Accel World 12: Красный герб

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Контроль качества: Soundwave1900

Перевод с японского: arknarok

Работа с иллюстрациями: Moxnat, Rozettka

Редактура: Ametrin

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 16.01.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Глава 1

— Наконец-то... мой черёд...

Харуюки ошарашенно слушал голос, доносившийся до него сквозь яростный ливень уровня «Шторм».

Голос доносился от сравнительно небольшого аватара, находившегося прямо перед ним. Он лежал, раскинув руки и ноги в стороны, наполовину утопленный в растрескавшийся асфальт. Тяжёлая броня его носила серо-коричневый окрас.

Вчера после уроков этот металлический аватар заставил Харуюки вкусить горечь полного поражения. Сразу после боя тому было досадно до слёз, но за вечер он смог собраться с силами, и сегодня, после специальной тренировки, вызвал его на матч-реванш.

Бой получился в какой-то степени полной противоположностью первому. Харуюки принимал удары противника и использовал их силу, чтобы впечатывать противника в землю, отчего у того осталось каких-то 10% здоровья. Но в этот момент вдруг произошло необъяснимое. Поверженный противник заговорил совершенно иным голосом.

Дуэльные аватары, комплекты виртуальной брони, которые Брейн Бёрст раздаёт играющим в него детям, не имеют ни ртов, ни носов, за исключением некоторых аватаров женского пола.

Например, у «Циан Пайла» Такуму и «Блэк Лотос» Черноснежки даже свет глазных линз можно разглядеть с трудом. Что же до «Сильвер Кроу» Харуюки, то его лицо и вовсе покрыто гладким зеркальным визором.

Похожими принципами руководствовался и дизайн таинственного металлического аватара «Вольфрам Цербер», против которого в данный момент сражался Харуюки, и который уже успел заработать звание гениального новичка. Его лицо походит на волчьи челюсти, открытые лишь на несколько сантиметров, сквозь которые проглядывает стекло маски.

Именно поэтому определить, откуда доносится шёпот лежащего в луже воды Цербера, оказалось не так-то просто. Следуя обычной логике, можно предположить, что звуки доносятся изо рта, сокрытого визором аватара... но Харуюки ощущал, что это не так.

Говорило... левое плечо Цербера, а не голова.

Харуюки до сих пор не замечал этого, но теперь он увидел, что оба наплечника Цербера очень похожи на его маску. Оба они угловатые и напоминают своим видом волчьи головы. И в центре каждого из них тянется зигзаг — этакие клыки.

Ещё несколько секунд назад сквозь зигзаг на голове виднелось стекло головной маски, но сейчас челюсти этого визора полностью сомкнулись.

Вместо них на сантиметр приоткрылась линия на левом плече, и сквозь неё начало пробиваться тёмно-красное свечение. Вода, скопившаяся в неровностях его брони, тоже окрасилась в красный цвет, отчего аватар начал напоминать окровавленного зверя.

— Кто... ты?.. — хрипло спросил Харуюки у бёрст линкера, которого совсем недавно с помощью «Возврата» довёл до 10% здоровья.

В ответ он услышал скрипучий, металлический голос, который сдержанно рассмеялся:

— Хе, хе-хе. Кто я? Тебе не кажется странным спрашивать такое после того, как ты меня так поколотил, Кроу-сан? Тем более, я-то тебя о-очень хорошо знаю.

— Знаешь?.. Но ведь мы впервые сразились с тобой только вчера... — рефлекторно отозвался Харуюки, а затем покачал головой и вновь спросил, — Нет, ты лучше скажи... ты действительно тот самый Цербер, с которым я сражался всё это время? Просто ты... словно другой человек...

— Хе-хе-хе, так и есть. Мы были такими с самого начала. Надеюсь, ты знаешь, что означает слово «Цербер»? — произнёс левый наплечник, мерцая красным светом.

Харуюки ахнул.

В голове пронеслись воспоминания о том, как он прошлым вечером увидел схватку Вольфрам Цербера и Фрост Хорна. Когда Харуюки до глубины души поразила твёрдость брони и скорость этого аватара, победившего Хорна, хотя тот и был на четыре уровня выше его, Манган Блейд, офицер Синего Легиона, рассказала ему:

Что Вольфрам — самый твёрдый из всех металлов.

И что имя этого аватара происходит от греческих мифов.

И Харуюки, проведший значительную часть своего детства в фэнтезийных RPG, знаком с этим монстром не понаслышке. Это гигантский трёхглавый пёс, сторожащий врата Ада.

«Трёхглавый».

И тут Харуюки, наконец, понял.

Наплечники Цербера не просто похожи на его голову.

Это и есть головы. Он не мог даже представить, как это вообще возможно, но Вольфрам Цербер — дуэльный аватар, рождённый с тремя головами. Именно поэтому он и носил это имя.

Скорее всего, того жизнерадостного, вежливого мальчика, с которым Харуюки сражался ещё несколько минут назад, стоило называть первой личностью Цербера. А прямо сейчас с ним говорила вторая личность — некто, в чьём голосе слышался металлический отзвук.

— Цербер... — на автомате обронил Харуюки.

Левый наплечник Цербера, его вторая голова, рассмеялась в третий раз.

— Хе-хе-хе, вижу, Кроу-сан, ты всё понял. Пожалуй, понять это ты мог и побыстрее, но твоё мастерство всё равно заслуживает похвалы. Ты первый, кому удалось заставить меня выйти во время дуэли. И за это тебе спасибо... теперь хоть и я смогу подраться.

Эти слова заставили Харуюки вспомнить, что они до сих пор находятся в боевой зоне Накано 2 в самом разгаре дуэли. Помимо Сильвер Кроу и Вольфрам Цербера здесь ещё и множество зрителей.

— Я понял, что ты полон загадок. Но... сейчас это неважно, — старался говорить Харуюки как можно увереннее, прогоняя собственное изумление. — После погружения на поле боя тебе остаётся лишь сражаться. Поговорим в другой раз, в идеале — когда встретимся в качестве зрителей.

Харуюки скользнул взглядом по верхней части поля зрения. Шкала здоровья Кроу практически полна, а от покрасневшей полоски жизни Цербера после нескольких бросков с помощью Возврата почти ничего не осталось.

А полоска энергии под этой шкалой совершенно опустела. Значит, время действия фирменной способности Цербера, «Физической Неуязвимости», подошло к концу. Харуюки ещё вчера убедился, что пока она неактивна, Церберу можно наносить урон, если целиться в уязвимые места его брони.

Осмотрев лежавшего на земле Цербера, Харуюки сказал:

— Если ты не собираешься вставать, то я, пожалуй, на этом закончу бой.

Сложив пальцы на правой руке в клинок, Харуюки занёс её над плечом. Хотя он явно готовился к атаке, Цербер всё ещё не двигался. Неужели он так просто сдался после своих слов о том, что «теперь хоть и он сможет подраться»?

Возможно, он имел в виду, что нападёт сразу после окончания дуэли. Но Харуюки готов принять этот бой. Законы Брейн Бёрста именно потому гласят, что «конкретного противника можно вызывать на бой один раз в день», а не «с конкретным противником можно сражаться один раз в день», что игра признаёт право проигравшего бёрст линкера потребовать немедленного реванша.

— Ш-ши!.. — резко выдохнул Харуюки и устремил острую ладонь к горлу поваленного Цербера.

Подобно лучу серебряного света, она неслась вниз, разбивая по пути капли. И тут...

Левое плечо Цербера, которое всё это время было приоткрыто лишь на сантиметр, внезапно резко распахнулось. Ошарашенный Харуюки понял, что то, что он принял за «глаз», на самом деле оказалось «ртом». Пространство между раскрывшихся частей визора наполняла тьма, и лишь в самой глубине её словно полыхало багровое пламя.

Свет этого пламени вырвался наружу, окрашивая капли дождя, и коснулся находившейся над плечом ладони Харуюки.

— Кх-х!.. — обронил тот.

Он не чувствовал ни боли, ни удара. Его правую руку начало против его воли притягивать к левому плечу. Его направленная в горло атака отклонялась в сторону широко раскрытой брони.

«Хорошо, ударю туда, куда хочешь!» — мысленно крикнул Харуюки, и попытался изо всех сил пронзить свет в глубине брони.

Но...

Его рука ни во что не упёрлась. В наплечник погрузились пальцы, кисть, а потом и вся правая рука по локоть, не встречая на пути никакого сопротивления. Но так быть не может, ведь наплечник Цербера, как и голова, имеет лишь двадцатисантиметровую глубину. С учётом того, что Харуюки погрузился в наплечник по локоть, его ладонь давно уже должна была пробить тело Цербера насквозь и выйти с противоположной стороны.

В высшей степени неприятное ощущение вдруг сковало холодом всю правую руку Харуюки по самое плечо.

Остановив продолжавшую тянуться вперёд руку, Харуюки попытался резко вытащить её. Но только он принялся покидать полную тьмы «пасть»...

Как клыки сомкнулись.

По уровню раздался неестественный металлический лязг. Со стороны зрителей, обступивших с обеих сторон крыши улицы Накано и наблюдавших за развитием событий, донеслись звуки громких переговоров, заглушивших даже ливень.

Но Харуюки не слышал ни их голосов, ни раздавшийся одновременно с ними вопль Лайм Белл (Тиюри). Обжигающая боль, донёсшаяся от руки, пронзила его сознание. Пусть болевые ощущения на обычных дуэльных полях и слабее вполовину по сравнению с неограниченным полем, но Харуюки всё равно приглушённо застонал:

— Гх-х!..

Задержав дыхание и широко раскрыв глаза, он увидел, как острые углы наплечной брони тисками сжимали его правую руку с двух сторон.

Эти клыки уже впились в его броню на два сантиметра и продолжали с противным звуком проникать всё дальше. Одновременно с этим шкала здоровья Харуюки начала уверенно убывать.

Цвет брони Вольфрам Цербера означает, что он — самый твёрдый среди всех металлических аватаров. Всё это время он использовал это свойство в основном для защиты, но в реальной жизни вольфрам находит своё основное применение в инструментах и режущих частях лезвий и свёрл. Другими словами, именно использование вольфрама в наступательных целях приближает его к истинному потенциалу...

Понимая, что такими темпами его броня не выдержит, Харуюки, превозмогая адскую боль, сжал левый кулак.

Он нанёс быстрый удар в тёмно-серый участок возле левого плеча, где не было брони. Он рассчитывал удара за три добить противника. Но за мгновение до того, как ему удалось попасть, Цербер вдруг прикрыл уязвимое место правой рукой. Харуюки решил ударить хотя бы руку, но ту покрывала крепкая вольфрамовая броня, и урона противник почти не получил.

Их бой развивался в пользу Харуюки потому, что ему удавалось использовать силу атак противника, чтобы впечатывать его в землю, поскольку способность «Физическая Неуязвимость» не давала защиты от бросков. Харуюки понимал, что ему нужен ещё один бросок, но его не так-то просто сделать, когда противник жуёт одну из твоих рук. Попытавшись силой вырвать правую руку из его пасти, он лишь нанесёт себе ещё больше урона.

«Что мне делать? Что мне делать?!» — отчаянно раздумывал Харуюки, от безысходности продолжая наносить почти бессмысленные удары левой рукой.

Харуюки, бёрст линкер с восьмимесячным стажем, начал свой путь ещё прошлой осенью, но ему никогда прежде не приходилось видеть укус такой силы, который мог прокусить металлическую броню. Но если он собирался пасовать перед лицом атак, которые видит впервые, то о мире высокоуровневых бёрст линкеров шестого-седьмого уровней ему и мечтать нельзя. Справиться можно с любой атакой. Тогда что можно сделать в ситуации, когда противник удерживает правую руку и защищается от ударов левой?..

«Харуюки», — послышался вдруг голос в глубине его сознания. — «Твоё Смягчение — эффективное оружие против простых атак. Но не думай, что одной этой техники тебе хватит для победы. Твои противники — не только Энеми, раз за разом повторяющие одни и те же атаки, но и бёрст линкеры, обладающие разумом и решительностью. Поняв, что ты отражаешь их удары, они немедленно придумают, как это обойти. Например, они могут переключиться на броски, захваты или метание снарядов...»

Голос этот, конечно же, принадлежал «родителю» Харуюки, Чёрной Королеве Блэк Лотос, Черноснежке. Но её на этом поле боя нет, а даже если бы и была, её шёпот не достиг бы ушей Харуюки в такой ливень. Голос доносился из воспоминаний. Все наставления его Королевы... и, по возможности, все остальные её слова Харуюки высекал в своей душе и хранил в вечном архиве.

«Возможно, захваты кажутся тебе самыми примитивными из техник, но на самом деле противостоять им тяжелее всего, просто потому, что существует множество разновидностей таких техник, использующих различные принципы. Помимо физических захватов существуют электрические, магнитные, вакуумные, липкие и так далее. Поскольку техник, так или иначе ограничивающих движение, так много, даже ветерану непросто правильно подобрать ответные действия, когда они видят такую технику впервые.

Однако, Харуюки, у тебя и только у тебя есть возможность освобождаться из пут как минимум половины захватов, существующих в Ускоренном Мире. Вспомни, что случилось, когда тебя к себе притянул жёлтый магнитный аватар. Как только ты видишь, что противник не прижимает тебя к земле или зданиям, а удерживает своим телом... лети! Лети и утягивай противника за собой. Как только ты поднимешься на высоту, на которой падение смертельно, можешь считать, что победил. Мне не известен ни один аватар, который может без ущерба для себя пережить столкновение с самой крепкой субстанцией Ускоренного Мира — землёй...»

— !..

Слова его учителя пронеслись в голове за какую-то долю секунды.

Смысл сказанного словно наполнил его тело, и в следующий момент Харуюки начал двигаться.

Он вновь замахнулся левым кулаком, делая вид, что собирается повторить бессмысленный удар. Его противник, вторая личность Цербера (которую, пожалую, стоило называть «Цербером II»), продолжал прикрывать уязвимое место правой рукой. Опуская кулак, Харуюки неожиданно раскрыл его на полпути и ухватился за правое запястье противника.

— У... о-о! — взревел Харуюки и резко поднялся.

Его шкала энергии от полученного урона заполнилась почти до предела. Он влил этот зелёный цвет в чешуйки на спине.

Серебряные крылья звучно раскрылись. Быстрые взмахи острых чешуек разбивали капли дождя, превращая их в туман.

— Гр-р... — прорычал в ответ Цербер II. Судя по всему, он не мог разговаривать, пока жевал своего противника.

Но отпускать его руку он не спешил. Видимо, Цербер II не унаследовал той гениальности и смышлёности, что присуща вежливому мальчику, Церберу I.

Как только Харуюки почувствовал, что готов к взлёту, он устремил свой взгляд на чёрные тучи над собой... и изо всех сил оттолкнулся от земли.

Его левая рука, которой он сжимал правое запястье противника, и правая рука, которую тот продолжал держать зубами, резко ощутили на себе тяжесть. Несмотря на скромные размеры, из-за тяжёлого вольфрама аватар Цербера был весьма грузным, но Харуюки с лихвой хватало сил, чтобы поднять его.

— О-о!.. — ещё раз крикнул Харуюки, продолжая махать крыльями и буквально выдирая Цербера из углубления в асфальте.

Вслед за этим они устремились вверх, продираясь сквозь ливень. Их взлёт проходил параллельно реконструированной десять лет назад башне Накано Сан Плазы, и расходившаяся от них ударная волна разбила большую часть стёкол на своём пути.

Мимо пронеслась крыша ставосьмидесятиметрового здания, но Харуюки поднялся ещё на пятьдесят метров и лишь затем переключился на парение. С учётом оставшегося у него здоровья, Цербер ни за что бы не пережил падение с такой высоты.

Краем глаза Харуюки заметил, что зрители, находящиеся в режиме автоматического слежения за боем, уже телепортировались на крышу Сан Плазы. Он разжал левую руку. Тело Цербера II сразу же накренилось. В воздухе его держали лишь зубы, которыми он кусал правую руку Харуюки.

— До смены ты заблокировал мой полет, едва заметив, что я взлетел. Я удивлён, что ты умеешь изменять свойства аватара, но, видимо, сильнее ты от этого не становишься.

— Гр-р... — вновь зарычал держащий правую руку Харуюки левый наплечник Цербера в ответ на эти слова.

Его челюсти оставались неподвижны, словно тиски, и поэтому боль была далеко не такой невыносимой.

Сам Цербер тоже не мог окончательно раскусить находящуюся во рту (в наплечнике?) руку, ведь в этот самый момент он тут же начал бы смертельное падение с двухсоттридцатиметровой высоты. Возможно, если бы он упал не на землю, а на крышу здания под действием Физической Неуязвимости, он смог бы пережить падение даже с 10% здоровья, но, судя по всему, у Цербера II, управлявшего аватаром на данный момент, не было доступа к этой способности.

Конечно, неожиданное переключение на вторую личность, живущую в наплечнике, шокировало Харуюки, но, как он уже успел заметить, хладнокровно взвесив все факты, Цербера II следовало признать менее опасным противником по сравнению с Цербером I. Если Цербер I был настоящим кошмаром для Сильвер Кроу, то полагающийся на укусы и захваты Цербер II, наоборот, казался лёгкой добычей. Достаточно лишь взмыть в небо после укуса, и противник уже не смог бы вырваться, не получив урона.

Проанализировав ситуацию и успокоившись, Харуюки вновь обратился к свисающему с правой руки Церберу:

— Кто твой «родитель»?

Конечно, он не ожидал, что его противник ответит на этот вопрос, но он не мог не задать его.

Сегодня, во время большой перемены, Черноснежка и Фуко, решившие натренировать Харуюки перед боем с Цербером, рассказали ему значение двух жутких терминов.

Первый — «Теория Сердечной Брони».

Эта гипотеза, выдвинутая Четырёхглазым Аналитиком Аргон Арей на рассвете Брейн Бёрста, описывала механизм рождения металлических аватаров.

Второй — «план по созданию искусственных металлических аватаров».

Считалось, что это план по умышленному созданию металлических аватаров на основе следствий из Теории Сердечной Брони. Никто не знал, был ли он когда-либо успешно претворён в жизнь. Но Черноснежка предполагала, что неожиданное появление Цербера, бёрст линкера невероятно проворного, несмотря на первый уровень, возможно, не случайность... а чей-то замысел.

Поэтому Черноснежка приказала Харуюки сразиться с Цербером и удостовериться в этом.

Но хотя он и узнал о ещё одной особенности Цербера, ему так и не удалось найти ответ. Поэтому он и спросил имя его родителя.

Однако, как он и ожидал, противник ответил не словами.

Вместо этого вольфрамовые клыки металлического удара стиснули правую руку Харуюки в несколько раз сильнее.

— Гх!.. — застонал Харуюки от резкой боли.

А в следующее мгновение раздался неприятный вибрирующий лязг, с которым челюсти левого плеча Цербера окончательно сомкнулись. Сильвер Кроу лишился правой руки по локоть, и ярко-красные спецэффекты смешались с каплями дождя.

Потеря конечности тут же отозвалась резкой просадкой левой верхней шкалы. Но вместе с тем этот укус означал победу Харуюки. Цербер II предпочёл закончить бой, разбившись насмерть, тому, чтобы висеть в воздухе и выслушивать вопросы.

Собираясь уважительно проводить взглядом решительного противника, Харуюки отвёл взгляд от своей шкалы...

— ?!

И тут его дыхание спёрло от изумления.

Цербер не падал.

Откусив руку Сильвер Кроу, он опустился на два метра, но после этого почему-то неподвижно завис в воздухе. Но если он успел прицепить к телу Харуюки какую-то тонкую проволоку, то тот должен был почувствовать, как его тянет вниз. Однако противник не просто висел в воздухе самостоятельно, он ещё и отлетел назад примерно на метр.

Харуюки ошарашенно осматривал своего противника, пытаясь понять, что происходит... но вместо этого уловил своим слухом неприятные звуки.

Звуки пережёвывания твёрдого объекта ещё более твёрдым. Приглядевшись ещё внимательнее, Харуюки заметил, что челюсти левого наплечника продолжали ритмично двигаться. Звук доносился именно от них. Он пережёвывал откушенную руку Сильвер Кроу.

Леденящий душу звук прекратился через несколько секунд.

То, что случилось вслед за этим, повергло Харуюки в шок.

Из спины Вольфрам Цербера медленно выросли в обе стороны по десять длинных, острых чешуек. Крылья. Они — точная копия крыльев Сильвер Кроу, но настолько прозрачные, что сквозь них можно увидеть окрестности станции Накано. Пожалуй, они не стеклянные, а эфемерные, поскольку капли ливня проходят прямо сквозь них.

Однако, несмотря на иллюзорность этих крыльев, они работали, и Цербер с лёгкостью держался в воздухе, неспешно размахивая ими. Он поднялся на ту же высоту, что и Харуюки, и замер в воздухе. Вслед за этим с крыши башни Накано Сан Плазы в пятидесяти метрах под ними донеслись изумлённые голоса зрителей:

— О... он не падает! Он летает!

— Не может быть! Цербер тоже летающий аватар?!

— Быть такого не может — полёт в сочетании с физической неуязвимостью?!

Эти голоса до боли напоминали те, что Харуюки услышал в свой адрес восемь месяцев назад, когда впервые взлетел во время битвы в районе Сугинами. Не зная, как реагировать на происходящее, Харуюки замер. Цербер же обратился к нему:

— Успокойся, в отличие от него, моя способность — не грабёж.

В этих словах содержался важнейший фрагмент информации, но Харуюки, не заметив его, лишь шёпотом повторил:

— Не... грабёж?

— Ага. Это клонирование. Впрочем... даже если бы это действительно был грабёж, у тебя не было права бы что-либо сказать мне по этому поводу. Ведь это ты украл у меня нечто крайне важное.

— Ты говоришь... что я ограбил тебя? — хрипло спросил Харуюки, постепенно возвращаясь к нормальной скорости мышления.

Ответ оказался весьма неожиданным:

— На твой вопрос на тему того, кто мой родитель, я ответить не смогу, но на этот, пожалуй, отвечу. Лучше всего будет сказать, что ты украл мой смысл жизни.

— Смысл... жизни...

— Именно. Больше половины моего потенциала запечатано. Мне оставили лишь одну способность — тот самый «Волчий Натиск», что я только что использовал. Когда меня создавали, я был особым образом настроен ради определённой цели.

— Настроен?.. Какой ещё цели?..

— Всё просто — я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал. Что же... пожалуй, если я сболтну ещё чего-нибудь, меня точно отругают. Да и времени у меня не хватит. Я ведь съел лишь часть руки...

Вместе с этими словами крылья на спине Цербера стали ещё прозрачнее. Они словно начали таять в дожде, превратившись в лёгкую дымку, а затем и вовсе исчезли.

Серый аватар накренился. За мгновение до того, как начать падение, он тихо произнёс ещё несколько слов:

— Ещё увидимся, Сильвер Кроу. Сегодня я на этом закругляюсь. И ещё кое-что... у меня для тебя сообщение от «первого». «Мне было весело сражаться с тобой. Это мои истинные чувства».

И вслед за этим таинственный металлический аватар с невероятно крепкой броней, Вольфрам Цербер, устремился к земле, собирая вокруг себя дождевые капли. Через несколько секунд раздался грохот, и верхняя правая шкала опустилась до нуля.

«YOU WIN!» — вспыхнули пылающие буквы посреди поля зрения. Вслед за ними появилось окно статистики, но Харуюки продолжал неподвижно висеть в воздухе. В ушах его на повторе звучала одна из фраз, оброненных Цербером:

«Ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Запечатал... вещь.

Харуюки слишком хорошо понимал, о чём именно говорил Цербер, но не хотел воплощать догадку в конкретную мысль.

Одновременно с окончанием боя дождь заметно ослаб. С крыши Накано Сан Плазы донеслись аплодисменты и голоса (судя по ним, некоторые зрители до сих пребывали в смятении). Но до сознания Харуюки все эти события достучаться смогли не сразу.

Глава 2

Отменив ускорение и очнувшись на заднем сидении электроавтобуса, едущем на восток по улице Оумэ, Харуюки ещё какое-то время смотрел на свою правую руку. Да, он взял реванш, но удовольствие от победы так и не пришло к нему.

Вдруг справа протянулся указательный палец и зажал кнопку отключения глобальной сети на корпусе нейролинкера. Перед глазами высветилось окно отключения, а затем пропало. Вместо него перед глазами появилось нахмуренное лицо Тиюри.

— Хару, ты чего это в облаках витаешь? Мы в Накано, забыл? Если не отключишься сразу после боя, на тебя быстро нападут.

— А, ага... извини, спасибо... — поблагодарил её Харуюки, и брови Тиюри сдвинулись, а сама она недоуменно наклонила голову.

— Что с тобой такое? Ты победил, но выглядишь так, словно объелся маринованных баклажанов.

Вслед за этим за Тиюри показался Такуму, ещё один старый друг Харуюки, и приглушённо спросил:

— Это потому, что после того, как ты довёл его до десяти процентов здоровья, случилось то, чего ты не ожидал, Хару?..

После этих слов Тиюри широко улыбнулась и перебила его:

— Раз так, то вперёд в Энжи. У них есть комната татами, где можно спокойно поговорить, плюс Хару обещал угостить нас.

— Э-э, с угощением могут возникнуть бюджетные проблемы...

— А-ха-ха, шучу я, шучу! Погоди чуть-чуть, я проверю, — рассмеявшись, Тиюри быстро провела пальцами по виртуальному интерфейсу. Подключившись к сети кафе, она запросила информацию о наличии свободных мест. — О, нам повезло, комната татами свободна. Я бронирую.

С этими словами она нажала видную только ей кнопку, закрыла окно и, упруго откинувшись на спинку сиденья, бодро воскликнула:

— Езжай давай! Быстрое бронирование сгорает через пять минут!

Кафе «Энжи», занимающее небольшой магазин к северу от Оумэ, специализировалось на десертах. Среди его посетителей бытует мнение о том, что так называется оттенок красного, которым выкрашены занавески кафе, но настоящие завсегдатаи знали, что это заведение получило своё название по тому, как его владелец сокращал слово «Коэндзи».

Сам владелец, работающий в кафе на кассе — мужчина лет тридцати... нет, сорока... нет, пятидесяти... в общем, не самого понятного возраста. Вместе с ним посетителей обслуживают две девушки двадцати с чем-то лет. Помимо традиционных японских сладостей, вроде сиропа с кусочками фруктов и бобовой пастилы, они продают и желе, и вафли, и домашние чизкейки, и огромные наборы из всего этого сразу. В целом, никакой строгой тематики заведение не придерживается, и поэтому часто бывает тяжело выбрать, что именно заказать. Один вид этого заведения вызывал в головах Такуму и Харуюки трагично-ностальгические воспоминания о том, как прошлой осенью они чуть не обанкротились, когда Тиюри потребовала накормить её здесь до отвала, чтобы она приняла их извинения за случай с «троянской программой».

Впрочем, сама она либо уже давно забыла об этом, либо заставила себя забыть ради своих друзей, и, как только они разместились на татами в отдельной комнате в глубине кафе, тут же закричала, не став даже смотреть в голографическое меню:

— Это самое, мне мучное парфе с шариками и сверху полить бобовой пастой!

— Разве можно есть такое перед ужином?.. — рефлекторно вставил Харуюки, заслужив в ответ усмешку и следующие слова:

— Ты недооцениваешь аппетит атлета. Твоему тормозному метаболизму за мной не угнаться.

— И-извини... мне тогда мягкий шоколад с орехами.

— Хару, ты, кажется, каждый раз это заказываешь. Мне... пастилу из бобов, наверное, — с усмешкой произнёс Такуму.

После того как Харуюки отозвался словами «подумаешь, просто мне он нравится» они дружно улыбнулись, а затем посмотрели на слушавшую их разговор Утай. Когда Харуюки увидел, как девочка сидит на татами до невозможного ровно, в голове его тут же пронеслись вчерашние события.

После окончания работы комитета по уходу, Синомия пригласила его к себе домой, где, сидя так же ровно, как сейчас, рассказала ему о мире театра Но, в котором она родилась и росла, и о печальной судьбе своего брата и «родителя» как бёрст линкера, Миррор Маскера...

Утай, словно поняв мысли Харуюки по его выражению лица, широко улыбнулась и быстро напечатала:

«UI> Я в этом заведении впервые. Что Вы можете посоветовать?»

В тексте, который появился перед его глазами, внимание Харуюки привлёк не вопрос, а то, как спокойно и уравновешено вела себя Утай, несмотря на юный возраст.

Вообще, если подумать, то начальное крыло академии Мацуноги, престижной школы для девочек, запрещало школьницам есть на пути домой. Скорее всего, причина спокойного поведения Утай в незнакомом кафе состояла в том, что она за долгие года привыкла ужинать одна.

В голове вновь пронеслась обстановка дома Утай, которую он вчера увидел. Решив не задумываться об этом, Харуюки с улыбкой ответил:

— Э-э... в первый раз, наверное, лучше сироп с фруктами?

— В любом десертном заведении надо начинать с сиропа! — тут же поддержала его слова Тиюри.

«UI> Ну, надо так надо. Тогда я буду фруктовый сироп.»

Утай коснулась кнопки в виртуальном меню, а затем нажала кнопку подтверждения заказа. Тут же появилась одетая в японское платье официантка с холодной водой и горячими полотенцами на подносе. Она по-дружески поздоровалась с Харуюки, Такуму и Тиюри, которые ходили в это кафе шестой год подряд, и отдельно, особо вежливо, с Утай, пришедшей впервые, после чего вернулась на кухню.

Об этом кафе ходили самые разные слухи. Самая популярная теория гласила, что японские сладости делал владелец, а западные — официантки, но в некоторых школьниках поселилось глубокое убеждение в обратном. И если на эту тему ещё можно спорить, то слухи о том, что у них на кухне работает робокондитер, и о том, что вся еда здесь фальшивая и симулируется нейролинкерами, трудно воспринимать всерьёз.

Об этой двадцатилетней официантке в карминовой одежде и белом фартуке можно с уверенностью сказать лишь то, что весь её вид насквозь пропитан традиционностью.

Отпив холодной воды, друзья Харуюки сфокусировали на нём взгляды.

— Ну что, Хару? Что, как и почему произошло? — спросила Тиюри приглушенным голосом.

Кроме них в магазине у барной стойки сидели два пожилых посетителя, а недалеко от входа — ещё три дамы среднего возраста. Никто из них явно не мог быть бёрст линкером, но Тиюри предпочла перестраховаться. Харуюки начал рассказывать, прокручивая в голове воспоминания о бое:

— Э-э... думаю, все вы хорошо видели, что происходило до того момента, как у него осталось 10% здоровья. Но... после того как он упал... визор на его главной голове закрылся, и вместо этого раздвинулись бронепластины на левом плече. И... возможно, вы мне не поверите, но это плечо начало разговаривать. Оно сказало: «Наконец-то, мой черёд»...

Харуюки сумел в общих чертах рассказать о случившемся за пять минут, и их заказ им принесли как раз после того, как он закончил. Расставив перед ними тарелки, официантка раздала ложки и пожелала приятного аппетита.

Тиюри быстро умудрилась набить рот белым кремом, чудом не сбив парфе со стакана. Секунд пять она сидела с совершенно блаженным лицом, а затем вновь попыталась принять серьёзный вид.

— М-м-м... чем дальше слушаю, тем меньше верится. Хотя, с другой стороны, та же Нико — отличный пример человека, способного на резкую смену характера...

— Вот только «ангелочка» Нико просто отыгрывает, — усмехнулся Харуюки, наслаждаясь своим шоколадом. — А Цербер изменился так сильно, что на отыгрыш роли это никак не похоже. Кроме того, как я понял из его слов, этот аватар называется Цербером именно потому, что их трое... кроме того, когда он переключился на левый наплечник, то стал использовать другую способность...

— Значит, с самого начала ты сражался с Цербером I, на левом плече живёт Цербер II, а ещё должен быть Цербер III? — задал вопрос Такуму, отрезая разукрашенной ложкой пастилу.

Ненадолго задумавшись, Харуюки кивнул.

— Ага, и мне, если честно, очень интересно, кто этот третий, живущий на правом плече. Первый был вежливым мальчиком, второй — более развязным парнем. Интересно, кем окажется третий?

— Голосую за личность старика, — тут же отозвалась Тиюри.

— С-старика? Как же он сражаться будет?..

— Старик, дерущийся в стиле «пьяного мастера» — легенда всех файтингов.

Разговор начал явно уходить не в том направлении, но тут Утай, всё это время молча поедавшая фрукты с сиропом, аккуратно отложила ложку в сторону и набрала на виртуальной клавиатуре:

«UI> Пусть три личности в одном аватаре и небывалое дело, я больше обеспокоена вовсе не этим.»

Посмотрев на Харуюки большими глазами, она продолжила:

«UI> Куда больше меня волнует то, что Цербер упомянул «вещь, которую запечатал Ку-сан». Я правильно понимаю... что речь может идти только об одном?»

— Угу... я тоже так подумал... — Харуюки посмотрел на старомодную мельхиоровую ложку в правой руке, похожую по цвету на помутневшее серебро, и прошептал: — Броня... Бедствия. Если Цербер II сказал правду, то он был рождён ради того, чтобы носить эту броню.

— Если это правда, то об этом и подумать страшно... вольфрам сам по себе твёрд, а если к нему приплюсовать всю ту защиту, что даёт броня, то тут речь пойдёт уже не о «физической» неуязвимости.

— Как всё-таки хорошо, что Хару и Уи очистили эту броню. Гига-GJ.

Под конец Тиюри смешала в своей речи выражения Аша и Пард, заставив всех дружно рассмеяться.

Хотя его приоритетом по-прежнему должно оставаться изучение способности «Идеальное Зеркало» к будущему сражению с Энеми Легендарного класса Архангелом Метатроном, охраняющим Токио Мидтаун Тауэр, в последнее время ему было вовсе не до этого, а ситуация становится всё запутаннее с каждым часом. И Харуюки поблагодарил судьбу за то, что даже в такие трудные моменты рядом с ним всегда верные друзья и Легион.

Но в следующий момент Харуюки понял, что дело не только в друзьях.

Неожиданный опасный противник, на короткое время скопировавший полётную способность... эта ситуация очень походила на то, что произошло три месяца назад в момент появления «мародера» Даск Тейкера. Но если тогда Харуюки ощущал себя таким подавленным, что даже дышал с трудом, то сейчас этого чувства не было. И дело в том, что...

— Я согласен... что с Цербером нужно быть внимательными — у него несколько личностей и он знает о Броне. Но я... как бы это сказать... не испытываю к нему ненависти. Ни к первому... ни, пожалуй, ко второму, — прошептал Харуюки.

— Даже после того, как он откусил тебе полруки? Разве не больно было? — удивлённо моргая, спросила Тиюри.

— Больно конечно, но... у него действительно такая способность. Он не пытается жульничать, как Даск Тейкер и Раст Жигсо с их чипами. Да, вчера мне было до слёз обидно, когда он меня так разорвал... но я не стал его после этого ненавидеть. Уверен, что и проигравший мне сегодня Цербер думает так же. Ведь он сказал, что ему понравилось сражаться со мной, — Харуюки отчаянно подбирал нужные слова, и едва не пропустил тот момент, когда шоколад решил начать побег с его ложки.

Он тут же засунул её в рот, и в этот самый момент сидевшая справа от него Тиюри от души стукнула его по спине.

— Бха! Ч-что ты делаешь?! Кажется, один орешек даже вылетел!

— Я тебя хвалить пытаюсь, а ты всё о мелочах думаешь!

— Это с каких пор удары ладонью по спине считаются нормальной похвалой?..

— Мне тебя в следующий раз кулаком ударить?

— Н-не надо!

Такуму и Утай, слушавшие этот разговор, рассмеялись. Тиюри и Харуюки присоединились к ним через секунду, и дальнюю комнату кафе наполнили приятные звуки смеха.

«У Вольфрам Цербера наверняка ещё немало тайн. Например, мы всё ещё не знаем, «искусственный» ли он аватар, как предполагала Черноснежка.

Но если мы продолжим сражаться... если продолжим сходиться раз за разом в дуэлях, то, какие бы тёмные планы за ним ни стояли, им не суждено будет сбыться. Ведь все мы, в первую очередь, бёрст линкеры.»

Сказав себе всё это, Харуюки съел последнюю ложку шоколада. Когда горькое послевкусие растаяло, он сказал своим друзьям:

— Как минимум, поскольку атака на Метатрона, главное событие ближайших дней, никуда не делась, завтра после уроков я снова пойду в Накано 2. И по пути я вновь сражусь с Цербером, и неважно, кто кого вызовет. Наверное, в следующий раз я не одержу настолько лёгкую победу... но мне и проиграть не жалко. Ведь в этих победах и поражениях и есть суть дуэлей.

Такуму и Тиюри с улыбками закивали. Лишь Утай с немного обеспокоенным видом постучала по столу:

«UI> Я хорошо понимаю твои чувства, Арита-сан... но ты уверен? С учётом разницы в уровнях, при равных победах и поражениях ты теряешь огромное количество очков.»

— Э.

С этим и не поспоришь. Харуюки тут же напрягся, понимая, что у него из головы вылетело одно из основных правил Брейн Бёрста. Тиюри вновь постучала ему по спине.

— Если соберёшься кормиться очками с Энеми, скажи. Будут силы и время — помогу.

— И я тоже, если секция не затянется.

«UI> Я тоже могу помогать после того, как доделаю домашнюю работу.»

— ...Спасибо вам всем, — только и смог что сказать Харуюки.

Когда Харуюки попрощался с Утай у входа в Энжи, а затем и с Такуму у входа в жилой комплекс, они вместе с Тиюри поехали на лифте родного корпуса.

— Кстати, как у тебя дела с Идеальным Зеркалом? — вдруг спросила его она, и Харуюки забегал глазами по сторонам.

— А, ну-у... как сказать, с одной стороны, я, наверное, в каком-то смысле приблизился к цели, а в каком-то — не совсем...

— Чего? Выражайся яснее. Я понимаю, что тебя беспокоит Цербер, но ведь Зеркало в приоритете, разве нет?

— В каком-то смысле, в приоритете... — пробурчал в ответ Харуюки.

Тиюри тут же оттянула его правую щеку двумя пальцами.

— Ч-что ты делаешь?

— Я терпеть не могу, когда накапливаются недоделанные дела. Меня раздражает, когда у меня в планах более пяти несделанных вещей.

— Ого... у меня там никогда меньше десяти не бывает...

Чтобы убедиться в правильности своих слов, он открыл программу-напоминалку из виртуального интерфейса. Она показала ему двенадцать строк. Первые три занимала сегодняшняя домашняя работа, а четвертую — раздача приглашений на культурный фестиваль, которую Харуюки продолжал откладывать с прошлой недели. Но именно потому, что он сразу же не закрыл это дело с мыслью «да мне всё равно приглашать некого», ему удалось вчера пригласить на фестиваль Кусакабе Рин...

— О чём это ты задумался?.. — сказала Тию и ещё сильнее потянула его за щеку.

Харуюки замотал головой.

— Н-ни о чём!

К счастью, тут лифт доехал до двадцать первого этажа, и двери открылись перед ними.

— Н-ну что, Тию, до завтра...

— Мы не договорили, — надувшись, отозвалась Тиюри и вытащила Харуюки в коридор за щеку.

— Э-эй, моя квартира на двадцать третьем... — немедленно заметил он.

— Да знаю я! Ещё я терпеть не могу, когда разговор обрывают на полпути. Пошли в мою комнату, договорим.

— Э, э-э?! — изумился Харуюки, и вместе с этим дверь лифта за ним закрылась.

Шёл уже седьмой час, и поэтому стоило Харуюки войти в квартиру Тиюри, как до него тут же донеслись поистине чарующие звуки и аромат.

«Этот мягкий, свежий и отдающий кислинкой запах... свинина в кисло-сладком соусе!» — немедленно распознал он готовящееся блюдо.

Открылась дверь с левой стороны коридора, и показалось лицо Момоэ, мамы Тиюри.

— С возвращени... ох, Хару! — воскликнула она, продолжая держать в руке половник.

Стоило Харуюки сказать: «И-извините за беспокойство», и поклониться, как она с довольной улыбкой начала обстреливать его словами:

— Вот здорово, а я-то беспокоилась, что наготовила слишком много ужина. Как ни начну готовить что-то китайское, вроде свинины в соусе или мяса с овощами, так всегда выходит слишком много — видать, посуда китайская слишком большая. Кстати, Хару, я свинину нафаршировала ананасами, ты не против? Ти это не очень нравится, но повар тут я, так что куда она денется...

— ...Я тоже рада тебя видеть. Мам, у тебя кастрюля не выкипит? — тихо вставила Тиюри, и её мама с причитаниями «ой, точно!» вновь скрылась на кухне.

Тиюри вздохнула, достала с полки синие тапочки, оформленные в виде медведей, и поставила их перед Харуюки. Надев свою пару розовых тапочек с кроликами, она сделала шаг вперёд, освобождая место, и сказала:

— Хару, ты осилишь ананасы вместо меня?

— ...Да.

Харуюки надел ставшие ему в последнее время слишком маленькими тапочки и прошёл вслед за Тиюри в комнату в конце коридора.

Её комната не сильно изменилась с прошлого раза — она всё так же осталась довольно аскетичной, не считая валяющихся повсюду больших подушек. Поставив на стол сумку, Тиюри сняла повязанную на груди ленту и протяжно выдохнула.

— Ох-х, как же надоела эта погода.

— Сезон дождей же, что поделать. Кстати, на уровне «Первобытный Лес»... — начал Харуюки, садясь на подушку в форме морской звезды, но Тиюри прервала его словами «я его ненавижу», а затем вдруг подняла лежащее на кровати тонкое полотенце. Накинув его на голову Харуюки, она сказала ему:

— Если хоть попробуешь сдвинуться, я скормлю тебя улиткам Первобытного Леса.

— Э? Ч-что такое?

— Не двигайся, говорю!

Харуюки, взгляд которого заволокла белая ткань, оказался вынужден застыть на месте. До его ушей донеслись звуки трущейся ткани. Секунд через пять он догадался, что Тиюри переодевается из школьной формы.

«Э, эй! Что ты творишь?!»

«Я тоже хочу переодеться!»

Харуюки задумался над тем, какую из фраз ему закричать, но затем неожиданно заметил, что полотенце на его голове начало съезжать вперёд под своей тяжестью. Если бы оно стало падать назад, то Харуюки и сам мог бы запрокинуть голову, чтобы уравновесить его. Но малой кровью сбалансировать полотенце, падающее вперёд, очень непросто. С другой стороны, Харуюки понимал, что если начнёт заметно двигаться, то Тиюри может претворить свою угрозу в жизнь, и ему придётся познакомиться с гигантскими улитками.

До ушей его всё ещё доносились звуки переодевания, а Харуюки не понимал, как ему выпутываться из ситуации. Задний край полотенца уже добрался до затылка Харуюки и был готов в любой момент слететь с его головы.

«Это не моя вина. Тию надо было надеть на меня полотенце ровнее!» — мысленно прокричал Харуюки и стал ждать рокового момента. Секунд через пять полотенце, наконец, упало, и Харуюки увидел фигуру Тиюри в белых шортах, как раз натягивающую на живот зелёную футболку.

Его подруга замерла, посмотрела на Харуюки ледяным взглядом...

— Следующий Первобытный Лес будет весёлым.

Сказала она, а затем быстро закончила надевать футболку.

— Так вот... возвращаясь к теме. Ты смог освоить способность? — спросила его Тиюри, занявшая край кровати.

Харуюки, который отчего-то сидел на подушке удивительно ровно, собирался уже дать двусмысленный ответ, как в лифте, но вместо этого удивлённо заметил:

— Как-то... не принимай близко к сердцу, но я не ожидал от тебя, что ты будешь так сильно интересоваться нападением на Метатрона...

— А что? Я тоже легионер Нега Небьюласа.

— Это, конечно, так, но в отличие от случаев с Даск Тейкером и Бронёй Бедствия, в этот раз дело касается не только Негабью. Я от тебя ожидал скорее того, что ты будешь возмущаться из-за того, что Короли сами не могут решить этот вопрос...

В ответ на эти слова Тиюри на мгновение приняла такой вид, словно не знала, хочет ли разозлиться на Харуюки, а затем немного покраснела:

— П-перестань читать мои мысли. Но... в целом ты прав.

— Э?

— Я действительно возмутилась, когда услышала о том, что произошло во время Конференции Семи Королей. Ты только-только после стольких усилий умудрился очиститься от Брони, а тебе вдруг поручают опасное задание и назначают передовым бойцом в битве против Энеми Легендарного класса. Но... ты помнишь? Я ведь вместе с тобой и Таккуном видела это...

Харуюки на мгновение задумался о том, что именно она имела в виду под «этим», но догадался куда быстрее, чем сам ожидал.

Она тоже видела тело ISS комплекта на центральном сервере Брейн Бёрста, Основном Визуализаторе. Этот чёрный мозг, заразивший часть прекрасной серебристой галактики. Вид того, как это создание тянется к Такуму и остальным владельцам комплектов, чтобы начать своё зловещее дело, навсегда засел в его голове.

— Не прошло и трёх месяцев с тех пор, как я стала бёрст линкером. Мне... пришлось пережить множество горьких моментов, но я люблю Ускоренный Мир. В нём весело сражаться, и мы нашли много новых друзей. И я... не хочу, чтобы его заразило нечто плохое. Если ты собираешься уничтожить ISS комплекты, то я помогу тебе. Уверена, я смогу тебе чем-то помочь... пусть у меня и нет лучевых техник.

— Тию...

Харуюки ощутил, как из его груди что-то поднимается, и изо всех сил подавил это чувство. Несколько раз моргнув, он глубоко вдохнул, а затем опустил голову:

— ...Спасибо. Я... я тоже люблю Ускоренный Мир. Конечно, против Метатрона выступать страшно, но если я и правда могу научиться защищаться от его лучей, то постараюсь освоить эту способность, — подняв голову, Харуюки улыбнулся. — Как я уже говорил, своего рода подсказку я уже нашёл. Кроме того, Идзеки и Утай показали мне кое-что важное, да и во время битвы с Цербером я кое-что осознал. Теперь я понимаю, что нельзя задумываться лишь о том, чтобы отбивать лазеры. Настоящее зеркало — это не просто дощечка с высоким коэффициентом отражения.

