.

Когда они прошли через восьмые из Девяти врат и оказались в полутемном зале, прошло уже девяносто пять минут погружения Харуюки и Фуко. До момента, когда должно сработать автоматическое отключение, оставалось двадцать с чем-то минут.

Харуюки шел по залу и думал о том, что им все-таки придется ненадолго вернуться в реальный мир и потратить еще десять очков… когда вдруг перед ним из темноты выплыли два крупных пьедестала. Харуюки тут же прибавил шагу, оббежал пьедесталы кругом и остановился перед ними.

Два обсидиановых постамента, стоящие в двух метрах друг от друга. Спереди в каждый оказались вмурованы ничуть не потерявшие блеска металлические плиты. На каждой виднелся высеченный силуэт Большого Ковша, а также по два иероглифа, которые в Ускоренном Мире почти не использовались. На правой плите значилось «Мицар», на левой — «Алиот».

— Это те самые пьедесталы, на которых покоились пятый и шестой Артефакты, да?.. — восторженно прошептала поравнявшаяся с ним Фуко.

Харуюки кивнул и пояснил:

— Да, учитель. На правом находилась броня «Судьба», а на левом — меч «Бесконечность». Судьбу мы запечатали, а Бесконечность… — он обернулся и глянул на Трилида, стоявшего подле Графа.

Юный самурай смущенно извлек прямой клинок из ножен и осторожно поднял его обеими руками.

— Это — Бесконечность, Рейкер-сан. Я понимаю, что не достоин, но в настоящее время владею им. Хотите подержать?

— Нет, спасибо. Очень красивый меч, Лид. Спасибо, что показал, — с улыбкой ответила Рейкер, а затем вновь перевела взгляд на пьедесталы и продолжила: — Меч и… броня. Мне почему-то казалось, что артефакты внутри Замка будут отсылками к «Трем священным сокровищам», но, похоже, я ошиблась.

— Три священных сокровища… из японских легенд?.. — задумчиво спросил Харуюки и вдруг обернулся на резкий звук — Графит Эдж щелкнул пальцами.

— Блестяще подмечено, Рекка-сенсей. Мы с Лидом в свое время тоже гадали, уж не соответствуют ли пятый, шестой и седьмой артефакты Ускоренного Мира регалиям императорской семьи Японии… а именно: мечу Кусанаги, зеркалу Яты и подвеске Ясакани.

— Вот как? Но если Бесконечность и соответствует мечу Кусанаги, то как тогда быть с Судьбой, ведь это же броня? Разве ее можно уподобить зеркалу? — вполне справедливо возразила Фуко.

Но если Харуюки согласно закивал, то мечник с двумя клинками выставил палец и покачал им из стороны в сторону.

— Так-то оно так, но до того, как стать Бедствием, Судьба обезвреживала физические атаки и отражала световые. И что самое главное — она сверкала ослепительным серебром, как самое настоящее зеркало…

— Ты так говоришь, будто сам ее видел, — заметила Фуко.

Мечник-амбидекстр картинно откашлялся, буркнул: «Ну, да не в этом суть,» и поспешил закрыть тему:

— Короче, я считаю, что сравнивать Судьбу с зеркалом Яты не так уж глупо, ага.

— Т-тогда получается… что подвеска Ясакани соответствует седьмому артефакту… «Мерцающему Свету»?..

Как только Харуюки задал свой вопрос, в зале повисла тишина, а иконка на правом плече на мгновение резко вспыхнула. Впрочем, от каких-либо заявлений архангел воздержалась, так что все внимание вновь переключилось на Графа.

Но и черный мечник ответил далеко не сразу. Он молча развернулся и посмотрел на северную стену зала. В темноте смутно проступали очертания черных ворот, напоминающих вход в древний храм. Последние, девятые врата. Они ничем внешне не отличались от остальных, но отдавали чем-то зловещим и леденящим душу. Было ясно — с легким сердцем их порог переступать не стоит.

— По легенде три священных сокровища покоятся в императорской резиденции реального мира… — вдруг произнес Трилид, заставив Харуюки перевести взгляд на него.

Юный самурай вновь повесил клинок на пояс и продолжил мягким голосом:

— Однако меч и зеркало — лишь реплики или, выражаясь грубее, подделки. Считается, что настоящий меч Кусанаги хранится в святилище Атта в префектуре Аити, а настоящее зеркало Яты — в святилище Исе префектуры Мие. Лишь подвеска настоящая и хранится в «Зале меча и подвески» во дворце Фукиаге на территории резиденции. Конечно же, лично я ее не видел.

— ...То есть, ты хочешь сказать, что и из артефактов, хранящихся, точнее, хранившихся в Имперском Дворце, настоящий лишь артефакт седьмой звезды «Алькаид»? — спросила Фуко.

— Я не знаю, как можно судить о том, что есть настоящее, — Лид покачал головой. — Но… цитируя учителя Графа, среди всех артефактов лишь у седьмого иероглифы точно соответствуют названию «THE FLUCTUATING LIGHT».

— Э?.. Как я понимаю, слову light соответствует иероглиф «свет», но какой смысл стоит за словом fluctuating?.. — спросил Харуюки, ругая себя за то, что перед погружением не посмотрел в словарь.

Слова fluctuating он не знал в принципе. Оно явно выходило за рамки того английского языка, что преподавали в средней школе.

На вопрос Харуюки ответили не Лид и Фуко, а до сих пор смотревший на последние врата Графит Эдж:

— Fluctuate — глагол, означает «дрожать», «варьироваться», «колебаться». Таким образом, fluctuating light — это «Колеблющийся Свет». И первый иероглиф как раз значит «дрожать»...

Помимо привычной невозмутимости в голосе Графа послышался оттенок досады. Харуюки недоуменно заморгал, но черный мечник пожал плечами, обернулся и вновь заговорил своим обыкновенным голосом:

— Я не знаю, случайно ли имя последнего артефакта в точности совпало со значением иероглифов, или за этим кроется какой-то смысл. Видимо, придется спросить об этом на десятом уровне у разработчика.

Граф коротко усмехнулся, но его оборвал сосредоточенный, словно луч лазера, голос:

— Разумеется, в этом есть смысл, — сказала до сих пор молчавшая иконка Архангела Метатрон. — И ты должен понимать это, Графит Эдж. Ты способен достичь высшего уровня, способен проникнуть в зону 00, и поэтому просто не можешь не знать, что смысл жизни Брейн Бёрста, который вы называете Ускоренным Миром… состоит в том, чтобы достичь Мерцающего Света.

Иконка медленно воспарила, зажглась ослепительным светом, а затем приказала черному мечнику голосом, достойным архангела:

— Отвечай, Графит Эдж. Ради чего вы, воины, сражались в погибших мирах Аксель Ассолта и Космос Коррапта? Ради чего продолжаете сражаться в этом? Ради чего вы создали нас, существ? Что есть «Мерцающий Свет», последний артефакт?!

Фуко и Трилид изумленно расширили глаза от таких слов.

Неудивительно. Наверняка они до сих пор считали, что Метатрон — не более чем Энеми… то есть искусственный интеллект, управляемый системами Брейн Бёрста. Однако сейчас в голосе Метатрон звучали та же страсть и жажда найти ответы, что мучали и бёрст линкеров.

И вновь черный мечник не стал отвечать сразу.

Какое-то время он молча смотрел на иконку, что парила чуть выше его головы, затем развернулся и тихо бросил через плечо:

— ...Как я уже сказал, об этом мы поговорим, когда дойдем до более подходящего места, до «Храма восьми богов».

Метатрон молча окинула взглядом мечника-амбидекстра, зашагавшего в сторону девятых врат. Наконец, она вновь опустилась на правое плечо Харуюки.

Харуюки переглянулся с Фуко и Лидом, а затем поспешил вслед за Графит Эджем.

За внушительными вратами, как и за предыдущими, их поджидала плотная тьма. Но ее тут же разогнали тусклые огни, показавшиеся впереди. Дрожащий огонь свечей осветил винтовую лестницу, уходящую в самые недра земли.

В этот раз Харуюки решил сосчитать ступеньки, но сбился после первой сотни. Ему едва хватало сил сопротивляться леденящему душу чувству, что передавалось аватару от каменных ступеней.

Харуюки хотелось думать, что сейчас ему страшнее, чем месяц назад, только из-за прибавившихся опыта и знаний. Он все шел и шел; наконец, впереди раздался голос Графа:

— Мы пришли.

Харуюки выдохнул и поднял взгляд.

Маленькая комната в самых глубинах дворца Имперского Замка, как и полагалось на уровне «Лунный Свет», была выложена белой плиткой. На тщательно отполированной поверхности, подобно водной ряби, дрожали отражения пламени свечей.

Понятие «маленькая», впрочем, стоило рассматривать как относительное — по площади комната раза в два превышала зал квартиры Харуюки. В глубине помещения виднелась огромная арка, под ней — хрупкая серебристая ограда, а за ней — кромешная тьма.

Фуко пересекла комнату, изящно цокая каблуками, бесстрашно приблизилась к ограде и вгляделась во тьму. Харуюки с опаской последовал за ней, тоже остановился у серебристой решетки и прищурился.

Внезапно раздался едва слышный звук, и неподалеку загорелся тусклый огонек. Зажглась желтым дрожащим светом свеча в белом подсвечнике. Вслед за ней начали зажигаться другие, все дальше и дальше, вырисовывая во тьме светящийся путь. Наконец, вдалеке показался черный каменный пьедестал.

Он выглядел так же, как и пьедесталы в зале наверху, но не пустовал. На пьедестале покоилось «нечто», окутанное пульсирующим голубым свечением. Нечто золотистое, мерцающее ярким светом и словно ждущее часа своего освобождения.

— Так это… Храм восьми богов... — прошептала Фуко.

— А то — Мерцающий Свет... — благоговейно добавила Метатрон с правого плеча Харуюки.

— Вот уж действительно, «Пульсирующий Свет». Отсюда совсем непонятно, что это за предмет… — поддержала Фуко.

Метатрон в ответ подлетела повыше.

— Меня раздражает, что мы можем воспринимать его лишь зрительно. Рейкер, слуга, подойдите-ка к нему поближе.

— А!.. Нельзя-нельзя-нельзя!!! — воскликнул Харуюки. — Если мы пересечем ограждение, появятся сильные Энеми, Восемь Богов, и тут такое начнется… я ведь прав?..

На последних словах Харуюки повернулся к Трилиду. Юный самурай кивнул и спокойно пояснил:

— Да. Я никогда толком не сражался с Четырьмя Богами внешних врат, но учитель Граф предполагает, что Восемь Богов еще сильнее.

— Правда? — Фуко тоже повернулась к черному мечнику, прислонившемуся к стене возле входа.

Граф поскреб шлем указательным пальцем и ответил далеко не так уверенно, как его ученик:

— М-м-м… если честно, я с ними толком не сражался — так, бегал кругами и пытался приблизиться к пьедесталу. Но я вот что скажу: Четыре Бога — это просто огромные Энеми на просторных площадках. Они, выражаясь геймерским сленгом, «рейдовые боссы». Против них сражаются группы из десятков человек, продумывают тактики и стратегии. Но против Восьми Богов, как вы понимаете, сражаться приходится в помещении, да и размером все они с крупных дуэльных аватаров, поэтому битва с ними похожа не на поединок с боссом, а на PvP, то есть, на дуэли Брейн Бёрста. Может статься, что с ними вообще придется воевать один на один, но каждый из них не уступает по силе Четырем Богам… откровенно говоря, по моим ощущениям — полная безнадега.

— Хм-м… если уж человек, пытавшийся в соло прикончить Инти, говорит о полной безнадеге, дело действительно серьезное, — подытожила Фуко.

Граф усмехнулся и пожал плечами.

По ходу разговора опытных высокоуровневых берст линкеров в голове Харуюки вдруг всплыл фундаментальный вопрос, который он с опаской и озвучил:

— А-а… можно спросить, Граф-сан?

— М?.. Чего тебе, Кроу?

— Э-э… Метатрон только что говорила… что смысл существования игры… Брейн Бёрста 2039 состоит в том, чтобы добраться до Мерцающего Света. Другими словами, разработчик сделал игру для того, чтобы бёрст линкеры прошли Имперский Замок. И, конечно же, я отлично понимаю, что любая игра должна ставить перед игроками всяческие преграды. Прокачка, прохождение подземелий, поиск предметов, победы над боссами… но в играх чаще всего есть еще и баланс. Разве задача разработчика — не в том, чтобы правильно настроить сложность игры? Мне… кажется, что и Четыре Бога, и Восемь слишком сильны… словно они хотят во что бы то ни стало помешать нам пройти игру. Но тогда что же это? Хочет разработчик, чтобы мы прошли Имперский Замок, или все-таки нет?

Конечно, Харуюки не мог похвастаться хорошим умением превращать мысли в речь, но похоже, что смысл его вопроса собеседники все же уловили.

Черный мечник кивнул и ответил намного серьезнее, чем раньше:

— Сильвер Кроу. Ты совершенно правильно чувствуешь, что игра сама себе противоречит. Но по-другому и быть не может. Ведь Брейн Бёрст 2039 — это и игра, и в то же время нет.

— Что… это значит?.. — ахнул Харуюки и вдруг вспомнил.

В конце прошлого месяца, в самый разгар штурма базы Общества Исследования Ускорения Архангел Метатрон показала ему высший уровень, и Харуюки задался тем же самым вопросом.

Если разработчик поместил TFL в глубине Имперского Замка, а теперь хочет добраться до него, то что мешает ему дотянуться божественной дланью и извлечь этот предмет? Зачем ему объявлять TFL целью игры и утруждать бесчисленных бёрст линкеров штурмом Имперского Замка?..

Харуюки увидел, как Графит Эдж пошевелился, словно собираясь ответить.

Но не успел он что-либо сказать, как Рейкер вскинула руку.

— Подождите. До нашего автоматического отключения осталось две минуты. Разговор, я так понимаю, будет долгим, так что продолжим после повторного погружения.

— А-а… хорошо. Ну, мы с Лидом подождем тут, а вы релог… перепогружайтесь поскорее, — ответил Граф, в очередной раз чуть не сорвавшись на архаичный сетевой сленг, а затем вновь сложил руки на груди и прислонился к стене.

Харуюки мельком глянул в окно инстры, которое до сих пор не закрыл, а затем шепнул иконке на правом плече:

— Придется подождать, Метатрон. Прости, я скоро вернусь.

— ...Поторопись, слуга, — как всегда надменно и немного обиженно ответила Метатрон.

Харуюки улыбнулся, а затем поклонился Трилиду, вставшему рядом с Графом.

— Пока, Лид, скоро буду.

— Счастливого пути, Кроу-сан, Рейкер-сан.

Когда они закончили прощаться, осталось тридцать секунд. Харуюки и Рейкер кивнули друг другу. Но за считанные секунды до отключения Граф вдруг щелкнул пальцами.

— Кстати, Рекка, поставь следующий таймер часов на десять.

— Немало.

— Я все потом объясню. Ну, пока.

Фуко недоверчиво кивнула и взяла Харуюки за руку. Уже через секунду перед глазами вспыхнуло предупреждение:

«DISCONNECTION WARNING».

А затем глубины Имперского Замка растаяли в нахлынувшем свете.

Глава 4

— С… с… с-с-с-с-с-с-с-с…

Аватар Тистл Поркюпайн растратил все иголки и превратился из круглого и пушистого в непривычно стройное создание. Сама девушка все еще пыталась выговорить только что услышанное слово, но заикалась, точно зависший аудиофайл.

Стоявший рядом Кассис Мус несильно хлопнул ее по спине. Тистл откашлялась, затем глубоко вдохнула и…

— ...Слияние-е-е-е-е-е-е?! — раздался ультразвуковой вопль.

Михая дождалась, пока звон в ушах окончательно утихнет, и кивнула одновременно с Нико.

— Yes.

— Именно.

Тистл начала заваливаться назад. Именно она больше остальных Триплексов опасалась поддерживать Нега Небьюлас, поэтому к тому, насколько она оказалась шокирована, следовало отнестись с пониманием.

Тистл кое-как восстановила равновесие, удержав своего аватара, когда он отклонился от вертикали уже на двадцать градусов, выбросила вперед руки и замотала головой.

— Нет… нет-нет-нет-нет, подождите! Э-э-э… начнем вот с чего: система вообще допускает слияние Легионов?

Михая кивнула девушке-дикобразу, которая, наконец-то, начала успокаиваться.

— Да. Но если оба Легиона владеют территорией, то должны граничить.

— Что происходит с именами и командирами Легионов?

На второй вопрос ответила Нико:

— Как я понимаю, это все настраивается. Можно оставить одно из двух имен или придумать новое. Можно оставить одного из старых командиров или назначить нового.

— Хм-м… как поступили девочки из Сетагаи, которые недавно вступили в Негабью?

— А, нет, они не сливались, они распустили старый Легион и записались в Негабью.

— Э? Зачем такие сложности?

— Не знаю… я не спрашивала.

Тистл и Нико озадаченно замолчали, но тут заговорил хранивший до сих молчание Кассис Мус:

— Наверное, чтобы не мешать… своим Ударом Возмездия.

— Ты о чем? — Тистл наклонила голову в другую сторону.

— Я сам только что посмотрел, но… вне зависимости от того, с какими настройками сливаются Легионы, оба старых командира на месяц сохраняют право на Удар Возмездия.

— О-о… то есть, если при слиянии Легионов назначат нового командира, то какое-то время в Легионе право на казнь будет сразу у троих?

— Видимо, да.

— О-хо-хо, если чего случится, можно устроить палаческий фестиваль!

— Не надо таких фестивалей, — с ухмылкой вмешалась Нико в разговор Кассиса и Тистл. — В общем, бывший Пети Паке решил распустить Легион, чтобы не оставлять за собой право на Удар Возмездия? Смелые они.

— Эй-эй-эй-эй! Сейчас не время восторгаться, Рейн! — воскликнула Тистл тоном выше. — Ты же не станешь поступать с нами так же?! Я на такое одностороннее слияние точно не соглашусь!

— Остынь, Порки.

Кассис положил руки на плечи Тистл, и миниатюрная девушка-дикобраз снова постепенно успокоилась. Наконец, она протяжно выдохнула и подняла взгляд на лося.

— ...Что-то ты слишком спокоен, Касси. А… так ты с самого начала знал о слиянии?!

— Н-нет! Ну, то есть, неважно.

Кассис откашлялся, убрал руки и отступил.

Тистл Поркюпайн угадала. Михая и Нико еще до встречи сообщили Кассис Мусу о возможном слиянии. Они хотели заручиться его помощью, чтобы успокоить взрывоопасную Тистл, и к тому же оценили реакцию своего офицера.

Хладнокровные расчеты Кассиса и неуёмная бодрость Тистл много раз за последние несколько лет помогали командиру возрожденного Проминенса. И Кассис, и Тистл были незаменимыми соратниками Рейн, до глубины души преданными Проминенсу.

Возможно, они любили Красный Легион еще сильнее Михаи.

Верность Михаи как Триплекса относилась в первую очередь к самой Нико, а не к Легиону. Да и сердце Михаи как бёрст линкера тяготело к дуэлям, а не битвам за территорию. Она так часто посещала Мекку дуэлей, Акихабарское Поле Боя, не только ради сбора информации, но и для шлифовки дуэльных навыков.

Поэтому Михая не слишком сопротивлялась идее слияния с Нега Небьюласом. Конечно, жаль осознавать, что родного названия «Проминенс» больше не будет, но Михая была готова сражаться рядом с Нико, где бы та ни очутилась, и, к тому же, ее Королеве стоило огромных усилий решиться и все же объявить о слиянии.

Однако едва ли основная часть легионеров Проминенса согласится с такой же легкостью. Если даже Тистл, заслужившая свое положение уже во времена Второй Королевы, так ошарашена, то такие ветераны прошлой эпохи, как Блейз Харт или Пич Парасоль точно не ограничатся одним лишь удивлением. Ведь кто бы что ни говорил, голову Первого Красного Короля Рэд Райдера отрубила действующий командир Нега Небьюласа, Черная Королева Блэк Лотос…

— Порки. Я прекрасно понимаю, что говорить об объединении с Негабью очень тяжело, — негромко обратилась Нико к Тистл Поркюпайн, чья регенерирующая шерсть уже беспокойно колыхалась. — И, конечно же, я и думать не стану о роспуске Проми и одностороннем поглощении. Я договорюсь и добьюсь слияния на равных. Но… но все-таки я не уверена, что весь наш текущий состав согласится пойти со мной. Наверняка некоторые решат уйти, и… Порки, Касси, я не вправе винить вас, если уйдете и вы…

— …

Тистл открыла было рот, собираясь что-то сказать, но Кассис вновь нажал на ее плечи. Нико посмотрела в глаза своим офицерам и продолжила:

— Просто я… за последнее время многое обдумала. Я спрашивала себя, ради чего из последних сил сражалась в Нериме и Икебукуро, когда ушел прошлый Король и начался хаос… зачем, стиснув зубы, защищала нашу территорию, когда меня провозгласили Второй Красной Королевой. Ведь я вовсе не гожусь на роль генерала армии, да и, если честно, к флагу Проминенса не так уж и привязана. Я ведь могла просто собрать хороших знакомых, учредить маленький Легион, пусть даже без территории, жить себе в уголке Ускоренного Мира и не знать бед… — маленький алый аватар посмотрел в затянутое тучами небо Грома и Молнии и вытянул руку, словно пытаясь дотянуться до птицы, которая, возможно, парила в этот миг над толщей облаков. — Наверное, я просто не захотела убегать. От тех стервятников, что накинулись на гибнущий Красный Легион, надеясь напоследок урвать побольше очков… от других Легионов, что считали меня не настоящим Монохромом, а Королевой-выскочкой… и от легионеров Проми, что доверились мне. Я боялась, что так не может продолжаться вечно, что однажды эта позолота осыплется и обнажится вся моя мерзость… и все же никогда отвращение к бегству, к проигрышу не покидало меня…

Скорее всего, Нико познала свои чувства не благодаря своему заместителю, а с помощью серебряной вороны, с которой познакомилась полгода назад. Михая и сама не знала, радоваться этому или грустить. Она навострила уши, отдав все свое внимание речи юной Королевы:

— Поэтому я хочу выстоять и сейчас. Если честно, я до смерти боюсь и Общества, и Белого Легиона. Но это они убили Черри… и потому превратились в моих врагов. Если я сбегу и оставлю Негабью разбираться в одиночку, то грош цена моему званию Королевы. В этот раз я хочу сама защищать, что должна. Поэтому… прошу вас, Порки, Касси — помогите мне.

Уверенно закончив речь, Нико склонила голову перед двумя Триплексами.

По почти отросшей шерсти Тистл прошла волна, девушка-дикобраз глубоко вдохнула, а затем негромко спросила своего командира:

— Что ты должна защищать, Рейн?

Нико выпрямилась и без малейших колебаний ответила:

— Саму себя, товарищей из Проми… и весь Ускоренный Мир.

Затем вопрос задал Кассис, качнув рогатой головой:

— Черная Королева Блэк Лотос стремится к десятому уровню… другими словами, к прохождению Брейн Бёрста. Не дрогнет ли твоя воля, если путь, по которому ты собралась идти вместе с ней, приведет к концу Ускоренного Мира?

— Нет, ведь и для нее это — то, что она «должна защищать»... к тому же я не верю, что наш мир исчезнет, как только кто-то один доберется до десятого уровня. Уровни ведь повышаются для того, чтобы одержать над чем-то победу? Игра, которую можно пройти, просто добравшись до заветной циферки, не смогла бы заставить меня так смеяться и так плакать. Пусть даже на десятом уровне и удастся встретиться с разработчиком, наверняка он просто даст игрокам новое задание.

Нико говорила настолько уверенно, что и Михая, при всем уважении к Черной Королеве, отчасти согласилась. И все же ей бы не хватило духу сказать, что десятый уровень — не более чем «циферка»; ведь до него невозможно добраться ни за какие бёрст поинты. Путь к нему полит кровью пятерых бёрст линкеров девятого уровня, чьи жизни придется забрать…

Нико только что назвала дорогу войны, по которой стремилась пройти Черная Королева Блэк Лотос, тем, что та «должна защищать». Наверняка Нико считала, что в глубине души Черная Королева похожа на нее. Пусть их дуэльные аватары и отличаются оружием, но и той, и другой дана сила, что ранит и отторгает любого, кто пытается приблизиться к ним. Обе они сумели вернуться к своим шрамам, приняли и их, и порожденную ими мощь, обратив старые травмы в силу, словно тьму во свет.

— Пусть даже… придет день, когда мне придется сразиться с Лотос… — Нико обвела Триплексов горящим взором, а затем тихо закончила: — ...И битва закончится тем, что кто-то из нас лишится всех очков, я приму свою судьбу. Ведь я сама приняла решение перейти на девятый уровень, зная о правиле внезапной смерти… Я хотела силы ради того, чтобы защищать мир, что меня окружает. И я хочу нести свою решимость до самого конца. Сейчас, ради того, чтобы защитить все, что мне дорого, я должна объединиться с Лотос и сразиться с Белым Легионом.

Нико договорила, но Тистл и Кассис еще долго не нарушали молчание.

Отросшая шерсть Тистл на мгновение встопорщилась, но вновь обмякла и зашелестела на прохладном ветру.

Чертополоховый аватар посмотрел в клубящиеся тучи, и, в конце концов, кивнул.

— ...Если в тебе столько решимости, Рейн, то и мне придется остаться с тобой до конца… переговоры с Блейз и прочей старой гвардией оставь на меня. Уверена, они поймут, если им все как следует объяснить.

В голосе Тистл смешались не только неуверенность в туманном будущем и страх перед сильным врагом — но и решимость, присущая лишь тем, кто выбирает путь битвы несмотря ни на что.

Кассис Мус тоже неторопливо кивнул, лязгнув мощной броней.

— Я всегда знал, что придет время… и нам придется сражаться не на своей земле. Конечно, я не подозревал, что именно по этой причине, но готов принять волю командира.

Выслушав ответы офицеров, Нико кивнула, затем крепко сжала правый кулак и выбросила его вперед.

— Спасибо, Порки, Касси… и Пард. Я не знаю, как сложатся обстоятельства, но могу пообещать одно: я ни за что не сбегу. Пусть даже против меня выступит Белая Королева и Броня Бедствия 2, я не стану бояться и отступать. Я буду сражаться до последней капли крови.

Тистл и Кассис молча шагнули к Нико и коснулись ее маленького кулачка своими.

«Ты стала сильнее, Нико», — мысленно прошептала Михая, подойдя к остальным аватарам и присоединив свой кулак.

В черных тучах Грома и Молнии появился крохотный просвет. Сквозь него пробились солнечные лучи, и четверка аватаров заблистала в них ярким пламенем.

Глава 5

Как только Харуюки очнулся в зале своей квартиры в реальном мире и разомкнул веки, первым же делом он вскинул правую руку и вошел в настройки домашней сети.

Вместе с этим он принялся переводить время Ускоренного Мира в реальное. Графит Эдж попросил их поставить страховочное отключение на десять часов. Значит, нужно разделить десять часов на тысячу и установить таймер. Десять часов это шестьсот минут или тридцать шесть тысяч секунд, которые при делении дадут тридцать шесть…

Кое-как успев обсчитать все в уме за секунду, Харуюки попытался было набрать цифры в окне…

Но его вскинутую руку вдруг сжала белая ладонь.

— Фха?! — выдохнул Харуюки, скашивая взгляд вправо — и встретился глазами со своей соратницей. Их разделяли всего каких-то десять сантиметров.

У него вдруг сперло дыхание — ведь на лице Курасаки Фуко не было привычной безмятежной улыбки, ее сменили беспокойство и напряжение. Но не успел он выговорить хотя бы слово, как Фуко коснулась его лба своим и прошептала:

— Ворон-сан, дай мне храбрости.

— Э…

Хотя Харуюки и не понял, о чем она, но машинально сжал руку Фуко в ответ. На какое-то мгновение он ощутил глубокую дрожь ее тела, но несколько секунд спустя ее голос прозвучал уверенно, как всегда:

— ...Спасибо. Идем.

— А-ага.

Конечно, состояние Фуко встревожило Харуюки, но времени на раздумья не осталось. За каждую секунду в реальном мире на неограниченном поле проходило шестнадцать минут. Харуюки установил таймер автоматического отключения, они с Фуко кивнули друг другу, а затем дружно произнесли команду «Анлимитед бёрст».

Раздался звук ускорения, перед глазами потемнело. Вмиг исчезли и тепло тела Фуко, и аромат ее шампуня.

На смену пришел едва уловимый аромат дерева и холодное дуновение воздуха.

Харуюки открыл глаза, не поднимая головы, и увидел под металлическими ногами Сильвер Кроу чистые белые доски. Похоже, за время их отсутствие на поле случился Переход.

— Мы на… Эпохе Хейан?.. — пробормотал он, поднимая голову и осматриваясь.

