Томас Кистнер

Мафия ФИФА. Футбол вне закона

Thomas Kistner

Fifa-Mafia. Die schmutzigen Geschäfte mit dem Weltfußball

© Revised and enlarged pocketbook edition March 2014. Knaur Taschenbuch

© 2012 by Droemer Verlag, Verlagsgruppe Droemer Knaur GmbH & Co. KG

© Прокуров Р.Н., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Предисловие. Это я-то плохой человек?

Органный рев стоит над стадионом, и жизнь просто прекрасна. Одиннадцатого июля 2010-го, все идет своим чередом, и Йозеф З. Блаттер на трибуне для почетных гостей в своей стихии. Рукопожатия, объятия, блеск медалей в свете прожекторов и камер. Президент Международной федерации футбола в окружении членов президиума встречает процессию чемпионов. «А сейчас! – разносится над стадионом. – Награждение победителей!» Арена Йоханнесбурга сверкает огнями, и оглушительно, неумолчно ревут вувузелы. И вот Зепп Блаттер спускается по ступеням. Длинная шелковая шаль священной белизной ниспадает на темно-синий костюм. В левой руке покоится золотой кубок. Можно целую вечность ходить так по стадиону, нарезая круги. Но перед ним стоит Икер Касильяс, капитан испанской сборной. Йозеф З. Блаттер торжественно вручает трофей новым чемпионам.

Это высшая форма счастья. Не только для профессионального футболиста, но для всякого деятеля, связанного с тем единственным видом спорта, который захватывает внимание всей планеты. На него направлены взгляды миллиардной аудитории. Целый мир смотрит и дрожит, исполненный восторга. Ни один глава государства не знаком с этим актом самолюбования, никаким киногероям или звездам не доводилось переживать ничего подобного. Пусть этот момент длится вечность.

Разве только совесть у этого деятеля не совсем чиста.

Зеппу Блаттеру знакома и роль грешника. По ЧМ-2002 в Южной Корее и Японии или ЧМ-2006 в Германии. Она крайне унизительна и, кроме того, несет в себе худшее из чувств, какое может испытать человек вроде него: бессилие. Если фанаты бушуют, свистят и разворачивают транспаранты оскорбительного содержания, если по трибунам несется волна протеста, едва на экране появляется лицо Блаттера, и всякий раз, когда он начинает речь, мало кому хочется пережить нечто подобное. Для Блаттера это моменты истины.

Во время ЧМ-2006 болельщики освистывали его на каждом матче, с каждым разом все безжалостнее. В итоге на церемонию награждения в Берлине он даже не посмел выйти на поле. Довольно странное зрелище: все стоят вокруг кубка, и никто не знает, что делать. Президент ФРГ Хорст Кёлер, президиум ФИФА, глава организационного совета Франц Беккенбауэр, важнейшие представители футбольной братии – все дожидаются главного человека. Но Блаттера все нет. Он спрятался. Из страха перед людьми на трибунах? Перед фанатами, которые не ждут материальной выгоды от игры и влюблены в нее настолько, что возводят в ранг величайших мировых событий?

Они смешивают Блаттера с грязью. Это та часть общества, которая еще может позволить себе оскорбительное отношение к президенту ФИФА и его кабинету. Болельщики. Люди, для которых в футболе нет места коммерции, власти и самовосхвалению, – в чести исключительно удовольствие, радость и веселье. Именно за это они платят. Да дело даже и не в этом.

Остальные самоотверженно включаются в игру, стоит Блаттеру заглянуть в их края. Армии прислуги и секьюрити, шпиков и секретарей. Первый класс, пять звезд, проблесковые маячки и автоколонны. Неутомимого старика из швейцарского округа Фисп и его приближенных уже невозможно представить без всей этой атрибутики. У Блаттера есть «Крест за заслуги перед ФРГ», диплом почетного профессора, Олимпийский орден и даже статуэтка «Бэмби»[1]. И еще целая куча наград пылится в шкафу. Называть его главой спортивной организации теперь просто кощунственно. Ведь он гораздо выше саном – покровитель глобальной общины, с которой по масштабам не сравнится даже католическая церковь. Разве нет? Функционеры мирового футбола в этом не сомневаются. Отчасти так оно и есть.

Достаточно щелкнуть пальцами. Перед ним открываются двери королевских и президентских дворцов, Белого дома, Кремля и Ватикана, резиденции канцлеров и всех министерств. Ни один политик, притязающий на власть, не вправе оставаться безучастным к футболу. Этот вид спорта давно утратил свой непредвзятый характер. Всякий, кто добивается общественной популярности, обязан оказывать футболу должные почести. По окончании финала ЧМ 1986 года во время награждения канцлер Гельмут Коль порадовал публику, прижимая игроков к своей широкой груди. Теперь дочка бранденбургского пастора Ангела Меркель входит в раздевалку немецкой сборной сразу после отборочных матчей и там перед избранными фотографами позирует с потными героями, на которых из одежды лишь полотенца вокруг бедер. А после в ведомстве канцлера и руководстве НФС не утихают споры о том, продиктован ли этот жест чувством национальной гордости или чем-то еще – настоящее представление в мире футбола. Но, охваченная футбольной лихорадкой, политика не только лишается собственного достоинства, но отрекается от самого главного: права контролировать и критиковать.

Можно ли винить Зеппа Блаттера и его приближенных в том, что они мнят себя высшими существами? Сейчас на стадионах наблюдаются такие формы преклонения, которые до недавних пор имели бы место лишь в соборе Святого Петра. Полные трибуны, толпы воодушевленных болельщиков с фонарями и файерами вместо свечей – создается впечатление, будто переживаешь величайшие мгновения жизни. Понемногу приходит ощущение бессмертия. Прочь из этой жизни, в духовный мир доблести и эмоций – вот она форма будущего, где спорт и религия слиты воедино.

При этом есть и вполне обыденные причины, чтобы поддерживать добрые отношения с Блаттером и его компанией. Чемпионат мира по футболу рано или поздно коснется любой страны. И не важно, что размером она лишь вполовину Гессена, как, например, Катар. Так что учтивого обращения с бессменным футбольным властелином требуют интересы государства. Кивать, улыбаться, раскланиваться. А под конец оплатить попойку – из денег налогоплательщиков.

Куда меньше политики футбольные божества страшатся экономики, зависимой от рекламы. Это целая плеяда мировых концернов, о которых в кризисные времена – хроническое состояние для погрязшей в коррупции ФИФА – говорят: осторожнее, если спонсоров рассердить, у федерации будут серьезные проблемы! Одному Богу известно, как этот слух разошелся по устам. В действительности спонсоры в слепом раболепии преклоняются перед продуктом чемпионата и, соответственно, перед его владельцами – Блаттером и компанией. Потому что их продукт самый перспективный во всей вселенной. Несогласных всегда можно заменить. И не кем-нибудь, а прямыми конкурентами, которых выстраивается целая очередь.

Но постойте. Нельзя забывать также о СМИ. Только вот спортивными обозревателями слишком уж часто выступают болельщики, которым удалось пробиться за ограждение. А таковые редко подходят к теме с должным профессионализмом. С энтузиазмом и большой долей личного участия они освещают мистерии Блаттера и возносят событие до небывалых высот. За что ФИФА однажды выплатила Международному союзу спортивной прессы вознаграждение в 50000 франков, если верить счетам {1}. Результатом такой преобразующей работы массмедиа стало самое странное противоречие, какого еще не знало современное общество. Взращенному на агрессии и национализме, замешанному в организованной преступности миллиардному бизнесу приписывают идеалы и ценности, к которым безоглядно стремятся когорты болельщиков даже из рядов интеллигенции и мира науки.

К сожалению, биографии выдающихся представителей духовного мира нечасто пестрят спортивными достижениями, выходящими за рамки пробежек или велопрогулок. Дорогу в спорт, особенно в футбол, такие люди прокладывают посредством СМИ, что нередко окрыляет фантазию. Для человека, который никогда не был в состязательном спорте, такое познание жизненной силы в зрелом уже возрасте столь же волнительно, как и запоздалое обретение мужества. Это дает потрясающий эффект. Только вот в перспективе это не всегда напрямую ведет к общественной значимости в материальном мире, к его благам, проблемам и опасностям – непосредственно для спорта.

В средствах массовой информации футбол превозносится настолько, что и противопоставить уже нечего. Тем более что массмедиа, в том числе и публично-правовые, все реже касаются основополагающих тем. Оно и понятно, куда проще и, что главное, прибыльнее сделать из зрителей поклонников. Знание дела отходит на второй план. С парной игры нападающих, действий центральных защитников и «стенок» акцент постепенно смещается на такие темы, как Швайни-Полди и Йоги Лёв, флажки и цвета национальных сборных. Теперь это одна большая мелодрама, и футбол превращается в величайший генератор эмоций. Совершенно нормально пустить иногда слезу. Завоевание потребителя идет полным ходом. Любая тема, от болезни Альцгеймера до синдрома хронической усталости, становится общественно значимой, если связать ее с представителем футбольной братии. Пиар и массмедиа работают рука об руку, мотивируя это тем, что с важнейшими запретами давно покончено. Столько событий в мире футбола требуют подробнейшего освещения. Восхищение и преклонение не знают границ.

Возможность управлять этим прогрессирующим безумием, в общем-то, на руку для организации, которая пользуется налоговыми послаблениями и своей единственной задачей видит «постоянное совершенствование футбола». Для Блаттера это все слишком тривиально. Вот еще – совершенствовать эту возню на поле?! В рамках собственной псевдорелигии он этим не занимается. Стоит ему заговорить, – а делает он это чуть ли не каждый день, – как публика вязнет в каше из уважения, согласия, лучшего мира, воспитания, интеграции, прозрачности, надежды, снова лучшего мира, солидарности, закалки, школы жизни, а также уважения и еще раз уважения. Он повторяет это уже двенадцать или пятнадцать лет как зайчик Дюрасел на экстази. Все неизменно, обо всем нужно поведать. Может, это хроническое? Турнир Блаттера оберегает мир.

Кое-кто начинает верить и в такое.

Здравомыслящие люди не в счет, эти вне игры. Они давно понимают, что с их спортом что-то не так. И слишком долго оставаться в руках не тех людей ему только во вред.

Не те люди правят им десятилетиями. И вреда он натерпелся немало. Мировой футбол утратил свой главный символ: изображение двух полушарий в логотипе. Никто этого даже не заметил. Он даже стал фигурантом в коррупционном расследовании. ФИФА – международная федерация, должен заметить – едва не угодила на скамью подсудимых. Результаты расследования были однозначны. В ФИФА все признали и выплатили порядочную компенсацию. Только так удалось избежать судебного процесса на глазах у всего мира. Но почему подобное разбирательство грозило Федерации футбола? Можно ли вообще предъявить обвинение организации? Да, если прокурор не в состоянии предъявить это обвинение конкретным чиновникам. Поэтому ФИФА сама оказалась на скамье штрафников. Вместо людей, которые за всем этим стояли.

Это и многое другое долгое время держалось в тайне. Как все это работает? В законодательном рае Швейцарии[2], который вот уже многие годы привлекает спортивные организации, никакие проблемы им не знакомы. ФИФА и еще с полсотни федераций зарегистрированы там неслучайно. Все держится благодаря гигантскому аппарату, который работает над сохранением множества темных секретов. И благодаря деньгам, которые поглощает этот аппарат. Но деньги не имеют значения. С каждого мирового кубка ФИФА выручает около четырех миллиардов евро – по миллиарду на год.

Деньги позволяют возвести мощные преграды, непроницаемые стены вокруг собственного руководства и его деловой этики. Это стало необходимым, потому что в правление Блаттера понятие «ФИФА» превратилось в синоним коррупции. Жители Швейцарии даже присвоили титул «Нецензурного слова-2010» выражению «комитет ФИФА по этике». Им тоже надоело слушать этот вздор самооправдания. Понятие «семья ФИФА» давно стало аналогом сицилийской семьи, мафии. Строительная мафия, мусорная мафия, мафия ФИФА. Нет ничего необычного в том, что под руководством Зеппа Блаттера Международная федерация превратилась в мафиозную структуру, коррумпированную клику, где все взаимосвязано, где мировым футболом правит преданность, коррупция и омерта. Юридической стороной этого дела сейчас плотно занимаются следственные органы во главе с ФБР.

Федерации даже пришлось самой расследовать несколько своих дел. С 2010 года по делу о коррупции были отстранены четверо из 24 членов правления, которые состояли в исполнительном комитете. В отношении многих других на момент подготовки данной книги идет разбирательство. Но расследование ФБР и полицейского управления в странах Европы показало, что это лишь верхушка айсберга. В ФБР этим делом руководит ведомство по «Организованной преступности Евразии». Что весьма примечательно. Ведь восточно-европейские функционеры приобретают вес на международном футбольном рынке. Хотя именно там футбол испытывает колоссальные трудности с финансами, коррупцией и даже правами человека. В то же время во главе УЕФА поставили Мишеля Платини – человека, который олицетворяет надежды не только местных функционеров, но и многочисленных федераций по всему миру. Но этот Платини стал, вероятно, последним масштабным проектом Зеппа Блаттера: его преемником. Француз с самого начала работал на Блаттера: был его агитатором на выборах, ассистентом и воспитанником на спортивно-политическом поприще.

Открытые фланги ФИФА: каким образом Кубок мира-2022 занесло в пекло пустынного государства Катар? И как Владимиру Путину удалось убедить исполком ФИФА доверить ему ЧМ-2018? В опросниках это самые популярные пункты. Выбор стран – хозяек ЧМ-2018 и ЧМ-2022, озвученный 2 декабря 2010 года в Цюрихе, стал результатом закулисной деятельности заинтересованных партий. ФБР работает и над этим, расследование идет на двух континентах. Но делом заняты также полчища детективов и частных агентств. Одни работают по заданию обманутых кандидатов на проведение ЧМ, которые хотят провести новые выборы, если удастся доказать факт подкупа на последнем голосовании. Другие работают на заказчиков, которым требуется замести следы. Да и ФИФА никогда не дает своим армиям сидеть сложа руки.

В этом кроется очередная угроза. Большой спорт, который по большей части вращается в уготованном лишь для него пространстве, где не действуют государственные законы, выстраивает собственную агентурную сеть и службу безопасности, не отделимые от агентуры и тайных служб в реальном мире. Тем самым исчезают четкие границы между правлением федерации с ее темным руководством и государственными органами, которые с этого руководства не спускают глаз. В течение двух лет в лице Криса Итона комитетом по безопасности ФИФА руководил бывший глава Интерпола с четко налаженной сетью агентов и связями в административных ведомствах, расположения которых бывший суперполицейский не утратил и после смены сторон. Это не к добру, это может быть даже опасным. Не это ли благодатная почва для неформальных отношений? Отношений, которых ни в коем случае быть не должно и которым неплохо бы уделить особенно пристальное внимание. Но кто этим займется, если экс-агенты продолжают тесное сотрудничество с прежними ведомствами, хоть и работают теперь в частном порядке, и воспринимать их следует совсем иначе?

Бывший глава Интерпола Итон еще в марте 2010 года завершил свою деятельность по борьбе с преступностью. И стал работать на погрязшую в коррупции Федерацию футбола. Там он должен был прикрывать руководство, которое нередко оказывалось под пристальным вниманием следственных структур. Довольно странно, но через некоторое время наметились даже первые формы симбиоза. Своего наивысшего развития это достигло в знаменательном и весьма неожиданном сотрудничестве между федерацией и Интерполом, в результате которого полицейское управление получило самое крупное пожертвование за всю свою историю: 20 миллионов евро. По этому поводу прозвучало и до сих пор звучит немало критики в адрес структуры. Тем более что спустя целый год так и не было ничего предпринято. Зато образовались кое-какие связи: весной 2012 года службу безопасности ФИФА возглавил немец Ральф Мучке, сменив на этом посту Итона, бывшего главу Интерпола. Преемник в свое время тоже руководил Интерполом – и перешел из управления уголовной полиции в Федерацию футбола.

В демократическом обществе вполне уместным был бы вопрос, не является ли эта преемственность очередной аферой, в которой замешаны политики и службы безопасности. Тем более что основой ей служат личностные связи. Эта тема по-прежнему остается предметом обсуждений в кругах европейских правозащитников. И если ветеран Интерпола Итон ушел из ФИФА, это вовсе не значит, что он покинул «ряды» тайной службы безопасности в спорте. Напротив, он перешел в Международный центр по спортивной безопасности. Это организация в Катаре, которая с недавних пор занимается вопросами защиты и безопасности в спорте – под руководством людей, которые работали на информационные службы, армию и министерство внутренних дел Катара.

Подобные связи с высшими полицейскими чиновниками вызывают опасения и кажутся вздорными, если учесть все проблемы с прозрачностью, которые наличествуют в руководстве федерации.

Каким образом общественная работа может принести чиновнику многомиллионное состояние? Быть может, ФИФА в духе крестного отца Карлеоне распределила сферы деятельности между членами своей семьи, вместо того чтобы выйти на свободный рынок и обеспечить футболу оптимальную прибыль? Ответ очевиден: ФИФА позиционирует себя как мафиозная семья. Например, из года в год по льготной цене передает права на вещание собственному председателю.

Тема коррупции поистине неисчерпаема. Насколько продажна организация, если ее почетный президент, Жоао Авеланж, после пятидесяти лет в Международном олимпийском комитете сам отказался от членства, прежде чем его не вытурили оттуда? Этот человек правил в ФИФА 25 лет.

О чем знал и что предпринимал его воспитанник и преемник Зепп Блаттер, который всевозможными ухищрениями неизменно добивался того, чтобы ФИФА сотрудничала с одним-единственным маркетинговым агентством? Это агентство, ISL, в 2001 году потерпело величайший крах за всю экономическую историю Швейцарии. В этой связи выяснилось, что оно проспонсировало высших чиновников футбола и прочих видов спорта на невообразимую сумму в 141 миллион марок.

С позиции агентства эта система взяток описана в бесчисленных протоколах и актах. Но имеется также судебное заключение, где представлены основные принципы этой системы, но уже с позиции получателя взяток. В нем же перечислены сделки между руководством ФИФА и ISL. Этот документ, согласно которому дело ФИФА-ISL объявляется закрытым, стал свидетельством морального разложения в Международной федерации и его руководстве за последние десятки лет. Он был подготовлен еще летом 2010 года. Однако ФИФА и заинтересованные в сокрытии истины чиновники долгие годы оттягивали его огласку. Помогали им в этом дорогостоящие швейцарские адвокаты. Услуги их оплачены из бюджета федерации, которой собственные функционеры управляли таким образом, что она сама, как организация, оказалась обвиняемой в деле о коррупции.

И самый щекотливый вопрос вертится вокруг покровителя этого семейства. Удивительно, но даже у исполнительного комитета нет доступа ни в президентский кабинет, ни к его финансовым операциям. Это не сулит ничего хорошего. Ведь вместе с тем Зепп Блаттер обладает в ФИФА правом единоличной подписи. Этот человек в одиночку может управлять многомиллиардными финансовыми потоками. И это с 1998 года, когда он завоевал трон на выборах, которые теперь даже тогдашние его помощники признают коррумпированными.

ФИФА оказалась в столь затруднительном положении, что летом 2011 года было объявлено о реформах. Все как обычно. Поначалу Блаттер всерьез полагал, что обаятельные личности, вроде оперного певца Пласидо Доминго, помогут исправить положение и выведут федерацию из коррупционного болота. Затея не увенчалась успехом. Тогда он заявил, что собирается создать прозрачную систему управления, начать оздоровление власти. ФИФА инвестировала в проект громадные суммы – деньги ведь не имеют значения – и оперативно подобрала необходимых людей, хоть и не столь щепетильных, как в Transparency International. Эксперты по борьбе с коррупцией были там с самого начала, но они хотели не только ввести правовые нормы в управлении, но и прояснить прошлое федерации. Непременно и бескомпромиссно. Они постоянно выступали с заявлениями о том, что невозможно оздоровление власти под надзором людей, которые десятилетиями наполняли собственные карманы. Но прошлое, запятнанное взятками – боже упаси! Нет, Блаттер и его сторонники предпочитают не ворошить былого.

Итак, они набирают людей в административно-правовой аппарат, знатоков деловой этики. Людей прагматичных, которым совершенно безразлично, под чьим началом выполнять свои обязанности. Главным реформатором Блаттер назначает Марка Пита, швейцарского криминалиста с безупречной репутацией. Питу и его команде предстоит невыполнимая задача: нравственное обновление в ФИФА – под руководством людей, которым даже прокурор не страшен. Поэтому человек, который в свое время отличился в расследовании злоупотреблений по программе Oil-for-food[3], вскоре сам подвергся критике. Если присмотреться внимательнее, нетрудно заметить, что и эта новая структура преобразовалась в процветающую отрасль экономики. И, более того, здесь также наметился определенный виток круговой поруки.

Ситуация довольно странная. На словах, по крайней мере, реформатор Пит пытался воспрепятствовать этому неприкрытому мздоимству. Поэтому в нашем распоряжении имеется ряд однозначных высказываний, которые проливают свет на махинации вокруг главы ФИФА.

Негодование публики, как высказался борец с коррупцией, более чем справедливо. «Я, как криминалист, прекрасно их понимаю. Налицо множество грубых нарушений, которые никто и не думал устранять. Это не может не разочаровывать. Я возмущен». Он якобы слышал, «что среди чиновников и на выборах стран – хозяек ЧМ процветает коррупция, а деньги, выделенные на развитие, оседают в чьих-то карманах. Мы уже составили список нарушений, и список этот будет постоянно расти». Он «не побоится даже проинформировать прокуратуру, если всплывут существенные нарушения и потребуется расследование». Поскольку он исходит из того, что «действия ФИФА находятся на грани закона или вообще вне его. Над федерацией властно только небо» {2}.

Настаивая на скорейшем воплощении своего проекта реформ, базельский криминалист то и дело упоминал о настоящих преступниках в кругах ФИФА. «Со стороны руководящего аппарата уже чувствуется сопротивление. Необходимо принять меры, чтобы преступники не затерялись среди противников реформ». Только вот каким образом реформы, направленные в будущее, должны выявить вчерашних преступников? Неважно. Как бы то ни было, Пит всюду видит мошенников: «Я с недоверием смотрю в прошлое. Мне нужно знать, насколько велики риски. Для этого мне необязательно уличать преступников, не нужно доказывать, что Авеланж присвоил столько-то миллионов» {3}.

При этом он, конечно же, понимает, что в ФИФА все останется без изменений. И сознает, что Мишель Платини, воспитанник Блаттера, станет следующим представителем старого режима. Вероятно, именно Платини адресованы слова Пита, когда он клеймит противников реформ: «Думаю, речь идет о тех людях, которые обещают какое-то будущее для Федерации футбола, но не хотят никаких изменений по основополагающим вопросам. Например, сокращению срока полномочий» {4}.

Вслед за Блаттером Платини и его французская команда, под началом генерального секретаря Жерома Вальке, подводят ФИФА к новой эре после маленького диктатора – при его же участии. Так, старая система прокладывает себе путь в будущее, потому что Платини человек прошлого. В свое время он помог Блаттеру занять трон и выступает гарантом того, что после ухода Зеппа президентский кабинет и впредь останется неприступным. Как Блаттер с 1998 года гарантировал ту же непроницаемость для Авеланжа.

Здесь кипит жесткая закулисная борьба. И если кто-то сходит с дистанции, это вовсе не значит, что игра для него окончена. На кону миллиарды и карьера. На кону ЧМ и спекуляции с будущим. На кону финансовое и гражданское благополучие.

В 2010 году в Южной Африке мир Блаттера еще не знал потрясений. Люди на мысе мало что знали о его федерации. Кому там было дело до судебных заключений и протоколов, в которых ФИФА представала продажной организацией? Нет, дядя Зепп и престарелые покровители футбола были для них лишь благодетелями, которые разбрасывались бесплатными билетами для школьников и работников стадиона и держались так, словно оказывали миру услугу, подарив ему ЧМ.

«Когда поле превращается в театр военных действий, в футболе не остается ничего прекрасного», – написал главный редактор Cape Times Тайрон Август после отборочных матчей ЧМ, которые провоцировали один государственный скандал за другим. Причем не только в таких странах, как Нигерия, когда президент Гудлак Джонатан, рассерженный выступлением «Суперорлов»[4], снял команду со всех международных соревнований. Или в Северной Корее, когда несколько игроков и делегатов, прежде времени завершив чемпионат, отправились в трудовые лагеря, а некоторые, по слухам, и вовсе бесследно пропали. Нет, во Франции, Италии и Англии Кубок мира также вызвал небывалый патриотический подъем. Политики повели себя как задиристые подростки, после того как сборные не оправдали ожиданий отечества. Сокрушенные игроки и взбешенные министры еще долго занимали первые полосы западных изданий.

Национальные чувства оставили на этом чемпионате глубокий отпечаток, и не предвидится ничего такого, что прервало бы эту тенденцию. Все сводится к тому эмоциональному состоянию, когда величие сменяется упадком, и так до бесконечности. И, само собой разумеется, политика опускается до уровня балагана, если аналитические центры заняты лишь скрытой пропагандой. Кто с кем и когда показался на публике? Канцлер в окружении премьер-министров на трибунах. Этим и кормят современный электорат.

Например, во время ЧМ на родине Гейне за несколько погожих недель в результате пропаганды зародился совершенно новый народ. Один из многочисленных мифов. ЧМ-2002 в Японии и Южной Корее освещался под знаком народного братства и дружбы. Совершенно серьезно. При этом обе страны во время предвыборной гонки выступали злейшими соперниками, а ФИФА по собственным политическим расчетам втиснули их в один чемпионат, и разногласия никуда не делись.

Или Франция 1998 года. Когда Зидан, Анри и Трезеге, все родом из Северной Африки, в составе сборной завоевали Кубок мира, это преподносилось как триумф мирового единства. В университетах главной темой политических исследований стало влияние триумфа 1998 года на интеграционную политику. На улицах этот вопрос получил ответ тремя годами позже, когда запылали пригороды Парижа.

Что же в этом удивительного, если политика превращается в балаган? Как в 2004 году, когда греки представили свою победу на ЧЕ, как триумф современного эллинизма, победу невозмутимого спокойствия – как только их не воспевали. Правда, продолжалось это всего пару недель. Потом, после ряда опустошительных пожаров, несгибаемые греки выяснили, что у них нет даже кадастровой службы с поземельными книгами.

Одиннадцатого июля 2010 года в Йоханнесбурге, в ту упоительную ночь, к Блаттеру подвели в кресле-каталке Нельсона Манделу. Великий африканский старец в последний раз покорился требованиям футбольного босса. Какая честь. Какое удовольствие для придворных спортивного мира, для спонсоров, функционеров и представителей каких-нибудь карликовых республик погреться в лучах славы выдающейся политической фигуры ХХ века.

«Мы оказались под колоссальным давлением ФИФА, она требовала, чтобы дед присутствовал во время финальной игры», – пожаловался внук Манделы – Мандла {5}. Семейство не первую неделю скорбело по правнучке Манделы – Зенани: 13-летняя девочка погибла в автокатастрофе, когда возвращалась с открытия ЧМ. Мандела, убитый горем, отказался участвовать в торжественном открытии. «Но в финале ФИФА была неумолима, – сетовал Мандла. – Они не чтили наших обычаев и традиций – ни человеческих, ни семейных. Им непременно нужна была на стадионе эта мировая икона».

Возможно, в Южной Африке тоже закричали бы «Блаттер – вон», если бы люди узнали об этом. Ясно одно: в ФИФА подобных криков никогда не прозвучит. За 38 лет, в течение которых швейцарец правит ею в качестве директора, генерального секретаря и президента, федерация превратилась в личное орудие. Блаттер диктует правила. Он здесь закон.

Поэтому футболу остается надеяться на ФБР и прочие следственные структуры. Полагаться на независимость прокуроров, ведущих следствие в разных частях света. Надеяться на обнародование заключения по делу ISL. И что рассерженные сторонники Блаттера сделают наконец то, что публично пообещали: расскажут всю правду о покровителе футбольной семьи.

«Это я-то плохой человек?» – восклицает Зепп Блаттер в зале конгрессов, расположенном в этот раз в южнокорейской столице Сеуле.

Двадцать девятого мая 2002 года Блаттер только что защитил свой трон после грязной предвыборной борьбы. Делегаты встают перед ним и хлопают так, что горят ладони. Функционеры, которые ежегодно получают для своих федераций сотни тысяч и миллионы долларов. Многие пришли с женами или подругами. По большей части это представители пустынных островков, княжеств и карликовых государств. Какие-то из них размером не больше нескольких футбольных полей, во многих никогда не происходило сколь-нибудь значимых спортивных событий. Но деньги поступают им регулярно. Это футбольная семья. В день выборов она собралась в полном составе. И она ликует.

«Это я-то плохой человек? – вопрошает их Блаттер. – Не думаю, что вы настолько плохи, что выбрали плохого президента! Поэтому все мы молодцы. Возьмитесь за руки. Все мы хороши! Возьмитесь все за руки. За единство футбола. За футбол!»

Все логично – до финального свистка.

Томас Кистнер

Мюнхен, март 2012

Пролог. Клуб джентльменов

Двадцать первого мая 1904 года, Париж, улица Сент-Оноре. Задний корпус. Здесь зарождается Международная федерация футбола, ФИФА (Fédération Internationale de Football Association). Отцами-основателями становятся француз Робер Герен и голландец Карл Антон Вильгельм Хиршман. Крестными отцами выступают представители футбольных федераций семи европейских стран: Франция, Испания, Швеция, Дания, Бельгия, Нидерланды и Швейцария. У Франции и Швеции еще нет полноценных футбольных союзов, а Испания представлена ФК «Мадрид», из которого в 1920 году родится «Реал Мадрид».

Еще в день основания к Международной федерации посредством телеграммы примыкает Немецкий футбольный союз. Прочие клубы следуют его примеру. Герен, журналист газеты Le Martin, становится первым президентом ФИФА. В рамках летних Олимпийских игр 1908 года проводится первый международный турнир по футболу. К этому времени во главе федерации стоял уже Дэниел Берли Вулфолл. В его правление, до 1918 года, к ФИФА присоединились первые неевропейские страны: Южно-Африканская Республика, Аргентина, Чили и США.

Как и всякие новаторы в области спорта, основатели ФИФА позиционируют себя как космополитов. «На одиннадцатом конгрессе принято решение поддерживать любую инициативу, которая способствует сближению наций и вместо применения силы предлагает мирное урегулирование конфликтов, возникающих между ними», – говорится в декларации ФИФА от 1914 года, незадолго до Первой мировой войны. Она тормозит дальнейшее развитие, не устраивается никаких игр, и некоторые члены, в том числе Англия, покидают федерацию.

По окончании войны и после смерти Вулфолла основатель Хиршман вновь ставит федерацию на ноги. В 1921 году президентом становится Жюль Риме. Под его началом ФИФА переживает невероятный взлет. Риме занимает свой пост до 1954 года. Подобно своему соотечественнику Пьеру де Кубертену, основоположнику современных Олимпийских игр, Риме видел в спорте созидательную силу. В годы юности он состоял в социально-католическом движении, и его склонность к религии с самого начала оказывает влияние на мировой футбол. Он ратует за глобальное, добродетельное футбольное сообщество: футбол должен сближать нации, способствовать взаимопониманию между народами, содействовать моральному и личностному росту и в известных пределах доставлять удовольствие, пробуждать радость жизни. С 1924 года Риме с южноамериканским благотворителем Энрике Буэро работают над организацией мирового первенства по футболу. В 1930 году на родине Буэро состоялся первый ЧМ. До своей отставки в 1954 году Риме пять раз вручает чемпионский кубок. ФИФА между тем насчитывает 85 членов.

Преемник Риме, бельгиец Рудольф Вильям-Селдрейерс, умирает, и года не пробыв в должности. После него в 1955 году во главе федерации встает англичанин Артур Дрюри. Вместе со Стэнли Роузом он продолжает работу Риме и возвращает британские клубы под знамена ФИФА. В 1961 году в лице Стэнли Роуза президентом становится третий по счету англичанин. Прежде Роуз был управляющим английского футбольного союза и футбольным арбитром.

В 1974 году вместе с уходом Роуза завершается эра благородных джентльменов. Его преемником становится Жоао Авеланж и железной рукой правит в ФИФА до 1998 года. Затем на трон взбирается его ставленник Зепп Блаттер. Под властью этих спекулянтов в эпоху коммерции ФИФА превратилась в многомиллиардный бизнес. За деньгами, однако, последовали и скандалы.

Согласно торговому реестру и по швейцарским законам ФИФА является некоммерческой организацией. Сегодня же она представляется закрытым клубом, и понятие Риме о «футбольной семье» обрело устрашающее значение – своеобразный вариант сицилийского клана. Во главе с человеком, который властен над всем и ни за что не несет ответственности. С преданными членами, соблюдающими обет молчания, омерту, и превратившими федерацию в магазин самообслуживания.

В торговом реестре Цюриха Международная федерация описана следующими пунктами: «Целями ФИФА являются: постоянное совершенствование игры в футбол и ее пропаганда по всему миру в контексте ее объединяющих, воспитательных, культурных и гуманитарных ценностей, в частности, посредством детско-юношеских программ и программ развития; организация собственных международных соревнований; разработка регламентов и положений, а также обеспечение их исполнения; контроль над всеми видами футбола (по правилам ассоциации) за счет принятия надлежащих мер по предотвращению нарушений Устава, регламентов или решений ФИФА либо правил игры; недопущение любых приемов или действий, которые могли бы поставить под угрозу чистоту матчей или соревнований, либо привести к злоупотреблению футболом (по правилам ассоциации)». О том, что управление должно быть сосредоточено в руках одного-единственного человека, там ничего не сказано. Разве только о том, что единственный человек посредством единоличной подписи вправе решать судьбу этого миллиардного бизнеса: Йозеф Блаттер, президент.

Это возносит его на недосягаемую высоту над правлением, так называемым исполнительным комитетом. После собираемого каждые два года конгресса – это высший орган ФИФА. Помимо всего прочего, он выбирает место проведения ЧМ и назначает главу и членов регулярной комиссии и органов правления. В него входят 25 человек. Генеральный секретарь не имеет права голоса, если стоит вопрос, например, о расходах на ЧМ. Остальные 24 человека – это президент, 7 вице-президентов и 16 членов. Их назначают региональные федерации строго в соответствии с регламентом. Союз европейских футбольных ассоциаций, УЕФА, может назначить в правление ФИФА восемь человек. Азия (АФК) и Африка (КАФ) – по четыре, Южная (КОНМЕБОЛ), Северная и Центральная (КОНКАКАФ) Америки – по три. Еще одного направляет Конфедерация футбола Океании (КФО).

Каждый член исполкома состоит в какой-либо комиссии и зачастую возглавляет ее. ФИФА ежегодно выплачивает таким чиновникам по 100000 долларов так называемых компенсаций. Налоговая ставка в Цюрихе для них составляет 10 процентов вместо обычных двадцати пяти. Все их расходы берет на себя ФИФА: отели, самолеты, рестораны и проч. Кроме того, их сопровождающим полагаются суточные в размере 500 долларов и еще по 250 к многочисленным событиям. Прибавим к этому деньги на содержание, билеты на матчи и, самое главное, связи в президентских дворцах и парламенте, рекламе и среди финансовой аристократии.

Каждый член исполкома, как и президент, располагают собственным штатом, который опять же требует издержек. Правление утверждает также расходы на три десятка комиссий ФИФА, которые содержат на солидном жалованье еще несколько сотен функционеров, трудящихся на добровольных началах.

Британец Эндрю Дженнингс привел множество примеров того, как члены исполкома выделяли на проведение второстепенных турниров внушительные пятизначные суммы, не требуя отчета об издержках. ФИФА за счет средств, полученных с чемпионата, натравила на него армию юристов. «Но действительно его дела стали плохи, – говорит Дженнингс, – лишь после того, как он взялся за финансовую политику Блаттера». Хотя прежде этим занимались и противники Зеппа в исполкоме. Однажды они даже подали заявление в правоохранительные органы, чтобы выяснить, сколько денег оседает в карманах Блаттера. Но даже им не удалось получить этих сведений. А от Дженнингса ФИФА избавилась по-другому: британцу просто запретили доступ на заседания и пресс-конференции. Это случилось весной 2003-го, через два года после краха агентства ISL, давнего партнера ФИФА. С тех пор дела ведутся в рамках вновь созданного агентства FIFA-Marketing AG. Там Блаттеру, как и в ФИФА, и в службе перевозок FIFA Travel AG, принадлежит право единоличной подписи.

Помимо общественных деятелей имеется также постоянный штат сотрудников, подчиняющихся как президенту, так и генеральному секретарю Жерому Вальке. Как указано на официальном сайте ФИФА, плечом к плечу с Блаттером трудится глава президентской канцелярии – Кристина Ботта, урожденная Зальцман. Блаттер и дочь его давнего приятеля из Фиспа, которую он знает с младенчества, составляют вместе гармоничный образ: два выходца из альпийской деревушки Фисп венчают органиграмму мирового футбола. Управляющая Блаттера замужем за архитектором Чарльзом Ботта, который также упомянут на сайте: он неутомимо возводит стадионы ФИФА, неважно, будь то в Южной Африке или Бразилии. Кроме того, его строительная группа возвела на вершине Цюрихберга поистине королевскую резиденцию ФИФА {1}.

Наряду с бессменными родственниками Блаттера трудятся также директора восьми отделов: по юридическим вопросам, финансовым, маркетинговым, вопросам персонала, коммуникаций, ТВ, соревнований и развития.

Власть сосредоточена в руках 9 директоров, генерального секретаря и 24 членов правления, включая президента. ФИФА является некоммерческой организацией, однако премии выплачиваются как в финансовой отрасли. Согласно собственному финансовому отчету в 2010 году «руководящие органы» ФИФА получили 32,6 миллиона долларов «разовых платежей». К руководящим органам относятся члены исполнительного комитета и директора. В их число входят и шестеро членов финансового комитета, но они одновременно заседают в исполкоме. А 32,6 миллиона – это жалованье, компенсации и так называемые бонусы. Всего получателей не более 34 человек. И если учесть, что директора получают с щедрой руки около 500000 долларов, а бывший член исполкома Мохаммед бин Хаммам утверждает, что получал самое большее две-три сотни тысяч, то логично задаться вопросом: как распределяются остатки этой невообразимой суммы? Кто сколько получает?

Вот один из главных вопросов, которые мы рассмотрим в данной книге.

Воля к власти

Крестный отец

Апрель 1987 года, этот день лишь для самых близких. В последний путь Хорста Дасслера провожает очень узкий круг людей. «Во главе небольшой траурной процессии, сопровождающей гроб ее мужа, шагает Моника Дасслер с детьми. За ними следуют Жоао Авеланж, Хуан Антонио Самаранч и Зепп Блаттер» {1}.

Хорст Дасслер умер от рака, ему был всего 51 год. Но он преобразил спортивный мир так, как это не удавалось и не удастся ни одному предпринимателю, функционеру или атлету. Он был провидцем, вдохновителем, ковал альянсы и собственные секретные службы. Он стал создателем современного рынка спортивной индустрии. Но он же выступил главной движущей силой, которая свела на нет все основополагающие механизмы этой индустрии. И то, что спорт всегда был частью независимой общественной жизни, сыграло ему на руку. Дасслер опустил спорт до уровня коммерческой культуры, его идеалы и ценности служат теперь рекламным целям.

Идея Дасслера была проста. Он хотел, чтобы атлеты носили его экипировку, чтобы их примеру последовали прочие спортсмены, а позднее, с развитием телевидения и приходом спортивной одежды в повседневную жизнь, – весь мир. Для этого ему следовало наладить контакты с атлетами, а вскоре и личные связи с функционерами клубов, которые, принимая его спонсорские предложения, сами рассчитывали заработать. В конце концов, Дасслер попытался взять под контроль целые федерации. Он добивался этого, смещая с постов старых руководителей и проталкивая на их место собственных ставленников. За каких-то десять лет Дасслер разогнал старую, англоязычную верхушку уважаемых и благородных функционеров, заменив их кликой корыстолюбивых спекулянтов, которые помогли ему превратить спорт в жестокий бизнес с многомиллиардным оборотом.

И вот с тех пор, как умер серый кардинал Дасслер, прошло четверть века. Но его соратники поделили между собой мировой спорт и правят им по сей день. По примеру своего покровителя.

Сегодня всякому непосвященному спорт видится гигантским, необозримым миром. Но это лишь видимость, и она обманчива. В действительности здесь по-прежнему правит горстка людей, которых еще в семидесятые набрал и обучил Дасслер. И, скорее всего, они еще долго пробудут у власти.

Личное наследие Дасслера: мировым футболом правит Зепп Блаттер, избранный в 2011 году на четвертый четырехлетний срок. «Между нами с самого начала чувствовалось какое-то родство, – характеризует Блаттер свои отношения с Дасслером. – Он обучил меня тонкостям спортивной политики, для меня это весьма полезный урок» {2}.

И во главе Международного олимпийского комитета еще с 1980 года обосновался воспитанник Дасслера Самаранч. Он просидел на троне до 2001 года, пока не довел МОК до коррупционного кризиса, едва не послужившего причиной его распада. С 2013 года у власти находится, возможно, последний из доверенных Дасслера, немец Томас Бах. С 1985 года он был директором по продвижению на международном рынке в «Адидас» и руководителем отдела по международным отношениям {3}. О том, что он работал скорее на Дасслера, чем на «Адидас», свидетельствует не только статистика. «Я чувствую себя обязанным не столько «Адидас», сколько лично Дасслеру» {4}. «Правой рукой Дасслера» называл Баха и коллега по МОК Вальтер Трёгер.

В скором времени Бах действительно оказался в ближайшем окружении Самаранча. Общественности и сейчас мало что известно о поверенном спортивной фирмы, которую он покинул вскоре после смерти своего покровителя – и вознесся к вершинам спортивной политики. Сам Бах всячески отрицал, что был в курсе грязных интриг Дасслера и свою вовлеченность в них. Это касается и тайных собраний группы лоббистов, в которых он, согласно протоколам «Штази», принимал участие (позднее этот пункт опроверг сам информатор «Штази», хоть это и привело к логическим нестыковкам, учитывая представленные им данные).

Учитывая победу Баха на выборах президента МОК в 2013 году и предположение, что Блаттер, несмотря на свои обещания, останется на своем посту и в 2015 году, можно смело утверждать, что спортивный мир вот уже полстолетия развивается под эгидой дасслеризма. Потому что уроженец Херцогенаураха[5] включился в игру еще в 1974 году, когда на трон ФИФА взгромоздился Жоао Авеланж.

Такое постоянство, возможное лишь в условиях панибратских отношений и преемственности, примечательно еще и потому, что личность и деятельность Хорста Дасслера символизирует все, что в преобразованных им федерациях становится объектом глобальной критики. ФИФА меньше, МОК под руководством реформатора и последователя Самаранча, Жака Рогге – больше. Коррупция, круговая порука, слежки. Все это под завесой растущей и воспетой в лояльных спортивных СМИ рентабельности, тогда как достоверность сходит на «нет».

Спортивным миром правит из-за кулис группа объединенных общими интересами людей, и, как следствие, в нем нет прозрачности и независимого внешнего контроля. Спорт контролирует себя сам, это называется автономией, и во времена любителей Риме и Кубертена ее ввели из добрых побуждений. Сегодня, в эпоху профессионалов, эта автономия – единственное, что функционеры и коммерсанты сохранили и стараются уберечь любой ценой. Почему? Благодаря ей им можно не бояться государственного правосудия. Это новое, высокоприбыльное поле деятельности уже облюбовала постоянно растущая армия спортивных юристов, которые пытаются зафиксировать этот статус спорта вне гражданского делопроизводства. При этом самое прелестное заключается в том, что внутри «спортивной семьи» руководящие функционеры могут составлять собственные своды законов. Такие раннедемократические отношения создают благоприятную почву для международных мафиозных связей.

Все это ведет к таким странным ситуациям, как во время выборов президента ФИФА в 2011 году. Незадолго до выборов чиновник дарит одной из региональных федераций миллион долларов. А когда это выясняется, публично заявляет, что это деньги на развитие, выделенные к юбилею федерации. Он ссылается на правила, которые позволяют ему самостоятельно одаривать миллионами кого угодно. Но когда его конкурент пытается в свою очередь передать миллион тем же избирателям, его пожизненно дисквалифицируют. По семейной традиции конкурент тоже назвал это подарком, помощью в развитии и дорожными расходами. В чем же разница? Разницы, в принципе, никакой: оба хотели привлечь на свою сторону избирателей. Однако существуют особые права президента. Он фактически определяет правила и обладает правом единоличной подписи. Внутри ФИФА он любое действие может интерпретировать в собственных интересах. И назначить соответствующее наказание.

Любая попытка познать правящую семью в мире спорта начинается с ее создателя. С Хорста Дасслера. Его методы и отборные кадры по-прежнему накладывают отпечаток на мировой спорт.

Семейная вражда

Влияние семьи Дасслер на немецкий спорт началось еще до Второй мировой войны. В двадцатые годы сапожник Адольф («Ади») Дасслер со старшим братом Рудольфом шьют обувь в прачечной матери во франконском Херцогенаурахе. Простое хобби превратилось в прибыльное предприятие, первый коммерческий успех приходит во время Олимпийских игр 1936 года. Ади Дасслер разрабатывает первые бутсы с шипами и запускает их в массы: он дарит бутсы спринтеру из США Джесси Оуэну, фавориту соревнований. Оуэн завоевывает в них четыре золотые медали.

Еще до окончания войны отношения между братьями портятся. В 1948 году Рудольф перебирается на другой берег Аураха и основывает «Пуму». Братья не разговаривают до самой смерти, и сотрудники обеих фирм также обязаны бойкотировать конкурентов. Могилы двух семейств расположены в разных концах кладбища Херцогенаураха. Однако ссора стимулирует производство, каждый хочет превзойти другого, идет жесткая борьба.

Ади Дасслер довольно быстро вырывается вперед – благодаря своему вкладу в рождение мифа о «Бернском чуде». Во время дождливого финала ЧМ 1954 года он ввинчивает шипы в бутсы игроков Зеппа Хербергера, придав им устойчивость, в то время как венгерские футболисты постоянно скользили. Таким образом, Ади Дасслер сам становится героем. Во время легендарной игры «сапожник нации» сидит на скамейке рядом со своим другом Зеппом Хербергером. Техники «Пумы» тщетно приписывают себе идею съемных шипов. Они даже предоставляют газетные заметки мая 1954 года о новом чемпионе Германии, «Шальке-96». В них сказано, что бутсы от «Пумы» «снабжены надежными ввинчивающимися шипами, соответствующими правилам». Но кого это теперь интересует? На всех фотографиях Ади красуется в окружении чудо-игроков. Слова Хербергера «Ади, вкручивай!» прочно входят в футбольный лексикон, и продукция с тремя полосами расходится по всей Европе. «Ну и Дасслер!» – пишут вскоре о немецких бутсах английские спортивные газеты.

В это время сын Ади Дасслера, Хорст, втягивается в дела фирмы. Во время летних Олимпийских игр 1956 года в Мельбурне двадцатилетний Хорст Дасслер усваивает самый важный урок в своей жизни. Он единственный в семье говорит по-английски. Когда за несколько дней до начала соревнований вся франконская экипировка застревает в портовом управлении Австралии, Дасслер вызволяет свои товары для американских атлетов, причем те пишут для него пламенные прошения. Вместе с тем он делает все, чтобы поставки «Пумы» до конца Игр продержали на таможне. Затем юный предприниматель с чемоданами наперевес вторгается в устаревший мир любительского спорта, обходит атлетов в олимпийской деревне и раздаривает обувь. Да, герои от спорта тоже вполне досягаемы. Всего двадцати лет от роду Хорст Дасслер нападает на след.

На Олимпиаде 1960 года в Риме атлеты уже с нетерпением дожидаются немца с увесистыми чемоданами. Между тем в игру включилась и «Пума», вовлекая в свои сети спортсменов-любителей. Конкуренция достигает своего апогея, когда немец Армин Хари забег на сто метров выигрывает в обуви «Пумы», а на пьедестал поднимается в обуви «Адидас».

В начале шестидесятых Хорста Дасслера отправляют в Эльзас. Возникает напряженние в отношениях с семьей, и теперь он должен создать французский филиал близ Страсбурга. Для Хорста это означает освобождение. Сотрудники любят и боятся неутомимого молодого предпринимателя, который всюду успевает и порой может поднять из постели телефонным звонком в три часа ночи. Хорст Дасслер на пустом месте выстраивает империю, международные связи которой к 1978 году, в год смерти Адольфа Дасслера, превосходят по своему охвату головную фирму. Дасслер прикрывает свою деятельность подставными лицами, он постоянно опасается, что на головном предприятии узнают о его рискованных действиях и положат им конец. Кроме того, подпольная империя в Ландерсхайме разрастается далеко за рамки выделенного капитала. Сюда относится и стадион, и производство экипировки для плавания, американская спортивная фирма «Пони» и производители спортивной одежды во Франции, Le Coq Sportif и FaÇonnable. След тянется к владельцам швейцарских холдингов, где головным предприятием руководит надежный компаньон, Андре Гуелфи.

Этот корсиканец, довольно темная личность, также финансирует подъем Дасслера. Ади Дасслер вряд ли одобрил бы партнеров Хорста. Андре Гуелфи проворачивает дела сколь темные, столь же и прибыльные. В молодости он участвует в автогонках в Ле-Мане и женится на племяннице французского президента Жоржа Помпиду. В Алжире Гуелфи работает на голлистическую секретную службу. Позднее он впадает в немилость марокканского короля Хасана II. Министр обороны Марокко, жестокий генерал Офкир, хороший друг Гуелфи, предпринимает попытку государственного переворота. Гуелфи вынужден бежать. Офкира казнят, его жену и детей сажают в тюрьму на 18 лет. Вскоре после этого Гуелфи начинает предпринимательскую деятельность в Париже, внезапно он снова оказывается при деньгах. Некоторые полагают, что он присвоил кое-что из состояния, которое Офкир перевел в свое время на швейцарские счета.

Теперь Дасслер проворачивает с этим человеком большие дела. Умные, дальновидные, бессовестные, коварные. Они делят концерн Le Coq Sportif, Дасслер и здесь владеет контрольным пакетом акций. Постепенно в Ландерсхайме возникает политический центр спортивного мира. Рядом с фабрикой и стадионами есть ресторан «Auberge du Kochersheim», где подают изысканные французские блюда. Ресторан награжден звездой «Красного гида Мишлен» и поварским колпаком гида «Gault Millau». Это заведение также служит Дасслеру резиденцией. По словам посвященных, этот гастрономический храм имеет политическое значение в том смысле, что сюда приглашают нужных людей, откармливают, а ночью заключают контракты.

У Дасслера феноменальная память на лица, имена и события. Он собирает информацию о каждом значимом функционере, каждом именитом спортсмене. Помимо веса и размера обуви отмечаются также личные предпочтения и склонности, включая предпочтительный тип женщин. Эти личные данные из года в год пополняются. Он хочет собрать сведения о каждом, кто обладает правом голоса в спортивных объединениях. Тогда функционеры становятся послушными и сговорчивыми. Как правило, чтобы добиться большинства, из сотни избирателей достаточно перетянуть на свою сторону десять или пятнадцать человек. А у кого в мире спорта совесть безупречно чиста, кто ни разу не принимал тайных предложений, не заключал темных сделок? Дасслер покровитель – в кругу своих приближенных он хвастается, что с его базой данных не сравнится даже картотека КГБ.

Эта картотека предшествовала появлению тех самых досье, которые позднее покупались и перепродавались городами – кандидатами на проведение Олимпийских игр и которые по сей день находятся в обращении при распределении ЧМ и Олимпиад. Для Дасслера это последний шаг на пути к созданию собственной секретной службы: ЦРУ в мире спорта. Она возникает в семидесятые годы. Среди своих эту группу называют «спортивно-политическим ведомством». Что характерно для тайных организаций, сегодня никто не помнит о ее существовании. Во всяком случае, те, кто сам в ней работал.

Возведение Дасслера до «самого могущественного человека в мировом спорте», как написала о нем Spiegel, или «настоящего босса мирового спорта», как назвала его бывший генеральный директор МОК Моника Берлуа, создает резкий контраст с его непритязательными манерами. Внешний блеск и пышные выступления не для него. Дасслер может часами стоять в вестибюле отеля, дожидаясь у лифта нужного ему человека. Он мало говорит, но внимательно слушает и при этом в совершенстве владеет пятью языками. Этого приземистого человека в плохо сидящем костюме легко принять за робкого представителя фирмы.

Между тем во главе «Пумы» встает кузен Хорста Дасслера, Армин. В борьбе за эфирное время заклятые враги проделывают такие финты, какие игрокам на поле даже не снились. Если в Риме-1960 атлеты вместе с экипировкой получают всевозможные путевки и билеты для родственников, то в Токио-1964, как заключила французская Libération, «в кафетерии Олимпийской деревни стопками лежат конверты с деньгами».

В финале ЧМ-1966 на Уэмбли впервые намечается триумф Хорста Дасслера: оба финалиста, Англия и Германия, выступают в экипировке с тремя полосами. Но «Пума» пускает в ход любые средства, и внезапно английский вратарь Гордон Бэнкс и защитник Рэй Уилсон выбегают на поле в бутсах от «Пумы. Разминались Бэнкс и Уилсон в бутсах «Адидас», но в туалете сменили их – они уже дожидалась их в сливном бачке. Этот внезапный поход в уборную принес каждому по 10000 марок.

Летние Олимпийские игры 1968 года в Мехико становятся революционными, так как транслируются по всему миру. Растущая армия спортсменов-любителей равняется теперь на новых героев экрана, что весьма предсказуемо. Многочасовые трансляции великих событий представляют собой самую эффективную и дешевую рекламу.

За несколько месяцев до этого люди Дасслера в Ландерсхайме обхаживают спортсменов, в том числе американских бегунов, которым предлагают контракты, согласно которым каждый атлет, выступая в их обуви, получит по 500 долларов. Спортсмены подписывают бумаги и отправляются прямиком к конкуренту – сотрудникам «Пумы». Дасслер в негодовании, даже ярости. Затем во время отборочных соревнований на озере Тахо «раздевалки усыпаны коричневыми конвертами» {5}.

Впрочем, тот, кто не следует примеру других, не застрахован от интриг. Так случилось с Ли Эвансом. На Олимпиаде американец побил мировой рекорд на 400-метровой дистанции в кроссовках «Пумы», которые вместо допустимых шести шипов были снабжены множеством резиновых ворсинок. Не какой-нибудь спортсмен или функционер, а лично предприниматель Дасслер выступил в Международной ассоциации легкой атлетики с абсурдным заявлением: ворсинки следует считать шипами. Учитывая, что их было куда больше шести, рекорд был аннулирован.

«Крестный отец» Дасслер способен проделывать и более масштабные финты. Еще за год до Игр он разрешает представителям мексиканской фирмы производить свою обувь, что дает ему право на беспошлинный ввоз продукции, а каждая пара кроссовок «Пумы» облагается налогом в десять долларов. Когда же сотрудники «Пумы» пытаются выдать свой товар за поставки «Адидаса», они оказываются в том же положении, что и в Мельбурне в 1956 году: их груз застревает на таможне. Тогда служащие посреди ночи являются к Армину Дасслеру в отель, обвиняют в подделке документов и советуют немедленно убираться. Несколько сотен пар сотрудники «Пумы» все же вызволяют. Отчасти деньгами, отчасти через своих атлетов, которые приходят на таможню с пустыми коробками и заявляют, что им нужно заменить обувь. Предприятие весьма рискованное, а всем хочется думать, что у олимпийцев незадолго до начала Игр есть дела поважнее.

В статье «Взятка в сотни тысяч» американского издания Sports Illustrated упоминается, как во время Игр-1968 спортсмены выстраивались в очереди перед гостиничными номерами Хорста и Армина Дасслеров. Можно заработать десять тысяч, сменив «Адидас» на «Пуму» и наоборот. Кульминация этих торгов долгое время остается незамеченной, так как происходит все в самую скандальную минуту этой Олимпиады. Американцы Томми Смит и Джон Карлос после забега на двести метров поднимаются на пьедестал в черных носках и взмывают руки в черных перчатках. Этот поступок символизирует политический протест. Черная Америка сжимает кулак, Лос-Анджелес в огне, в США глубокий раскол. Остается отметить лишь кое-какую мелочь: поднимаясь на пьедестал, Томми Смит и Джон Карлос держат за спиной свои шиповки от «Пумы» и ставят их на ступени. К концу Олимпийских игр в Мехико функционер Легкоатлетической ассоциации от Голландии Адриан Паулен заявляет, что пора прекратить эти торги в спорте и «сослать братьев Дасслеров в Сибирь» {6}.

Однако Хорст Дасслер не желает ограничиваться лишь беготней за каждым спринтером. Вместо того чтобы с таким трудом покупать спортсменов, он замахивается на целые федерации, команды и национальные сборные. Из пропахших потом раздевалок Дасслер перебрасывает свои сети в люксовые номера отелей. Он подбирается к спортивным чиновникам. Тот, кто управляет ими, правит в мире спорта. Поэтому тех, кто не вписывается в новую схему, перевоспитывают или заменяют другими.

Возможность для этого предоставляется во время выборов. В ФИФА они и по сей день проходят по принципу «одна страна – один голос». Крайне уязвимая для коррупции система. Ведь это значит, что сомнительная банановая республика, самое мелкое островное государство, где найдется от силы одно футбольное поле, обладает таким же весом в парламенте ФИФА, как и Немецкий футбольный союз, насчитывающий 6,8 миллиона участников. Для функционеров этот идеалистический, придуманный в начале прошлого столетия поход по-прежнему символизирует базовый принцип демократии. При такой выборной системе, чтобы набрать необходимое количество голосов, зачем возиться с горсткой могущественных союзов, если можно в кратчайшие сроки сплотить вокруг себя множество карликовых государств. О том, что в большинстве случаев речь идет о взятках, а не постоянном совершенствовании спорта, свидетельствует едва ли не каждая из многочисленных афер.

Однако в семидесятые манипулировать функционерами и целыми федерациями в одиночку уже не получается. Поэтому Дасслер собирает специальную команду для продвижения своих интересов. Эта секретная служба составлена лоббистами, которые курируют чиновников закрепленных за собой регионов и языковых групп и заводят необходимые связи в различных организациях. Если вначале Дасслер вел заметки о каждом, кто входил в список его контактов, то теперь заводит полноценное досье. Личное и неприкосновенное. Содержащийся там материал можно использовать как в интересах, так и против личности, за которой ведется наблюдение. Для каждого из партнеров перечислены имена родственников или ближайшего окружения. И соответствующие подарки.

Первая крупная афера этих людей подтверждается документами: в 1974 году они помогают Жоао Авеланжу сместить с трона ФИФА Стэнли Роуза. Роуз был в некотором отношении человеком старой английской закалки. В 1948 году он организовал Олимпийские игры в Лондоне и за это был произведен в рыцари. Возглавив в 1961 году Международную федерацию футбола, он трудится не покладая рук, но отвергает все, что противоречит его ценностям. Роуз не торопится признавать футбольный союз коммунистического Китая. Но политике апартеида ЮАР не видит для этого никаких препятствий.

Противник Роуза, Жан-Мари Фостен Гёдефруа де Авеланж, человек иной закалки, нежели английский джентльмен с имперскими взглядами на мир. Уже тогда за бразильцем прочно закрепилась репутация продажного человека. В марте 1974 года в мировых СМИ звучит заявление, что Авеланж через главу региональной федерации Иднекачу Тессему из Эфиопии попытался подкупить африканских функционеров. Это выяснилось на конгрессе Африканской конфедерации футбола в Каире {7}. Авеланжа выводят на чистую воду: он ставленник бразильской и боливийской военной хунты. Будучи владельцем доли в посреднических фирмах, он оказывается вовлеченным в сделки по поставкам оружия. Более того, по сведениям полиции, у себя на родине он получает прибыль с нелегальных азартных игр. Такая картина открывается, если заглянуть за кулисы, однако на сцене Авеланж самовлюбленно собирает титулы, награды и почетные членства.

К 1974 году сын бельгийского иммигранта, торговца оружием, доводит родную Федерацию спорта до такого упадка, что влиятельные люди требуют лишить его гражданства. Авеланж ищет спасения на троне ФИФА. Будучи главой Международной федерации футбола, он мог бы начать с чистого листа и, наконец, приумножить свое богатство, о котором уже тогда звучали противоречивые заявления. Во время предвыборной кампании Авеланж объезжает 86 стран и всюду обещает удвоить места проведения ЧМ для неамериканских и неевропейских стран, а также гарантирует помощь всем нуждающимся в строительстве стадионов, техническую, методическую и медицинскую поддержку.

Авеланж корчит из себя посредника между развитыми странами и третьим миром и даже критикует политику апартеида в ЮАР, куда, как выяснилось позднее, поставляла оружие та самая фирма, в которой у бразильца была доля. Кроме того, Авеланж наживается и на той стезе, которая обнаруживает в спорте арену для глобальных интриг и начинает этим злоупотреблять: политике и ее секретных службах. Корреспондент лондонской Times упоминает делегацию западноафриканских стран во Франкфурте в 1974 году. Присутствие этих далеких от спорта дипломатов на выборах президента ФИФА не сулит Роузу ничего хорошего. Однако британец наивно верит в свою несокрушимость.

Действительно, во время выборов в отеле «Штайгенбергер», незадолго перед началом чемпионата мира, Авеланж просит поддержки у Хорста Дасслера. «Адидас» поставляет свою продукцию во многие африканские страны, функционеры зависят от Дасслера. В последнюю секунду по номерам выбранных делегатов расходятся конверты с деньгами. «Не править Британии морями, вновь родная мелодия захлебнулась в едком денежном зловонии, – прокомментировала происходящее Sunday Times. – Небольшие коричневые конверты раздавались с таким радушием, будто со словами: если не хватит, дайте знать» {8}. В первом туре Роуз проиграл Авеланжу с 56 голосами против 62, во втором разрыв увеличился: 52 против 68.

Для Авеланжа это триумф над ненавистной Европой. Позднее в интервью бразильской Folha он будет утверждать, что итоги ЧМ-1966 и ЧМ-1974 года в Англии и Германии были подтасованы хозяевами турниров. «Так как в 1974 году много сил уходило на то, чтобы занять президентское кресло и привести национальную сборную к чемпионскому титулу, я не смог противостоять их козням». В 1966 году бразильцы отправились в Англию почти тем же составом, что и в 1962 году, «однако президентом ФИФА был англичанин (Роуз)». Претензия Авеланжа заключается в том, что «в 1966 году групповые матчи Бразилии против Португалии, Венгрии и Болгарии судили три арбитра и шесть помощников – семеро из них англичане, остальные – немцы. Идея была проста: нейтрализовать Бразилию». Для Селесао[6] ЧМ-1966 закончился уже на групповом этапе. Затем британцы и немцы протолкнули друг друга в финал: «Четвертьфинал немцев судил английский арбитр, а игру англичан против аргентинцев – немец» {9}.

Выборы Авеланжа во Франкфурте стали одним из достижений Дасслера. При этом была проделана большая разъяснительная работа среди африканских делегатов. Там люди Дасслера наладили хорошие связи, там процветают обычаи подкупа и самодержавие. А россказни функционеров о том, что спорт не имеет ничего общего с политикой, уже никто не воспринимает всерьез. Главы международных федераций имеют влияние на высшем уровне. Как Дасслер встречался с советским политбюро или Авеланж с африканскими или южноамериканскими кровавыми диктаторами, так и Блаттер позднее в странах третьего мира общается предпочтительно с главами государств, а не руководителями союзов. А если с теми и другими, то в строгой очередности.

Политические контакты не вызывают опасений. В Советском Союзе Дасслера принимают на правительственном уровне и оказывают почести, как государственному деятелю. Таможенного контроля для него не существует. Его помощнику Кристиану Женетту даже дают разрешение на бессрочное пребывание в Советском союзе. Советы, в свою очередь, страстно желают попасть на Запад. Такие сделки обходятся недешево. Женетт рассказывает, как в Париже советские делегаты прошлись по ювелирным лавкам и в считаные минуты лишили его всей наличности. Эриху Хонеккеру тоже не удается устоять перед капиталистом Дасслером, и он подписывает «всеобъемлющий контракт» на снабжение атлетов ГДР, систематически уличаемых в допинге.

Но Хонеккер и большой любитель футбола Эрих Мильке, как и Дасслер, остаются верными лишь себе. И это порождает шанс для истории спорта: разумеется, «Штази» выходит на секретную службу Дасслера.

Сведения предоставляет информатор «Штази» Карл-Хайнц Вер с позывным «Чайка». Восточноберлинский функционер на протяжении двадцати лет снабжает «Штази» подробной информацией о деятельности лоббистов Дасслера, к которым сам имеет доступ. Его даже назначают генеральным секретарем Международной ассоциации любительского бокса. «На мой взгляд, это спортивно-политическое подразделение, возглавляемое лично Дасслером, является одновременно важнейшим звеном, осуществляющим шпионскую деятельность в капиталистическом мире», – пишет Вер. В своих донесениях он скрупулезно отмечает, как агенты Дасслера выдвигают или смещают международных функционеров, оказывают на них давление или подкупают. «Не возникает никаких сомнений в том, что в мире спорта сейчас ничего не происходит без участия этого концерна и, по моему мнению, многое сделано по воле этой группы» {10}.

В диктаторской Восточной Европе Дасслер чувствует себя особенно вольготно. Там же он подыскивает лучшего кандидата на должность главы МОК: Хуана Антонио Самаранча. У испанца на удивление много общего с Авеланжем. И тот и другой сыновья предпринимателей, оба спортсмены в прошлом, не питают никакой любви к спорту, который позднее подомнут под себя и станут править им, как самодержцы. Самаранч играл в роллеркей, который и по сей день не включен в олимпийскую программу. А вот Авеланж, футбольный босс, входил в олимпийскую сборную – правда, по плаванию (1936) и водному поло (1948). Оба строят карьеру под диктаторскими режимами. Перебои с финансами компенсируют беззаветной преданностью.

Самаранч тоже начинает в МОК новую жизнь. Несколько лет он служит наместником генерала Франко и не где-нибудь, а в традиционно непокорной Каталонии. Более того, он выказывает настоящую привязанность к диктатору, носит синюю рубашку фалангистов и без тени сомнения вскидывает правую руку. После смерти Франко разгневанные каталонцы изгоняют его. «Samaranch fot el camp, – кричит возмущенная толпа перед его резиденцией. – Самаранч, убирайся прочь!» {11}. Под прикрытием своих телохранителей он скрывается через черный ход. В 1977 году Самаранч отправляется послом в Москву, где в 1980 году должны состояться Олимпийские игры. Здесь, в Москве, Самаранч принимает помощника Дасслера, Кристиана Женнета – 62 раза в течение пяти лет. К началу Олимпиады Самаранч взбирается на трон, секретная служба Дасслера обеспечила необходимое количество голосов. Его противник, ирландский лорд Майкл Килланин, так выражает свое поражение: «Я и подумать не мог, что пост президента МОК можно купить» {12}.

Как Авеланж и Блаттер футболом, Самаранч правит олимпийским спортом согласно курсу Дасслера. Сразу начинаются спекуляции с основополагающими правилами, и штаб-квартира Самаранча в Лозанне вместо «соразмерного участия» претендует на «руководящую роль» в жизни спортивных объединений. Уже через год после инаугурации Самаранча конгресс МОК в Баден-Бадене упраздняет правило, в соответствии с которым на Олимпийские игры допускаются лишь спортсмены-любители. Но в прибыльных для Дасслера видах спорта давно выступают профессионалы. С ними можно заключать эксклюзивные спонсорские контракты. Любителям следует соблюдать осторожность.

Но теперь для Дасслера имеет значение не только рост продаж. В восьмидесятые годы многие страны используют спортивные события, чтобы представить себя миру. Та же Япония принимает у себя всякое мероприятие, какое только сможет (двадцатью годами позднее эту роль переняли у нее страны Персидского залива). Вскоре Дасслер ставит перед собой более масштабные цели: превратить большой спорт в продукт. Им нужно торговать. Именно это Дасслер и делает в скором времени.

Люди Дасслера придумывают новые соревнования, правят наряду с главами федераций и без устали плетут интриги. Спортивные союзы перебираются в Швейцарию, где их ждут налоговые послабления и фактическая защита от антикоррупционных служб. Здесь возникают новые деловые круги, по сей день скрытые под надежным замком автономии спорта. Деньги, вырученные от рекламы и прав на трансляции, пробуждают в функционерах тягу к самостоятельности. С восьмидесятых годов для верхов организованного спорта начинается сладкая жизнь.

Поездки и постоянные издержки, обеды и рукопожатия становятся неотъемлемой частью жизни новой касты функционеров. Непрестанно создавая должности и комиссии, распределяя полномочия, и прочими ухищрениями Дасслер выстраивает целую сеть пансионеров. Среди них едва ли найдется хоть один руководитель, чьи доходы, как в экономике или политике, поддались бы контролю. Зачастую эти люди не придерживаются каких-либо четких ценностей, но демонстрируют некоторую открытость по отношению к тайным деловым партнерам. Это люди без профессиональной биографии, маргиналы, богатые эпикурейцы или политиканы. Они и составляют коррумпированную тусовку в мировом спорте.

В эти неспокойные времена у самого Хорста Дасслера начинается паранойя, которой он заразил спортивный мир. В странах Восточного блока он не расстается с детектором для обнаружения подслушивающих устройств. С его помощью он обыскивает гостиничные номера на предмет «жучков» и только потом распаковывает чемодан. Его бывший компаньон Патрик Нелли рассказывает, как в Москве они на такси отрывались от предполагаемых агентов КГБ. Важные темы обсуждаются в ванных комнатах, под шум текущей воды. Дасслер и своих приближенных наставляет в обращении с детекторами, постоянно проводит для них инструктажи. К примеру, он советует своим людям держать в портфелях поддельные документы, чтобы ввести в заблуждение потенциальных воров.

По сведениям очевидцев оба отеля группы «Адидас» также напичканы «жучками» – «Ауберге» в Ландерсхайме и «Спорт-отель» в Херцогенаурахе. В последнем представитель американской спортивной фирмы, пытаясь настроить у себя в номере военную частоту на транзисторном радио, внезапно слышит разговоры в баре на первом этаже {13}. Позднее двое оптовиков «Адидас» из США используют это открытие, чтобы обратить оружие Дасслера против него же самого. Они прибывают в «Спорт-отель» на переговоры о поставках. Дасслер предлагает им невыгодные условия. Американцы вспоминают заявление своего коллеги. Если прослушивается бар, то номера и подавно, заключают они, и договариваются, что назавтра расторгнут все сделки, вернутся домой и подадут на «Адидас» жалобу. На следующий день у Дасслера якобы готово для них щедрое предложение. Йорг Дасслер, сын владельца «Пумы» Армина, тоже рассказывает, как он настраивал в номере радио, пока отец разговаривал по телефону. «И тут я услышал голос своего отца. Так мы выяснили, что телефон прослушивается. Мы разобрали трубку и обнаружили в ней “жучок”» {14}.

Хорст Дасслер хитрит везде и всюду. Он шокирует людей выдуманными историями, чтобы, исходя из реакции, отфильтровать исходные данные. Его личный помощник Клаус Хемпель, который позднее в рамках собственного агентства Team создает Лигу чемпионов, подтверждает постоянные уловки Дасслера. «Он звонит кому-нибудь из своего кабинета и ведет себя так, словно находится сейчас на другом конце света». В обстановке подобной истерии некоторые становятся жертвами ложных подозрений – ни на кого нельзя положиться. Один из менеджеров рассказывает, как однажды Дасслер вышел из себя, когда увидел, что Франц Беккенбауэр разговаривает на стадионе с конкурентами. На другой день Дасслер справлялся в полиции, «где ему раздобыть направленный микрофон, чтобы подслушивать подобные разговоры» {15}.

Он нам мешает

Полиция, информационные службы, слежки. К грязным делам Дасслера относится и устранение Гельмута Кезера, верного своим принципам генерального секретаря ФИФА. На его место он присматривает подходящего кандидата своей школы: Зеппа Блаттера.

У бернского юриста Гельмута Кезера, человека старой закалки, самодержец Авеланж, действующий «из-за кулис» Дасслер и его клика постоянно вызывают подозрение. Недоверие сохраняется и после того как Авеланж, вступив в 1974 году в свою должность, умасливает его деньгами и щедро повышает жалованье. Вскоре генеральный секретарь превращается в настоящую проблему. Он настаивает на соблюдении договоров, правил и статутов, ведет строгий бухгалтерский учет и не испытывает симпатии к чудесному миру коммерции, о котором грезят новые маркитанты.

Кезер скромно организовывал ЧМ с 1962 года. С приходом Авеланжа он оказывается под давлением. Ему нужна поддержка. Он подается к Рольфу Дейли, швабскому предпринимателю, который содействует Авеланжу в строительстве штаб-квартиры ФИФА в Цюрихе. За это ФИФА в 1978 году дает ему право использовать в коммерческих целях свою символику и атрибутику – на двенадцать лет.

Дасслер в бешенстве. У него свои планы на ФИФА к ЧМ-1982. Авеланж утверждает, что Кезер заключил сделку с Дейли самостоятельно, без его ведома. Дасслер тщетно пытается подкупить конкурента, тщетны и попытки Авеланжа отменить передачу прав. Дейли подает иск – и выигрывает.

Тогда Дасслер заходит с другой стороны. От Кезера необходимо избавиться – неважно, каким образом. Он просит о помощи своего товарища Андре Гуелфи, человека со связями в секретных службах и детективных агентствах. «Хорст попросил, чтобы я придумал, как от него (Кезера) можно избавиться. На это я ему ответил: если он отказывается уходить, то мы превратим его жизнь в ад», – рассказывает корсиканец годы спустя {16}. Он об этом позаботился, он надавил на Кезера.

Это подтверждают и записи, которые автор в 1997 году получает в дружеских кругах. В них описана травля, которой Гуелфи подвергает генерального секретаря. За Кезером шпионят и внутри ФИФА: кто-то копирует его письма и передает Авеланжу. Вскоре генеральный секретарь отмечает, что в штаб-квартире все чаще слышно «Кезер должен уйти, пусть его сменит Блаттер».

В конце концов, право на трансляцию ЧМ-1982 вместо Дейли получает другая, совершенно новая маркетинговая фирма. Кезер вынужден подписать с ней договор, хотя прежде ни разу не слышал ее названия, – «Рофа». Ничего удивительного, агентство только-только основано.

Кезер обращается с жалобой к главе Немецкого футбольного союза Герману Нойбергеру, он надеется на поддержку. И не дожидается ее. Постепенно ему становится ясно, что иметь дело приходится не с чудаковатыми функционерами, а с членами мафиозной группы. Кезер начинает расследование. Выясняется, что доли страховых компаний к ЧМ-1982 Авеланж распределяет таким образом, что 20 процентов всех договоров приходится на «Боависта-Атлантико» в Рио-де-Жанейро. Кезер отмечает это в своих записях и ставит жирный восклицательный знак после названия: Авеланж сам является директором группы «Боависта-Атлантико». Об этом гласит пункт в его профессиональной биографии, которую Авеланж в 1974 году представил всему миру по случаю своего предвыборного тура. В 1982 году BBC удалось даже вытянуть из него признание в том, что он является руководителем страховой компании, которая обслуживала ЧМ-1982. В профессиональных кругах утверждают, что его фирма была в числе страховщиков ЧМ до 1990 года.

Кезер отмечает, с чем ему пришлось столкнуться. Сначала это «письма, полные яда и желчи, призванные выставить меня нечистым на руку, недостойным доверия генеральным секретарем ФИФА». Затем следуют «лживые заявления», из которых следует, что Кезер получал от Дейли дома и лошадей. «Подполье», как характеризует подобную деятельность Дасслера его партнер Патрик Нелли, работает на полную мощь. Внезапно начинается «сбор сведений за счет полицейских структур», – пишет Кезер. За этим стоит человек по имени Гуелфи. Потом преследователи Кезера допускают промах. В его почтовом ящике оказывается письмо из справочного агентства, «которое попало ко мне по ошибке», – констатирует Кезер {17}.

Кезер устраивает встречу с Гуелфи в Цюрихе. Тот вынужден просить прощения, по его словам, анализ ситуации показал, что «я абсолютно чист, а ему представили ложные сведения». Дасслер тоже принимает примирительный тон в разговоре. Для «крестного отца» это не проблема, об остальном позаботится Авеланж. Внутри ФИФА он развязывает кампанию против Кезера, постоянно акцентируя внимание на компетентности своего любимца Блаттера. Даже доклады Авеланж направляет прямиком Блаттеру, техническому директору, а финансовые отчеты – прямиком в бухгалтерию. Кезер выясняет, что «два платежа в 30000 и 50000 долларов за аренду офиса в Рио и издержки офиса в Рио авансом перечислены на долларовый счет в Нью-Йорке». Он сталкивается с загадочными финансовыми операциями, такими, как «история с часами Longines за 103000 франков» или «история с бразильским кофе в 100000 долларов». Кезер перечисляет и множество других случаев.

Никто не принимает их в расчет. В мае 1981 года на заседании совета директоров ФИФА в Мадриде планируется изгнание Кезера. Митинг проходит в классическом стиле закулисья «большого спорта». Сначала Авеланж признает, что и к концу его второго срока ФИФА испытывает финансовые трудности. В период с 1978 по 1982 год с ЧМ в Аргентине планировалось выручить девять миллионов франков, но поступило лишь 5,6 миллиона. За столом молча сидит человек, который точно знает, куда улетучилась внушительная недостача: это финансовый директор Альберто Лакосте. Аргентинец совсем недавно пришел в футбол, он возглавлял организационный комитет хунты к ЧМ-1978 и был выдающимся представителем кровавого режима, которым даже правил несколько дней. Лакосте олицетворяет «весь ужас и всю жестокость диктатуры», – пишет мексиканская газета La Jornada о финансовом директоре ФИФА. А писатель Эухенио Мендес даже написал книгу под названием «Адмирал Лакосте – кто убил генерала Актиса?».

Омар Актис был предшественником Лакосте на посту директора организационного комитета ЧМ в Аргентине. Человек, который придерживался принципов экономии, он совершил роковую ошибку, выступив против строительства престижных стадионов и установки новой ТВ-системы с цветным изображением. Девятнадцатого августа 1976 года он собирался объявить миру о своих планах жесткой экономии. Но до этого так и не дошло. Омар Актис погиб за несколько часов до пресс-конференции от пули наемного убийцы. Его заместитель Лакосте взял на себя организацию ЧМ, и турнир в стране генералов стал куда лояльнее к спонсорам. Бразильская Folha de Sao Paulo пишет об этом: «Оказалось, трансляция по цветным экранам была требованием Авеланжа, который действовал согласно планам Хорста Дасслера».

Но Лакосте, который покинул свою родину, когда его коснулось расследование убийства, находит в ФИФА новый дом. Он становится вице-президентом, и когда возникают проблемы с законом, на помощь приходит Авеланж. Он выручает Лакосте, когда тому не удается представить источник ссуды в 500000 долларов, на которые он купил землю в Уругвае. Авеланж становится столь необходимым кредитором.

Итак, снова Мадрид 1981 года, где Авеланж после обещаний светлого будущего для ФИФА вершит судьбу генерального секретаря Кезера. Последний доклад о его упущениях, и решение принято. Кезер сдается и позднее соглашается на щедрое предложение, которое делают ему Авеланж и Дасслер. Около 300000 тысяч франков ежегодного жалованья до 1986 года, так как в 1977 году Авеланж заключил с 65-летним Кезером контракт на десять лет. И два чека на общую сумму в 1,597 миллиона франков, которые вице-президент ФИФА Гарри Каван согласовал с Кезером. Каван, бывший профсоюзный деятель Британии, довольно поздно достиг благосостояния, в платежных ведомостях Дасслера он значится как «консультант». Он извещает поверенного ФИФА: если потребуется более подробная информация о ходе дела, «спросите, пожалуйста, господина Блаттера» {18}.

А 1,6 миллиона франков – поистине царское вознаграждение. Но это бремя ложится на кассу ФИФА. Теперь Дасслер и Авеланж могут спокойно продолжать свое дело – и принять в союз третьего. Для Зеппа Блаттера, наконец, освобождается место генерального секретаря. Для своего предшественника он готовит особенное потрясение, женившись во втором браке на дочери Кезера Барбаре, без ведома тестя. Позднее Кезер случайно узнает об этом от знакомого. Как рассказывает его вдова: «Несмотря на тяжелые времена в ФИФА, это был единственный случай, когда я видела, чтобы Гельмут плакал» {19}.

С Блаттером это дьявольское трио идеально. Обаятельному и хитрому швейцарцу совершенно недостает харизмы властного Авеланжа, и Дасслер воспринимает его, в первую очередь, как приспешника. Об этом вспоминают сотрудники и члены семьи Дасслера, так говорят его старые соратники. Кристиан Женетт рассказывает, что зачастую Дасслер просто отдавал Блаттеру распоряжения, которые следовало исполнить. Барбара Смит так цитирует Андре Гуелфи: «Хорст вполне открыто говорил о Блаттере как о марионетке и называл его «одним из нас». Он был фигурой второстепенной и всецело принадлежал Хорсту. Когда нам случалось обедать втроем, Блаттер смотрел на Дасслера как на божество, потому что ясно понимал, что без Дасслера у него нет ни единого шанса получить работу в ФИФА» {20}.

С уверенностью можно сказать одно: этот человек создан для этой работы.

