Николай Берг

НЕВСКИЙ ПЯТАЧОК

Был такой плацдарм Невский пятачок. Вокруг него нагорожено много вранья и довольно подлых мифов. Вот и размещаю тут некоторые материалы, может, кому и пригодится.

Сначала цитата:

«В сентябре 1941 г. германская группа армий „Север“ под командованием генерал-фельдмаршала Лееба отрезала Ленинград от остальной страны. Оставалась только Ладога — единственный водный путь из города на Большую землю и обратно. Началась невиданная по своей жестокости в истории человечества 900-дневная голодная блокада трехмиллионного мегаполиса….

Разорвать кольцо окружения и деблокировать город на Неве решено было на самом узком участке — шлиссельбургско-синявинском выступе, где гитлеровцы вбили клин десятикилометровой ширины между войсками двух фронтов — Ленинградского и Волховского. Этот выступ немцы назвали „фляшенхальс“ — „бутылочное горло“. Используя благоприятные для обороны условия местности, враг в кратчайшие сроки возвел три мощных оборонительных рубежа.

В ночь с 19 на 20 сентября батальон 4-й отдельной бригады морской пехоты, полк 115-й стрелковой дивизии и полк 1-й стрелковой дивизии НКВД из района Невской Дубровки на правом берегу Невы под ураганным огнем противника форсировали 600-метровую водную преграду и захватили вдоль левого берега реки у Московской Дубровки узкую полоску земли. Далее им продвинуться не удалось.

Таким образом, зацепившись за крутой и обрывистый берег высотой более 20 м, краснофлотцы и красноармейцы, неся большие потери, удерживали крохотный плацдарм, метко названный „Невским пятачком“. Начались изнурительные бои. Они велись днем и ночью с невиданным ожесточением и упорством. Гитлеровцы бросали в атаки все новые подразделения. Не раз дело доходило до рукопашной. Немцы в буквальном смысле слова перепахивали снарядами и бомбами „пятачок“, на котором не осталось ни деревца, ни кустика. Здесь царила страшная картина опустошения и смерти.

У нас же ощущался крайний недостаток в мощных средствах подавления противника, не хватало артиллерии, танков, авиации. Зато каждую ночь регулярно посылались на плацдарм людские подкрепления для восполнения урона. Раненых на правый берег не переправляли, они в муках истекали кровью. Да и вообще из прибывших на „пятачок“ никто не возвращался обратно. Однако полуголодные, физически ослабленные, израненные защитники плацдарма сражались до конца с яростью обреченных, стояли насмерть. Впрочем, другого выхода у них и не было…»

Этот текст кочует из одного сайта в другой. Сейчас, пожалуй, и не понять — кто запустил. Равно постоянно заявляется, что только убитыми на пятачке потеряно 200000 наших сограждан. Писаки с более долбанутым мозгом заявляют о четверти миллиона убитых. Самые ошалелые — доводят цыфирь до 260000 убитых. Солонин залупил больше всех — заявил о 300000 погибших красноармейцев. Полно кстати и утверждений, что бои тут были никому не нужными, потери глупыми, героизм бесполезным и так далее…Толкуют, что солдат жил там 5 минут, некоторые пощедрее отводят бойцу больше — 52 часа попадалось…

Вот будьте любезны — свеженькая статья в «Красной Звезде» Олега Починюка:

… «Именно здесь расположен легендарный „Невский пятачок“: небольшой участок земли 900 метров в длину и 300 метров в ширину. На штабных картах фронтовой поры он умещался под пятикопеечной монетой. После того как 8 сентября 1941 года Ленинград оказался в кольце блокады, уже 19 сентября в районе Дубровки была предпринята первая попытка прорыва блокады. Десант под шквальным огнём сумел форсировать Неву и закрепиться на левом берегу. Невский пятачок известен как самое кровопролитное место боёв на Ленинградском фронте: по некоторым сведениям, на один квадратный метр земли здесь приходится 10 погибших. Ежедневно защитники плацдарма пятачка отражали по 12–16 атак противника. За сутки на них обрушивалось до 50 тысяч снарядов и авиабомб. Места переправы пополнения и доставки раненых на дубровском берегу менялись — всего их было восемь. Для сотен тысяч солдат и офицеров 600 метров водной переправы и оба берега стали братской могилой…»

Вот я и попробую разобраться с особо подлыми высказываниями.

1. Раненых на правый берег не переправляли, они в муках истекали кровью. Да и вообще из прибывших на «пятачок» никто не возвращался обратно.

2. Погибло на Невском пятачке 200000-300000 наших военнослужащих.

3. Жизнь солдата на Невском пятачке — от 5 минут до 52 часов.

4. Нафиг никому этот пятачок не был нужен, бездарное и тупое истребление наших людей — и все.

5. На один квадратный метр земли пятачка приходится по 5, 10, 17 убитых советских воинов.

В иллюстрации выложу найденные фото. Большую часть сделал патриарх нашей фотожурналистики Тарасевич Всеволод Сергеевич. Лихой был фоторепортер и ради удачного снимка не задумываясь рисковал жизнью. Так вот он несколько раз был на Невском пятачке — посылали туда в командировки. Фото хорошо показывают быт Невского пятачка — а там мясорубки страшных боев сменялись и затишьями.

Про свою первую командировку туда Тарасевич (а он был уже обстрелянным фотокором) вспоминает так:

«В ту ночь на „пятачок“ прорывались несколько стрелковых полков и морская пехота. каждое место в шлюпках и на понтонах на строжайшем учете, и хотя у меня записка с требованием переправить — на нее просто плюют… Не до фотокорреспондентов. А кругом все кипит от взрывов и у всех одна мысль — форсировать Неву. Бросаюсь к одной шлюпке к другой — не берут. Каждая набита до предела, бортами уже воду черпают. В отчаянии прыгаю в одну из отходящих лодок. Под ногами обламывается береговой лед и я в чем был — в валенках и полушубке — оказываюсь по горло в воде, точнее в каше из битого льда. Втащили меня в лодку. С полушубка течет, а я холода не чувствую. Даже не помню, как очутился на „пятачке“. Песчаный откос берега весь изрыт норами, они не очень глубокие, потому что замерзшую землю лопата плохо берет. Помню, забрался в одну из таких нор, прикрытую не то листом фанеры, не то железа. Утром оказалось — промерзшая плащ-палатка».

В ту командировку Тарасевич пробыл на плацдарме 3 дня. Гляньте сделанные им фото в иллюстрациях.

П. А. Иванов, фрезеровщик. Ефрейтор, артразведчик 284 стрелкового полка 86 стрелковой дивизии:

«Помню, погрузились мы и стали в сумерках переправляться на тот берег. Почти сразу же одна пушка батареи пошла ко дну — прямое попадание снаряда. Семь суток дрались на пятачке в районе Арбузова. Потом пришел приказ возвращаться на правый берег. Из ста пяти человек осталось только шестнадцать…»

…И вот эти снимки Тарасевича хорошо передают, как мы жили. как воевали у Невской Дубровки. Все здесь точно, как было. Вот, например самовар. Откуда он взялся? Жители-то из этих мест все были эвакуированы. Кое-что закопали в землю. Снаряды все вывернули наизнанку, перекопали всю землю. Идешь — лежат кастрюли, тряпки…

Можно еще вспомнить папу В. В. Путина, который как раз отсюда был вынесен своим приятелем, был у папы Путина огнестрельный перелом ноги. Приятель к слову — тоже жив остался.

Ну и напоследок — очень рекомендую мемуары Голушко Иван Макарович «Танки оживали вновь»[1].

Так вот Голушко И.М. как зампотех занимался еще более интересным делом — эвакуацией с плацдарма подбитых танков и доставкой туда отремонтированных. Интересные мемуары, особенно для тех, кому интересны разные технические нюансы танкоремонта того времени. Так вот смены танкистов для обеспечения боевого охранения при танках на Пятачке постоянно ходили на Пятачок и обратно, на правый берег, где базировались тылы танкового батальона.

Вывод первый. Полагаю, что уже этих примеров хватит, чтоб понять — болтовня о том, что все попавшие на пятачок погибли, никто не вернулся, и никого раненого не эвакуировали — наглая и порочащая наших воинов брехня. И раненых вытаскивали и переправляли и потрепанные части выводили, меняя новыми — короче, как и положено при захвате плацдарма.

Далее. Как получаются такие кругленькие цифры потерь, которые по отношению к советским войскам так любят применять наши естореги — 200000 убитых, 300000 убитых — я не знаю. По своему опыту замечу, что, скорее всего тут имеет место быть банальная брехня, круглые цифры потерь — сугубо пропаганда, никак не наука. Круглые цифры всегда говорят о некорректном подсчете и об округлении цыфирей до желаемого есторегу уровня. Свои источники, а также фамилии этих «некоторых исследователей» тот же Солонин скромно умалчивает. После этого говорить о какой-либо научности и достоверности всей этой байды смешно. Ну а для тех, кто считает, что раз написано — значит правда — приведу пример такого «исследования»:

В году 365 дней. Калибр немецкой винтовки 7,92 мм. Невский пятачок находился на Неве. Наших бойцов погибло на Невском пятачке 3 млн. Не считая командиров и политработников! Тех погибло еще 3 млн. Итого — 9 млн. погибших только на Невском пятачке. А еще 4 млн. утонуло в Неве во время переправы.

Получилось вполне себе в духе Солонина научное исследование. Можно теперь ссылаться и на меня.