Разумеется, они оказались на том же месте, где их застало автоматическое отключение — в той самой комнате перед Храмом Восьми Богов, в глубине Имперского Замка. Но если Скай Рейкер стояла рядом, то ни Графа, ни Лида рядом не было.

Хотя их отсутствие и беспокоило Харуюки, куда сильнее его тревожило поведение Фуко перед тем, как они ускорились. Он шагнул к ней и с опаской спросил:

— А-а… учитель, с тобой все в порядке?..

Фуко приподняла опущенную голову и слегка покачала ей.

— ...Прости, что вдруг напугала, Ворон-сан. Просто мне… стало немного страшно.

— Тебе… страшно? — опешил Харуюки.

Фуко кивнула, и ее металлические волосы качнулись.

— Да. Я… должна рассказать Саттян обо всем, что сегодня случится. Но что… если слова Графа наполнят ее не надеждой, а отчаянием?.. Что, если ее надежды увидеть конец Ускоренного Мира в одночасье рухнут?.. Эти мысли меня испугали…

Услышав ее слова, Харуюки шумно вдохнул.

Сегодня Харуюки отправился в Имперский Замок без разрешения Черноснежки как раз потому, что хотел как можно больше разузнать о Мерцающем Свете. Он хотел изучить TFL, который Метатрон назвала самим смыслом существования Ускоренного Мира, а затем рассказать Черноснежке о «другом пути».

Когда им удалось избежать яростных атак Судзаку и проникнуть за стены Замка, внутри им встретился не только Трилид Тетраоксид, но и Графит Эдж. Харуюки считал, что им несказанно повезло, ведь Граф, судя по всему, знал об Имперском Замке и даже о самом Брейн Бёрсте еще больше Лида.

Но действительно — никто не обещал, что сведения, которые сообщит им Граф, окажутся тем самым, на что надеялись Харуюки и Фуко. Граф вполне может сказать, что TFL — вовсе не условие завершения Брейн Бёрста, или что достичь его в принципе невозможно.

Харуюки перевел взгляд на стену в глубине комнаты.

Если на Лунном Свете комнату от Храма Восьми Богов отделяли храмовая арка и серебряная ограда, то теперь их сменили алые тории Эпохи Хейан и веревка-сименава. Вдали в кромешной тьме все также пульсировал тусклый огонек на пьедестале.

Пожалуй, между сименавой и пьедесталом не насчитывалось и сотни метров, но на самом деле этот огонек был бесконечно далек. Харуюки едва удалось сбежать от одного Судзаку, а уж выжить в бою против восьми Энеми того же же Ультра Класса он не мог и мечтать.

Фуко тоже устремила взгляд на золотистый огонек, а затем тихо обронила:

— ...Интересно, что бы сделала Саттян, окажись она тут…

Харуюки подумал и ответил:

— Думаю, семпай бы первым делом попыталась пробиться напролом…

— А вы с Пайлом изо всех сил тянули бы ее обратно, — Фуко хихикнула и отступила от толстой сименавы. — Прости, что вдруг оробела, Ворон-сан. Теперь я в порядке… что бы ни сказал Граф, Саттян — не из тех, кто так легко впадает в отчаяние. А моя роль — лететь перед ней и устранять любые преграды… каким бы опасным ни было небо.

Харуюки тоже отвернулся от сименавы и коснулся руки Фуко.

— А-а-а… я... я тоже буду лететь вместе с тобой, учитель… ради Черноснежки-семпай.

— Спасибо, Ворон-сан, — Фуко мягко улыбнулась и обвела взглядом комнату. — И все-таки… куда делись Граф и Лид-кун?

— Да уж… мы пробыли в реальном мире около пятнадцати секунд, здесь должно было пройти только четыре с чем-то часа…

— Вижу, ты тоже хорошо освоил «ускоренный пересчет», Ворон-сан.

От неожиданной похвалы Харуюки вжал голову в плечи и вдруг вспомнил.

— А, ах да, точно же, погоди немного…

Харуюки сосредоточился и обратился к хозяйке подземелья под далеким парком Сиба. Как только связь установилась, над левым плечом аватара всплыла трехмерная иконка.

— Долго же тебя не было, слуга, — раздался обиженный голос Архангела Метатрон.

— Прости, что заставил ждать, — поспешно извинился Харуюки. — Так вот… ты случайно не знаешь, куда ушли Граф-сан и Лид?

— Послушай меня, слуга. Пока я в этом состоянии, обрыв связи с тобой мгновенно отключает восприятие аудиовизуальной информации. Другими словами, я не знаю и знать не могу.

— Я, ясно. М-м… может, они пообедать пошли?

Харуюки подумал, что уж в самом Имперском Замке просто обязан быть роскошный магазин-ресторан, и еще раз обвел комнату взглядом, как вдруг…

Откуда-то далеко сверху послышался грохот, и Харуюки с Фуко переглянулись.

Кивнув друг другу, они бросились бежать. По винтовой лестнице, начинавшейся с противоположной от сименавы стороны, они пронеслись, прыгая через две ступеньки.

Не прошло и минуты, как они вернулись в Артефактный зал, где застали совершенно неожиданную картину.

В самом центре зала сражались на мечах два самурая — один четырехметрового роста и в тяжелых серых доспехах, другой втрое меньше и в броне небесно-голубого цвета. Крупный, судя по всему — караульный Энеми замка, а маленький, разумеется, Трилид Тетраоксид.

Тонкий клинок Лида поглощал всю энергию ударов огромного нодати[3] Энеми, которым, казалось, можно было рубить даже скалы. От каждого столкновения мечей во все стороны разлетались белые искры, освещавшие зал. Пока что Лид держался, но разница в силе и весовой категории выглядела огромной. Любая ошибка могла стоить Лиду потери равновесия и пропущенного смертельного удара.

— К-к-к-ч-ч-ч…

«Как так получилось?!»

«Что мне делать?!»

Хрип Харуюки заключал в себе сразу оба вопроса. Ответил на них черный аватар, прислонившийся к пьедесталу, на котором некогда покоился артефакт «Бесконечность»:

— О, Рекка, Кроу, снова здрасьте!

— Какое тут «здрасьте», Граф?!.. — звонко выкрикнула Фуко, тут же набросившись на мечника: — Как так получилось?! Немедленно помоги ему!!!

— Ну-ну, не нервничай, — Граф вскинул руки и непринужденно продолжил. — Пока мы вас ждали, случился Переход. Мы с Лидом давно не были на Хейане, вот и решили вспомнить обратную дорогу и подчистить Энеми…

— Но почему Лид сражается один?! Это же опасно!

— Забей, мой ученик может горы свернуть, если захочет… — начал Граф, но тут едва сдерживающий натиск огромного меча Лид выдавил измученным голосом:

— П-прошу прощения, учитель, но мне и правда тяжеловато...

— Эх-ма… ну, еще бы, третий-то подряд. Хм-м… раз так… — Графит Эдж задумчиво склонил голову, а затем резко вскинул руку и указал на Харуюки. — Прости, Кроу, но помоги-ка ты Лиду.

— Э-э-э?! Кто, я?!

— Ага. Только, чур, без Инкарнации.

— А-а… хорошо… но… э-э-э… — промямлил Харуюки, бегая глазами от Графа к Лиду и обратно.

Последнему это, впрочем, ничем не помогло. Точнее, его клинок постепенно подавался назад под натиском противника. Долго ему не протянуть.

«...Ничего не понимаю, но придется действовать!»[4]

Харуюки отложил вопросы в сторону, глубоко вдохнул и начал разбегаться по дощатому полу. Вдогонку ему донеслось ободряющее: «Удачи, Ворон-сан!» от Фуко, а через пару мгновений в ушах прозвучал хладнокровный голос Метатрон:

— Слуга, у этого существа весьма приоритетное оружие. Едва ли твоя хрупкая броня его выдержит.

— Э…

— Тебе придется уворачиваться от атак. Впрочем, если мне захочется, я буду о них предупреждать.

— С-спасибо… — тихо ответил Харуюки, не отводя взгляда от разворачивающейся впереди схватки.

Он приближался к Трилиду со спины, но тот должен был почуять Харуюки. Вот только он с таким трудом сопротивлялся давлению нодати противника, что не мог пошевельнуться. Первым делом Харуюки требовалось атаковать Энеми и переключить его внимание на себя. К счастью, перепогружение и десять потраченных очков восполнили шкалу здоровья.

— Лид! — воскликнул Харуюки и оттолкнулся от пола.

Он перелетел через Трилида, кинулся в лицо Энеми и изо всех сил ударил его правым кулаком в самую середину маски.

— У-ргха!

Удар попал точно в цель. Над Энеми всплыла полная шкала здоровья и слегка сократилась.

Судя по тому, что глаза Энеми вспыхнули и зафиксировались на Харуюки, атака и в самом деле оказалась первой.

— Зо-о-о-о-у-у-у-м-м!!! — противник испустил незнакомый вопль и замахнулся двухметровым нодати.

Харуюки убедился, что Лид сразу же отпрыгнул назад, а затем воспользовался появившейся энергией, чтобы раскрыть крылья.

— Справа, слуга! — мелькнул в голове голос Метатрон.

Самурай вдруг завалил нодати набок и взмахнул им горизонтально. Харуюки как раз готовился метнуться вбок, чтобы уклониться от вертикального удара, и вряд ли успел бы среагировать без предупреждения Метатрон.

— Ай-яй!.. — не слишком мужественно воскликнул он и подпрыгнул в воздухе.

Клинок пронесся прямо под пятками Харуюки, оставив в воздухе дрожащий маревом след.

Харуюки ударил промахнувшегося Энеми правой ногой, отскочил на отдаче, приземлился и тут же крикнул Трилиду:

— Я буду держать его на себе, Лид! Атакуй, как будет возможность!

— Так точно, Кроу-сан!

Хотя они уже давно не сражались бок о бок, Лид нисколько не колебался. Они одновременно отпрыгнули в стороны — Харуюки в правую, Лид в левую — и начали заходить с флангов. Как они и предполагали, Энеми развернулся вслед за Харуюки, на ходу вскидывая нодати.

— Надвигается комбинация, слуга! — послышался напряженный голос Метатрон.

Харуюки, до того фокусировавшийся лишь на острие нодати, расширил поле зрения до всего Энеми и приготовился встречать атаку.

— Зо-о-о-ой! — взревел враг и начал двигаться.

Центр тяжести сместился, и Харуюки прикинул по нему траекторию удара.

«Конечно, каждая его атака чудовищно сильна, но до отточенных техник Манган Блейд ему далеко!»

Вертикальная, вертикальная, горизонтальная — в воздухе сверкнули три быстрых атаки, но Харуюки уклонился от каждой с миллиметровой точностью. Точнее, последняя слегка оцарапала ему грудь, но урона почти не нанесла.

Сразу после натиска самурая за его спиной сверкнул синий клинок. Рубящая атака Лида попала точно в цель и нанесла внушительный урон. Безусловно, клинок «Бесконечность» был достоин звания артефакта, но такими темпами внимание Энеми могло переключиться на юного самурая.

— Рья-а! — крикнул Харуюки, резко сблизился с противником и замолотил по тонкому наколеннику руками и ногами.

Серебристый аватар на одном дыхании нанес пять ударов, но не смог побить урон от взмаха Лида. Еще три, нет, хотя бы два удара…

— Зом-м-м! — взревел самурай и попытался отмахнуться от Харуюки рукоятью нодати.

Тот резко пригнулся, и металлический брусок, способный поспорить по весу с хорошей дубиной, задел лишь левое плечо аватара, забрав при этом почти десятую часть здоровья.

Харуюки сразу же отпрыгнул и тогда…

— Ты слишком заигрываешься, слуга, — отругала его Метатрон.

— Д-да, я понимаю. Но если я не буду наносить урон…

«…То не удержу его на себе», — собирался закончить Харуюки, но архангел строго перебила его — сказав нечто очень важное:

— Ты слишком уверен в том, что существа — создания логичные. Пусть сразу после рождения они и не могут потягаться со мной интеллектом, но так называемая «душа» у них есть.

— Душа?! — изумился было Харуюки, но быстро вспомнил.

У девушек из Пети Паке имелась подруга — Энеми Малого Класса, лавовый карбункул «Кул-тян», у которой и правда чувствовалось нечто вроде души. Харуюки мысленно согласился с Метатрон, а та продолжила:

— Поэтому они вовсе не обязательно нападают на тех, кто нанес им наибольший урон.

— Э?.. Тогда как они…

— Еще раз, у них нет никакого однозначного числового критерия. Как и у вас. Существа атакуют тех, кого считают самыми грозными противниками, и дело здесь не только в количестве урона.

Сверхскоростной обмен мыслями заставил Харуюки вспомнить события месячной давности.

В тот день они пришли к южным вратам Имперского Замка, чтобы спасти Ардор Мейден. Судзаку атаковал не Блэк Лотос, которая наносила ему удар за ударом, а Харуюки, попытавшегося приблизиться к вратам. Харуюки пришлось на своей шкуре прочувствовать гнев, который Судзаку обрушивает на тех, кто посягает на его святыню.

Энеми… точнее, существа — не просто программы. Они способны как гневаться, так и находить общий язык с бёрст линкерами. Как Кул-тян с Шоколад Папеттой. Как Харуюки с Метатрон.

Значит, требовалось «запугать» Энеми-самурая сильнее, чем Лид.

Харуюки не стал использовать Инкарнацию, но сосредоточил воображение... и испустил «ауру», пусть и не такую впечатляющую как у Черной Королевы Блэк Лотос или Красной Королевы Скарлет Рейн. Харуюки воспрянул духом, отбросил сомнения и решительно встал напротив противника.

Да, сомнения… недавно Харуюки начал слегка остерегаться битв против Энеми. Возможно, на него повлияла встреча с Метатрон, назвавшей себя «существом»; возможно, та битва, в которой ему пришлось защищать Кул-тян… а может, он растерял уверенность еще тогда, когда впервые увидел Энеми.

Конечно, Харуюки не мог признаться в этом друзьям, старательно ходил на охоты и зарабатывал очки, но он никогда не сражался против Энеми так же отчаянно, как против бёрст линкеров. Скорее всего, просто потому, что не чувствовал на это достаточной мотивации. Энеми крайне сильны и способны запросто убить зазевавшегося бёрст линкера, но Харуюки никак не мог отделаться от чувства, что сражаться ради утоления собственной жажды против созданий, которых принуждает к битвам система, не совсем правильно.

Стоя напротив Энеми-самурая, явно относящегося к Звериному Классу, Харуюки, наконец, задал Метатрон вопрос, который так долго не давал ему покоя:

— Метатрон. Как ты смотришь на наши битвы против существ?

— На этот вопрос отвечать только вам, — мгновенно отозвалась Энеми Легендарного Класса. И после короткой паузы добавила: — Но если смотреть на битвы существ против вас, то они кажутся мне свидетельствами существования.

— Свидетельствами… существования?..

— Да. Сразу после рождения все мы, и я в том числе, знали лишь битвы против вас, бёрст линкеров. Но немало существ после многих побед и с течением долгого времени нашли своему существованию новый смысл. И раз так, я считаю, у битв был смысл.

«У битв был смысл».

Харуюки кивнул, вжался в пол ногами и вскинул перед собой кулаки.

Конечно же, он не понял смысл слов Метатрон до конца. Конечно же, он не избавился от сомнений насчет схваток с Энеми. Но самурай, что стоял перед ним, изо всех сил пытался одолеть их с Лидом. А значит, так же должен поступить и Харуюки. Пусть перед ним и Энеми, их бой — такая же «дуэль» Брейн Бёрста, как и все остальные битвы.

Харуюки освободил сознание от посторонних мыслей, и цвета мира обрели синеватые оттенки. Харуюки вошел в уже знакомое сверхускорение.

Но сейчас оно не просто изменило гамму, но и слегка просветило тяжелую броню Энеми.

Харуюки увидел потоки фотонов, что перетекали внутри противника.

Пусть он и увидел их впервые, но сразу понял, что видит информацию, из которой состоит Энеми. Скорее всего, переговоры с Метатрон сфокусировали сознание Харуюки настолько, что он начал отчасти воспринимать «высший уровень».

Самурай, который уже собирался замахнуться на Лида, вновь посмотрел на Харуюки, словно что-то почуяв. Глаза за маской вспыхнули с новой силой.

Самурай занес правую ногу, и фотоны сразу же сгруппировались в ней.

— Зроа-а-а-а-а!

Харуюки прыгнул в тот самый миг, когда противник взревел и изо всех сил топнул.

Как только нога противника коснулась дощатого пола, фотоны — видимое воплощение энергии — волной разлетелись во все стороны. Останься Харуюки на месте, его подкосила бы ударная волна. Но Харуюки с легкостью избежал атаки, затем прыгнул повторно, оттолкнувшись от правого колена противника, и нанес еще один чистый удар по лицу самурая.

Харуюки и дальше продолжал двигаться с умопомрачительной скоростью, удерживая Энеми на себе. Иногда Лиду удавалось подгадать момент и нанести противнику сильнейшие удары.

Битва вышла не слишком долгой и не слишком короткой. Наконец, измученный самурай взревел, его тело с грохотом взорвалось, а в следующий миг сверхускорение Харуюки закончилось.

У него сразу пошла кругом голова, но подоспел Лид и подхватил Харуюки под руку.

— Вы в порядке, Кроу-сан?

— А-ага, — Харуюки кое-как нашел силы кивнуть. — Чуть-чуть голова закружилась.

— Простите, Кроу-сан, вам пришлось весь бой танчить врага…

Когда Харуюки увидел по лицу Трилида, насколько искренне тот извиняется, то не сдержался и прыснул.

— Ч-что такое?

— Ха-ха… прости. Я не ожидал услышать от тебя слово «танчить».

Юный самурай смущенно вжал голову в плечи.

— ...Когда мы вместе с учителем Графом, я иногда забываюсь.

— Ничего, я не против, тем более, сетевой сленг знаю, — ответил Харуюки, выпрямился и услышал за спиной аплодисменты.

— Прекрасная битва, ученики. Мне больше нечему вас… — начал Графит Эдж наигранным голосом, но Скай Рейкер перебила его, толкнув острым локтем.

— Ну-ка, Граф! Ворон-сан — мой ученик.

— Гм… да ладно тебе, я его паре приемов научил, так что теперь и мой.

— Это каким таким приемам?

— Э-э-э… я еще не успел?..

Харуюки с Лидом дружно улыбнулись, наблюдаясь за веселой пикировкой двух восьмерочников. Затем Харуюки обернулся и не сразу поверил своим глазам, оценивая вырезанные в полу следы завершившейся битвы. Метатрон тихо напомнила:

— Душа существа вернется на Основной Визуализатор, но однажды он возродится, пусть и в другом виде, и наверняка сразится с тобой еще раз.

— Ага… наверное.

Харуюки кивнул, и они вместе с Лидом вернулись к учителям.

Юный самурай вежливо поклонился наставнику, а затем слегка усталым, но по обыкновению ясным голосом сказал:

— Благодарю за наставления, учитель Граф.

— Ага, молодец. Вижу, ты уже совсем освоил его, Лид, — ответил Граф, указывая на Бесконечность.

Лид окинул взглядом клинок, свисающий с левого бока, и покачал головой.

— Нет… мне все еще далеко до вас, учитель. Когда бой затягивается, меч словно становится тяжелее…

— Ну, а что ты хотел? Артефакт-сама все-таки. Такие тяжелые мечи в Ускоренном Мире по пальцам пересчитать можно.

— Э… он правда тяжелый? — спросил заинтригованный Харуюки.

Лид слегка наклонил голову.

— Хотите подержать, Кроу-сан?

Он снял ножны с пояса, не дожидаясь ответа.

Харуюки посмотрел сначала в лицо Лида, поднявшего меч двумя руками, затем на Графа и Рейкер, но никто ничего не сказал. Харуюки сглотнул и осторожно положил руки на меч.

— Л-ладно, спаси… э, н-ничего себе!..

Когда Харуюки взял клинок, то едва не завалился вперед и с трудом удержался на ногах. Меч и вправду оказался очень тяжелым. По ощущениям Харуюки, он был не легче огромного двуручного клинка Хром Дизастера, а то и тяжелее.

— Р-разве им вообще можно размахнуться?.. Э-э… м-можно я вытащу?

— Конечно, конечно, — с улыбкой разрешил Лид.

Харуюки осторожно взялся правой рукой за рукоять и извлек клинок из ножен.

Он впервые увидел лезвие Бесконечности так близко. Оно оказалось выковано из блестящей, похожей на лед голубоватой стали, по поверхности которой бежали разводы. Харуюки уже приходилось сражаться мечом, когда его аватар стал шестым Хром Дизастером, но сейчас он вновь ощутил, насколько тяжелы и опасны клинки даже для своих хозяев. Он сразу понял, что научиться сражаться таким оружием очень непросто.

— Хм… приоритет у него довольно высокий, — сказала Метатрон, запорхав крылышками от любопытства. — Слуга, попробуй ударить его Ектенией.

— Т-т-т-т-ты что?! Я же никогда не расплачусь, если поцарапаю!

Харуюки спешно вернул клинок в ножны и отдал Лиду. Дождавшись, пока юный самурай вновь подвесит меч на пояс, Харуюки сочувственно вздохнул.

— Еще бы ты не устал, если сражаешься таким тяжелым оружием.

Но хотя Харуюки говорил от всего сердца, Лид тут же покачал головой.

— Нет-нет! Если уже от трех взмахов подряд меч кажется тяжелым, то это значит, что мне еще учиться и учиться.

— Н-но… но и у меня руки-ноги тяжелеют, когда я устаю…

— По вам совершенно незаметно, Кроу-сан. Во время битвы вы двигались настолько гладко… что я даже немного испугался.

— Э? Д-да что ты, я вовсе не…

Теперь головой покачал уже Харуюки, но Граф хмыкнул, поддержав Лида.

— Я обратил внимание еще во время твоей битвы с Гр-саном, Кроу: твоя маневренность, а особенно навыки высокоскоростного контактного боя в трех измерениях, уже на уровне ветерана. Наверное, следует похвалить Рекку и Лотту.

— Еще бы. А также старания самого Ворон-сана.

Харуюки не привык выслушивать похвалу в свой адрес, так что после слов Фуко замотал головой еще быстрее.

— Н-н-н-н-нет-нет-нет, что вы… кстати, я ведь и в бою с Гр-саном, и в бою с Энеми не смог толком нанести урона…

— Да, к слову об этом, — Граф щелкнул пальцами, а затем указал ими на Харуюки. — Безоружные аватары контактного боя вроде Кроу часто в совершенстве обучаются управлять собственным телом быстрее других. Маневры — основа дуэлей и один из важнейших навыков… но с ростом уровня одной лишь собственной силой не победить аватаров с Усиливающим Снаряжением. Другими словами, часто бывает такое, что на бронированных врагов вроде Гр-сана и Энеми-самурая пробивной силы уже не хватает… Да, под пробивной силой я имею в виду не силу кулаков аватара, а…

— Знаю я, о чем ты, Граф, — прервала мечника Фуко. — ...Я сама аватар контактного боя без оружия, но если мне не хватает сил пробить крепкого врага, я могу разогнаться Ураганными Соплами и усилить атаки способностью «Проницающие Удары». После того, как Ворон-сан взял много бонусов к полету, он научился летать очень быстро и далеко, но по тяге его крылья все равно уступают моим движкам, да и боевых способностей у него нет.

Харуюки оставалось лишь согласиться, пробурчав «да…» и свесив голову. Наверное, если бы не Лид, нанесший львиную долю урона, со временем сосредоточенность Харуюки подвела бы его, и нодати попал бы по его аватару.

— Но, с другой стороны, одной лишь защитой в дуэлях тоже не выиграть. Есть маневренные контактные аватары, мощные мечники или стрелки, бронированные тяжеловесы, и Брейн Бёрст хорош тем, что у всех свои достоинства и недостатки. Взять десяток бёрст линкеров, и каждый будет прав по-своему, — подытожил Граф, а затем с улыбкой добавил. — Впрочем, мы так дойдем до обсуждения того, насколько сильна Лотта, контактный аватар с клинками. Короче говоря, Кроу, не унывай так. Ты быстро сработался с Лидом, понял свою задачу и смог весь бой держать на себе сильного врага. Мне кажется, ты довольно полезен, ну а если чем-то в себе недоволен — тренируйся или возьми какой-нибудь бонус за уровень. А если ты и тогда не сможешь одолеть противника…

— Не можешь в одиночку, попробуй вдвоем; не сможете вдвоем, удастся втроем, Ворон-сан. Ведь у тебя так много верных друзей.

Фуко перебила Графа перед самыми главными словами, и тот недовольно почесал шлем. Лид усмехнулся, а Метатрон перепорхнула с плеча на голову.

— Да, а еще я, твоя хозяйка!

Поскольку Трилид сильно вымотался после схваток с тремя Энеми, аватары вернулись вниз, взяв передышку.

Когда они расселись кругом на дощатом полу, юный самурай протяжно вздохнул. Харуюки удивился тому, что тот даже сейчас держал осанку. Но ведь не скажешь же столь элегантно усевшемуся аватару, что лучше бы расслабиться. К тому же у дуэльных аватаров не затекают ни спина, ни ноги… наверное.

— Жаль, у нас нет ни чая, ни конфет, — заметила Фуко.

— Ну, так-то в Замке тоже есть магазин, но… — Граф пожал плечами. — Появляется он в случайных комнатах, чаще всего — в тайных. Если найдешь, считай, чертовски повезло.

— О-о-о… там что-нибудь интересное продают?

— Ну дык, тайный магазин в последнем подземелье же! Мне он всего пару-тройку раз попадался. Как нашел первый раз, чуть сходу весь запас не потратил… хотя, мы не для этого здесь.

В отличие от Лида, Граф сидел в позе лотоса и куда расслабленнее. Черный мечник прокашлялся и выпрямил спину.

— Ну так вот, Рекка, Кроу, с релогом вас. Автоотключение поставили?

— Да, на десять часов… — ответил Харуюки.

— Отлично, — Граф кивнул. — Значит, время поговорить у нас есть. Хотя… все основное я, кажется, уже рассказал…

— О чем ты? Мы еще не начали, — отозвалась Фуко, тоже сидевшая прямо. — Перед самым отключением ты сказал, что Брейн Бёрст 2039 — это и игра, и в то же время нет… и как это понимать?

— А-а-а... э-э-э, видишь ли…

Граф посмотрел в потолок, пытаясь подобрать слова, но потом скосил взгляд влево, на сименаву и Часовню Восьми Богов. Харуюки перевел взгляд следом и посмотрел на золотистый огонек, пульсирующий во тьме.

— Ладно… расскажу, что знаю, но рассказ выйдет долгим.

И затем Графит Эдж, черный мечник с двумя клинками, известный как «Аномалия», заговорил с интонациями сказочника:

Когда-то давным-давно в мире, очень похожем на Ускоренный, разгорелась великая война.

Ее развязало создание, запертое в том мире… «существо», если выражаться языком Метатрон. Две армии вступали в затяжные жестокие битвы. Война эта, пусть и виртуальная, пролила много крови и унесла множество жизней.

Одна из сторон сражалась за то, чтобы уничтожить то самое существо. Другая стремилась освободить его. Война шла долгие годы, и наконец, лидеры каждой из сторон практически одновременно добрались до консоли, дающей права администратора… точнее, «гейм мастера» виртуального мира.

Консоль давала лишь права гейм мастера и позволяла в определенных пределах создавать ресурсы, порождать и размещать объекты и монстров. Но ни солдат, то есть, игроков, ни то самое существо она убить не давала. Поэтому лидер армии, стремящейся уничтожить создание… назовем его «А», выбрал план Б и попытался навечно запереть существо в виртуальном мире. Для этого он создал огромное подземелье в самом центре мира, запечатал существо в его глубинах и поставил охрану — восемь сильнейших монстров. Затем он поставил еще четырех монстров такой же силы охранять само подземелье, таким образом, создав неприступную крепость.

Второй лидер, назовем его «Б», опоздал на каких-то несколько минут. Он застал А рядом с консолью, вызвал его на бой и победил. Но А уже успел запереть созданное им подземелье, и Б не смог с помощью прав гейм мастера вызволить существо.

Поэтому Б оставалось лишь собрать армию своих игроков и попытаться взять крепость штурмом. Но четыре монстра, которых поставил А, оказались слишком… безнадежно сильны. Армия Б не смогла одолеть ни одного. Один за другим товарищи Б пали в битве, и, наконец, Б пришлось отказаться от этой мысли.

Поэтому он решил поверить в будущее. В то, что когда-нибудь найдутся сильные герои, что одолеют четырех часовых, проникнут в крепость, победят восьмерых стражей и освободят существо.

Когда Графит Эдж закончил, в комнате повисла тишина.

Слишком абстрактным получился рассказ, слишком тяжело было понять, что именно произошло. Если война разгорелась в игровой программе, то речь, видимо, шла о некоей мультиплеерной сетевой игре, однако Граф рассказывал о тех событиях, как о самой настоящей войне.