Крупная сделка

В середине семидесятых Дасслер обнаруживает в торговле правами новый источник дохода – и новый источник финансирования ФИФА. Он сходится с талантливым британским PR-экспертом Патриком Нелли. Его агентство West Nally создает рекламные концепции для мировых концернов. Теперь по заказу нового клиента, ФИФА, газировка от «Кока-колы» символизирует все значимые спортивные события. Масштабы поражают: контракт заключается сроком на 25 лет. А туда, где присутствует кола, подтягиваются и остальные. Концерну наконец удается избавиться от сомнительной репутации – символа эксплуататорской державы США. Теперь «Кока-кола» дает людям нечто большее: спорт. Авеланж остро нуждается в Дасслере и Нелли. Он дал большие обещания избирателям в странах третьего мира, и для этого ему нужны деньги. А миллионы от колы покрывают лишь часть расходов.

В 1977 году Дасслер и Нелли открывают фирму SMPI в Монако. В первую очередь она занимается продажей рекламных мест на стадионах. Капитал и доходы фирмы недосягаемы для следственных структур: сначала деньги поступают из Швейцарии в Монако, а оттуда в Нидерланды или Нидерландские Антильские острова. Дасслер попадает на рекламный рынок, процветающую отрасль. У традиционной телевизионной рекламы появляется опасный противник – пульт дистанционного управления. Как только начинается реклама, зрители переключают канал – рекламные рейтинги падают ниже некуда. Тогда продавцы находят простое и гениальное решение: рекламу следует включить в саму трансляцию. Ничто не располагает к этому так, как крупное спортивное событие, которое передается по всему миру.

Первую многомиллионную операцию Дасслер и Нелли проворачивают во время ЧМ-1978 в Аргентине. Радость от крупной наживы омрачает лишь налоговая инспекция Франции, которая выясняет, что эти двое перечисляли доходы на счета подставных фирм, чтобы избежать налоговых вычетов и валютных правил. В основе расследования оказался портфель, который оставил в аэропорту Женевы помощник Дасслера Жан-Мари Вебер. Увы.

Впереди подготовка к торгам на ЧМ-1982, и это означает двойной вызов Дасслеру и Нелли. ФИФА должна передать им права на продажу. Однако необходимо еще 34 миллиона швейцарских франков, которые требует от федерации Испания, хозяйка чемпионата. Ведь ЧМ жутко подорожал, потому что Авеланж до сих пор выполняет предвыборные обещания – и поэтому число участников финальной стадии возрастает до 24 команд. Дасслер сообщает об этом компаньону Нелли во время конспиративной встречи в мужском туалете мадридского Palacio de Congresos. Первая проблема решается довольно скоро. После переговоров с Авеланжем Дасслер возвращается в Ландерсхайм с хорошими новостями: за миллион долларов сделка у них в кармане. Авеланж отрицает, что получил тот миллион. С другой стороны Spiegel пишет несколько лет спустя: «Очевидно, что тот миллион принят в финансовые расчеты, и права на рекламу достаются Дасслеру». Остаются 36 миллионов франков для Испании. Дасслер передает рекламные права швейцарскому холдингу Rofa, той самой фирме, с которой предшественник Блаттера Кезер вынужден был подписать договор, ничего о ней не зная. Это известно лишь небольшому числу посвященных: название Rofa составлено из имен Роберт (Шван) и Франц (Беккенбауэр). Шван является менеджером футбольного кайзера[7]. Прочие инвесторы остаются в тени. К тому времени, когда Rofa приступает к продаже рекламных мест, Шван и Беккенбауэр, конечно же, покидают холдинг. Благодаря Гуелфи, «Коле» и прочим инвесторам Дасслер собирает 36 миллионов, которые требует Испания. В то же время Дасслер порывает с Нелли. Он подозревает, что Нелли злоупотребляет его доверием.

Хорст Дасслер принимает на борт японского рекламного гиганта Dentsu. У компании, в которой японцы участвуют на 49 процентов, теперь тоже новое название – ISL (Международное агентство спорта и досуга). Агентство основано в Люцерне в рамках холдинга Sporis. Отныне Дасслер регулярно покупает у ФИФА и МОК права на трансляцию, вне конкуренции и гласности. За 45 миллионов франков он покупает права на ЧМ 1986 года в Мехико и перепродает их спонсорам. В итоге ISL выручает без малого 200 миллионов франков. Доходы ISL за ЧМ 1990 года в Италии журнал Forbes оценивает уже в 300 миллионов франков. И экономисты по всему миру задаются вопросом: «Почему эта созданная на пустом месте ISL зарабатывает на ЧМ больше, чем ФИФА?»

Но так ли оно в действительности?

Нет. Так звучит конкретный ответ. Однако суду он известен лишь с 2008 года. Чтобы получить права от ФИФА, МОК, Международной ассоциации легкой атлетики ИААФ и всех прочих, ISL вынуждена раздавать функционерам огромные взятки. Лишь за период с 1989 года до краха в мае 2001-го эта сумма составила невообразимые 140785618 швейцарских франков и 93 жеребца. Это влечет за собой процедуру банкротства. Во время судебного процесса в кантоне Цуг в марте 2008 года обвиненные в злоупотреблении полномочиями топ-менеджеры также признались в коррумпированности.

Но в самой отрасли неладное почуяли еще в восьмидесятые. На Дасслера смотрят с недоверием, потом и вовсе со страхом. Его философия основана на желании «купить весь мир», сетуют критики, такие, как Леонардо Серваджо, глава итальянской спортивной фирмы Ellesse. О коррумпированности говорит и бывший партнер Дасслера Патрик Нелли: «Хорст всегда и с самого начала покупал людей» {21}. В 1986 Spiegel посвящает Дасслеру свою первую полосу. На фото изображена немецкая сборная на ЧМ в Мексике, собранная в коробке из-под бутс «Адидас». Вверху пестрит заголовок: «Продажный спорт. Чемпионат мира под эгидой Адидас». Тогда «благодетель спорта», как окрестил его Wall Street Journal, уже создал свою сеть из спортсменов, функционеров и федераций. Это обошлось ему в целое состояние: в восьмидесятые «Адидас» ежегодно инвестировал в большой спорт 150–200 миллионов марок.

Бывший министр спорта Великобритании Денис Хоуэлл в своем исследовании международной политики в спорте, проведенном в конце 1983 года, сетует, что «международная группа «Адидас» излишне вовлечена в коммерческие и организационные дела спорта». Он высказывает «обеспокоенность тесной связью господина Дасслера и «Адидас» с ФИФА и МОК». Обеспокоены и производители спортивных товаров. У Дасслера «связи лучше, чем в мафии», – считает Эрвин Штрикер, бывший лыжник и PR-агент из Южного Тироля. По заявлению производителя лыж Blizzard, Дасслер правит подобно диктатору.

Так оно и есть. Однако Дасслера самого преследуют им же созданные демоны. В последние годы жизни он одержим манией преследования и контроля. Он никому не называет нью-йоркскую больницу, в которой лечит рак. Нельзя, чтобы ненавистный кузен узнал о его болезни. Хорст за каждым кустом видит его шпионов. До самого конца, истощенный, с печатью смерти на лице, Дасслер держит своих заместителей в неведении. Он пишет им: «Чтобы эта чертовщина с кишечником не переросла в хроническую, в следующие два месяца мне нужно соблюдать полный покой и диету» {22}. При этом ему остается жить еще две недели.

Заключительное фото на кладбище, семья и соратники. Этот снимок символизирует все, что было, и все, что грядет. Наследие Хорста Дасслера воплощает траурная процессия позади его жены и детей. Его личные «три полосы», которые позаботятся о том, чтобы его модель бизнеса жила десятилетиями: Самаранч, Авеланж, Блаттер.

Спортивный мир и функционеры посмертно овевают Дасслера легендами. Но его несомненные заслуги находятся в контрасте с экономическим положением, в котором он оставляет свое главное детище. После смерти Дасслера «Адидас» едва не терпит крах, так как Хорст львиную долю усилий посвящал спортивно-политической стезе и упустил модные тенденции в США. «Найк» стремительно обгоняет «Адидас» и уже не сдает своих ведущих позиций на рынке спорттоваров. Хотя «Адидас» сохраняет за собой роль главного спонсора ФИФА и МОК.

В 1990 году четыре сестры Дасслера за 440 немецких марок продают свои 80 процентов акций французскому спекулянту Бернару Тапи. Себе они оставляют лишь золотую жилу, процветающую в то время ISL. Ирония в истории спорта: несколько лет спустя покупатель «Адидас» и глава футбольного клуба «Олимпик» проводит не одну неделю в следственном изоляторе знаменитой парижской тюрьмы «Санте» бок о бок со старым приятелем Дасслера Гуелфи. В середине девяностых Гуелфи, замешанный в скандале с поставками для футболистов Аквитании, сам попадает в жернова правосудия. Это крупнейшая афера в истории Франции, речь идет о растрате размером в 305 миллионов евро. Гуелфи якобы отмыл 40 миллионов долларов, чтобы подкупить политиков в Европе и Африке.

Но в ISL и впредь верховодят члены семьи. Кристоф Мальмс, зять Хорста Дасслера, становится президентом совета директоров. Вскоре возникают напряженности со старожилами руководящего штаба. В конце концов, директора Клаус Хемпель и Юрген Ленц покидают команду и создают собственное маркетинговое агентство – TEAM. Они предлагают европейскому футбольному союзу УЕФА новый формат соревнований взамен устаревшей борьбы за кубок между национальными чемпионами и закладывают фундамент Лиги чемпионов, за продвижение которой и берутся. Президент УЕФА Леннарт Юханссон и его штаб поняли, какую гигантскую прибыль сулит это событие, какое богатство таит в себе футбол. Благодаря новым партнерам они кое-что узнают о бизнес-модели, в рамках которой ФИФА сотрудничает с обладателями прав. Таким образом, функционеры УЕФА начинают что-то подозревать и переосмысливают контракты ФИФА с ISL.

Сделки ФИФА действительно вызывают сомнение. Общественно-правовому объединению ЕВС (Европейский вещательный союз) за право на трансляцию ЧМ 1990, 1994 и 1998 годов пришлось заплатить всего 340 миллионов швейцарских франков. Эти деньги УЕФА легкомысленно вкладывает в собственный сезон Лиги чемпионов. Критически настроенные СМИ тоже подозревают неладное. Они клеймят сделки Авеланжа и Блаттера с приближенными к ним агентствами величайшим просчетом в истории спорта.

Тогда-то и просыпается в европейцах недоверие к деятельности Авеланжа. И к его генеральному секретарю Блаттеру, который подписывал все эти контракты. Они при первой же возможности попытаются избавиться от старого мошенника. И заодно от его приспешника, Блаттера.

Вечный, песнь поем Тебе

Сложно себе представить, но в 2007 году Зепп Блаттер признается швейцарской Bilanz, что захаживает в молитвенную комнату штаб-квартиры ФИФА. И там он поет. «Боже, славим Тебя, и хваление приносим» – замечательная песнь в чудесном исполнении. «Вечный, песнь поем Тебе и сердца к Тебе возносим!» Если взглянуть на карьеру Йозефа Блаттера его же глазами, такой песни удостоилась бы его профессиональная биография. Всякий раз, когда он говорит о своих трудах, мотивах и мировоззрении, чувствуется его убежденность в собственной святости. Когда Блаттер стоит на помосте, он не просто функционер, а настоящий филантроп. Мессия, непризнанный кандидат на Нобелевскую премию мира. Он непринужденно высказывает мысли, которых всякий другой постеснялся бы. Например, когда говорит, что «играл в футбол еще в материнской утробе» или «футбол делает мир лучше и людей прекраснее». Совершенно серьезно. Высказывая подобные изречения, Блаттер, которому пойти бы в актеры, прикладывает руку к дорогому пиджаку – к тому месту, где, как он полагает, у него находится сердце.

Блаттер возносит любимый во всем мире футбол превыше всех стран и мировых религий – и, будучи его предводителем, себя самого. Ведь футбольных последователей несравнимо больше верующих любой, отдельно взятой религии. Таким образом, в молитвенной комнате глубоко в подвале штаб-квартиры ФИФА Блаттер собирает воедино и мировые религии: «Это место, где можно собраться и посвятить себя вере!» При этом отделанная ониксом комната по размеру не больше общественной сауны. Зеленая стрелка на стене указывает на восток, чтобы мусульмане, которые спускаются сюда помолиться, знали, в какой стороне Мекка.

Что характерно для всякого великого человека, детство Зеппа Блаттера также богато символическими эпизодами. Это история о недоношенном мальчике весом в полтора килограмма, который появился на свет «без ногтей» в 1936 году. Но именно поэтому он ощущает в себе особенную силу. Или рассказы о делишках, которые юный Зепп проворачивал в альпийском округе Фисп. Двенадцатилетним мальчишкой он начинает работать в гостиницах: посыльным, чистильщиком обуви, сервировщиком, бухгалтером. Свои будущие умения – угодливость и хитрость – Блаттер оттачивает, работая агитатором у брата Петера, который выдвигает свою кандидатуру в совет округа Сидерс. К тому времени у Зеппа уже имеется машина, которых в Валлисе еще не так много. Он возит нерешительных земляков к избирательным участкам. И, разумеется, советует, за кого голосовать.

Кроме того, есть история и о футболисте. Блаттер о Блаттере: «Я всегда был больше чем болельщиком. Футбол захватил меня еще в раннем детстве. Я играл за ФК «Сьерра» в первой лиге» {23}. Если быть точным, он имеет в виду первую любительскую лигу. В Швейцарии.

Фисп, объявивший Блаттера своим почетным гражданином, отнюдь не живописное альпийское селение, как можно себе представить. По большей части его образует «Лонца», химическая фабрика, на которой мастером трудился еще отец Зеппа. Здесь, в верхнем Валлисе, около 75000 жителей по-прежнему говорят на устаревшем алеманнском наречии, между тем как из Ронской долины просачивается французский. Свое невысокое происхождение Блаттер также оборачивает в свою пользу: его постоянно недооценивают. Спортивные журналисты причисляют это к его заслугам. Возможно, это касается даже того странного занятия, которому посвятил себя Блаттер. Ему не довелось сделать карьеру в ООН, элитном университете, искусстве или мировой экономике. Нет, он управляет автономным футбольным бизнесом. И доказывает, что, преодолевая 200000 километров, которые Зепп ежегодно пролетает по миру, можно из принципа не читать ни книг, ни документов. Достаточно, как он признается репортерам, разгадывать кроссворды и судоку. Таким образом, все проблемы современного мира сводятся до масштабов футбола.

Предшественник – Авеланж – воплощает собой образ вельможи. Человека с властным подбородком и низким, раскатистым голосом, его ледяной взгляд способен прожечь дыру во лбу собеседника. Блаттеру, который блистает в образе конферансье, все-таки ближе черты комедианта. Он разыгрывает из себя, особенно перед камерами, обаятельного и простодушного хитреца. Он может быть приветливым и добродушным. Но Блаттер хамелеон. Недоверчивый и непостоянный, он нередко избегает прочных социальных контактов. Три расторгнутых брака, тесные отношения с единственной дочерью Коринной наладились лишь во время президентства. Репутация превыше всего. Прежде Коринна работала в Австралийском футбольном союзе. В 2003 году Блаттер заключил брак с лучшей подругой дочери, но продержался он недолго. В обществе Цюриха он не играет особой роли и на выходные предпочитает возвращаться в Фисп. Туда он перенес и свою резиденцию.

В интервью заметно ужасное одиночество человека, который по версии Forbes занимает 63-е место из 70 в списке самых могущественных людей мира {24}. На втором этаже цюрихской резиденции Блаттера есть киноустановка – «с системой объемного звучания», – как он с гордостью поясняет и, судя по всему, пользуются ею довольно часто. Временами он приглашает кого-нибудь к себе и поясняет: «Ну, «кого-нибудь» это громко сказано. Жан-Поль Бриггер (также работает в ФИФА) живет неподалеку и часто захаживает. Я не люблю шумных вечеринок. Живу один, но не изолированно». И на вопрос, одинок ли он, Блаттер после некоторых раздумий отвечает: «Одинок? В общем-то, нет. Если дома в своем кабинете почувствую себя одиноко, то отправляюсь в контору штаб-квартиры ФИФА, и вот я снова среди людей» {25}.

Выдающейся Блаттер считает свою службу в вооруженных силах Швейцарии. В интервью Роджеру Кёппелю на вопрос, «не чувствовал ли он еще ребенком свою исключительность», Зепп отвечает: «Я был в восторге от армии. Я хотел продолжить службу, стал офицером и подумывал стать военачальником». Служба в вооруженных силах привила ему такие качества, как дисциплина и уважение. В другом интервью он подчеркивает: «Прежде всего, я был командиром полка. Офицеров в чине полковника сотни, а вот командиров полка куда меньше. На них возложены функции управления» {26}. Также он приводит различия между войсками. В 2004 году в интервью швейцарской Bilanz Блаттер рассказывает о кризисе в ФИФА следующим образом: «Как бывший капрал, я сказал себе: внимание, опасность, все на защиту командного пункта! Опустить шторы, погасить свет! В случае более серьезной опасности мы обложимся мешками с песком. Затем я поспешил в казарму и принес колючую проволоку. Между тем я дослужился до лейтенанта, расставлял наблюдательные посты и рассылал разведывательные отряды. Я не заметил, что враг был уже среди нас». В настоящей армии Блаттер командует двенадцатым полком снабжения. У него есть собственный автомобиль, и шофер носит за ним мобильный телефон типа Natel A размером с чемодан.

Бывший федеральный советник Швейцарии Паскаль Кушепин служил в горной пехоте вместе с Блаттером. Как он вспоминает, времена тогда были довольно спокойные. И «в рюкзаках у лейтенантов винных бутылок было больше, чем патронов». В то время, как утверждает Кушепин, самым важным заданием Блаттера был ежедневный поиск лучших ресторанов для командира полка {27}. Так гласит молва. И, если речь зашла о тесных связях с армией, в Швейцарии, как убеждены за границей, высшие военные чины имеют облегченный доступ к источникам секретных служб. «Мне нравится шпионаж, – рассказывает о себе Блаттер. – Это в какой-то мере часть моей профессии. А за 1400 дней службы любой швейцарский офицер чувствует себя немного Джеймсом Бондом» {28}.

В 1954 году Блаттер получает аттестат зрелости. В университете Лозанны он изучает народное хозяйство. С 1959 по 1964 год он работает секретарем транспортного союза Валлиса, потом два года главным секретарем Швейцарской федерации хоккея и еще пару лет руководит отделом печати Швейцарского спортивного союза и Национального комитета большого спорта. Наконец, с 1968 года трудится директором по хронометражу и руководителем PR-отдела в Longines. Затем на него выходит Дасслер. С 1975 года Блаттер руководит программами развития в ФИФА, из которых рождаются юношеские и молодежные чемпионаты по футболу, Кубок мира по женскому и мини-футболу.

Но, прежде всего, он становится человеком Дасслера и Авеланжа в мире футбола. При этом Дасслер не самого высокого мнения о Блаттере. «Неблагодарная скотина! – передает его слова один из сотрудников в Херцогенаурахе. – Ведь это я всему его научил, разве нет?» {29} Так и есть. Свидетели и документы подтверждают, что с 1974 по 1975 год в штаб-квартире Дасслера и спортивно-политическом центре Ландерсхайма Зепп Блаттер готовился к своей роли в международной федерации. При этом он узнал, каким образом редактируются правила чемпионатов. Там Блаттер налаживает связи с другими марионетками Дасслера. Особенно тесная дружба у него завязывается с долговязым и учтивым эльзасцем. Жан-Мари Вебер, как и Блаттер, – продукт Дасслера. Вебер – секретарь Дасслера, но довольно быстро попадает в круг приближенных. По его словам, с 1980 по 1982 год в международной корпорации Дасслера сложилась такая ситуация, когда лишь он, Вебер, и его покровитель имели полное представление о происходящем. После смерти Дасслера он один ведает всеми контактами.

Сам Зепп Блаттер яростно отрицает свою связь с секретной службой Ландерсхайма. Но так поступает всякий, кто проводит там достаточно времени. С тех пор как в 90-х опубликованы отчеты «Штази», известны и другие дела, которые проворачивались наряду с поставками спортивной экипировки. Но Блаттер опровергает даже те заявления, которые сделал следующий владелец «Адидаса», Роберт Луи-Дрейфус, после того как просмотрел архивы. В начале своей карьеры в ФИФА с 1975 года Блаттер, новый руководитель отдела развития стесненной в средствах федерации, якобы получал деньги от Дасслера. В швейцарских газетах Блаттер с возмущением называет это ложью. «Адидас» лишь «предоставил в его распоряжение бюро в Ландерсхайме на три месяца. «Но «Адидас» никогда не платил мне! Как у руководителя по программам развития, у меня был собственный бюджет, который велся в рамках ФИФА и финансировался «Кока-колой» {30}. Это противоречит тому, что рассказал изданию Kicker Луи-Дрейфус. Он выяснил, что с самого начала деятельность Блаттера оплачивал Дасслер, потому что в ФИФА денег на это не было. Позднее Луи-Дрейфус уничтожил большое количество документов, которые, будучи новым владельцем «Адидаса», не хотел оставлять преемникам. Об этом вспоминает и сотрудник «Адидаса», который по-прежнему работает в спортивной индустрии.

С точки зрения спортивной политики звучит убедительно. Блаттер какое-то время проработал в Ландерсхайме. Кроме того, именно им Дасслер заменил ненавистного Гельмута Кезера на посту генерального секретаря ФИФА. Но, разумеется, существуют и другие версии, характеризующие личность Блаттера. К примеру, его собственная, которой он поделился в интервью с Роджером Кёппелем: «Я привнес в отрасль человеческое тепло» {31}.

Блаттер, этот недооцененный выскочка, быстро и жадно перенимает опыт Дасслера. И это касается не только курения крепких сигар, когда 11 марта они вместе празднуют день рождения в Auberge du Kochersberg в Ландерсхайме. Блаттер родился 10 марта, Дасслер – 12, оба в 1936 году. При этом старший боготворит младшего. «Он обучил меня тонкостям спортивной политики, – сказал Блаттер о Дасслере. – Для меня это весьма ценный урок» {32}. Сопричастность – по меньшей мере, он знал об этом – к свержению Кезера стала для Блаттера морально-деловым крещением. Отныне он в команде, теперь он работает под началом впечатленного его деяниями Авеланжа. И Дасслера, который взял футбол под свой контроль.

После смерти Дасслера деньги от ISL продолжают поступать на счет ФИФА. Авеланж правит железной рукой – правда, лишь в тех случаях, когда он на месте. В остальное время управление находится в руках Блаттера. И втайне он готовит несколько лазеек для будущих денежных потоков. Это выявляет первую крупную финансовую аферу, благодаря которой в середине девяностых федерация оказалась в центре внимания. Она дает пусть и поверхностное, но весьма ценное представление со вторым, помимо ISL, порождением ФИФА. В 1985 году Федерация меняет своего прежнего контролера, фирму «Фидес-Тройханд», на мелкую аудиторскую контору. Эмиль Суттер является другом нового, совсем недавно присоединившегося к ФИФА финансового директора Эрвина Шмида. Суттер и Шмид работают в правлении любительского футбольного клуба «Блу старз» в Цюрихе. Там им давно присвоен титул почетных членов. Кстати, как и Блаттеру. В течение десяти лет финансисты трудятся без помех. Затем с них вдруг требуют пояснить этот несвоевременный переход к мелкой конторе. В середине девяностых выясняется, что ФИФА собрала вокруг себя множество фиктивных фирм и объединений. Суттер, аудитор ФИФА, по утверждениям швейцарских изданий, находится в тесных деловых отношениях с высшим чиновником федерации. Блаттер, штатный директор, тоже попадает в центр внимания швейцарских журналистов. К тому времени его годовое жалованье составляет 800000 франков. Выясняется, что свои доходы он регистрирует не в Цюрихе, а в кантоне Аппенцелле, где налоги ниже. Журналисты заподозрили неладное, когда Блаттер не сумел назвать своего точного адреса в кантоне. Они сами отправились в Аппенцелль. Там выяснилось, что по адресу предполагаемого местожительства Блаттера находится обветшалый дом с обувной мастерской на первом этаже. Однако на почтовых ящиках прикреплены с дюжины фирменных табличек с известными по ФИФА именами. Как показали расследования, некоторые из этих фирм находятся под управлением финансового директора ФИФА Шмида. Функции контроля над ними принадлежат цюрихскому доверенному управляющему Бруно Суттеру, у которого тоже имеется свой почтовый ящик. Его отец Эмиль тоже в числе доверенных, и для него тоже выделен собственный ящичек в упомянутом доме. Это создает опасное положение: все-таки аудиторская контора Эмиля Суттера является официальным ревизором ФИФА. В финансовых отчетах Суттер ручается за миллионные счета федерации.

Обнаруживается типичное для ФИФА хитросплетение: за крупнейшей спортивной федерацией мира надзирает всего один управляющий, которого, в свою очередь, контролирует его сын. Кроме того, Бруно Суттер является аудитором принадлежащего ФИФА агентства недвижимости и нескольких фирм, которые предположительно принадлежат финансовому директору ФИФА. Некоторую ясность в дело вносит интервью, в котором Эмиль Суттер объясняет множество почтовых ящиков «компаниями и недвижимостью» в Бразилии и Португалии.

Как бы то ни было, финансы ФИФА контролирует Блаттер. Это очередной просчет в системе – у них нет казначея, а есть лишь финансовый комитет. Тот, кто его контролирует, владеет всеми деньгами. Себя эти люди контролируют сами.

Когда проливается свет на фиктивные фирмы в Аппенцелле, президент УЕФА и одновременно вице-президент ФИФА Леннарт Юханссон дает понять, что он, как только возглавит ФИФА, просмотрит все бухгалтерские книги. Это прямая угроза верхушке Международной федерации: Юханссон не шутит. Он выдвинет свою кандидатуру на пост президента. И если он победит, наследникам Дасслера придется очень туго.

При этом и во взаимоотношениях между Блаттером и Авеланжем хватает напряженности. Хотя Авеланж постоянно повторял, что желал бы видеть Блаттера своим преемником. Но сам хочет продержаться на посту как можно дольше. Сразу после ЧМ-1990 в Италии он объявляет, что в 1994 году хочет в шестой раз взвалить на себя бремя правления – ради футбола. Блаттер начинает нервничать. Что тут поделать? Разве Авеланж не обессилел еще в 1992 году, будучи членом МОК на Олимпийских играх? Разве не пришлось тогда переправлять его на лечение в Швейцарию? Разве не заметны даже со стороны признаки умственной деградации? Губернатор Нью-Джерси смущенно рассказывает после приема в марте 1994 года, что Авеланж трижды обращался к ней со словами «сударь». В 78 лет, именно столько было на тот момент рожденному в 1916 году Авеланжу, такое вполне возможно. Вопрос лишь в том, соответствуют ли подобные перебои динамичному образу ФИФА и ее дорогих рекламодателей.

Затем Авеланж начинает совершать ошибки там, где дело касается людей, которые понятия не имеют о махинациях за кулисами ФИФА: футбольных болельщиков. В декабре 1993 года в Лас-Вегасе проходит жеребьевка к предстоящему ЧМ. Незадолго до транслируемой по всему миру жеребьевки группового этапа престарелый самодержец вычеркивает из программы почетного гостя – Эдсона Арантиса ду Насименту, кратко: Пеле. O Rei, король, как зовут его на родине, величайший футболист мира, единственная звезда, о которой уже слышали американцы. В семидесятые Пеле играл за «Нью-Йорк Космос».

За тридцать минут до прямого эфира в конференц-центре царит переполох. Пеле в шоке, вмешивается Блаттер, даже Беккенбауэр и некоторые члены правления ФИФА пытаются принять меры. Тщетно. Крестный отец показал большим пальцем вниз. И когда глава организационного комитета от США Алан Ротенберг настаивает, что нельзя выставить с жеребьевки величайшего футболиста мира, президент ФИФА отвечает ему холодным взглядом. «Мистер Ротенберг наверняка расстроился бы, если бы мы отозвали право США на проведение чемпионата мира» {33}.

Кровь, как говорят в мафии, гуще воды. Поводом для этой саморазрушительной выходки Авеланжа послужил разрыв Пеле с Рикардо Тейшейрой, зятем крестного отца. Тейшейра, разорившийся финансист, как и Авеланж, принадлежит к числу тех бразильцев, которые в молодости немного баловались футболом. После того как он женился на единственной дочери Авеланжа Люсии, ему открывается дорога к сокровищницам футбола. И Тейшейра не собирается сходить с этого пути.

Причина раздора в том, что Пеле отказался заплатить миллион долларов Бразильской конфедерации футбола, во главе которой с 1989 года стоял Тейшейра. Спортивно-маркетинговое агентство Пеле собиралось купить право трансляции ЧМ-1994 для Бразилии, но взяток Пеле давать не хотел. «Поэтому я позвонил Тейшейре, – делится своей версией Пеле, который вскоре после этого стал министром спорта Бразилии. – Но он говорил лишь, что не верит. Тогда я сказал ему, что не стану заключать сделки. Но расскажу прессе, почему отозвал заявку. Тогда он взбесился. Пригрозил подать на меня в суд» {34}.

Война бразильских мафиози Авеланжа и Тейшейры с величайшим футболистом мира обнаруживает то безумие, которым безграничная власть футбольного босса захлестывает самый популярный вид спорта на планете. Авеланж вышвыривает Пеле. Вскоре после этого Пеле теряет и свой статус проповедника фейр-плей от ФИФА. Но позднее новый президент Бразилии Кардозу назначает его министром спорта. И Пеле издает закон, согласно которому коррумпированные по большей части клубы на его родине преобразуются в акционерные общества. Тейшейра в бешенстве. Его власть под угрозой, она держится на богатстве людей, которые стоят во главе клубов и наживаются за их счет. Поэтому крестный отец вновь вынужден выпускать когти, чтобы помешать Пеле. В этот раз Авеланж даже грозится исключить Бразилию из ЧМ-1998 во Франции. И во время жеребьевки в 1997 году в Марселе Пеле вновь оказывается за дверью.

В 2001 году в Бразилии публикуется отчет о совместном расследовании бразильского парламента и сената. На 1129 страницах описаны злоупотребления Тейшейры. Документ подтверждает, что «Бразильская конфедерация футбола – преступное объединение, в котором царят анархия, некомпетентность и ложь». Одному лишь Тейшейре посвящены 536 страниц, на которых перечислены десятки преступлений: от подделки договоров, уклонения от уплаты налогов и растраты в особо крупных размерах до валютных спекуляций с деньгами БКФ, прибыль от которых он присваивал себе.

Тем не менее эта публикация ни к чему не приводит. Потому что в Бразилии у мафии – а БКФ пестрит родственниками и друзьями Тейшейры – руки куда длиннее, чем у закона. Вот и в войне против Пеле крестные отцы – Авеланж и Тейшейра – пускают в ход все средства. Как это выглядело, автору рассказал сам Пеле. Перед началом ЧМ-1994 в США он столкнулся с полудюжиной юристов из Рио. «Благодаря этой случайной встрече, – говорил Пеле, – я узнал, что Тейшейра пригласил на ЧМ в США представителей судебной коллегии, которая разбирала его иск против меня». Все включено: самолеты, питание, проживание. «За все платила БКФ» {35}. По ходатайству Пеле суд в Рио назначил новых присяжных.

Но позднее расследование конгресса против Тейшейры приносит свои плоды. Среди сомнительных организаций, которые попались на махинациях вокруг футбола, числится фирма под названием «Сануд». Она находится в Лихтенштейне, через нее прошли миллионы долларов. Годами позже название «Сануд» внезапно приобщается к другим материалам суда, который проходит в Швейцарии: ISL выплатила этой фиктивной фирме миллионы долларов.

Но в 1993 году, когда Пеле выставляют с жеребьевки, неприятности грозят самому Авеланжу. В этот раз для футбольного мира он зашел слишком далеко. Журналисты в Рио начинают расследование. Они натыкаются на сделки с оружием, громадные пробелы в счетах федерации и узнают о тайном списке Кастора де Андраде, короля нелегальной лотереи Bicho, в которой Авеланж имеет долю. О том, что он числится еще и в платежных ведомостях ISL, пока никому не известно.

Значит, настал час Зеппа Блаттера? Можно попытаться потеснить престарелого мафиози на троне ФИФА?

Намечается переворот. В ФИФА вдруг начинают обсуждать финансовую деятельность президента. Кроме того, никто никогда не видел диплома по юриспруденции, о котором говорил босс. И его заявления о том, что ради ФИФА он 250 дней в году проводит в пути, интерпретируют следующим образом: это приносит почетному президенту 62500 франков, дневная ставка составляет на тот момент 250 франков. На содержание личного представительства Авеланжа в Рио с парой сотрудников уходят громадные суммы. Об этих тревожных цифрах говорил еще Кезер. Странные движения по счетам указывают на то, что до середины девяностых у Авеланжа были проблемы с деньгами. Не остаются без внимания и его приглашения с подарками. Среди сотрудников ходят слухи: о купленном в Цюрихе золотом слитке и различных курьерских услугах его водителя. Для людей с дипломатическими паспортами, как у Авеланжа, передвижения в обход таможни не составляют труда.

Затем выясняется, что бюджет президента в финансовом плане ФИФА учтен отдельно. Финансовые эксперты в недоумении. Wall Street Journal пишет: «На работу президента в организационном бюджете выделяют по миллиону франков ежегодно, хотя работает он на общественных началах».

Блаттер, метивший на пост президента, ездит по миру. Перед выборами в ФИФА в июле 1994 года, накануне открытия ЧМ в США, региональные конфедерации собираются на конгрессы. Там Блаттер красуется, излучает очарование. В марте на конгрессе УЕФА в нидерландском Нордвике он предлагает европейцам свою кандидатуру на место Авеланжа. Те потрясены, Блаттера выставляют прочь. Эллерт Шрам, делегат от Исландии, так охарактеризовал его выходку: «Блаттер сам предложил себя в качестве президента. Люди на конгрессе были потрясены откровенностью, с которой он сделал это. Он сказал, что с Авеланжем уже невозможно работать. Его выставили. Сам я сказал ему, что нам следовало бы обсудить не президента, а его вероломного генерального секретаря». Это подтвердил глава НФС Эгидиус Браун и прочие участники {36}. Блаттер высказывает иную версию. Его об этом спросили, и сам он своей кандидатуры вовсе не предлагал.

Позднее Блаттер предпринял ту же попытку на конгрессе КОНКАКАФ. Но ее президент, Джек Уорнер, доложил обо всем крестному отцу. Авеланж приходит в ярость. Он, как лев, бьется за пошатнувшуюся власть. Даже велит своему соратнику Уорнеру, который руководит избирателями от КОНКАКАФ, пригрозить на конгрессе АФК расколом Международной федерации. Идея сплоченности ФИФА ничего не стоит, когда речь заходит об удержании власти.

Это просачивается в мир футбола, голоса перетасовываются. Затем в Цюрихе, на заседании глав всех конфедераций, но без остальных членов правления и генерального секретаря Блаттера, Авеланж начинает наступление. Он отсылает секретаря-протоколиста за дверь и принимается за свою паству: «Хотите упрекнуть меня из-за Пеле?» – вопрошает он в тишине. Затем одаривает всех братским поцелуем: уже к ЧМ-1998 во Франции он обещает повысить число участников финального этапа до 32. Таким образом, глава каждой конфедерации возвращается домой с щедрым подарком, который укрепляет его личные позиции: на ЧМ отправятся больше национальных сборных, чем прежде. Это старый трюк, с помощью которого Авеланж еще в 1974 году завоевал трон, когда увеличил число участников ЧМ с 16 до 24 команд и обеспечил себе поддержку континентальных и национальных федераций. Увеличенный состав участников повышает вероятность того, что среди них когда-нибудь окажется собственная страна. Этот номер никогда не подводит. И проблему с Пеле Авеланж разрешает на свой манер. Он пускает слух, что футболист попросил прощения. Пеле называет это ложью. Позднее это уже никого не интересует.

В июне 1994 года в Чикаго Авеланж под аплодисменты заступает на очередной срок. Он не улыбается ни секунды. Война не окончена. Европа и в следующий раз выйдет на ринг, и следует разобраться с Блаттером. Окончательно. Но ему не нужны скандалы во время ЧМ. Авеланж наслаждается чемпионатом и лестью двух сотен гостей, приглашенных на турнир за счет ФИФА. Эта названная «королевским двором» толпа дармоедов не дает расслабиться персоналу ФИФА. Блаттер между тем неотступно следует за ним как тень, повсюду слышатся разговоры о предстоящем изгнании. Авеланж открыто обличает зачинщика дворцового переворота: «Господин Блаттер пришел в ФИФА в 1975 году. Я возложил на него ответственность и выдвинул на нынешний пост. Он проделал большую работу. Но в последние месяцы имели место определенные махинации с целью усадить господина Блаттера в президентское кресло. Не стоило делать этого за моей спиной. Я ожидал лояльности».

Но Авеланж не оправдывает всеобщих ожиданий. Для начала в октябре 1994 года на заседании ФИФА в Нью-Йорке он наводит порядок в комитетах. Как и подобает выздоравливающему покровителю. На повестке дня «учреждение нового состава». Авеланж лишь раздает списки, в которых указан пересмотренный состав комитетов. Делегаты в течение двух минут смотрят на них, после чего заседание окончено. Ни обсуждения, ни голосования. Крестный отец так решил. Он устроил тотальную кадровую перестановку в управляющих органах ФИФА, вылетают почти все. «Работники», как называет их Авеланж, «после бестактной выходки Блаттера возбудили недоверие президента», – пояснил директор ФИФА Мигель Галан. Но зять Авеланжа Тейшейра, новый член правления, входит в состав сразу двух ключевых комитетов: арбитражного и организационного к ЧМ-1998.

Это событие демонстрирует абсолютную власть главы ФИФА. Члены комитетов не избираются – их назначают. Это акты беззакония с далеко идущими последствиями для избранных: влияние, власть, путешествия первым классом, щедрые командировочные, банкеты, часы и прочие подарки. Ради такого можно и подчиниться желаниям босса. Но что же с Блаттером?

Неожиданно он снова оказывается в седле. О причинах остается только догадываться, на слуху самое очевидное: он поделился с Авеланжем кое-какими тайнами ФИФА. Блаттер уже двадцать лет как в курсе всего происходящего. В начале 1995 года действительно летят головы. За «недостатком доверия» в немилость впадают руководители комитетов по делам прессы и организации соревнований, Гвидо Тоньони и Мигель Галан.

Что же сделал Блаттер, чтобы утихомирить Авеланжа? Быть может, человек, который 365 дней в году ведет дела федерации и знает едва ли не о каждом значимом происшествии, пригрозил боссу? Поделился сокровенными знаниями о делах Авеланжа, о том, чего нельзя произносить вслух? Насколько ясно он дал понять старику, что может уничтожить его? Этого, вероятно, никто не узнает. Попытку переворота Блаттер называет отныне выдумками СМИ.

Так или иначе, неожиданная сплоченность крестного отца и его приемного сына вполне разумна. Европа мобилизует силы, на выборах 1998 года Юханссон собирается покончить с круговой порукой, устоявшейся в ФИФА. Он и его соратники все чаще выступают с нападками на сомнительные дела федерации. Люди Юханссона многое предполагают и, вероятно, что-то точно знают о некоторых махинациях: посредством ISL мафиозный клан присваивает футбольные деньги. Но судом это будет доказано лишь через десять лет, а пока Авеланж и компания не подозревают, что до этого может дойти.

Сомнительные связи

Наступление Юханссона представляет угрозу для крестного отца и его генерального секретаря. Влияние УЕФА возросло. Она изобилует деньгами, даже организовала программу помощи для всей Африки, проект «Меридиан». Разумеется, в этом кроется опасность для Авеланжа и Блаттера: программы развития являют собой идеальный канал для взяток. Авеланжу с Блаттером нужно что-то весомое, необходимо сделать ответный ход. Потому что нерушимая верность ISL не только подозрительна – прежняя выручка от ЧМ смехотворна по сравнению с доходами УЕФА с Лиги чемпионов. Поэтому для ЧМ нового тысячелетия необходим финансовый скачок. Нужна миллиардная сделка.

Но есть одна проблема. Ради откатов сделку следует провернуть таким образом, чтобы ISL при этом осталась в деле. В середине девяностых у деловых партнеров в Люцерне дела обстоят не самым лучшим образом. После ухода Хемпеля и Ленца, создателей Лиги чемпионов, качество управления оставляет желать лучшего. А с 1995 года палки в колеса вставляет и МОК под руководством Самаранча. Вице-президент МОК Дик Паунд вызывает в японскую «Каруидзаву» Кристофа Мальмса и Жана-Мари Вебера из ISL. Паунд, директор по маркетингу в МОК, говорит, что «недоволен уровнем сервиса и профессионализмом людей, которые посвятили себя работе в олимпийском комитете» {37}. После короткого разговора ему ясно: на улучшения никакой надежды, пора тянуть стоп-кран. Прав на трансляцию вы больше не получите, объявляет он. Дуэт в ужасе. При этом он «никогда не понимал, в чем заключалась работа Вебера». Впредь МОК работает исключительно со своим новым агентством «Меридиан», своим стопроцентным детищем, куда вовлекаются и сотрудники ISL. Руководит «Меридианом» Майкл Пейн, зять Самаранча. Он тоже когда-то работал в ISL.

Для ISL это катастрофа. С «помощью» МОК рушится один из двух возведенных Дасслером столпов. Менеджеры до последнего держат в тайне конец сотрудничества, в течение года все выглядит, как прежде. Даже аббревиатура МОК и впредь значится в рекламных проспектах. Разумеется, есть несколько мелких клиентов и договоры с Международной федерацией легкой атлетики, которой руководит подкупленный итальянец Примо Небиоло. Но главной опорой по-прежнему остается ФИФА. А договор с ней заключен лишь до ЧМ-1998. На карту поставлено все. Вебер должен действовать.

Бывший секретарь Дасслера после смерти шефа становится серым кардиналом ISL. Вебер, воплощение седовласого вельможи в безупречном костюме, знает всех важных людей в большом спорте. Он целыми днями дожидается в холлах гостиниц, пленит людей отточенными манерами, и – деньгами. Тайный советник Вебер знает личные и офшорные счета, посредников, консалтинговые бюро и фиктивные фирмы – всех, кого он за все эти годы одарил миллионами от лица ISL. Еще и поэтому он является ключевой фигурой за кулисами мирового спорта. Позднее даже во время предварительного заключения не удалось развязать ему язык. Вебер открыто заявил, что имена взяточников он «заберет с собой в могилу». Может, те, кому он платил, теперь сами платят ему за молчание? Ясно одно: если бы Вебер дал слабину, для многих сановников мирового спорта это стало бы катастрофой.

После ЧМ-1994 ISL сталкиваются с тем, что за вычетом выплат ФИФА телекомпании получили на продаже рекламного времени астрономические прибыли. Вот она, золотая жила: в торговле правами появляются совершенно новые правила. Осталось найти платежеспособного партнера, и дорога на телевизионный рынок открыта.

Подробностей он не знал, заявляет Ричард Паунд, который прекратил сотрудничество с ISL, но «слухи слышал постоянно». Уже тогда это стало отправной точкой. Но все ухищрения, к которым прибегает ФИФА при распределении прав на трансляции в 1995–1996 годах и прав на рекламу в 1997 году, чтобы отсеять всех кандидатов и выбрать старого партнера, обретают смысл лишь в 2008 году. Именно тогда в налоговом раю Швейцарии, кантоне Цуг, начинается судебный процесс против Вебера и еще пяти топ-менеджеров ISL. Слушается дело о банкротстве.

Девятого марта судья Марк Зигварт повергает всех в шок. Только за период с 1989 по 2001 год ISL выплатила спортивным федерациям 156 миллионов франков. Из них следует вычесть 18 миллионов, которые агентство перечислило в собственный благотворительный фонд, но в связи с финансовыми затруднениями сняло их незадолго до объявления банкротства. Признания обвиняемых заставляют переоценить обстоятельства конкурсов и подтверждают старые подозрения: функционеры ФИФА ради личной выгоды сыграли в пас с ISL. Но вот в чем вопрос: действительно ли в грязных играх участвовали лишь несколько человек, указанных в платежных списках? В них также указано множество подставных фирм, поручители которых и по сей день остаются в тени. Кто стоит за ними? Кто получал наличные с чьей-то щедрой руки? И какую выгоду извлекли те, кто позаботился, чтобы эта игра в пас с ISL продолжалась впредь?

Ганс-Юрг Шмид, бывший финансовый директор ISL, подтверждает обвинение Зигварта в зале суда. «Мне это знакомо», – говорит он. Хотя точные суммы ему неизвестны. Он ссылается на свое безвыходное положение: «Мне сказали, что иначе другая сторона не станет подписывать договор!» {38} Глава правления Кристоф Мальмс, как сказано в обвинении, тоже назвал эту «непреложную» практику «предосудительной», потому что «предпринимательский успех достигается личным вкладом, а не покупается». Перед судом Мальмс еще раз подчеркивает затруднительность положения: «Подобная практика была обычным делом в этой отрасли. В таком стиле велись все дела, это стало непременным условием» {39}.

Суд выдает нечто ужасное. Взятки выплачивались под видом своеобразного жалованья. Каждые несколько месяцев в налоговый рай поступают денежные переводы. И самое интересное: в этом нет ничего противозаконного. В то время продажность функционеров в Швейцарии ненаказуема. Требуется лишь заплатить налоги с доходов.

Перед судом Вебер рассказывает о выплатах то же, что и во время задержания. Это «комиссионные, гонорары», которые выплачивались «параллельно с покупкой или продажей прав». Пятеро его коллег во время слушания подтверждают, что Вебер давал взятки. Он никогда не называл имен, поэтому только он знал, кто и какую сумму получил. Когда судья спрашивает имена этих людей, Вебер отвечает: «Не могу сказать – это вопрос чести». Вопрос чести. Фраза для какого-нибудь фильма о мафии. Но сказана она в судебном зале Цуга. Таково признание человека, который в Международном олимпийском комитете объявлен персоной нонграта, зато продолжает появляться в штаб-квартире ФИФА.

Блаттеру в Цуге тоже досталось. Правда, лишь в моральном плане – закон о коррупции неприменим к спорту. Правозащитник Вернер Вюрглер, адвокат Кристофа Мальмса, заявляет, что Блаттеру должно быть известно о взятках от ISL. Президент ФИФА даже угрожал руководителю ISL Мальмсу, который хотел прекратить выплаты: если Вебер лишится своего поста, «ISL не поздоровится». Прежде в том же духе высказывался и Авеланж. Вюрглер подчеркивает, что ввиду этих угроз «ISL не представлялось возможным отказаться от системы комиссионных выплат». Более того, эти выплаты носили статус «обязательных к исполнению договоренностей». Вюрглер характеризует ISL как частное агентство ФИФА, ответственное за выплаты функционерам: «Им пришлось скрывать данные как от следственных органов, так и от общественности».

Теперь, подкрепившись этими знаниями, вернемся из 2008 года в середину девяностых. Грядет масштабная операция. В те годы каждую монетку считает не только ISL, которое после разрыва с МОК переживает не лучшие времена, но и конкуренты. Разумеется, они тоже видят в торговле правами потенциальную выгоду. Поэтому крупные агентства, такие, как американская IMG, обращают взоры к ЧМ по футболу. Планируя покупку прав на трансляцию, IMG объединяет усилия с UFA – «дочкой» немецкого медиахолдинга Бертельсманн.

В августе 1995 года бельгиец Эрик Дроссарт, глава IMG в Европе, отправляет «любезному Зеппу» Блаттеру первое предложение: «Мы предлагаем вам миллиард долларов за [права на трансляцию матчей] ЧМ-2002» {40}. Это предварительная цифра, точная еще станет известна во время тендера. Кроме того, даже эту невероятную сумму вполне можно увеличить. Но, учитывая, какие подозрения вызывает тесная связь ФИФА с ISL, Дроссарт рассылает копии письма главам всех международных федераций. Миллиард – безумное предложение.

Чем отвечает Блаттер? Бросается на шею золотоносному Дроссарту? Ничего подобного. Он в резкой форме выражает свое возмущение тем, что «строго конфиденциальное письмо оказалось у членов исполнительного комитета ФИФА и прочих адресатов». При этом именно они принимают решения по передаче прав на трансляцию. Раздражение позволяет предположить, что он опасается за свое господство. Когда Дроссарт запрашивает информацию о распределении прав, Блаттер хранит молчание. Между ними происходит довольно странная переписка. В ноябре наступает похолодание, «дорогой Эрик» становится «мистером Дроссартом».

Затем Блаттер объявляет, что права на телетрансляцию ЧМ-2002 и на рекламу будут проданы единым пакетом. Но проблема в том, что актуальный партнер ISL владеет опционом, который истекает лишь за три месяца до голосования исполкома по распределению прав. Дроссарт в недоумении. И задается вопросом: как вышло, что ISL господствует по всему миру, при том, что их пакет прав на трансляцию и рекламу распространяется лишь на США? Ведь в Европе их партнером является ЕВС.

Дроссарт ставит в известность Чона Монджуна, представителя ФИФА в Южной Корее, претендующей на проведение ЧМ-2002. В правлении ФИФА столь же велико желание поставить под контроль действия крестного отца и его генерала Блаттера. Функционеры Европы и Африки даже собираются созвать «рабочую комиссию» по распределению прав. Входить в нее должны лишь Авеланж и президенты конфедераций. Но до этого не доходит. Блаттер сохраняет свои позиции. Опцион ISL подходит к концу. IMG начинает действовать. Остальные кандидаты тоже рассчитывают на долю. Среди них американская фирма AIM, которая лишь за права на трансляцию в США предлагает немыслимые до сих пор 330 миллионов долларов. По сравнению с предыдущими контрактами это гигантская сумма.

В середине марта Блаттер выдает очередной финт. Теперь выясняется, что ведутся переговоры по передаче прав на ЧМ-2002 «и последующие», аналогичные турниры. Дроссарт чует неладное. Что, если Блаттер уже договорился с ISL на 2002 и 2006 годы, в то время как IMG/UFA с их предложением на 2002 год вот уже полгода кормят обещаниями? Дроссарт с возмущением заявляет Блаттеру, что в его отношении ФИФА «отступает от принципов равноправия» {41}. Он перечисляет моменты, в которых усмотрел обман, и в заключение призывает Блаттера к порядочности. В конце апреля Дасслер получает официальное извещение о конкурсе, в котором речь идет лишь о правах на трансляцию. Он снова пишет Блаттеру, указывает на «вопиющее противоречие» и, таким образом, жалуется: «С трудом верится, что ФИФА действительно рассмотрит наше предложение в условиях честной борьбы».

Сама постановка вопросов, которыми задается Дроссарт, наводит на мысль о подтасовке со стороны генерального секретаря: «Если ФИФА прекратило разговоры о правах на рекламу, значит ли это, что она договорилась с ISL, хотя срок их контракта истек? Или права на рекламу распределят позднее?» В своем последнем предположении Дроссарт прав. Права на рекламу продали только в конце 1997 года. Естественно, снова ISL, – и снова проигнорировав предложения IMG и прочих кандидатов.

Заканчивает Дроссарт пророческими словами: «Вывод напрашивается только один. Здесь применимы правила двух видов. Один для […] ISL, и второй – для остальных. Предварительные уведомления Блаттера он называет «мишурой», призванной защитить федерацию от «будущих упреков в нечестном проведении конкурса», – это уже поднималось в прессе.

Трудности возникали в свое время и у общественно-правового объединения ЕВС с неевропейскими партнерами. Они предложили за право трансляции ЧМ-2002 и ЧМ-20062,2 миллиарда франков. Кроме того, у них большой опыт в организации и техническом обеспечении подобных проектов. И Авеланж твердо пообещал им продление контракта. Но ISL любой ценой должна остаться в деле – только так функционеры ФИФА и впредь смогут получать деньги. Как звучало признание Мальмса перед судом? Взятки были в то время обычной практикой – «непременным условием».

Благодаря связям семейства Дасслер, ISL обретает подходящего партнера в лице мюнхенского медиамагната Лео Кирха. Он живо включается в игру и становится младшим партнером ISL. Но при этом лишь за право трансляции ЧМ-2002 и ЧМ-2006 обещает 1,7 миллиарда евро. Уже тогда конкуренты в агентстве TEAM подозревают обман. «Разве не удивительно, с каким рвением генеральный секретарь ФИФА хлопочет за эту фирму? – заявляет менеджер и поясняет: – Немыслимо, чтобы лицензиат не принимал никаких обязательств, а субагент брал на себя финансирование».

После того как сделка оформлена, Кирх срывает маску. В руки ему попала мощнейшая денежная машина в виде цифрового телевидения. Неожиданно к нему переходят люди, которые прежде работали на ISL. И после жесткой перепалки с доверчивым партнером Кирх выполняет свои обязательства лишь наполовину обещанной суммы. И при этом отнимает у ISL права на трансляции в Европе, сулившие хорошую прибыль. ISL вынуждено взвалить на себя другую половину суммы и довольствуется лишь скудной прибылью с остальной части мира. Снова агентство в щекотливом положении. Уже летом 1997 года топ-менеджер TEAM дает свой прогноз: «В сентябре на экстренном заседании в Каире ISL заполучит права на рекламу и на 2006 год».

Кое-кто задумывается уже тогда, после передачи прав на трансляцию в 1996 году. И делает заметки. Мишель Зен-Руффинен, заместитель Блаттера в генеральном секретариате, видел все своими глазами. Он фиксирует действия Блаттера в досье, которое публикует в 2002 году, к тому времени, когда ISL и Кирх уже стали банкротами. О деятельности альянса Кирха с ISL у него сказано следующее: «Права на трансляцию (в немецкоязычном пространстве) ЧМ-2002 и 2006 достались Лео Кирху за 120 и 140 миллионов франков. Но стоимость каждого из них составляет, по меньшей мере, 250 миллионов. Предложение американской AIM в 320 миллионов долларов – отвергнуто! Права все-таки достались Кирху. Убытки составили 160 миллионов франков». Поначалу Кирх берет их на себя, разочарование постигнет его гораздо позже.

По части спортивной политики «игру в пас» с коммерсантами ведет Авеланж. В июле 1996 года в Цюрихе он совершает «обводку» правления ФИФА. Вечером перед собранием он принимает у себя в апартаментах российского делегата Вячеслава Колоскова, пользующегося дурной славой функционера, который, как и многие спортивные деятели Советского Союза, без всякого для себя ущерба пережил его распад.

Следующим утром в кругах ФИФА Авеланж предлагает тут же передать права на трансляции ЧМ-2002 и ЧМ-2006 ISL и Кирху. Он застает европейцев врасплох, предлагая открытое голосование, здесь и сейчас. При этом холодный взгляд устремлен на Колоскова: друг мой, ты тоже считаешь, что это стоящее предложение? Россиянин кивает. Это стратегический успех – на европейском фронте пробита брешь.

Бланк переходит из рук в руки. В итоге из 19 присутствующих за передачу прав голосует меньшинство, девять. Но так, как против высказались шестеро, а остальные воздержались, сделка с ISL и Кирхом считается одобренной. К несчастью для европейцев, отсутствует член правления от Германии Герхард Майер-Форфельдер. Он нажил бы себе проблемы, если бы проголосовал на этом заседании наперекор интересам УЕФА. Но, к счастью для Авеланжа, загадочное недоразумение в преддверии, наверное, самого важного заседания исполкома ФИФА помешало ему явиться, поэтому вместо того чтобы отстаивать интересы Европы в назначенное время, он находился у себя в Баден-Вюртемберге.

Спустя месяцы Колосков, российский футбольный босс, который выступил для Авеланжа в роли ледокола, подписывает выгодный контракт с «Найк». Производитель спортивных товаров является также спонсором бразильской сборной и прямо на глазах у Авеланжа бесцеремонно пытается потеснить главного спонсора ФИФА «Адидас». По признанию самого Колоскова, помимо экипировки в договоре с «Найк» значатся и денежные выплаты. Откуда в Россию девяностых стекаются деньги, лучше не спрашивать. Позднее Колосков даже создает проблемы президенту Блаттеру, когда выясняется, что он – не будучи уже членом исполкома – получил напрямую от ФИФА 125000 долларов, без видимого повода.

Осенью 1997 года нужно всучить проблемной ISL права на рекламу к ЧМ-2002 и ЧМ-2006. Агентство TEAM, создатель Лиги чемпионов, также предлагает свою цену. И вновь происходит нечто удивительное. Еще 19 марта 1996 года ФИФА сообщила, что ISL «обладает опционом на исключительные права до 29 февраля 1996 года». Договоренность пока не достигнута, переговоры продолжаются, и вот: «Теперь ФИФА рассмотрит предложения, поступившие от других кандидатов». Попросту говоря: опцион ISL истек. Но спустя 16 месяцев, в июле 1997 года, истекший опцион ISL волшебным образом воскресает. Блаттер с сожалением объявляет кандидатам от TEAM, что «предложения третьей стороны» могут быть рассмотрены лишь по итогам переговоров с ISL. И вновь среди сбитых с толку кандидатов царит смятение. Менеджеры TEAM заявляют Блаттеру и Авеланжу ноту протеста, которая по тону напоминает прошлогоднее письмо Дроссарта: «Похоже, этот новый курс сильно противоречит вашим прежним заявлениям. Вся эта процедура оставляет впечатление, что генеральный секретариат ФИФА намеревается передать права, не исследовав возможности рынка. Может ли быть такое, что генеральный секретариат ФИФА спешно ищет решение, чтобы избежать проблем, возникших при передаче прав на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006?» {42}

Подозревать больше некого. Кирх посредством новых полномочий ослабил ISL в сфере телевидения, «откатов» можно и не дождаться. Когда заявление TEAM попадает к Блаттеру, он впадает в ярость – копии этой ноты протеста также разослали членам исполкома ФИФА. В этот раз он возмущен «нарушением элементарных принципов вежливости». Это один из его излюбленных приемов: спор по миллиардному делу он сводит до масштабов обыкновенной бестактности. Вместо конкретных, обоснованных упреков он ограничивается вопросами этикета.

(Кстати, подобный пример поведения можно наблюдать в записи его пресс-конференции от 30 мая 2011 года. Тогда Блаттеру пришлось объяснять подарок в миллион долларов, который он в рамках своей предвыборной кампании передал КОНКАКАФ. Когда журналисты приходят в негодование из-за того, что он после обычных уклончивых и ничего не значащих фраз собрался покинуть сцену, Блаттер зачитывает им краткую лекцию о приличиях и морали.)

В 1997 году Блаттер также жалуется на «недостаток уважения» со стороны правообладателей, которых сам же водит за нос. Дельных и содержательных аргументов против упреков у него нет. Он стоит на своем: предполагаемая связь между состоявшейся передачей прав на трансляцию ISL и Кирху и текущими переговорами по рекламе выходит «за рамки приличия».

Сентябрь 1997 года, заседание совета в Каире. Как это часто бывает, документы по передаче прав на рекламу членам исполнительного комитета передают лишь ночью перед заседанием, за дверьми гостиничных номеров. Президент УЕФА Юханссон пытается помешать Блаттеру и Авеланжу: это неприемлемо, нужно больше времени, чтобы досконально изучить ситуацию.

В этот раз исполнительный комитет обманут еще более наглым образом. Сначала Юханссон и компания довольными покидают Каир. Голосование не состоялось, решение по передаче прав перенесено на следующее заседание в декабре в Марселе. То же самое было заявлено прессе – если бы не загадочное замечание, что исполнительный комитет «в принципе, готов» к сделке с ISL».

Остается странный осадок. Между тем верные соратники Блаттера, глава финансового комитета Хулио Грондона и вице-президент Джек Уорнер, возвращаются из Каира с щедрыми дарами. Аргентинцу достался ЧМ U-20 на 2001 год, уроженцу Тринидада и Табаго – турнир U-17. У ISL дела тоже идут на лад. В протоколе заседания от сентября 1997 года говорится, что решение ФИФА будет в пользу ISL. Но объявят об этом позднее, чтобы избежать раскола в правлении. Как объявил дипломат Вебер своим директорам, критикам еще можно задавать вопросы, но помешать сделке с ISL они не смогут.

Спустя несколько дней опасения скептиков оправдываются. Цюрихская Sonntagszetung сообщает, что «Авеланж и Блаттер в очередной раз обставили не только критиков, но и свои надзорные органы». И генеральный секретарь поясняет, что в Каире исполнительный комитет пообещал ISL права на рекламу на ЧМ-2002 и ЧМ-2006.

Это лишь арабеска по сравнению с предложением, которое финансовый комитет Блаттера делает правлению в Каире. ФИФА учредит совместное предприятие с частной фирмой и передаст ей все свои права. А 51 процент новой корпорации будет принадлежать ФИФА, остальные – удачливому партнеру. Имя ему: ISL. Чем вызвана такая безрассудная любовь к ISL? Почему президент и его генеральный секретарь своими загадочными манипуляциями с уставом навлекают на себя подозрение в сговоре с любимым агентством?

Предложение, согласно которому ФИФА без всякой нужды свяжет себя с частной фирмой и передаст ей все свои активы, венчает тактику «салями»: сначала права на трансляцию, потом права на рекламу – великолепно, почему бы нам вообще не объединиться? Это в то время, когда федерации, такие как МОК или американские профессиональные лиги, продают права в рамках собственных объединений, а не вступают в альянс с частной фирмой, которая едва ли может похвастаться опытом на рынке телевидения и, как вскоре выяснится, не имеет за душой ни гроша.

Совместное предприятие боссов ФИФА с их личным агентством назовут Intersoccer. Это похоже на грандиозную аферу. Высшие футбольные функционеры затевают самораспад ФИФА в подчиненной им коррумпированной клике. В случае последующих разногласий с частным агентством ФИФА с большой долей вероятности пришлось бы выкупать собственные права.

До этого не доходит, оппозиция в правлении отвечает резким отказом. Сторонники Юханссона были до того недоверчивы, что на следующем заседании в Марселе – на одном из брифингов, устроенных перед заседанием, записывали слова собственного генерального секретаря. Доверие к Блаттеру подорвано. «ФИФА – есть случай санации, – говорит советник Юханссона. – Лишь в условиях монополии возможен “постоянный приток финансов”».

Коррумпированные аукционы указывают на очередную слабость не поддающегося контролю спортивного мира. Ни IMG Дроссарта, ни TEAM, несмотря на все спекуляции, ни разу не подали на ФИФА в суд. Этого не сделал и ЕВС, хотя они прямо заявили, что их выставили в интересах альянса ISL и Кирха. Эта странная сделка еще долгие годы занимала политиков и общественность Германии.

Почему против ФИФА никогда ничего не предпринималось? Потому что рано или поздно права снова пойдут с молотка, и никто не хочет окончательно порывать с Международной федерацией. Следуя принципу «Свои люди – сочтемся», она укрепляет коррупционные связи. Это тот самый принцип, по которому проходит выбор хозяев ЧМ и благодаря которому коррупция не вытесняется, а приобретает все более наглые формы. Что говорили британцы о вероломстве ФИФА, когда в 2000 году провалилась их заявка на ЧМ? Когда они вновь подали заявку, на ЧМ-2018, все было забыто, политики вновь пресмыкались и льстили. И только снова оказавшись ни с чем, они поведали обо всем, чего требовала от них почтенная футбольная семья. К примеру, отменить закон об отмывании денег, в случае если Англию изберут хозяйкой чемпионата. О таком даже «Коза ностра» может только мечтать – требовать у правительства отмены закона. Опять же по принципу: «Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!»

Еще одним примером того, как подавляются реваншистские помыслы, является ЮАР. После проигрыша их заявки на ЧМ-2006 новозеландец Чарльз Демпси уехал перед заключительным этапом и не проголосовал за ЮАР, как поручила ему федерация на родине – на мысе Доброй Надежды настроились на драку. Они наняли прославленного адвоката, который подал протест против выбора в пользу Германии. Правда, им пришлось делать это через ФИФА – разумеется, та отклонила протест против собственного решения. Но теперь она оказалась в щекотливом положении, так как адвокат ЮАР Жан-Луи Дюпон, который пятью годами ранее выиграл дело в пользу Жана-Марка Босмана, усомнился в том, что спортивная организация может запретить своим членам обращаться в суд.

После долгих дебатов с правлением ФИФА в Цюрихе летом 2000 года южноафриканцы поняли, что близки к тому, чтобы окончательно рассориться с верхушкой мирового футбола. Вице-президент ФИФА Юханссон охарактеризовал это следующим образом: южноафриканцы поняли, «что если ставить под вопрос порядочность членов ФИФА, это ничего не даст». На другой день Ирвин Хоза, один из менеджеров от ЮАР, изрек заученное изречение футбольной семьи: «Мы хотели подать в суд, но из солидарности и в интересах футбола не стали этого делать». Карты раскроют спустя четыре года в Цюрихе – ЮАР получает ЧМ-2010. Да-да, сработал тот самый принцип «Свои люди – сочтемся». В конце концов, семья остается при своем.

Договоренности достигнуты, миллионы на несколько лет обеспечены. Следуют первые благодарности. Британский исследователь ФИФА Эндрю Дженнингс рассказывает в своей книге «Фол!» об одном письме, доставленном не по адресу. К главе финансового комитета Эрвину Шмиду вдруг попадает формуляр Швейцарского банковского союза. В нем значится выплата в миллион швейцарских франков от ISL. Получателем назван функционер ФИФА за океаном. Шмид спешит с документом к Блаттеру. Но тот не вызывает полицию и не сообщает ни в исполнительный, ни в финансовый комитет. Деньги просто переводятся со счета ФИФА функционеру, имя которого указано в платежном поручении. Получателем, как позднее выяснилось из счетных списков ISL, был Авеланж.

Деньги вперед

Пришло время определиться с Блаттером. Авеланж на следующий срок уже не годится. Сначала выходка с Пеле, затем передача ЧМ Японии и Южной Корее, что приводит к настоящему кризису. В последний момент Юханссон и его сторонники добиваются, чтобы ЧМ приняли сразу две страны. Авеланж, который обещал чемпионат только Японии, скрипя зубами, вынужден идти на уступки. Но это также значит, что ЧМ-2002 придется оплатить в двойном размере: от двух медиацентров до проживания в дорогих номерах для тысяч заправил ФИФА в обеих странах.

Кроме того, неприятной неожиданностью стал визит Авеланжа в ноябре 1995 года к Сани Абачи, военному диктатору Нигерии. В качестве подарка Авеланж преподнес ему ЧМ U-17. В то время как крестный отец ФИФА обращается к диктатору со словами «ваше превосходительство» и принимает почетный титул «эквуеме», то есть «человек слова», в нескольких километрах возводят виселицу для писателя и правозащитника Кена Саро-Вивы и еще восьмерых представителей народа огони. В течение нескольких недель палача Абачу засыпают прошениями о помиловании со всего мира, сердечный подарок он получает только от Авеланжа: молодость мира, воплощенную в чемпионате U-17, по крайней мере. Абача дожидается отъезда Авеланжа, после чего девятерых огони казнят. В ответ на всеобщую критику Авеланж невозмутимо приводит признание всех спортивных диктаторов, которым чужды гуманизм и права человека: «Не следует мешать спорт и политику».

Но мир в негодовании. Sunday Times пишет: «Президент ФИФА ходит на поклон к военным диктаторам» {44}. Так, визит Авеланжа к нигерийскому диктатору невольно сыграл на руку Юханссону. Европейцы в исполнительном комитете напоминают крестному отцу, что не он один принимает решения в мире футбола – и ЧМ U-20, который должен был достаться Нигерии, путем голосования достается Малайзии. Репутация Авеланжа подорвана. Уже в конце 1996 года он объявляет, что не будет бороться за президентское кресло. Ему нужен преемник – все-таки Юханссон своими публичными обещаниями не оставляет другой возможности: «Я буду настаивать на независимой проверке деловой практики ФИФА» {45}.

Как теперь известно, это было бы губительно для Авеланжа и его клики. Он начинает превозносить Блаттера, который еще в 1994 году рвался на его пост, и генеральный секретарь пускает в ход все средства. Скромно ведет предвыборную кампанию и в то же время не спешит объявлять своего намерения. Ведь, будучи кандидатом, ему пришлось бы покинуть генеральный секретариат ФИФА, а с ним и центр власти, откуда он мог охватить весь футбольный мир.

В марте 1998 года Юханссон и его сторонники требуют от Блаттера ответа, наседают на него во время заседания. Они хотят знать, будет ли он выдвигать свою кандидатуру. Но Блаттер молчит. Потом члены правления собираются путем голосования решить, должен ли Блаттер уйти в отставку. Большинство на стороне Юханссона, поэтому Авеланж с Блаттером просто удирают с заседания. Мчатся к журналистам, собравшимся в отеле «Дольдер Гранд», и, положа руку на сердце, заявляют, что никто не принудит их к мерам, противоречащим швейцарскому законодательству.

Лишь в последний момент, в апреле 1998 года, Блаттер выдвигает свою кандидатуру на пост президента ФИФА. И француз Мишель Платини, организатор грядущего ЧМ, как видный помощник, готовит для него сцену. Это начало долгой, знаменательной дружбы. Сыграв свою роль ассистента Блаттера в Париже, Платини приходит в спортивную политику. Он продвигается в правление ФИФА и УЕФА и с помощью нечистых на руку глав восточно-европейских федераций становится президентом УЕФА. И теперь, словно кронпринц Блаттера, дожидается финального назначения.

Восьмого июня 1998 года Блаттера «избирают» президентом. С тех пор об этом своеобразном событии незадолго до ЧМ в Париже строится немало догадок.

Ночью перед голосованием, подготовка к которому шла не один месяц, по отелю «Меридиан», где разместились африканские делегаты, разносят конверты с деньгами. На следующий день Блаттер выигрывает со 111 голосами против 80. Юханссон, со слезами на глазах, отказывается от второго тура. Каждому очевидцу ясно, что голоса бесцеремонно куплены. Автор этой книги сам наблюдал, как вечером после выборов глава африканской конфедерации Исса Хаяту в сопровождении пяти или шести представителей других африканских союзов просит у Юханссона прощения за гнусное поведение своих коллег. Один из африканских делегатов перед отъездом даже забывает свой конверт с деньгами – их обнаружил работник ФИФА. Блаттер отвергает любые упреки, в том числе и чудесным заявлением, что в ту ночь его даже не было в отеле африканцев, он ужинал с дочерью. Это правда. В отеле его не было. Как и его представителя на выборах Мохаммеда бин Хаммама, который финансирует взлет Блаттера. Но о чем это говорит? Значит ли, что такие деньги передаются только лично?

Сегодня, спустя полтора с небольшим десятка лет после «грязных» {46} выборов, как назвал их президент НФС Эгидиус Браун, и истоки которых столь же очевидны, как и торги Блаттера в пользу ISL – о тех выборах известно куда больше. Восемнадцатого октября 2011 года Джек Уорнер, в 1998 году вице-президент ФИФА, пишет открытое письмо в Trinidad Guardian и предрекает «цунами» в ФИФА. Он хочет рассказать о Блаттере и его делах. «Я расскажу о президентских выборах 1998 года, когда Блаттер выиграл у главного своего соперника Юханссона, и почему мы с бин Хаммамом предложили ему свою поддержку. Мы устроили ему турне по всей Африке и Азии и просили для него помощи – и он выиграл! То же самое мы проделали в 2002 году, когда он в жесткой борьбе выступил против Иссы Хаяту – и он выиграл, во второй раз. […] Все эти «подарки», которые Блаттер раздал, чтобы обеспечить себе второй срок, вызовут у вас несварение». Эти слова обошли весь мир. Но в ФИФА и не подумали объясниться относительно этой и других нападок.

Выясняется, что подробности запоздалых обвинений Уорнера в коррупции находят соответствие с перелетами, которые Блаттер предпринимал со своим спонсором Мохаммедом бин Хаммамом. Юханссон тогда открыто озвучил свой бюджет: правление УЕФА выделило ему 534000 долларов США. Блаттер, когда его вынуждают назвать кое-какие цифры, придумывает их на ходу. Одно лишь это свидетельствует о том, что он и тут не собирается раскрывать карты. 5 июня 1998 года информационное агентство «Рейтер» со слов Блаттера озвучивает сумму в 135000 долларов. В тот же день агентство AP сообщает о 300000 долларов. Обе цифры, учитывая одни только перелеты самолетами Learjet и люксовые номера, сильно преуменьшены. В близких к ФИФА кругах ходят слухи, что лишь последние предвыборные акции в Париже обошлись ему в два миллиона долларов.

Ушедший в отставку крестный отец Авеланж тоже делает все, чтобы поддержать своего кронпринца. Он лично приглашает африканских делегатов на выборный конгресс в Париже, один раз за свой счет и еще один – за счет ФИФА. Для многочисленных функционеров стран третьего мира устраивают семинары, оказывают помощь в развитии. Выбор помощников Блаттера пал на Южную и Восточную Африку. Франкоговорящий Запад в определенной мере подчиняется Иссе Хаяту, президенту КАФ и другу Юханссона. На конгрессе КАФ в феврале 1998 года Хаяту объявил о готовности Африки проголосовать за Юханссона.

И все это время не умолкают разговоры о демократии, честной игре и прозрачности. Этим грозятся Юханссон и его партия – в то время как Блаттер обещает, что в будущем примет во внимание эти добродетели. На конгрессе УЕФА 30 апреля 1998 года в Дублине президент НФС и казначей УЕФА, Эгидиус Браун, прямо говорит Авеланжу: «Второй кассы, как выражаются в Швейцарии, больше не будет!»

Первой жертвой предполагаемой коррупционной вакханалии, о которой в 2011 году впервые заговорил Уорнер, уже в начале 2002 года становится представитель Сомали. Глава Федерации Фарах Аддо с 2000 года был также президентом конфедерации КЕСАФА. В 1998 году Аддо отказывается выступить против решения КАФ в пользу Юханссона. В июне, когда он прибывает на голосование в Париж, его не оказывается в списках делегатов. Только после вмешательства Юханссона и Хаяту ему возвращают право голоса. Что из этого всего известно Блаттеру, по-прежнему остается под вопросом.

Но, как бы то ни было, позднее Блаттер узнаёт, какие обвинения выдвигает Аддо. Сомалиец отправляет их по факсу в штаб-квартиру ФИФА. Согласно обвинениям, вскоре после того как правление КАФ приняло решение поддержать Юханссона, в Кигали и Руанде собралось «революционное заседание», «по инициативе Авеланжа и Блаттера». Сам он, президент Сомалийского футбольного союза, торопился в Штаты, но его коллеги по Федерации приняли участие. И позднее, на выборах в Париже, это легло финансовым бременем на ФИФА: перелет, проживание и «карманные» расходы для участников обошлись ей примерно в 200000 долларов. Также в Кигали Авеланж и Блаттер пообещали членам КЕСАФА вложить в их региональный «Кубок наций» 800000 долларов – «без согласия исполнительного комитета». Более того, каждой из стран был обещан факсимильный аппарат и фотопечатное устройство {47}.

После Кигали была вторая встреча, в Найроби. Каждого из делегатов Блаттер «в частном порядке принимал у себя в номере» и заручился их поддержкой на выборах в Париже. «Господина Блаттера, который летал частным самолетом, всюду сопровождал Мохаммед бин Хаммам. Он был спонсором президентской кампании Блаттера. Господин бин Хаммам организовал перелет через пролив[8] для каждого из представителей Федерации, их жен и детей. Он обеспечил их бесплатными билетами и наличными». Действительно, бин Хаммам был так тесно связан с кампанией Блаттера, что отказался даже лететь в Доху, чтобы навестить в больнице сына, серьезно пострадавшего в результате несчастного случая. После выборов Блаттер пишет катарцу, которого зовет «братом», благодарственное письмо.

В конце апреля в интервью BBC Аддо заявил, что КЕСАФА выступает за Юханссона. Неделей позже ему позвонил из Катара бывший сомалийский дипломат Абди Хебе. Дипломат сказал ему, что представляет интересы бин Хаммама и одного из принцев аль Тани. Им бы хотелось, чтобы Сомали проголосовала за Блаттера, и при этом они напомнили о помощи сомалийским беженцам со стороны Катара и сомалийцах, устроенных в катарской полиции и армии. Затем они предложили ему 100000 долларов, половину чеком или наличными и вторую половину в виде экипировки для федерации. Аддо говорит, что ответил отказом. После чего в Модалишо приехал посредник. Он подступился к представителю Федерации, затем к двоюродному брату Аддо, который управляет его отелем. «Он позвонил мне и спросил, действительно ли я отказался от 100000 долларов. Я ответил, что это не его дело». Посоветовавшись с Дохой, посредник просит двух вице-президентов КЕСАФА явиться по поддельным документам на выборы ФИФА вместо Аддо.

Таким образом, продажные сомалийцы, набив карманы наличностью, бесплатно отправились в Париж. И Аддо пришлось побороться, чтобы отвоевать свое право голоса. После успешного избрания Блаттера обещанные деньги испарились. Полмиллиона отправились в Руанду, где должен был состояться кубок Восточной Африки-1999. Еще 300000 предназначались тогдашнему главе КЕСАФА Абу Харразу и его генеральному секретарю Нимвейе. Эти деньги должны были пойти на помощь девятерым участникам турнира. Где они осели в действительности, так и осталось загадкой – даже после расследования, которое Аддо предпринял, встав во главе КЕСАФА в ноябре 2000 года. В свете предстоящих выборов-2002, в которых Блаттер, чтобы одолеть Иссу Хаяту, прибегает к испытанным приемам, Аддо называет африканских помощников Блаттера и бин Хаммама «клиентами коррупции». И предостерегает: «К несчастью, Блаттер и бин Хаммам используют проект ФИФА Goal в качестве рычага, чтобы оказать давление на бедные национальные союзы, выделяя помощь лишь своим клиентам и странам – членам правления ФИФА».

Со стороны КЕСАФА выборы в Париже прошли по следующему сценарию. Эфиопия, Эритрея, Джибути и Сомали сдержали данное КАФ обещание проголосовать за Юханссона. Кения, Уганда, Танзания, Руанда, Бурунди и Судан «поддались щедрым обещаниям господина Блаттера».

Интересно, что Сомалийская федерация после публичных высказываний Аддо сразу оказалась под давлением. Блаттер подключил дисциплинарный комитет – и поручил проверить финансы федерации.

Выборы в Париже повлекли за собой немало разговоров о коррупции. Все очень сомнительно: проплаченные билеты, номера и женщины, обещания федерациям, что в будущем каждой из них ежегодно будет выделяться по 250000 долларов финансовой помощи (что гарантирует будущее тем, кто управляет мелкими федерациями), – и особенно последняя ночь, когда по отелю африканцев порхали конверты с деньгами.

СМИ не умолкают. Швейцарская Weltwoche пишет 11 июня 2002 года: «Шейх Мохаммед Хаммам, друг из Катара, который уже предоставил в распоряжение Блаттера свой частный самолет, в ночь перед выборами пачками долларов переманил на его сторону делегатов из африканских стран. Теперь Блаттер утверждает, что это были обговоренные заранее дотации двадцати нуждающимся африканским странам, по 50000 тысяч для каждой». Но всех мучает вопрос: «Из чьего они кармана и почему наличными?» Кроме того, происходило это в ночь на воскресенье. Похоже, нужда бедных делегатов за несколько часов перед избранием Блаттера не терпела отлагательств. Аддо из Сомали оценивает число подкупленных функционеров, по меньшей мере, 18 человек. Этого хватило бы, чтобы обойти Юханссона.

Вплоть до самого голосования в ход идут любые ухищрения. Президенту федерации Гаити Жану Мари Киссу из-за нехватки денег пришлось отказаться от поездки в Париж, где он собирался проголосовать за Юханссона. Но голос Гаити не пропал. Ассистент Блаттера Джек Уорнер обрабатывает его в пользу Блаттера, усадив на место Гаити своего личного помощника, Невиля Фергюсона из Тринидада – и тот участвует в голосовании. В протоколе конгресса ФИФА Фергюсон значится как делегат от Гаити, на официальной видеозаписи видно, как он голосует. Так что результаты выборов вполне можно оспорить, они были нелегитимны. Это и есть те самые разоблачения, которыми Уорнер грозился Блаттеру после разрыва? Это ли часть того самого «цунами»?

Блаттер и его сторонники отделываются от всех провокационных вопросов. Бин Хаммам также опровергает все обвинения в коррупции. По его словам, это результат лишь четко организованной работы. Бин Хаммам попадает в финансовый комитет Блаттера и руководит новой программой развития Goal. Как следует из бумаг, это целесообразное назначение. Но де-факто, помимо добродетели, которую оно позволяет расточать, это еще и орудие власти для верхушки ФИФА.

Зепп Блаттер принимает новый чин. Рассыльный из Фиспа выбивается на самый верх! Даже старый покровитель Авеланж теперь обращается к нему иначе. «Мой сын» теперь становится «моим младшим братом». И в тот же вечер после грязных выборов Йозеф Авеланж-младший заселяется в свой президентский номер.

Первый среди равных

Пропавшие акты и теневой кабинет

Новый президент не доверяет своим старым сотрудникам. Уже 18 сентября 1998 года на заседании совета директоров он строго-настрого запрещает пользоваться мобильными телефонами в зданиях ФИФА. Звонить разрешено только по официальным линиям ФИФА. Однако они могут прослушиваться, как утверждают бывалые работники. Потребность Блаттера в безопасности велика и имеет глубокие корни: учение в тайных деловых кругах Хорста Дасслера, опасная борьба с Авеланжем, нарастающее противостояние с УЕФА, махинации в торговле правами, которые неизменно достаются ISL, подставные фирмы в Аппенцелле. Следуя принципу «Всегда будь начеку; чем раньше угадаешь ход противника, тем больше шансов на победу» {1}, Блаттер подозревает СМИ, нанимает советников и информаторов. Что он говорил о себе? «Мне нравится шпионаж, это в какой-то мере часть моей профессии». Примечательно его стремление отгородить весь президентский кабинет – не только от общественности, но и внутри ФИФА, и от аудиторов. Теперь в штаб-квартире в Цюрихе все решается с глазу на глаз. Образуются враждующие фракции.