А вот если серьезно посчитать возможные потери получается странное:

У Марченко собрано какие части воевали за Невский пятачок:

«Список частей и соединений воевавших на Невском пятачке(неполный) будет уточнятся. 86 СД, 115 СД, 1 СД НКВД, 265 СД, 20 CД НКВД, 168 СД, 177 СД, 70 CД, 11 ОСБР, 4 ОМСБР, 10 ОСБР, 1 УКП, 2 УКП, 3 УКП, 4 ИБ 5 ИБ,21 ОИПБ 41 ОИПБ,42 ОИПБ, 52 ОИСБ, 54 ОИСБ, 106 ОИСБ, 325 ОИСБ».

По весьма приблизительной прикидке — взяты полные штаты и добавлено щедрой рукой сверху у меня получилось, что всего это составляет 183000 человек. Повторю — считал грубо с походом, полагаю, что если посчитать скрупулезнее — выйдет сильно меньше. Части в основном были уже обстрелянными, штату сильно не соответствовали, были уже трепанными, город был в блокаде, доставить подкрепления было крайне непросто, так что думаю, что было меньше.

На пятачок подбрасывались и не зафиксированные в списках подкрепления, что увеличивает возможное число бывших на пятачке, с другой стороны тылы частей — в том числе и большая часть артиллерии — находились на правом берегу, то есть части не целиком переправлялись.

Теперь вопрос — как при участии всего 183000 возможных бойцов потерять 300000? Разве что если гнать толпами невесть откуда взявшихся красноармейцев. Но повторю — в блокадном городе выскребались последние ресурсы.

«Майор Киселев подробно рассказал мне о трудностях в формировании полка. Подразделения укомплектованы людьми на 30–40 процентов. Среди бойцов многие в армии никогда не служили (до войны не призывались, потому что работали в оборонной промышленности). Следовательно, обучать их приходится с азов, а времени — в обрез».[2]

Александр КОПАНЕВ, курсант ВММА[3]

«С двадцать первого сентября 1941 года я уже не числился в списках личного состава ВММА.

Я возвращался из самоволки, и меня задержал армейский патруль. Меня доставили в городскую комендатуру, где после короткого объяснения с дежурным помощником коменданта, я был помещен в одну из камер гауптвахты. Там уже сидело человек двадцать задержанных военнослужащих. За ночь, проведенную в камере на нарах, я успел получить соответствующую „юридическую консультацию“. У моряков-„самовольщиков“ с гарнизонной гауптвахты было только два выхода. Первый — в суд военного трибунала, так как в военное время самовольная отлучка из части приравнивалась к дезертирству. Второй путь — это добровольная отправка в бригаду морской пехоты на фронт.

Утром во двор комендатуры вывели более сотни военнослужащих, задержанных комендантскими патрулями за минувшую ночь. Человек двадцать отвели в сторону. Все моряки. Под охраной главстаршины и трех краснофлотцев с винтовками нас погрузили в большую грузовую машину с брезентовым верхом. Мы тронулись в путь. В дороге были часов пять.

Во второй половине дня 22-го сентября 1941 года мы прибыли в поселок Невская Дубровка, расположенный на правом северном берегу реки Нева. Здесь находился штаб Невской оперативной группы (НОГ), тылы, резервы, инженерные, медицинские, зенитные и саперные части подразделений, ведущих боевые действия на „Невском пятачке“.

Когда нашу группу из 18 человек привели в штаб НОГ, нас принял молодой капитан береговой службы, представившийся ПНШ 4-й МорБр. Лично побеседовал с каждым новичком. Нас покормили. С наступлением темноты, этот капитан с своим ординарцем повел нас к переправе. Нам объяснили, что на берегу и во время переправы запрещено курить, громко говорить, зажигать огонь и так далее.

Быстро и тихо на четырех лодках мы пересекли Неву. Переправлялись без оружия, сказали, что винтовки получим уже в своих ротах. Я переправлялся в одной лодке с капитаном, который приказал мне держаться его. Командовал переправой саперный капитан Михаил Федорович Иванов, о котором после на плацдарме ходили легенды. Иванов был символом „пятачка“ и проявлял со своими саперами чудеса героизма, обеспечивая бесперебойную переправу на лодках и плотах под постоянным немецким огнем. Всех раненых с плацдарма эвакуировали в наш тыл в любое время суток и в любых условиях. Я встречался с Ивановым после войны. На левом берегу реки нас встретили три краснофлотца из бригады, и согласно указаниям капитана — ПНШ, стали разводить вновь прибывших по подразделениям. Мне капитан сказал следовать за ним. Где ползком, где перебежками, а где и по свежевырытым ходам сообщения мы добрались до развалин каменного дома, под фундаментом которого в бывшем погребе был оборудован штаб бригады.

Помещение было перегорожено на несколько клетушек. Потолок был подперт несколькими деревянными столбами. Под ногами хлюпала гнилая болотная вода. В штабе находился начальник штаба и комиссар бригады, несколько командиров, телефонистов и связных. Капитан — ПНШ сказал начальнику штаба — „Курсанта привел, хороший парень. Подойдет на место командира взвода разведки, прежнего командира еще вчера убило“. Начштаба с ним согласился.

В это время появился командир бригады полковник Ржанов (А.Копанев ошибается, считая Ржанова командиром 4-й МБ, но тут имеется несколько вариантов), которого я сразу узнал. Ему доложили о пополнении и обо мне. Полковник спросил, с какого я курса ВММА, как попал в бригаду и был ли в его курсантском батальоне. Я коротко и честно все рассказал. Ржанов согласился с моим назначением, пожал мне руку и пожелал успеха в службе. Так я стал исполняющим обязанности командира 1-го взвода отдельной разведроты бригады МП. Связной привел меня в „блиндаж“ командира разведроты. Ознакомившись с моей куцей биографией, ротный, старший лейтенант, посоветовал „побыстрее вжиться во взвод“, перенимать опыт у „старичков“ и готовиться к заданию. Старшина роты выдал мне вещевой мешок, котелок, флягу, автомат ППД с двумя полными дисками, пистолет с четырьмя обоймами, две гранаты РГД и две гранаты — „фенечки“ Ф-1 и финский нож в кожаном чехле. Когда я закрепил на себе все это „хозяйство“, автомат зарядил диском и перебросил через плечо за спину, то сразу приобрел вид заправского вояки. В моем взводе был 19 человек. Тринадцать моряков из подразделений береговой обороны и шестеро с различных кораблей.»

То есть нормальная боевая ситуация. Никаких толп неведомого народа. Тылы и артиллерия — на правом берегу. И нет никаких данных за то, что погибло 300000 человек. Тем более научно обоснованных. Бои были жесточайшие? Безусловно. И по тысяче в день погибало. Только таких дней не набирается 300.

Потому оценка в 50000 безвозвратных потерь куда ближе к реальности, хотя и она очень приблизительна. Лично на мой взгляд и 50000 — чудовищно страшные потери. Но прикидывая по периодам активных боев (а в истории пятачка куда больше времени такой мясорубки не было, было и позиционное сидение), по размерам пятачка, учитывая, что не каждого убивает, раненых в боях больше, чем убитых и убыль в тысячу человек по статистике — четверть погибших, три четверти раненых — опять же никак не выводят к цыфири безвозврата не то, что в 300000, а и в 200000. При таком раскладе — а мы уже убедились, что раненых эвакуировали — получилось бы 600000 раненых. Откуда люди-то?

Как делаются расчеты безумных потерь РККА — наглядно показал булгаковед Соколов.

Цитирую разбор его методики: «…процент потерь комначсостава Соколов определил из ОДНОГО донесения ОДНОЙ стрелковой дивизии РККА за ТРИ ДНЯ тяжелейших боев, после чего приложил этот результат ко ВСЕЙ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ войны на ВСЕМ ПРОТЯЖЕНИИ советско-германского фронта ко ВСЕМ ДИВИЗИЯМ. Немудрено, что имя господина Соколова стараются не упоминать… а вот цифрами его охотно пользуются».

Замечу также, что такой оригинальный расчет применяется ТОЛЬКО к РККА. Ни разу не видал, чтоб так оценивали немецкие потери. Там только строго из документально зафиксированных источников. И уже никаких 3000000000 с десятком нулей…

Нормальный, внятный расчет потерь обычно делается по результатам, например боевых донесений из частей, они достаточно точны, потому что скрывать свои потери нет резона — боевая задача нарежется по наличному составу, преувеличивать потери тоже нет резона — получишь по шапке за потери без выполнения задачи.

Вот пример нормального расчета[4]:

«Синявинская наступательная операция 10.09.41–28.10.41 г.

Состав: 54-я отдельная армия с 26.09.41 — Лен. фронта, Невская оперативная группа Лен. Фронта (Невский пятачок)

Всего личного состава: 71270 чел.

Безвозвратные потери: 22211 чел (31,1 %)

Санитарные потери: 32768

Всего: 54979

Среднесуточные: 1122»

Вывод второй. Рассказы про 200000-300000 погибших на Невском пятачке мало того, что никак не подтверждаются архивными данными и научно не обоснованы, так даже и простой проверкой на уровне обычной человеческой логики выглядят идиотскими.

Также очень характерно для наших есторегов выдавать довольно впечатляющие данные типа «жизнь советского солдата длилась в бою 6 минут, лейтенант-летчик жил в среднем 15 минут, а капитан — 22 минуты». Не минула эта традиция и Невский пятачок.

Оценки разнятся от 5 минут до 52 часов.

Что можно сказать.