Впрочем, кое-что понять Харуюки все же смог. Он переглянулся с Рейкер, а затем осторожно спросил:

— А-а… я правильно понимаю, что «крепость» из рассказа это Имперский Замок, четверо часовых это Четыре Бога, а запечатанное существо — последний артефакт, «Мерцающий Свет»?..

— Ну, выходит, что так, — Граф кивнул.

— В таком случае, э-э-э... — продолжил Харуюки, — получается, что Имперский Замок создал не тот же самый человек, что остальные поля и подземелья?.. В этом и состоит то самое противоречие?

— Ну, выходит, что так, — Граф вновь кивнул.

Действительно, если есть разработчик А, который не хочет, чтобы замок прошли, и разработчик Б, который этого и добивается, то вот и ответ на вопрос Харуюки о том, хочет ли разработчик Брейн Бёрста, чтобы игроки прошли Имперский Замок. И в то же время, не слишком ли извилистый путь выбрал Б?

— Эм-м… получается, что у разработчика Б-сана есть права гейм мастера везде, кроме Имперского Замка?.. Раз так, то почему он не наплодил существ еще сильнее Четырех Богов и не приказал им напасть на Замок? Или почему не поднял себе характеристики и не пробился через врата самостоятельно? — озвучил Харуюки первые пришедшие в голову вопросы.

— Во-первых, — Граф отогнул палец. — С монстрами, как правило, могут сражаться только игроки. Управлять армией монстров или заставлять их помогать игрокам по собственной воле тоже невозможно. Есть методы, с помощью которых можно склонить на свою сторону некоторых, но Четырех Богов так не одолеешь…

Харуюки испугался того, как на такие слова отреагирует Метатрон, которую уже приручали силой Усиливающего Снаряжения, но трехмерная иконка хранила молчание.

Харуюки вновь повернулся к Графу, и тот отогнул второй палец.

— Во-вторых, у силы игроков есть предел. Повторюсь, разработчик А поставил на защиту Имперского Замка самых сильных монстров, то есть, Энеми, каких вообще допускает программа. У игроков, то есть, бёрст линкеров, тоже есть предел характеристик, заданный в программе.

— И этот верхний предел… десятый уровень? — спросила Фуко, но Граф ответил не сразу.

Он сложил руки на груди и протяжно хмыкнул.

— Да, но… я полагаю, что изначально максимальным уровнем был девятый.

— О чем ты?

— М-м, непросто будет объяснить, но… — черный мечник поднял руки, словно держа невидимый шар. — Общее количество бёрст поинтов тоже ограничено. Поэтому численность бёрст линкеров не может расти вечно, и всех действующих бёрст линкеров нельзя довести до высоких уровней. Мне кажется, ограничение по ресурсам как-то связано с тем, что с помощью бёрст поинтов можно дойти лишь до девятого уровня. Но… даже на девятом уровне одолеть Четырех Богов совершенно невозможно. Даже если обстрелять их Инкарнацией, в лучшем случае удастся на время обездвижить…

Харуюки вспомнил, как сражался с Черноснежкой и Фуко против Судзаку. Им удалось оттянуть его до стратосферы, где огонь Бога потух, а затем Черноснежка обрушила на него всю мощь Звездопада. Но даже Инкарнация второго уровня не принесла победы.

Видимо, Фуко тоже вспомнила о той битве. Слегка передернув плечами, она согласилась:

— И правда… у меня и в мыслях нет, что на следующем уровне я смогу справиться с Четырьмя Богами. Получается… десятый уровень создан для преодоления системных ограничений и битв с Богами?..

— Не знаю. Я знаю лишь о прошлом, и то немного, а о настоящем Ускоренного Мира могу лишь догадываться. Но все-таки, правило внезапной смерти — на редкость жестокое условие для игр. Проигрыш девяточника в битве против аватара девятого уровня лишает всех очков; а чтобы достичь десятого, нужно обнулить этим правилом пятерых… Я не удивлюсь, если такой отбор введен именно для того, чтобы выводить за рамки системных пределов самых достойных… а может, нас просто проверяют… — пробормотал себе под нос Графит Эдж, а затем поднял взгляд и посмотрел на Харуюки. — Что-то у тебя вид недоверчивый, Кроу.

Харуюки рефлекторно ощупал лицо и подивился тому, как Граф смог разглядеть его чувства сквозь зеркальную маску Сильвер Кроу.

— Ага… — кивнул Харуюки. — Вы так рассказываете, словно основа Брейн Бёрста — не дуэли, а охота на Энеми…

— Понимаю, но ничего поделать не могу. Все-таки смысл существования бёрст линкеров — не в победах над себе подобными, а в освобождении TFL, запертого внутри Имперского Замка… а для этого нужно одержать победу над Четырьмя и Восемью Богами, сильнейшими Энеми.

— Но тогда почему Брейн Бёрст — файтинг?! — воскликнул Харуюки, сжимая кулаки.

— Не знаю, — Граф коротко пожал плечами. — Разработчик Б испробовал три подхода к штурму… к организации штурма Имперского Замка. Попытка первая — «Аксель Ассолт», попытка вторая — «Брейн Бёрст», попытка третья — «Космос Коррапт». АА был скоростным шутером, заточенным на битвы между игроками, а КК — рогаликом, где сражались в основном против Энеми. Если цель каждой из игр состояла в освобождении «Мерцающего Света», может показаться, что КК ближе других подошел к цели… но и АА, и КК давным-давно закрыты, остался лишь ББ. И даже если забыть о стараниях Гр-сана, я не думаю, что это просто случайность.

— Чрезмерная война… и чрезмерный мир. Белая Королева говорила, что именно поэтому закрылись миры АА и КК, — сказала Фуко, но Граф в ответ фыркнул.

— Не советую принимать ее речи на веру. Слова для нее — инструмент для подчинения других. Ну, теперь я рассказал о Мерцающем Свете все, что знаю. Расскажете Лотте.

Граф договорил и собирался было встать, но Фуко резко остановила его:

— Стоп. Ты ведь так и не сказал самое важное… что такое Мерцающий Свет? Не думаю, что это просто внутриигровой предмет… что именно ты имел в виду, когда назвал его существом?

— Увы, я не знаю, — Граф развел руками. — Я ведь все-таки в той виртуальной войне лично не участвовал… поэтому остальные вопросы придется задавать уже разработчику на десятом уровне.

Откуда же Граф обо всем знает? Харуюки понимал, что тот вряд ли ответит на этот вопрос.

— А-а… можно напоследок еще спросить? — сказал Харуюки, поднимаясь вслед за Графом. Он посмотрел во тьму за сименавой, а затем снова перевел взгляд на черного мечника.

— Можно. Если смогу — отвечу.

— Меня устроит и догадка. Что, если кто-то пробьется через Храм Восьми Богов, доберется до Мерцающего Света и освободит его?.. Что тогда случится с Брейн Бёрстом?

— Прости… мне снова придется ответить «не знаю». Могу сказать лишь одно… по-моему, произойдет такое, что весь мир изменится.

— Мир… изменится? Вы хотите сказать, что в Ускоренном Мире будут серьезные изменения?

— Нет, я о другом, — Граф ухмыльнулся и… заявил: — Реальный мир. Я верю, что тот свет хранит тайну, которая изменит вашу реальность.

С этими словами Графит Эдж еще раз посмотрел на далекий золотистый огонек.

Харуюки, Фуко, Лид и Метатрон тоже молча уставились на последний артефакт.

Свет явно дышал, пусть и почти незаметно. Он не мог быть простым предметом. В нем было заключено сознание, что беззвучно звало их.

— Если… — забыв обо всем, Харуюки повернулся к черному мечнику. — Если мы сейчас попробуем, сможем ли добраться до него?

— Без шансов, — тут же раздалось в ответ.

Краткие и очень тяжелые слова. Харуюки разочарованно кивнул и прикрыл глаза.

«Сейчас у меня есть другие дела. Но настанет день, и мы пробьемся к этому свету вместе с Черноснежкой-семпай», — твердо решил Харуюки и поднял взгляд. Он многое обрел здесь и сейчас. Пока достаточно и этого.

Тишину нарушил непринужденный голос Графа:

— Ну что, Лид, вот ты и дождался. Теперь твое время… удачи.

Лид в ответ молча кивнул, а Харуюки недоуменно заморгал.

— Э?.. О чем вы?..

Черный мечник выставил большой палец и произнес совершенно неожиданные слова:

— Будто неясно. Лид покидает Имперский Замок… вместе с вами.

Глава 6

— Большое спасибо за помощь, учитель, — Харуюки поклонился стоящей в дверях Фуко.

В ответ та улыбнулась и покачала головой.

— Не надо, я тоже открыла для себя много нового. Спасибо, что взял с собой, Ворон-сан.

Тихо загудели моторчики — Фуко надела обувь. Она уже взялась за ручку двери, как вдруг убрала руку, обернулась и спросила с самым серьезным видом:

— Вот только… мне нужно время, чтобы свыкнуться с тем, что я сегодня узнала. Ворон-сан… когда ты собираешься рассказать Саттян?

— А-а-а... я… думал сегодня…

— Ясно… да, правильно. Прости, но можешь рассказать ей обо всем за меня?

— Да, конечно.

Харуюки кивнул, и на этот раз Фуко все же открыла дверь. Остановившись на фоне закатного неба, она попрощалась:

— Тогда на сегодня я тебя покидаю. Спасибо за труды.

— Ага, и тебе спасибо!

Харуюки улыбнулся и помахал рукой. Когда Фуко пропала с глаз, он протяжно вздохнул.

На часах значилось двадцать пять минут шестого. Не прошло и получаса с тех пор, как они с Фуко погрузились на неограниченное поле. Но по внутренним часам Харуюки минуло уже больше десяти часов, и усталость давала о себе знать. В конце концов, им дважды пришлось героически прорываться через Судзаку.

Харуюки вернулся в комнату, убрал стаканы и с размаху сел на диван.

— Уф-ф-ф… кажется, с каждым разом у Судзаку все больше начального аггро… — пробормотал Харуюки, выставил перед собой правую руку и начал загибать пальцы.

Впервые он столкнулся с Судзаку месяц назад во время операции по спасению Ардор Мейден. Затем на обратном пути из замка и два раза сегодня. Итого Харуюки четыре раза прорывался через южный мост, и каждый раз Судзаку накидывался на него все яростнее.

Четвертая встреча с Судзаку и вовсе вылилась в тяжелую битву, не уступающую по накалу страстей второй. Харуюки и Фуко пришлось зажать Лида между аватарами и вылететь из южных врат, однако Судзаку вновь появился загодя. По пути беглецам пришлось защищаться всей имеющейся в их распоряжении Инкарнацией.

Вряд ли бы у них получилось без помощи «Истого Зерцала»[5], защитной Инкарнационной техники Трилида, которая превращала горизонтально вскинутый клинок в зеркальный щит, а также без двойных Стрижающих Ударов Графа, отвлекавшего Судзаку с внутренней стороны ворот. Хотя, конечно, и сам Лид сказал, что без способности Сильвер Кроу и Скай Рейкер к скоростному полету ни за что не смог бы сбежать из Замка. Когда аватары все же добрались до улицы Сакурада, шкалы здоровья уже достигли красного уровня. Вполне возможно, что следующая попытка закончится полным истреблением.

— ...В пятый раз нужно не проскальзывать в Замок, а брать его штурмом… — пробормотал Харуюки, откинулся со спинки дивана и взбодрился.

Пусть он подверг и самого себя, и пошедшую с ним Фуко смертельной опасности, сходили они отнюдь не зря.

Они вернулись со знанием о сути Мерцающего Света, вокруг которого построен Ускоренный Мир.

И с новым неожиданным союзником.

«Спасибо, Лид… и Граф-сан».

Харуюки повернулся на восток, кивнул, а затем поднялся на ноги. Первым делом требовалось связаться с Черноснежкой и обо всем ей рассказать.

Харуюки потянулся к виртуальному интерфейсу, чтобы открыть почтовик…

— ...А?!

Перед глазами вдруг зажглась иконка входящего сообщения, и Харуюки от испуга вновь сел на диван. Он сразу открыл сообщение, но внутри увидел лишь лаконичное: «Будем через три секунды!» И не успел он даже посмотреть на имя отправителя, как в дверь позвонили.

— …

Харуюки с озадаченным видом подошел к двери, из которой всего несколько секунд назад вышла Фуко, открыл ее и…

— Приве-е-е-ет!!!

В квартиру влетела рыжеволосая фигурка и сразу же засадила Харуюки кулаком в бок.

— Угх… з-за что сразу бить-то?!..

— Дружеское приветствие плюс наказание за печаль и обиду! — воскликнула в ответ одетая в красную футболку и джинсовые шорты девочка, командир Легиона «Проминенс» Красная Королева Скарлет Рейн, она же Кодзуки Юнико.

Харуюки попятился.

— П-печаль и обиду?.. — переспросил он.

Нико поднялась на ступеньку прихожей, уперла руки в боки и смерила его недовольным взглядом.

— Ага. Ты меня в воскресенье в Сибую не позвал, например.

— В-в тот день у нас были переговоры с Грейт Воллом…

— А еще с больши-и-и-им запозданием сказал, чем кончились переговоры.

— Т-там случилось много неожиданного…

— Ну, тогда одного удара тебе хватит.

Надувшиеся губы Нико расплылись в улыбке, и почти в ту же секунду в полуоткрытой двери появилась новая стройная фигура.

— Hi, — поприветствовала Харуюки одетая в мотокостюм Блад Леопард.

— Добрый день, Пард-сан… — он торопливо поклонился ей. — С чего вы вдруг?..

— Sry. Нужно срочно кое-что обсудить.

— Да-да, так что мы захо-о-одим.

Нико бодро устремилась в зал, не дожидаясь разрешения, и Харуюки поспешил за ней.

Усадив гостей на диван, он подал холодный чай, разлитый в только что помытые стаканы. Затем тоже отпил чаю, немного успокоился и спросил усевшуюся напротив Нико:

— И… что вы хотели обсудить?

— Э-э-э… тут такое дело…

У Нико, видимо, пересохло в горле, так как свой стакан она осушила залпом. Затем она указала тонким пальчиком на пол.

— Снежку можешь позвать?

— Э? Семпая?.. — просьба, конечно, неожиданная, но он все равно собирался с ней связаться. — Э-э-э… сейчас, письмо пошлю.

В этот раз Харуюки все же удалось открыть почтовик и быстро набрать сообщение. Ответ пришел сразу же: Черноснежка как раз вышла из школы и собиралась подойти через десять минут.

Дверной звонок, впрочем, прозвенел через восемь.

Когда вслед за Харуюки в зал вошла одетая в школьную форму Черноснежка, она сразу увидела на диване Нико и Пард.

— Хо-хо?.. — многозначительно протянула она.

Черноснежка перевела взгляд на Харуюки и одарила его ледяной… хотя нет — пока что только прохладной улыбкой.

— Харуюки, что здесь происходит?

— Н-нет, это… а, да, тут еще недавно была Фуко …

— ...Хо-хо-хо?

— Н-но не потому же, почему пришли Нико и Пард-сан…

— ...Хо-хо-хо-хо?

Улыбка Черноснежки становилась все более зловещей с каждой секундой.

— О, Черная, ну, присаживайся, что ли, — послышалось с дивана.

— Ты не у себя дома, Красная! — воскликнула Черноснежка, резко повернув голову, а затем быстро уселась рядом с Нико.

Харуюки вздохнул с облегчением и отправился на кухню, где взял еще стакан, бутылку холодного чая и большую тарелку с печеньем. Вернувшись, он налил чай Черноснежке, вновь наполнил стаканы Нико и Пард, а затем и сам вернулся на диван.

— Семпай, прости, что так неожиданно позвал… — извинился Харуюки.

Улыбка Черноснежки наконец-то стала обычной.

— Ничего… я и сама хотела поговорить с тобой. Но сначала послушаем Нико. Что ты там собралась обсуждать?

— А-а-а, — Нико откусила карамельно-банановое печенье, запила чаем, а затем непринужденно заявила: — В общем, я решила объединить Проми и Негабью.

Харуюки и Черноснежка молчали секунд пять.

— …Ч-что-о-о-о-о?!

— …Ч-чего-о-о-о-о?!

Закричали они не своими голосами, вжимаясь в спинки диванов.

Прошло пять минут.

Черноснежка ела печенье с корицей и миндалем, слушая объяснения Нико, в которые периодически вклинивалась Пард. Дослушав и доев, она сказала лишь одно слово:

— Ясно.

— Э-э, семпай… и все?

— М-м… Харуюки, ты что, против?

— Н-ни капельки, вовсе нет… просто, как бы, это такая огромная новость, что я даже не знаю, как реагировать… и вообще, почему у меня?.. — Харуюки перевел взгляд на Нико. — Нико, ты уверена? Если ты объединишься с Нега Небьюласом, Легионы других Королей станут относиться к вам еще хуже…

— Мы уже с Пард подробно на эту тему поговорили. Нас не остановило, — Нико мельком глянула на Пард, а затем продолжила. — Я хочу сражаться с Обществом Исследования Ускорения… и Белым Легионом, но смогу, только если объединюсь с Негабью для нападения на их территорию. То есть, нет… дело не в системных причинах, я просто хочу сражаться вместе с вами. Если подумать, то и полгода назад, во время нашей первой совместной битвы против Пятого Хром Дизастера… против Черри Рука, мы столкнулись с трагедией, за которой стояло Общество. Я хочу окончательно расквитаться с ними. Потому что иначе ни сама я, ни мои легионеры... мы не сможем двигаться дальше.

В словах Нико звучала как присущая ей страсть, так и хладнокровие, убедительно показывающее, насколько она повзрослела.

Черноснежка ненадолго прикрыла глаза, затем медленно кивнула, посмотрела на Нико и сказала:

— ...Я рассматривала такой вариант с того самого дня, когда ты рассказала о возможном поступлении в Умесато. Но… не думала, что ты решишься так быстро. Если честно, я удивлена.

— Я з-заговорила о поступлении в Умесато вовсе не потому, что хотела объединить Легионы! Это одно, а то другое, — смутившись, скороговоркой проговорила Нико.

— Ага… понимаю, — Черноснежка слегка улыбнулась. — В любом случае, я должна достойно ответить на твою решимость.

Черноснежка развернулась влево, выпрямилась и величественно произнесла:

— Нико… нет, Скарлет Рейн, командир Легиона Проминенс. Как Блэк Лотос, командир Легиона Нега Небьюлас, я принимаю твое предложение о слиянии Легионов. Условия слияния мы обсудим позже через офицеров. Спасибо, что стали нашими боевыми товарищами.

С этими словами она изящно протянула правую руку.

Нико на мгновение изумленно подняла брови, но сразу же с размаху пожала руку Черноснежки и ответила таким же уверенным голосом:

— Вам спасибо!

Когда Харуюки увидел, как крепко они пожимают друг другу руки…

Он ощутил, как горячо стало в груди, и ему пришлось заморгать.

На словах слияние Легионов казалось событием колоссальных масштабов, но на самом деле Нега Небьюлас и Проминенс уже давно заключили перемирие. Нико и Пард много раз сражались плечом к плечу с Черным Легионом, так что, возможно, слияние — сравнительно небольшой шаг вперед в их отношениях. Стоило даже добавить, что не будь у Легионов общего врага в лице Общества Исследования Ускорения, о слиянии бы и речи не было.

И все-таки глаза Харуюки увидели миг, в который случилось настоящее чудо.

Черноснежка некогда называла своего аватара «крайне уродливым» и говорила, что он неспособен протянуть руку навстречу кому-то.

Нико в свое время описала своего аватара как «ежовые иголки» и назвала воплощенным желанием отстраниться от мира.

Они пережили много невзгод, их дружба окрепла, и теперь они, наконец, пожали друг другу руки.

«Я никогда не забуду эту картину, что бы ни случилось с нашими Легионами… с Ускоренным Миром и с Брейн Бёрстом, — поклялся Харуюки, напоследок еще раз зажмурился, а затем скосил взгляд на Пард. Ему удалось застать, как хладнокровный «Кровавый Котенок» смахивает с глаз слезинки, и он невольно расплылся в улыбке.

Пард заметила взгляд Харуюки и недовольно нахмурилась, но в этот самый момент…

— Ах да, Нико, на всякий случай: хоть мы теперь и в одном Легионе, Харуюки все еще мой «ребенок» и мой ученик. Поэтому прекрати просто так заваливаться к нему домой.

— Чё? Чё-ё?! — переспросила Нико, шлепнув по руке Черноснежку. — Это ведь штаб-квартира Негабью, так? А значит, после объединения, еще и наша. Наоборот, я могу приходить в любое время дня и ночи.

— ...Ч-что ты несешь?! Я запрещаю тебе приходить без моего предварительного одобрения!

«Вы знаете, вообще-то здесь мой дом…» — попытался возразить Харуюки, но слова застряли в горле.

Обстоятельное совещание с участием офицеров обоих Легионов назначили на вечер завтрашней пятницы, девятнадцатого июля.

Ну, а церемонию слияния, где легионеры встретятся лицом к лицу, на вторую половину субботы, двадцатого июля… то есть, незадолго до начала битв за территорию. На этом тему объединения закрыли.

Им пришлось сильно поспешить, ведь битва за территорию, совмещенная с решающей схваткой против Белого Легиона, должна была состояться уже послезавтра. Но очень важно, чтобы новости о готовящемся нападении на Минато 3 не дошли до Осциллатори. Конечно, никто не полагал, что Проминенс может слить информацию, но бойцов в Легионе все-таки насчитывалось немало, и Нико решила сообщить им об операции перед самым ее началом.

С другой стороны, такая стратегия вела к тому, что большая часть Проминенса не сможет принять участие в нападении на Минато 3. Конечно же, сама Нико, будучи бёрст линкером девятого уровня, не могла принять участие по той же причине, что и Черноснежка, а значит, со стороны Проминенса к нападению присоединится лишь Пард и еще от силы пара-тройка человек.

Конечно, любая помощь будет очень кстати, и к тому же Проминенс сможет помочь в защите территории Сугинами, но вопроса нехватки людей для нападения слияние так и не решило. По прикидкам командиров, Осциллатори выставит на защиту территории не меньше дюжины, а то и все двадцать человек. Отряд нападения под командованием Фуко включит в себя Утай, Акиру, Такуму, Тиюри, Харуюки и подмогу от Проминенса — в сумме не более девяти человек. Конечно, в крайнем случае, можно призвать под знамена бывший Пети Паке, но тогда Черноснежка останется защищать Сугинами в одиночку, что представлялось довольно опасным.

«Вот бы нам найти еще троих… но помощи ждать уже не от кого…»

Харуюки пересчитал участников атаки по пальцам, мысленно вздохнул, а затем вдруг вспомнил приключение, случившееся меньше часа назад, и крепко сжал правую руку.

«Хотя нет, возможно, еще одного найдем… правда, придется ждать от него вестей, но… если он пойдет с нами, то очень поможет…»

— ...юки. Харуюки!..

Харуюки понял, что его зовут по имени, и резко поднял голову.

— А, я-я здесь! Еще печенья?!

— ...Я не думала, что кажусь тебе такой обжорой… — Черноснежка усмехнулась, остановила взмахом руки собравшегося было сорваться с места Харуюки, а затем с любопытством наклонила голову. — Кстати, ты ведь говорил, что к тебе заходила Фуко? Что ей понадобилось?

— А-а… т-точно, мне нужно тебе кое-что… — начал было Харуюки, но запнулся, скосил глаза направо.

Он встретился взглядом с Нико, поедавшей печенье с макадамским орехом и шоколадом, и с Пард, кусавшей печенье с кокосами и лимоном. На его лице отразилась неловкость, а мысли приняли новое направление:

«Можно ли им рассказывать про Графит Эджа?

Хотя, конечно же, можно. Ведь мы уже скоро станем товарищами по Легиону… да и против Сэйрю сражались бок о бок …»

— Чё ты рожи корчишь, хочешь за меня доесть?

— …В-в-вовсе нет! — торопливо запротестовал Харуюки, затем откашлялся и сменил тему. — Вы знаете, мы… сходили сегодня ненадолго в Имперский Замок.

В ответ…

— …Ч-что ты сказал?! — воскликнула Черноснежка.

— …И-имперский Замок?! — закричала Нико.

— …OMG, — выдохнула Пард.

Когда Харуюки закончил излагать содержимое того сектора памяти, где он разместил секреты Ускоренного Мира, часы уже показывали без пятнадцати семь.

Южное небо окрасилось лиловым, а склонившееся к самому горизонту солнце наполнило комнату контрастными цветами. Глаза девушек впитывали отражающиеся от пола лучи заката и блестели, словно драгоценные камни.

А может быть, девушки и вовсе светились целиком. Они продолжили хранить молчание, даже когда Харуюки договорил, но по каждой из них было видно, что они изо всех сил обдумывают услышанное.

Включился встроенный в потолок кондиционер. От его легкого дуновения Черноснежка вздрогнула. Затем подняла взгляд, посмотрела в глаза Харуюки, несколько раз шевельнула губами и, наконец, еле слышно прошептала:

— Мерцающий Свет… — затем она перевела дыхание и продолжила громче. — Начну вот с чего, Харуюки.

— Д-да?.. — Харуюки невольно стушевался.

Черноснежка медленно поклонилась ему и сказала:

— Спасибо. Ты пошел на такие свершения ради меня… но на будущее все-таки предупреждай. Который раз уже ты совершаешь такие безумства?

Черноснежка вложила в благодарность и укор всю свою душу, поэтому Харуюки лишь молча закивал.

На губах Черноснежки сверкнула улыбка, но затем она вновь приняла серьезный вид и продолжила:

— «Алькаид», последний артефакт. Графит Эдж говорит… что конечная цель Брейн Бёрста и нашего существования как бёрст линкеров состоит в том, чтобы достичь его?

— Да, именно так.

— Ясно… так получается, что старый Нега Небьюлас был прав… когда шел на штурм Имперского Замка, который и погубил Легион…

Черноснежка откинулась на спину дивана и посмотрела за окно прищуренным взглядом.

Вместо нее заговорила Пард:

— Разработчиков… двое, — отрывисто произнесла она.

Затем подала голос и Нико:

— М-м… значит, Замок сделал один, а все остальное — другой... и поэтому Замок нас до такой степени отторгает?..

— Угу… но Граф сказал, что разработчик Б победил разработчика А, который создал замок… поэтому получается, что фактически Брейн Бёрст разрабатывает лишь Б…

Слова Харуюки заставили Нико нахмуриться еще сильнее.

— «Победил» — понятие растяжимое. Это ведь произошло в древнем виртуальном мире? Получается, что у А просто кончились хитпоинты, и он вышел из игры?.. Может он, как в Брейн Бёрсте, утратил свои воспоминания?.. Умер в реальном мире?..

Нико задавала правильные вопросы, но Харуюки оставалось лишь покрутить головой.

— Э-э-э… увы, но про это я не спрашивал.

— И вообще, что еще за война в виртуальном мире? И что еще за «существо», за которое они так воевали?

— А… прости, но и насчет этого я…

— Ну вот, как же бесит!.. — воскликнула Нико и капризно задрыгала ногами, с которых в какой-то момент уже успела снять носки. — Эй, Харуюки, а приведи-ка сюда этого твоего Графит Эджа!

— Н-не могу! Я не знаю, как с ним связаться…

— Чё?! Он ведь бывший Элемент Негабью! Вы что, почтовыми ящиками не менялись?!

— А... нет, мой я ему сказал… но он своим не поделился…

— А-а-а-а! Я ведь его так в мой новый Легион не затащу!.. — возмущенно завопила Нико.

Молчавшая до поры Черноснежка схватила ее за волосы.

— Эй, я слова про «твой новый Легион» мимо ушей не пропущу!

— Да какая сейчас разница! Пропусти уж!.. — взвыла Нико, но потом, немного остыв, медленно перевела дыхание, сцепила руки на затылке и уставилась в потолок. — М-м-м... такое чувство, что на каждый ответ появилось еще по десять вопросов... Да и вообще... откуда Графит Эдж столько всего знает?

Харуюки не знал ответа на ее вопрос. Он посмотрел на Черноснежку, которая сидела возле Нико, и ученица Графа натянуто улыбнулась.

— Прости, но я сама мало что о нем знаю. В реальности мы никогда не встречались. Мне известно лишь, что он Первопроходец...

— …Первопроходец, — машинально повторил Харуюки и задумался.

Первопроходцы — бёрст линкеры, у которых не было родителей, также известные как «Первая сотня». Разработчик раздал им Брейн Бёрст в 2039 году, и они заложили основы Ускоренного Мира.

— ...Так это что же получается, все Первопроходцы знают то же, что и Графит Эдж?.. — спросила Нико, расслабленно откинувшись на спинку дивана.

— Нет, вряд ли такое возможно, — покачала головой Черноснежка. — Знания сотни бёрст линкеров распространились бы гораздо шире. В конце концов, поначалу в Ускоренном Мире не было ограничений на копирование программы …

— Ну да, как же не рассказать «ребенку» об условиях прохождения игры? Но тогда получается, что у Графита есть какой-то секрет?..