В первые годы своего правления Блаттер постепенно создает нечто вроде параллельного правительства, названного внутри ФИФА правящей командой. УЕФА под руководством Юханссона наращивает давление, вскоре Блаттер и в собственной штаб-квартире чувствует сопротивление со стороны Мишеля Зен-Руффинена. Он всюду видит предателей, врагов и ловушки. Они нацелились на его тайную финансовую политику, область, в которой покоятся орудия по завоеванию и удержанию власти. Теперь Блаттер почетный президент, и сразу после вступления в должность, в сентябре 1998 года, финансовый комитет постановляет, что доходы президента могут контролировать лишь глава комитета Хулио Грондона и вице-президент Джек Уорнер, которым особенно часто приходится опровергать обвинения в коррупции. Это самые близкие из его доверенных, наряду с бин Хаммамом, который вошел в финансовое управление ФИФА. Через тринадцать лет, после ссоры с Блаттером, Уорнер говорит, что ему ни разу не довелось увидеть или узнать, сколько же президент получает в действительности; он не знает ни о размерах зарплаты, ни о бонусах. Уорнер полагает, что о доходах Блаттера известно одному лишь Грондоне. Во всяком случае, никому еще не удалось оценить его финансовую машину непредвзятым взглядом. Блаттер бурно реагирует на любые попытки проникнуть в финансовые дела президентского кабинета – иногда прибегая к подлым приемам.

Кроме того, теперь ФИФА вынуждена распрощаться со своей излюбленной системой управления. Плюс ко всему прочему, после перехода от небольшой аудиторской конторы Sutter Kontroll AG к международной корпорации KPMG, финансовый учет ФИФА находится в бедственном положении. Аудитор Суттер, к слову, через любительский клуб был связан с финансовым директором ФИФА Эрвином Шмидом и, следовательно, был вовлечен в деловые отношения с контролирующими лицами. Теперь, после этой перемены, новый аудитор KPMG требует передачи всех актов и документов. Ничего не происходит. Но когда налоговое управление является с проверкой в ФИФА, новому руководителю отдела кадров Майклу Шеллхарту предстоит разыскать необходимые бумаги от 1998 года и ранее. Выясняется, что документов нет ни в ФИФА, ни в KPMG. От Суттера Шеллхарт узнает, что у них документов тоже нет. Затем происходит разговор с их делопроизводителем Паоло К. В июне 2000 года Шеллхарт потрясенно отмечает, «что в фирме Суттера должно было находиться еще порядка 30 (!!) подшивок». Он требует от Суттера вернуть все документы. Тот отдает ФИФА три папки и утверждает, что больше у них ничего нет. Однако Шеллхарт узнает, что «данных должно быть куда больше». Повторный запрос господину К. показал, что у Суттера должно оставаться еще, по меньшей мере, 20 подшивок. Последовал очередной «запрос в резкой форме». В этот раз Суттер соглашается, что остальные документы могли изъять. Это, сетует Шеллхарт, «катастрофическое положение». Делать заключения на основании этих данных и, соответственно, проводить контроль чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Сие подтвердил и господин К. из KPMG. Кроме того, недоставало налоговых деклараций, необходимых для ревизии.

Такое положение дел сложилось при генеральном секретаре Блаттере, который теперь стал президентом ФИФА. Шеллхарт предпочитает не вставать на линии огня. Он отмечает: «Состояние документации, которую до октября 1999 года вел господин Шмид, безобразно. Я не стану брать на себя ответственность за это». Кадровые дела и учет заработной платы, по меньшей мере с 1998 по 1999 год, «велись каким-то непостижимым образом». Он едва ли мог исполнять свои обязанности ввиду «очевидного нежелания известных лиц предоставить сведения» {2}. Нежелания предоставить сведения? Неужели в цепочке Суттер – Шмид – Блаттер имело место нечто тайное, что не терпит света нормальной проверки? Подозрения подкрепляет замечание в протестном заявлении Шеллхарта: «Согласно акту передачи, у Суттера должно быть еще три подшивки документов. Но их либо нет, либо по просьбе господина Блаттера или Зен-Руффинена их отказываются выдавать».

Аудиторам из KPMG Блаттер сразу дал понять, что в его бюро и президентский кабинет путь для них закрыт. Это подтверждают сотрудники, которые при этом присутствовали. И новые аудиторы чрезвычайно любезны. В своем «Отчете по заключительной проверке 1999 года» они учтиво отмечают, что Блаттер управляет финансами ФИФА исключительно по своему усмотрению. Они указывают на платеж, который, вероятнее всего, был переведен на частный счет. «Для покрытия отрицательного сальдо на Кубке конфедераций в Саудовской Аравии дополнительно проведен платеж в 470000 франков. Платеж проведен с одобрения президента ФИФА и руководителя финансового комитета. Согласие финансового или исполнительного комитета не представлено», – пишет KPMG и рекомендует впредь заручаться одобрением финансового комитета. Ревизоры KPMG отмечают, что «очень часто» выплаты в ФИФА проходят по чекам, и точный контроль движения финансов невозможен. Среди целевых отчислений ФИФА им бросается в глаза сумма в 786000 франков, предназначенных бывшему президенту Авеланжу, работающему на добровольных началах. Сумма списана.

В «Отчете по промежуточной проверке 2000 года» имя Авеланжа также играет главную роль. KPMG приводит случай, похожий на попытку отмывания денег через счета ФИФА. Тейшейра приносит им 400000 долларов наличными и просит перечислить эти деньги Бразильской конфедерации футбола, президентом которой он является {3}. При этом речь шла о задатке за ЧМ-1998. ФИФА действительно перевела эту сумму и включила ее в итоговый отчет, отмечает KPMG. Но в БКФ платеж не поступает. Теперь Тейшейра привозит в Цюрих деньги с просьбой перечислить их официально. В это время в Бразилии ведут расследование две комиссии – против Тейшейры и БКФ, которая, как следует из отчета, оказалась «оплотом криминала». ФИФА согласна отозвать платеж, пишет KPMG, но только если «транзакция сначала будет отмечена по текущему счету ФИФА, как платеж президента БКФ, и после деньги будут перечислены. Но Тейшейра не согласен». Конечно, он не согласен. Как бы это выглядело, если бы президент перечислил своей федерации деньги через ФИФА, хотя им давно следовало бы поступить на счет напрямую? Теперь Тейшейра просит чек на 400000 долларов. Он его получает. Но финансовый отдел ФИФА хочет записать сумму в кредит БКФ и обязать ее к выплатам. Через несколько дней Тейшейра просит отменить операцию и вернуть ему наличные. На это аудиторы вносят своеобразное «рационализаторское предложение»: «Рекомендуем, по возможности, производить выплаты реальным уполномоченным лицам». Ну а кому же еще?

Но для ФИФА это, похоже, не столь очевидно. «Мы понимаем, что зачастую это по различным причинам неосуществимо», – пишут аудиторы. И тем самым подтверждают, что в Международной федерации это обычная практика – перечислять целевые средства людям, которые не являются прямыми адресатами. Наблюдателям остается только одно: «Свести выплаты по чекам и наличными до необходимого минимума».

В теневой кабинет Блаттера, правящую команду, входит Жером Шампань, бывший французский дипломат, перед которым на политическом уровне открыто множество дверей во франкоговорящем мире. Он становится директором по международным отношениям ФИФА. В правящую команду входит также юрист Флавио Баттаини. Если у Блаттера плохие новости для своего генерального секретаря Зен-Руффинена, их передает Баттаини, он в хороших отношениях с одной из секретарш Блаттера. Также в его команде числятся эксперты-аналитики, среди которых немало советников из McKinsey. В их числе и Филипп Блаттер, племянник президента. С 2006 года дядя и племянник даже сидели друг против друга за столом переговоров, когда речь шла о миллионных сделках по ЧМ. Именно Филипп Блаттер является руководителем фирмы Infront, которая образовалась частью из обанкротившейся ISL.

Поначалу действительное руководство Зен-Руффинена, как и исполнительный комитет, не воспринимают правящего альянса за кулисами ФИФА. Тем временем глава McKinsey в Цюрихе Йенс Абенд уже в декабре 2000 года с радостью сообщает в письме, которое он украшает суммой счета на 903000 франков, о своем «влиянии в ФИФА и возможности […] преобразовать федерацию в профессиональную организацию». Немногим позднее он объявляет, что «в следующем году должны быть разработаны новые идеи на последующие четыре года и донесены до ФИФА через руководящий состав». То есть «руководящий» состав уже сформирован, с костяком из McKinsey, дяди, племянника и всевозможных тайных советников.

В мае 2002 года Зен-Руффинен открыто делится своими опасениями: «По самовольному решению Блаттера McKinsey & Company вошла в состав финансового отдела ФИФА. Расходы с июля 2000 по март 2002 года: от 420000 до 760000 франков в месяц (!), всего порядка двенадцати миллионов. Руководитель McKinsey в Цюрихе – Филипп Блаттер, племянник президента. Блаттер держит команду личных советников, которой по регламенту ФИФА быть не должно». Что применимо к племянникам и сторонникам, действительно и для политических стратегов Блаттера: Шампань неприкосновенен. Правда, Зен-Руффинен и перешедший из Credit Suisse финансовый директор Урс Линси расторгают контракт с Баттаини, без ведома президента. Человек Блаттера нажил в ФИФА много врагов. Помимо всего прочего, он получил выговор за свою манеру общения, и со стороны коллег на него поступало множество жалоб {4}. Узнав во время Олимпийских игр в Сиднее о расторжении контракта, Блаттер впадает в ярость. Баттаини получает «золотой парашют»: 1,3 миллиона франков.

Отношения между Блаттером и генеральным секретарем Зен-Руффиненом терпят крах. И Блаттер не был бы Блаттером, если бы не поквитался. В 2001 году, когда ISL находится на грани банкротства, он возвращает изгнанного Авеланжем Гвидо Тоньони, вопреки протестам Зен-Руффинена. Тоньони, бывшему журналисту, эксперту по маркетингу и вновь директору ФИФА по этой отрасли, поручено разобраться с затруднительным положением ISL. Права переходят к новому маркетинговому агентству, организованному в рамках ФИФА, куда зачисляют более 60 сотрудников ISL. Благодаря этой спасательной операции в последнюю минуту удается избежать того, чтобы главное сокровище ФИФА, права на рекламу, не оказались распроданы в счет долгов ISL и отняты у федерации. Тоньони тоже входит в правящую команду, как вскоре и Линси, который усматривает в решении хронических финансовых затруднений свой шанс.

Юханссон направляет Блаттеру гневное письмо, в котором упрекает того в существовании правящей команды и в том, что избранный президент действует как управляющий фирмы. «Тем самым вы ставите президиум в неприятное положение, вынуждая контролировать не только менеджеров, но и собственного президента. В завершение всего вы в одиночку организуете собственную администрацию, составленную избранными советниками, которые действуют без ведома генерального секретаря». Это не позволяет правлению оценить деятельность ФИФА. И «что еще хуже, по сообщениям СМИ, члены нашего исполнительного комитета связаны с экономической деятельностью ФИФА». Большой интерес вызывают приближенные Блаттера, замешанные в грязных делах. Свое письмо Юханссон заканчивает вопросом: «Что вам мешает дать правлению четкие ответы и внести ясность?» {5}

Крах денежной машины

Неоднократно упомянутое банкротство ISMM/ISL (ISMM была головной фирмой) стало крупнейшим разорением в экономической истории Швейцарии после краха Swissair. Эта тема омрачает первый срок Блаттера. После достопамятных сделок с ФИФА агентство закупает права по всему миру, чтобы увеличить свой портфель. От первичного размещения своих акций на бирже ожидали гигантских сумм. Некоторые из сделок были рискованными: к ним, например, относится чемпионат Европы по баскетболу, американский картинг, бразильские футбольные клубы. С одной лишь АТП (Ассоциация теннисистов-профессионалов) ISL заключила в 1999 году десятилетний контракт на громадную сумму в 1,1 миллиарда евро. Эксперты пришли в ужас. В то время как общая сумма контрактов составила более 4 миллиардов евро, финансовые трудности самого крупного в мире маркетингового агентства лишь нарастали. Запланированный выход на биржу не оправдался, в мае 2001 года ISL объявило о банкротстве.

Агентство проворачивало сделки со многими высокопоставленными функционерами. Если сначала взятки передавались в качестве гонораров, то за долгие годы сложилась четкая система с теневыми счетами и фондами, такими, как Nunca в Лихтенштейне или Sunbow SA на Британских Виргинских островах. Или доверенные лица снимали деньги со счета, переправляли за границу и передавали Жану-Мари Веберу, который доставлял их адресату. В его дипломате побывали миллионы.

После краха фирмы против Вебера, неприкосновенности которого от ISL бесцеремонно требовали Авеланж и Блаттер, началось расследование, как и против пяти его коллег. Ими было присвоено 70 миллионов франков. Деньги поступили от бразильской телекомпании Globo и японского рекламного холдинга Dentsu, который хотел обеспечить себе права на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006. Ко всему прочему Dentsu является младшим акционером ISL. Блаттер так прокомментировал крах ISL: «Проблемы появились в феврале 2001 года, последствия дали о себе знать лишь в марте».

Здесь прослеживается явное противоречие. Получается, Блаттер, жестко все контролирующий, не обращал внимания на самое главное: как поступали и распределялись доходы от ЧМ. Зен-Руффинен уже в 1998 году подозревает неладное. Седьмого сентября он докладывает холдингу Sporis, держателю акций ISMM/ISL, что «по состоянию на 1 июля Globo уже внесла лицензионный сбор за ЧМ-2002 в размере 22 миллионов долларов» {6}. Генеральный секретарь напоминает Веберу о важном условии соглашения, согласно которому доходы ISL от реализации прав на ЧМ-2002 и ЧМ-2006 должны поступать на специальный счет в Базеле, к которому имеют доступ обе стороны. Предполагается, что агентство должно работать по прозрачным схемам и периодически выплачивать взносы ФИФА. Выясняется, что в договоре с Globo недостает именно этого пункта, который определяет выплаты на специальный счет ФИФА и ISL. В ФИФА банковская документация также не поступает.

Ничего не происходит. Юридическое бюро NKF в Цюрихе, которое обслуживает ФИФА, в мае 2000 года предостерегает финансового директора Линси, указывая на отсутствие специального счета и прочие недостатки. В то же время ISL «дополнительно заключает сублицензионные договоры». Юристы пишут, что подобные операции «противоречат чистым целям, которые господин Йозеф З. Блаттер преследовал при передаче прав» {7}. Невероятно. Неужели Блаттер за целый год не узнал об этом предостережении? Что сделал Линси с тем письмом? Просто выбросил его – или доложил президенту, что действия ISL противоречат его целям?

Теперь Зен-Руффинен оказывает давление на самоуправное агентство. Сотрудник отдела по работе с телевидением также еще в конце 1999 года указывал на пробелы в контракте с Globo. Зен-Руффинен пишет Веберу, что с 1998 года необходимые изменения по-прежнему не внесены. Зато имеются сублицензии на трансляцию ЧМ в Венесуэле, на Багамах, в Гане, Израиле, Тайване, Индонезии, Северной Африке и на Карибских островах. У всех тот же изъян, что и в договоре с Globo: отсутствует пункт по специальному счету с ФИФА, также изъято право ФИФА на проверку проведенных выплат. Действительно, ФИФА вынуждена сама запросить документацию в банке. И, наконец, специальный счет – «без ведома ФИФА» – перемещают из Базеля в другой банк в Люцерне. Зен-Руффинен предостерегает Вебера, что каждый из названных недочетов представляет собой «серьезное нарушение договора», и дает срок на их устранение до 22 июня 2000 года.

Ничего не происходит. ФИФА также ничего не предпринимает. И это при том, что в конце года федерация сама испытывает финансовые затруднения. Даже выплата жалованья сотрудникам под вопросом. И предвыборное обещание Блаттера о ежегодных субсидиях в 250000 каждой национальной федерации под угрозой. Международное телевизионное объединение упорствует и не желает платить за права больше, чем обговорено. Что делать? Финансовый директор Линси подключает связи со своим прежним работодателем. Credit Suisse предоставляет ФИФА кредит на 300 миллионов франков, договоры с «Кока-колой», «Макдоналдс» и прочими прилагаются в качестве залога.

В феврале 2001 года, за три месяца до краха ISL, Блаттер, наконец, сам выражает «серьезную обеспокоенность» и интересуется у Вебера, платежеспособно ли его агентство. Еще в начале января высокопоставленный представитель ISL сообщил ФИФА, что «возможно, ISL действительно неплатежеспособно» {8}. Блаттер напоминает давним соратникам обо всех обязательствах, которых ISL не выполнила, и о том, что в случае банкротства все договоренности потеряют силу. Он опасается, что, несмотря на устные заверения и парафированные документы от 25.11.2000 года, поддержка «Истока» со стороны ФИФА находится под вопросом. «“Исток” имеет огромное значение для нашей группы», поэтому Вебер просит о «скорейшей» встрече на уровне начальства, а лучше немедленной.

«Исток»? Так обозначается план совместного проекта ФИФА и ISL по преобразованию ценных бумаг. В ноябре 2000 года Вебер и финансовый директор ФИФА Линси разработали программу помощи разоренному ISL. При этом ФИФА дает ISL возможность зарабатывать на маркетинговых соглашениях – под общим руководством. Об этом неслыханном намерении, опасном и для самой ФИФА, также известно лишь узкому кругу лиц.

Вебер отчаянно тянет время. Он ищет, у кого еще можно выпросить ссуду, и не упускает из виду даже ФИФА. В то же время он вынужден успокаивать своих сотрудников и деловых партнеров. Прежде чем ФИФА соглашается выступить кредитором, дело принимает новый оборот. К ISL проявляет интерес французский холдинг Vivendi. Из Парижа в Цуг направляют делегацию из пяти человек. Во главе избавителей стоит человек по имени Жером Вальке. Он со своими людьми несколько дней изучает бухгалтерские книги ISL. После чего специалисты качают головами. Все, банкротства не избежать.

Тридцатого апреля финансовый директор Линси направляет президенту доклад под грифом «Срочно/Строго конфиденциально»: «К настоящему моменту порядка 250 миллионов спонсорских средств, полученных ISL, были использованы не по назначению и утрачены ввиду банкротства ISL». 19 мая помощник Зен-Руффинена Йон Довикен также готовит финансовый обзор. Он утверждает, что Блаттер и его люди, несмотря на явные указания, не приняли никаких мер. «Невзирая на тот факт, что девятнадцатого мая 2000 года NKF [юридическая компания ФИФА в Цюрихе] указала финансовому комитету ФИФА на отсутствие пункта о специальном счете, не было предпринято никаких мер. Финансовый комитет не настоял на немедленном устранении ошибки, и во время переговоров по маркетинговым соглашениям этот вопрос не был затронут. Четырьмя месяцами ранее NKF даже рекомендовала финансовому отделу ФИФА обеспечить сохранность специального счета и «в срочном порядке» снять все доходы от телекомпаний. Но в этом «не было необходимости». Не было необходимости обезопасить доходы в десятки миллионов? При этом с 3 января ISL даже не скрывало своего фактического банкротства. Но даже когда собственные юристы предложили проверить ISL с представителями банка, сетуют в генеральном секретариате ФИФА, финансовый отдел отказался {9}.

Их позиция, стремление обезопасить ISL, своей иррациональностью напоминает, каким образом продажному агентству прежде передавались права на рекламу. Неужели верхушке ФИФА есть что скрывать? Как проходили переговоры между Вебером и Блаттером? Предупредил ли Вебер о тех последствиях, которые грозили им в случае банкротства?

Двадцать первого мая занавес падает, ISL объявляет о банкротстве. Выясняется, что ISL/ISMM содержит фонд в Лихтенштейне, куда вкладывает десятки миллионов франков, предназначенные в качестве взяток высшим кругам спортивных федераций. Название фонда – Nunca, что с испанского означает «никогда». Двадцать первого мая 2001 года цюрихская Weltwoche передает прямую угрозу менеджера ISL: «Если погибнет ISL, не поздоровится и Блаттеру». Об этом заявил «известный ему адвокат с Зонненберга, штаб-квартиры ФИФА в Цюрихе, и пообещал облить Блаттера грязью, если ФИФА откажет ISL в поддержке».

Несколькими днями позже Блаттер выступает перед СМИ. Он дает пояснения, которые не имеют ничего общего с истиной, подкрепленной документами. Это происшествие застигло его врасплох, хотя генеральный секретарь еще три года назад упрекал ISL в том, что миллионные выплаты от бразильской телекомпании Globo не поступили на предусмотренный для этого счет и теперь недоступны для ФИФА. Блаттер рассказывает прессе, в чем еще пытался убедить правление и Юханссона – ISL всегда платило, и задержек никогда не было. Поэтому: «Лишь 21 апреля [2001] мы заметили, что платеж не поступил в назначенный срок» {10}.

ISL распускают, ФИФА незамедлительно подает на них в суд. Все-таки утрачены громадные контракты, и давнему партнеру не избежать обвинений. Иначе, что бы сказали деловой мир и общественность? С другой стороны, такая атака рискованна. Неужели ФИФА не опасается разоблачения тех людей, на которых жалуется?

Двадцать четвертого июля действующая в интересах ФИФА юридическая фирма NKF составляет программный документ: «Претензии к должностным лицам ISMM». В нем она перечислит всех людей, против которых могут быть приняты меры, и подсчитывает задолженность. Сумма только прямых претензий по возмещению ущерба невероятна: 166 миллионов франков от Globo, Dentsu, включая недополученные доходы от рекламы и трансляций. По словам адвокатов, «уже в сентябре 2000 года было очевидно, что агентство обанкрочено и погрязло в долгах». И, самое интересное: к лицам, обязанным возместить убытки, NKF причисляет и ревизоров ISL – финансовых аудиторов из KPMG. Они не заметили приближающегося краха и не сумели его предотвратить. В то же время KPMG обслуживает и ФИФА. Шаги против аудиторской фирмы адвокаты считают особенно выгодными: «По крайней мере, в отношении аудиторской фирмы KPMG не возникает сомнений, что соответствующий иск будет удовлетворен». Однако ФИФА отказывается выступать против KPMG.

Характерен также совет, который адвокаты дают ФИФА в отношении платежеспособности ISL: «В этом отношении имело бы смысл без промедления выяснить через детективные агентства, в каких подразделениях находятся действительно крупные активы». Нанять детективов против давних друзей? Лучше не стоит. Иск ФИФА, несмотря на эти советы, не направлен против Жана-Мари Вебера, как конкретной личности.

Нанятый позднее следователь по особо важным делам Томас Хильдбранд преодолевает все препятствия и добирается до обвиняемых. Осенью 2002 года Вебер, Мальмс и несколько бывших коллег попадают на непродолжительное время в следственный изолятор. Однако ФИФА в течение двух лет демонстрирует абсолютное равнодушие к делу. К тому времени неутомимый Хильдбранд приблизился уже к самому сердцу аферы. ФИФА больше не проявляет интереса к преследованию, она ищет более эффективные способы. Похоже, более эффективно заключить соглашение, которое можно охарактеризовать как сделку, прикрывающую подкуп. Нечто подобное ФИФА заключает с ликвидатором, несколько обвиняемых выплачивают в счет конкурсного имущества 2,5 миллиона франков. Следователь Хильдбранд хочет знать имена. Но адвокат футбольных воротил обращается в федеральный суд – высшую инстанцию в Швейцарии – и получает право не называть имен.

Хильдбранд начинает второе расследование. В конце концов, федерация и двое обвиняемых функционеров даже выплачивают 5,5 миллиона франков, чтобы начатое против них расследование в связи с ущербом ФИФА было закрыто. Для обвиняемых выгода заключается в том, что их имена не предадут огласке, что произошло бы в случае судебного разбирательства. Но правоохранительным органам в Цуге необходимо составить распоряжение о закрытии дела, в котором должны быть перечислены обстоятельства дела, включая имена обвиняемых и подозреваемых лиц. Там же приведена классификация взяток ISL в пользу ФИФА и частично фамилии тех, кто их получал, оказывал содействие или знал о них. Эта бумага становится бомбой замедленного действия для обвиняемых, когда различные СМИ в Цуге требуют публикации документа. Обвиняемые функционеры – это Авеланж и Тейшейра. Но кто из высокопоставленных функционеров укрывается за ширмой ФИФА, обвиняемой лишь «во вспомогательном порядке»? Следователь Хильдбранд проделал работу до конца. Ее невероятный взрывной потенциал обнаруживается лишь годы спустя.

Однако небрежность прочих швейцарских ведомств кажется странной. Этот случай показывает, сколь ограничен интерес правосудия к антикоррупционным расследованиям – по крайней мере, в большом спорте. Разве что дело в слепом доверии денежному курьеру Жану-Мари Веберу. Он никогда не назовет тех, кому раздавал свои миллионы. Но, согласно судебным протоколам, однажды Вебер – возможно, по недосмотру – все-таки оставил деньги себе. А так, как владельцы обслуживаемых ISL фондов и подставных фирм в подавляющем большинстве неизвестны, возникает вопрос: почему сотрудники налоговых служб Швейцарии не приняли меры? Почему они так уверены, что за некоторыми подставными фирмами не стоит сам Вебер? И, тем самым, наряду с ISL нанес громадный ущерб казне? И что насчет миллионов, которые он передал наличными: выплачивал ли он их вообще? Кто был получателем, разве их не следует обложить налогами? Есть ли среди них граждане Швейцарии?

Странно, но весьма примечательно, как в налоговом раю воспринимают второй по масштабам экономический крах. И отказываются от возможности принудить Вебера огласить имена своих клиентов. Небрежность – или снова тайное насаждение чьей-то политики?

Во всяком случае, Блаттер не может сказать ничего плохого о родных службах. «Власти Цюриха очень любезны к ФИФА и ко мне лично. Под Рождество я даже получил письмо, в котором назван добросовестным налогоплательщиком Цюриха» {11}.

Подправленные балансы

ISL еще бьется в агонии, а перед Блаттером уже стоит новая задача. В мае 2002 года на конгрессе в преддверии ЧМ он хочет переизбраться на следующий срок. Однако потери слишком велики – ко всему прочему, на ФИФА висит кредит в 300 миллионов, взятый в прошлом году. На конгрессе это произведет далеко не лучшее впечатление. Можно ли как-нибудь вычистить это пятно из балансов?

Пробил час банкира Линси. Он предлагает решение, весьма спорное с экономической точки зрения, но для Блаттера просто превосходное: передать часть контрактов на рекламу «авансом». Большой выручки это не принесет, но и ее вполне хватит, чтобы перед конгрессом в Южной Корее подправить показатели баланса. Для этого необходима секьюритизация. То есть привлечение средств в счет будущих доходов – тот же обмен, но на менее выгодных условиях. Этот проект получит название «Биг-Мак». Предложение Линси грозит ФИФА сверхзадолженностью: привлечение новых кредитных средств повлекло бы за собой «мгновенную сверхзадолженность ФИФА». По оценке Линси, на 31 декабря 2001 года сверхзадолженность составила бы 370 миллионов, вместо 30 миллионов собственного капитала от проекта «Биг-Мак». Избиратели вряд ли пришли бы от этого в восторг, а Юханссон и его сторонники только и ждут подобной ситуации.

Генеральный секретарь Зен-Руффинен выступает резко против секьюритизации. Но KPMG и адвокаты ФИФА тоже отказываются поддержать проект. В NKF констатируют, что для ФИФА будет намного лучше просто продлить краткосрочный кредит у Credit Suisse. Сверхзадолженность, которой опасаются люди Блаттера, называют «во всех отношениях ошибочной». Адвокаты решительно отвергают предложение Линси. Даже в случае сверхзадолженности Международной федерации футбола нечего опасаться, ведь это объединение, а не акционерное общество: «Но так как сверхзадолженность неравнозначна неплатежеспособности союза и не имеет значения для его дальнейшего существования, то она не оправдывает подобную концепцию финансирования». При этом адвокаты иронизируют: проект «под названием «Биг-Мак» лучше всего характеризует аппетит банков» {12}.

Но не только они отговаривают Блаттера. KPMG находит «подобные действия с экономической точки зрения лишенными смысла, даже дезориентирующими. С учетом будущих доходов до 2006 года финансовое положение ФИФА будет представлено в искаженном виде». Аудиторам известны эти приемы. «К тому же оборот за ЧМ-2006 дважды будет указан в качестве дохода, так как с 2003 годом балансы будут подводиться по международным стандартам отчетности и разделены по периодам согласно производственно-экономическим критериям. В особенности нас смущает то обстоятельство, что доходы будут реализованы за рамками еще действующего расчетного периода ФИФА (4-летнего цикла ЧМ)». Крайне неохотно и на определенных условиях аудиторы, наконец, складывают оружие: «В законах, особенно актуальных для ФИФА инструкциях о порядке ведения бухгалтерского учета, слишком мало указаний, квалифицирующих запланированное сведение баланса, как нежелательное».

Восстание экспертов. Но Линси знает, на какие кнопки давить в случае с Блаттером: спортивная политика, предвыборные обещания, финансовая помощь. Он напоминает Блаттеру, как тот поправил свое положение благодаря кредиту в 300 миллионов. «Биг-Мак» улучшит столь важную для спортивной политики и СМИ финансовую картину», – пишет он. Но для СМИ хорошая финансовая картина не столь важна, они также охотно пишут и о финансовых бедствиях. Но она важна для президента, так как с отрицательным балансом шансы на переизбрание минимальны. Чтобы Блаттер все правильно понял, Линси напоминает ему вот о чем: «Запланированная секьюритизация в долларах США дает вам, глубокоуважаемый президент, возможность пообещать на конгрессе в 2002 году, что все долларовые риски по программе финансовой помощи (250000 долларов каждой федерации ежегодно) ФИФА возьмет на себя. Для этого было даже отменено решение финансового комитета. В конце концов, разве не замечательно, что ФИФА снова сможет выплачивать каждой федерации по 250000 долларов».

Срабатывает. ФИФА получат краткосрочно порядка 440 миллионов евро. Но в конечном итоге, по оценкам многих независимых экспертов, это стоило федерации огромную кучу денег. Но в руках ФИФА монополия в виде ЧМ. Деньги падают с неба, их не надо зарабатывать. Блаттер охотно принимает этот «рог изобилия», чтобы подправить положение своей федерации. В действительности дела обстоят так, что благодаря этому «рогу» ФИФА может не обращать внимания на свое скверное положение и миллионные убытки. Это подтвердится еще не раз.

Зен-Руффинен давно чувствует себя отверженным в организации, главным администратором которой является. Очевидно, столь «ненадежному» человеку, как генеральному секретарю, и при подготовке секьюритизации нельзя ничего доверять. В недоумении он пишет Линси: «Дошли сведения, что вы, по указанию президента, не передали моему юрисконсульту запрошенных мною документов по всем финансам (новый план управления ликвидностью, годовые балансы и финансовые отчеты от 1998, 1999 и 2000 годов). Я не понимаю подобного отношения и вынужден требовать, чтобы вы сегодня же передали мне документы» {13}.

В ФИФА трудится порядка 200 сотрудников, они поделены на пять фракций и переживают глубокий раскол. Зен-Руффинен примыкает к противникам Блаттера. Он тайно встречается с высшими европейскими функционерами. Используются, как сообщают приближенные Блаттера, кабинеты советников и частные резиденции. По плану живущий в Париже камерунец Исса Хаяту, президент африканского союза КАФ, 29 мая 2002 года выступит против Блаттера на выборах в Сеуле. Его поддержит французский лицензиат Жан-Клод Дармон. Слабых мест у Блаттера хватает. Ключевые слова: круговая порука, финансы ФИФА. Блаттер все пронюхивает: «Я заметил, что за пределами ФИФА что-то готовится. Уже настроил антенны» {14}.

Спустя несколько недель после краха ISL Леннарт Юханссон, член исполнительного комитета ФИФА, направляет Блаттеру 25 вопросов. По обыкновению, о стратегических решениях никого не информировали. Следует множество вопросов по ISL, и – внимание! – по жалованью президента: как оно выглядит, кто и каким образом его устанавливает, как происходит назначение личных помощников Блаттера. И эта правящая группа: что это такое, кто в нее входит? {15}

Антенны Блаттера вращаются без остановки. Быть может, уже в собственном лагере объявились мятежники? Даже Чак Блейзер, генеральный секретарь КОНКАКАФ и известный «поборник» порядочности[9], пишет ему гневное письмо. Как обстоят дела с правами ISL, получим мы их назад или нет, что будет дальше? «Чего я совершенно не понимаю, так это почему данный вопрос оказался в компетенции президента. Исполком тщательно изучил структурный план на новое тысячелетие. Переход административных функций в компетенцию президента противоречит его должности и не входил в планы исполкома» {16}. Задачами маркетинга занимается генеральный секретарь. У Блейзера дурное предчувствие ввиду заявлений Блаттера, что все проблемы ISL будет решать он сам. «Если вы хотите сказать, что сами курируете этот вопрос в своем кабинете, это следует обсудить с исполнительным комитетом». Американец не помнит себя от злости, он подчеркивает, какие задачи входят «исключительно в компетенцию генерального секретариата», и осмеливается критиковать: «Структура ФИФА не может складываться по образу человека в директорском кресле». Директор, занимающийся сомнительными делами, – так это выглядит теперь даже по мнению преданного Блейзера. «Ранее вы учредили программу Goal. Ни одна программа не заслуживала столько критики в отношении ее действий и недостатка координации. Больше не взваливайте на себя такого. Вы не посоветовались с нами. Жаль, что вынужден советовать это вдогонку, но, боюсь, ваш курс ошибочен и опасен для будущего федерации».

Блейзер вызывает у Блаттера раздражение. Но Юханссон опасен. Блаттер отвечает на 25 неудобных вопросов и отправляет ответы президенту УЕФА лишь за три дня до конгресса в Буэнос-Айресе – на французском {17}. Он снова делает вид, будто все давно прояснилось, только его противники по обыкновению ничего не заметили. Что стало с проектом «Исток», совместном займе с ISL, который был отвергнут? Пожалуйста, подробная информация по транзакции была представлена исполнительному комитету 3 августа и 10 декабря 2000 года, затем 16 марта 2001 года – далее Блаттер называет еще пять заседаний, на которых финансовый комитет представлял отчет. В общей сложности восемь дат за 17 месяцев – нельзя ли работать внимательнее? Очевидно, Юханссона и его людей, которые годами безупречно ведут дела в УЕФА, поражает сонная болезнь всякий раз, когда они исполняют обязанности в рамках ФИФА.

Блаттер в своем репертуаре: вместо того чтобы четко отвечать на поставленные вопросы, он напоминает о каких-то заседаниях. Они, если кто-то действительно сверится со старыми протоколами, конечно же, не дадут конкретных ответов на актуальные вопросы. От вопроса, что он знает о доходах, которые получили ISL и Кирх, но не направили ФИФА, Блаттер отделывается тем же приемом. Ни чисел, ни операций, ни актуальных положений, – ничего нет. «Детальная информация» давно была представлена на четырех заседаниях в апреле, мае, июне. С добрым утром, Европа! И далее в том же духе. О нарушениях со стороны ISL Блаттер «впервые узнал» 21 апреля 2001 года. Все документы, представленные по данному делу, говорят об обратном.

Вопросы о его вкладе в создание FIFA Marketing AG, кадровом наполнении и роли, которую сыграли при этом «президентские советники» и генеральный секретарь, Блаттер объединяет с вопросом о том, кто принял решение принять 65 бывших сотрудников ISL и на каких условиях: «Прочтите письмо генерального секретаря от 18 апреля всем членам исполнительного комитета». Значит, там обо всем сказано? Вероятно, даже читая корреспонденцию ФИФА о собственных финансовых затруднениях, европейцы умудряются прикорнуть.

Столь же виртуозно Блаттер отделывается от вопроса о своем жалованье, а также о назначении и содержании своих советников: «Доходы всех сотрудников ФИФА, включая президентские службы, соответствуют тарифной сетке, составленной генеральным секретарем и одобренной президентом. Вознаграждение последнего установлено финансовым комитетом в тот же момент, когда был определен размер выплат членам исполнительного комитета (24.09.1998)». Проще говоря: на вопрос о своем жалованье он не отвечает даже собственному вице-президенту. А правящая группа, что она собой представляет? «Обыкновенная команда советников». Спустя пару недель, на заседании правящей группы, это звучит иначе: Блаттер подчеркивает, что правящая группа «является главным консультативным органом, который играет решающую роль при вынесении решений».

На внеочередном конгрессе в Буэнос-Айресе в июле 2001 года Блаттер должен раскрыть свои планы. Но он вытягивает из рукава очередной козырь. Часть правящей группы составляют люди из McKinsey, которые в прошлом году прижились в ФИФА. Они разрабатывают для президента безупречную во всех отношениях стратегию, скрупулезно продуманную вплоть до мягкой подсветки при выходе Блаттера на сцену.

На особом заседании Блаттер разыгрывает свою излюбленную роль, рассказывает о стабильном финансовом положении ФИФА и напоминает о ежегодных 250000 долларов для каждой федерации. А убытки после краха ISL? Мелочи, не больше 51 миллиона франков. В то же время, встревоженно отмечает Юханссон, Блаттер воздерживается от заявлений, «что доходы от ЧМ-2006 использованы уже в 2000 и 2001 годах». Вместо того чтобы сообщить что-то конкретное, Блаттер обещает устроить проверку финансов ФИФА в конце октября 2001 года. Об остальном заботятся статисты, представители карликовых государств и стран без футбольных традиций. Они как по заказу восхваляют открытость и лидерские качества президента. К самым предданным сторонникам Блаттера в этой вакханалии относится глава футбольного союза Болгарии Иван Славков, который входит также в состав МОК. Хоть и недолго. Славков, будучи зятем болгарского диктатора Тодора Живкова, занимал множество постов и, как многие представители спорта, после крушения восточного блока остался в верхах. Но в 2005 году его выставляют из МОК. Британские независимые тележурналисты, прикинувшись представителями Лондона, претендующего на проведение Олимпиады, сняли, как он за деньги предлагал необходимые для победы голоса. Ловушка, в которую попадется еще не один властитель футбольного мира.

В Буэнос-Айресе Блаттер по наставлению McKinsey заключает свою семью в крепкие объятия. Но внешне он преуменьшает участие фирмы племянника Филиппа. Нет, McKinsey не имеет прямого отношения ни к подготовке, ни к речи президента, заверяет представитель ФИФА Андреас Херрен. Для подобной разъяснительной работы существует пресса. Если это правда, то что тогда побудило Блаттера пятью месяцами ранее, 9 февраля 2001 года, поручить McKinsey «следующие три темы» в дополнение к существующим – среди которых и «концепция по Буэнос-Айресу»? Изобличительно и то, что глава McKinsey в Цюрихе со списком оказанных президенту ФИФА услуг включила в счет пункты, из которых следует, что это был, скорее, конгресс McKinsey, а не ФИФА. К статьям расхода, которые McKinsey представляет ФИФА, относятся такие пункты, как оформление зала конгресса, координация с MegaLuz, исполняющим агентством, техника для презентации, подготовка речи и презентации. В сметы включена даже «организация выступлений и поименного голосования во время конгресса» и последующая обработка документов, брошюр и компакт-дисков.

На несколько месяцев президент обрел покой. В октябре 2001 года KPMG должна представить исполкому ФИФА отчет. Она составляет обзор по состоянию на 30 июня, нет даже намека на комплексный анализ. Оппозиция сыта по горло. «Нам нужен был детальный отчет по состоянию ФИФА, – с возмущением пишет шотландец Дэвид Уилл финансовому директору Хулио Грондоне. – Я рассчитывал на 200–300 страниц и думал, что сплю, когда получил два листочка. И даже от них осталось двойственное впечатление».

Президент и правящая группа упрямо гнут свою линию. При этом Блаттер понимает, что ступает по тонкому льду. В протокол заседания правления от 13 ноября 2001 года занесены его слова: «Наше положение по-прежнему неустойчиво. Чтобы предварительное финансирование ЧМ прошло без помех, ФИФА должна оправдать полученные от телекомпаний поручительства». Затем финансовый директор Линси напоминает, что «решено сократить дневную ставку арбитров до 50 долларов». Хорошо, что на чем-то, точнее, на ком-то, можно сэкономить, но это далеко не единственная мера экономии. Руководитель отдела прессы Кейт Купер сообщает, что Детская деревня SOS «так и не получила обещанных 2 миллионов долларов» от игры в Марселе. Этот ход, как выяснилось, был убыточен (KPMG устанавливает «положительное сальдо баланса в 80000 франков»). В тот же день Зен-Руффинен разъясняет Детской деревне SOS, что «выплата суммы в два миллиона долларов невозможна». Экономят на всем. Даже на бумаге, когда дело касается подробного отчета о финансовом положении: два листа вместо двух сотен.

Не экономят только на собственных дармоедах. На повестке дня того заседания стоял также вопрос Сэлби Брауна, директора телевизионной компании CSTN в Тринидаде и Тобаго. В 1999 году он купил у ISL права на трансляцию ЧМ-2002 в Карибском регионе. С тех пор ассистент Блаттера Джек Уорнер не находит себе места от злости, он даже грозится сорвать юношеский ЧМ-2001 на своем острове, если контракт с CSTN не будет аннулирован и права на трансляцию ЧМ не будут, как прежде, перепроданы ему. На многих заседаниях ФИФА ему обещали, что дело CSTN будет разрешено в его пользу – «как это было в 1990, 1994 и 1998 годах». Это, между прочим, объясняет, как бывший учитель из Рио-Кларо стал затем мультимиллионером на стезе футбольного деятеля Тринидада. Права должны достаться не владельцу телекомпании Брауну, который хотел заплатить за них 2,5 миллиона долларов, а деятелю ФИФА Уорнеру – причем «как прежде». То есть по цене в один доллар.

Менеджер ISL Даниэль Бевуа присутствует на первой встрече Уорнера и генерального директора ISL Вебера. Он удивлен этой сделкой: «Уорнер сказал, что прежде ФИФА всегда продавала ему права на ЧМ за доллар». Бевуа говорит о попытке давления: «У нас тогда уже было предложение Брауна на 2,5 миллиона долларов. Ему мы и продали права». Бевуа, незнакомый с обычаями ФИФА, считает это дерзостью: «ФИФА продала нам права за большие деньги и при условии оптимальной реализации, так как предполагалось распределение прибыли. А он является и требует права за один доллар, тогда как рыночная цена их куда выше» {18}. Блаттер считает иначе. После краха ISL вопросы трансляции берет на себя Кирх, пока сам не становится банкротом весной 2002 года. Затем они переходят к ФИФА, и Уорнер получает «свои» права. Семейству Блаттера не о чем беспокоиться, если с финансами в ФИФА действительно туго. В крайнем случае, можно сэкономить на детских деревнях, арбитрах и программах развития.

Между тем сторонники Юханссона даже в скудном отчете KPMG обнаруживают нечто фантастическое: «В отчете утверждается, что общая сумма в 567 миллионов франков была указана авансом, чтобы подтянуть показатели баланса на 2000 и 2001 годы – 231 миллион от 2002 и 336 миллионов от периода с 2003 по 2006 год. Подобные факты вызывают глубокие опасения и свидетельствуют о потребности в большей открытости и отчетности». Теперь они требуют учредить комиссию по внутреннему аудиту для проверки финансов. Блаттер противится. Оппозиция вновь выдвигает свое требование на заседании 18 декабря – и вновь его отвергают. Сторона Юханссона отмечает: «В письме исполнительному комитету от 14 января 2002 года президент ФИФА, похоже, признал, что если принять в расчет все факторы, то общие убытки от краха ISL могут превысить 500 миллионов франков (а не 51 миллион)». Десятью днями позже большинство в правлении ФИФА снова требуют созвать внеочередное заседание. На повестке дня лишь создание внутренней ревизионной комиссии.

Под столь сильным давлением 29 января Блаттер идет на уступки. Последняя уловка, Юханссон сухо отмечает: «Тем не менее предложенный состав комиссии столь же неприемлем для ходатайствующей стороны, сколь и привлечение KPMG в качестве экспертов». Требование было удовлетворено вопреки сопротивлению Блаттера. Это противоречит тому, что президент сказал перед прессой: создание независимой комиссии по аудиту было его идеей. Юханссон в свою очередь рассылает срочные письма всем членам ФИФА, ссылаясь на заявления Блаттера: «Президент так истолковал обстоятельства, что они противоречат фактам».

Блаттер вынужден стерпеть обиду. Но комиссию по аудиту он холостит уже на этапе основания. Ибо перечень требований бунтующих таит в себе взрывоопасную смесь. Шестой пункт гласит: «Комиссия уполномочена […] производить проверки в отношении президентского кабинета, FIFA Marketing AG и ее контрактов, реализации проекта Goal и программы помощи (ежегодные 250000 долларов каждой федерации), а также имущества ФИФА». Президентский кабинет в качестве объекта расследования? Империя Блаттера, куда нет доступа даже KPMG, под лупой людей, которые считают его продажным? Они ведь проверят все выплаты, которые обладающий правом единоличной подписи президент совершил за все эти годы из своего будуара. Никогда!

Блаттер знает, как этого избежать. Заседание исполнительного комитета проходит в Цюрихе с 7 по 9 марта. Достаточно времени, чтобы обработать людей. Он оспаривает права и компетенции комиссии. Время идет, и многие из членов вынуждены уехать – в итоге соотношение голосов оставшихся членов складывается в пользу Блаттера. Тогда он предлагает голосование. Юханссон так описывает стратегию президента: «После долгих дебатов на заседании 7 марта было достигнуто принципиальное решение на основании документа, представленного большинством членов. Но 9 марта президент представил совершенно новый документ. Вследствие этого снова начались дебаты, и заседание вышло за рамки назначенного времени. В результате некоторые из участников вынуждены покинуть заседание до его окончания. Впоследствии были навязаны некоторые существенные изменения по причине сокращенного числа участников. Неудивительно, что среди этих изменений было и освобождение президентского кабинета от финансовой проверки. Зададимся вопросом: что такого скрывает президент?» {19}

Вероятно, много чего, других выводов не остается. Вскоре он самовольно изменяет состав комиссии и затем, уже на третьем заседании 11 апреля, распускает ее. Проверяемый распускает своих контролеров – в федерации Блаттера и такое возможно. Он оправдывает это «упадком доверия». Через южнокорейского представителя Чона Монджуна внутренние дела комиссии просочились наружу, – какие именно, он не говорит. Заклятый враг Чон опровергает обвинение. Глава комиссии Дэвид Уилл тоже нарушил конфиденциальность, заявляет Блаттер, не вдаваясь в детали. Шотландский адвокат Уилл якобы в чем-то проболтался. Разоблачил его Чак Блейзер.

Американец Блейзер, человек с хорошими связями в мире большого спорта, сколотил многомиллионное состояние на своем посту. Им интересуется даже ФБР. Во время скандала, вспыхнувшего между ФИФА и ее спонсорами Mastercard и Visa в 2006 году, сотрудники нью-йоркского суда заявили, что показания Блейзера «не заслуживают доверия». Блейзер любит разоблачать. И в 2011 году снова этим помышляет – на этот раз он метит в конкурента Блаттера, бин Хаммама.

Швейцарская чистота и коррупция

Президент ФИФА католического вероисповедания, похоже, страшится открытости, как дьявол святой воды. Практически ни у кого нет доступа в святая святых его власти. Но при виде немногочисленных документов захватывает дух. В представленном по программе внутренней экономии бюджете ФИФА-2002 {20} под пунктом «президентский кабинет» значатся 9667000 швейцарских франков. Восемь миллионов на «общие расходы», еще миллион в «парижское бюро», где Блаттер держит своего помощника, воспитанника и желанного преемника Мишеля Платини с собственным руководителем отдела печати. 300000 франков идут на «президентские дары», 200000 – на «особые президентские проекты» и еще 167000 – для президентского советника, назначенного в прошлом году.

Даже внутри ФИФА финансовое своеволие президента вызывает недовольство. В мае 2001 года секретарша Блаттера передает такое указание соответствующему департаменту: «Как уже постановлено и доведено до вашего сведения, президент настаивает, чтобы 400000 долларов по программе Goal были немедленно перечислены Футбольному союзу Хорватии» {21}. В соответствующем бюро «потрясенно» отмечают: «Без документов, инспекции, заседания Goal» {22}. Лишь годы спустя определенные футбольные связи попадают под прицел следователей разных стран. Они расследуют влияние организованной преступности непосредственно в футболе. Президент Футбольного союза Хорватии, Влатко Маркович, после своего избрания на пост в 1999 году стал одним из тех, на кого могут рассчитывать Блаттер и его сторонники. В 2010 году Маркович провоцирует скандал, заявив, что не позволит играть в хорватской сборной гомосексуалистам. Под давлением международных протестов он идет на попятную. Его якобы неправильно поняли.

Через несколько недель после нападки на геев в Хорватской федерации футбола выборы. Претендент Игор Штимац, 43 лет, бывший игрок национальной сборной, бросает вызов ставленнику ФИФА Марковичу. Его тема: коррупция. «Вы поделили хорватский футбол с подобными себе, – заявляет он в контексте своей кампании «Чистые руки». – До сих пор ни у кого не хватало сил преодолеть ваши заслоны и пролить свет на ваши скрытные действия». Штимац утверждает, что помощники Марковича мотаются по свету «с карманами, полными денег», и требует вмешательства полиции. Хорватскую профессиональную лигу сотряс громкий скандал, вовлеченными оказались ведущие клубы, менеджеры и акулы игорного бизнеса. УЕФА проводит расследование, однако Маркович выходит сухим из воды. По результатам сумасшедших выборов в конце 2010 года Маркович получает минимальное преимущество. Штимац подает протест. В феврале 2011 года правление федерации провозглашает его президентом. Но теперь вмешиваются УЕФА Платини и ФИФА Блаттера. Решение федерации не находит одобрения, и 74-летний Маркович остается на своем посту. Извечная картина: всем заправляют ФИФА и УЕФА. По сути, главам стран, сотрудникам правоохранительных органов непозволительно наводить чистоту в своих коррумпированных федерациях. ФИФА в любое время может оказать покровительство продажным функционерам – и при необходимости даже пренебречь суверенитетом федераций. С конца 2011 года начинаются аресты высших хорватских функционеров – как говорят в следственных кругах, это лишь начало большой волны.

Вернемся в Цюрих, где перед выборами 2002 года междоусобная война достигает своей высшей точки. Оплаченные шпионы сбиваются с ног. Важных звонков из штаб-квартиры ФИФА больше никто не совершает. Письма отсылаются с личных аккаунтов. Даже используемые тайком мобильники теперь не в ходу, – нет гарантий, что их не прослушивают. Настоящая паранойя. Генеральный секретарь Зен-Руффинен заявляет о жутких вещах: документы того периода, когда генеральным секретарем был Блаттер, исчезли, хотя по закону должны храниться в течение десяти лет. Также он отмечает выплату в 100000 долларов функционеру, что по швейцарским законам является преступным деянием. Когда Зен-Руффинен и европейцы в открытую нападают на Блаттера и задают неприятные вопросы по ISL и круговой поруке, свобода действий генерального секретаря сильно ограничивается. На дверях меняют замки. Когда сотрудники принимаются за поиски компрометирующих материалов, из архива ФИФА исчезают документы и важная корреспонденция.

Четвертого апреля 2002 года сотрудница Зен-Руффинена отмечает в докладе: «Вчера вечером мне поручили разыскать документы по избранию Джека Уорнера на пост президента КОНКАКАФ. Мною были предприняты следующие шаги: переговоры с господином Арно Флахом [архивариусом]. Господин Флах попытался найти данные по КОНКАКАФ с 1989 по 1997 год, но ничего не нашел. В то же время он предпринял поиски по Тринидаду и Тобаго, но опять же ничего не смог найти. Затем искали корреспонденции исполнительного комитета в новом архиве и в досье Джека Уорнера. Было установлено, что корреспонденция за 1989, 1990 и частично 1991 годов полностью отсутствует. В то же время было установлено, что долгое время (около 2 лет) полностью отсутствует корреспонденция доктора Авеланжа с 1991 года…» {23}

Вся корреспонденция Авеланжа до 2000 года уничтожена – за период более десяти лет. Почему? Кто мог за этим стоять? Что касается происков Уорнера на время пропажи его документов – в 1989 году, собственная конфедерация КОНКАКАФ не допустила его на выборы. Против него шло расследование по мошенничеству с чеками. Но ФИФА вступилась за своего ставленника. Уорнеру позволили участвовать в выборах – и он выиграл.

Вот и теперь для переизбрания Блаттера Уорнер должен обеспечить ему пакет из 40 голосов. Но прежде, в середине апреля 2002 года, ему необходимо самому переизбраться в КОНКАКАФ. Как назло, его оппонентом выступает мексиканец Эдгардо Кодесаль Мендес. Генеральный секретарь КОНКАКАФ Блейзер пытается отклонить кандидатуру мексиканца, так как он работает на федерацию по найму и не является независимым лицом. Кодесаль заведует работой арбитров, но лишь на внештатной основе. Мексиканский футбольный союз обращается к ФИФА и требует ее решающего слова, ссылаясь на прецедент 1989 года. В конце концов, Зен-Руффинен и без документов устраивает так, чтобы Кодесаль выдвинул свою кандидатуру. И, тем не менее, Уорнер уверенно побеждает – на его стороне люди из Карибских островов, ничтожные в спортивном отношении, но зато многочисленные. КОНКАКАФ состоит из трех представителей Северной Америки (Канады, США и Мексики), семи стран Центральной Америки (Белиза, Коста-Рики, Сальвадора, Гондураса, Гватемалы, Никарагуа и Панамы) и трех десятков островов от Ангильи до Монтсеррата, от Мартиники до Сен-Мартена. Плюс Гвиана, Французская Гвиана и Суринам.

Зен-Руффинен при этом отсутствует. Он отменяет рейс, Блаттер отправляется в Майами один. Генеральный секретарь опасается за свою жизнь. Уорнер написал ему, что с его стороны было бы неосмотрительно появляться на конгрессе КОНКАКАФ в Майами. Зен-Руффинен отвечает, что прибудет в Майами с эскортом, и, чтобы с ним ни случилось, заранее возлагает ответственность на Уорнера. Затем он все же предпочитает остаться в Цюрихе и подает жалобу на президента КОНКАКАФ через юридическую контору в Нью-Йорке.

Зен-Руффинен описывает свое положение следующим образом: «До какой степени я должен хранить верность президенту? Молчать и выступать сообщником? Или сказать правду, пусть и рискуя оказаться предателем?» Позиционная война в штаб-квартире в Цюрихе выливается в анонимные угрозы. Не обходят они стороной и Зен-Руффинена. В феврале 2002 года неизвестный, говоривший по-английски, звонит его жене в Валлисе и грозится похитить их детей, если ее муж не оставит ФИФА в покое. Охваченная ужасом, она сбегает с детьми.

Кульминация. Второго мая 2002 года. Внутреннее противостояние достигает наивысшей точки, СМИ по всему миру одну за другой выдают скандальные истории о федерации Блаттера. Совершенно неизвестно, останется ли он во главе ФИФА. Ведь на следующий день Зен-Руффинен собирается представить досье против Блаттера.

Но 2 мая в нотариальную контору общины Майлен является отставной чиновник. Там Эрвин Шмид, бывший финансовый директор ФИФА, утверждает, что сразу после своего избрания в 1998 году Блаттер показал ему подписанный Авеланжем документ. Согласно этой бумаге, Блаттеру полагается ежегодная «премия за выслугу лет», шестизначная сумма выплачивается 1 июля, начиная с 1997 года. Это один из тех редких моментов, когда дверь в президентскую сокровищницу приоткрывается и позволяет на мгновение заглянуть внутрь. Премия для Блаттера, который все равно не покинет ФИФА добровольно, назначена «старшим братом» Авеланжем, который, будучи в отставке в Рио, в свою очередь, получает щедрое пособие от… ФИФА. Премия назначена таким образом, что сразу после выборов Блаттер может положить в карман две шестизначные суммы {24}. Информации о размерах нет. В окружении Шмида говорят о суммах от 600000 до 800000 франков. Даже если исходить из средних значений в полмиллиона, лишь к сегодняшнему дню Блаттер получил семь миллионов франков. В дополнение к президентскому жалованью. За что?

Третьего мая – заседание президиума в Цюрихе. Мишель Зен-Руффинен представляет 31-страничный доклад. Он атакует Блаттера по всему фронту, обвиняя во взяточничестве. У генерального секретаря сильные позиции, 13 членов исполкома из 24 на стороне сопротивления. В перерыве Блаттер, похоже, чувствует себя загнанным в угол. Пятеро из шести вице-президентов давят на него, вынуждая пойти на уступки. Он этого не делает. И спустя пару часов вздыхает с облегчением. Зен-Руффинен сам допускает грубейшую ошибку. Он упрекает одного из членов исполкома в том, что тот без законных оснований принимал от Блаттера деньги. Речь идет о россиянине Вячеславе Колоскове. В начале заседания он был на стороне оппозиции. Теперь все кончено. И соотношение сил меняется.

После скандального заседания Зен-Руффинен пожинает плоды. Кто-то из правящей группы пишет записку Хулио Грондоне, который является также главой чрезвычайного комитета. И Грондона без предупреждения увольняет Зен-Руффинена. Он еще во время доклада орал на генерального секретаря: мол, тот разрушит футбольную семью.

Десятого мая 2002 года одиннадцать членов исполнительного комитета ФИФА подают заявление в прокуратуру кантона Цюрих, обвиняя Блаттера в «растрате и злоупотреблении служебным положением» {25}. Обвинение звучит сейчас столь же знакомо, как и тогда: «Есть подозрение, что с момента своего избрания на пост президента ФИФА в 1998 году обвиняемый практиковал систему протекционизма, чтобы установить противоречащую уставу автократическую власть и обеспечить свое переизбрание в 2002 году. Финансовое положение ФИФА стало неясным. Полностью скрытым оно стало после краха группы ISL/ISMM и банкротства Кирха. По настоянию обвиняемого исполнительный комитет передал этим двум компаниям полномочия по реализации прав на ЧМ-2002 и ЧМ-2006. Требования со стороны исполнительного комитета игнорировались, либо затягивалось их исполнение, либо давались общие заверения, что финансовое положение ФИФА в полном порядке». Блаттер «постоянно прибегал к тактике затягивания и приукрашивания». Обвинители описывают ухищрения и обманы, упоминают о противостоянии вокруг комиссии по внутреннему аудиту и ее роспуске: «В соответствии с регламентом ФИФА Блаттер не имел полномочий прекращать работу назначенной исполнительным комитетом комиссии». Его мотивы были совершенно несостоятельны, Блаттер не смог подтвердить их фактами. Поэтому обвинители считают роспуск комиссии «отказом господина Блаттера представить документы комиссии по аудиту и сотрудникам генерального секретариата для ознакомления. Роспуск комиссии был очередной попыткой господина Блаттера скрыть истинное финансовое положение ФИФА и собственные финансовые просчеты».

В своем заявлении представляющие УЕФА члены исполкома рекомендуют, ввиду «совершенной безрассудности господина Блаттера» и его «систематической скрытности», устроить облаву на штаб-квартиру ФИФА и личные апартаменты Блаттера. Они просят поспешить, так как есть опасность, что обвиняемый может помешать установлению истины, а подозрение в злоупотреблении служебными полномочиями грозит тюремным заключением. Существуют «серьезные подозрения, что обвиняемый использовал средства ФИФА в собственных целях, чтобы упрочить свое могущество». Потому Блаттер и борется за переизбрание, это весьма затратное предприятие. Обогащение третьих лиц также идет ему на пользу – в случае переизбрания, ведь должность связана с «высокими доходами».

Они приводят 13 фактических положений состава преступления. Это дело Колоскова. Он тесно связан с российским спортом, где господствует организованная преступность. В 1996 году при передаче прав ISL/ISMM он выступил в роли ледокола Авеланжа в борьбе против УЕФА. Теперь выясняется, что по распоряжению Блаттера он получает 125000 долларов, и комментарии Блаттера по этим выплатам не совпадают. С середины 1998 года до середины 2000 года Колосков не являлся членом исполнительного комитета ФИФА, и тем не менее Блаттер распоряжается, чтобы «россиянин получил статус члена исполкома с июля 1998 года задним числом». И, соответственно, получил свой гонорар в 50000 долларов в год. В случае с Колосковым, не имеющим отношения к исполкому, это лишь щедрый подарок, врученный Блаттером, оплаченный ФИФА. За что?

В интервью Блаттер пытается оправдать это «услугами» Колоскова. Услуги кому? Уж точно не мировому футболу. В то время Колосков был лишь президентом родного футбольного союза. Блаттер не может назвать так называемых услуг, и договора на них нет. Более того, его утверждение, что россиянин получил оплату за услуги, «противоречит меморандуму, согласно которому Колосков получил гонорар, будучи членом исполкома», – возмущаются обвинители. Действительно, в распоряжении отделу финансов говорится: «Что касается гонораров, президент принял решение, что Колоскову необходимо присвоить статус члена исполкома с июля 1998 года задним числом. Это значит, что за его деятельность в ФИФА с июля 1998 по июнь 2000 года мы выплатим ему общую сумму в 100000 долларов. Президент просит уладить этот вопрос без обсуждения» {26}.

Следующая неувязка: вместо 100000 долларов россиянин получает 125000, 25000 в декабре 1999 года, еще столько же в октябре 2000 года и 75000 в декабре того же года. Вывод обвинителей: «Блаттер хотел на деньги ФИФА купить голос Колоскова и голоса других людей, которые к нему примкнули». В дополнение к этому сказано, что Российский футбольный союз «необоснованно получил 80000 долларов за 1999 и 2002 годы».

Не менее примечателен случай с арбитром Люсьеном Бушардо из Нигера. Блаттер оказался под давлением после обвинений Фараха Аддо. Глава федерации из Сомали утверждал, что в 1998 году сторонники Блаттера предлагали ему 100000 долларов за его голос. В конце концов, свои голоса продали 18 африканских функционеров. По предварительному заключению суда в Майлене Блаттер запретил Аддо это высказывание. Двадцать первого февраля 2002 года в Цюрихе вдруг объявляется идеальный стукач: господин Бушардо из Нигера. Он заявляет, что у него есть улики против Аддо, и просит за них 50000 долларов, так как хочет стать французом и жить во Франции. Какое совпадение. Блаттер действительно выписывает африканцу чек на 25000 долларов. Теперь члены президиума хотят знать, заплатил ли Блаттер из собственного кармана, и получит ли Бушардо следующие 25000. Ведь именно поэтому Блаттер и затевает судебное разбирательство – против Аддо. «А значит, нельзя исключать, что на суде Бушардо даст свидетельские показания против Аддо, вернее, вынужден будет дать их». В этом усматривают признаки давления на свидетелей.

Когда ситуация с Бушардо становится известной СМИ, Блаттер приводит свою версию. Президент ФИФА и не думал платить арбитру за улики против Аддо. Более того, Бушардо собирался продать информацию о коррупции в африканском футболе международным телекомпаниям, таким как CNN. Поэтому, говорит Блаттер, он и заплатил ему 25000 долларов, чтобы не допустить этого и уладить конфликт самостоятельно. То же самое утверждает и его верный советник Вальтер Гагг, занимавший все возможные посты в ФИФА, но, прежде всего, являвшийся правой рукой Блаттера. В личных заметках Гагга от 13 мая 2002 года записано: встреча с Бушардо была «очень искренна и корректна». Довольно абсурдная оценка разговора с откровенным вымогателем. Спрашивается, почему Бушардо, банально нуждавшийся в деньгах, вообще является на переговоры в ФИФА, если может продать свою историю CNN? Блаттер, по словам Гагга, присоединился и «задумчиво» слушал, как арбитр описывал свою ситуацию с тремя маленькими детьми, как он порвал с конфедерацией КАФ – и как, в конце концов, разрыдался. «В этот очень трогательный момент президент покинул совещание и через некоторое время вернулся, чтобы вручить Бушардо чек на 25000. При этом он сказал: «Это с моего личного счета, не от ФИФА. Я даю их, потому что вижу, как они вам нужны. Пусть эта сумма принесет вам покой и поможет построить новую жизнь во Франции. И если информация, которую мы от вас получили, поможет остановить коррупцию в Африке, я готов заплатить еще. Прошу заметить, исключительно ради вашего благополучия и благополучия вашей семьи».

После этого «несравненного акта гуманности», как восторгается Гагг в своих свидетельских показаниях, Блаттер покинул кабинет. Он вообще присутствовал не больше 15–20 минут. Значит, требуется совсем немного времени и слов, чтобы растрогать доброго человека и побудить его к щедрому пожертвованию. Боже, славим мы Тебя. Спустя несколько недель Бушардо действительно публикует статью: «Прием арбитра на высоком уровне».

По его собственной логике Блаттер заплатил человеку из Нигера, чтобы тот молчал перед общественностью. Следовательно, у президента ФИФА странное понимание прозрачности: он платит разоблачителю, чтобы тот умолчал о коррупции и не давал СМИ повода для расследования. О собственном расследовании ФИФА на основании обвинений Бушардо ничего не известно. Более того, распространенная в Африке практика свидетельствует об обратном. А именно о том, что ФИФА выгораживает африканских функционеров, которых собственное правление хочет сместить ввиду их коррумпированности. ФИФА грозит снятием федерации со всех турниров – и, оказавшись под давлением, правление предпочитает оставить сомнительных личностей на посту.

Так что же, Блаттер воспрепятствовал расследованию мировыми СМИ гигантской коррупционной аферы в Африке? Или все дело лишь в Аддо?

В своем обвинении члены президиума приводят еще один случай. Речь идет о Роже Милла. Камерунскому футбольному герою в мае 2002 года исполняется 50 лет, и он планирует устроить благотворительную игру. Для этого он просит финансовой поддержки ФИФА. Седьмого марта 2002 года Гагг отклоняет его просьбу.

Затем ассистент Гагга все-таки звонит Милла. Она сама родом из Камеруна и рассказывает Роже, что советник Блаттера Шампань использует его имя в избирательной кампании президента. Что, между прочим, показывает, как Блаттер придерживается правила, согласно которому кандидат не вправе использовать в предвыборной борьбе ни средства, ни персонал ФИФА. После этого Милла сам переговорил с Блаттером, который «распорядился, чтобы блистательному камерунцу перечислили 25000 долларов». Но после того как ФИФА уже отказала в финансовой поддержке благотворительной игры, становится ясно, что «Блаттер убедил Милла приурочить свой юбилей и благотворительный матч к масштабной предвыборной кампании Блаттера». Выплата со стороны ФИФА послужила личным целям Блаттера. «Очевидно, распоряжение по выплате находится в бухгалтерии ФИФА, куда не имеют доступа ни обвинители, ни генеральный секретарь, а лишь «приближенные Блаттера».

И, наконец, в обвинении перечислено несколько дел, в которых замешаны Джек Уорнер и его семейные фирмы. Как, например, Warner Travel Agency. Туристическое агентство получило право организовать перелеты на родные острова Уорнера, на турнир U-17. И при этом привело к дополнительным издержкам в 32135 долларов по сравнению с собственным агентством ФИФА, FIFA Travel. Как правило, оно берет на себя организацию перелетов по максимально выгодным ценам. Обвинители усматривают в выборе дорогого оператора «без объективных причин» факт небрежного отношения к служебным обязанностям.

В контексте с ЧМ U-17 находится также дело фирмы Semtor, которой ФИФА поручила реализацию IT-проекта. Сын Уорнера является менеджером фирмы. Даже эксперты ФИФА, жалуются члены президиума, подтверждают, что реализация этого проекта могла уложиться в 500000 долларов. «Под влиянием Блаттера» ФИФА заключила контракт с Semtor на 1950000 долларов плюс издержки. И здесь ФИФА понесла большие убытки, причину которых можно усмотреть лишь в благосклонном отношении к «семейству Уорнера».

Примечательна также финансовая деятельность в отношении управляемой Уорнером КОНКАКАФ. Конфедерация берет у ФИФА долг на 9,474 миллиона франков. Деньги идут на «Учебный центр», спортивно-административный комплекс. Этот долг был «полностью списан без всяких на то оснований», – заявляют члены президиума. Роль Блаттера следует установить в уголовном порядке: ясно, что таким образом «достигнута договоренность, что обвиняемому будет обеспечено множество голосов».

Эта сделка с Уорнером действительно кажется довольно странной. Четвертого мая 1998 года ушедший на покой крестный отец Авеланж пишет в письме Уорнеру, «что нашел способ превратить ссуду в пожертвование».

В конце 1999 года Блаттер сообщает президенту КОНКАКАФ и его помощнику Блейзеру, что общая сумма, которую ФИФА перечислит на проект, составит 15,95 миллиона долларов. Принято соглашение, что десять миллионов поступят КОНКАКАФ в виде ежегодных взносов ФИФА, по 2,5 миллиона с 1999 по 2002 год.

И все-таки остаются еще «невостребованные» 6 миллионов. Блаттер решает проблему в присущей ему манере. Он заверяет Уорнера и Блейзера: «Нам известно, что нынешний президент Жоао Авеланж обещал всестороннюю помощь, чтобы обратить кредит в шесть миллионов долларов в пожертвование. До сих пор это не увенчалось успехом. В ФИФА решили списать предоставленный КОНКАКАФ кредит в шесть миллионов долларов. Ради вашего блага, так как нам кажется невозможным, чтобы ваша конфедерация смогла найти средства в период с 1999 по 2000 год […] Мы убеждены, что вы оцените принятую нами позицию». Блаттер помнит об уважении Уорнера. Оно проявляется, до ссоры в 2011 году, в постоянном количестве предвыборных и уже решающих голосов и беззаветной преданности при всех проблемах, с которыми президент сталкивается в Цюрихе.

В своем заявлении члены президиума упоминают еще одну выплату в миллион долларов в пользу КОНКАКАФ: «Эта выплата назначена в рамках проекта Goal, что не соответствует правилам». Очень интересно, так как в 2011 году подобное повторяется. За месяц до выборов 1 июня Блаттер тайно одаривает КОНКАКАФ пожертвованием в миллион долларов, о котором не уведомляет даже президиум. Лишь Уорнер сам сообщает об этом подарке: Блаттер якобы выплатил КОНКАКАФ миллион на «собственные нужды». После этого президент спешно информирует президиум и объясняет тайные выплаты проектом Goal. В соответствии с регламентом он может совершать подобные жесты самостоятельно, заявляет Блаттер перед прессой. Еще одна причина, почему так важно вскрыть двери президентского кабинета.

Особенно крупных сумм ФИФА лишилась в деле с AIM. В середине девяностых американская телекомпания боролась за права на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006. За реализацию на территории США предложено 320 миллионов долларов. ISL с Кирхом предложили всего 220 миллионов. «Разница между предложениями составила 100 миллионов долларов, или 160 миллионов франков, – заключают члены правления ФИФА. – Исполнительный комитет не был поставлен в известность ни по этому случаю, ни по другим». Вновь следует обвинение в мошенничестве в связи с передачей прав: Блаттер отдает распоряжение «вообще не упоминать предложение AIM». Тем самым он оказывает покровительство ISL и Кирху, которые, «очевидно, были ему ближе». Члены правления ФИФА требуют объяснить, «какую личную выгоду извлек из этого обвиняемый. Без личных мотивов обвиняемый не мог отвергнуть предложение, которое принесло бы ФИФА на 100 миллионов больше».

В конце заявления обвинители подходят к пункту о «личных доходах президента ФИФА». Они хотят знать, сколько зарабатывает Блаттер. «Блаттер упрямо отказывается озвучить свои доходы даже перед исполнительным комитетом, являющимся главным исполнительным органом ФИФА. В распоряжении исполкома также нет документов, которые позволили бы узнать и сравнить соглашение господина Блаттера с ФИФА и фактические доходы господина Блаттера за счет ФИФА». На этом основано подозрение, что, «прибегая к тактике утаивания, Блаттер хочет скрыть свои личные доходы, полученные незаконным путем».

Они жалуются, что о жалованье Блаттера имеются лишь расплывчатые данные. И даже оно год от года странным образом сокращается. В 2002 году он заявляет критикам, что после выборов в 1998 году просто перевел свою зарплату генерального секретаря – 65000 франков в месяц – в 65000 долларов. Перед прессой он сказал тогда, что зарабатывает 1,4 миллиона долларов в год. Спустя примерно десять лет, в апреле 2011 года, накануне выборов в ФИФА Блаттер публично заявляет, что зарабатывает «миллион долларов в год, может, чуть больше» {27}. То есть по актуальному курсу доллара Блаттер зарабатывает порядка 900000 франков – сколько зарабатывал за 20 лет до того, будучи генеральным секретарем. В то же время ввиду падения курса это на полмиллиона франков в год меньше, чем в первый его срок на посту президента ФИФА. Так значит, ложь? Ни в коем случае! Нужно быть внимательнее – ведь за миллионом кроется типичный для Блаттера привесок, разве нет? Он сам об этом упоминал: «Может, чуть больше». Если когда-нибудь выяснится, что это еще пять, восемь или двенадцать миллионов, ему не составит труда отшутиться.

Президентские уловки надоели истцам еще в мае 2002 года. У них есть «обоснованные подозрения в хищении средств ФИФА». Обвинение дополнено предварительными подсчетами общих убытков ФИФА от «систематических злоупотреблений» в связи с банкротством ISL. Исполнительный комитет жалуется, что его, как надзорный орган, не известили об убытках в 86,5 миллиона франков с доходов от телевидения и 185 миллионах франков с рекламы. В конечном счете, они оценивают предположительные убытки в 800 миллионов франков. Львиную долю из них составляет 291 миллион, утерянный после банкротства ISL.

Невозможно выразить в цифрах реальные убытки от круговой поруки, безалаберности и мошенничества. Но почему? Пока траты в ФИФА не перевалят за те миллиарды, которые льются в нее благодаря монополии на ЧМ по футболу, ничто не выбьет ее из колеи. С добросовестным ведением счетов во благо футбола это не имеет ничего общего. Разве можно обанкротиться, когда миллиарды сами сыплются с неба?

Позднее жалоба дополняется анонимным заявлением. Согласно ему Блаттер ежегодно получает по 200000 франков на путевые издержки, до 500 долларов суточных, а также бонусов на 100000 долларов и «подарков на миллионы». Он владеет теневыми счетами и выдумывает комиссионные отчисления. Неизвестный обвинитель прилагает два счета от ювелирной мастерской Гарри Уинстона и к ним выписку со счета Блаттера в ФИФА и чек.

Прокурору Цюриха Урсу Хубманну, который расследует это дело, адвокат Блаттера объясняет, что по упомянутым счетам осуществлялись личные траты Блаттера. Заимствованные у ФИФА средства его клиент возвращал. Счет от ювелирной мастерской предъявлен за часы, которые Блаттер купил для себя и оплатил. Прочие издержки связаны с личными гостями и оплачены лично. Прокурор: «Вопрос в том, уместно ли кредитование обвиняемого средствами ФИФА на протяжении длительного периода времени. Но для предъявления обвинения этого недостаточно».

В ноябре 2002 года Хубманн прекращает расследование, в котором теперь заинтересованы лишь двое членов президиума {28}. В действиях Блаттера «отсутствует состав преступления, то есть на основании представленных данных ясно, что в отношении части заявленных обвинений он действовал в рамках права». Части заявленных обвинений? Намеренно или нет, но прокурор показывает всю абсурдность правящей структуры ФИФА: благодаря действующим правилам, особой иерархии и законам страны коррупция процветает. Выводы Хубманна просто потрясающи: «Отчасти истцы обвиняют подозреваемого в действиях, которые тот предпринимал с их же одобрения». Это предупреждающий сигнал членам президиума, которые, вероятно, оказались беззащитными перед кознями своего президента. Ибо все, чего Блаттер правдами и неправдами добился от президиума, отсеивая информацию, в последний момент подтасовывая данные, с помощью своих продажных советников – все это будет приписано и обманутым при этом людям.

Для швейцарского прокурора это означает следующее: «По этим пунктам заявление не только предосудительно, нет, оно даже граничит с ложным обвинением». Но это, конечно, не значит, что клика коварных функционеров решила упечь за решетку своего полноправного президента, «если эти пункты не предполагают ложного обвинения и если исходить из того, что истцы не преследовали такого намерения, а сами, независимо от причин, оказались не в состоянии вспомнить собственных постановлений».

К сожалению, Хубманн оставляет открытым им же поставленный ключевой вопрос: что это могли быть за причины? Их три на выбор. Простая неосведомленность: в таком случае у членов президиума в массовом порядке следовало бы диагностировать тяжелую форму амнезии, ведь даже юристам, таким как шотландец Дэвид Уилл, ни разу не пришло в голову, что они сами раз за разом поддерживают и одобряют действия Блаттера. Злой умысел: может, они хотели толкнуть на путь преступлений честного, ни в чем не повинного президента и лишить его средств к существованию? Или третья: они, сами того не ведая, позволили себя обхитрить.

По мнению прокурора, «было бы справедливо возложить на истцов хотя бы часть судебных издержек по этому делу». Он отказывается от этого лишь потому, что могли бы потребоваться годы на то, чтобы «в установленном порядке» доставить постановления функционерам по всему миру. Потому государственная казна вынуждена нести «существенные» судебные издержки, в связи с чем к распоряжению о прекращении разбирательства приложен призыв к пожертвованию: «В качестве компенсации за понесенные ввиду легкомысленных заявлений членов исполнительного комитета судебные издержки потерпевшей стороне [ФИФА] предлагается выразить благодарность в виде пожертвования в пользу некоммерческой организации». Представители Блаттера превращают окончание разбирательства в триумф: обвинения, выдвинутые против президента, бессодержательны.

Выходит, как следует из высказывания, независимый суд постановил, что Блаттер содержал дела федерации в идеальном порядке? Сейчас известно больше, чем тогда. С марта 2008 года известно, что ISL была для ФИФА гигантским источником денег. Ее бизнес-модель была основана на коррупции – эта модель и перепасовка с крестными отцами ФИФА всегда требовала особых мер предосторожности. Благоразумны ли сомнения в том, что Зепп Блаттер, будучи генеральным секретарем и президентом ФИФА, принимал в этом активное участие? Он заботился о том, чтобы все контракты доставались ISL – когда агентство обанкротилось, он сделал все, чтобы усилия следователя Хильдбранда, направленные на ФИФА, не увенчались успехом, и имена продажных функционеров остались неназванными. Быть может, это случайное достижение несведущего? Бомба ждет своего часа: завершения разбирательства по делу ISL.

Все верно, Блаттера нет в числе тех, кто принимал взятки. Его имя не отмечено ни в одном документе – из тех, что имеются в распоряжении. Правда, по делу ISL подавляющее большинство фирм, принимавших деньги, остается в тени. Хотя в деле о коррупции есть не только принимающая сторона. В заявлении коллег по президиуму от 2002 года Блаттер ни разу не выступил в роли берущего, он лишь раздавал – без каких-либо вразумительных мотивов. Он президент с правом единоличной подписи и может не давать объяснений произведенным выплатам. И в то же время он агрессивно реагирует на любую попытку проникнуть в его финансовый мир.

Позднее прокурор Хубманн отзывается о прекращении разбирательства несколько отстраненно. Он поясняет, что никогда не говорил, будто все обвинения безосновательны. Некоторые из них голословны, в других случаях доказательная база была недостаточна, «чтобы продолжать дело». Он заявляет британскому журналисту Дженнингсу: «Я не приходил к заключению, что господин Блаттер невиновен. Он невиновен по определенным делам. Но это не значит, что ничего такого не случилось. Это значит лишь, что доказательств недостаточно».

Еще в мае 2002 года Блаттер назначил команду по уточнению обвинений в адрес генерального секретаря, чтобы «представить футбольному миру и членам ФИФА […] верные цифры и факты». В 33-страничном документе приводится не только версия Блаттера по обвинениям, но и множество ошибок Зен-Руффинена – так что удивительно, почему генерального секретаря до сих пор не уволили. В своем досье Зен-Руффинен ограничивается лишь упреками: «Да, я вмешивался в оперативную деятельность ФИФА. Во многих случаях я был вынужден брать на себя ответственность, как президент, в интересах футбола и наших федераций». Он исполнял якобы возложенные на него исполнительным комитетом «обязанности» и оптимально разрешил вопросы по банкротству. Смелое заявление, после того как большая часть исполнительного комитета только что подала на него жалобу {29}. И даже такого верного соратника, как Чак Блейзер, возмутило его самовольство.

Стратегия, к которой прибегает Блаттер, чтобы отделаться от обвинений, проявляется в следующем. Он напоминает, что свою лепту в дело внес каждый, в данном случае генеральный секретарь. Он «забывает в своем заявлении, что подписанные им протоколы являются постановлениями, от которых нельзя избавиться, вменив их в вину президенту».

Примечательная манера опровергать обвинения: назвался груздем – полезай в кузов. Применяются и более жесткие приемы: «Письменные заявления в финансовый комитет являются для представителей руководства, таких как генеральный секретарь, уголовно-правовыми документами. Генеральный секретарь подписывал их». Но он все равно показал, что «не знает или не понимает взаимосвязей в некоторых делах, особенно в экономической сфере».

Затем критике подвергается досье Зен-Руффинена. Нет никаких «новых внутренних организаций», правящая команда лишь «способствует внутреннему обмену данными и скорейшему решению проблем». Предположение, что правящая команда подрывает деятельность президиума, ошибочно. Нанят лишь новый советник по вопросам маркетинга, Тоньони. А McKinsey, где работает любимый племянник? Наглая ложь: Блаттер никогда не нанимал McKinsey, это сделал финансовый комитет. Что по факту ничем не отличается – ведь финансовый комитет состоит из верных последователей, таких как Грондона, Уорнер и бин Хаммам. А Платини, Шампань? О последнем он совсем позабыл, а второй принят в организацию, и кандидатура его «одобрена генеральным секретарем». Возможно. Но как это объясняет роль Шампаня в тайном совете Блаттера? Оба как раз вернулись из турне, в рамках ожесточенной предвыборной борьбы, по Африке – родному континенту противника Блаттера. Что там понадобилось Шампаню, ответственному за внутреннюю коммуникацию в кампании Блаттера?