Только то, что статистически такие заявы никак не подтверждены ничем и являются не более чем эффектным, но пустым звуком. Особенно, когда берется история такого длительно существовавшего объекта, как Невский пятачок, где жесточайшие бои с колоссальными потерями сменялись достаточно спокойными периодами позиционной войны. Всплесков было несколько — при захвате и удержании пятачка с 20 сентября, при попытке прорвать блокаду 20 октября и 8 ноября. В апреле пятачок был немцами все же ликвидирован — пошел лед с Ладоги, что резко снизило возможность помощи плацдарму.

Через полгода — 26 сентября 1942 плацдарм был снова захвачен. Из-за неожиданно объявившейся под Ленинградом 11 армии Манштейна прорвать блокаду не удалось. Манштейну в свою очередь не удалось захватить свой плацдарм на противоположном пятачку береге и, пройдя вдоль Ладожского озера окончательно блокировать город сплошным кольцом. Дорога жизни по Ладоге продолжила работу. Манштейн провалил операцию. Город выстоял. Но в свете того, что Манштейн сорвал и прорыв блокады нашими войсками, острая надобность в пятачке пропала, да и силы совместно 18 и 11 немецких армий были слишком серьезны. Пятачок решили эвакуировать.

«В ночь на 6 октября по приказу советского командования Невский плацдарм был временно оставлен. Два дня на том берегу не было никого из наших бойцов. И удивительное дело: в течение двух суток, не снижая плотности огня, немцы усиленно долбили „гнойник дивизии“, как они называли пятачок, снарядами и минами, ни разу не осмелившись его атаковать. Не обнаружило командование немецкой 170-й пехотной дивизии и повторного занятия пятачка сводной ротой из добровольцев 70-й стрелковой дивизии в ночь на 8 октября. 11 октября подразделения 46-й стрелковой дивизии сменили эту роту, и оставались на плацдарме до окончания его существования в феврале 1943 года. За это время они отразили до 300 атак противника».[5]

(По другим сведениям сводная добровольческая рота — ее еще называют орденоносной — держала плацдарм 12 дней.)

(Что здесь на мой взгляд любопытно. Любопытно, во-первых, что немцам так был не нужен этот «бесполезный кусок земли», что за неполных 4 месяца они его атаковали около 300 раз. Видно безразличие, если на других участках Ленфронта немецкие атаки были самое частое раз в неделю, а то и реже, а тут по три — четыре раза в день лезли. Во-вторых в своих мемуарах Манштейн описал потери советской стороны в этой операции как чудовищные — ну просто всех поубивали жидомонголов, потери у СА убитыми — боле 40 тысяч, ага, а свои — как незначительные — убитыми 5 тысяч, только вот беда — так колотили русских, что боеприпасы кончились и только по отсутствию боеприпасов наступление и сорвалось. Да, еще дороги распутица размыла, ага. Свои потери Манштейн как всегда не указал, дав, что забавно в своих мемориях потери не своей 11 армии, а 18, которая не слишком-то активничала. Но вот тут получается странное — Манштейн пишет, что людей-то не потерял, не было боеприпасов, ан на пятачок боеприпасы сыпались и сыпались — а вот людишек для атаки и занятия плацдарма было не собрать. Очень интересно. Также интересно и то, что количество атак немецких указано приблизительно. Полагаю, что это было связано с тем, что к 42–43 году артиллерия НОГ из-за реки уже серьезно поддерживала своих на плацдарме и немцам, вставая в атаку, тут же приходилось попадать под артобстрел, отчего ряд атак заканчивался практически не начавшись).

В прорыве блокады пятачок сыграл свою роль. Немцы были уверены, что именно отсюда будет вестись прорыв, это логично. Соответственно на отражение нашего наступления было направлено много сил — пехотным наполнением только передовой линии обороны два полка и плюс — ориентировка германской артиллерии именно на отражение атак отсюда. Естественно это сыграло свою роль — нашим атакующим здесь удалось продвинуться всего на 600 метров.

Именно поэтому немцы прошляпили прорыв их обороны в районе Марьино — там из-за стягивания сил к Невскому пятачку фронт был изрядно оголен, чем советские войска и не замедлили воспользоваться.

Теперь вопрос — как можно рассчитать сколько жил советский боец, если на пятачке побывало никак не меньше 150000 человек, да длилось это все около 400 дней. Да количество убитых и раненых неизвестно? Одни погибали еще не дойдя до Невы, другие гибли под огнем на переправе, третьи воевали месяцами, четвертые убывали через пару дней ранеными — то есть даже при первом приближении ясно, что задача статистического такого подсчета банально невыполнима.

Вывод третий. Жизнь солдата на Невском пятачке — от 5 минут до 52 часов — чушь. Красивый, но никак не подтвержденный перл журналистов.

Теперь самое сложное.

Как любят писать наши естореги — все, что делали наши военнослужащие — глупость, тупость и чушь свиная. Вот у немцев все как в аптеке, наши же — тупые уроды.

Ровно то же самое естореги пишут и про пятачок.

Вот Солонин отметился, цитирую:

«Осенью 1941 года после установления блокады Ленинграда в наших руках остался крохотный плацдарм… площадью 2 на 3 км. На „Невском пятачке“ можно было развернуть стрелковый батальон, от силы — полк… „Невский пятачок“ не мог иметь… никакой существенной роли при прорыве блокады… Тем не менее этот „плацдарм“ приказано было удержать. Любой ценой. Его и удерживали. 400 дней подряд. Немецкая артиллерия простреливала каждый метр этой огромной братской могилы. Общее количество истребленных (этим эпитетом Солонин закладывает в подсознание читателей намёк на то, что вина за „истребление“ — не на немцах, а на Сталине. — С.К.) на этом проклятом месте солдат оценивается разными исследователями в 200–300 тыс. человек. Для справки: за первые шесть месяцев войны (к 31 декабря 1941 г.) вермахт потерял на Восточном фронте убитыми и пропавшими без вести 209 595 солдат и офицеров 74. С. 97; 12, с. 161…»

Уже сразу видно вранье — плацдарм не оставался в руках, и уж тем более солонинских. Плацдарм был захвачен. Судя по Солонину — не пойми зачем. Удерживали тоже не пойми зачем. Солонин — известный военачальник, все знает досконально.

И обратите внимание на маркер — презрительное отношение к нашим — потери то ли 200000, то ли 300000 и чуткое любовное отношение к немецким потерям — 209595. То есть ни на одного человечка не округлить, когда речь идет о погибших врагах и щедро валить кулем — когда о наших убитых. При этом после работы комиссии Кривошеева данные по потерям РККА куда достовернее, чем вермахтовские — много у немцев всяких уловок было для жонглирования цифрами потерь.

Давайте разбираться.

Что такое плацдарм? В переводе с французского — место для армии.

«Также плацдармом называют участок местности, которым овладели наступающие войска при форсировании водной преграды или удерживаемый отступающими войсками на её противоположном берегу.

Тактические плацдармы захватываются обычно с ходу передовыми отрядами, авангардами или подразделениями первого эшелона, а затем расширяются в оперативные силами вводимых в бой вторых эшелонов и резервов. Наличие крупных плацдармов обеспечивает сосредоточение на них мощной группировки войск для проведения наступательных операций в благоприятных условиях без необходимости форсировать реки.»

Надобность плацдарма ясная — одно дело переправляться, имея в руках только легкое стрелковое оружие, карабкаться на высокий берег, откуда тебя поливают из всех видов оружия со всех сторон и выковыривать противника из окопов. Другое дело, когда тот берег уже свой, лупить по переправе (а с налаженной переправой жизнь куда веселее) уже нельзя из всего чего угодно, противник отодвинут хоть и на пару километров — но это очень сильно сказывается и на точности и мощи его огня и на то, кто может стрелять с такой дистанции. А благодаря этому уже и танки можно переправить и артиллерию и харчи с боеприпасами возить и пополнения и ранение не так страшно — увезут и вылечат.

То есть плацдарм — вещь полезная, особенно если собираешься с него наступать. Наши, имея на руках умирающее от голода население Ленинграда, понимали, что единственный способ спасти город — проломить кольцо блокады и наладить снабжение. Кстати в одно и то же время ровно так же немцы пытались свой плацдарм, аналогичный нашему Невскому пятачку, расширить — под Киришами для того, чтобы совместно с финнами сделать блокаду сплошной. Про идиотизм немцев, которым зачем-то понадобилось корячиться на своем плацдарме в Киришах до 1943 года никто не вспоминает, не расписывает дурь германского командования и бессмысленные потери бедных немцев[6].

Невский пятачок — это плацдарм необходимый для деблокирования Ленинграда. Кусок оттяпанной с боем территории у противника на берегу для развития наступления и в первую голову наведения переправы. И если первым охренеть как тяжело захватить плацдарм и удержать, то последующим куда легче. Для немцев же этот плацдарм был ножом в глотке, и делалось все, чтоб наших оттуда сбросить.

Потому получается следующее:

Со стороны наших на плацдарм перебрасывались только часть соединений — в первую голову пехота и танки. Все тылы оставались на этом берегу, до постройки переправы. Ни на одном фото не видал на Невском ни грузовиков, ни полевых кухонь, ни серьезной артиллерии. Объяснение простое — все стояло за речкой и артиллерия как раз работала с правого берега, потому считать целиком по штату все части и подразделения — не выходит. Даже боевые подразделения не все там находились — например, саперы в основном базировались на правом берегу.