— А, Нико, один нюанс, — Черноснежка откашлялась. — Не мне говорить, но гадать о Графе — напрасная трата времени и нервов. Он появляется, где захочет, говорит, что захочет, и сражается, с кем захочет. Скорее всего, он решил поделиться информацией с Харуюки потому, что тот — лучший слушатель Нега Небьюласа…

— С-слушатель?.. В смысле? — Харуюки не понял, похвалили его или нет.

— Тебе рассказывают, а ты развешиваешь уши, разеваешь рот и ни о чем не спрашиваешь, — небрежно ответила Черноснежка.

Но не успел Харуюки понять, что это была вовсе не похвала, и расстроиться, как она продолжила:

— Скорее всего, он надеялся устами Харуюки сообщить мне лишь о том, что Мерцающий Свет — это и есть прохождение Брейн Бёрста. Другими словами, он пытается уговорить меня не стремиться к десятому уровню сломя голову…

Харуюки шумно вдохнул.

Десятый уровень. Главная цель Черноснежки как бёрст линкера, ради достижения которой она готова рисковать жизнью.

На следующий же день после того, как Черноснежка вручила Харуюки Брейн Бёрст, она сказала ему в одном из кафе Коэндзи слова, которые он до сих пор помнил наизусть:

«Я хочу знать. Хочу узнать, во что бы то ни стало. Неужели… неужели впереди нет чего-то еще? … Чего-то… на что не способны… наши бренные тела…»

— Семпай… — хрипло выговорил Харуюки, обращаясь к своей Королеве. — Если… если Граф прав, и десятый уровень — всего лишь одна из точек на пути к конечной цели Брейн Бёрста, Мерцающему Свету внутри Имперского Замка, ты прекратишь стремиться к нему?..

Харуюки и сам не знал, какой ответ хочет услышать.

Дорога к десятому уровню устлана кровью и слезами. Черноснежке придется лишить четырех девяточников всех очков и не раз рискнуть своими собственными. Харуюки угнетала мысль о том, что она навлечет на себя гнев и ненависть многих людей, а уж о том, что кто-то из них пожелает отомстить, он и думать не хотел.

И в то же время Харуюки не хотел видеть, как Черноснежка, с таким рвением стремившаяся к своей цели, принимает взвешенное решение и отказывается от собственных принципов потому, что десятый уровень слишком опасен и не так уж необходим. Харуюки обожал в ней рвение и граничащую с безумием страсть, которая разрубала все препятствия неумолимым клинком, и верил, что остальные легионеры разделяют его мнение.

Харуюки сжал кулаки, пытаясь совладать с противоборствующими чувствами…

А Черноснежка моргнула и ответила:

— Что ты! Неважно, ради чего появился Брейн Бёрст, на девятом уровне я останавливаться не намерена.

— Я-ясно.

Харуюки не понимал, стоит ли ему корить себя за нахлынувшее облегчение. Чернонежка бесстрашно улыбнулась ему.

— Разработчик бросил мне вызов тем самым системным сообщением, которое я увидела после перехода на девятый уровень… Конечно, мне очень интересна причина создания Брейн Бёрста, я хочу побольше узнать о сути Мерцающего Света, да и просто хочу пройти игру. Но еще больше я хочу встретиться с разработчиком и лично спросить… нет, допросить его. Что есть Брейн Бёрст?.. О чем он думал, когда создавал его?..

С этими словами Черноснежка несколько раз свела и развела пальцы вскинутой правой руки, словно щелкнув ножницами.

Нико вдруг усмехнулась.

— Так чё, Снежка? Ты хочешь сразиться с разработчиком?

Судя по лицу Черноснежки, вопрос застал ее врасплох, но затем и она коротко усмехнулась.

— Да… может, ты и права. Мне наверняка сразу полегчает, когда я вобью в разработчика все, что испытала и вкусила как бёрст линкер.

— Меня позвать не забудь. Ты его нашинкуешь, а я испепелю.

Королевы непринужденно обменялись воинственными репликами и дружно рассмеялись. Даже Пард снизошла до улыбки, так что усмехнуться пришлось и Харуюки, хотя с него градом сыпался холодный пот.

Затем вся четверка закупилась продуктами в торговом центре на первом этаже и дружно приготовила ужин. Нико и Черноснежка решили остановиться на «лапше дандан с черным кунжутом», потому что блюдо обещало получиться красно-черным. Харуюки показалось, что готовить таким составом будет непросто, но Пард на удивление ловко взяла на себя обязанности шеф-повара, и результат один в один совпал с фотографией на кулинарном сайте.

За столом разговор перетек в обсуждение поездки в Ямагату в начале августа. Они растянули на весь стол голографическое окно, куда тыкали с радостными воплями: «Хочу сюда!» и «Вот что посмотреть надо!». За веселыми разговорами и вкуснейшей лапшой время прошло незаметно.

Харуюки проводил гостей до Седьмой Кольцевой, где Черноснежка села в такси, а Нико и Пард — на мотоцикл. Возвращаться в опустевшую квартиру не хотелось, так что Харуюки купил в автомате воды и сел на скамейку в проходе торгового центра.

Шел уже девятый час, по торговому центру бродили груженые сумками покупатели и просто спустившиеся поразмяться жильцы.

Харуюки расслабленно смотрел на прохожих, и в его голове вдруг ожили слова Графит Эджа, которые тот произнес, когда Харуюки спросил о последствиях освобождения Мерцающего Света.

«Могу сказать лишь одно… по-моему, произойдет такое, что весь мир изменится».

Что он имел в виду, когда говорил, что изменится реальный мир?

Объявят о новой технологии, которая, как и сам Брейн Бёрст, намного превосходит уровень 2047 года? Что-то случится с сетью социальных камер, неразрывно связанных с Брейн Бёрстом?..

Харуюки запрокинул голову, глядя на черную сферу под потолком торгового центра. Социальная камера мерно моргала сокрытым под колпаком красным индикатором, напоминая глаз крупного Энеми.

Кстати, а как же Брейн Бёрст с такой легкостью взламывает сеть социальных камер, важнейшую инфраструктуру, обеспечивающую порядок в стране? Об этом Графит Эдж не рассказывал. Черноснежка разослала легионерам сообщения с информацией от Графа и новостями о слиянии, и, возможно, Такуму сможет сделать какие-нибудь выводы. Кстати, если бы Граф делился секретами с Такуму, тот точно не стал бы «развешивать уши и разевать рот»...

Харуюки продолжал размышлять и смотреть на черную камеру. И тут...

— ...Что ты тут делаешь, Хару? — послышался вдруг чей-то голос, и Харуюки резко повернулся.

Перед скамейкой стоял его закадычный друг с синаем за плечом… Маюдзуми Такуму собственной персоной.

— А, Таку, с возвращением! — Харуюки попытался было встать, но Такуму жестом остановил его и сам уселся рядом, сняв с плеча футляр с синаем и вздохнув.

— Ага, спасибо. Ох, и тяжелая сегодня тренировка была… вставать не хочется…

— Ха-ха, представляю, если даже ты вымотался. На, возьми.

Харуюки передал другу только что купленную бутылку с ройбушевым чаем, которую даже не успел открыть. Жажда измучила Такуму настолько, что он сразу согласился, поблагодарил Харуюки, открутил крышку и залпом выпил полбутылки.

— Ох-х… я снова жив… прости, что забрал.

— NP… Ну как, осилишь городской чемпионат?

— Ха-ха, не попробуешь — не узнаешь. Раз уж я все равно иду на него, то буду стремиться… не к победе в личном и командном первенстве, конечно, но хотя бы к выходу на национальный чемпионат. А еще… — Такуму запнулся и покрепче сжал бутылку.

— А еще?

— А-а, ну… немного неловко говорить вслух, но я хочу одержать как можно больше побед на глазах Номи, не пользуясь ускорением.

— Ясно… — Харуюки невольно улыбнулся и кивнул.

Три месяца назад Номи Сейдзи, он же «Мародер» Даск Тейкер, лишился всех очков в битве против Харуюки и Такуму. Вместе с ними он потерял Брейн Бёрст, а также все связанные с ним воспоминания.

Превратившись в обычного первоклассника средней школы, он зауважал Такуму как семпая и всерьез взялся за занятия в секции кендо. Сейчас Номи ничего не знал об ускорении, и может статься, что Такуму старался понапрасну. Но хотелось думать, что для Номи это не пройдет даром.

— ...А еще ради него мы должны непременно победить в субботней битве и уничтожить Общество Исследования Ускорения… — тихо проговорил Харуюки.

— Да, именно так, — Такуму уверенно кивнул. — Если честно, наша битва накануне чемпионата напрягает меня даже больше.

— Э, разве накануне?

— Ага! Битва за территорию будет двадцатого, послезавтра, а чемпионат — двадцать первого. Вот я и убеждаю себя, что если мы одолеем Белый Легион на их территории, то и в чемпионате я смогу победить.

— Ясно… угу, ты прав. Конечно, тебе и на чемпионате по кендо придется несладко, но я даже представить не могу что-то страшнее Осциллатори…

— Вот-вот. Кстати, после нашей недавней схватки с Зеленым Королем и целым взводом истинных ветеранов Ускоренного Мира я стал чувствовать себя куда спокойнее во время тренировок. Поэтому, хоть я и боюсь сильных легионеров Осциллатори, мне не терпится с ними встретиться.

Харуюки с восторгом посмотрел на поправляющего очки друга.

— Вот как!.. Хорошо, тогда я тоже начну вспоминать битвы с Королями и сверхмощными Энеми, когда буду волноваться в реальном мире…

— Например, когда? — спросил Такуму, заставив Харуюки крепко задуматься.

Перед началом контрольных он волновался до потных ладоней, но стоило им начаться, как трудиться пришлось настолько упорно, что Харуюки попросту забывал волноваться. Когда-то он страшно нервничал во время разговоров с одноклассниками, не считая Такуму и Тиюри, но к концу первого триместра второго года стал заметно увереннее в себе.

Несколько часов назад его заставила переволноваться встреча Нико и Черноснежки, но Харуюки побоялся, что Такуму на рассказ отреагирует как-нибудь не так, и умолчал о ней. Как председателю комитета по уходу за животными, Харуюки вряд ли довелось бы оказаться в центре внимания на спортивных состязаниях, но все-таки его тоже могли ждать тяжелые испытания: выступления перед толпой…

И тут Харуюки вспомнил, что должен сказать Такуму нечто очень важное.

— А!

— Ч-что такое, Хару?

Харуюки посмотрел на удивленно поднявшего брови Такуму, почесал в затылке и сказал:

— Э-э… кстати, хотя, скорее, не совсем кстати. Таку, я… все-таки решил, что выдвинусь.

Хоть Харуюки и не уточнил, куда выдвинется, друг детства моментально понял, о чем речь. На мгновенние он изумленно округлил глаза, но затем широко улыбнулся и уверенно кивнул.

— Хорошо. Значит, завтра же скажешь Икудзаве.

— А-ага. Скажу… я?

— Конечно. Удачи, Хару, — Такуму похлопал Харуюки по плечу, продолжая улыбаться.

Десять дней назад Икудзава Маю, староста класса 2-С, предложила своим одноклассникам, Такуму и Харуюки, поучаствовать вместе с ней в выборах в школьный совет, которые намечались на следующий триместр. Харуюки надолго задержался с ответом — он никак не мог принять второе важное решение в своей жизни (первое состояло в том, стоит ли принимать от Черноснежки программу-установщик Брейн Бёрста).

Но когда он примет предложение Икудзавы Маю, пути назад не будет. Харуюки придется изо всех сил поработать перед сентябрьскими выборами, в том числе и ради Икудзавы, которая решила выдвинуться потому, что восхищалась работой Черноснежки на посту зампредседателя совета.

— ...Буду стараться, — сказал Харуюки не совсем уверенным голосом.

В ответ Такуму крепко сжал плечо друга и кивнул.

— Да, Хару, я тоже. И в субботней битве… и в сентябрьских выборах.

— А еще в городском и национальном чемпионатах! — добавил Харуюки.

— Разумеется, — с улыбкой отозвался Такуму.

Харуюки попрощался с Такуму рядом с лифтами и отправился домой. Расправившись за час с домашним заданием, он принял душ и ванну, а затем залез в кровать.

Прошедший день казался ему очень долгим. Ничего удивительного, ведь он провел в Имперском Замке больше десяти часов, но еще больше его вымотал груз новой информации, которую он до сих пор не закончил переваривать. Харуюки смотрел в потолок, а перед глазами продолжали проплывать слова: «Мерцающий Свет», «слияние Легионов», «выборы в школьный совет».

«Чувствую, мне сейчас такое приснится…» — подумал Харуюки, но усталость взяла свое. Он сомкнул веки и провалился в сон, забыв снять нейролинкер.

Его ожидания оправдались, сон и правда оказался необычным.

Звездное небо.

Харуюки стоял на незримой поверхности, а над его головой красиво блестели бесчисленные огоньки, собранные в сферические скопления, похожие на галактики. Причем звезды не стояли на месте: они то и дело срывались с мест, сталкивались с другими и передавали импульс им. Хаотичное движение почему-то наводило на мысли о живом организме.

Харуюки узнал этот пейзаж.

— Основной Визуализатор?.. — тихо прошептал он.

Хотя ему никто и не ответил, он не сомневался, что попал в точку.

Ровно месяц назад, девятнадцатого июня, на Такуму в Синдзюку напал Легион ПК «Супернова Ремнант», и, хотя тому удалось разгромить противников с помощью подаренного Мажентой Сизза ISS комплекта, сознанием Такуму завладела тьма. Той же ночью Харуюки, Такуму и Тиюри легли спать, соединившись кабелями, и их затянуло сюда вслед за Такуму.

Перед ним — самый центр Основного Визуализатора, главного сервера Брейн Бёрста, который и обрабатывал данные Ускоренного Мира. Если высший уровень — «место, в котором можно увидеть весь Ускоренный Мир», то это пространство — «место, где можно посмотреть на истинную суть Ускоренного Мира».

Но Харуюки не надевал ISS комплект. Тогда почему он попал сюда во сне? А может…

— Это просто сон?.. — пробормотал Харуюки, посмотрел вниз и пощупал прозрачное, расплывающееся в воздухе тело Сильвер Кроу…

— Не сон, — раздался голос позади Харуюки, и он резко развернулся. — Впрочем, я не знаю, что на самом деле представляют собой «сны», которые вы видите, пока ваши мыслительные контуры отдыхают. А теперь посмотри сюда, слуга.

Произносить такие приказы таким надменным тоном могло лишь одно-единственное создание.

— ...М-М-Метатрон?!

Голос Харуюки сорвался на фальцет, причем не только из-за самого появления Энеми Легендарного Класса, носящего имя Архангела.

Он увидел перед собой не маленькую трехмерную иконку, а прекрасную, словно богиня, окруженную неярким свечением девушку в длинном одеянии и с белоснежными крыльями.

— Т-так ты… Метатрон, ты излечилась?! Ты теперь здорова?!..

Харуюки, забывшись, радостно опустил руки на плечи хрупкой девушки. Несмотря на то, что и его аватар, и тело Метатрон выглядели полупрозрачными, он ощутил приятное тепло и уже собирался было крепко обнять ее…

Но Метатрон, все еще стоя с закрытыми глазами, быстро вскинула правую руку и приставила палец к самому носу Харуюки.

— Ч-что ты делаешь, слуга?! Неужели ты думаешь, что слуге позволено так непристойно вести себя, слуга?!

— А… п-прости меня… просто я так обрадовался, что…

— ...К тому же мое тело еще не закончило восстанавливаться! А пространство это — одна из граней высшего уровня… та грань, что ты видел в прошлый раз, отображала «положение данных», эта же отображает «движение данных». Скорее всего, поэтому я здесь изображена в таком виде.

Хоть Метатрон и отвергла объятия Харуюки, но удаляться от него не стала и лишь подняла голову, посмотрев вверх. Харуюки тоже перевел взгляд туда и задал еще один вопрос:

— Но если ты не восстановилась… то как призвала меня сюда?

— Это, выражаясь вашим языком, «плоды тренировок».

— Т-тренировок?! Каких еще тренировок?.. — Харуюки уставился на Метатрон с совершенно ошарашенным видом.

Та приоткрыла глаза и откашлялась.

— Я потратила очень много времени на укрепление нашего с тобой соединения. Как результат — теперь я, при соблюдении определенных условий, могу призывать тебя таким образом.

— О-ого…

— Впрочем, пока что есть куда двигаться — соединение можно укреплять и дальше.

— О-ого-о… — восторженно протянул Харуюки, а затем опомнился и отшатнулся. — А-а-а... что случится, когда ты закончишь укреплять?..

В ответ на неуверенный вопрос Метатрон гордо улыбнулась.

— Моя окончательная цель — посетить низший уровень, на котором ты живешь.

— ...Ч-что-о-о-о-о?!

Харуюки вновь отшатнулся, но теперь уже Метатрон схватила его за плечи.

— Почему ты так реагируешь? Мог бы и обрадоваться, слуга.

— Д-да нет, я… б-буду очень рад, если ты придешь ко мне в гости, Метатрон.

Харуюки представил себе встречу архангела с его матерью и содрогнулся. Метатрон сперва нахмурилась, но затем с улыбкой сказала:

— Но чтобы у меня получилось, мне придется еще немало поработать. Жди меня, Сильвер Кроу.

— ...Хорошо. Буду ждать с нетерпением…

В этот раз Харуюки ответил совершенно искренне и перевел взгляд с Метатрон на информационную галактику.

Затем он сел, и Метатрон уселась рядом.

Какое-то время они молча смотрели на пульсирующие звезды. Харуюки и сам не помнил, сколько времени прошло, пока ему вдруг не пришло в голову спросить:

— ...Метатрон. Что… что ты думаешь по поводу тех слов, что сказал Графит Эдж в Имперском Замке?..

Ответ тоже посследовал с почти пятисекундной задержкой — большая редкость для их разговоров.

— ...Я глубоко благодарна ему за то, что он провел меня по Замку. Но информация, которую он предоставил, слишком обрывочна, и я не могу сделать каких-либо выводов. Точнее… мне пока недостает данных, чтобы сделать их…

— Недостает… да, я понимаю, о чем ты. Мне тоже кажется, что Граф-сан не рассказал нам о самом главном. Но… но если так, то почему ты ни о чем не спрашивала его?

— Хм… — Метатрон вновь ненадолго замолкла, а затем тихо ответила: — ...Сознаюсь: я остерегалась того воина.

— О-остерегалась?..

— Я не ощущала в нем ни злобы, ни коварства… в отличие от того врага, что вытащил меня из моего замка. И все же что-то в нем… встревожило меня. Мне даже пришлось собраться с силами, чтобы представиться. Пусть я одна из Четырех Святых, но, как бы невероятно это ни прозвучало… возможно, он еще…

Голос Метатрон постепенно стихал и, наконец, оборвался.

Харуюки повернулся к ней, но та нажала ему на макушку, пригнув голову вниз, словно требуя не смотреть. Харуюки невольно упал головой на ее колени, но Метатрон, как ни странно, не стала кричать свое фирменное «Нахал!», и он так и остался лежать.

Даже сквозь шлем своего аватара Харуюки ощутил мягкое тепло, от которого его начало клонить в сон. Он так хотел поговорить с ней еще… но веки слишком отяжелели.

— Когда-нибудь… мы с тобой снова посетим Замок и встретимся с ним. Тогда мы раскроем все тайны и узнаем смысл нашего существования… — слова Метатрон показались Харуюки нежнее колыбельной. — А пока спи, Сильвер Кроу. Набирайся сил к предстоящей битве…

Харуюки так и заснул на коленях Метатрон под легкий перезвон бесчисленных огоньков.

Глава 7

Даже когда зазвенел будильник, Харуюки пришел в себя не сразу — слишком необычным образом и в слишком необычном месте он заснул.

Харуюки постепенно возвращался в реальность, по пути неспешно вспоминая обрывки необычного разговора с Метатрон под звездным небом. Когда он сел на кровати, огляделся и не обнаружил в освещенной утренним солнцем комнате фигуры архангела, то даже немного расстроился, но все же нашел в себе силы подняться.

Харуюки умылся, выгнал остатки сонливости протяжным зевком, открыл дверь зала и изумленно разинул рот, обнаружив в нем гостью.

Хотя, нет, не гостью. Как раз наоборот — в зале находилась владелица квартиры и глава семьи.

Мать Харуюки, Арита Сая, сидела за кухонным столом и быстро листала утреннюю новостную ленту.

— Д-доброе утро, мама, — сказал Харуюки.

— Доброе утро, — лаконично отозвалась одетая в выходную блузку Сая, ненадолго повернув голову к нему, а затем снова вернулась к новостям.

Судя по усталому виду, она не собиралась на работу, а только-только вернулась с нее.

Сая работала в специализирующемся по американскому финансовому рынку отделе инвестиционного банка, размещавшего деньги за рубежом. Поскольку американские биржи открывались примерно в полночь по японскому времени, ей нередко приходилось засиживаться на работе до самого утра. В остальные дни она часто посещала не то рабочие, не то частные попойки, так что раньше полуночи домой почти никогда не возвращалась.

Впрочем, настолько поздно, как сейчас, Сая тоже возвращалась нечасто.

— Тяжело, наверное, каждый день допоздна работать, — без всякой задней мысли заметил Харуюки, направляясь на кухню.

В ответ Сая вдруг замерла и посмотрела на Харуюки серьезным взглядом.

— ...Ч-что-то не так?

— Да нет… ничего. Лучше скажи, это ты приготовил?

Только сейчас Харуюки заметил в руке у Саи ложку, а перед ней — белую тарелку с остатками супа от лапши, которую Харуюки вчера убрал в холодильник.

— А… да. Вчера вечером с друзьями… но это просто суп для вымачивания, сейчас принесу лапши…

— Так тоже ничего, он сытный. С друзьями — это с Такуму-куном и Тиюри-тян?

— Нет, с семпаем из школы и… — Харуюки на мгновение задумался, как объяснить матери про Нико и Пард. — С друзьями из Неримы.

Ответ Харуюки вновь удивил Саю.

— Хм-м… значит, среди твоих друзей не только Тиюри-тян хорошо готовит. И кто это, мальчик? Девочка?

— М… э-э, ну-у-у… п-подумай сама… — уклончиво ответил Харуюки и ретировался на кухню.

Там он зарядил в тостер хлеб, взял стаканчик йогурта, разрезал пополам грейпфрут, после чего вернулся с завтраком к столу и сел напротив матери.

К счастью, Сая не вернулась к вопросам и продолжала орудовать ложкой, почитывая новости. Харуюки принялся за йогурт, задумавшись о том, что ему редко удается увидеть лицо матери при свете дня.

Ее коротко стриженные и слегка подкрашенные волосы, а также четко подведенные брови ничуть не изменились. Но Харуюки отметил, что лицо ее уже не казалось таким суровым. Может быть, дело в утреннем свете… а может, изменилось само восприятие Харуюки.

Ему вдруг захотелось поговорить с ней, но подходящих тем не нашлось. Харуюки все раздумывал, а тарелка с супом стремительно пустела.

Когда Сае осталась всего одна ложка, Харуюки, наконец, открыл рот.

— А-а, мама…

— Что? — быстро спросила Сая, не отрывая взгляда от виртуального окна с газетой.

Харуюки глубоко вдохнул и озвучил принятое вчера решение:

— Меня пригласили принять участие в выборах в школьный совет в следующем триместре… и я думаю, что соглашусь.

— Хм-м… — равнодушно протянула Сая, а после небольшой паузы резко подняла голову. — Э? Выборы в школьный совет?

— А-ага.

— Пригласили?.. А-а, в Умесато же выдвигаются командами. Кто в вашей лидер?

— Икудзава-сан, она староста нашего класса. В ее команде я, Такуму, и еще одного человека я не знаю.

— О-о-о… — протянула Сая, слегка наклонив голову.

По ее лицу было совершенно непонятно, как она восприняла новости. Харуюки набрал побольше воздуха и спросил, что собирался:

— Ну и… мама, ты ведь в свое время была в школьном совете? Если найдется время, не научишь меня читать речи?..

Сая усмехнулась с нехарактерным для нее выражением.

— Это было так давно, что я все забыла. Выступать в средней школе дело нехитрое — что хочешь, то и говори.

— Но я не знаю, что хочу говорить…

— Тогда зачем рвешься в совет? — спросила вдруг Сая с самым серьезным видом, и Харуюки невольно отвел взгляд.

Потому что его пригласила Икудзава Маю.

Потому что он хотел получить права администратора в школьной сети.

Потому что он хотел, чтобы Черноснежка признала его.

И то, и другое, и третье — правда, но истоки его решимости происходили не от этих причин. Харуюки порылся в собственной голове и ответил, что пришло в голову:

— Просто я… подумал, что хочу что-нибудь сделать. Что-нибудь, чего не мог сделать раньше…

На губах Саи вновь появилась легкая улыбка. Она вычерпала остатки супа из миски, запила водой и сказала:

— Вот так и скажи. В выступлениях главное — достучаться до души слушателей. Будешь зачитывать грандиозные манифесты — потеряешь аудиторию.

— Достучаться… до души… — шепотом повторил Харуюки.

Сая закрыла окно с газетой, взяла свои стакан с тарелкой и встала из-за стола.

— Как напишешь черновик выступления — покажи. Я спать. Спасибо за суп.

— А… приятных снов.

Сая убрала посуду, быстро провела пальцами по интерфейсу, чтобы выдать Харуюки пятьсот йен на обед, и вышла из зала.

Девятнадцатое июля, пятница. Небо затянули такие тучи, словно сезон дождей решил вернуться.

Впрочем, хотя погодный виджет и обещал сорокапроцентную вероятность осадков во второй половине дня, к большой перемене дождь еще не начался, так что Харуюки и Такуму пригласили старосту Икудзаву Маю на крышу второго корпуса.

Оба закадычных друга закупились в столовой рисовыми шариками и сэндвичами, но не притронулись к ним, пока не отвесили Маю поклон.

— Икудзава-сан, простите за столь долгое ожидание ответа.

— Ничего, вопрос ведь серьезный. И?.. — Маю вопросительно склонила голову.

Харуюки быстро переглянулся с Такуму и сказал:

— Мы выдвинемся вместе с вами, Икудзава-сан.

«Правда, не знаю, поможем ли», — попытался он закончить, но Маю опередила его, громко воскликнув:

— Правда?! Ура, спасибо! Удачи нам!..

Радостное выражение на ее лице вдруг сменилось испугом. Она тут же огляделась по сторонам, но рядом, к счастью, никого не оказалось.

— ...Понятно. Значит, вы пригласили меня сюда, а не в столовую, чтобы не допустить утечки информации? — Маю понимающе кивнула, но Такуму в ответ весело усмехнулся.

— Да нет, дело не в этом. По-моему, Хару просто заскромничал.

— Э-эй, ты!.. Не только поэтому. Я подумал, что тактику на выборы надо обсуждать в безлюдном месте…

— Рано ты задумался. Ну ладно, давайте перекусим, — предложил Такуму.

Они дружно прислонились к забору, усевшись на сорокасантиметровый парапет.

Харуюки откусил рисовый шарик с икрой, запил темным рисовым чаем, а затем спросил у Маю:

— Кстати, Икудзава-сан, кто будет четвертым в команде?

— Если честно, я пока не решила… — Маю пожала плечами, не отрываясь от томатно-сырного сэндвича. — Кандидаты у меня есть, просто… хочется человека резкого, вроде вас, Арита-кун, Маюдзуми-кун.

Харуюки невольно переглянулся с Такуму, сидевшим с противоположной стороны от Маю.

Если уж даже Такуму был довольно далек от образа харизматичного «плохого парня», то что и говорить о Харуюки, который, наверное, находился от характеристики «резкий» дальше любого иного школьника Умесато. Харуюки удивленно окинул взглядом свое мягкое тело, а Маю поспешила поправиться:

— Нет, я не в том смысле, что ищу людей рискованных. Я хотела сказать, мне нужны партнеры с выдающимися качествами.

— ...Я еще могу понять — Таку, но ведь ко мне это никак не относится…

— Ты не прав, — отрезала Маю, а затем посмотрела в небо, готовое разверзнуться и полить их дождем. — На самом деле я считаю, у каждого есть… что-то, что отличает его от остальных. Но проявить свои отличия очень тяжело. Когда другие понимают, что ты не похож на них, и считают тебя выскочкой, можно такого натерпеться…

Маю говорила так, словно и сама прошла через подобное. Ее лицо на мгновение помрачнело, но затем она вновь взглянула на Харуюки и продолжила:

— Но ты, Арита-кун, самостоятельно улучшил нашу выставку на культурном фестивале и вызвался добровольцем в комитет по уходу. Ты работаешь изо всех сил, не скрывая свои сильные стороны и любимые занятия.

— Но… ни то, ни другое не назовешь моими сильными сторонами… оба раза я работал просто потому, что выхода не было…

— Главное ведь в том, получилось ли у тебя, Арита-кун. Я считаю, ты можешь работать достойно. В этом и смысл слова «резкий». И на английский его стоит переводить не как sharp, а как prominent.