По поводу разорения ISL Блаттер нагло заявляет, что возложенные на него исполкомом полномочия по поддержке банкрота по-прежнему в силе. Более резкого противоречия с заявлением оппозиции быть просто не может. Таким же образом было принято финансовым комитетом и одобрено правлением решение о секьюритизации.

Ключевое значение имеет заявление Блаттера относительно превышения полномочий – оно выявляет его самооценку и стремление к власти. «Все упомянутые положения были подготовлены соответствующими инстанциями и письменно одобрены президентом. Президент ФИФА обладает правом единоличной подписи». Минутку. Если президент обладает правом единоличной подписи, то все, что он подписывает, в порядке вещей? То есть он может построить себе или своему приятелю дом на средства ФИФА, купить яхту или замок только потому, что обладает правом единоличной подписи? Главное, что это помечено в бухгалтерских книгах: «Кроме того, все случаи в установленном порядке занесены в бухгалтерские книги». Тогда все в порядке.

По словам Блаттера, не обосновано и обвинение Зен-Руффинена в злоупотреблении проектом Goal. Это находится «в ведении генерального секретаря», но проявилось только спустя двенадцать месяцев в «безнадежном состоянии». Остается неупомянутым, что начиная с 2000 года с проектом Goal возятся племянник и люди из McKinsey – и за это из месяца в месяц присылают внушительные счета. Не бездельнику и генеральному секретарю, а дяде и президенту.

Блаттер опровергает заявление о том, что использовал проект Goal в рамках своей предвыборной кампании. Напротив, ему пришлось посетить все эти страны, потому что там «требовали присутствия президента ФИФА, так как возможность рассказать президенту о своих планах и своей работе представляется им большим событием». Ходатайства о помощи рассматривают только «соответствующие инстанции, но никак не президент», и прямо: «Если какие-то федерации не в состоянии выполнить условия, их ходатайство в интересах серьезного проекта отклоняется». Вывод: «Раскритикованный генеральным секретарем список приоритетов основан на объективных данных, которые нетрудно подтвердить». Однако ничего не подтверждается – и вообще: если кому-то нужно подтверждение всему, что говорит Блаттер, пусть отправляются в путешествие, только это «признается в ФИФА».

И далее в том же духе. Одобряет KPMG, решает финансовый комитет, кивает исполнительный комитет, и бездельник все это подписывает. Какое, простите, отношение имеет ко всему этому Блаттер? «Финансовое положение ФИФА в порядке», цифры Зен-Руффинена ошибочны.

И для секьюритизации правящая команда Блаттера находит оправдание: «главное преимущество» конвертации перед банковской ссудой в том, что «отсутствует возможность расторжения договора». Хотелось бы при этом взглянуть на швейцарский банк, который перекрыл ФИФА кран перед самым ЧМ. Международная федерация обладает монополией, богатейшими телевизионными и рекламными угодьями планеты. Это неиссякаемый денежный источник. Где еще могут уничтожаться такие сумасшедшие суммы? Даже если этот пароход накренится, нужна лишь толика предпринимательского умения, чтобы направить его по курсу. Грядет следующий ЧМ – и следующий денежный дождь.

Ошибочно также обвинение, что «ФИФА не желает уголовного преследования» лиц, ответственных за банкротство ISL/ISMM. «Правда, что ФИФА подала заявление». Правда и в том, что спустя два года ФИФА это заявление тайно забрала.

А McKinsey? Все в полном порядке. Дорогих помощников привлек не президент, «а финансовый комитет» – их симбиоз с Блаттером подтвержден. К конгрессу в Буэнос-Айресе людей McKinsey пришлось привлечь только потому, что у генерального секретаря было слишком много дел. В остальном: консалтинговые услуги, по всем расходам составлены сметы. А что касается племянника – кто еще может подтвердить его независимую роль, как не McKinsey? По отзыву McKinsey: «Филипп Блаттер является руководителем McKinsey в Европе, также он поддерживал проект ФИФА в качестве советника. Он не является ответственным руководителем проекта». Вот вам, пожалуйста. «Упомянутого генеральным секретарем столкновения интересов нет», – заключает президент.

Но что насчет Уорнера и его льготного приобретения прав на трансляцию ЧМ на Карибском пространстве с 1990 года? «Сумма, за которую Джек Уорнер приобрел права, не входит в ведение ФИФА». Через десять лет ФИФА высказывается по этой теме совершенно иначе: то, что Джек Уорнер приобрел права на ЧМ-1998 за один доллар, правда. Но у региона тогда не было денег, чтобы заплатить за эти права, и прибыль с их продажи должна была пойти на развитие карибского футбола. Почему это делалось через частную фирму функционера и на что вообще ушла прибыль, ФИФА не ответила {30}. Следует, однако, сказать: доллар был тогда в цене. Один доллар.

Наконец, Блаттер разрешает загадку, почему предпочел контракт с ISL и Кирхом более выгодному предложению AIM: предложение AIM было «столь щедрым, что возникли сомнения в верной оценке состояния рынка и финансовой реализации». Несерьезно щедрое, так сказать. Тем более что Блаттер заявил об этом, когда следом за ISL весной 2002 года разорился и Кирх. Теперь Блаттер использует его крах в подтверждение своей дальновидности, когда отказался от завышенного предложения AIM. «Сегодняшнее состояние рынка показывает, что предусмотрительность в оценке предложений была обоснована». Вывод: «Обвинение в том, что президент ФИФА выбрал менее выгодное предложение из политических соображений, не следует воспринимать всерьез».

Труднее, ввиду четких данных, объяснить пропажу денег Globo. Сим-салабим, тут Блаттер переиначивает обстоятельства: «Обвинение президента и финансового директора в том, что они могли задержать отчисления средств от Globo, совершенно абсурдно». Верно, вот только средства так и не поступили. Как они могли задержать отчисления? Согласно обвинению, Блаттер давно знал о задержках – и ничего не предпринял. Таким образом, путем невмешательства он оказал содействие агентству ISL, которое сам называет «лживым». Тут Блаттер некстати признается, что «1.06.2001 получил записку» от Линси, в которой «обратил его внимание на риски ФИФА, связанные с исполнением контрактов». Незадолго до этого юридическая контора NKF выразила недовольство ситуацией с Globo, и Зен-Руффинен направил ISL письмо с требованием произвести отчисления. Не эти ли риски связаны с контрактами? Хотя бы тогда узнал ли об этом Блаттер? Или о рисках было сказано в такой форме, что он ничего не понял?

По поводу 125000 долларов Колоскову Блаттер признает: «Тут имеет место формальная ошибка, но никак не подкуп. Подобное обвинение было бы клеветой». Ценные услуги Колоскова заключаются в том, что он «обеспечивал контакт» с 22 странами Восточной Европы. Очевидно, такое под силу лишь отставному советскому аппаратчику.

А Бушардо, обличитель из Нигера, которому он вручил чек на внушительную сумму? Тут Блаттер предлагает человеколюбивую пародию, составленную его доверенным Вальтером Гаггом: коррупционный скандал в Африке, слезы арбитра, его голодные дети в Париже – «следует подчеркнуть, лишь эта достойная сочувствия ситуация побудила нашего президента к такому жесту». Блаттер заключает: «Доклад Вальтера Гагга дает представление об обстоятельствах дела. Речь идет о противодействии возможной коррупции». Этому всерьез нужно верить.

Столь же искусно Блаттер опровергает обвинения в том, что он скрывает свои доходы. «Прямой ответ на вопрос о президентских компенсациях уже не раз прозвучал в исполнительном комитете». Почему бы не воспользоваться особым поводом проявить открытость и не назвать еще раз звучавшую так часто цифру? Не это ли заставит его мучителей замолчать раз и навсегда?

Президент правит бал

Пока Блаттер отражает атаки оппозиции под руководством Юханссона и Зен-Руффинена, продолжается и борьба за переизбрание. Это показывает, сколь полезно иметь в своем распоряжении тайных советников. Согласно правилам ФИФА, кандидатам на пост президента строго запрещено прибегать в предвыборной кампании к средствам или персоналу федерации. Но что делает политический консультант Блаттера Жером Шампань, с которым действующий президент в апреле 2002 года совершает турне по Африке, родному континенту противника Блаттера, Хаята? Путь их начинается 5 апреля из Цюриха в Абуджу, Нигерия, и оттуда в столицу Анголы Луанду. Там ночевка и далее в Лусаку, Замбия, оттуда в Габороне в Ботсване. Ночевка и дальше Масеру, Лесото, а через десять часов частный самолет летит уже в Йоханнесбург. На следующий день путь лежит в Манзини, Свазиленд, затем в Мапуту, Мозамбик. Ночевка, ух, потом совсем ненадолго в Блантайр, Малави, а после обеда их ждет Кигали в Руанде. Ночевка, на обратном пути заскочить в Хартум, Судан. Ночевка, и 11 апреля Блаттер уже снова в Цюрихе. Одиннадцать стран за шесть дней. Кроме Блаттера, пожалуй, никто в Международной федерации не знает, какую значимую для футбола миссию они с Шампанем здесь выполняли.

В дни перед выборами напряжение нарастает. «Генеральному секретарю следовало бы больше работать, чем играть в ЦРУ и ФБР», – едко замечает Блаттер перед вылетом в Сеул. Он подает жалобу на Зен-Руффинена в связи с оскорблением. Европейцы, как и принимающий ЧМ в Южной Корее Чон Монджун, поддерживают противника Блаттера, Хаяту. В правлении нервы у всех на пределе. Помощник Блаттера бин Хаммам пишет письмо Чону, который заявляет, сколь неприкрыто высшие чиновники ФИФА обвиняют друг друга во взяточничестве {31}. Бин Хаммам упрекает южнокорейца во враждебном отношении к Блаттеру, потому что тот вместе с Авеланжем долгое время настаивал на проведении ЧМ только в Японии. И промышленнику Чону «пришлось потратить кучу денег», чтобы добиться от федераций по всему миру двойного ЧМ.

Это письмо дает хорошее представление об отношениях внутри ФИФА. Чон заклеймил предвыборное турне бин Хаммама и Блаттера по азиатским национальным федерациям. Теперь катарец отвечает: «Вы обвиняете меня в том, что я сопровождаю Блаттера в его предвыборной кампании. Вы удивлены, почему я помогаю человеку, который сократил число претендентов на ЧМ до двух стран, и поражены тем, что я говорю, – да, помогаю Блаттеру, потому что он мой друг. Я объездил с Блаттером страны, будучи руководителем проекта Goal, и посещал их вне проекта Goal, будучи просто другом. Но можете ли вы объяснить представителям азиатских федераций, на каком основании вы помогаете, например, господину Хаяту, человеку, бойкотирующему Азию, и следуете за ним из страны в страну?»

Бин Хаммам напоминает Чону, что в 2000 году при избрании хозяйкой ЧМ Германии Азия голосовала против фаворита Блаттера ЮАР, потому что на конгрессе в Лос-Анджелесе в 1999 году президент ФИФА не увеличил число претендентов на континенте. «Азия сказала Блаттеру «нет», и ЧМ-2006 достался Германии». Германия выиграла с 12 голосами против 11, за нее проголосовали восемь европейцев и четверо азиатов. «Хаяту орал на нас четверых в кабинете, точно на своих слуг, только потому, что мы воспользовались своим правом, избрав Германию. Тогда-то он заявил вам о своем решении бойкотировать Азию, а потом в ярости ушел прочь, оставив нас сидеть с раскрытыми ртами. Ваше лицо налилось кровью, помните? Только люди, у которых нет достоинства, не отвернутся от него [Хаяту]. Поэтому я взываю к вашей чести и призываю во время выборов выступить на нашей стороне».

Далее речь заходит о коррупции. «У каждой федерации в Азии есть собственное представление. Ни вы, ни Хаяту не вправе подкупать их трехдневным бесплатным проживанием в Корее или увеличением числа претендентов на проведение ЧМ, на что Хаяту не способен. Так же, как я, или Блаттер не вправе подкупать их проектом Goal. Лучше бы нам вычеркнуть слово «подкуп» из лексикона нашей конфедерации, тем более что это новое понятие, которое я до сих пор слышал только от вас и Фараха Аддо – какое совпадение! […] Вот увидите, я буду в Корее и не стану вас слушать. Не буду вам подчиняться и сделаю все, чтобы вывести вас из себя, если моя поддержка Блаттера так вас раздражает».

Действительно, Чон повторно напоминает, что Блаттеру нужно бы знать, где проходят выборы ФИФА. У этой угрозы тоже есть предыстория. Начиная с февраля, Чон постоянно жалуется, что штаб-квартира ФИФА на время чемпионата после открытия в Южной Корее перемещается в Японию. Он недвусмысленно говорит Блаттеру, что, согласно договоренности, ФИФА должна иметь штаб-квартиру в обеих странах. Тщетно, ФИФА сосредоточивает все свое внимание на Японии.

После ЧМ Чон получает удар ниже пояса. В начале 2003 года Блаттер удостоен «Американской премии мира», которая вручается каждые два года представителям большого спорта за вклад в установление мира. Президент ФИФА, находившейся в состоянии войны с Южнокорейским футбольным союзом, награжден за свои «дипломатические способности», проявленные в сближении Южной Кореи и Японии, «в отношениях которых наблюдалась известная напряженность». Минутку. Разве бин Хаммам не объяснял Чону, что Блаттер выступал против совместного ЧМ с Кореей? А бин Хаммам знает, о чем говорит, – он сам глава Азиатской конфедерации футбола.

В Сеуле Блаттер разыгрывает свою партию. Назначены два конгресса: на одном пройдет голосование, а другой, перед этим, полностью посвящен теме финансов. Это задумка Джека Уорнера и компании. Они хотят обезвредить вооруженную до зубов оппозицию. Юханссону и его сторонникам лучше бы прогуливаться в это время среди садов отеля «Гранд Хилтон». К внеочередному конгрессу по финансам они не имеют никакого отношения. Блаттер назначил его с 9 до 15 часов, после намечен праздник в честь открытия чемпионата. Прежде Блаттер и финансовый директор Линси исполняют 106-страничную хвалебную песнь финансам ФИФА. «Этот доклад, – провозглашает президент, – станет вехой в истории ФИФА». Его составили Линси и KPMG.

Следователь по финансовым делам Дэвид Уилл, отстраненный Блаттером член президиума из Шотландии, перед заседанием передал делегатам результаты проверки независимых экспертов из Deloitte&Touche. Они звучат совершенно иначе, Зен-Руффинен делает заключение: «По экономическому праву Швейцарии ФИФА является банкротом, но она подчиняется правилам, регулирующим деятельность союзов». И эти правила допускают такие приемы, как учет доходов, только ожидаемых в будущем, или внесение правок в бухгалтерские книги. Люди Блаттера оценивают прибыль за расчетный период 1999/2001 годов в 118 миллионов франков, учитывая 690 миллионов будущих доходов от ЧМ-2006.

Но делегаты в подавляющем большинстве хотят лишь знать, гарантированы ли им их ежегодные транши. Что до остального – им уже не терпится посмотреть футбол. На документы Уилла никто не обращает внимания. Блаттер, Линси и глава финансового комитета Грондона часами прославляют благополучие ФИФА. Экраны над ними сулят светлое будущее в 2006 году. Дон Хулио, против которого вновь началось расследование по коррупции в аргентинском футболе, возвещает: «Никогда еще наше положение не было столь устойчивым, как сейчас!»

Все в порядке вещей. Но на очереди обещанное открытое заседание. Пресса всего мира в нетерпении. Вскоре их постигает изумление, под конец все покатываются со смеху. Блаттер сам руководит заседанием из 202 делегатов. Сегодняшняя уловка: он требует от докладчиков письменного уведомления. Каждая заявка на доклад проходит через Шампаня, потом передается секретарше и после этого попадает к главе футбольной семьи. Блаттер распределяет записки и решает по своему усмотрению, кому будет позволено выступить. Многие участники конгресса воображают себя в Северной Корее вместо Южной. Высший руководитель самодержавно управляет собранием и отсеивает те доклады, которые пошли бы вразрез с его политикой.

Блаттеры-младшие один за другим выходят на сцену, у финансового директора Грондоны сегодня очень напряженный вечер. Начинает представление Гораций Баррелл, закаленный в многочисленных махинациях президент Ямайской федерации футбола. Он с пеной у рта требует от президента УЕФА Юханссона уважения. Шесть лет назад Баррелл приезжал из Кингстона на конгресс ФИФА со своей подругой, которой потом велел проголосовать от имени представителя Гаити – тот не смог явиться из-за нехватки денег. Блаттеру вопли Баррелла по душе, однако он отечески просит его не отклоняться от темы финансов. Следующий номер: Аль-Саади Муаммар Каддафи, сын ливийского диктатора. Глава Ливийской федерации футбола восхваляет работу Блаттера, считает критику финансового положения «далекой от реальности» и называет Хаяту мелочным. В свое время Каддафи назвал себя помощником Блаттера на выборах – об этом говорит и тот факт, что за два месяца до выборов президент ФИФА пригласил его в Цюрих. Каддафи вынужден был отклонить приглашение, так как предстоял финальный матч Ливийской лиги, но, в свою очередь, пригласил Блаттера {32}.

Потом наступает очередь эксперта из Папуа – Новой Гвинеи. Он восхваляет президента и уступает место иранцу, который опять же превозносит руководителя ФИФА. Грондона клюет носом за президентским столом, голова финансового директора безвольно качается из стороны в сторону, в то время как делегат рассказывает о своем богатом опыте работы с «международными банками и фирмами».

Очередной представитель спорта, все тот же фарс. Итальянец Франко Карраро высказывает заранее обговоренную идею: конгресс может созвать новый надзорный орган, от упраздненной Блаттером комиссии под руководством Уилла не было толку. «Разумное предложение! – восклицает Блаттер, между тем как голова Грондоны клонится вперед. – Это поможет нам покончить со всей этой неразберихой!» В награду Блаттер тут же назначает Карраро председателем комиссии, о деятельности которой стоит сказать лишь, что первым ее мероприятием стало назначение Урса Линси секретарем. Финансовый директор ФИФА, деятельность которого, собственно, и должны проверять независимые эксперты, становится оперативным членом. Также уместно будет включить в ее состав Рикардо Тейшейру. В подтверждение его квалификации: сенат и конгресс Бразилии засвидетельствовали, что его конфедерация БКФ является «оплотом преступности». Подобные проблемы знакомы и Карраро: в 2006 году он вынужден уйти со всех занимаемых постов в ходе коррупционного скандала, который едва не погубил итальянский футбол. Футбольный союз Италии на четыре с половиной года запретил ему заниматься профессиональной деятельностью. Позднее запрет заменили штрафом в 80000 евро.

Теперь слово передается Колумбии. Делегат из Боготы наряду с Блаттером превозносит и Авеланжа, «яркую звезду футбола». Аплодисменты при словах «честь, порядочность, семья», Грондона по-прежнему дремлет. Затем следуют футбольные эксперты с Островов Кайман, Сейшельских Островов и Индии. Последний тоже не желает ничего знать о финансах, а предлагает выдвинуть Авеланжа на Нобелевскую премию мира. Глава Индийской федерации футбола Прия Дасмунси еще несколько недель назад «в срочном порядке» заверил Блаттера в своей преданности. Именно его слова много лет спустя Блаттер приведет на своем столь же потешном переизбрании в 2011-м: «Море неспокойно, но нет сомнений, что капитан приведет всех нас в безопасную бухту» {33}.

В то время как подбородок Грондоны сминает воротник и все дожидаются оценки положения от представителя острова Пасхи, у микрофона вдруг появляется женщина. Опля! Откуда она взялась? Грубая ошибка Блаттера. Карен Аспелунд, секретарь Норвежской федерации футбола, пускается во все тяжкие: «Финансовый отчет вызывает слишком много вопросов. Господин президент, почему вы не даете слово Дэвиду Уиллу?» Громогласное одобрение. Уилл поднимается на сцену и направляется к микрофону. Блаттер буквально отпихивает его – красная карточка. Уилл может выступить и на следующий день. У Блаттера список. Кроме того, время выходит, конгресс уже близится к завершению. Хозяин чемпионата Чон вновь просит предоставить слово Уиллу – тогда Блаттер объявляет свой личный конгресс закрытым.

Выступить удалось лишь одиннадцати делегатам. Хаяту, как и шотландскому вице-президенту Дэвиду Уиллу, также не довелось побывать у микрофона. В конце концов, начинается неразбериха, Хаяту наседает на Блаттера, среди делегатов крики, генеральный секретарь УЕФА Герхард Айгнер не в силах сдержать ярости – настоящая стадионная атмосфера на конгрессе ФИФА.

Традиционно лояльные Блаттеру представители Немецкого футбольного союза не желают больше ничего говорить. Президент НФС Герхард Майер-Форфельдер, бывалый функционер, прежде еще утверждал, что обвинения Блаттера во взяточничестве «необоснованны». Ему самому известно, как легко подмочить репутацию. Его заместитель Беккенбауэр тоже отмалчивается. Английский делегат Дэвид Дэвис поотважнее: «Главный вопрос состоял в том, как Блаттер управляет ФИФА? Теперь мы сами это увидели».

Чтобы понять, что действительно движет большинством делегатов на этом футбольном парламенте, достаточно взглянуть на представителя Фиджи. Шаху Хану довелось даже побывать в правлении ФИФА, будучи представителем Конфедерации футбола Океании, так как в середине 2000 года Чарльз Демпси ушел в отставку после своего таинственного исчезновения с выборов страны – хозяйки ЧМ-2006, на которых победила Германия. Через некоторое время его должен заменить коллега Адриан Викхам с Соломоновых Островов. Но Хан непременно хочет попасть на ЧМ-2002. Поэтому он пишет в ФИФА. Сначала Хан предлагает принять его в организационный комитет ЧМ, затем по факсу сообщает Зен-Руффинену, что только из уважения к президенту и генеральному секретарю отказался от членства в судейской коллегии. Что происходит дальше? «Я был так рад, когда господин Блаттер сообщил, что все права и привилегии члена правления сохранятся за мной до следующего ЧМ. То же самое подтвердили и вы». Значит, представителю Фиджи тоже полагаются 50000 долларов в год, хоть он и не входит в правление ФИФА. Этого достаточно? «Полагаю, что моя супруга и впредь может путешествовать со мной, при тех же расходах и привилегиях, которыми я обладал, будучи членом исполнительного комитета». Господин Хан будет рад услышать утвердительный ответ и на этот вопрос. Дело не в том, что ему пришлось бы самому оплачивать перелеты бизнес-классом для своей жены, это легко покрыли бы 50000 долларов и комиссионные, которые он продолжает получать от мирового футбола. Шаху Хан делится радостной вестью, что намеревается посетить и Кубок конфедераций, который пройдет летом в Корее и Японии. «Нет нужды напоминать, что моя супруга Зохра поедет со мной, как прежде, когда я был членом президиума». А конгресс ФИФА в Буэнос-Айресе? «Моя супруга поедет туда со мной» {34}.

Все дело в Зохре, поездках и комиссионных. Это наряду с приспособленцами, как из НФС, избиратели в футбольной семье. На следующий день Блаттер без труда обходит неповоротливого и необщительного Хаяту со 139 голосами против 56. Теперь он снова на коне. Блаттер театрально хватает за руку своего заклятого врага Зен-Руффинена, который совсем недавно наседал на президента, и призывает всех: «Возьмитесь за руки! Вставайте! Вставайте во благо футбола!» Почти все поднимаются и хватаются за руки. Семья прославляет сама себя.

Для оппозиции эта беготня изначально была безнадежна. И Европа сама не позаботилась о том, чтобы выставить более сильного кандидата. Наивно было полагать, что представителю Камеруна удастся обставить Блаттера. После того как четыре года назад даже президент УЕФА не смог заручиться всецело поддержкой родного континента. Многие представители африканской конфедерации вновь, как в 1998 году, устроили Хаяту ловушку. Но переизбранный Блаттер интерпретирует результаты голосования на свой лад: «Высокое доверие, оказанное мне, показывает, что футбол чист». Верно лишь то, что внутри ФИФА, которую он постоянно перекраивает, никому его не остановить. Это могут сделать только внешние силы. Однако следственные структуры в то время нацеливаются лишь на отдельных представителей верхушки ФИФА.

С идеей, что избрание Блаттера является доказательством чистоты футбола, согласен далеко не каждый: «Федеральный совет накануне проявил сдержанность, – пишет цюрихский еженедельник Blick. – После всех жалоб касаемо переизбрания Блаттера он (совет) отказался от поздравления!» И даже Беккенбауэр, глава организационного комитета предстоящего ЧМ в Германии, критикует диктатора: «Осталась лишь груда обломков, и заново ничего не склеить. Дело близилось к дворцовому перевороту. Надеюсь, Блаттер извлек из этого урок. Быть может, он станет более либеральным».

Но все обстоит с точностью до наоборот. Сразу после ЧМ Зен-Руффинен, которого Блаттер на глазах у всего мира хватал за руку, вынужден собирать вещи. Уходят и ближайшие его сотрудники. Следом за армией «Мистера Клина» или «Мистера Пропера», как перед прессой назвал его вдогонку Блаттер, в последующие 18 месяцев штаб-квартиру ФИФА в Цюрихе покидают порядка 70 сотрудников.

Месть Блаттера

«Теперь я буду более осмотрителен в выборе людей, с которыми приходится тесно сотрудничать», – заявляет Зепп Блаттер после своего переизбрания {35}. Урс Линси занимает пост генерального секретаря и остается главой финансового комитета, тем самым исключается контролирующая инстанция. Жером Шампань становится лишь заместителем Линси. Искушенный французский дипломат, который по поручению парижского центрального правительства контролировал протокол ЧМ-1998, рассчитывал на большее в дуэли с неповоротливым банкиром. Однако Блаттер поручил проверку кандидатов частной консалтинговой компании, и, ко всеобщему изумлению, Линси получил преимущество. По каким критериям происходил отбор? Через несколько недель эксперт по персоналу, ответственная за выбор, была принята в отдел кадров ФИФА.

Преданный верхам и внушающий страх низам, Линси предсказуем. Счетовод без выдающихся познаний в управлении, языках и футболе. Он занимался триатлоном, и в Азии в 2002 году впервые в жизни стал свидетелем ЧМ по футболу, как снисходительно заметил его предшественник Зен-Руффинен. Но сейчас для Блаттера это лучшая кандидатура на пост генерального секретаря. Железный слуга, который даже ведущим сотрудникам без тени смущения заявляет, что президент в них больше не нуждается. Линси лично ведет учет мнимых или истинных проступков коллег и чернит их перед президентом.

В немилость президента впадает и вернувшийся лишь в 2001 году советник Блаттера Гвидо Тоньони. Работу по созданию нового отдела маркетинга он проделал хорошо. Возможно, даже слишком хорошо. Как бы то ни было, он поддерживает хорошие связи в огромном мире футбола. Был повод и для возмущения, в деле Салеха Камеля. Саудовский шейх, вроде Лео Кирха в исламском мире, вопреки объявленной ФИФА политике доступности, купил права на трансляцию в Северной Африке для своего платного телевидения. Это грозило спорами вокруг чемпионата, доступного лишь для богатых. В Алжирской федерации футбола открыто выразили свое возмущение и даже предложили поставить вопрос на повестку дня на конгрессе ФИФА – Блаттеру только этого и не хватало. Поэтому Тоньони, который занимался этим делом, добился от шейха, чтобы тот незадолго до конгресса отказался от прав на платную трансляцию – и согласился, чтобы компенсация в несколько миллионов поступила ему лишь после ЧМ. Денег Камель так и не увидел – Линси просто отказался их выплачивать. Тоньони подвергли критике за якобы самовольные действия. И позднее уволили.

От недостатка обоснованных аргументов Линси даже нанял частного детектива. Тот представился журналистом и писателем, по телефону засыпав Тоньони провокационными вопросами о Блаттере, после чего передал ФИФА составленные в книгу протоколы разговоров. Явно противозаконное действие, жалуется Тоньони.

Линси продолжает свои бесчинства, составляет черный список бывших сотрудников, с которыми запрещены всякие связи, и хочет избавиться от директора по вопросам коммуникации Маркуса Зиглера и Жерома Шампаня. Но встречает сопротивление Блаттера, старавшегося избежать очередной шумихи в ФИФА. Час прощания с Зиглером и Шампанем пробьет несколько позже.

В интересах патриарха перекраивается персонал и в той области, где верность и измена в особом почете. Тот, кого принимают в один из 30 комитетов ФИФА, получает доступ к поездкам, комиссионным и суточным, ко встречам со звездами, предпринимателями и политическими деятелями. Это невероятно. Кто не подчиняется, теряет все. Перестановки Блаттера восхитительны – следует рассматривать их как продолжение маскарада в Сеуле, внеочередного финансового конгресса. Тогда, прежде чем на сцену вышли Саади Каддафи и прочие глашатаи, президент ФИФА выудил из сумки камень и широким жестом показал присутствующим. «Мы здесь не только говорим о прозрачности, – воскликнул он. – Я верю в прозрачность! Взгляните, с 1999 года мы занимаемся тем, что выстраиваем ее камень за камнем!»

Во всяком случае, прозрачной видится теперь месть Блаттера. Или это совпадение, что представители Британии исчезли из комитетов? Не только шотландец Дэвид Уилл, один из вице-президентов, насолил Блаттеру, упрекнув в подправленных балансах. Ему помогал коллега из Ирландии, который перед всем конгрессом напомнил Блаттеру о крестном отце доне Корлеоне. Генеральный секретарь от Англии добивался, чтобы к микрофону допустили генерального секретаря Зен-Руффинена, заклятого врага Блаттера. В результате этих запоздалых нападок со стороны оппозиции Блаттер заступил на второй срок, отягощенный новым бременем. Бюджет на 2004/06 утвержден лишь предварительно, а с 2003 года балансы ФИФА должны были вестись по международным стандартам бухглатерского учета.

Блаттер вытравливает строптивых англичан из правящих органов. Если прежде за Англией было шесть постов, то теперь родина футбола имеет голос лишь в медицинской комиссии и организационном комитете ЧМ-2006, состоящем из 24 членов. Бобби Чарльтону позволено остаться в ностальгическом комитете по футболу. Масштабы сокращений для четырех британских федераций проявляются в сравнении с новыми сверхдержавами. Центральное значение в мировом футболе приобретает островная империя Тонга. Президент ее футбольного союза, Ахонгалу Фусималохи, попадает в состав исполнительного комитета и обогащает своим опытом сразу четыре важных органа: он – заместитель директора комитета по делам прессы, чрезвычайного комитета, комитета по маркетингу и ТВ и, конечно же, финансового комитета. Это почетно для карликового союза Тонги, который лишь в 1994 году вступил в ФИФА и занимает 176-е место в международной классификации. Кроме того, это карьерный взлет для Фусималохи. В 2010 году он консультирует журналистов по вопросам «покупки» голосов при определении хозяев ЧМ. За это Блаттер отстраняет карьериста из Тонги, как и пятерых его коллег.

Еще три поста достаются Таити. Среди них и место в руководстве проекта Goal, который Блаттер, по словам оппозиции, использовал в качестве инструмента по приобретению голосов. В то время как Фиджи и Каймановы Острова занимают по два комитета каждый, ирландцы лишаются всех постов. Неужели упоминание их шефом дона Карлеоне пришлось не по вкусу президенту ФИФА? Даже у политически изолированного Ирака позиции сильнее. Его представителя Мохаммеда Хусейна принимают в комиссию по делам СМИ. Остается еще возрожденная Блаттером комиссия по внутреннему аудиту. Правда, он немного перекроил ее по собственному вкусу. Теперь в нее входит друг Джека Уорнера Джеффри Уэбб, представитель Каймановых Островов – футбольной державы с населением в 36000 человек. Своим искусством в сведении балансов островное государство уже известно, но Уэбб, как говорят, никогда не работал в банковском секторе Каймана. Он занят в кондитерской отрасли. Возникает вопрос: за какие способности его назначили аудитором в многомиллиардной корпорации ФИФА? Привычный способ формирования комиссий. Наряду со скандально известным Тейшейрой в нее входит его друг и земляк Карлос Салим. За тем и другим неотступно следуют прокурор и парламент, того и другого подозревают в коррупции. В их команду входит и Хустино Фернандес. Глава Футбольного союза Анголы хоть и ушел с поста губернатора в Луанде в связи с коррупционной деятельностью, но по-прежнему консультирует президента Эдуардо дос Сантоса, старого друга детства. На родине Фернандеса обвиняют в притеснениях свободной прессы. Теперь он проверяет на честность президента ФИФА.

За верность, проявленную в Сеуле, вознаграждены и другие приспешники Блаттера: США, Италия и Швейцария получают по восемь мест в комитетах ФИФА, Аргентина под руководством Грондоны, которым вновь заинтересовалось следствие – и вовсе девять. Но никому под демократурой Блаттера не перегнать Немецкий футбольный союз: Майеру-Форфельдеру и его сторонникам достается 13 мест. А как же, ведь следующий ЧМ пройдет в 2006 году в Германии. Но НФС традиционно близок к руководству ФИФА, высшие деятели футбола не упустят возможности превознести порядочность Блаттера – или отмахнуться от обвинений против него, назвав их необоснованными.

Таким образом, ничего не меняется. Двадцать пятого августа, едва закончился ЧМ в Азии, итальянская прокуратура предъявила ФИФА обвинение. Арбитр Байрон Морено якобы намеренно засудил сборную Италии в одной восьмой финала, когда Корея выиграла со счетом 2:1. Кто видел абсурдные решения Морено, вполне мог подумать, что эквадорец намеренно судил матч в пользу хозяев чемпионата. Невероятна сцена, когда звезда итальянского футбола Тотти при счете 1:1 падает в корейской штрафной площади, но вместо пенальти Морено показывает вторую желтую карточку за симуляцию. Итальянский тренер Джованни Трапаттони в ярости бьет по стеклу, отделяющему его от официального представителя ФИФА Вальтера Гагга. Доверенный Блаттера растерянно пожимает плечами. Сцены вроде этой (как и игра рукой Тьерри Анри в матче против Ирландии, которая обеспечила участие Франции в ЧМ-2010) позволяют предположить, почему руководство ФИФА выступает против видеонаблюдения у линии ворот. Два таких скандала пошли на пользу Корее. После Италии в одной восьмой наступает черед Испании в четвертьфинале: снова не подлежащие обсуждению решения арбитра выносятся в пользу хозяев. Намеренно или нет, по-прежнему неясно.

Следует лишь отметить, что глава Южнокорейской федерации футбола и хозяин чемпионата Чон Монджун, личный враг Блаттера, в свое время намеревался стать президентом Кореи. При этом ЧМ здорово ему помог бы. Но когда южнокорейская сборная благодаря неслыханному успеху доходит до полуфинала и вся страна ликует, Блаттеру это надоедает. Он меняет арбитра, и на матч Южной Кореи с Германией в последний момент назначат швейцарца Урса Майера {36}. Германия выигрывает при качественном судействе со счетом 1:0 и выходит в финал. После чемпионата, на прощальном банкете для коллегии арбитров, Чон пожимает руки всем судьям. Всем, кроме Майера.

Кто или что сподвигло Морено к катастрофическому судейству в Южной Корее, остается загадкой. Но роскошный образ жизни, который вдруг стал вести эквадорец, прежде бывший в долгах, подпитывает слухи. Годами позже выяснится, что арбитр не чужд и миру организованной преступности. Двадцатого сентября 2010 года в нью-йоркском аэропорте имени Джона Кеннеди Морено задерживают при попытке провезти в США шесть килограммов героина. Бывшего арбитра ФИФА приговорили тогда к двум с половиной годам тюремного заключения.

Неприятности с законом и для ФИФА становятся теперь повседневной рутиной. В ноябре 2002 года гранды федерации вынуждены с беспокойством наблюдать, как следователь по особо важным делам из Цуга, Томас Хильдбранд, задерживает старого воротилу ISL Жана-Мари Вебера и нескольких бывших его менеджеров и допрашивает их несколько дней кряду. Три года спустя, в ноябре 2005 года, Хильдбранд со своими людьми являются в штаб-квартиру ФИФА на Зонненберге и производят обыск в кабинетах Зеппа Блаттера и Урса Линси. Конечно, ведь ISL давно «нет в живых». Однако призраки агентства упрямо продолжают жить и творят бесчинства на многочисленных пресс-конференциях. Эти демоны не желают оставлять Блаттера в покое. Хотя он всякий раз распугивает их внушительными затратами на юристов, но стоит захлопнуть за ними дверь, они возвращаются «через окно». Осмысление махинаций ISL становится фоновым шумом эры Блаттера, вернее, предотвращением их осмысления.

После краха ISL в мае 2001 года конкурсный распорядитель Томас Бауэр из Базеля сразу выясняет, что и люди из Vivendi под началом Жерома Вальке – Vivendi какое-то время подумывали о покупке ISL. Вряд ли они могли упустить из виду: коррупция была деловой основой агентства. Бауэр принимается за реконструкцию денежных потоков. Кропотливый труд. Порядка 140 миллионов франков просочились по сомнительным каналам. Правда, зафиксированы лишь единичные случаи, и только некоторые высокопоставленные функционеры указаны поименно. По большей части коррупционные сделки совершались через подставные фирмы. Бауэр выявляет выплаты ISL футбольным деятелям, некоторые суммы превышают, например, миллион франков. Доказуем, возможно, тот факт, что ISL подкупала члена исполнительного комитета ФИФА Николаса Леоса из Парагвая. Сумма превышает 700000 франков. Леос является также президентом Южноамериканской конфедерации КОНМЕБОЛ. Бразилец Рикардо Тейшейра получил через фирму Renford Investment, которой управляет вместе с тестем, бывшим президентом ФИФА Жоао Авеланжем, около 2,5 миллиона франков. Позднее выясняется, что дуэт Авеланжа и Тейшейры обогатился еще на 9,5 миллиона через фирму Sanud.

Большая часть миллионов поступает на счета подставных фирм. Какие агенты, юристы и, наконец, функционеры стоят за этими схемами, так и останется загадкой – как и то, кому доставались все наличные, которые Жан-Мари Вебер раздавал в Швейцарии. Тем более что тех немногих, кого все-таки удалось разоблачить, невозможно привлечь к ответственности. Подкуп частных лиц в Швейцарии того времени ненаказуем. И, как частные лица, функционеры входят в многомиллиардную корпорацию, которая по швейцарским законам является не более чем объединением. Лишь в 2006 году такое деяние включено в закон о недобросовестной конкуренции. Таким образом, во время разбирательства по делу ISL уличенные функционеры неприкосновенны.

Составив свой шокирующий список, Бауэр начинает переговоры по возврату средств с бывшими менеджерами. Те изворачиваются и тянут время. Проходит пара лет, и тогда Бауэр в судебном порядке добивается от двух десятков функционеров – не только из ФИФА, – возврата незаконно полученных средств.

Теперь происходят странные вещи.

Жан-Мари Вебер заключает с конкурсным распорядителем соглашение. Цюрихский адвокат Петер Нобель, юрисконсульт Блаттера, активно содействует переговорам по этому соглашению. Он представляет «интересы третьих лиц» и поэтому не потворствует ни Веберу, ни Бауэру {37}. Через него в марте 2004 года происходит возврат средств в размере 2,5 миллиона франков в счет конкурсной массы. В свою очередь, распорядитель Бауэр отказывается в будущем требовать выплат от лиц, «прямо или косвенно связанных с делами футбола». Юристы охарактеризовали эту сделку как «прикрытый подкуп»: мошенники остаются анонимными и защищенными от гражданских исков. На какое-то время замешанные в грязных делишках функционеры избавили себя от проблем.

ФИФА не волнует, что кредиторов это соглашение приводит в бешенство. Злость изливают на распорядителя Бауэра. Его отказное заявление за жалкие 2,5 миллиона франков, которые он получает на фоне общей суммы взяток в 140 миллионов, видится весьма отважным. Швейцарскому советнику Роланду Рино Бюхелю из Швейцарской народной партии, в свое время директору по работе с клиентами в ISL, ясно: Бауэру ни при каких обстоятельствах не следовало заключать это соглашение. Такое же мнение высказывает во время разбирательства в 2008 году и адвокат обвиняемых менеджеров. Он заявляет перед судом: «Просто невероятно, что конкурсного распорядителя не обвинили в пособничестве мошеннической процедуре банкротства». Томас Бауэр смотрит на это иначе. Учитывая положение дел и возможные риски, он счел за лучшее получить хоть какую-то сумму, чем не получить вообще ничего.

Но положительный момент сделки в том, что она входит в материал другого разбирательства. Ведь следователь Томас Хильдбранд тоже много лет занят этим делом, он хочет знать имена подкупленных чиновников ФИФА. Теперь у него есть отправная точка: кто именно выплатил 2,5 миллиона в счет конкурсной массы через адвоката Нобеля? Вебер к этому непричастен, после краха ISL он объявил, что остался без средств. Адвокат Нобель хранит молчание. И полномочный представитель ФИФА Андреас Херрен заверяет: «Господин Блаттер не давал распоряжений по этим выплатам».

Зато незадолго до этой таинственной выплаты господин Блаттер отдает другое распоряжение. В июне 2004 года он заявляет, что ФИФА не заинтересована в дальнейшем преследовании виновных по делу ISL. Проходит год, прежде чем эта рокировка становится общеизвестным фактом. Затем в ФИФА утверждают, что ищут более эффективный способ разрешения вопроса. Досадно лишь, что Хильдбранд собрал уже достаточно материала, чтобы продолжить расследование. Он хочет узнать от адвоката Нобеля имена тех, кто вернул Бауэру деньги. Суд в Цуге постановляет, что Нобель должен назвать имена Хильдбранду. Однако Нобель обращается в федеральный суд, высшую инстанцию. И согласно его постановлению от 11 июля 2005 года адвокат не обязан называть имена заплативших лиц. Победа мошенников ФИФА и Петера Нобеля с его прочными связями.

Неутомимый адвокат избавляет Блаттера и от других неприятностей, хоть и не с таким же успехом. Британский критик ФИФА Эндрю Дженнингс рассказывает в своей книге «Фол!», как в 2006 году адвокат Нобель «тайно» пытался добиться от суда предместья Майлен запрета на продажу его книги. Нобель требовал, чтобы издательство и автор передали копию работы сначала ему. Он опасался грубых нарушений прав личности, и критика автора якобы крайне предвзята. В конце концов, заявление ФИФА и Блаттера было отклонено, пишет Дженнингс. Но стоит добавить, что у него были проблемы и с другими адвокатами Блаттера.

Как неприкрыто в борьбе против критической работы использовались футбольные деньги, обнаруживается в копии так называемой финансовой процессуальной гарантии от марта 1999 года. В то время вышла книга «Как они украли игру» британца Дэвида Яллопа. Блаттер подал против него иск. В финансовой гарантии {38} женевского UBS-банка «во время ускоренного судопроизводства судью окружного суда Майлена» заверили, что банк несет ответственность за предоставленные истцу гарантии на 200000 швейцарских франков. «Без права отзыва, по вашему первому требованию, в случае отсутствия со стороны ответчика возражений». Иск Блаттера был направлен против автора и издательства, он хотел помешать изданию книги. Безуспешно, говорит Яллоп: «Он проделал это в целом ряде стран. Единственной страной, где он преуспел, была, подумать только, Швейцария» {39}.

Футбольные боссы и их адвокаты демонстрируют довольно странный взгляд на обстоятельства дела. Действительно ли критик выступает против Международной федерации, если описывает уловки и махинации функционеров, которые именно этой федерации наносят многомиллиардный ущерб? Ведь критика направлена не на пострадавшую организацию, а на тех, кто использует ее в своих целях.

Не так просто отделаться и от исковых заявлений следователя Хильдбранда. Он принимает к сведению полученное Нобелем решение федерального суда и спустя несколько недель открывает новое дело. Теперь его подозрение звучит так: ФИФА и/или отдельные ее представители заплатили за Вебера, чтобы прикрыть продажных функционеров.

Четвертого декабря 2005 года Блаттер на личном самолете прилетает в Лейпциг на жеребьевку ЧМ в Германии. Впереди снова богатые на события дни. Перед прессой он рассказывает об этических ценностях и своей обеспокоенности касательно приготовлений к ЧМ. После неудач в немецкой бундеслиге он хочет «сделать выговор» главе организационного комитета Беккенбауэру. В комитете «загорелась красная лампочка, по части контроля еще следует поработать» {40}. Далее он хочет оставить национальные гимны перед началом матчей и ужесточить наказание за непочтительное отношение игроков при исполнении гимнов. Уважение, порядочность, честность. Блаттер оперирует этими понятиями, точно играет в наперстки. Сколь велика еще снисходительность в его отношении, показывают почести, оказанные ему в те дни. В Мюнхене ему присуждают «Бэмби» за вклад в сближение народов. Ясно, политика и экономика страны – хозяйки ЧМ должны преклоняться перед ним хотя бы ради соблюдения протокола. Но и другие обнаруживают большую значимость многомиллиардной корпорации ФИФА. Так, Блаттер получает еще и титул почетного доктора университета Лестера. Это льстит президенту. Ведь ему знакомо и другое отношение.

За несколько недель до этого, 4 ноября, в 10.30, в его кабинет в штаб-квартире ФИФА в Цюрихе врываются сотрудники антикоррупционной службы кантона Цуг. Когда Блаттеру предъявляют ордер на обыск и он хватается за телефон, ему мешают. Секретаршу просят покинуть кабинет, пока оперативники Хильдбранда ворошат бумаги президента. Вторая группа обыскивает кабинет генерального секретаря Урса Линси. Хильдбранд еще внизу разделил своих сотрудников на группы. Следователи перебирают документы и в архиве. Теперь Хильдбранд расследует «ненадлежащее исполнение служебных обязанностей в ущерб ФИФА». По швейцарским законам обвинение применимо лишь к тем, кто работает на ФИФА. Расследование ведется неизвестно против кого. И, разумеется, проходят недели, прежде чем общественность узнает об облаве. Хильдбранд хранит молчание. Но для ФИФА все серьезно.

Свой первый отчет – по делу о хищении средств Globo – следователь представляет прокуратуре в марте 2006 года; до обвинения менеджеров ISL пройдет еще три года. Но тот факт, что Хильдбранд продолжает копаться в делах ФИФА, сеет панику. Федерация подает жалобу в верховный суд Цуга по поводу облавы. Безуспешно: простое подозрение достаточно для проведения обыска. Он может быть проведен лишь в отношении тех, кто работает или работал на ФИФА. Financial Times, которая столь благосклонна к Блаттеру, что в течение долгих лет посвящает ему колонку, приводит выдержки из обвинения. Блаттер и его сторонники даже пытались обвинить Хильдбранда в предвзятости ввиду его предполагаемого дальнего родства с Блаттером. Хильдбранд, по совпадению родом тоже из Фиспа, опровергает подобную связь с президентом ФИФА.

Затем, точно к началу ЧМ в Германии, BBC впервые прямо заявляет, что наставник Блаттера Авеланж получил от ISL миллион франков, которые в 1997 году по ошибке попали на счет ФИФА, – позднее из судебных актов выяснится, что там было даже полтора миллиона. Администрация генерального секретаря Блаттера спешно перевела их дальше, кому нужно. То есть Авеланжу, который на конгрессе ФИФА в Мюнхене как раз получил орден за особые заслуги. Пройдет много лет, и это предательское событие приобретет невероятное значение. Хильдбранд начнет копать и по этому следу. Дознался ли он при этом до соучастия Блаттера – или подчиненные скрыли тогда от него взрывное поручительство и сами перевели миллион ISL? Если Блаттер, утверждающий, что никогда не участвовал ни в каких махинациях, знал об этом или был замешан, это могло быть зафиксировано в распоряжении о прекращении расследования от 2010 года. И объяснить, почему ФИФА всеми средствами старается сохранить все в тайне.

Многочисленные факты вкупе с расследованиями в Швейцарии создают весьма странную ситуацию на политической арене в Германии 2006 года. Винфред Герман, спортивно-политический деятель от партии «зеленых», охарактеризовал ее как «неловкую». С одной стороны, десятки официальных лиц обхаживают друг друга, когда окружение Блаттера появляется в Берлине или где-то еще. С другой – ФИФА и организационный комитет отбиваются от обвинений в том, что трибуны на мюнхенском стадионе должны быть устроены так, чтобы Блаттер восседал точно над центральной линией футбольного поля. Взволнованные пресс-атташе все отрицают: подобной директивы никогда не поступало. «Достоверно известно, что организационный комитет по собственной инициативе оптимизировал конфигурацию нескольких стадионов». (В 2011 году снова появляются слухи о женском ЧМ, снова в рядах тех, кто занимается реконструкцией.) Даже федеральный президент подчиняется железной воле ФИФА. Девятого июня 2006 года Хорст Кёлер объявляет ЧМ ФИФА открытым. Незадолго до этого волшебного слова – «ФИФА» – в тексте речи не было. Но после вмешательства функционеров его добавили {41}.

В то время как немецкие судьи отклоняют притязания ФИФА на получение прибыли с логотипа «ЧМ-2006», объясняя это тем, что Рождество и Пасха тоже не являются торговыми знаками, в канцелярии федерального президента обстоятельно проверяют, достоин ли Блаттер Креста за заслуги перед ФРГ. Вопрос этот поднял Отто Шили, министр внутренних дел с 1998 по 2005 г. Свою карьеру Шили начинал с критики большого спорта. Затем произошла резкая перемена, в том числе благодаря ЧМ и Лейпцигскому олимпийскому движению. Адвокат Шили, обожающий говорить на публике о своих левых взглядах, с завидным постоянством появляется в раздевалке немецкой сборной, как потом и канцлер Ангела Меркель. Шили, который сам на конгрессе ФИФА получил орден, теперь выдвигает и Блаттера. Для президента ФИФА процедура неизбежна, но тот факт, что она не включена в рамки церемонии награждения ФИФА перед началом ЧМ, служит пищей для споров за берлинскими кулисами. Присуждение Креста за определенные достижения подчиняется определенным критериям: его вручают за личные заслуги или за вклад в общественную деятельность. Парламентарий Герман высказывает мысль, которая у многих на уме: «Заслуги Блаттера лишь в заработках ФИФА». Для официальных проверок это, может, и не является препятствием – разве только расследования и обыск в Швейцарии.

Но Блаттер знает, что получит и эту награду. Рано или поздно, желание власть имущих втереться в доверие к ФИФА никуда не денется. Он спокойно занимается своими делами, а к самому началу чемпионата СМИ и спортивные обозреватели ликуют: «Швейцарец раскрывает свои будущие планы: реализация общественной и социальной ответственности футбола. ФИФА – это в первую очередь футбол. Что значит воспитание, надежда, школа жизни». Наконец-то разоблачение по вкусу крестного отца.

Предательское распоряжение

Расследования Томаса Хильдбранда затягиваются до 2008 года. Тогда следствие по первому делу ISL выявляет правду о взятках в 141 миллион франков. Судебный процесс проходит в непосредственной близости от прежней штаб-квартиры ISL, где теперь расположена фирма Infront. Причем речь идет лишь о доказуемых выплатах, конечные адресаты которых известны лишь в редких случаях. Теневые владельцы таких фирм, как Sicuretta, Wando, Ovada или Taora E, по сей день остаются неизвестными. Также остается загадкой, кому Жан-Мари Вебер передавал наличные, которые через посредников переправлялись в Швейцарию. На этих фактах до сих пор основывается заявление, что среди граждан Швейцарии выплат от ISL никто не получал.

Странно также то, что швейцарские налоговые службы игнорируют вполне естественный вопрос: не пострадала ли от всех этих перечислений и «откатов» швейцарская казна? При том, что выяснить это не составило бы труда, стоило лишь поставить Жана-Мари Вебера перед выбором: назови тех, кому ты передавал деньги, – или мы будем считать, что ты сам их прикарманил. По сути, бездеятельность налоговых служб в деле Вебера предоставляет прекрасную отговорку для всех потенциальных взяточников: «Уважаемая налоговая служба, я получал миллионы, но раздавал их, так как они мне не принадлежали. Но кому и на счета каких фиктивных фирм я их переводил, вам не скажу. Одно лишь констатирую: мне самому эти фиктивные фирмы не принадлежат. Честное слово!» «Что ж, – отвечают из налоговой службы, – в таком случае, вы вам верим. Простите за беспокойство». Так ли оно было? Ничего другого неизвестно – ничего не произошло. Неудивительно, что Блаттер восторгается родными налоговыми службами: «Власти Цюриха очень любезны к ФИФА. Под Рождество я даже получил письмо, в котором назван добросовестным налогоплательщиком Цюриха» {42}.

В начале июля 2008 года выносится приговор по крупнейшему коррупционному делу в истории спорта, которое юридически возможно связать лишь с делом о банкротстве. Трое из шести менеджеров ISL оправданы, на Вебера и двух других наложены денежные штрафы. 179-страничный текст приговора позволяет взглянуть изнутри на проделанную колоссальную работу. ФИФА, хоть и не является фигурантом дела, отведена в нем ведущая роль. ФИФА, по словам судей, не жаждала идти на сотрудничество. В том числе и отзыв своего заявления федерация так и не обосновала. ФИФА даже препятствовала установлению правосудия – очередное расхождение с ее публичными заявлениями.

Образ действий ФИФА, говорится в протоколе, «вводил в заблуждение», она затрудняла расследование и не всегда сотрудничала с судебным следствием «по совести и основываясь на принципах правдивости». Кроме того, судьи возмущены тем, что руководство федерации «умалчивало внутренние сведения и приводило сбивающие с толку аргументы». Это сходится с тем, что адвокаты обвиненных менеджеров ISL предъявили руководству ФИФА обвинение в укрывательстве, как следует из судебных актов. Блаттер и его предшественник Авеланж даже предъявили им требование, чтобы за Вебером сохранили его функции, – в противном случае агентство не получило бы контрактов. Тем самым дачи взяток получали статус «обязательного условия контракта». На Международную федерацию даже налагают часть издержек и компенсаций. Таким образом, судьи в Швейцарии выносят руководству ФИФА тот же уничижительный приговор об искренности и деловой этике, какой два года назад был вынесен судом США по другому делу. Он был изложен даже в более строгом стиле.

Но вот что еще характерно, по мнению суда: мошенническая система была выстроена при помощи национальных налоговых служб и известных юридических контор. Действительно, по словам главного менеджера ISL, Кристофа Мальмса, систематика незаконных выплат была одобрена и санкционирована как KPMG, обслуживающей ФИФА, так и государственной казной. От недостатка правовых положений о подкупе частных лиц выгоду извлекли все участники. В затрагиваемый период с 1998 по 2001 год в присвоении полученных таким путем миллионов не было ничего запретного. Таким образом, коррумпированные элементы могли собственными силами избежать катастрофы. Судьи проверили, имели ли место безнравственные сделки со спортивными союзами (помимо ФИФА, с МОК, УЕФА, ассоциациями легкой атлетики, плавания, баскетбола, профессионального тенниса и проч.). Странно, если бы для этого требовались договоренности между дающими взятки и берущими их. Тот факт, что подобных договоров нет, и является главным элементом коррупции. Только Веберу известны имена. Вынужден ли он, как было заявлено, опасаться за свою жизнь, если однажды заговорит?

Как бы то ни было, о будущем ему можно не беспокоиться. Он давно в деле со старыми приятелями. С теми, кого в конце 2011 года даже настигли демоны ISL. МОК делает выговор вице-президенту ФИФА Хаяту за полученные в 1999 году 25000 франков. А сенегальцу Ламину Диаку, президенту международной легкоатлетической ассоциации ИААФ, вынесено предупреждение за получение трех выплат наличными на общую сумму в 52000 франков. Диак заявляет, что это пожертвование от ISL за его сгоревший дом. Хаяту собирается оплатить праздник в честь юбилея своей федерации. Вебер долгие годы работает на этих двоих, которых когда-то содержало его агентство: он эксперт по маркетингу в КАФ и ИААФ. И в то время МОК в 2009 году объявляет его персоной нонграта, в ФИФА Вебер пользуется свободным доступом. В июне 2011 года он аплодировал переизбранию Блаттера, как официальный участник конгресса.

Некоторое время Блаттер и его сторонники могут чувствовать себя в безопасности. Так оно и есть, если корпорация, такая как ФИФА, мультинациональное предприятие по обороту за последние полтора десятка лет, на законном основании может считаться некоммерческой организацией. До мая 2010 года Хильдбранд в попытках узнать имена взяточников выясняет, не предоставила ли сама ФИФА те 2,5 миллиона франков, заплаченных конкурсному распорядителю, чтобы обеспечить себе сохранение тайны. «После длительного расследования внутри страны и за ее пределами» собраны веские доказательства.

Июнь 2010 года. По всему земному шару в пивных, палисадниках или на автомобильных зеркалах развеваются национальные флаги, раскрашенные лица безотрывно таращатся на большие экраны и восхваляют футбольных богов. Их мирские наместники, Блаттер и компания, с обычной помпой справляют турнир в Южной Африке. Точно племенные вожди, они летают по стране чемпионата на взятых внаем самолетах – «ФИФА-1» и «ФИФА-2» {43}. Внезапно, посреди всеобщей лихорадки, уголовный суд кантона Цуг сообщает, что второе дело Хильдбранда закрыто: назначен штраф в размере 5,5 миллиона франков. Звучит безобидно. Это, скорее, повод открыть во время кубка лишнюю бутылку шампанского.

Но стоит присмотреться внимательнее. Дело закрыто в соответствии со статьей 53 уголовного кодекса Швейцарии. В статье сказано, что она применима лишь в том случае, если дело доказано и признано. В этом случае признательные показания дают двое уличенных в коррупции, потому что только так они могут избежать уголовного преследования, которое раскрыло бы их имена. Им даже приходится опасаться ареста. Тем самым подтверждается то, о чем долгие годы ходили слухи: функционеры ФИФА присваивали футбольные деньги, федерация это стерпела – и после расследования даже обеспечила их анонимность. Позднее выяснится, что это Авеланж и Тейшейра. Но кто третий в связке? Ведь правосудие предъявляет счет и ФИФА – данная организация не только пострадавшая сторона, но и обвиняемая {44}. Она получает такой статус, потому что замешанный в махинациях высший функционер так и остается неизвестным. И кого ей только благодарить за такое безобразие?

О том, насколько важно для мошенников сохранение анонимности, свидетельствует тот факт, что они предпочитают отдать 5,5 миллиона франков, чем доказывать свою невиновность в суде. В то же время реальные убытки ФИФА куда выше, говорит автору книги следователь Томас Хильдбранд: «Компенсация составляет лишь часть от общей суммы убытков» {45}. ФИФА не стала требовать от обвиняемых причитающиеся ей средства. И все-таки. Обвиняемые не стали отрицать получение денег.

Разумеется, у Блаттера собственная версия относительно прекращения дела. В июне 2010 года ФИФА воодушевленно комментирует: «С президента ФИФА сняты все обвинения по этому делу». Обычная для ФИФА интерпретация фактов: высказывание ложно, однако можно и рискнуть, так как нет опасности, что ложь разоблачат. Ведь представители правосудия не могут высказываться по делу, которое уже закрыто – следовательно, никто не предаст это гласности. Затем происходит невообразимое: швейцарские и британские СМИ требуют свободного доступа к документам. И когда верховный суд Цуга – несмотря на ожесточенное сопротивление со стороны ФИФА и замешанных в грязи функционеров – удовлетворяет их требование, ложь федерации подтверждается даже юридически. «По делу ФИФА не выносилось оправдательных приговоров», – пишут судьи. Напротив. Закрытие дела по статье 53 предполагает, что обвиняемый признается в совершенных деяниях и согласен на компенсацию. Кстати, то обстоятельство, что во время суда над ISL в 2008 году не был обвинен ни один функционер ФИФА, не является свидетельством их невиновности. Так как ни ФИФА, ни функционеры не фигурировали в обвинении. Речь шла о преступлениях, связанных с процедурой банкротства.

В интервью, данном в конце 2010 года неизменному Роджеру Кёппелю и его редактору Вальтеру де Грегорио, который спустя несколько месяцев станет директором по связям с общественностью, Блаттер высказывается по делу ISL: «Ума не приложу, в чем тут можно упрекнуть ФИФА. Ничего, выходящего за правовые рамки, не произошло. Несерьезность нападок проявляется в том, что меня никто даже не спросил. Журналисты, настроенные против ФИФА, не заинтересованы в установлении истины, а хотят актуализации своих ошибочных предубеждений».

Еще один случай фальсификации истории соотносится с заголовком «В ФИФА нет места коррупции» {46}. Метод Блаттера публично переиначивать даже установленные судом факты работает, пока есть журналисты, для которых суть репортажа состоит в том, чтобы беспрекословно предоставить игровое поле чиновникам, даже не обременив их обязанностью подтверждать факты. Блаттер, обладающий правом единоличной подписи в многомиллиардной корпорации ФИФА, знает, что защиту от органов правосудия им дает не только автономия спорта. Такую же защиту предоставляет и медиаландшафт, который по большей части составлен романтиками от спорта и болельщиками, преодолевшими ограждения.

Однако в эру блогов и клипов лживая стратегия Блаттера становится рискованной. Теперь любой может посмотреть, как Блаттер, например, после суда над ISL весной 2008 года отделывается от вопроса о том, не хочет ли он высказаться насчет явного подкупа Авеланжа, Тейшейры и Леоса: «Лучше бы вам спросить об этом у суда, чем у нас. Дело ISL рассматривали в Цуге, а мы с вами в Цюрихе» {47}. Значит, Блаттера никогда не спрашивали? Спрашивали. И он отвечал, что ФИФА это не касается. Для эксперта по морали и честной игре темы коррупции не существует, когда его об этом спрашивают. Но высказывается он насчет репортажа на тему, по которой, как он утверждает, его ни о чем не спрашивали.

Словесная эквилибристика Блаттера давно утомила и представителей отрасли. В конце 2011 года председатель правления мюнхенской «Баварии» Карл-Хайнц Румменигге: «Полагаю, Зепп, – как угорь, не так-то просто его схватить. Будет нелегко убедить его оставить свой пост». Он не раз сравнивал ФИФА с диктатурой: «в ней нет места ни открытости, ни демократии. Мне жаль, что сохранились еще режимы, подобные диктаторским» {48}.

Прекращение разбирательства по делу ФИФА и двух ее представителей превращается для Блаттера в настоящий кошмар. В ноябре 2010 года, незадолго до присуждения ЧМ-2018 и ЧМ-2020 России и Катару, их афера снова всплывает на поверхность. Британская BBC представляет список ISL, в котором перечислены 175 отдельных выплат. Уже через день после эфира МОК связывается с телекомпанией и просит список. Комитет по этике начинает разбирательство. Оно заканчивается в декабре 2011 года бегством Жоао Авеланжа из МОК, за несколько дней до назначенного отстранения. Официально Авеланж, 1916 года рождения, подает в отставку по состоянию здоровья. Но все понимают: он хочет избежать унижения. О том, как тяжело дается ему этот шаг, говорят два факта. Он 48 лет состоит в МОК, его старейшина, последний из пожизненных членов. И Олимпийские игры-2016 должны пройти на стадионе имени Жоао Авеланжа в Рио-де-Жанейро. На это теперь нечего и рассчитывать.

Демоны ISL обрушились на Авеланжа. И теперь принялись за его приемного сына Блаттера. Дважды прокуратура дает зеленый свет изданию распоряжения о закрытии дела ISL, отвечая интересам общественности. Оба раза ФИФА удается предотвратить его публикацию с помощью дорогих швейцарских адвокатов. Значит, в интересах мирового футбола, чтобы люди, которые лишили его миллионов, не привлекались публично к ответу и остались на своих постах. Осенью 2011 года в борьбе за документ следует новый поворот. После всеобщей критики касательно распределения ЧМ и обстоятельств его переизбрания 1 июня Блаттер оказывается под давлением. Ему необходимо создать хоть какое-то подобие преобразований. Поэтому он объявляет, что на заседании президиума ФИФА 17 декабря будет озвучено распоряжение. Среди СМИ царит оживление – неужели это поворот к открытости, к обещанной прозрачности? Ни в коем случае. Блаттер может без опаски делать заявление. В щекотливом документе значатся также и Авеланж с Тейшейрой. Согласно данным через их подставные фирмы проходили двузначные миллионные суммы. А в Бразилии против Тейшейры с лета 2011 года идет следствие оперативной группы по подозрению в отмывании денег и уклонении от выплаты налогов. Через несколько месяцев добавляется еще одно обвинение: в ненадлежащем использовании государственных средств. Он разделил прибыль с агентством, которое в 2008 году получило от регионального правительства Бразилии четыре миллиона евро за товарищеский матч Бразилии и Португалии (6:2). Агентство Ailanto Сандро Розеля, близкого друга Тейшейры и президента ФК «Барселона», представило сильно завышенные счета – и за восемь дней до матча основало дочернюю фирму, зарегистрированную на адрес Тейшейры.

В этот раз дело очень серьезное. Прошли те славные времена, когда судебную коллегию можно было успокоить увеселительной поездкой на ЧМ и бесплатными билетами. Президент Бразилии Дилма Русеф хочет представить современную страну с переходной экономикой, которая прилагает все усилия в борьбе против коррупции. Тейшейре необходимо сделать все, чтобы международные денежные потоки через подставные фирмы не удалось доказать. Влиятельный человек в бразильском футболе с 1989 по 2012 год, он вынужден отказаться от всех постов: в правлении ФИФА, а также в руководстве национальной конфедерации БКФ и организационном комитете ЧМ. И Авеланж, 95 лет, попадает в больницу в тяжелом состоянии. Теперь Тейшейре, который перебрался во Флориду, не приходится считаться со стариком, и, как говорят в его окружении, он готовит ответный удар. Против Блаттера. Бразильские следователи тоже охотятся за распоряжением по делу ФИФА/ISL. В начале февраля 2012 года Тейшейра и Авеланж подают протест против публикации документа – в высшую инстанцию, федеральный суд Швейцарии. Блаттер еще может использовать это время, чтобы устроить все так, будто настаивает на скорейшей публикации документа.

Исчезновение логотипа и 100 миллионов

Блаттера терзают не только призраки почившего ISL. Есть еще одно существо, которое всякий раз появляется, исчезает из поля зрения и возвращается вновь. Это существо реально. Имя ему – Жером Вальке. Даже по меркам ФИФА француз построил весьма своеобразную карьеру.

В апреле 2001 года он впервые объявился с командой своего прежнего работодателя Vivendi в тонущем ISL. Он проверял бухгалтерские книги, чтобы выкупить агентство. О том, что к жизни его уже не вернуть, он узнал довольно скоро. Но видит ли Вальке во время своей проверки те подозрительные выплаты, какие увидел после него конкурсный распорядитель Бауэр? Видит ли он имена руководителей ФИФА? Все участники это оспаривали. Еще более странно, что через некоторое время Блаттер обвиняет его в оказании давления на руководство ФИФА. Происходит обмен гневными письмами. Адвокаты лихорадочно проводят переговоры. Затем снова воцаряется спокойствие, ФИФА вместе с персоналом обанкротившегося ISL создают собственное маркетинговое агентство. И летом 2003 года у него появляется новый руководитель: Жером Вальке.

Неужели в час ссоры они познали особую человеческую ценность? Откуда такая внезапная близость? Теперь Вальке заключает новые контракты со спонсорами на два четырехлетних периода, с ЧМ в Германии до Бразилии 2014 года. При этом он демонстрирует такой стиль ведения переговоров, который наряду с невероятным упадком имиджа в итоге приносит федерации убытки более чем на 100 миллионов долларов. Вместе с тем исчезает известный на весь мир логотип ФИФА с двумя мячами, символизирующими земной шар. Нью-йоркский суд порицает неоднозначные переговоры Вальке с операторами платежных систем MasterCard и Visa, с которыми ФИФА обошлась непорядочным образом. Вальке выставляют истинным духом лжи {49}. Наглядный случай управленческой ошибки? Да, даже по меркам ФИФА: в декабре 2006 года Вальке и троих его сотрудников увольняют без предупреждения. Квартет, как говорится в пресс-релизе от 15 декабря 2006 года, нарушил деловые принципы, с чем ФИФА не может мириться. Увольнение за это следует незамедлительно.

Лишь один человек в ФИФА этого не понимает: Зепп Блаттер. Спустя шесть месяцев президент принимает Вальке обратно. И не куда-нибудь, а на пост генерального секретаря. Разве Вальке не был уволен совсем недавно? Блаттер изворачивается перед прессой, когда речь заходит о возвращении блудного сына. Он демонстрирует ту черту, за которой знатоки уровня Румменигге сравнивают его с «угрем»: вдруг выясняется, что Вальке «никогда не увольняли, а временно отстранили». Представители прессы гадают, какое из двух красных лиц на сцене горит ярче, Блаттера или Вальке. Уволенный директор по маркетингу и новоиспеченный генеральный секретарь прячет глаза за сложенными ладонями. У Блаттера трясутся губы, когда он произносит: «Мы говорим о настоящем, а не о прошлом. Господин Вальке брал тайм-аут. Теперь он снова с нами, и мы несказанно рады!»

Так рады возвращению человека, которого совсем недавно признали виновным в аферах с Visa и MasterCard и уволили без предупреждения. Очередная махинация, достойная фильма. Чем именно привлек Блаттера человек, которого он окрестил шантажистом, уволил за причиненный громадный ущерб репутации и состоянию ФИФА? Почему теперь он радостно заключает его в объятия? Блаттер отмахивается от расспросов. ФИФА смотрит в будущее. Впрочем, о странном человеколюбии Блаттера ходит немало догадок – стоит лишь вспомнить случай с арбитром Люсьеном Бушардо. После короткой беседы Блаттер вручил ему, совершенно незнакомому человеку, чек на 25000 долларов. Из человеколюбия, как он утверждает. Или же были другие причины? Быть может, Блаттер купил улики против конкурента? Что, если и в случае с Вальке спрятан скелет в шкафу?

Неприятности с финансовыми корпорациями обеспечивают ФИФА славой во всех мировых СМИ. При этом проявляется не только дерзость, с которой Международная федерация стравливает две конкурирующие корпорации, но и то, насколько она беспринципна, эта отрасль. И поэтому находит в ФИФА достойного партнера для рекламы. Ведь, несмотря на все это безобразие, никто не выступил с обвинениями против ФИФА. Никто не помог MasterCard, никто не возмутился или даже не напомнил о требованиях деловой этики. Потому что никому не хочется упустить выгодную сделку с футбольным монополистом. Поэтому Блаттер и Вальке могут манипулировать не только этими двумя корпорациями, но и всей беспринципной сферой спонсорства.

Да, сложившийся вокруг ФИФА деловой мир составляет значительную часть общей проблемы: спонсоры, которые закрывают глаза на сомнительные действия функционеров. До тех пор пока ситуация не изменится, руководство ФИФА будет продолжать в том же духе. На них оказывают давление за кулисами, утверждают фирмы в кризисные времена. Это вызывает сомнения. О чем бы ни говорилось за кулисами, на сцене ничего не меняется. В случае сомнения спонсор предпочтет и дальше ютиться с продажным партнером, чем совсем откажется от выгодной сделки. Если «Кока-кола» вдруг сморщит нос, ФИФА всегда может переметнуться к «Пепси». Если «Адидас» или Sony пригрозят выйти из игры, «Найк» и Samsung тут как тут.

Где в этом грязном бизнесе проходит граница, через которую нельзя переступать? Там, где покупатель понимает, что его дурачат, что матерые профессионалы используют его любимый вид спорта и лозунги в попытках привлечь внимание к своим товарам. Спонсор начинает беспокоиться, когда покупатель принимается задавать вопросы. Именно это переживает ФИФА осенью 2011 года, испытав на себе давление всего мира. Бутрос Бутрос, вице-президент по связям с общественностью одного из главных спонсоров Emirates Airline, объявляет: «Мы всерьез подумываем не продлевать сотрудничество с ФИФА в 2014 году». Авиакомпания, как и другие премиум-партнеры, «Адидас», «Кола» Hyundai, Sony и Visa, вложила целое состояние в рекламную кампанию 2014 года, порядка 195 миллионов долларов. И теперь за приобретенную по такой цене близость к ФИФА на авиакомпанию наседают клиенты. «Чтобы мы получали в социальных сетях негативные отзывы от наших пассажиров, которые спрашивают, почему мы поддерживаем эту организацию, – такого еще не было», – сетует Бутрос. Корпорация, тесно связанная со спортивным рынком, проверит, не повлечет ли ее сотрудничество с ФИФА убытки для бренда в долгосрочной перспективе. Кроме того, менеджер авиакомпании возмущен внутренними действиями ФИФА. «Будучи спонсором, ожидаешь, что тебя оповестят о кризисе. Но они ведут себя так, будто спонсоров это дело совершенно не касается» {50}. Значит, чтобы спонсор выражал возмущение, исключено – это возложено на покупателей.

«Адидас», где четко различают поддержку футбола от поддержки ФИФА, решается на изобличительное заявление: они не в восторге от махинаций ФИФА, связанных с подкупом. Однако в компании подчеркивают, что хотят и впредь сотрудничать с федерацией и что «вероятная коррупция не принесет пользу ни футболу, ни партнерам ФИФА» {51}.

Все актеры: федерации, спонсоры, СМИ, лицензиаты – играют на грани фола эмоциями людей, создают потенциально прибыльных героев и героические истории. А за кулисами простирается «кровавое поле битвы спортивного рынка», которое описал в книге Майкл Пейн, бывший менеджер ISL и директор по маркетингу в МОК. Кроме того, Пейн рассказывает, как в 1985 году корпорация Visa потеснила главного спонсора МОК и своего конкурента American Express. Цена в 14,5 миллиона долларов показалась тогда наблюдательному совету Visa слишком высокой. Но потом директор по маркетингу, который уже начал агрессивную рекламную кампанию, предложил грубый, но убедительный аргумент: Visa «всадит нож в спину American Express» {52}. Как бы то ни было: жесткий удар губит и MasterCard.

К тому времени, когда MasterCard хочет воспользоваться своим гарантированным по договору преимущественным правом приобретения, их тесное сотрудничество с ФИФА длится уже 16 лет. Но ФИФА втайне заключает договор с их главным конкурентом – Visa и демонстрирует при этом такие финты и фолы, от которых любому игроку на поле станет не по себе. В своей переписке по электронной почте даже ловкие ребята из ФИФA Marketing AG гадают, как им удалось придать этой «лаже такой вид, будто мы что-то понимаем в деловой этике». Когда дело оказывается в суде, присяжные представляют два договора с различными датами – и различными подписями председателя правления Visa. Один из договоров поддельный.

Судья Лоретта Преска и ее ассистент разоблачают эту грязную сделку {53}. У Visa, исходя из обычной деловой практики, с самого начала были сомнения относительно преимущественного права MasterCard. Жером Вальке развеивает их сомнения. Это удается и Зеппу Блаттеру, который в начале 2005 года приглашает в Цюрих председателя правления Visa Кристофера Родригеса. За обедом он обхаживает нового потенциального партнера, то же самое делает Вальке на деловом уровне. Начинаются двойные переговоры, люди ФИФА постоянно информируют Visa о делах с MasterCard. В отношении последних все держится в строжайшей тайне. Почему же ФИФА хочет заключить сделку с Visa – дело не в лучших финансовых условиях нового партнера. Это напоминает фиктивные переговоры ФИФА по правам на трансляцию и рекламу, которые, несмотря на множество предложений от конкурентов, всегда доставались ISL. Теперь, в махинации с финансовыми организациями, цифры по предложению MasterCard неизменно выше – лишь в последний момент Visa сравнивает показатели и приписывает к предложению загадочную добавленную стоимость. Фиктивную стоимость, как обеспокоенно утверждает юрист ФИФА.

В MasterCard ничего не подозревают. Осенью 2005 года финансовый директор ФИФА Хулио Грондона даже публично поздравляет компанию с продлением договора. Затем, 7 декабря, исполнительный комитет санкционирует продление контракта с MasterCard. Позднее эта встреча в Цюрихе привлечет особое внимание суда в США. Ему хотелось бы перепроверить главные эпизоды по протоколу заседания, когда MasterCard выигрывает торги. Но судьи терпят неудачу. Именно этот протокол в ФИФА утерян. Ни единого проблеска надежды – в аудиозаписи заседания именно на том участке, где зафиксирована сделка с MasterCard, обнаруживается лакуна.

Несмотря на решение правления в пользу MasterCard, Вальке бесцеремонно продолжает переговоры с Visa. Дверь еще открыта, еще ничего не подписано. Но время не терпит. В начале марта 2006 года MasterCard направляют окончательную версию спонсорского договора на 180 миллионов долларов. Менеджеры в США довольны «порядочным отношением» друзей из ФИФА, переговоры в поистине партнерском духе. Но Вальке продолжает зазывать Visa: Родригесу стоило бы созвониться с Блаттером.

13 марта 2006 года на заседании финансового комитета и правления ФИФА внезапно все выясняется. Visa, заявляет Вальке, тоже заплатит 180 миллионов долларов и еще 15 миллионов по «добавленной стоимости». Как именно это выглядит? Уполномоченный по этому делу юрист ФИФА не видит в этом никакой ценности. Все равно. В любом случае должна быть Visa. Это значит, что теперь нужно как-то отозвать уже готовый контракт с MasterCard. Но как? У людей Вальке есть повод: ведь имеет место «старое дело по торговым маркам», докладывают они шефу. Действительно, шесть или семь лет назад возникал спор между ФИФА и MasterCard из-за логотипов. На логотипе платежной системы изображены два пересекающихся круга, красный и желтый. ФИФА уже многие годы носит похожий логотип, известный по всему миру: два пересекающихся круга, символизирующие два полушария Земли. Это не понравилось MasterCard, это и стало предметом спора, произошедшего несколько лет назад и улаженного в угоду партнерским отношениям.

Теперь же на заседании в середине марта 2006 года Блаттер вдруг преподносит это дело своим функционерам, словно только что обо всем узнал. Он заявляет озадаченным членам правления, ссылаясь на старый спор, будто он и не знал, что партнеры ФИФА выступали против федерации с нападками и что ФИФА не станет мириться с угрозами. Позднее, во время судебного разбирательства, Блаттер признает, что обо всем знал.

Но сейчас необходимо отделаться от MasterCard. В протоколе заседания упомянут спор по торговым маркам, помогает и верный генеральный секретарь Линси: MasterCard никогда не была простым партнером. У членов правления вызывает негодование такой строптивый спонсор, у которого еще и проблемы с логотипом ФИФА. Блаттер и Вальке добиваются зеленого света для Visa – для договора, которого еще не существует в природе.

Вальке снова совещается со своими людьми по электронной почте. Теперь необходимо найти отговорку для MasterCard, почему сделка с ними все же не состоится. У одного из лжецов дурное предчувствие: «Скверная выйдет история!» Затем следует фраза, которую позднее приведет суд: кто-то в MasterCard должен был это предвидеть. Ну, разумеется! До тех пор пока руководство Visa не одобрит сделку, надо потянуть с MasterCard. И тогда маркитанты ФИФА наглым образом напоминают о забытом споре. Теперь сделка в кармане, и Вальке вежливо благодарит Visa за «честные переговоры».

Четвертого апреля 2006 года председатель правления MasterCard Роберт Селандер, неприятно удивленный, направляет Блаттеру факс, в котором угрожает иском, в случае если ФИФА заключит сделку с Visa и аннулирует их преимущественное право. Пятого апреля кабинет Блаттера шлет ответный факс: простите, но договор с Visa уже подписан. Очередная ложь: лишь на следующий день глава Visa и президент ФИФА подписывают контракт в Цюрихе.

Спустя две недели исковое заявление MasterCard поступает в суд Манхэттена, Нью-Йорк. Судебная коллегия под председательством Лоретты Прески требует договора ФИФА с Visa. Судья делает странное открытие. На экземпляре Visa стоит дата 6 апреля 2006 года и подпись генерального директора Кристофера Родригеса. Значит, в ФИФА соврали, заявив 5 апреля MasterCard, что контракт уже подписан? Вот еще! В ФИФА никогда не лгут. У них тоже есть экземпляр договора, и на нем стоит более приемлемая дата: 3 апреля 2006 года! Разумеется, и на этом документе есть необходимая подпись Кристофера Родригеса. Вот только выглядит она несколько иначе, чем на первом экземпляре. Значит, это подделка.

В исковом заявлении адвокаты MasterCard указывают на потрясение и невосполнимый ущерб, а также неслыханную злонамеренность ФИФА. Суд требует от ФИФА описать весь процесс, от электронных писем до личных записок. Но следствие по делам ФИФА, как всегда, вязнет, нет протоколов и документов. Летом 2006 года представитель ФИФА Петер Нобель просит отсрочки, так как начинается ЧМ по футболу. В то же время федерация пытается перенести дело в Швейцарию. Насколько лестно это для швейцарского правосудия, что Блаттер и его приспешники так на него рассчитывают?

Американцы принимают решение: дело остается у них. И боссы ФИФА вынуждены идти в наступление. Для этого выбирается человек из комитета по маркетингу, который обладает особым талантом в роли свидетеля: Чак Блейзер, который в 2002 году помог Блаттеру вывести из строя комиссию по внутреннему аудиту прежде, чем она смогла проникнуть в тайны федерации. Впрочем, Блейзер поможет Блаттеру и в 2011 году. До него дойдут слухи, что противник Блаттера, бин Хаммам, устраивает на Карибских островах коррупционную вакханалию. Блейзер уведомит об этом ФИФА.

Чак Блейзер, универсальный свидетель ФИФА, должен покинуть свои роскошные апартаменты в Трамп-Тауэр и предстать перед судьей Преской. Адвокат MasterCard хочет знать, как он относится к тому, что Вальке неделями держал компанию в неведении, чтобы дать больше времени Visa.

– По-моему, – начинает Блейзер поучительным тоном, – это нормально. – Вернуться и на определенном этапе принять решение, как пришлось бы сделать всякому, если бы обстоятельства сложились иначе.

– Что, простите? – бросает озадаченный адвокат.

– Слишком рано давать ответ на этот вопрос. Не хочу, чтобы его вытягивали силой.

– Ума не приложу, что вы сейчас имели в виду, мистер Блейзер.