Харуюки говорил, забыв обо всём, и поэтому не заметил того, что взгляд Тиюри становился холоднее с каждой секундой.

— Хару.

— Оно, скорее, не физический объект, а своего рода проход... да? Что?

— Ладно, Уи это ещё куда ни шло... но почему ты упомянул Идзеки? Вы ведь с ней просто коллеги, нет?

— А... тут, это самое... о-она просто одолжила мне своё зеркальце. У неё с собой было такое классное зеркальце, что моё акриловое, которое я купил в школьном киоске, с ним ни в какое сравнение не шло, ха-ха-ха.

— Хорошее зеркало и у меня есть!

— Н-ну да... — ответил Харуюки, начав перебирать пальцами.

Тиюри вдруг неожиданно встала с кровати и решительно направилась в соседнюю комнату. Первой мыслью Харуюки было то, что она пошла за зеркалом, но затем он заметил, что в её комнате уже и так стоит ростовое. Впрочем, Тиюри вернулась менее чем через минуту.

В руках она держала не зеркало, а поднос с двумя стаканами чая. Поставив один перед Харуюки, она сказала:

— До ужина ещё пятнадцать минут. Нам хватит.

— А, что? Для чего хватит?

— Я вчера весь день думала над тем, как ещё можно организовать тренировку с лазерами. Мы ведь не можем каждый день заставлять Нико расстреливать тебя, правда? И вот что я придумала...

«Ох, не нравится мне это!» — подумал Харуюки, но промолчал. Продолжая держать в руке стакан чая, он сглотнул и стал ждать продолжения.

— Лазерные техники ведь применяют не только бёрст линкеры. Собственно, даже Метатрон не бёрст линкер. Так что нам мешает найти какого-нибудь несложного Энеми с лазерными атаками и тренироваться на нём?!

— П-п-погоди! Даже самые несложные Энеми нереально сильны! — тут же перебил её Харуюки, но Тиюри пожала плечами.

— Но ведь мы с лёгкостью разделались с тем, Звериного класса, которого встретили по дороге домой позавчера?

— Е-его мы били ввосьмером, и у нас было две Королевы! К-кроме того, найти лёгкого Энеми с лазерными атаками будет непросто...

— А я уже нашла! И видела сама, — Тиюри совершенно по-кошачьи улыбнулась и щёлкнула пальцами правой руки. — Более того, совсем рядом, в зоне Сетагая 2. Нам хватит одного заряда твоих крыльев.

— Э?.. У-уже нашла? Как?.. Тебе кто-то подсказал? — спросил ошарашенный Харуюки.

Улыбка Тиюри стала немного смущённой.

— Я ведь уже говорила, что тоже смогу чем-то помочь. Прежде чем кого-то спрашивать, я решила поискать сама, и вчера вечером погуляла по неограниченному полю. Мне повезло, и я как раз нашла маленького Энеми с лазерами.

— Ты... ты что... — Харуюки захватал ртом воздух, а затем как можно тише крикнул, — Ты что творишь?! В одиночку идти «наверх», да ещё и Энеми искать?.. Что если бы тебя поймал злобный бёрст линкер или Энеми Звериного класса? Так и до бесконечного истребления недалеко.

— Не переживай. Таймер отключения я настроила, да и Лайм Белл не такой уж хлипкий аватар. Кроме того, я могу лечить и себя, так что в истребление мне попасть непросто.

— И всё же... — попытался продолжить Харуюки, но вдруг затих.

Тиюри, Курасима Тиюри, которую он знал с самого рождения, — именно такой человек. Она действует по настроению, часто злится, но при этом трудится упорнее, чем кто бы то ни было. Она прикладывает огромные усилия, которых никто не замечает, и, как бы тяжело ей ни было, всегда смотрит на окружающих с улыбкой.

Как она сама говорила, ради того, чтобы успешно установить себе Брейн Бёрст, она специально тренировала скорость реакции в виртуальных мирах. Естественно, занималась этим она без ускорения, но продолжала жертвовать десятки... нет, сотни часов своей жизни на изнурительные тренировки исключительно по своей воле.

— Тию... сколько у тебя ушло времени, чтобы найти этого Энеми?.. — спросил Харуюки.

Тиюри не сразу решилась ответить, но затем всё же призналась:

— Эм-м... по внутреннему времени чуть больше трёх дней.

Это было форменное безумие. Но Харуюки не смог сказать такое вслух.

Вместо этого он вновь уселся ровно и поклонился:

— ...Спасибо, Тию.

— Эй, чего это ты расчувствовался?! А, блин, мама уже через десять минут позовёт нас ужинать! Давай скорее погружаться! — прокричала покрасневшая Тиюри, залпом выпила свой чай, а затем достала из столешницы небольшой XSB-хаб и три кабеля.

Самый длинный она подключила к порту домашнего сервера на стене. Вновь сев на кровать, она поманила рукой Харуюки.

— Ну же, быстрее!

— Э... ч-что ты...

— Как видишь, диванов у меня нет, придётся лечь на постель! Не тормози!

— А, х-хорошо.

Повинуясь приказу, Харуюки сел рядом с Тиюри. Её рука тут же надавила ему на лоб и прижала спиной к кровати. Харуюки застыл, Тиюри быстро подключила его к хабу кабелем, затем подключила себя и легла рядом с ним.

От переодевшейся подруги сладко пахло... но Харуюки не успел насладиться ароматом, так как тут же послышался резкий голос:

— Погружаемся на счёт три! Поехали, один, два...

— Анлимитед бёрст!

Харуюки каким-то чудом умудрился не спутать команду, и его сознание понеслось к радужному кольцу.

Глава 3

— Знаешь, я давно мечтала отдать команду в духе «погружаемся на счёт три», — произнёс, едва опустившись на землю, миниатюрный аватар Лайм Белл в броне свежего зелёного цвета, с остроконечной шляпой и огромным колоколом на левой руке.

Харуюки опустился на поле чуть позже, усмехнулся и ответил:

— Ты начала так внезапно, что я по ошибке чуть не сказал «дайрект линк».

— Н-не вздумай! Ты ведь мог так в моё личное пространство попасть.

— А-а... в ту подушечную тюрь... в подушечный рай. На самом деле, я был бы не против туда ещё раз сходить... наверное...

— Раз так, когда мы закончим тренировку... то есть, когда поужинаем, я тебя пущу. Ладно, давай отсюда выбираться.

Харуюки с Тиюри кивнули друг другу, а затем он осмотрелся. Правда, смотреть особо не на что — после погружения они оказались внутри здания, и их окружали лишь белые стены, которые мало что могут сказать о том, какой уровень им попался.

Окон на стенах не обнаружилось, зато в том месте, где в реальном мире находится дверь, появился узкий проход. Конечно, можно пройти по нему в коридор, но Харуюки, решив сэкономить время, повернулся к той стене, где окно есть в реальном мире. Сжав правый кулак, он всё же решил сначала спросить разрешения у Тиюри, стоявшей за спиной:

— Э-э... можно я эту стену сломаю?

— Не очень хочется соглашаться, но ладно. Тебе всё равно где-то энергию набирать надо.

— Извини и спасибо...

Вновь повернувшись к стене, Харуюки пригнулся и, резко выдохнув, изо всех сил выбросил вперёд правый кулак. Харуюки и сам не заметил, но его удар полагался больше не на движения руки, а на крепость брони и вращение тела. Это было характерное движение Вольфрам Цербера, использовавшего таким образом одну из особенностей металлических аватаров — больший вес по сравнению с обычными. Харуюки за два боя отчасти успел перенять этот стиль.

Удар, в который вложилась энергия всего тела, пришёлся точно в середину стены, и раздался звук, похожий на попадание из мощной винтовки. Но по ровной белой стене не побежало ни единой трещины.

— Х-Хару, ты в порядке? Урона не получил?

Поскольку на неограниченном поле человек видит лишь свою собственную шкалу, Харуюки понимал, отчего беспокоится Тиюри. Но он продолжал вжимать кулак в стену. Он по своим ощущениям понял, что урона не получил, и что вся энергия ушла в стену.

И спустя пару мгновений...

Послышался оглушительный грохот, с которым южная стена разлетелась на осколки.

Как только Тиюри увидела пейзаж поля, она вновь воскликнула, но теперь уже радостно:

— Ого!.. Вот это красота!..

Молочно-белое небо переливалось цветами так, словно в нём растаяло несколько жемчужин. Все здания похожи на храмы и выкрашены в белые цвета. Повсюду в воздухе висят большие восьмиугольные полупрозрачные кристаллы. Они неспешно вращаются, и проходящий сквозь них небесный свет окрашивает землю вокруг радужным спектром.

— Уровень «Святая Земля»?.. Давно его не видел, — тихо сказал Харуюки, окидывая взглядом пейзаж редкого высокорангового уровня святого типа.

— Я видела его лишь один раз в обычной дуэли, — кивнув, ответила Тиюри. — Если я правильно помню, за уничтожение этих кристаллов дают много энергии.

— Да. А из кристаллов, уничтоженных на неограниченном поле, в очень редких случаях ещё и вещи могут упасть...

— С-серьёзно? — Лайм Белл быстро перевела взгляд всё так же напоминающих кошачьи глаз на Харуюки, а затем резко замотала головой. — Хотя, нет-нет-нет! Мы здесь не для этого, мы пришли тренироваться. Сейчас не время собирать предметы!

— Что ты мне-то говоришь, я вообще молчу!

— Хватит терять время, идём! Ты меня как везти хочешь — на руках или на спине?

— С-слушай... вообще-то это я должен этот вопрос задавать...

— Спрашивай. Допустим, спросил. М-м, давай на руках, — сказала Тиюри и тут же повернулась правым боком.

Едва поспевая за темпом своей партнёрши, Харуюки вытянул руки, подхватил Лайм Белл за спину и ноги и поднял.

Вследствие высокой защиты, которой хвастали зелёные аватары, вес у них чуть больше остальных. Руками Харуюки ощущал, что она заметно тяжелее по сравнению с Блэк Лотос и Скай Рейкер, которых он уже носил подобным образом. Но инстинкт самосохранения не позволил ему пожаловаться, и он со словами «ну что, поехали» выпрыгнул наружу.

Квартира Тиюри находилась на двадцать первом этаже, на значительном удалении от земли, но, поскольку им уже приходилось вместе лететь с крыши столичной администрации в Синдзюку, Тиюри даже не вскрикнула. Примерно через двадцать метров Харуюки раскрыл крылья и начал планировать. Нацелившись на один из кристаллов, висевших около Седьмой Кольцевой, он пролетел рядом, уничтожив его ударом ноги.

Послышался довольно тихий звук, и радужный кристалл разбился. Конечно же, никаких вещей не упало, зато шкала энергии Харуюки заполнилась почти наполовину. Этого вполне должно хватить на полет до Сетагаи без дозаправок.

Вновь взлетев, Харуюки остановился на высоте, с которой можно было осмотреть городские улицы, и обратился к лежащей на его руках Тиюри:

— Так... и где в Сетагае искать этих лазерных Энеми?

Тиюри, в свою очередь, так заворожённо смотрела на пейзажи «Святой Земли», что ошарашенно моргнула и ответила:

— А! Немного дальше станции Сакурадзёсуй.

— Это... сюда, вроде?

Харуюки сначала повернулся на юго-запад, но затем подумал и полетел прямо на юг.

От перекрёстка Седьмой Кольцевой и Оумэ, где находился пешеходный мост Коэндзи, далеко на юго-запад, до Кинутских очистных сооружений реки Тамагава, тянулась дорога, которую обычно называли «Аратамский водопровод». Она каким-то чудом умудрялась тянуться стрелой аж на десять километров (что для центральной части Токио вообще немыслимо), и станция Сакурадзёсуй находилась именно на ней.

Харуюки, находившийся чуть к западу от перекрёстка, полетел на юг до пересечения с дорогой, после чего опустился на полутораметровую высоту, а затем на полной скорости полетел прямо по дороге. Конечно, его энергия начала резко убывать, но кристаллы встречались и тут, так что Харуюки периодически приближался к краю дороги, чтобы на полной скорости разбить головой очередной источник энергии.

Тиюри же не просто не пугалась этих манёвров, она каждый раз кричала: «Давай!» — да так, что Харуюки сразу вспомнил, насколько громкой она была в детском саду. Уже скоро они увидели мост через линию Кейо, служащий разделителем между районами Сугинами и Сетагая. Харуюки быстро затормозил перед ним, опустился и, оставив в дороге длинную борозду, остановился.

— Фух... — выдохнула Тиюри, до сих пор лежавшая на руках Харуюки, а затем воскликнула, — Ох и весело было! Может, всё-таки, до конца долетим?!

— Т-ты же сама говорила, что мы сюда не развлекаться пришли!

— Да что ты всё о каких-то мелочах думаешь! — с этими словами она, наконец, спрыгнула на землю. Окинув взглядом окрестности, она указала пальцем на восток. — Энеми я нашла недалеко от большого здания где-то в этом районе.

— Большого здания?..

Харуюки недоумённо склонил голову и попытался вспомнить карту этой местности. В реальном мире он мог бы в любой момент вызвать карту из виртуального интерфейса, но в Ускоренном Мире таких удобств не было... наверное.

— Кажется... тут где-то находится университет? Как он там называется?..

— Для меня все университеты на одно лицо! Во-первых, нам об этом думать ещё рано, а во-вторых, бёрст линкеров среди студентов пока ещё нет, — усталым голосом заметила Тиюри, и Харуюки пришлось с этим согласиться.

На самом деле Харуюки больше беспокоило то, что рядом с университетом вполне могли располагаться средние и старшие школы.

Если составить рейтинг мест неограниченного поля, где проще всего встретиться с другими бёрст линкерами, то первое место займут порталы, второе — магазины, третье — точки появления больших, но несложных Энеми, а вот четвёртое — как раз окрестности школ. Если в одной школе учатся несколько бёрст линкеров, они вполне могут использовать её в качестве отправной точки и ждать друг друга рядом с ней.

Когда два месяца назад Харуюки предстояло сразиться с Даск Тейкером в решающей битве, в качестве поля боя он выбрал именно двор школы Умесато.

С другой стороны, время в Ускоренном Мире по сравнению с реальным ускорено в тысячу раз. Даже если бы Харуюки с Тиюри решили просидеть тут целый день, в реальности прошло бы лишь восемьдесят с чем-то секунд. Поэтому шанс того, что их время погружения пересечётся с чьим-либо ещё, ничтожно мал.

«Хотя это не мешает мне постоянно натыкаться на самых разных людей», — мысленно добавил Харуюки. Сразу за этим он успокоил себя тем, что Сетагая считалась заброшенной зоной.

Затем он, не задумываясь, обнял правой рукой Лайм Белл за талию, крепко прижал её к себе и начал подниматься. Но тут он заметил, что та глядит на него несколько изумлённо.

— ...Что такое?

— Да так. Я просто подумала, что эти движения были на удивление натренированными.

— В-вовсе не натренированными! И-и вообще, это ты предложила, чтобы я нёс тебя на руках!

— Да-да-да, лучше подними нас повыше.

— ...Ладно...

Харуюки вновь осознал, что переспорить Тиюри не сможет никогда, и взлетел в воздух метров на двадцать.

И действительно, к востоку от Водопровода располагалась большая открытая площадка. На ней тут и там стояли похожие на большие соборы здания. Видимо, в реальности это были корпуса университета...

— Энеми не видать совершенно...

— Погоди немного, — сказала Тиюри, а затем зачем-то подняла свой колокол под названием «Хоровой Перезвон» вверх.

Насколько Харуюки знал, этот колокол можно использовать двумя способами. Во-первых, им можно бить. Колокол крайне крепкий и тяжёлый, а при ударе о голову раздаётся настолько громкий звук, что противника ненадолго оглушает. В целом, оружие из него на удивление эффективное.

Во-вторых, конечно же, спецприём «Зов Цитрона». Эта способность обладает крайне редким эффектом, способным отматывать время для цели. Друзьям таким образом можно восстанавливать здоровье, врагам — тратить накопленную энергию или лишать их экипировки. С учётом «магического» облика аватара эта способность выглядела очень уместно.

Вот только сейчас время отматывать назад не нужно. И Харуюки тут же вжал голову в плечи, понимая, что тут-то его этим молотом и ударят. Но...

Белл неожиданно начала медленно размахивать колоколом, словно зазывая что-то. От колокола полился на удивление высокий мягкий звук, волнами расходившийся по округе. Через десять секунд Тиюри опустила колокол, но звуки, многократно отражённые от зданий, утихли ещё очень нескоро.

И не успел Харуюки спросить, зачем она сделала это...

— Вот, смотри! — приглушённо воскликнула Тиюри и указала правой рукой.

Проследив за направлением её указательного пальца, Харуюки с удивлением увидел, как из одного из соборов нечто выползло.

— Э-Энеми?! Не может быть... это ты его вызвала, Тию?!

— Скорее, не я его вызвала... а Энеми реагируют на звуки, разве нет? Когда я вчера бродила в поисках лазерных, я вдруг задумалась над тем, нельзя ли использовать колокол ради того, чтобы созывать Энеми.

— А что, если... ты соберёшь целую толпу?..

— Ага, один раз я еле ноги унесла.

Судя по её лицу, после этой фразы она игриво высунула язык. Затем она зачем-то вызвала меню.

Настройки публичного отображения у этого окна весьма широки, но по умолчанию установлен режим «могут видеть члены группы и дружественные легионеры», поэтому его увидел и Харуюки. Тиюри ещё раз взмахнула пальцами, открывая список способностей и спецприёмов.

Харуюки, ожидавший увидеть в этом списке лишь «Зов Цитрона», тихо ахнул. В списке способностей блестела ещё одна строчка.

— Acoustic Summon... «Акустический Призыв»? С каких пор... у тебя...

— Я же сказала, со вчерашнего дня. После того как я успешно приманила Энеми, я открыла меню и удивилась, когда увидела в нём новую строку.

— Я-ясно... здорово... — вздыхая, произнёс Харуюки, демонстрируя свои настоящие чувства.

Он понимал, что Тиюри стоит похвалить за её старания и смышлёность, но в то же время ему предстояло выполнить сложнейшее задание по изучению способности «Идеальное Зеркало». Он невольно почувствовал себя ничтожеством по сравнению с Тиюри, ведь даже после того, как Красная Королева Скарлет Рейн десять раз буквально испарила его лазером, он так и не смог прийти к каким-либо выводам.

Но Тиюри, словно поняв его мысли, похлопала его по голове и обнадеживающе сказала:

— Эй ты, Идеальное Зеркало, которое ты пытаешься выучить, — способность совершенно другого класса по сравнению с Акустическим Призывом! Если бы моя способность действовала на прячущихся бёрст линкеров — была бы реальная вещь, а так только Энеми и можно выманивать.

— Н-ну... это, конечно, так...

— Но если ты освоишь Идеальное Зеркало, то станешь неуязвим для всех лазеров, включая те, что используют бёрст линкеры, правильно? С учётом того, сколько красных аватаров на них полагаются, оборонять территорию станет гораздо легче. Так что не унывай и пошли тренироваться. Как раз Энеми появился.

— У-угу, ты права. Вот Черноснежка и учитель удивятся, если я сегодня её освою. Ну что, поехали!

С этими словами Харуюки крепко сжал левый кулак (правой рукой он всё ещё держал Тиюри). Не обратив внимания на сокрушённый вздох подруги, он выдвинулся вперёд.

Фигура Энеми становилась всё крупнее и отчётливее. Проще всего его можно описать как броненосца с большой головой. Тело его округлое и покрытое крепкой броней, а конечности короткие. Голова напоминала конус с огромным лбом, и на ней сверкали два овальных рубина... хотя, наверное, это глаза. Энеми водил по сторонам заострённым носом, пытаясь понять, где находился источник вызвавшего его звука.

— Ты же видишь эти рубины? Вот он может из них лазерами стрелять. В меня он стрелял с расстояния, и я успела увернуться, но он смог пробить ими здание Старого Замка насквозь, так что не расслабляйся.

— Старый Замок?.. Там довольно крепкие здания...

— Не переживай. Если за один удар не сдохнешь, я тебя сразу же Зовом Цитрона вылечу. Приземляйся у границы аггро-зоны. Как я поняла, она у него около тридцати метров.

— П-понял...

Кивнув, Харуюки начал приземляться примерно в пятидесяти метрах спереди от броненосца. Энеми стоял на площади (видимо, тут находится физкультурная площадка университета) совершенно неподвижно, и совершить посадку сложностей не составило.

Поверхность уровня «Святая Земля» покрывали красивые плиты, образующие причудливые узоры. Для сравнения, на уровне «Смертный Грех» земля тоже выложена белыми плитами, но они напоминают решётку, все узлы которой постоянно истекают кровью. Здесь же плиты чистые и нескользкие.

Именно поэтому Харуюки не смотрел под ноги, считая, что не поскользнётся. Вскоре они с Тиюри коснулись земли в пятидесяти метрах от Энеми.

Но... правая пятка ощутила под собой не твёрдую землю, а какую-то вязкую жидкость.

— А-а!

— Кя-а-а!

Оба аватара воскликнули, а затем повалились на спину. Они ощутили своими спинами нечто вязкое и моментально замерли.

В Ускоренном Мире лужи вязких жидкостей на земле обычно не предвещают ничего хорошего. Поэтому нужно побыстрее определить, во что они вляпались, и что с этим делать. Спешно взглянув в верхний левый угол, Харуюки с облегчением отметил, что его здоровье остаётся на максимуме. А значит, это не яд и не коррозийная жидкость, а что-то вроде клея.

Тиюри, придя к аналогичному выводу, попыталась подняться с земли. И, как ни странно, спина её с лёгкостью вырвалась из лужи, не встретив сопротивления.

Харуюки сел рядом с ней, не понимая, что происходит, а затем опустил взгляд. Они сидели в четырёхметровой луже чего-то коричневого. Он медленно поднял руку и дал жидкости стечь. Броня его была в полном порядке.

— Что это?.. — спросил Харуюки, удивлённо наклонив голову.

Тиюри тоже подняла руку и внимательно вгляделась в вязкую коричневую жидкость.

— Э?.. Не может быть, неужели это... — прошептала она, затем подняла голову и заговорила приказным тоном, — Хару. Тьфу, Кроу. Открой рот.

— Э?..

— Живо открывай!

Повинуясь приказу, Харуюки приподнял забрало шлема примерно на четверть, обнажая рот аватара. Стоило ему открыть его, как Лайм Белл засунула в него два измазанных коричневой жидкостью пальца.

— М-м-мг! — попытался закричать Харуюки, но та и не думала вынимать пальцы.

Понимая, что другого выхода нет, он лизнул её пальцы, и вкус жидкости разлился по его телу. Немного горький, богатый... сладкий вкус.

Причём весьма и весьма недурной.

Как только Харуюки успокоился, Тиюри быстро вытащил пальцы и спросила:

— Ну?

— Шоколад...

— Так я и думала.

«Тогда почему сама не попробовала?!» — захотелось завопить ему в ответ, но сознание его уже занял более важный вопрос.

Почему? Откуда здесь взялся шоколад?.. Вернее, целая шоколадная лужа с неплохим вкусом. Харуюки никогда не слышал такое об уровне «Святая Земля». Может, они ошиблись? Может, это какой-то другой уровень? «Кондитерская»?

Харуюки ошарашенно сидел, и когда уже задумался о том, не попробовать ли ему ещё шоколада...

— Паппет Мейк![1] — неожиданно раздался на поле очаровательный женский голос.

Это однозначно было объявление техники — фраза, которой бёрст линкер активировал спецприём. А значит, за ней должно последовать какое-то действие.

Харуюки немедленно обхватил рукой Тиюри и резко взмахнул крыльями. Он быстро отлетел на три метра назад и уже собирался оглядеться по сторонам, но тут перед ним начало происходить нечто странное.

Из лужи шоколада вдруг резко появились две фигуры.

— Не может быть! Эта лужа слишком мелкая, чтобы там мог укрыться аватар!..

Тиюри попала в точку. Но факт оставался фактом, и перед ними действительно стояли две похожие на куклы фигуры, высотой примерно по полтора метра каждая.

Выглядят они очень просто. Головы у них круглые, и какой-либо одежды или брони на них нет. На их лицах отсутствуют и глаза, и рот, есть лишь похожая на цветок метка. Цвета они выжжено-коричневого... собственно, цвета той лужи шоколада, из которой появились.

У этих совершенно непримечательных своим внешним видом аватаров есть лишь одна удивительная особенность. Они совершенно одинаковые. Однако в Ускоренном Мире не могут существовать два совершенно одинаковых аватара. Даже офицеры Синего Легиона Кобальт Блейд и Манган Блейд, хоть и считаются близнецами, отличаются как цветом, так и деталями внешности.

— К-кто вы?.. — воскликнул Харуюки, и оба аватара одновременно шагнули вперёд, не произнося ни слова.

Лужа под их ногами пропала, но Харуюки и Тиюри не успели этого заметить, рефлекторно встав в боевую стойку. Сильвер Кроу резко выбросил вперёд левую ладонь, а Тиюри размахнулась Хоровым Перезвоном. Оба они целились в грудь своих противников.

Но вместо вибрации от удара и ощущения твёрдой брони их руки словно окутала мягкая, влажная глина. Ладонь Харуюки утонула в груди безликого аватара и тут же вышла из его спины. Фактически, его удар почти что разорвал противника надвое, и тот должен был потерять больше половины запаса здоровья. А с учётом того, что боль на неограниченном поле ощущается вдвое сильнее по сравнению с болью на обычном поле, этот удар должен был его ещё и обездвижить.

Но...

— Чт... — изумился Харуюки, продолжая пронзать противника рукой.

Безликий аватар лишь слегка пошатнулся, а затем молча нанёс прямой удар правым кулаком. Послышался звон шлема Харуюки, а его шкала здоровья моментально лишилась пяти процентов.

Резко отпрыгнув назад, чтобы избежать повторного удара, Харуюки посмотрел на то, что происходило с Тиюри. Ей тоже удалось пробить противника насквозь колоколом, но того это, конечно же, не остановило. Не обращая внимания на зияющую дыру в теле, он замахнулся левой ногой. Тиюри заблокировала атаку правой рукой, а затем отпрыгнула, приземлившись рядом с Харуюки.

— Что-то с ними... не так! — воскликнула она.

И стоило Харуюки кивнуть в ответ, как случилось нечто ещё более странное.

Границы ран сильно повреждённых аватаров вдруг растаяли и закрыли повреждения коричневой жидкостью. Через несколько секунд они полностью восстановились и вновь начали блестеть на свету гладкими поверхностями.

— Ни пронзающие, ни ударные атаки не работают... — протянул Харуюки.

— И вообще... — удивлённо наклонив голову, заметила Тиюри. — Это точно бёрст линкеры?.. Они больше похожи на фигурки... я бы даже сказала, что они похожи на шоколадки...

— Кстати, та шоколадная лужа исчезла. Если это куклы, созданные из того шоколада... надо попробовать их укусить.

— Ты и так только что шоколада наелся! — подшутила Тиюри...

Но неспешно приближающиеся к ним безликие аватары вдруг остановились и вздрогнули. Затем они тут же начали пятиться назад, а Харуюки пошёл в их сторону.

Но, увы, устроить дегустацию шоколадных аватаров ему не удалось. Вновь послышался голос:

— А вы довольно смышлёные, раз так быстро поняли, в чем слабость «шоконеток»!

Этот сладкий, хоть и немного отдававший в нос голос, доносился вовсе не со стороны безликих аватаров. Харуюки с Тиюри тут же повернулись налево и увидели ещё одну фигуру, стоящую на крыше небольшого собора метрах в двадцати от них.

Она оказалась ещё меньше безликих аватаров. Цвет её брони тоже блестяще-шоколадный, но внешний вид сильно отличается. На ней шляпа с огромным козырьком, из-под которой в обе стороны тянутся длинные волосы. А уж пышная юбка недвусмысленно намекает на то, что это аватар женского пола. Глаза её светятся чистым розовым светом.

Глядя на эту фигуру, Харуюки понял две вещи.

Во-первых, этот аватар женского пола — бёрст линкер. Во-вторых, безликие аватары — это боевые марионетки, созданные ею. Собственно, слова «Паппет Мейк», которые они слышали чуть ранее, наверняка были командой спецприёма, породившего их.

Конечно, Харуюки ещё не понимал многого из того, что происходит (например, того, что означает слово «шоконетки»), но в первую очередь решил задать самый главный вопрос:

— Почему ты напала на нас?! Ты... из Общества Исследования Ускорения?!

В ответ шоколадный аватар сначала недоуменно моргнул, а затем звонко топнул высоким каблуком.

— Если я и вхожу куда-либо, то только в клуб любителей сладостей! Как вы смеете задавать такие нахальные вопросы после того, как пытались напасть на Култян! Не думайте, что вам удастся укрыться от моих глаз цвета клубники с молоком!

После безуспешной попытки догадаться, кто есть «Култян», Харуюки добавил это слово в свой словарь странных терминов и спросил:

— Э-э... а кто такая Култян?

— Не валяйте дурака! Я прекрасно видела то, как вы посмотрели на неё, а потом собрались напасть!

С этими словам она взмахнула левой рукой, указывая на центр площади. Харуюки перевёл взгляд, но увидел там лишь того самого небольшого Энеми, всё так же водящего по сторонам носом.

— Э-э... этот Энеми — Култян?

— Ещё бы! Это Лавовый Карбункул, сокращённо — Култян. И она мой друг! Я лучше потеряю все очки, чем позволю вам убить её! — с этими словами она указала рукой уже на Харуюки, а затем решительно произнесла, — Ну же, можете включать эти ваши проклятые ISS комплекты!

Глава 4

— Какао Фаунтин,[2] — тихо, почти шёпотом объявил название техники шоколадный аватар, и с его пальцев сорвался розовый блеск.

Блеск этот упал на землю, и на этом месте из-под поверхности звучно появилась лужа молочного шоколада, похожая на ту, в которую приземлились Харуюки и Тиюри. Энеми Малого класса, Лавовый Карбункул по кличке «Култян» тут же пошёл в сторону лужи и, понюхав шоколад, принялся радостно её вылизывать.

— Разве она сейчас не в его аггро-радиусе?.. — шепнула Тиюри, и Харуюки кивнул.

Шоколадный аватар находился едва ли в трёх метрах от Энеми. Даже самые глупые их представители моментально нападают на бёрст линкеров, подошедших так близко. Даже Харуюки и Тиюри, продолжая держаться метрах в сорока от Энеми, чувствовали себя не совсем в безопасности.

— Он что... Приручён?..

— Но разве для этого не нужны какие-то особые предметы? Вроде тех поводьев, с помощью которых Снежка управляла тем летающим конём?..

— Я тоже так думал... но в Ускоренном Мире повсюду встречаются исключения из правил...

А пока они разговаривали, шоколадный аватар повернулся спиной к вылизывающему лужу Энеми и пошёл в их сторону. Те «шоконетки», которых она призвала из первой шоколадной лужи, уже исчезли. Похоже, что их время жизни весьма ограничено.

Девушка остановилась перед Харуюки и молча окинула парочку взглядом. Даже для аватара женского пола она очень маленькая — примерно как Ардор Мейден Синомии Утай.

— Для начала, представлюсь. Я Шоколад Папетта... и на данный момент не состою в каком-либо Легионе, — неожиданно начала она.

Харуюки тут же поспешил вежливо поклониться.

— А, э-э, я Сильвер Кроу... из Легиона «Нега Небьюлас».

— Я тоже из Нега Небьюласа. Меня зовут Лайм Белл.

Услышав их имена, девушка, представившаяся Шоколад Папеттой, кивнула и приложила пальцы к щеке.

— Ясно... выходит, ты знаменитая «Ворона» Чёрного Легиона? А ты, стало быть, «Вотч Витч»...[3]

— Тебя что, действительно так называют? — тихо спросил Харуюки у Тиюри.

Та немного покраснела и покачала головой:

— П-понятия не имею! Не отвлекайся!

— Х-хорошо.

К счастью, после недолгих раздумий, Шоколад Папетта вновь подняла взгляд и кивнула.

— Что же, как я поняла, вы ISS комплектов не используете. И пришли сюда не затем, чтобы убить Култян.

— С-спасибо, — с облегчением ответил Харуюки, а затем, опомнившись, продолжил, — Раз так... можно и тебя кое о чём спросить?

— Спрашивай.

— Сколько ты тут уже сидишь?..

Очевидно, что Шоколад ждала здесь бёрст линкеров, которые могут прийти за Лавовым Карбункулом по кличке Култян. Но устроить на кого-либо засаду на неограниченном нейтральном поле непросто. Вернее, это вообще невозможно, если не знать времени подключения своей жертвы.

Пожав плечами, Шоколад ответила:

— Десять... нет, одиннадцать дней. Или шестнадцать минут реального времени.

— О-одиннадцать?! — одновременно воскликнули Харуюки и Тиюри, заставив миниатюрного шоколадного аватара слегка улыбнуться.

— Ничего, я всё время гуляла с Култян, и мне было нескучно. Кроме того... я готова сидеть тут хоть десять дней, хоть десять месяцев. Я... уже говорила, но я готова лишиться за это погружение всех своих очков.

— ...

Харуюки с Тиюри рефлекторно переглянулись. По правилам Брейн Бёрста, человек, лишившийся всех очков, автоматически теряет программу, что равносильно его смерти как бёрст линкера. Эти слова уж слишком серьёзны для того, чтобы произносить их с такой улыбкой.

— Э-э... другими словами, ты хочешь сказать, что готова потерять все очки, защищая этого Энеми, то есть, Култян?.. — осторожно поинтересовался Харуюки, и Шоколад размашисто кивнула.

— Именно так.

— Но... сразу прошу прощения за такие слова, разве убитые Энеми не воскрешаются после Перехода?..

— Это действительно так, но... воскрешённый Энеми будет лишь Энеми того же типа, но не точно тем же самым. Следующий Лавовый Карбункул, который появится здесь, тут же нападёт на меня, если я попытаюсь приблизиться...

В конце голос Шоколад дрогнул, и она закрыла своё лицо козырьком шляпы. Лайм Белл, одетая в немного похожий, но разительно отличающийся по цвету головной убор, сделала шаг вперёд и мягко спросила:

— Сколько у тебя ушло времени, чтобы так крепко сдружиться с ней?

— ...Два года реального времени.

— Ясно. Тогда вы с ней действительно друзья. Я понимаю твои чувства. Будь у меня такая очаровательная подруга, я бы тоже защищала её любой ценой.

— ... — Шоколад Папетта подняла взгляд и тихо спросила, глядя на Лайм Белл, — Ты и правда так думаешь?

— Конечно!

— И... и я, — подтвердил Харуюки бодрые слова Тиюри.

В ответ Шоколад улыбнулась... но в улыбке её читалась печаль.

— Тогда... что, если бы вашего друга хотели убить ваши собственные друзья? Причём друзья, с которыми вы ещё три дня назад состояли в одном Легионе?.. Что бы вы сделали?

Легион «Пети Паке» состоял из трёх человек.

Название Легиона было выбрано после совместного обсуждения и переводится с французского как «Коробочка».

Именно с этого подавленным голосом начала свой рассказ Шоколад Папетта.

Незадолго до того они зашли в один из небольших храмов и сели на белый пол кольцом. Перед ними стояли дорогие чашки, над которыми поднимался пар. Чашки наполнены какао, но Шоколад не создала его техниками, а разлила из чайника, который достала из инвентаря.

Еду в Ускоренном Мире можно достать лишь одним способом — купить в «магазине». Естественно, валютой выступали бёрст поинты, и новички, недавно поселившиеся в этом мире, не расходовали их по таким пустякам. Хотя Шоколад и сказала им, что она лишь четвёртого уровня, действия эти однозначно указывали на тот факт, что она ветеран этого мира.

— Наш Легион никогда особо не интересовали ни битвы за территорию, ни обычные дуэли. Максимум, на что нас хватало — на несколько командных боёв в соседних Сибуе и Мегуро на выходных... поэтому на достижение четвёртого уровня у нас ушло почти два года, и нам ещё очень сильно повезло, что мы смогли выполнить требования к новому Легиону.

— Э-э... но разве командиру создающегося Легиона не требуется как минимум четыре человека для выполнения задания? — рефлекторно спросил её Харуюки.

Шоколадный аватар слегка улыбнулся и ответил:

— Это мнение возникло из-за того, что там есть несколько головоломок, для которых нужно быть в четырёх местах одновременно. Но у меня есть шоконетки.

— А... а-а... вот оно что...

— Но даже с учётом этого нам сильно повезло создать его, — сказала она и вновь поднесла чашку с какао к губам.

Харуюки молча смотрел на её миниатюрную фигуру.

Нега Небьюлас почти никогда не навещал ни Сибую, ни Мегуро, и потому никогда не встречался лицом к лицу с Шоколад, сражающейся в этих районах, но при этом Харуюки после её слов почувствовал себя неловко.

Всё это время он считал Сетагаю заброшенной зоной и никогда не посещал её... но оказалось, что и в ней есть бёрст линкеры. Тиюри, судя по всему, чувствовала себя так же, поскольку свесила голову и сказала:

— Прости... я думала, что в этой местности никого нет. Именно поэтому я и пришла сюда в поисках Энеми...

— Ничего страшного. На самом деле, даже если сложить все зоны с Сетагаи 1 по Сетагаю 5, то в сумме не наберётся и десяти бёрст линкеров. Если бы вы погрузились на час позже, вы не встретили бы ни меня... ни кого-либо ещё. И, наверное, к тому времени всё было бы уже кончено... — тихо проговорила Шоколад.

Харуюки поднял взгляд и осторожно поинтересовался:

— Э-э... ты говоришь, что ждешь здесь тех, кто собирается напасть на Култян, чтобы сразиться с ними? И что эти люди были твоими друзьями... что вы вместе состояли в Легионе «Пети Паке»?..

— Именно так... но мы не просто друзья. Один из них — мой «родитель», а второй — «ребёнок»...

— !..

Харуюки и Тиюри дружно ахнули.

Впрочем, с какой-то стороны это было ожидаемо. В маленьких Легионах почти всегда можно обнаружить пары родителей и детей. Даже в Нега Небьюласе есть две таких пары — Черноснежка и Харуюки, а также Такуму и Тиюри.

Но вопросов от этого становится лишь больше. Почему «родитель» и «ребёнок» Шоколад хотят убить её Лавового Карбункула, которого та воспитывала уже два года? Весь вид этого Энеми кричал о том, что он принадлежит к Малому классу. Вот и очков за победу над ним дадут ничтожно мало.

Шоколад Папетта, словно поняв, какие вопросы крутились в их головах, печально отвела свои розовые глаза и прошептала:

— Всё изменилось... три дня назад, в воскресенье ночью. Моего «родителя», Минт Миттен, и «ребёнка», Плам Флиппер, против их воли заразили ISS комплектами, и в тот самый момент я потеряла всё...

— Э?!

— Не... не может...

Харуюки и Тиюри не смогли сдержать изумления. Тут же подавшись вперёд, Харуюки напряжённо продолжил:

— Но... но ведь ISS комплекты могут заражать лишь тех бёрст линкеров, которые сами их желают, разве нет?!

— Кстати, да, я тоже так считала!.. Ведь если они способны заражать аватаров насильно, то им не нужно было устраивать тот погром на Гермесовом Тросе! — тут же заметила Тиюри.

В конце «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», прошедшей 9 июня, Раст Жигсо, член Общества Исследования Ускорения, затерявшийся среди остальных гонщиков, применил Инкарнацию четвёртого квадранта... другими словами, масштабную негативную Инкарнационную технику «Ржавая Система», и с её помощью уничтожил не только практически всех участников гонки, но и многих зрителей.

Как сказала Тиюри, на сегодняшний день считалось, что это сделали ради того, чтобы показать Ускоренному Миру невероятную мощь тёмной Инкарнации и таким образом облегчить поиск людей, которые добровольно примут их ISS комплекты, Усиливающее Снаряжение, позволяющее без особых усилий обрести эту силу.

Да что там, Харуюки лично слышал от «братана» Аш Роллера, Буш Утана, следующие слова: «Ты знаешь, какая невообразимая сила сокрыта в режиме IS, как она способна возвыситься даже над правилами Брейн Бёрста» и «с комплектом ISS даже мы, слабаки, можем стать сильными. Более того, чем слабее мы были, тем сильнее станем»...

Утана заразили ISS комплектом уже после того, как он пришёл к этим выводам. Если это не так, то, как заметила Тиюри, смысла устраивать «демонстрацию» во время гонки не было никакого. Если комплектами можно заражать против воли линкеров, то Общество могло просто прийти в любую зону, вызывать на бой всех по очереди и заражать каждого. Хотя, конечно, всё это справедливо только в том случае, если они действительно хотят добиться максимального распространения комплектов. Чего они хотят на самом деле — сказать трудно.

Выслушав слова Харуюки и Тиюри, Шоколад протяжно вздохнула.

— И я, и мои друзья считали так же. Никто из нас не хотел никакой сверхъестественной силы... мы хотели лишь жить нашей маленькой Коробочкой в самом углу Ускоренного Мира. Если честно, мы даже не собиралась сражаться за следующие уровни. Собираться с друзьями на неограниченном поле пару раз в неделю... болтать, кормить Култян, вместе ждать Переходов... вот и всё, что нам было нужно... — после этих слов Шоколад обхватила руками колени и, переживая мучительные воспоминания, продолжила, — Поэтому, когда к нам пришла «она» и предложила ISS комплекты, мы немедленно отказались. Мы слышали о том, что этот чёрный глаз не может заразить тебя, если ты искренне не хочешь этого. Но... сразу за этим она со словами «тогда без операции не обойтись» напала на нас. Нас было трое, а их двое, но против режима IS мы оказались бессильны... вначале они поймали Плам. Она своими огромными ножницами разрезала ей грудь и посадила в дыру семя комплекта...

— Н-ножницами?! — воскликнул Харуюки, почувствовав, как это слово что-то кольнуло в его воспоминаниях. Но не успел он разобраться, почему, как послышался ещё более измученный голос Шоколад:

— Когда это увидела Минт, она сказала мне бежать к порталу, а затем немедленно отключить их кабели в реальности. Я бежала к порталу на станции Сакурадзёсуй со всех ног, а затем как можно быстрее вырвала кабели людей, вместе с которыми погружалась... но к тому времени она уже успела добраться и до Минт. Однако, сразу после того, как мы покинули Ускоренный Мир, они выглядели как обычно. Посмеявшись, они решили, что ISS комплекты их всё же заразить не смогли... но...

— Всё-таки... смогли?.. — тихо спросила Тиюри, и Шоколад окончательно свесила голову.

— Прошла ночь, настал новый день... и это были уже не те Минт и Плам, которых я знала. Они предложили мне принять ISS комплект... а когда я отказалась, сказали, что в таком случае они уходят из Легиона. С того дня Минт и Плам стали ходить вместе с ней по неограниченному полю, по Сетагае, и убивать маленьких и средних Энеми...

— «Она»... это случайно не... — Харуюки, наконец, смог вспомнить нужное имя и осторожно спросил, — бёрст линкер по имени «Мажента Сизза»?..

Шоколад моментально подняла голову, а в следующий момент вновь сникла.

— Да, она. Наверное, она первый владелец ISS комплекта в Сетагае... но сейчас она управляет всеми линкерами нашего района, кроме меня...

Мажента Сизза.

Это имя Харуюки слышал от одного из своих лучших друзей и товарищей по Легиону: Маюдзуми Такуму.

Восемь дней назад (во вторник 18 июня) Такуму решил добыть информацию об ISS комплектах и с этой целью в одиночку направился в Сетагаю. Там Мажента Сизза и передала ему клон своего комплекта.

На тот момент комплект был запечатан в карте и хранился в инвентаре Такуму, но на следующий день, 19 числа, на него в Синдзюку напал Легион отъявленных ПК «Супернова Ремнант», и он использовал силу комплекта, чтобы отразить нападение. В ночь того же дня Харуюки, Тиюри и Такуму легли спать соединённые кабелями, что позволило им проникнуть на центральный сервер Брейн Бёрста, где они нанесли удар по телу комплекта и смогли уничтожить терминал Такуму.

Но, конечно же, источник его комплекта, находящийся у Маженты Сизза, уничтожению не подвергся. Выходит, что Сизза продолжила как ни в чём не бывало распространять комплекты, а три дня назад добралась до скромного Легиона «Пети Паке», живущего возле Сугинами, и атаковала их...

— Выходит... что Маженте Сизза теперь некого атаковать в районе Сетагая, и поэтому она вместе с остальными владельцами комплектов занялась охотой на Энеми?.. — спросил Харуюки.

Шоколад кивнула.

— Похоже, что так... однако даже в IS режиме Энеми Звериного класса слишком сложны для них, поэтому они нападают на Малых и Диких. Я... изо всех сил молила заражённых Минт и Плам о том, чтобы они пощадили хотя бы Култян, но...

И с этими словами из розовых глаз Шоколад Папетты, наконец, скатилась прозрачная слеза.

— С каждым днём они становились холоднее... и сегодня, наконец, сказали. Что Култян должна умереть, и тогда я, наконец, сдамся и пойду к Маженте Сизза. Что придут за ней после уроков с отрядом... поэтому... поэтому я...

Вторая слеза скатилась по шоколадной щеке. Но не успела она упасть на пол, как Тиюри протянула к Шоколад руки и нежно обняла её.

— Поэтому я всё это время ждала здесь. Ждала и защищала Култян. Простите, что напугала вас...

Конечно, у Харуюки не хватило духа тоже обнять Шоколад, поэтому он кивнул и сказал:

— Я тоже прошу прощения. И в качестве извинения я помогу тебе. Спасём Култян вместе.

Но Шоколад Папетта не сразу отреагировала на эти слова. Она ещё с десять секунд сидела в объятиях Тиюри, и её плечи мелко подрагивали. Наконец, послышался голос:

— Если честно, я... не думала, что у меня получится защитить Култян... мой цвет — смесь жёлтого и красного... чуть ближе к дальнобойному типу, чем к непрямому... вот только на самом деле я, скорее, аватар поддержки. Но... у меня есть одна особая атака, которую я могу применить против своих лучших друзей, Минт Миттен и Плам Флиппер...

Харуюки не сразу понял, что она имела в виду, но мрачная атмосфера и тяжесть в её голосе передали мысли лучше, чем какие-либо слова. Тиюри поняла, о чём идёт речь, одновременно с ним, и они дружно прошептали:

— Удар Возмездия?..