— ...П-проминент? — Харуюки склонил голову, услышав незнакомое слово.

Маю запустила блокнот и быстро набрала пальцами буквы.

— Еще это слово означает «броский», «выдающийся». Однокоренное существительное — prominence. Слышал такое?

— А… это же солнечные…

— Да. Помимо того, что оно означает солнечные «протуберанцы», это еще и «заметность», «броскость».

— Ого… не знал, — сказал Харуюки, но в голове, конечно же, пронеслось название Красного Легиона Нико.

Сейчас уже не узнать, какой смысл вложил в слово «Проминенс» Первый Красный Король Рэд Райдер. Но уже завтра тот Проминенс, что Нико унаследовала и сберегла, объединится с Нега Небьюласом и прекратит существовать.

Возможно, Икудзава Маю и произнесла слово «проминенс» по чистой случайности, но Харуюки казалось, что это неспроста. Он переглянулся с Такуму, кивнул своему другу, а затем развернулся к Маю.

— Э-э… может, я не слишком уверен в себе, но сделаю все, чтобы оправдать твои ожидания, Икудзава-сан. Спасибо за приглашение.

В ответ на слова Харуюки Маю сначала моргнула большими глазами, а затем бодро кивнула.

— Ага, Арита-кун, сделаем все, что в наших силах!

— Конечно, я тоже сделаю все возможное, — добавил Такуму.

Маю тут же повернулась к нему.

— И тебе спасибо, Маюдзуми-кун!

Маю вытянула руки в обе стороны, и Харуюки с Такуму пожали их.

Они продолжали говорить, доедая свои припасы, и в итоге сошлись на том, что в течение июля каждый предложит кандидатов на роль четвертого члена команды. Стоило Харуюки докончить рисовый шарик со сливой и тунцом, как на нос ему упала капля.

— А, дождь пошел.

Маю убрала обертки от сэндвичей, вытерла со лба дождевую каплю и посмотрела в небо.

Харуюки и сам перевел взгляд вверх, но среди серых облаков увидел лучики пробивающегося солнца. Они навели его на мысль, и он поинтересовался:

— Кстати, Икудзава-сан. Если я правильно помню, нужно не только четырех человек собрать, но и имя команде придумать?

— А, да-да-да. Правда, называться мы им будем лишь во время выборов. Как правило, команды называются «партиями чего-то там», «чего-то-виками» или «тим чего-то там». Регистрация только в следующем семестре, и я еще не думала об имени… у тебя есть идея, Арита-кун?

— Не то чтобы полноценная идея, мне просто сейчас в голову взбрело, — Харуюки поднялся с парапета и сказал: — Почему бы нам не назваться в честь того самого «проминента», о котором ты говорила, Икудзава-сан? Будем «Тим Проминент».

— Тим Проминент… — Маю тоже поднялась на ноги, еще несколько раз повторила название и улыбнулась. — Хорошо звучит, энергичное имя! Что скажешь, Маюдзуми-кун?

— Я тоже не против.

Такуму улыбнулся, сверкнув очками.

Маю кивнула так резко, что хвост на голове подпрыгнул. Затем она вскинула кулак, словно пыталась отбить дождинки, и громко объявила:

— Отлично! Значит, Тим Проминент начинает работу! Удачи нам!

— Ура! — отозвались Харуюки и Такуму.

Глава 8

Длинное письмо Черноснежки добралось до почтовых ящиков легионеров сразу после окончания последнего классного часа первого триместра.

Доклад ее получился крайне подробным и в то же время понятным. Харуюки невольно подумал, что она редактировала письмо несколько уроков. Черноснежка разделила письмо на две части: в первой разъяснялась суть предложения Красного Легиона о слиянии, вторая рассказывала об Имперском Замке и тайнах Брейн Бёрста.

Харуюки знал и о том, и о другом, но так зачитался, что еле заметил возникшую перед его партой фигуру. Он перевел взгляд и увидел Курасиму Тиюри, уже собравшуюся возвращаться домой.

Она сразу склонилась над партой и тихонько прошептала:

— Хару, ты прочитал письмо от семпая?

— Как раз читаю… а ты?

— Половину прочла. И сильно удивилась… а, но ты уже…

— Ч-что?

— Ну, судя по тому, что ты не свалился со стула с криком: «Вот это повороттинг!» про слияние ты уже знал?

— Н-ну я, это… кстати, тебе на секцию не надо?

— Сегодня и завтра — нет! Выкладывай давай!

Пока они перешептывались, подоспел и Такуму. Он тоже казался изумленным, но в секции кендо даже в преддверии чемпионата продолжались тренировки, поэтому Такуму присоединиться к разговору не смог.

— Ти, выведай у Хару побольше всего за меня, хорошо? — быстро бросил он, и Тиюри сразу выставила большой палец. — Ладно, потом свяжемся.

Такуму помахал и убежал, а Харуюки вновь перевел взгляд на Тиюри.

— Так, а теперь рассказывай обо всем.

— Но почти все, что я знаю, есть в письме от семпая…

— Значит, рассказывай про это «почти»! — приказала Харуюки подруга детства, и ему пришлось согласиться.

Когда Харуюки и Тиюри вышли из школьного корпуса, дождь уже успел прекратиться.

Харуюки добрался до клетки на заднем дворе, достал две метлы и протянул одну Тиюри.

— ...Чего? — недоверчиво спросила она.

— Я рассказал, а ты помоги прибраться, — с хитрой улыбкой пояснил Харуюки.

— ...Ладно, как скажешь.

Как только они закончили подметать вокруг клетки, подошли коллеги Харуюки по комитету: Идзеки Рейна и суперпредседатель Синомия Утай.

— Ой! — воскликнула Рейна, когда заметила Тиюри. — Э-э, Курасима-сан? Вы, случайно… не надумали вступить в комитет?

— Нет, просто она нам сегодня помогает, — ответил Харуюки.

— Ну, во-о-от, — разочарованно протянула Рейна.

Тиюри с убитым видом принялась извиняться:

— Прощу прощения, Идзеки-сан, у меня сегодня нет секции, а он взял и заставил меня помогать!

Почувствовав себя злодеем, Харуюки замотал головой, пытаясь опровергнуть обвинение…

«UI> Я рада, что вы помогаете нам, Тиюри-сан, пусть и всего один день! Хоу тоже просто счастлив!» — появилось в чате сообщение от Утай.

Все тут же посмотрели внутрь клетки. Большая африканская зорька по кличке Хоу шумно захлопала крыльями, словно приветствуя гостью.

— А-ха-ха, спасибо, Хоу. Так… что дальше?

Харуюки ненадолго задумался, а затем с хмурым видом ответил:

— Начинай копать здесь. Ищи червей для Хоу.

— Ч-ч-ч-ч-червей?! Н-ни за что, я к ним и не притронусь!..

Тиюри в ужасе попятилась. Харуюки указал ей прямо под ноги.

— А, смотри, уже один нашелся.

— Гья-а-а-а-а-а-а-а!

Тиюри подпрыгнула, во всей красе демонстрируя силу своих ног. Впрочем, догадавшись, что на земле ничего нет, она покраснела от гнева, набросилась на Харуюки и с силой оттянула его щеку.

— Ах, ты-ы!.. Я сейчас Хоу твою щеку скормлю!

— А-а-ай, ай, ай! Пхости, пхости, пощади!..

Рейна и Утай, ошарашенно следившие за развитием событий, дружно рассмеялись, и даже Хоу громко заухал.

Вскоре они закончили прибираться и кормить Хоу (естественно, не червями и не частями тела Харуюки, а мышатиной, которую принесла Утай). Рейна помахала рукой и исчезла, а оставшиеся втроем легионеры Нега Небьюласа сели на скамейку возле клетки.

Утай сложила руки на очаровательных коленках и быстро набрала:

«UI> Вы уже прочитали письмо от Саттин?»

— Ага, более-менее. И вообще, Уи, ты только послушай! Оказывается, хитрец Харуюки уже знал о слиянии!

«UI> Это правда, Арита-сан?»

Ощутив на себе пристальные взгляды Тиюри и Утай, сидевших слева от него, Харуюки быстро замотал головой.

— Н-нет, ну, я сам только двенадцать часов назад узнал! Вчера вечером… ко мне приходили Черноснежка-семпай, Нико и Пард-сан…

— Хм-м-м-м…

«UI> Хм-м-м-м.»

— Н-нет-нет, они просто пришли, не ночевали. Мы просто сделали ужин, а потом они разошлись.

— Хм-м-м-м-м-м-м-м-м…

«UI> Хм-м-м-м-м-м-м-м-м.»

Взгляды подруг Харуюки становились все холоднее, и он решил, что лучше поскорее перейти к делу:

— И-и-и вот тогда я впервые услышал о слиянии. Нико и сама успела уговорить остальных Триплексов лишь вчера… и все. Подробности, как указала в письме семпай, мы узнаем только завтра…

— Ясно… — протянула Тиюри, вновь приняв свой обычный вид, и задумалась. — Вот только согласятся ли Блейз Харт и Пич Парасоль, недавно нападавшие на Сугинами… я сама с ними не сражалась, но, по вашим рассказам, битва была напряженной.

«UI> Да… я тоже не думаю, что Блейз-сан и ее друзья так легко простят Саттин убийство Рэд Райдера...»

— Раз так… они могут и уйти из Легиона, когда узнают о слиянии…

Харуюки молча кивнул в ответ на слова Тиюри, а затем обратился к самому юному, но самому опытному легионеру среди их троицы:

— Синомия-сан, что ты думаешь о слиянии?..

Утай начала печатать практически сразу же.

«UI> Я особо не против. Во времена, когда я только стала бёрст линкером, слияния и деления Легионов никого не удивляли… Ускоренный Мир перестал хаотично меняться лишь после того, как Шесть Великих Легионов заключили пакт о взаимном ненападении. Вот только...»

Утай на мгновение прервалась, а затем стала печатать медленнее.

«UI> Если после слияния имя Нега Небьюласа исчезнет, я все-таки расстроюсь. И мне кажется, легионеры Проминенса испытывают то же самое.»

— Ага… это точно, — Тиюри посмотрела в постепенно проясняющееся небо. — Я вступила в Нега Небьюлас каких-то три месяца назад, но успела сильно привязаться к Легиону. Я тоже считаю, что мы должны одолеть Общество Исследования Ускорения, и всегда рада новым друзьям, но… я совру, если скажу, что не нервничаю. С другой стороны я… хочу всегда радоваться жизни вместе с дорогими мне людьми там, где мне комфортно…

Харуюки невольно вгляделся в лицо подруги детства.

Когда-то Харуюки говорил ей, что источником энергии «Зова Цитрона», спецприема Лайм Белл, служит желание вернуться в прошлое. Что тот звук, который раздается при включении техники, как две капли воды похож на звонок из той начальной школы, куда она ходила вместе с Харуюки и Такуму.

Скорее всего, Тиюри и по сей день лелеяла в глубинах души желание вернуться, если это вообще возможно, в ту пору, когда они втроем копались в грязи до самого вечера… в ту пору, когда она не боялась приступов болезни ее отца. Возможно, те изменения, что несли в себе слияние Легионов и битва с Обществом, давили на нее гораздо сильнее, чем предполагал Харуюки.

— ...Все будет хорошо, Тию, — обратился Харуюки к подруге, сидевшей за Утай. — Даже если наш Легион и переименуют после объединения, ничего важного не изменится… Мы вместе с Проми победим Общество Исследования Ускорения, растопчем их планы, а затем будем стремиться пройти Брейн Бёрст до конца вместе с Черноснежкой-семпай. Так же, как и сейчас.

Тиюри несколько раз моргнула, а затем как всегда весело улыбнулась.

— М-м, ты прав! И нам с тобой все еще нужно стать сильнее!

— А-ага, это точно, — немного неуверенно ответил Харуюки.

Утай хихикнула и напечатала:

«UI> Арита-сан, я считаю, вам нужно взять себя в руки и выбрать уже бонус шестого уровня!»

— У… д-да, пожалуй… Мне и Граф-сан про это говорил…

«UI> ...И что вам сказал Граф-сан?»

Утай уже читала доклад Черноснежки, а значит, знала, что Харуюки и Фуко встретили в Имперском Замке Графит Эджа. Поэтому Харуюки опустил вступление и перешел к словам черного мечника:

— Э-э… что если я чем-то в себе недоволен, надо либо тренироваться, либо взять бонус за уровень. Правда, я не знаю, недоволен ли я чем-нибудь в Сильвер Кроу…

В ответ на завершающие фразу слова Харуюки Тиюри сокрушенно покачала головой, а Утай улыбнулась.

«UI> Хоть я и советую пропускать мимо ушей девяносто процентов слов Граф-сана, этот совет попадает в те самые десять процентов. Если кажется, что развитие дуэльного аватара уперлось в стену, один из вариантов — как раз выбрать что-нибудь другое в бонусах. Например, я тоже планирую в ближайшее время улучшать навыки ближнего боя.»

Харуюки внимательно прочитал сообщение Утай и крепко задумался.

До сих пор Харуюки следовал совету Черноснежки и всегда выбирал в бонусах одно лишь улучшение способности к полету. На втором уровне он долго колебался, когда увидел в вариантах привлекательный спецприем, но на последующих уровнях жал на кнопку усиления полета без особых сомнений.

Так почему же теперь, на шестом уровне, он так глубоко задумался?..

— ...Граф-сан и учитель Фуко сказали, что врага, которого не победить одному, можно одолеть вдвоем… а если не получается вдвоем — то втроем… — пробормотал Харуюки, опуская взгляд на собственные руки. — Но я думаю, бывают и такие ситуации… в которых нужно победить одному во что бы то ни стало. И я хочу обрести силу, которая хоть немного поможет мне в такие минуты. Может быть, я ошибаюсь?..

«UI> Вы задаете вопрос, который во все времена не давал покоя бёрст линкерам с дуэльными аватарами вспомогательного типа», — сразу же отозвалась Утай, и Харуюки ошарашенно поднял голову.

Он посмотрел налево и увидел хитрые улыбки Утай и Тиюри. Если подумать, Ардор Мейден — аватар вспомогательного типа, специализирующийся на огневой поддержке, а Лайм Белл — еще более вспомогательный аватар, способный атаковать лишь самыми простыми ударами.

— А… п-простите меня, Тию, Синомия.

Харуюки свесил голову, и Тиюри прыснула.

— Тебе не за что извиняться. Ну да, как сказала Уи, иногда я думаю: «Вот бы и мне побольше силы»… Но мне нравится мой аватар, и сражаться вместе с вами я люблю больше чем одна. В одиночку соревноваться я могу и в реальности на занятиях в секции, а в Ускоренном Мире мне достаточно и командных сражений.

Утай взглянула в лицо Тиюри и быстро напечатала:

«UI> Вы отлично мыслите, Тиюри-сан!»

— От ваших слов мне кажется, что я раздуваю из мухи слона … — пробормотал Харуюки, а затем медленно кивнул. — Но я хорошо понял, что хотела сказать Тиюри. Главное — понять, чего ты от себя хочешь… Черноснежка-семпай с самого начала говорила мне, чтобы я спрашивал своего аватара.

«UI> Именно так. Нужно как следует подумать, хорошенько помучиться, разобраться, чего на самом деле хочешь, и идти по этому пути.»

— Ага… спасибо, Синомия, Тию. Я определюсь с бонусом к завтрашней битве. И еще… семпай в докладе не написала одну вещь. Граф-сан просил передать тебе кое-что, Синомия.

Утай озадаченно склонила голову, а Харуюки передал ей слова, которые доверил ему Графит Эдж перед побегом из Замка:

— «Надеюсь на твою помощь, когда буду прорываться через северные врата, Денден».

Эти слова заставили Утай ненадолго расширить глаза. Но затем она поджала губы.

«UI> Пора бы ему прекратить называть меня Денден», — напечатала она, и устремила взгляд в небо.

Вслед за ней глаза поднял и Харуюки. Сквозь просветы в облаках пробивались золотистые лучи, ярко освещая влажный воздух.

Глава 9

Сихоко с самых первых классов слышала в школе, что Сетагая — самый густонаселенный среди двадцати трех центральных районов Токио.

По площади она, к сожалению, уступала району Ота, но только из-за огромной территории аэропорта Ханеда. Сихоко уже давно прожужжали все уши занимательным фактом: если не учитывать аэропорт, то Сетагая станет еще и крупнейшим районом Токио. Поэтому Сихоко сильно удивилась, когда стала бёрст линкером и узнала, что в Ускоренном Мире Сетагая считается заброшенной зоной.

— ...Если честно, я до сих пор не понимаю, как так случилось, что Сетагая стала заброшенной… — тихо проговорила Сихоко, держась за поручень в трясущемся вагоне экспресса на ветке Кейо.

Стоящая рядом Мито Сатоми пожала плечами.

— Ну, у нас ведь никаких достопримечательностей нет. Поэтому все, кто хотят дуэлиться, идут в Сибую и Синдзюку…

— Как это нет достопримечательностей? В Сетагае их полно.

— Например?

— Например… Керрот Тауэр в Сантя…

— А еще?

— Еще… Никотама Райз…

— Еще?

— Еще… ну, долина Тодороки, сады Бадзи, Олимпийский Парк и так далее.

Сихоко старательно перечисляла все достопримечательности Сетагаи, которые только приходили ей в голову. Сатоми хитро улыбнулась, кивнула, а затем сказала:

— А в следующий раз спросим, сколько знает Ворон-кун.

— Не на-адо-о! — протянула Сихоко и свесила голову, признавая поражение.

Все-таки в Сетагае и в самом деле не имелось достопримечательностей, известных каждому жителю столицы, вроде Саншайн Сити Икебукуро, здания столичной администрации в Синдзюку или Равин Сквера в Сибуе. Поэтому в Сетагаю не приезжали дуэлянты, поэтому в ней не появлялись новые бёрст линкеры. Но хоть Сихоко и понимала причины, принять их она все так же не могла.

— М-м… должно же быть хоть что-то… — пробормотала Сихоко, пытаясь найти подходящий аргумент.

Вдруг Юруки Юме, копавшаяся в виртуальном интерфейсе напротив них, подняла голову и сверкнула очками.

— Сихо-тян, есть одно место, есть!

— Э? И где?

— Парк Рока и его газгольдеры[6].

— ...Так ведь их уберут в следующем году… да и вообще, это же просто сферы…

Сихоко обреченно опустила плечи, но быстро вспомнила, что сейчас не время обмениваться шутками, и вновь выпрямилась. Обычно и она, и ее друзья возвращались из школы пешком, но сегодня сели на поезд ветки Кейо и отправились на важное задание.

— Мы уже почти пересекли Восьмую Кольцевую. Вы ведь отключились от глобальной сети?

— Так точно, — отозвалась Сатоми.

— Конечно же, — поддержала ее Юме.

Восьмая Кольцевая дорога, тянущаяся с юга на север, служила, помимо всего прочего, границей боевых зон.

Сихоко и ее подруги ходили в среднюю школу Сакурами, которая относилась к Сикисимскому университету и располагалась в зоне Сетагая 2. Они пошли на ближайшую к школе станцию Сакурадзёсуй, сели на поезд, идущий в сторону окраин, и как раз приближались к Восьмой Кольцевой, за которой начиналась зона Сетагая 5.

Они отключили нейролинкеры от сети, как только сели в поезд. Но пусть никто и не стал бы нападать на них после смены зоны, едва поезд пересек магистраль, как у Сихоко свело живот от напряжения.

Сихоко и ее подруги сходили на следующей станции, Титосэкарасуяме. Но они ехали вовсе не ради покупок или развлечений.

Они пересекли границу зон ради того, чтобы практически впервые напасть на кого-то как бёрст линкеры.

— ...Да что ты так нервничаешь, Сихо. Ты же даже не знаешь, будет ли противник в списке.

— Кстати, скорее всего, не будет.

Сихоко кивнула в ответ на расслабленные голоса подруг.

— Ага… но… я чувствую. Чувствую, что увижу ее сегодня…

— Может… ты и права. Ты уже решила, о чем будешь говорить? — спросила Сатоми, и на этот раз Сихоко покачала головой.

— Нет. Но… Ворон-кун сказал бы: «Будь честной и нападай в лоб, тогда достучишься».

— Хи-хи-хи… может быть.

Сихоко бросила недовольный взгляд на многозначительно хихикающую Юме, а затем продолжила:

— Сато, Юме, скажу сразу: если проиграю я, нападать будете вы.

— Да-да.

— Хай-хай.

Голоса подруг все еще звучали непринужденно. Возможно, они просто пытались успокоить Сихоко.

Не зная, как их еще поблагодарить, Сихоко крепко сжала рукава школьных платьев Сатоми и Юме, а затем выглянула в окно.

Через минуту поезд начал плавно тормозить, въезжая на платформу станции Титосэкарасуяма.

Троица спустилась по лестнице и вышла на юг, к площади перед станцией. Площадь утопала в зеленой листве. Стоящие под деревьями скамейки — отличное место для ускорения.

— Я думала зайти в кафе, но, может, прямо на площади? — предложила Сихоко.

С ней согласилась и Сатоми, и Юме. Впрочем, они все-таки зашли в магазинчик на станции, купили мороженого, чтобы восполнить силы перед боем, а затем вернулись на площадь.

Они выбрали скамейку в тени, уселись и молча принялись за мороженое.

И холодный клубничный чизкейк Сихоко, и сливочное с печеньем мороженое Сатоми, и то мороженое с крупными бобами адзуки, что взяла Юме, кончились практически одновременно. Взбодрившись, девушки дружно нажали кнопки подключения к глобальной сети на нейролинкерах.

Они заранее договорились, что в бой вступит Сихоко, а Сатоми и Юме будут зрителями. Значит, Сихоко придется ускориться одной. Напоследок они кивнули друг другу, Сихоко глубоко вдохнула и…

— Бёрст линк!

В голове раздался резкий звук. Закатное небо посинело и застыло.

Сихоко опустилась на начальное ускоренное поле в образе Гретель из сказок братьев Гримм и нажала на красную пылающую иконку в виде буквы «В». Исполненная предвкушением пополам с беспокойством, она открыла список противников…

Зона вполне оправдала звание заброшенной. В списке оказалось лишь четыре имени, причем два принадлежали Минт Миттен и Плам Флиппер. Когда Сихоко увидела верхнее из двух оставшихся имен, у нее сперло дыхание, несмотря на погружение.

«Magenta Scissor»... Мажента Сизза. Жуткая экстремистка, мечтающая о всеобщем равенстве в Ускоренном Мире и заразившая ISS комплектами десятерых человек, включая Сатоми и Юме.

И именно с ней собиралась встретиться Сихоко. Но пусть она и знала, что Мажента действует в Сетагае 5, Сихоко сильно повезло, что ее удалось найти так быстро.

Однако в списке противников оказалось и кое-что неожиданное.

Еще одно имя аватара, приютившееся точно под именем Маженты.

«Avocado Avoider»... Авокадо Авойдер. Огромный дуэльный аватар, выступавший вместе с Мажентой. Имена Маженты и Авокадо связывала особая метка, показывающая, что они состоят в группе.

— Группа!.. — тихо обронила Сихоко, а ее палец завис в воздухе.

Дуэт бёрст линкеров не может напасть на одного, но не наоборот. Правила разрешали Сихоко вызвать на бой Маженту и Авокадо. Но если переговоры перетекут в битву, шансов на победу будет немного.

— Что же мне делать?..

Сихоко прикусила губу и посмотрела в сторону, но застывшие Сатоми и Юме не могли ответить ей.

Конечно, она могла отменить ускорение, вступить в группу с одной из подруг и уже тогда напасть на Маженту, но если та через минуту исчезнет из списка, все планы пойдут прахом.

Сказочный аватар Сихоко обернулся и посмотрел в северное небо.

В километре к северу от путей ветки Кейо с запада на восток шла автомобильная дорога. Там находился Сугинами, территория Нега Небьюласа, на которую Сихоко вторгалась три дня назад.

«Что бы на моем месте сделал Сильвер Кроу?» — вдруг задумалась Сихоко, а затем улыбнулась.

Три дня назад Сихоко и ее подруги отправились после уроков в комнату школьного совета средней школы Умесато, что недалеко от станции Коэндзи, и впервые встретились лицом к лицу с легионом Нега Небьюлас. К сожалению, Черный Легион пришел не полным составом, и Сихоко удалось увидеть лишь командира Черноснежку, она же Блэк Лотос; Синомию Утай, она же Ардор Мейден; Маюдзуми Такуму, он же Циан Пайл; Курасиму Тиюри, она же Лайм Белл; и Ариту Харуюки, он же Сильвер Кроу. Впрочем, оставшиеся два легионера — Скай Рейкер и Аква Карент — пообещали встретиться с Сихоко и ее подругами в ближайшее время.

Конечно же, самое сильное впечатление на Сихоко произвела Черноснежка. Тяжело устоять перед лицом невероятной красавицы, занимающей пост заместителя председателя школьного совета и обладающей несгибаемой силой воли (?), которая завоевала право называться вымышленным (?) именем «Черноснежка» даже в реальном мире. На обратном пути и Сихоко, и ее подруги сошлись во мнении, что Черная Королева действительно неординарный человек.

Второе по силе впечатление оставил Сильвер Кроу… Арита Харуюки.

Пусть круглолицый и круглотелый парень и выглядел полной противоположностью своего дуэльного аватара, но он растопил скованность и волнение Сихоко так же легко, как и на неограниченном поле. Она мгновенно поняла, что Черноснежка и остальные легионеры возлагают на него большие надежды.

Что бы сделал Сильвер Кроу? Уж он-то, способный принять свои слабости, не теряя силы, нужной, чтобы двигаться вперед, наверняка не испугался бы даже дуэта противников. Сихоко пришла в Сетагаю 5 не ради того, чтобы победить. Ее задача гораздо важнее, чем просто победа: она должна прийти к пониманию с бывшим врагом.

— Сатоми, Юме… Ворон-кун. Я… сделаю все, что смогу! — воскликнула Сихоко посреди синего мира, а затем уверенно нажала на список противников.

Сихоко провалилась во тьму, где аватар Гретель обратился Шоколад Папеттой. Затем ее ноги коснулись земли… точнее, неглубокой воды.

Сихоко медленно открыла глаза, чувствуя, как лодыжки щекочет мелкая рябь. В глаза тут же ударили лучи яркого солнца, на мгновение ослепив ее.

Линзы дуэльного аватара быстро подстроились под яркость, и в мир вернулись цвета.

Во все стороны простиралась бесконечная синева. Все поле покрывал десятисантиметровый слой воды. Здания превратились в бетонные каркасы, давно побелевшие от солнца. Иногда между ними проносились порывы ветра, нагонявшие волны.

Уровень «Акватория» естественно-водного типа. Сочетание яркого солнца и воды навевало мысли о курорте и обеспечивало уровню огромную популярность, но Сихоко встретила пронесшееся в голове название уровня словами: «Вот черт…»

Однако дуэль уже началась. Более того, ее начала Сихоко. Оставалось лишь показать себя с лучшей стороны.

А для начала — осмотреться.

В верхнем правом углу друг над другом появились две шкалы. Как Сихоко и предполагала, верхняя принадлежала Маженте Сизза, нижняя Авокадо Авойдеру.

В центре посередине появились два направляющих курсора. Однако показывали они в разных направлениях. Судя по всему, Мажента и Авокадо находились не рядом. Сихоко собиралась говорить с Мажентой, но не знала, какой из курсоров указывает на нее.

Напоследок Сихоко провернулась на месте и увидела двух зрителей на крыше станции. Конечно же, это были Сатоми и Юме. Сихоко помахала им рукой, и они дружно спрыгнули вниз.

Ее подруги приземлились необычайно гладко, совершенно не подняв брызг, затем подбежали к Сихоко и наперебой заголосили:

— Что ты делаешь, Чоко?!

— Противники же вдвоем!

— Почему ты не ускорилась заново?!

— К тому же они пятого и шестого уровней!

Сихоко от их натиска невольно скосила взгляд на собственную шкалу. Пятый уровень, как у Авокадо. Разница в силе безнадежная. И все же…

Сихоко покачала одетой в шляпу головой аватара, уперла руки в бока и воскликнула:

— Так, послушайте меня, Минмин, Прико! Бёрст линкеры — это кто?! Это те, кому после ускорения остается лишь сражаться! Вот!

— …

Сатоми и Юме с озадаченным видом затихли. И тогда Сихоко провозгласила еще решительнее:

— Вы глубоко ошибаетесь, если считаете, что я испугаюсь какого-то там дуэта аватаров пятого и шестого уровней! Я смету их и заработаю целую гору очков!

— ...Нет, Чоко, ты пришла не сражаться, а… — Сатоми не успела договорить до конца.

Ее подруги вдруг бесследно исчезли. Лишь «родитель» или товарищ по Легиону могут приближаться к дуэлянту ближе, чем на десять метров. В противном случае зрителя автоматически перемещает прочь.