Блейзер продолжает нести чушь, пока не вмешивается судья Преска, требуя объяснений его болтовни. И ничего не добивается.

Вальке и Блаттера тоже вызывают в Нью-Йорк под угрозой серьезных обвинений от адвокатов MasterCard. Они также производят жалкое впечатление. Вальке считает нарушение договора – что важно для всех рекламных партнеров – «нормальной практикой в этом деле». Кроме того, руководство, в принципе, постоянно держали в курсе. В конце концов, на боссов ФИФА обрушиваются судейские упреки. «Посредники ФИФА систематически обманывали руководство MasterCard», – говорится в обвинении. И «они ввели в заблуждение Visa». Заявление Прески относительно Блейзера даже попадает на YouТube: «некоторые из его высказываний отклонены, как ложные», в остальном же его показания не заслуживают доверия, учитывая поведение и уклончивые ответы».

Ее сокрушительный приговор: «Показания свидетелей ФИФА не заслуживают доверия». Блаттер и Вальке «манипулировали» во время внутреннего заседания. Кроме того, Блаттер признался, что с самого начала знал о давнем споре с MasterCard, который был предложен в качестве аргумента членам правления. А пропавшая аудиозапись? «ФИФА не дала этому объяснений», – заключает судья Преска. Как и тому, почему письменный протокол не совпадает с аудиозаписью.

Столько темных загадок в империи короля Зеппа, который так красиво сочиняет оды об этике, уважении и воспитании. Разве может быть хуже? О да. Ведь есть еще два документа с подписями директора Visa. «Даже невооруженным глазом видно, что подпись на договоре от 3 апреля, представленном ФИФА, заметно отличается от подписи господина Родригеса на экземпляре Visa», – констатирует судья Преска. Он датирован, как уже упоминалось, 6 апреля, реальным днем подписания. Чем объяснить этот феномен? Невидимые чернила? Судья не верит в оккультизм. «Никто из свидетелей ФИФА не дает объяснений, почему их экземпляр договора датирован 3 апреля 2006 года». Поэтому справедливо полагать, что кто-то в ФИФА составил документ от 3 апреля задним числом, чтобы все выглядело так, будто документ подписан до угроз Селандера». Как и судья в США, позднее в интервью BBC подделку подтвердил и швейцарский юрист Марко Балмелли. Подписи не совпадают. Балмелли является советником фонда знаменитого Базельского института управления.

Махинация с платежными системами показывает, какая криминальная атмосфера царит в ФИФА: согласно судебному постановлению, ФИФА под руководством Блаттера подделывала документы. Это считается преступлением, в том числе и в Швейцарии. Даже «значительное преступление», как говорит специалист по деловой этике Балмелли, и за него грозит до пяти лет заключения. Прокуратура Цюриха в очередной раз проводит предварительное дознание. Но и в этот раз все впустую, официальное дело так и не открывают. Об этом заявляет прокурор Цюриха Урс Хубман. Основание для этого: «Так как в MasterCard не проявили интереса, для расследования нет повода». Но MasterCard уже преспокойно ведет с ФИФА переговоры по мировой сделке – о каком интересе в расследовании может идти речь? Они предлагают финансовые услуги, а не проповедуют библейские заповеди. Разве подделка документов не входит в компетенцию следственных органов? Юрист Балмелли отвечает: «Подделка документов преследуется по закону» {54}.

Сдержанность MasterCard очевидна. Согласно приговору от 7 декабря 2006 года ФИФА должна подтвердить договор с MasterCard и покрыть расходы компании. У MasterCard все козыри на руках. Кроме того, по мировой сделке предусмотрен отказ от принятия правовых мер.

Для внешнего мира ФИФА на краткий миг примет позу – подаст жалобу и, естественно, возьмет верх, ведь она с самого начала действовала из лучших побуждений. Затем Вальке и его люди вылетят из федерации. А что с Блаттером? Ничего не происходит. Суд в США подчеркивает, что Блаттер настоял на решении ФИФА в пользу Visa и подтасовал результаты. Но такие вещи никого не волнуют. Это его ФИФА, его семья, он сам всего этого достиг. Он был сотрудником под номером двенадцать, когда пришел сюда в 1975 году. Отсюда его вытеснит только один человек: прокурор.

ФИФА договаривается с MasterCard во внесудебном порядке, детали не разглашаются. Официально заявлено лишь одно: MasterCard получает 90 миллионов долларов, гигантская компенсация подлежит к уплате немедленно. Более того, судебные издержки обошлись в миллионы, и, наконец, в течение года, пока шло разбирательство, ФИФА без поддержки платежных систем теряла по два миллиона спонсорских средств в месяц.

Во что же в итоге обошлось ФИФА все удовольствие? Джек Уорнер, в силу своих должностных обязанностей вовлеченный в дело, говорит: «Насколько я знаю, будучи тогда исполнительным директором финансового комитета, Блаттеру в общем и целом пришлось заплатить 120 миллионов долларов» {55}. Это куда больше, чем заявленные ФИФА и MasterCard 90 миллионов, которые в мире спорта сами по себе являются недосягаемой суммой понесенных по собственной вине убытков. Еще 10 миллионов упущенной прибыли плюс судебные и прочие издержки. Но 120 миллионов? Вероятно, сюда следует включить и моральный ущерб. Это подтверждает Уорнер, об этом говорят многие представители отрасли. Но компенсации тогда никто не получил.

В мае 2007 года после своего переизбрания, впервые никем не оспоренного, Блаттер, выступая перед футбольной братией, сильно преуменьшает значение махинации – и подробно ее анализирует. Финансовые убытки после неприятностей с MasterCard составляют всего 60 миллионов долларов. Он даже считает это успехом, так как MasterCard требовала компенсации в размере 270 миллионов {56}. В то же время он неожиданно предлагает новый слоган ФИФА. До сих пор девиз звучал как «For the Good of the Game» («Во благо игры»). Теперь это «For the Game. For the World» («За игру. За мир»). Что вы? О том, что с логотипа исчезнут мячи, Блаттер не говорит. Остаются лишь четыре жирные буквы. Мир как-нибудь с этим смирится.

Куда подевались мячи? В MasterCard говорят, что во время переговоров с ФИФА был улажен и спор за логотип. В начале 2012 года в корпорации утверждают, что ФИФА тогда согласилась выплатить MasterCard в общей сложности 90 миллионов долларов, чтобы уладить все споры между сторонами. Это касалось, прежде всего, разногласий по поводу логотипа, которые послужили ФИФА основанием для отзыва контракта с MasterCard. «Значит, был улажен и спор, касающийся логотипов?». «Да, – поясняют в MasterCard, – все прояснилось» {57}. Причем таким образом, что с логотипа ФИФА исчезли оба мяча – логотип MasterCard по сей день остается без изменений. Не только Уорнер, но и другие источники в ФИФА говорят, что мячи с логотипа убрали тайно. Предположительно, это было оценено в 15 миллионов долларов. Кроме того, в хорошо осведомленных кругах говорят, что ФИФА непременно хотела удержать сумму мировой сделки в пределах 100 миллионов. Реакция общественности на трехзначную сумму убытков была бы еще более катастрофической. И как бы выглядел тогда первый годовой баланс при новом генеральном секретаре Вальке?

Баланс на 2007 год показывает: будь убытки немного выше, ФИФА могла уйти в небольшой минус. Результаты хозяйственной и финансовой деятельности показывают жалкие 17 миллионов. Годом раньше цифра равнялась 267 миллионам, как и в 2004 году показатели в 187 миллионов, а в 2005 году в 140 миллионов были значительно выше. Вместе с тем расходная часть бюджета на 2007 год была превышена на 118 миллионов.

Однако в ФИФА отрицают, что исчезновение мячей с логотипа как-то связано с жутко дорогими неприятностями с MasterCard. Это очередное загадочное совпадение. «Решение изменить логотип было частью крупномасштабных преобразований и не имеет никакого отношения к MasterCard. Они проводились различными международными агентствами» {58}. Для этого имели место масштабные изыскания. Примечательно, что обширная экспертиза товарных знаков сотрудниками международных агентств и их рассмотрение исполнительным комитетом и комитетом по маркетингу неизбежно совпало бы по времени с судебным разбирательством, которое в конце 2006 года завершилось сокрушительным приговором для ФИФА. Получается, в ФИФА по собственной воле, как там сказали, работали над тем, чтобы оставить логотип без мячей, – и в то же самое время использовали эти мячи в качестве аргумента, чтобы пояснить переход от MasterCard к Visa. Насколько это было бы подло? На суде Блаттер и Вальке назвали спор за логотип «высокоэмоциональным» делом для ФИФА – и одновременно попыткой избавиться от мячей? Или же масштабные преобразования произошли сразу же после приговора нью-йоркского суда. Ведь новый девиз был представлен в мае 2007 года. И по чистому совпадению параллельно шли переговоры с людьми MasterCard, во время которых была улажена давняя проблема с логотипами.

Помимо неудовлетворительной оценки рынка, в качестве обоснования смены логотипа и исчезновения мячей ФИФА приводит большое сходство с другими торговыми знаками, включая логотип Международной федерации по плаванию ФИНА. Весьма благородно со стороны сильной футбольной федерации тягаться с пловцами именно в вопросе символических мячей. Символ, с давних пор украшавший ФИФА, в старой штаб-квартире под мячи были стилизованы даже ручки двустворчатых дверей. Интересно, какова была реакция футбольной семьи в новом храме ФИФА, когда отказ от мячей был обоснован уважительным отношением к федерации по плаванию? Прежний эксперт по маркетингу ФИФА даже назвал символические мячи «Святым Граалем» – и всякая попытка изменить их отметалась «под угрозой санкций» {59}.

Забудьте о священных мячах, забудьте о сотне миллионов. Забудьте. Что стоит мир, когда восторженные партнеры выстраиваются в очередь как в области рекламы, так и в области телевидения? На конгрессе 2007 года Блаттер смог воззвать к своим избирателям: «Нам это обойдется в определенную сумму, но вам это ничего не будет стоить! Вам не придется платить из собственных карманов! Мы снова раздобудем откуда-нибудь деньги!» Пусть расплачивается кто-нибудь другой. В рекламном деле хватает представителей, которые с радостью это сделают.

О том, как работают главные спонсоры, члены футбольной семьи, рассказывает известный знаток в этой области. Во время переполоха в МОК, вызванного коррупционным скандалом вокруг Солт-Лейк-Сити в 1999–2000 гг., Джон д’Алессандро, председатель правления главного олимпийского спонсора, попытался сподвигнуть на протест своих порядочных коллег. Ничего не вышло. «Во время заседаний они сетуют: мол, не происходит никаких реформ, некоторые из спонсоров даже воспользовались этим аргументом, чтобы снизить цену. Но на публике они этого не делают», – возмутился страховщик из США. Вместо того чтобы публично требовать преобразований, спонсоры сами себя загнали в тупик. При этом ясно, что без реформ довольно высока вероятность вляпаться в очередной скандал. Выступление д’Алессандро действительно вызвало открытую реакцию спонсоров. Она последовала со стороны Дика Эберсола, главы отдела спорта американской телекомпании NBC: «Мне надоело выслушивать заявления этого грубияна. Мой ответ звучит так: закрой рот! Его ругань наносит вред американскому спорту!» {60}

Получатся, правда наносит вред спорту. Образ мыслей в точности как у продажных функционеров, которые этим спортом прикрываются. Кроме того, это образ мыслей тех, кто вкладывает миллиарды в сомнительное дело, чтобы продать это профессионально поставленное шоу.

Этика по-домашнему

Человек, который в летописях ФИФА предстает то шантажистом, то виновником потери сотни миллионов, благополучно выбирается из переделки с операторами кредитных карт. В кругах Блаттера это, похоже, равносильно рекомендации для руководства. Спустя семь месяцев после увольнения Жером Вальке становится вторым человком в ФИФА и получает новый контракт, разумеется, при более щедром окладе. Вальке, по словам Блаттера, занимает «главенствующее положение». Это более чем правдоподобно – за кулисами. В официальной биографии Вальке нет ни слова о том, что его увольняли из федерации. Зато сказано, что он сумел построить блестящую карьеру.

Летом 2007 года этот «выдающийся менеджер» сменяет Урса Линси, неловкого, осмеянного в футбольном мире и нелюбимого в ФИФА генерального секретаря. Впереди переизбрание Блаттера, оно было перенесено на год и теперь пройдет в порядке опроса. Генерал Линси, согласно официальным документам, за пять лет на посту затосковал «по новым задачам». Тоска эта свалилась на него буквально в одночасье. Ведь перед самым увольнением Линси лично оформил новый контракт сроком на восемь лет. В денежных вопросах он хорошо подкован. Теперь ФИФА скрашивает его уход восьмилетним окладом, что составляет восемь миллионов франков.

Блаттер. Вальке. Сделка стоимостью в 100 миллионов. Логотип. Компенсация Линси. Подделка документов. Расследование по делу ISL. Не должно ли все это послужить поводом к разбирательству для комитета по этике? Конечно, должно. И действительно, осенью 2006 года в ФИФА, которую Блаттер в очередной раз пообещал сделать открытой, создают подобный орган. Одновременно в те дни внутри ФИФА курсирует один важный бюллетень: организация информирует всех своих сотрудников об ужесточении собственного антикоррупционного законодательства. Линси указывает на характерное нововведение: отныне взяточничество при исполнении служебных обязанностей наказуемо в отношении всех сотрудников ФИФА. Полезно знать! Бюллетень получает и руководство. Правда, для руководящих «шишек» швейцарское отделение Transparency International делает частичное послабление: «покупка» голосов на выборах или при определении хозяев ЧМ допустима и впредь. Такую свободу действий предоставляет, вероятно, обновленный швейцарский антикоррупционный закон {61}.

Новый комитет по этике прозябает без дела. Принцип весьма прост: моралисты могут действовать лишь в том случае, если поступит распоряжение от Блаттера и его приближенных. Во главе органа стоит лорд Себастьян Коэ, также в состав комитета входит Гюнтер Хирш, президент Федерального суда в Карлсруэ. В то время как махинации с операторами платежных систем вызывают возмущение по всему миру, группа моралистов наконец получает свое первое задание: им необходимо расследовать «случаи злоупотреблений». Не в Цюрихе. В Кении. Там что-то неладно с арбитрами. Ценности футбола в опасности, и Блаттер посылает своих людей к подножию Килиманджаро.

По возвращении из далекой Африки Коэ и его команду ждет новая миссия, еще более драматичная. В этот раз они должны положить конец проискам мошенника, который потрясает устои ФИФА. В феврале 2007 года шотландца Дэвида Уилла, представлявшего в правлении ФИФА футбольные федерации Шотландии, Англии, Уэльса и Северной Ирландии, сменяет его земляк Джон МакБет. В конце мая, когда Блаттер заступает на свой третий срок, МакБет попадает в исполком. Но незадолго до этого он позволил себе нечто непростительное: собственное мнение. В интервью шотландским газетам он высказывает свое возмущение по поводу коррупции в ФИФА и обеспокоенность алчностью функционеров из стран третьего мира {62}.

Он метит в функционеров Африки и Карибских островов, чьи махинации как раз всплыли на поверхность. Во время ЧМ в Германии функционер Исмаил Бхамджи из Ботсваны попался на продаже двенадцати билетов. Ему пришлось подать в отставку, что не слишком-то его печалит, поскольку срок его полномочий все равно подходил к концу. Кроме того, его коллеге по исполкому Джеку Уорнеру тоже устроили нечто вроде внутреннего разбирательства. В отличие от мелкой сошки Бхамджи, в случае с главой КОНКАКАФ речь идет о четырех десятках голосов и билетах на миллион. Дисциплинарный комитет выясняет, что «Джек-Потрошитель», как всегда, не сделал ничего предосудительного. Только его сын Дарриан, через турфирму которого совершались сделки, должен перечислить миллион долларов детским деревням SOS – ориентировочная прибыль от грязной сделки. На счета поступила лишь небольшая часть суммы.

Вот что сказал о своих впечатлениях честный МакБет: «В ФИФА есть несколько человек, пожав руки которым я на всякий случай пересчитываю пальцы». В отношении Блаттера шотландец также вспоминает нечто весьма примечательное. Он называет его «легкомысленным малым» и порицает красноречие президента: Блаттер говорит «то на одном языке, то на другом. И, если переспросить его о чем-то на том языке, на котором он только что говорил, он отвечает: мол, это не совсем то, что он имел в виду». Подобными наблюдениями делятся многие, кто имел дело с президентом ФИФА, не принимая при этом денег и не добиваясь прав на трансляцию. «Скользкий, как угорь» – так называет его президент ФК «Бавария» Румменигге. Изворотливость Блаттера и его манера говорить постоянно создают недоразумения вокруг этого безобидного человека. Прекрасным примером подобной стратегии является фраза: «Я зарабатываю миллион. Может, чуть больше». Ведь три, восемь или двенадцать миллионов тоже «чуть больше» одного. Неважно, сколько их там в действительности, – он никогда не лгал.

Прозорливый шотландец МакБет покидает поле с неприкрытой угрозой: «Если я сталкиваюсь с явлениями коррупции, – говорит он, – то обязан изобличить ее. Должен попытаться отстоять свои ценности и не позволить ввести себя в искушение». Изобличить коррупцию – он имеет в виду: предать огласке? В ФИФА, по словам Блаттера, «все разногласия должны улаживаться внутри семьи». Как он сам однажды поступил, вручив бедному арбитру из Нигера 25000 долларов, чтобы тот не рассказал прессе о коррупции в африканском футболе.

Не успевает отщепенец МакБет попасть в исполком, как тут же его покидает. После его откровенных интервью ФИФА сообщает на своем сайте о совместном решении в отношении «преступника». Стороны сошлись на том, что «недавние высказывания МакБета перед шотландской прессой проверит комитет по этике ФИФА». Прием оказался весьма элегантным: расистский подтекст находили в высказываниях МакБета, касавшихся именно особо коррумпированных спортивных деятелей. Кстати, в ноябре 2011 года, когда Блаттер своим утверждением о том, что в футболе не бывает случаев расизма, вызывает волну возмущения по всему миру, комитет по этике остается безучастным, как и в случае с Хулио Грондоной. Второй человек в ФИФА в эфире аргентинского телеканала как-то обронил фразу о еврейских арбитрах: «Не думаю, что еврей смог бы стать арбитром такого уровня (высшая лига), поскольку это тяжкий труд. А евреи, как все знают, не любят тяжелой работы» {63}. За столь вольные заявления ему пришлось просить прощения в Центре Симона Визенталя. Вместо обвиненного в расизме МакБета, в ФИФА приходит англичанин Джефф Томпсон. Британские федерации проявляют покорность, они опасаются «довольно серьезного положения» {64}. Несчастные трясутся за положенный им по регламенту пост вице-президента в корпорации Блаттера.

Эти события показывают, какие именно этические проблемы есть у ФИФА. А также то, что Блаттер не наблюдает безучастно, какие фигуры представляют в ФИФА региональные конфедерации. При необходимости он сам дергает за нитки. В случае с УЕФА в 2007 году ему удалось избавиться от заклятого врага Юханссона. В течение долгих месяцев помощник Блаттера Мишель Платини тайно навязывал свою кандидатуру монархам Восточной Европы. На выборах он обходит шведа, который до последнего отказывается воспринимать вызов, с 27 голосами против 23. Это стало последним поражением Юханссона, унизительным завершением карьеры функционера. С тех пор в УЕФА господствует новая Европа: Дикий Восток. Главенствующая роль достается таким людям, как Мариос Лефкартис, кипрский нефтяной магнат с хорошими деловыми связями, или Григорий Суркис, строительный магнат из Украины, которому однажды сошла с рук даже махинация его киевского «Динамо», связанная с подкупом арбитров.

А что же комитет по этике? Он годами чахнет в бездействии. Лорд Коэ, такой же «независимый» эксперт, каким позднее станет криминалист Марк Пит, согласился, что не следует ворошить прошлого ФИФА. И действовать он может лишь по желанию ФИФА. Комитет теряет лицо уже после первого большого скандала. В ноябре 2010 года он налагает не самое строгое взыскание на шестерых изобличенных журналистами высших функционеров, среди которых были и члены президиума, Амос Адаму из Нигерии и Рейналд Темари с Таити. Коэ, вынужденный заниматься приготовлениями к Олимпиаде 2012 года в Лондоне, уже уступил свой пост бывшему швейцарскому футболисту и адвокату по имени Клаудио Сульшер. Спустя две недели после временной дисквалификации шестерых функционеров BBC публикует список выплат по делу ISL. В нем представлены четверо высокопоставленных представителей ФИФА: Авеланж, Тейшейра, Леос и Хаяту. МОК начинает расследование. Комитет по этике ФИФА хранит молчание. Блаттер держит его на поводке.

Но потом один из его членов уходит, хлопнув дверью. В начале 2011 года профессор Гюнтер Хирш, прежде президент федерального суда, называет само устройство комитета неудачным. Он подвергает критике благонадежность руководства. Утверждает, что ответственные лица в ФИФА не заинтересованы активно участвовать в расследовании, отслеживать и предотвращать нарушения этических норм. По словам федерального судьи, комитет, составленный из бывших футболистов, телекомментаторов и функционеров из Гуама, Папуа – Новой Гвинеи, Колумбии и Сенегала, хранит молчание. Кроме того, Хирш критикует мягкие санкции в отношении Адаму и Темари, которые не соответствуют тяжести проступка. В своем заявлении главе комитета и земляку Блаттера Сульшеру Хирш указывает на статью 3 этического регламента, в соответствии с которой официальным лицам ФИФА предписано являть собой образец для подражания и «запрещено использовать свои полномочия в личных целях и ради собственной выгоды» {65}.

В ФИФА пояснили, что Хирш принимал участие лишь в первом заседании комитета в октябре 2006 года, но с тех пор игнорировал все совещания, несмотря на приглашения. Хирш больше не высказывался. В том числе и о том, что ФИФА свое странное отношение к внутренней коррупции прикрывает репутацией людей, которых связывает регламентом и обрекает на бездеятельность.

На пике власти

Весна 2007 года. На пике власти Блаттер на протяжении четырех дней занимается самолюбованием стоимостью в 14 миллионов франков. Он презентует новый храм ФИФА. Штаб-квартира в Цюрихе обходится в 155 миллионов евро. Теперь, во время торжественного открытия 29 мая 2007 года, Блаттер превосходит самого себя в метафорах, испрашивая господнего благословения стеклянной громадине. К сожалению, небесам нет до этого дела. Дождь льет как из ведра, и более тысячи гостей вынуждены шлепать по спортивному парку ФИФА, спрятавшись под зонтами и капюшонами. Значит, божественная длань по-прежнему простерта над президентом ФИФА, который заступает на свой третий срок, на этот раз даже не встретив конкуренции. Самолюбие Блаттера заполняет швейцарские газетенки. Он дает понять, что его конгломерат находится уже не на одном уровне с церковью или ООН. Теперь он выше их. И сотни Беккенбауэеров и Платини аплодируют ему, что даже ладони горят.

Новый домициль ФИФА иллюстрирует возвышение Блаттера. Он венчает Цюрихберг, 140 метров в высоту, 50 в ширину и обнесен оградой. Шесть этажей в нарушение строительных норм вгрызлись в горную породу, и лишь два высятся над землей – ФИФА работает преимущественно под землей. Одним словом, символичное сооружение, с уступчивым Цюрихом у подножия. Пол украшен ляпис-лазурью, в конференц-зале над головами приближенных Блаттера сверкает люстра стоимостью в 200000 евро. Снаружи тянется улица ФИФА, названная в честь федерации – некоммерческой, но не настолько, чтобы отказываться от сооружений, подобных этому. Разумеется, этот дворец принадлежит не футбольным цезарям, а «вам, национальным федерациям всего мира», – обращается Блаттер к присутствующим и приглашает в отделанный ониксом зал: «Этот дом таит в себе массу энергии и сил, он громаден и очень укромен». Однако самой укромной зоной является просторный кабинет Блаттера. Открывается он лишь по отпечатку президентского пальца.

На 57-м конгрессе ФИФА в Цюрихе Великий руководитель не знает удержу. То и дело по залу разносятся слова «семья, любовь, вера, воспитание», в то время как сам босс, конечно же, борется «против дьявола и демонов», против которых «мы утверждаем собственные законы, и не ждем, пока чужие суды укажут, что нам делать». Чужие суды – это не ручные суды Цюриха или созданные в мире большого спорта и управляемые приближенными к спорту юристами. Чужие суды – это самое ужасное, с чем сталкивался Блаттер на своем высоком посту. Чужие – это не только государственные следователи и судьи. Это весь мир, который выходит за пределы тех 250 миллионов активных футболистов. И которых он, Блаттер, «включая семьи», с ходу насчитывает на миллиард.

Далее следует коронация, целое представление. Сперва Зепп должен выйти за дверь. Он уходит, точно ребенок в ожидании рождественских подарков. Затем к микрофону подходит Хулио Грондона и объявляет то, что известно каждому: сегодня кандидат только один. Он стоит за дверью. ФИФА ждет эту звезду. Громкие аплодисменты, фанфары, семья поднимается, протягивая руки, в зал входит маленький цезарь, целует внучку, торжественно поднимается на сцену, обходит своих любимцев и – «merci, thank you, gracias» – каждому жмет руку. На сцену выходит мальчишка и передает ему глобус, представление достигает своей кульминации в духе Чаплина. Но Блаттер, к сожалению (а может, и к счастью), не принимается подфутболивать шар ни подъемом, ни головой, ни бедрами, ни ягодицами[10]. Он передает его дальше и спешит к микрофону. «Дорогие братья, сестры, с величайшей радостью, переполняющим чувством», и так далее, «я принимаю эти полномочия!». Вновь спешный обход семейства, затем «подкат» против «гнусной» прессы. Мол, к сожалению, он не может угодить всем. Снова аплодисменты. Но непродолжительные овации. Даже подозрительно. Может, кое-кто уже чует неладное?

Попойка на четыре дня даже у 1500 гостей от 208 федераций не вызывает особого воодушевления. Слишком большой размах, тактика весьма предсказуема – как объятия Блаттера с давними врагами. Для шведа Леннарта Юханссона, который столько лет уличал его во всех интригах, а в 2002 году даже подал против него иск, Блаттер придумывает новый титул: почетный вице-президент. Пышный титул достается и Дэвиду Уиллу. «Я сделал все, что мог», – кратко комментирует шотландский юрист. Он еще в 1998 году с избрания Блаттера боролся с вечным «призраком коррупции». Но изгнать его так и не сумел. И теперь отступает.

Новый дворец излучает ту же холодную власть, которая окружает Блаттера. На фасаде висят четыре бесформенные буквы, логотип исчез. Проблемы ISL, дело MasterCard, все прочие интриги и интрижки отскакивают от него, словно он из тефлона. Слой, который ничего не пропускает. Это комбинация из полного отсутствия уголовных законов, которые касались бы функционеров вроде него, и высшего поста в единственной корпорации на земном шаре, которая обладает устойчивой монополией, не нуждается в скрупулезной работе над качеством или крупных инвестициях в главный продукт. И тем не менее круглосуточно кормится деньгами от телевидения и рекламы.

В этой ситуации Блаттер совершает бесценное открытие. Сотни миллионов могут кануть в Лету. В одночасье, от преемственной безалаберности или по иным причинам – это вряд ли зафиксируют и уж тем более не спросят. Почему же? Деньги поступают в сокровищницу без остановки. И сколько достается ему самому, не узнает никто. В случае неприятностей на помощь приходят лучшие юристы, деньги не имеют значения. Общество ко всему этому безучастно, покуда катится мяч. А политическая и экономическая элита играет из собственных интересов.

Футбол стал началом начал. Кто царапнет по его глянцу, наживает врагов. Политика, экономика, даже видные представители культуры автоматически переключаются в аварийный режим, когда речь заходит о футболе. Великолепно! Герои! Легенды! Атлетические фигуры, нескончаемые страсти Месси, новая прическа Бекхэма, слияние человека с мячом, боди-арт крупным и широким планом. Все эти болельщики, пресмыкающиеся просители, услужливые хозяева, заискивающие поздравители. Никому не приходит в голову поставить под вопрос абсурдную автономию жестокого, мафиозного и четко выверенного миллиардного промысла. А также некоммерческий статус ФИФА, под эгидой которой по миру курсируют невероятные суммы и на билетах которой наживается все больше сомнительного сброда по всему земному шару. В окружении Блаттера каждый член исполкома получает по 100000 долларов ежегодно плюс 500 долларов карманных ежедневно, билеты в первый класс, номера в пятизвездочных отелях, компенсации. И 250 долларов ежедневно для спутниц. А также всевозможные бонусы.

Но щитом перед этой кликой функционеров стоят вовсе не малые и нуждающиеся нации: великие подают пример. Например, Германия после солнечного ЧМ-2006 сама ввязывается в увлекательную авантюру. Летняя сказка[11], зрелищно открывшая их собственную непритязательность, плавно перетекла в Зимнюю сказку по гандболу. А последние ноты отзвучали лишь с женским ЧМ по футболу в 2011 году. Спасибо футболу! Спасибо Зеппу! За турниры, которые позволили признанному лидеру в образовании и промышленности впервые за долгие десятилетия обрести собственную идентичность. Или изобрести?

У Блаттера нюх на людские слабости и на господ, обремененных властью. Он знает их желания, чувства и страсти. И виртуозно этим пользуется. Он понимает, что может чувствовать себя в безопасности. Понимает настолько хорошо, что даже не скрывает, сколь мало его впечатлила гибель ISL. ФИФА постепенно объединит фирмы с тесными связями в руководстве федерации. В налоговом раю, в Цуге, где в свое время числилось агентство ISL, а с 2003 года зарегистрирована фирма Infront Sports&Media AG. Она покупает из конкурсного имущества группы Кирха исключительные права на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006.

После разорения Кирха весной 2002 года в ФИФА долгое время не утихало понятие «Аль-Каиды» и бродило предположение, что Блаттер пользуется услугами сомнительных деловых партнеров. Президент снова отправился в предвыборное турне по Южной и Восточной Африке, и его покровителем, владельцем того самого самолета под опознавательным номером HZ-DG 2, был шейх Салех Абдулла Камель. «Мы получили летное свидетельство американской фирмы, – рассказывает генеральный секретарь Зен-Руффинен. – А потом узнали, что это летное общество находится под наблюдением ФБР, так как подозревается в связях с “Аль-Каидой”». Финансовый комитет подтвердил, что перелет был заказан у той фирмы {66}.

По-настоящему взрывоопасной поддержка Блаттера становится, лишь после того как выясняется, что шейх контролирует пятую часть прав на трансляцию ЧМ-2006 в Германии, как совладелец сформированного бывшим футболистом Гюнтером Нетцером швейцарского агентства Infront. Следуют упреки в том, что инвестор из Джидды через свою финансовую империю, Dallah Al Baraka Group, связан с террористическими организациями. Саудовский миллиардер контролировал нидерландское Overlook Management BV, которая удерживала 20 процентов фирмы Infront, прежде именуемой KirchSport AG. Главным акционерам Infront, бывшему председателю правления «Адидас» Роберту Луи-Дрейфусу и KJ Jacobs AG, принадлежало примерно две трети капитала, еще 10 процентов удерживало правление Infront, Гюнтер Нетцер на пару с бывшим шефом швейцарского издательства Regnier-Verlag Оскаром Фраем. Эта группа компаньонов выкупила KirchSport AG за 360 миллионов евро, при этом саудовский партнер вложил 70 миллионов.

Расследования США показали, что банки Камеля финансировали такие террористические организации, как «Аль-Каида» и «Хамас». Сотни родственников жертв террористической атаки 11 сентября подали иски против него, нескольких его предприятий и прочих лиц. В докладе Совету Безопасности ООН его также назвали главным спонсором «Аль-Каиды». Камель уверял, что обвинения безосновательны, ни одно из его предприятий не поддерживало террористических организаций {67}. Спустя несколько лет обвинения против Камеля в США были отклонены – как и предсказывал миллиардер. Однако о своих планах на Infront ему пришлось забыть. Он надеялся получить права на ЧМ «по возможности навсегда» – крепкая связь с Блаттером, который сам познакомил его с главой Infront Дрейфусом, и дружба с Мухаммедом бин Хаммамом ему помогла бы. Но у Блаттера были другие планы.

Семейные узы

В 2005 году ситуация для Infront внезапно складывается не самым лучшим образом. В конце июня, за несколько часов до финала Кубка конфедераций, Блаттер объявляет во Франкфурте о важном решении, которое бьет Infront ниже пояса. Если исключительные права на трансляции ЧМ-2002 и ЧМ-2006 принадлежат агентству, то с 2010 года ФИФА собирается реализовывать права на трансляции сама. Профессиональные СМИ аплодируют Блаттеру: «Теперь ФИФА может рассчитывать на значительное увеличение доходов, поскольку ей больше не придется делить прибыль с агентством». Гюнтер Нетцер, в свою очередь, с беспокойством отмечает, что ФИФА не может отказаться от опыта и знаний агентства {68}.

Еще как может. Права на трансляцию ЧМ-2010 в ЮАР, общей стоимостью около миллиарда евро, ФИФА передает напрямую Европейскому вещательному союзу и еще пяти крупным европейским вещателям. Удар для Infront. Спустя два месяца агентство объявляет о перестановках в руководстве: «после тщательных изысканий» выбор пал на человека, который, будучи сотрудником McKinsey, помог в обновлении ФИФА. Совершенно случайно им оказывается Филипп Блаттер, племянник президента ФИФА. В то же время заблаговременно предупреждаются разговоры о круговой поруке: «родственные связи Филиппа Блаттера с президентом ФИФА не являются причиной изменений в отношениях между Infront и ФИФА». В ФИФА тоже уверяют, что это чистое совпадение: Infront является «независимым агентством, мы не имеем к этому никакого отношения» {69}. Само собой! Такова воля Божья, чтобы все семейство Блаттеров поголовно явилось в спорт. Филипп, Зепп и его брат – Марко. Последний является директором Swiss Olympic, головной организации швейцарских спортивных союзов в Берне.

Таким образом, несмотря на крах ISL, футбольная семья сплачивается вновь. Оно было и остается небольшим, это семейство. В него входят и японские друзья из Dentsu, которые содержали еще ISL Дасслера: кстати, во время разбирательства по делу ISL в 2008 году менеджера Dentsu тоже обвинили в получении миллионных взяток. После коронации племянника отношения между ФИФА и Infront идут на лад. Агентство получает права на трансляцию ЧМ-2010 и ЧМ-2014 в Азиатском регионе, совместно с Dentsu. Кроме того, «дочка» Infront HBS обеспечивает телепередачу обоих чемпионатов.

К тесному кругу делового семейства ФИФА принадлежат и два брата из Мексики, в течение двадцати лет занимающиеся распространением билетов. Джейме и Энрике Биромы, союзники старого президента ФИФА Авеланжа, уже во время ЧМ-1986 у себя на родине занимались свободной торговлей. Их зарегистрированная в Манчестере фирма с давних пор контролирует основную долю в торговле билетами и гостиничном деле ФИФА. Почему братьям, несмотря на их постоянные махинации во время чемпионатов, позволено так цепко держаться за ключевую для ФИФА отрасль? Вряд ли этому найдутся экономические причины, и уж тем более никто не станет этого пояснять. Вполголоса звучат те же ответы, что и во времена процветающего ISL, – только слухи?

Биромы руководят фирмой Match AG. Когда дело близится к ЧМ, неизменно расползаются слухи о тесных связях распространителей с верхушкой ФИФА. Кроме того, по распоряжению ФИФА Match AG реализует ее программу гостеприимства в Южной Африке (380000 билетов, сопровождение, еда и питье). Помимо ЧМ-2010 в ЮАР и ЧМ-2014 в Бразилии в их компетенцию входит и женский ЧМ в Германии. Компаньонами расположенной в Цюрихе фирмы являются, помимо вездесущей Dentsu, Byrom Holding и Infront AG.

В начале 2010 года после этих хитросплетений на футбольном Олимпе даже низы приходят в движение: британские союзы болельщиков открыто требуют отставки Блаттера, так как он подкинул своему племяннику выгодное дело. Действительно, Infront, которой управляет Филипп Блаттер, имеет долю в Match. Последняя, в случае реализации всех билетов, может рассчитывать на прибыль в сотни миллионов. ФИФА Блаттера дала согласие и на эту сделку с агентством Филиппа. Разумеется, федерация отвергает все упреки в круговой поруке: «Права были выставлены на конкурс и достались кандидату с наиболее выгодным предложением» {70}. Кто еще участвовал в тендере, выяснить так и не удалось. В ответ на конкретные вопросы – о роли Блаттера при передаче прав холдингу его племянника, как и о том, разрешено ли руководству ФИФА торговаться через агентства с собственными родственниками, – ФИФА отсылает бессодержательный материал по Match AG. К примеру, «Разграничение Match Services и Match Hospitality». На просьбу прокомментировать договоренности ФИФА с Match ответа вообще не пришло {71}.

Как это назвать иначе, если семейственность двух родственников очевидна? Вопрос, о чем беседовали дядя с племянником, в данном случае не является чем-то личным. Тем более что к этому следует прибавить подозрительную связь с руководителями Match, Биромами, которые, в свою очередь, тесно связаны с членом президиума Джеком Уорнером.

После скандала во время ЧМ-1998, когда ISL France, национальное отделение агентства ISL, нелегально продавала билеты, предназначенные в качестве подарков для важных клиентов (за время ЧМ произошло три ареста), ФИФА впервые доверила распространение билетов фирме Match. С тех пор братья Биромы в деле. Несмотря на то что однажды, после провала в 1994 году, за бортом оказался даже прославленный компаньон из мира футбола сэр Бобби Чарльтон. Братья Биромы попали тогда на первые полосы газет. Вместе с Бобби Чарльтоном они предлагали свои услуги по поездке на ЧМ в США. В итоге партнеры рассорились и потеряли не один миллион.

В 2001 году братья получили право на распространение билетов на ЧМ в Южной Корее и Японии. Решение ФИФА доверить продажу лишь одной фирме вызвало возмущение среди других претендентов. Мексиканцам с их десятью штатными сотрудниками и еще тридцатью, работающими на полставки, не хватает ни организации, ни опыта, – выражали недовольство критики. Распространение билетов действительно шло катастрофически. Сотни тысяч билетов напечатаны с запозданием, огромное количество мест на трибунах пустуют. «Где билеты?» – пишут сердитые болельщики на громадном плакате на стадионе Сайтама. Фанаты, которым не досталось билетов, с болью смотрят на тысячи пустых мест по телевизору. Другие получают билеты, заказанные и оплаченные по Интернету, слишком поздно. Ходят слухи, что братья Биромы получили тендер только благодаря хорошим связям с президентом ФИФА Блаттером. Обвиняемые все отрицают.

В японских СМИ братьев называют «ворами». Они, по словам журналистов, не вернули в назначенный срок непроданные билеты в Японию, так как не хотели отказываться от компенсаций. Организационный комитет в Японии после ЧМ готовит иск на возмещение убытков. «Но теперь остается лишь разослать билеты болельщикам», – констатирует глава комитета Дзюндзи Огура {72}.

Что предпринимает ФИФА? Она ищет причины всюду, только не в Биромах. Частные лица и организации возвращали билеты, так как поездка на Дальний Восток показалась им слишком дорогой – а поскольку на каждом билете отпечатано имя болельщика, оформление обратных почтовых отправлений заняло слишком много времени. Или из страха перед хулиганами японцы отказывались продавать остатки билетов на стадионах. Поэтому билеты в Японии продавались по Интернету и телефону.

А что же Корея? «После первой победы корейской сборной удастся продать все билеты, теперь трудностей в этом не будет», – говорят в организационном комитете Кореи. Хорошие продажи обеспечили услуги арбитра Морено. «Со временем, – невозмутимо комментируют в комитете аферу с билетами, – люди обо всем позабудут». После ЧМ заказанное ФИФА заключение о продаже билетов выставляет Биромов в крайне невыгодном свете. Братья делятся своим беспокойством с друзьями из ФИФА, и заключение остается неопубликованным. Спешно составляется новое заключение, предлагающее более привлекательную картину.

Обеленные таким образом, в 2006 году Биромы вновь принимаются за дело в Германии. Провалы следуют один за другим. Местным организаторам то и дело приходится вмешиваться. Они делают это очень деликатно, но с немецкой результативностью, которая «спасает» Биромов, как говорит один из участников. При этом становится очевидно: монопольная система торговли, которую руководство ФИФА выстроила вокруг двух деловых партнеров, основана на принципе нехватки билетов. Перед ЧМ-2006 в Германии начинается выпуск именных билетов, якобы необходимых по соображениям безопасности. Долгие месяцы это мучило болельщиков. Но вот на стадионы хлынули десятки тысяч людей с билетами на чужие имена. Серый и черный рынки снова в деле. Очевидно, эти рынки никто не собирается ликвидировать, их хотят контролировать, чтобы никто другой не получил этих огромных денег. Ведь билеты на ЧМ есть не что иное, как наличные.

Ни для кого не секрет, что высокопоставленные представители ФИФА и связанные с ними агентства охотно выходят на черный рынок. Это известно не только функционерам, таким как Исмаил Бхамджи, который по этой причине вылетел из ФИФА, – лучше всех о черном рынке знает Джек Уорнер. Учитывая, что на черном рынке сходная цена за билет на матч серии плей-офф составляет 800–1000 евро, нетрудно подсчитать, сколько принесет нелегальная продажа даже сотни билетов. Одному лишь семейству Уорнера, которое находится в близких отношениях с Биромами, удалось сбыть в Германии 6000 билетов. Это выяснили аудиторы из Ernst & Young.

В 2010 году в Южной Африке братья хотят продать три миллиона билетов. На мысе Доброй Надежды ожидают своей очереди порядка 500000 гостей. При этом в стране предложено лишь 35000 гостиничных номеров со знаком качества и 64000 аккредитованных номеров в гостиницах, пансионах и национальных парках. Match сбывает большую часть из этих ста тысяч, с 30-процентной наценкой. Но паника не стихает, мир не рвется в зимнюю ЮАР. Дэнни Джордан, глава организационного бюро LOC, должен воодушевить земляков. ФИФА и LOC создают фонд, который должен распространить 120000 бесплатных билетов среди бедных категорий граждан.

В то же время маркитанты ФИФА, словно саранча, обрушиваются на Южную Африку. Своей жесткой политикой завышения цен Match вплоть до начала турнира парализует внутреннюю экономику страны. Авиалинии, туристические агентства, гостиницы – все подчиняются диктату агентства. Блаттеру удается в рекордные сроки превратиться из любимого дяди в ненавистного «белого». Люди понимают, что их повседневная деятельность регламентирована до мельчайших деталей: от запрета тысячам уличных торговцев зарабатывать в зонах ЧМ до запрета мытья домашних животных у колодцев. Поначалу многие верили речам Блаттера и надеялись, что одобрение заявки на ЧМ основано на идеях развития и привнесут изменения в их жизнь. Не тут-то было! Вместо ожидаемых пятисот тысяч болельщиков со всего мира приезжает около трети. Южноафриканским налогоплательщикам все удовольствие обходится в пять миллиардов долларов – и примерно столько же выручает ФИФА. Большая часть населения ничего не получила от этого чемпионата, говорится в докладе южноафриканского Института по вопросам безопасности. Большинство стадионов превратились после ЧМ в «белых слонов», как называют неиспользуемые крупные сооружения. Они разделили участь спортивных сооружений в Японии и Южной Корее 2002 года и пекинского олимпийского стадиона после Игр-2008.

Порой Блаттер и сам оказывал давление: в 2005 году в Кейптауне он заявляет, что ему не хотелось бы, чтобы матчи проходили, как предполагалось, на новом стадионе «Этлон». Необходим, видите ли, свободный участок – Грин Поинт. Для президента ЮАР Табо Мбеки воля Блаттера была законом, говорится в судебных протоколах по последующему отчету о состоянии окружающей среды. Чтобы сломить сопротивление на политическом уровне, распускают слухи, что в противном случае городу достанется всего пять матчей ЧМ. Поэтому необходимо восстановить Грин Поинт. Расходы – в 400 миллионов долларов.

Перед самым началом все плотины прорывает. Сделки с Match аннулируются, и рынок наводняют дешевые предложения. Внезапно подключается комиссия по вопросам конкуренции. В их распоряжении электронное письмо о ценовом сговоре – от одной из национальных авиалиний, которая надеется избежать наказания. Становится очевидным, что Match своей агрессивной рыночной политикой парализовала внутреннюю экономику ЮАР – и теперь не может в желаемом объеме продать дорогостоящие пакеты по программе гостеприимства. За их продажу агентство заплатило ФИФА 120 миллионов долларов. Десятки тысяч номеров по завышенным ценам пустуют, даже на финальный матч покупатели в последний момент приобретают по 100 долларов билеты, прежде рассчитанные на 5000 долларов {73}. Потом выясняется, что Эндрю Джордан, брат главы организационного комитета Дэнни Джордана, нанят в качестве посредника в Порт-Элизабет с месячным окладом в 17000 евро.

После ЧМ становится по-настоящему туго. В ЮАР тоже много чего протекло по темным каналам. Норвежская газета Dagbladet пишет, что сотрудник Match продал на черном рынке ЧМ-2010 персональные данные сотен тысяч покупателей билетов на ЧМ-2006, включая номера паспортов и мест. С этими списками организаций и лиц, в которых представлены по большей части постоянные посетители ЧМ, торговцы могли завлекать клиентов на чемпионат в ЮАР. О том, насколько это выгодно, говорит тот факт, что данные стоили от 1 до 2,5 евро; продано было не менее 250000 позиций. Становятся известны знаменитые жертвы: были проданы личные данные бывшего премьера Швеции Ингвара Карлссона, легенды лыжного спорта Ани Персон или родственников бывшего тренера национальной сборной Ларса Лагербека и Свена Гьедрема, президента норвежского Национального банка. Йенс Орбек, бывший член правительства Швеции («Для бывшего министра здесь встает вопрос безопасности!»), также становится жертвой, как и генеральный секретарь Шведского футбольного союза Томми Теорин. Последний заявляет: «Никогда бы не подумал, что так плохо контролирует данные. Подобной информации необходимо гарантировать конфиденциальность» {74}.

Быть может, фирма Match, единственный распространитель билетов на ЧМ-2010, через отдельных сотрудников сама выходила на черный рынок? Агентство это отрицает. ФИФА, как обычно, отнекивается: «ФИФА из принципа не станет комментировать утверждения СМИ». Превосходная стратегия по уклонению от любых щекотливых вопросов.

В Англии, где зарегистрирован главный держатель акций Match, махинации расследует специалист по защите данных. Вопрос в том, как зарегистрированные в Манчестере братья Джейме и Энрике подошли к решению проблемы, если вообще подошли. Теперь Match выказывает себя способным учеником ФИФА. Представитель фирмы говорит, что проданные в 2010 году личные данные взяты, вероятно, из списков от ЧМ-2006, а их тогда обрабатывала вовсе не Match. Что является крючкотворством, поскольку в 2006 году Биромы напрямую участвовали в этом деле. И не менее любопытно: так как использованные в преступных целях списки составлены в 2006 году, «то и об утечке в нашей системе безопасности не может идти речи». Вот только речь идет о той же самой фирме, изменено лишь название. Электронные письма агента Match также свидетельствуют о том, что персональные данные – неважно, откуда – поступили на черный рынок ЧМ в ЮАР.

Вообще бизнес по продаже билетов на ЧМ походит на непроходимую чащу. В том числе и в Германии, где мюнхенская прокуратура с осени 2010 года ведет расследование против менеджера по продаже билетов, работавшего на НФС и, вероятно, лично сбывавшего билеты. А готовность ФИФА к расследованию? Match остается в седле. Стоит ли говорить, что подобная преданность напоминает давнюю связь с ISL? Несмотря на все махинации, агентам неизменно достаются права на распространение. В том числе и на ЧМ-2014 в Бразилии.

Друг Биромов, Джек («Потрошитель») Уорнер, тоже нажил в ЮАР неприятностей. От имени своего Карибского футбольного союза он заказал у ФИФА сотни билетов на ЧМ. Через посредников счет поступает крупному норвежскому агентству, работающему на черном рынке. Когда сделка срывается, Уорнер и КФС остаются с непогашенными счетами. В электронных письмах высокопоставленным лицам ФИФА и Match КФС выразила обеспокоенность неприятным положением: и без того плохая репутация Уорнера в ФИФА после недавних сделок с черными дельцами может серьезно пострадать. Ему якобы даже грозит потеря прав на трансляцию на карибском пространстве {75}.

Эти права Уорнера на трансляцию представляют собой очередную достойную фильма пародию. Через фирму JD International – владельцы Джек Уорнер и его сын Дарриан – он, Джек, продает права на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006 своему КФС за четыре миллиона долларов. В 2007 году JD продает права на следующие два турнира, в этот раз сделка оценивается в 20 миллионов долларов. И в конце декабря 2011 года Уорнер не отрицает своих махинаций. В своем заявлении он признается, что Блаттер всякий раз передавал ему права на трансляцию в Карибском регионе в качестве благодарности за помощь в предвыборной борьбе.

Семейные предприятия работают безотказно. Они настолько важны, что даже нереализованный проект реформ, о котором Блаттер объявил осенью 2011 года под давлением общественности, не играет никакой роли. На фоне всех клятв о прозрачности и соблюдении законов ФИФА продает права на проект гостеприимства до 2022 года фирме Match Hospitality за 300 миллионов долларов. Фирма сможет продавать лучшие места и эксклюзивные поездки на мужские и женские чемпионаты, включая Кубок конфедераций. Из пресс-релиза по поводу сделки следует, что «после проведенного ФИФА анализа отрасли Match оказалась лучшим претендентом». Это удивляет всех, кто помнит полупустые VIP-ложи на стадионах Южной Африки. В 2010 году Match понесла убытки на 50 миллионов долларов и разорила несколько отелей и пансионов. Часть брони была снята незадолго перед турниром. И теперь Match на основании анализа отрасли объявляется лучшим претендентом – умно. Отныне Match, понесшая колоссальные убытки от продажи 380000 билетов в ЮАР, получает как бы «в награду» реализацию 450000 билетов на ЧМ-2014 в Бразилии. Главные действующие лица в этой сделке также носят фамилию Блаттер.

Помимо сделки с Match племянник Филипп, чья фирма представлена в проекте гостеприимства лишь пятью процентами, получает от дяди Зеппа поистине щедрый подарок. Infront достаются права на трансляции ЧМ-2018 в России и ЧМ-2022 в Катаре по телевидению, радио и Интернету в 26 странах азиатского пространства, среди которых Китай, Индия, Таиланд и Индонезия. В ФИФА снова утверждают, что агентство из Цуга сделала лучшее предложение. В доказательство опять же ничего не приводится.

В этот раз признаки круговой поруки в ФИФА подтверждают и привлеченные специалисты. Летом 2011 года Сильвия Шенк, полномочный представитель Transparency International по делам спорта, заявляет, что в сделках с родственниками особенно важно, чтобы процесс принятия решений был публичным. Она требует «проактивных действий» от ФИФА. Но последние лишь утверждают, что Блаттер не имеет к этому отношения. «Президент ФИФА не является членом финансового комитета и при вынесении решения не присутствовал», – говорится в заключении. Если не принимать во внимание, что в итоге подобные сделки одобряет не финансовый комитет, а исполком, как это следует представить? В один прекрасный день дядя Зепп, читая газету, вдруг узнает о недавней сделке на сотни миллионов между агентством своего племянника и организацией под названием ФИФА?

Как в свое время ISL, Infront в последующие пять лет хочет стать лидером в отрасли, под руководством нового собственника с названием Bridgepoint. Цель состоит в том, чтобы сместить с ведущих позиций американского конкурента IMG, заявляет новый инвестор. Infront якобы прибавляет в среднем по 10 процентов в год на рынке, который показывает ежегодный рост лишь в 4–5 процентов. Команда Филиппа Блаттера остается на борту, включая Гюнтера Нетцера, сообщают в Bridgepoint. Infront еще плотнее займется продажей спортивных событий {76}. В кругу спортивной семьи это не составит большого труда.

Кто предложит больше?

Помимо индивидуальных сделок на футбольном поприще, распределяемых по их родным странам проектов, лицензий, торговли билетами, у многочисленной армии иждивенцев ФИФА есть еще один богатый источник финансов – права на проведение ЧМ. Это самый большой штурвал, который со всей силищей вращают предприимчивые хозяева ФИФА. Как и при выборе олимпийских городов, над распределением очередных хозяев (или хозяек) ЧМ не один год трудятся советники, агенты и посредники. Это давно превратилось в многомиллионный бизнес. Курсируют досье, идет индивидуальная разъяснительная работа с функционерами. Распределение ЧМ куда легче поддается подкупу, нежели олимпийские выборы. В МОК необходимо набрать большинство у 110 избирателей, в ФИФА достаточно 13 голосов, здесь выбирает лишь президиум из 24 членов. И в отличие от МОК, где после коррупционного скандала в Солт-Лейк-Сити ввели кое-какие правила, одно из которых запрещает членам комитета посещать города-претенденты, в ФИФА нет ничего подобного. Соблюдение регламента здесь не в ходу, лишь в общих чертах сказано, что давать или брать взятки запрещено. Никаких подарков, выходящих за рамки местных традиций. О том, что конкретно разрешено или запрещено, – ни слова.

И все-таки в первый срок Блаттера колесо Фортуны вращается довольно медленно. Когда хозяйкой ЧМ-2006 избирают Германию, в Цюрихе в июле 2000 года, сторонники Блаттера даже проигрывают – они настаивали на проведении чемпионата в ЮАР, которая в итоге проиграла. Следующий ЧМ-2010 нужно во что бы то ни стало провести на мысе Доброй Надежды. Поэтому Блаттер вводит систему ротации: в 2010 году Африка, в 2014 году Южная Америка. При таком раскладе много не заработать – при передаче ЧМ-2014 Бразилии беспокоиться практически не о чем: решение в ее пользу принято бюрократическим путем, еще до начала предвыборной гонки.

Что делать? Члены правления, изначально вернейшие сторонники Блаттера, уже в годах. Многие скоро сложат свои полномочия. Великому Руководителю и самому за семьдесят. Но летом 2008 года на конгрессе в Сиднее он вдруг предлагает безумную идею: распределить ЧМ-2018 и ЧМ-2022 в один прием. Вот оно! Будут сделки и сговоры, предложения и приманки! Дюжина стран по всему земному шару, которые грызутся за два ЧМ, подарков будет через край. Кто не знает этого в кругах ФИФА, вероятно, проспал все предыдущие распределения ЧМ. В действительности, этот процесс подчиняется футбольно-политическому закону природы: в конечном итоге побеждают именно те кандидаты, которые ассоциируются с неиссякаемыми сырьевыми источниками и одновременно с автократическим, закрытым режимом. Здесь это российский царь Путин, там – эмир Катара.

Вокруг этих заявок, одобренных 2 декабря 2010 года в Цюрихе, ходят не только хорошо подпитываемые слухи. Еще перед голосованием двум членам правления пришлось уйти в отставку, как и четверым бывшим членам, которые проболтались перед журналистами об актуальных ценах этого конкурса и были сняты при этом на камеру. Имеют место столь очевидные признаки коррупции, что с тех пор идут расследования этих процессов. Американские следственные группы в сотрудничестве с полицейскими структурами, прежде всего из Европы, заняты разбирательством.

Что там стряслось? Неужели в ФИФА благочестивого Блаттера вновь завелись «злые демоны»? Нет, конечно. Достаточно оглянуться назад, чтобы понять, каким образом добывались права на проведение ЧМ в системе отбора, предлагающей кандидатам и избирателям любые возможности. И практически каждому известно об этой системе, в которой даже те претенденты, которые хотят честной игры, задаются вопросом, насколько оправдана работа без черной кассы. Если они действительно хотят заполучить ЧМ и видят, с кем имеют дело.

Что касается взглядов на выбор Южной Кореи и Японии хозяевами ЧМ-2002, то очевидные обвинения в коррупции на высшем уровне ФИФА общеизвестны и уже растолкованы. Президент Азиатской конфедерации бин Хаммам изложил их в письме южнокорейцу Чон Монджуну, который сумел добиться в ФИФА совместного с Японией чемпионата и инвестировал немало средств, чтобы на футбольной волне занять президентский пост в Южной Корее. Правда, последнее ему не удалось. Чону пришлось тогда потрудиться. Президент ФИФА Авеланж железной хваткой вцепился в Японию. К счастью, у него был зять, готовый на любую сделку. Таким образом, Риккардо Тейшейра вместе с компаньоном Хосе Хавиллой из Сан-Паулу приходит в автомобильный бизнес. Глава бразильской федерации и его приятель, владелец маркетингового агентства, получают представительства концерна Hyundai. Это семейный концерн коллеги Тейшейры по ФИФА Чона.

Япония и Южная Корея не дают друг другу спуску. В ход идут обман и подкуп, в 1999 году шотландец Дэвид Уилл заявляет, что японцы передали высшим функционерам ФИФА множество дорогих подарков, таких как ноутбуки. Сам он свой презент передарил. Уилл требует от людей ФИФА честности. Президент УЕФА Юханссон тоже советует коллегам поступать как он и возвращать подарки из Южной Кореи и Японии. Противоположной точки зрения придерживается тогдашний представитель НФС в исполкоме ФИФА, Герхард Майер-Форфельдер. Погрязший в махинациях у себя на родине приятель Блаттера совершенно забыт в этой подарочной вакханалии. Он заявляет: «Я не получал никаких подарков и не поддамся подкупу» {77}.

Наивны те исследователи спорта, которые на основе ЧМ-2002 совершенно серьезно составляют модели глобальной политики примирения посредством футбола. Дабы предупредить подобные оценки заявок ЧМ России и Катару – спортивно-политический ответ новым рынкам, зеленый свет культурному обмену, – следует напомнить о простых реалиях большой футбольной политики. О том, как принимаются подобные решения, может рассудить всякий, кто способен к основным арифметическим действиям.

Приподнимем занавес над выборами 2000 года. Германия борется за ЧМ-2006, помимо Англии и Марокко, у нее лишь один серьезный конкурент: ЮАР. Потому что Зепп Блаттер должен сдержать обещание, данное африканским избирателям в 1998 году: первый ЧМ на их континенте. Немцы с самого начала мудро избирают дальновидую политику. Их заявка финансируется из частного капитала, без привлечения общественных средств, что дает значительное преимущество: во время кампании не приходится отвечать на вопросы по финансированию, а после – предоставлять бухгалтерские книги. У налогоплательщика в данном случае нет повода интересоваться применением его миллионов. Англия поступила иначе, поэтому в итоге униженным кандидатам от Британии еще и устроили головомойку за потраченные впустую 120 миллионов фунтов. Не помогает и то, что их заявка была прозрачна вплоть до выплат Блаттеру и его сообщникам, – оплаты люксовых номеров, мест в ложе и шопинга по Harrods – даже наоборот. В отличие от немецкой заявки, эксплуатирующей светлый образ Франца Беккенбауэра и в особенности его тени Федора Радмана, обходятся средствами частного капитала. И не поднимают шума.

Загадочные консалтинговые договоры и сделки с функционерами ФИФА через трастовые счета укрепляют в мысли о том, что немецкий успех обеспечен привычным для данной отрасли содействием. То есть усилиями тогдашнего правительства и немецких концернов непосредственно перед голосованием – и в тех частях света, откуда Германия добывала голоса. Тем не менее немецкий триумф всеми участниками признается наичистейшим. Если это правда, то ему присуща невероятная цепочка из случайностей и счастливых случаев.

За недели и месяцы до голосования 6 июля 2000 года в немецком лагере царит оживление. Делегации Беккенбауэра и вице-президента Радмана в исполнительном комитете ФИФА необходимо привлечь на свою сторону сомневающихся. Даже федеральный канцлер Герхард Шрёдер добивается поддержки среди зарубежных государственных деятелей. Немецкие политики не один месяц выступают за границей со значками чемпионата и обращаются к лицам, ответственным за принятие решений по заявкам. Тем не менее большинства добиться не удается. Во всяком случае, за четыре недели до голосования в Цюрихе гарантированно можно рассчитывать на девять голосов. А вот на стороне ЮАР двенадцать покровителей в высших органах ФИФА.

Наряду с политиками огромный интерес к ЧМ в Германии проявлял и медиамагнат Лео Кирх. Его корпорации уже принадлежали права на трансляцию футбольного спектакля в 2006 году. Перепродажа прав на трансляцию ЧМ в собственной стране и показ важнейших матчей по платным каналам принесли бы, по собственным подсчетам Кирха, около 500 миллионов франков. Это в два-три раза больше доходов от ЧМ в ЮАР – кроме того, необходимо было принять в расчет деньги на строительство громадных пресс-центров и телестудий.

Достаточно оснований, чтобы попытаться отвоевать ЧМ для Германии. На стороне немецких претендентов – человек, который знает, как заполучить спортивное событие: тайный советник Беккенбауэра Федор Радман. Погрязший в махинациях околоспортивный деятель, человек закулисных интриг. В свое время Радман был управляющим ISL в Германии, а еще раньше – директором по спортивной рекламе в «Адидас». Ни для кого не секрет, что он многому научился у Хорста Дасслера. В напряженной ситуации, сложившейся вокруг немецкой заявки в начале июня 2000 года, Федор Радман и Гюнтер Нетцер включаются в игру. Бывший футболист открывает двери в Восточную Европу для швейцарского спортивно-маркетингового агентства CWL предприимчивого дельца Сезара В. Люти. Фирму некоторое время назад приобрел Кирх, вскоре она получит название KirchSport, а в 2002 году после разорения Кирха перейдет в Infront AG. Это вечный круговорот, в котором названия фирм меняются чаще, чем их владельцы.

Ради ЧМ Кирх в последнюю минуту пускает в ход все средства. В общей сложности на вознаграждения сомневающимся членам исполкома ушло порядка 3,5 миллиона евро. В начале июня люди Кирха заключают соглашения с федерациями значимых функционеров: Слим Чибуб (Тунис), Ворави Макуди (Таиланд), Йозеф Мифсуд (Мальта) – и Джеком Уорнером. Оплачены права на реализацию товарищеских матчей, в которых запланировано выступление мюнхенской «Баварии», клуба Беккенбауэра. Самое интересное, что его тайный советник, лоббист Радман, в большинстве случав указывал адвокатам Кирха, какие суммы и на какие счета необходимо перечислить. По совету Радмана стратеги Кирха нанимают дельца из Ливана с лучшими связями в Южной Америке и арабском мире: например, Эдиас Заккур, ливанец из Рио-де-Жанейро, старейший соратник Авеланжа {78}.

Радман придает большое значение «консалтинговому соглашению», вознаграждение – миллион долларов США, с другом Авеланжа Заккуром. Седьмого июня 2000 года он собирается передать ему в Мюнхене вариант договора. «По просьбе Радмана необходимо также перечислить первый взнос в размере 250000 долларов», – пишет в письме адвокат Кирха его доверенному и топ-менеджеру Дитеру Хану. Счет зарегистрирован в Люксембурге. Согласно договору, Заккур, который до сих пор никогда не был замечен в телевизионном бизнесе, должен консультировать Кирха и делиться с ним «своими знаниями и связями в области создания, лицензирования и продвижения фильмов». Ливанец ничего в этом не смыслит, зато он в хороших отношениях с ФИФА. В особенности с Мухаммедом бин Хаммамом, президентом Азиатской конфедерации в исполкоме ФИФА. Этот азиатский блок им остро необходим.

Весной 2003 года Беккенбауэр и Радман оказываются под давлением, они резко отрицают, что добивались «непозволительной выгоды» для себя. Тогда из-под развалин корпорации Кирха извлекают документы, которые проливают свет на общепринятую практику убеждения. Manager Magazin выкладывает в сеть «предательское письмо» и «загадочное соглашение». Письмо датировано 6 июня 2000 года и отправлено из мюнхенской адвокатской конторы Кирха его доверенному Хану. В письме упоминается «соглашение по ФК «Бавария», а также четыре контракта швейцарской фирмы CWL с упомянутыми функционерами. Конкретно говорится, что выплаты Мифсуду (Мальта) и Уорнеру следует перечислить на трастовые счета. Гюнтер Нетцер позднее заявляет, что не может объяснить упоминания Кирха в связи с трастовыми счетами Мифсуда и Уорнера {79}. В отношении тунисца Чибуба упоминаются 300000 долларов. Насчет таиландца Макуди говорится: «Игра уже состоялась. Средства будут перечислены в ближайшее время». Директор CWL Нетцер вынужден признать: он устраивает товарищеские матчи и платит принимающим федерациям. По случайному стечению обстоятельств их руководители представлены в исполкоме ФИФА, который позднее 12 голосами против 11 избирает Германию хозяйкой ЧМ.

В случае с Тринидадом, который голосовал за ЮАР, матча с «Баварией» не состоялось «из-за сроков», по словам Нетцера. Денег, несмотря на заключенный уже договор, не поступило. С другой стороны, 18 декабря 2001 года фирма JD International Уорнера на Каймановых Островах получает от Кирха права на трансляцию ЧМ-2002 и ЧМ-2006 в Карибском регионе по дружеской цене в 4,8 миллиона франков. Те самые права, которые когда-то получал его конкурент Сэлби Браун. Слухи о том, что Уорнер оплатил лишь небольшую часть обговоренной суммы, обе стороны с возмущением опровергают.

В начале 2001 года ФК «Бавария» вылетает с Мальты – играть в Тунисе против «Эсперанс», президентом которой является Слим Чибуб, зять главы государства Бен Али. В том, что позднее Тунис проголосует за ЮАР, нет ничего противоречивого. Голоса распределены так четко, как ни на одном голосовании. За Германию восемь европейцев под руководством Юханссона, который после проигрыша в 1998 году ни в коем случае не желает уступать своему заклятому врагу Блаттеру. Плюс четверо азиатов. Бин Хаммам сам в этом признается, когда расскажет, какую головомойку устроил за это президент Африканской конфедерации Хаяту азиатскому квартету. Своей помощью Германии азиаты отреагировали и на оскорбление со стороны Блаттера, который не предоставил им обещанного на выборах дополнительного места на ЧМ.

Тем не менее немцам нужен еще один голос – в случае предсказуемого пата 12:12 все решит голос Блаттера. В пользу Африки. Проблема решается, снова по чистой случайности, тем, что представитель Океании Чарльз Демпси просто сбегает с голосования. Демпси, урожденный шотландец, по заданию своей конфедерации должен проголосовать за Южную Африку. Своей выходкой он избегает совершенного непослушания, если бы проголосовал вопреки распоряжению – и в то же время решает исход голосования в пользу Германии: теперь расклад 12 против 11, и голос Блаттера не имеет значения. Кроме того, своим бегством Демпси дает понять избирателям: теперь нет нужды в том, кто при необходимости переметнулся бы от фракции ЮАР. Перебежчиком, как утверждают в осведомленных кругах, был бы Алоулу, тунисец. Разумеется, слухи. Факт в том, что в 2010 году Алоулу был отстранен на два года дисциплинарным комитетом ФИФА за взяточничество.

Выясняется, что и Радман работает на Кирха не бесплатно. По словам Радмана, у него заключен консалтинговый договор с холдингом Кирха «с соразмерным окладом», действующий до 2003 года, хотя в 2002 году Кирх признан банкротом. Лишь поэтому всплыли это и другие соглашения. И, разумеется, босс Радмана в организационном комитете ЧМ, Франц Беккенбауэр, тоже не один год сотрудничает с бывшей телекомпанией Кирха, Premiere. Таким образом, у медиамагната были контракты с двумя важнейшими людьми организационного комитета {80}.

Премьер-министр земли Северный Рейн-Вестфалия Пеер Штайнбрюк выступает с резкой критикой против «пересечения интересов» Радмана с холдингом Кирха. Столица его земли Дюссельдорф проиграла Мюнхену в борьбе за местоположение медиацентра ЧМ. С таким предложением организационный комитет обратился к ФИФА. А в Мюнхене располагалась компания Кирха. «Мы были очень заинтересованы в том, чтобы медиацентр был организован в Мюнхене и прибыль досталась нашей телекомпании, – говорит давний менеджер Кирха. – Мы пускали в ход все средства в обстановке строгой секретности» {81}. То же самое заявил и Радман, который отстаивал кандидатуру Мюнхена. Он утверждает, что работал на Кирха не в качестве организатора ЧМ, а лишь давал рекомендации по спортивному маркетингу в плане эфирного времени, вопросов дешифровки, оценок рыночных шансов для прочих видов спорта. По прыжкам через скакалку или игре в резиночку? Позднее Радман уходит из организационного комитета, в долгосрочной перспективе его ждут все новые консалтинговые договоры, среди прочих и с «Адидас». В 2000 году выгодный контракт с холдингом Кирха заключает и Нетцер – хотя он и так уже работает на медиаимперию. Для кайзера Франца, Нетцера, Радмана, Кирха и компании все заключенные тогда соглашения считались вполне нормальными сделками. И, разумеется, все было совершенно чисто.

Таков он, яркий мир большого спорта. Многие события здесь судьбоносны. Не следует также забывать глобальных игроков от политики и экономики. Здесь тоже имеет место множество случайностей, великое множество. Двадцать восьмого июня 2000 года, за восемь дней до голосования по выбору хозяев очередного ЧМ, Федеральный совет безопасности под руководством канцлера Герхарда Шрёдера тремя голосами против двух решает поставить в Саудовскую Аравию 1200 ручных гранатометов. Фракция Шрёдера одерживает верх над «зеленым» Йошкой Фишером и политиком от СДПГ Хайдемари Вичорек-Цойль. Причем поставки немцами оружия в кризисный регион уже тогда считаются вопросом деликатным: на подобном же заседании было отказано в военных поставках на Тайвань и отложено решение по поставкам программного обеспечения в Турцию, партнеру НАТО. Федеральное правительство не желает ратифицировать решение, нечто подобное подлежит строгому засекречиванию. Однако представители Немецкого футбольного союза яростно отрицают связь немецких поставок саудовскому королевству с голосованием, на котором член саудовской правящей династии и член исполкома ФИФА Абдулла Аль-Дабал проголосовал за Германию.

Прочие совпадения подобного рода в тех регионах, откуда немцы добывали голоса, имеют место в последние дни перед голосованием. Все складывается в пользу немцев. Восемь человек от УЕФА едины в своем решении, но кто убедит бин Хаммама (Катар), Аль-Дабала (Саудовская Аравия), Чона (Южная Корея) и Макуди (Таиланд)? Они гарантируют успех команды Беккенбауэра. Все эти поездки в Того, Парагвай или по островам Океании создают впечатление, что агитация идет по всему земному шару, но это ничего не приносит. За несколько дней до голосования четверо азиатов тесно слиты с немецким блоком – столь крепко, что не разлучить их даже светлому образу Южной Африки. Незадолго до выборов Нельсон Мандела тщетно звонит эмиру Катара, королям Таиланда и Бельгии (ради влияния члену исполкома ФИФА от Бельгии Д’Хуга), а также беглому Демпси.

Волшебный мир немецкой экономики. В июне «Даймлер-Крайслер» создает альянс с южнокорейским автоконцерном Hyundai. Korea Economic Daily ликует, «Даймлер» планирует инвестировать в присоединившийся концерн порядка 800 миллионов марок. То, что сын владельца Hyundai заседает в избирательном комитете ФИФА, для немцев «не является препятствием», – по словам специального уполномоченного по вопросам ЧМ от Британии, Томми Бэнкса. Через Mercedes-Benz, главного спонсора НФС, «Даймлер» не один десяток лет обладает властью в футболе. Если верить Sunday Times, Макуди, генеральный секретарь футбольного союза Таиланда, также продает в Бангкоке автомобили Mercedes. Когда его спрашивают об этом, он заявляет, что фирма принадлежит не ему, а его жене {82}. В конце июня проявляет себя и другой спонсор ЧМ. Bayer AG приобретает акции южнокорейского производителя пластмассовых плит и обещает крупные инвестиции Таиланду. BASF называет общую сумму инвестиций в южнокорейскую химическую промышленность в 800 миллионов марок до 2003 года. В Таиланде Bangkok Post приводит слова министра технологий, который заявляет, что Siemens собирается привлечь «частные инвестиции» на реализацию полугосударственного проекта по производству электроники общей стоимостью 2,5 миллиарда марок. На следующий день после голосования эта информация опровергается. Заявленного Siemens широкомасштабного наступления на азиатский рынок сотовых телефонов это не касается.

Все прочие предложения в силе. В недоумение приводит лишь время: миллиарды для Таиланда и Южной Кореи, оружие для Саудовской Аравии, обо всем этом объявлено в течение нескольких дней перед голосованием? В конечном итоге за голоса Южной Кореи, Таиланда и Саудовской Аравии немцам следует благодарить родную экономику. А бин Хаммам? Во время визита в Лондон катарец в ответ на просьбу Тони Блэра проголосовать за Англию отвечает: «Простите, но я уже обещал свой голос Шрёдеру» {83}.

Лишь девять лет спустя кое-что всплывает на поверхность. Восьмого мая 2010 года Норман Дарманин Демайо, казначей Мальтийского футбольного союза, вместе с адвокатом выступает перед прессой и заявляет, что видел документы и денежные переводы, по поводу которых уже полтора года не может добиться ответа от главы федерации Йозефа Мифсуда. Факт: 12 октября 2000 года на счет мальтийской федерации поступило 250000 долларов. В тот же день Мифсуд, заседающий также в президиуме ФИФА и УЕФА, предоставляет «достоверную» копию соответствующего соглашения о товарищеском матче против мюнхенской «Баварии» 1 июня 2000 года. Деньги должны были поступить к середине июня. Кроме того, соглашение подписано только Мифсудом и CWL. Но по регламенту федерации необходимо две подписи. И сумма в 250000 долларов не пропечатана, а вписана от руки над чертой. Такого еще не было, говорит Демайо, который видел немало других контрактов с CWL. Будучи казначеем, он не мог этого принять. Тем более, как стало известно из немецкой прессы, по договору средства поступят в июне 2000 года на трастовый счет мальтийской федерации, но у федерации нет никакого трастового счета. Также были названы суммы в 300000 долларов, предназначенные к выплате в течение 14 дней. Сколько денег в итоге поступило? Где они оседали в течение долгих месяцев? Мифсуд хранит молчание. В августе 2010 года после 18 лет правления он уступает трон Демайо.

Несмотря на свое второстепенное значение – или благодаря ему? – Мифсуд сумел пробиться в высшие круги футбольного правления. В памяти останутся его махинации, например, как он отделывался от критически настроенных журналистов. Теперь средиземноморские острова представляет его преемник с Кипра Мариос Лефкаритис. Он тоже вскоре окажется в правлении ФИФА и УЕФА. Богатый торговец сырьем открывает спортивной политике связи, от которых футболу вряд ли будет толк, а вот некоторым участникам придутся весьма кстати.

Ротационная система ФИФА

Итак, ЧМ-2010 года должен пройти в ЮАР. Блаттер в большом долгу, на родине Манделы собирались даже подать в суд на ФИФА. Что делать? Все очень просто. Он ведь пока еще всемогущий президент. Поэтому футбольный босс меняет процедуру голосования. В 2010 году будет Африка, в 2014 году настанет очередь Южной Америки. Правда, теперь за ЧМ-2010 наряду с ЮАР борются Египет, Марокко, Тунис и Ливия. В большинстве этих стран в футбол играют на профессиональном уровне, но что насчет Ливии? Нет проблем, надменно заявляет перед прессой Саади Каддафи, ведь Блаттер незадолго до своего переизбрания в 2002 году приглашал его в Цюрих. Его, младшего сына ливийского тирана Муаммара Аль-Каддафи, прихвостни которого шесть лет назад, когда болельщики во время матча скандировали «Долой Каддафи», стреляли по публике из пулеметов. Были убитые. Непродолжительный траур, оба клуба распущены {84}.

Шесть лет спустя лучший ливийский футболист с 2001 по 2003 год заявляет, что они с бин Хаммамом обещали Блаттеру трон после активной избирательной кампании. Катарец работал в Азии, Каддафи позаботился о том, чтобы половина из полусотни африканских стран проголосовали за Блаттера и против президента своей родной конфедерации Хаяту. С тех пор Каддафи-младший с гордостью заявляет, что ЧМ у Ливии в кармане. И не одним ли из первых он стоял на сцене, во время финансового конгресса в Сеуле, когда оппонентам Блаттера пришлось на протяжении нескольких часов молча выслушивать хвалебные речи в адрес своего великого фюрера?

Кроме того, Саади – сам профессиональный футболист, тренировался в итальянской серии «А» в ФК «Перуджа», сыграл 13 минут за «Удинезе» и просиживал скамейку в «Ювентусе». Во всяком случае, он считает себя признанным профи, забывая о том, что эти клубы были вынуждены холить его, так как он пичкал их нефтяными миллионами своего папы. Тренер ливийской сборной Франческо Скоглио в интервью Corriere dello Sport однажды назвал его «бесполезным игроком» (после чего лишился поста).

Каддафи готов расстаться с парой нефтяных миллиардов ради футбольного представления в пустыне. Когда ливийская заявка терпит неудачу, он объединяется с Тунисом. Для президента Туниса, продажного Бена Али, занимающего этот пост с 1987 года, заявка на ЧМ – это еще и подходящий повод продлить свои полномочия до предполагаемого ЧМ-2010.

Блаттер лестно отзывается не только о Каддафи, своих помощниках на выборах, но также о деспоте из Туниса. Он не скупится на публичные похвалы в адрес Бена Али. Уважение, которое он к нему питает, еще в 2010 году на ЧМ в ЮАР столь высоко, что Блаттер выражает тунисскому тирану свое глубокое почтение, в особенности за его «различные инициативы, которые президент выдвигал ради мира во всем мире и поддержки молодежи». Спустя несколько месяцев народ изгнал деспота вместе с его продажной шайкой.

В эту шайку входит и Слим Чибуб, контролирующий спорт, будучи главой НОК Туниса и членом правления ФИФА. Кроме того, тесть диктатора присваивает несметные богатства за счет империи недвижимости. Именно Чибуб во время немецкой кампании получает от агентства CWL 300000 долларов за пробный матч его ФК «Эсперанс» против мюнхенской «Баварии». Он хлопочет за голос тогдашнего члена правления ФИФА от Туниса, Слима Алоулу, которого сменит в 2001 году. После низвержения тирана новый министр спорта Тарак Дхиаб при вступлении в должность в декабре 2011 года выносит приговор Чибубу: «Бен Али и его коррумпированное семейство использовали спорт и футбол, в частности, чтобы отвлечь народ от реальных проблем. Именно Чибуб развратил футбол» {85}. Такие вот разные представления. До недавних пор Блаттер считал Бена Али и его сторонников поборниками мира и покровителями молодежи.

«Арабская весна» свергает с трона Каддафи, со всеми его связями в верхушке ФИФА. Но в Международной федерации хватает любимцев в коррумпированных правительствах арабского мира, которые без устали критикуют организации по защите прав человека. Среди них – египтянин Хани Абу Рида. Будучи парламентарием и главой спортивного комитета у себя на родине, этот член правления ФИФА также не избежал обвинений в коррупции. Федерация Абу Риды поддерживала режим сверженного деспота Мубарака вплоть до кровавых событий на площади Тахрир. Первого февраля 2012 года во время игры первой лиги в Порт-Саиде на болельщиков каирского клуба «Аль-Ахли» напали хулиганы, драка унесла жизни 74 человек. Очевидна политическая подоплека бойни. «Аль-Ахли» считается близким к народу клубом, его болельщики стояли на площади Тахрир на стороне активистов. Это имеет большое значение в стране, где половина клубов первой лиги контролируется полицией, армией и политиками. Сообщения из Порт-Саида создают впечатление, что полиция спровоцировала трагедию своим бездействием {86}. Спустя несколько дней Блаттер уже грозится исключить Египетскую федерацию из игрового процесса – ее правление было отстранено правительством за беспорядки в Порт-Саиде. О влиянии Абу Риды в Египте известно немного. Возможно, этому есть причины. По информации с сайта, он является ассистентом президента государственной комиссии и комитета по безопасности.

В эту картину вписывается и Мухамед Раурауа, который в 2010 году попадает в правление ФИФА. Его квалификация основана на хороших отношениях с алжирским диктатором Бутефликой. Разумеется, главе федерации Раурауа тоже приходится бороться с обвинениями в коррупции. В ФИФА он пробивается в комитет по правам. Кроме того, в начале 2012 года Блаттер назначает его главой комитета по делам СМИ. В мировом индексе свободы прессы Алжир занимает 135-е место.

И все-таки главным противником ЮАР в борьбе за ЧМ-2010 является Марокко. В отличие от страны на мысе Доброй Надежды, не поддержавшей войну в Ираке, Марокко следует по пятам за Джорджем Бушем.

В благодарность за это правительство США выступает за Рабат. Алан Ротенберг, глава организационного комитета ЧМ-1994 в США, располагающий хорошими связями со спонсорами, отстаивает интересы королевства, опираясь на бюджет – согласно информации France Football – в 14 миллионов долларов. Кроме того, король Мухаммед VI перевел в Швейцарию около 140 миллионов евро, которые должны пойти на развитие африканского футбола, в случае, если Марокко выиграет гонку за проведение ЧМ. Это имеет пропагандистскую ценность и скрывает суровую реальность: грязную войну Марокко против Западной Сахары, громадное количество пропавших без вести в стране, 200000 вытесненных в алжирскую пустыню беженцев и обвинения Amnesty International в том, что политических заключенных в Марокко пытками принуждают к признанию.

Для Блаттера ситуация весьма деликатная. Стабильная часть арабского делового мира проявляет все большую активность в мировом футболе. В различных турне по Африке он и сам постоянно пользовался средствами своего арабского альянса. В этот раз они поступили от Катара, Ливии или Саудовской Аравии.