Шоколад едва заметно кивнула и бессильно продолжила:

— Когда мы делали задания на создание Легиона, решили, что формальное звание лидера достанется мне. Хотя Минт и Плам уже покинули Легион... у меня ещё месяц будет право казнить их. И я думаю... что это единственный выход... не только потому, что я хочу спасти Култян... но и потому, что я хочу спасти их от ISS комплектов, которые начали заражать их и в реальной жизни...

— ...

Если охотиться на Карбункула придут три-четыре человека, то с помощью Харуюки и Тиюри им, может, и удастся отогнать их. Но уничтожить ISS комплекты, заразившие друзей Шоколад, изнутри Ускоренного Мира невозможно.

На прошлой неделе, в четверг, на неограниченном поле, Харуюки увидел, как группа владельцев ISS комплектов атаковала Зелёных легионеров — Аш Роллера и Буш Утана. Он пришёл в такую неистовую ярость, что призвал дремавшую Броню Бедствия и сразился с шестерыми владельцами комплектов. В ходе боя он вырвал один из комплектов из груди аватара и раздавил его.

Из уничтоженного «глаза» вылетел странный огонёк, и Харуюки пустился за ним в погоню. Пусть ему не удалось добраться до Токио Мидтаун Тауэра, куда летел огонёк, из-за того что его охранял Архангел Метатрон, но он понял, что этот огонёк и есть ядро ISS комплекта. А значит, уничтожение глаза не уничтожит комплект. Есть только один способ решить эту проблему, не покидая Ускоренного Мира, — уничтожить само тело комплекта, которое, судя по всему, находится на вершине башни.

А это значит...

Что Шоколад сказала правду. Пожалуй, спасти Минт Миттен и Плам Флиппер от ISS комплектов может лишь Удар Возмездия.

Но... пусть это и станет окончательным решением, в то же время оно обернётся ещё и величайшей трагедией. Потерявший программу бёрст линкер лишается и всех воспоминаний об Ускоренном Мире.

Харуюки не мог ничего сказать. Он сидел и смотрел на свои руки.

В его голове раз за разом повторялась одна и та же мысль.

«Если бы я смог освоить Идеальное Зеркало раньше, сейчас, возможно, мы бы уже одолели Метатрона, объединившись с остальными Легионами, и уничтожили бы тело ISS комплекта. И тогда Шоколад Папетте не пришлось бы так страдать...

Нет, уж если что и винить, так это моё мышление. Я всё это время знал о том, что ISS комплекты распространяются по зонам Арагава, Кото и Сетагая, но считал, что эти зоны всё равно заброшены, и что мне нет до этого никакого дела. Я никогда не думал, что в этих зонах тоже есть бёрст линкеры, и что они страдают из-за этого. Я продолжал утешать себя мыслью, что мы что-нибудь придумаем к тому времени, как комплекты доберутся до Сугинами и Неримы.»

— Прости. Прости меня, Шоколад. Если бы... если бы я... чуть раньше... — начал он выдавливать из себя голос, но тут Тиюри вскинула левую руку и прервала его.

— Кроу. Бросай эту свою привычку во всём обвинять себя и считать, что уже слишком поздно.

Услышав эти хлёсткие слова, Харуюки поднял взгляд.

— Но... если бы я не был таким бестолковым...

— Нет, Кроу, ты старался изо всех сил! И можешь постараться и сейчас. Кроу, Шоколад, вы рано сдаётесь. У меня есть мысль.

Как Харуюки и предполагал, в реальности к университету, расположенному в этих окрестностях, действительно прилегают как средняя, так и старшая школы. Шоколад Папетта и её бывшие друзья по Легиону учатся в средней школе.

Всевозможные соборы уровня «Святая Земля», которые они видели вокруг, — на самом деле школьные здания, и Шоколад прекрасно знала эту местность. Но так же хорошо её знали и Минт Миттен, и Плам Флиппер, так что засады строить бесполезно. Противники непременно нашли бы их, и бой немедленно превратился бы в побоище.

С другой стороны, нападающие не знают, что к Шоколад примкнули Харуюки и Тиюри, и, в теории, можно использовать Шоколад в качестве приманки, а затем нанести неожиданную атаку, но эту тактику они решили не использовать. Вернее, предложенная Тиюри идея требовала встречи с врагами лицом к лицу.

— И всё же, нам вовсе необязательно стоять посреди площадки... — продолжал жаловаться Харуюки, любивший внезапные атаки, за что Тиюри тут же толкнула его в бок.

— Просто согласись с моим планом и не ной! Твоя задача — оберегать нас от дальнобойных атак, так что не отвлекайся, Кроу!

— Угу, — кивнул Харуюки...

Но одновременно с этим он понимал, что ожидание других бёрст линкеров на неограниченном нейтральном поле требовало невероятного терпения. Даже если противник погрузится через пять минут после тебя, внутри поля за это время пройдёт пять тысяч минут... больше трёх дней.

Противники Шоколад, её бывшие подруги, объявили, что нападут сегодня «после уроков». В реальном мире этому критерию соответствовал довольно большой промежуток, хотя Шоколад, как давняя подруга, должна была примерно представлять, когда они придут. Она уже сказала им, что обычно это означает время между шестью часами и половиной седьмого. В Ускоренном Мире этот промежуток соответствует примерно двадцати дням.

И она действительно собиралась сидеть здесь всё это время и ждать. До того как ей повстречались Харуюки и Тиюри, она уже успела провести здесь одиннадцать дней. И даже сейчас никто не представлял, в какой из девяти дней появятся нападающие.

Оказавшись в этой ситуации, Харуюки ещё лучше осознал, насколько велика ценность способности «замедления», которой владеет вице-президент Общества Исследования Ускорения, чёрный пластинчатый аватар Блэк Вайс. Возможность замедлять своё сознание до уровня реального мира после погружения значительно облегчала ожидание других бёрст линкеров. Но, конечно же, он не завидовал тому, что ради этой способности тому приходилось использовать нелегальный Чип Мозговой Имплантации.

Ничто в Ускоренном Мире не достаётся бесплатно. Чтобы обрести возможность ждать столь долгое время или же использовать силу ISS комплекта, бёрст линкер обязан чем-то пожертвовать.

Например, чтобы найти редчайшего лазерного Энеми, Лавового Карбункула, в районе станции Сакурадзёсуй в Сетагае, который смог бы помочь Харуюки освоить Идеальное Зеркало, Тиюри пришлось затратить три дня.

И именно поэтому Харуюки не мог жаловаться на то, что им придётся подождать ещё несколько дней. Тем более что им встретился бёрст линкер, который называет этого Карбункула своим другом, что поведал им свою печальную историю и угостил горячим какао.

— Не волнуйтесь... я буду бдителен. Вы можете пока вздремнуть, — сказал Харуюки.

Тиюри и Шоколад рядом с ней сначала моргнули... а затем дружно хихикнули.

— Ч-что вы смеётесь?

— Я поверить не могу, что слышу от тебя такое.

— Ты немного переигрываешь.

— Блин...

Харуюки свесил было голову, но тут же опомнился и вновь начал смотреть по сторонам.

Они стояли точно в центре университетской площади, где Харуюки и Тиюри впервые заметили Лавового Карбункула. Сама Култян уже успела уползти в своё гнездо — среднего размера собор. В реальном мире там находится университетский магазин, в котором есть кондитерский отдел (впрочем, вряд ли Култян живёт в нём именно поэтому).

К северу от них высились крупные корпуса, к востоку находилось логово Култян, так что следить оставалось за югом и западом. Помимо Харуюки, внимательно следящего за тем, с какой стороны придут владельцы ISS комплектов, им помогало ещё кое-что.

Энергетические Кристаллы, особенность уровня «Святая Земля». Трудно удержаться и не уничтожить такой, когда он совсем рядом с собой. Даже когда энергия Харуюки в ходе недавнего полёта заполнилась до предела, он всё равно продолжал разбивать те, что встречались на пути. А разбиваются они с очень характерным звуком.

Поэтому Харуюки напрягал не только зрение, но и слух. Враги могли дать о себе знать либо своими силуэтами на фоне белого неба, либо похожим на звон звуком разбивающегося кристалла...

На мгновение отведя взгляд в сторону, Харуюки увидел, как Лайм Белл и Шоколад Папетта сидят на земле, прислонившись спинами друг к другу. Обе они сидели, свесив головы, и не двигались. Похоже, уже уснули.

Пусть Харуюки и сам предложил им отдохнуть, он не смог сдержать улыбки, глядя на то, как мило они спят, но тут же опомнился. Тиюри вчера провела на этом поле три дня в поисках лазерного Энеми, а Шоколад вообще ждала уже одиннадцать дней. Нет ничего удивительного в том, насколько они успели устать.

— Спокойной ночи... — еле слышно прошептал Харуюки и вновь принялся караулить.

Прошло около четырёх часов.

Враги так и не появились, но Харуюки вскоре начал сражаться с противником, который пришёл из его собственного тела. Другими словами, он проголодался.

Конечно, голод мучал его и в реальном мире, но в Ускоренном Мире этих ощущений быть не должно. А значит, это чувство голода создавалось его мозгом... точнее, духом. Но даже если оно не настоящее, Харуюки никак не мог отделаться от чувства, что его живот со скрипом скручивает.

«Знай я, что придётся столько ждать, — заказал бы порцию побольше. И ещё вафель взял бы...» — раздумывал Харуюки, держась за живот.

Краем глаза он заметил неяркий блеск — бликовала юбка спящей сидя Шоколад Папетты. Харуюки заворожённо перевёл на неё взгляд и в очередной раз удивился тому, насколько шоколадной она выглядела.

Несмотря на разнообразие цветов брони аватаров, принадлежащих обычному спектру, все они сделаны из похожих материалов. Конечно же, это не пластик и не стекло, а своего рода твёрдый кристалл. Шоколад не должна быть исключением, и умом Харуюки понимал, что её броня — простая неорганическая материя, имеющая шоколадный цвет...

Но интуиция, закалённая годами посещения Энжи, говорила ему, что этот материал может быть только подлинным шоколадом. Конечно, укусить её он бы не смог, но, возможно, удастся осторожно потрогать?..

— Что ты делаешь?.. — вдруг послышался шёпот возле ушей, и Харуюки резко одёрнул начавшую вытягиваться левую руку.

Боязливо подняв глаза, он увидел перед собой розовые линзы глаз Шоколад, внимательно смотрящей на него. Конечно, его первой мыслью было закричать «н-н-н-ничего!», но он побоялся разбудить спящую за её спиной Тиюри.

— Э, э-э... прости, но я никак не мог перестать думать о том, настоящий ли это шоколад... — тихо ответил Харуюки, даже не выпрямившись.

Шоколад сокрушённо вздохнула.

— Я слышу эти слова от всех бёрст линкеров, с которыми встречаюсь. Даже Минт, мой «родитель», и Плам, мой «ребёнок», в первую очередь спросили меня именно об этом...

— Ясно... прости, что напомнил тебе о них...

— Тебе незачем извиняться, — невозмутимо ответила Шоколад, а затем неожиданно поднесла левую руку к лицу Харуюки.

— Э?..

— Можешь попробовать.

— А, а?!

— Лучше я сейчас развею твои сомнения, чем ты потом будешь думать о моей броне во время битвы.

— Х-хорошо...

Несмотря на слова Харуюки, он и сам с трудом сдерживал себя.

Шепнув «заранее спасибо», он придвинул своё лицо ещё ближе к левой руке Шоколад. Нижняя часть его маски автоматически раскрылась, и тонкий средний пальчик оказался во рту Харуюки.

Шоколад тут же вздрогнула и тихо пискнула. Но сознание Харуюки было занято вкусом, и её реакции он не заметил.

Приглушённая сладость, оттенок горечи, сильный аромат. Это настоящий шоколад, причём несравненно более вкусный по сравнению с лужей, созданной Фонтаном Какао. Вкус этот принадлежал дорогому бельгийскому кувертюру...

— Эй... я-я думала, ты попробуешь на вкус мою ладонь, а не... — заговорила Шоколад прерывистым голосом, пытаясь освободить свой палец.

Но Харуюки, поглощённый своим чувством голода, не думал его отпускать. Он самозабвенно вылизывал её палец, словно шоколадную палочку, и этот вкус постепенно утолял ненавистное чувство голода...

— М-м... д-думаю, ты уже должен был понять... — обронила Шоколад тонким голосом и вновь дёрнулась.

Своим движением она толкнула в спину спящую Лайм Белл. Та тут же обронила «нья?..», подняла голову и начала поворачиваться. Но за мгновение до того, как она увидела бы развернувшуюся за её спиной сцену...

До слуха Харуюки донёсся далёкий тихий звон.

— !.. — мгновенно переключив своё сознание, Харуюки отпустил палец Шоколад и поднялся. Стоило его визору вновь закрыться, как он приглушённо крикнул: — Шоколад, Белл, они идут!

Тяжело дышавшая Шоколад Папетта, успевшая прижать левую руку к груди, и не совсем выспавшаяся Лайм Белл моментально напряглись. Быстро встав, они начали оглядываться.

— Где?.. Я никого не вижу... — прошептала Лайм Белл.

— Я слышал звук разбившегося кристалла к юго-западу... примерно в ста метрах.

— Там находится дорога, которая соединяет университет с принадлежащей ему старшей школой. Если они не собираются перепрыгивать через забор, то, скорее всего, пойдут с запада. И ещё одна вещь, Сильвер Кроу...

Харуюки, услышав своё имя, рефлекторно вжал голову в плечи. Он ожидал услышать ругань в свой адрес за случившееся несколько секунд назад, но Шоколад ограничилась гневным взглядом, после чего быстро проговорила:

— Этот вариант слишком длинный. Зовите меня «Шоко».

— А! Меня можешь звать «Белл»!

— М... меня «Кроу».

После этих ответов они дружно кивнули друг другу.

— Хорошо... а вот и они.

Услышав эти слова от Шоколад, Харуюки тут же повернулся... и в этот же самый момент на крыше небольшого одноэтажного собора появились фигуры. Их было четыре.

— Четверо...

— И... один из них просто огромен...

Противники пока шли слишком далеко, и они не видели ни форм, ни цветов, но уже сейчас заметно, что самый правый из них — весьма крупный аватар. Крупнее Циан Пайла... да что там, даже Фрост Хорна.

— Левые двое... это Минт Миттен и Плам Флиппер... — напряжённо шепнула Шоколад, которая даже с такого расстояния распознала своих старых друзей.

А значит, остальные два аватара либо одни из тех, кому Мажента Сизза передала ISS комплекты, либо...

— Отойдите! — тут же скомандовал Харуюки, увидев, как два левых и самый правый аватар вскинули руки. Это движение он знал.

«Дарк Шот».

Неизвестно, донеслись ли до него их голоса, но название этой техники отчётливо всплыло в голове Харуюки.

Руки аватаров, вскинутые на фоне жемчужного неба, окрасились зловещей чёрной аурой. Она собралась в ладонях, на мгновение застыла, а затем испустила чёрные лучи.

Но Харуюки уже успел скрестить перед собой руки и крикнуть:

— Лазер Сорд!

Послышался приятный звук, и два серебристых световых клинка перекрестились перед ним. В следующее мгновение его настигли лучи, слившиеся в один, и столкнулись с клинками на его руках.

Мощный удар заставил Кроу скользнуть на двадцать сантиметров по узорчатому полу. Но он быстро восстановил равновесие и кратко взревел:

— У-у... о-о-о!

Затем он развёл клинки в стороны, разрубая лучи, и остатки ауры быстро растаяли в воздухе.

Тёмный Выстрел — одна из двух техник «режима IS», которым ISS комплект наделяет своего владельца. Термин «режим IS» же означал «режим Системы Инкарнации». Как можно догадаться из этого названия, техника эта не обычная, а Инкарнационная.

Закалённое воображение могло использовать одну из вспомогательных систем Брейн Бёрста, контур воображения, для того, чтобы вызывать Оверрайд системы. Именно на этом принципе работала Система Инкарнации.

Сила Оверрайда столь велика, что практически игнорирует броню дуэльных аватаров. Именно поэтому от Инкарнации можно защититься только с помощью Инкарнации.

Конечно, освоить Инкарнацию крайне трудно. Даже для того, чтобы освоить одну из четырёх базовых техник (Увеличение силы удара, Увеличение радиуса атаки, Укрепление брони и Увеличение мобильности), требуются длинные тренировки на неограниченном поле.

Но достаточно надеть ISS комплект, чтобы начать использовать Тёмный Выстрел, технику типа Увеличение радиуса атаки, и Тёмный Удар, технику типа Увеличение силы удара. Пусть это лишь базовые техники, но в сочетании друг с другом они позволяют поразить любую цель. Аватары средних уровней, не умеющие использовать Инкарнацию, ничего не могут противопоставить кулакам и лазерам, игнорирующим броню и не потребляющим энергию.

Техника «Лазерный Меч», которую Харуюки освоил под руководством его учителя, Скай Рейкер, относится к типу «Увеличение радиуса атаки» и лишь незначительно сильнее простого удара ладонью. Хотя она и не предназначена для защиты, но Харуюки преисполнился уверенностью, что какую бы силу ни таил в себе тройной Тёмный Выстрел, его техника ему не проиграет... ни за что.

— Ваши выстрелы вам не помогут! — крикнул Харуюки вдаль, продолжая поддерживать Оверрей Инкарнации на своих руках. — Я видел эту технику много раз и не раз отражал её! Меня не пугают атаки, которые никогда не меняются!

Про «много раз» он, конечно, приврал, но, по крайней мере, эту технику он видел не впервые. Вот только отражал он эту технику в образе Шестого Хром Дизастера, обладавшего куда более крепкой бронёй, чем которую он имел сейчас.

Но, с другой стороны, в Инкарнационных битвах сила мысли решает очень и очень многое. Схватка двух Оверрайдов — это, в конечном счёте, поединок двух воображений. Воспоминания о том, как он с лёгкостью отмахивался от Тёмных Выстрелов будучи Дизастером, однозначно прибавляли Харуюки уверенности и ясности образов.

Но образы владельцев ISS комплектов не становились сильнее, ведь они принадлежали не им, а объекту, паразитирующему на их теле. Именно это и имел в виду Харуюки, но нападавшие, судя по всему, не поняли его слов, поскольку трое из них вновь вскинули руки.

— Я же сказал... это бесполезно!

В этот раз Харуюки атаковал и сам. Выставив левую руку перед собой, он занёс правую. Это движение он позаимствовал у Чёрной Королевы Блэк Лотос и её собственной Инкарнационной техники, «Стрижающего Удара».

— Дарк Шот, — услышал он тихие равнодушные голоса.

И вместе с ними воскликнул так, словно старался оверрайднуть эти слова:

— Лазер Ланс!

Харуюки резко выбросил вперёд полностью покрывшуюся оверреем правую руку, и из неё с металлическим свистом вырвалось ослепительно сверкающее Инкарнационное копьё. Оно столкнулось в воздухе с чёрными лучами. Свет и тьма яростно вгрызлись друг в друга, разбрызгивая во все стороны частицы.

«Они слишком далеко?!

Нет, я дотянусь!»

Харуюки стиснул зубы и напряг воображение до предела.

Если Лазерный Меч, который он использовал чуть раньше, — техника ближнего боя, основанная на практически моментальном сотворении световых клинков, вытягивающихся из ладоней, то Лазерное Копьё — дальнобойная атака, требующая более длительной подготовки и выбрасывающая сфокусированный в правой руке свет в виде копья на среднее расстояние. Эта техника тоже относилась к типу Увеличение радиуса атаки и обладала максимальной эффективностью на расстоянии до двадцати метров, после чего сила атаки начинала заметно ослабевать.

Копье вытянулось уже на двадцать пять метров, и фактически это его предел. Но несколько дней назад Черноснежка рассказала Харуюки о существовании второго уровня Инкарнации, о «прикладных» техниках, и с тех пор Харуюки развил эту идею дальше.

Прикладные техники делятся на два типа. Во-первых, это «составные» техники, сочетающие в себе несколько базовых типов, во-вторых, «особые», которые вообще нельзя отнести к какому-либо типу. Харуюки обдумывал, как можно увеличить радиус поражения Лазерного Копья, чтобы окончательно избавить Сильвер Кроу от своего главного недостатка — отсутствия дальнобойных атак. И, пройдя сквозь череду неудач, он нашёл свой ответ — Копьё нужно резать Мечом.

— Кх... о-о!.. — глухо обронил Харуюки и начал отводить назад вытянутую правую руку.

Образ копья оттягивался вслед за ним, словно резина. Он довёл руку до плеча, растянув копьё до предела, и в этот же самый момент выпустил короткий клинок из приставленной к груди левой руки.

— Лети! — кратко воскликнул он и перерубил копьё на правой руке у основания.

Воздух дрогнул, и освободившееся копье быстро полетело вдаль. Чёрные лазеры, с которыми оно сражалось, моментально развеяло, и копьё полетело точно по их бывшей траектории к противникам.

Однако у этой техники (которую Харуюки уже успел прозвать «Лазерным Дротиком»[4]) имелся недостаток — из-за довольно грубого метода активации сильно страдала точность. Копьё слегка закрутилось по спирали и в итоге попало в стену собора, на котором стояли противники. Спустя мгновение стену собора пробила ослепительно белая вспышка, оставив в ней огромную дыру.

И от этой атаки стоящие слева Минт Миттен и Плам Флиппер, наконец, ощутимо дрогнули. Похоже, они никогда не видели, чтобы кто-то успешно отбивал техники режима IS, а потом и вовсе контратаковал. Их небольшие, как у Шоколад, фигуры отступили на шаг.

Но тут высокий аватар, стоявший всё это время со сложенными на груди руками и не участвовавший в атаке, взмахнул правой рукой. В воздухе сверкнуло что-то острое, похожее на клинок, остановив пытавшихся отступить аватаров. Затем, словно по договорённости, все четверо спрыгнули с готового в любой момент обрушиться собора и начали медленно идти вперёд.

— А ты молодец, Кроу.

— Вижу, ты достоин своей славы.

Услышав позади себя тихие голоса Тиюри и Шоколад, Харуюки приглушённо ответил:

— Радоваться рано, сейчас начнётся главное... и, кстати, сейчас главную роль играете вы, Белл и Шоколад... то есть, Шоко. Я рассчитываю на вас.

— Окей, мы не подведём.

— Вот-вот.

А пока они переговаривались, четверо противников продолжали подходить к ним. Два аватара слева всё ещё шли неуверенно, но их высокий лидер и огромный аватар, что в ряду справа от всех, шли вперёд ровно.

Когда между ними осталось около пяти метров, лидер вновь вскинул правую руку, и противники замерли на месте.

С этого расстояния аватаров можно рассмотреть во всех подробностях. Левее всех стоял аватар женского пола с большими варежками на руках и в высоких ботинках. Шлем его походил на вязаную шапочку, а броня была свежего зелёно-голубого цвета. Видимо, это Минт Миттен.

Рядом с ней стоял ещё один аватар женского пола, броня которого отчётливо округлая на плечах, поясе и коленях. Шлем аватара тоже округлый, а цвет — спокойный фиолетово-красный. Наверняка это Плам Флиппер.

Оба этих аватара небольшие и симпатичные, что ещё больше указывало на их родство с Шоколад Папеттой. Но всю очаровательность их обликов портили торчащие из груди алые «глаза» ISS комплектов. Они светились ярким голодным светом, а глаза самих аватаров выглядели пустыми и отрешёнными. Казалось, будто они смотрят на стоящую позади Харуюки Шоколад, которую они ещё несколько дней назад называли лучшей подругой, только как на цель для своих разрушительных атак.

«Влияние комплектов становится сильнее...» — мысленно заметил Харуюки. Он вспомнил, что во время битвы с Буш Утаном, который тоже провёл три дня, будучи заражённым комплектом, тот всё ещё сохранял свой характер в практически первозданном виде. Но Минт и Плам за те же три дня превратились почти что в марионеток.

Каждую ночь все терминалы ISS комплектов синхронизируются друг с другом через тело, находящееся в Мидтаун Тауэре, и с ростом числа комплектов его влияние на владельцев становится всё более сильным.

Харуюки стиснул зубы, в очередной раз осознавая, что время работает на их противников, а затем перевёл взгляд на стоящего справа от Минт и Плам высокого аватара, похожего на лидера этой группы.

Хотя этот аватар и высок, но его конечности худые, как у Сильвер Кроу. Всё его тело замотано тонкой плёнкой, напоминавшей бинты. Они скрывали почти всё лицо, кроме рта, и на первый взгляд определить половую принадлежность аватара покажется трудной задачей, но изгибы тела и общая атмосфера указывали на то, что это всё же аватар женского пола. В каждой руке аватар держал странного вида оружие.

Эти клинки можно с натяжкой отнести к мечам, но их лезвия напоминают вытянутые конусы, заточенные лишь с одной стороны, а рукояти оказались на удивление огромными. Кроме того, рукояти составляют одно целое с гардами, отчего напоминают кривые кольца. Аватара покрывала броня яркого фиолетово-красного цвета.

Наконец, последний аватар... одним словом, его можно назвать странным.

Он невероятно огромен, гораздо выше их фиолетово-красного лидера, и в нём как минимум два с половиной метра в высоту. Да и в ширину — не меньше полутора. Кроме того, у его круглого тела нет ни головы, ни пояса, и лишь верхняя часть кажется немного вытянутой.

Другими словами, он похож на яйцо. Не будь у него коротких конечностей и жёлтых глаз, он бы вообще не походил на дуэльного аватара. Даже ISS комплект, торчащий из самого центра яйцевидного аватара, казался до смешного маленьким.

Пока Харуюки и его друзья оценивали стоящих перед ними противников, то же самое делали и они. Губы замотанного в бинты фиолетово-красного лидера, единственная видимая черта лица, растянулись в улыбке, и она сказала:

— Судя по серебряному цвету и гладкому шлему, ты, должно быть, «Ворона» Нега Небьюласа? А та жёлто-зелёная девочка — «Ведьма»? Не ожидала увидеться с вами, но добро пожаловать в Сетагаю.

Её голос звучал немного низко — видимо, эта девушка чуть старше, чем они. С такими противниками сражаться неприятнее всего, но Харуюки понимал, что трусить нельзя. Собравшись с силами, он ответил:

— А ты, я так полагаю, Мажента Сизза? — он пришёл к этому выводу, глядя на её цвет и поведение, но затем обратил внимание на кое-что, что заставило его усомниться и пробормотать, — Хотя, погоди... как там правильно... Мажента Сиззас?..

Ему показалось, он услышал, как за его спиной вздохнула Тиюри, но сейчас явно не время оборачиваться и спрашивать её. Он помнил, что несколько раз слышал имя «Сизза», но если оно означало «ножницы», то, как он помнил по урокам английского, оно должно писаться как «scissors».

Пока Харуюки сожалел о том, что они находятся не на обычном дуэльном поле, где этот вопрос мог бы решиться одним взглядом на шкалу здоровья, пурпурный аватар ещё раз обворожительно улыбнулся и тихо сказал:

— Обо мне правильно — «Сизза». И теперь, раз я сказала это, прошу больше не ошибаться. Я ненавижу, когда об одной вещи говорят в «парном» числе.

— «Ножницы», «трусы» и так далее? — рефлекторно заметил Харуюки, и Мажента Сизза кивнула.

— Да. Или «палочки для еды», — усмехнувшись, она продолжила, — Когда так говорят, кажется, что от одной вещи в паре нет никакого прока. Одна туфля, одна палочка... ты согласен, что это ужасно? Как только вещь лишается пары, то моментально становится мусором, какой бы прекрасной и безупречной ни была.

Харуюки не понял, что именно пыталась сказать Мажента, и затих. Из-за его спины подала звонкий голос Тиюри:

— Это как-то связано с тем, что ты распространяешь... то есть, заражаешь Сетагаю ISS комплектами?

Фиолетово-красный аватар повернул к ней замотанное лентами лицо и вновь улыбнулся.

— Может, и связано, хотя... кто знает? Если раздать эти комплекты всем бёрст линкерам, то столь ненавистная мне идея «пары» исчезнет из Ускоренного Мира. Если у всех аватаров будут одни и те же техники, больше не будет несовместимых партнёров.

— Н-неужели поединки безликих соперников кажутся тебе интересными?! — воскликнула в ответ Тиюри, и Мажента развела клинки в стороны, сокрушённо вздыхая.

— А ты думаешь, они интересны потому, что аватары не похожи друг на друга? Тогда скажи... что делать тем бёрст линкерам, над которыми насмехаются, которых презирают все остальные? Например, людям вроде Авокадо Авойдера?

С этими словами она повесила левый клинок на запястье и погладила освободившейся рукой зелёного яйцеподобного аватара. В ответ огромный аватар дрогнул, поднимая взгляд, и испустил гулкий голос.

Аватары, автоматически создаваемые системами Брейн Бёрста, получались самыми разнообразными. Даже с учётом того, что многие из них похожи на людей, на этом их сходство обычно и заканчивалось. Конечно же, с учётом количества аватаров, среди них попадаются как крутые и милые, так и наоборот. Увы, но даже в Ускоренном Мире одни аватары становятся популярными, а другие — нет.

— Да не может быть, чтобы прямо «все остальные»... — попыталась ответить Тиюри, но её тут же перебил Харуюки:

— Но ведь ты сама сейчас выступаешь вместе с ним, Мажента. Судя по твоим словам, вы познакомились ещё до появления ISS комплектов, так?

— Увы, но ты не прав. Я познакомилась с Авокадо на днях. Он стал бёрст линкером совсем недавно, но на него набросилось столько людей, что он едва не лишился всех очков. Среди нападавших был и его гогочущий «родитель», решивший, что такой уродливый «ребёнок» ему ни к чему.

— !..

Харуюки и его друзья тут же лишились дара речи, а со стороны зелёного тела донёсся очередной рокочущий звук. Харуюки всем своим телом ощутил, что это прозвучал не гневный рык, а печальный стон.

— Я напала на него тогда, когда ему оставалось одно поражение, и передала ISS комплект. И месть Авокадо оказалась впечатляющим зрелищем. Право членов Легиона вызывать друг друга на бой неограниченное количество раз обратилось против них самих, и больше половины лишилось всех своих очков... включая его «родителя». Ну что? Вы всё ещё считаете, что бёрст линкерам нужны особенности? Понимая, что в таком случае будут линкеры, которые с лёгкостью смогут находить себе пары, и те, которые никогда не найдут себе друзей?

Мажента, продолжая держать руку на Авокадо, пожала плечами.

Вопрос оказался таким неожиданным, что Харуюки пришлось замолчать.

Он не был согласен с позицией Маженты Сизза, считавшей, что и в Ускоренном Мире есть как «везунчики», так и «неудачники». Но в то же время осознавал, что когда в первый раз увидел Авокадо Авойдера, то и сам подумал, что тот выглядел странно и неестественно. Ему показалось, что Авокадо — не такой же бёрст линкер, как и он, а монстр, которого следует уничтожить.

Повисшую тишину нарушила всё это время не проронившая ни слова Шоколад Папетта:

— Но вот в чём вопрос... действительно ли Авокадо довёл своего «родителя» до потери очков по своей собственной воле?

— Что ты имеешь в виду, Чоко? — со снисходительной улыбкой спросила её Мажента, и маленький шоколадный аватар уверенно шагнул вперёд.

— ISS комплекты лишают аватаров не только их индивидуальности. Они отбирают у носителя доброту и заботу, наполняя его ненавистью. Даже если твой план осуществится, и все бёрст линкеры будут носить комплекты, из Ускоренного Мира не пропадёт ни неравенство, ни отчуждение!

— Почему ты говоришь такие вещи?.. Ведь твои друзья уже всё поняли, Чоко. Чем сидеть взаперти в вашей маленькой коробочке, куда приятнее стать сильнее, научиться сражаться и менять мир вокруг себя.

— Ты врёшь! Никто... никто, кроме тебя, не желает этого! Ты просто насильно заражаешь своим желанием других бёрст линкеров! И ещё... именем «Чоко» меня могут называть только два человека — Минмин и Прико! — закричала она, а к концу в её глазах уже стояли слезы.

Харуюки показалось, что Минт Миттен и Плам Флиппер, безжизненно стоящие позади Маженты, при этих словах вздрогнули. Но в следующий момент глаза в их груди ярко вспыхнули, и свет в глазах аватаров вновь померк.

— Увы, Шоколад Папетта... похоже, что и тебе без «операции» не обойтись, — произнесла Мажента Сизза более холодным тоном и убрала левую руку от Авокадо.

Прокрутив на кольце левый клинок, она вновь схватила его за рукоять. По лезвию пробежал холодный блеск.

— Сильвер Кроу. Лайм Белл. Если вы тихо постоите в сторонке, то с вами ничего не случится. У меня с собой лишь одно семя. Но если вы попытаетесь вмешаться... то мы будем убивать вас, пока нам не надоест.

Харуюки невольно оживил в памяти карту местности, в которой они находились. От университета до Аратамского Водопровода и станции Сакурадзёсуй, где находился ближайший портал, около восьмисот метров. Сам Сильвер Кроу смог бы долететь дотуда без проблем, но если их противники окажутся слишком сильны, то втроём им так далеко убежать вряд ли удастся.

Но важнее то, что Шоколад Папетта не собиралась сбегать. Она приготовилась стоять здесь насмерть, до полной потери очков, чтобы освободить своих друзей от власти ISS комплекта с помощью Удара Возмездия.

Единственный шанс избежать такого трагического конца — предложенная Тиюри тактика по захвату Минт и Плам. И успех этой операции зависел от того, удастся ли им победить Маженту Сизза и Авокадо Авойдера, не дав погибнуть девушкам.

Харуюки не мог не признать, что рассказ Маженты о прошлом Авокадо задел его за живое. Но сейчас он выступал против них, и битвы уже не избежать. И он собирался сражаться не для того, чтобы излить на него ненависть, а ради самой дуэли — смысла существования бёрст линкеров и их универсального языка.

— Прости, но мы не собираемся молча стоять и смотреть. У меня тоже есть причина, из-за которой я должен сразиться с тобой, — уверенно сказал Харуюки.

Мажента, продолжая улыбаться, слегка склонила голову.

— О?.. И какая?

— Только не говори, что забыла о том, как на прошлой неделе заразила дорогого нам друга ISS комплектом.

— А-а, вы о Циан Пайле? Я так на него надеялась... и так расстроилась, когда он передумал во время синхронизации и атаковал тело. Но если вы хотите жаловаться по этому поводу мне, то вы не по адресу. Это ведь сам Циан пришёл в Сетагаю и попросил у меня комплект, разве нет? Я даже подарила ему комплект в запечатанном виде, как он того и хотел.

— Но при всем этом, ты должна была понимать, что карта даже в запечатанном состоянии пытается обратиться к владельцу, побуждает его экипировать себя... возможно, ты и сама прошла через это.

— ...

После слов Харуюки улыбка пропала с лица Маженты. Она подняла свисавшие с рук странные клинки и слегка ударила лезвиями друг о друга.

— Твои слова меня слегка разозлили. Я приняла комплект по своей собственной воле. Я сделала это для того, чтобы придать Ускоренному Миру должную форму.

Она медленно развела скрещённые клинки в стороны, и, словно по сигналу, несколько бинтов на её груди развязалось. Показалась часть тела, из которого торчал точно такой же глаз ISS комплекта, что крепился к остальным аватарам. Но цвет у этого глаза оказался ещё более тёмный, а сам он на вид крупнее.

Поскольку собственное лицо Маженты скрывалось под несколькими слоями лент, глаз комплекта казался её собственным. Его механический и в то же время полный ненависти «взор» выхватил Харуюки, а затем Мажента ледяным тоном заявила:

— Похоже, нам всё-таки придётся уничтожить вас. Возможно, когда вы исчезнете из Ускоренного Мира, Циан вернётся ко мне.

Хотя она и должна была носить ISS комплект уже больше десяти дней, Мажента до сих пор сохраняла практический ясный рассудок, что говорило о силе её воли. Подавив зародившийся было страх, Харуюки крикнул в ответ:

— Д-даже не надейся! Он уже ни за что не вернётся к тебе!

— Посмотрим. Что же... разговаривать мне надоело. Раз ты так этого хочешь, то с тобой сражусь я. Минт, Плам, убейте Лайм Белл. Авокадо, можешь съесть Шоколад.

А пока Харуюки оцепенел от последнего из её указаний...

Мажента Сизза занесла клинок правой руки и резко опустила его. Тут же начали двигаться как бывшие легионеры Пети Паке, так и Авокадо Авойдер.

— Белл, Шоко, действуем по тактике!

— Ага!

— Хорошо!

Быстро обменявшись словами, в бой вступили и они. Шоколад немедленно выбросила вперёд все свои пальцы...

— Какао Фаунтин!

Стоило ей произнести название техники, как из её пальцев во все стороны полился розовый свет. Из земли тут же начал извергаться шоколад. Он накрыл собой всю поверхность в тридцати метрах перед Шоколад, и ноги Минт, Плам и Авокадо немедленно увязли в нём.

Мажента Сизза, недовольно цокнув языком, моментально отпрыгнула назад, избежав попадания в лужу... в озеро шоколада. Избежал его и Харуюки, который хоть и стоял в зоне поражения, но взлетел на десять сантиметров, как только услышал название техники.

Находившиеся за его спиной Белл и Шоколад немедленно отступили назад, а затем перешли к следующему шагу. Белл начала широко размахивать Хоровым Перезвоном...

— Цитрон Колл! — воскликнула она и резко опустила его.

Послышался лёгкий перезвон и вырвался свет, полетевший в стоявшую рядом Шоколад. Её запас энергии, полностью опустошённый Фонтаном Какао максимальной силы, вновь восполнился — первый режим Зова Цитрона откатил время её аватара на несколько секунд назад.

Как только Шоколад дождалась восстановления энергии, она продолжила:

— Паппет Мейк!

А затем указала на шоколадное озеро четырьмя пальцами. Гладкая поверхность начала подниматься в четырёх местах, и изнутри поднялись уже знакомые им шоколадные марионетки, они же шоконетки. Две из них набросились на Минт и Плам, а ещё две прыгнули в сторону Авокадо, словно насмехаясь над аватарами, безнадёжно увязшими в озере.

Шоколад Папетта, аватар дальнего и неконтактного боя, обладает двумя способностями. Первая, «Фонтан Какао», способна призвать на поле шоколад, мешающий противнику передвигаться. Вторая техника, «Создание Марионеток», позволяет создать из лужи автоматических боевых марионеток, подчиняющихся её приказам.

Размер лужи и количество марионеток настраиваются количеством пальцев, которые она выбрасывает в момент вызова техники. Десять пальцев соответствовали тридцатиметровой луже, но такая техника полностью опустошала шкалу энергии. Другими словами, вызов лужи максимального размера не давал призвать марионеток, поскольку на них не оставалось энергии, но в сочетании с Зовом Цитрона это ограничение можно обойти.

Вызов четырёх марионеток уменьшил размер лужи на 40%, но шоколада всё ещё хватает, чтобы обездвижить противников. Убедившись, что первая фаза их тактики сработала, Харуюки крикнул:

— Ваша цель — Авокадо! Я займусь Мажентой!

Расправив крылья, он на полной скорости кинулся вперёд на предельно низкой высоте. Пролетев между Авокадо и Плам, он направился прямо на Маженту Сизза.

— Какие вы, однако, дерзкие!..

Фиолетово-красный аватар вскинул клинки, готовясь встречать атаку Харуюки. Их мощные лезвия угрожающе сверкали, но Харуюки не изменил курс. Хоть Сильвер Кроу — один из самых уязвимых к физическим атакам аватаров среди металлических, его защита от рубящих атак всё равно намного превышает таковую у обычных аватаров. Он принял попытавшиеся сомкнуться на нём клинки бронёй на руках.

Послышался пронзительный звон, и искры осветили тела бойцов. Конечно, Харуюки поглотил урон не полностью, и шкала его здоровья в верхнем левом углу лишилась нескольких делений, но он, не обращая на это внимания, продолжал лететь вперёд.

— О-о-о!

Ноги Маженты качнулись, словно под давлением крика Харуюки. Не упуская возможности, Харуюки влетел прямо в аватара и полетел с ним к тому самому собору, где Мажента впервые показалась. Он впечатал её в стену совсем рядом с дырой от Лазерного Дротика. Раздался оглушительный грохот, тело Маженты наполовину вошло в стену, а сама она обронила тихий стон.

Отскочивший назад от отдачи Харуюки вновь бросился вперёд, не давая противнику опомниться.

— Р-ра-а-а!

Он использовал резкие взмахи крыльями, чтобы атаковать всеми конечностями со скоростью пулемёта, разрывая тело Маженты при помощи «Аэкрокомбо» и постепенно вдавливая её в стену. Та пыталась защититься от атак клинками, но их всего два, а конечностей у Харуюки — четыре. Атаки то и дело обходили защиту и пробивали яркую ленточную броню.

Харуюки с самого начала ожидал, что противник будет весьма уязвимым, так как он фиолетово-красный, то есть, практически чистый аватар дальнего боя с небольшой склонностью к ближнему. В контактном бою у её защиты должно быть много уязвимостей.

«Хотя, стоп. Если это так, то почему Мажента Сизза использует клинки? Аватары с клинками, как правило, имеют синие цвета...» — пронеслась в голове продолжающего натиск Харуюки мысль.

И в этот самый момент...

Мажента вдруг скрестила клинки перед собой. Послышался звон щелкающего металла. Клинки немедленно превратились в нечто ещё. Появилась заклёпка, вокруг которой и двигались два длинных клинка с одной стороны и две кольцевых рукояти — с другой.

«Это же не клинки, а ножницы!» — заметил Харуюки...

— О, нет! Беги! — тут же послышался позади голос Шоколад.

— Гх!..

С трудом остановив очередной пинок, Харуюки резко взмахнул крыльями, отпрыгивая назад. Руки Маженты начали двигаться, но Харуюки отлетел от той уже на три метра. Кстати, а ведь ножницы ничем не опаснее клинка... даже нет, поскольку клинки занимают лишь одну руку, то куда опаснее ножниц, разве нет?

Но, несмотря на всё это, Мажента почему-то улыбалась. Она начала медленно, но уверенно сводить лезвия ножниц. Расстояние между клинками сократилось с метра до семидесяти сантиметров. Затем до пятидесяти...

И тут Харуюки услышал неприятный звук, донёсшийся от его тела. Вместе с ним он ощутил на боках нечто холодное. Он тут же опустил взгляд, но ничего не увидел. Однако появившееся давление становилось сильнее и вскоре переросло в боль.

— Чт... — изумлённо воскликнул Харуюки и отпрыгнул назад... но за мгновение до этого послышался звук разрубаемого металла.

По животу Сильвер Кроу пробежала горизонтальная красная линия, означавшая получение урона. От боли потемнело в глазах, и он едва сдержался, чтобы не завопить.

Бросив взгляд в сторону шкалы здоровья, он увидел, что эта атака опустила её почти на 20%. Начни он отпрыгивать на полсекунды позже, и его аватар, пожалуй, разрубило бы на две части. Но важнее другое — как её атака достала до него? Лезвия ножниц находились в четырёх метрах от Сильвер Кроу.

— Способность «Дистанционный Разрез»[5]. Если дать мне включить её... то умереть я уже просто не смогу, — тихо произнесла Мажента Сизза и вновь широко раскрыла ножницы.

«Небольшие клинки», превратившиеся в угрожающие «огромные ножницы», вновь с леденящим душу звуком сомкнулись.

В этот раз Харуюки моментально отскочил вправо, тут же сложив крылья обратно, но его левую руку всё равно задело, и через мгновение он ощутил острую боль. Шкала здоровья потеряла ещё 5%.

Звенящие звуки раздавались один за другим, и Мажента, даже не вылезая из углубления в стене, продолжала щелкать перед собой ножницами. Харуюки отчаянно уклонялся под самыми немыслимыми углами, но его тело постепенно покрывалось порезами.

Ему очень хотелось попробовать взлететь ввысь, но он осознавал, что так может сделать лишь хуже, ведь он не знал радиуса действия этой способности. Кроме того, расправив крылья, он увеличил бы площадь своей поверхности вдвое, чем ещё сильнее облегчил бы задачу противника. А уж если бы ей удалось повредить хоть одно из его крыльев, это было бы уже равносильно поражению.

Не переставая уворачиваться от невидимых клинков, Харуюки продолжал раздумывать.

«Да, это действительно способность, достойная красного аватара, причём именно дальнобойного.

Наверное, её способность рубить находящуюся вдалеке цель, и при этом следовать за её перемещениями, можно сравнить с этаким самонаводящимся бумерангом, но важнее всего именно непредсказуемость её атак. Если плоскость атаки можно оценить по расположению ножниц, то вот время удара полностью зависит от действий Маженты Сизза. Она может атаковать, какие бы финты я ни выписывал.

Но если её способность настолько сильна, почему она не применила её с самого начала? Почему она вообще поначалу ходила с отдельными клинками вместо ножниц?»

Харуюки продолжал изо всех сил уворачиваться, задаваясь этими вопросами, как вдруг...

Неожиданно перед глазами появилась новая фигура. Ничем не примечательное коричневое тело, лицо без глаз и рта, коричневый цвет. Это одна из созданных Шоколад Папеттой шоконеток. Она выскочила перед Харуюки, словно прикрывая его, и смело пошла точно в сторону беспощадных ножниц.

Послышался отчётливый щелчок, и по шее шоконетки пробежала красная линия. Харуюки невольно стал ожидать того, как голова марионетки упадёт на землю, но этого не произошло.

Хотя голова на мгновение и отделилась от дела, но линия обрыва моментально потекла, и через мгновение вновь заросла. И действительно, Харуюки вспомнил, как шоконетки моментально залечивали повреждения, полученные от ударов Харуюки и Тиюри. Похоже, что их шоколадное тело способно выдержать любые колющие и рубящие атаки.

Ножницы раздражённо защёлкали, пытаясь разорвать посмевшую вмешаться шоконетку. Тело куклы разрубило пополам ещё пять-шесть раз, но каждый моментально срасталось.

Мажента злобно скривилась и, перехватив ножницы правой рукой, сжала левую в кулак.

ISS комплект в её груди испустил алый свет. Её тело окутала бледная тёмная аура, тут же начавшая собираться у кулака.

Но даже при виде угрожающих чёрных волн шоконетка не дрогнула. Молча оттолкнувшись от земли, она бросилась вперёд, на ходу вскидывая кулак.