Сихоко резко развернулась.

В тот же самый миг в центре пристанционной площади приземлилась фигура, и по воде во все стороны пошла волна.

Высокое и стройное женственное тело, полностью замотанное в фиолетовые ленты, играющие роль доспеха. Свисающие с боков клинки, похоже на крупные ножи. Закрытое, за исключением рта, лицо.

Этим соблазнительно улыбающимся дуэльным аватаром могла быть лишь Мажента Сизза. Но кое-что в ней изменилось. Теперь на ее груди не осталось Усиливающего Снаряжения в виде черного глаза ISS комплекта.

Алые губы сдвинулись, и послышался низкий голос:

— Я-то думала, кто посмел посягнуть на мою зону, а оказалась — соседка Чоко-тян.

Сихоко подавила волнение и уверенно отозвалась:

— Увы, теперь моя база не в Сетагае 4.

— О? Ты переехала?

— Нет! — Сихоко глубоко вдохнула и представилась: — Теперь я, Шоколад Папетта, состою в Нега Небьюласе!

И тогда…

Улыбка Маженты начала быстро тускнеть.

Сихоко ощутила пронзительный взгляд, пробившийся сквозь пелену, что скрывала лицо аватара.

— Хм-м… так значит, ты пришла ради того, чтобы сообщить о смене Легиона?

— Строго говоря, не о смене. Пети Паке расформирован. Все мы — я, Минмин, Прико — вступили в Нега Небьюлас!

Улыбка окончательно пропала с лица Маженты. Может быть, она разозлилась, может, изумилась, а может, на ее нервы подействовала манера речи Сихоко.

Надменный стиль речи был для нее не отыгрышем роли и не оружием психологической борьбы. На каком-то этапе Сихоко обнаружила, что уже не может иначе разговаривать в образе Шоколад Папетты. Если точнее, сроднившись с таким стилем речи, она вместе с этим научилась естественно вести себя в Ускоренном Мире и сражаться.

Пусть Сатоми и Юме иногда подшучивали над Сихоко, она была вполне довольна собой. Во всяком случае, здесь она чувствовала себя куда свободнее, чем в реальном мире, и не боялась говорить все, что хотела.

Да… говорить. Это и была причина, по которой она пришла в другую зону… и напала на Маженту Сизза.

Сихоко собралась с силами и попыталась было открыть рот, но Мажента на мгновение опередила ее и хладнокровно заговорила:

— Другими словами, ты пришла предупредить меня? Что вы теперь в Черном Легионе, и любой, кто к вам полезет, так просто не отделается?

— А?.. — Сихоко на мгновение замерла, но потом сжала кулаки и изо всех сил запротестовала. — Н-неправильно, вовсе нет!..

— Тогда что это? Пришла поквитаться? Отомстить мне за случай с ISS комплектами?

— Е-еще неправильнее, ты и близко не угадала! — закричала Сихоко, мотая головой так, что шляпа лишь чудом не слетала с головы. — Конечно, я не смогу так просто забыть, что ты насильно заразила Минмин и Прико ISS комплектами и пыталась прикончить как меня, так и нашу подругу Кул-тян. Но… Сильвер Кроу рассказал мне обо всем. Когда они отправились уничтожать тело ISS комплекта, ты, в конце концов, помогла ему…

Едва Мажента услышала эти слова, как ее губы недовольно скривились.

— Что-то ты сильно преувеличиваешь. Я не помогала Кроу, а защищала своих товарищей.

— Этого достаточно. Если в тебе есть желание защищать друзей… то ты — такой же бёрст линкер, как и мы.

И в следующее мгновение после того, как Сихоко произнесла эти слова…

Брызги хлынули из-под ног Маженты Сизза с такой силой, словно она наступила на мину.

Мажента ринулась вперед и резко сократила расстояние. Острая, словно клинок, вытянутая ладонь, разбила взметнувшиеся капли воды и устремилась к горлу Шоколад Папетты.

— !..

Сихоко стиснула зубы и пригнулась, одновременно изворачиваясь. Левая ладонь Маженты оцарапала шею и прошла мимо. Шкала здоровья слегка сократилась, и Сихоко захотелось поскорее отпрыгнуть, но на Акватории необдуманное бегство могло обойтись очень дорого.

Она обеими руками вцепилась в левую руку Маженты, прочно поставила ноги на дне и перебросила противника через себя. Сихоко надеялась с размаху уронить высокого дуэльного аватара в воду… но Мажента ловко перевернулась в воздухе и блестяще приземлилась.

Только теперь Сихоко отступила, а затем вскинула палец и крикнула:

— Опасно так неожиданно бросаться!..

Мажента развернулась. К счастью, она не стала возобновлять натиск, но продолжала излучать неприкрытую враждебность.

— Каждому известно, что дуэль — дело опасное. Но что важнее — ловко ты нашла опору на дне и увернулась от атаки. Признаться, я слегка удивлена.

— ...Я провела на неограниченном поле очень много времени. Может, опыта дуэлей у меня немного, но тактику на каждый уровень я знаю наизусть, — с этими словами Сихоко еще раз прощупала ногами дно.

Пусть Акватория и покрыта лишь десятью сантиметрами воды, в контактном бою это могло сыграть очень злую шутку. Если забыть о воде под ногами, разбежаться или прыгнуть — немудрено запнуться и упасть. Прежде чем двигаться с места, нужно опустить центр тяжести аватара и обеспечить себе надежные точки опоры на дне. Тело Сихоко прекрасно знало об этих принципах — сказывались догонялки и прочие игры, в которые они играли с подругами или Кул-тян.

Но и Мажента Сизза, как и положено бёрст линкеру шестого уровня, хорошо понимала особенности даже относительно редкой Акватории. А уверенность выпада и ловкость сальто говорили о том, что она — очень серьезный противник даже без ISS комплекта.

И именно поэтому Сихоко не могла позволить себе так просто проиграть.

— Мажента-сан… поскольку я сама напала на вас, то не стану избегать битвы. Но… я хочу, чтобы после нее вы меня выслушали, — бросила она Маженте, и та вновь слегка улыбнулась.

— Значит, постарайся не умереть. Как только дуэль закончится, я немедленно отключусь от глобальной сети.

— ...Хорошо, — Сихоко кивнула, а затем сразу же добавила: — Но и ты, пожалуйста, не сбегай!..

Договорив, она что есть сил оттолкнулась от грунта. Сихоко бросилась к противнику, едва ли не скользя стопами по поверхности воды.

Хотя броня Шоколад Папетты не плавилась на солнце и не разламывалась от ударов, она не просто походила на шоколад, но и обладала некоторыми его свойствами. Безусловно, самое главное из них — сладкий вкус, но были и другие: уязвимость к теплу и гидрофобность. Последнее заметно сокращало сопротивление воды и облегчало битвы на Акватории.

Сихоко резко сблизилась с Мажентой и, взрезая водную гладь левой ногой, попыталась нанести удар на среднем уровне — «тае сай»[7].

Мажента, конечно же, отреагировала и подобрала правую ногу. Сихоко, впрочем, ничуть не смутилась и направила удар в верхнюю часть стопы. Раздался отчетливый звук удара, и Мажента немного пошатнулась.

— Ш-ши! — попадание не помешало ей резко выдохнуть и попытаться контратаковать левым хуком, но Сихоко пригнулась и избежала урона.

Затем она подскочила к Маженте вплотную, обхватила за шею и несколько раз ударила левым коленом в корпус.

Один, два… три!

Ленточная броня Маженты не могла похвастаться защитой от ударов, и три атаки «ти као» лишили противника больше десяти процентов здоровья.

— Кх…

Мажента не собиралась сдаваться и отмахивалась кулаками, но на близкой дистанции выпады длинными руками оказались неуклюжими. К тому же Сихоко сверху защищала крупная шляпа аватара, и Маженте никак не удавалось дотянуться до лица противника.

Освободиться от захвата за шею («моэ пан») можно одним из двух способов — либо схватиться за руки противника изнутри и развести их, либо выкрутиться и бросить противника через себя. Но Мажента, судя по всему, этого не знала. У нее полностью перехватили инициативу, и ей лишь оставалось терять здоровье от ударов прицепившегося противника.

Сихоко прочно вцепилась в противника и уже собиралась ударить коленом в четвертый раз…

…Когда ощутила леденящее прикосновение к нижней части живота.

Она рефлекторно разжала хватку и толкнула противника в плечо, чтобы отбросить. В промежутке между аватарами снизу вверх промелькнула серебристая вспышка.

Сихоко ощутила ледяное касание от живота до груди, а за ним последовали красные спецэффекты урона. Она сразу отпрыгнула, на ходу заметив краем глаза, что шкала здоровья потеряла около пяти процентов

Мажента Сизза крепко сжимала в правой руке крупный клинок. Сорвав оружие с пояса, она незамедлительно взмахнула им, безжалостно прорезав острием броню Сихоко.

Сихоко мысленно раскаялась в своей самонадеянности и молча встала в боевую стойку. Из-за постоянных тренировок с Сатоми она совсем позабыла, что противники могут быть вооружены.

Мажента медленно опустила клинок и с улыбкой проговорила:

— ...Я немного удивлена. Считала тебя аватаром дальнего боя, но ты на удивление ловко действуешь в контактном. Где научилась?

— У Минмин… В реальности Минт Миттен ходит на единоборства. Она процентов на тридцать сильнее меня.

С крыши тут же донеслось: «Откуда такие цифры?!», но Сихоко старательно проигнорировала этот голос. Мажента тоже не стала реагировать и кивнула, не отводя взгляда.

— Понятно. Значит, ты изучила эти приемы ценой реального времени… Тогда их нельзя недооценивать.

Мажента сняла с пояса и левый клинок, быстро прокрутила в руках оба меча и встала в стойку.

Могло показаться, она — специалист по бою двумя клинками, но это не так. Ее клинки представляли собой части одного Усиливающего Снаряжения. Мажента могла объединить их, чтобы создать те самые «ножницы», в честь которых она и получила свое имя. И именно они были истинной сутью Маженты Сизза…

Но сейчас Мажента не стала перекрещивать клинки и продолжила:

— Я пущу их в ход, так что и ты не стесняйся, Чоко-тян. Призывай своих аппетитных куколок.

— ...Увы, мне пока не хватает энергии, — ответила Сихоко, хотя шкала как раз заполнилась достаточно для одной «шоконетки».

Но призвать ее Сихоко действительно не могла.

Именно поэтому она выругалась, когда поняла, что оказалась на Акватории.

Для призыва шоконетки первым делом требовалось создать Фонтан Какао, но он не мог появиться в воде. Другими словами, для призыва шоконетки необходимо найти сухое место, а Акватория была покрыта водой почти целиком. Здания здесь — лишь бетонные каркасы, на которых не найти площадок, где уместился бы фонтан.

Мажента продолжала слегка улыбаться. Сложно сказать, понимала ли она положение, в котором оказалась Сихоко.

— Хорошо, тогда я помогу тебе набрать ее, — шепнула Мажента, грозно сверкнула обоими клинками и шагнула вперед.

Но затем…

По спокойной воде, что покрывала площадь перед станцией, побежали волны, и вызывал их вовсе не ветер. Новая волна приходила раз в секунду. Сихоко вслушалась, и до нее донеслись далекие, но громкие всплески.

— Ну вот… — бросила Мажента, опустила клинки и отступила.

Сихоко постепенно переводила взгляд на звук, продолжая как можно внимательнее следить за Мажентой.

По одной из ведущих к площади дорог (теперь уже каналов) медленно приближался силуэт. Пока он находился далеко, но уже сейчас было ясно, что вызывает волны именно поступь огромного аватара. Если бы Сихоко не знала, кого видит, то приняла бы его за Энеми, хотя они и не водились на обычных дуэльных полях.

Рост: два с половиной метра. Ширина: полтора метра. Темно-зеленая броня яйцевидной формы.

Короткие толстые ножки, деловито топающие по воде и поднимающие фонтаны брызг. Так выглядел лишь один аватар: Авокадо Авойдер, напарник Маженты.

«...Вот теперь будет сложно», — мысленно прошептала Сихоко и попятилась назад. Она еще помнила, как Авокадо в буквальном смысле попытался съесть ее.

Через несколько секунд Авокадо вбежал на площадь, встал рядом с Мажентой и низким, рокочущим голосом объявил:

— Прости, Мажента! Я опоздал!

— Ничего страшного, Аво. Ты ведь начал от южной границы зоны… и к тому же, я все равно собиралась сражаться в одиночку, — ответила Мажента, прокручивая клинки на кольцеобразных рукоятях (вернее, «ушках» ножниц).

— Нет! — наверное, Авокадо пытался покачать головой, но получилось, что раскачивалось все его огромное тело. — Я тоже… буду сражаться!

— О, ты уверен? Но ведь против нас один аватар пятого уровня. Нападать на него дуэтом аватаров пятого и шестого — издевательство над слабаком.

«Не нужна мне ваша жалость!» — чуть не закричала Сихоко. Вернее, она и начала кричать, но Авокадо перебил ее утробным голосом.

— Тогда я буду сражаться с Шоко один! — отрезал он, сверкнул маленькими зелеными глазами и шагнул вперед.

Мажента смирилась, пожала плечами и обратилась к Сихоко:

— Прости, Чоко-тян, но не согласишься ли повоевать с Аво? Похоже, он очень хотел сразиться с тобой еще раз.

— Я н-не против, — ответила она, подумав при этом: «Ой-ёй-ёй…»

Если бы Шоколад Папетта смогла придумать, как призвать шоконеток, то смогла бы дать достойный отпор Маженте Сизза, поскольку шоколадные марионетки почти неуязвимы к режущим атакам Маженты.

Но Авокадо Авойдер — худший враг, которого только могла вспомнить Сихоко. Его мягкое тело поглощало почти все физические атаки, а огромный рот угрожал шоконеткам, уязвимость которых состояла в том, что их можно было просто скушать. Справиться с Авокадо Сихоко могла лишь одним образом — разворотить его броню множеством ударов и добраться до ядра. Но сейчас она даже не могла найти места, где призвать шоконеток.

И все же — если она проиграет, то не сможет поговорить с Мажентой и не выполнит поставленную цель.

Безусловно, против нее играли и уровень противника, и его особенности, и даже само поле. Но Сихоко должна была сражаться отважно, несмотря ни на что… Требовалось продемонстрировать Маженте такую решимость и волю, чтобы та согласилась на разговор, даже если Сихоко проиграет. Как легионер Нега Небьюласа. Как бёрст линкер, влюбленный в Ускоренный Мир.

— Что ж… нападай, Авокадо Авойдер! — воскликнула Сихоко, вставая в стойку муай тая.

В ответ Авокадо вскинул короткие руки и крикнул:

— В тот раз я… пытался съесть Шоко! Но сегодня я… одержу настоящую победу!

А затем он побежал вперед с воинственным кличем. От каждого шага тяжеленного аватара в воздух поднимались фонтаны воды.

И тогда…

Обрывки мыслей сложились в голове Сихоко и превратились в план.

Десять дней назад она сражалась против Сильвер Кроу. Тот использовал все три измерения уровня и победил Сихоко, применив совершенно неожиданную тактику. Конечно, Шоколад Папетта не умела летать… но все равно могла воспользоваться той же тактикой.

Сначала нужно обогнать Авокадо по запасу здоровья.

Сихоко стояла на месте и готовилась встречать несущееся на нее яйцевидное тело.

— Гва-а-а! — воскликнул Авокадо, раскинул руки в стороны и прыгнул.

Видимо, одна из основных его тактик — раздавить противника тяжелой броней. Да, она примитивная, но против нее тяжело провести контратаку. А если Сихоко с самого начала боя станет убегать, то потеряет драгоценное время.

— У-рья-а! — выкрикнула она и храбро бросилась под Авокадо.

Ее аватар словно заскользил по поверхности воды. Она едва-едва успела покинуть область поражения и оказалась за спиной Авокадо.

«Бу-бух!» — раздался оглушительный всплеск, и в воздух устремился фонтан воды. Сихоко развернулась, ловя лицом капли, а затем сразу накинулась на пытающегося подняться Авокадо.

Могло показаться, что Сихоко выдалась на редкость удачная возможность нанести ответный удар, но мягкая броня Авокадо могла легко поглотить все необдуманные атаки. Болевые приемы на него тоже не действовали — слишком короткими и крепкими оказались конечности аватара.

Поэтому Сихоко вложила в удар все свои силы и нацелилась на истинное тело аватара, сокрытое глубоко под броней.

Как-то раз она уже видела истинное тело Авокадо и знала, что его диаметр — около полуметра. С учетом того, что оно находилось в самом центре полутораметрового тела, ей требовалось пробиться сквозь полметра брони.

Учитель Сихоко, Сатоми, ходила на смешанные единоборства, но в том, что касается ударных техник, ее учителя предпочитали муай тай. Разумеется, она научила ему и Сихоко, но в настоящих битвах разрешила использовать лишь тот самый левый средний удар ногой, а также левый джеб и правый прямой удар. С другой стороны, Сихоко столько времени тренировала приемы на неограниченном поле, что даже начала гордиться своими умениями. Во время прошлой битвы с Сильвер Кроу ей даже ненадолго показалась, что она захватила инициативу в контактном бою.

Когда Сатоми учила ее прямому удару правой, она описала суть приема примерно так:

«Резко левой ногой в пол — бум, правую пятку проворачиваешь — вжик, правый бок выкручиваешь — врум, вкладываешь в удар весь свой вес и вращение — вжух… а затем выбрасываешь прямой удар с правого плеча, словно из пушки стреляешь — тадыщ!»

Сихоко воспроизвела наставления до последнего звукоподражания, и ее удар вонзился глубоко в спину начавшего подниматься Авокадо.

Броня Авокадо вязкостью и упругостью напомнила забродившее хлебное тесто. Она тут же окутала кулак Шоколад Папетты и попыталась вытолкнуть его, но шоколадное покрытие работало не хуже тефлонового. Маленький кулак пробил себе дорогу и достиг истинного тела аватара.

Пусть Сихоко не столько ударила, сколько толкнула ядро Авокадо, оно, в противовес большому телу, оказалось таким уязвимым, что аватар тут же лишился более десяти процентов здоровья. Рана затянулась, как только Сихоко вытащила кулак, так что продолжать натиск она не стала и отпрыгнула.

— Теперь я покрыла разницу в здоровье, Авокадо-сан! — хлестко бросила она, вынуждая противника обратить внимание на собственную шкалу.

Затем Сихоко резко развернулась и побежала в сторону здания станции.

— Я… не проиграю!.. — послышалось со спины, и поднявшийся на ноги Авокадо бросился в погоню.

Хотя здание и превратилось в каркас, лестница в нем осталась там же, где и в реальном мире. Сихоко запрыгнула на бетонные блоки и побежала на верхний этаж. Авокадо следовал за ней, сотрясая поступью все здание.

Крыша напоминала видом плоскую решетку. На дальнем крае виднелись фигурки Сатоми и Юме. Они поддержали Сихоко громкими криками, та в ответ приняла на мгновение эффектную позу, а затем побежала по крыше в сторону площади.

— Шоко… не упущу!..

Появился преодолевший лестницу Авокадо, который все так же завывал и отчаянно гнался за Папеттой. Пару раз он оступился, но его огромное тело попросту не пролезало сквозь решетку и не могло провалиться вниз. Теперь он преследовал Сихоко, катаясь по крыше, словно мяч.

Крыша станции возвышалась примерно на пятнадцать метров над землей. Хотя та и была покрыта водой, Шоколад Папетта не могла упасть, не получив урона. Зато мягкой броне Авокадо никакие падения не страшны. Как раз поэтому он и продолжал надвигаться на Сихоко, ни о чем не подозревая.

— Давай, Авокадо Авойдер!..

Сихоко встала на балку тридцатисантиметровой ширины, служившую северной границей крыши, выставила вперед левую руку и поманила противника к себе.

— Я… выиграю! — бесхитростно объявил Авокадо, раскинул руки и побежал на нее со всех ног.

Скорее всего, он рассчитывал схватить Сихоко и упасть вместе с ней. В этот раз она не сможет проскользнуть под противником, да и обойти трехметровое тело сбоку будет очень непросто.

Но Сихоко ждала и ни капли не нервничала.

Огромное яйцевидное тело закрыло весь обзор. Откуда-то доносились голоса Сатоми и Юме: «Беги-и!!!»

Но она… подпускала его все ближе. Она ждала того самого мгновения, когда не сможет отбежать сама, и когда Авокадо уже не сможет затормозить. И стоило ему наступить…

— Сейчас!..

Подгадав миг, Сихоко отскочила назад.

Конечно же, ее ноги нащупали лишь пустоту. Сихоко начала беззвучно падать, и наверняка получила бы огромный урон, если бы долетела до земли, но она ухватилась руками за ту самую балку, на которой стояла. Воспользовавшись импульсом, Сихоко резко выбросила ноги вперед, начиная подъем-переворотом.

Ее ноги нащупали спину Авокадо. Она безжалостно толкнула его в спину, и сверхтяжелый аватар слетел с крыши.

Сихоко подтянулась, забралась на крышу и перевела взгляд на падающего Авокадо.

Через секунду огромное тело приземлилось, расплескав по площади невероятное количество воды. От удара его броню сплющило, но она выполнила задачу и поглотила почти весь урон.

Однако… Сихоко ждала именно этой секунды.

Падение Авокадо расплескало столько воды, что на десять метров вокруг него обнажился плиточный пол. Конечно, вода уже скоро вновь покроет его, но ей хватит и нескольких секунд.

Сихоко вскинула руку, затем указала пальцем на сухой участок и воскликнула:

— Какао Фаунтин!

Точно рядом с Авокадо забил коричневый родник. Сихоко согнула палец и продолжила:

— А теперь… Паппет Мейк!

Родник моментально ужался, а из его центра выпрыгнула шоколадная марионетка с напечатанным вместо лица цветком.

— Шоконетка! — обратилась Сихоко к автоматону. — Бегай кругами что есть мочи!

Она договорила в тот же самый момент, когда Авокадо поднялся на ноги. Он сразу заметил рядом с собой шоконетку, протянул к ней руки и широко открыл огромный рот.

— Я… съем шоколад!..

Шоконетка способна лишь на самые простые атаки, и потому в принципе не могла нанести Авокадо урона. С другой стороны, Авокадо Авойдер обладал знаменитым ртом, «полным пустоты» и способным мгновенно проглотить шоконетку.

Хоть Сихоко и приказала шоконетке спасаться бегством, вряд ли та протянет долго. Впрочем, если она отвлечет внимание Авокадо на двадцать… нет, хотя бы десять секунд, этого хватит.

Сихоко стояла на пятнадцатиметровой высоте и смотрела, как Авокадо преследует шоконетку.

Пусть она и погрузилась в Ускоренный Мир, ей все равно стало страшно. Она еще никогда по своей воле не спрыгивала с такой высоты. Зато ей приходилось падать с высоты на порядок большей. Именно тогда Сихоко усвоила: энергия падения с огромной высоты смертельно опасна, но может превратиться в грозное оружие.

«В следующий раз попрошу Сильвер Кроу, чтобы он поднял меня как можно выше», — подумала Сихоко, а затем бросилась с бетонного каркаса вниз.

Она вытянула вперед острый носок правой ноги и раскинула руки, управляя падением. Авокадо как раз схватил шоконетку и раскрыл рот, чтобы заглотить ее.

С края площади донесся голос молчавшей до сих пор Маженты Сизза:

— Аво, сверху!

Правила этикета не запрещали напарникам давать друг другу советы. Но Мажента опоздала.

— А-а?.. — неуверенно пробормотал Авокадо и попытался посмотреть вверх.

И в ту же секунду правая нога Сихоко глубоко вонзилась в макушку яйцевидного тела.

В свое время мягкая броня Авокадо смогла пережить даже отчаянный «Спиральный пинок» Сильвер Кроу, но стройная и гладкая ножка Шоколад Папетты вошла гораздо глубже, и носок достиг сокрытого в глубине аватара истинного тела. В этот раз удар получился намного внушительнее, и шкала здоровья Авокадо вмиг опустела еще на двадцать процентов.

— Б-больно-о-о!.. — завопил Авокадо, выпустил шоконетку и попытался ухватить Сихоко, чья ножка воткнулась ему прямо в голову.

Но слишком короткие руки аватара никак не моли дотянуться до макушки. Сихоко продолжала давить на ядро, успешно сопротивляясь сжимающей ногу броне противника, которая пыталась регенерировать и закрыть пробоину.

— А теперь сдавайся! Иначе я сделаю тебе еще больнее! — воскликнула Сихоко, немного опасаясь, что потом сочетание таких слов и тона может послужить поводом для новых шуток.

Авокадо, впрочем, отчаянно дергался и упорствовал.

— Н-нет! Я… буду сражаться с Шоко и дальше!..

— Ты не оставил мне выхода!

Скрепя сердце, Сихоко приготовилась окончательно раздробить истинное тело Авокадо, но…

— Аво, прекрати! — раздался громкий пронзительный голос.

Говорила Мажента Сизза, вернувшая клинки на пояс. Она сложила руки на груди и зашагала к дерущимся аватарам. Авокадо мгновенно замер и склонил голову с торчащей из нее Сихоко.

— Я… проиграл… — объявил он и расстроенно уселся в воду.

Сихоко высвободила ногу и спрыгнула.

Таймер успел отсчитать лишь половину дуэли. Сихоко приказала драгоценной шоконетке отступить и смерила приближающуюся Маженту подозрительным взглядом. Возможно, Авокадо и признал поражение, но Мажента до сих пор оставалась практически невредимой. Дуэль только начиналась.

Остановившись рядом с Авокадо, Мажента похлопала его по пробитой голове и произнесла своим холодным голосом, в котором на этот раз слышалось сочувствие:

— Ты молодец, Аво. В этот раз Чоко-тян смогла тебя одолеть, но в следующий ты сможешь лучше.

— Следующий… — выдохнул Авокадо и прокрутился на месте, так и не встав на ноги. — Шоко… ты еще придешь?

— Э… э-э-э…

Сихоко замялась с ответом, но молящий взгляд маленьких линз не позволил ей отказать. Она откашлялась, уперла руки в боки и ответила:

— Н-ну-у, при случае могу вас и еще раз посетить.

— Ура! — радостно воскликнул Авокадо и замахал руками. — В следующий раз я съе… нет, выиграю!

Эти слова заставили даже Маженту на мгновение улыбнуться, но уже в следующую секунду она смерила Сихоко враждебным взглядом:

— Итак… что дальше, Чоко-тян? Продолжишь сражаться со мной? Или попробуешь поговорить?

Возможно, Сихоко, как уважающий себя бёрст линкер, должна была ответить: «Конечно, сражаться!». Но противник был все еще полон сил, и к тому же, если Мажента согласна на разговор, такую возможность упускать нельзя.

— ...Что же, тогда я попрошу выслушать меня, — ответила Сихоко.

Мажента повела правой рукой в сторону, словно приглашая ее.

Сихоко шагнула к ней, глубоко вдохнула и… ощутила, что в горле словно встал ком. Она отчаянно пыталась сказать хоть что-то, но результатом стала лишь мелкая дрожь.

Аватары Ускоренного Мира не могли двигаться сами по себе. Ее подводило не тело, а душа. Надменный стиль речи Шоколад Папетты оставался лишь маской, скрывающей собственный страх Сихоко.

Сихоко очень не любила злить других людей. Поэтому в школе она вела себя тише воды и ниже травы, а при малейших признаках опасности тихонько исчезала. С кем бы Сихоко ни говорила, она всегда дежурно улыбалась и никогда не позволяла себе повышать голос. Даже общаясь с родителями, она невольно пыталась предвосхитить их желания, чтобы не дай бог не разозлить их. Лишь рядом с Сатоми и Юме она чувствовала себя самой собой, но, возможно, как раз потому, что не хотела сердить их.

Она всегда говорила им, что душевная травма и главный ингредиент дуэльного аватара «Шоколад Папетта» — ее аллергия на шоколад, терзавшая Сихоко с детства. Она и сама на девяносто процентов верила в это.

Но что, если она ошибается? Что, если аромат, вкус и материал ее шоколадной брони — воплощение ее желания: «Пожалуйста, не злитесь на меня»? Возможно, та самая маска доброжелательности, которую Сихоко носила в реальном мире, в Ускоренном превратилась в сладкого аватара.

Какая горькая ирония: свобода, которую обрела Сихоко — на деле лишь маска надменности и враждебности, которую она нацепила на своего аватара. А может, это и не свобода вовсе, а такой же отыгрыш, как ее поведение в реальном мире? Может быть, она до сих пор подавляла себя и в этом мире? Тогда какова же «настоящая Сихоко»?..

— ...Мажента-сан, — страх постепенно отпустил ее губы, и она обратилась к заклятому врагу по имени. — На самом деле, я... никогда не любила сражаться.