Но в случае с ЧМ-2010 это не играет никакой роли. Чемпионат должен достаться Южной Африке. При этом Блаттер и его сторонники смогут не один год греться в лучах славы людей, которые окажутся там, куда так хочет попасть Великий руководитель, – на пьедестал лауреата Нобелевской премии мира! Нельсон Мандела и архиепископ Десмонд Туту вынуждены самоотверженно потакать тщеславию президента ФИФА. Их даже отправляют на Тринидад и Тобаго, карибский остров Джека Уорнера, где к камерам протискивается и заскочивший мимоходом Блаттер. Для президента ФИФА это встреча на равных, и Блаттер рассказывает, что у них общего с Манделой: «К примеру, наша работа во благо молодых людей по всему миру». Уорнер тоже равняется с Манделой: во время своего визита в ЮАР он ночует в прежнем номере президента. «Джек Потрошитель» спит в кровати Манделы {87}.

В самой процедуре голосования (май 2004 года) в Цюрихе нет ничего примечательного. ЮАР уже в первом туре обходит Марокко с 14 голосами против 10. Когда Блаттер во Всемирном торговом центре Цюриха держит перед камерами конверт и в соответствии с регламентом заявляет: «Я не знаю, кто стал победителем. Сейчас я узнаю это вместе с вами!» – в это время по арабскому каналу «Аль-Джазира» уже передают кадры ликования фанатов в Кейптауне и Претории. Еще часом раньше член правления ФИФА от Африки заявил швейцарскому корреспонденту Лейле Смати: «ЮАР получила ЧМ. В первом туре».

Король Марокко и помощники из США о многом подумали. Незадолго до голосования американский посол Томас Райли объявил о готовности Вашингтона поддержать Рабат, что должно было оказать некоторое воздействие на «Кока-колу», «Макдоналдс», «Будвайзер», MasterCard и Gillette.

Но в ЮАР тоже все учли. Команда из Кейптауна даже нанимает консалтинговое бюро по оценке рисков, которое до самого голосования исследует настроения в исполкоме, где некоторые избиратели до последней минуты готовы поторговаться. Например, переменчивый Джек Уорнер. После голосования ходят слухи, что в последнюю ночь перед избранием хозяев ЧМ-2010 в Цюрихе снова курсировало много денег. И делегация от ЮАР даже считает, что Уорнер в итоге проголосовал за Марокко, хоть и обещал свой голос Южной Африке. Почему бы и нет? Все равно после голосования Мандела и Туту никогда уже не посетят его остров.

Тунис и Ливия отзывают свои кандидатуры за несколько дней до голосования. Революционный вождь Каддафи усвоил, что слово функционера в ФИФА не имеет никакого веса. Отныне его СМИ называют Блаттера и его семью мафиозным кланом, где в ходу отмывание денег, допинговые сделки и тайное соперничество. В отношении Египта по прошествии нескольких недель обсуждаются миллионные суммы, которые, предположительно, шли на то, чтобы добиться благосклонности некоторых членов правления ФИФА.

Затем, как известно, ЧМ-2014 достается Бразилии – как единственному кандидату. В этот раз не все проходит без потрясений. Даже Блаттеру не удается придать делу хоть какую-то окраску. Во время визита в Бразилию он призывает соседей – Аргентину и Чили – срочно подумать о совместной заявке. Может, поэтому Блаттер тянет стоп-кран? Человек, который привык, чтобы футбольное солнце обращалось вокруг него, своей ротационной системой сам обрекает себя на роль статиста. Поскольку этот принцип возвращает конфедерациям право голоса, и теперь они проводят предварительное голосование – и тем самым лично определяют хозяйку ЧМ. Так и в случае с Бразилией: южноамериканская конфедерация КОНМЕБОЛ направляет в ФИФА одну эту кандидатуру. И Блаттер вынужден играть роль комментатора.

В тот же день его исполком отказывается от ротационной системы.

Второй тайм Блаттера

Чемпионаты мира в России и Катаре

В ФИФА готовится нечто великое, даже чудесное. Истинной предыстории мы теперь не узнаем, потому что сегодня никто не желает быть к этому причастным. Но генеральный секретарь Жером Вальке, вероятно, приложил руку к идее, которую Блаттер озвучивает в конце мая 2008 года: присудить ЧМ-2018 и ЧМ-2022 в один прием. Два турнира за один раз! На конгрессе ФИФА в Сиднее Блаттер обосновывает свой безумный проект тем, что обеспечит надежность планирования принимающим странам и спонсорам.

Такого еще ни разу не было. Что послужило причиной? «Деньги», – отвечает Джек Уорнер {1}. Это решение оказывает давление на кандидатов по всему земному шару. В том числе и на тех, кто предпочел бы выждать пару лет. Теперь речь идет о ближайших полутора десятках лет, присвоении величайших телевизионных событий вплоть до третьего десятилетия. Ожидается массовый парад претендентов. Тот, кто разбирается в отрасли, понимает, что глобальная битва кандидатов таит в себе громадные возможности самообогащения. Для тех, кто пожелает. И таких немало среди 24 членов правления ФИФА, которое распределяет турниры. В конце 2010 года, когда проходит голосование, остается лишь 22 человека, двое уже поплатились за собственную алчность. Незадолго до голосования шум поднимается такой, что Блаттер уже и не знает, кто выдвинул эту сумасшедшую идею: «Я выразил свою обеспокоенность, действительно ли это разумное решение. Думаю, было неправильным поступать подобным образом» {2}. Однако необходимо пройти еще процедуру выборов, хотя за кулисами все давно решено – об этом свидетельствуют результаты голосования.

Проект двойных выборов заманчив, с какой стороны ни глянь: после этой гонки на ближайшие восемь лет воцарится покой, и до тех пор в исполкоме вряд ли останется кто-то из старых деятелей спорта. В то же время грядущее поколение функционеров лишается права на важнейшее решение, а желающие могут еще раз пополнить счета перед уходом в отставку.

Блаттер беспрепятственно занял свой пост, это верно, но времена настали трудные. То, что он больше не нуждается в пособниках, приятелях, которые предоставляют ему личные самолеты и ведут «агрессивную избирательную кампанию» (такие, как Уорнер) по всему земному шару, означает, что старые вояки отслужили свое. И соотношение сил кардинально переменилось. Наконец-то Блаттер прибрал к рукам Европу, в 2007 году бывший ассистент Мишель Платини становится президентом УЕФА. Он проводит перестановку на ключевых позициях в руководстве. И высшие посты занимают функционеры Южной и Восточной Европы. Вскоре выяснится, что эта новая УЕФА себя не оправдывает. Но Блаттеру это не мешает. Даже наоборот. Вскоре и УЕФА перестанет быть инстанцией, способной показать на него пальцем.

Опасность следует ожидать с другой стороны. Бразилец Рикардо Тейшейра хочет побороться за трон ФИФА и использовать для этого ЧМ-2014, который всецело находится под его началом. Да и прочие высокопоставленные функционеры выходят из-под контроля. В особенности Мухаммед бин Хаммам, амбициозность которого настораживает. Катарец вдруг требует сокращения срока полномочий для президента ФИФА. Как и все остальные, он помнит заявление Блаттера во время предвыборной гонки в 2002-м: «Дайте мне еще четыре года, и моя работа по преобразованию в ФИФА будет завершена». Пока он отыграл лишь половину игры. В 2011 году, когда Блаттер вновь вступит в предвыборную борьбу, бин Хаммам едко заметит: «Чем же он занимался последние 36 лет, если по-прежнему не довел дела до конца?» Катарец тоже против двойного распределения ЧМ. Поначалу он даже не одобряет заявки своей родины, у него свои планы.

Джек Уорнер тоже отдаляется. Тот факт, что ФИФА действительно начала против него расследование по поводу махинаций с билетами на ЧМ в Германии и предъявила счет фирме его сына, он воспринимает как оскорбление. Он понимает, что ветер переменился. Как и бин Хаммам, Уорнер выражает возмущение единовластием Блаттера: «Блаттер все решения принимает единолично!» Недовольство выражают новобранцы правления, такие, как Франц Беккенбауэр, вошедший в его состав в 2007 году. Или же перед заседаниями он – «святейший» – обговаривает решения в кругу благосклонных функционеров – несогласных потом продавливают голосованием. Подобными приемами владеет лишь тот, кто каждую минуту может посвящать ФИФА. Неудивительно, что Блаттер заискивает, когда его называют диктатором {3}.

Об уровне жалованья и президентских расходов по-прежнему не известно никому. Никому, кроме него, человека, обладающего правом единоличной подписи. Когда, каким образом и как часто он пользуется этим странным правом в многомиллиардной корпорации? Примером личной финансовой политики Блаттера могут послужить его многомиллионные пожертвования в пользу КОНКАКАФ Уорнера на финишной прямой своей избирательной кампании в 2011 году. Вероятно, речь при этом шла о «помощи в развитии». Вот только президиум он оповещает об этом лишь четырьмя неделями позднее, когда оказывается под нажимом. Уорнер рассказал о щедрых дарах.

Такие люди, как бин Хаммам и Уорнер, понимают, что и они являются шахматными фигурами в игре Блаттера. Им предоставлена большая свобода, но до тех пор, пока они не потревожат владения босса. Когда дело доходит до разрыва, ясно одно: Блаттер в действительности не посвящал в свои секреты даже их. Иначе с какой радостью они поведали бы теперь миру о цифрах, которые босс и впредь держит в тайне.

Кроме того, у Блаттера имеются негласные помощники. По традиции надежно французское направление, словно ФИФА со дня своего основания и не покидала Париж. Еще Авеланж, когда завоевывал трон в 1974 году, полагался на помощь сотрудников из централистской Франции, половина дипломатического корпуса присутствовала на том конгрессе во Франкфурте. Подчеркивается французское происхождение Авеланжа, урожденного бельгийца, и Блаттера, родом из щвейцарского Валлиса. Во Франции серый кардинал Дасслер выстраивает свою спортивно-политическую империю, которая не получила бы своего завершения без финансовой помощи французского афериста Андре Гуелфи. Гуелфи подчеркивал, что всегда работал во благо Франции. Разумеется, и на французские службы.

Блаттер назначает на пост генерального секретаря француза в лице Жерома Вальке, чье прошлое вызывает вопросы. И который теперь любит повторять, что они с Блаттером «как два пальца одной руки». Он водит тесную дружбу с земляком Платини со времен Олимпийских игр в Барселоне, во время которых Платини был советником «Canal+» – тогдашнего работодателя Вальке {4}. В свою очередь, Платини, который годами вел в Париже закулисную жизнь на деньги ФИФА, с помощью Блаттера становится президентом УЕФА и неожиданно – наследником трона ФИФА. Кроме того, есть еще Жером Шампань. Советнику президента, с хорошими связями на правительственном уровне, также прочат высший пост. Многие в ФИФА ощущают на себе власть француза. Как, например, президент Африканской конфедерации Исса Хаяту, который в 2002 году осмелился бросить вызов Блаттеру. В 2003 году во время выборов в КАФ он вдруг сам сталкивается с противником, которому оказывает поддержку лагерь Блаттера. В 2003 году Хаяту удается предотвратить то, чего уже не сумел избежать Юханссон в 2007-м: люди Блаттера теснят его с пьедестала.

А что же с крупными федерациями Восточной Европы? И на них Блаттер всегда может положиться. Не только на Францию, где у него крепкие связи с парижским медиахолдингом «Амори» – также благодаря Вальке, который сам торговал правами на вещание. Крупнейшее событие за пределами футбольного поля, выбор игрока года в рамках «Золотого мяча» ФИФА проводит в кооперации с «Амори».

Позицию Италии лучше всех олицетворяет Франко Карраро, давний сподвижник Блаттера, который виртуозно руководит комиссией по внутреннему аудиту. Позднее он и сам попадет в водоворот коррупционного скандала в Италии. Представители НФС традиционно придерживаются курса лицемерия, искусно лавируя между критикой, которой у них на родине подвергается образ действий Блаттера и его клана, и духом спортивного товарищества, которое связывает их с Цюрихом. Крупнейший в мире футбольный союз никогда не представлял угрозы системе Блаттера. Германия поджимает хвост, на критику отвечают смирением: никто не хочет кичиться своей силой в международной корпорации. «Дорогой президент, – восклицает в 2011 году на конгрессе в Цюрихе Тео Цванцигер, принятый в исполком, – от всего сердца желаем вам успехов. И, несмотря на численные размеры нашего союза, мы входим в эту футбольную семью». Затем следуют нижайшие благодарности от лица всей страны. Пять лет минуло с того события, которому Блаттер так противился: «Для нас было большой честью провести ЧМ в 2006 году, и мы бесконечно благодарны ФИФА».

Англия в этот раз не раскатывает ковровых дорожек. Но в лавировании между раболепием и принципиальной оппозицией обнаруживается безволие, которым Блаттер уверенно пользуется. В 1998 году британцы уже помогли ему взгромоздиться в седло, в последний момент переметнувшись из лагеря Юханссона к изысканной компании Блаттера. Блаттер сказал тогда, что поддержка со стороны родины футбола взволновала его сильнее, чем что-либо другое. Когда он взбирается на трон, претенденты на ЧМ от Англии торжествуют, теперь немцам «придется поволноваться» за свою заявку – тогдашний президент НФС Эгидиус Браун был на стороне Юханссона. Их собственная глупость открывается британцам спустя два года. Юханссон и Бауэр создают нерушимый альянс из восьми голосов за Германию. А Блаттер? Прости, Англия, он был за Африку.

В 2002 году Англия смело выступила против Блаттера, на конгрессе британцы рассуждают о подправленных балансах и образе дона Карлеоне. Небольшая зачистка в комитетах их образумила. Годами позднее, когда речь зашла о заявке на ЧМ, они пресмыкались перед ФИФА и даже пытались по политическим каналам обуздать критически настроенные СМИ. А во время избирательного конгресса в 2011 году вновь портят Блаттеру всю игру. Глава федерации Дэвид Бернштайн даже выступает за перенос этого фарса до тех пор, пока не прояснятся все обвинения в коррупции. За этим следует обычный мятеж. Первого июня в зале конгрессов в Цюрихе докладчики от Фиджи, Конго и Гаити отстаивают Блаттера. Наиболее четко позицию высказывает представитель Бенина: «Человека от животного отличает наличие разума», – заявляет он. Футбольная семья отметает предложение британцев 172 голосами. Сам Блаттер сопротивление Англии объясняет следующим образом: «Это все месть за то, что в 1974 году Жоао Авеланж сменил на посту англичанина Стэнли Роуза. Поскольку они не смогли восстановить контроль над ФИФА, они решили ее разрушить» {5}.

Испания тоже на стороне Блаттера, это демонстрирует на собственном конгрессе Анхель Мария Виллар Ллона. Мадридский юрист с 1998 года заседает в исполнительном комитете ФИФА, он возглавляет комитет по правам в мировом футболе. Поэтому трудно поверить в то, что выдает Виллар Ллона: «Я горжусь своей принадлежностью к ФИФА! Люди снаружи называют ФИФА настоящим бедствием. Я даже видел перед зданием людей с плакатами. Но мы видим, какова ФИФА в действительности: она демократична, готова к обсуждению всех вопросов и проблем. Разумеется, – продолжает главный специалист по правам, – стоит прислушаться и к людям снаружи. Но когда эти господа проявляют неуважение и критикуют работу тех миллионов, которые трудятся во благо футбола, я не согласен с ними.

Что-то новое: разве кто-то выступал с нападками против нештатной работы? Эти люди ведут себя неприлично, невежливо, не нужно их слушать. Если у нас в семье есть проблемы, неужели нужно сразу поливать все и вся грязью? Здесь есть главы семейств – неужели у них совсем нет проблем в семьях? Мы решаем их внутри семьи». Аплодисменты.

Некоторые представители прессы злоупотребляют правом на информацию. В частности, они выступают с нападками против руководящих лиц! По мнению главного юриста, это запрещенный прием. Блаттер внимательно слушает. «Мы являем собой образец в спорте и обществе! Я благодарен вам – вы интеллигентные люди, в отличие от некоторых журналистов и политиков!» Таким образом, испанский юрист не слишком далеко уходит от оратора из Бенина.

Разрыв с «братом»

В 2009 году что-то надвигается. Весной во время конгресса Азиатской конфедерации свергают ее президента Мухаммеда бин Хаммама. Очевидно, Блаттеру больше не нужен его «бывший брат». Они знакомы с 1995 года, когда Катар принял у себя ЧМ U-20. После победы в 1998 году Блаттер в благодарственном письме заверил брата Мухаммеда, что без него ничего не удалось бы. В ту предвыборную гонку бин Хаммам даже отказался навестить в Катаре своего тяжелораненого сына. В Париже, перед вылетом в Южную Африку, его настигло скорбное известие от жены: сын пострадал в несчастном случае, возможно, отец больше не увидит его живым. После бессонной ночи бин Хаммам решает: «Юноше может помочь лишь Господь и искусство врачей, в моей же помощи нуждается Блаттер» {6}. Вместо того чтобы отправиться домой, он полетел вместе с Блаттером к лояльной группе приверженцев на Южное полушарие. Подобная преданность, по мнению бин Хаммама, должна крепко связывать друзей, называющих себя братьями, и за пределами футбольного бизнеса. Однако Блаттеру чужда подобная сентиментальность.

На конгрессе АФК у бин Хаммама вдруг появляется противник. И хотя шейх Салман бин Ибрагим Аль-Халифа фигура совершенно неизвестная, в последующие месяцы между ними разворачивается грязная предвыборная борьба. По австралийскому каналу SBS бин Хаммам обвиняет Азиатский олимпийский комитет в том, что они с помощью денег склоняют региональные федерации на сторону его противника. АОК, находящийся в Кувейте, грозится иском и указывает на связь бин Хаммама с австралийской телекомпанией. Катарец даже устроил в дисциплинарный комитет ФИФА спортивного директора SBS Леса Мюррея. Бин Хаммам понимает: Блаттер дергает за нитки, он поддерживает шейха из Бахрейна. Как обычно во время выборов в региональных конфедерациях, которые определяют и состав исполкома ФИФА, то есть «правительство» Блаттера. Предоставит ли он это дело воле случая? Перед публикой Блаттер сетует, что не может повлиять на то, каких людей назначат ему в окружение региональные конфедерации.

Восьмого мая 2009 года бин Хаммаму исполняется 60. По воле Блаттера и оппозиции в расколотой АФК, для брата Мухаммеда этот день станет последним. В столице Малайзии Куала-Лумпур заседают 46 федераций. Все говорит о победе противника, ключевые федерации – Япония, Южная Корея, Китай, Саудовская Аравия и Кувейт – на стороне шейха. Южнокореец Чон Монджун и вовсе называет бин Хаммама умалишенным. А бин Хаммам с пеной у рта обещает переломать руки и ноги всякому, кто встанет у него на пути. Позднее он поясняет, что это арабское изречение, означающее большую решимость. И решимость эта возрастает в последнюю ночь. Во время приема накануне перед выборами Петер Велаппан, который на протяжении 29 лет занимал пост генерального секретаря, насчитывает 31 голос за шейха. Однако на следующее утро бин Хаммам получает 23 голоса, а шейх лишь 21 – оставшиеся два голоса признаются недействительными. «Ночная афера, – жалуется Велаппан. – Все дело лишь в конвертах с деньгами» {7}. На фото за банкетным столом изображен бин Хаммам с холодной улыбкой на губах, рядом с ним «брат Зепп» с таким лицом, словно его накормили лимонами.

Впереди битва за трон ФИФА. И бин Хаммам готов на все. Сначала он отправляется к Мишелю Платини и уговаривает его в 2011 году потягаться с Блаттером. Платини отмахивается, он может и подождать. Тогда бин Хаммам объединяется со своим извечным противником Чоном Монджуном, которого когда-то называл продажным и трусливым. Кроме того, они могут рассчитывать на Джека Уорнера. В конце 2009 года они празднуют первый свой успех: президентского советника Жерома Шампаня изгоняют из ФИФА. Министр иностранных дел ФИФА только-только организовал заседание исполкома на Роббенайленде, легендарном острове-тюрьме близ Кейптауна – где Блаттер вновь кокетничает с нобелевским лауреатом. В середине января 2010 года Шампаня увольняют, говорят, что каждый пошел своей дорогой. Двумя годами позднее француз поясняет: «Я был политическим гарантом. Должно быть, я мешал» {8}. Шампань бережет свои знания и остается в отрасли. Будучи советником по спортивному развитию, он наводит порядок в палестинском футболе не без помощи Блаттера. В начале 2012 года он вновь выходит на большую сцену: в электронном письме всем 208 национальным федерациям он предлагает разумные идеи по реформе и модернизации футбола. В отрасли понимают лишь, что он вернулся в то неспокойное время, когда никто не знает, кто в дальнейшем будет вершить судьбу ФИФА. Отныне его считают теневым кандидатом – альтернативой Платини, чья близость к Катару становится все более сомнительной.

Изгнание Шампаня спровоцировали бин Хаммам, Уорнер и президент африканской конфедерации Хаяту. В то время как сами они действовали на уровне федераций, Шампань был для ФИФА связующим звеном с мировой политикой, главами государств, королями и шейхами. К нему обращались и в тех случаях, когда хотели разместить своих министров в ложе для почетных гостей. Блаттер, по слухам, потянул аварийный шнур, потому что Шампань сам подумывал о троне. Мало похоже на правду – по крайней мере, в то время.

Шампань был не в ладах и с людьми Блаттера в президентском кабинете. С такими, например, как Петер Харгитей, скандально известный юрист. Генеральный секретарь Урс Линси хотел уволить Шампаня повторно. Но Блаттер лишил его такого удовольствия. Списки проступков, которые вел Линси, показывают, какое недоверие вызывал Шампань. Так, летом 2005 года Линси в очередной раз жалуется Блаттеру «касательно политического вмешательства в дела УЕФА через Ж. Шампаня». Президент УЕФА Юханссон объявил, что «не станет принимать Ж. Шампаня на конгрессе в Таллине». Спустя несколько недель: «Жалоба со стороны Иссы Хаяту на политическое вмешательство в дела КАФ». И далее в том же духе. Юрисконсульт ФИФА утверждал, ссылаясь на Линси, что Шампань «предпринимал активные действия против реализации разработанного и пересмотренного ФИФА и УЕФА регламента о трансферах», что он выступал осведомителем (шпионом). Руководство походит на мафию, каждый подозревает каждого. Жалобы поступают и от администрации, Шампань якобы спровоцировал правовой спор с производителем спорттоваров и вмешивался в дела международного арбитражного суда по делам спорта. Конец записки: «Рекомендую […] воздержаться от дальнейшего сотрудничества с Ж. Шампанем и прошу вас ради блага ФИФА последовать моему совету» {9}.

Спустя несколько недель после ухода Шампаня бин Хаммам и Чон объявляют в Сеуле, что следующим президентом ФИФА будет азиат. Тектонические плиты приходят в движение: это красный уровень тревоги для Блаттера, который привык работать ради сохранения собственной власти. Вдвоем мятежники держат в руках Азию, а в Африке голоса для Блаттера всегда добывал бин Хаммам. Почему бы теперь не обеспечить их для себя? Кроме того, катарец располагает кассой ФИФА: он руководит проектом Goal. Более того, от имени своего эмира он оказывает помощь бедным странам в рамках реализуемого Катаром проекта Aspire-Program, широкомасштабного движения с отделениями в странах третьего мира. Если теперь к нему примкнет еще и Джек Уорнер, во время избирательных кампаний Блаттера всегда действовавшего в кооперации с бин Хаммамом, то трон уже не удержать.

Начинает припекать. Впереди ЧМ в Южной Африке, где также ожидается куча проблем, и настроения против ФИФА накаляются. Но в первую очередь сейчас необходимо отделаться от обвинения со стороны следственных органов Цуга. Доказательная база ширится. Теперь под следствием не «действия неизвестных персон в ущерб ФИФА», – расследование идет против двух конкретных лиц ФИФА и – красный уровень тревоги – против самой ФИФА! В отношении последней следствие идет «факультативно», как сказано в законе о предпринимательстве, поскольку действия следователей в отношении отдельных ответственных лиц недостаточны. Тем не менее обвиняемым теперь ничего не остается, кроме как пойти на уступки, признать обвинения и в соответствии со статьей 53 уголовного кодекса ходатайствовать о закрытии дела. Чтобы было ясно: статья 53 в уголовном кодексе находится в рубрике по определению меры наказания – полной противоположности оправданию. И стороны должны выплатить в общей сложности 5,5 миллиона франков. С тем, что в распоряжении о прекращении дела зафиксирована основная часть неприглядной правды, на первое время можно смириться. Пока Блаттер и его сторонники могут рассчитывать на то, что документ об истинной деловой практике ФИФА никогда не предстанет взорам общественности.

И, наконец, идет борьба за ЧМ-2018 и ЧМ-2022. На ринге претендентов больше, чем когда-либо: Англия, Россия, США, Австралия, Япония, Южная Корея, Катар и совместные заявки Испании с Португалией и Голландии с Бельгией.

При всем этом Блаттеру не стоит заводить себе новых противников в ФИФА. Ему нужно и впредь соблюдать осторожность. И постепенно избавиться от старых друзей? Их выходки, которые, по крайней мере, он постоянно терпел, пятнают и самого босса. Здравомыслящей части мировой общественности ясно, почему Уорнер и ему подобные могут столь бесцеремонно торговать имуществом футбола. Того, что Уорнер однажды предаст это гласности, Блаттер может пока не опасаться.

Глаза и уши

В ФИФА с давних пор внедряют новых людей. Специалистов по улаживанию неприятностей. Таких, к примеру, людей, как таинственный Петер Харгитей – никогда неясно, на кого именно он в данный момент работает, но двери в штаб-квартиру ФИФА для него всегда открыты. О кознях данного господина свидетельствует его новогоднее пожелание в «Твиттере»: «Пусть 2012 год избавит нас от возмущенных моралистов и глупых, самозваных проповедников». Харгитей присоединяется к Блаттеру в 2002 году. Швейцарец венгерского происхождения, он утверждает, что в свое время был венгерским консулом в альпийской стране. Он руководит консалтинговой фирмой European Consultancy Network (ECN), предлагает «консалтинговые услуги по политическим и правительственным отношениям, лоббированию, развитию бизнеса; стратегические консультации в международной работе СМИ; консультации правительственных органов, а также национальных и региональных спортивных объединений по размещению подрядов и организации крупных событий». У него были сайты с предложениями по сбору сведений, которые стремительно пропадали {10}.

Прежняя деятельность президентского советника Харгитея выглядит так, словно он оказывал PR-услуги темным организациям и личностям. Например, американскому химическому концерну Union Carbide, на фабрике которого в индийском Бхопале в 1984 году произошел взрыв и от выброса ядовитых паров погибло 16000 человек. Концерн, ныне принадлежащий Dow Chemical, перед летними Олимпийскими играми 2012 года в Лондоне снова становится объектом критики: Бхопал так и не получил должной компенсации за свои жертвы, сотни тысяч людей до сих пор страдают от последствий, а Dow Chemical является главным спонсором Игр в Лондоне. В результате дебатов Индия грозится бойкотом Олимпиады, тогда глава организационного комитета Себастьян Коэ, бывший глава дисциплинарного комитета ФИФА, предлагает компромисс. Логотип Dow Chemical не должен появляться на олимпийском стадионе. Затем Wikileaks разоблачает драматическое событие, по всей вероятности, не единственное в своем роде. Из внутренней переписки находящейся в Техасе частной разведывательной фирмы Stratfor становится ясно, что Dow Chemical привлекла агентство, чтобы вести наблюдение за активистами Бхопала, среди которых были организации по правам человека (Международная компания по правосудию в Бхопале) и защитники окружающей среды (National Wildlife Federation).

В Dow Chemical не стали высказываться по этому поводу. Но представитель Stratfor заявил о неправомерных действиях в отношении кражи информации и, возможно, некорректной ее интерпретации. Более открыто с разоблачениями Wikileaks обошелся другой клиент Stratfor: в контексте зимних Игр 2010 года в Ванкувере «Кока-кола» поручила Stratfor наблюдение за организацией по защите животных PETA. Защитники животных обвиняли «Колу» в предполагаемых экспериментах над животными и планировали акции протеста. Производитель напитков и крупнейший в мире спортивный спонсор пояснил, что это «обычная практика, когда во время любого крупного события, которое мы спонсируем, обязательно высматриваем акции протеста, которые могли бы затронуть наших партнеров, клиентов, покупателей или сотрудников» {11}. Глаза и уши давно и повсюду.

Вернемся к дипломату Блаттера Харгитею. Он решал также проблемы скрывающегося в Цюрихе американского торговца нефтью Марка Рича, который угодил в список десяти самых разыскиваемых лиц ФБР. Рич нарушал санкции ООН в отношении апартеидного режима в ЮАР и в течение длительного времени считался крупнейшим налоговым уклонистом Америки. В середине девяностых Харгитей отправляется на Ямайку и работает на фирму, на судне которой полиция конфисковала партию кокаина. Харгитей проводит семь месяцев в тюрьме по подозрению в соучастии, затем его оправдывают, и правительство Ямайки приносит ему извинения. В местных газетах утверждают, что Харгитей выдал себя за бывшего дипломата и сотрудника швейцарской военно-разведывательной службы. Он возвращается в Цюрих, регистрируется по адресу частного детективного агентства. Им руководит неназванное лицо венгерского происхождения со специализацией в антикризисном управлении и опытом работы на Карибах, который, предположительно, был венгерским консулом в Швейцарии. Кто бы это мог быть? Это агентство жесткого толка. Оно предлагает «наблюдение на правительственном и военном уровне», операции под прикрытием и привлекает услугами «эксперта по программному обеспечению с квалификацией хакера» {12}.

Подобных личностей имеет в виду Блаттер, когда говорит, что питает слабость к шпионажу, который в какой-то мере присущ и его профессии. И что он, отслужив 1400 дней офицером, порой мнит себя «маленьким Джеймсом Бондом» {13}.

Жалованье советника Харгитея за его шпионскую деятельность предается огласке, когда англичане в рамках своей заявки на ЧМ хотят воспользоваться услугами его ECN по «стратегическому консультированию». Британцы так воодушевлены близостью Харгитея к Блаттеру, что закрывают глаза на его репутацию в СМИ – и даже на то, что его ECN зарегистрирована теперь не в Англии, а на офшорном Кипре. Через пару месяцев Харгитей переходит от британцев к бин Хаммаму, которому, предположительно, помогает удержать трон АФК. Бин Хаммам опровергает это сотрудничество. Как бы то ни было, после этого Харгитей выступает советником в рамках австралийской заявки на ЧМ. Здесь он встречает другого человека спортивно-агентурной сцены, Федора Радмана. Этот дуэт довольно быстро вызывает недовольство австралийских СМИ. Они раскрывают, как Харгитей организует для Джека Уорнера встречу с премьер-министром Квином Раддом. Кроме того, Австралийская федерация футбола неожиданно финансирует поездку сборной U-20 Тринидада в тренировочный лагерь на Кипре. Инцидент, достойный расследования ФИФА {14}. Коллега Уорнера по КОНКАКАФ, Рафаэль Салгуэро из Гватемалы, вместе с супругой летит в Австралию.

Полномочия теневых дипломатов Харгитея и Радмана охарактеризованы следующим образом: поиск и описание людей ФИФА, которые могли бы проголосовать за Австралию, подготовка встреч. Это называется международной стратегией не только в Австралии. В случае успеха каждый получил бы до трех миллионов евро, утверждают СМИ. В опубликованных внутренних документах ФИФА отмечено, что нежелательно представлять правительству подробную информацию о расходах на Харгитея и Радмана {15}.

Второго декабря 2010 года Австралия выбывает в первом же круге голосования с одним-единственным голосом. Это катастрофа. Последствия не заставят себя ждать. Единомышленники в окружении Фрэнка Лоуи, австралийского миллиардера, финансирующего заявку, создают команду, которая должна тщательно изучить процесс голосования. Сам Лоуи всякий раз публично заявляет, что выбор Катара в качестве места проведения ЧМ для него не окончательный. «Последнее слово еще не сказано», – заявляет он в декабре 2011 года после своего переизбрания на пост президента Австралийской федерации футбола.

Тем временем Харгитей, неудачливый помощник Австралии, получает другие задания в кругах ФИФА. А в самой ФИФА в марте 2010 года появляется настоящий спец по вопросам безопасности: Крис Итон. Он приходит из Интерпола, где руководил отделом по международной преступности, а прежде служил в федеральной полиции Австралии. Между делом в 2004–2005 годах Итон в качестве главы следственного отдела и менеджера европейского бюро участвовал в расследовании ООН в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие». Руководство следственной комиссии ООН находилось в руках Пола Волкера (США), Ричарда Голдстоуна (ЮАР) и Марка Пита (Швейцария). В ФИФА глава отдела безопасности Итон должен заниматься, помимо всего прочего, вопросами «договорных» матчей и букмекерских махинаций.

Его предшественником был Пий Сегмюллер, который, прежде чем прийти в ФИФА, был командиром Папской Швейцарской гвардии, откуда перешел в Национальный совет Швейцарии. Кроме того, он руководит страховой фирмой, которая все чаще проявляет себя в кругах ФИФА. Его Swissec AG предлагает «полный спектр страховых услуг от одного лица». Проектом по консультативной поддержке руководит давний представитель ФИФА Андреас Херрен. До конца 2010 года Херрен также успешно работал в рамках российской заявки на ЧМ-2018, а после перешел в очередное личное агентство ФИФА Match AG.

Сегмюллер является членом парламентской комиссии по безопасности в Национальном совете Швейцарии. Он обладает связями. Мир безопасности тесен, и связи в нем налажены четко. На ежегодной встрече гвардейцев Сегмюллер встречается со своим бывшим заместителем и преемником Эльмаром Медером. Такие люди, как Сегмюллер и Медер, пользуются большим спросом благодаря своим связям. Будучи главами безопасности в Ватикане, они сумели завязать важные знакомства в самых высоких инстанциях. В том числе и в спортивных кругах.

Правда, карьера у Сегмюллера не заладилась. В 2012 году депутат Федерального совета Уди Маурер забирается в государственную казну, чтобы, как едко заметили швейцарские СМИ, «прикормить» избранный Национальный совет. Бывший глава безопасности ФИФА и Ватикана теперь становится первым омбудсменом армии – должность, которую федеральный совет по делам спорта решил создать специально для него {16}. И, между прочим, он пользуется большим успехом среди верующей клиентуры.

Блаттер – ярый католик, как и многие высокопоставленные лица в мировом спорте. Глава МОК Самаранч, по словам некоторых экспертов, был даже супернумерарием, мирским членом «Опус Деи» {17}. В начале 2001 года Блаттер удостаивается папской аудиенции и передает пожертвование в 50000 франков {18}. Годом позже у ФИФА возникает проблема. Бульварная газета Blick раскрывает аферу в фонде «Лиммат», который не придерживается определенной конфессии, но с состоянием в 25,5 миллиона франков считается финансовой верхушкой «Опус Деи». Кроме того, часть пожертвований поступает через банк, подозреваемый в близости к «Опус Деи» – шестеро из восьми советников фонда входят в тайное реакционное общество Ватикана. В состав попечительского комитета фонда входят известные люди из политики, экономики и спорта. Среди них Мишель Зен-Руффинен.

Едва речь заходит о близости к «Опус Деи», генеральный секретарь ФИФА немедленно покидает комитет. Представитель ФИФА Херрен поясняет: «Господин Зен-Руффинен не может позволить себе близких отношений с сомнительными организациями». ФИФА совместно с фондом Лиммат финансировала строительство спортивного комплекса для колумбийских беспризорников, о близости к «Опус Деи» никто не знал. Одним из тех, кто, будучи членом попечительского совета Лиммат, «не побоялся соприкосновения с “Опус”», был Ули Маурер из правопопулистской Швейцарской народной партии, нынешний министр спорта в Федеральном совете {19}. В письме Зен-Руффинену глава фонда сожалеет о «прискорбном случае», но заверяет, что тема «Опус Деи» была четко обозначена во время приема 1 февраля 2001 года {20}.

Для отношений с Ватиканом приближенные к ФИФА командир Швейцарской гвардии Сегмюллер и его преемник Медер проводят в Риме не так уж много времени. Уже в 2008 году Медер складывает свои полномочия. Весной 2009 года он возглавляет отделение немецкой страховой фирмы Prevent AG в Цюрихе. В его обязанности входит, как он заявляет перед прессой в главном офисе в Гамбурге, консультирование предприятий в раскрытии махинаций. Соблюдение этических норм является главной составляющей его новой деятельности {21}.

Между тем новый работодатель сам порой выступает в сомнительной роли. В ноябре 2010 года уголовная полиция Гамбурга проводит обыски в отделениях страховой фирмы в разных немецких городах, а также в личных резиденциях руководящего состава. Основатель фирмы Торстен Мелер и председатель подозреваются в том, что они подсунули нью-йоркскому менеджеру HSH Nordbank материал, чтобы предоставить его работодателю повод для расторжения договора. Мелес, руководитель отдела в министерстве внутренних дел Гамбурга, позднее возглавлял работу по борьбе с организованной преступностью. После промежуточного эпизода в федеральной разведывательной службе он, вместе с политиком от СДПГ из Северного Рейна-Вестфалии Юргеном Грамке, встал у истоков Prevent AG.

Юрист Грамке в 1994 году в течение трех месяцев пробыл министром экономики Саксонии-Ангальт, после чего подал в отставку. Berliner Zeitung считает, что несостоявшийся министр не справился со служебными обязанностями: Грамке был склонен принимать решения, «которые согласовывал не в правительстве, а с собственными советниками», на манер «параллельного правительства», – так утверждает газета. Во время основания Prevent крестными отцами выступили влиятельные люди из СДПГ. Конечной целью, согласно публикации Spiegel, была «организация, которая помогала бы фирмам в юридически деликатных сферах» {22}. То есть фирма для тех дел, на которые нельзя проливать свет. Именитые политики Германии на самом высоком уровне лоббируют интересы неизвестной до сегодняшнего дня фирмы {23}.

Прежний сенатор по внутренним делам Удо Нагель также переходит на сторону Prevent, как и бывший глава Федеральной разведывательной службы и заместитель министра внутренних дел Август Ханнинг. Порой поступают жалобы касательно завышенных счетов «Фирмы», как окрестила детективное агентство Financial Times Deutschland. Однако в случае с HSH Nordbank речь идет не только о щедром вознаграждении: лишь за период с февраля 2008 года по октябрь 2009 года шпионы получили от HSH более семи миллионов евро за обучение, личную защиту и консультации по вопросам безопасности. В случае с HSH существует также подозрение, что «Фирма» шпионила за сотрудниками и изобретала основания для увольнения неугодных топ-менеджеров. «Между тем блеск Prevent AG идет на убыль, после того как Spiegel в конце 2010 года заявила, что некоторые действия агентства были не совсем чисты – обвинение, которое руководство фирмы решительно отвергало», – пишет эксперт по мафии Юрген Рот {24}. Агентство объявило себя банкротом.

За несколько месяцев до этого оно проявляет себя в футболе: предлагает УЕФА проект «Офсайд». В начале 2010 года сотрудники агентства передали в УЕФА информацию о том, что у них якобы есть свидетель из России, который знает о договоренностях по полуфинальному матчу Кубка УЕФА между петербургским «Зенитом» и мюнхенской «Баварией», состоявшемся в мае 2008 года. Это похоже на фантастику, ведь ФК «Бавария» считается одним из самых серьезных клубов в мире. С другой стороны, действительно существует подозрительный факт, вскрытый сотрудниками испанских правоохранительных органов. В рамках расследования операций по отмыванию денег они в течение нескольких месяцев прослушивали телефонные разговоры представителей российской тамбовской ОПГ. И узнали о деталях, касающихся той якобы нечестной победы русских со счетом 4:0 и якобы «договорного» финала Кубка УЕФА, в котором «Зенит» выиграл у шотландского «Глазго Рейнджерс» со счетом 2:0. Все клубы яростно отвергают всякие обвинения. Теперь в Prevent заявляют, что их свидетель располагает документами, «которые доказывают движение денежных потоков, имеющих отношение к той игре». Так сказано во внутреннем отчете УЕФА о первой встрече с Prevent {25}. В тексте отчета уполномоченный УЕФА, бывший сотрудник уголовного ведомства, докладывает о встрече с руководителем Prevent Мелесом. Он инициирует сотрудничество. Встречи продолжаются. Агентство даже отправляет уполномоченному директору УЕФА Петеру Лимахеру договоры об оказании консультативной помощи. Среди них и проект «Офсайд», предусматривающий «судебную поддержку УЕФА в подозрительных случаях». Если точнее: разъяснение вызывающих подозрение случаев. Этого нет в общих документах, однако Prevent ясно указывает, что «исполнение услуг потребует от 4 до 6 перелетов в Северную Европу для двух сотрудников». И там, на Крайнем Севере, якобы обитает тот загадочный свидетель. УЕФА принимает предложение Prevent, однако до подписания дело не доходит. Согласно договору, фирма требовала до 2400 евро в день для сотрудников плюс НДС. Кроме того, договор обеспечил бы фирме доступ к внутренним делам УЕФА. В том числе и поэтому тогдашний глава дисциплинарного комитета УЕФА Петер Лимахер отклонил предложение. Позднее в Prevent сами поясняют, что «мы не располагали информацией касательно подробностей «договорного» матча между «Зенитом» и «Баварией» {26}. Собственно, какое предназначение было у проекта «Офсайд»?

Спустя несколько месяцев глава дисциплинарного комитета Лимахер был отстранен и оставил профессию. В интервью журналу Stern он с одним из сотрудников якобы представил ложную информацию касательно расследования в отношении мюнхенской «Баварии». Согласно приговору гамбургского участкового суда, Лимахер, до тех пор самый уважаемый оперативник в мире футбола, поверил рассказам мошенника с большой дороги. Имеется в виду обвиняемый по тому же делу сотрудник, очевидно располагавший связями в ведомстве по охране конституции. Двенадцатого января 2012 года оба были приговорены судом по обвинению в клевете и даче ложных показаний. При этом для судьи не имеет значения, что дуэт из УЕФА может потребовать от журналистов соблюдения полной конфиденциальности, оба действовали «злонамеренно» {27}. Вот только что могло побудить Лимахера попадать на первые полосы с сенсационными обвинениями, которых он не может доказать, и терять за это работу?

В переписке с уполномоченными УЕФА журналисты проявили огромный интерес к Prevent AG. Они задают множество вопросов о его роли, а спустя месяцы даже встречаются с людьми из агентства. Но фирма к тому делу непричастна. Лимахер, который не верит, что оказался в дураках, излагает жалобу. Между тем процесс комментирует из Цюриха и глава службы безопасности ФИФА Крис Итон: он пока не знает, для чего осужденный сотрудник Лимахера уже во время ЧМ-2010 в ЮАР «пытался просочиться» в ФИФА, но у него есть определенные подозрения. Как бы то ни было, утверждение человека, что он работает на разведывательную службу, «смехотворно» {28}. Это не первый раз, когда бывший сотрудник Интерпола поражает знанием таких подробностей о личности, которых, будучи главой комитета безопасности ФИФА, знать, в общем-то, не должен. Тем более что его частная организация сама вызывает немало подозрений – выходит, она обладает доступом к личной информации? Это вызывало бы серьезное беспокойство. Однако, вероятно, так оно и есть. В отчете, который Итон в июне 2010 года составляет о сотруднике во время ЧМ в ЮАР, говорится: «Я могу подтвердить, что в Германии на него имеются […] конфиденциальные документы». Подробностей он пока не знает, но «возможно, выясню это в течение недели». Затем следует примечание: «Пока эта информация должна остаться между нами» {29}.

Увольнение Лимахера повергает в шок всех представителей отрасли. До сих пор швейцарец считался наиболее компетентным специалистом по борьбе с «договорными» матчами. В ноябре 2009 года он вместе с прокуратурой Бохума даже представил более двухсот «договорных» игр по всей Европе. То, что ветер дует со стороны Платини и его УЕФА, Лимахер почувствовал еще раньше при более подозрительном случае: речь идет о выборе хозяев ЧЕ-2012. Кипрский функционер долгие годы предлагает УЕФА доказательства того, что чемпионат был куплен. Когда обвинения попадают к Лимахеру, он приглашает этого человека в Женеву, билеты уже забронированы. Однако за четыре дня до встречи руководство УЕФА спешно пресекает следственные действия, к полному недоумению Лимахера. Это был август 2010 года. Спустя три недели Лимахера отстраняют.

Интерпол, Co. Ltd

В мире разведки, где детективные агентства снабжают своих клиентов защищенными от прослушивания телефонами, конечно же, ничто так не скрыто от глаз, как система взаимоотношений. «Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к тому, что, исходя уже из нашего положения, мы не можем высказать свое мнение касательно полномочий, запросов, аналитических данных или обстоятельств дела». Это заявление агентства Prevent характеризует всю агентурную отрасль {30}.

Комментарий главы службы безопасности Итона к делу Лимахера неслучаен. Поскольку и в ФИФА, для которой сотрудник Лимахера во время ЧМ в ЮАР вел следствие на предмет «договорных» матчей, он наделал немало шуму. Вскоре он уезжает. Позднее, когда разворачивается афера вокруг Лимахера, многие говорят о досье ФИФА, согласно которому тот человек давно изобличен в мошенничестве и даже представлял угрозу для УЕФА {31}. Правда, запросы на предоставление этого досье ФИФА оставляет без ответа.

Устойчивую связь с соучредителем Prevent Грамке приписывают Зеппу Блаттеру. Порой это просачивается наружу. Во время ЧМ-2006 Грамке возглавляет иностранную делегацию на полуфинале между Германией и Италией в Дортмунде. При вручении вымпела ФИФА он стоит рядом с Блаттером и с ним же награждает людей из Северного Рейна-Вестфалии – за их поддержку немецкой сборной. Грамке тоже не чужой человек в мире спорта, он был высокопоставленным функционером в Немецкой федерации американского футбола и объединении парусного спорта. Кроме того, он является председателем правления Международного института по делам Европы (INEA). Он считается «некоммерческой, основанной в 1995 году организацией, занимающейся различного рода деятельностью» (зачастую негласной). Институт требует «высокой степени доверия между европейскими лидерами». Наряду с бывшими политиками в число 16-ти его председателей входит и коллега по Prevent Ханнинг.

INEA предоставляет ФИФА экспертное заключение по новаторскому проекту Блаттера. И заявляет о соответствии правила «шесть плюс пять» европейскому законодательству. Это правило – очередная выдумка президента ФИФА – предполагает, что количество легионеров в стартовом составе в матчах профессиональной лиги должно ограничиваться пятью игроками. Однако подобные ограничения на основе национальной принадлежности противоречат базовым принципам Европейского союза, и еврокомиссия четко дает понять, что не одобрит эту систему.

INEA проводит свою экспертизу для ФИФА в 2009 году, ее результаты занимают ровно 200 страниц. Председатель правления Грамке подчеркивает ее независимость: «ФИФА не имеет возможности влиять на экспертные оценки». Тем более приятен для Международной федерации результат этой экспертизы: «На настоящий момент предложенное ФИФА правило «шесть плюс пять» может быть реализовано в соответствии с законодательством Евросоюза». Эксперты то и дело подчеркивают автономию и правовую независимость большого спорта. В пояснениях они замечают, что идея Блаттера носит в себе «разве что косвенные, то есть опосредованные или скрытые признаки дискриминации». Но и в этом нет ничего плохого: все-таки у ФИФА есть «собственные основные права и свободы, обусловливающие довольно широкие сферы влияния». Ее автономия оправдывает ограничения свободы рынка.

ФИФА выходит на рынок с торжественным заявлением. «Блаттер провозглашает победу в борьбе против легионеров», – ставит в заголовок британская Independent и приводит его слова: «Исследование показывает, что правилом «шесть плюс пять» мы не нарушаем европейских законов. От имени ФИФА и ее членов я выражаю удовлетворение таким заключением». И Грамке торжествует: «Противоречий с европейским правом нет». Тем не менее Евросоюз идею не поддерживает, и она давно снята с повестки дня {32}.

Крис Итон также привносит хорошие связи в тайный мир профессионалов безопасности, сложившийся вокруг Блаттера. Неприхотливый австралиец не утрачивает контактов с прежним руководством, штаб-квартирой Интерпола в Лионе. Он проработал там десять лет, с перерывом в 15 месяцев на расследование по программе Oil-and-Food. В ФИФА его должностные инструкции предусматривают стратегические мероприятия по обеспечению безопасности всех интересов и ценностей ФИФА против рисков и угроз {33}.

Звучит воинственно, даже излишне воинственно в отношении азиатских игорных банд, которые все равно предпочитают возиться в низших национальных лигах. Действительно, сфера соревнований не так богата на происшествия, если не считать многочисленных заявлений, которые делает Итон. Зато ФИФА заметно расширяет свои связи в полиции. В декабре 2010 года ФИФА вербует еще одного человека из Интерпола, Фредерика Лорда. Будучи заместителем директора в Лионе, он отвечает за первую международную антикоррупционную базу данных UMBRA. Прежде Лорд также работал в австралийской полиции, в сфере секретных служб {34}. Он должен работать в сфере «договорных» матчей. Все вполне ясно, но в последний момент сделка срывается. ФИФА отзывает свое предложение.

Что произошло в последнюю секунду? Сам Лорд из штаб-квартиры Интерпола сообщил британской Telegraph: «Я считаю все разговоры и договоренности между мной и ФИФА личными, а все сторонние спекуляции – именно что спекуляциями» {35}.

Лишь позднее это обретет смысл.

ФИФА Блаттера, где телефоны давно перестали быть безопасными, а в доверительных разговорах избегают темы спецслужб, выстраивает не только собственную службу безопасности. Она работает с детективными агентствами, которые имеют доступ к руководству федерации. Не только бывшие сотрудники, но и журналисты с делегатами отмечают нечто странное. Для детективов ФИФА вопрос о том, можно ли быть уверенным, что тебя не прослушивают, не является чем-то новым. Никаких деликатных разговоров по телефону! Эксперт Эндрю Дженнингс рассказывает даже, как криминалисты из British telecom обыскивали его дом, после того как выяснили, что неизвестный на протяжении длительного времени пытался узнать подробности его международных телефонных разговоров {36}. Давний сотрудник и критик ФИФА Гвидо Тоньони летом 2011 года узнает, что его телефон прослушивался. Разумеется, доказательств взаимосвязи этих случаев с Международной федерацией нет. Остается только вопрос, как объяснить это нагромождение предполагаемых и конкретных случайностей.

Современная отрасль секретных служб переживает подъем. По меньшей мере, с 11 сентября 2001 года, когда выяснилось, что даже такие спецслужбы, как ЦРУ, АНБ или Моссад, не в состоянии предотвратить четко спланированную террористическую атаку. В головокружительном темпе вырастает глобальная система наблюдения. В то же время исчезают технологии и специалисты, по большей части обширной «серой зоны», существование которых идет вразрез с общественными интересами демократических стран. Но отвечает стремлениям правительств, в первую очередь авторитарных режимов. А также интересам всех организаций и корпораций, которые хотят, не привлекая внимания, проверить свое рыночное и деловое окружение, собственный персонал, конкурентов и что угодно еще.

В западном мире полицейская монополия государства стремительными темпами переходит в руки платежеспособных частных лиц. Во многих странах это мотивировано расходами. Всюду множатся субсидии и пособия, отчего государство в значительной мере передает монополию власти в частные руки. Последствие этого – охранные фирмы. Те охотно нанимают в качестве номинальных руководителей людей с именем – экспертов, которые, наряду с репутацией, привносят и обширные тайные связи. Таким образом, под давлением экономических трудностей само по себе вырастает государство Старшего Брата.

С 2001 года оборот на рынке хакерских технологий и инструментов, таких как высокоэффективные подслушивающие устройства, взлетел с нулевого уровня практически до пяти миллиардов долларов. Торговля оружием на новый лад. Во время «арабской весны», после переворотов в Египте или Ливии, всплывают устройства по государственному контролю Интернета, технологии, которые никогда не должны были там появляться. И, разумеется, производители утверждают, что понятия не имеют, как их продукция могла туда попасть {37}.

Шпионский скандал вокруг британской газеты News of the World (NotW), принадлежащей медиаконцерну News Corporation Руперта Мёрдока, показывает, сколь широко раскинута отрасль частных агентов и информаторов. Репортеры издания с помощью хакеров прослушивали телефоны футболистов, кинозвезд, таких, как Джуд Лоу и Хью Грант, политиков и даже убитой девочки. В 2011 году News Corporation закрыла газету, по заявлениям владельцев издания, скандал обошелся концерну в 91 миллион долларов. Уже в 2008 году NotW подслушивала разговоры футбольного функционера Гордона Тейлора. Он грозит судебным иском и требует компенсации. Младший директор концерна Джеймс Мёрдок соглашается на выплату 700000 фунтов стерлингов для пострадавшего функционера: 425000 в качестве компенсации плюс 275000 расходов на адвоката. Юрисконсульт Тейлора привел ряд неопровержимых доказательств «нелегальной практики получения информации» газетой, отчего любой судебный процесс нанес бы непоправимый ущерб репутации концерна.

Главу правления News International, Ребекку Брукс, приближенную Мёрдока, вновь берут под арест. До 2003 года она была главным редактором NotW. В то же время удаляется главный полицейский Британии сэр Пол Стефенсон. Глава лондонской столичной полиции отправляется на эксклюзивный курорт, частично проплаченный. Тесные связи с Брукс и другими менеджерами издания поддерживал еще его предшественник, лорд Джон Стивенс. За период с 2000 по 2005 год он провел с Брукс, по крайней мере, шесть зафиксированных в документах встреч, из них три обеда. Были и другие встречи с обвиненными позднее представителями NotW на ланчах, обедах. Это выяснилось из журналов Стивенса, который в 2005 году ушел в отставку в должности комиссара полиции. Сначала записи считались утерянными, но были обнаружены в ходе «тщательного расследования», пояснил в 2011 году глава лондонской полиции {38}. Теперь Стивенс работает на службу спортивной безопасности в Катаре (ISSC).

Из махинаций NotW выясняется также, что полицейские продавали изданию информацию. В затруднительном положении оказался даже премьер-министр Дэвид Кэмерон. За 15 месяцев он 26 раз официально встречается с Мёрдоком или его топ-менеджерами. Идет парламентское расследование, скандал необходимо проработать юридически. Но на фоне всех возмущений шпионажем Мёрдока в высших политических и полицейских кругах остается без внимания главный вопрос: возможно ли, что лишь в данном концерне и данной сфере прибегали к этой отвратительной практике? Спустя несколько месяцев скандал докатывается до бульварной газеты Sun, а потом и до лондонской Times, журналист которой воровал электронные письма {39}. Что касается Sun, Скотланд-Ярд берет под арест пятерых ведущих редакторов. В рамках расследования махинаций сотрудница Скотланд-Ярд даже говорит о признаках деловой практики в Sun, согласно которой выплаты полицейским были в порядке вещей {40}.

В середине января шпионская афера вскрывается и во Франции, тоже на высшем уровне. Допрошены журналисты уважаемого издания Le Monde. Судебный следователь в Париже открывает предварительное расследование в отношении ответственного прокурора и доверенного Саркози – Филиппа Кюрроя по подозрению в нарушении конфиденциальности связи и тайном сборе данных с помощью «незаконных, нечестных и мошеннических средств». Проводят проверку телефонных контактов журналистов, которые вели расследование в рамках скандала вокруг нелегальных пожертвований миллиардерши Лилиан Беттанкур, владелицы L’Oréal. При этом самому ответственному прокурору Кюррою поручено установить «источники» Le Monde. Выдвинуты серьезные обвинения против главы французской полиции Фредерика Пешенара и главы внутренней информационной службы. Le Monde сама сообщила о действиях своих журналистов. При этом были даже зафиксированы телефонные разговоры с дочерью репортера и банковские реквизиты родственников {41}.

Высшие правительственные органы. Ведущие медиакомпании. Главы полиции в Англии и во Франции. Не стоит все обобщать, но разве не возникает ощущения, что в странах первого мира распустил свои щупальца кракен под личиной общественно-политической добродетели? Хитрые помощники, которые желают нам блага. Сенаторы, госсекретари и прокуроры, следователи и полицейские, агенты и солдаты толпами переходят на другую сторону и выгодно обналичивают полученные на общественной службе знания и умения при охранных фирмах, коммерческих предприятиях и состоятельных рантье.

В случае с ФИФА также появляются лидеры в глобальной индустрии безопасности. Поначалу, как известно, для обеспечения безопасности ЧМ. В 2009 году ФИФА заключает контракт с Freeh Group International для гарантий безопасности на чемпионате U-17 в Нигерии. Миллионная сделка, видимо, столь удачна, что следом подписывается контракт и на U-20 в Египте. Нанимаются новые советники по безопасности – в этой связи в ФИФА упоминают фирму Controlled Risk {42}. Луи Фри, до 2001 года возглавлявший ФБР, по-прежнему предстает в спортивных СМИ главным человеком в полиции США. Это повышает репутацию, но выглядит глупо. Фри перешел в частную сферу и на ФБР больше не работает. Иначе стал бы помощником ФИФА, в то время как ФБР ведет расследование в отношении федерации и ее высшего руководства? Когда из «Рейтер» поступил запрос о том, сообщила ли Freeh Group полиции или судебным органам о преступных деяниях, открытых во время расследования, в ФИФА, разумеется, не ответили {43}.

Блаттер вновь призывает на помощь Фри, когда речь заходит о том, чтобы избавиться от противника бин Хаммама. Катарец сделал нечто такое, чего Блаттер никак не может одобрить: распределил деньги между функционерами Карибского региона, чтобы, по убеждению Блаттера, купить их голоса на выборах. Случалось ли в ФИФА нечто подобное? Естественно, всякий раз с новой силой во время президентских выборов. Вот только теперь бин Хаммам добывает голоса не для «брата Зеппа», а для себя самого. Чего он не предполагает, так это того, что при определенных условиях эта устоявшаяся в ФИФА практика категорически неприемлема, если направлена против Блаттера.

Мировой футбол кишит шпионами, аналитиками и «агентами», среди которых случается все больше журналистов. И он притягивает к себе деньги. Обзор коррупционной хроники ФИФА с осени 2010 года свидетельствует о тесной связи футбольного мира со сферой шпионажа. Когда бывший генеральный секретарь Мишель Зен-Руффинен заявляет ведущим расследование журналистам Sunday Times, что Испания и Катар заключили пакт, чтобы приписать себе голоса на ЧМ-2018 и ЧМ-2022, за дело берется британское детективное агентство Kroll Associates. Заказчиком на сбор сведений в рамках проекта «Селеквия» выступает заявочный комитет Катара. Kroll проверяет также бывшего члена правления ФИФА Адаму Диаките из Мали. Он сказал журналистам, что Катар предложил некоторым членам правления ФИФА по 1,2 миллиона долларов на частные проекты.

Агенты Kroll действуют особенно агрессивно, эксперты отрасли рассказывают о взломах и украденных ноутбуках {44}. В свое время, как опасалась «разведка Уолл-стрит», Kroll после первой войны в Персидском заливе разыскивала для Кувейта деньги, которые спрятал Саддам Хусейн. В записке Kroll говорится, что в проект «Селеквия» вмешался швейцарский журналист, который уже сообщал о борьбе между Зен-Руффиненом и президентом ФИФА Йозефом Блаттером. Он якобы обещал фирме судебные акты. Это сулит немалые деньги.

Kroll также неплохо зарабатывает. По документам, которые публикует цюрихская Tages-Anzeiger, дневной гонорар составляет от 200 фунтов стерлингов для аналитика до 450 для управляющего. Kroll запросила у Катара за свои услуги по расследованию 75000 фунтов. Гонорары, обозначенные в предложении Prevent УЕФА, согласно повременной оплате, составляют 2400 евро за каждого привлеченного консультанта в день. Без учета НДС {45}.

Когда документы Kroll публикуются, слежка мгновенно прекращается. Но за дело берется уже следующий агент: Жан-Шарль Брисар, чье агентство располагается в Париже, запускает проект Airtime. Он критикует сообщение Sunday Times о своем клиенте Рейналде Темари. Член правления ФИФА с Таити был отстранен из-за обвинений в коррупции. В записанном украдкой видео Брисар, согласно своему отчету, обнаруживает серьезные искажения: врезки, изменения и грубое искажение оригинальной версии; все это продиктовано чьими-то интересами. Брисар публикует адреса замешанных журналистов и сообщает об их близком окружении, их передвижениях, бывшей работе и псевдонимах. Адвокат Темари обосновывает участие частных агентов. «Times», в свою очередь, выражает удивление тем, что детективы уже выслеживают журналистов, которые ведут расследования в интересах общества. Так замыкаются круги: Sunday Times принадлежит империи Мёрдока, как и скандальная газета News of the World, которая своими шпионскими и хакерскими делами спровоцировала государственный кризис, следила за звездами футбола и, в конце концов, закрылась. Каждый извлекает свою выгоду.

О степени нервозности в отрасли свидетельствует тот факт, что британский заявочный комитет после искусного хода Sunday Times, которая продолжала умалять их шансы на ЧМ, в свою очередь, начала собственное расследование. Чем мотивированы изыскания медиаконцерна Мёрдока, столь катастрофические для английской заявки? Сделку между Испанией и Катаром, которую не может доказать комитет по этике ФИФА, в 2011 году подтверждает сам Блаттер. По поводу торговли голосами он заявляет перед британскими СМИ, что в этом не было никаких проблем, она «ничего не дала» и не повлияла на выбор исполнительным комитетом России и Катара {46}. Вот так спокойно смотрит на это президент.

Язык денег

Когда автор этих строк в конце мая 2011 года на свободном отрезке где-то между Санкт-Галленом и Цюрихом превышает скорость на 9 километров, его штрафуют на 50 евро. Обычная для Швейцарии мера для простых смертных.

Штраф в 400 евро, не считая издержек, налагают швейцарские службы на Зеппа Блаттера, спровоцировавшего аварию, лишь чудом не закончившуюся катастрофой. Восемнадцатого октября 2008 года он едет домой в Валлис на своем 525-сильном «Мерседесе» стоимостью 233000 швейцарских франков. После туннеля Шпицвиль он обгоняет другой автомобиль, задевает его. Блаттер пересекает двойную сплошную, вылетает на встречную полосу и лоб в лоб сталкивается с «Гольфом», который отбрасывает к откосу. Машина переворачивается и остается лежать на боку. А 21-летний водитель чудом отделывается легкими ранениями. Блаттер в «Мерседесе» остается невредимым.

Прибывает полиция кантона и образцово оказывает первую помощь: сотрудник откручивает номера с автомобиля Блаттера. Ведь по номерным знакам какой-нибудь свидетель или даже местный журналист, который осветил бы эту зрелищную аварию, смог бы установить личность виновника. В течение дня в полицейском управлении подтверждают лишь, что произошло «столкновение трех автомобилей». Когда выясняется, что аварию спровоцировал Блаттер, вспоминают об отсутствующих номерах. Полиция изворачивается – возможно, они слетели при столкновении. В конце концов, они вынуждены признать: их сотрудник снял номера на месте аварии. Безупречный сервис для футбольного босса? Представитель полиции: «Каждый человек имеет право на защиту личности, в том числе те, кто находится в центре общественного внимания». Каждый человек? С «Гольфа» номеров никто не снимал.

В судебном заключении, которое журналистам представили в полицейском управлении, допускается предположение, что Блаттер во время той поездки мог говорить по телефону. Так или иначе, все указывает на особую скидку для важного человека. Скрытые обстоятельства дела и правда, которая всплыла лишь по ходу разбирательства, и то небольшими порциями, все равно уже доказаны {47}.

Заканчивается все это мизерным штрафом для мультимиллионера. Судья в городе Тун усматривает лишь «простое нарушение правил», хотя авария могла окончиться со смертельным исходом, если бы 21-летний пострадавший не рванул руль и не сумел избежать лобового столкновения. Специалисты, такие как эксперт по дорожному движению Марко Унтернерер, приходят в негодование. «Приговор просто немыслим, – заявил он. – Размер штрафа всегда зависит от уровня доходов. Он должен быть куда более ощутимым» {48}. Специалист не может себе представить, чем судья обосновывает свое решение. Другой водитель мог бы заработать условный срок. Когда SonntagsZeitung публикует сенсационный приговор, представитель ФИФА заявляет: «Я ничего не знаю об аварии». Странно. Авария Блаттера не сходила со страниц швейцарских газет, теперь люди выражают возмущение и в письмах приводят схожие случаи: «Все дело в деньгах», – говорится в них. Другой рассказывает, что превышение скорости на 34 километра обошлось ему в 1300 франков. Как было уже сказано, нарушать правила в Швейцарии бывает довольно дорого.

Может ли футбольный босс рассчитывать на такое обхождение со стороны родных служб, которое обычно приписывают жителям стран по другую сторону западного мира? Причем в той же Германии подобные инциденты получают иной исход. В Баварии старший комиссар уголовной полиции даже лишился своего поста, когда в искреннем преклонении перед Францем Беккенбауэром скрыл ради него штрафную квитанцию на весьма крупную сумму. По тому же делу понесли наказание еще два сотрудника. Суд по административным делам так обосновал решение об отстранении от должности: «Сотрудник полиции должен преследовать нарушения закона, а не покрывать их» {49}.

Правда, в обеих странах существует одна проблема. И ту и другую чтят за производительность, любовь к порядку, стабильность и надежность. Они имеют вес, пользуются уважением. Однако все эти добродетели не столь волнительны. И ко всему прочему, у них нет ни одной видной личности, мировой знаменитости, разве что в спорте. Причем в Швейцарии, прибежище десятков международных федераций, функционеров куда больше, чем спортсменов. Блаттер – самый известный швейцарец последних десятилетий. Но патриотические настроения быстро сходят на нет.

В затерянном среди альпийских склонов банке, который с недавних пор видит угрозу со стороны внешнего мира, используется эффективная система контроля. В местах общего пользования расставлены камеры наблюдения. Идея охраны государства в стране, где многие были связаны с вооруженными силами и хранят оружие в шкафах, крепко засела в подсознании. Блаттер и сам часто бредит своими офицерскими добродетелями. Федеральный совет, правительство из семи членов, обнаруживает своеобразную взаимозависимость между ведомствами: спорт и вооруженные силы подпадают под одну компетенцию. В стране, где обосновались порядка 60 международных спортивных федераций. Что происходит с объемами полученной здесь информации?

Швейцария делает все для того, чтобы стать мировым центром спортивных федераций. В 2000 году в самый разгар коррупционного скандала вокруг Солт-Лейк-Сити, который поставил под угрозу существование МОК, Федеральный совет Швейцарии представляет документ по спортивной политике в стране банков {50}. При этом о чистоте управления речи не шло, хотя в то время это была самая популярная тема. Глава МОК Самаранч даже был вызван на слушание в сенате в Вашингтон. Но для швейцарцев речь шла о том, чтобы создать эффективный инструмент по привлечению мирового спорта: в интересах Швейцарии, ее экономики и престижа, чтобы как можно больше союзов обосновались именно здесь. Для этого и по сей день предлагается немало: от бесплатных проездных билетов, которые по швейцарскому закону об объединениях предусмотрены для функционеров, до пониженных налоговых ставок или вовсе освобождения от налогов. К этому следует прибавить традиционное сохранение тайны в налоговом раю, адвокатскую тайну и тайну вкладов, прекрасно дополненные судьями, снисходительными по экономическим вопросам.

Порой во время торгов за спортивные объединения случаются неловкости. В 2001 году, когда Самаранч после коррупционного кризиса и 21 года самовластия оставил трон, МОК отказал ему в последнем желании: он хоть и принял в качестве члена его сына, однако отклонил вторую кандидатуру Самаранча, Адольфа Оги. Последний до недавнего времени был министром спорта и вооруженных сил Швейцарии (с 1997 года ведомства входят в Федеральный департамент обороны, гражданской защиты и спорта). В конце 2000 года Оги ушел в отставку и после отказа МОК стал специальным советником по вопросам спорта при ООН за символическое вознаграждение. Ежегодные шестизначные суммы, которые поглощала деятельность Оги во благо мирового спорта, уплачивали швейцарские налогоплательщики.

Такие люди, как Оги, олицетворяют отношения между спортом и политикой в альпийской стране. Швейцарский закон об объединениях представляет собой проект мечты для спортивных федераций, которые фактически являются многомиллионными и даже миллиардными корпорациями. Объединение могут основать два человека, здесь нет обязательной регистрации, не нужны в том числе аудиторские проверки и внешний контроль. Объединение выплачивает примерно вполовину меньше налогов, чем фирма. Люди, занимающие, по сути, неоплачиваемые должности, располагают полными сейфами и совершают многомиллионные сделки. Они принимают решения без сожалений, на практике никто не привлечет их к ответу. Даже в случае громадной сверхзадолженности главы объединений защищены. Это показала экспертиза, которую юридическая контора NKF провела для ФИФА после краха ISL.

Венчается вся эта мешанина поощрением к самообслуживанию и побуждением к злоупотреблениям посредством спортивно-политических компонентов. Здесь для таких знатоков, как давний советник Блаттера Жером Шампань, кроется опасность: «На сегодняшний день главная проблема футбола состоит в том, что не существует четкой границы между деньгами и политикой, как в других сферах. Зачастую одни и те же люди принимают решения по обоим вопросам». Он предлагает механизмы по устранению этого конфликта интересов, чтобы экономика не оказывала влияния на управление в футболе. Недовольство Шампаня касается большинства федераций: «Сегодня невозможно управлять футболом по методам образца 1904 года» {51}.

В течение долгого времени политике страны до этого не было никакого дела. В случае тревоги Федеральный совет охотно прибегал к экзорцизмам, которые представлялись эффективными законодательными шагами, однако на деле были совершенно неэффективны. Тем не менее нескончаемые коррупционные скандалы, особенно в ФИФА, оказывают на Берн все большее давление.

До сих пор ФИФА в Швейцарии лишь притворяется, что она предельно открыта. В 2010 году она выделяет общую сумму выплат руководящим органам в размере 32,6 миллиона долларов {52}. Сюда входят фиксированные оклады, компенсации и накладные расходы для руководящих лиц. К руководящим органам наряду с директорами относятся члены исполнительного комитета, а также финансовый комитет, причем члены последнего поголовно заседают в исполкоме.

Таким образом, денежной благодати удостаивается десяток директоров и президиум из 24 членов, включая президента и генерального секретаря. Для всех, штатного и внештатного руководящего персонала, выделено без малого 33 миллиона. Тем самым, гордо заявляют в ФИФА, «мы в полной мере придерживаемся международных стандартов финансовой отчетности и потому не публикуем прочих деталей». В прекрасной стране федераций, Швейцарии, миллиардная корпорация ФИФА еще и добровольно взваливает на себя хлопоты по обнародованию нескольких цифр. Поскольку, учитывая, что «к этому никто не обязывает, данные стандарты применяются с 2003 года, исходя из политики прозрачности».

Сколь прозрачна ФИФА в действительности? Доходы Блаттера входят в ту баснословную сумму, размеры которой указаны лишь из великодушия ФИФА. Тот, кто попытается перебрать пачку в 33 миллиона, сразу ощутит границы прозрачности. Деньги делят между собой порядка 35 человек. Какая приблизительно сумма приходится на внештатных сотрудников? Сколько достается президенту и его кабинету? В ФИФА на это отвечают: «Несложно подсчитать примерный уровень достатка, который в среднем меньше, чем вознаграждение руководящего персонала большинства международных фирм и организаций в Швейцарии. Все эти выплаты задекларированы. Президент не раз называл сумму своего жалованья в интервью, так что это не секрет». Ну да. В 2010 году ФИФА выплатила каждому директору и внештатному члену президиума в среднем по миллиону долларов. А что касается жалованья Блаттера – достаточно полистать газету. Это ответ или загадка?

Следующая попытка. Что касается 32,6 миллиона, это все понятно. Поэтому просим вас пояснить, господа функционеры, в каких объемах вознаграждаются штатные директора, а в каких – функционеры. Или, если исходить из ваших упоминаний о средних суммах, можно предположить, что каждый из внештатных сотрудников получает примерно по миллиону? И, наконец, будьте добры, назовите размер жалованья президента. Упоминание о высказываниях президента в различных СМИ ничего не дают. Ведь хочется избежать спекуляций и недоразумений – для чего иначе существуют пресс-службы? Поэтому: неужели так сложно назвать размер президентского жалованья (и расходов президентского кабинета), тем более что президент, как вы утверждали, сам не раз его называл? Кроме того, почему жалованье «штатного руководящего состава» не суммируется с зарплатой прочего персонала, а подсчитывается с окладом функционеров? Остальные 360 сотрудников делят между собой 63 миллиона долларов. Будь среди них директора, было бы проще разгадать доходы патриарха и его приближенных.

Ответ ФИФА: «Благодарим вас за письмо. В последний раз президент упоминал размер своего жалованья в интервью немецкой газете примерно в мае-июне 2011 года. Примерная сумма [выплат на каждого человека] находится в пределах миллиона, если подсчитать точно». Значит, примерную сумму мы высчитали верно. Вот только это, к сожалению, полная бессмыслица, поскольку невозможно, чтобы каждый получал одинаково – тем более если в расчеты включена фамилия Блаттера.

Очередной вопрос. По нашим расчетам в оговоренную сумму включен такой круг лиц: 24 члена исполнительного комитета, генеральный секретарь и директора, число которых – поправьте, пожалуйста – не превышает десяти человек. Выходит 35 человек и в среднем по 930000 каждому. Но имеют ли смысл эти средние величины, или они лишь вводят в заблуждение? Выходит, у штатных директоров весьма солидное жалованье, которое не идет ни в какое сравнение с нынешним размером оклада. Получается, члены правления ФИФА за год общественной работы должны стать миллионерами, – есть ли в этом хоть доля правды? И, наконец, президент в таком случае зарабатывает наравне с остальными. Это правда? И касательно жалованья патриарха: «Не могли бы вы просто назвать сумму президентского жалованья, вместо того чтобы отсылать к интервью, данным в неопределенное время? Странно, что свободная пресса на простой вопрос получает столь сложный ответ». Начинается лихорадка, критические письма ходят по рукам. Наконец, ФИФА идет на уступки, – нет, цифр никто не называет. Но упоминается интервью «от 30 апреля 2011 года».

В такое невозможно поверить, но факт: швейцарцы едва ли не поголовно проявляют готовность выносить суждения, отличные от риторики политиков и связанных с ними представителей экономических и юридических кругов. После коррупционных скандалов, отставок функционеров и причудливого распределения ЧМ люди выбирают понятие «комитет по этике ФИФА» самым непотребным выражением года – и такие сигналы политики воспринимают. Они дают зеленый свет парламентарию и эксперту по ФИФА Роланду Бюхелю (Швейцарская народная партия), когда он вносит предложение в парламент – по изменению законодательства в отношении коррумпированных спортивных функционеров. Следует поторапливаться, к концу 2011 года вопрос должен быть решен. «До тех пор, – заявляет Бюхель, – у спортивного мира есть время, чтобы уладить и устранить проблемы со своими продажными функционерами».

Одиннадцатого января 2011 года он пишет открытое письмо («Функционеры мирового спорта погрязли в коррупции») Блаттеру: «Одно только агентство ISL за последние двенадцать лет своего существования выплатило взяток на 140785618,93 франка. Ответная услуга? Нет. Нет смысла долго рассуждать об этом обстоятельстве, все доказано в судебном порядке. Высокопоставленные функционеры принимали взятки». Депутат Бюхель касается самого щекотливого пункта неизвестных выплат ISL. «Муниципальный совет не выдумывает, когда говорит, что 5873224 франка сначала были направлены на Британские Виргинские Острова, а оттуда были переведены на Карибы, учреждению в маленьком княжестве. Там швейцарский адвокат снимает их со счета и передает наличные одному из директоров ISL. Тот их раздал. Либо посредникам, либо конечным получателям из спортивных объединений. Господин Блаттер, почему вы не хотите узнать, кто из ваших компаньонов присвоил эти почти шесть и остальные 120 безымянных миллионов? Почему вам неинтересно, что за нечистоплотные лица принимают важнейшие решения в вашей многомиллиардной корпорации?» Хороший вопрос. Ответ на него, должно быть, кроется в распоряжении о закрытии дела ISL. «Вы часто называете ФИФА семьей. Пусть вас не оскорбляет, что мои коллеги по швейцарскому парламенту думают при этом о сицилийской форме семьи».

Он отвергает приглашение Блаттера во дворец ФИФА, где даже главы государств льстят и добиваются его расположения. Как бы не так. Пусть босс приезжает в Берн.

Блаттер реагирует мгновенно. Уже 12 января всем депутатам рассылают приглашения на «информационный розыгрыш» ФИФА для всех парламентариев 8 марта 2011 года в бернском отеле Bellevue. В Цюрихе замечают, что в Швейцарии говорят на трех языках. А 21 января приглашения отправляются вновь – на немецком, французском и итальянском. В спешке, вероятно, забывается, что в тот же день свой прием устраивает министр спорта и вооруженных сил, где планируется обсудить проблемы спорта, новинки боевых самолетов и т. д. Почти все парламентарии хотят быть там.

Бюхель призывает Блаттера заглянуть на рандеву министра лично, а не отправлять на встречу «запасных игроков». Тем не менее президент ФИФА направляет своего доверенного юриста Марко Виллигера. Тот вынужден отдуваться в одиночку. Из парламентариев присутствуют лишь десять человек, из них трое из Совета кантонов. Это походит на отбивную по-цюрихски (Виллигер: «В итоге из нас сделали отбивную»). В завершение вечера каждому из гостей достается, образно говоря, по набору желтых и красных карточек.

Бюхель едва высиживает 20-минутную презентацию, он чувствовал себя «как в школьном классе, который переводят на Цюрихберг». Для начала приводится аргумент, что ФИФА укрепляет экономику, в среднем на 15,5 миллиона франков в год. Самая крупная статья – восемь миллионов на перелеты. «Цюриху от этого никакой пользы», – замечает Бюхель и насмешливо касается следующего пункта: личные расходы гостей ФИФА – миллион. «Откуда вам известны эти цифры? – спрашивает депутат. – Вы и это подсчитываете?» В конечном итоге, считает он, остаются лишь гостиничные издержки в размере шести миллионов, которые действительно идут на пользу местной экономике.

Не менее впечатляюще звучит довод, что «ФИФА укрепляет экономику Швейцарии» – причем на 250 миллионов долларов ежегодно, как свидетельствуют подсчеты. Четверть миллиарда? Бюхель смеется: «Вы шутите – это разовая трата на постройку!» Действительно, внушительная сумма в 243 миллиона франков едва ли не целиком уходит на строительство собора ФИФА на Цюрихберге. И было это еще в 2007 году. «Почти все подряды на строительство были распределены между швейцарскими фирмами», – многозначительно замечает представитель ФИФА. В связи с чем стоит напомнить, что активное участие во всем этом принимал муж директора президентского кабинета {53}.

А пункт «Основополагающие вопросы по финансам и обвинениям против ФИФА»? На упрек в нарушении принципа прозрачности звучит следующий ответ: «ФИФА ежегодно публикует более 100 страниц финансовых отчетов в соответствии с международными стандартами и тем самым выполняет требования акционерных обществ». О том, как широко этот принцип распространяется на деликатные подробности по ту сторону сложных финансовых пересчетов, мы уже говорили.

Свою общественную пользу ФИФА обосновывает тем, что все доходы инвестируются в развитие футбола. Остается вопрос: как развитию футбола способствует дворец ФИФА с его роскошным убранством, молитвенной комнатой и биометрическим замком, на что ушла та самая четверть миллиарда франков, которая занесена в пользу швейцарской экономики?

Что касается налогов, то ФИФА «в надлежащем порядке декларирует доходы и выплачивает порядка миллиона франков прямых налогов ежегодно». «Если в надлежащем порядке, – замечает парламентарий Бюхель, – было бы, по меньшей мере, от сорока до пятидесяти миллионов». Кроме того, ФИФА могла бы полностью освободиться от налогов, «они этим просто не пользуются». Лучше заплатить несколько крох, нежели настраивать против себя общественность? Самосознание ФИФА проявляется в утверждении, что «для сотрудников Международной федерации не предусмотрено налоговых послаблений». Это верно, но откуда бы им взяться, или ФИФА приравнивается к ООН? В 2010 году от общей суммы окладов (не включая «руководящие органы»), которая составила 63 миллиона долларов, было выплачено порядка 10 миллионов налогов.

И в заключение затронута тема обвинений в коррупции. В этом отношении «ФИФА и все физические лица подпадают под действие уголовного кодекса Швейцарии. В уголовно-правовом отношении ФИФА не обладает особым статусом и сама подобного статуса не желает». Превосходно, ФИФА заявляет парламенту, что не ставит себя выше уголовного права и не пытается к этому стремиться.

Через десять дней после представления в Bellevue назначено заседание Национального совета. Голосования не требуется, все 200 депутатов поддерживают предложение Бюхеля. В этот раз Федеральный совет, очевидно, хочет принять решительные меры. К концу 2011 года необходимо составить отчет по коррупции в спорте, после чего будут рассмотрены законопроекты. На тот же срок назначен годовой отчет федеральной полиции Швейцарии. Под заголовком «Коррупция в спорте» представленный в июне 2011 года документ предупреждает об устойчивой практике взяточничества и уделяет особое внимание выборам хозяев ЧМ-2018 (Россия) и ЧМ-2022 (Катар). Поскольку швейцарские законы о взяточничестве неприменимы к функционерам ФИФА, как с недовольством отмечают в полиции, Федеральный совет поручает ведомству по делам спорта до конца 2011 года представить доклад, указывающий на необходимость нормативных стандартов в спорте.

Но ведь есть еще Совет кантонов. Весьма приземленный орган, состоящий из двух представителей от каждого кантона, который, в отличие от Национального совета, голосует тайно. Несомненно, он восприимчив к давлению и положение спорта его мало заботит. Осенью 2011 года Совет кантонов продлевает срок предоставления отчета по коррупции в спорте и возможных изменений закона до конца 2012 года. И люди из ведомства по делам спорта поясняют, что наряду с вопросами о коррупции им поручено рассмотреть и махинации вокруг конкретных матчей. Последние находятся на рассмотрении на международном уровне, чиновники «установили это благодаря своим международным связям». Также было установлено, что «эту работу ни за что не закончить до конца текущего года». Швейцарии нет смысла «в одиночку составлять отчет по тем манипуляциям вокруг матчей, что не знают границ, и бороться с которыми можно лишь на глобальном уровне» {54}.