На лице Маженты вновь появилась ледяная улыбка, и послышался тихий голос:

— Дарк Блоу.

Кулак, от тёмной ауры которого дрожали и небо, и земля, полетел вперёд, встречаясь в воздухе с правым кулаком шоконетки. Хотя на шоколадное тело куклы и не должны действовать ударные приёмы, оно начало не таять, а разрушаться в точке соприкосновения. ISS комплект порождал Инкарнацию типа «Энергия пустоты», и шоколадной марионетке нечего ей противопоставить.

Правая рука шоконетки моментально укоротилась вполовину. Но Тёмный Удар шёл дальше, окутывая тьмой и голову, и туловище куклы. Послышался громкий вибрирующий звук, вслед за которым оставшаяся половина превратилась в жидкость и расплескалась в воздухе.

Сквозь коричневый туман Харуюки увидел Маженту Сизза, изумлённо раскрывшую рот.

И Харуюки, всё это время бежавший вслед за шоконеткой, увидел, как она не может решить, нанести ли ей ещё один Тёмный Удар или вновь схватиться на ножницы. Но не успела она выбрать...

«Твоя жертва не будет напрасной!» — мысленно обратился Харуюки к шоконетке и замахнулся правой ладонью.

— Лазер Сорд!

Серебряный свет, протянувшийся из кончиков пальцев, пролетел сквозь левый локоть Маженты. Через мгновение нижняя часть руки отвалилась, беззвучно упала на пол, отскочила от узорчатых плит и рассыпалась в воздухе.

— Гх-х... — тихо завыла Мажента Сизза и скорчилась.

Харуюки посмотрел на мучающегося от боли противника и сказал:

— Теперь твои ножницы бесполезны. Ты не можешь использовать их одной рукой.

— Вот... вот почему я ненавижу «пары». И ножницы, и туфли, и симметричное тело человека, — ответила ему Мажента.

Харуюки показалось, что в этих словах был сокрыт ключ к тому, почему именно она стремилась стереть само понятие «пары» и «партнёра» из Ускоренного Мира, но не успел он задуматься над этим, как она продолжила:

— Поздравляю тебя с тем, что ты понял, что без одной руки я почти бессильна. Но... ты допустил одну большую ошибку.

— О... ошибку? О чём ты?..

— Дело в том... что ты решил, что я — ваш самый опасный противник.

— Но... ты ведь командир этой группы, разве нет? Это ведь ты отдаёшь приказы...

— Лидер — не обязательно сильнейший боец группы, не так ли? Теперь, когда нам удалось оттащить тебя сюда, мы победили. Посмотри, что происходит у тебя за спиной, — сказала Мажента и усмехнулась.

А в следующее мгновение...

До ушей Харуюки донёсся срывающийся на вопль крик Тиюри:

— К-Кроу! Что делать?.. Никакие мои атаки на него не действуют! Ещё немного, и Шоко...

Тут же обернувшись, Харуюки увидел...

Уверенно стоящего на ногах огромного яйцеподобного аватара, Авокадо Авойдера, изо всех сил молотящую его Хоровым Перезвоном Лайм Белл.

И Шоколад Папетту, заглоченную огромным ртом аватара по самую грудь и кричащую от боли.

Глава 5

— Кх... у... а-а-а... — донеслись до ушей Харуюки тихие вопли Шоколад.

— У Авокадо нет зубов, но своим языком он может разъесть броню любого бёрст линкера, хватило бы времени. Думаю, шоколадная броня Чоко должна растаять быстро. Тебе стоит поторопиться, — послышался шёпот опирающейся на стену Маженты, всё ещё корчащуюся от боли после потери конечности.

Харуюки бросил на фиолетово-красного аватара с ножницами ещё один взгляд, думая о том, стоит ли её добивать.

Но, лишившись руки, она уже не могла использовать ножницы, а вместе с ними — и Дистанционный Разрез, свою сильнейшую способность. Да, у неё в арсенале ещё оставался Тёмный Выстрел, который она могла использовать своей правой рукой, но для этого ей пришлось бы отбросить ножницы. Что-то подсказывало Харуюки, что она ни за что не пойдёт на это.

— ...Сам знаю! — ответил ей Харуюки и развернулся.

Он кинулся вперёд, помогая себе крыльями, и быстро приблизился к массивному телу Авокадо Авойдера.

— Отпусти... Шоко! — взревел он, отталкиваясь правой ногой от земли.

Выставив вперёд носок левой ноги, он тут же взмахнул крыльями в противоположные стороны, закрутив своё тело. Этот манёвр понижал точность атаки, но значительно повышал как её мощность, так и пробивную силу. Этот приём он называл «Спиральным Пинком», и он предназначался как раз против больших аватаров.

Вращающаяся, словно дрель, нога коснулась толстой тёмно-зелёной брони Авокадо и с лёгкостью пробила её. Послышался влажный грохот, с которым левая нога Кроу глубоко впилась в середину спины Авокадо.

Но... на этом всё и закончилось. Огромный яйцеподобный аватар, словно ничего не почувствовав, продолжил неспешно заглатывать Шоколад. С учётом усиленных вдвое болевых ощущений на неограниченном поле, после такой атаки он не должен был даже на ногах стоять.

Харуюки изумлённо взмахнул крыльями, подаваясь назад и выдёргивая ногу. Он ожидал увидеть вырывающиеся из спины спецэффекты, свидетельствующие о получении урона, но из дыры в спине Авокадо не выпало ни единой искры. Более того, дыра начала быстро заполняться какой-то мягкой материей, и даже броня через какое-то время полностью восстановилась.

— Э-этот удар не нанёс ему никакого урона?! — протянул Харуюки.

С трудом стоящая в шоколадной луже Тиюри спешно пояснила:

— Именно, он моментально регенерирует после любых ударов! Скорее всего, он поглощает все физические атаки!

— Не может быть, на это ведь даже шоконетки не способны... — рефлекторно ответил Харуюки, а затем, вспомнив о марионетках, огляделся.

Метрах в десяти от них Минт Миттен и Плам Флиппер пытались прикончить кружащих вокруг их шоконеток, но шоколад под ногами не оставлял им ни единого шанса.

Но тех шоконеток, что должны мешать Авокадо, не видно. Видимо, одна из них пришла на помощь Харуюки. А где была вторая?..

— Он её съел! — воскликнула Тиюри, уловив немой вопрос Харуюки.

— С-съел?!

— Шоко ведь уже говорила — это и есть слабое место шоконеток. Авокадо начал всасывать воздух и затянул шоконетку, а когда Шоко приблизилась к нему, чтобы создать новую, затянуло и её...

После этих слов они дружно окинули взглядом огромное тело Авокадо. Из расположенного в двух метрах над землёй рта торчала половина тела изнывающей от боли Шоколад.

— Кх!..

Харуюки стиснул зубы, взлетел, замер перед ртом Авокадо и ухватился за руки Шоколад. Он сразу же изо всех сил замахал крыльями, пытаясь сдать назад, но не смог сдвинуться ни на сантиметр. Более того — из плеч Шоколад посыпались искры, означавшие получение урона.

— У-у!.. — тут же застонала она, и Харуюки немедленно замер, но на лице Шоколад всё ещё читались муки.

Скорее всего, Авокадо Авойдер как раз в этот самый момент разъедал лепестки её юбки.

Немного выше рта метровой длины располагались маленькие глаза аватара (сравнительно маленькие — диаметром сантиметров пять). Они мелко мерцали, и когда свет вспыхивал ярче, из утробы аватара доносился гулкий голос.

— Люблю... люблю... шоколад...

Харуюки на мгновение обомлел, а затем, продолжая держать Шоколад за руки, воскликнул:

— Е-если ты её любишь, то прекрати есть! Просто скажи, если хочешь с ней дружить...

На этом месте он вновь затих, вдруг задумавшись о том, смог бы он сказать такое сам, и придя к выводу, что ни в коем случае. Он едва не довёл себя до обморока, приглашая Кусакабе Рин на школьный фестиваль, и ни на что большее его способностей не хватало.

Кроме того, Авокадо Авойдер находился под воздействием ISS комплекта, который перегружал его негативными эмоциями. В этом состоянии достучаться до него словами невозможно.

Он поглощал физические атаки. Силой вытянуть из него Шоколад тоже не представлялось возможным. Что же делать? Попытаться вместе с Тиюри съесть его тело, как они собирались сделать это с шоконетками? Нет, оно слишком огромное!

Харуюки отчаянно размышлял. И тут до его ушей донёсся прерывистый голос:

— Жар... или холод плюс удар... вот истинные слабые места шоконеток... и, наверное, Авокадо тоже...

Голос принадлежал проглоченной по грудь Шоколад. Поскольку её шоколадная броня не отличалась крепостью, она уже должна вовсю плавиться. А если погибнет Шоколад, их план по спасению Минт и Плам провалится. Скорее всего, у Шоколад уже осталось меньше половины здоровья.

— П-понял! Потерпи ещё немного! — воскликнул Харуюки, отпустил руки Шоколад, слегка отлетел и задумался.

У Сильвер Кроу и Лайм Белл нет ни тепловых, ни замораживающих техник. Будь здесь «Пылающая Жрица» Ардор Мейден, она бы мигом испепелила Авокадо, но времени добежать до портала и связаться с Утай в реальном мире у них нет.

— Хару! Что насчёт твоего Лазерного Меча?! — крикнула стоящая на земле Тиюри, тоже услышавшая слова Шоколад, но Харуюки покачал головой.

— Он не создаёт жара!

Несмотря на слово «лазер» в названии его Инкарнационной техники «Лазерный Меч», по существу она — чистокровная техника рубящего типа, не создающая тепло. Конечно же, колющие Копьё и Дротик также не годились. Авокадо с лёгкостью залечил бы полученные от этих техник ранения.

Возможно, если плотность атак будет достаточно высокой, то ему удастся поразить «ядро» аватара (если оно у него вообще есть), но проблема заключается в том, что этим он быстро заполнит шкалу энергии Авокадо. Это может привести либо к тому, что броню Шоколад начнёт разъедать ещё быстрее, либо к тому, что он применит ещё какую-либо технику.

«Будь мы на Постапокалипсисе, можно было бы притащить одну из горящих бочек. Но на Святой Земле жар взять...»

И, додумав до этого места, Харуюки выпучил глаза. Он резко перевёл взгляд на небольшой собор к востоку от них, затем обратно на Шоколад и приглушённо скомандовал:

— Шоко... позови свою подругу, Култян! У неё должен быть настоящий лазер!

От этих слов Шоколад изумилась так, что на мгновение забыла о боли. Но затем она замотала головой.

— Н-не поможет... Култян нападёт на... вас...

— Не переживай! — Харуюки глубоко вдохнул, собрался с силами и крикнул, — Я отражу этот лазер!

— !.. — Шоколад вновь обомлела, но затем скосила взгляд в верхний левый угол, проверила состояние своего здоровья и медленно кивнула. — Хоро... шо. Я рассчитываю на тебя, Сильвер Кроу.

С этими словами она сжала обессилившие кулачки, закрыла глаза и крикнула:

— На помощь, Култян!..

Ответ пришёл моментально.

Из восточного собора немедленно раздался пронзительный вой, а вслед за этим на площадь выбежала похожая на броненосца фигура. Хоть это и Энеми Малого класса, в длину он достигал больше двух метров. От поступи этого тела, обгоняющего по размеру многих аватаров, сотрясалась земля.

— Шоко, продержись ещё секунд двадцать! — крикнул Харуюки и расправил крылья.

Отлетев от Авокадо, он кинулся в сторону Лавового Карбункула. Вдогонку послышался голос Тиюри:

— Я займусь лечением!

— Хорошо! — кратко отозвался он.

Через несколько секунд он приземлился. В двадцати метрах перед ними сверкали красным светом наполненные яростью глаза Энеми.

— Кр-р-ру-у-у! — послышался пронзительный рёв Карбункула, явно принявшего Харуюки за врага его хозяйки.

Резко остановив короткие лапы, Энеми прижал голову к земле. Овальный рубин на его лбу начал светиться алым. Этот спецэффект до боли напоминал тот, с которым Красная Королева Скарлет Рейн готовилась стрелять из главного калибра.

Обитающие на неограниченном нейтральном поле Энеми делятся на несколько классов. Обычно выделяют четыре, плюс особый «Ультра» класс, к которому относят Четырёх Богов, сторожащих врата Имперского Замка.

Наиболее сильный из четырёх классов — Легендарный. Такие Энеми обитают либо в глубинах подземелий, либо возле достопримечательностей. Против них сражаются армиями из десятков опытных бёрст линкеров после тщательной подготовки и проработки тактики. И даже в этом случае малейшая ошибка может стоить жизни всем участникам. Есть только один бёрст линкер, которому удалось убить Легендарного Энеми в одиночку — Синий Король Блу Найт. За это он и заслужил прозвище «Убийца Легендарных».

На ступень ниже стоят Энеми Звериного класса. На этих огромных монстров охотятся группами из примерно двадцати человек. В охоте на них нет ничего сверхъестественного, но группа должна быть дружной и слаженной. Многие из этих зверей обитают возле железных дорог, что порой приводит к трагичным случаям, когда на них случайно натыкаются небольшие группы аватаров, перемещающиеся вдоль этих дорог. Мало кто знает об этом, но Зелёный Король Грин Гранде часто охотится на них в одиночку, а затем обменивает заработанные очки на карты, с помощью которых снабжает бёрст поинтами других аватаров.

Третий класс — Дикий. Такие Энеми имеют в высоту около пяти метров, и когда идёт речь об «охоте на Энеми», обычно имеют в виду именно Диких. Опытные бёрст линкеры могут, хоть и с огромным трудом, побеждать их в одиночку, но нужно учитывать, что Энеми такого класса могут ходить группами, и в пылу битвы можно с лёгкостью привлечь внимание других Энеми, которые на раз втопчут незадачливых охотников в землю.

Наконец, четвёртый класс, Малый, часто используется Легионами как мишень для экзамена на «профпригодность». Другими словами, умение побеждать таких Энеми в одиночку — доказательство зрелости бёрст линкера. На прохождение этого испытания обычно решаются бёрст линкеры седьмого уровня, что позволяет сказать, что один Энеми Малого класса примерно равен по силе аватару седьмого уровня.

Поскольку Харуюки пока что остановился на пятом уровне, ему никогда не приходилось нападать на Энеми Малого класса в одиночку. Случалось, что он привлекал внимание таковых случайно, после чего немедленно пускался в бегство. Обычно в ходе этого бегства его догоняли их дальнобойные атаки, которые, несмотря на непримечательный вид, причиняли страшную боль.

Но сейчас он не должен бежать.

Он стоял ради Тиюри, которая три дня потратила на поиски этого Энеми, невзирая на опасности неограниченного поля.

Он стоял ради Шоколад, единственного бёрст линкера Сетагаи, нашедшего силы сопротивляться ISS комплектам.

Он стоял ради Минт и Плам, дружбу которых с Шоколад пытались уничтожить насильно вживлённые комплекты.

И, наконец, он стоял ради Маженты Сизза и Авокадо Авойдера. Он не мог объяснить, почему, но знал, что ради их же блага он не должен проиграть эту битву.

— Давай! — крикнул Харуюки и перекрестил перед собой руки.

И в следующее мгновение камень во лбу Карбункула крестообразно вспыхнул и испустил рубиновый лазер.

По сравнению с залпом из пушки Красной Королевы, испарившей Кроу десять раз подряд, этот пучок энергии был гораздо уже и гораздо плотнее. Как только он ударил в броню на руках, воздух перед Харуюки окрасился оранжевым маревом.

Скорее всего, это срабатывал эффект серебряной брони, отражавшей 95% световой атаки обратно. Но оставшиеся 5% проникали в броню и разъедали её. Броня — главное оружие металлического аватара, и стоит лазеру пробить его, как тело аватара моментально испепелит. А значит, если бы Харуюки продолжил так стоять, его ждала бы та же судьба, что и во время тренировок с Нико.

«Нельзя просто пытаться отбить свет», — обращался сам к себе Харуюки, превозмогая обжигающую боль. — «Зеркало — это не просто отражающая свет плоскость. Отражение — значит отвержение. Но вещь, созданная отвергать свет, не может быть настолько прекрасна, не может так брать своим видом за душу.»

В памяти ожило огромное трёхстворчатое зеркало, которое он видел дома у Синомии Утай в реальном мире, в театре Но Сугинами.

Перед тем как надеть маску и выйти на сцену, актёр театра Но фокусируется, сидя перед зеркалом. Утай называла это зеркало «границей между двумя мирами».

Граница. Это слово обозначало как барьер, так и дорогу.

Другими словами, зеркало — не просто плоскость, это ещё и вход, и выход. Оно впускает свет, ведёт его, и вновь выпускает.

Харуюки начал смутно постигать, что именно означает это душевное состояние, когда Утай показала ему то тройное зеркало и когда поведала ему печальную историю её брата, Синомии Кёи, Миррор Маскера.

Это ощущение превратилось в понимание чуть позже, в ходе битвы с таинственным металлическим аватаром Вольфрам Цербером. Вкусив полное поражение, которое началось с самого начала битвы, сегодня днём он прошёл через специальную тренировку и вызвал его на ответный поединок. И ему удалось победить благодаря тому, что он использовал переданное Черноснежкой Смягчение, чтобы превратить силу атак противника в энергию для бросков, которыми он и размазал его о землю.

Попытайся он во время битвы сопротивляться силе Цербера своей собственной силой, и его броню бы разорвало в клочья, как вчера. У Харуюки получилось превратить технику в «Возврат» именно потому, что он принимал атаки противника, сливал его движения со своими.

А значит... то же самое может сработать и с лазером.

Истинное зеркало принимает свет, разворачивает его и испускает. Другими словами...

Оно применяет Смягчение к свету.

«Не бойся!» — обратился Харуюки сам к себе, отвлекая своё внимание от начавшей убывать шкалы здоровья. Броня его всё ещё держалась. — «Я — Сильвер Кроу. Среди всех дуэльных аватаров Ускоренного Мира я ближе всего к тому, чтобы быть зеркалом. Пусть в моём имени нет слова «Миррор», как у брата Синомии, пусть мне далеко до него, но на мгновение... хотя бы на одно мгновение у меня должно получиться слиться со светом. Я смогу стать «границей», которая его направит.»

«Ну же, отбрось страх, отбрось напряжённость... и впусти свет!»

Всё ещё держа руки перед собой, Харуюки нагнулся вперёд, немного расслабился и поднял голову.

Сквозь алую завесу он встретился взглядом с продолжавшим испускать из своего лба сильнейший лазер Малым Энеми. И тут...

Шкала здоровья перестала убывать. Погасло марево. Но лазер не прервался. Он продолжал лететь, но стал собираться в плотный алый шарик перед скрещёнными руками Харуюки.

— Сю... да-а-а! — воскликнул Харуюки и, разворачиваясь влево, начал выбрасывать вперёд правую руку.

Он направлял её в сторону Авокадо Авойдера, продолжавшего плавить своим языком тело Шоколад.

Вздрогнул воздух, и лазер Карбункула, преломившись примерно на сто двадцать градусов, полетел дальше. Он попал точно в нижнюю часть тела Авокадо и с лёгкостью прошёл сквозь броню.

Но он не начал вгрызаться в его тело. Толстый мягкий материал тела Авокадо начал поглощать энергию, так же, как он поглощал физические атаки.

Будь эта атака пулемётной очередью или просто ударной волной, тело Авокадо её, быть может, и выдержало бы. Но, как и предполагала Шоколад, жар оно переносило плохо, и Авокадо начал быстро краснеть вокруг точки попадания лазера. Противник встрепенулся, всё ещё не желая выпускать Шоколад из своего рта, но выдержать лазер Энеми, пусть и Малого класса, с помощью одного лишь желания не представлялось возможным.

Уже через три секунды всё яйцеподобное тело раскалилось докрасна, и по нему побежали трещины. А в следующий момент...

Раздался низкий вязкий звук, и тело Авокадо Авойдера расплавилось. Вязкая жидкость полетела к земле, начав испаряться прямо в воздухе. Конечно же, его рот тут же исчез, освободив Шоколад. Не успела та упасть на землю, как её подхватила подбежавшая Тиюри. Словно увидев спасение Шоколад, Карбункул резко ослабил лазерную атаку, и вскоре луч прервался.

— Фу-ух... — протяжно вздохнул Харуюки, расслабляясь.

Осмотрев свои руки, он заметил, что броня на них не просто не выжжена, она сверкает серебром... вернее, «зеркалом», ещё сильнее, чем раньше. Он изумлённо смотрел на то, как зеркала на руках вновь начали превращаться в серебро.

«Это что, было Идеальное Зеркало? У меня получилось его применить?..» — спросил он сам себя, но ответа, конечно же, не последовало. Разумеется, он мог открыть меню и посмотреть список способностей, но сейчас ему не до этого.

Потому что битва как раз вступала в финальную стадию.

Убедившись, что Лавовый Карбункул не собирается его преследовать, Харуюки направился обратно к Шоколад и Тиюри. Однако не успел он сделать и шага, как изумлённо замер.

Он увидел, как недалеко от них по земле катился странный объект, коричневый шарик диаметром сантиметров 30. Могло показаться, что это очередное творение Шоколад, но Харуюки чувствовал, что это не так. Пока Харуюки ошарашенно смотрел на него, из шарика вдруг вылезли короткие ручки и ножки, и объект быстро побежал на запад, в сторону наблюдавшей за битву у стены собора Маженты Сизза.

Подойдя к Тиюри, Харуюки тихо спросил:

— Что... это?

— Ч-что ты меня-то спрашиваешь?..

Более внятный ответ дала Шоколад, оставаясь лежать на руках у Тиюри.

— Наверное... это настоящее тело Авокадо. Вернее, «семя»... думаю, на него можно не обращать внимания, оно нам не навредит.

— С-семя?.. Да уж, этот аватар действительно исключение из всех возможных правил...

Замотав головой, Харуюки отбросил посторонние мысли и оценил взглядом состояние Шоколад. Её пышная юбка почти полностью расплавилась, шоколадные руки — ободраны. Но все её конечности остались на месте.

Словно подтверждая мысли Харуюки, Шоколад шепнула Тиюри:

— Спасибо, Белл. Можешь опустить меня на землю.

— ...Хорошо.

Тиюри осторожно нагнулась, и Шоколад коснулась ногами земли. Она слегка пошатнулась, но тут же восстановила равновесие. Качнув одетой в большую шляпу головой, она уверенно повернулась на юг.

И, словно он ждал этого взгляда...

Воздух сотряс уже привычный, тяжёлый, вибрирующий звук активации тёмной Инкарнации ISS комплекта. Минт Миттен и Плам Флиппер уничтожили мешавших им марионеток Тёмными Ударами.

Время действия Фонтана Какао уже подошло к концу, и шоколадная лужа больше не накрывала землю. По белому полу Святой Земли к ним вяло шли два аватара женского пола. Глаза их комплектов мерцали кроваво-красным светом.

Харуюки и Тиюри уже встали в боевую стойку, но Шоколад качнула головой, остановив их. Её израненный аватар тоже сделал шаг вперёд, и через несколько секунд старые друзья остановились в двух метрах друг от друга.

Первой заговорила одетая в вязаную шапку и большие варежки Минт Миттен:

— Почему ты не идёшь с нами, Чоко?..

Вслед за этим раздался тихий голос одетой в круглый шлем Плам Флиппер:

— Давай станем сильнее и этой силой изменим мир, Чоко...

Хотя они и обращались к ней нежно, голоса их звучали отрешённо. Глаза тоже выглядели тускло, и казалось, что слова произнесли не сами аватары, а торчащие из груди комплекты. Впрочем, возможно, что так и есть.

Главная особенность ISS комплектов состоит в том, что каждую ночь, пока их владельцы спят, они синхронизируются между собой. Таким образом они получают негативные эмоции остальных владельцев и передают им эмоции своего. А значит, тьма в сердцах Минт и Плам синхронизировалась с той, что жила в Маженте Сизза, владеющей главным комплектом Сетагаи.

— Минмин... Прико... чтобы менять мир, такая сила не нужна, — начала отвечать Шоколад, изо всех сил стараясь стоять ровно. — Чтобы изменить мир... нужна только вера. Этому меня научили эти два человека...

Обернувшись, она окинула взглядом Харуюки и Тиюри, а затем вновь повернулась вперёд.

— Мы всегда боялись мира «снаружи», как в реальности, так и в Ускоренном Мире. Мы запирались в маленькой уютной коробочке, где никто не может нас ранить... и не смотрели в глаза ни прошлому, ни будущему. Но мы ошибались. Мы стали бёрст линкерами... ради того, чтобы ускоряться. Чтобы отбросить горькие воспоминания и идти вперёд. С каждым шагом раздвигать границы коробки и менять мир. Вам... не нужна эта чужая сила, Минмин, Прико!

Произнеся эти слова заплаканным голосом, Шоколад последовала своему же наставлению и заставила своё израненное тело сделать шаг. Затем ещё один. И ещё.

Она встала совсем рядом с Минт и Плам.

Линзы их глаз стали ещё темнее, зато глаза ISS комплектов вспыхнули ещё ярче. Их правые руки, совершенно непохожие друг на друга, покрылись одной и той же чёрной аурой. Харуюки попытался было податься вперёд, но Тиюри кратко покачала головой, одёрнув его.

Они начали вскидывать руки медленными, неловкими движениями, словно их суставы заржавели.

Шоколад же, даже не пытаясь защититься, раскинула в стороны руки и обняла своих подруг.

ISS комплекты яростно вспыхнули. Но она принимала всю ненависть, весь страх, что испускали эти бездушные глаза. И чем беспорядочнее становились эмоции комплектов, тем сильнее менялись настоящие глаза Минт и Плам. В тёмно-серых линзах начал мерцать всё более сильный свет, и вместе с этим их вскинутые кулаки замерли в воздухе и задрожали. Кружившая вокруг них тёмная аура хоть и становилась плотнее, но начала неуверенно колыхаться.

Если бы обе они применили Тёмный Удар с такого расстояния, Шоколад моментально разорвало бы в клочья. В то же время, если Шоколад планировала довести до конца свой изначальный замысел и лишить Минт и Плам очков с помощью Удара Возмездия, то сейчас ей представился единственный шанс сделать это.

Но Шоколад не двигалась. Она стояла, склонив голову, и продолжала крепко обнимать своих подруг.

Из мерцавших тусклым светом глаз Минт и Плам скатились капли белого цвета и сверкнули в воздухе.

И в этот самый миг. Неподвижно стояли все легионеры Пети Паке, Харуюки, и даже наблюдавшая за всем издалека Мажента Сизза, но начала двигаться Тиюри, Лайм Белл.

Она подняла над головой своё Усиливающее Снаряжение, «Хоровой Перезвон», и начала размахивать им против часовой стрелки. Один за другим послышались удары колокола, похожие на школьный звонок. Один, два, три, четыре.

Она резко опустила колокол, и из него полился свежий цитрусовый свет. И одновременно с этим она произнесла название техники:

— Цитрон... Ко-о-о-о-о-олл!!

Свет колокола, похожий на реку сияющих крестов, полетел по прямой, окутав одновременно и Минт, и Плам. Их тела поглотил столб света и немного приподнял над землёй.

Тиюри пригнулась и, придерживая колокол правой рукой, продолжала изо всех сил поддерживать свет. Харуюки рефлекторно подошёл к ней и положил правую руку ей на спину. Он ощутил, как её маленькое, словно у Шоколад и её друзей, тело, мелко дрожало от того, как сильно она фокусировалась.

Помимо первого режима Зова Цитрона, которым Тиюри в начале боя восстановила энергию Шоколад, есть ещё и второй, неизбежно опустошавший её шкалу до конца. В этом режиме спецприём мог отменить до четырёх долговременных изменений статуса аватара. Другими словами, он мог вернуть потерянную часть тела, убрать паразита, отменить вызов или же получение экипировки.

Поскольку получение ISS комплекта относилось как к заражению паразитом, так и к получению Усиливающего Снаряжения, второй режим должен на него подействовать. Но неделю назад Такуму, ничуть не сомневаясь в своих словах, сказал им, что с помощью этой техники комплект не уничтожить. Дело в том, что комплект цепляется за жажду силы, скрывающуюся в сердце владельца, и, обращая это желание в Инкарнацию, вызывает Оверрайд, отменяющий действие Зова Цитрона.

Исходя из этой логики, можно предположить, что и сейчас им не удастся таким образом уничтожить комплекты Минт и Плам, но их случай отличался от случая Такуму одним принципиальным моментом. Они приняли комплекты не сами — Мажента Сизза разрезала их тела ножницами и вживила их насильно.

Да, они только что произнесли слова о том, что хотят силы, но слова эти шли не из их собственных душ. Эти мысли проникли в их сознания от ночных синхронизаций с другими владельцами комплектов. А раз так... если в них всё ещё осталось неприятие комплекта и любовь к Шоколад, то у Зова Цитрона оставался шанс избавить их от паразитов.

— У... моляю!.. — закричала Тиюри тонким голосом. — Сгиньте!..

Харуюки продолжал поддерживать её рукой и молился вместе с ней. Если этот план провалится, то они либо убьют Шоколад, либо она сама будет вынуждена казнить их. И Харуюки ни за что не хотел видеть ни того, ни другого.

ISS комплекты в груди окутанных бледно-зелёным свечением Минт и Плам отчаянно сопротивлялись, сверкая кроваво-красным светом. Глаза комплектов раздулись, и опутывавшие их жилы яростно пульсировали.

И тут... вскинутые правые руки аватаров начали медленно опускаться. Начала гаснуть похожая на миазмы тёмная аура. Разжались кулаки, и дрожащие руки потянулись к Шоколад.

— Минмин! Прико! — воскликнула Шоколад и немедленно ухватилась за их ладони.

А в следующее мгновение черные жилы ISS комплектов словно увяли, а глаза бессильно сомкнули веки. Паразиты превратились в чёрный дым, который тут же развеяло зелёным светом.

Когда закончился Зов Цитрона, в груди Минт Миттен и Плам Флиппер уже не осталось никаких посторонних объектов.

Харуюки тут же придержал едва не свалившуюся на землю Тиюри, внимательно следя за происходящим, но, к его удивлению, в отличие от того раза, когда он уничтожил комплект Олив Граба, в этот раз в небо неограниченного поля не взлетели красные нити. А значит, комплектам не удалось сбежать.

И это могло означать лишь одно: их план удался — отмотка времени развоплотила комплекты, полностью уничтожив их.

— Получилось... ты сделала это, Белл! — произнёс Харуюки, сжимая левый кулак.

Тиюри, продолжая опираться на его правую руку, подняла взгляд и устало улыбнулась.

Минт Миттен и Плам Флиппер, потеряв сознание, закрыли глаза и повисли на Шоколад.

Когда Харуюки и Тиюри подошли к ней, шоколадный аватар поднял опущенную голову. На её гладких щеках сияли две блестящие дорожки.

— В самом конце, когда я взяла их за руки... я услышала их голоса. Они сказали: «Прости нас, Чоко»... — хрипло прошептала Шоколад, и Харуюки с Тиюри размашисто кивнули ей.

— Да, теперь все позади. Когда они очнутся, то снова будут сами собой, — сказал Харуюки.

— Ты молодец, Шоко. Комплекты исчезли именно потому, что твои чувства дотянулись до них, — добавила Тиюри.

В ответ Шоколад кивнула и, после небольшой паузы, сказала:

— Теперь и вы можете звать меня «Чоко».

Слова эти она произнесла так, словно пыталась как можно быстрее вернуться к нормальной речи. Харуюки уже успел усмехнуться, как вдруг услышал:

— Но больше я себя пробовать на вкус не дам.

И эти слова заставили его остолбенеть.

Тиюри, не понимая, о чём идёт речь, склонила голову, а Шоколад уже была готова раскрыть ей, что наделал Харуюки...

Как вдруг неподалёку раздался пронзительный визг Лавового Карбункула Култян, тут же заставивший их оглядеться по сторонам.

Они увидели, как с запада к ним приближается стройная фигура. На мгновение они напряглись, но тут же расслабились. Мажента Сизза уже успела разобрать свои ножницы, и более того — повесила клинки на пояс.

Конечно, на ней ещё оставался ISS комплект, и она могла, в теории, применить Тёмный Выстрел. Но на практике она не могла и этого. Её левую руку отрубил Харуюки Лазерным Мечом, а правой она придерживала тридцатисантиметровый шар... «семя» Авокадо Авойдера.

— Шо... Чоко, придержи Култян. Скорее всего, она не драться пришла, — тихо сказал Харуюки, и Шоколад кивнула, хотя с лица её тревога сходить не торопилась.

Повернувшись на восток, она махнула Карбункулу рукой, и тот послушно лёг на пол.

— Ого... какой дрессированный... — восторженно заметила Тиюри, которая уже успела почуять, что битва позади.

Однако они продолжали ждать. Мажента Сизза подошла к ним практически вплотную.

Сильвер Кроу сильно изранили её ножницы и обжёг лазер Култян, но и Мажента выглядела не лучшим образом. Некоторые из фиолетово-красных лент, опутывавших её тело, висели порванными, обнажая часть её истинного тела. Кроме того, она по-прежнему должна испытывать боль от потери руки, но на её лице держалась лишь вялая улыбка.

— Одного того, что вы смогли отразить лазер Энеми и растопить броню Авокадо, хватило бы, чтобы поразить меня, но я поверить не могу, что вы смогли уничтожить ISS комплекты. Наверное, этого стоило ожидать от её подданных...

— Ты знаешь Чёрную Королеву?.. — спросил её Харуюки.

Мажента пожала худыми плечами.

— По крайней мере, я знаю, что если буду досаждать вам дальше, то встречусь с ней самой, а этого мне не хочется...

— Выходит, ты больше не будешь мешать Чоко и её друзьям? — сразу же уточнила Тиюри, и Мажента вновь улыбнулась.

— Увы, но у меня нет другого выхода. Если я вновь заражу их, вы просто уничтожите комплекты снова, не так ли? Придётся идти не на север, а на восток.

Эти слова означали, что хоть она и оставила мысли о привлечении Шоколад и её подруг в свою армию, но собиралась продолжить свою работу по распространению ISS комплектов по Ускоренному Миру. Харуюки хотел было спросить её, почему она так упорствует, но... он уже знал ответ. Она хотела искоренить неравенство, которое возникает в Ускоренном Мире из-за разности в способностях и внешнем виде.

Харуюки стиснул зубы и перевёл взгляд с неё на коричневый шар, который она придерживала правой рукой.

Трудно поверить, что это и есть истинное тело Авокадо Авойдера, огромного аватара ростом в два с половиной метра. Но и ручки, и ножки, и похожие на бусинки глаза не оставляли никаких сомнений. А главным доказательством служил прикреплённый к груди крошечный ISS комплект.

— Ну что же... посмотрим, кто победит. Успеешь ли ты добиться своего, или же мы уничтожим тело ISS комплекта до того, как это случится, — сказал Харуюки, подавив возникшие чувства, и в ответ Мажента улыбнулась самой широкой из улыбок, которую он видел на её лице.

— Знаешь, что самое странное?.. Когда такие слова говоришь ты, они почему-то не кажутся бравадой и блефом. Хорошо, я принимаю твой вызов. Но перед этим... вы заслужили награду за победу в этой битве.

Она вытянула два пальца на руке, которой держала Авокадо, и между ними вдруг появилось две прямоугольные карты. Харуюки знал, что это карты предметов, но он никогда не видел карты такого матово-чёрного цвета. Спереди алым шрифтом было написано название вещи.

— Это те ISS комплекты, которые вы отделили от Минт Миттен и Плам Флиппер. Они вернулись в мой инвентарь, но я подозреваю, что ими уже не воспользоваться... вы испортили их этой вашей добротой и заботой. Поскольку мне они уже не нужны, забирайте их себе.

Она произнесла эти слова тоном, по которому невозможно уловить, что именно она хотела сказать, а затем щёлкнула пальцами. Карты пролетели вперёд и воткнулись в плитку у ног Харуюки.

— З-забирайте... говоришь?.. — Харуюки раздумывал над тем, удастся ли ему сжечь их, а Мажента ещё раз пожала плечами.

— Делайте с ними, что хотите. Варите, жгите, разбирайте, анализируйте... ах да, и передайте от меня Циан Пайлу. Скажите, что когда я передала ему запечатанный комплект со словами «ты мне нравишься, поэтому я дам тебе карту», то говорила совершенно искренне.

Услышав это, молчавшая всё это время Тиюри тут же встрепенулась и закричала:

— Эй!.. Почему это мы должны передавать ему такие слова?! И вообще, с чего это Пайл вдруг тебе понравился?!

— Ну как же, у него такая прекрасная асимметричная форма... кстати говоря, ты тоже очень ничего, — хладнокровно ответила Лайм Белл Мажента и соблазнительно улыбнулась ей.

Даже Тиюри не нашла, что на это ответить, и застыла на месте. Кратко усмехнувшись, Мажента развернулась на месте. Больше она не сказала ни слова.

С семенем Авокадо под мышкой она ушла в сторону станции Сакурадзёсуй. Провожая её взглядом, Харуюки испытывал противоречивые чувства.

Скорее всего, Мажента Сизза продолжит распространять ISS комплекты по Ускоренному Миру. Если он хочет остановить её, ему нужно напасть прямо сейчас, убить её, а затем продолжать делать это каждый час, пока у неё не закончатся очки. С их разницей в силе это вполне возможно.

Но... о том, что они могут так поступить, знала и сама Мажента. Она могла сбежать в тот самый момент, когда они очистили Минт и Плам от ISS комплектов, и тем самым обезопасить себя.

Но она не сделала этого. Она подошла к Харуюки и Тиюри, чтобы поговорить с ними. И в её действиях, включая передачу двух карт, трудно уловить намёк на западню или подлость. Скорее всего, Мажента вернулась на поле проигранной битвы из-за своей гордости, с которой ничего не мог поделать даже её ISS комплект.

И Харуюки не мог ударить такого противника в спину.

Он отвёл взгляд от удаляющегося силуэта, нагнулся и подобрал с земли чёрные карты. Сбоку послышался обеспокоенный голос Тиюри:

— И-их точно можно трогать?

— Если не нажимать кнопку использования и не давать команду на активацию, то ничего плохого произойти не должно... — сказал Харуюки, но ему самому становилось не по себе от того, что именно он держит в руках, поэтому он быстро открыл меню и поместил обе карты в инвентарь.

Закончив, он вновь поднял голову. Фигура Маженты Сизза на площади уже исчезла.

Пытаясь переварить возникшую в нём странную смесь из чувств, Харуюки повернулся налево. Два аватара-девочки, которых Шоколад держала в руках, как раз начали пробуждаться, и их тонкие ручки мелко вздрогнули.

Харуюки попытался было подойти к ним, но тут его схватила Тиюри.

— Давай лучше оставим их наедине друг с другом, — шепнула она, и Харуюки согласно кивнул.

Они смотрели издалека и не слышали происходящего, но видели, как Шоколад Папетта, Минт Миттен и Плам Флиппер неторопливо разговаривают друг с другом. Спустя какое-то время они протянули друг к другу коричневые, голубые и фиолетовые руки и крепко обнялись.

От этой прекрасной картины дух Харуюки захватило настолько, что он не сразу заметил, как в нижнем левом углу поля зрения появилась новая фигура. Когда он, наконец, заметил её, он едва не подпрыгнул на месте. Это оказался похожий на броненосца Энеми с сияющим рубином во лбу — Култян.

Хотя Шоколад и отдала ей команду «лежать», та, видимо, не сдержалась. Энеми подошёл к девочкам и, мурлыча, потёрся о них своей гладкой головой.

Харуюки продолжал молча наблюдать за всеми четырьмя членами Легиона «Пети Паке». В какой-то момент Тиюри взяла его за руку, но когда это произошло — он и сам не заметил.

Хотя поход в Сетагаю, который должен был стать простой тренировкой с участием Энеми, превратился сначала в неожиданное знакомство, а затем и яростную битву, Харуюки всё равно благодарил судьбу за то, что случилось здесь и сейчас.

Тиюри, судя по всему, думала также. Слуха Харуюки коснулись слова, явно произнесённые сквозь счастливые слезы:

— Я так рада...

Харуюки казалось, что они провели в ускоренном состоянии довольно длительное время, но когда они вернулись в реальный мир, то он увидел, что не успело пройти и минуты.

Из приоткрытой двери доносился заманчивый запах свинины в соусе, но до ужина, который должен начаться в половину седьмого, оставалось ещё почти десять минут. «А ведь я столько летал, ждал и сражался!» — мысленно пожаловался Харуюки, но, увы, бёрст линкер не мог замедлить время для своего сознания.

Он, продолжая лежать на кровати, заметно более мягкой по сравнению с его собственной, медленно выдохнул.

— Ну ладно, Хару, давай хоть тут плакать не будем, — послышался голос слева, и Харуюки рефлекторно повернулся.

И действительно, стоило ему так сделать, как из глаз скатилась таинственная жидкость, пробежала по щеке и упала на покрывало.

— Я н-не плакал! — запротестовал он, словно маленький мальчик, и быстро вытер глаза ладонью, но слёзы продолжали течь, словно из прохудившейся трубы.

Понимая, что спорить уже бесполезно, он собрался повернуться спиной к Тиюри...

Как вдруг сквозь пелену перед глазами увидел, что и на её лице было что-то блестящее.

— Да ты и сама плачешь, — надувшись, прошептал Харуюки.

Тиюри же не стала прятать слёзы, вместо этого широко улыбнувшись.

— Ведь... ведь меня переполняет и радость, и печаль... что я могу поделать против сразу двух эмоций?

— Ну, да... против двух, конечно, ничего... — согласился Харуюки с её странной логикой.

В то же время в глубине души он понимал, о чём она говорила.

Большую часть эмоций, которые испытывал Харуюки, провожая взглядом Маженту Сизза и Авокадо Авойдера, составляла именно «печаль».

И печаль эту подпитывали мысли о том, что всё могло сложиться по-другому.

— Почему?.. — спросил Харуюки, глядя в потолок, ощущая, как к горлу вновь подступает ком. — Почему мы должны вот так сражаться с ними?..

Если простые дуэли на обычных дуэльных полях являются именно «раундами» файтинга, где в бою сходились умения, знания и характеры, то битвы на Инкарнациях на неограниченном нейтральном поле — именно «войны», где в яростных схватках сталкивались гнев и ненависть.

Хотя Харуюки и стал бёрст линкером всего восемь месяцев назад, а пятого уровня достиг совсем недавно, он уже не раз проходил через это. И в таких битвах он не ощущал ни азарта, ни наслаждения. Сегодняшняя битва с Мажентой Сизза не оказалась исключением. Ему удалось с трудом вырвать победу с помощью Лазерного Меча, воспользовавшись уязвимостью противника, полагающегося на Тёмный Удар, но от этой победы в его сердце осталась лишь грусть.

— Если бы мы не считали Сетагаю заброшенной зоной, а ходили бы туда в гости... и повстречались бы с ними, хотя бы как бёрст линкеры с бёрст линкерами, сразились бы с ними в обычных дуэлях, то наверняка и они...

«Стали бы нашими друзьями», — эти слова застряли в его горле. Харуюки вновь попытался отвернуться, но тут Тиюри ухватила его за плечо.

— Ещё... ещё не всё потеряно, Хару. Давай встретимся с Мажентой и Авокадо снова, после того, как мы уничтожим все ISS комплекты. И позовём с собой Таккуна, Снежку, Фу и Уи. И тогда... и тогда...

— Да... ты права, — Харуюки кивнул и вытер глаза. Слёзы, наконец, прекратились.

Тиюри поднялась с постели, потянулась к коробке с салфетками и вытерла глаза. Затем она отключила их кабели и, сматывая их, заговорила уже совсем другим голосом:

— А теперь о главном, Хару. Я всё видела! Ты блестяще отразил лазер Култян! Выходит, ты успешно освоил эту способность?!

— Э? Ну-у... даже не знаю... — произнёс Харуюки, поднимаясь с кровати и почёсывая голову.

В ответ от Тиюри донёсся разочарованно-сокрушённый голос:

— Что это ты изображаешь? Ты что, не можешь даже сказать, выучил ты способность или нет?!

— В-видишь ли... чтобы это узнать, мне нужно, чтобы меня кто-то ещё атаковал лазером...

— Ты чего?! Тебе не нужно так мучиться, просто открой меню Брейн Бёрста и посмотри на окно статуса Сильвер Кроу, только и всего!

— !.. — Харуюки, осознав её правоту, хлопнул руками о колени, а лицо Тиюри стало ещё более сокрушённым.

Харуюки, впрочем, сразу полез в меню и не заметил этого. Щёлкнув по иконке в виде пылающей буквы «В», он открыл за этим окно статуса аватара.

Затем он с опаской открыл закладку способностей. На мгновение ему захотелось отвести взгляд в сторону, но он стиснул зубы, посмотрел в окно... и увидел в нём две строчки.

— О, ого! Две! — воскликнул Харуюки, и нетерпеливая Тиюри немедленно подалась вперёд.

— А ну-ка, дай посмотреть!

Вновь размотав XSB кабель, она соединила их нейролинкеры между собой. Чтобы увидеть окна Брейн Бёрста, мало установить кабельное соединение, необходимо и самому быть бёрст линкером.

— Та-ак, ну-ка...

Тиюри прижала к нему своё лицо практически вплотную, и они вместе пробежались глазами по открытому окну.

Текст на первой строчке гласил «Aviation». Это хорошая знакомая всем способность полёта.

А вот на второй написано... «Optical Conduction».

— Э-э... — изумлённо обронил Харуюки.

Тиюри немедленно удивлённо наклонила голову.

— Странно... я думала, что «Идеальное Зеркало» по-английски будет писаться... несколько по-другому.

— А-ага... я тоже так думал... — Харуюки кивнул, ощущая, как в груди его растёт нехорошее предчувствие.

Но он тут же напомнил себе, что смог стать зеркалом и действительно отразил лазер. С этими словами он открыл словарик и попытался произнести в него эти слова.

Судя по всему, получилось у него неплохо, и словарь немедленно выдал ответ. Вместе с Тиюри они медленно прочитали его:

— Оптическая... Проводимость?

Вот только от перевода смысла особо не прибавилось. Харуюки и Тиюри дружно склонили головы, и в этот момент с другой стороны двери послышался долгожданный голос её мамы:

— Ти, Хару, ужин готов!