Со стороны немцев была первоочередная задача наших с этого плацдарма любой ценой сбросить. Потому контратаковали (только в последние 4 месяца — 300 раз, не забыли?) — под огнем наших с этого берега. То есть была нормальная артиллерийская обоюдная мясорубка с постоянным переходом на «крысиную войну», как немцы называли рукопашную резню в окопах. Немцы в мемуарах сравнивали это в Верденом (были еще те, кто и Вердена хапнул), а не с той идиллией, что нам рисуют — немцы без напряги косят сотни тысяч тупых совков и если и есть у них потери — то разве что от сошедших с ума от гуманизма пулеметчиков. Такого здесь не было, был второй Верден… Десантники парашютисты из Критской бригады толковали, что лучше три раза прыгать на Крит, чем один раз драться тут. К слову — перебрасывать по воздуху самолетами элиту воздушно-десантных войск, чтоб сунуть фалльширмягеров затычкой в оборону перед Невским пятачком — тоже говорит о полнейшем безразличии немцев и ненужности им пятачка, не так ли?

Теперь пару слов о кольце блокады. При наступлении в направлении Невского пятачка для соединения с нашими войсками требовалось пройти всего 10 километров.

Всего десять километров. С уже готовыми коммуникациями, по которым в мирное время Ленинград и снабжался.

Во всех остальных направления — счет шел на сотни километров бездорожья.

После неудач на «бутылочном горлышке» наше командование попыталось прорвать блокаду несколько иначе — через Любань. Кончилось это трагедией 2УА в Любанской операции. Хотя прошли наши солдаты куда больше 100 километров, но оказалось, что растянутые коммуникации и немецкий аэродром в Кречевицах быстро сорвали снабжение армии.

Выгодно прорываться вдоль берега Ладожского озера?

Безусловно.

Нужно прорывать блокаду?

Безусловно.

Потому трепаться о никчемности возни за плацдарм может только идиот. Учитывая тот же Киришский плацдарм — скорее даже не идиот, а подлец, причем прекрасно понимающий свою подлость.

Вывод четвертый. Утверждение, что никому этот пятачок не был нужен, это бездарное и тупое истребление наших людей — злонамеренная ложь. Невский пятачок был необходим для прорыва блокады и свою роль сыграл. Тем более, что тогда — в 1941 году люди, дравшиеся на пятачке были куда как мотивированы — их родные, знакомые, соседи и друзья жили в блокированном городе и любой понимал, что зимой без снабжения будет очень худо. Многие отлично помнили голод 20 годов. Именно потому пленных на пятачке немцы брали крайне мало. Именно потому тогда большинству воевавших было ясно, что они делают. Да и послезнания у них не было.

И напоследок: «На один квадратный метр земли пятачка приходится по 5, 10, 17 убитых советских воинов».

Просто берем и считаем — в пределах арифметики для 3 класса средней школы.

Площадь Невского пятачка: 2,5 км на 0,5 км получается 1 250 000 метров квадратных.

Вот например в «Красной звезде написали», что на каждый квадратный метр приходится 10 погибших красноармейцев. Итого там пало 12 500 000 красноармейцев… Продолжаем.

Лежащий человек грубо занимает 0,495 метра квадратного. Это они что вал сложили? По всей площади пятачка? Я специально размещу фотографию, иллюстрирующую как бы это могло смотреться.

Вывод 5. Рассказы про 5, 10, 17 бойцов, погибших на каждом метре Невского Пятачке простительны были писателю Лукницкому — он первый ляпнул таковое про 17 человек на метр. Но уже тогда ему указывали на бредовость этой фразы. Однако он писатель, не историк. Вот когда люди, величающие себя историками такое говорят — это показывает, что историки не владеет арифметикой за 3 класс…

Сейчас всякая парахта может гадить на могилы. Рассказывать про бессмысленные и никчемные потери с десятками нулей, воспевать Великогерманских освободителей и плевать в гнусных совков. Делается все это с вполне отчетливой задачей — нас готовят к употреблению, «опускают». Мы должны понимать, что наша история мрак и грязь, наши предки дураки и падаль и все у нас всегда было плохо. Чтоб мы не сопротивлялись, когда нас будут в очередной раз покорять. Сломанного морально, не уважающего себя, униженного гораздо проще обобрать и поиметь. Именно для этого работают неустанно естореги.

Наша задача — помнить, что было на самом деле. И не становится теми идиотами, что радостно поливают сами себя любезно выданным подлецами говном.

От себя замечу, что копаясь в информации по Невскому пятачку такого нашел, что теперь понимаю, насколько наши предки были толковее и храбрее нас. Если читатели не против — потом здесь размещу несколько описания ряда совершенно фантастических с нынешней точки зрения Поступков защитников моего города.

Вот как этот, например:

А в начале декабря произошел случай, уникальный по любым меркам. Т-34 из 107-го танкового полка, находясь на острие атаки, подорвался на мине у переднего края немцев. Пришедшие в себя танкисты разглядели неподалеку еще пару замерших «тридцатьчетверок» (третья горела). Помощи ждать не приходилось. Немецкую пехоту несколько раз отгоняли пулеметным огнем. К ночи бой стих, и экипажу удалось осмотреть повреждения танка снаружи. Левая сторона оказалась сильно повреждена: оторван ленивец, разбиты ведущее колесо и один из катков. Справа просто разорвало гусеницу. Связь со штабом отсутствовала. Наводчик орудия Логинов предложил товарищам остаться в танке и поддержать своих огнем при повторной атаке. Стрелок-радист Юденко и получивший ранение механик-водитель Котов согласились. Ночью неподалеку велась стрельба, но к танку никто не подходил. Как потом выяснилось, командир полка послал группу из трех человек выяснить судьбу экипажа, но они наткнулись на немцев, пришедших с теми же целями. Поскольку танкисты никак не отреагировали на стрельбу, разведчики сочли их погибшими, а немцы приняли бойцов за отходящий экипаж и тоже потеряли интерес к подбитой машине.

В итоге насквозь промороженный танк простоял перед вражеской линией обороны 77 часов! У трех танкистов не было ни еды, ни воды. На третью ночь экипажу удалось закончить ремонт одной гусеницы, и наутро они предприняли попытку вернуться к своим. На рассвете дизельный двигатель прогрели факелами. Когда же он завелся, Логинов открыл стрельбу в упор по блиндажам и орудийным позициям (он успел хорошо изучить их расположение). А поскольку у немецких орудий в столь ранний час даже не было расчетов, танкист безнаказанно перестрелял их, как мишени в тире. Наконец двигатель прогрелся, и механик-водитель стронул танк с места. Обратный путь длиной всего в полтора километра занял несколько часов. С нашего переднего края заметили странное движение танка зигзагами и, поняв, что происходит, вызвали заградительный огонь по траншеям противника. После возвращения к своим танкистов наградили орденами. Удача не покинула их и позже: все трое продолжили воевать и встретили Победу.

А вот интересный кусок на тему того, что тонули четыре лодки из пяти. Это к слову тоже миф, потому как бесконечного запаса лодок в Ленинграде не было. И переправы обеспечивали одни и те же люди — об этом уже я писал раньше. Вот еще одно свидетельство:

«Все наши пристани переправ правого берега Невы находились под наблюдением противника, а следовательно, под хорошо скорректированным артиллерийско-минометным огнем. Зеркало воды дополнительно простреливалось, прошивалось фланговыми пулеметными огнями справа из района Арбузово и слева из района 8-й ГРЭС. Старший лейтенант Айзенштад, не теряя времени даром, ввел меня в обстановку. Докладывал он грамотно, четким военным языком: — Прямо перед нами Московская Дубровка, от нее остался только разбросанный кирпич. Передний край противника проходит: северная окраина Арбузово, далее по дороге в направлении северо-западная окраина 1-го Городка и упирается в урез невской воды. Его основные опорные узлы: [39] на правом фланге — Арбузово, на левом — 8-я ГРЭС, в центре между песчаными карьерами просматривается перекресток грунтовых дорог, мы его называем „пауком“ — он отлично пристрелян противником и нашими артиллеристами и минометчиками, все стараются его обойти. В центре, в направлении „паука“, наступает 20-я стрелковая дивизия полковника Иванова, на правом фланге виднеются остатки Арбузово, за его северную окраину ведут бои части 265-й стрелковой дивизии полковника Буховца.

Наша 86-я стрелковая дивизия на левом фланге, прямо против нас, наступает в направлении 1-го Городка. С соседних пристаней началась переправа. Отдельные лодки проскакивали пятисотметровое расстояние за 10–12 минут. Противник почти каждую лодку брал в огневую вилку. Снаряды и мины разрывались то сзади, то спереди, то справа, то слева. — Пора и нам переправляться, — сказал старший лейтенант. Он окликнул кого-то в сгустившейся темноте. Появился пожилой боец. Гимнастерка топорщилась на его сутулых плечах. Было видно, что раньше ему не доводилось носить военную форму. Сверкнув стеклами очков в позолоченной тонкой оправе, боец произнес приятным голосом: — Товарищ полковник, прошу минут пять-шесть повременить. Гитлеровцы люди аккуратные. Стреляют по графику. Сейчас ведут огонь по второй переправе, а мы с вами в районе четвертой переправы. Бьют по четным переправам, а потом по нечетным. Не прошло и двух-трех минут, как фашисты обрушили на район нашей переправы шквал огня. Щель надежно укрывала. Наша лодка была уже на плаву, а через считанные минуты после посадки — на середине реки. Противник, сделав небольшую огневую паузу, заметил наше суденышко и снова открыл огонь.