ФИФА и другие организации опутали всю альпийскую страну своими щупальцами. Представители кантонов и спортивные чиновники оттягивают принятие нового закона, хоть это и бьет по престижу. Бюхель подозревает внутриполитическую рокировку: имело ли место лоббирование со стороны спортивных федераций в Совете кантонов? Политика весьма предсказуема, и Бюхель привык к неувязкам в вопросах спорта. В стране представлено около 60 (!) международных федераций. Складываются альянсы, проявляет себя коррумпированная клика. Затягиванию отчета потворствует представитель Совета кантонов от Свободной демократической партии Рольф Швайгер, исполняющий свои обязанности до конца 2011 года. Его канцелярию представляет, по случайному стечению обстоятельств, Рикардо Тейшейра, который протестует против огласки распоряжения о закрытии дела ISL и добирается до высших инстанций, чтобы неприглядная истина не всплыла на поверхность. Другой член Совета кантонов из родного Блаттеру Фиспа в течение долгих лет управляет частным фондом Зеппа Блаттера. Совпадение или нет, но, предоставляя сведения об обязательных к указанию должностей, политик в течение многих лет забывал именно об этой пикантной работе. Только о ней {55}.

Рука ФИФА могла бы дотянуться еще дальше. В ноябре 2011 года юрист Хайнц Тенлер выдвигается в качестве кандидата от Швейцарской народной партии в Федеральный совет. Бывший член Национального совета Йозеф Ланг в своем циркуляре советует всем парламентариям не избирать правительственного советника из Цуга: с 2004 по 2007 год Тенлер был директором правового комитета ФИФА. К тому времени ФИФА пережила свое «Ватерлоо» с MasterCard. Теперь Ланг говорит, что «не выдвигает обвинений в коррупции». Однако стоит задуматься, «не связано ли назначение этого человека с рисками, которых мы не знаем». В случае с Тенлером это имеет место: «Если бы он знал что-нибудь о коррупции в ФИФА и это стало бы кому-то известно, на него можно было бы оказывать давление». Плюс ко всему прочему, у ФИФА проблемы не только с коррупцией, но и в вопросах налогообложения. «Эту тему можно бы поднять в Федеральном совете, – говорит Ланг. – Тогда перед нами встает проблема предвзятости».

Кроме того, речь идет о доверии швейцарскому правительству. Ланг указывает на отчет федеральной полиции, который явно касается проблемы коррупции. «Разве может эту борьбу возглавить бывший директор ФИФА, даже если собственная репутация его чиста?» Тенлер не видит в этом проблемы. В интервью Zuger Zeitung Тенлер говорит, что Ланг приписывает ему нечто такое, к чему он не имеет никакого отношения и что он резко осуждает. Однако приведены и такие его слова: «Не стоит забывать, что ни ФИФА, ни ее представителей нельзя осудить. Я постоянно слышу лишь заявления, но доказательств никто не приводит». Классический ответ в духе ФИФА, который внушает, что доказать ничего не получится. Доказательства, однако, есть. Наряду со 140 миллионами взяток, раскрытыми как раз в родном городе Тенлера, имеется даже распоряжение о закрытии дела по статье 53 уголовного кодекса {56}.

Бывший директор ФИФА упустил возможность попасть в Федеральный совет. А Бюхель в январе 2012 года, к собственному изумлению, находит поддержку в борьбе за жесткий закон о коррупции в райских кущах спорта. Комитет по правовым вопросам принимает парламентскую инициативу под заглавием «ФИФА. Подкуп физических лиц как преступление». Законодателю следует изменить антикоррупционное законодательство таким образом, «чтобы подкуп физических лиц, который в настоящее время подпадает под действие федерального закона о недобросовестной конкуренции, перешел в категорию преступлений».

Комитет по правам отражает соотношение голосов в швейцарском парламенте, значит, население сыто по горло. «Теперь есть за что ухватиться», – говорит Бюхель, который хочет также оказать давление на налоговые привилегии федераций и закон об объединениях. «Единственный язык, который понимают в ФИФА, – это язык денег».

Недовольство тем, что международные спортивные федерации в Швейцарии стоят превыше закона, открыто выражает и криминалист из Базеля Марк Пит. Он настаивает на том, чтобы функционеров глобальных объединений, таких как ФИФА, отнесли к категории должностных лиц. Федерации выполняют «псевдообщественные функции», поэтому подкуп физических лиц необходимо приравнять к подкупу должностного лица: и расследовать это должны соответствующие инстанции. Если это внушает опасения федерациям, то «давно пора их распустить» {57}. Спустя несколько месяцев Блаттер принимает Пита во вновь созданный так называемый независимый Комитет управления.

О том, сколь остро положение в Швейцарии, в начале 2012 года говорит сам министр спорта. Страна борется за право проведения зимних Олимпийских игр-2022, и Ули Маурер лично гарантирует, что соискание в МОК «пройдет так, чтобы коррупции там не нашлось места» {58}. Едва минуло три недели с тех пор, как МОК провел разбирательство по делу о коррупции в отношении троих своих членов. Одного наказали штрафом, другому вынесли предупреждение, третий подал в отставку, поскольку знал, что его отстранят. Жоао Авеланж, почетный президент ФИФА, был последним избранным пожизненно членом.

Примерный ученик

Немало забот в спортивном раю вызывает также УЕФА. Под руководством Мишеля Платини европейская федерация стремительно приближается к положению ФИФА. И хотя в вопросах футбола его мнения с Блаттером расходились, ключевая договоренность была достигнута: в 2015 году, когда Блаттер уйдет, Платини унаследует трон[12]. «Он готов. В глубине души ему этого хочется», – говорит Блаттер {59}. Возможно, сие произойдет и раньше; кто знает, что еще зреет в сточных колодцах, которые извергли на благочестивое семейство скандалы вокруг двойного конкурса заявок на ЧМ и президентской кампании. И самое главное: какая роль отведена в распоряжении по делу ISL главному ответчику со стороны ФИФА, Блаттеру. Первая оценка от человека, которому известно содержание документа, озвучена в Бразилии. Помощник Тейшейры Родриго Пайва считает, что постановление по делу ISL «для Блаттера крайне неприглядно» {60}.

И разве не припас у себя в закромах нечто неприглядное Джек Уорнер? И что насчет детективов, которые распутывают загадку присуждения ЧМ? И над всем этим нависла главная угроза: что покажет расследование федеральной полиции США? ФБР в течение долгих лет ведет расследование на нескольких континентах.

Таким образом, Платини должен стать новатором после эпохи Авеланжа и Блаттера. Первый настоящий футболист на троне. Ратует ли он за будущее, более светлое и чистое? В этом сомневается не только Карл-Хайнц Румменигге, глава Ассоциации европейских клубов (АЕК). Наряду с Блаттером он призывает и Платини «немедля показать, что они всерьез говорят о прозрачности, демократии и управлении, к которому привлечены все те, кто связан с футболом». Проблемы с коррупцией тормозят развитие, «ФИФА нуждается в перезагрузке» {61}.

Готов ли Платини к перезагрузке?

После пяти лет во главе УЕФА француз с репутацией льстеца, по мнению представителей отрасли, не выказал ни знаний в области спортивной политики, ни рвения в работе. Зато у него талант собирать вокруг себя наушников. Возможно, за долгие годы в тени Блаттера он не научился ничему другому; возможно, в затянувшейся борьбе за трон УЕФА ему пришлось слишком долго поскитаться по Восточной Европе. Именно там он обрел большую часть своих избирателей: от Казахстана до Азербайджана, от Кипра до Беларуси. Там, в трескучий мороз, на полуразрушенных стадионах он наблюдал несколько посредственных игр. Как говорят, он прилетал также на самолете, который предоставил ему покровитель – Николя Саркози. Франция многое сделала для своих эмиссаров в международном спорте. Централистская система, с почти всемогущим президентом во главе, это позволяет. Не ожидает ли Великая Нация чего-либо взамен от своих спортивных вождей?

В конкурсе на право проведения ЧМ-2022 Саркози делал ставку на Катар. Сверхбогатый эмират является важным экономическим партнером. Перед голосованием ходило немало разговоров о давлении на Платини – и он действительно оказался в числе тех 14, отдавших голос за Катар. Правда, с этим признанием он тянул довольно долго, официально об этом стало известно лишь в феврале 2012 года. И, разумеется, он сделал это не для Франции: «Я выбрал регион мира, где еще не проводился ЧМ. Такова была моя философия – и не потому, что я обедал с Саркози» {62}.

Но, к сожалению, в этой истории о своеобразной французской философии сплошные нестыковки. Почему в преддверии голосования Платини ни разу не настоял на том, чтобы ЧМ прошел зимой? Тем более удивительно теперь, что после избрания Катара он выступает активным сторонником перенесения ЧМ-2022 на мягкую зиму. А против этого активно выступают лиги и болельщики именно его европейской федерации. Игровой календарь издавна расписан в соответствии с устоявшимся сезонным ритмом. Может ли теперь Платини, голосовавший за Катар, разрешить неразбериху со сроками? Под девизом: попробуйте-ка расхлебать теперь, что я тут нафилософствовал.

Поведение Платини совершенно непостижимо. Понять его не может и новый президент НФС Вольфганг Нирсбах {63}. В Европе на него оказывают давление. Тот, кто, несмотря на все известные проблемы, голосует за Катар, а сразу после голосования обращает внимание на жару и проблемы здоровья, как главные источники опасности, однозначно действует против интересов футбола. Катар, где летом температура достигает 50 градусов, явно неподходящее место для игры, где подвергаются риску семь сотен игроков, которые вынуждены тренироваться, несмотря на зной. А также болельщики.

Ясно одно, и это также упущение Платини: не было альянса здравомыслящих людей, которые перед голосованием предупредили бы об очевидных рисках. Кому, как не главе УЕФА и в прошлом профессиональному футболисту, следовало возглавить тот альянс? Его прокатарская философия явно не снизошла на него посреди ночи. Тем не менее теперь он требует полностью перекроить футбольный календарь: «Не вижу проблем в том, чтобы сыграть в декабре» {64}. Нет проблем в том, чтобы в разгар европейской Лиги устроить мундиаль? Когда же пройдут необходимые перед чемпионатом тренировочные сборы участников, – ведь один лишь турнир занимает целый месяц? Может, он решил разыграть полуфиналы в Рождество, а финал – в канун Нового года?

То, что Платини оказывает скрытое давление на Европу, позволяет заключить, что он имеет в виду то время, когда окажется по другую сторону стола переговоров, как наследник Блаттера. Только тогда ему придется склонять все региональные конфедерации к зимнему ЧМ в Катаре. В особенности УЕФА, которую он еще возглавляет.

Но пока не все потеряно. Возможно, этому воспрепятствуют обстоятельства, которые расследуют государственные или частные следственные группы. Многие сомневаются в победе Катара. Такие люди, как президент Футбольного союза Австралии Фрэнк Лоуи, уверены, что тщательное расследование в кругах ФИФА может окончиться новым конкурсом на ЧМ-2022. Тот факт, что Блаттер так поспешно объявил споры вокруг Катара решенными, лишь обнадеживает. И как объяснить тот факт, что глава службы безопасности ФИФА Крис Итон весной 2012 года перешел в Международный центр спортивной безопасности (ICSS)? Эта организация, занимающаяся вопросами защиты и безопасности в большом спорте, находится в Катаре под руководством Мохаммеда Ханзаба. Он сам из той же сферы, успел поработать на разведслужбу Катара и министерство внутренних дел.

Когда-то Платини, утвержденный преемник Блаттера, уже ратовал за обновление системы. Правда, теперь никто уже и не помнит, что в спортивно-политическом отношении он также несет ответственность за то, с чем в ФИФА сейчас пытаются бороться. В мае 1998 года Платини, наряду с тайными поставщиками голосов Мухаммедом бин Хаммамом и Джеком Уорнером, был наиболее значимым публичным сторонником кандидатуры Зеппа Блаттера. В то время Платини занимал важный пост главы организационного комитета ЧМ во Франции. На стороне Блаттера была не одна федерация, от Ливии до Занзибара, но в чем он действительно остро нуждался, так это в выдающейся федерации, имеющей вес во всем мире. Его противником был могущественный европейский босс, президент УЕФА Леннарт Юханссон. Он считался серьезным кандидатом. Урвать страну из альянса Юханссона, которая, будучи хозяйкой ЧМ, находится в центре всеобщего внимания и располагает превосходными связями, – что может быть более впечатляющим?

Платини обеспечивает Блаттеру репутацию. Глава Олимпийского комитета Франции становится первым глашатаем Блаттера. Перед прессой босс комитета даже бросает тень на Юханссона: в случае, если швед возглавит ФИФА, он скорее «сбежит в монастырь, лишь бы не наблюдать эту резню» {65}. В интересах Блаттера Платини ведет работу на самом высоком уровне. Большой спорт во Франции является частью государственной политики, уже в лице Жака Ширака он находит покровителя. Президент, разочарованный постоянными неудачами страны в борьбе за проведение Олимпийских игр, чует возможность через Платини установить французское владычество хотя бы в мире футбола. Таким образом, Ширак на стороне Блаттера.

Платини говорит, что они с Блаттером вместе составили его программу. Мишеля спрашивают, не хочет ли он после выборов осветить темную эпоху Авеланжа. «Кто невинен, пусть первым бросит камень. Я не знаю, что происходило в ФИФА в последние 30 лет. Мне все равно» {66}. В то время как испытанный дуэт Авеланжа и Блаттера в рамках своего программного лозунга «Футбол для всех» призывает к честной игре, демократии и человечности, цензура тайно душит прессу. Самому известному в Бразилии спортивному журналисту Юке Кфури, который должен освещать ЧМ для газеты Folha de Sao Paulo, отказано в аккредитации. Об этом ему сообщает «с физкульт-приветом» организационный комитет ЧМ. Кфури ведет не только еженедельное ток-шоу Cartao Verde, на котором охотно затрагивают тему коррупции в национальной федерации футбола БКФ, он не единожды освещал махинации Авеланжа и Тейшейры {67}.

Незадолго до выборов Платини устраивает для Блаттера пресс-конференцию. Он хочет придать ФИФА новый облик в лице швейцарца – словно тот и не был в течение 17 лет генеральным секретарем и одним из ключевых звеньев организации: «В нынешнем виде ФИФА ничего не значит для игроков. Для них ее представители являются абстрактными фигурами, которые живут в пятизвездочных отелях и едят в дорогих ресторанах». После чего сам заказывает шампанское и закуски в четырехзвездочном отеле {68}. Платини уже предстает своего рода правой рукой президента. Он должен стать кем-то вроде первого директора. Но Юханссон грозится, что если он проиграет, то расстроит его планы своим большинством в президиуме ФИФА.

Весной 1999 года, после победных выборов, Блаттеру и в самом деле удается назначить Платини лишь своим советником по вопросам спорта. Тем не менее у француза далеко идущие планы: «Мое стремление заключается в том, чтобы люди футбола были представлены в исполнительном комитете. В решениях ФИФА должны участвовать футболисты, тренеры и арбитры. Чтобы ФИФА говорила голосом трехсот миллионов футболистов, а не двух-трех человек» {69}. После чего он исчезает в своем парижском бюро. В помощь ему предоставляют советника по делам СМИ, начинается его учеба как приближенного Блаттера. Цель: захват УЕФА. Платини должен положить конец европейским козням. В 2004 году он заявляет о своих притязаниях, а в 2005 году глава Французской федерации футбола Жан-Пьер Эскалетт выдвигает кандидатуру Платини на выборы в УЕФА в 2007 году.

Но у Юханссона еще припрятан туз в рукаве, с помощью которого он может решить проблему: Франц Беккенбауэр. В то время он и сам мечтает о троне ФИФА, а во главе УЕФА он оказался бы от высокого и столь желанного поста на расстоянии вытянутой руки. Поэтому Беккенбауэр выдвигает свою кандидатуру. Потом он узнает, что эта должность должна стать не общественной, а основной. А поскольку УЕФА получит свои миллиарды от Лиги чемпионов и спонсоры настаивают на защите товарных знаков, Беккенбауэр лишился бы всевозможных заработков от рекламы. Некое подобие перекрестной рекламы, которую он практиковал в ФК «Бавария», на уровне Лиги чемпионов стала бы невозможной. Он снимает свою кандидатуру, также к прискорбию НФС. Внезапно Юханссону вновь приходится выходить на ринг.

В конце концов, 77-летний швед помешал бы Платини даже без предвыборной кампании: француз получает 27 голосов из 52 (Юханссону достается 23). Это при том, что Платини активно поддерживали ФИФА и Франция. Ширак даже приставил к нему в помощники бывшего чиновника кабинета министров Жана-Луи Валентина, который, как и Жером Шампань, главный советник Блаттера, окончил французскую кузницу кадров, Национальную школу администрации. Валентин становится кем-то вроде офицера по идеологической работе. Кроме того, Блаттер достаточно часто показывал ему, где и как следует добиваться большинства: в бедных странах. Там, где те или иные функционеры при известных соблазнах также становятся покладистыми. Во время своего предвыборного турне по Каспийскому побережью кандидат порой перегибает палку. К примеру, когда собирается упразднить Лигу чемпионов и Кубок УЕФА и заменить их клубным чемпионатом с участием 256 команд. Советники кандидата в панике отзывают данное предложение.

В духе Авеланжа и Блаттера Платини собирает голоса малых стран: турниры будут расширены. Конечно, не до 256 участников, зато мелкие федерации получают больше шансов на участие, например, в Лиге чемпионов. И в финальной стадии чемпионатов Европы в перспективе будет играть половина континента: скажем, начиная с 2016 года, во время ЧЕ на родине Платини, участников станет 24, а не 16, как прежде.

Январь 2007 года. В зале штаб-квартиры УЕФА у Женевского озера в течение пяти минут не стихают аплодисменты. Коллектив рукоплещет стоя. На прощание Ларс-Кристер Ольссон, отстраненный генеральный секретарь, обвиняет «трусов с кинжалами за пазухой» в том, что административный центр в Ньоне распался на два враждующих лагеря. На приспособленцев вокруг нового президента Платини и лояльных старослужащих, которые считают нового главу марионеткой главного врага государства: Зеппа Блаттера. Вполне обоснованное опасение. Многим кажется, что теперь Блаттер вживил своего клона в организацию, вызывавшую у него до сих пор раздражение – благодаря своей Лиге чемпионов УЕФА развивается быстрее ФИФА. Платини, в отличие от своего предшественника Юханссона, не обучался ведению делопроизводства, устраивает свою французскую революцию на вершине европейской власти. Ему нужны доверенные лица. Необходимо отблагодарить тех, кто проложил ему путь к власти, хоть для футбола это, возможно, и не лучший выбор.

Победа Платини – это также триумф для Франции, которая наконец-то обрела господство в области мирового спорта. Сегодня Европа. А потом? Генеральным секретарем становится союзник Платини Джанни Инфантино, как и Блаттер, уроженец Валлиса. Руководитель отдела печати, Уильям Гаиллар, француз, становится советником президента. Еще один уроженец республики назначен ассистентом Платини. А бывший глава французской лиги Жак Тибо? Управляет наспех образованным стратегическим комитетом, отвечает за стандартизацию ФИФА и УЕФА. Все друзья пристроены. Наконец-то Зепп и Мишель могут по своему усмотрению улаживать важнейшие вопросы в мировом футболе.

Платини становится исполнительным председателем с миллионным окладом. Однако в УЕФА нарастает беспокойство. Это уже не та федерация, которая считалась типичной моделью современного спортивного администрирования, в рамках которой вели операционную деятельность эксперты из Англии, Скандинавии и Швейцарии. Такие люди, как Маркус Студер, заместитель Ларса-Кристера Ольссона, работающий нынче под началом своего прежнего подчиненного Гаиллара. При этом он вел досье Европейского союза в плане основополагающего вопроса для УЕФА: речь идет о власти и полномочиях на рынке игроков. ЕС собирается предоставить федерации широкие полномочия в принятии решений, поскольку обе организации действуют в рамках одного пространства. Процесс, в результате которого УЕФА стала бы могущественнее ФИФА. Все важные вопросы футбола – по трансферам, иностранным игрокам и новым зарплатным лимитам – будут решаться в Европе. Это пробуждает в Блаттере первобытный ужас перед европейским засильем, тем более что ЕС едва ли имеет отношение к ФИФА. Тогда Блаттер предлагает правило «шесть плюс пять», согласно которому клуб может выставить в стартовом составе не более пяти иностранных игроков. Платини должен протолкнуть его в Европе. Тот подчиняется крайне неохотно. Но теперь руки у него связаны: он хочет стать президентом ФИФА. Однако чем больше он усиливает УЕФА, тем больше ослабляет собственные позиции – позднее, когда возглавит ФИФА.

Нежелательный свидетель

Середина апреля 2007 года Платини благодаря помощи из Восточной Европы уже три месяца как президент УЕФА. Футбольный мир с изумлением протирает глаза. В Кардифе исполнительный комитет УЕФА в составе двенадцати человек избирает хозяев ЧЕ-2012. Наряду с фаворитом Италией есть также две совместные заявки: у Хорватии и Венгрии шансы минимальны, у Польши и Украины – никаких. Однако последние уверенно побеждают в первом круге с восемью голосами против четырех. Италия в недоумении. Главу хорватской федерации это «шокировало, но не стало откровением». Он ссылается на отчет комиссии УЕФА, в котором заявка Польши и Украины названа «неадекватной», и рассуждает: «Понятия не имею, что могло произойти за последние 48 часов» {70}. Спортивная пресса несет обычный вздор о непременном расширении спорта на Восток. Это расширение принимает драматические масштабы, учитывая двойную победу Путина с зимней Олимпиадой-2014 в Сочи и ЧМ-2018. Еще более драматичны сообщения, касающиеся конкурсных кампаний.

В случае с Польшей и Украиной скандальных историй приходится ждать пару лет. После чего взрывается бомба. На Кипре, который по прямым инвестициям в Украину опережает даже Германию. В Лимасоле выступает с речью Спирос Марангос, заслуженный чиновник Футбольного союза Кипра. На фотографиях он изображен в обществе Платини. Марангос утверждает, что в его распоряжении имеются свидетельские показания людей, которые наблюдали, как пятеро членов исполкома УЕФА встречались на Кипре у известного адвоката и распределили между собой в общей сложности одиннадцать миллионов евро. Четверо функционеров оказались взяточниками, пятый передавал деньги. Адвокат Спироса Неоклис Неоклеус поддерживает его. Юрист утверждает, что в рамках заявленной махинации эти свидетели даже «задействовали технические средства».

Быть может, Марангос просто тщеславен? Или он сумасшедший? В свои семьдесят с лишним лет он вдруг решает переворошить спортивный мир и ради этого сознательно готов схлопотать гигантский штраф за клевету в отношении УЕФА и ее функционеров, не говоря уже о том, чтобы прослыть шарлатаном и лжецом? Неужели ему непонятно, что УЕФА соберет его так называемые показания и опровергнет их, прямо или юридическими методами, в крайнем случае, когда он предаст их огласке? И как ему удалось втянуть в этот фарс практикующего адвоката, открыто поддерживающего эти обвинения?

Если так оно и было, то фантазер Марангос пережил настоящий триумф. В течение долгих месяцев он будоражил футбольный мир Европы. Парламентарии от Румынии и Венгрии до Италии пришли в движение, международная пресса направляла на Кипр корреспондентов, они делали «горячие» телевизионные репортажи, пишущая братия публиковала пространные статьи.

А УЕФА до сегодняшнего дня так и не увидела предполагаемых доказательств. Правда, и в суд на Марангоса она не подала, после того как его свидетели открестились от заявленного в результате загадочного конфликта. Вместо этого она продемонстрировала такое поведение, которое наблюдатели антикоррупционной организации Transparency International, вполне компетентные в своем деле люди, назвали неправдоподобным.

История начиналась без лишнего шума. 20 мая 2009 года Марангос обращается к Платини. Он хочет сообщить по секрету, что «чиновники исполкома занимаются делами неприемлемыми и криминальными». Проходит не один месяц, прежде чем Марангос получает ответ. Генеральный секретарь Инфантино хотел бы ознакомиться с «серьезными обвинениями». С этого момента, по словам Марангоса, начинается «игра на время». Однако осведомитель с Кипра не думает отступать, и в середине 2010 года Инфантино отсылает его к главе дисциплинарного комитета УЕФА Петеру Лимахеру. Тот берет на заметку его заявление и назначает встречу. Двадцать четвертого августа 2010 года Марангос должен явиться к нему в Женеву, перелет и номер в гостинице забронированы. Однако 20 августа Лимахер с сожалением отменяет встречу: «По желанию моего руководства вынужден отменить нашу встречу в следующий вторник. Если вы уже забронировали билеты, сбор за аннулирование мы берем на себя. Однако были бы рады получить предварительный доклад или документ», – пишет глава дисциплинарного комитета. Да, тот самый человек, который в то время вел эффективную борьбу с махинациями в профессиональном футболе. Спустя буквально несколько недель после тех событий его самого отстранят…

Марангос в недоумении. Он отвечает, что предмет этот весьма деликатный, он должен обезопасить своих свидетелей и не может просто так отправить по почте «документы и прочие доказательства». Добавляет: «И хотя я уже заплатил за билет на 24 августа 910 евро, вынужден отклонить ваше любезное предложение по возмещению расходов». Он посоветуется со своими адвокатами.

Почему УЕФА предпочитает возместить уже понесенные расходы, вместо того чтобы позволить человеку приехать и представить документы – теперь, когда билеты все равно куплены? Осведомителю, в течение долгих месяцев упрямо донимающему их историей, которая в мире спорта звучит не так уж абсурдно?

Пятнадцатого октября адвокат Неоклеус обращается в УЕФА. «После отмены встречи нашего клиента с господином Лимахером 24 августа по желанию его руководства Марангос хотел бы предпринять эффективные меры, – говорится в электронном письме. – Пожалуйста, проинформируйте нас относительно правовых процедур». Дисциплинарный комитет пересылает письмо в юридический отдел УЕФА.

Неделей позже Марангос предает дело огласке. Он демонстрирует письма и факсы УЕФА и утверждает, что у него есть несколько свидетелей того, как в кипрском адвокатском бюро совершались коррупционные сделки. Адвокат Марангоса Неоклеус подтверждает его слова. В распоряжении его клиента, заявляет он, имеются несколько взрывоопасных документов, «один или двое свидетелей принимали участие в некоторых транзакциях» {71}. Показания двух свидетелей подписаны, запечатаны в пластик и снабжены оригинальной датой. Тем самым Марангос может доказать, как долго находятся в его распоряжении эти данные. Репортеру, который приезжает к обвинителям, позволяют взглянуть на запечатанные документы. Адвокат: «Свидетели готовы выступить на суде под присягой». Что касается обвиняемых, то речь идет о чиновниках УЕФА, которые отчасти уже были уличены в сомнительных действиях. А названный зачинщиком покупки голосов функционер обладает особенно яркой футбольной биографией.

Когда Марангос раскрывает карты, Инфантино находится у НФС в Эссене. Он сразу оспаривает всякое знание относительно этого дела, но заявляет: «Наши двери всегда открыты, мы все рассмотрим». Что касается переписки УЕФА с Марангосом, он говорит: «Нам чуть ли не каждый день приходит что-нибудь по поводу коррупции или договорных матчей. Если мы каждому будем верить, без намека на доказательства, это будет контрпродуктивно» {72}. Однако переписка наводит на мысль, что определенные структуры УЕФА к доказательствам особого интереса и не проявляли. Прямо-таки странным кажется последующий отказ от встречи со свидетелем, который выдвигает обвинения куда как более серьезные, чем какой-нибудь скандал во второй венгерской лиге. В отношении последних УЕФА, как правило, направляет на расследование собственных инспекторов. Почему руководство УЕФА приостановило расследование дисциплинарного комитета? Кто его приостановил и почему? Ни Инфантино, ни отдел печати не дают на этот вопрос конкретных ответов.

Заявления Марангоса и по сей день не проверены и не доказаны. Однако в том случае, если он располагает показаниями людей, которым должен обеспечить безопасность, то, разумеется, нельзя просто отправить эти документы по почте в организацию, которой руководят в том числе и обвиняемые. Он изъявил желание предоставить УЕФА показания – встречу в августе 2010 года отменила именно федерация.

Наблюдатели из Transparency International приходят в ужас. Образ действий УЕФА не позволяет оценить истинное положение вещей, выражает свое недовольство глава швейцарского отделения TI Анне Швёбель. Она рекомендует УЕФА поручить независимым экспертам проверку документов Марангоса. В TI предлагают даже содействие омбудсменов. Но документам Марангоса не суждено попасть из Лимасола в штаб-квартиру УЕФА. Теперь осведомитель предлагает УЕФА направить к нему на Кипр одного из своих инспекторов, уполномоченных по вопросам коррупции. Тогда он представит документы, согласно которым один из функционеров получил 3,15 миллиона евро, а остальные трое – по два миллиона. Из УЕФА, однако, никого не присылают. Европу будоражит. В Италии, где спортивные издания освещают все подробности, требуют расследования. Юго-Восточную Европу охватывает мятеж.

Наконец, УЕФА предпринимает действия. Но не в том плане, чтобы отправить кого-нибудь на Кипр. Она дает Марангосу 48 часов на то, чтобы тот отправил ей свои доказательства. После чего она подает на свидетеля в суд. В уголовный суд Швейцарии поступает жалоба на Марангоса, кроме того, подключают генерального прокурора на Кипре: «УЕФА вынуждена предпринять правовые меры, чтобы выяснить, справедливы ли обвинения и имеются ли по ним конкретные доказательства. Кроме того, необходимо отстоять нравственную чистоту УЕФА и европейского футбола, который серьезно пострадал от обвинений» {73}. Каким образом можно отстоять нравственную чистоту, если со свидетелем сначала отказываются встречаться, а после ставят ему ультиматумы, известно одной лишь УЕФА.

Между тем в Восточной Европе вынуждены объясняться первые функционеры. Григорий Суркис, президент Футбольного союза Украины, опровергает обвинения: «В футболе всегда имеют место слухи и грязные наветы, и не имеет значения, кто является их адресатом – президент Украины, УЕФА или ФИФА. Футбол пробуждает алчность». Строительный магнат знает, о чем говорит. Суркис, работник управленческого аппарата, после провозглашения независимости в 1991 году стремительно становится мультимиллионером на сырьевой торговле, которую ведет на деньги из неизвестных источников {74}. Уже в 1993 году он покупает киевское «Динамо», вскармливает его на свои миллионы и в девяностые же делает его чемпионом Украины. В 1995 году коррупционный скандал вокруг его клуба сотрясает Лигу чемпионов. Испанскому арбитру Лопесу Ньето обещаны дорогие шубы за хорошие результат матча с участием «Динамо». УЕФА проводит расследование. Однако Григорий Суркис, могущественный президент клуба, выходит сухим из воды, он понятия не имел о попытке подкупа. Зато его брат Игорь и один из управляющих пожизненно дисквалифицированы. Григорий не держит на них обиды за такое самовольство, даже наоборот. В 1998 году брату Игорю, несмотря на высшую меру наказания, позволено занять место Григория во главе клуба. А Григорий Суркис в 2004 году включен в состав исполкома УЕФА, где оказывает весомую поддержку кандидату Платини.

В результате коррупционного скандала киевскому «Динамо» в течение трех лет запрещено выступать на европейской арене, но вскоре меру наказания снижают. Украинский президент Леонид Кучма беседует с федеральным канцлером Гельмутом Колем, тот, в свою очередь, подключает Эгидиуса Брауна, казначея и серого кардинала УЕФА. Уже через год «Динамо» возвращается {75}. Братская взаимовыручка на практике.

В Румынии расследование по этому делу ведет Национальная дирекция по борьбе с коррупцией (DNA). Она не называет имен, но согласно румынскому телеканалу Realitatea TV речь идет о главе Румынского футбольного союза, Мирче Санду. Утверждают, что он получил два миллиона евро за свой голос в пользу Украины и Польши. 58-летний Санду опровергает обвинения и заявляет об иске против Марангоса. Но тот ведь даже не называл имен, и в суд его тоже не вызывали {76}.

После юридических атак УЕФА Марангос замолкает. И в январе 2011 года УЕФА сообщает, что генеральный прокурор Кипра закрыл дело: обвинения во взяточничестве оказались «абсолютно бессодержательными». Марангос тоже приостанавливает свою деятельность. Но не столько из-за решения прокурора, говорит он, его напуганные свидетели пошли на попятный. От своих заявлений Марангос отказываться не собирается. О тщательном расследовании на Кипре он ничего не знает и документов никому не передавал. Только дважды он представил сотрудникам прокуратуры следующее объяснение: «В период с 1 января 2007 года по 30 апреля 2007 года мною была получена информация об избрании Польши и Украины хозяевами ЧЕ-2012. Я неоднократно добивался встречи с представителями УЕФА, чтобы предоставить им ценную информацию. Три года моих усилий увенчались тем, что мы условились о встрече в Женеве 24 августа 2010 года. За четыре дня до назначенной даты те же люди под неясным предлогом отменили встречу. После этого я на основе представленной мне информации высказался публично, не называя при этом имен и никого не обвиняя. […] Свидетели постоянно были в моем распоряжении, чтобы подтвердить эту информацию. Я огорчен сложившейся ситуацией, мне больше нечего сказать или добавить» {77}.

Кипрские службисты отмалчиваются. Руководители УЕФА оставляют без ответа вопросы о том, довелось ли им, или иным служащим футбольной организации, взглянуть на материал Марангоса и оценить его содержание. Неясно также, почему обвинения в клевете выдвинуты в Швейцарии, а не на Кипре, где проживает Марангос и где он выступил со своим заявлением. Разве обвинение на Кипре не принудило бы его к предоставлению документов? Коль скоро он настаивает на том, что лишь материал может внести ясность.

Эксперты из Transparency International расценивают действия ответственных сотрудников УЕФА, отменивших встречу со свидетелем, а после предлагавших заранее предоставить доказательства, как препятствие. «На наш взгляд, происходящее не позволяет оценить реальное положение вещей, – говорит Анне Швёбель. – Образ действий УЕФА оставляет открытыми много вопросов. О прозрачности можно говорить, лишь после того как мы действительно узнаем о качестве этих материалов» {78}.

На протяжении всего расследования от самого Платини было слышно крайне мало комментариев. И вообще ничего от вице-президента УЕФА Мариоса Лефкаритиса. Неприметный, влиятельный функционер является казначеем футбольной Европы, а также заседает в президиуме ФИФА. И, как Марангос, родом он из Лимасола.

В гостях у старых друзей

Смертным грехом в футболе и большом спорте вообще считается политическое вмешательство. Это все-таки вздор – большой спорт сплошь и рядом пронизан политикой. А вмешательство, как в случае с киевским «Динамо», когда немецкое содействие обеспечило смягчение наказания, приветствуется, когда оно вписывается в общую концепцию. Но вмешательство в тех случаях, когда собственное правительство преследует функционеров за взяточничество или безалаберность, – совсем другое дело. Международная федерация, посчитав такое преследование необоснованным, может вмешаться в дела национальной федерации, чтобы навязать собственный политический курс. Такое впечатление создает случай, который в конце января 2011 года будоражит Федерацию футбола Украины. Ей грозит исключение из УЕФА и ФИФА, а сама Украина может лишиться права на проведение ЧЕ-2012. Что же произошло?

Ничего особенного. Просто Григорий Суркис, президент ФФУ, в опасности. Противники внутри федерации хотят сместить его с трона. По словам вице-президента Сергея Стороженко, 38 из 49 функционеров высказались за проведение внеочередного заседания. В ответ на это генеральный секретарь УЕФА Инфантино направляет в ФФУ срочное письмо – речь вдруг заходит о влиянии на федерацию со стороны государства. Если это не прекратится, он грозит исключением ФФУ, а мечта о Евро-2012 так и останется мечтой.

Но силы, которые борются за власть в федерации, сплошь близки к правительственной верхушке, что для олигархов не редкость. Они непримиримы между собой, речь идет о политико-экономической борьбе за власть. «Почему вообще заходит речь о влиянии правительства на функционеров ФФУ, – цитирует эксперт по мафии Рот киевских журналистов, – если ФФУ и без того является инструментом правительства?» {79} Внеочередное заседание федерации запрещают. Вскоре волнение стихает, и Суркис остается на своем посту.

За этим стоит давний конфликт в стране – хозяйке ЧЕ. В девяностые Суркис, словно царь, правил футболом. Затем пришли и другие олигархи и вступили с ним в соперничество. Прежде всего, Ринат Ахметов, один из богатейших людей Европы, о чьем восхождении в деловом и футбольном мире ходит немало дурных историй. В 1996 году он встает во главе донецкого «Шахтера», после того как его родственник, криминальный авторитет Алик Грек, стал жертвой покушения на старом стадионе «Шахтер» в преддверии очередного матча украинского первенства. С тех пор Ахметов борется с Суркисом за господство. У него более широкие финансовые возможности, его клуб до недавнего времени был успешнее киевского «Динамо». Третий в связке олигархов родом из Харькова. Финансовый и строительный магнат Александр Ярославский в 2004 году купил выступающий во второй лиге «Металлист», пригласил в страну зарубежных звезд в надежде в самом скором времени блеснуть на европейской арене. Он инвестирует порядка 300 миллионов евро в свой клуб, новый стадион и даже аэропорт. Об уровне этого стадиона красноречиво говорит следующий факт: Харькову было дозволено принять аж три матча Евро-2012.

Но Суркиса, Ахметова и Ярославского объединяет общий интерес: все хотят принять у себя Евро-2012. Они инвестируют также в предстоящий европейский чемпионат. Юлия Тимошенко, бывший премьер-министр, арестованная при странных обстоятельствах, в интервью Financial Times замечает по этому поводу: «Проекты престижа, такие как ЧЕ-2012, служат, прежде всего, отмыванию денег. Спонсорам и организаторам следует убедиться, является ли Украина по-прежнему той страной, которой в 2007 году присудили это событие».

В определенной степени так оно и есть. Единственная скоростная автомагистраль построена в 1972 году к приезду американского президента Ричарда Никсона, не хватает аэропортов и гостиниц. Из страха опозориться в глазах всего мира, и так, как Платини отчасти язвительно напоминает тем же украинцам, что турнир пройдет в 2012 году, а не годом позже, в правила вносят незначительные изменения. УЕФА частично лишает организаторов полномочий и впервые оплачивает работы за собственный счет. С Украины снимаются некоторые требования, болельщикам УЕФА рекомендует простые кемпинги. УЕФА нужны олигархи и их деловые партнеры, чтобы провести этот чемпионат. Глаза зажмурить, и – вперед. Для этого в стране сокращают социальные выплаты, в том числе и бывшим военнопленным.

О том, как произвольно региональные федерации обходятся с политическим вмешательством, свидетельствуют примеры Польши и России.

В 2009 году президент России Дмитрий Медведев издал указ, согласно которому министр не может одновременно быть и главой федерации. Тем самым он принудил министра спорта Виталия Мутко оставить руководство РФС. В 2005 году Мутко сменил на этом посту печально известного Вячеслава Колоскова – по наущению Путина. Соратник Колоскова, генеральный секретарь РФС Родионов через газету Moscow Times даже пригрозил тогда главе государства тем, что давление на федерацию со стороны правительства может привести к исключению национальной сборной из соревнований ФИФА. Но в этом случае крик о помощи остается неуслышанным, ФИФА и УЕФА не хотят связываться с Путиным. В целом они, как правило, едва ли не оголтело защищают своих старых товарищей, которые у себя на родине впадают в немилость. Однако случай с Колосковым создает странную ситуацию.

В 2007 году хроническая трясина польского футбола попадает под государственный надзор. Около 30 клубов подозреваются в подтасовке спортивных результатов, порядка 120 функционеров, футболистов и арбитров арестовывают. Давно пора навести порядок, посчитал министр спорта Томаш Липец. Он отправил в отставку все руководство Польского футбольного союза за его коррупционные действия. Но он сделал это без ведома ФИФА. Та мгновенно грозится исключением Польского союза и ее членов – клубов, игроков, арбитров, официальных лиц – из всех соревнований, проводимых под эгидой международной федерации. Ведь необходимо отвести «с линии огня» Михала Листкевича, близкого друга Блаттера и великого князя ПФС. Листкевич практиковал крайне продажное судейство в польском первенстве – УЕФА и ФИФА строго-настрого запретили правительству препятствовать этому. Как четырьмя годами позже ФФУ, они пригрозили Польскому футбольному союзу изгнанием из футбольной семьи. Таким образом, Польша, как потом и Украина, лишилась бы Евро-2012. Правители в Варшаве сдались. Политики хотят переизбрания, а миллионы футбольных болельщиков представляют собой необходимый электорат. Но главой того самого комитета, который поставил на колени польское правительство за его вмешательство в дела футбола, был россиянин Колосков. Тот самый, который у себя на родине ушел в отставку под давлением своего президента {80}.

В конце 2011 года прокуратура ведет расследование в отношении высших функционеров Польского футбольного союза по подозрению во взяточничестве, среди них отстраненный генеральный секретарь Ждислав Кречина – и президент, известный в прошлом мастер Гжегож Лято. Министр спорта Иоанна Муха передала правоохранительным органам видеозапись «очень серьезного и поразительного содержания». На скрытую камеру зафиксирован ценовой сговор между Кречиной и другим человеком по поводу строительства штаб-квартиры федерации. Лято тоже под обвинением. Лучший бомбардир ЧМ-1974 в Германии, как и Кречина, отрицает все обвинения.

Для функционеров в этом нет ничего страшного, за полгода до ЧЕ они могут чувствовать себя в безопасности. И хотя ведущие политики требуют реорганизации ПФС, Муха считает, что непосредственно перед чемпионатом вряд ли что-то произойдет {81}.

Ее предшественник, министр спорта Мирослав Држевицки, сам оказался в центре скандала, связанного с азартными играми. В то время как правительство разрабатывает новый законопроект по налогообложению игорного бизнеса, который обеспечит дополнительные поступления в размере около 110 миллионов евро на создание инфраструктуры для ЧЕ, правители игорного мира используют свои связи в верхах, чтобы помешать этому намерению. Газета Rzeczpospolita публикует содержание подслушанного телефонного разговора, из которого следует, что не кто иной, как министр спорта, пытается застопорить новый законопроект {82}.

Уже в декабре 2011 года следует новый скандал. На ежегодную встречу тренеров, обладающих профессиональной лицензией УЕФА, приглашаются футбольные наставники, приговоренные за махинации в матчах польского чемпионата и взяточничество к тюремному заключению, замененному длительным условным сроком. И теперь эта троица тренеров-пройдох появляется на организованном УЕФА семинаре. «Я не поверил своим глазам, когда увидел в зале этих людей. Они чувствовали себя прекрасно и выглядели довольными. Не понимаю, почему их вообще пригласили», – говорит один из участников перед прессой {83}. Подобные события изобличают фальшивый характер борьбы с мошенничеством посредством головных федераций. Спонсорская поддержка Интерпола на 20 миллионов евро, которую практикует ФИФА, как раз из таких случаев. Против товарищей при необходимости меры предпринимаются совершенно другие.

Этим миром правит Мишель Платини. Он все ближе пододвигается к своему приемному отцу во главе ФИФА, и в январе 2012 года картина становится завершенной. Сын Платини Лоран приходит в инвестиционную группу Qatar Sports Investments (QSI), которая за четыре месяца до этого выкупила ФК «Пари Сен-Жермен», и его старейшина признает, что избрал Катар. Прежде Лоран Платини, 33 года от роду, был главой юридического отдела в Lagardere Sport. На новой должности отпрыск Платини обеспечивает «общие интересы Qatar Sports Investments в Европе». Это один из крупнейших новых инвесторов в мире спорта. О финансовой мощи Катара ходят легенды. Экспансия всевозможных околоспортивных организаций пустынной империи, будь то поставки экипировки для ФК «Барселона», или на новой арене глобальной спортивной безопасности посредством ICSS, вполне очевидна {84}.

Qatar Sports Investments удерживает около 13 процентов концерна Lagardere, в свою очередь, владеющего долей в Спортивной организации Амори (ASO), которая, помимо всего прочего, проводит гонку «Тур де Франс». Амори выступает партнером ФИФА в главном футбольном событии за пределами поля – выборе лучшего игрока года и вручении «Золотого мяча». Кроме того, Lagardere владеет агентством SportFive, которое удерживает большую часть маркетинговых прав УЕФА, в том числе на Евро-2012. Теперь Платини-младший находится на самом верху, перейдя из Lagardere в QSI, – и трудится во благо Европы. А главный поверенный футбольной Европы – его папа. И горе тому, кто не считает это чистым совпадением. Совпадением, какое имеет место и в других семьях. Например, в семействе Блаттера.

Выходит, круги замыкаются?

В этой семейной близости серьезное недоумение вызывает один аспект: Мишель Платини с апломбом руководит программой Financial-Fairplay, чтобы сдержать необузданное влияние богатейших инвесторов на европейский клубный футбол. Такая опасность в значительной мере исходит от олигархов и инвесторов из региона Персидского залива. «Я против всех этих зарубежных хозяев клубов», – высказывает он свое недовольство {85}. Слышал бы эти откровения его сын, который руководит спортивным фондом богатейшего Катара, купившего «Пари Сен-Жермен». В феврале 2012 года у образцового клуба Франции появляется новый спонсор: Национальный банк Катара (QNB). Возможно, деятельность Платини-младшего в отношении спортивных филиалов Катара следует понимать лишь в том плане, что она демонстрирует максимально возможную независимость, которую отец и сын могут соблюсти в одной профессиональной сфере, в честном футболе {86}.

С личностью Платини связана масса противоречий. Это касается не только сына, олицетворяющего инвестиционное будущее, против которого борется его отец. Дело также в загадочной философии отца, побуждающей его присудить ЧМ-2022 Катару, чтобы потом перевернуть с ног на голову футбольный календарь. Дабы турнир прошел где-нибудь эдак в ноябре или декабре. Временами он беззаботно приводит сравнения, которые никак не вписываются в безупречную картину ЧМ Блаттера: «Я был в Южной Африке, где после пяти часов на улице не видно ни одного болельщика, в городе не устраивалось никаких праздников, потому что там было холоднее, чем в Англии. Чего-то явно не хватало. Поэтому я не хочу проводить чемпионат в Катаре в июле» {87}.

Не представляется ли такой способ маневрирования уже знакомым? Как и Блаттер, Платини на протяжении многих лет выступает против установки камер на линии ворот. Как и Блаттер, он настаивает на том, что всякое преобразование в Международной федерации «должно исходить изнутри, а не приходить извне. У нас есть структуры, которые за это отвечают». А что же сам Блаттер, которого довольно часто освистывают на европейских стадионах? Он всего лишь жертва несправедливых обвинений. «Если предположить, что имели место случаи коррупции, то уж точно не в прямой взаимосвязи с Блаттером. Можно сколько угодно критиковать его управление в ФИФА, но к коррупции он точно не имеет никакого отношения», – утверждает Платини. Действительно, мсье президент? «Он честен на двести процентов» {88}. То есть вдвое порядочнее простого смертного. Учитывая, в какой манере Платини обсуждает деликатные вопросы в рамках УЕФА, можно даже принять его точку зрения. Но насколько абсурдно почитать новатором ФИФА человека, который на 200 процентов гарантирует честность Блаттера? ФИФА, которая пришла в упадок за сорок лет деятельности Блаттера?

Речь идет о наследии Блаттера, о спортивном будущем Катара и Франции. Таким образом, обе страны связывает горячая любовь. Хамад бин Халифа Аль-Тани в 2007 году стал первым президентом в Персидском заливе, которого Саркози поздравил с избранием. Затем Немецко-французский аэрокосмический концерн EADS снабдил Катар системами безопасности на 250 миллионов евро. Филиал EADS получил заказ на 60 самолетов Airbus для Qatar Airlines. Энергетический концерн EDF совместно с Qatar Petroleum International проводит исследования в области атомной энергетики и возобновляемых источников энергии. После визита Саркози в регион Персидского залива энергоконцерн Areva получает контракт на энергопоставки на сумму более 450 миллионов евро {89}. Вообще, Катар один из важнейших поставщиков энергии для Франции. Телевизионная аудитория также извлекает пользу из выгодных контрактов. Телекомпания «Аль-Джазира» из Катара оплачивает два канала во Франции. Кроме того, в начале 2012 года компания покупает права на платный показ чемпионата Франции по футболу на сумму в 240 миллионов евро {90}. УЕФА под руководством Платини не желает оставаться в стороне от потока нефтедолларов. Она передает «Аль-Джазире» права на трансляцию всех игр Европейской лиги с 2012 по 2015 год, проходящих во Франции, включая финальные матчи {91}.

И к кому же совершает визит эмир Аль-Тани за пару дней до голосования в Цюрихе? К Саркози. Запланированное повышение уставного капитала до четырех миллиардов долларов для энергетического концерна Areva под вопросом. Шейх Хамад Аль-Тани и Саркози обсуждают условия уже обещанных инвестиций фонда Катара {92}.

Обе страны преследуют свои международные интересы. Катар с его сказочными богатствами все глубже проникает в основные сферы западного мира, и большой спорт является немаловажной областью. В 2020 году в Дохе должны пройти Олимпийские игры. Централистская Франция также кует глобальные альянсы. Каждые два года проходит съезд глав франкоговорящих стран, на которых укрепляет свои связи франкоговорящий мир от Габона до Французской Гайаны. В середине марта 2012 года спортивный советник Саркози Софи Дион выступает посредником в кооперации между парижским университетом Сорбонной и новой службой спортивной безопасности Катара ICSS.

Платини вовремя обнаружил готовность присудить ЧМ по футболу Катару. В противном случае, первый футболист Франции поступил бы вопреки экономическим интересам родной страны, проигнорировав желание своего президента. И что бы сказал на это сын, представить страшно. Хорошо, что действующий президент ФИФА так горячо выступал за то, чтобы отправить ЧМ на новые просторы. Только вот кто теперь вернет турнир из этого пекла?

Подобные вопросы предваряют последние дни федерации Блаттера.

Ужасно милое семейство

2 декабря 2010 года в Цюрихе выбирают хозяев ЧМ-2018 и ЧМ-2022. Кто еще голосовал, помимо Зеппа Блаттера, который поддерживал Путина, и союзника Катара Платини? В исполкоме ФИФА голосуют 24 избирателя. Но Амос Адаму (Нигерия) и Ренальд Темари (Таити) не добрались до финишной прямой. Видеозаписи, на которых они называют цены за свои голоса, приводят к преждевременному сходу с дистанции. Поэтому Блаттер, которого Платини считает неподкупным, не отдает должного журналистам из Sunday Times, а называет их коварными охотниками.

В число избирателей входит Рикардо Тейшейра, в отношении которого сенат и парламент Бразилии даже письменно подтвердили, что его национальная федерация представляет собой оплот преступности. Согласно обвинению, Тейшейра только от ISL получил, по меньшей мере, 10 миллионов. С 2011 года его сетью офшорных фирм, спортивных партнеров и дилеров занимается оперативная группа бразильской полиции. Речь идет об отмывании денег, уклонении от уплаты налогов и коррупции. В марте 2012 года он покидает пост главы БКФ и организационный комитет ЧМ. Президент Бразилии Дилма Русеф постепенно обрубает его политические связи, она тревожится за ЧМ 2014 года в собственной стране.

Тем более что Тейшейра попадает в очередную коррупционную историю. Открываются его сомнительные сделки с партнером Сандро Розелем. Последний руководит маркетинговым агентством Ailanto, которое в ноябре 2008 года по завышенной цене организует товарищеский матч между сборными Бразилии и Португалии. Региональное правительство Бразилии заплатило за матч четыре миллиона евро. Затем полиция наткнулась на завышенные счета, федеральный суд инициирует расследование: неправомерное использование государственных средств. Выясняется, что за восемь дней до товарищеской встречи Тейшейра регистрирует на свое имя филиал агентства Ailanto. Кроме того, агентство выплачивало Тейшейре деньги. Функционер отрицает все обвинения.

Но худшее еще впереди: в июне 2011 года Розель перечислил порядка 1,7 миллиона евро на счет одиннадцатилетней дочери Тейшейры. Тем самым скандал докатывается до самого титулованного клуба Европы: Сандро Розель является президентом ФК «Барселона» {93}. Дуэт Тейшейра – Розель уже не раз вызывал недовольство своими финансовыми делишками. Розель прежде был менеджером в «Найк», ответственным за работу с БКФ. В 2010 году, встав во главе «Барсы», испанец незамедлительно связал лучший в мире футбольный клуб с фондом Qatar Foundation. Впервые в истории клуба на форме каталонцев появляется реклама спонсора. Контракт заключен спустя несколько дней после присуждения ЧМ Катару. В общей сложности за период по 2016 год «Барселона» получает 165 миллионов евро. Как видно, многое в этом деле требует объяснения. Неужели новая, составленная из бывших людей Интерпола и ФБР ICSS из Катара выразила в этом отношении полное единодушие? Тут, к сожалению, возникают сомнения.

Хулио Грондона является правой рукой Блаттера в семействе ФИФА. С 1979 года он возглавляет Ассоциацию футбола Аргентины. В декабре 2011 года федеральный судья в Буэнос-Айресе Клаудио Бонадио заявляет, что затребует для ознакомления сведения о предполагаемых счетах патрона в Центральном банке Аргентины, а также в банках Швейцарии, Испании и США. Органы финансового надзора тоже хотят провести расследование в отношении грандов ФИФА, а также генерального секретаря КОНМЕБОЛ Эдуардо де Люка (Парагвай). Речь идет об отмывании денег и уклонении от уплаты налогов. Грондона обвинения не признает. Для скандального функционера из Рио-де-Ла-Плата судебные разбирательства не представляют собой ничего нового. Сразу после восхождения на трон в 1998 году Блаттер назначил его главой финансового комитета и комитета по маркетингу и телевидению. Девиз дона Хулио, который в близких кругах озвучивает, кому из журналистов с радостью свернул бы шею, выбит на его перстне: «Todo pasa» («Все проходит»).

Касается ли это в том числе и аферы на сотню миллионов? Иск подают сразу несколько адвокатов. Один из них, Мариано Кунео Либерона, представляет интересы Карлоса Авилы, соперника Грондоны, который обвиняет дона Хулио и де Люку в том, что они скрывают десятки миллионов долларов и франков на счетах в Швейцарии, Англии и США. Правом подписи в подставных фирмах обладают Грондона, его сын, супруга, а также генеральный секретарь КОНМЕБОЛ де Люка. В выписках по счетам значатся имена и цифры вроде этих: «Банк Vontobel AG, держатель счета Kellog Development Inc, баланс 11109002,11 CHF» – и прилагается номер счета. Другие суммы были отнесены к фирмам со счетами в Credit Suisse First Boston или Bank of America. В общей сумме получается более 100 миллионов долларов. Случай весьма загадочный. Тем более что один из банков отрицает существование приписанного ему номера счета. Другие ничего не отрицают. Идет напряженное расследование. Откуда взялись эти 100 миллионов?

Николас Леос из Парагвая, престарелый глава Южно-Американской конфедерации, неоднократно появляется в платежных списках ISL. Общая сумма составляет более 700000 долларов. Члены заявочного комитета Англии позднее скажут в парламенте, что Леос требовал за свой голос произвести его в рыцари. Леос всячески опровергает это.

Мухаммед бин Хаммам из Катара и его карибский сподвижник Джек Уорнер уже представлены. Как и южнокореец Чон Монджун, который в 2002 году уже принимал ЧМ у себя на родине и теперь вновь выходит на ринг с заявкой на 2022 год. Уорнер, учитель истории из местечка Рио-Кларо, стал мультимиллионером на почетной должности в футболе, а на Тринидаде он и вовсе министр по вопросам труда. Оба вице-президента более десяти лет вместе с Грондоной управляют финансовым комитетом. Оба обвиняют Блаттера в том, что он брал на себя все важные решения. Через полгода после двойного голосования, в мае 2011 года, Уорнера и бин Хаммама отстраняют. По обвинению в подкупе, в чем они с успехом проявили себя в предыдущих избирательных кампаниях. Но в этот раз их действия были направлены против Блаттера.

Рафаэля Салгуэро из Гватемалы считают марионеткой Уорнера. То же самое касается Виталия Мутко, россиянин на коротком поводке у Путина. Далее в числе европейских представителей такие люди, как Мариос Лефкаритис с Кипра и турок Шенес Эрзик, которые олицетворяют прорыв Восточной Европы.

Невероятно богатый торговец нефтью Лефкаритис умеет отвести от себя внимание общественности. Даже во время скандала, который спровоцировал живущий в Лимасоле его земляк Марангос, Лефкаритис остался в тени. При том, что этот человек обладает властью в Восточной Европе. В международном футболе он, как никто другой, умеет добывать голоса среди представителей малых стран. В том случае, если Платини возглавит ФИФА, Лефкаритис наряду с Анхелем Мария Виллар Ллоной будет кандидатом на пост президента УЕФА. Уже будучи казначеем в Европе, нефтяной магнат с Кипра и в ФИФА занимает ключевые позиции. Он заседает в финансовом комитете и возглавляет отдел маркетинга и телевидения, который контролирует финансовую артерию ФИФА. И не дождется, когда его кандидатуру большинством голосов одобрят в исполкоме УЕФА.

В выборах участвует и Анхель Мария Виллар Ллона. В трудные времена он охотно разыгрывает из себя ярого фаната Блаттера. Во время голосования за хозяев ЧМ он возглавляет испанский заявочный комитет и потому находится в самой гуще событий. В феврале 2012 года, когда он нацеливается на седьмой срок в Испанской федерации футбола, звучат упреки в нарушениях выборной процедуры. Игнасио де Рио, прежде городской советник в Мадриде, не имеет ни единого шанса и поэтому хочет перенести голосование, он говорит о «грязной атмосфере». Суд отклоняет его заявление. Тогда антикоррупционная организация Manos Limpias обращается в суд, обвиняя Виллара Ллону и бывшего правительственного чиновника в манипуляциях выборами. Свои сомнения относительно чистоты выборов высказывают и профессиональная лига LFP с тренировочным объединением ANEF. Федерации нет до этого дела, Виллар Ллона переизбран на очередной срок. В первом ряду аплодирует Платини, он «горд и счастлив», что присутствует здесь: мировому футболу нужны такие люди, как Виллар Ллона {94}.

Далее следует Франц Беккенбауэр, почетный президент «Баварии». Никто уже и не помнит, что он был приближенным Хорста Дасслера. Уже после первого срока в президиуме ФИФА он уходит в отставку. Голосовал ли он за победителей, Россию и Катар? Этого никто не знает. Его приятель Федор Радман безуспешно хлопотал за австралийскую заявку, но и в России у него хорошие связи. Беккенбауэр и Радман сами накопили достаточный опыт, когда помогали Германии заполучить ЧМ-2006.

Ворави Макуди из Таиланда бесперебойно, как швейцарский часовой механизм, вращается в самом центре финансовых хитросплетений, сделок и послаблений. В конце 2011 года ФИФА снимает с него обвинение в присвоении 860000 долларов в рамках проекта помощи Goal, на которые он облагораживает свои частные владения. Об этом оправдании хлопочет сам Макуди. Он предоставляет документы, согласно которым он передал земельное владение национальному футбольному союзу. Но происходит это лишь спустя восемь лет, после того как Макуди дал обещание и в 2003 году первую ссуду в рамках проекта. Буквально за несколько дней до истечения уже продленного срока, который ФИФА дала ему, когда дело стало общеизвестным {95}.

Федерация Макуди является первым кандидатом на заявленное Катаром строительство академии Aspire, дорогостоящей кузницы талантов. Запланированное местоположение: регион недалеко от Бангкока, где Макуди по чистому совпадению владеет еще одним земельным участком. В федерации Макуди уже долгие годы царит беспорядок, он бесцеремонно торгует билетами на матчи национальной сборной. Макуди еще в рамках немецкой заявки на ЧМ заполучил матч тайской команды против мюнхенской «Баварии» и международный матч против немецкой сборной, – теперь обвинение против него выдвигает заявочный комитет Англии. Он требовал за свой голос провести матч Англии против Таиланда. Макуди отрицает это. Кроме того, на родине Макуди уже поднимался вопрос о его отстранении. Тщетно.

Кроме того, Макуди подозревается в том, что он, подобно Джеку Уорнеру, торговал правами на трансляции ЧМ в своем родном регионе. Хотя этими правами в азиатском пространстве располагала японская фирма Dentsu. Но права на ЧМ-2010 и ЧМ-2014 для Таиланда продает фирма Inter Broadcasting and Sport Challenges, за которой стоит чиновник ФИФА из Бангкока. На запросы немецкого радио не отвечает ни он, ни ФИФА. При этом в 2005 году Блаттер заключил с Inter Broadcasting предварительное соглашение. В соответствии с ним Inter Broadcasting выплатила четыре миллиона долларов за ЧМ-2010 и пять миллионов за ЧМ-2014. Выплаты предположительно фиктивной фирмы своевременно поступили на счет ФИФА в банке UBS {96}.

Исса Хаяту возглавляет Африканскую конфедерацию футбола, он родом из Камеруна, одной из самых коррумпированных стран Африки. Его брат Алим является министром, другой брат – Сарду был премьером, после чего возглавил Банк государств Центральной Африки (BEAC). На протяжении полувека Хаяту фигурирует в правительстве. Немногочисленные критически настроенные журналисты в Камеруне жалуются на угрозы. Они являются участниками «Форума африканских следственных корреспондентов» (FAIR) и постоянно находятся в поисках средств, поступающих от государства или спонсоров на развитие футбола, из которых в спорт попадает лишь небольшая часть. Репортера, который хотел разузнать об источниках благосостояния Хаяту, в 2010 году назвали «антипатриотичным», угрожали ему, даже избили; он вынужден был скрыться. Некоторые местные репортеры, расследовавшие финансовые махинации представителей власти, даже поплатились за это жизнью {97}.

Своего соратника Амоса Адаму глава КАФ Хаяту теряет еще перед голосованием за хозяев ЧМ. Но общественности едва ли может прийти на ум, что наряду с нигерийцем отстранят еще троих бывших функционеров из Африки. Через год после голосования санкции накладывают и на самого Хаяту. Он входит также в МОК, который, основываясь на платежных списках ISL, доказывает, что камерунец получал деньги. ФИФА не проявляет к этому интереса. Уличенный посредник ISL Жан-Мари Вебер уже не первый год обслуживает конфедерацию Хаяту. Во взяточничестве в контексте ЧМ Хаяту обвинили и в британском парламенте, как и африканского функционера Жака Ануму (Кот-д’Ивуар). Изыскания FAIR в Кот-д’Ивуаре показывают, что средства на развитие футбола из делового мира иногда поступают напрямую в министерство спорта, – «чтобы деньги не попали в руки Ануме» {98}. Член исполкома ФИФА является также главой Ивуарийской федерации футбола. Там царит хаос. Клубам мало что перепадает из 1,6 миллиона долларов, которые им ежегодно перечисляет нефтеперерабатывающий завод SIR. А 29 марта 2009 года, по меньшей мере, 20 человек погибли во время давки по окончании отборочного матча ЧМ между Кот-д’Ивуаром и Малави. Расследование показало, что функционеры ИФФ продали билетов на 2000 больше, чем позволял вместить старый стадион в Абиджане, построенный еще в далеком 1936 году.

Однако в случае с Катаром осведомительница, бывшая менеджер Катара, позднее отказывается от своих заявлений при невероятных обстоятельствах. И просит прощения за якобы ложные обвинения против Хаяту и Анумы.

Египтянин Хани Або Рида. Через полгода после голосования в Цюрихе он сопровождает своего друга бин Хаммама во время загадочного карибского съезда, во время которого функционерам раздают конверты с деньгами. Согласно информации, представленной на сайте ФИФА, он работает «ассистентом президента государственной комиссии и службы безопасности», что доказывает его тесную связь с режимом Мубарака, рухнувшим всего через несколько месяцев после выбора хозяев ЧМ. После бойни в Порт-Саиде в феврале 2012 года, унесшей жизни 74 человек, египетский футбол так и не оправился.

И, наконец, в исполком ФИФА входят еще три неприметные личности. Но во время этого голосования и у них имеются неотложные дела. Японец Дзюндзи Огура тоже представляет заявку на ЧМ, как его коллеги Джофф Томпсон (от Англии) и Мишель Д’Хуг (от Бельгии и Нидерландов).

Кстати, таких двойных выборов, как позднее рассказал Блаттер терпеливо внимающим журналистам, он практиковать больше не будет. Это большая ошибка. Но, «кто много работает, время от времени совершает ошибки». Его промах состоял в том, что начальник и представить себе не мог, до чего порочен мир: «Должно быть, это привело к столкновению интересов, поскольку каждый мог участвовать в голосовании, даже если его собственная страна была в числе претендентов». Верно. И так в ФИФА было всегда {99}.

Никого не забыли? Стоп. Есть еще кое-кто: Чак Блейзер.

Американская мечта

Американец Мэл Брэннан помешан на футболе. Он с малых лет гонял мяч, участвовал в создании различных фанатских клубов и хотел работать в сфере футбола. В 2001 году мечта становится реальностью: Мэла Брэннана принимают в КОНКАКАФ и поручают руководство «Специальными проектами». У него собственный стол в нью-йоркском «Трамп-тауэр». Он получил работу мечты.

Так он думает. На девятый день босс вызывает его на получение аттестата зрелости. Брэннан садится в лимузин Чака Блейзера, за рулем брат певицы Глории Гейнор. Машина трогается, в планах посмотреть вечерний матч. Но их доставляют по соответствующему адресу в Манхэттене. Швейцар стриптиз-клуба Scores, похоже, хорошо знает Блейзера, в ночном заведении для персонала футбольной федерации даже зарезервирован собственный сектор. Время проходит за филе-миньон и массажем, где-то мерцает телевизор, и «когда развлечение подошло к концу, Чак вынул нечто такое, чего я прежде никогда не видел: карту American Express с именем Блейзера и КОНКАКАФ. Но такого цвета, каких мне еще не попадалось. Черного. Это была Карта Центурион. Выдается лишь привилегированным клиентам, которые отвечают строгим критериям по уровню состояния и расходов» {100}.

Брэннан быстро догадался, что за деньги проходят через эту карту. Он часто наблюдал, как деньги уходили на стриптизерш, танцовщиц, массажи и прочие вещи, далекие от футбола.

Он описывает сладкую жизнь в штаб-квартире КОНКАКАФ, где объем работы был весьма невелик. Зачастую персонал раскладывал пасьянс или дремал на рабочем месте. Время от времени «работяг» тревожил босс из своих апартаментов, там же в «Трамп-тауэр», когда ему требовалась помощь, чтобы, к примеру, передвинуть ковер или покормить попугая. «На подобные цели и тратились деньги», – говорит Брэннан, который после двух с половиной лет, разочаровавшись, оставил КОНКАКАФ. «Деньги, которые сотни миллионов людей отдали из любви к игре», – констатирует страстный поклонник футбола Брэннан {101}.

Это что-то новое. На протяжении многих лет Чака Блейзера, задушевного генерального секретаря КОНКАКАФ и главу комитета по СМИ в ФИФА, словно плотным коконом опутывали благосклонные спортивные СМИ. Перед журналистами он очень любит расхваливать свои невероятные заслуги в экономическом развитии футбола в северной и центральной части Америки. Апогея деятельность Блейзера достигла в мае 2011 года, когда американец разыгрывает из себя осведомителя и заявляет в ФИФА о встрече противника Блаттера, Мухаммеда бин Хаммама, с людьми из его Карибского футбольного союза. «Там происходили неприемлемые вещи», – рассказывает потрясенный Блейзер перед американскими СМИ. Те немедленно присуждают ему титул «разоблачителя», как едко замечают в Wall Street Journal {102}.

Чак Блейзер. Талантливый разоблачитель ФИФА. Тайный ответ Америки Джеку Уорнеру. Блейзер тоже время от времени проворачивает кое-какие махинации, но в течение долгих лет остается в тени. Что удивительно для функционера, который установил личный контроль над корпоративной культурой в КОНКАКАФ: Блейзер занимает в конфедерации пост генерального секретаря и в то же время является ее казначеем. Это экономит одно рабочее место и, что самое главное, избавляет от хлопотных проверок. Все в одних руках: не эти ли бизнес-стандарты общеприняты в США? Жалованье Блейзера также содержится в строжайшей тайне.

Возможно, это не навсегда, поскольку к его делам проявило интерес ФБР. С середины 2011 года оно изучает финансовые потоки его офшорной фирмы на Карибах. В распоряжении следственных органов США имеется, по меньшей мере, дюжина документов. Репортерам агентства Рейтер следователи даже подтверждают, что, кстати, делают крайне редко: спецы соответствующего отдела ФБР по борьбе с организованной преступностью в Евразии изучают «доказательства, касающиеся выплат Блейзеру» {103}.

Дородный американец с окладистой бородой и веселым нравом имеет также хорошие связи в кругах американского игорного бизнеса; как говорят, от Лас-Вегаса до Карибов. Официально он выдает себя за профессионального футбольного функционера. Много лет назад он перебрался в «Трамп-тауэр» и там же разместил центральный офис КОНКАКАФ. Параллельно проворачивает всевозможные дела, о которых в течение долгого времени ничего не известно. Но после того как он разоблачает своих давних компаньонов Уорнера и бин Хаммама на Тринидаде, из островного региона просачиваются первые документы. Из них следует, что Блейзер на протяжении многих лет зарабатывал десятки миллионов на внутренних торговых операциях. Генеральный секретарь Блейзер вот уже двадцать лет передает полномочия по заключению маркетинговых соглашений КОНКАКАФ агентству под названием Sportvertising, которое довольствуется 10 процентами от контрактов, помимо ежемесячной маржи {104}. Что в этом примечательного? Sportvertising, находящаяся на Каймановых Островах, принадлежит Чаку Блейзеру. Деньги протекают по карибскому налоговому раю, с Каймановых Островов на Багамы.

По запросу Блейзер подтверждает получение комиссионных {105}. Делегаты КОНКАКАФ также проинформированы на этот счет. Все соответствует законам. В ФИФА пожимают плечами и отвечают, что «не видят в этом нарушения этических норм» {106}. В случае других сомнительных выплат американцу ФИФА также отказывается от ответственности. Но когда антикоррупционная группа ChangeFIFA хочет подать в комитет по этике жалобу на махинации Блейзера, генеральный секретарь Жером Вальке отвечает, что обвинения могут быть рассмотрены лишь в рамках футбола. Тем более что доказательная база недостаточна {107}.

ФИФА делает для Блейзера все, что в ее силах. Когда Джек Уорнер уходит в отставку, президентом становится Лизл Остин с Барбадоса. Он немедленно отстраняет Блейзера. Блейзер, в свою очередь, выставляет Остина из штаб-квартиры КОНКАКАФ в Нью-Йорке. Остин обращается в суд Багамских Островов, где зарегистрирована КОНКАКАФ, и тот утверждает его в должности президента. Тогда в бой вступает кавалерия ФИФА: члены футбольной семьи не могут обращаться в обычный суд, все споры должны решаться внутри семьи. Остина отстраняют. Заколдованный круг. При круговой поруке, которую практикует ФИФА, неугодные ей бесправны де-факто.

Между тем у Блейзера очередная проблема. Он не может оспорить те 250000 долларов, которые в марте 2011 года ему перечисляет Карибский футбольный союз, тот самый, который он позднее объявит объектом махинаций бин Хаммама. В общей сложности Блейзер получает через КФС более 500000 долларов. Он утверждает, что транш в марте 2011 года был получен в счет погашения частного кредита от президента КФС Джека Уорнера. Частное кредитное обращение между функционерами ФИФА, осуществляемое по международным счетам федерации. Разве для ФИФА, которая в то время постоянно говорит о новой политике прозрачности, это не повод для внутреннего расследования? Нет. Она ничего не предпринимает, даже когда Уорнер опровергает кредитную сделку.

Вместе с Блейзером Уорнер на протяжении двадцати лет управлял КОНКАКАФ по собственному усмотрению. Они делили апартаменты на 65-м этаже в «Трамп-тауэр». Затем, как говорят посвященные, Уорнеру надоело общество компаньона. Блейзер перебрался на 49-й этаж. Апартаменты обходятся ему в 18000 долларов в месяц, и это в 2002-м {108}.

О том, что связь ФИФА с Северной Америкой требует более пристального внимания, известно после спора MasterCard и Visa. Судья Лоретта Преска отказывается верить показаниям Блейзера. Тем не менее Блейзер вновь становится главой отдела маркетинга ФИФА. Очевидно, играют свою роль чьи-то пожелания.

Остальные партнеры из американских кругов ФИФА проявляют себя лишь во время скандала с бин Хаммамом. Чикагская адвокатская фирма Collins, с одной стороны, проводит для Блейзера опрос свидетелей на Карибах. А с другой – оставляет без ответа вопросы по его комиссионным доходам от КОНКАКАФ. Или Луи Фри, бывший глава ФБР, который заработал уже не один миллион на делах ФИФА и теперь получает выгодный заказ на расследование по карибскому скандалу.

В то время как спортивная держава США смотрит бейсбол, баскетбол и американский футбол, Блейзер в «Трамп-тауэр» жонглирует футбольными миллионами и при этом контролирует себя сам. Его деятельность в игорном бизнесе остается неприметной. Хотя из-за этого своего пристрастия он порой попадает в затруднительные ситуации. В 2000 году совместно с тогдашним партнером ФИФА Кирхом он создает фирму, предлагающую букмекерские услуги. Проект с Global Interactive Gambling (GIG) весьма показателен для функционера: он должен привлекать зрителей к интерактивным ставкам во время трансляции спортивных событий. Причем через фирму чиновника ФИФА, контролирующего фирму Кирха, но которая в то же время является его деловым партнером. В конце 2001 года, когда Daily Mail публикует статью «Президент ФИФА принимает ваши ставки на ЧМ», Блейзер направляет Блаттеру многословное заявление, в котором поясняет подробности о фирме GIG и ее отношении к Кирху, хотя в этих кругах давно обо всем известно. Он жалуется на пронырливых журналистов, но в то же время признает, что, возможно, его тотализатор действительно сможет принимать ставки на матчи ЧМ. «Этот вопрос, – цитирует он собственное правление, – будет решен лишь в конце января» {109}.

Блейзер напоминает Блаттеру о том, что на последнем заседании исполкома, когда права на трансляцию обанкротившегося ISL было решено передать Кирху, он не принимал участия в голосовании, а выразил свое смущение. Практически каждый в правлении ФИФА знает о побочной деятельности некоторых коллег, будь то игорный бизнес или телевидение. Что опять-таки навевает мысли о крестном отце доне Вито Корлеоне. Он ведь тоже все сферы бизнеса распределял между членами семьи.

Об этом свидетельствует и послание Блаттеру южнокорейца Чона Монджуна. В это время он на стороне оппозиции, которая хочет сместить Блаттера. В 2002 году Чон жалуется на высказывание президента ФИФА, взятое из прессы: «Почему вы расспрашиваете меня о Блейзере и Уорнере? Почему не спросите о Чоне и его Hyundai?» Очевидно, Блаттер, когда это ему на пользу, обнаруживает четкое видение бизнеса внутри федерации, – ну, когда речь идет о противниках. Чон входит в правление ФИФА, Hyundai является одним из главных спонсоров федерации. Теперь Чон напоминает президенту, что после ухода Opel ФИФА искала спонсора и Hyundai пришла на выручку: «ФИФА попросила Hyundai о помощи, а не наоборот». Он заявляет, что «нравственная чистота является тем отличием между людьми, которые используют права на трансляции ради собственной выгоды и спонсорской поддержки Hyundai. Поскольку права на трансляцию принадлежат ФИФА, участие в этом деле членов исполнительного комитета ведет к столкновению интересов. […] Если у вас и впредь возникнут проблемы в различиях между поддержкой Hyundai и делами Джека Уорнера, без сомнений обращайтесь ко мне» {110}.

КОНКАКАФ Уорнера и Блейзера всегда была для ФИФА особым случаем, не только в финансовом отношении. В бесстыдстве Блейзер догоняет Блаттера, о чем свидетельствует, например, история борьбы за власть с Эдгардо Кодесалем. Мексиканец, арбитр КОНКАКАФ, в 2002 году хочет побороться с Уорнером за трон. Блейзер отклоняет кандидатуру Кодесаля, ссылаясь при этом на правила, которые запрещают оплачиваемым членам конфедерации занимать в ней выборные должности. Этот аргумент приводит Чак Блейзер, генеральный секретарь КОНКАКАФ, который, будучи казначеем, контролирует себя – сам. И постоянно отправляет президенту Уорнеру чеки КОНКАКАФ с пятизначными суммами для его бюро в Порт-оф-Спейне {111}.

Это брак по расчету. В то время как Уорнер посредством КФС управляет карибским электоратом, Блейзер находится в более тесной связи с патриархом ФИФА, нежели островитянин. Его героем является человек, который был уличен во взяточничестве и, вовремя подав в отставку, избежал изгнания из МОК. Блейзер говорит, что его футбольный идол хоть и не игрок, но «величественный символ изящества нашего спорта, доктор Жоао Авеланж» {112}. Его многое связывает с Блаттером, дочь последнего, Коринна, некоторое время даже жила в апартаментах Блейзера в «Трамп-тауэр» {113}. А дочь Блейзера, Мэрси, в свою очередь, какое-то время входила в состав комитета по правам ФИФА. Сын Джейсон – штатный врач федерации. Сейчас в комитет по правам входит уполномоченный адвокат Блейзера, Джон Коллинс, который является также главным советником Футбольного союза США. Адвокат из Чикаго самоотверженно защищал махинации Джека Уорнера с билетами на ЧМ-2006 в Германии. В досье Коллинс пытался «раскритиковать ошибочные заключения внешних аудиторов из Ernst & Young» {114}. Когда Блейзер заявляет о коррупции на внеочередном съезде КФС под началом Уорнера и бин Хаммама, он снова привлекает к делу своего друга Коллинса. Приводятся показания свидетелей и фотографии, после чего дело берет на себя частный детектив Луи Фри. В 2012 году Ротенберг раскрывает, что ЧМ-1994 в США стал возможным лишь благодаря поддержке ФИФА, чему содействовал также швейцарский банк. Такое заявление он делает в Дохе, будучи сотрудником катарской Службы спортивной безопасности IDCSS.

Помимо дородного футболиста из «Трамп-тауэр», именитых американцев в футбольном бизнесе не так уж и много. Адвокат Алан Ротенберг постоянно поддерживал тесную связь с Блаттером и правителями КОНКАКАФ, где сам был членом правления. Он был организатором ЧМ-1994 и долгое время стоял во главе Футбольного союза США.

Но есть и другие неприметные, но влиятельные друзья. Генри Киссинджер, например, человек на все случаи жизни. В 1999 году он даже пришел на помощь в Конгрессе США, когда там устроили головомойку олимпийскому боссу Самаранчу, вызванному в Вашингтон после коррупционных вакханалий МОК. Он замолвил доброе слово и подключил свои связи. Еще после кризиса ФИФА в 2002 году Блаттер назвал Киссинджера желательным помощником в преобразованиях. Но тот впоследствии лишь выступил оратором в 2003 году, когда Блаттер получил «Премию мира» американской организации под названием Международная ассоциация любительской атлетики. Вновь Блаттер призывает Киссинджера в 2011 году, когда после своего скандального переизбрания грезит о советах мудрейших: «Я думаю о таких людях, как Генри Киссинджер и Пласидо Доминго».

Апостолом мирового спорта ветеран американской политики стал после получения в 1973 году Нобелевской премии мира. Премия всех приводит в восторг, это Святой Грааль для спортивного функционера. Еще в девяностых лобби мирового спорта обеспечило громкую сенсацию в Осло, где заседает Нобелевский комитет. Спортивная братия повторно выдвигает Авеланжа на премию. Блаттер тоже частенько заговаривает о Нобелевской премии.

Но в политическом отношении Киссинджер, как показывают последующие изыскания и архивные находки, фигура противоречивая. Как и Луи Фри, Kissinger Associates Inc. консультирует концерны по вопросам рисков, безопасности и управления {115}. В спорте его прошлое тоже весьма смутно. Во время ЧМ-1978 в Аргентине, первом ЧМ Авеланжа в статусе президента ФИФА, генерал Хорхе Ведела принимал Киссинджера как представителя США, создавая впечатление официального визита. Киссинджер не стал возражать. В действительности он к тому времени давно был в отставке, а действующий президент Джимми Картер обвинял Аргентину в нарушении прав человека.

На тот момент турнир уже был извращен в том смысле, что матч соперников Аргентины по группе, сборной Бразилии, перенесли на более ранний срок. «Селесао»[13] уверенно обыграли Польшу со счетом 3:1. Теперь хозяева знали, какой результат нужен им для выхода в следующий этап соревнований: победа как минимум 4:0 в матче против сборной Перу.

О том, что этот матч куплен, заявил бывший сенатор Дженаро Ледесма. По его словам, между двумя диктаторскими режимами было заключено соглашение. Ледесма сказал об этом судье Норберто Оярбиде в Буэнос-Айресе, который выдал ордер на арест бывшего диктатора Перу Франсиско Бермудеса. Тот в ходе межгосударственной операции «Кондор»[14] отправил на казнь в Аргентину 13 перуанских оппозиционеров. В те суровые годы латиноамериканские диктаторы сообща преследовали своих противников. И Ледесма, профсоюзный деятель, сам был жертвой. Он говорит, что Ведела согласился принять заключенных лишь при условии, что Перу проиграет матч ЧМ Аргентине с необходимым количеством пропущенных мячей. Он заявил перед судом: «Ведела хотел выиграть ЧМ, чтобы подправить плохую репутацию Аргентины в мире» {116}.