Ощущение голода и предвкушения тут же выбили из головы сомнения и страхи, возникшие из-за того, что он выучил вовсе не то Идеальное Зеркало, о котором ему говорили на Конференции Семи Королей.

Харуюки вздохнул, повернулся к Тиюри и сказал:

— Продолжим после ужина.

В ответ девушка, с которой он дружил уже четырнадцать лет, покачала головой и ответила:

— Иногда, Хару, я сама поражаюсь тому, насколько крепкой бывает твоя психика.

Глава 6

На следующий день, 27 июня.

Фронт сезона дождей упорно не хотел покидать Токио, и сегодняшнее утро вновь началось с измороси.

Харуюки вышел из дома на десять минут раньше обычного, прихватив с собой старый отцовский зонт. Он пошёл на юг по тротуару Седьмой Кольцевой, пробираясь к пешеходному мосту через Центральную Линию. Сегодня настал четверг, день очередной битвы Аш-Кроу.

Одно из неписанных правил этих битв состояло в том, что победитель прошлой битвы тратит одно очко, чтобы вызвать проигравшего на бой в следующий раз. Однако в конце прошлой битвы, во вторник, Сильвер Кроу и Аш Роллера ударила молния уровня «Гром и Молния», одновременно прикончив их обоих.

В случае ничьи в следующий раз дуэль начинал атакованный игрок, и, следуя этому правилу, нынешнее право вызова принадлежит Кроу. Однако сегодня Харуюки, забравшись на мост, не подключил нейролинкер к глобальной сети. Вместо этого он прошёл дальше, вновь спустился на Седьмую Кольцевую и встал у входа в магазин на углу.

Минуты через две недалеко от него остановился зелёный электроавтобус, и из него вышел один пассажир. В руках она держала белый зонт, а на плече — небольшую сумочку, которая мелко подпрыгивала, пока девушка бежала в его сторону.

— О-осторожно Кусакабе, не спеш... — поспешил предупредить её Харуюки, и в этот самый момент её коричневая туфля скользнула по влажной дороге.

Вмиг потеряв равновесие, девушка завалилась сначала налево, затем направо, а затем каким-то чудом умудрилась остановиться перед Харуюки, так и не упав.

Харуюки тут же убрал руки, которые уже протянул, чтобы подхватить её, и поздоровался:

— Доброе утро, Кусакабе.

— Доброе... утро, Арита.

С этими словами воплощение Аш Роллера в реальном мире, Кусакабе Рин, кратко поклонилась, не выпуская зонта из рук. Как и Харуюки, учится она во втором классе средней школы, но ходит в женскую школу Сасадзука в Сибуе, до которой добиралась на автобусе от своего дома в Эготе, Накано.

Сасадзука находится рядом с железной дорогой линии Кейо, и в четырёх станциях от неё — Сакурадзёсуй, которую Харуюки посетил вчера вечером. Хотя между этими станциями нет и четырёх километров, эта территория является пограничной между Сугинами, Сибуей и Сетагаей, и в Ускоренном Мире это расстояние кажется бесконечно большим. За весь вчерашний вечер Харуюки так ни разу и не задумался о том, как близко он находился к станции Сасадзука.

«Кстати, школа Рин находится в зоне Сибуя 3, это точно к востоку от Сетагаи», — всплыла в голове Харуюки мысль, и что-то в ней не давало Харуюки покоя. Впрочем, вид Рин, улыбающейся ему из-под зонта, заставил его выбросить ту из головы.

— Прос-ти, что попро-сила тебя об этом... — сказала Рин, и попыталась вновь поклониться, но Харуюки замотал головой и левой рукой.

— Д-да ничего страшного! Подумаешь, встретились до дуэли, а не после.

«Просьба» Рин была крайне скромной — она лишь попросила о встрече до начала традиционной дуэли. Харуюки собирался поговорить с ней после битвы, но вряд ли смена порядка событий на что-либо повлияла бы.

Но почему Рин захотела начать сегодняшнюю дуэль позже?

Словно почувствовав этот вопрос, Рин смущённо вжала голову в плечи и сказала:

— Я... подумала, что если мы сначала сразим-ся, то мой брат может тебе наговорить лиш-него...

— Лишнего?.. Ты о чём?..

— Ну-у, например... «Чёртова ворона, да как ты смеешь приглашать мою сестрёнку на фестиваль?!»...

— Я... ясно. Понимаю. Прекрасно понимаю, — Харуюки закивал.

Отыгрыш Рин получился таким убедительным, что на лбу Харуюки немедленно выступил пот.

Хотя Рин и является воплощением Аш Роллера в реальной жизни, характер, вернее, душа дуэльного аватара принадлежит не ей. Этот постапокалиптический гонщик на самом деле воплощение её брата Кусакабе Ринты, бывшего мотогонщика. Хотя Харуюки и знал об этом, он до сих пор не понимал, как это работает.

Аш Роллер до безумия любил свою сестру и каждый раз злился, когда Харуюки пытался к ней приблизиться, но то, что он выходил из себя из-за приглашения на праздник, казалось совершенно бредовым с учётом того, что он — её брат. Харуюки пригласил Рин на фестиваль Умесато позавчера, после дуэли. Ашу это должно быть известно, а значит, сегодня во время дуэли он вновь может впасть в «мега-безумие».

«Хотя, погоди-ка, если мы с Рин ещё и перед боем поговорим, то не дойдёт ли безумие до гига и тера-уровня?» — задумался было Харуюки, но времени задаваться такими вопросами не оставалось. Судя по информационному табло на столбе рядом с остановкой, автобус, на который должна будет сесть Рин, всего в трёх остановках от них.

Оставив размышления о её брате, Харуюки щёлкнул по виртуальному интерфейсу и нашёл в документах приглашение на культурный фестиваль, до которого оставалось три дня. Каждому ученику полагалось по три приглашения, но для того, чтобы они не утекали малознакомым личностям, передавать их через глобальную сеть не разрешалось.

Сегодня утром Харуюки удалось убедить свою сонную мать поставить свою одобряющую подпись на одном из приглашений, и именно его он через местную сеть передал на нейролинкер Рин. Осталось два файла приглашений, но с ними Харуюки что-либо делать не собирался.

— Этот файл даст тебе пройти сквозь главные ворота Умесато. Не забудь сказать перед тем, как дойдёшь, чтобы я тебя встретил, — сказал Харуюки.

Рин сложила зонт на плече и осторожно, обеими руками, сохранила появившийся перед ней файл. На её точёном лице, чем-то похожем на мальчишеское, появилась широкая улыбка.

— Спасибо... большое. Я... очень ра-да. Я обязательно, обязательно приду.

— У-угу. Я, правда, только немного помогал проекту нашего класса...

Несколько дней назад он провёл небольшое исследование, в ходе которого выяснил, что секция кендо, где занимался Такуму, собиралась ставить некий «костюмированный постановочный бой», а секция атлетики Тиюри готовила лавку по продаже блинов. Более того, школьный совет вместе с его заместителем председателя Черноснежкой готовил нечто «секретное» в локальной сети. От всех этих знаний Харуюки ощущал себя немного неловко.

Конечно, он сам занимал важный пост председателя комитета по уходу за животными, но комитет этот существует лишь десять дней. Естественно, у него возникали мысли о том, чтобы попросить комнату, украсить её в стиле джунглей и запустить в неё единственное животное комитета — африканскую зорьку по кличке «Хоу», но потом он решил, что для совы, которая и так пережила сильнейший стресс после своего недавнего переезда из академии Мацуноги, выступление перед толпой будет перебором, и отказался от идеи, даже не предложив её «суперпредседателю» Утай.

Семеро учеников класса 2-С, не занятые в секциях и комитетах, организовывали выставку фотографий (естественно, виртуальных) «Коэндзи 30 лет назад». С одной стороны, вид автоматически меняющихся перед глазами фотографий впечатлял, да и к культуре такая выставка имела самое непосредственное отношение, но вся работа Харуюки свелась лишь к поискам фотографий 2010-х годов в архивах, поскольку существовали специальные программы для организации таких выставочных комнат. Всю работу они планировали завершить за субботу, так что Харуюки, к сожалению, нечем гордиться перед Рин.

Но Рин улыбалась всё так же радушно. Она подошла ещё на шаг ближе, крепко сжала ручку зонта и сказала:

— А-а, я, конечно, с удовольствием посещу ваш проект, но главное... я очень, очень, просто невероятно рада тому, что ты пригласил меня, Арита. Ведь... — она подвинулась ещё ближе и как можно тише закончила, — В Ускоренном Мире приглашать бёрст линкеров из другого Легиона в свою школу — одно из строжайших табу...

Харуюки выслушал эти слова с улыбкой, что можно назвать настоящим чудом, ведь обычно по его лицу можно было с лёгкостью прочесть, о чём он на самом деле думает.

Дело в том, что Харуюки до сих пор не обсуждал приглашение Рин на фестиваль Умесато ни с Черноснежкой, командиром его Легиона, ни с кем-либо ещё. Он просто решил, что «Рин и так знает личности всех легионеров Нега Небьюласа, так что ничего страшного не случится». А если случится? Что тогда?

Подавив в себе страх, Харуюки кивнул и ответил:

— В-всё будет хорошо, весь наш Легион будет с нетерпением ждать тебя... Кусакабе. И-и я тоже.

— Спаси-бо... огром... ное, — прошептала она и сделала ещё один шаг вперёд. В глазах её уже появилась влага.

Их зонты практически слились в один, и водостойкая ткань словно отрезала их от внешнего мира.

Затихли звуки дождя. Исчезли звуки электродвигателей. В таинственной тишине прозрачным ручьём тёк прерывистый голос Рин:

— Я... много, много раз пыталась представить. Как бы выглядел Ускоренный Мир, если бы в нём не было системы бёрст поинтов? Что, если бы дуэли приносили людям лишь радость побед и горечь поражений... и бёрст линкеры, перестав бояться раскрытия личности, начали бы дружить и в реальном мире?..

На мгновение голос Рин умолк, а в её серых глазах начали появляться большие чистые слёзы. Но она моргнула, разбив их о ресницы, а затем продолжила шептать потерявшему дар речи Харуюки:

— Но... я думаю, что даже если текущая система останется... этот день всё равно сможет однажды наступить. Что ты, Арита... сможешь изменить этот мир...

— Э-э... м-мне такое...

«Совершенно не под силу», — собирался закончить он, но Рин вдруг запечатала его губы левой рукой. Ощущение того, как её тонкий палец касается его губ, чуть не заставило его сердце выпрыгнуть из груди.

— Арита, просто продолжай летать в небесах Ускоренного Мира... как и всегда. Все, кто видят твою фигуру, начинают чувствовать... понимать что-то важное. Так же, как я.

Убрав пальцы с его губ, она коснулась ими своих, а затем улыбнулась. Её выражение лица оставалось таким чистым и невинным, что Харуюки даже не понял, что этим жестом она только что косвенно поцеловала его.

Продолжая улыбаться, Рин отступила на шаг. Их зонты отделились друг от друга, и в мир вновь вернулся шум дождя. Послышался звук двигателя приближающегося с севера автобуса.

— Вот и мой автобус... — сказала Рин, несколько раз моргнула и погладила серый нейролинкер на своей шее.

Этот аппарат с глубокой, похожей на молнию трещиной, носил её брат Ринта во время своих гонок.

— Буду с нетерпением ждать... фести-валя. Уверена, что и брат мой — тоже, — сказала она напоследок, поклонилась, развернулась и побежала.

Она вновь поскользнулась и вновь удержала равновесие. Через несколько секунд она добежала до остановки и запрыгнула в автобус.

Увидев, как она машет ему ручкой в окно, Харуюки опомнился и помахал рукой в ответ. С низким гулом автобус уехал на юг и вскоре проехал под пешеходным мостом.

Харуюки начал идти, прокручивая в голове слова Рин. Он взобрался на мост, дошёл до середины и нажал кнопку подключения на нейролинкере. И, как только подключился к сети, шепнул:

— Бёрст линк.

Послышался громкий звук, и мир окрасился в синий цвет. Появившись на базовом ускоренном поле в образе поросячьего аватара, Харуюки открыл список противников. Высветилось около десятка имён, но его интересовало только одно — «Аш Роллер».

«Радость побед... горечь поражений... и ничего более» — мысленно прошептал он, нажимая на кнопку дуэли.

Синий мир вокруг него начал быстро меняться. Вместе с ним и сам Харуюки превращался из поросёнка в серебристого дуэльного аватара.

Оказался он в воздухе, но быстро приземлился на поваленный ствол толстого дерева. Дорога вокруг него превратилась в заросшую долину, а здания — в огромные мшистые деревья. Уровень «Первобытный Лес» естественно-деревянного типа.

Стоило таймеру в верхней части поля зрения показать 1799, как с юга донёсся гул мощного двухцилиндрового мотора. Автобус Рин не успел отъехать даже на двести метров, и американский мотоцикл Аш Роллера преодолел бы это расстояние за пару мгновений.

Харуюки раскрыл сложенные крылья, спланировал с превратившегося в поваленное дерево моста на дно долины и стал ждать, пока мотоцикл доедет до него. В груди его всё ещё теплились эмоции, появившиеся от слов Рин, и он хотел немного поговорить с Ашем до начала битвы.

Уже через несколько секунд из зарослей показалась ярко-жёлтая фара. Первобытный Лес относится к уровням со сменой времени суток, и им достался ранний вечер, но фигуру восседавшего на мотоцикле гонщика все еще прекрасно видно.

Вид этого аватара в кожаной куртке с железными пластинами и скелетной маске казался родным. Но что-то в нём выглядело не так. Харуюки уже успел задуматься, но тут заметил алое пламя, горевшее в глазницах. Изо рта маски вырывался белый пар, оставлявший за мотоциклом длинный след.

— А, э-э, Аш... — но тут левый ботинок гонщика изо всех сил ударил по педали трансмиссии.

Одновременно с подачей газа мотоцикл кое-как включил первую передачу, и огромное переднее колесо оторвалось от земли. Мотоцикл на огромной скорости рванул вперёд.

— Чё-ё-ё-ё-ртова ворона-а-а-а-а-а! — сотряс уровень яростный голос, не уступающий по громкости реву двигателя и заставивший Харуюки подпрыгнуть на месте.

— А, а-а-а-а?!

Он даже попытался взлететь, но шкала энергии пустовала. Тут же развернувшись, он кинулся бежать, но свет приближающейся фары становился всё ярче и ярче.

— Как ты-ы-ы-ы-ы! Смеешь ц... цел... целовать пальцы моей сестрёнки-и-и-и-и! Ю! Шэл! Крэ-э-э-э-ш!

— Ноу, сэнк ю-у-у-у-у!

Спину отчаянно бегущего Харуюки слегка оцарапало продолжавшее по инерции вращаться переднее колесо. Шкала здоровья слегка сократилась, но Харуюки тут же воспользовался появившейся у него энергией, вложив всю её в крылья. На взлёт ему не хватило, но он изо всех сил прыгнул вперёд, помогая себе в полёте руками. Столкновения удалось избежать, и Харуюки побежал дальше на север.

Но уже через несколько секунд перед ним вдруг появилась огромная стена, заставившая Харуюки выпучить глаза. Эта долина в реальности была Седьмой Кольцевой улицей, которая должна тянуться до самой границы уровня. А значит, эта стена не могла быть настоящей стеной. Значит это что-то, похожее на стену.

— А, чёрт! Аш, стой, тормози! — изо всех сил закричал Харуюки, поняв, что именно это было, но неистовствовавший гонщик и не думал останавливаться.

Понимая, что если затормозит сам, колёса мотоцикла раздавят его в лепёшку, Харуюки признал, что и ему остаётся лишь бежать вперёд.

Когда до немного влажной коричневой стены оставалось метров двадцать, она вдруг вздрогнула и начала двигаться.

Главная особенность уровня «Первобытный Лес» — множество живых существ, сравнимых по силе с Энеми Звериного класса из неограниченного поля. И перед Харуюки сейчас стоял недовольный прерванным сном сильнейший из всех известных на сегодняшний день зверей этого уровня — Тиранозавр Рекс.

От одного из переместившихся на ближайшие ветки зрителей послышался удивлённый голос:

— Впервые вижу «спящего Тирано» на этом уровне.

— Да, в боях Аш-Кроу всегда есть, на что посмотреть! — ответил ему кто-то.

А в следующее мгновение Харуюки и мотоцикл Аша на огромной скорости врезались в бок Тиранозавра.

— Фу-ух... — Харуюки откинулся за спинку скамейки и посмотрел наверх.

Утренний дождь прекратился в районе третьего урока, и небо, несмотря на серый цвет, стало куда более ярким. Многие школьники воспользовались этой возможностью, чтобы пообедать на улице, и звуки их голосов доносились до крыши вместе с прохладным ветерком.

— Я так понимаю, с вашим проектом вы в сроки укладываетесь? — спросил Такуму, разворачивающий упаковку сэндвича.

Харуюки кивнул, возвращая голову в привычное положение.

— Ага, фотографии мы уже нашли, осталось только собраться в субботу и настроить программу. А как ваш костюмированный бой? — задал он ответный вопрос, разворачивая упаковку булочки.

Такуму усмехнулся, поведя плечами.

— Парни репетируют бой, девушки готовят костюмы. С меня взяли все мыслимые мерки, но у меня всё равно нехорошее предчувствие...

— Ха-ха, чувствую, будет весело. Приду обязательно.

Кратко рассмеявшись, Харуюки принялся за булку. Какое-то время они синхронно жевали, а затем синхронно отпили свои йогурты.

— ...Ну? Ты ведь хотел со мной о чём-то поговорить, Хару? — раздался вдруг голос Такуму, когда Харуюки уже собирался сделать второй укус.

Остановившись на полпути, Харуюки опустил булку и виновато улыбнулся.

— Н-неужели так заметно?.. Отличная работа, господин Маюдзуми.

— Я просто решил, что если сам Арита-сенсей приглашает меня отобедать вместе, то это точно неспроста, — с улыбкой произнёс он, а затем с серьёзным видом спросил, — И? Что ты натворил в этот раз?

«Кажется, эти слова я уже недавно слышал», — показалось Харуюки, но он решил не задумываться об этом и быстро осмотрелся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Затем он заговорил, стараясь начать издалека:

— С-слушай, Таку. Я тут подумал... разве с точки зрения бёрст линкера, культурный фестиваль — не опасное мероприятие?

— Ага... ты прав, оно требует осторожности. Два раза в год школьники из других школ могут легально оказаться в нашей сети, и это один из них.

— Д-два? А второй какой?

— Вступительные экзамены, конечно. Правда, во время их проведения нас самих в школе не бывает, так что культурный фестиваль, пожалуй, опаснее.

Объяснение показалось ему очень логичным, и Харуюки послушно закивал.

— В т-таком случае... раздавать приглашения людям из других школ, о которых ты знаешь то, что они бёрст линкеры — это ведь не слишком хорошо, да?.. — осторожно задал он вопрос, вплотную приблизившись к тому, ради чего затеял этот разговор.

К счастью, Такуму не подумал, что он говорит о ком-то конкретном, и с натянутой улыбкой ответил:

— Нет, это, скорее, весьма неплохо. Ведь это те люди, которых ты знаешь в реальной жизни, разве нет? Пожалуй, с точки зрения безопасности на фестиваль можно позвать даже Красную Королеву и Леопард.

После этих слов Такуму добавил, что «правда, с других точек зрения могут возникнуть проблемы», но Харуюки ощутил столь сильное облегчение, что этого уже не услышал.

Если можно приглашать Нико и Пард, то и с Кусакабе Рин, тоже попадавшей под правило «взаимно известных личностей», проблем быть не должно. А раз так, то, наверное, можно и не предупреждать остальных легионеров о её присутствии.

«Кстати, у меня же ещё есть два приглашения. Может, и правда предложить их Нико и Пард? Жалко будет, если они просто сгорят. Хорошо, сразу после уроков отправлю им письмо...»

— Гораздо опаснее друзья и родственники, которых пригласят остальные школьники. Есть вероятность того, что среди них будут бёрст линкеры, — донёсся до сознания Харуюки серьёзный голос Такуму, заставив его несколько раз моргнуть, а затем кивнуть.

— Если им удастся проверить список противников во время фестиваля, они моментально поймут, что школа Умесато — база Легиона Нега Небьюлас...

— Ага. Но в то же время данные об их личностях останутся в записях школы, так что и они рискуют не меньше. Как я уже сказал, культурные фестивали требуют от бёрст линкеров осторожности, и это означает две вещи. Во-первых, те, кто остаются в родной школе, должны сохранять бдительность. Во-вторых, нельзя посещать фестивали в незнакомых школах. Уверен, что командир в ближайшее время поднимет эту тему.

— Ясно... понятно...

Харуюки вернулся к поеданию булочки, а Такуму поправил очки и с улыбкой спросил:

— И... кого ты собрался пригласить, Хару? Или уже пригласил?

— Э? Н-нет-нет, я просто...

— Список бёрст линкеров, которых ты знаешь лично, и которые учатся в других школах, не такой уж и длинный. Наверняка командир уже пригласила Рейкер и Мейден, так что это либо девушки из Красного Легиона, либо...

— Э-э-э, может, лучше обсудим, что делать, если среди гостей действительно окажется незнакомый бёрст линкер?.. — заговорил Харуюки, размахивая булочкой и бутылкой с йогуртом.

Его спасла загоревшаяся иконка текстового сообщения. Такуму тоже отвёл взгляд — сообщение пришло и ему.

Открыв его, они увидели светло-фиолетовый текст на чёрном фоне:

«Извините за срочность, но через пять минут общий сбор. Оставайтесь в локальной сети — вас пригласят на бой зрителями. Спасибо за внимание. Если есть вопросы — пишите.»

Вместо имени отправителя стояла иконка бабочки.

Как только они закончили читать письмо и закрыли окно, сообщение само собой удалилось, не оставив никаких следов. Харуюки и Такуму недоумённо переглянулись.

— Даже с учётом её неторопливости это уже перебор. Да ещё и на дуэльном поле. Неужели что-то случилось?

— Хм-м... совещание на тему мер предосторожности во время культурного фестиваля не требовало бы такой срочности...

Естественно, что если Такуму чего-то не понимал, то Харуюки — тем более. Сдавшись, он сказал:

— Ладно, давай доедать. Я слышал, что на голодный желудок ускориться невозможно.

— Это чепуха, но идею поддержу.

На то, чтобы доесть булочку и сэндвич, у них ушла минута. Ещё две ушло на десерт — шоколадный рогалик Харуюки и молочный пудинг Такуму. Тиюри обедала с подружками в столовой, но бой на обычном дуэльном поле занимал максимум 1,8 секунд реального времени, и она легко могла сделать вид, что ей нужно ненадолго зайти в фулл дайв.

Когда они выбросили мусор в урну, до начала оставалась одна минута. Харуюки и Такуму откинулись на скамейке и начали ждать. Спустя ровно пять минут после получения письма и ни секундой позже раздался холодный громоподобный звук, отделивший их сознания от реального мира.

Глава 7

Полем боя второй за сегодня дуэли стала бескрайняя долина, полная коричневых скал и обдуваемая сухим ветром. Уровень «Пустошь» естественно-земляного типа. Земляные уровни считались одними из наиболее приятных, поскольку обычно не отличались раздражающими эффектами и опасными объектами.

«Отличный уровень для собрания», — подумал Харуюки и посмотрел на шкалы.

Правая шкала (атакующий бёрст линкер) принадлежала Блэк Лотос. В левом углу он ожидал увидеть Лайм Белл, но там оказалось имя Скай Рейкер.

— Что?! Как сестрица попала в локальную сеть Умесато?! — раздался голос со спины, и Харуюки, обернувшись, наткнулся взглядом на зелёное тело Лайм Белл.

Таким же вопросом, судя по всему, задавался и стоящий рядом с ней Циан Пайл, и Харуюки шагнул вперёд, собираясь пояснить происходящее:

— Семпай наконец-то смогла настроить тайный шлюз, через который к локальной сети можно подключаться снаружи.

— О-ого... да уж, для Чёрной Королевы нет узла, который она не смогла бы разрубить... — восторженно отозвалась Тиюри.

Такуму, смотрящий на мир сквозь горизонтальные щели маски, кивнул и осмотрелся.

— Видимо, где-то неподалёку должна быть и Мейден...

— Да-да, я здесь, — послышался голос из щели в скале к северу от них, там, где в реальном мире находился первый школьный корпус.

Вскоре они заметили и маленький аватар жрицы.

Поздоровавшись с Синомией Утай, подключившейся к сети Умесато из находившейся на юге Сугинами академии Мацуноги, они дружно посмотрели на северо-запад. Оба курсора указывают именно в эту сторону, но самих бойцов не видать.

На «Пустоши» не моделировались внутренности зданий. Вернее, здания вообще превращались в огромные скалы без внутренностей, зато в таких крупных скалах находились глубокие трещины, которые могли петлять, словно лабиринты. Случайно провалившись в одну из них, по скале можно было плутать довольно долго.

— Комната школьного совета в той стороне. Ну что, идём искать? — предложил Харуюки, предполагая, что Черноснежка и Фуко заблудились внутри скалы.

Но не успел кто-либо ответить, как по скале вертикально пробежала тусклая вспышка света.

Из глубины разрубленной напополам скалы появился чёрный дуэльный аватар с клинками вместо конечностей, Блэк Лотос, и изящный аватар обтекаемой формы в белом платье и с длинными развевающимися на ветру волосами, Скай Рейкер. Они быстро заметили Харуюки с остальными и зашагали в их сторону.

— Извините за задержку. Я пыталась выйти пешком, но повсюду были одни тупики.

— Вот именно поэтому я тебе и говорю, что проходить лабиринт уничтожением стен — нечестно.

— Ага, не ты ли предлагала включить Ураганные Сопла и выбраться по воздуху?

— Разумеется. Если у лабиринта нет крыши, значит, в нём можно летать. Это даже ты говорила.

— Н-нет, не говорила!

Конечно, они были бы не против послушать беззлобный спор Черноснежки и Фуко, но таймер в верхней части поля зрения продолжал неумолимо убывать, и Харуюки осторожно перебил их:

— А, а-а, семпай, учитель, может, лучше начнём?..

— М-м... да, с-сейчас не время обсуждать лабиринт.

Черноснежка прокашлялась и повернулась к ним. Фуко со вздохом встала чуть позади неё.

— Во-первых, я хочу извиниться за то, что прервала долгожданную большую перемену, и за то, что попросила собраться так срочно.

— Я тоже приношу извинения. Вы здесь по моей просьбе, — добавила Фуко, подтвердив догадку о том, что они собрались здесь по какому-то срочному вопросу, который не мог подождать до вечера.

Они перевели взгляды на Фуко, но та кратко махнула рукой, показывая, что о случившемся расскажет Черноснежка.

Та в ответ кивнула и немедленно перешла к делу:

— Среди вас есть те, кто слышал об Институте Мейхоку, мужской школе для средних и старших классов в Симокитазаве?

Харуюки слышал это название впервые, но стоящий левее всех Такуму поднял правую руку, одетую в Сваебой.

— Да, командир. Это одна из лучших столичных школ в академическом плане.

— Ага. Средний балл на государственных экзаменах среди школьников средних классов этой школы выше среднего балла Умесато на десять, если смотреть за все года.

Харуюки кивнул, но немного наклонил голову, не совсем понимая, к чему идёт разговор. Черноснежка не отреагировала на это движение и продолжила ровным тоном рассказывать:

— Поскольку эта школа ориентирована на натаскивание учеников к поступлению в вузы, они очень часто не прикладывают больших усилий к организации школьных событий. Школьные поездки у них короче, спортивные и культурные фестивали тоже скромнее. И именно поэтому Институт Мейхоку решил провести культурный фестиваль в будний день, да ещё и занять лишь половину дня. Он проходил сегодня до обеда.

— Так... — поддакнул Харуюки.

Он уже успел прикинуть, что это означало и небольшое количество посетителей, и скромные масштабы выставок и проектов...

— Командир, неужели... — вдруг произнёс напряжённым голосом Такуму, уже начавший догадываться о случившемся. — Их фестиваль атаковали?..

— А-атаковали?! — воскликнула Тиюри.

Через мгновение смысл сказанного дошёл и до Харуюки. Под «атакой» имелось в виду вовсе не нападение школьников из конкурирующей школы и не захват террористами. Речь шла об Ускоренном Мире.

— Мейхоку — дом трёх бёрст линкеров Грейт Волла. Во время фестиваля один бёрст линкер атаковал их через открытую для гостей локальную сеть... и победил всех.

— ...!

Ахнули не только Харуюки и Тиюри, но и Такуму, и Утай. Они уже догадывались, к чему всё идёт.

Поскольку дуэльные поля Брейн Бёрста основаны на реальном мире, то в районе школы должны быть воссозданы все особенности её интерьера и экстерьера. Другими словами, преимущество должно было быть на стороне бёрст линкеров, учившихся в Институте Мейхоку.

— Саттин... вы знаете имя нападавшего и уровни побеждённых людей? — спросила Утай.

На этот вопрос ответила уже Фуко.

— Мы сами слышали об этом от других и не можем ни за что ручаться, но атакованные линкеры имели пятый и шестой уровни. Нападавший имел шестой уровень.

— Уровни одинаковые... победить трёх человек на их территории не так-то просто. Неужели нападавший использовал...

— Именно. Побеждённые линкеры Мейхоку сообщают, что их победили чёрными лучами и кулаками.

Едва услышав эти слова Фуко, Харуюки и Тиюри встревоженно воскликнули:

— А!.. ISS комплект!..

— Несомненно. Это первый случай, когда владелец ISS комплекта в открытую напал на территорию Шести Легионов, — Черноснежка сделала краткую паузу, а затем продолжила ещё более тревожным голосом, — После полного разгрома, нападавший сказал им: «Если и вы хотите эту силу, приходите в зону Сетагая 5».

Услышав это, Харуюки рефлекторно сжал кулаки.

Проигравшие — крепкие линкеры пятого-шестого уровней, и новичками их назвать просто нельзя. Кроме того, они состоят в Грейт Волле и так просто на искушение поддаться не должны. Во всяком случае, Харуюки хотелось так думать. Но, с другой стороны, сила ISS комплекта поистине шокирует. Даже Харуюки, освоивший Инкарнацию второго уровня, до сих пор боялся этих универсальных дальнобойных атак.

Желание стать сильнее — одна из тех вещей, что объединяет всех бёрст линкеров. Многие не смогут сдержаться, встретившись с силой, которой не могут сопротивляться, а затем услышав предложение попробовать её самому. Даже сам Харуюки призвал Броню Бедствия, поддавшись на искушение.

— Самый важный момент здесь в том, что их атаковали не через глобальную сеть. На них напали по локальной сети во время фестиваля... — прервал мысли Харуюки голос Такуму.

Подняв голову, он перевёл взгляд на самого тяжёлого аватара ближнего боя Нега Небьюласа, по совместительству — их стратега. Синий аватар приставил левую руку к маске и продолжил:

— Для многих бёрст линкеров родная школа, так же как и дом, служит «последним оплотом». Особенно, когда таких линкеров несколько, и они дружат между собой. Атака на родную школу и полный разгром — сильнейшее моральное потрясение. Мы и сами пережили это в апреле этого года...

— Таку... — на автомате отозвался Харуюки, но Такуму успокаивающе кивнул головой.

Появление «Мародёра» Даск Тейкера, заставившего их поверить в то, что он лишил их всего, два месяца назад не просто потрясло Харуюки и Такуму, оно погрузило их в пучины отчаяния.

Как только Аш Роллер, появившийся в самый нужный момент, дал Харуюки новую надежду, тот вцепился в неё изо всех сил. Хорошо ещё, что этой надеждой оказалась Скай Рейкер, с которой он его познакомил. Но что, если вместо Аша с Харуюки связался бы один из владельцев ISS комплектов и предложил ему эту силу? Харуюки не был уверен, что смог бы отказаться.

— Если смотреть на происходящее глазами бёрст линкеров Мейхоку, на глазах которых уничтожили то, что казалось им неразрушимым... то вполне вероятно, они согласятся на предложение напавшего бёрст линкера... как мне кажется, — задумчиво прошептал Такуму, а затем поднял взгляд на Черноснежку и спросил, — Командир. Как звали бёрст линкера, напавшего на школьный фестиваль Мейхоку?

— Ах, да... я же ещё не сказала. «Мажента Сизза».

Такуму, догадывавшийся, что именно это имя и прозвучит, кивнул. Но Харуюки и Тиюри отреагировали гораздо более бурно:

— Э?!

— Не может...

Эти возгласы собрали на них взгляды остальных аватаров.

Харуюки и Тиюри переглянулись и кивнули друг другу. Они собирались рассказать о случившемся после уроков, но это собрание оказалось ещё более уместным поводом.

— Эм-м... извините, что сообщаем так поздно, но мы с Тию вчера вечером сразились с Мажентой Сизза... — с опаской сообщил Харуюки.

— Ч-что?! — тут же ошарашенно обронила Черноснежка. — Вы с Тиюри играли командный бой?! И кто оказался партнёром Маженты?!

В ответ на повалившие вопросы Харуюки почесал затылок и сказал:

— А-а, там бой был не два на два, а групповой... и не обычная дуэль. Мы натолкнулись на неё на неограниченном поле...

От этих слов все собравшиеся затихли, и Харуюки, прокашлявшись, начал рассказ о вчерашних событиях.

Он начал с того, что они с Тиюри отправились к станции Сакурадзёсуй в зону Сетагая 2, где нашли лазерного Энеми. Его они собирались использовать для тренировки Идеального Зеркала, но вместо этого их ждала неожиданная встреча. А затем и тяжёлая битва против отряда Маженты Сизза, едва не закончившаяся поражением...

— Легион «Пети Паке», в котором состоят Шоколад Папетта и остальные, в ближайшее время планирует наведаться в Сугинами. Я подумал, что с этим проблем не возникнет, и сказал, что мы не против... я не ошибся? — закончил он свой рассказ вопросом.

Черноснежка посмотрела сначала на Фуко, затем на Утай, покачала головой и кивнула.

— Ну, с этим проблем, конечно, не будет... но я удивлена, что у тебя остались силы на такое приключение после ответного поединка с Вольфрам Цербером...

— Е-если бы я знал, что такое случится, я бы не пошёл! — рефлекторно ответил Харуюки, но затем тут же поправился, — Т-точнее, если бы я знал это, то позвал бы и тебя, и учителя, и Мей, и Таку...

— Правильно, мы бы не бросили Чоко и остальных. Нам очень повезло, что мы погрузились в такой момент. Начни мы секунд на пять позже, и, быть может, оказалось бы уже поздно.

Выслушав слова Тиюри, Харуюки сначала кивнул, но затем сразу же заметил:

— Но, Тию, возможно... даже нет, скорее всего, Мажента Сизза атаковала Институт Мейхоку именно из-за вчерашней битвы. — Повернувшись к Черноснежке, он продолжил, — После окончания вчерашнего сражения я сказал Маженте: «Ну что же... посмотрим, кто победит. Успеешь ли ты добиться своего, или же мы уничтожим тело ISS комплекта до того, как это случится»... а Мажента ответила, что вместо севера двинется на восток. Симокитазава — самый восточный из районов Сетагаи, верно? Выходит, что Мажента Сизза выполнила своё обещание. В каком-то смысле, это я заставил её сделать это...

— Тут ты неправ, Харуюки.

Величественный голос его Королевы заставил Харуюки вновь поднять опущенную голову.

Почти всю маску Чёрной Королевы Блэк Лотос занимало аметистовое стекло, и из-за этого выражение её лица уловить гораздо сложнее по сравнению со Скай Рейкер и Лайм Белл. Но Харуюки чувствовал, что она улыбается, строго, но нежно.

— Вчера вечером ты спас от гибели целый Легион и освободил двух бёрст линкеров от власти ISS комплектов... и ничего больше. Под контролем Маженты Сизза находятся зоны с Сетагаи 2 по Сетагаю 5. Нападение на Симокитазаву, на зону Сетагая 1, лишь вопрос времени. Если я чем-то и недовольна... то только тем, что ты не позвал меня на вашу тренировку.

— Вот именно, Хару, Ти. Если бы вы сказали, я пошёл бы вместе с вами... — добавил вслед за ней Такуму немного обиженным голосом.

Харуюки немедленно замахал руками.

— Н-ну, вы понимаете, просто так сложилось и получилось... как я уже сказал, если бы мы знали, что будет битва, непременно позвали бы вас...

— Ха-ха, да знаю я. Кроме того... наверное, Ти не позвала меня, потому что беспокоилась. Вы ведь всё-таки были в Сетагае.

Харуюки его слова немного изумили, а Тиюри повела плечами так, что было неясно, согласилась она с ним или нет. Затем она сказала:

— Э-э, не то чтобы я беспокоилась, я просто не хотела, чтобы ты вспоминал неприятные вещи...

Если подумать, то каких-то девять дней назад, в прошлый вторник, Такуму в одиночку отправился в Сетагаю, где получил от Маженты Сизза ISS комплект. На следующий день ему пришлось включить его из-за нападения Легиона «Супернова Ремнант», что привело к тому, что он был готов покончить со своей жизнью как бёрст линкера. Пожалуй, ему действительно нужно время, чтобы забыть об этом неприятном случае.

Но Такуму в ответ кратко покачал головой и спокойным голосом сказал:

— Спасибо, Ти, но я уже не переживаю. Всё это уже превратилось в бесценный опыт — и искушение ISS комплекта, и битва с Хару, и то, как вы спасли меня.

— Как правильно говорит Маюдзуми-сан, ошибки лишь делают нас сильнее. Все мы в своей жизни ошибались много раз, — кивая, добавила Утай.

Её слова «все мы» недвусмысленно намекали на Фуко и Черноснежку, которые в ответ деликатно прокашлялись. Атмосфера тут же начала налаживаться, и Утай продолжила говорить своим очаровательным голосом, который они могли слышать лишь в Ускоренном Мире:

— Но я не считаю вчерашние действия Ариты-сана ошибкой. Арита-сан... и Курасима-сан сделали всё, что было в их силах с учётом тяжёлых обстоятельств. Так же, как и всегда.

— Может... ты и права...

— Я уверена в этом. Думать о прошлом важно, но ещё важнее думать о том, что нам делать теперь. Арита-сан, выходит, ты принял вызов Маженты? Если так, то нам остаётся делать то, что мы собирались.

— Э-э... «собирались»?.. Ты имеешь в виду, уничтожить тело ISS комплекта?.. — осторожно поинтересовался Харуюки, и Утай уверенно ответила: «Именно!»

Остановить расползающиеся по Ускоренному Миру ISS комплекты можно лишь одним способом — уничтожить их источник. Харуюки понимал это, но понимал и то, что он сокрыт на вершине Токио Мидтаун Тауэра в далёкой Акасаке, а охраняет его Архангел Метатрон, Энеми Легендарного класса, которого можно победить только пока активен уровень «Ад».

Кроме того, Метатрон обладает смертельным лазером, от которого может спасти лишь способность, когда-то принадлежавшая «родителю» Утай, её брату Миррор Маскеру. Легендарное «Идеальное Зеркало», которое способно отразить любую световую атаку...

— А!.. — одновременно воскликнули Харуюки и Тиюри.

Они, наконец, вспомнили важное обсуждение, прерванное вчерашним ужином — свининой в соусе и ананасами, приготовленной мамой Тиюри.

— Ах да, точно! Снежка, у нас проблема! Хару...

— А-а! Дай лучше мне сказать! — воскликнул Харуюки, оттягивая Тиюри за мантию.

Немного подумав, он повернулся к Черноснежке и начал издалека:

— Э-э... можно тебя для начала кое о чём спросить, семпай?.. Как на практике выглядел эффект Идеального Зеркала? Оно... случайно не перенаправляло входящие лазерные атаки?..

— М-м... я видела его своими глазами лишь пару раз... Фуко?

— Я тоже. У нас с Саттян ведь нет лазерных атак.

Черноснежка и Фуко осторожно перевели взгляды на Утай. Маленькая жрица в ответ обнадеживающе кивнула и уверенно сказала:

— На этот вопрос отвечу я, Арита-сан. Идеальное Зеркало не перенаправляло атаки, оно, скорее, распыляло их. Конкретно — эта способность активировалась стоянием на месте. Попадающие в аватара лазерные атаки разбивались на множество тонких лучей, которые быстро угасали... примерно так.

— Разбивались на тонкие лучи и угасали... — повторил Харуюки, вспоминая вчерашнюю сцену встречи с лазерной атакой Лавового Карбункула.

Харуюки принял лазер скрещёнными руками и отразил его влево и назад... другими словами, он изменил его траекторию и направил в Авокадо Авойдера. На «распыление и гашение» это совсем не похоже.

«Правда, на самом деле, я ещё вчера за обедом дома у Тиюри начал понимать, что освоил совсем не Идеальное Зеркало, которое должен был. Ведь...»

— Всё-таки название неспроста оказалось другим... — услышал он безжалостные слова Тиюри, свесил голову, упал на колени и, не найдя ничего лучше, сел на землю.

— Ч-что случилось, Арита-сан? — спросил Утай, удивлённо округлив багровые глаза.

Харуюки обвёл взглядом её, а также не менее изумлённых Черноснежку и Фуко, и трагичным голосом признался:

— П-простите меня! Я... выучил неправильную способность!

Прошло три минуты.

Когда Харуюки закончил объяснять, в чём дело, Черноснежка и остальные аватары задумчиво поднесли руки к подбородкам.

— Хм-м... такого развития событий я точно не ожидала, — протянула Черноснежка.

— Не Идеальное Зеркало, а Оптическая Проводимость? — задумчиво сказала Фуко.

— Трудно что-то сказать, не увидев его в деле, — подытожил Такуму.

После этих слов свесивший голову Харуюки ощутил на своём плече маленькую ладонь. Его касались тонкие белые пальчики Ардор Мейден.

— Не унывай, Арита-сан. Тебе не за что извиняться.

— Н-но... но я... после всего, что ты рассказала мне о зеркалах, Синомия...

— Изучение новых способностей без повышения уровня — крайне, крайне трудная задача. Но ты сумел обрести новую силу в течение трёх дней после Конференции Семи Королей. Этим можно гордиться. Ну же, вставай.

Утай потянула его, и Харуюки неуверенно поднялся. Подняв взгляд, он увидел прямо перед собой Черноснежку и Фуко. Чёрный клинок и ладонь небесного цвета протянулись к нему и погладили его руки.

— Утай говорит правду, Харуюки. Ты единственный из известных мне людей, сумевший пробудить дремлющие способности дважды.

— Кроме того, Ворон-сан, пусть ты и освоил другую способность, унывать ещё рано. Нам важно то, можно ли с её помощью защититься от лазера Метатрона. Если ты говоришь правду, то у тебя есть против него шанс.

Их тёплые слова помогли ему, наконец, немного успокоиться.

На самом деле он не хотел в ближайшее время рассказывать Черноснежке и остальным о том, что освоил не ту способность. Он боялся, что разочарует их, что его будут ругать, но, с другой стороны, молчание было бы неискренним. Сокрытие фактов от друзей по Легиону не могло привести ни к чему хорошему. После случая с Бронёй Бедствия он запомнил это навсегда.

«Я должен говорить всё как есть. Ведь и Черноснежка, и учитель, и Синомия, и, конечно же, Таку и Тию — мои друзья», — мысленно прошептал он и задумался над тем, должен ли сказать ещё что-нибудь. И, действительно, вспомнил ещё кое о чём. У них оставалось ещё почти пятнадцать минут, да и неизвестно, когда представится другой шанс.

— А, семпай, я должен сказать вам ещё кое-что, помимо того, что я выучил способность...

С этими словами он открыл инвентарь и материализовал обе карты. Два черных листка с алым текстом появились в его руке, и он протянул её вперёд.

— Ч... что это? — с подозрением в голосе спросила Черноснежка.

— Это ISS комплекты, — ответил Харуюки, и она тут же подалась назад.

А в следующее мгновение и вовсе отступила на шаг. Ещё через мгновение назад отпрыгнули и все остальные аватары, кроме Лайм Белл. А уж Такуму отпрыгнул с такой силой, что заскользил по земле.

— Э-э... что с вами, семпай, Таку?..

Харуюки, продолжая держать карты в руке, попытался сделать ещё шаг, и Такуму отпрыгнул ещё дальше со словами:

— Н-не подходи ко мне, Хару! Я поклялся себе, что ближе, чем на два метра к ним не подойду!

— Ты же сказал, что «уже не переживаешь»... успокойся, они в запечатанном состоянии.

— Н-неважно!

От этих слов Харуюки захотелось подразнить его и побегать за ним с картами, но он быстро решил, что в четырнадцать лет таким заниматься глупо, и одёрнул себя.

— О... откуда они у тебя, Ворон-сан? — послышался справа вопрос Фуко.

Повернувшись, Харуюки объяснил:

— Э-э... мне их дала Мажента Сизза после окончания вчерашней битвы.

После этих слов лица его друзей стали ещё мрачнее, так что он тут же добавил:

— Но она дала их мне не потому, что думала, что я воспользуюсь ими, и они не настроены на какую-либо неожиданную активацию.

— Но... я слышала, что ISS комплекты могут размножаться только после того, как наберутся опыта в битвах. Мажента не стала бы разбрасываться столь ценными вещами. Почему она передала их тебе? — задала Утай очевидный вопрос.

Даже Харуюки, считавший, что эти комплекты не были западнёй, не до конца понимал, зачем именно Мажента пошла на это.

— Мажента Сизза сказала, что эти комплекты испорчены честностью и добротой... — тихо сказала Тиюри, собрав на себе взгляды присутствующих. — Но... мне кажется, что истинная причина не в этом. Ведь она знала, что моя способность — «отмотка времени», а это значит, что комплекты вернулись в то состояние, в котором находились до того, как ими заразили Минт и Плам.

— Понятно... другими словами, она передала Харуюки комплекты, которыми могла заразить других бёрст линкеров? Ладно, мы с Фуко заберём по одному на хранение.

Кивнув, Черноснежка подлетела к Харуюки и протянула правый клинок. Харуюки не без облегчения взял одну из карт и протянул ей.

Маленький объект словно сам перепрыгнул к ней, что означало передачу предмета, и вслед за Черноснежкой карту осторожно взяла и Фуко. Они тут же подняли их повыше и уставились на них. Харуюки рефлекторно предупредил:

— А, только не произносите команду на активацию и не нажимайте кнопку включения, иначе они и вас заразят.