Старший лодки, тот самый боец в очках, сказал: — Вот слушайте и смотрите! Снаряды идут в район второй переправы. А вот эта серия — по нашей переправе. Снаряды упадут ближе к правому берегу и значительно правее курса нашей лодки. Гребцы хорошо изучили и освоили характер и наиболее вероятные рубежи огневых налетов противника. Маневрируя лодкой то вправо, то влево, но только вперед, мы быстро проходили все огневые завесы. — Хороший у вас слух, — похвалил я гребцов, — отлично прослушиваете траекторию полета снарядов. Старший лейтенант Айзенштад пояснил: [40] — Так это наши профессора. Профессора Ленинградской консерватории по классу фортепьяно, добровольцы из бывшей 4-й Ленинградской стрелковой дивизии народного ополчения.»[7]

Теперь если кому интересно — еще ряд малоизвестных сведений про Невский пятачок:

1. Таких пятачков в 1941 году наши захватили несколько. Выше и ниже от собственно Невского пятачка. Но только его удалось удержать. Остальные немцы ликвидировали в ходе ряда контратак.

2. У немцев планы были симметричными — для взятия Ленинграда так или иначе, но форсировать Неву было необходимо. При этом с 1941 года наиболее удобными местами для форсирования были именно те, где соответственно форсировали Неву и наши. После захвата плацдарма либо у Ивановского, либо у Невской Дубровки предполагалось соединиться с финскими войсками, пройдя между Ладожским озером и окраинами города. Это позволило бы сделать кольцо блокады сплошным, что уморило бы население и гарнизон города в считанные недели. Об этом свидетельствуют записи у Гальдера, Лееба и об этом же пишет комполка Польман, воевавший против нас под Ленинградом. Судя по этим записям план действий Манштейна в 1942 году был таким же, тем более, что операция по взятию Тихвина показала немцам, что растянутые коммуникации под боем — залог провала. Наши поняли это после провала Любанской операции. Исполнить планы по форсированию Невы немцы банально не смогли. Не хватило сил, пришлось корячиться с ликвидацией Невского пятачка и других плацдармов.

3. Пресловутые 1, 2, 3 ударные коммунистические полки коммунистическими не были. Равным образом они не были ополченческими. Традиция вызова на тяжелое дело добровольцев — старая, давно бывшая и в русской армии. То, что якобы все в 1, 2, 3 сводных ударных полках были коммунистами — более поздняя фантазия. Формировались они в страшной спешке из других более потрепанных соединений, после неудачи и потери половины состава были расформированы. Документов по ним пока не обнаружили, возможно, их и нет или уничтожены во время погрома архивов во время Ленинградского дела, по косвенным данным получается следующее: добровольцев набирали в воинских частях и в НКВД например в соответствии с приказом комфронта М.С. Хозина генералу Т. И. Шевалдину: «… Сформировать и включить в состав 168 СД один ударный полк из добровольцев… за счет других дивизий вашей армии. Второй ударный полк для той же 168 СД будет сформирован за счет добровольцев резервных дивизий фронта членом Военного Совета тов. Кузнецовым…» Соответственно Шевалдин приказал отделу комплектации и устройства службы войск 8 армии отобрать 1250 добровольцев и передать в 168 стрелковую дивизию. Что касается коммунистов — по донесению, например, начальника политотдела батальонного комиссара Соколова в инспектированной роте ударного полка насчитывалось 82 человека, членов ВКП(б) — 3, кандидатов в партию 2, комсомольцев 8, остальные беспартийные, в том числе и командир роты мл. л-т Лещуков. Ветеран 1 ударного полка Н. Щавлев вспоминал, что 1 батальон ударного полка формировался из 260 полка 168 дивизии. Остальные батальоны — из добровольцев других частей. Командиром был майор П. Ф. Брыгин. По 2 ударному полку известно только, что им командовал подполковник Н. А. Васильев. По третьему полку сообщил ветеран полка В.Филиппов: «1 Батальон — моряки-балтийцы и пограничники, 2 и 3 — добровольцы из 168 и 281 стрелковых дивизий. Командиром — генерал-майор П.А.Зайцев.

4. Потери ударных полков были катастрофическими. Это общепризнано. Но посчитать конкретно — опять же не представляется возможным, опять же из-за отсутствия документов. Нач. штаба 168 СД С. Н. Борщев вспоминал, что за первый день было потеряно 1 ударным полком около 1000 человек, в строю осталось не более 500. Потери вступившего в бой следом 2 полка неизвестны. Ветеран полка Н. Щавлев вспоминал, что в итоге их осталось от полка 34 человека и полку был присвоен штатный номер — 260 стрелковый полк. Следом был расформирован и 2 ударный. Командир 3 ударного говорил потом Кузнецову, что потерял 800 человек. Но при этом общие потери всех трех полков составили около 2500 человек убитыми, ранеными, как доложил в своем донесении начальник политотдела 8 армии полковой комиссар С.И. Панков. Как оно так могло получиться — не пойму. Но скорее склонен верить донесению Панкова, так как мемуары — оне ответственности не несут, а вот донесение командованию обычно пишется более ответственно — потому как проверить — легко. В историографическом сборнике „Нестор“ номер 8 от 2005 года указано, что три полка понесли общие потери в 2230 человек убитыми, ранеными.

5. Общей картины потерь наших и немецких составить не получилось. Постоянно приходится сравнивать круглое с мягким и твердое с кислым. Например, 1 декабря на плацдарм высадилась 10 сд. Через три дня боев потеряла половину. Половину от чего? Артиллерия и тылы дивизии не переправлялись. Сколько всего переправлялось — неясно. При этом и наши и немцы сходятся в том, что переправлявшиеся части вступали в бой поротно и повзводно, как прибывали. Еще веселее с немцами. Наших встречали подразделения 20 моторизированной дивизии Цорна, также подчиненные ему 424 пехотный полк из 126 ПД и 287 полк 96 ПД. Потом добавили батальон 8 ТД. Но при этом нигде не приводятся данные о том, что входило в эти части и соединения и какая техника у них имелась. Далее по мемуарам всю эту артель сменил 3 парашютно-десантный полк Гейдриха из 7 авиадесантной дивизии. Опять не понятно — то дивизия с двумя полками еле удержалась, то один полк (десантный, то есть без тяжелого вооружения) заменил 5 полков. Ловкачи немцы далее виртуозят так, что мозг пухнет. Например, сообщается о тяжелых потерях, что в ротах 96 ПД Шеде они составили 110 человек. Наши не отстают в напускании тумана, 4 морбригада, 86 и 115 СД потеряли 2695 человек, на плацдарме осталось наших 869 человек. Опять все непонятно — потеря для дивизии 110 человек — это фигня, а не тяжелые потери. С чего немцы плачут? У нас тоже странно — 2 СД и морбригада на круг получается состояли из 869 + 2695 = 3564 бойца, что опять ни в какие ворота не лезет…

6. Силы немцев опять таки непонятны. Вроде стоит себе пехотная дивизия. Но откуда-то вдруг берутся танки, причем огнеметные. Откуда-то берутся реактивные минометы, которых в дивизии быть не может. Да, есть информация, что их придали потом. Но работали они до того, как их, судя по немецким записям, придали. Как такое возможно? Работает немецкий бронепоезд. Откуда взялся? Чей? Дальнобои и авиация молотят с первого же дня и воронки на пятачке свидетельствуют о весьма серьезных калибрах. Но какие конкретно? Что за артиллерия? Сколько? Что за авиация? Воронки-то на Пятачке такие, что думается о тонне или минима полтонны бомбы. Потери немцы живописуют еще интереснее — например, попалось таковое: 96 ПД имела к началу ноября потери в своих ротах до 40 человек убитыми и до 70 ранеными. Это как? Во всех ротах? Или в одной? То есть потери по 110 человек в роте? А кто в окопах остался? Участки обороны-то нарезаны по уставу. Лееб отмечает, что уничтожен 51 советский танк, в основном типа КВ и Т-34. Но при этом на Невский пятачок первоначально переправлялись 40 легких танков. И были там побиты. Даже на фото погибших в противотанковом рву — есть и Т-26. В общем — вопросов много…

Вот в ходе изучения вопроса нашел в ряде источников вообще удивительное. И вдвойне удивительное потому, что показывает, что рядом на войне бывало всякое, потому можно написать так, можно эдак — и вроде как все будет правдой.

Итак, 28 сентября 1942 года. В самом разгаре две взаимоисключающие операции — советские войска грызут немецкую оборону с целью прорвать блокаду, войска германские ровно наоборот — пытаются кольцо блокады сделать сплошным. На левом берегу Невы уже 26 сентября оторвали кусок земли подразделения 86 стрелковой дивизии (три батальона 169 полка). С целью расширения плацдарма рядом начинают переправу подразделения 70 дивизии (подразделения 252 стрелкового полка). Получается неудачно — хотя и артобстрел был не в пример 41 году погуще, и даже крупного калибра 96 стволов участвовали (в том числе и морская артиллерия), но не заладилось — шедшие первыми сильно потрепаны немецким артогнем уже во время переправы, на берегу во время посадки тоже досталось, да и проблемы еще были — например Википедия уверенно толкует, что командир и комиссар 252 полка отказались форсировать Неву и были расстреляны перед строем, так это или нет, не знаю. Данных по судьбе указанных командиров кроме Вики не попалось. Переправившиеся роты зацепились за берег, но попали в плотный мешок и продвинуться толком не смогли, что там происходило — было непонятно, только постоянно шла пальба, но ни посыльных, ни связи. Полковой врач Гультяев П. А. (70 дивизия) с подчиненными, обеспечивая медпомощь, до рассвета принял более 100 раненых.