Мажента внимательно смотрела на нее. Сихоко ощущала на себе ее пронзительный взгляд и продолжала, сама не замечая, что заговорила тем же самым тоном, что и в реальном мире:

— Долгое время я думала, что меня устроит просто жить здесь, в оторванном от реальности мире, и радоваться жизни со своими друзьями. Но… Брейн Бёрст — файтинг. Я не могу бегать от сражений вечно. В этом мире бывают времена, когда приходится драться за право существовать в нем. Недавно мне начало казаться, что это вы открыли мне глаза, Мажента-сан…

— ...Какая слащавая и приторная речь, — холодно отозвалась Мажента, скривившись в ответ. — Вы ведь и сами победили во многих дуэлях, чтобы добраться до пятого уровня. По пути вы лишили других бёрст линкеров множества очков. Я не стану винить тебя… ты только что доказала, что сильна и умна. А здесь… виртуальный мир, в котором выживает сильнейший. Но утверждать, что ты хочешь «радоваться жизни со своими друзьями» и забывать обо всех бёрст линкерах, которых вы растоптали, ничуть не смешно.

Гнев, заключенный в словах Маженты Сизза, резанул Сихоко, словно по живому, глубоко вонзившись в душу. Но когда люди говорят друг с другом искренне, гнева и боли не избежать. Без них невозможно донести свои чувства до других.

— Да, ты права. Мы очень долго жили, думая лишь о себе. О том, чтобы хорошо было только нам. Но я все поняла, когда мне встретилась вы, Мажента-сан, и Ворон-кун. Всем нам даны силы, чтобы сражаться, и все мы должны принимать вызов, когда приходит время. Ради того, чтобы оставаться бёрст линкером… и ради защиты всего, что дорого нам… Вы согласны, Мажента-сан?

Вопрос Сихоко заставил Маженту резко поджать губы.

Она вскинула когтистую правую руку, а затем стиснула ее на тех лентах, что прикрывали центр груди. На том самом месте, на котором когда-то паразитировал черный глаз.

— ...В этом извращенном мире нет ничего, что я хотела бы защищать. А вот уничтожить в нем я мечтаю очень многое, — ледяным тоном ответила Мажента.

Сихоко тоже прижала руку к груди и воскликнула:

— Неправда! Как минимум, вы хотите защищать Авокадо-сана! Разве не потому вы искали силу?!

— Да что ты можешь знать?.. Ты, чей аватар и выглядит очаровательно, и наделен сильнейшей способностью! Что ты вообще понимаешь?!

— Все понимаю! Ведь я люблю Минмин и Прико! И такие же чувства есть и внутри вас!

— Если ты посмеешь сказать хоть что-то еще, я… — левая рука Маженты мгновенно оказалась на рукояти клинка.

И тогда уровень вдруг содрогнулся от утробного голоса Авокадо Авойдера:

— Я… люблю Маженту! — из маленьких линз аватара закапали на удивление большие слезы, а затем Авокадо продолжил: — И Шоко… и Кроу… поэтому хочу сражаться! Еще и еще, чтобы стать сильным, чтобы дружить!..

— Аво… — едва слышно обронила Мажента Сизза.

Ее напряженные плечи неожиданно расслабились. Наконец, она убрала руку с клинка и погладила броню Авокадо. Затем она подняла взгляд и обратилась к Сихоко голосом, в котором почти не осталось гнева:

— ...Шоколад Папетта. Чего ты… хочешь от нас?

Сихоко приложила к груди вторую руку и ответила:

— Чтобы вы… сразились с Обществом Исследования Ускорения вместе с нами и вместе с Нега Небьюласом.

Глава 10

— Чертова Ворона… нет, Сильвер Кроу!.. — оседлавший огромный американский мотоцикл гонщик в скелетной маске выбросил вперед крепко сжатый левый кулак. — Сегодня нашим битвам придет зе энд!

— Как пожелаешь, Аш-сан… в смысле, Аш Роллер! — воскликнул в ответ Харуюки, выбрасывая правый кулак.

Мотоцикл мчался на него с такой скоростью, что из выхлопной трубы вырывалось пламя.

— Положим же конец… — добавил и Харуюки. — Здесь и сейчас, в день окончания первого триместра!

20 июля 2047 года, суббота. Без пяти восемь утра.

Седьмая Кольцевая Дорога, пересекающая зону Сугинами 3 с юга на север, вновь стала полем традиционной битвы Аш-Кроу.

Сегодня был очень важный день: после обеда состоится собрание, посвященное слиянию с Проминенсом, а вечером — долгожданный поход в Минато 3, где произойдет решающая битва против Осциллатори Юниверса. Возможно, сегодня следовало сделать исключение и не проводить дуэль, чтобы сберечь силы… но нельзя допустить, чтобы Белый Легион догадался о готовящемся нападении. Харуюки решил, что все должно быть как обычно, и принял вызов Аша.

Когда дуэль началась, время пошло незаметно. На таймере осталось пять минут, а у обоих аватаров — лишь по десять процентов здоровья. Победа достанется тому, кто нанесет больше урона в решающем столкновении.

Однако оба бойца истратили всю энергию и могли полагаться лишь на обычные атаки, поэтому преимущество перешло на сторону Аша, владевшего самопальной техникой под названием «Двухцилиндровый Кулак».

— Поехали-и-и-и! — взревел Аш, несущийся по полуразрушенным рельсам уровня Постапокалипсис. — Супер! Спец! Прием! Макс Ви Твин Фи-и-и-и-и-ист!

Аш бодро подпрыгнул и встал на мотоцикл ногами. Правую он поставил на газ, левую на сиденье, приняв позу заправского серфера.

Когда между мотоциклом и Харуюки осталось где-то тридцать метров, Аш на мгновение выжал носком передний тормоз, одновременно выводя заднее колесо в занос. Мотоцикл тут же на огромной скорости закрутило. Он превратился в мощный сгусток кинетической энергии, несущейся на Харуюки и оставляющей за собой на дороге огненную спираль.

Если тяжелые шины коснутся аватара Харуюки, остатки его здоровья сметет в мгновение ока. Как-то раз Харуюки попытался увернуться от такой атаки отчаянным прыжком, но Аш умудрился поставить вращающийся мотоцикл на дыбы, назвав свою квазитехнику «Раскладной Гильотиной», и сбил Сильвер Кроу на лету. В тот раз заднее колесо мотоцикла отняло у Харуюки больше десяти процентов здоровья, так что повторять этот прием было бессмысленно. Но и попытка броситься вбок наверняка кончится тем, что мотоцикл с легкостью догонит его.

— О-о, ну все, битве конец?!

— Когда Ворона не летает, он ничем не круче обычной вороны!

— Разве обычные вороны не летают?

С крыш зданий на обочине дороги доносились голоса зрителей, а Харуюки напряженно думал.

Вперед, понятное дело, подаваться нельзя. Прыгать бесполезно, кидаться в стороны тоже. Оставался лишь один вариант: отступать назад, но вряд ли беготня до ничьей — достойное завершение последней в первом триместре дуэли Аш-Кроу.

Нет, ему мешала сама мысль о бегстве. В тяжелые минуты нужно двигаться вперед. Черноснежка и Фуко на его месте поступили бы именно так.

— Вперед!..

Харуюки сосредоточил все внимание на мотоцикле, обратившемся огненной юлой, и оттолкнулся от земли. Он отскочил не прямо, не вбок и не вверх, а вперед и вправо.

— Бесполезно-о-о-о-о-о!

Аш подправил траекторию. К вращению против часовой стрелки добавилась езда по спирали против часовой же, с помощью чего он пытался настигнуть и снести Харуюки.

— Кхо-о-о-о-о…

Харуюки бежал изо всех сил, ощущая, как вылетающие искры бьются о серебряный доспех. Он заворачивал влево, подстраиваясь под вращение мотоцикла. Пусть энергии у него и не осталось, но расправленные крылья играли функцию рулей и помогали описывать круг.

— Гх-хо-о-о-о… Тера пава-а-а-а-а!..

Аш выкрутил газ на полную. Двухцилиндровый двигатель взревел, мотоцикл закрутился еще быстрее, а Харуюки носился вокруг него как сумасшедший.

«Быстрее… еще быстрее!..»

Чем сильнее он молился, тем больше разгонялся Сильвер Кроу. Раскалившаяся добела броня на ногах то и дело сыпала искрами. Наконец, искры соединились в белый круг, который затем наложился на огонь, вырывавшийся из-под заднего колеса мотоцикла, и превратился в двойное кольцо.

«Кстати, а ведь я очень давно так не бегал в обычных дуэлях…» — вдруг задумался Харуюки, хотя решающий миг и становился все ближе.

Долгое время он думал лишь о скорости полетов, совершенно забывая о передвижениях по земле, одной из основ дуэлей. И сейчас, когда он опомнился, Сильвер Кроу продемонстрировал, что научился бегать куда быстрее, чем раньше.

«Пожалуй, хватит выпрашивать скорость у системы. Отныне я буду искать ее внутри себя… внутри тела моего дуэльного аватара».

— О… о-о-о-о-о-о-о! — взревел Харуюки и ускорился еще раз.

В тот самый миг, когда скорость Харуюки, наконец, превзошла скорость вращения мотоцикла, передняя вилка не выдержала напряжения и раскололась.

Двигатель упал и взорвался.

Сила взрыва отбросила Аш Роллера под самые небеса, куда он улетел с криком:

— …Наши дуэли!.. Будут этерна-а-а-а-а-ал!

Наконец, он распался на яркие частицы, словно разорвавшийся фейерверк.

Когда дуэль закончилась, и Харуюки очнулся на мосту через Седьмую Кольцевую, он так и остался на месте в ожидании автобуса, на котором ехал «реальный» Аш Роллер.

Не прошло и минуты, как с юга подъехал электроавтобус и забрал с остановки нескольких пасажиров. Харуюки уже собирался было перейти к другой стороне пешеходного моста, чтобы проводить автобус взглядом, когда вдруг заметил оставшегося на остановке человека и сразу повернулся к нему.

Ему махала девушка в школьной форме: блузке с короткими рукавами и клетчатой юбке. Короткие, мягкие волосы лишний раз доказывали, что на остановке стояла Кусакабе Рин, младшая сестренка того самого постапокалиптического гонщика, с которым несколько минут назад сражался Харуюки.

Харуюки попытался было спуститься с моста, но Рин вскинула руки, затем взбежала на мост сама и с улыбкой поклонилась.

— Доброе утро, Арита.

— Доброе, Кусакабе, — Харуюки тоже поприветствовал ее кивком. — Тебе что-то надо?

— Да… э-э-э, а-а-а… — Рин взяла небольшую паузу, чтобы посмотреть на время, а затем продолжила извиняющимся тоном. — Прошу… прощения, что трачу твое время перед началом уроков, но можно нам… поговорить?

— А-ага, разумеется, — ответил Харуюки и быстро осмотрелся по сторонам.

Людей на мосту находилось не так уж много, но все-таки о конфиденциальности говорить не приходилось. Но стоило Харуюки подумать об этом…

— Прости… я должна сесть на автобус, который подойдет через десять минут, так что придется здесь… — еле слышно сказала Рин и достала из школьной сумки небольшую катушку.

Харуюки изумленно посмотрел на нее, и понял, что на катушку намотан XSB-кабель.

— Э… но ведь… — начал было Харуюки, но Рин уже ухватилась за маленький штекер и подключила его к своему нейролинкеру.

Второй она, густо покраснев, протянула Харуюки.

В народе говорили, что парень и девушка, прилюдно подключившиеся друг к другу кабелем, непременно встречаются, причем отношения у них тем интимнее, чем короче кабель. Конечно, среди взрослых людей, пользующихся новейшими моделями нейролинкеров в качестве рабочих инструментов, все больше тех, кто считает такие поверья предрассудками, но в школьной среде примета до сих пор держалась прочно. Но значилось ли в ней что-то о кабелях-катушках, которые могут как растягиваться на метр, так и ужиматься до пяти сантиметров?.. Впрочем, рассуждения не помешали Харуюки взять штекер и подключить его к нейролинкеру.

Когда оповещение о кабельном соединении погасло, в голове сразу раздался мысленный голос Рин:

— А-а, прости… что я прямо здесь. Просто разговор очень важный…

— Д-да нет, я вовсе не…

«…Не против», — собирался сказать Харуюки, но не продвинулся дальше отрицательной частицы. Рин коротко улыбнулась, а затем подошла ближе. Катушка кабеля провисла и заблестела в лучах утреннего солнца.

— И… и что за разговор такой? — спросил Харуюки, запоздало начав волноваться.

Устремив на него внимательный взгляд, Рин заговорила серьезно:

— На самом деле… у меня есть сообщение… от моего брата.

— С-сообщение?! От Аша?! — Харуюки чуть не сорвался на настоящий крик, но поджал губы и перешел на мысленный шепот. — Мог бы во время дуэли передать…

— Он сказал… ему «гига-неловко».

— Я… ясно… и что за сообщение?.. — спросил Харуюки, и Рин провела пальцем по надетому на шею нейролинкеру.

Когда-то этот ободок с корпусом серого цвета, по которому молнией бежала трещина, принадлежал вовсе не ей. Его настоящий хозяин — Кусакабе Ринта, брат Рин, который уже два года не выходил из комы после несчастного случая на мотогонках и лежал в больнице в Сибуе.

По неведомой никому причине, когда Рин надевала нейролинкер брата, она могла погружаться в Ускоренный Мир как бёрст линкер по имени «Аш Роллер». Во время ускорения сражался Ринта, а Рин лишь наблюдала за ним словно с пассажирского сиденья. Может быть, душа ее брата как-то переносилась из больницы? Может быть, у нее самой раздвоение личности? Точного ответа не знал никто.

Ясно одно — Аш души не чаял в своей сестренке и впадал в ярость всякий раз, когда Харуюки подходил к ней слишком близко или отходил слишком далеко. Аш непременно запомнит это кабельное подключение и в следующей дуэли наверняка выскажется по этому поводу.

Впрочем, уже завтра у Харуюки и Рин начинались каникулы, и в традиционных дуэлях Аш-Кроу, проходивших по вторникам, четвергам и субботам, настанет перерыв…

Харуюки вдруг посетила мысль, и он сказал:

— А-а… так Аш хочет продолжать регулярные дуэли во время каникул? Просит договориться, где и когда?

— Нет, дело не в… а, хотя, если ты согласен, я буду очень рада… а, но речь не об этом… — Рин немного покраснела, и замотала головой, стараясь успокоиться. — Сообщение… касается сегодняшней битвы за территорию.

Харуюки вытаращил глаза.

Прошлым воскресеньем Аш Роллер принимал участие в псевдобитве за территорию на стороне Зеленого Легиона. Он должен был знать о планах Нега Небьюласа напасть на Минато 3. Тогда что же он собрался передать?..

— И… и что сказал Аш?..

— Э-э…

На мгновение Рин замялась — вернее, ее мысли. Затем она приблизилась еще на пять сантиметров. Рукава блузки затрепетали на ветру, а до Харуюки донесся сладковатый аромат.

Естественно, он снова занервничал, но следующие слова Рин выбили из него все волнительные мысли.

— Мой брат хочет принять участие в собрании вашего Легиона, посвященном битве за территорию…

— Э?!

— Если точнее, то не только он… но и У, и Оли…

— Э-э?!

Харуюки отшатнулся, понимая, что речь о том самом собрании, где объединятся Нега Небьюлас и Проминенс… а затем в голове всплыли образы команды «Раф Валлей Роллерз», состоявшей из Аш Роллера, Буш Утана и Олив Граба.

Сегодня, после церемонии окончания учебного года, Легион Харуюки планировал собраться у него дома, причем прийти обещали и Фуко, и Утай, и даже Шоколад с подругами. Такуму, которому из-за предстоящего турнира даже сегодня нужно будет сходить на занятия секции кендо, к счастью, тоже нашел возможность ненадолго присоединиться к остальным.

Они собирались дружно пообедать, чтобы в два часа дня начать долгожданную встречу, посвященную слиянию с Проминенсом. Потом они отправятся в крупный торговый центр «Накано Централ Парк», расположенный как раз на границе зон Накано 1 и Сугинами 1, то есть, на границе владений Нега Небьюласа и Проминенса. Все заранее отключатся от глобальной сети, и даже на месте подключатся лишь к локальной сети торгового центра. Затем они откроют список противников и убедятся, что пришли лишь заранее оговоренные бёрст линкеры из обоих Легионов, после чего Скай Рейкер и Блад Леопард запустят дуэль, к которой все остальные присоединятся в качестве зрителей.

В принципе, Рин и ее напарники тоже могли подойти в торговый центр и принять участие в собрании, но для этого потребуется срочно менять список заявленных бёрст линкеров, что может вызвать подозрения легионеров Проминенса. Тем более, что новые участники состояли в Грейт Волле…

Но тут Харуюки вспомнил об одной детали и переспросил:

— А-а, в каком именно собрании он хочет принять участие?..

— Э-э… в собрании Нега Небьюласа, посвященном битве за территорию…

— А, ты про это…

Харуюки успокоился, а Рин недоуменно моргнула. Действительно — Аш не мог знать про слияние Легионов, о котором договорились лишь вчера.

— Прости, я немного не так тебя понял… э-э, понимаешь, наша встреча будет не в виртуальной сети и не на дуэльном поле, а в реальности…

— А-а, тогда нам будет сложновато…

Рин всегда очень быстро расстраивалась и сникала, так что Харуюки поспешил добавить:

— Но если ты придешь одна, то ничего страшного. Как раз еще раз с нами повидаешься.

— Большое спасибо, Арита. Но… если я приду одна, мой брат не сможет исполнить, что задумал.

— Ясно… и что задумал Аш?.. — спросил Харуюки, не ожидая подвоха.

В ответ, после небольшой паузы, он услышал такие слова, что подпрыгнуть на метр, перемахнуть через перила и упасть на дорогу вниз головой ему помешало лишь то, что они разговаривали в реальном мире, а не в Ускоренном.

— Мой брат… хочет принять участие в сегодняшней битве за территорию. И для этого они вместе с У и Оли сегодня временно покинут Грейт Волл и вступят в Нега Небьюлас…

— Ч-что-о-о-о-о-о-о?! — завопил Харуюки настоящим голосом и сразу поймал подозрительный взгляд проходившего мимо менеджера, шедшего на работу.

Церемония окончания триместра началась ровно в девять, продлилась без пяти минут час и прошла по следующей программе: завуч зачитал вступительное слово, директор произнес речь, секциям и прочим отличившимся вручили награды, отчитался школьный совет, школьникам велели вести себя хорошо на летних каникулах, завуч закрыл церемонию. Тиюри и Такуму получили грамоты за успехи на районных соревнованиях (одна из немногих вещей, которые до сих пор печатали на настоящей бумаге), а Харуюки изо всех сил аплодировал им.

Затем школьники разошлись по классам. Классный руководитель Сугено[8] разослал табели. Как правило, Харуюки приходилось долго морально готовить себя, прежде чем открыть заветный электронный документ, но поскольку в этом триместре контрольные он написал неплохо, то на оценки взглянул без особой опаски.

Все его оценки, за исключением физкультуры, заметно улучшились, но больше всего Харуюки гордился комментарием относительно своей деятельности на посту председателя комитета по уходу за животными. Он пообещал себе ухаживать за Хоу и летом, закрыл табель и с нетерпением выслушал дежурную речь классного руководителя о летних каникулах.

Речь Сугено продлилась практически до самого звонка, после чего он, наконец, подытожил немного топорным: «Ну что, надеюсь увидеть вас в следующем триместре в полном здравии!». Зазвенел звонок, Сугено быстро исчез, а кабинет наполнился воздухом свободы.

Харуюки со всех сторон окружила радостная болтовня одноклассников и шум отодвигаемых стульев. Сам он вставать не спешил. Первым делом он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул.

Первый триместр второго класса выдался очень насыщенным событиями. В апреле, когда новенький школьник Номи Сейдзи, он же Даск Тейкер, довел его до отчаяния как в реальном мире, так и в Ускоренном, Харуюки казалось, что в будущем ждет одна лишь тьма.

Но ему помогли Нико, Фуко, Тиюри, Такуму и Черноснежка, и в конце концов Харуюки удалось одержать в тяжелейшем бою победу над Номи. Затем в начале июня в Ускоренный Мир добавили Гермесов Трос, на котором прошла очень напряженная гонка, в результате которой в Легион вернулась Фуко.

В середине июня он сгоряча вызвался добровольцем в комитет по уходу, а затем и вовсе стал его председателем. Поначалу он опасался возможных последствий, но в итоге эта работа свела его с Хоу и Утай. Ради спасения попавшей в бесконечное истребление Утай он ворвался в Имперский Замок, где встретил Трилида Тетраоксида и пообещал тому однажды увидеться вновь.

Вскоре после этого, в самый разгар эпидемии ISS комплектов Харуюки превратился в Шестого Хром Дизастера, но Кусакабе Рин затолкала его в машину и держала там, пока он не пришел в себя. Чуть позже Утай очистила броню от проклятия с помощью своей силы, и они запечатали «Судьбу» и «Звездовержец».

В конце июня Харуюки впервые встретил Вольфрам Цербера и Шоколад Папетту. В день культурного фестиваля школы и вовсе произошла прорва событий — они отправились спасать Акву Карент, сразились с Архангелом Метатроном и спасли Нико, когда ее похитили и уволокли на базу Общества Исследования Ускорения. Закончился фестиваль появлением Белой Королевы Вайт Космос, объявившей себя президентом Общества.

Июль тоже оказался богат на события: Икудзава Маю предложила ему выдвинуться в школьный совет, состоялась псевдобитва за территорию против Зеленого Легиона, появился последний Элемент — Графит Эдж, Легион Пети Паке полным составом вступил в Нега Небьюлас. Позавчера Харуюки и Фуко вновь проникли в Имперский Замок, где встретились с Трилидом. Затем в гости зашли Нико с Пард и объявили о слиянии Легионов… а сегодня должна была состояться решающая битва против Белого Легиона Осциллатори Юниверс.

Впрочем, хоть они и называли битву решающей, с точки зрения системы им предстоял самый обычный бой за территорию, и поражение в нем вовсе не означало полную потерю очков и гибель Легиона. И в то же время сегодняшнее сражение, задачей которого было лишить бойцов Белого Легиона права скрываться из списка противников — единственная возможность сорвать покровы с Общества Исследования Ускорения. Общество воспользовалась похищенным у Нико «Непобедимым», чтобы создать Броню Бедствия 2, которая наверняка ввергнет Ускоренный Мир в даже больший хаос, чем ISS комплекты.

Не было сомнений, что битва за территорию будет сложной как никогда. Но они должны победить. Ради Нико, ради Цербера… и ради всех бёрст линкеров, что долгое время помогали Харуюки…

— ...кун. Арита-кун!..

Харуюки почувствовал, что кто-то теребит его плечо, вздрогнул и открыл глаза.

Рядом стояла Икудзава Маю, уже собиравшаяся идти домой. Она встретилась с Харуюки взглядом, хихикнула, нагнулась и прошептала:

— Думаю, мы еще не раз поговорим о выборах по ходу каникул. Я рассчитываю на тебя.

— А-а-ага, взаимно.

— Мне хотелось бы определиться с четвертым до конца июля… если есть кто на примете — сразу скажи.

— А-а-ага, конечно.

— Ну, тогда до скорого!

Маю быстро выбежала из кабинета. Харуюки только и успел, что проводить ее взглядом и пробормотать: «А, д-до скорого».

— ...Что это было? — вдруг услышал он позади себя голос и неуверенно обернулся.

За спиной стояла Тиюри, которая тоже закончила собирать сумку. Ее подозрительный взгляд пронзил Харуюки насквозь.

— Т-ты не поняла.

— Что именно?

— Ну, это мы… просто по делу говорили… переговаривались, да… кстати, где Таку?

— Ушел на секцию. Как закончится собрание, сразу пойдет к тебе домой.

— А, ясно.

Харуюки коротко кивнул и быстро собрал свою сумку. На часах высветилось десять минут двенадцатого. Встреча дома у Харуюки была назначена на полдень, так что следовало торопиться.

— В-вроде все. Поторапливайся, Тию.

— А ну-ка! Это ты у нас переговоры-шмереговоры со старостой вел!..

— Ох, смотри сколько времени!

— Не переводи тему!

Они вышли из кабинета. У выхода из школы Харуюки как обычно надел кроссовки, но едва он попытался двинуться к двери, как Тиюри схватила его за шиворот и потащила обратно.

— Сменку забрать не забудь!

— А… т-точно же.

Харуюки забросил сменную обувь в виниловый пакет, упаковал в сумку и вышел на улицу.

В глаза сразу ударили лучи по-настоящему летнего солнца, сияющего посреди синего-синего неба.

Глава 11

Черноснежка: Блэк Лотос.

Курасаки Фуко: Скай Рейкер.

Синомия Утай: Ардор Мейден.

Хими Акира: Аква Карент.

Курасима Тиюри: Лайм Белл.

Наго Сихоко: Шоколад Папетта.

Мито Сатоми: Минт Миттен.

Юруки Юме: Плам Флиппер.

Кусакабе Рин: Аш Роллер.

Если не считать Такуму, который ненадолго присоединится к ним позже, на встречу, совмещенную с обедом, должно было прийти девять человек.

Однако когда Харуюки закончил впускать в квартиру все новых и новых девушек, а затем прошел в зал и окинул их прояснившимся взглядом, он понял, что здесь что-то не так.

Он замер у выхода с кухни и принялся на пальцах считать усевшихся на диванах и щебечущих друг с дружкой красавиц. «Одна, две, три…» Затем он пересчитал их заново. А потом и еще раз.

Что?!

Харуюки пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не закричать.

«Десять!!!»

Как ни крути, но в зале сидели пять девиц со стороны Харуюки и пять со стороны балкона. Харуюки застыл столбом у входа на кухню, перебирая их имена, но так и не смог вспомнить имя десятой гостьи.

Послышался голос Шоколад Папетты… то есть, Наго Сихоко:

— Я схожу за новым чаем!

Харуюки встретился взглядом с отправившейся на кухню Сихоко и поманил ее к себе. Та подошла с недоумевающим видом, и Харуюки шепотом спросил:

— Беда, Шоко!.. Здесь десять человек!

— Э? И что такого?

— Так ведь вас должно быть девять! К нам проник какой-то социальный инженер из другого Легиона!

— Социальный… кто, Ворон-кун?

— Э-э-э, ну это такие хакеры, которые собирают информацию у своих жертв через прямой контакт в реальном мире… то есть, тьфу, сейчас не время лекции читать…

И тут лицо Сихоко просветлело. Она качнула хвостиками на голове и шепнула:

— Ой… неужели Снежка-сан ничего не рассказала?

— Э? Что именно?

— Я ведь писала ей вчера вечером…

— Э? Что именно?

Харуюки подался вперед, но не успела Сихоко что-либо ответить, как раздался голос Черноснежки:

— Подойди-ка сюда, Харуюки.

— А… э-э-э… а… иду…

Харуюки не смог отказаться и неуверенно вернулся в зал.

Черноснежка с улыбкой посмотрела на его нерешительную походку и коварно улыбнулась.

— Прости, что промолчала, мне было интересно, как быстро ты заметишь. С нами — секретная гостья.

— Г-гостья?..

Харуюки понял, что вражеские козни здесь ни при чем, успокоился, сел на диван рядом с Черноснежкой и еще раз обвел девушек взглядом.

И действительно обнаружил между Тиюри и Мито Сатоми незнакомку.

На вид она казалась немного старше Харуюки… скорее всего, ровесница Фуко. Одета в голубое сейлор-фуку с короткими рукавами — такой школьной формы Харуюки еще не видел. Выглядела она загадочно, во многом благодаря неровно подстриженным волосам.

Бледные губы девушки показались Харуюки не улыбающимися, а сложенными с угрожающим выражением, но он нашел в себе силы поклониться.

— А-а… приятно познакомиться, я Арита Харуюки из Нега Небьюласа… а, да, мой аватар — Сильвер Кроу.

В ответ девушка кивнула, качнув диагональной челкой, и ответила низким, очень подходящим ее образу голосом:

— Добрый день, Сильвер Кроу. Я — Одагири Руй.

— Одагири… сан…

Он впервые слышал это имя, но что-то подсказывало, что когда-то они с ней встречались. Харуюки нахмурился, но стоило ему услышать следующие слова девушки, как ощущение дежа вю смело подчистую.

— Мой аватар — Мажента Сизза.

— …

«А-а-а-а-а!»

Черноснежка предвидела как вопль Харуюки, так и то, что от изумления тот попытается кувыркнуться через спинку дивана. Она подставила руку, чтобы удержать его, а в следующее мгновение Харуюки вскочил на ноги. Он развернулся к Черноснежке и отчаянно замахал руками.

— С-с-с-семпай! Ма… М-М-М-Маже… Маже…

— Ага… я тоже думаю, что блюда лучше намазать имбирем, — Черноснежка кивнула.

— Вот здорово, имбирь и спелые бобы, настоящий летний обед… — протянула Фуко.

— О, вкусно получится! Я тогда еще рыбки нарежу! — вызвалась Тиюри.