— Угу... поняла. И всё же... даже не верится, что с помощью такой штуки можно выучить две Инкарнационные техники... — недоверчиво отозвалась Черноснежка.

Стоявшая рядом с ней Фуко кивнула.

— Вот уж действительно. У меня до сих пор нет ни малейшего понятия о том, как они вообще умудрились создать...

И тут.

Между рядов длинных облаков Пустоши показалось солнце, озарив землю красным светом. Он упал на задние стороны карт, которые держали в руках Черноснежка и Фуко, слегка осветив матовые поверхности.

И вместе с этим обе они изумлённо обронили:

— Чт...

— Это же герб...

Черноснежка изумилась гораздо сильнее, и карта выпала из её руки. Харуюки быстро протянул руку, поймал её в воздухе, и тоже поднял на свет.

На чёрном фоне алыми буквами написано: «Incarnate System Study Kit». На красном свету за этой надписью проглядывала небольшая метка.

Она изображала два перекрещённых револьвера. Харуюки видел этот герб впервые. Он заметил, что у револьверов довольно длинный ствол, отличавший их от большинства других, но не помнил, чтобы какой-то бёрст линкер пользовался таким оружием.

— И... чей это герб? — спросил Харуюки, вновь переведя взгляд на Черноснежку, но она молчала, словно застыв на месте от шока.

Вместо неё ответил главный офицер Легиона, Фуко:

— Это герб... Первого Красного Короля Рэд Райдера.

Глава 8

После уроков.

Закончив комитетскую работу, Харуюки прошёл через передний двор, забитый работающими над фестивалем школьниками, и вернулся в первый корпус. Он остановился перед дверью кабинета школьного совета в глубине первого этажа и потянулся к появившейся кнопке. Но не успел он нажать на неё и отправить запрос на вход, как щёлкнул замок.

— Извините за беспокойство... — тихо проговорил Харуюки, открывая дверь и оказываясь в комнате, разительно отличавшейся от всей остальной школы.

Он закрыл за собой дверь, и шум тут же стих. Остался лишь тихий гул сервера школьного совета.

Харуюки как можно тише сделал несколько шагов (впрочем, толстый ковёр, постеленный на полу, и так хорошо глушил его шаги). Сидевшая за рабочим столом фигура подняла взгляд и тихо произнесла:

— Привет. Прости, что отвлекла от важных дел.

— Да что ты, я уже приноровился ухаживать за Хоу...

— Ясно... погоди ещё секунд пять. Так... всё, закончила.

Черноснежка сохранила файл, над которым работала, и поднялась из-за стола. Других членов комитета в комнате не было, таким образом они с Черноснежкой оказались наедине. В таких ситуациях сердце Харуюки всегда начинало биться быстрее.

На самом деле он попытался пригласить сюда и Утай, суперпредседателя комитета по уходу, но та с улыбкой ответила: «Сегодня я, пожалуй, откажусь». Такуму и Тиюри занимались в секциях, а Фуко вообще дислоцировалась в далёкой Сибуе.

Не зная, как ему реагировать на такую неожиданную ситуацию, Харуюки замер посреди комнаты. Черноснежка лёгкой походкой подошла к западной стене, к организованной небольшой кухне.

— Харуюки, будешь чай?

— А, д-да, конечно!

— Молоко, лимон, бренди?

— М... молоко, — ответил он, решив, что третий вариант — шутка.

Черноснежка кивнула, ответила «ладно» и спокойными движениями приготовила чай. Поставив чай на поднос, она отнесла его к диванам в юго-западном уголке комнаты. Харуюки неуверенно проследовал за ней.

— Присаживайся.

— Х-хорошо...

Харуюки ощутил под собой поверхность из синтетической кожи. Черноснежка поставила на столик перед ним две чашки на блюдцах и разлила чай. Все её движения как всегда преисполнялись плавностью, но Харуюки заметил оттенок боли на выражении лица его любимой Королевы.

Это и неудивительно. Во время перемены между пятым и шестым уроком она отправила ему следующее сообщение: «Мне нужно кое-что рассказать тебе о Первом Красном Короле Рэд Райдере».

В январе этого года Черноснежка откликнулась на просьбу Второй Красной Королевы Скарлет Рейн и вместе с Харуюки и Такуму отправилась на миссию по уничтожению Пятого Хром Дизастера. Но на неограниченном нейтральном поле посреди Икебукуро их уже ждали Жёлтый Король Йеллоу Радио и значительная часть его Легиона «Крипто Космоцирк». Когда Черноснежка попыталась выступить против них, Радио запустил на воспроизведение карту повтора.

На ней была запись первой Конференции Семи Королей, что прошла примерно три года назад, вместе с душераздирающей сценой, в которой Чёрная Королева Блэк Лотос отрубила голову Красного Короля Рэд Райдера. Шок от увиденного оказался таким сильным, что Черноснежка впала в Зануление и потеряла сознание прямо на поле боя.

Прошло полгода. В роли лидера возрождённого Нега Небьюласа Черноснежка уже победила множество сильных врагов, но рана в глубине её души до сих пор не зажила окончательно.

Возможно, что после того, как неожиданно оказалось, что на ISS комплектах нарисован герб Рэд Райдера, Черноснежка решила посмотреть в глаза своим шрамам, но Харуюки никак не мог перестать думать о том, действительно ли она собиралась делать это наедине с ним. Если честно, ему стоило больших трудов не привести сюда весь остальной Легион силой и не сбежать самому.

Но всё же он сидел здесь и молча ждал слов Черноснежки.

Да, Черноснежка — «родитель» Харуюки, командир Легиона и непобедимая «девяточница». Но вместе с этим она лишь школьница, которая всего на год старше Харуюки. Как и он, она страдала, мучилась, боялась, и иногда нуждалась в поддержке. Она не могла быть непоколебимой опорой вечно.

«Семпай. Я могу быть рядом с тобой столько, сколько тебе нужно. Я больше никогда не уйду, не сказав ни слова», — прошептал он в своих мыслях. Он не знал, услышала ли Черноснежка эти слова, но когда она опустила на стол свою чашку молочного чая, то начала говорить.

Но начала она словами, которых Харуюки не ожидал:

— Итак, Харуюки. Как ты думаешь, какая из всех возможных способностей дальнобойного аватара — самая чистая?

— Э?.. Самая чистая... дальнобойная способность?.. — задумчиво повторил он её слова. — Наверное, такая, с помощью которой можно с одного удара уничтожить врага на огромном расстоянии... что-то вроде главного калибра Нико, то есть Скарлет Рейн...

— Хм, понятно. Действительно, главный калибр Неподвижной Крепости — это, пожалуй, сильнейшее дальнобойное орудие в Ускоренном Мире. Даже Крикин в робоформе не смог бы перед ним устоять...

— Э? К-Кри... кто?

— Прости, отвлеклась. Расскажу как-нибудь в другой раз. Вернёмся к теме, — появившаяся улыбка исчезла с лица Черноснежки, и она откинулась на спинку дивана. — Если ты хочешь сказать, что Нико — «сильнейший» из всех красных аватаров, то тут я с тобой спорить не стану. Но вопрос в том, делает ли это её «чистейшим»...

— Ты хочешь сказать, что сильнейший и чистейший — разные вещи? Как это понимать?.. — Харуюки так заворожило разговором, что он рефлекторно подался вперёд.

Черноснежка задумчиво отвела взгляд, а затем назидательно вскинула палец.

— Как я понимаю, ты ответил так потому, что её орудие и дальнобойное, и мощное. Так что же для красного аватара важнее, дальнобойность или мощность?

Харуюки немного подумал и ответил:

— Пожалуй... дальнобойность. Мощность удара, то есть сила атаки, это, скорее, главная характеристика синих аватаров.

— Угу, именно. Если мы попытаемся сравнить урон, который наносят аватары в контактном бою, то Синий Король Блу Найт с лёгкостью обгонит Нико. Но... если мы отдалим аватаров от их целей на максимальный радиус атаки Нико... пусть это будет три километра...

Харуюки тут же попытался возразить, что даже Нико не может выстрелить на три километра, но сам же одёрнул себя. Три километра — это примерно расстояние от одного конца обычного дуэльного поля до другого, и, зная Нико, она вполне могла покрыть его одним ударом. Вытерев выступивший на лбу пот, Харуюки кивнул.

— Суть в том, что если враг будет стоять ещё дальше, то даже эта девочка не сможет его поразить. Именно поэтому «сильнейшая» способность не обязательно «чистейшая». Если «чистейшая» способность синих аватаров — это «разрубать абсолютно всё», то чистейшая способность красных — «поражать абсолютно любую точку». Согласен?

Сказав это, Черноснежка хитро улыбнулась. Харуюки же заморгал, покачал головой и лишь после этого нашёл в себе силы возразить:

— Н-но, Черноснежка, это ведь означает... неограниченный радиус поражения. Допустим, зайти на неограниченное поле, выстрелить из Токио... и поразить цель на Окинаве. Не может же быть аватара... который способен на такое...

«Или может?» — задумался Харуюки, вновь ощущая, как на лбу выступает пот, но, к счастью, Черноснежка кратко рассмеялась и успокоила его:

— Ха-ха, нет, такие невероятные аватары мне не попадались. Но... если мы перефразируем чистейшую способность как «возможность поражать противника, находящегося на любом расстоянии, пулями, выпущенными из собственного оружия», то один такой аватар в Ускоренном Мире всё же был...

В глазах Черноснежки вновь пробежала боль, но Харуюки тут же переспросил, не успев заметить этого:

— Ч-что это значит? Этот аватар не мог стрелять на неограниченное расстояние, но его пули могли улететь сколь угодно далеко?.. Разве это не противоречие?..

— Всё просто... смотри. Хотя речь и идёт о «собственном» оружии, стрелять из него можешь и не ты. В таком случае, можно поразить и цель на Окинаве, находясь в Токио, верно? Находясь в Токио, ты отдаёшь своё оружие другому человеку, а он бежит за тебя в Окинаву.

— Э-это, конечно, остроумно... но оружие — это ведь Усиливающее Снаряжение? Его ведь так просто другим людям не отдают...

Насколько Харуюки знал, получить Усиливающее Снаряжение можно одним из четырёх способов. Первый: в момент создания аватара. Второй: в качестве бонуса при повышении уровня. Третий: купить в магазине. Четвёртый: отобрать у другого бёрст линкера в момент его смерти. Все эти способы, за исключением четвёртого, весьма сложные. Может показаться, что купить что-либо в магазине несложно, но хорошее снаряжение в нём стоит столько, что можно с лёгкостью поднять себе целый уровень, и ещё неизвестно, от чего будет больше пользы.

Комната ненадолго погрузилась в тишину. Кивнув, Черноснежка продолжила:

— Ты совершенно прав, Харуюки, но в Ускоренном Мире был аватар, ставший исключением из этого правила. Он умел создавать Усиливающее Снаряжение самостоятельно... с помощью способности «Создание Ружей»[6]. И это... именно Первый Красный Король Рэд Райдер по прозвищу «Мастер Гансмит»[7]...

Прошедший четыре часа назад общий сбор Легиона завершился довольно сумбурно.

После того как Фуко произнесла имя Рэд Райдера, Черноснежка попросила дать ей время на размышления, и на этом обсуждение ISS комплектов закончилось. После этого разговор вновь вернулся к обсуждению нападения Маженты Сизза на фестиваль... но и по этому поводу сказано было лишь то, что в воскресенье нужно будет соблюдать особую осторожность, после чего собрание завершилось. Даже многозначительное «учти, июнь уже заканчивается», которое Фуко прошептала ему на прощанье, не беспокоило его так сильно, как герб в виде двух револьверов, спрятанный на ISS комплектах.

Все оставшиеся уроки часть мозга Харуюки занимали мысли о Первом Красном Короле. Он попытался вспомнить всё, что знает о Рэд Райдере, и с удивлением понял, что знает крайне мало. Можно сказать, известны ему о нём три вещи: его имя, то, что он управлял Проминенсом до Нико... и то, что его убила Блэк Лотос, из-за чего тот моментально лишился всех очков и навсегда покинул Ускоренный Мир.

Харуюки предполагал, что слово «Рэд» в названии этого аватара, означавшее чистый красный цвет, должно значить, что он обладает дальнобойными атаками ещё более впечатляющими, чем «крепостной» режим Нико. Но рассказ Черноснежки превзошёл все его ожидания.

Этот аватар умел создавать Усиливающее Снаряжение.

— «Создание Ружей»... э-это значит, что он мог создавать столько оружия, сколько захочет?.. — осторожно поинтересовался Харуюки.

Слегка улыбнувшись, Черноснежка покачала головой.

— Конечно же, она была могущественной, но не до такой степени. Создание и совершенствование даже одного оружия требовало множество материалов. Правда, Рэд Райдер никогда не рассказывал, что именно за материалы он использовал...

— И всё-таки, это невероятная способность... он ведь мог усиливать своим оружием других легионеров...

— Именно. На самом деле, многие в Проминенсе того времени пользовались созданными им пистолетами и винтовками. Были и те, кому они нравились больше, чем их собственное оружие... уже за это Райдера любил весь его Легион... — прервавшись, Черноснежка посмотрела в окно на закат, а затем шёпотом продолжила, — Всё его оружие было дьявольски метким и доставляло большие проблемы в битвах за территорию. Пробиться сквозь огневой шквал и ворваться во вражеский лагерь могла лишь Фуко благодаря Ураганным Соплам. Тактика «МБР», в которой она хватала Утай, чтобы потом зашвырнуть её в тыл врага, родилась именно из-за необходимости противопоставить противникам хоть что-то.

— Я, ясно... — поддакнул Харуюки и отпил чай. Вдруг ему в голову пришла мысль, которую он и озвучил, — Но... по твоему рассказу получается, что Рэд Райдер был необычайно щедрым... или же безоговорочно доверял своему Легиону. Ведь бёрст линкер, получивший в подарок оружие, мог затем перейти в другой Легион?

— М-м, мог. Конечно, Райдер был человеком очень позитивным и не сильно пёкся о мелочах, но даже он снабжал раздаваемое оружие предохранителями.

— Предохранителями?.. Это как?..

— Как есть. На каждом оружии, которое Райдер делал, он оставлял метку в виде его герба — тех самых скрещённых пистолетов, которые ты видел во время большой перемены. И он мог активировать все эти предохранители на расстоянии, даже если оружие уже успели передать кому-то ещё. В этом случае, даже если весь его Легион вдруг решил бы сбежать, они бы не смогли использовать полученное оружие...

— Ого, всё интереснее и интереснее... а спуск он издалека нажимать тоже умел? — восторженно отозвался Харуюки.

Черноснежка слегка улыбнулась.

— Насколько мне известно, нет. Остальные Короли спрашивали его, почему его способность просто не позволяла удалённо развоплощать оружие, если уж она позволяла снабжать их такими замками. Райдер всегда отвечал, что не имеет никакого понятия, поскольку способность разрабатывал не он...

После этих слов Черноснежка взяла в руки чашку, но к губам подносить не стала, и через несколько секунд поставила её обратно на блюдце. Вздохнув и свесив голову, она еле слышно прошептала:

— Харуюки... можно сесть рядом с тобой?..

— Э... а-а, э-э, а-а.

Сердце Харуюки забилось в два раза быстрее, а сам он наполовину застыл, не в силах выговорить ни слова. Но одетая в чёрное школьница встала, не дожидаясь ответа, обошла столик по кругу и села слева от Харуюки. Его обоняние ощутило лёгкий аромат свежести, а левая рука — теплоту настолько нежную, что в виртуальном мире её воссоздать было невозможно.

— В этой комнате есть социальные камеры... но не думаю, что сюда ворвётся охрана, если мы будем так сидеть, — прошептала она и оперлась на Харуюки.

Руки, выглядывающие из коротких рукавов, коснулись друг друга, и это касание моментально выбило из головы Харуюки мысли о том, как правильно называть такое расстояние.

Он прекрасно понимал, чего именно она хотела. Она собиралась рассказать ему нечто очень тяжёлое, и хотела, чтобы Харуюки поддерживал её. А значит, ему, как её «ребёнку», как члену её Легиона и как человеку, который любил её больше всего на свете, оставалось лишь одно.

— Семпай... я уже говорил... что всегда, что бы ни случилось, буду рядом с тобой... — решившись, произнёс он.

Черноснежка удивлённо склонила голову.

— Говорил?.. Когда это было?

— Э? Э-э...

Он начал прокручивать в голове воспоминания и остановился на нужной сцене. Он сидел на диване и ему в голову пришли почти те же самые слова...

— А!.. П-прости! Я не говорил их, я просто подумал...

Харуюки немедленно покраснел от того, что спутал переданный по кабелю мысленный голос с простой мыслью. Его щеку тут же оттянули тонкие пальцы.

— Всё-таки ты неисправим... в общем, мне от тебя нужно, чтобы ты просто сидел на месте, но если у тебя вновь появятся такие мысли — уж пожалуйста, озвучь.

— Х-хорошо, озвучу.

— Вот и славно, — Черноснежка кивнула и отпустила щеку Харуюки.

Вновь сложив руки перед собой, она глубоко вдохнула, а затем несколько неожиданно начала:

— Летом, три года назад... когда я училась в шестом классе, я отрубила голову Рэд Райдера усиленным Инкарнацией спецприёмом. Причина, по которой я сделала это, напрямую связана со способностями Рэд Райдера... «Созданием Ружей» и «Удалённым Отключением».

— Э?! Разве ты сделала это не потому, что была не согласна с идеей его пакта о ненападении?! — изумлённо воскликнул Харуюки, и Черноснежка слегка отодвинула голову.

— И это тоже, но... незадолго до начала первой Конференции Семи Королей я получила от одного из Королей информацию. Мне сообщили, что Рэд Райдер не просто собирался огласить идею пакта о ненападении, но ещё и разработал инструмент, позволяющий гарантировать его выполнение на «физическом» уровне.

— Физическом... уровне...

— Именно. Можешь называть это абсолютным оружием. Семь пистолетов, которые будут розданы Великим Легионам, и которые будут работать, только если один Легион будет атакован другим. Они похожи на простые револьверы, но заряжены Инкарнационными патронами, которые никогда не промахиваются и пробивают любую броню. Их сила такова, что одним выстрелом можно уничтожить хоть сотню человек...

Температура тела Харуюки, поднимавшаяся от волнений, после этих слов моментально снизилась. Руки покрылись мурашками, а сам он начал нервно дрожать.

— Не-не может быть... р-разве может кто-то создать такое Усиливающее Снаряжение с нуля, пусть даже Король? Даже Семь Артефактов не способны на такое...

— Когда я услышала это... я подумала так же и не поверила. Но... та Королева, что сказала мне это, показала мне это Инкарнационное оружие, сказав, что это прототип, подаренный Рэд Райдером. Мы вступили с ней в закрытую дуэль, и она показала его в действии. Нам попался твёрдый «Город Демонов», но... уже через минуту треть уровня состояла из кратеров. А сбоку на оружии был изображён герб в виде двух револьверов — тот самый предохранитель...

С этими словами тело Черноснежки окончательно обмякло и опёрлось на Харуюки. Она свесила голову так, что Харуюки уже не видел её лица.

После недолгой тишины послышался голос, в котором появились печальные отзвуки.

— Я... провалилась в пучину тревоги и смятения. Меня шокировало тем, что Райдер собирался создать своего рода механизм ядерного сдерживания, чтобы в Ускоренном Мире воцарился застой. До того момента я верила, что оружие он создаёт исключительно для того, чтобы в дуэлях было веселее и интереснее воевать... — Черноснежка крепко сжала сложенные вместе руки и продолжила, — До того самого момента, как я увидела это оружие, я считала, что смогу переубедить Райдера словами. Я думала, что они должны будут понять мои слова о том, что жизнь бёрст линкера бессмысленна без битв, и мы должны продолжать сражаться, несмотря на правило внезапной смерти. Потому что я сама верила... нет, была убеждена в том, что все мы в глубине своей души больше всего стремимся «вперёд»... к тому, что находится после достижения десятого уровня...

Как только Харуюки услышал эти слова, в его сознании ожил далёкий голос:

«Я... хочу это знать. Я хочу узнать это, во что бы то ни стало.

Ускорение мышления может дать нам деньги, хорошие оценки, славу. Но неужели в этом смысл этих сражений? Неужели это и есть наша награда? Неужели это предел наших возможностей? Неужели... неужели впереди нет чего-то ещё? ... Чего-то... на что не способны... наши... бренные тела...»

Эти слова Черноснежка сказала ему осенью прошлого года в одном из кафе Коэндзи, на следующий день после того, как Харуюки стал бёрст линкером.

Хотя Харуюки тогда ничего ещё не знал об Ускоренном Мире, эти слова проникли глубоко в его душу и резонирующим эхом раздались в ней. Даже спустя восемь месяцев этот ясный голос звучал в его сознании так же отчётливо, как и тогда.

— Впе... реди... — прошептал Харуюки, а затем сказал чуть громче, — Мне кажется, так думают не только Короли. Наверняка все бёрст линкеры в глубине души думают так же...

— Да... наверное... но тогда я ощущала себя преданной. Я поверила в то, что Рэд Райдер так сильно боялся потерять Брейн Бёрст, что не только составил пакт о ненападении, который начал бы эпоху застоя, но и прибег к запретной Системе Инкарнации, чтобы создать оружие массового поражения, способное заставить остальных выполнять пакт. Всё уважение, все братские чувства, что я к нему испытывала, вмиг испарились... и на Конференцию я шла, полная решимости... готовности. Я собиралась отрубить голову Райдера до того, как он успел бы снять предохранители с Инкарнационных орудий, чтобы никто и никогда не смог ими воспользоваться.

Черноснежка, продолжая опираться на Харуюки, приподняла правую руку и посмотрела на неё. Она смотрела на неё так, словно на ней до сих пор сохранились следы крови.

— Конечно же, я понимала, что остальные Короли не одобрят мой поступок, в особенности его верный друг и союзник Блу Найт и его подруга... хотя, что уж там, его возлюбленная Пёрпл Торн. Вернее... я подозревала, что и они втайне были заодно с ним и знали о его планах. И поэтому... я понимала, что эта Конференция будет моим первым и последним шансом отрубить пять голов девяточников и достичь десятого уровня. Я собиралась неожиданной атакой лишить очков Райдера и воспользоваться замешательством, чтобы уничтожить ещё четверых... — на мгновение затихнув, она сжала кулак. — Нет... лучше скажу правду. Я собиралась убить Блу Найта, Пёрпл Торн, Йеллоу Радио и Грин Гранде. Я шла на Конференцию именно с этой целью. А что случилось дальше, ты и сам знаешь. Я отрубила лишь голову Райдера и едва пережила ту битву... после этого Нега Небьюлас в полном составе бросил вызов Четырём Богам, которые полностью его уничтожили...

— Угу... — Харуюки только и смог, что поддакнуть и кивнуть.

О героической и печальной кончине Первого Нега Небьюласа он услышал десять дней назад, когда впервые встретился с Синомией Утай. После спасения Ардор Мейден с алтаря Судзаку, одного из Богов, осталось ещё два запечатанных Элемента, но он знал о них лишь их имена.

— ?..

Вдруг он услышал в своей голове далёкий звук журчащей воды. Он посмотрел на кухню, но кран был закрыт, поэтому он вновь вернулся к мыслям о Черноснежке. И тут он заметил, что один фрагмент её истории не мог не вызвать в его груди беспокойства.

— А-а... Черноснежка. Я понимаю, почему ты решила атаковать Рэд Райдера... но почему среди оставшихся ты выбрала именно этих четырёх?.. — осторожно спросил он, но ответ тут же пришёл в его собственную голову. — Ах, да... ещё один Король — тот самый, что показал тебе Инкарнационное орудие, так? Поэтому ты атаковала всех остальных... э-э, поскольку Королей всего семь, это был...

Но стоило Харуюки сказать всё это, как тело Черноснежки вздрогнуло так, словно её ударило током. Она прыжком вскочила с дивана, моментально развернулась и бросилась на грудь Харуюки.

— Э... с-семпай?! — хрипло проговорил Харуюки, но его голос тут же заглушил напряжённый шёпот.

— Я... была так глупа! — вжав голову в левое плечо Харуюки и крепко обхватив его руками, Чёрная Королева продолжила ещё более душераздирающим голосом. — Моей целью должен был быть не Найт, не Торн, не Радио, не Гранде... и не Райдер! Её... я должна была убить только её! Это был мой первый и последний шанс... но я поняла это... уже слишком поздно...

Слушая эти немыслимые слова, Харуюки рефлекторно обвил свои руки вокруг спины Черноснежки. Её напряжённое тело немного расслабилось. Решившись, Харуюки шепнул в её маленькое ушко:

— «Её»... ты говоришь о последней из них, Белой Королеве?..

Через несколько секунд она кивнула прижатой к нему головой.

— Именно. Это Белая Королева показала мне созданное Райдером оружие и уничтожила им половину уровня... у неё нет никаких физических атак, ни ближнего, ни дальнего боя, и поэтому я ни на секунду не сомневалась в том, что то, что она показала — невероятная сила Инкарнационных патронов. Но... даже Белая Королева, несмотря на всё её совершенство, допустила одну ошибку.

— Ошибку?..

— Да. Она не учла того, что в момент гибели Красного Короля я могла получить вещи из его инвентаря.

— Усиливающее Снаряжение... выходит, ты...

Харуюки изумлённо распахнул глаза, и Черноснежка едва заметно кивнула.

— Да, я получила тот самый пистолет. После той битвы и гибели Нега Небьюласа я потеряла всё. Я не подключалась к глобальной сети и долгое время не позволяла себе даже ускоряться... но спустя несколько месяцев, зимним вечером, я бродила по меню Брейн Бёрста и заметила, что созданный Райдером пистолет всё ещё находится в моем инвентаре. И я... погрузилась на неограниченное поле и материализовала его. Несомненно, он выглядел точно так же, как и тот, что я видела в руках Белой Королевы за день до Конференции. Предохранитель был снят. Я подняла пистолет, направила его на свой дом в Ускоренном Мире и спустила крючок. Но... — когда Черноснежка продолжила, в её голосе слышались боль, досада и ненависть. — ...Пуля не вылетела. Не было ни того Инкарнационного патрона, уничтожившего уровень, ни даже обычной пули. Но барабан револьвера крутился. Я много раз пыталась выстрелить... и, наконец, поняла. Этот пистолет... он создал его не для разрушений... это символ мира. Чтобы отпраздновать заключение пакта, Райдер в знак дружбы и примирения создал безобидные револьверы, которые собирался раздать Королям.

— Н-но... но ведь он работал, когда из него стреляла Белая Королева... — ошарашенно произнёс Харуюки, но тут же понял, в чём дело.

Есть способ заставить стрелять даже безобидное оружие.

— Ты правильно понял. Те пули, которыми Белая Королева разгромила Город Демонов... она создала их собственным Оверрайдом, своей разрушительной Инкарнацией. Что же до вопроса о том, как она нашла его... наверное, Райдер советовался с ней по оформлению и названию.

— И... как он их назвал?

— ...Seven Roads. Семизарядные револьверы. Я открыла барабан и высыпала пули. Разноцветные и блестящие... красная, синяя, фиолетовая, жёлтая, зелёная, белая и чёрная...

— «Семь Дорог»... и немного похоже по звучанию на «Семь Лордов»... — прошептал Харуюки, и Черноснежка кивнула.

— У семи пуль — семь траекторий, но все они начинаются в одной точке. А может быть, и заканчиваются в одной. Когда я поняла, с какой целью Райдер создал эти пистолеты, я... я поняла, что меня обманули. Меня заставили поверить в то, что символ мира на самом деле разрушительное орудие, я начала бояться несуществующей угрозы... и, в конце концов, пролила кровь одного из своих друзей. Но дело было не только в Райдере. Многие годы... с того самого дня, как я стала бёрст линкером, я плясала под её дудку...

Её монолог звучал настолько печально, что Харуюки даже не нашёлся, что сказать. Он лишь продолжал обнимать её, надеясь, что его чувства достают до неё. Но дрожь её стройного тела не утихала.

И Харуюки догадывался, почему.

У этой истории есть продолжение.

На прошлой неделе Харуюки посетил дом Черноснежки в Асагае. Её коттедж в черте города был небольшим и опрятным, но в то же время полным тишины и одиночества.

То, что она жила одна, будучи школьницей, Черноснежка объяснила следующим образом: однажды она попыталась напасть на другого бёрст линкера в реальном мире. А значит, её противником тогда стала именно Белая Королева, обманувшая её и заставившая убить Красного Короля...

Черноснежка обхватила его настолько крепко, насколько могла, и из её горла послышался напряжённый до предела голос.

— Даже когда я дошла до ближайшего портала и вернулась в реальный мир... меня всё ещё одолевали сомнения. Мне хотелось верить, что она не могла предать и бросить меня. Дело в том... что Белая Королева Вайт Космос по прозвищу «Транзиент Этернити»[8] — мой «родитель» в Ускоренном Мире... и моя старшая сестра в реальном.

С тех пор как Харуюки стал бёрст линкером, он периодически слышал обрывки информации, заставлявшие его задумываться о том, что Черноснежку могли связывать особые отношения с ещё одним Королём.

И что этот человек был кем-то очень близким ей в реальном мире.

Когда полгода назад Харуюки спросил Черноснежку о её «родителе», он получил загадочный ответ:

«Когда-то этот человек был мне самым близким и самым дорогим на свете. Он был светом в центре моего мира, прогонявшим из него всю тьму. Я искренне верила в это.

Но настал день... настал час, настал миг, когда я поняла, что это лишь хрупкая иллюзия. Сейчас этого человека можно назвать моим самым заклятым врагом. Я сожалею о нашей встрече так сильно, что уже начинаю думать, что лучше бы мы никогда друг друга не знали...»

«Настал миг». Несомненно, речь шла о том самом моменте, когда Черноснежка осознала, что её «родитель», Белая Королева, обманом заставила её лишить Рэд Райдера всех очков.

— Я не буду говорить о том, что вся вина за смерть Райдера лежит только на Белой Королеве... — прошептала Черноснежка, словно уловив мысли Харуюки. — Во-первых, я бы изо всех сопротивлялась предложению Райдера, даже если бы она не показала мне пистолет, а во-вторых, в конце концов, это я поверила всему, что сказала мне Белая Королева, и не слушала ни слова из того, что сказал мне Красный Король. Но... когда я вернулась, переполненная сомнениями, я немедленно добежала до комнаты сестры, которая на год старше меня, она с нежной улыбкой подтвердила мои догадки... и в тот миг меня обуяла такая ярость, которую я никогда до того не испытывала. Я решила, что она виновата и в смерти Райдера, и в том, что я потеряла Нега Небьюлас... когда я опомнилась, я сжимала в руках перочинный нож с её стола.

После этих слов Черноснежка ненадолго затихла, заставив Харуюки невольно представить себе эту сцену.

Девочка с чёрными волосами и бледным лицом, по которому нескончаемым потоком лились слёзы, и с маленьким ножом, который она изо всех сил сжимала обеими руками. В её глазах читался гнев, ненависть, но отчётливее всего — горе.

Она медленно сделала два шага в сторону чуть более высокой девочки напротив. Но, несмотря на приближающееся лезвие ножа, с губ той девочки напротив не пропадала улыбка.

— Я направила нож на свою сестру и приказала ей вступить со мной в кабельную дуэль, чтобы я смогла убить её так же, как Райдера. Но её улыбка даже не дрогнула, и она ответила... — вместе со следующими словами Черноснежки сдвинулись и губы девочки в воображении Харуюки. — «Не говори так. Я не хочу лишать тебя ещё и Брейн Бёрста»... другими словами, она обещала, что если я вступлю с ней в дуэль по правилам внезапной смерти, то проиграю и потеряю все очки... и пусть я ни разу всерьёз не сражалась с моей сестрой, я поняла, что она говорила правду. Я застыла на месте, а сестра попыталась отобрать у меня нож... и в этот самый момент лезвие ранило её ладонь...

Длинная история подходила к концу. Черноснежка медленно выдохнула, расслабилась и тихо закончила:

— Что случилось дальше, ты уже знаешь. Сцену моей угрозы видела домашняя камера, меня под предлогом психического отклонения выгнали из родного дома в районе Минато, и таким образом вслед за своим Легионом я потеряла и семью. Ну всё, теперь между нами больше ничего нет. Это и есть полная история о том, что связывает меня с Первым Красным Королём Рэд Райдером и Белой Королевой Вайт Космос.

После небольшой паузы Черноснежка заговорила уже другим тоном:

— ...Ну что, Харуюки, чувствуешь отвращение? Презрение? Ради достижения своей цели я, возможно, однажды пожертвую и тобой.

Как только Харуюки услышал эти слова, он тут же крепко прижал Черноснежку к себе обеими руками. Одновременно с этим он сказал, вкладывая все свои силы в каждое слово:

— Если впереди есть ещё один уровень, то к нему нужно стремиться... потому что иначе, в чём смысл существования Брейн Бёрста?

Обе эти фразы в точности повторяли те, что они сказали друг другу в кафе на следующий день после того, как Харуюки стал бёрст линкером. Пусть с того дня и прошло восемь месяцев, но Харуюки, понимая, что должен показать ей, что за это время его чувства ничуть не изменились, продолжил:

— Всё, что потеряно... можно вернуть, отстроить вновь. Да, прямо сейчас Нега Небьюлас состоит лишь из шести человек... но я уверен, очень скоро к нам вернутся оставшиеся Элементы, затем придут новые люди, и Легион станет ещё больше, чем раньше. Тогда мы сразимся с Белой Королевой и поставим точку в этой истории как бёрст линкеры. И всё это время я буду рядом с тобой. Пока ты не достигнешь десятого уровня.

Харуюки закрыл рот, но Черноснежка ответила не сразу.

Обычно в таких ситуациях он начинал волноваться, что сказал что-то не то, но сейчас он не ощущал ни капли сомнения и продолжал крепко держать её в руках.

Наконец, он ощутил на своём плече едва заметное чувство. Две маленькие капли упали на его футболку и просочились к коже.

— Спасибо, Харуюки. Я знала... знала, что не ошиблась с выбором. Я от всей души рада тому, что выбрала именно тебя.

И вновь прозвучала фраза, слово в слово повторявшая ту, что она сказала восемь месяцев назад. Но тогда, услышав эти слова, он лишь убрал руки и свесил голову.

Сейчас же он обнял Черноснежку ещё крепче и ответил ей:

— И я. Я тоже от всей души рад тому, что ты выбрала меня, Черноснежка.

— ...Спасибо, — услышал он голос, произнесённый сквозь слезы.

Ещё две минуты от его плеча доносились тихие всхлипы, и Харуюки продолжал прижимать её к себе, молча впитывая все её слезы.

Нежную, тёплую тишину прервал звук оповещения — школьников гнали по домам.

Черноснежка медленно отпрянула, шепнула «подожди немного» и направилась на кухню. Послышался звук текущей воды, но вскоре прекратился. Когда она, наконец, вышла, на её глазах ещё оставалось немного красноты, но в остальном она выглядела как всегда свежо.

Харуюки с Черноснежкой вместе вышли из комнаты школьного совета, поменяли обувь и встретились у ворот. Как только они вышли за них, их отключило от локальной сети и подключило к глобальной.

Школа Умесато находилась как раз между домом Харуюки и коттеджем Черноснежки, так что обычно у ворот они прощались и шли в разные стороны. Но Черноснежка замерла, словно не собираясь никуда идти.

— Харуюки...

— Д-да?

Она произнесла его имя с таким серьёзным видом, что тот моментально замер. Прокашлявшись, Черноснежка продолжила:

— Если как следует подумать, то я, конечно, пригласила тебя в комнату школьного совета, но ты не заметил, что мы так и не обсудили самое важное?

— Э? Важное... говоришь? — переспросил Харуюки.

Черноснежка подошла ближе и прошептала:

— О том, почему на той карте был герб.

— А...

Тут она права. Поводом для встречи в комнате школьного совета стало то, что на карте ISS комплекта оказался герб Первого Красного Короля Рэд Райдера — скрещённые револьверы. Но он до сих пор не знал, почему на ней оказался этот герб.

Харуюки очень хотел услышать мнение Черноснежки по этому поводу, но понимал, что они не могут просто стоять у школьных ворот и разговаривать. Он посмотрел на индикатор времени и подумал.

Изначально он планировал отправиться после школы в Накано 2 и сойтись в дуэли с Вольфрам Цербером в третий раз. Харуюки казалось, что чем больше он будет сражаться с ним, тем ближе будет к разгадке всех тайн, что окружают этого аватара. Но, увы, сейчас перед Харуюки стояла ещё более важная миссия.

А именно — уничтожение тела ISS комплекта. Вряд ли Мажента Сизза остановится после победы над одной школой. Корень зла нужно уничтожить до того, как она распространит комплекты ещё дальше.

Проблема заключается только в том, что Харуюки ни за что не смог бы взять штурмом Токио Мидтаун Тауэр в одиночку. Даже для полного состава Нега Небьюласа это слишком опасно. Даже если им удастся победить Архангела Метатрона, они не знают, что ждёт их внутри башни. Как постановили в ходе предыдущей Конференции Семи Королей, ради этой операции силы должны объединить все Легионы.

И тут Харуюки заметил кое-что, что заставило его ахнуть.

— А, а-а, Черноснежка...

— М? Если хочешь спросить меня о гербе, то сначала нам нужно найти место поспокойнее...

— Н-нет, у меня другой вопрос... самая приоритетная из наших задач — штурм Мидтаун Тауэра, правильно?

— Эй-эй, обсуждать такие вещи в общественных местах слишком опасно. Люди могут подумать, что мы террористы.

Черноснежка усмехнулась, но затем увидела, что Харуюки говорил всерьёз, кивнула, и залезла в сумку, достав из неё полутораметровый XSB-кабель. Она немедленно подключилась к нему, а затем протянула Харуюки второй штекер.

Харуюки, понимая, что сейчас не время стесняться, уверенно взял его в руки (хотя спина его всё же вспотела) и подключил к шее. В голове тут же раздался мысленный голос Черноснежки:

— Давненько мы с тобой не соединялись напрямую на улице. Хотя... судя по твоей реакции, ты уже к такому привык.

Её голос прозвучал то ли укоризненно, то ли насмешливо, и Харуюки рефлекторно отозвался вслух:

— Я-я вовсе не привык. Ни капельки!

— Угу... теперь вижу.

— А... п-прости, я что-то... — смущённо ответил Харуюки, всё же перейдя на мысленный голос.

Черноснежка вновь усмехнулась.

— Прогуляемся? Дождь, вроде бы, закончился.

И действительно, облака, ушедшие на восток в первой половине дня, возвращаться пока не собирались. Виртуальный интерфейс тоже подсказывал, что шансы осадков во второй половине дня не превышают 10%.

— Хорошо. Погоди немного, я отключу автонаблюдение за боями, — быстро ответил Харуюки и открыл виртуальное меню.

Режим автонаблюдения значился активным, а значит, его может в любой момент затянуть зрителем на бои Сугинами 1, если сражается кто-то из зрительского списка. В неожиданных помехах посреди разговора он не нуждался.

Сменив режим, он решил заодно спросить у Черноснежки:

— А ты не будешь отключать, Черноснежка?

— Мне это не нужно. Хоть это и немного нечестно по отношению к остальным легионерам, но мой зрительский список состоит из тебя одного.

Хотя голос, раздавшийся в голове Харуюки, звучал так, словно говорил очевидные вещи, одновременно с ним Черноснежка, смотревшая точно на Харуюки, слегка подмигнула ему, и его сердце вновь ёкнуло. С трудом собравшись с силами и нажав на кнопку, Харуюки закрыл меню. Ему показалось, что он услышал какой-то непривычный звук, но мысли его полностью оккупировали слова Черноснежки. Ответить он смог лишь следующим образом:

— Я п-польщён.

В ответ на эту непримечательную фразу Черноснежка кивнула, продолжая улыбаться, а затем со словами «ну что, пойдём?» повернулась на север.

Первые метров сто они шли по почти безлюдной дороге, но стоило им выйти на Оумэ, как перед глазами тут же появились семейные пары с магазинными пакетами и люди, идущие в сторону станции. Конечно же, среди них нашлись и школьники из близлежащих школ, смотревшие на соединённых кабелем Черноснежку и Харуюки многозначительными взглядами.

«Да будто я когда-нибудь привыкну к такому...» — тихо подумал Харуюки, стараясь не передать эти слова по кабелю. Они стояли у светофора и ждали, пока загорится зелёный.

— Итак... ты начал спрашивать меня о том, является ли штурм Мидтаун Тауэра нашим приоритетом. Да, является.

— Э-э... а, д-да, хорошо, — Харуюки откатил свои мысли на несколько минут назад и закивал. — Меня вот что беспокоит... нападение на башню — совместная операция Семи Легионов, и это означает, что помощь окажет и Белый легион. Но при этом ты и Белая Королева...

— А, вот оно что... прости, что заставляю так беспокоиться.

Черноснежка ненадолго отвела взгляд, и в этот самый момент загорелся зелёный. Она пришла в себя и зашагала вперёд примерно через три секунды.

— Действительно, моя... ненависть к сестре, к Вайт Космос, ничуть не поблекла с того дня. Если бы я вдруг встретилась с ней лицом к лицу, я не знаю, чем бы всё закончилось... но у меня есть причина, по которой я посещала две последние Конференции и согласилась на совместную операцию без каких-либо опасений.

— Причина?.. Какая?..

— Белая Королева принципиально не показывает себя перед бёрст линкерами из других Легионов. Конечно же, на заре Ускоренного Мира ей приходилось участвовать в дуэлях, но даже в те времена она использовала то ли какую-то способность, то ли Усиливающее Снаряжение, которое окутывало её тело ослепительным светом, сквозь который никто не мог разглядеть её. Поэтому, несмотря на то, что она — линкер девятого уровня, её фигуру видели, пожалуй, лишь Короли и офицеры Белого Легиона «Осциллатори Юниверс»...

«Впрочем, я тоже скрывала от других людей, кто я, пока не встретилась с тобой», — добавила она и, закончив переходить дорогу, уверенно направилась в сторону оживлённой улицы. Они шли на север, продолжая отдаляться от дома Черноснежки, но кабель, соединявший их, был таким коротким, что Харуюки пришлось следовать за ней.

— Другими словами, как бы странно и грустно это ни звучало, я участвовала в Конференциях, будучи уверена в том, что не встречусь с ней на них. И о совместной операции думаю так же. Во-первых, она будет проходить на неограниченном поле, а во-вторых, даже если для участия пригласят Королей, она вновь может послать своего представителя. Моя ненависть направлена не против всего Осциллатори Юниверс, а исключительно против Вайт Космос, и я не могу позволить этой злости встать на пути совместной операции...

Тут Черноснежка прервалась и скользнула по соединявшему их XSB-кабелю левой рукой. После этого она крепко сжала его, словно это и есть физическое воплощение связывавших их уз.

— Но я совру, если скажу, что не боюсь и не беспокоюсь. Я рассчитывала на то, что ты освоишь Идеальное Зеркало, и ты оправдал мои ожидания. Даже если твоя новая техника называется «Оптическая Проводимость», название ничего не меняет. Я верю в то, что ты блестяще выполнишь вверенное тебе задание... но с того самого момента, когда закончилась воскресная Конференция, меня не покидает беспокойство... вернее, пожалуй, страх...

— И... чего ты... боишься?..

В этот раз ответ пришёл не сразу. Полная магазинов улица полнилась людьми ещё сильнее, чем Оумэ, и им пришлось почти что жаться друг к дружке. Левая рука Черноснежки, которую он ощущал правой, словно стала холоднее.

— Она жуткий человек, — вдруг раздался напряжённый голос в голове Харуюки. Вслед за ним послышались приглушённые мысли, — Она насквозь видит душевные раны других людей и подбирает правильные слова и действия, которыми лечит их. Но этим самым она захватывает власть над их душами и управляет ими. Всё это время я ничего не рассказывала тебе о Белой Королеве именно потому, что боялась того, что её ужасная власть может коснуться и тебя...

— Н-ни за что... я не дам ей манипулировать мной! — рефлекторно ответил Харуюки, и Черноснежка тут же кивнула.

— Разумеется, я верю тебе. Я рассказала тебе о наших отношениях с Белой Королевой... именно потому, что осознала, что боязнь потерять тебя — всё равно что недоверие.

Сказав это, она вдруг остановилась, положила руки на плечи Харуюки и, чтобы не мешать прохожим, повела его за большую рекламную вывеску. Конечно же, они по-прежнему были на людях, и прохожие то и дело бросали в их сторону взгляды.

Обычно Харуюки, окажись он в такой ситуации, места бы себе не находил, но сейчас он не мог ни на секунду отвести взгляда от глаз Черноснежки.

Она придвинулась к нему так близко, что между их лицами осталось не больше двадцати сантиметров, и заговорила одновременно и настоящим, и мысленным голосом:

— Харуюки, есть ещё кое-что, что я должна сказать тебе.

— Д-да?

— Дело в том, что...

Но...

Договорить она не успела. Как только она глубоко вдохнула, слух Харуюки пронзил знакомый звук, холодный, сухой, похожий на удар грома. Ускорение.

«П-почему?!» — изумился Харуюки. Никто из них не произносил команду на ускорение, и они находились на территории Нега Небьюласа, где их не могли атаковать без предупреждения. Режим автонаблюдения он тоже отключил. Его не должно было ускорить.

Но ещё больше он удивился, когда мир погрузился во тьму, в которой вспыхнули пылающие буквы. Но они гласили не «HERE COMES...», что означало бы нападение другого линкера, и не «A REGISTERED DUEL...», что означало бы приглашение на бой в качестве зрителя.

«A BATTLE ROYALE IS BEGINNING!»

Глава 9

Смысл этих букв дошёл до Харуюки уже после того, как ноги Сильвер Кроу коснулись белого пола дуэльного поля.

Помимо дуэлей «один на один» и «два на два» в Брейн Бёрсте есть и третий режим — королевская битва, на которую его и пригласили.

Начать такую дуэль несложно. В списке противников находится опция «королевская битва», которой она и запускается. Но это не означает, что можно так просто пригласить на бой сразу всех бёрст линкеров в районе. Приглашение срабатывало только на тех, кто специально включил режим ожидания королевских битв в настройках Брейн Бёрста. Большинство бёрст линкеров обычно не включает этот режим, и Харуюки не исключение.