Вот 28 числа в ночь для развития успеха и должно было переправляться 329 полку 70 стрелковой дивизии. Однако его командир — подполковник Заалишвили М. И. обратился с неожиданной инициативой к комдиву-70, ГСС полковнику А. А. Краснову. Суть предложения была неожиданной — учитывая неважные результаты предыдущей переправы, комбат- 1 (329 полка естественно), капитан Строилов Александр Васильевич предложил после запланированного артобстрела во изменение плана переправу его батальона отложить на час и отправить не батальон и даже не роту, а практически штурмовую группу, которую он и возглавит. Прояснит ситуацию и по возможности обеспечит для своих возможно благоприятные условия. Резон в предложении определенно был — по стрельбе на том берегу было понятно, что немцы бросили на ликвидацию высадившихся все наличные силы. Они знают, что будет сначала артобстрел, потому как у них принято в ожидании запланированного артобстрела — большая часть их находится на второй линии окопов, на передовой — дежурные расчеты и патрули, обеспечивающие планомерный пуск ракет для освещения воды. После артналета они быстро займут окопы, постреляют, убедятся, что десант сорвался — и опять уйдут на вторую линию. Вот тут и можно высадится его группе, тем более туман густеет. Строилов был тертый калач, уже воевал на Ивановском пятачке и к его предложению прислушались.

По немецкой обороне отработала артиллерия. В ответ немцы шквальным огнем отработали возможные места посадки в лодки десантов и отмолотили по реке. На этот раз потерь наши не понесли, немцы постепенно успокоились, очевидно, посчитав, что сорвали переправу. Когда осветительные ракеты с немецкого берега перестали взлетать пачками и темп их запуска вернулся к обычному (идет парный патруль по окопу и в определенных местах бухает в небо звездочку) на трех лодках восемь бойцов, включая радиста Форейника и артразведчика Демина под командой самого Строилова в низко стелившемся тумане тихо отправились в гости. До этого были тренировки по управлению лодками и максимально тихому движению — в чем особо помогли пришедшие в полк вместе с Заалишвили моряки.

Для того, чтобы не потерять друг друга бойцы и выплыть куда надо пользовали компас и кусок телефонного провода. Доплыли благополучно, но у берега носы лодок ткнулись в прибитые рекой к берегу бревна. Строилов попытался пробежать по ним, но бревна разошлись, и комбат ухнул в воду с головой. Бойцы попрыгали за ним, вымокли все до нитки и даже оружие замочили. Единственно сухой осталась рация, ее особо оберегали. Немцы на этот шум отозвались пулеметными очередями и серией мин, шлепнувшихся неподалеку в воду. Наши максимально быстро и максимально скрытно по-пластунски рванули прочь от воды — до ближайшей воронки. Темп пуска осветительных ракет не изменился. Пулеметная стрельба тоже вернулась к „дежурной“. Мины немцы продолжали кидать, но явно наобум и редко. В воронке оказался наш раненый боец из первой волны десанта. Очень обрадовался своим, и рассказал, что немцы метрах в 15, на кромке высокого берега. И вроде там тихо. Решили действовать быстро, так же скрытно добрались до немецкой траншеи и, как и ожидалось — обнаружили ее пустой. В траншейных нишах нашли ящик с гранатами и ящик с осветительными ракетами. Вскоре, как и ожидали — явились „гости“, двое патрульных ракетчиков. Так как их ждали и подготовились, то взяли без шума обоих — разве что бывший моряк, ординарец Строилова Парамонов громыхнул, когда оглушил шедшего вторым ракетчика ударом лимонки по каске. Второго языка скрутили в сознательном состоянии. После этого связались со своими — и предприняли наглую, но рассчитанную атаку, выведя из строя ближайшие дежурные расчеты и тех, кто дрых на подсменках в блиндажах. Свои гранаты израсходовали и найденные немецкие тоже. При этом пускали немецкие же ракеты, потому толком противник не сообразил, что происходит. Удрать удалось очень немногим, а приплывшая рота Крахмаленко потерь практически при переправе не понесла. Следом переправился и весь батальон, с ходу вступивший в ночной бой. К восходу удалось мало того, что выручить окруженных соседей из первой волны — около ста человек спасли, так еще и изрядно раздвинуть плацдарм, обеспечив сравнительно бесперебойную работу переправы, на которой активно помогали саперам и моряки 4 ОБ морской пехоты.

Но это все собственно присказка.

Как известно ни нашим, ни немецким войскам свои планы выполнить не удалось. Сбросить наших с Невского пятачка тоже не вышло, но в связи с прекращением наступательных операций его значение тоже уменьшилось (пяти километров не хватило пройти, чтобы наши прорвали блокаду уже в 42 году). Пятачок был эвакуирован, при этом с него танкисты и саперы уволокли всю технику, что была исправна и что можно было отремонтировать. Немцы продолжали молотить по пустому плацдарму, но не атаковали. Советское командование решило снова занять плацдарм. На удержание пятачка решено было оставить всего одну роту.

Батальон Строилова тоже вывели с пятачка. И именно из его личного состава и была сформирована рота добровольцев — как раньше формировались 1, 2, 3 ударные полки.

Командиром роты назначили капитана Бритикова Николая Акимовича, помначразведки, как он воевал, говорит то, что ему было всего 22 года, а он уже был опытный командир, солдаты его уважали. Политрук роты Иван Петрович Дмитриев тоже воевал с 41 года, начал, как рабочий-ополченец. В его обязанность политотдел дивизии вменил, чтоб он проконтролировал интернациональность бойцов в роте, но с этим проблем никаких не возникло — и русские и украинцы и белорусы и татаре и казах — в общем, полный набор. Первыми записались красноармейцы Иван Сорокин, Владимир Леженко, Михаил Блиадзе. Когда набралось 114 человек — запись прекратили, хотя желающих было еще много. Бойцов подобрали толковых, инициативных, обстрелянных. В отличие от бойцов ударных полков они знали друг друга и своих командиров, так что сработаться было не сложно.

Немцы полезли только 9 октября, потеряли 22 человека и откатились. Рота удерживала плацдарм 12 дней, понеся минимальные потери и нанеся серьезные потери немцам. Честно говоря, писать о том, как эта рота воевала сложно — напоминать будет забубенные рассказы балаболов из Главпура. Но, тем не менее, успехи роты были фантастическими — в первую очередь из-за активных и продуманных действий. Например, Бритиков добивался от подчиненных строжайшей маскировки позиций, на каждый пулемет создавалось не менее пяти мест для ведения стрельбы, при этом сектора должны были дополнять друг друга. Чтобы немцам при этом было не скучно, дополнительно создавались показушные позиции, куда ставились прострелянные максимы и гнутые ручники. Немцы радостно накрывали это огнем, после чего добавочно погнутый и прострелянный станкач ставился в другое место, как приманка. И опять привлекал к себе внимание германских канониров. При налетах пускали те же ракеты, что и немцы, чем сбивали целеуказания и бомбы в основном падали не туда. Рота не ждала, когда ее будут атаковать, а зачастую атаковала сама.

В дивизии при дефиците боеприпасов на Ленинградском фронте для сводной роты выделяли все требуемое, и поддержка артиллерии уже была куда серьезнее. Да и артиллеристы многому научились — если в 41 году они часто выкатывали свои пушки на открытые позиции, где немцы очень быстро их накрывали, то теперь навострились работать с закрытых позиций по корректировке с плацдарма. Фирменной деталью работы сводной роты было постоянное использование ручных гранат, причем в отличие от других подразделений у Бритикова любили килограммовые противотанковые. Обычный человек такой Ворошиловский килограмм с очень неудобной для броска ручкой кинет очень недалеко, поэтому для швыряния противотанковых выбирались те, кто укладывал кило тола дальше, чем остальные. (Настоящие гренадеры, хотя их так и не называли). И эффект от этого был впечатляющий.

11 октября немцы предприняли несколько атак с разных направлений. Маневрируя силами и активно используя артогонь из-за реки с корректировкой, рота все атаки отбила.

То же повторилось 12 и 13 числа. С теми же плачевными для немцев успехами. 14 октября Бритиков неожиданно для немцев атаковал и отбил их передовую траншею и пулеметный дзот, понеся потери в виде нескольких раненых. Попутно были проделаны проходы в проволочных заграждениях и разведаны проходы в минных полях, прикрывавших вторую линию немецкой обороны. Тяжелораненых повез на тот берег Александр Федорович Филоненко в обязанности которого дважды в сутки было переправляться через Неву, привозя в роту боеприпасы и еду. Осколком мины просадило борт, хлынула вода. Возчик заткнул дыру плащ-палаткой и раненых довез.

Контратаку немцы планировали провести рано утром. Бойцы в боевом охранении засекли суету в леске, углядели, что немцы таскают ящики в лощинку, укрытую от нашей артиллерии и предположили, что скапливаются и готовятся к атаке. Ночью пара особо толковых пластунов убедилась, что да, в лощинке скапливается до роты немцев. Бритиков на это собрал две команды — одну из опытных автоматчиков (сержант Сивохин) и другую — из лучших гранатометчиков (сержант Сорокин), скрытно добрались до края лощинки и накрыли не готовых к такому обороту врагов. Закидав сидевших и дремавших немцев гранатами (противотанковыми и лимонками) и обстреляв их из автоматов, отчего те запаниковали и кинулись врассыпную, бойцы Бритикова, не отвлекаясь и быстро, покинули место боя, а по оборонявшимся от уже скрывшегося противника немцам, прилетело от их же собственных артиллеристов. Утром немцы не атаковали.