«UI> У меня даже аппетит разыгрался», — прокомментировала Утай.

Мозг Харуюки, наконец, перезагрузился.

— Ч-что вы здесь делаете, Мазаный Имбирь… тьфу, Мажента-сан?!.. — он вновь сорвался на крик.

На лице девушки, представившейся как Одагири Руй, впервые появилась хоть какая-то реакция. Уголки ее рта кокетливо приподнялись, сразу напомнив об аватаре с ножницами.

— Ты такой же, как и там, Сильвер Кроу.

— А… э-э, п-правда?..

— Пришла я потому, что меня завербовала Чоко-тян.

— А-а… п-понятно… стоп, з-завербовала?!..

Харуюки резко повернулся, вперившись взглядом в возвращавшуюся с кухню Сихоко.

Сихоко, некогда отчаянно сражавшаяся против Маженты, смущенно улыбнулась. Вместо нее слово взяла Юме. Судя по тому, как она поправила очки, роль мозгового центра Пети Паке играла именно она.

— Так во-о-от, хоть нам и казалось, что мы немного опережаем события, но вчера мы дошли до зоны Сетагая 5, встретились с Мажентой и попросили ее воевать бок о бок с нами. Ну, там еще много чего случилось, но результат налицо…

— Эй-эй-эй! — воскликнула Сихоко, подбежала к Юме и стукнула ее по голове ребром ладони.

— Ай.

— Так, Юме, а ну-ка не забывай самого главного! Я ведь так старалась!

Харуюки озадаченно наклонил голову.

Руй слегка улыбнулась.

— Чоко-тян в одиночку напала на меня с Аво, хоть мы и были в группе, и одержала техническую победу.

— О-ого!

Харуюки оставалось лишь изумиться. Шоколад Папетта пятого уровня, Мажента Сизза шестого, Авокадо Авойдер пятого. Одолеть противников, которые по сумме уровней превосходят в два с лишним раза — самый настоящий подвиг.

Но Сихоко вновь засмущалась и замотала головой.

— Вовсе нет, я лишь одолела Авокадо-сана в дуэли один на один. Я… никогда так упорно не сражалась одна.

— Ясно… э-э-э, а сам Авокадо-сан не пришел?.. — Харуюки перевел взгляд с Сихоко на Руй.

Та обольстительно улыбнулась, покачала головой и ответила:

— Увы, но Аво не может покинуть Сетагаю. Он лежит в больнице уже очень много времени.

— В больнице… — пробормотал Харуюки.

Руй обратилась к Сатоми:

— Думаю, Минт-тян, ты знаешь, где она расположена... я про большую больницу рядом с парком Кинута.

— А… да, там есть больница с уклоном на детей.

— Именно. Раньше она называлась «Государственной детской больницей», сейчас это «Государственный исследовательский центр детских болезней и развития»[9]. Там мы с Аво и познакомились.

«UI> Я несколько раз ходила туда, когда у меня диагностировали афазию», — тут же напечатала в ответ Утай.

— Значит, нам едва повезло разминуться друг с другом, Мейден, — отозвалась Мажента, слегка улыбнувшись, а затем продолжила: — Болезнь Аво не угрожает его жизни… но я не стану произносить ее название. Он очень хочет встретиться с легионерами Нега Небьюласа, так что я буду очень признательна, если вы когда-нибудь сходите в Сетагаю 5.

— Да… обязательно. Я и его приглашу в наш Легион, — ответила Черноснежка.

Руй благодарно поклонилась ей.

Харуюки смотрел на них, а в голове крутилась навязчивая мысль. Если они познакомились в больнице, то Руй либо зачем-то ходила в нее, либо сама там лежала.

Руй перевела на Харуюки взгляд и словно прочитала все его мысли. Диагональная челка почти полностью скрывала правый глаз, но левый горел уверенностью.

Она вновь слегка улыбнулась и заговорила:

— Несколько лет назад в стенах исследовательского центра родился небольшой Легион. Ничего удивительного, ведь там, так или иначе, лечились многие дети, вынужденные из-за болезней с самого рождения носить нейролинкеры. Я — одна из них… — Руй на мгновение прервалась и опустила взгляд на руки. — У меня два признака «синдрома Герстмана», если точнее — «пальцевая агнозия» и «право-левая дезориентация»... То есть — неспособность различать собственные пальцы и неспособность отличать лево и право. Благодаря нейролинкеру я могу помечать пальцы и руки метками, но не раз и не два задумывалась, что хватило бы и одного набора и пальцев, и рук.

Харуюки посмотрел на руки Руй и вдруг заметил, что вокруг ее правого запястья вились тонкие беспорядочные шрамы, словно кто-то пытался отрезать ладонь ножницами…

— ...Так вы ненавидите понятие «одного из пары»... именно поэтому, Мажента-сан?.. — машинально спросил Харуюки.

Он сразу испугался, что задал неуместный вопрос, но Руй ничуть не изменилась в лице и кивнула.

— Может быть. Палочки для еды, туфли, ножницы… человеческие руки — самим своим существованием они порождают «левое и правое». Когда в детском саду меня учили пользоваться палочками и заставляли зажать правую между большим и указательным пальцем правой руки, а левую — между большим и средним… я думала, что с ума сойду, — Руй усмехнулась, сложила руки на коленях и тихо продолжила рассказ. — Поэтому, когда знакомый из больницы дал мне Брейн Бёрст, я очень расстроилась из-за того, что и руки, и пальцы у моего дуэльного аватара оказались самые обычные. Но… гораздо сильнее я расстроилась, когда остальные бёрст линкеры начали травить Аво, своего нового товарища, из-за внешности его аватара. Я подумала, что такими темпами тот мир станет в точности как реальный, но не могла остановить высокоуровневых товарищей. Поэтому я приняла ISS комплект… и лишила очков всех бёрст линкеров центра, включая наших с Аво «родителей».

Все собравшиеся молча слушали исповедь Руй. Распри внутри маленьких сообществ и их гибель — отнюдь не редкость в Ускоренном Мире. Но Руй не стала мириться с происходящим, вымолила для себя желанную силу и пустила ее в дело.

— ...Я не сожалею о том, что сделала. Но… хоть я и думала, что ISS комплекты могут изменить Ускоренный Мир, вы доказали, что сильнее их. Поэтому я хочу посмотреть, к чему приведут ваши битвы. И, если позволите, хочу сражаться снова, уже на вашей стороне. Конечно… если вы согласитесь принять меня после всего… что я натворила…

Руй затихла, но никто не решился ответить ей сразу же.

Харуюки слегка повернул голову и перевел взгляд на Рин, усевшуюся как можно дальше от Руй.

В конце прошлого месяца, накануне культурного фестиваля, Мажента Сизза насильно заразила ISS комплектом брата Рин, Аш Роллера. Тот даже морально приготовился к казни через Удар Возмездия, лишь бы Рин не страдала от опасного вмешательства комплекта в ее психику.

Пусть товарищам Рин и Аш Роллера удалось уничтожить тело комплекта до того, как возникли какие-то серьезные последствия, осадок, несомненно, остался. Как же теперь Рин ответит на слова Маженты?..

И тогда смотревшая в пол Рин подняла голову и посмотрела на Харуюки.

Она как всегда мягко улыбнулась, кивнула, глубоко вдохнула и…

— …На прошлом форэва зацикливаться наси-и-и-и-и-и-инг!!!

Неожиданный крик заставил всех отшатнуться.

Рин же смущенно покраснела, вжала голову в плечи и тихим голоском продолжила:

— ...Думаю, так сказал бы брат на моем месте. Да… именно Мажента-сан заставила моего брата, Аш Роллера, надеть ISS комплект. Но мне кажется, он что-то понял благодаря сети ISS комплектов. Он узнал о чувствах тех, кто искал силы комплекта по своей воле… Утана-куна, Олив-сана… и Маженты-сан…

Хоть Одагири Руй и не знала об удивительной связи Аш Роллера и Кусакабе Рин, но ничего не спросила, молча опустила голову, посмотрела на израненное запястье правой руки и медленно сжала ладонь.

— Взять десяток бёрст линкеров, и каждый будет прав по-своему, — вдруг величественно заявила Черноснежка. — Так говорил мой учитель, Графит Эдж. В свое время я подумала, что он просто в очередной раз красуется, и пропустила его слова мимо ушей… но теперь и сама считаю, что он мог быть прав. Моя «правда» — стремление к десятому уровню, но другие Короли считают его «ошибкой»... и даже если мы считаем, что Белая Королева и Общество Исследования Ускорения ошибаются, они ни капли не сомневаются в своей правоте. Поэтому я не стану считать поведение Маженты Сизза однозначным злом. Особенно с учетом того, что она старалась не для себя, а ради других бёрст линкеров…

Руй прикусила губу.

Она сомкнула веки и наморщила лоб, но через три секунды ее чело разгладилось. Повернувшись к Черноснежке, она пристально посмотрела на нее. Левый глаз девушки сверкал, как никогда раньше.

— Черная Королева Блэк Лотос. Я прошу тебя простить меня и Авокадо Авойдера, и разрешить сражаться вместе с твоими легионерами.

Руй поклонилась, подняла обе руки, на мгновение замешкалась и в итоге протянула Черноснежке и левую, и правую.

— ...Я не могу простить вас, — тихо сказала Черноснежка, затем мягко улыбнулась и продолжила: — …Потому что ни тебе, ни твоему другу не за что просить у меня прощения. Я рада твоему предложению, Мажента Сизза. И я счастлива, что в преддверии важной битвы в нашем Легионе появился столь сильный союзник.

Черноснежка еще раз улыбнулась и крепко пожала обе руки Руй.

Руй так и не подняла головы, а повисшие волосы надежно скрыли лицо. Харуюки смог разглядеть лишь сжатые губы и подумал, что их новая подруга пытается сдержать далеко не гнев и не скорбь.

Черноснежка и Одагири Руй вступили в дуэль через домашнюю сеть квартиры Ариты и оформили вступление в Легион (но сражаться не стали, решив поберечь силы — Харуюки не знал, жалеть ему о этом или радоваться), после чего дело подошло к обеду.

Поскольку в одном помещении собралось десять девушек и один парень, а затем подошел бы и Такуму, им предстояло побить рекорд и организовать обед на двенадцать персон. Харуюки честно сказал, что заготовил кучу замороженных пицц, но Тиюри немедленно отклонила это предложение.

— Ну уж нет, мне после того разговора об имбире очень захотелось риса!

— Х-хорошо, но… не пустой же рис есть…

— Ну, тут ты прав… можно чего-нибудь намешать и сделать рисовых шариков, потом на второе что-нибудь и супчик, выйдет очень по-летнему. Уи, есть мысли?

«UI> Надо подумать… раз речь пошла о лете, может, японский бобовый кремовый суп?»

— О-о, какие нынче изысканные младшеклассницы пошли.

Тиюри подобралась к Утай со спины и начала теребить за щеки.

«UI> Подалуйств пр5крати!..» — закричала та в чате.

Харуюки впечатлился развитием событий и спросил:

— Так, а на второе что?

— Карааге[10], — неожиданно раздалось в ответ.

— Э?..

Харуюки повернулся к «Телохранительнице», произнесшей первое слово с самого начала собрания. Та в ответ повторила с самым серьезным видом:

— К рисовым шарикам — только карааге.

Всем осталось лишь согласиться.

Когда с меню определились, Харуюки возглавил магазинный отряд и отправился в торговый центр закупаться продуктами. Мощь написанного Черноснежкой оптимизатора покупок помогла им закончить за каких-то пять минут (а Харуюки поймал бабочку и заработал очко), после чего они вернулись обратно.

На этом участие Харуюки в приготовлении обеда практически закончилось. В конце концов, в его квартире собралось целых десять девушек. Ему оставалось лишь чистить бобы да дрожать от мысли о том, как ему оправдываться, если вдруг вернется мать.

Впрочем, рабочих рук им хватало и без него. Когда в час дня в дверь позвонил Такуму, они как раз закончили накрывать на стол «рисовые шарики с мелко нарезанной рыбой, спелыми бобами и имбирем», «холодный японский кремовый суп из бобов и соевого молока» и «карааге из курицы».

Когда вслед за Харуюки в зал вошел Такуму, он ошарашенно посмотрел как на толпу девушек, так и на гору карааге, возвышавшуюся над столом.

— …Даже не знаю, что сказать, Хару… не верится, что все это взаправду…

— Рано изумляешься, — шепнул Харуюки ошарашенному другу, а затем поманил Одагири Руй.

Он поставил их друг напротив друга, откашлялся, поднял правую руку и указал ей на Такуму.

— Э-э, Одагири-сан, это Маюдзуми Такуму… Циан Пайл.

— Очень приятно. Рада наконец-то встретиться в реальности.

Руй улыбнулась фирменной «мажентовской» улыбкой, на которую Такуму ответил подозрительным взглядом. Харуюки прокашлялся еще раз и поднял левую руку.

— А это, Таку, новое пополнение в нашем Легионе, Одагири Руй-сан… Мажента Сизза.

— Мне тоже очень приятно позна…

Такуму уже успел протянуть руку, но потом прокричал: «Ма?! Жен?! Та?!» на редкость истошным голосом и отшатнулся.

Шеф Тиюри и су-шеф Утай собирались продолжить славную традицию совместных обедов Нега Небьюласа и приготовить достаточно еды даже для дюжины человек, но и рисовые шарики, и суп, и карааге кончились уже через двадцать минут.

Впрочем, никто не остался голодным. Собравшиеся дружно поблагодарили поваров за еду и так же дружно убрали со стола, закончив примерно в половине второго.

Когда все снова собрались в зале, Черноснежка и Фуко встали перед остальными спиной к балкону как командир и главный офицер.

— Для начала хочу удостовериться: у тех из вас, кто не из Умесато, сегодня тоже была церемония окончания триместра? — спросила Черноснежка.

Фуко, Утай, Руй, Рин и Акира дружно кивнули, а Сихоко, как представитель своей группы, протянула: «Так то-очно!»

— Хорошо. Получается, с завтрашнего дня у всех нас начинаются летние каникулы. Наверняка, у каждого из вас на них замечательные планы. У меня они тоже есть… — Черноснежка скосила взгляд на Харуюки.

Тот мысленно ответил ей: «Я тоже с нетерпением жду поездки в Ямагату!» Черноснежка улыбнулась так, словно услышала ответ, а затем продолжила речь:

— Если мы хотим полноценно отдохнуть и развлечься в летние каникулы, нам ни за что нельзя проиграть Осциллатори Юниверсу в сегодняшней битве за территорию. К сожалению, я вынуждена остаться и защищать Сугинами, но у нас появились новые верные союзники, и я уверена, что вы обязательно справитесь. Желаю удачи.

Черноснежка поклонилась, а Фуко вскинула кулак.

— Вернемся же с новостями о победе!

Комната наполнилась хором из десяти бодрых голосов.

Тринадцать часов сорок минут.

Расширившийся до одиннадцати… двенадцати бойцов, если считать Метатрон, Нега Небьюлас, а также примкнувшая, но пока не покинувшая Грейт Волл Кусакабе Рин, вышли из квартиры семьи Арита.

Но если обычно под словом «вышли» они понимали погружение на неограниченное нейтральное поле, сегодня все бойцы отряда по очереди обулись и вышли в коридор.

Первой остановкой на их пути был торговый центр Накано Централ Парк, находящийся рядом со станцией Накано Центральной наземной ветки. До него требовалось пройти около 1200 метров — примерно пятнадцать минут пешком.

Такуму поравнялся с Харуюки, шагающим в самом конце колонны, и прошептал:

— Хару… нам с тобой надо в ближайшее время со всей серьезностью задуматься о половом балансе нашего Легиона…

— Полностью согласен… — ответил Харуюки.

Впрочем, он бы не стал отрицать, что вид аж шести разновидностей школьной формы (Акира, как обычно, пришла в джинсах) и женственных походок девушек вызывал в нем желание втайне записать на видео эту замечательную картину, которая и так уже походила на сцену из фильма.

— А… хотя, скоро дело может пойти на поправку, — шепнул Харуюки и как можно незаметнее дернул за рубашку шедшую впереди Кусакабе Рин.

Та обернулась, затем отстала от остального отряда, и тогда Харуюки тихо спросил:

— Как там, Кусакабе? Утан-сан и Олив-сан успевают?..

— А… да. Они уже должны были дойти до Накано 1.

— Ясно. Значит, осталось только добавить их в Легион.

Такуму все так же шел рядом и недоуменно наклонил голову. Харуюки шепотом пообещал ему позже все объяснить, а затем задумался.

Аш, Утан и Олив вступали в Нега Небьюлас. Черноснежка уже была в курсе. Конечно, на самом деле они хотели вступить лишь для решающей битвы с Обществом Исследования Ускорения, но Черноснежка согласилась без каких-либо колебаний. Чем больше людей — тем лучше, а друзей Аша трудно подозревать в шпионаже.

— Если так подумать, за неделю у нас появилось много новых союзников… — пробормотал под нос Харуюки, стоя в ожидании лифта.

Троица из Пети Паке. Мажента Сизза и пока еще не вступивший Авокадо Авойдер. Команда из трех человек во главе с Ашем. Если учесть Метатрон, они разрослись до шестнадцати человек. К тому же Харуюки с нетерпением ждал письма от еще одного верного друга…

А ведь через считанные минуты начнутся переговоры по слиянию Нега Небьюласа и Проминенса. Если они пройдут гладко, образуется новый Легион, в котором окажется почти полсотни бёрст линкеров. Такая сила уже ничуть не уступает другим королевским Легионам.

Конечно, рост Легиона вызывал и беспокойство. Срастется ли мигом расширившаяся организация? Не приведут ли внутренние распри к расколу?..

«Нет.

На самом деле, я просто боюсь, что Нега Небьюлас перестанет быть тем уютным домиком, в котором мне сейчас так комфортно. Что на фоне опытных высокоуровневых бёрст линкеров Сильвер Кроу уже не будет смотреться так внушительно».

Конечно, беспокойство Харуюки выглядело эгоистичным и необоснованным. И в то же время он никак не мог отделаться от этих чувств, засевших в глубине души…

— Хару… — вдруг раздался шепот Такуму. — Когда-то в Нега Небьюласе были лишь вы с командиром. Теперь Легион разросся, и это твоя заслуга. Это твои старания собрали под нашим флагом стольких людей… и меня в том числе.

— Но я же не нарочно… — ответил Харуюки.

— Значит, так и продолжай, — Такуму похлопал друга по спине. — Впереди ведь еще множество целей. Не своди с них глаз, лети и не сворачивай. А я… а мы всегда будем догонять тебя.

— ...Ты так сказал, словно меня всегда кто-то преследует… но да, у нас нет времени стоять на месте. И сегодня надо изо всех сил сразиться с Осциллатори… — сказал Харуюки и коснулся левой рукой того самого места, где покоился только что взятый бонус за уровень.

Как бы ни рос их Легион, его центром всегда будет Черноснежка. Она — словно невероятной силы тяжести звезда в самом центре темной туманности.

Лифт подъехал. Отряду удалось кое-как разместится внутри, и они отправились вниз.

Днем в придомовом торговом центре толпилось очень много людей, но разношерстая толпа школьников все равно приковала к себе всеобщий интерес. Девушки, впрочем, не обращали на прохожих никакого внимания и уверенно шагали вперед, а парни плелись в хвосте. Отряд быстро пересек коридор и ненадолго остановился у выхода.

Выложенный красным кирпичом садик, простершийся за козырьком веранды, ослепительно блестел в лучах летнего солнца. Именно оно осветит судьбоносную встречу сливающихся Легионов, а затем и решающую битву с Осциллитори Юниверсом.

Черноснежка изящно повернулась. Свет бил ей в спину и словно очерчивал контуры ее фигуры сияющей аурой.

Командир Легиона обвела подчиненных взглядом и величественно объявила:

— Что ж… идем!

(Продолжение следует)

Послесловие

Большое спасибо, что прочитали «Accel World 19: Сила притяжения темной туманности».

Стоило мне написать эту дежурную фразу, как я сразу подумал: «Э… как это 19 том? Разве не 17?» Пришлось еще раз проверить, но да, том действительно девятнадцатый. Да-а, и когда их успело столько накопиться?..

Текущая «арка старшей сестры» или «арка Белого Легиона» началась в 17 томе, и это, получается, третий том в ней. Приготовления наконец-то закончены, и пора приступать к решающей битве, но пока я лишь надеюсь, что она закончится в следующем томе.

(Далее спойлеры, читать осторожно!)

19 том сильно изменил обстоятельства, которые окружают Нега Небьюлас. Изначально я и предполагал, что после возвращения Фуко и других Элементов Легион будет постепенно набирать новых членов, но в этом томе он как-то слишком резко разросся… Как уже заметил Такуму, половая непропорциональность постепенно приближается к опасному уровню, и я хочу в будущем заняться балансировкой. Хотя, это, конечно, будет непросто. :)

Впрочем, присоединение соседнего Легиона должно заметно прибавить бёрст линкеров мужского пола… Кстати, на обложке тома наконец-то засветились другие два Триплекса — Касси-кун и Порки-сан. Я полагаю, они станут верными союзниками, так что прошу любить и жаловать!

Что же. Я полагаю, вы узнали об этом еще до релиза 19 тома, на «осеннем фестивале Денгеки Бунко 2015», но по Ускоренному Миру будет новое аниме! Делает его, конечно же, восьмая студия Санрайзов, причем те же люди, что делали сериал. Выражаю огромную благодарность всем, кто приложил руку к этому проекту, и всех читателей, что поддерживают Ускорку.

О чем будет аниме — вы узнаете из других анонсов, но история будет развиваться вскоре после окончания арки Белого Легиона. Мы рассчитываем в первую очередь показать проект в кинотеатрах, и уже потом продавать на дисках, так что меня очень обрадует, если вы захотите посмотреть результат на большом экране.

В очередной раз благодарю Химу-сан — за новые иллюстрации с участием все новых женских персонажей, и редактора Мики-сана — за потрясающее управление сроками. До встречи в 20 томе!

Сентябрь 2015 г.

Кавахара Рэки

Послесловие команды

Arknarok

Доброе утро, с вами команда Ускорки.

Итак, девятнадцатый том. Страшная, безусловно, цифра. И забавно, что именно этому тому досталась честь сделать столько откровений. Можно сказать, он продвинул сюжет и за предыдущий том в том числе.

Короче, вы всё поняли, да? В этом томе мы, вполне возможно, узнали, чем кончится Алисизация, до того, как ее окончание увидят читатели САО. Думаю, те, кто читают САО, знают, что и его сильно заразили термины, приехавшие из Акселя (чего стоят Инкарнация и Основной Визуализатор, например). Возможно, мы с вами наблюдаем грандиозный план по слиянию двух вселенных с целью поднять продажи Акселя.

Продолжая разговор о конспирологических теориях, есть у меня (ладно, у интернета) еще одна. Пожалуй, в девятнадцатом томе впервые появилось настоящее чувство, что сюжет Акселя движется к окончанию. И вот ведь какое совпадение — практически одновременно с выходом тома (спустя пару месяцев) из Денгеки Бунко ушел великий и ужасный Мики Кадзума, который в этом контексте нам интересен как редактор Акселя. Безусловно, его никто не отпускал, пока он не подписал контракты на то, что будет редачить все вверенные ему тайтлы Денгеки на правах редактора-фрилансера, но факт в том, что теперь Мики не заинтересован кровно в том, чтобы продолжать свои тайтлы до упора. Если он устал от САО, Ускорки, Махоуки, Индекса и так далее — сейчас у него самое лучшее время, чтобы двигать авторов к окончанию произведений. Возможно, что-то в этом есть.

Ну ладно, вернемся к тому, благо в нем и помимо рассказа об истоках Ускоренного Мира есть много нового.

Не знаю, удивился ли хоть кто-то, но да, у Инкарнации нарисовался третий уровень. Я бы, конечно, сказал, что это страшно круто и открывает нам новый уровень превозмогания… но вот в чем вопрос: чем третий уровень отличается от первого? Нас с самого начала учили, что Инкарнация нужна затем, чтобы делать невозможное возможным, проталкивать свои мысленные образы в мир. И идея «абсолютного аргумента» третьего уровня… состоит в том же самом! В общем, пока я вижу в Инкарнации третьего уровня первый плюс пафос. Наверное, для Кавахары в этом ничего удивительного.

Еще в этом томе мы неожиданно столкнулись с матерью Харуюки. Не совсем пока понятно, какие цели с ней преследует Кавахара, но я еще помню, как в первых томах она выставлялась хрестоматийным примером матери, пренебрегающей собственным ребенком. С тех пор ее образ заметно обелился, и вот она предстает перед нами уже как сильная независимая женщина. Ну ладно, пусть будет. Может, в сюжете с ее помощью появится первая женщина, не входящая в гарем Харуюки, и на том спасибо.

Как я говорил в послесловии к предыдущему тому, Шоколад Папетта отжигает. Я не знаю, как ее битвой не проникся Саунд, но она завалила (по сути) в одной битве двух берст линкеров, не уступающих ей по уровню, потеряв лишь десятую часть здоровья. Да еще и на уровне, который практически не дает ей пользоваться главной способностью. В общем, я в восторге и хочу Шоколад в главгероини. Или хотя бы хочу, чтобы Кавахара дал ей нормальную арку.

Ну, хватит, пожалуй. До встречи в следующем юбилейном томе.

PS. Мне одному показалось странным, что Харуюки вдруг хватило смелости подшучивать над Тию рядом с клеткой?

Soundwave

Фух, доползли до онгоинга, теперь можно изливать все упоротые теории в народ. Здрасьте всем. Кавахара опять поленился и написал всего две трети стандартного объёма, но благодаря темпу повествования это почему-то даже и незаметно.

Когда мы дошли до восемнадцатого тома, который Арк переводил уже после установления нынешней терминологии и с бОльшим качеством, я (да и остальные в уме) стал спрашивать себя, а нужен ли я тут вообще... внезапно оказалось, что даже в девятнадцатом нужен — пруфридерство оказало большую пользу тому. Битву Аш-Кроу, например, и без того тяжело разобрать, но раньше, без указаний на логические нестыковки, я вообще не мог понять, как там физика вывернулась, что Кроу пришлось бегать вокруг мотоцикла, убегая от колеса, вместо того чтобы просто отбежать; да и просто мелких опечаток после работы осталось больше пары дюжин.

Вот много я орал, что Граф ну явно, ну 90+% сын Кириты, но этот том вносит какую-то странную неоднозначность. Некоторые моменты показывают, что прошлое Флактлайта он видел воочию и сожалеет о нём, в то же время он говорит, что лично в андерворлде не бывал, откуда-то владеет кучей неизвестно откуда взявшейся информации, откуда-то знает точное время погружения левых людей... мне даже начинает казаться, что Кавахара его толком не продумал. Сынишка, который к пятнадцати, а может и того раньше, получил от родителей кучу секретной информации, полное обучение фехтованию дуалами и ключи от брейн бёрста? Кирито, который врёт, что не участвовал лично в алисизации? Какая-то копия флактлайта с вырезанными воспоминаниями об андерворлде, которая при этом сделала из Лида бёрст линкера? Чем дальше в лес, тем больше упоротых теорий, всё как мы любим.

Кстати о шоколадке, нет, я не то чтобы не проникся битвой, просто Арк сравнивал её с манёвром уклонения Кроу от заднего колеса и возносил манёвр шоколадки как гениальный, хотя она по сути показала обычнейший штампованный уворот под перекладиной, который мы видели в уже не знаю скольких кинолентах.

Ну что, давайте страдать теперь вместе — сканов ускорки 20 не появилось до сих пор, до электронки ещё чуть меньше месяца. Можете пока как я — в ожидании поломать голову над тем, какими же всё-таки свойствами будет обладать новёхонький меч Хару.

P.S. Мне надоело писать лесенки из постскриптумов, возрадуемся же.

P.S.S. Мне не надоело вставлять треки, воспечаливаемся обратно.

P.S.S.S. Наконец-то обошлось без десятистраничного описалова кормления чёртовой совы! Вот чего том такой короткий.

Примечания

1

С этого тома Метатрон начинает употреблять этот термин, до того использовавшийся в арке Алисизация ранобэ Sword Art Online.

2

Elucidator

3

Нодати – большой катанообразный японский меч (общей длиной от 1,5 м), использовавшийся пехотинцами против кавалерии.

4

Саунду хочется заизвиняться аки Кавахара за форс этого композитора. goo.gl/Hs67RO Первый, кстати, под блуждания по замку неплохо зашёл.

5

真経津鏡 (мафуцу-но-кагами), Genuine Specular. Кандзи выражают альтернативное название Зеркала Яты.

6

Артефакт времен газификации Японии, наземные хранилища газа.

7

Папетта использует стиль муай тай, все названия приемов оттуда.

8

Интересный факт: Кавахара как-то умудрился написать здесь «Сугано».

9

Настоящее место, так и называется.

10

Глубоко прожаренное в масле что угодно.

Content

Accel World 19: Сила притяжения темной туманности

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Послесловие

Послесловие команды

Примечания