«Тогда почему я оказался в королевской битве?!» — начал паниковать он и вдруг понял. Когда он отключал режим автонаблюдения за битвами, он не смотрел в меню. Переключатель режима ожидания королевских битв находится на той же вкладке, и он мог случайно задеть его.

— Ну почему я такой неуклюжий... — разочарованно протянул Харуюки.

И тут рядом с ним послышалось:

— Ясно, а то я уже начала переживать, что ты из тех маньяков, у которых ожидание королевских битв активно всегда. Выходит, ты промахнулся?

Услышав этот сокрушённый голос, Харуюки подпрыгнул на месте, разворачиваясь в прыжке. Рядом с ним блестел полупрозрачной чёрной броней величественный дуэльный аватар с клинками вместо конечностей. Естественно, это не кто иная, как Чёрная Королева Блэк Лотос.

— Э... ч-что?! Н-неужели и ты вступила в королевскую битву?! — хрипло воскликнул Харуюки, но аметистовая маска в ответ горизонтально качнулась.

— Увы, но у меня нет твоей храбрости. Я не участвую в битве, я здесь в качестве зрителя, поскольку подписана на твои бои.

— А... п-понятно... слава богу...

Харуюки немного успокоился. Конечно, шанс того, что на этом поле мог оказаться ещё один Король или девяточник, невысокий, но если бы это случилось, могла бы разгореться битва по правилу внезапной смерти. Поняв, что до этого не дойдёт, Харуюки осмотрелся. Они находятся на уровне «Лёд и Снег», и на вершинах замёрзших зданий стояли и другие немногочисленные зрители.

В обычных условиях зрители не могут приближаться к бойцам ближе, чем на десять метров, но для «родителя» и «ребёнка» делалось исключение. Черноснежка придвинулась ещё ближе и самым серьёзным тоном прошептала:

— Пусть ты и оказался затянут в королевскую битву по неосмотрительности, этого нельзя сказать о том, кто начал эту битву. Случайно начать королевскую битву невозможно... а значит, этот человек либо маньяк, который не боится нападать на территорию другого Легиона, зная, что его может встретить многочисленный отряд, либо... у него есть основания не бояться этого.

— Д-думаешь, это владелец ISS комплекта?..

— Это возможно. Если это окажется правдой, избегай контактного боя. Помни, задача противника — не победить тебя, а распространить комплект.

— Х-хорошо...

Кивнув, Харуюки посмотрел в верхний правый угол. В обычных дуэлях там отображалось имя и шкала здоровья противника, но сейчас там нашлась лишь пустота. В режиме королевской битвы шкала противника появляется уже после встречи с ним.

Ему оставалось надеяться лишь на висящий в центре курсор, но и он показывал лишь положение ближайшего противника. Указывал он на юго-восток, в сторону улицы Оумэ, но в то же время противник быстро перемещался на запад.

— О-он движется очень быстро!.. И не плутает... наверное, это он и начал битву. И сейчас он будет здесь.

Харуюки с Черноснежкой тут же посмотрели на юг. Но дорога там узкая, и ледяные стены скрывали от них большую часть улицы.

— Пожалуй, будет лучше, если мы встретимся в месте попросторнее. Я возвращаюсь на Оумэ, — сказал Харуюки, и Черноснежка быстро кивнула.

— Угу, поняла. Когда начнётся битва, я не смогу стоять рядом, так что будь бдителен и следи за возможными ISS комплектами.

— Так точно! Ну, я пошёл! — бросил напоследок Харуюки, развернулся и побежал сквозь снежные сугробы.

Со стен обледеневших зданий, когда-то бывших магазинами, порой свисали большие сосульки. Харуюки внимательно искал их и разбивал ногами в прыжке. Конечно, это не кристаллы «Святой Земли», но постепенно его шкала энергии стала наполняться. Эти несложные, на первый взгляд, действия могли решить исход битвы.

Сильвер Кроу быстро добежал до конца улицы, по которой гуляли соединённые кабелем Харуюки и Черноснежка. Пройдя сквозь ледяную арку, в реальном мире представлявшую собой рекламную вывеску, он оказался на улице Оумэ, что уходит на запад и восток заснеженной дорогой. Харуюки вдруг задумался о том, что с помощью такой длинной дороги и чистого снега можно слепить замечательного снеговика, и пообещал себе попробовать так сделать в следующий раз. Пока что он взмахнул крыльями, чтобы помочь себе запрыгнуть на вершину огромной глыбы льда, стоящей на перекрёстке к северо-востоку от него.

Поскольку внутрь зданий на уровне Снег и Лёд заходить нельзя (все здания на нём превращались в сплошные ледяные глыбы), забраться на крышу без каких-либо особых умений невозможно. Поскольку противник приближался по улице Оумэ, то с крыши Харуюки удалось бы заметить его первым. Сглотнув, Харуюки уставился в курсор.

Но... противника он заметил не зрением, а слухом.

Холодный ветер донёс до него гулкий рокот. Харуюки не просто узнал его — это донёсся звук, пожалуй, единственного в Ускоренном Мире двигателя внутреннего сгорания, и принадлежит он мотоциклу, который он видел этим утром.

— Э-э?! — на автомате обронил Харуюки и поднялся в полный рост.

Одновременно с этим на фоне белой дороги сверкнула жёлтая фара.

— К-как это вообще... — прошептал Харуюки и спрыгнул на дорогу.

Мотогонщик, судя по всему, заметил это и резко ускорился, начав быстро приближаться. Вскоре машина оказалась уже рядом, и гонщик эффектно затормозил на развороте, расшвыривая снег во все стороны. А затем аватар в привычной скелетной маске выбросил вперёд указательные пальцы.

— Хэй-хэ-э-эй! Я знаю, что ты обожаешь меня, парень, но внезапная королевская битва это уже перебор, не?!

И голос, и тон однозначно указывали на то, что перед ним стоит «Постапокалиптический Гонщик» Аш Роллер. Шкала с его именем тут же появилась в поле зрения Харуюки, но сейчас его больше беспокоили сказанные им слова.

— Ну, во-первых, «обожаю» — это сильно сказано... а во-вторых, разве это не ты вызвал меня на королевскую битву?! — тут же переспросил он его.

Ему показалось, что над скелетной маской загорелся вопросительный знак.

— Вотчу токинг? Я просто рассекал по Севен Лупу. Ты чё, реально не начинал бой?

Конечно, в первую очередь Харуюки хотелось пошутить о том, что это не он катался по Седьмой Кольцевой на мотоцикле, а Кусакабе Рин ехала домой на автобусе, но он решил не злить его, развёл руками и ответил:

— А-ага, это был не я. Хотя... погоди-ка, Аш, ты что, всегда ходишь со включённым ожиданием королевских битв?

— Оф к-о-о-ос! Я готов сражаться в любой крутой битве!

— Н-ну да, ожидаемо... но кто же начал битву?..

— Я был уверен, что ты пытался мне отомстить за утреннюю ничью, — сказал Аш Роллер, складывая руки на груди.

Харуюки сделал то же самое и пожал плечами.

— Нет, я, конечно, не слишком доволен тем, что мы уже второй раз подряд не можем доиграть... но сегодня это мы из-за тебя врезались в спящего Тирано...

— А что я мог поделать, это ведь произошло после того, как ты поцел... — начал он безразличным тоном, но вдруг его глаза вспыхнули алым пламенем, а изо рта вновь повалил белый пар. — Кстати... Кроу, я вспомнил, что мне тебя надо пару раз лего-онько переехать...

— Д-да не делал я с Рин ничего такого, ни вблизи, ни ещё где-либо!

— В-в-вблизи?! Буллшит! Если ты не синий аватар, то какого чёрта ты к ней приближался?!

— Я же сказал, что ничего не делал! И вообще, Аш, главный вопрос сейчас в том, кто начал эту дуэль! Этот человек начал бой, зная, что в него можем попасть мы с тобой, а значит, он уверен, что может победить каждого из нас... или даже нас обоих одновременно... — отчаянно переубеждал его Харуюки.

Похоже, что его слова достучались до Аша: пар перестал идти из его рта, и он вновь задумался о происходящем.

Но не прошло и пары мгновений, как вместо пара из его маски вырвались языки оранжевого пламени.

— Я тера-зо-о-о-о-ол! Что это за чувак решил, что сможет в одиночку победить великого Аша и чёртову ворону?!

— Вот и я об этом думаю! В худшем случае это будет кто-то уровня этак седьмого...

— Тьфу, да если наши с тобой уровни сложить, получится десять! Мы даже седьмому уровню надаём так, что он убежит по Седьмой Кольцевой, поджав хвост!

— Д-да не в этом дело...

Харуюки уже собирался схватиться за голову, как вдруг...

Ледяная стена в десяти метрах к востоку от них с грохотом разлетелась на части. Харуюки уже собирался было посмотреть наверх в поисках красного аватара, разрушившего её с расстояния, но быстро понял, что она разбилась не поэтому. Лёд разлетался так, словно что-то вылетало сквозь него наружу.

Другими словами, ещё один человек, погрузившийся на это поле, решил не тратить время на пробежку по улице Оумэ, пойдя вместо этого по прямой примерно со стороны станции Накано. Однако ледяные стены Льда и Снега, хоть и не такие крепкие, как здания Города Демонов, всё равно ломаются не так-то просто. Пробиться сквозь лёд, не потеряв скорости, мог либо аватар с тепловыми атаками, либо аватар в броне, куда более крепкой по сравнению со льдом...

— Не может быть... — обронил Харуюки, осознав это.

В голове пронеслась сцена из битвы в Накано 2, развернувшаяся во вторник после уроков. Харуюки стоял спиной к мощной стене уровня Сталь, рассчитывая на то, что противник появится с одной из сторон. Однако тот пришёл со стороны, которую Харуюки не ожидал — точно со спины. Он с лёгкостью пробил мощную стену.

Этот бёрст линкер — таинственный аватар первого уровня в крепчайшей вольфрамовой броне. Офицер Синего Легиона Манган Блейд называла его гением, а его способность «Физическая Неуязвимость» отражает все неэнергетические атаки...

— Вольфрам... Цербер... — прошептал Харуюки это имя, и в тот же самый момент из ледяного тумана проступила угловатая фигура с глубоко увязшими в снегу ногами, покрытыми серой бронёй.

Как только система решила, что аватары вошли в контакт, в верхнем правом углу появилась новая шкала. И под ней, действительно, значилось имя Цербера.

Напоминавший волчью пасть визор приоткрывался сантиметра на три, и сквозь него проглядывало чёрное стекло. Харуюки не видел его глаз, но в то же время отчётливо понимал, что он смотрит именно на него.

Хрустя снегом, Цербер направился к ним от пробитой в стене дыры по улице Оумэ. Остановившись в паре метров от Харуюки и Аша, он кратко поклонился.

— Хэй-хэй тебе, незнакомый фейс. Так это ты нач...

— Это ты начал бой, Цербер? — перебил Харуюки Аша, и аватар вновь кивнул угловатой маской.

— Да, это был я, Кроу-сан. Я рад, что увиделся с вами. Я не ошибся, когда подумал, что вы-то готовы принять бой в режиме королевской битвы.

Харуюки не сразу смог ответить этому приятному мальчишескому голосу, ведь он оказался на этом поле боя по причине своей собственной крайней неуклюжести. Но сейчас не время переживать об этом.

Вольфрам Цербер, оправдывая своё имя, совмещал в своём теле три личности. Судя по голосу, тону и тому, что говорила основная голова, Харуюки понял, что сейчас разговаривает с «Цербером I», с которым впервые и сразился. Эта личность очень вежливая.

Закрыв основную голову и открыв левый наплечник, он мог переключиться в режим «Цербера II». Эта личность говорила гораздо развязнее, но куда важнее то, что при этом менялась и используемая ей способность. Если I обладает невероятной «Физической Неуязвимостью», то II обладает ещё более жутким «Волчьим Натиском». С помощью этой способности II может буквально поедать способности других аватаров, клонируя их. Она работает даже на Полёт Сильвер Кроу.

Обе эти личности — сильные враги, но с I Харуюки разговаривал гораздо спокойнее. Поэтому он решил не поправлять его ошибку (тем более что не хотел его расстраивать) и вместо этого задал вопрос:

— Но... если ты хотел встретиться со мной, то зачем было запускать королевскую битву? Я всё равно собирался завтра после уроков зайти в Накано 2...

— Дело в том... — Цербер замялся, что происходило с ним нечасто. Немного наклонив голову, он продолжил отвечать, — Что я должен встретиться... нет, сразиться с вами именно сегодня. Я ждал вас в Накано, но когда понял, что сегодня вы не появитесь, решил сходить в Сугинами... а поскольку эта территория Нега Небьюласа, где я не могу напасть на вас, пришлось начать королевскую битву...

— А... п-прости. На самом деле, я собирался пойти в Накано сразу, как освобожусь из школы, но у меня появились дела, — на автомате извинился Харуюки и несколько раз поклонился. — Но... почему ты говоришь, что «должен» сразиться со мной? Я бы понял, если бы ты сказал, что хочешь сразиться...

— Извините, Кроу-сан, но пока что я не могу рассказать вам этого. Простите, что резко меняю тему, но... прошу, сразитесь со мной! — воскликнул он, и голос его отчего-то казался несколько отчаянным.

После этого Цербер сделал шаг вперёд, но сразу за этим послышался оглушительный рёв двухцилиндрового двигателя. Молчавший всё это время Аш Роллер резко выкрутил правой рукой ручку газа.

— А ну-ка сто-о-о-оп! Я не знаю, кто ты, но ты что-то слишком много базаришь для новичка первого уровня! Так вот, чёртову ворону я уже застолбил! Хочешь с ним сражаться, вставай в очередь!

«Э-э, Аш, ты хочешь сказать, что собираешься мне проиграть?» — собрался пошутить Харуюки, но тут Цербер, не отводя глаз, тихо произнёс:

— Простите, но, пожалуйста, не вмешивайтесь. Я хочу сразиться лишь с Кроу-саном. Я не знаю, кто Вы, но Вы мне неинтересны.

И тут из маски Аша вновь повалил белый пар.

— А, ах ты!.. Ну, ты нарвался! Ты чё, думаешь, я зритель?! У нас тут королевская битва, не забывай!

Не успел Харуюки что-либо сделать, как Аш вдавил педаль передачи и выкрутил газ до предела. Переднее колесо моментально задралось, и Аш нацелил его на голову Цербера.

Раздался грохот, и снег поднялся в воздух. Харуюки, едва успевший прикрыть глаза руками, начал ждать, пока туман развеется. Наконец, проступила... удивительная картина.

Маленький аватар Цербера, скрестив над собой руки, держал переднее колесо мотоцикла. Он стоял на согнутых ногах, но на колени не падал. Попытайся такое повторить Харуюки, его аватар моментально осыпал бы всё вокруг искрами под тяжестью двухсоткилограммового мотоцикла. Даже для того, чтобы в своё время поднять заднее колесо над землёй, ему пришлось вытерпеть сильную боль.

— Э... что... ах ты...

Аш Роллер встал и навалился всем телом на руль, но Цербер не сдавался. Его визор всё ещё оставался открытым, а значит, Физическую Неуязвимость он до сих пор не активировал, да и непонятно, работает ли она на урон от давления.

Другими словами, Цербер не только крепкий, но и непоколебимый. Если подумать, то относительно недавно ему удалось столкнуться лбами с огромным Фрост Хорном и устоять. Без крайней крепости и выносливости ног он бы ни за что не смог этого сделать.

А ещё это значило, что всевозможные болевые приёмы против него не работали. Харуюки сделал очередную пометку в голове, а Аш раздражённо завопил:

— Тера-отсто-о-о-ой! Ну, сволочь, я тебя сейчас раздавлю!

Продолжая стоять на мотоцикле, он ухватился правой рукой за ручку газа. Харуюки моментально изобразил руками перед собой крест.

— Н-не вздумай, Аш! Если ты сейчас дашь газу...

Но было уже поздно. Резко закрутилось заднее колесо, вновь поднялось переднее, и Цербер не упустил своего шанса.

— У... о-о-о! — кратко взревел он и резко, словно на пружинах, выпрямился.

От удара по переднему колесу мотоцикл встал на попа и начал метаться туда-сюда.

— Н-но-у-у! Но-о-о-о-оу!

Продолжая изо всех сил держаться за руль, Аш отчаянно пытался поставить мотоцикл на оба колеса, но тот вместо этого начал заваливаться назад, и, наконец, с мощным звуком перевернулся в снег. Из-под железной машины раздался сдавленный вскрик, и вылетели красные спецэффекты. Шкала Аша в верхнем правом углу сократилась на 10%.

К счастью, он упал в глубокий снег, и больше мотоцикл на него не давил, но своими силами Аш выбраться уже не мог. Постапокалиптический гонщик продолжал отчаянно материться и чертыхаться, и Харуюки поспешил в его сторону.

— П-погоди меня, Аш, сейчас помогу перевернуть...

Но...

На пути его вдруг возник угловатый аватар. Несомненно, сегодня Вольфрам Цербер вёл себя не так, как вчера. Казалось, будто его что-то беспокоит.

— Кроу-сан... ещё раз прошу Вас... сразитесь со мной.

Его мальчишеский голос звучал высоко и чисто, и в то же время казалось, что этот человек находится под таким давлением, что вот-вот сломается. Харуюки остановился, внимательно посмотрел на стекло, скрывавшее глаза его противника, и спросил:

— Я уже задавал этот вопрос... но почему ты так торопишься сразиться со мной? Я понимаю, что ты хочешь реванша за вчерашний матч, но ведь я и сам в первый день полностью проиграл тебе... если сегодня у нас не получается, то почему бы не сразиться завтра?

— Завтра будет уже слишком поздно! — неожиданно сорвался на крик Цербер, и Харуюки затих. Серый аватар крепко сжал кулаки и с силой выдавил из себя, — Я... должен продолжать выигрывать! Я не смогу быть самим собой, если не буду выигрывать!..

— О... о чём это ты, Цербер?! Дуэли — это всегда победы и поражения! Все мы проходим сквозь них и постепенно становимся сильнее...

— У меня нет на это времени! — прервал слова Харуюки крик, больше похожий на вопль. — Я... я должен доказать, что достоин быть Вольфрам Цербером! И для этого... я должен победить Вас здесь и сейчас, Сильвер Кроу!!

Эти слова распространялись в атмосфере, словно ударная волна, поднимая в воздух снежинки. Цербер немедленно вскинул кулаки, показывая, что разговор окончен, затем развёл их в стороны и с силой ударил друг о друга возле груди. Система уловила жест, которым активировалась способность, похожий на челюсти визор захлопнулся, и Цербер вошёл в режим Физической Неуязвимости.

— Дальше говорить будем на кулаках, да?.. — прошептал Харуюки и кивнул. — Хорошо. Сразимся. Ведь мы с тобой — бёрст линкеры.

От этих слов тело Цербера слегка дрогнуло, но он промолчал и тут же кивнул. Бросив трепыхающемуся под мотоциклом Аш Роллеру «прости, Аш, придётся немного подождать!», Харуюки резко отпрыгнул назад. В полёте он глянул на таймер, на котором оставалось чуть меньше 1200 секунд. С учётом стиля Цербера, бой обещал быть коротким, и времени им должно хватить с избытком.

Харуюки встал в центр широкой улицы Оумэ, пригнулся, выставил перед собой руки и крикнул:

— Давай!

— Начинаю! — немедленно раздалось в ответ.

Из-под ног Цербера немедленно вылетело облако снега. Харуюки следил за его несущейся вперёд фигурой изо всех сил. Как всегда, его скорость поражала, но из-за наваленного на земле снега он всё же двигался чуть медленнее, чем вчера на «Шторме».

«По той же тактике ты меня не победишь!» — мысленно крикнул Харуюки и плавно отвёл назад левую ногу. Цербер тут же начал поворачивать тело, начиная средний пинок правой ногой.

Его нога летела вперёд на такой скорости, что разбивала даже снежинки. Харуюки мягко приставил к ней правую ладонь и немедленно начал разворачиваться против часовой стрелки. Начав синхронизировать свой импульс с импульсом Цербера, он крепко схватил Цербера за лодыжку.

Затем он, резко выдохнув, перебросил его через себя. Как и вчера, прямолинейная техника Цербера попалась в Возврат Харуюки, и он полетел к земле головой вперёд...

Раздался влажный звук, и в воздух поднялось облако снега. В этот самый момент Харуюки понял, что ошибку допустил не Цербер, а он сам.

Единственным источником физического урона, действовавшим на Цербера в его неуязвимой форме, были броски, но на уровне «Лёд и Снег» они работали очень плохо. Наваленный на земле снег играл роль подушки, смягчающей удары. Конечно, Цербер всё-таки потерял чуть меньше 10% здоровья, но, в отличие от вчерашнего дня, удар не оглушил его, и после падения он резко ухватился за Харуюки руками и ногами.

— Гх!.. — Харуюки отчаянно попытался вырваться, но неровности на броне Цербера впились в него, словно шипы.

Цербер наскочил на него спереди, обхватив руками грудь, а ногами — пояс.

— А вот ещё одно применение для Физической Неуязвимости... — послышался шёпот, а в следующей момент Харуюки ощутил, как его грудь и пояс сжало чудовищной силой.

Броня Сильвер Кроу с неестественным звуком заскрипела, и вокруг посыпались оранжевые искры. Шкала здоровья в верхнем левом углу начала безжалостно убывать.

Поскольку дуэльные аватары Брейн Бёрста, в большинстве своём, не имеют ртов, то и дышать им не нужно. Поэтому они не задыхаются ни под водой, ни в воздухе, а удушающие техники против них не работают. Но Харуюки всё равно получал урон просто из-за того, с какой силой его сдавливали. Пусть броня металлических аватаров и достаточно крепка, чтобы большинство аватаров не могли наносить им урон удержаниями, усиленной спецприёмом броне Цербера на это сил хватало.

«Неп... лохо...» — даже изнывающий от сдавливания, Харуюки не мог не похвалить Цербера в своих мыслях.

Когда вчера Харуюки тренировался с Фуко и Черноснежкой, его Королева сказала ему: «Помни, что те техники, которые ты показал Церберу вчера, сегодня тебе уже не помогут». Именно поэтому Харуюки победил с помощью Возврата, той техники, о которой Цербер не знал. Но прошёл лишь день, и он уже придумал, как ей противостоять.

— Ты силён, Цербер... действительно силён, — выдавил из себя Харуюки, превозмогая боль. Пусть он и понимал, что они должны «говорить на кулаках», он никак не мог не спросить его, — Но почему... почему ты так торопишься?.. Почему ты говоришь, что без побед... ты не сможешь быть самим собой?..

Он не думал, что услышит ответ. Но, к его удивлению, со стороны лица, находившегося совсем рядом с ним, раздался тихий голос:

— Так же... как и «Второй», с которым вы сражались вчера... так и я, «Первый», — только временный.

— В... временный?..

— Да. Нам с ним дозволено оставаться Цербером, лишь пока мы играем наши роли. И моя роль... побеждать в дуэлях. Я лишь инструмент для побед и набора очков...

От этих слов Харуюки на мгновение забыл о своей критической ситуации и изо всех сил задумался.

В конце вчерашней битвы «Второй», он же Цербер II, живущий в левом наплечнике аватара, сказал: «Когда меня создавали, меня особым образом настроили ради определённой цели» и «я должен был носить ту самую вещь, которую ты куда-то запечатал».

Как понимал Харуюки, «та самая вещь» — это проклятое Усиливающее Снаряжение, Бедствие. Выходит, что задачей Цербера II является контроль Брони Бедствия, а Цербера I — накопление бёрст поинтов.

— Так вот почему... ты остаёшься на первом уровне? Чтобы набирать больше очков от побед?.. — прошептал Харуюки.

Прижавшаяся к нему голова кивнула.

— Именно. Поэтому я должен побеждать. Побеждать и приносить пользу... чтобы доказать, что я живу не напрасно.

Стоило Харуюки услышать эти слова, донёсшиеся до него сквозь броню, как внутри него что-то ярко вспыхнуло.

Он вспомнил, что когда только стал бёрст линкером, он сказал похожие слова своему родителю Черноснежке. Что именно такая роль простой жертвенной пешки, инструмента, которому можно приказывать, лучше всего подходит кому-то вроде него. И что она сама прекрасно это понимает. В ответ Черноснежка со слезами на глазах отвесила Харуюки пощёчину. Пожалуй, именно в этот момент Харуюки по-настоящему стал бёрст линкером.

— Ты хочешь доказать что-то, будучи полезным инструментом? Кому? «Родителю»? Друзьям? Командиру Легиона? — задал вопрос, исполненный яростью Харуюки. Цербер не ответил, но Харуюки это не интересовало, и он хрипло закричал, — Это доказательство... ничего не стоит! Единственное доказательство, которое нужно бёрст линкеру, — сила воли! И доказывать это ты должен лишь одному человеку — самому себе!

— Тогда... докажите Ваши слова! — закричал уже Цербер, которого тоже переполняли чувства. — Для Вас эта битва — лишь одна из сотен! Вас не бросят, если Вы сейчас проиграете! Но я не могу, как Вы! Я должен побеждать во всех битвах до единой! Если вы хотите сказать, что моё «доказательство» ложно, а Ваше — истинно... докажите! Попробуйте победить меня в этой битве, Сильвер Кроу!

Чем пронзительнее становился крик, тем сильнее он сдавливал его. Хоть он и уступает в силе мощным синим аватарам, но его твердейшая броня — грозное оружие. Серебряное тело Сильвер Кроу сминалось, швы начали расходиться.

У него осталось меньше 30% здоровья. Такими темпами он не протянет и минуты. Но Харуюки уверенно кивнул и ответил:

— Понял. Сейчас докажу.

Сказав это, он ухватился обеими руками за голову Цербера и попытался отцепить его от себя. В данной ситуации противник не мог защищаться от ударов кулаками, но под действием Физической Неуязвимости никакие удары бы на него не подействовали.

— Гх... о-о!.. — застонал Харуюки, напрягая руки до предела, но смог лишь отодвинуть его маску от себя сантиметров на пять.

Руки же Цербера, обвитые вокруг него, и вовсе не поддавались. Даже наоборот, от усилий Харуюки давления прибавилось, и он стал терять здоровье ещё быстрее.

— Это бесполезно, Кроу-сан. Я изучил гору материалов с исследованиями вашего аватара. У Вас нет способов вырваться из этой ситуации, — послышался голос из-под визора. Он вновь звучал тихо и спокойно.

Он не преувеличивал. Пусть шкала энергии и зарядилась до предела, и Харуюки, казалось бы, мог взлететь, а затем впечатать Цербера в землю, но его противник держал его за лопатки, и тот не мог раскрыть крылья. Он мог попытаться раскрыть их силой, но, скорее всего, лишь повредил бы ещё и крылья.

Скорее всего, Цербер именно потому сжимал грудь, а не более уязвимую шею, чтобы лишить Харуюки возможности взлететь. Похоже, он действительно исследовал слабые места Харуюки. Конечно, возникал вопрос о том, кто и как собирал эти материалы, но сейчас важнее другое...

— Видимо... эти материалы... оказались неполными, — стонущим голосом произнёс Харуюки и ещё сильнее напряг руки, вытягивая их как можно дальше.

Спецэффекты посыпались не только из сдавленной груди, но и из плеч и локтей. Ему удалось отодвинуть его маску от своей на метр, но он всё ещё не отпускал руки. Но Харуюки на это и не рассчитывал.

Он потратил оставшийся запас здоровья именно ради этого метра.

— У... о-о-о-о! — крикнул Харуюки, отпустил руки, а затем моментально скрестил их перед собой.

Дрогнул воздух, и зеркальный визор Сильвер Кроу испустил серебристый свет.

— Чт... — хрипло обронил Цербер.

Харуюки уставился в сантиметровую щель его маски и, раскидывая руки в стороны, объявил название техники:

— Хед... Ба-а-а-атт![9]

Его шлем полетел вперёд на такой скорости, что за ним остался световой хвост, как у кометы. Моментально преодолев разделявший их метр, он попал точно в лицо Цербера. Ударная волна словно сотрясла весь уровень, немедленно очистив всё вокруг от снега.

Если бы он просто попытался боднуть своего противника, то Физическая Неуявзимость не только защитила бы Цербера, но и разбила бы маску Сильвер Кроу. Но то, что исполнил Харуюки — это спецприём Сильвер Кроу первого уровня, «Удар Головой».

Из-за небольшого радиуса атаки и долгой подготовки, в обычных условиях эта техника не достигала противника. В тот памятный раз, когда он применил её впервые, всё закончилось тем, что Аш Роллер тут же переехал его своим мотоциклом. После такого унижения Харуюки, можно сказать, не пользовался этой техникой.

Именно поэтому о её существовании не знал практически никто из бёрст линкеров, включая тех, что составляли изученные Цербером «материалы». И даже если эта техника и описывалась в них, никто из бёрст линкеров не знал о ней никаких подробностей. Например, атрибута.

Половину урона Удара Головой составлял физический/ударный атрибут, но ещё половина — энергетический/световой.

Атрибут «Энергия света» — полная противоположность «Энергии пустоты», действие которой хорошо иллюстрировал Тёмный Удар. Энергия Света могла показаться похожей на лазер, но она не создавала тепла, пробивала любую броню и наносила чистый ненаправленный урон.

Другими словами, Физическая Неуязвимость поглотила половину урона, но ещё половина прошла.

И это ещё не всё. Практически все спецприёмы ближнего боя защищают использовавшего её аватара от отдачи. В обычных условиях такой удар головой должен был нанести Харуюки гораздо больше урона, чем его противнику, но сейчас...

— Уа-а!.. — воскликнул Цербер, не ожидавший такого удара, и разжал хватку.

Через мгновение его с силой впечатало в оголившуюся белую землю. Как и вчера, урон от броска он получил в полном объёме. Сам удар головой нанёс ему свыше 30% урона, а падение — ещё 30%.

Как и вчера, его тело наполовину утонуло в земле, но в этот раз Цербер моментально попытался контратаковать. Он вновь вытянул руки, собираясь снова схватить начавшего падать Кроу.

Но Харуюки моментально ухватил его за обе руки и раскрыл освободившиеся крылья.

— О... о-а-а! — кратко крикнул он, отрывая тяжёлого металлического аватара от земли, взлетая и поднимаясь в воздух почти на сотню метров.

И тут сквозь далёкие облака пробился солнечный цвет, и прекрасный бледно-голубой пейзаж Льда и Снега под ними заблестел. Продолжая держать Цербера за руки, Харуюки переключился на парение, и на свету оба аватара заблестели серебром.

Вольфрам Цербер остался неподвижен.

Харуюки уже начал думать, что он опять переключился на другую личность, но когда увидел, как челюсти основной головы с лязгом раскрылась, понял, что ошибся.

Сокрытыми под чёрным стеклом глазами Цербер посмотрел на горизонт и прошептал:

— Я и не знал... что даже на обычных дуэльных полях можно увидеть такие дали...

— Да, так и есть. Этот мир бесконечен, — ответил Харуюки и после небольшой паузы продолжил, — В Ускоренном Мире ещё много вещей, о которых ты не знаешь, Цербер. Да и я многого не знаю... иногда я думаю, что дуэли, победы и поражения — это не более чем один из компонентов этого мира.

— Один из... компонентов, — еле слышно прошептал Цербер, и Харуюки кивнул.

— Да... смотри, видишь вон ту больницу?.. — спросил Харуюки и осторожно повернулся. Перед глазами Цербера появилось крупное здание больницы к северо-востоку от станции Асагая. — Когда-то я сразился там со своим лучшим другом. В конце боя, как сейчас, мы парили на высоте, и он свисал с моих рук... он находился на грани потери очков, а я хотел уронить его на землю.

— ...

— Но... я не сделал этого. Не потому, что он был моим лучшим другом, не потому, что мне стало его жаль, а потому, что я подумал, что не системы Брейн Бёрста вкладывают смысл в дуэли, а мы сами. Да, мы сражаемся за бёрст поинты, поднимаем уровни и становимся сильнее... но это ещё не всё. Мне кажется, что в этих дуэлях мы обретаем и теряем нечто ещё более важное.

— И... что это?..

— Я и сам пока не знаю. Но я уверен, что если буду сражаться... нет, жить в этом мире вместе с моими друзьями, то однажды пойму.

— ...

Цербер вновь затих. Харуюки отвёл взгляд от больницы, посмотрел на него и изумился.

С краёв волчьей маски скатывались блестящие льдинки. И это не ледяная пыль уровня, но замёрзшие слёзы.

— Я тоже... — послышался дрожащий голос, и вместе с ним Цербер ухватился за руки державшего его за запястья Харуюки. — Я тоже... хочу... это узнать. Если в этом мире есть что-то важнее побед и сражений... я хочу... это увидеть.

— И ты сможешь, — прошептал в ответ Харуюки, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Он глубоко вдохнул и приготовился сказать ему: «Просто иди со мной».

Но ему не суждено было произнести эти слова.

Бледно-фиолетовый луч, донёсшийся с земли, безжалостно пронзил левое крыло Харуюки. В следующее мгновение раздался громкий резонирующий звук.

— А-а?! — изумлённо воскликнул Харуюки, и вместе с ними завопил и Цербер.

Казалось, будто Цербер знал, что именно это был за луч, но не успел Харуюки что-либо спросить, как немедленно вошёл в штопор. Он пытался выправить положение правым крылом, но вес свисавшего с него Цербера не оставлял шансов. Стараясь спасти от урона хотя бы его, он в последний момент изо всех сил подбросил его вверх, а затем и сам умудрился приземлиться относительно мягко.

Разбрасывая вокруг себя снег, он упал примерно в пятидесяти метрах к западу от перекрёстка. На самом перекрёстке стоял каким-то образом выбравшийся из-под мотоцикла Аш Роллер, но почему-то показывал указательными пальцами на юг.

Харуюки перевёл взгляд в этом направлении.

Вновь послышался звук лазера, что-то сверкнуло фиолетовым на крыше пятиэтажного здания, и одновременно с этим невыносимый жар пронзил его правое плечо. После этих двух атак у него осталось уже меньше 10% здоровья.

— Гха!.. — застонал Харуюки, заваливаясь назад.

Неожиданно перед ним появилась фигура с раскинутыми в стороны руками. Цербер.

— П-почему?! Сражаться с Сильвер Кроу — моя роль! — вновь послышался крик, похожий на вопль. Эти слова предназначались тому, кто стрелял этими лазерами, и Цербер явно знал этого человека.

Харуюки прижал левую руку к ране на правом плече и сфокусировал взгляд на крыше далёкого здания. Он видел, что там кто-то есть, но мог разобрать лишь силуэт. Стройный, с непропорционально большой головой.

Фигура убрала с пояса правую руку и повела пальцем.

— Я тоже не хотела прибегать к таким грубым методам, Единичка.

Насмешливый женский голос. Этот акцент показался ему не просто знакомым. Он принадлежал «свидетелю», выступавшему на Конференции Семи Королей четыре дня назад. Харуюки слышал этот голос совсем рядом с собой.

— Аргон Арей... — произнёс Харуюки её имя дрожащим голосом.

Тучи вновь закрыли солнце, и фигура обрела цвета.

Бледно-фиолетовый цвет брони, огромная шапка и гигантские очки, скрывающие больше половины лица. На шапке же располагались ещё две линзы, по размерам ещё больше, чем линзы очков. Одну из этих линз скрывал затвор, а вторая оставалась открытой.

«Квад-айз Аналист» Аргон Арей обладала уникальной способностью видеть статус других бёрст линкеров. Из-за этой способности и клички Харуюки решил, что у её аватара нет боевых способностей...

— Тогда почему вы мешаете мне?.. — попытался обратиться к ней Цербер.

И в этот самый момент вспыхнула ещё одна фиолетовая вспышка.

Лучи испускали линзы на шапке Аргон Арей. Вновь раздался резонирующий звук, но в этот раз тонкий луч целился не в Харуюки. Он пролетел совсем рядом с головой Цербера и пробил глубокую дыру в глыбе льда за ним.

— Мешаю? Как грубо с твоей стороны, Единичка. Я тебе помогаю. Ну же, не дурачься и забери очки этого болвана. Иначе... — пусть Аргон Арей и находилась от него почти в тридцати метрах, Харуюки отчётливо увидел, как на её губах появилась радостная... но в то же время леденящая душу улыбка. — В этот раз выйдет Троечка.

Харуюки не сразу понял, что она имела в виду, но Цербер, услышав эти слова, тут же вздрогнул. Вскинутые руки, которыми он пытался защитить Харуюки, немного опустились.

Однако в следующий момент он крепко сжал серые кулаки. Маленький аватар первого уровня посмотрел точно в глаза достигшей восьмого уровня Аргон и крикнул:

— Я... я больше не хочу сражаться ради того, чтобы набирать очки! Кроу-сан показал мне, что в этом мире... есть нечто более важное, чем очки, чем победы!..

Громкий звук.

Четвёртый лазер пронзил левое плечо Цербера.

Тонкая, словно игла, нить света с лёгкостью пронзила неуязвимую к физическим атакам вольфрамовую броню. Цербер моментально потерял больше 20% здоровья, и у него осталось менее 10%.

Пошатнувшись, он начал падать назад, но Харуюки подхватил его руками. Однако Цербер бессильно упал коленями в снег. Оглядывая с крыши двух обессилевших аватаров, Аргон всё так же жизнерадостно сказала:

— Фу, Единичка! Не смей на меня огрызаться. Твоя роль — набрать много-много очков, так? Вот и не думай ни о чём другом, потому что...

Но её слова неожиданно прервал рокот двигателя. А вслед за ним — ещё более громкий возглас:

— Тера-отсто-о-о-о-о-ой!

Харуюки ошарашенно перевёл взгляд и увидел восседающего на мотоцикле Аш Роллера, глаза которого отчётливо горели пламенем ненависти.

— Эй ты, фиолетовый очкарик! Заканчивай гнать пургу! Сейчас я! Дам тебе лессон! Ты увидишь, в чём мининг дуэле-е-е-ей!

Из двойной выхлопной трубы немедленно вырвалось красное пламя, и мощный мотоцикл рванул в сторону здания, на котором стояла Аргон.

— Н-не вздумай, Аш! Убега... — изо всех сил закричал Харуюки, но его прервал звук очередного безжалостного лазера, который попал точно в фару мотоцикла.

Вслед за этим лазер долетел до бензобака, и мотоцикл прямо на ходу окутало алым пламенем взрыва и чёрным дымом.

Горящий мотоцикл проехал по инерции ещё несколько метров, но затем завалился набок. Аш, пошатываясь, сделал несколько шагов, а затем упал лицом в снег. Возможно, урон от взрыва оглушил его, но вставать он уже не пытался. Подобно Харуюки и Церберу, его здоровье опустилось до 10%.

— А... а-а... — обронил Харуюки при виде этой душераздирающей сцены, и в глазах его встали слёзы.

Они находились не на неограниченном нейтральном поле: королевская битва — это всего лишь модификация обычной дуэли. Даже если их здоровье опустилось бы до нуля, это означало бы лишь увеличение счётчика поражений и потерю нескольких очков, после чего они смогли бы покинуть уровень.

Но... дуэли — это не просто обмен очками. В них обреталось и терялось нечто гораздо более важное. Именно об этом Харуюки говорил Церберу.

Беспощадные атаки Аргон Арей лишали и его, и Аша, и Цербера чего-то важного. Именно из-за этого ощущения в глазах и появились слёзы. Он хотел забрать всё обратно, встать и сопротивляться, но его тело не двигалось.

Продолжая прижимать к себе Цербера, Харуюки посмотрел на вершину здания.

«Аналитик» вновь широко улыбнулась и сказала:

— Ничего не поделаешь, придётся сегодня закончить здесь. Радуйся, парень. Когда я убью тебя, очков ты потеряешь совсем немного.

Линза на шапке нацелилась на Харуюки, и в ней появился фиолетовый свет. Он становился всё ярче, всё сильнее. Наконец, он собрался в одну точку...

Вспышка.

Но вспыхнул не фиолетовый лазер.

Неизвестно откуда прилетевшее голубое свечение оцарапало левое плечо Аргон. Затем ещё раз. И ещё. Один за другим на неё падали лучи, но — не лазеры. Сосульки. Ледяные копья, острые, словно иглы.

Аргон прервала атаку и немедленно начала уклоняться. Копья загнали её к краю крыши и, наконец, остановились.

Улыбка исчезла с её лица, и она перевела рассерженный взгляд. Харуюки ошарашенно посмотрел в ту же сторону. Через дорогу, на северной стороне улицы Оумэ, стояло ещё одно здание, примерно такой же высоты. На северо-восточном углу крыши стоял пятый бёрст линкер, с телом таким прозрачным, что казался ещё более тусклым, чем копья.

Судя по всему, это аватар женского пола. Его фигура постоянно покачивалась. По телу бежали прозрачные струи — весь её аватар покрывала вода. Из-за холодного воздуха «Льда и Снега» в потоке воды виднелись маленькие льдинки, благодаря которым аватар сверкал на солнце, словно бриллиант.

Голубые глаза обтекаемой маски сфокусировались на Аргон Арей, а затем таинственный водный аватар тихо, но уверенно произнёс:

— Зато ты, проиграв аватару первого уровня, потеряешь очень много очков.

В глубине своего сознания Харуюки услышал тихое журчание воды.

(Продолжение следует)

Послесловие

Здравствуйте, это Кавахара Рэки и «Accel World 12: Красный Герб».

Думаю, те из вас, кто уже прочитал том, понимают, почему он так называется. Наконец-то мне удалось подробно рассказать о «деле с убийством Первого Красного Короля Чёрной Королевой», впервые описанном ещё в первом томе.

У меня есть дурная привычка придумывать сюжетные повороты на ходу, но этот, как ни странно, я заложил с самого начала. Как Черноснежка и Харуюки будут противостоять появившейся… вернее, упомянутой, наконец, Белой Королеве Вайт Космос? Узнаем в следующих томах! Наверное! Простите, что я опять закончил том словами «Продолжение следует»!

Помимо этого, в этом томе всё же появилась Шоколад Папетта, один из аватаров-победителей конкурса, о котором я говорил в послесловии предыдущего тома. Ей досталась куда более важная роль, чем я предполагал, но больше всего меня обрадовало или даже изумило то, как ей проникся мой редактор Мики. «Больше облизываний!» — требовал он. Но когда я пытался возразить: «Это же аватар!», то в ответ слышал: «Вот именно поэтому!». «Вот оно что!» — подумал я и сцену всё же добавил. Прости нас, Икуя Нагоми! И большое спасибо за дизайн!

Возвращаясь к теме конкурса дуэльных аватаров, из второго раунда тоже прошли отбор три аватара, которые появятся в книгах (не факт, что им достанутся равнозначные роли…), можете начинать следить!

Когда вы будете читать эти строки, анимационная версия как раз будет подходить к кульминации. Появившаяся в шестой и седьмой сериях (соответствующих десятому тому) Элемент Аква Карент в этом томе, наконец, вернулась. В следующем томе она должна стать обычным персонажем, и у меня мурашки по коже оттого, что рядом с Харуюки появится ещё одна девушка!

Большое спасибо иллюстратору HIMA не только за неё, но и за милые дизайны всё новых и новых персонажей, а также редактору Мики, которому пришлось читать совсем не то, о чём мы с ним изначально договорились.

Перед 13-м томом я возьму небольшую паузу, но в нём я планирую, наконец, поставить точку в событиях, так что прошу потерпеть!

Июнь 2012 года, Кавахара Рэки

Послесловие команды

Arknarok

Всем доброе утро, с вами Кавахара Реки. После того, как мы в очередной раз неприлично задержали релиз, об этом можно говорить даже с некоторой гордостью.

Когда-то я говорил о том, что меня сильно расстраивает принцип «если дома скис салат – это Блэк Вайс виноват», точнее, засилье скучного Общества в злодеях. В то же самое время я упомянул что некоторую надежду даст 12 том. И вот мы пришли. И, конечно же, я имел в виду вовсе не Белую Королеву, а Маженту Сизза.

Я считаю Маженту замечательным злодеем просто потому, что ее нельзя победить, набив морду. Она сражается за идею, которая может жить и без человека. Действительно, ее аргумент о том, что ISS комплекты радикально улучшили жизнь некоторых аватаров (в частности, Авойдера) стоят того, чтобы к ним прислушаться. Естественно, я понимаю, что Кавахара может с легкостью не раскрывать эту тему. Он может ограничиться тем, что «ну зато теперь у Авойдера есть/появятся друзья!» или даже просто тем, что Мажента воюет за правое дело, но плохими методами (а с тем, что ISS комплекты – метод очень плохой, спорить невозможно). Однако… однако, пока этого не случилось, а значит, на эту тему можно разговаривать.

В каком-то смысле Мажента Сизза похожа на Шафран Блоссом, но если последняя стремилась построить в Ускоренном Мире коммунизм, то первая нацелилась на социализм «уравнительного» типа. Безусловно, ее задумка позволила бы избавиться от социальной несправедливости… и, наверное, убила бы дух игры. Полный баланс сулит не только честность игры, но и потерю всякого интереса к ней. И тем не менее, есть люди, вроде Маженты, которые избирают путь социальной справедливости, строят абсолютно безопасные среды… и лишь потом выясняют, что в них невозможно жить. С этой точки зрения Мажента, безусловно, злодей. Но она интересный злодей. Во всяком случае, за ней мне наблюдать куда интереснее, чем за Обществом.

Что же до остального контента этого тома… то мы потихоньку углубляемся в глубины арки, да и сюжета в целом. 11-12 тома словно созданы для того, чтобы прибрать хвосты, оставшиеся с самого начала серии. В частности, 12 том наконец-то раскрывает нам тайну о событиях августа 2044 года и гибели Рэд Райдера… и я уверен, что больше никаких тайн Черноснежка о событиях того лихого месяца от Харуюки не хранит. Да, совершенно уверен. Абсолютно.

Также следует пару слов сказать и о побочке. Не знаю, как вы отнеслись к рассказу Фуко о происхождении ее аватара из 5 тома, но у меня оно вызвало дичайшее подгорание. Мне казалось, историю ее моральной травмы можно описать гораздо, гораздо красивее, нежели таким глупым и примитивным «страхом». Мне хочется верить, что даже Реки раскаялся и написал эту побочку специально для того, чтобы попробовать описать моральную травму Фуко еще раз. И… новая версия мне нравится больше. Это уже правдоподобно. Это уже неплохо. Может, можно и еще лучше, но это хотя бы не «Кавахара, ты убил для меня персонажа». Ну и любители фансервиса и ножек Фуко наверняка останутся довольны, как же без этого.