Попутно делалось все, чтобы поднять свою огневую мощь. Например, Ивану Ивановичу Попову было поручено починить два поврежденных максима, остававшихся от прошлых боев. Попов сумел починить четыре, вернув боеспособность вроде бы совсем убитым агрегатам. Бойцы роты жалели, что подбитый в глубине обороны роты нашей артиллерией немецкий танк не удалось оживить — с трудом сделали один-единственный выстрел из орудия и на том все. Зато немецкие наблюдатели решили, что их танк тоже превращают в огневую точку (так постоянно делали на Невском пятачке) и потому куча боеприпасов была потрачена германцами на то, чтобы окончательно добить и так дохлый панцир.

Это я так, чуть-чуть написал, чтоб уж не совсем сухо было.

В итоге восемнадцать человек из роты были награждены „Орденом Боевого Красного Знамени“ (капитан Николай Бритиков, политрук Иван Дмитриев, мл. лейтенант Григорий Бурасов, красноармейцы Алексей Иванов, Дорофей Чирва, Наксума Галлиев и другие.

„Орден Красной Звезды“ — сержанты Иван Евстигнеев, Митрофан Иванов, красноармейцы Федор Ильиченков, Николай Федоров и другие еще двадцать шесть человек.

Медаль „За Отвагу“ получили Николай Злобин, Павел Оленьев, Григорий Крюков и остальные бойцы роты.

Потому рота получила название „орденоносная“ и под таким именем и вошла в историю. А 70 ордена Ленина стрелковая дивизия стала гвардейской 45 ордена Ленина стрелковой. Впридачу к наградам рота первой получила и гвардейские знаки. По рекомендации солдат первому вручили разведчику Блиадзе. (15 гитлеровцев убил из винтовки, 7 — гранатами). Но тут может хотели сделать приятное таким выбором вручавшему знаки комполка — с Блиадзе как никак они были земляками, судя по фамилиям.

Искренне жаль, что ее командир Николай Акимович Бритиков погиб в 1943 году при прорыве блокады.

Некоторые документы того времени:

„Ударные полки идут первыми…“

ОБРАЩЕНИЕ Военного совета Ленинградского фронта к бойцам, командирам, комиссарам и политработникам ударных добровольческих полков

10 ноября 1941 г.

Дорогие товарищи!

Над Ленинградом нависла смертельная опасность. Гитлеровские воры и убийцы поставили себе целью перерезать пути, связывающие Ленинград со страной, чтобы задушить население Ленинграда и армию Ленинградского фронта костлявой рукой голода. Самой жизнью вопрос поставлен так: либо мы пробьем кольцо вражеской блокады под Ленинградом и прорвемся на восток для соединения со страной, либо Ленинград и армия попадут в ненавистное ярмо гитлеровского крепостного рабства. Чтобы этого не случилось, защитники Ленинграда должны, во что бы то ни стало сорвать злодейский план фашистских мерзавцев и мобилизовать все свои силы для немедленного прорыва на восток.

В этот грозный час, когда решается вопрос о судьбе родного Ленинграда и о нашей с вами судьбе, боевые товарищи, Военный совет фронта по инициативе нашего любимого вождя товарища Сталина сформировал ударные добровольческие полки из лучших, наиболее мужественных и доблестных воинов Ленинградского фронта. Задача ударных добровольческих полков заключается в том, чтобы, встав в первые ряды наших наступающих дивизий, первыми проломить брешь в кольце вражеских орд, окружающих Ленинград, прорвать кольцо блокады и обеспечить наступление других войск нашего фронта.

Выполнение этой великой и славной задачи поручается вам, дорогие товарищи и друзья. Для ее успеха от каждого из вас потребуется особое мужество, бесстрашие, смелость, готовность отдать вес силы и саму жизнь за наш народ, за родину, за Ленинград. Помните, что с вами весь Ленинград, вся наша страна, наш любимый Сталин.

Пусть это сознание умножит ваши силы для нанесения беспощадного удара врагу, вдохновляет вас на великий подвиг.

Военный совет фронта уверен в том, что вы, лучшие отряды славных защитников Ленинграда, с честью выполните свою боевую задачу и обеспечите победу.

Смерть гитлеровским захватчикам!

На прорыв вражеской блокады, на соединение Ленинграда со страной — вперед!

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант М. ХОЗИН Члены Военного совета фронта секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ ЦАМО РФ. Ф. 217. On. 1258. Д. 87. Л. 316–317. Подлинник.

Об обстановке

ДОНЕСЕНИЕ командующего войсками Ленинградского фронта? 1420 Народному комиссару обороны СССР

26 сентября 1942 г. 24 ч 00 мни

1. 26.9 бои велись на фронте Невской ОГ [опергруппы] и 55-й армии. На остальных направлениях фронта велась артиллерийско-минометная перестрелка и действия наших разведывательных групп и засад.

Противник на фронте Невской ОГ и 55 А огнем, контратаками и авиацией оказывал сопротивление нашим наступающим частям.

Авиация обеих сторон бомбардировочно-штурмовыми действиями содействовала действиям своих войск и вела разведку.

2. В 3.25 26.9 86, 70 сд и 11 сбр Невской ОГ, начав переправу через р. Нева на участке Пески, платф. Теплобетон, продолжали ее в течение дня.

Во второй половине дня 169 сп 86 сд, переправившийся в районе Пески, Анненское, вышел на рубеж высоковольтная линия, справа церковь в Анненское и слева (иск) пересечение высоковольтных линий и просек, где и продолжал бой. В 14.00 на участке Аннснекое, Арбузово высадилось два батальона 2 эшелона 86 сд.

252 сп 70 сд, форсировавший р. Нева в направлении Московская Дубровка, к исходу дня в результате бомбежки с воздуха и утери управления ведет бои отдельными разрозненными группами в Московская Дубровка

Один батальон 11 сбр, высадившийся в районе 1-й Городок, понес большие потери от бомбежки с воздуха и разрозненными группами ведет бой непосредственно на берегу.

Вторые эшелоны 70 сд и 11 сбр — на исходном положении, готовятся к переправе.

3. На фронте 55 А: 136 сд одним полком выполняла ограниченную задачу по захвату ж.д. полотна на участке отм. 14,0, р. Тосна с целью дезориентирования противника относительно нанесения главного удара.

Вследствие сильного огневого сопротивления противника атаки успеха не имели и к исходу дня полк продолжал вести бой в 100 метрах сев. ж.д.

4. ВВС фронта совместно с ВВС КБФ в ночь на 26.9 бомбардировали ж.д. узлы Луга и Красногвардейск, артпозиции противника перед фронтом 42 А и Невской ОГ.

ВВС КБФ 10 самолетами произвели бомбоудар по порту и гавани Сортанлахти. Всего произведено за ночь 25 самолето-вылетов.

Днем 26.9 ВВС фронта и КБФ бомбардировочно-штурмовыми действиями по наземным целям противника и боевыми действиями с воздуха содействовали форсированию р. Нева и наступлению частей Невской ОГ. Всего произведено 209 самолето-вылетов.

В течение дня проведено 13 воздушных боев. По предварительным данным, полученным от экипажей, у противника в воздушных боях сбито 7 „МЕ-109“ и подбито 3 „МЕ-109“. Зенитной артиллерией сбито 4 „Ю-88“ и 1 „МЕ-109“.

Наши потери: из состава ВВС ЛФ — в воздушных боях сбито 4 и подбито 2 самолета, 1 самолет потерпел катастрофу на аэродроме; из состава ВВС КБФ — в воздушных боях сбито 2 самолета.

5. Противник на фронте Невской ОГ бомбардировочно-штурмовыми действиями, огнем и контратаками оказывал сопротивление наступающим частям на левом берегу р. Нева и на переправах.

На фронте 55 А оказывал сильное огневое сопротивление наступлению подразделений 136 сд в районе ж.д. южнее Усть-Тосно.

6. Войскам Невской ОГ поставлена ближайшая задача: продолжать переправу, обеспечить фланги переправившейся группировки овладением Мустолово и 1-й Городок для последующего наступления.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант артиллерии ГОВОРОВ Член Военного совета фронта секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ ВРИД начальника штаба фронта генерал-майор ДУХАНОВ

ЦАМО РФ. Ф. 217. Он. 1221. Д. N32. Л 369–370. Подлинник.

Об изменении обстановки на фронте

ДОКЛАД

командующего войсками Ленинградского фронта Народному комиссару обороны Союза ССР

4 октября 1942 г.

В силу изменившейся обстановки в районе Синявино действия на восточном берегу реки Нева не могут уже иметь целью выход на соединение с Волховским фронтом. В той или иной степени выполнена и последующая задача — отвлечение сил противника для облегчения перегруппировки главных сил Волховского фронта.

В этой обстановке дальнейшие наши действия на левом берегу реки Нева, являясь постоянной угрозой флангу и тылу противника, приобретают новое значение для отвлечения на второстепенные направления значительных сил противника за счет его главной группировки, а также в оттяжке наступления на г. Ленинград.

Наряду с этим продолжение действий на восточном берегу сопряжено со все возрастающими трудностями:

1. Преимущественное нарастание сил противника, в то время как мы не можем выделить дополнительных сил, кроме уже действующих, без нарушения обороны на других участках фронта. С 25.9 по 29.9 на участках 70, 86 сд появились части 12-й танковой дивизии, 227,132 пд, 328 запасный батальон, 9 новых артбатарей; резкое увеличение авиации — до 300 самолето-вылетов в день.

2. Необходимость непрерывного питания живыми силами и материальными средствами. Потери в боях, по неполным данным, в пехоте исчисляются:

26.9 8бсд — 485; 70сд — 1176 27.9 86 сд — 1148; 70 сд — 403 28.9 86 сд — 778; 70 сд — 1420 29.9 86 сд -852; 70 сд — 771

11 сбр — 234. 11 сбр — 875.