Обстановка накаляется, но дерьмо еще не попало на вентилятор. Нас ждет еще один более-менее спокойный (но весьма интересный) том. И советую ценить спокойные времена, почему-то во время перевода и чтения сражений мне их очень недостает.

Кажется, я уже пишу какую-то ересь. В общем, до скорого.

Ametrin

Всем привет! В общем, поздравляю всех с релизом и жёстким клифхенгером! Ну ладно, не жёстким…

И снова я очень сильно-пресильно извиняюсь. На сей раз том задержался на 90% по моей вине… Эй, ты, убери помидоры! Всего лишь на 90%! В остальных 10% не я виноват! Вон спросите у Саунда. Он тоже слакал!.. А… Оупс… Саунд, не обижайся, я не хотел тебя палить с: А еще Мохнат в последний момент спохватился, что иррасты не айс у него на руках находятся. И вот сейчас, когда я пишу своё очередное извин…кхм, послесловие, Мохнатыч отчаянно пытается как-нибудь разрулить ситуацию, ибо с пересканом его вроде послали…или не послали…или мне просто хочется верить….ЭЙ, Мохнат, иди делай-делай, я шучу же! Да, пс, Мохнат так и не детализировал последнюю иррасту в томе (если вы понимаете, о чем я)… Даёшь Черноснежкину ваг… эй, вы что все на меня так коситесь? Шучу я! Шучу! :с

Что-то я снова краток… не могу я в длиннопосты :с

Ладно, благодарности.

Спасибо Арку за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Саунду за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Резе-няну за пинки, без которых я бы еще месяц редачил.

Спасибо Мохнату… Хотя… Мохнатыч, ну запили Черноснежке ва… ну ладно-ладно…

В общем, спасибо Мохнату за работу над иррастами.

Спасибо тебе, Ксенон-сама, за то небольшое однодневное путешествие в Тулу и обратно, за тот офигительный винегретик (на правах рекламы) и за отлично проведённый день.

Soundwave

«Больше сисек!» — требовал мой редактор, Мики. Но когда я пытался возразить: «Это же файтинг!», то в ответ слышал: «Вот именно поэтому!». «Вот оно что!» — подумал я и сиськи всё же добавил. Простите нас, читатели! И большое спасибо за баблосы!

И снова здрасьте. Снова проходной (относительно) том. И всего два боя. Зато сколько эмоций в небоевых сценах! Это вам не четверть тома на посиделки в курятнике с Утай и её совой. Мажента... интересный злодей, но что-то слишком добрый. Могла бы и всыпать хрюхе Дарк Шот, пока лазер отражал, предварительно повесив ножницы на пояс. Отражатели лазеров... вы ещё долго будете мучиться, представляя, как они вообще выглядят, хех. Ну да ладно, хватит причитать. Том в целом приятнее прошлого, идея развивается, а что больше всего радует, так это то, что всё, что мы сейчас читаем, — всего лишь прелюдия, пролог к шикарнейшим событиям (и простите, что в который раз это повторяю). Страдайте с концовки и изнывайте в ожидании дальше, йохохохо~

P.S. «Перед 13-м томом я возьму небольшую паузу, но в нём я планирую, наконец, поставить точку в событиях, так что прошу потерпеть!» П - врун.

P.S.S. Аметрин, тащи! Ускоряйся! Потому что если следующие тома не вызывают в тебе желания редактировать быстрее, то уже не знаю, что вообще на это способно )

P.S.S.S. Арку спасибо, что отклеил меня от Плотвы.

P.S.S.S.S. А Мохнат затащил иллюстрации за один день.

P.S.S.S.S.S. И ни одного упоминания Графа в томе, плохой том ((

Эдиторский департамент

[21:08:04] Soundwave: афтерворды ваши готовы?

[21:08:22] Резель: эдиторского департамента только нет

[21:08:41] Soundwave: (Тут Саунд просит, чтобы ему кто-то дал, но мы это вырежем из соображений цензуры.)

[21:08:59] Moxnat: ооо

[21:09:01] Moxnat: это идея

[21:09:09] Moxnat: го совместное послесловие эдиторского департамента

[21:09:27] Moxnat: так и подпишем Эдиторский департамент

[21:09:33] Резель: как оно будет выглядеть?

[21:09:43] Резель: в форме мини-чата?

[21:09:46] Moxnat: хз

[21:09:51] Moxnat: я так далеко не продумывал

[21:09:56] Резель: .............

[21:10:08] Rozettka: Зато название прикольное)

[21:10:17] Moxnat: главное название

[21:10:18] Резель: тогда пусть будет первый афтерворд в виде мини-чата!

[21:10:21] arknarok: (Арк рассказывает свои планы по захвату мира)

[21:10:22] Moxnat: на остальное пофигу

[21:10:29] arknarok: (Арк рассказывает грустную историю)

[21:10:37] arknarok: (На этом моменте мы прослезились)

[21:10:50] Moxnat: (Мохнату стало плохо от истории Арка)

[21:11:06] Moxnat: тогда пусть будет первый афтерворд в виде мини-чата! Считай, что он уже идет

[21:11:18] Резель: Йес-йес! Он уже идет!

[21:11:41] Moxnat: И че писать то?..

[21:11:48] Резель: Я вот тут думаю досмотреть цубасу -_-

[21:11:59] Резель: но всякие бурды пинают меня на перевод

[21:12:04] Moxnat: а я задонатить еще в игру

[21:12:11] Резель: а всякие старшие постоянно находят, чем бы меня занять

[21:12:18] Резель: а я хочу смотреть аниме! АНИМЕ! АНИМЕ!

[21:12:21] Резель: и упоротости!

[21:12:24] Резель: УПОРОТОСТИ!

[21:12:33] arknarok: я знаю, что тебе поможет, рез!

[21:12:37] arknarok: волшебный пинок под зад!

[21:12:43] arknarok: не слакай и переводи!

[21:12:43] Резель: доза нямори?

[21:12:47] Moxnat: я знаю, чем тебя еще нагрузить, рез!

[21:13:39] Резель: НЕТ! НЕ ЗНАЕШЬ!

[21:13:55] Moxnat: Знаю! И тебе придется это сделать!

[21:14:33] Резель: НЯЙ!

[21:15:06] Moxnat: Но ведь завтра релиз, ты обязан просмотреть перед ним

[21:15:22] Резель: релиз?

[21:15:24] Резель: чего релиз?

[21:15:37] Moxnat: Сам знаешь чего

[21:15:57] Soundwave: а если я залью за 15 минут?

[21:15:58] Резель: *ПИИП* чтоль?

[21:16:11] Moxnat: эй, это же пойдет в послесловие

[21:16:14] Резель: эм... если да, то что я должен там посмотреть?

[21:16:15] Moxnat: ты палишься

[21:16:47] Moxnat: *ПИИП* *ПИИП*

[21:17:14] Резель: мы выпилим нужные строчки =)

[21:17:49] Moxnat: запикаем нужные слова

[21:17:57] Резель: я же не брал на себя *ПИИП*

[21:18:47] Moxnat: ну ты же на правах помощи там

[21:20:01] Резель: Эй, Роза, это совместный афтерворд эдиторского департамента! Передай привет своим фанатам!

[21:20:02] Moxnat: П.С. в это самое время Резель кого-то посвящает в основной конфе...

[21:21:07] Резель: Но я пишу в будущий день!

[21:21:16] Moxnat: В завтрашний!

[21:21:16] Резель: и пока ты читаешь это сообщение, я пишу в другую конфу!

[21:21:18] Rozettka: У меня есть фанаты? Сомневаюсь...

[21:22:05] Moxnat: И правда, у нас нет фанатов... эдиторов не любят(

[21:23:05] Moxnat: П.С. тем временем, Рез кинул 10 часовой хентай в основную конфу.

[21:23:52] Moxnat: А не, это не хентай, печаль.

[21:24:40] Moxnat: Эх, кажись на этом все.

[21:25:23] Moxnat: Так и знал, что это провал будет.

[21:25:35] Moxnat: Пойду за молочком схожу, тут даже чай не поможет.

[21:25:36] Резель: Дзя матаа =)

[21:25:43] Moxnat: А?

[21:27:47] Резель: до встречи в следующем послесловии эдиторского департамента всея Ускорки.

[21:28:05] Moxnat: Это сокращается до "Дзя Матаа"?

[21:29:05] Резель: йес!

[21:29:37] Moxnat: правда?

[21:29:46] Moxnat: Я тебе не верю.

[21:30:12] Soundwave: *ПИИП* (Тут Саунд подтвердил, что он молодец, но мы все равно запикали это)

[21:30:18] Резель: Тебе придется в это поверить

[21:35:15] Moxnat: так, ща оформлю афтор департамента

[21:35:20] Moxnat: Эдиторский департамент, сокращено

[21:35:23] Moxnat: ЭД

[21:35:30] Moxnat: Это похоже на АД

[21:35:39] Moxnat: не находите?

[21:35:39] Ametrin Yellowpupyr: только ЭД

[21:35:55] Moxnat: Может переименуемся в Адиторский департамент?

[21:37:16] Ametrin Yellowpupyr: Главный Адиторский департамент :D

Конец.

Бонус: Крылья цвета небес

Глава 1

Мир вращался.

Голова кружилась так, словно по нему попала «Карусель Глупца» Жёлтого Короля Йеллоу Радио. Но этого быть не могло, ведь он находится в реальном мире, в своей квартире на двадцать третьем этаже жилого комплекса на севере Коэндзи.

Харуюки шатался взад-вперёд, мир перед глазами вращался. Но он не получил тепловой удар, не напился и уж тем более не трогал непонятных грибов. Его чувство равновесия всё ещё не пришло в себя после посещения «ZG01», виртуального пространства, созданного Черноснежкой, из которого он вышел десять секунд назад.

— У-у... б-буэ...

Как только его рот начал издавать странные звуки, Харуюки немедленно зажал его обеими руками. Но ощущение того, что желудок выворачивается наизнанку, и не думало уходить.

— Д-держись... не сдавайся, Харуюки! — услышал он голос и с трудом перевёл взгляд на сидевшую недалеко от него на диване Черноснежку.

Её лицо казалось ещё бледнее обычного, и её тоже шатало из стороны в сторону. Естественно, Харуюки не собирался на глазах его любимой Королевы извергать сваренные ей час назад спагетти. Решив, что голова его кружится от стояния, он попятился назад, собираясь сесть.

Но тело его вновь пошатнулось, и курс его сдвинулся на тридцать градусов влево. Он понял, что траекторию исправить уже не сможет, а затем у него начали подкашиваться ноги...

Но вместо жёсткой кожи дивана он ощутил своей спиной нечто мягкое и чрезвычайно приятное на ощупь. Тут же возле уха послышался нежный голос:

— Ай-яй-яй, Ворон-сан, с тобой всё в порядке?

Харуюки осознал, что произошло, лишь после того, как обеспокоенно повернул голову. Оказалось, что он сел не на диван, а на колени третьего человека, находившегося в этой комнате.

— Э, и, э, фха, п, п-п-прости!..

Харуюки моментально попытался встать, но тут сзади его обхватили руки и крепко обняли.

— Ничего-ничего. Ну-ка, до-олой недомогание!

С этими словами она начала гладить его грудь, сильно удивив Харуюки тем, насколько мягкой оказалась её реакция. По-видимому, в реальном мире Курасаки Фуко обладала возможностью снимать негативные эффекты, правда от сидения на её коленях у Харуюки начала кружиться голова уже по другой причине.

— Долго вы ещё обниматься собираетесь?! — воскликнула оправившаяся от головокружения Черноснежка, схватила лежащее на стеклянном столе печенье и запустила его точно в лоб Харуюки.

Спустя пять минут.

Харуюки, наконец, пришёл в чувство, вытер пот со лба, вздохнул и сказал:

— Я, конечно, рад был, наконец, оказаться в созданном тобой пространстве, Черноснежка... но это немного перебор. У меня и внутри голова кружилась, но я не думал, что меня после выхода будет так мотать...

— У-угу... я тоже не думала, что нас так сильно накроет. Фуко, ты-то почему в порядке?!

Взгляды Харуюки и Черноснежки тут же упали на хладнокровно пьющую холодный чай Фуко, которая улыбнулась и ответила:

— Меня никогда в жизни ни на чём не укачивало. Я даже могу играть в двумерные гонки, находясь внутри машины.

Под «двумерными» она понимала не игры с полным погружением, а те, что проецировались на виртуальный интерфейс. Другими словами, они не отделяли чувства игрока от реального мира, и поэтому ощущения ускорения, торможения и поворотов реальной машины совершенно не соответствовали действиям, совершаемыми машиной внутри гонки. Харуюки едва не стошнило от того, что он попытался представить себе эту картинку, и он вяло улыбнулся.

— Э-это, конечно, впечатляет... я всегда считал себя устойчивым к морской болезни, но сегодня понял, как ошибался.

— Хе-хе-хе, ничего, Ворон-сан, постепенно привыкнешь. Вечер только начинается.

— Т-ты собираешься продолжить? — спросил он её с перекошенной улыбкой.

Фуко тут же кивнула и перевела взгляд на забившуюся в диван Черноснежку.

— Разумеется. Саттян ведь так старалась, создавая виртуальное пространство, в котором отсутствует гравитация, и которое не должно было запуститься...

Созданное Черноснежкой пространство «ZG01» расшифровывалось как «Zero Gravity 01». В этом виртуальном пространстве совершенно отсутствует гравитация, однако все производители нейролинкеров запрещали своим устройствам запускать программы, которые как-либо влияют на силу тяжести.

Конечно же, эта программа ничем не связывалась с Брейн Бёрстом, и те пятнадцать минут, что они провели в ней, прошли и в реальности. Но даже этого хватило для того, чтобы почти полностью парализовать ощущение равновесия Харуюки и заставить его ощутить сильнейшее головокружение от перегрузки по возвращению в реальный мир. После такого погружения становилось понятно, почему производители устройств запрещали «невесомые» пространства. Причина же, по которой Черноснежка работала над ним, напротив, связана с Брейн Бёрстом напрямую.

Всё началось с того, что по Ускоренному Миру начал ходить новый слух о том, что пятого июля, спустя месяц после «вертикальной гонки по Гермесову Тросу», уровень «Космос» станет доступен и для обычных дуэлей. И, конечно же, сила тяжести на нём работать не будет.

— И если это так, то устойчивость к состоянию невесомости будет играть огромную роль... — прошептал сам себе Харуюки, сжал кулаки и продолжил, — Я буду стараться. За сегодняшний день я смогу одолеть морскую болезнь! Черноснежка, давай следующий раунд!

Несмотря на ту бодрость, с которой он сказал эти слова, Черноснежка ответила не сразу. Она села чуть более расслабленно и молча закрыла глаза. Обычно в таких ситуациях она моментально отвечала что-то вроде «отлично, мне нравится твой дух!», так что Харуюки с сомнением смотрел на неё...

Наконец, через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на потолок. Из приоткрытых губ послышалось:

— Ванна...

— Ч-что?

— Я пойду в ванную.

Черноснежка, до сих пор неуверенно пошатываясь, поднялась. Она пришла домой к Харуюки точно из школы и до сих пор одета в форму. Фуко тоже пришла в школьной форме, хотя она, вроде бы, должна была забежать домой.

Проводив взглядом Черноснежку, которая, покачиваясь, направилась в угол комнаты к спортивной сумке, в которой, судя по всему, принесла сменную одежду, Фуко сокрушённо улыбнулась и тоже поднялась.

— Извини, Ворон-сан, но я пойду вместе с ней. Боюсь, если я не буду следить за Саттян, то она в таком состоянии и утонуть может.

— А, а-а?

Харуюки застыл на месте, но через какое-то время понял, что смысл слов Фуко состоял в том, что она идёт в ванную вместе с Черноснежкой. Конечно, ванную он приготовил, но думал, что до неё дело дойдёт уже после окончания тренировок в невесомости, поэтому эти слова стали для него немного неожиданными.

— А, а-а! Конечно, п-п-пожалуйста!

Впрочем, несмотря на свои слова, Харуюки нашёл в себе силы кое-как подняться с дивана и проводить их.

Фуко подхватила правую руку по-прежнему спотыкающейся Черноснежки, открыла дверь зала, затем развернулась и сказала:

— Ну, что? Раз уж на то пошло, Ворон-сан, может, пойдёшь вместе с...

На последнем слове Черноснежка молниеносно вскинула руку и резко оттянула щеку Фуко.

— ‘ольно! ‘ольно же, Саттян, — вскрикнула Фуко, каким-то образом продолжая улыбаться.

Черноснежка, не отпуская её щеку, потащила её за собой, и вскоре они скрылись в коридоре. После того как из поля зрения пропала болтающаяся в воздухе рука Фуко, дверь с шумом закрылась, и Харуюки смог выдохнуть.

Затем он поплёлся обратно к дивану, развалился на нём и посмотрел на аналоговые часы на стене.

Стрелки показывали, что начался девятый час вечера. Сегодня последняя пятница июня, и, возможно, это как-то связано с тем, что мать Харуюки прислала ему письмо, в котором писала, что сегодня домой не вернётся. Ночь, как говорится, ещё молода.

По правде говоря, поскольку основная задача их встречи заключалась в «тренировке к космическому уровню», то они, казалось бы, могли позвать и остальных легионеров Нега Небьюласа — Такуму, Тиюри и Утай. Однако есть причина, по которой здесь, помимо Харуюки, находятся лишь Фуко и Черноснежка, причём обе собираются остаться здесь ночевать.

Почти месяц назад, накануне гонки по Гермесову Тросу, из-за обстоятельств, включавших в себя ливень, грозу и перебои в работе сети, Черноснежка осталась ночевать дома у Харуюки. На следующее утро, задолго до назначенного времени, в квартиру Харуюки, игравшую роль базы их Легиона, пришла Фуко и увидела, как из комнаты Харуюки вышла одетая в пижаму Черноснежка и побрела умываться.

Хотя Фуко выслушала их уговоры и согласилась с тем, что с учётом «обстоятельств» это действительно можно посчитать вынужденной мерой, сразу после этого она с хитрой улыбкой сказала следующее: «В течение этого месяца ты тоже дашь мне переночевать у себя. В обмен я обещаю молчать о случившемся».

Весь месяц Харуюки полагал, что она шутила, и даже если нет, то за месяц она забудет о случившемся... но после недавней встречи в Ускоренном Мире она с улыбкой произнесла, что «июнь уже заканчивается», и в этот момент он понял, что она не шутила и уж тем более не забыла. После небольшого обсуждения со своей «соучастницей», Черноснежкой, они в итоге сошлись на том, что и привело их к такой ситуации.

Другими словами, их встреча заключалась не только в тренировке в условиях невесомости, но и в походе в гости с ночёвкой, который однозначно сулил неприятности.

Конечно же, Харуюки не мог не чувствовать радости оттого, что у него гостили дорогие ему люди — командир его Легиона и её главный офицер. Но, с другой стороны, именно поэтому он не мог просто радоваться происходящему. Поскольку обе они считали себя ответственными за обучение Сильвер Кроу, это приводило к необычному соперничеству между этими девушками, стремившимися тренировать Харуюки. Вполне возможно, что после окончания тренировки в невесомости между ними в конце концов разгорится спор о том, кому из них принадлежит право тренировать его в Ускоренном Мире. И если это случится... хотя, конечно, это очень маловероятно...

— Может, мне лучше сбежать домой к Тию, пока я ещё цел... — прошептал Харуюки, начиная съёживаться на диване.

Конечно, Курасиму Тиюри, живущую двумя этажами ниже, пришлось бы долго уговаривать, но она, пожалуй, согласилась бы укрыть его. Впрочем, вряд ли это позволило бы ему скрыться со сверхчувствительных радаров Черноснежки и Фуко. Может, сбежать в соседний корпус, к Такуму?.. Хотя, нет... На юг Сугинами, к Синомии Утай? А может, вообще сбежать в Нериму, в Сакурадай, где находится кафе, играющее роль базы Красного Легиона Проминенс...

И в этот самый момент раздался тихий звук, с которым в виртуальном интерфейсе Харуюки открылось новое окно. Видеозвонок по внутренней сети квартиры Харуюки. Такие звонки использовали изображения с камер безопасности, установленных по всей квартире. Другими словами...

— Э, а-а-а?!

Мир перед глазами Харуюки окрасился в два цвета — белый (цвет пара и пены) и бледно-розовый (цвет кожи), и он немедленно свалился с дивана на пол. Конечно же, окно не пропало.

— Эй, Фуко, что это ты смотришь на потолок?

— Я кое о чём забыла предупредить.

— Предупредить? Кого?

До ушей Харуюки донёсся диалог, искажённый эхом ванной комнаты. В том, что голоса принадлежали обладателям той самой кожи, Черноснежке и Фуко, не осталось никаких сомнений.

Понимая, что не должен смотреть, Харуюки крепко зажмурился, а затем ещё и зажал глаза руками, но окно было виртуальным, то есть существовавшим в сознании Харуюки, и на все эти действия никак не реагировало. Вернее, оно стало ещё более заметным, поскольку Харуюки больше не отвлекал вид его квартиры.

В самом центре окна находилась Курасаки Фуко, некоторые участки тела которой закрывала похожая на взбитые сливки пена. Она посмотрела точно в камеру, улыбнулась и сказала:

— Ворон-сан, на всякий случай сообщаю... надеюсь, ты понимаешь, что случится, если ты попытаешься сбежать, пока мы моемся?

«Д-д-д-да, к-к-к-конечно понимаю!»

Но не успел Харуюки ответить...

— Ч-ч-что-о-о-о?! — донёсся со стороны камеры вопль, достойный голоса главного злодея в каком-нибудь классическом комиксе для подростков. — Т-т-т-только не говори, что включила прямую трансляцию для Харуюки, Фуко!

— Ну-ну, не переживай так, Саттян. Я всё внимательно просчитала и прикрыла все свои важные ракурсы.

И действительно, стоявшая в правой части изображения Фуко намылилась и встала так, что удавалось разглядеть лишь её спину и левую руку.

Но перед ней находилась Черноснежка, которой она, судя по всему, мыла волосы. Как и подобало Чёрной Королеве, весь потенциал которой ушёл в силу атаки, она осталась совершенно беззащитной. Другими словами, неприкрытой. Другими словами...

— А, а, а как же мои?! — завопила она и немедленно прикрыла своё тело руками, тем самым ещё сильнее ослабив и без того тонкую пенную броню.

Харуюки, мысленно выкрикивая «Семпай, нет! Мы ещё школьники!», пытался отвести взгляд, но виртуальное окно, естественно, упорно следовало за ним. Из-за паники ему в голову даже не пришли очевидные мысли вроде обрыва связи или сворачивания окна...

— С-сэа-а! — вдруг воскликнула Черноснежка, и правая рука её сверкнула в воздухе, словно клинок Блэк Лотос.

С ладони сорвался комок пены и накрыл потолочную камеру.

Харуюки, мысленно вздохнув, посмотрел в побелевшее окно, и тут до него донёсся голос командира Легиона:

— Харуюки...

— Д-да?.. — с опаской ответил он.

В ответ послышался голос, который можно было принять за нежный:

— Пока мы моемся, приготовь три кабеля прямого соединения и хаб для страховки. Похоже, сегодняшняя тренировка затянется надолго.

Судя по тому, что она просила приготовить страховку, они собирались погружаться не на обычное дуэльное поле, а на неограниченное нейтральное. И в этом случае слова «затянется надолго» могли принять поистине ужасающее значение. Примерно такой же смысл в него вкладывали экипажи космических кораблей, бросая последние взгляды на родную планету.

— А... насколько... затянется?.. — спросил Харуюки, всё ещё отказываясь признавать то, что находится на пороге смерти.

— Пока ты полностью не забудешь всё, что только что видел, — отчеканила Черноснежка.

Глава 2

Когда Черноснежка вышла из ванной с полотенцем, намотанным на голову, она посмотрела сначала на стеклянный стол, где лежал небольшой хаб и три XSB-кабеля, затем на Харуюки, неуверенно протягивавшего ей стакан минеральной воды, и удовлетворённо кивнула.

Она взяла его в руки и быстро осушила, гремя кусочками льда. Харуюки продолжал неподвижно стоять на месте, но всё же не сдержался и окинул взглядом командира Легиона, от которой шёл пар.

На ней была пижама тёплого серого цвета, которую она купила месяц тому назад, во время непредвиденной ночёвки у Харуюки. В тот день она возвращалась из расположенного на нижних этажах здания супермаркета, недовольная тем, что там не оказалось чёрной версии, но, тем не менее, сегодня принесла с собой ту самую пижаму. Рукава у рубашки были коротки, а штаны доходили лишь до колен, и её розовая кожа отчётливо контрастировала с серой тканью.

Видимо, от этих мыслей в сознании Харуюки что-то щёлкнуло, и в голове невольно всплыла сцена из недавней трансляции. Но в этот же самый момент Черноснежка приставила стакан с ледяными кубиками к щеке Харуюки.

— Пья-а?!

Харуюки подпрыгнул на месте, затем увидел на лице Черноснежки её фирменную ледяную улыбку и вновь застыл.

— Если не забудешь то, что должен, то лишь увеличишь время, которое проведёшь на неограниченном поле, Харуюки.

— Э-э, мы что, больше не будем тренироваться в невесомости?..

— Меня от неё тошнит... в смысле, мне не нравится фоновая текстура, поэтому отложим до следующего раза. Или же ты хочешь побыть в невесомости, чтобы как следует кое-что зафиксировать в своей памяти?

— А, нет-нет, что ты! Я обязательно забуду. И вообще, я уже всё забыл. Полностью забыл! — закричал Харуюки, отчаянно размахивая перед собой руками.

И тут...

— Ах, вот оно что, Ворон-сан? Другими словами, ты забыл и моё предупреждение, ради которого я так старалась? — раздался ещё один голос в зале, и Харуюки оцепенел.

Из-за спины Черноснежки показалась зловещая улыбка Фуко, и Харуюки отчаянно попытался переубедить её:

— Н-нет-нет-нет, не забыл! Я помню, я всё прекрасно помню!

— Что?.. Ты понимаешь, что этим добавил ещё месяц к тренировке?

— Н-н-н-нет, я не пом... нет, я не заб... нет, а-а...

Харуюки отчаянно размахивал руками. Судя по всему, эта паника начала превращаться в его собственную фишку.

Но тут две девушки сначала прыснули, а затем задорно засмеялись. Харуюки уже не знал, как на это реагировать, и потому лишь замер на месте.

Прошло пять минут.

Пережитое Харуюки потрясение оказалось таким сильным, что он сидел на ковре в полной прострации, краем глаза смотря на то, как Фуко ухаживает за волосами Черноснежки с помощью фена.

В отличие от Черноснежки, переодевшейся в простую серую пижаму, Фуко надела бледно-голубой пеньюар. Поскольку она сидела на диване, шнурованный подол скрывал едва ли треть её ног. В обычном состоянии Харуюки ни за что бы не решился смотреть на них, но сейчас его мысли работали так плохо, что он даже не понимал, в чём может быть проблема, и продолжал наслаждаться непередаваемо прекрасным видом...

— А... — вдруг обронил он, заметив кое-что.

И вслед за этим спешно отвёл взгляд и свесил голову, не в силах больше куда-либо смотреть. Дело не в том, что он увидел то, что не должен был видеть. Как раз наоборот — Фуко не одела своих фирменных длинных чулок, которые она постоянно носила...

— Ничего страшного, Ворон-сан, — вдруг услышал он голос и вздрогнул.

Поднять голову он по-прежнему не мог.

— Н-но... — кое-как ответил он, продолжая упорно смотреть в пол.

В ответ тут же послышались мягкие слова:

— Я с самого начала хотела, чтобы ты увидел это. Ну же, подними голову.

— ...

Просомневавшись ещё несколько секунд, Харуюки начал неуверенно поднимать взгляд. Полосы ковра упёрлись в угол дивана. Он начал вести взгляд влево. Наконец, появились бледные босые ноги. В свете ламп слегка блестели ногти, немного проступали кости. Её ноги казались совершенно обычными... но при этом кардинально отличались от ног Харуюки и Черноснежки. Ведь они искусственные, сделанные из металла и органических нанополимеров.

Харуюки заскользил взглядом по ногам, затем добрался до пеньюара и, наконец, встретился взглядом с нежно улыбавшейся Фуко.

— Можешь подойти поближе, — предложила Черноснежка, которая тоже начала тепло улыбаться, продолжая смиренно ждать, пока Фуко закончит расчёсывать её волосы.

Решившись, Харуюки поднялся, и на четвереньках подполз к ним. Когда он вновь уселся на ковёр, Фуко остановилась и села на диване прямо. Вместе с этим движением Харуюки услышал тихий гул моторов, который в обычных условиях практически невозможно заметить.

— Примерно на 80% движения обеспечиваются искусственной мышечной тканью, но они пока не могут обеспечить очень точных движений, поэтому в суставы до сих пор вживляют сервомоторы... — с этими словами она осторожно погладила пальцами колено.

Внимательно приглядевшись, Харуюки заметил, что пятью сантиметрами выше коленной чашечки бежала по кругу тончайшая линия. Во всём остальном же ногу нельзя было отличить от настоящей. Видимо, она носила чулки исключительно ради того, чтобы скрыть этот шов, соединяющий настоящую ногу с искусственной, потому что цвет и оттенок кожи у живой и механической части подогнаны так точно, что Харуюки не мог поверить своим глазам.

— Ничего... себе. Это прямо произведение искусства... но если они такие совершенные, то чулки ведь... можно и не носить?.. — прошептал он.

Фуко усмехнулась и начала гладить пальцами чуть выше соединительного шва.

— Я ношу их не для того, чтобы скрыть искусственные ноги, а для защиты искусственной кожи. Строго говоря, первые пятнадцать сантиметров выше этого шва — не живые.

— Э?..

— Это нанополимерная кожа, под которой скрыт соединительный узел, сросшийся с моей настоящей ногой. И кожа, и узел связаны с живыми тканями на клеточном уровне, и их уже невозможно отсоединить друг от друга.

— Настоящей... ногой, — тихо повторил Харуюки, и Фуко медленно кивнула.

— Как я уже упоминала, нижние конечности я потеряла не от несчастного случая или болезни. Это произошло из-за врождённой хромосомной мутации. Другими словами, мои родители узнали о том, что развитие плода пошло не так, задолго до того, как я родилась.

Когда Фуко начала рассказывать это, её выражение лица ничуть не изменилось, но в конце последнего предложения голос её чуть дрогнул. Черноснежка придвинулась почти вплотную к ней и положила левую руку на колено Фуко.

Это касание словно придало ей сил, и она продолжила:

— Нарушение в развитии нижних конечностей — синдром настолько серьёзный, что в этих случаях советуют серьёзно задуматься об аборте. У меня были большие шансы не появиться на свет... и действительно, мои родители много думали над этим. Наверное, я должна быть благодарна им только за то, что они решили родить меня. Но... с самого рождения и до шестнадцатилетия моё сердце колола заноза, обида на моих родителей. Я спрашивала себя, почему... зачем они дали мне родиться...

— ...

Так и не придумав, что ответить, Харуюки выпрямился и крепко сжал кулаки.

Все бёрст линкеры живут со шрамом в глубине своей души. Брейн Бёрст кладёт этот шрам в основу дуэльного аватара, и поэтому внешний вид и способности аватара неизбежно отражают его.

Главная особенность воплощения Фуко — Скай Рейкер — заключается не в элегантной форме её дуэльного аватара, а в том, что он с рождения владел Усиливающим Снаряжением, «Ураганными Соплами». Эти изящные двигатели, появляющиеся на спине, позволяли ей, хоть и на короткое время, но обходить по скорости полёта даже Сильвер Кроу.

Когда-то Фуко считала Ураганные Сопла «несовершенными крыльями». Она считала, что они выражают её желание летать в небесах, и вместе с этим — её собственный страх перед тем, что она долетит до них, из-за которого она никак не могла подняться с их помощью более чем на триста метров.

Но оказалось, что это не так. Об этом Харуюки и Фуко узнали, оставшись наедине у самой вершины орбитального лифта, в конце вертикальной гонки по Гермесову Тросу. Ураганные Сопла... нет, дуэльный аватар Скай Рейкер создавался не для полётов там, где его связывала с землёй сила тяжести...

— Но ты, Ворон-сан... вытащил эту занозу, — донеслись до ушей задумавшегося Харуюки мягкие слова.

Послышался тихий звук сервомоторов, и Фуко опустилась с дивана на колени перед Харуюки. Сев таким ровным движением, что её ноги никак не получилось бы принять за искусственные, она протянула левую руку и нежно положила её на сжатый кулак Харуюки.

— Когда в самом конце гонки по Гермесову Тросу ты сказал мне... что «Скай Рейкер — аватар, созданный для боёв в космосе», я, наконец, осознала кое-что очень важное. Что... в том, что я, в отличие от здоровых людей, родилась с короткими культями вместо ног, возможно, есть свой смысл.

— Смысл?..

— Да, — Фуко кивнула, отпустила расслабившуюся руку Харуюки и сложила ладони на коленях. — Наверное, в глубине моей души... так глубоко, что я и сама этого не замечала, всё это время во мне жило желание. Я мечтала о мире, где такие ноги были бы естественными. О мире...

— Где нет силы тяжести?.. — рефлекторно продолжил Харуюки слова Фуко. Продолжая нежно улыбаться, та кивнула в ответ.

— Это было давно, и я успела это забыть, но когда я училась в начальных классах... ещё до того, как стала бёрст линкером, я читала в библиотеке небольшую бумажную книгу — научную фантастику, причём написанную не для детей. Из-за этого мне было очень тяжело её читать, но я активно пользовалась дополненной реальностью, чтобы разбирать слова, и постепенно двигалась вперёд. Дело в том, что эта книга... рассказывала о детях, которые из-за генного вмешательства рождались с руками вместо ног, поскольку считалось, что так им будет удобнее в невесомости. Мне казалось, что я — одна из них, и поэтому читала, забыв обо всём на свете... — после этих слов улыбка Фуко обрела немного печальный оттенок. — Это была очень старая книга, изданная ещё в прошлом веке, ещё до того, как в книги начали вживлять чипы возрастных ограничений. Именно поэтому я и смогла её читать, хоть на ней и указывалось возрастное ограничение в 15 лет. В какой-то момент это заметил библиотекарь и забрал её у меня. Я так хотела узнать, чем всё кончилось, что умоляла родителей купить мне цифровую версию, но оказалось, что её нет в продаже... а вскоре и бумажная версия исчезла из библиотеки. В конце концов, я так и не смогла её дочитать.

Пальцы на её коленях сдвинулись так, словно она гладила книжные страницы.

Все книги, комиксы и аниме, которые читал и смотрел Харуюки, хранились в сети в цифровом виде, и поэтому ему трудно было представить себе ощущение от потери книги и осознания того, что ты уже не сможешь её прочесть, но рассказ Фуко смог донести до него какую ностальгию и грусть она испытывала.

Фуко подняла взгляд, кратко кивнула и продолжила:

— Конечно же, я очень расстроилась, но поскольку я тогда была ребёнком, то в конце концов забыла о той книге, и сейчас не могу вспомнить ни автора, ни названия. Но... видимо, в моей груди до сих пор осталось желание однажды оказаться в мире невесомости и самой. Когда я стала бёрст линкером, программа обнаружила это желание и шрам, о которых забыла даже я сама, и из них родились Скай Рейкер и Ураганные Сопла.

Прервавшись, Фуко повернулась в сторону оставшейся на диване командира Легиона. Одетая в пижаму Черноснежка, которая всё это время молча наблюдала за своей лучшей подругой, наконец, поднялась и села слева от Фуко, совсем рядом с ней.

Фуко какое-то время не решалась продолжить, но затем произнесла чуть более низким тоном:

— Но... поскольку я сама забыла о том, чего на самом деле желала, вместо этого, оказавшись в Ускоренном Мире, я начала стремиться к сущей мелочи. Если бы я с самого начала поняла, что «небо» в названии моего аватара на самом деле означает «космос»... если бы верила в существование уровня «Космос» и ждала бы его появления, я бы ни за что не заставила Саттян так горевать и не сыграла бы свою роль в уничтожении Легиона...

— Ты ошибаешься, Фуко, — вдруг прервала её Черноснежка, и обняла обеими руками девушку на год старше неё. — Если кто и виноват в этом, так это я... нет, все члены Легиона, которые не понимали и не пытались понять, насколько сильными были желания, которые ты подавляла в себе всё это время. После того как ты смогла дойти до восьмого уровня, так и не освободившись от уз гравитации, и решила избавиться от ног своего аватара из-за того, что твоё желание дотянуться до небес не исполнилось, я должна была это понять. Но вместо этого я пыталась отговорить тебя... просто потому, что я очень не хотела терять твою мощь. Это я пыталась спихнуть на вас всех моё эгоистичное желание дойти до десятого уровня...

Харуюки на то время не только не состоял в Нега Небьюласе, он даже не стал бёрст линкером, и потому всех подробностей случившегося не знал. Но благодаря всевозможным обрывкам информации общая картина событий в голове у него всё же составилась.

Два с половиной года назад, зимой 2044-го года, погиб Первый Нега Небьюлас[10].

События, приведшие к этой трагедии, тесно переплетались друг с другом. Черноснежка по просьбе Фуко отрубила ноги Скай Рейкер своим собственным клинком. Вскоре после этого на Конференции Семи Королей Черноснежка отрубила голову Первого Красного Короля Рэд Райдера, считавшего, что заключение пакта о ненападении совершенно необходимо. А после этого Легион в полном составе решил напасть на Четырёх Богов, неразрушимой стеной перекрывавших входы в Имперский Замок... все эти события связаны между собой.

Скорее всего, Фуко решила, что весь процесс начался именно из-за неё, и именно поэтому после возвращения во Второй Нега Небьюлас к её аватару так и не вернулись ноги. Хотя конечности аватаров и должны восстанавливаться после окончания дуэлей, Фуко считала, что недостойна иметь ноги, и это убеждение превратилось в негативную Инкарнацию, превратившую потерю ног в постоянное состояние. Другими словами, она сама себя прокляла.

Но когда во время гонки по Гермесову Тросу она, наконец, смогла уплыть в звёздное море с помощью Ураганных Сопл, ноги вернулись к ней. Проклятие, связывавшее её два года... а с учётом того времени, что она провела в Ускоренном Мире — и того больше, наконец, развеялось. И поэтому...

— Всё, что потеряно... можно постепенно вернуть обратно, — сам того не осознавая, прошептал Харуюки.

Фуко и Черноснежка тут же посмотрели на него, и обычно в такой ситуации он сжимался в комочек от смущения и не мог произнести ни слова. Но сейчас он продолжал упорно превращать свои мысли в слова:

— Все мы блуждаем, теряем, ошибаемся... но мы всегда можем найти, что потеряли, вернувшись назад. А затем мы можем начать всё сначала... ведь именно поэтому и учитель, и Синомия смогли вернуться в Легион. Наверняка и оставшиеся два Элемента, и остальные легионеры скоро вернутся к тебе, Черноснежка. Я уверен в этом...

Хоть эту речь и нельзя назвать такой уж длинной, она смогла перегрузить лингвистический движок Харуюки, и тот умолк, опустив голову. Прошло несколько секунд, но его собеседницы не реагировали. Харуюки уже задумался о том, не наговорил ли он чего-то не того, и не пора ли ему с криком «извините!» сбежать в сторону туалета...

— Ох, Ворон-сан, хоть ты и младше меня, но порой говоришь такие вещи, что за душу берет. Хитрый ты, братик.

Харуюки ошалело поднял голову, услышав слово «братик».

Одновременно с этим Фуко как раз начала опускать руки, которыми вытирала глаза, и вновь улыбнулась своей обычной улыбкой. Вслед за этим она вдруг вытянула ноги точно перед Харуюки.

— В качестве награды можешь их немного потрогать.

Разрушительная сила этих слов и вид бледных ног, тянущихся из-под подола пеньюара, окончательно добили сознание Харуюки.

Не осознавая ни неестественности ситуации, ни того, как на них посмотрела Черноснежка, он ответил «х-хорошо» и потянулся вперёд пальцами правой руки.

Он коснулся её ноги чуть выше на удивление тонкой лодыжки, и у него спёрло дыхание. Помимо мягкости нанополимеров он, к своему удивлению, ощущал и теплоту. Конечно, создаваемое аккумуляторами электричество и должно превращаться в тепло, но ему всё равно не верилось в то, что искусственная нога может быть такой тёплой.

Он начал медленно вести пальцы вверх. Ощущение упругости искусственных мышц, скрывавшихся под полимерной кожей, казалось совершенно естественным, и её ноги представлялись куда более натренированными и приятными на ощупь, чем желеобразные конечности Харуюки. Когда он приблизился к колену, ощущения стали более механическими — видимо, в этой части действительно скрывались бесчисленные моторы, шестерёнки и регуляторы.

Он обвёл палец по кругу, забираясь за колено, и тут Фуко неожиданно испустила тихий звук и слегка двинула ногой. Харуюки удивлённо спросил:

— А-а... они ещё и ощущения передают?

— Да, но только давление, и то лишь примерно. Сенсоры, которые могли бы передавать кожные ощущения, всё ещё в разработке. Но когда ты меня так трогаешь, мне немного щекотно.

— П-прости, — тут же извинился Харуюки и попытался убрать руку.

Но Фуко тут же прижала её обратно, улыбнулась и сказала:

— Ничего страшного, Ворон-сан. Я хочу, чтобы ты знал о моих ногах всё. Продолжай.

— Х-хорошо...

Повинуясь её словам, Харуюки продолжил изучать её искусственную кожу своими пальцами.

Из-под колена он перевёл пальцы на круглую чашечку, а затем приблизился к шву. Если всё, что ниже него, полностью искусственное, то с этого места начинается соединительный узел, на клеточном уровне сросшийся с настоящей ногой Фуко.

Но при этом глаза его не могли отличить настоящую кожу от полимерной. Удивляясь тому, до чего дошли технологии киберпротезирования, Харуюки постепенно скользил пальцами всё выше. Он удалился от линии шва на пять сантиметров, затем на десять... а когда он удалился на пятнадцать и почти добрался до подола пеньюара...

— А... — услышал он тихий голос, и нога вновь дрогнула. — О-отсюда начинается моя настоящая кожа. Всё-таки наши природные сенсоры это нечто... ощущения совершенно другие...

— Э?.. Э-это и есть граница? А по ощущениям никакой разницы. Кожа действительно срослась...

— М-м, ай, Ворон-сан, теперь мне уже щекотно...

Тут Харуюки что-то резко потянуло за щеку, и он моментально оторвал пальцы от ноги Фуко.

— А, а-а-а, ы-ы-ы-ы-а-а!

— Долго ты ещё будешь её лапать?! — закричал человек, изо всех сил тянувший Харуюки за щеку. Естественно, это была Черноснежка. — Чтобы всё это понять, хватило бы и просто потыкать! Да и ты не лучше, Фуко, какого чёрта ты решила наградить его своими ногами?!

— О, мне недавно Пард из Проми рассказала, что ноги — слабое место Ворон-сана.

— Что?.. — послышался в ответ резкий голос Черноснежки, продолжавшей держать Харуюки за щеку.

Сам Харуюки аж подпрыгнул на месте.

— Чт... н-нет, это не’равда! Нет у ’еня никакого фетиша, тем ’олее связанного с нога’и!

— Меня не интересует, правда это или нет, но почему об этом вдруг рассказывает Блад Леопард?!

— Н-н-не знаю! Я ’аксимум катался с ней на ’отоцикле да ездил на её аватаре, — отчаянно протестовал он, но после этих слов похолодел и взгляд Фуко.

Но не успел Харуюки даже понять, как ошибся...

— Кстати, Фуко, мы ведь с тобой кое-что должны были сделать.

— Точно, Саттян, я уже и забыла, что Ворон-сану сегодня предстоит особая тренировка на неограниченном поле.

Они обхватили его с обеих сторон и потащили к стеклянному столу.

— А, а-а, но уже поздно и завтра в школу...

— Ничего, ты ведь уже сделал домашнюю работу?

— Н-но ведь мы не закончили подготовку к космическому уровню...

— Не переживай, её мы можем продолжить в любой момент.

— Н-но ведь уже и спать пора...

— Не страшно, Харуюки, ты и на неограниченном нейтральном поле выспишься.

С этими словами Черноснежка быстро подключила его нейролинкер к хабу кабелем. Затем они разобрали оставшиеся кабели, и на хабе загорелось три индикатора.

— Ну что, начинаю отсчёт. И да, Ворон-сан, если попытаешься нырнуть позже, тебя будет ждать сюрприз за каждую минуту опоздания, — объявила Фуко, расплывшись в ещё более нежной улыбке, отрезая ему путь к отступлению.

Продолжая держать обливающегося потом Харуюки с обеих сторон, командир и главный офицер Легиона дружно начали отсчёт:

— Пять, четыре, три, два, один...

— Анлимитед бёрст!

А пока они произносили эти слова, Харуюки успел подумать о кое-чём другом.

Всё-таки, будет здорово, если уровень «Космос» действительно появится. Тогда он смог бы выступать на нём в паре с учителем, и сочетание мощности Ураганных Сопл с вращениями Сильвер Кроу сделали бы их непобедимой командой. И тогда бы никто уже не называл её «Икаром». Ведь она... Скай Рейкер, достигла бы того неба, к которому всегда стремилась.

Того мира звёзд, о котором она мечтала сильнее всех...

Примечания

1

Puppet Make, Создание Марионеток.

2

Cocoa Fountain, Фонтан Какао.

3

Watch Witch, Часовая Ведьма.

4

Laser Javelin, Лазер Джевелин. Кстати, она Инкарнацией 2 уровня не является.

5

Remote Cut, Римоут Кат.

6

Arms Creation, Амз Криейшен.

7

Master Gunsmith, Мастер-Оружейник.

8

Transient Eternity, Преходящая Вечность.

9

Head Butt, Удар Головой.

10

Кавахараматематика. Первый Нега Небьюлас погиб в августе 2044 года.

Content

Accel World 12: Красный герб

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Послесловие

Послесловие команды

Бонус: Крылья цвета небес

Глава 1

Глава 2

Примечания