11 сбр — 39.

11 сбр — 63.

Всего 1895 Всего 2426 Всего 2237 Всего 1786 Всего 8244.

Итого 86 сд — 3263; 70 сд — 3770; 11 сбр — 1211. Расход снарядов и мин выразился с 26.9 по 30.9 в сумме: снарядов — 87413, мин -45574.

3. Недостаточно сильное прикрытие, вследствие слабости истребительной авиации, переправ с воздуха. При существующей интенсивности воздушных боев наличные силы нашей истребительной авиации через 3–4 дня будут исчерпаны».

4. Узость плацдарма и наличие у противника танков увеличивают опасность применения противником своего обычного приема — разрезания наших боевых порядков и выхода к переправам.

Исходя из этих обстоятельств и учитывая важность оттяжки наступления противника на Ленинград, Военный совет Ленинградского фронта решает:

1. Расширив в пределах тактической необходимости плацдарм, удерживать его силами, участвующими в операции с 25.9:70,86 сд, 11 сбр, усиленных огневыми средствами и средствами заграждения.

Одновременно с этим ходатайствуем о немедленном усилении истребительной авиации Ленинградского фронта двумя готовыми полками истребителей, до подхода занаряженных нам истребителей, находящихся в сборке в Иванове и Ярославле и ожидаемых нами не ранее 7–8.10.

2. Пересмотра решения об отказе Ленинградскому фронту в пополнении, заявленном на сентябрь, и ускорении его прибытия.

Без этих условий продолжение дальнейших действий будет сопряжено с возрастающими трудностями и приведет к большим потерям. Просим указаний по изложенному решению.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ГОВОРОВ Член Военного совета фронта секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ И. О. начальника штаба фронта генерал-майор ДУХАНОВ ЦАМО РФ. Ф. 217. On. 1227. Д. 52. Л. 187–188. Подлинник.

1 Приписано: «Необходимость сохранить для обороны Ленинграда хотя бы 30 истребителей вынудит нас свернуть работу истребительной авиации по прикрытию переправ уже со 2–3.10».

Об обстановке

ОПЕРАТИВНАЯ сводка? 1492 штаба Ленинградского фронта в Ставку ВГК

12 октября 1942 г. 22 ч 00 мии

1. В течение дня 12.10 на фронте велась редкая ружейно-пулеметная и на отдельных участках — артиллерийско-минометная перестрелка. Наша авиация вела разведку и бомбила узел управления противника в районе Красное Село. Противник активных действий не предпринимал. Его авиация вела разведку.

2. На фронте 67-й армии — 86, 70 сд и 11 сбр закончили перегруппировку.

46 сд — обороняет полосу по правому берегу р. Нева от Пороги до сев-вост. окр. Выборгская Дубровка, Самарка Северная, имея один полк во втором эшелоне — Самарка Северная и лес южнее. Граница слева — (иск) Бол. Манушкино, Выборгская Дубровка, Пильн.

86 сд обороняет полосу по правому берегу р. Нева — Выборгская Дубровка, Ново-Кошкино, платф. Дунай, имея один полк во втором эшелоне — платф. Дунай.

Армейский резерв — 70 сд, 48 и 86 отб — в районе Ексолово, лес сев-зап. и восТ. У 1 1 сбр — Бол. и Мал. Манушкино и лес вост. и юго-восточнее.

Передовой отряд 70 сд — усиленная рота продолжает удерживать плацдарм на левом берегу р. Нева в районе Московская Дубровка.

3. Положение войск 23,42,55-й армий и Приморской ОГ [оперативной группы] — без изменений.

Разведгруппа 72 сд 55-й армии, действовавшая в ночь на 12.10. в районе вост. Ям-Ижора, ворвалась в окопы противника. Противник разбежался, оставив окопы. Рота удерживала окопы до 13.00, после чего по приказу отошла, захватив документы, изъятые у убитых.

4. ВВС фронта днем произвели 75 самолето-вылетов. Вели разведку скоплений и передвижений войск противника перед фронтом 42,55 и 67-й армий; двумя самолетами, во взаимодействии с артиллерией, разрушали узел управления на вые. 112,0, что 1,5 км сев-вост. Красное Село. В результате экипажи наблюдали разрывы бомб по укрытиям, блиндажам и окопам, на южных скатах отмечено несколько сильных взрывов с черным дымом. Провели безрезультатно один воздушный бой. Сбитых самолетов противника и своих потерь не было.

ВВС КБФ группами самолетов вели разведку в Финском заливе и в Ладожском озере. В Финском заливе в разных портах и у берегов островов обнаружено 10 транспортов, до 30 мелких кораблей и 5 десантных барж. В Ладожском озере — в Лахденпохья, Сортан-лахти и о. Коневиц — 8 барж и 2 катера.

5. Противник на всех направлениях фронта — на отдельных участках вел редкий артиллерийско-минометный огонь, чередующийся с короткими огневыми налетами. На фронте 55-й армии противник вел огонь, главным образом из орудий 150 и 210-мм калибра по переднему краю и ближайшим тыловым районам нашего расположения и особо усиленно — по Колпино.

Перед фронтом 67-й армии противник с трех пунктов вел наблюдение с аэростатов, чего раньше не отмечалось.

Авиация противника одиночными самолетами и группами 2–4 самолета вела разведку на всех направлениях фронта;- на невском направлении и в районе Ладожского озера. Всего на фронте отмечен 61 самолето-пролет.

6. В 13.40 противник произвел артобстрел в г. Ленинграде по заводу им. Жданова, выпустив 40 снарядов 150-мм калибра; в 18.30 обстрелял Торговый порт, выпустив 15 снарядов. Поврежден в порту элеватор, ранено 4 чел.

Погода днем: облачность 5–7 баллов, высотой от 600 до 1500 метров. Ветер юго-западный 3 м/с. Температура 9-11 градусов.

Заместитель начальника штаба Ленинградского фронта генерал-майор Л. ГВОЗДКОВ ЦАМО РФ Ф. 2/7. On. 1227. Д. 53. Л. 40–50. Подлинник.

О планах немецкого командования

УКАЗАНИЯ

Генерального штаба Красной Армии начальнику штаба Ленинградского фронта

14 октября 1942 г. 18 ч 20 мин

ПИКА располагает следующими данными, которые нужно проверить:

1. Немецкое командование перегруппировывает силы и готовится к активным наступательным операциям с целью захвата Ленинграда. Руководить наступательными операциями назначен фельдмаршал фон Манштейн, ранее командовавший войсками в Крыму. Войска фон Манштейна перебрасываются из Крыма на ленинградское направление.

2. На станции Дно для наступления на Ленинград формируются специальные штурмовые отряды из солдат, уже неоднократно бывших в боях. Усиленная переброска войск отмечалась со стороны Ново-Сокольники, Насва, Локня. С 19 по 23.9.42 г. в направлении следовали воинские эшелоны с орудиями и танками, каждые 15–20 минут, охраняемые авиацией. 27.9.42 г. на станцию Насва прибыло из Ново-Сокольники два эшелона с войсками, состоящими из эстонцев.

3. Переброска войск и техники под Ленинград из Крыма, усиленное движение воинских эшелонов из Ново-Сокольники на Насва в период с 20 по 24.9.42 г. подтверждаются данными от 9.10.42 г.

Необходимо:

1. Усилить разведку всех видов;

2. О принятых мерах донести ПИКА.

ИВАНОВ

ЦАМО РФ. Ф 217. On. 1227. Д. 42. Л. 2/2. Подлинник.

Возможно, кому — то пригодится та литература, которой я пользовался при написании сабжа:

1. Н. Я. Комаров «Феномен блокадного Ленинграда» Кучково поле. Живая память. М.2008

2. Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Под редакцией Кривошеева Г. Ф. «Издательский дом Вече» М. 2010

3. Г. Ф. Одинцов «Повелители огня» Лениздат 1980

4. «Инженерные войска города фронта» Лениздат 1979

5. Дэвид Гланц «Битва за Ленинград» 1941–1944 Издательство Астрель. М. 2008

6. Гаррисон Солсбери «900 дней» СПБ РИК Культура и М. Издательская группа «Прогресс»

7. Историографический сборник «Нестор». СПб. (Здесь могу напутать, брал читать под присмотром и очень на малое время)

8. «Невский пятачок — от плацдарма к мемориалу» Общество Знание СПб, Музей-заповедник «Прорыв блокады Ленинграда», МО Кировский МР, СПБ, 2007

9. «Синявино. Осенние бои 1941–1942 годов» Издательство Политехника. СПб 2008

10. Хартвиг Польман «Волхов. 900 дней боев за Ленинград» Захаров. М. 2000

11. Хассо Стахов «Трагедия на Неве» М. Центрполиграф. 2008

12. Готтлоб Бидерман «В смертельном бою» М. Центрполиграф. 2005

Примечания

1

http://lib.rus.ec/b/19566/read

2

http://www.victory.mil.ru/lib/books/memo/popov/02.html

3

http://beta.belostokskaya.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=229:4-&catid=49:2009-08-10-15-41-17&Itemid=70

4

http://bdsa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=2148&Itemid=29

5

http://www.blockade.ru/press/?37

6

Вот про Киришский плацдарм: http://www.gorod-kirishi.ru/news/main/2010_06_20

7

http://militera.lib.ru/memo/russian/andreev_am/02.html

Content

Николай Берг
НЕВСКИЙ ПЯТАЧОК

Примечания