Матч проходил соответствующим образом. Накануне игры Перу выводит из состава сразу четырех основных игроков. Ясно, подобное делается неспроста, это бытует с незапамятных времен во многих национальных чемпионатах и, как видим, даже в поединках мирового уровня. Все возможное сделал и глава аргентинского организационного комитета ЧМ Альберто Лакосте, позднее ставший вице-президентом ФИФА. С высшими функционерами Перу была достигнута договоренность о поставке в Лиму 35 тонн зерна и кредите в миллион долларов. Трое перуанских игроков позднее признаются, что за проигрыш каждому было предложено по 20000 долларов. Защитника Родольфо Мансо, который после ЧМ переходит в аргентинский клуб «Велес Сарсфилд», на родине впредь называют «El Vendido» – продажный.

Но поражения как такового недостаточно, необходимо четыре мяча, перуанцы должны выйти на поле уже деморализованными. Незадолго до свистка происходит нечто странное. В раздевалке перуанской сборной появляются две фигуры мировой величины: аргентинский диктатор Ведела и бывший госсекретарь США Генри Киссинджер. Присутствие этих двоих кажется зловещим не только нападающему Хуану Облитасу. Ведела произнес пламенную речь о «латиноамериканском единстве и братстве». Аргентина обыгрывает парализованных перуанцев со счетом 6:0 и проходит дальше. Во время банкета после триумфа друг Киссинджер предвещает кровавому режиму светлое будущее: «У вашей страны во всех отношениях большое будущее» {117}. Если не считать вторжения на Фолклендские острова в 1982 году, это единственный день, когда большая часть населения ощущала чувство единения с режимом.

Конец игры

Чак Блейзер и после 2001 года сохранил связь с игорным бизнесом. Идея о том, чтобы во время трансляции матча побудить болельщиков щелчком мыши поставить на следующий гол, бомбардира, угловой или штрафной удар, была в свое время преждевременной. Но развитие индустрии не стоит на месте, игорная сцена становится неконтролируемой и опасной, в особенности на азиатском рынке. Сейчас в ходу абсурдные, молниеносные ставки, к примеру, на количество вбрасываний, замен и даже игроков, которые при выходе на бейсбольный стадион будут в солнечных очках. На первый взгляд, это лишь бездарное времяпрепровождение, но на самом деле – громадный бизнес. Денежные потоки от этих абсурдных пари, а также обычных ставок или «договорных» матчей стекаются к агентам или оседают на биржах ставок. И за движением их едва ли можно уследить. Тотализаторы и в Европе превратились в социокультурную проблему.

Если в Европе мальчишками, предлагающими сделать ставку, кишит каждый крупный вокзал, в США азартные игры и вовсе превратились в нечто вроде национального фетиша. В особенности онлайн-тотализаторы. За эту отрасль давно ведут борьбу такие фирмы, как Multisport Games Development Ins. Она также принадлежала Чаку Блейзеру, и в 2005 году деловой партнер из Мексики вынужден сначала оспорить в суде свой инвестированный туда миллион, прежде чем добивается соглашения с Блейзером. В этой связи вызывают вопросы различные чеки, отправленные в 2002 году из КОНКАКАФ в Multisport, подписанные Блейзером, казначеем конфедерации и директором Multisport {118}. То 20000 долларов, а через пару дней еще 10000. Блейзер эти вопросы оставляет без ответа.

Упорная борьба коллег Блейзера по игорному бизнесу за снятие запрета с онлайн-тотализаторов в 2011 году находит значительную поддержку. Игорные объединения США вводят в битву за легализацию двух тяжеловесов: Луи Фри, бывшего директора ФБР, и Тома Риджа, прежде министра по охране конституции. Оба вступают в объединение FairPlay-USA, созданное гигантами отрасли Caesars Entertainment и MGM Resorts International. Он должен добиться снятия запрета с онлайн-покера. С весны 2011 года идут разбирательства в отношении трех крупнейших представителей отрасли, но, несмотря на это – или поэтому? – видные лоббисты считают действующий закон неэффективным. Ограничительные намерения законодателя очевидны, но на практике нереализуемы, поэтому необходимо контролируемое снятие запрета, аргументирует Ридж {119}. Фри, профессиональный сыщик ФИФА, и вовсе заявляет: «Онлайн-покер – это национальный спорт в Америке, его сущность». Цель благонамеренной FairPlay, которая ни в коем случае не является лоббистской группой, состоит в том, чтобы сделать онлайн-тотализаторы «безопасными и легальными» {120}. Порой и в США нуждающийся в защите мир спорта и игорного бизнеса весьма предсказуем.

Джек Уорнер говорит, что еще в 2004 году просил Блейзера предоставить сведения о его бизнесе. Но так и не получил их и с тех пор утратил к нему всякое доверие. «Поэтому с 2004 года я не подписывал контрактов с его фирмой Sportvertising». Утверждение весьма странное, если найдутся ему доказательства. Тем более что Уорнер подчеркивает: «С того момента ни Блейзер, ни его фирма не получат контрактов с КОНКАКАФ». Как же в таком случае могли поступать миллионные суммы за посреднические услуги?

Сам Блейзер эти вопросы оставляет без ответа. В том числе и касательно его роскошных апартаментов в игорном раю Нассау, прямо возле Casino Drive. Владения стоимостью в несколько миллионов долларов закреплены за ним через сеть компаний на Багамах {121}. В конце 2011 года Блейзер оставил посты в КОНКАКАФ, но из ФИФА уходить не стал. Кроме того, он хочет принести пользу в американской футбольной лиге и взял под прицел франшизу старого клуба Беккенбауэра «Нью-Йорк Космос». Удастся ли ему в это непростое для экономики время убедить мэра Майкла Блумберга вложить налоги в строительство столь необходимого футбольного стадиона?

Но в одном Блейзеру, профессионалу игорного дела в президиуме федерации, следует отдать должное: именно он вживил в ФИФА ген азарта. Там давно лелеяли мечту о миллиардной прибыли от самого популярного вида спорта на планете. По меньшей мере, однажды предпринималась такая попытка. Тайну завесы приоткрывает американец, работавший в секретном проекте на службе бразильского финансового концерна. В мае 2001 года как раз обанкротилось ISL, калифорнийский предприниматель Ричард Херсон пишет четырехстраничное письмо Блаттеру и генеральному секретарю Зен-Руффинену. Херсон хочет «поделиться кое-какой информацией касательно подозрений о давней связи между ISL и ФИФА» {122}.

Херсон говорит, что с 1993 по 1994 год занимался реализацией проекта игорного дела в кругу лиц, в который входили президент ФИФА Жоао Авеланж и его зять Рикардо Тейшейра, посредник ISL Жан-Мари Вебер, бразильский банкир Антонио Карлос Коэльо, а также его тогдашний босс Матиас Машлин. Последний был финансовым инвестором и серийным предпринимателем. Двадцать седьмого июля 1993 года группа впервые собирается в Майами, нет только Тейшейры. Подписывают документ, представленный Авеланжем, который «предпочел, чтобы его имя не было упомянуто. Поэтому все переговоры вел господин Вебер».

О намерениях Херсон говорит следующее: «Организация глобальной, учрежденной ФИФА системы клубного и игорного сообщества, названного «Клуб ФИФА», которое по лицензии ФИФА займется футбольной лотереей в контексте мероприятий федерации». Вскоре проект обрел форму бизнес-плана. «Цифры выглядели довольно внушительно», – пишет Херсон. На третий год предварительная прибыль оценивалась в 8,75 миллиона долларов. Вот она, золотая жила мирового футбола!

«С ведома и согласия ISL, – продолжает Херсон, – в первом полугодии 1994 года эти планы были представлены ряду организаций, таких как Caesars World в Лас-Вегасе и VISA International». Проект продвигали в Далласе, Цюрихе и Лондоне. Третьего июля 1994 года в Далласе, во время ЧМ по футболу, был одобрен проект договора – Вебером, Машлином, Коэльо и им самим, пишет участник проекта. Группе Машлина были предоставлены широкие полномочия в использовании логотипа ФИФА и маркетинговых прав. Договор был подписан 12 августа в Нью-Йорке. К нему присоединился в качестве главы нового «Клуба ФИФА» бывший глава аргентинского отделения American Express Рауль Розенталь. Все были убеждены, что многие «международные банковские и игорные корпорации довольно скоро присоединятся к проекту».

Несколькими часами позднее, как пишет Херсон руководителям ФИФА, начался настоящий кошмар.

«Последовали странные вещи. Двенадцатого августа, спустя некоторое время после подписания договора, мистер Машлин погиб при крушении вертолета по пути в Атлантик-Сити. Еще через несколько дней у меня диагностировали рак лимфоузлов на последней стадии и сказали, что мне осталось жить всего считаные месяцы. Мистер Розенталь оказался в затруднительном положении, поскольку уже известил о своем уходе из American Express. Мистер Машлин был инициатором и организатором проекта».

Затем, перед началом химиотерапии, он по просьбе семьи Машлина встретился в Сан-Паулу с Тейшейрой и Коэльо. «То была очень трудная и горькая встреча, поскольку Тейшейра ясно дал понять, что он с Коэльо протолкнет проект, не считаясь с договоренностями, в ущерб наследникам Машлина». Он не смог ничего предпринять, ввиду тесных отношений Тейшейры с Авеланжем и его собственной болезни.

По слухам, Тейшейра и Коэльо хотели позднее организовать футбольную лотерею во Франции, но из этого ничего не вышло. Бразильская пресса выпрашивала у Херсона документы, чтобы прижать к стенке Тейшейру. Но «из чувства долга к покойному мистеру Машлину» он никому не выдал ни бумаг, ни многочисленных файлов с заметками. Однако если Блаттер проявит к ним интерес, то может просто написать ему, заканчивает Херсон.

Так оканчивается попытка ФИФА заработать миллиарды от ставок на вверенный ей вид спорта.

Работа на ФБР

Исторически так сложилось, что в мировом футболе заслуги Америки довольно скромны. Но есть надежда, что это изменится. Едва ли это соотносится с расследованием федеральной полиции США офшорных счетов Блейзера, тем более что оно началось лишь в середине 2011 года. Также визит сотрудников ФБР в ноябре 2011 года в Англию, в местный заявочный комитет, связан прежде всего с событиями, которые проявляются лишь в контексте глобальной битвы за ЧМ.

При ближайшем рассмотрении становится ясно, что за футбольными расследованиями ФБР кроется нечто большее. К примеру, дело Блейзера касается сделок между зарегистрированной в США КОНКАКАФ и офшорными фирмами чиновника ФИФА на Карибах. Но по заявлению ФБР, дело ведет оперативный отдел федеральной полиции, который занимается организованной преступностью в Евразии {123}. В Евразии? И организованная преступность, – какое это имеет отношение к бизнесу Блейзера? Определение организованной преступности требует, по меньшей мере, троих обвиняемых. Кроме того, такая опасная форма преступности широко распространена на востоке Европы. Но от тропических островов Блейзера до Балкан и Урала далековато.

Можно строить догадки. Довольно часто случается так, что следователи, проверяющие офшорные счета, вдруг осознают, что дело открывает им другие, доселе неизвестные деловые связи и денежные потоки. В случае с Блейзером, по сообщениям СМИ, работают специалисты, имеющие доступ к банковским счетам и способные проследить движения средств {124}.

Кроме того, дело не только в Карибах, где процветает налоговый и игорный рай.

Внимание международных следователей, которые выслеживают игорную мафию различных стран по радарам и с помощью привычных методов наблюдения, не так давно привлекло появление новых игорных центров. За кулисами в это дело, вероятно, вовлечены и футбольные функционеры. След ведет в Европу, в прибрежные регионы Балканских стран. Там, утверждают информаторы, идет реализация дерзкого плана: игорный рай на живописном побережье, сотни гектаров или даже больше, со всеми необходимыми для этого сооружениями. По слухам, в проекте участвуют предприниматели со связями в игорной столице мира Лас-Вегасе. На реализацию предусмотрено порядка 1,5 миллиона долларов. Расследование идет тяжело, как это часто бывает на международном уровне, когда приходится взаимодействовать следственным группам разных стран. Члены данных групп иногда ревностно следят за тем, чтобы собственный материал не становился общим достоянием в излишних количествах. Подобные расследования могут быть осложнены, например, в том случае, если в дело вовлечен какой-либо из отечественных банков и тем самым затронуты государственные интересы {125}. Тем не менее в феврале 2012 года появляется обнадеживающий сигнал: с Балкан в Вашингтон едут двое высококлассных следователей, предстоят встречи с вице-директором ФБР Шоном Джойсом и главным обвинителем Эриком Холдденом. Официально заявлено, что на заседаниях обсуждались вопросы по укреплению сотрудничества в сфере безопасности, а также правовой помощи в уголовных делах, борьбе с терроризмом и транснациональной преступностью. Примечательно, что гостям потребовалась целая неделя. А за несколько месяцев перед этим они оспаривали право на соответствующие расследования.

Сотрудники американских судебных органов крайне редко идут на контакт с журналистами. Например, в тех случаях, когда могут собрать материал. В остальном они предпочитают сохранять полную секретность. ФБР может беспрепятственно вести расследования в Европе или где-нибудь еще за пределами США. Если что-то и просочится, то благодарить за это следует их коллег из других полицейских ведомств, которые поддерживают связь с отечественными журналистами.

Так было и в декабре 2011 года. Лондонская полиция не так скрытна, как их коллеги из США, называемые «федералами». Британская пресса вдруг заявляет, что ФБР в ноябре допрашивала членов английского заявочного комитета. В федеральной полиции США подозревают, что перед выборами хозяев ЧМ компьютеры американской и британской футбольных федераций подвергались хакерским атакам. Следователи собрали «поистине богатый материал» и в Лондоне допросили людей, которые присутствовали на голосовании в Цюрихе. Выяснилось, что хакерские атаки произошли непосредственно перед голосованием. Далее говорится, что у ФБР имеются «веские доказательства» того, что сторонние организации пытались проникнуть в компьютеры заявочного комитета США {126}. Методы, которые, как было сказано, давно находят применение в спортивном бизнесе.

Официальные ведомства в США хранят молчание. Но связи имеют место и в Швейцарии. Где с начала 2012 года целые армии частных детективов охотятся за носителями данных с реквизитами банковских счетов, на которые поступали семизначные суммы. А что, если однажды почтенная Лоретта Преска вновь занесет молоток? Непоколебимая судья из Нью-Йорка многое узнала о представителях футбола в то неспокойное время, когда речь шла о махинациях с операторами кредитных карт. Ей также довелось кое-что увидеть и прочесть.

Когда об осеннем наступлении ФБР в Лондоне стало известно, в ФИФА даже представить себе не могли, чем мотивировано расследование федеральной полиции США. При этом некоторые вещи вполне очевидны. Речь лишь пока о подозрении, что во время скандала вокруг бин Хаммама, Джека Уорнера и коррупционной вакханалии на Карибах мог быть нарушен закон США об отмывании денег. В ФИФА тут же предложили следственным органам то, что там называют «всесторонней поддержкой». О том, как именно она выглядит, вполне определенно выразились в приговорах судьи в Швейцарии и США, заявив, что структуры Блаттера лишь тормозили процесс и умалчивали обстоятельства дела. Поэтому весьма тревожным кажется сообщение о том, что глава службы безопасности ФИФА Крис Итон хочет встретиться со следователями ФБР {127}. Понятно, что в свое время Итон работал на Интерпол. Прекрасно. Но теперь он отвечает за безопасность в сомнительной организации Швейцарии. Человеку из ФИФА доступ к конфиденциальной деятельности ФБР может быть разрешен в том же объеме, что и казначею швейцарского общества грибников.

Вообще никакого вклада в решение всех этих вопросов не вносит Федерация футбола США. Ее президент Сунил Гулати всегда считался марионеткой грандов КОНКАКАФ Блейзера и Уорнера. В процессе голосования за хозяев ЧМ-2022 американская федерация выступала однозначно против Катара, касательно обвинений в коррупции она отмалчивалась так же, как и в отношении расследований ФБР. Зато в новом комитете по преобразованию под руководством Марка Пита амбициозному Гулати достается местечко. Наряду с такими добровольцами, как Карлос Геллер, представителем Ассоциации футбола Аргентины под началом Грондоны.

Добавленное время

Помехи с законом об отмывании денег

В суматошный 2011 год, год выборов, служба безопасности в федерации Блаттера сбивается с ног. На повестке три главные темы: президентские выборы; коррупционный скандал, связанный с противником Блаттера Мухаммедом бин Хаммамом и его помощником Джеком Уорнером; борьба за сохранение репутации ФИФА, вылившаяся в проект реформ, который инициирован Блаттером и им же контролируется. ФИФА все более плотным коконом окутывают полицейские и следственные службы, частные агенты и советники по безопасности, в переплетениях которых становится все труднее отделить частные интересы каждой из сторон. Границы размываются, возникают тревожные связи, в том числе среди учреждений и людей, преданных доброму делу.

Второго декабря 2010 года права на проведение ЧМ были присуждены России и Катару.

С тех пор наряду с различными следственными структурами в дело включается все больше частных сыщиков. В первую очередь, это Луи Фри, который разыскивает материал, чтобы припереть, наконец, к стенке рассудительного противника Блаттера, бин Хаммама. Доказательства к событиям в Hayatt Regency Hotel в Порт-оф-Спейн кажутся неопровержимыми: 25 функционеров Карибского футбольного союза сплотились вокруг кандидатуры бин Хаммама. На следующий день после его отъезда, 11 мая 2011 года, раздавали конверты, в каждом из которых лежало по 40000 долларов. Имеются фотографии денежных пачек, показания свидетелей, даже изъятая следователями ФИФА видеозапись, на которой Джек Уорнер заговаривает о подарках для делегатов.

И все же есть одна загвоздка. Катарец обращается в арбитражный суд по делам спорта (CAS), также он планирует обратиться и в обычные суды. Что, если в суде выяснится, что подобная форма подкупа является обычной практикой в ФИФА с девяностых годов, как заявляет поднаторевший в избирательных кампаниях бин Хаммам? Вдруг суд постановит, что бин Хаммаму и Уорнеру, которые действовали отнюдь не тайно, устроили ловушку, как они сами утверждают?

Кое-что именно на это и указывает. Оба заранее оповестили Блаттера о своем намерении. И главный представитель футбольного мира не стал препятствовать, лишь слабо возмутился по телефону. За свою пассивность ему пришлось объясниться перед дисциплинарным комитетом ФИФА, который, конечно же, его оправдал. Только вот склонны ли простые суды к этой специфичной для ФИФА этике? Или можно воспринимать это в том смысле, что одно только уведомление, которое было высказано не в виде подозрения третьим лицом, а именно как заявление самого действующего субъекта, принудило верховного покровителя футбола к вмешательству? Достаточно было отправить наблюдателя, может, несколько предостерегающих писем представителям Карибов, – и, возможно, многие просто не стали бы рисковать. Вместо этого делу дан зеленый свет. А после появляется масса фото– и видеоматериала. Как с ним поступили и какое давление оказали на некоторых делегатов, все это необходимо выяснить в судебном порядке.

Наряду с уполномоченным Луи Фри и другими вспомогательными фирмами, частные расследования идут и в интересах других сторон. Они должны выявить, к примеру, в каких направлениях текли денежные потоки за кулисами двойного избрания хозяев ЧМ. Другие, в свою очередь, пытаются помешать этим изысканиям или пустить их по ложному следу.

Чемпионаты мира достались ввиду негласного принуждения кандидатам с необъятными сырьевыми ресурсами и автократическим правительством. Совершенно необъяснимой кажется обвальная победа Катара, этого уголка пустыни. Второго декабря в торговом павильоне Цюриха эмират в заключительном раунде обошел США с 14 голосами против 8. Если бы в голосовании принимали участие отстраненные функционеры из Нигерии и Таити, голосов наверняка было бы 16. Едва ли не двукратное преимущество Катара – лишь одно из потрясений того вечера. Несмотря на явное единодушие, среди функционеров не находится ни одного, кто объяснил бы свое решение. Правда, звучат общие фразы об «открытии новых рынков». Но конкретные высказывания в отношении Катара сплошь негативные. «Мы к этому еще вернемся», – ворчит Мишель Д’Хуг, стремительно покидая зал, после того как Блаттер объявил результат. Мишель, врач по профессии, указывает на очевидную опасность для футболистов и болельщиков, – они будут находиться фактически в условиях пустыни. Возражение – мол, стадионы оборудованы климатическими установками – им отметается. Ведь речь идет не только о матчах ЧМ. Более семи сотен игроков будут тренироваться, по сути, каждый день. Для этого не предусмотрено кондиционированных помещений.

В пустынном государстве, которое после ЧМ собирается отдать большую часть стадионов африканским странам, нет даже сколь-нибудь значимых сооружений спортивной инфраструктуры. Десять из двенадцати стадионов находятся на линии протяженностью примерно в 50 километров. Таким образом, с одной арены можно невооруженным глазом увидеть другую. В английском парламенте лорд Дэвид Трисман, прежний глава британского заявочного комитета, с возмущением заявляет, что они с самого начала шли на поводу у ФИФА. «Когда мы только подавали заявку, со стороны ФИФА звучало много слов ободрения. Там говорили, что нет никакой уверенности в том, как пройдут в финансовом отношении ЧМ-2010 в ЮАР и ЧМ-2014 в Бразилии. Риск, что они не принесут существенных доходов, был довольно велик». Англия в состоянии гарантировать как это, так и другие вещи, в том числе безопасность {1}.

Настроение после решения, принятого в Цюрихе, у всех на том же уровне, что и подземная штаб-квартира ФИФА на Цюрихберг. Даже Блаттер позднее уклончиво отвечает на вопрос о том, может ли он исключить мотив личного обогащения среди избирателей: «Я вообще не вправе обсуждать такую тему. Если мы станем говорить об этом, то можем и вовсе прикрыть всю нашу организацию» {2}. А что насчет жары в Катаре? Президент ссылается на изменения климата. «Кто знает, какими станут климатические условия через десять лет. Дважды в год проходит внушительная конференция климатологов, даже они не знают, к чему все идет» {3}. Ну да.

В Цюрихе принц Англии Уильям, Дэвид Кэмерон и Билл Клинтон молча покидают зал. Барак Обама с возмущением заявляет из далекого Вашингтона, что Катар «избрали по недоразумению». Униженная делегация от Англии близка к тому, чтобы объявить Блаттеру войну. Делегаты даже утверждают, что президент непосредственно перед голосованием настроил избирателей против зловредной британской прессы. Та действительно всего за день перед выборами сообщала о скверных вещах: ФИФА якобы требовала упразднить английский закон об отмывании денег. Сильно. Было ли так на самом деле?

Каждый кандидат, подавая заявку, должен подписать гарантийное обязательство, согласно которому страна, если она получит право на проведение ЧМ, вводит у себя особое правовое положение, обеспечивающее исполнение исключительных требований футбольной семьи. В частности, пункт пятый требует от принимающей страны особых валютных положений для клана ФИФА, согласно которым правительство должно «обеспечить неограниченный экспорт и импорт любой иностранной валюты как в страну, так и за ее пределы, а также неограниченный обмен этой валюты на доллары, евро и швейцарские франки». Разрешение на финансовые операции для всех, кто официально входит в футбольную семью, и ряда «перечисленных федерацией лиц» {4}.

Для чего нужна эта лазейка в законе об отмывании денег, в ФИФА не поясняют. Что беспокоит британцев, тем более им есть с чем сравнивать: МОК, который для Олимпийских игр в Лондоне тоже потребовал особых правил, закона об отмывании денег не касался. Но в соответствии с требованием ФИФА таможенным службам, которые обязаны задерживать любые сомнительные платежные средства, пришлось бы закрыть глаза на всякого подозрительного человека, если тот смог бы доказать свою причастность к футбольной семье.

В полном объеме странный список требований ФИФА проявляет себя в случае с заявкой Нидерландов. Правительство под давлением общественности публикует список предъявленных ему требований. Выясняется, что пункт первый не менее тревожен, чем пятый. Федерация Блаттера требует: «Въездные визы и разрешения на выезд предоставляются безусловно и неограниченно. […] Лицам, которые хотят посетить матчи и/или мероприятия, не может быть отказано в визе или праве на въезд, если на это нет веских причин, о которых необходимо уведомить ФИФА» {5}.

Уведомить ФИФА? Иначе говоря: швейцарский союз, по статусу ничем не выше общества грибников, но управляемый отчасти людьми, в отношении которых идет расследование, требует от правительства доступ к конфиденциальным данным, ссылаясь на регламент ЧМ. Доступ к секретным и/или добытым разведслужбами сведениям. Поскольку на границах нежелательны, как правило, лица, которых подозревают в связях с терроризмом или принадлежности к преступным организациям. Вряд ли под требованием о «необходимости уведомить ФИФА» имеется в виду, что службы безопасности им доложат: «В отношении данного лица имеются сведения, которых мы, однако, не выдадим». Тогда не нужно никаких обязательств. Значит, ФИФА требует дополнительных сведений – по какому праву? Какого рода конфиденциальная информация может потребоваться частному клубу, который представляет игру с пластиковым мячом?

Опасения вызывает то, что сообщество государств давно идет на такие сделки. И даже в демократических странах это не становится предметом открытых дискуссий. Реалии показывают, сколь тесно политическая элита сплелась со спортивной кликой: глаза зажмурить, и – вперед. Кто осмелится, когда речь заходит о современных идолах – Олимпиадах или ЧМ по футболу, навлечь на себя всеобщий гнев? И повальное спортивное опьянение глушит всякую государственную идею.

Лишь однажды принимающая страна дала отпор спортивной семье. Во время Олимпийских игр-2000 в Сиднее Австралия отказала во въезде высокопоставленным функционерам Гафуру Рахимову (Узбекистан) и Карлу Чингу (Гонконг). Министр внутренних дел Филипп Раддок пояснил тогда, что такое «весьма серьезное» решение было принято из соображений «национальной безопасности». Глава МОК Самаранч направил протест, чтобы членов «его семьи» все-таки впустили в страну. Он ссылался на договор между МОК и организационным комитетом, в тексте которого говорится, что олимпийское приглашение заменяет документы на въезд в принимающую страну. Австралия стояла на своем, хоть и подписалась на это безумие.

В свое время ФБР и некоторые европейские службы приписывали Рахимову связь с узбекской мафией. Член исполкома Международной федерации любительского бокса довольно часто летал по миру с давним помощником Дасслера, Андре Гуелфи. К числу его партнеров принадлежит, по версии сотрудников ФБР, и разыскиваемый российский футбольный покровитель, Алимжан Тохтахунов. Об арестах или приговорах ничего неизвестно, но репутация преступника прочно закрепилась за Рахимовым. Узбекским криминальным авторитетом в сентябре 2007 года назвал его депутат Европарламента от Англии Том Уайз {6}. Второй нежелательный гость в Сиднее, вице-президент Международной федерации баскетбола Карл Чинг, подозревался в связях с китайскими «триадами» {7}. По этой причине однажды ему уже было отказано во въезде в Канаду, однако в Гонконге его никто не тревожил.

Самаранч, вступившийся за функционеров в Сиднее, точно отец родной, и сам довольно часто пересекался с Рахимовым. Связующим звеном был Андре Гуелфи. А позднее выяснилось, что Самаранч также работал на российские секретные службы.

В 1977 году после смерти Франко он в качестве посла был направлен в Москву. Там он построил спортивную карьеру: Москва принимала Олимпийские игры-1980, незадолго до церемонии открытия Самаранч стал президентом МОК. Согласно источникам в секретных службах КГБ, высокий пост Самаранчу обеспечили избиратели из стран восточного блока. Но прежде Советы принудили самого Самаранча к сотрудничеству, когда его, испанского посла, уличили в контрабанде за пределы страны дорогого антиквариата, украшений и картин. Об этом неоднократно упоминают российские авторы еще при жизни Самаранча, который умер в 2010 году. Таким образом, каталонец был возведен в советские генералы спорта {8}. Самаранч, близкий друг Франко, Дасслера и высших советских государственных деятелей, связи с секретными службами всегда отрицал (как и принадлежность к «Опус Деи», о чем заявляли эксперты). В 2001 году он оставил трон МОК, опять же в Москве в присутствии российского президента Владимира Путина, который сам в прошлом служил в КГБ.

В России у Рахимова и Чинга не возникло бы проблем. Поэтому в Сиднее, с обсуждаемым по всему миру исключением двух членов олимпийской семьи, впервые проявляет себя феномен, который давно тревожит экспертов. А именно: предприниматели с сомнительной репутацией могут беспрепятственно проникнуть в международную спортивную организацию и использовать ее в качестве турагентства и биржи контактов. В том числе благодаря гарантийным обязательствам, которые берут на себя не только принимающие страны, но неофициально и прочие претенденты. Особенно услужливым всякое правительство становится на стадии отбора, когда необходимо оставить все, что может представлять опасность для великой цели. Потому государства, которые ради спортивного события предоставляют въездные, налоговые и валютные гарантии каждому, кто является функционером, дают повод для злоупотреблений. Для состоятельного преступника не составит никакого труда в роли спонсора, инвестора, менеджера или благотворителя обеспечить себе почетную должность в спорте. А вместе с ней – и билет в клуб ведущих экономических держав.

Под руководством преемника Самаранча в МОК наступили кое-какие улучшения. Бельгийский врач Жак Рогге провел курс реформ. Тем более напряженными становятся отношения с ФИФА – не только по причине обвинения Авеланжа в махинациях с ISL. Тяжелым грузом легли на Рогге слова, произнесенные Блаттером в 2011 году на Кубке Азии в Дохе. В то время как МОК «избегает открытости» в своих бухгалтерских счетах, в ФИФА «бухгалтерские книги открыты для каждого». И так было со дня вступления его в должность, подчеркивает Блаттер, который с 1999 года входит и в МОК {9}.

Претенденты на ЧМ должны удовлетворять еще более странные требования ФИФА. Пункт второй требует упразднения действующего в стране трудового законодательства, принимая во внимание деятельность, связанную с ЧМ. Третий пункт предусматривает освобождение от уплаты налогов всех лиц, так или иначе связанных с ФИФА и ЧМ, – от делегатов до работников сервисных служб. В четвертом пункте описаны меры по обеспечению защиты и безопасности, которые правительство принимает для ФИФА, и мероприятия, от пожарной службы до армии, – «за счет Нидерландов», как сказано в соответствующем документе. Пункт восемь устанавливает значительные правовые нормы и требования по компенсации в пользу ФИФА.

В случае с Россией и Катаром подопечные Блаттера избрали таких организаторов, у которых с подобными обязательствами трудностей возникает меньше, чем у других кандидатов, и чья экономическая политика не так однозначна, как у их конкурентов. Как утверждают за кулисами, соглашение с победителями было достигнуто примерно за три недели до голосования. В ту триумфальную ночь Владимир Путин предпринимает довольно ловкий ход. В то время как главы государств с четырех континентов раскланиваются перед избирателями ФИФА, он демонстративно остается в Москве. Но после церемонии, как только проигравшие расходятся по своим отелям, российский президент садится в самолет и в десять часов вечера в одиночестве выступает на сцене ФИФА. Он рассказывает представителям прессы о своем детстве, о футболе и обнадеживающих «золотовалютных резервах на 500 миллиардов долларов», имеющихся в запасе у России. На голосование он не явился только из уважения к ФИФА, на которую другие стороны несправедливо оказывали давление.

Работу британских журналистов можно рассматривать в том же ключе, в каком относится к ней Путин, самый могущественный спортивный политик своего времени. Когда он на глазах мировой прессы берет обязательство с Романа Абрамовича, владельца английского ФК «Челси», это выглядит весьма странно. Окруженный телохранителями олигарх кивает усердно, точно школьник, когда Путин призывает его финансово поддержать ЧМ. Но, что касается обязательств перед ФИФА, Россия берет на себя исполнение таких обязательств, какие в истинно демократических странах выполнить и вовсе невозможно. В начале 2012 года Блаттер с восторгом встретил решение Путина о том, что в 2018 году все иностранные болельщики могут попасть в страну без визы, если на паспортном контроле представят подлинные билеты {10}. Спустя несколько недель Путин по итогам спорных выборов вновь становится формальным президентом России.

Братская вражда

После того голосования в футбольном мире царит оживление. В середине марта 2011 года Мухаммед бин Хаммам выдвигает свою кандидатуру на пост президента ФИФА. Он заявляет, что Блаттер до последнего пытался помешать этому, в том числе с помощью эмира. Теперь в ход идут все средства. Бин Хаммам безжалостно атакует «брата Зеппа». Он честно признается, что во время предыдущих выборов использовал для поддержки Блаттера немало собственных средств и связей в Африке и Азии. Блаттер на 100 процентов зависел от него. И потому бин Хаммам предостерегает, чтобы тот во время предвыборной гонки не прибегал к финансам и персоналу ФИФА: частное лоббирование с использованием средств федерации строго запрещено {11}.

Бин Хаммам жалуется, что сегодня ФИФА, «особенно в глазах общественности и СМИ, считается коррумпированной организацией. Блаттер уже не в состоянии отстоять репутацию ФИФА. Наоборот, чем больше он заговаривает о ФИФА, тем больше людей переходят в оппозицию». А бин Хаммам далеко не легковес. Газета Arabian Business называет его третьим по степени влиятельности арабом, что на один пункт выше правителя Катара {12}. Оказанная честь несколько завышена, хоть эти двое и дружат с юных лет.

Соперники летают по миру, жмут руки, произносят речи, создают альянсы. Бин Хаммам приводит в готовность своих африканских и азиатских последователей. Он тот, кто в течение многих лет руководит проектом помощи Goal, может рассчитывать на голоса половины из них. Зато Европа под руководством Платини в большинстве своем на стороне Блаттера. Весьма демонстративно об этом заявляет НФС: там кандидата из Катара даже не удостаивают аудиенцией. Подобные ходы на руку Блаттеру. Англия честно приглашает обоих претендентов.

Блаттер находится под давлением. Южная Америка колеблется, хотя Авеланж в свои 95 лет прибывает в штаб-квартиру ФИФА, чтобы задействовать старые связи. Часть Южной Америки перешла на сторону противника – в первую очередь Рикардо Тейшейры. О том, какого он придерживается курса, мир узнает от его одиннадцатилетней дочери. На неделе конгресса в Цюрихе Тейшейру сопровождает журналистка бразильского издания, ему необходимо поднять репутацию у себя на родине. Журналистка изящно описывает происходящее, когда во время ужина в одном из ресторанов Цюриха Тейшейра после ухода бин Хаммама утверждает, что «всегда был на стороне Блаттера». «Его дочь Антония, которая лакомилась картофелем фри, в полном недоумении взглянула на отца: «Но ты ведь хотел, чтобы победил бин Хаммам?» – говорит дочка. Тейшейра быстро запустил правую руку под стол. Он хотел сделать все незаметно, но дочь вскрикнула: «Ай, ты чего щиплешься!» После этого наступило неловкое молчание» {13}.

Оба кандидата четко понимают, что все находится в руках Джека Уорнера. КОНКАКАФ с ее 35 голосами будет иметь решающее значение. Кто добьется здесь большинства, тот и станет президентом.

В дело включаются осведомители и профессиональные агенты. Они являются непосредственными участниками событий, все-таки большинство представителей тесного мира футбольной политики как-то между собой связаны и зачастую не знают, кто и на кого работает. Информация в спортивной политике решает все. К примеру, за несколько лет до спаренного присуждения ЧМ некоторые из приближенных Блаттера вдруг покинули штаб-квартиру ФИФА и стали советниками в различных заявочных комитетах. Бывший глава отдела СМИ Маркус Зиглер работает сначала в Англии, потом в России. Его коллега Андреас Херрен входит в российский заявочный комитет. Мастер медиаманипуляций Петер Харгитей сначала благодетельствует англичан, затем неудачливых австралийцев, а также бывает в Катаре. Тот, кому известна стратегия конкурентов, кто знает, на чьи голоса они рассчитывают и кого относят к главным противникам, тому не составит труда просчитать тенденции, повлиять на решения и оказать воздействие на сомневающихся или отступников.

В президентской гонке советники и сотрудники служб безопасности ежедневно разрабатывают новые сценарии. В подробностях степень их достоверности едва ли поддается проверке, однако слухи и оценки принимаются во внимание. В итоге складывается картина, которая при сопоставлении с действительностью показывает, что советники и наблюдатели довольно точно проанализировали реальные события.

Некоторые из этих специалистов {14}, будем называть их шпионами, в середине апреля установили, что в Европе избирателей на стороне бин Хаммама «больше, чем ожидалось». Это гарантированно шесть стран на Балканах, неплохие перспективы есть еще в шести странах, среди которых две скандинавские, другие три, возможно, удастся склонить на его сторону.

Восьмого мая 2011 года претендент из Катара получает депешу взрывного содержания. В ней шпионы докладывают, что Интерпол работает на ФИФА в качестве информационного агентства. ФИФА получает информацию о международных расследованиях в отношении игорного бизнеса и коррупции. Поэтому федерация в курсе о расследованиях в Финляндии и Великобритании и даже сама вовлечена в них. Шпионы ссылаются на сообщения СМИ о скандале в игорном бизнесе, которые будоражат умы. В них говорится, что сингапурец Уилсон Радж Перумал является «объектом расследований, проводимых ФИФА, национальными правоохранительными органами и Интерполом, у которых имеются доказательства трехсот случаев подозрительных матчей. Мошенники устраивали товарищеские встречи на трех континентах, чтобы подтасовать их результаты. Кроме того, в их намерения входили сотни клубных игр в Европе».

Приводятся слова директора службы безопасности ФИФА Криса Итона, давнего сотрудника Интерпола: «Разговоры с причастными к махинациям лицами показали, что мошенники в ожидании крупной прибыли могли потратить на организацию товарищеского матча до 300000 долларов». Также у них есть информация о том, что дельцы проворачивали махинации и с юношескими встречами: «Этого достаточно, чтобы осознать необходимость принятия превентивных мер» {15}.

Неужели ФИФА, ранее всегда остававшаяся «в тени» УЕФА, когда речь заходила о мошенничестве и коррупции теперь сама допрашивает подозреваемых? И предает огласке информацию о ходе расследования? В конце февраля Перумал из Сингапура арестован в Финляндии изначально за нарушение миграционного законодательства, теперь идет расследование в отношении его возможной причастности к организации договорных матчей в финской лиге. Были также и обыски, и телефонные записи {16}. В июле 2011 года Перумал был приговорен к двум годам заключения, а в марте 2012 года доставлен в Венгрию, где против него возбудили новое дело.

Шпионы с тревогой анализируют эти тенденции: «С одной стороны, хорошо, что служба [Интерпол] привлекается для повышения добропорядочности ФИФА, но Блаттер может использовать подобные случаи в своей избирательной кампании». Экспертам совершенно ясно, что ФИФА не могла отследить 300 «договорных» матчей при помощи своей системы раннего оповещения или основываясь на шаблоны ставок. Поэтому подобные действия ставят своей целью лишь пиар для ФИФА и в особенности для ее президента. Назначенную на следующий понедельник, 9 мая, пресс-конференцию следует рассматривать в данном ключе: приукрашивание фактов {17}.

То, что звучит как дешевая теория заговора, сбывается спустя всего день. 9 мая Рональд Ноубл, генеральный секретарь Интерпола, вместе с Блаттером выступает перед собравшимися в штаб-квартире ФИФА журналистами. Даже оперативники из Бохума, где с конца 2009 года идет расследование по крупнейшему на сегодняшний день скандалу в игорном деле, в котором упомянуто порядка 300 матчей, с нетерпением ждут откровений чиновников.

Но нет, в ФИФА не разоблачали новых скандалов, а под упомянутыми в СМИ 300 матчами, вероятно, имелись в виду уже известные случаи. На сегодня намечено нечто совершенно другое, без всякого оповещения: подписание соглашения. «Общемировая борьба с коррупцией в футболе получит поддержку на качественно новом уровне, – говорится в сообщении, приведенном в прессе. – ФИФА сделает в пользу Интерпола пожертвование, какого международная полиция еще не получала от частной организации. Она профинансирует беспрецедентную 10-летнюю программу «FIFA Anti-Corruption Wing», учрежденную в Международном центре Интерпола в Сингапуре. В первые два года Интерпол получит по 4 миллиона евро и еще по 1,5 миллиона в последующие восемь лет. Ее целью является мониторинг нелегальных и устроенных ненадлежащим образом тотализаторов, а также «договорных» матчей. Инициатива Интерпола включает обучающие программы, семинары и превентивные меры по защите спорта, игроков и болельщиков от обмана и коррупции» {18}.

Борьба с коррупцией – замечательно. Но к чему такая скрытность? И главное, к чему такие «сенсации» за три недели до президентских выборов? Событие вызывает немало вопросов. Этот внезапный, в данный момент крайне неуместный ход приводит в замешательство органы власти. И вскоре станет объектом критики {19}.

Когда генерального секретаря Рональда Ноубла спустя полгода спросили об этом, он ответил, что с ФИФА на этот счет давно шли переговоры. Но затем, 30 апреля 2011 года, он прочел в прессе заявление Криса Итона и понял, что действовать нужно немедленно. Чем его так встревожило заявление Итона? Тридцатого апреля пресса привела его слова о том, что в городе-государстве учреждена настоящая «академия по организации «договорных» матчей». Сингапур, по его убеждению, представляет собой глобальный центр организации договорных матчей {20}. Это, по словам Ноубла, его напугало. Все верно, но ни для кого не новость, что Сингапур является узловым пунктом игорной мафии. Еще в 2008 году канадец Деклан Хилл издает международный бестселлер «Договорняк», в котором освещает ведущую роль города-государства в мире ставок. Кроме того, Интерпол на тот момент уже несколько месяцев занимается делом Перумала – крестного отца игорного бизнеса из Сингапура.

Ноубл с подобными оговорками не считается. «Для меня имеет существенное значение, звучит ли такое заявление от директора службы безопасности ФИФА, или от журналиста, или еще кого-то. Поскольку в конце 2010 года Интерпол решил открыть в Сингапуре Международный центр инноваций, любая статья, в которой Сингапур ассоциируется с преступностью, вызывает у меня тревогу. Если бы я прочитал такое годом раньше и не под авторством Криса, то вряд ли обратил бы на это внимание» {21}. Вопрос не только в том, содержит ли заявление Итона давно известные факты, «вопрос в том, счел ли их я, будучи генеральным секретарем Интерпола, примечательными и как быстро среагировал на них. Верите ли вы мне или нет» {22}.

Это означает: за восемь дней до подписания контракта с Блаттером Ноубл впервые осознал всю опасность для репутации Сингапура, где Интерпол создает новый административный комплекс. И в течение недели разработал программу помощи на 20 миллионов долларов сроком действия на десять лет. Президент ФИФА также неожиданно осознал эту острую необходимость и незамедлительно дал зеленый свет: два десятка миллионов, как обычно, в обход компетентных органов. Вице-президент бин Хаммам с возмущением заявляет, что Блаттер принял решение о пожертвовании самовольно, не обсудив его в президиуме. Это является очередным примером того, что нынешний режим правит в мире футбола, как заблагорассудится, вместо того чтобы делать это надлежащим образом. Он высказывает то, о чем думают многие: «Вы только представьте, ФИФА финансирует деятельность Интерпола!» {23}

Конечно же, финансирование предусмотрено на мероприятия по борьбе с договорными матчами. Тем не менее напрашиваются странные мысли. Тем более что прогнозы Блаттера перед прессой подтверждают предчувствия советников бин Хаммама: «Почему бы нам в будущем не учредить что-то вроде секретной службы ФИФА? Необходимо держать в поле зрения тех, кто представляет опасность для нашей игры» {24}. Интерпол в качестве секретной службы ФИФА. Ноубл сидит рядом и воздерживается от комментариев.

Еще вопрос: с чего бы Интерполу за три недели до голосования в ФИФА выступать перед СМИ в компании Блаттера, который не знает, куда деваться от постоянных обвинений в коррупции, и борется за свое переизбрание? Разве они не могли подождать, пока не уляжется предвыборная суматоха? Блаттер хоть и лишился бы этой весьма эффектной пресс-конференции, на которой он предстал на одном уровне с высшей полицейской организацией, зато у него появилось бы время, чтобы получить от президиума согласие на это громадное пожертвование. К чему такая спешка? Никто не может дать этому внятного объяснения, так что можно строить предположения. Тем более что главный вопрос звучит так: имели ли в международной полицейской организации представление о репутации их нового спонсора? Будем разбираться.

Уже на следующий день после выступления генсека Ноубла в штаб-квартире ФИФА федерация забывает о своей роли в борьбе с коррупцией и вновь находится под привычным перекрестным огнем. Во время слушаний в британском парламенте бывший глава заявочного комитета лорд Дэвид Трисман обвиняет четверых чиновников ФИФА поименно: Джека Уорнера, Николаса Леоса, Рикардо Тейшейру и Ворави Макуди. Он заявляет о конкретных случаях.

Уорнер затребовал ни много ни мало четыре миллиона долларов на строительство учебного центра на своем острове, деньги должны были поступить на его счет. Леос настоятельно просил произвести его в рыцари, Макуди требовал права на трансляцию товарищеского матча между Англией и Таиландом. И буквально заявил Трисману: «Скажи, что у тебя есть для меня». Все четверо обвинений не признают. Но решающее заявление Трисмана звучит так: Англия не сообщила обо всем этом в ФИФА из-за опасений, что эта информация негативно скажется на ее шансах при выборе хозяев ЧМ.

Кроме того, парламентарий Демиан Коллинс утверждает, что перед присуждением права на ЧМ-2022 Катару два африканских функционера получили по 1,5 миллиона долларов за свои голоса в пользу эмирата. Он ссылается на неопубликованный материал Sunday Times. Блаттер требует доказательств. О своих чиновниках он говорит, что сам не знает, «ангелы они или демоны» {25}.

Параллельно с этим кипит предвыборная борьба. Теперь зафиксировано давление на Алжир со стороны Парижа. Бывший сербский футболист, который в свое время играл во Франции с Платини и имеет французский паспорт, работает в качестве лоббиста Блаттера на Балканах. Кроме того, к делу подключается зарегистрированное во Франции международное спортивное агентство, которое зачастую лоббирует чьи-то интересы во время выборов в мире спорта.

Также шпионы отмечают деятельность руководства УЕФА. Шестого мая исполком под руководством Платини публично заявил о своей поддержке 75-летнего Блаттера и «настоятельно посоветовал» всем странам в составе УЕФА сделать то же самое {26}. Особое внимание наблюдатели уделяют Лефкаритису, казначею УЕФА и функционеру ФИФА. Он играет в данной деятельности решающую роль. Состоятельный киприот, сделавший состояние на торговле нефтью, известен в Европе своим умением добывать голоса. Он популярен среди представителей мелких европейских федераций, имеет прочные связи на востоке, юго-востоке и юге Европы. Находится в тесных отношениях с Платини и считается кандидатом на его место, когда тот однажды станет президентом ФИФА {27}. Утверждается также, что Бундеслига, как и другие европейские лиги, вероятно, уклоняется от намеченного курса Немецкого футбольного союза.

Временами появляются тревожные знаки: европейские следственные органы, по докладам шпионов, теперь изучают денежные переводы, направленные в Швейцарию от претендента на ЧМ-2018. Названы два швейцарских банка.

Спустя несколько дней речь снова заходит об Интерполе. В следственных кругах, куда шпионы сами имеют доступ, высказывались различные мысли по поводу пожертвования ФИФА, в том числе о его предназначении. Это секрет Полишинеля, что некоторые люди разных стран предостерегали работников Интерпола от подобных соглашений с частной организацией, руководство которой постоянно связывают с проявлениями коррупции. Эта оценка тоже справедлива.

На ежегодном съезде осенью в Ханое Интерпол за свое соглашение с ФИФА даже становится объектом критики со стороны некоторых стран. В Швейцарии имеют место парламентские запросы в отношении этого соглашения {28}. А когда о пожертвовании ФИФА становится известно в комитете Бундестага по делам спорта, по залу проносится ропот {29}.

Шпионы отслеживают деятельность фракции Блаттера во франкоговорящих странах Западной Африки. Высокопоставленный чиновник ФИФА, нарушая принципы нейтралитета для представителей федерации, разговаривал с политиками Гвинеи и Кот-д’Ивуара. Теперь советнику рекомендуют во время определенных разговоров выкладывать на стол включенный мобильник. Выясняется также, что Уорнер больше не работает на Блаттера. Одиннадцатого мая, когда бин Хаммам уже покинул Тринидад после конференции Карибского футбольного союза, конверты с деньгами в Порт-оф-Спейн уже наготове. По предварительным подсчетам, без КОНКАКАФ шансы катарца составляют 55 процентов.

Шестнадцатого мая шпионы докладывают о споре между Блаттером и Уорнером. Последний жаловался на недостаточную поддержку во время нападок на его персону. Подробности пока неизвестны. Но в их взаимоотношениях появилась напряженность.

Путина к сторонникам Блаттера не относят. Его сторонниками в Восточной Европе считаются Украина, Армения, Эстония и Беларусь. С минским властелином Александром Лукашенко Блаттер, поговаривают, в очень хороших отношениях.

На стороне Блаттера выступает и Африканская конфедерация. Шпионы успокаивают: это только на словах. В 1998 году Леннарт Юханссон тоже заручился поддержкой КАФ. Потом в последнюю ночь от своих обещаний отказалось столько избирателей, что на следующий день в парижской штаб-квартире УЕФА выстроилась целая очередь из желающих просить прощения. В 2002 году в борьбе против Блаттера даже президент КАФ Исса Хаяту не сумел заручиться поддержкой родного континента. Решения конфедерации касаются лишь уязвимых делегатов, но не большинства федераций, так же и в УЕФА.

Семнадцатого мая отношения между Блаттером и Уорнером накаляются до предела. Президент ФИФА обвиняет давнего сторонника в том, что тот поддерживает бин Хаммама. «Уорнер, очевидно, этого ни подтвердил, ни опроверг», – докладывают наблюдатели. В действительности все было еще драматичнее. Позднее Уорнер утверждает, что Блаттер заказал частный самолет, который доставил его в Гватемалу на полуночный разговор, и Уорнер остался непреклонным перед уговорами президента {30}. Известно также, что 18 мая Уорнер получил электронное письмо от Жерома Вальке. Генеральный секретарь, по регламенту ФИФА обязанный сохранять полный нейтралитет, просил его публично объявить о своей поддержке Блаттера, чтобы разделаться с бин Хаммамом. Это письмо свидетельствует о нарушении правил высшим чиновником ФИФА. Ситуация для сторонников Блаттера оказалась весьма щепетильной.

Вальке пишет: «Что касается бин Хаммама, я никогда не понимал, зачем он выдвинул свою кандидатуру. То ли он всерьез полагал, что у него есть шанс, то ли пытался лишь выразить свое недоброжелательное отношение к Блаттеру. Или он думает, что мог бы купить ФИФА так же, как они [Катар] купили ЧМ» {31}. Получается, Катар купил ЧМ. По сути, обвинение, предъявленное генеральным секретарем ФИФА вице-президенту. Позднее Вальке пояснит, что письмо было частным: «Я имел в виду, что претендент использовал свою финансовую мощь, чтобы заручиться поддержкой» {32}.

Вальке в своем духе – в истолковании собственных высказываний у него богатый опыт. Особую неловкость это вызывает в начале 2012 года, после того как он раскритиковал медленную подготовку к ЧМ-2014 и сказал, что бразильцам нужен «пинок под зад». В Бразилии это вызвало бурю негодования, министр спорта Альдо Ребело попросил Блаттера отстранить генерального секретаря от проекта ЧМ. Вальке в своем репертуаре. Затем он просил прощения у организаторов ЧМ-2014, пояснил, что его выражение на французском означает лишь «ускориться», но никакой обидной, тем более оскорбительной нагрузки не несет {33}. Здесь генсеку не повезло: через несколько дней слово берут журналисты из AP Press и Association Sport. Они сообщают: «Вальке утверждает, что его комментарий якобы неверно перевели с французского на португальский. Слабо верится. Мы были там, когда он сказал это по-английски» {34}.

В электронном письме от 18 мая 2011 года Вальке также делится своим видением шансов бин Хаммама. И, пожалуйста, оно совпадает с оценками команды Блаттера, хотя он преуменьшает это значение. «Бин Хаммам получит небольшое количество голосов. Меньше шестидесяти после сегодняшней поддержки КАФ» {35}. Весьма показательно. Официально обещания КАФ не имеют значения, и то, что бин Хаммам, несмотря на заявления в поддержку Блаттера, может рассчитывать на значительную часть африканских голосов, у экспертов не вызывает сомнений. Поскольку даже если от Африки за него проголосуют меньше половины избирателей, то бин Хаммам, опять же по подсчетам команды Блаттера, наберет порядка 80 голосов. Почти идентична на тот момент оценка конкурентов: Уорнер и бин Хаммам рассчитывают на 85 голосов, Блаттеру они присуждают 90 {36} – это без учета мнения представителей Карибских островов, которые все решат.

Вальке, генеральный секретарь, обязанный соблюдать строгий нейтралитет, понимает, что при бин Хаммаме у него нет будущего. Он отчаянно борется за конфедерацию Уорнера. «Это будет последним ударом, – заливается он. – Если ты, как президент КОНКАКАФ, направишь официальное сообщение и пообещаешь единогласную поддержку конфедерации» {37}. Следует ли понимать под этим лишь частную беседу?

Вальке высказывает еще одно показательное суждение. «Я с первого дня готов был поспорить, – пишет он, – что он [бин Хаммам] отступит, даже если это произойдет после десятиминутной речи 1 июня [в день выборов]. При этом он может заявить, что принудил Блаттера к новым обещаниям и все такое, и под аплодисменты уйдет со сцены» {38}.

Бин Хаммам никогда не преследовал таких намерений. В этом нет никакого смысла. Проиграв выборы, он все равно окажется в стане оппозиции, Блаттер такого не прощает. Но, выразив смирение, он утратил бы лицо, а вместе с тем и пост президента Азиатской конфедерации. Таким образом, отступление в последнюю секунду, как прочит ему Вальке, возможно лишь высоким давлением. Действительно, в итоге бин Хаммама принуждают к отступлению, показав ему и сыну эмира орудия пыток: доказательства карибских махинаций, угрозу отстранения. Может, Вальке уже что-то предполагал?

Советники предлагают новую стратегию. УЕФА приглашает глав федераций – членов ФИФА на финал Лиги чемпионов в Лондоне, сервис первого класса, все включено. Ничего подобного еще не было, можно попытаться «неформально убедить» сомневающихся. Они предлагают проследить за этим и разместить своих людей вблизи отелей. Сотрудники секретных служб с растущим интересом следят за слухами денежных потоков, что стекались в Швейцарию в контексте одной из заявок на ЧМ-2018. Теперь шпионы даже называют европейского функционера, который завозил в Швейцарию наличные и там их выплачивал.

Очередное пророчество в докладе от 19 мая: приближенные Блаттера распространяют слухи о том, что бин Хаммам сдастся в ту же ночь. «Похоже, у Блаттера был разговор с эмиром». Разговор с сыном эмира состоится через несколько дней, в качестве приложения к ночной капитуляции бин Хаммама. Лишь в отношении предпосылок шпионы идут по ложному следу: они по-прежнему полагают, что на бин Хаммама окажут давление подробностями о заявке Катара.

Но уже заранее предполагается то, что через восемь дней станет реальностью: в ночь на 28 мая бин Хаммам отказывается от своих притязаний. Осведомленные в тех событиях люди утверждают, что прежде Джасим Аль-Тани, сын эмира, совершил визит к Блаттеру. На тот момент расследование дисциплинарного комитета карибского скандала уже в самом разгаре. В Катаре говорят, что по договоренности, если бин Хаммам отзовет свою кандидатуру, расследование будет закрыто. Инцидент затронет только бин Хаммама. Позднее в близких кругах бин Хаммам пожалуется, что для него это самое подлое предательство, когда его отстранили, несмотря на ту договоренность. Он сам был частью общего процесса, потому что знал о карибских планах. Специалисты по этике согласились, что он ничего предосудительного не делал.

Это и есть те превентивные меры, которые ФИФА с Интерполом собираются предпринимать против махинаций в спорте?

Путин однозначно не на стороне Блаттера, говорится в следующем бюллетене. И он не приходится другом российскому крестному отцу футбола Тохтахунову – яркой личности, сыгравшей свою роль в российской заявке на ЧМ. Нейтралитет Путина оценивается как обнадеживающий. Теперь шпионы пристально следят и за Жаном-Мари Вебером. Шансы своего подопечного они оценивают в 40–60 процентов.

Капитуляция бин Хаммама в ночь на 28 мая, незадолго до конгресса в Цюрихе, всех застает врасплох. Уже через несколько дней сообщается, что временно отстраненному катарцу грозит высшая мера наказания. В июле его действительно пожизненно дисквалифицируют, Луи Фри предоставил материал. Существенную роль, по сообщениям шпионов, сыграл в этом швейцарский филиал немецкой охранной фирмы, которая «известна тем, что на многое готова, лишь бы удовлетворить своих клиентов».

Теперь открывается новая страница, которая задаст работу частным агентам, отирающимся вокруг мирового футбола, включая некоторых представителей европейских клубов и лиг. Шпионы так представляют положение дел: это поможет добиться «затишья в Цюрихе» – покупкой компакт-диска с конфиденциальными данными лиц, у которых имеются счета в Швейцарии.

В начале июня Луи Фри в интересах ФИФА идет по карибскому следу. Через несколько недель, когда выдержки из докладов Фри попадают в британскую прессу, советники рекомендуют бин Хаммаму британского адвоката. И возвращаются к «пресловутому CD – он решит все проблемы».

За последние годы в руки следователей попало множество финансовых данных из Швейцарии и других налоговых оазисов. Есть цели, нужны лишь средства. Среди частных агентов это ни для кого не секрет, некоторые ищут возможности получения, другие – заинтересованных покупателей. Тема CD находится в центре внимания всех вовлеченных в процесс.

Людей, которые считают себя обманутыми после присуждения права на проведение ЧМ, или же других событий, более чем достаточно. Особенно заинтересован в исходе дела глава австралийского заявочного комитета Фрэнк Лоуи. «Вопрос еще не решен, – заявляет он через год после голосования. – Не знаю, чем это все закончится, но вопрос этот не решен». Правительство Австралии вложило в проект ЧМ 37 миллионов евро, и в конечном итоге это дало один смехотворный голос. Лоуи, богатейший человек в Австралии и президент футбольного союза, покрыл себя позором. «Вспомните, что я сказал по возвращении после того черного дня: мы еще не раз вернемся к этому вопросу», – заявил он перед прессой. И дал им повод для спекуляций: «Можете толковать это, как вам угодно» {39}.

На американских и австралийских клиентов работает международная группа агентов высокого уровня. Предположительно, в качестве консультанта привлечен даже олимпийский функционер. Тот опровергает это заявление, но говорит, что не отказался бы от такого предложения. Кроме того, в гонку включается высококлассное адвокатское бюро международного уровня со штаб-квартирой в Калифорнии. Помимо всего прочего, бюро привлекает европейских стратегов и представляет на рассмотрение показательный договор, который ставит своей целью «содействие реорганизации ФИФА». Приветствуются письма, документы и все прочее, что может служить доказательством связей между представителями Катара и официальными лицами ФИФА в контексте присуждения права на ЧМ-2022.

При этом необходимо соблюдать осторожность. В первую очередь, это сознают те, кто охотится за компакт-диском: приобретение таких данных в Швейцарии уголовно наказуемо. Недовольство подобные действия могут вызвать и в странах Юго-Восточной Европы, хотя там финансовый кризис приоткрывает кое-какие двери. О новых действиях узнает и Спирос Марангос, который на протяжении длительного времени тщетно пытался представить в УЕФА материал о предполагаемом подкупе во время конкурса на проведение ЧМ-2012. В марте 2012 года он их подтверждает. Но известные ему расследования идут «в частном порядке, государственные структуры не вовлечены», – говорит он. Заинтересованные лица неоднократно посещали Кипр, началось это примерно год назад, – «у меня тоже наводили справки». Негласно речь шла о давнем деле УЕФА, к которому он не хотел больше возвращаться. Хотя теперь в центре внимания находятся заявки на ЧМ, вопросы различных путей финансирования. На Кипре ходит немало слухов вокруг Катара и России, но без доказательств и даже косвенных улик {40}.

Этот зловещий диск все чаще становится темой для обсуждений в журналистских кругах. Кто-то даже озвучил сумму в пять миллионов евро за информационное сокровище. Хотя такая цена явно завышена.

Первого июня в Цюрихе проходят президентские выборы. Бин Хаммам капитулирует. Несмотря на это обстоятельство, через несколько дней комитет по этике под руководством Петруса Дамазеба из Намибии отстраняет его на 30 дней. Как и Джека Уорнера. Тот мгновенно наносит ответный удар: «В начале мая на конгрессе в Майами Блаттер предложил КОНКАКАФ миллион долларов на произвольные нужды. Вице-президент Платини пришел в ярость, поскольку Блаттер не получил на это разрешения исполкома. Генеральный секретарь Вальке сказал на это, что раздобудет деньги» {41}. После чего Уорнер предоставляет прессе то электронное письмо, которое Вальке отправил ему 18 мая.

Находится ли Блаттер теперь под давлением? Вздор, давление на Блаттера может оказать лишь прокурор. Он выступает перед прессой и прибегает к испытанным приемам. «Кризис? Что такое кризис? – вопрошает он зал. – Футбол не знает кризисов!» Это ясно, про футбол никто и не спрашивал. Блаттер, как Нерон, что играет на арфе, глядя на объятый огнем Рим. На обвинения Уорнера он отвечает: «Я предложил два проекта в рамках программы Goal. Строительные проекты, которые пока находятся на рассмотрении комиссий. Полномочия, которыми наделен президент ФИФА, позволяют куда больше, впоследствии необходимо лишь заручиться согласием исполкома. Что я и сделал». Но в этот раз отсылка к каким-то уставам, которые позволяют боссу делать миллионные подарки, не приносит должного эффекта. Пресс-конференция оканчивается скандалом, поскольку все важные вопросы остаются открытыми. В итоге Блаттер сбегает от журналистов.

На фоне этого странного выступления Вальке дает пояснения и признает существование письма Уорнеру, включая высказывание насчет Катара, который купил ЧМ, и просьбу заявить о своей поддержке Блаттера от имени КОНКАКАФ. Но имелось в виду вовсе не это, и сформулировано было довольно непринужденно и в сугубо личной форме. Проехали.

Платини, ближайший соратник Блаттера, тоже храбро держится. На вопрос о своих людях в правлении ФИФА Блаттер отвечает следующее: «Я доверяю двум его членам. На Мишеля Платини можно положиться. Остальные по большей части вынашивают собственные планы» {42}.

Платини не подводит и в этот раз. Рассердило ли его своеволие Блаттера касательно подарков КОНКАКАФ? Вовсе нет, заверяет наследник трона – «это лишь наша с Блаттером шутливая манера. Он может распределять проекты по своему усмотрению. Да, исполком, может быть, не дал своего согласия, но Зепп может назначать множество проектов для любых федераций, а мы утверждаем их после». Замечательная традиция в распределении футбольных миллионов, которую Платини, несомненно, продолжит. Француза не смущают и секретные фонды Блаттера, на которые он в данном случае проливает свет: со своими деньгами патриарх даже в разгар предвыборной борьбы может делать, что ему заблагорассудится, считает Платини, вопреки уставам. «Он располагает собственным бюджетом, из которого может кое-что выделить конфедерации. Конечно же, впоследствии исполком должен это подтвердить» {43}. Значит, за четыре недели до выборов Блаттер предложил ключевой конфедерации миллион из президентского бюджета? Как ФИФА вообще может проконтролировать, не использует ли президент деньги федерации в рамках своей кампании, если он сам может бесконтрольно разбрасываться миллионами?

ФИФА заявляет об этом в пресс-релизе, согласно которому выплаты Блаттера в пользу КОНКАКАФ проходили через канцелярию Goal. Должно быть, бин Хаммам, руководитель проекта Goal и противник Блаттера, в свое время упустил это из виду. Опрос швейцарской газеты 20 Minuten показал, что 86 процентов читателей убеждены, что президент ФИФА коррумпирован. Хорошая новость: 7 процентов считают, что он коррумпирован лишь отчасти.

Главные спонсоры робко держатся в тени. «Текущие обвинения вызывают тревогу и плохо сказываются на спорте, – подает слабый голос «Кока-кола». – Мы очень надеемся, что ФИФА тщательно и целесообразно во всем разберется» {44}. Ничего не происходит. Выходит, «Кола» не видит ничего плохого в том, что президент незадолго до выборов дарит миллион конфедерации, чьи голоса имеют решающее значение? Sony тоже хранит молчание. При этом за полгода до этого, когда отстранили первых двух функционеров, в корпорации еще заявляли, что хотят пересмотреть сотрудничество. Эмираты бормочут что-то о разочаровании и ожиданиях, пассажиры поднимут бунт несколько позже. А что же «Адидас», вечный партнер ФИФА? «В негативных интонациях споров вокруг ФИФА нет ничего хорошего ни для футбола, ни для ФИФА, ни для ее партнеров» {45}. Значит, в интонациях. А никак не в событиях.

Спустя полгода Карл-Хайнц Руммениге и глава «Адидас» Герберт Хайнер бок о бок выступают перед прессой. «Имидж ФИФА в катастрофическом состоянии, хуже просто некуда, – сетует президент ФК «Бавария» и Ассоциации европейских клубов. – Любая фирма, любой клуб, столкнись он с такими проблемами, прекратил бы свое существование. Теперь необходимо убедить футбольный мир, да и мир вообще, что настанет перезагрузка». В противном случае клубы могут отказать ФИФА и УЕФА в участии своих игроков. А что говорит Хайнер в отношении ФИФА? «Мы работаем со своими партнерами и общаемся за кулисами. Мы не сторонники публичной критики» {46}. Стоит задуматься, какие закулисные разговоры ведутся с ФИФА. Возможно, по такому поводу ФИФА заводит разговор в особо непринужденной форме: «Привет, партнер, видишь этот номер? Это добавочный номер директора “Найк”».

Совершенно иначе смотрит на это бывший спонсор ФИФА. Пол Мьюлендайк, глава подразделения спонсорских проектов в MasterCard Europe, на вопрос о том, как бы поступила его фирма, если бы ее партнер оказался в том же положении, что и ФИФА, отвечает следующее: «Думаю, мы бы встретились в срочном порядке, чтобы выяснить, как нам следует поступить касательно нашего сотрудничества». MasterCard спонсирует Лигу чемпионов. «Думаю, мы бы поставили вопрос на повестку дня, чтобы найти решения» {47}.

Вечером накануне конгресса в Цюрихе происходит нечто таинственное. Некий Уолтер Петерсен через агентства печати приглашает собравшиеся СМИ на пресс-конференцию, которая пройдет на следующий день в Dolder Grand Hotel. Там неизвестный собирается представить доказательства предполагаемых взяток Катара четверым членам исполкома ФИФА. Он утверждает, что было выплачено десять миллионов евро и десять миллионов долларов {48}.

После посещения в тот же вечер популярного среди делегатов ФИФА роскошного отеля выясняется: руководство, несмотря на приложенный к приглашению запрос Петерсена на бронь, не в состоянии ответить на простой вопрос, заявлена ли на следующий день пресс-конференция в зоне Gallery. Следуют телефонные звонки, ответ остается неизменным: «Мы не предоставляем информацию о наших гостях». Ее никто и не просит. Вопрос в том, не валяет ли кто-то дурака, зазывая международную прессу на встречу, которая не состоится? Ответ все тот же. На следующий день толпы журналистов стягиваются к отелю, но никакой пресс-конференции и в помине нет. Что за игру вело накануне вечером руководство отеля, которое должно было знать, имела место бронь или нет? Может, они просто распустили слух и обманом заставили журналистов побегать?

Петерсен рассылает электронные письма, из содержания которых следует, что швейцарские судебные власти неожиданно запретили пресс-конференцию. Это письмо поддельное, спешит заявить федеральное ведомство юстиции в Берне {49}. Выяснить, что замышляет таинственный Петерсен, не удается и в последующие месяцы. Сумасшедший ли он или располагает взрывным материалом, о котором то и дело заговаривает. Его действия продолжают отслеживать. К делу Петерсена подключаются и следственные органы США.

Итак, 1 июня. Перед «голосованием» за единственную кандидатуру Блаттера, или, скорее, продление его полномочий, генеральный секретарь Вальке просит 203 избирателя проверить устройства голосования. Он задает банальные вопросы, если ответ положительный, следует нажать зеленую кнопку, воздержавшимся – желтую и красную, – если ответ отрицательный. Первый вопрос: «Проходит ли данный конгресс в Венгрии?» 45 делегатов уверены в этом. Второй вопрос несколько легче, для настоящих экспертов: «Выиграла ли Испания ЧМ?» Семь футбольных функционеров не знают чемпионов мира {50}.

Позднее на этом конгрессе будет принято решение, что в будущем именно он, а не исполнительный комитет будет избирать хозяев ЧМ. Но путем тайного голосования. Это приведет к более ожесточенному соперничеству. Зато для Блаттера и президиума отказ вполне безболезненный: ведь они же раздали чемпионаты до 2022 года. К тому времени некоторые уже в силу возраста едва ли будут пригодны для такой работы. А следующего организатора ЧМ-2026 будут выбирать не раньше 2019 года.

Блаттер обещает своей футбольной семье улучшения, слово «прозрачность» звучит едва ли не в каждом предложении. В данном контексте он разыгрывает и новую карту: «Мы с Интерполом заключили соглашение по борьбе с договорными матчами. Если такое будет происходить, мы утратим доверие среди болельщиков, они отвернутся от футбола. Это серьезная угроза, здесь нет места полумерам!» Более изящно отвести внимание от собственной проблемы просто невозможно.

Свидетельница отказывается от показаний

В тот день, когда британские СМИ проливают свет на интриги ФИФА, политика показала свое истинное лицо. Коррупция в спорте интересует лишь тех, кого она непосредственно касается. В этой связи Швейцария инициировала съезд Совета Европы на 21 июня – инициатива была отклонена, ввиду недостаточного интереса. На встречу, посвященную коррупции в спорте, подписались меньше десяти стран {51}.

Через несколько недель комитет по вопросам культуры, спорта и СМИ представляет доклад в британской палате общин: «Мы были в ужасе от обвинений в коррупции, выдвинутых против руководства ФИФА. […] Они достаточно серьезны, чтобы принудить ФИФА к скорейшему и независимому расследованию. Но федерация производит такое впечатление, словно она хочет замять все обвинения под видом неправомочных действий и отделаться от всех, кто выдвигает против нее обвинения, в присущей ей манере, граничащей с пренебрежением» {52}.

Глава заявочного комитета Трисман на вопрос, можно ли вообще заполучить ЧМ без подношений руководству ФИФА, отвечает уклончиво: «Пришлось бы постараться».

Англичанин Майк Ли, советник Катара и участник еще нескольких успешных заявок, жалуется на конкурентов. Англичане, «как и многие другие, пытались мыслить творчески – где сыграет английская сборная, куда поступит помощь на развитие, какие тренировочные сборы посетят их послы». Кроме того, Ли указывает на беспринципность правил ФИФА касательно подарков, которые допустимы в низших кругах, однако что имеется в виду под низшими кругами, не указывается.

То, что подкуп осуществляется обходными путями: через подставных людей, фиктивные фирмы, контракты на показ, должности и подарки членам семей или крупные инвестиции в страны избирателей, – все это регламент ФИФА игнорирует. При этом подобная тактика входит в концепцию любой заявки. В Лондоне со стороны Катара даже звучат заверения, что они «всегда соблюдали принципы корректности и действовали в рамках предусмотренных ФИФА правил».

Парламентариев возмущает то, как ФИФА отмахивается от обвинений. Там утверждают, что не видят оснований для этических разбирательств с составлением отчета. Так, они не получили доказательств от Sunday Times или ее осведомителя в отношении еще двух функционеров, имеются в виду Хаяту и Анума. Политики, в свою очередь, ссылаются на материал, достаточно убедительный для дальнейших расследований, например, видео– и аудиозаписи продолжительностью в несколько часов, на которых запечатлены в общей сложности еще восемь чиновников ФИФА. То и дело фигурирует таинственный осведомитель, теперь вдруг выясняется, что это женщина: Федра Аль-Маджид. Она работала на заявочный комитет Катара. В парламентском докладе говорится следующее: «Кроме того, в Sunday Times сообщили, что пытались устроить встречу между ответственными сотрудниками ФИФА и осведомительницей. Однако в Международной федерации футбола, изначально собиравшейся предоставить женщине защиту, без объяснений отказались от своего намерения» {53}.

В мае Sunday Times письменно известило парламент об осведомителе {54}. Имя Аль-Маджид при этом не упоминается. Через шесть дней после публикации парламентского отчета с недавним упоминанием об осведомителе происходит нечто удивительное. Неизвестная свидетельница сама дает о себе знать и – под барабанную дробь – отказывается от своих обвинений. Она выражает свое раскаяние, даже выкладывает в сеть пламенное письмо с извинениями. «Все факты, что я привела в отношении взяток со стороны Катара, были ложью», – сообщает Федра Аль-Маджид. Она несправедливо обвинила Хаяту, Ануму и Адаму во взяточничестве. Этим троим никогда «не предлагались и не выплачивались взятки». При этом в Sunday Times никогда не публиковали ее прежних обвинений, а передали на условиях анонимности парламенту. Однако репортеры сочли их достойными доверия. Известно об этих обвинениях стало лишь после заявления лорда Трисмана.

Кто она, эта Аль-Маджид? С мая 2009 года по март 2010 года она работала на Катар в сфере международной прессы, после чего потеряла работу. Это так ее задело, что она своими надуманными историями решила показать, что и впредь может «эффективно контролировать СМИ». И «никто не оказывал на меня давления, я не получала никаких финансовых поощрений» {55}.

В ФИФА заявили, что по делу Аль-Маджид не помешало бы тщательное расследование, но женщина поставила неприемлемые условия. Аль-Маджид подтверждает и это, она говорит, что не хотела фигурировать в расследованиях. И фиксирует отказ от своих показаний в заявлении чуть ли не под присягой. В нем говорится, что она подделала и передала журналистам внутренний документ, в котором, помимо всего прочего, сказано, что Катар финансово стимулировал аргентинские клубы. Кроме того, она заверяет, что ей никогда не угрожали {56}.

Все это выявляет четко сработанный план. Вот только Аргентина и без высказываний Аль-Маджид вызывает немало подозрений. Это сказочное королевство, в котором правит функционер Хулио Грондона, в связи с чем на родине проверяют документацию по его счетам, которые в общей сложности насчитывают трехзначную миллионную сумму. Но доказательств никаких нет, в Катаре также отрицают, что выплачивали деньги Грондоне или его федерации. Маркетинговый бюджет составлял порядка 200 миллионов долларов, мелочи на фоне общего плана расходов на ЧМ, которые достигают сотен миллиардов. Глава оргкомитета Хасан Аль-Тавади входит в сверхбогатую Qatar Investment Authority, помогает ему менеджер из национальной нефтяной отрасли. Эти индустриальные менеджеры подходят к делу с должным профессионализмом. Для них были составлены личностные профили 24 избирателей ФИФА, пояснил Аль-Тавади автору. Поскольку внимания заслуживают лишь эти две дюжины людей, только от них зависит получение прав на ЧМ. А что же с конкурсной документацией, которая просочилась в СМИ, с 78 миллионами долларов, которые достались одной лишь аргентинской ассоциации Грондоны? Аль-Тавади признает, что в профиле Хулио Грондоны 78 миллионов фигурировали как дефицит в АФА. Тогда у аргентинской ассоциации были проблемы с продажей прав на трансляцию. Также сотрудник катарского оргкомитета предложил оказать им помощь. Но денег никаких не выплачивалось, говорит Аль-Тавади {57}.

Публичного выступления осведомительницы Федры Аль-Маджид придется подождать. Она перебралась в США, в местечко, о котором мало кому известно. Говорят, некоторое время она находилась под наблюдением. Некоторое облегчение наступило в декабре, когда были опубликованы первые истории о расследованиях ФБР в отношении конкурса на право проведения ЧМ.

Однако всю правду хотелось бы услышать из ее собственных уст. Нечасто случается, что кто-то из обиды прибегает к столь разрушительным для себя средствам – покрыть гнусной ложью целую страну, да еще такую, которая может позволить себе обзавестись услугами лучших адвокатов всего мира. Не должно ли проявить уважение Катару и ФИФА, не уничтожавших исковыми заявлениями неудачливую осведомительницу? В конечном итоге можно выстроить три логические модели. Аль-Маджид действительно выдвинула ложные обвинения. Или же, второе, она сказала правду, но отступила под давлением. И третье: она до последнего работала на своего работодателя.

Друзья и помощники

В докладе лондонского парламента, опубликованном за несколько дней до сенсационного признания Аль-Маджид, отмечено еще кое-что: клятвенные обещания улучшений, данные Блаттером, следует соизмерять с тем, «как далеко заведут расследования ФИФА в отношении руководства, как далеко зайдут ее систематические реформы и как полно оба эти намерения дополняют друг друга. В идеале и первое, и второе должно быть реализовано максимально независимо» {58}.

Безжалостный анализ прошлого ФИФА, независимый, в том числе и финансово, – вот что было бы идеально. Этого требуют и эксперты из Transparency International, которые предлагают ФИФА свою профессиональную помощь: по возможности, прояснить все прошлые и настоящие прегрешения, а также открытую систему контроля в будущем. И все это независимо от ФИФА. Они начинают с безграничным реформаторским пылом, но вскоре люди TI понимают, к чему идет дело. Блаттер не желает ворошить прошлого. Сильвия Шенк, уполномоченная по вопросам спорта в TI, грозится: «Если у нас возникнет чувство, что наши предложения не воспринимаются всерьез, мы уйдем».

Блаттеру нет до этого дела. Он подыскал кое-кого другого, кто лучше вписывается в систему: швейцарского профи по правовой чистоте Марка Пита. Криминалист возглавляет фонд Института управления Базеля. Он славится своими заслугами в борьбе с коррупцией, особенно в расследовании скандала вокруг проекта Oil-for-Food. Программа должна была позволить Ираку, несмотря на экономические санкции, обменивать нефть на продовольствие. Комиссия Пита выявила, что тысячи международных компаний выплачивали откаты иракскому правительству. Возглавил расследование Крис Итон, позднее директор службы безопасности ФИФА, а теперь сотрудник новой службы спортивной безопасности ICSS в Катаре. Пит руководит антикоррупционной рабочей группой в ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития) и консультирует президента Всемирного банка по правовым вопросам. Такой человек располагает превосходными связями. В своей сфере он считается неутомимым поставщиком заказов в политике и экономике.

Блаттер нанимает Пита. Профессор подготавливает экспертное заключение на сорок страниц – «Управление ФИФА», за работу над которым федерация выплачивает ему 120000 франков. Деньги должны поступить университету и институту Базеля. Правда, по запросу швейцарской Handelszeitung в институте «не желают называть точных цифр», сообщается в газете. Там лишь подтверждают поступление денежной суммы и подчеркивают, что Пит ничего на этом не заработал {59}. В конце ноября Пит возглавляет независимую комиссию управления, персонал он подбирает совместно с ФИФА. В качестве суточного жалованья федерация выплачивает, предположительно, 5000 франков. Эти деньги также поступают на счет института Базеля {60}. Член комиссии Александра Враге, адвокат из канадской антикоррупционной организации TRACE, говорит, что сама отказывалась от любых вознаграждений, «но другие получали от ФИФА компенсации за свои консультации и понесенные расходы через трастовый счет, находящийся в ведении Института управления Базеля» {61}.

Становится известным, что сотрудники Пита грозились правовыми мерами журналисту Handelszeitung, занятому расследованием данного дела. Журналисты, которых Пит хочет пригласить на слушание по прошлому ФИФА, упрекают главного реформатора в письмах, которые затем публикуют {62}. Никакой реакции не последовало.

Комиссия должна привнести улучшения в руководство ФИФА и ее политику прозрачности, а также проконтролировать ход реформ. Пит, не обладающий опытом в спортивной сфере, не хочет заниматься прошлым ФИФА, чем вызывает резкую критику в свой адрес. «Я с недоверием смотрю в прошлое. Мне нужно знать, насколько велики риски. Для этого мне необязательно уличать преступников, не нужно доказывать, что Авеланж присвоил столько-то миллионов. Для меня важно, что их присвоили» {63}. Для семьи Блаттера также важно, чтобы никто не дознался до подробностей. Эту мысль озвучивает одна из статей сборника «FIFA World»: «Блаттер призывает оставить наконец прошлое в покое, чтобы профессор Пит и члены его комиссии смогли сосредоточиться на будущем».

TI отказывается от дальнейшей работы, раскритиковав при этом роль Пита. На помощь ему спешит другой авторитетный участник. Интерпол публикует многословный пресс-релиз и действительно требует «аплодисментов» в адрес ФИФА за привлечение Пита. «Некоторые задаются вопросом: уместно ли платить профессору Питу за его участие? Важно, чтобы общественность знала, кто возмещает Питу его расходы, но еще важнее, что данное поручение выполняется профессионально, объективно и независимо» {64}.

При этом в TI критикуют не сам факт выплат. Там сомневаются, может ли Пит руководить независимой комиссией, получая за это вознаграждение.

В Интерполе комментируют эту сеть выдающихся помощников, что выстроилась вокруг ФИФА: «Если ФИФА и другие хотят получить пользу от экспертов в данной области, необходимо соразмерно оплатить их услуги. […] Было бы ошибкой полагать, что результаты проверки будут предвзяты или окажутся под угрозой только потому, что за нее были заплачены деньги». И далее в том же духе, активная аргументация в пользу Пита и похвалы реформам в ФИФА, каких только могут пожелать такие люди, как Блаттер и Блейзер, Грондона и Тейшейра. Чистота в будущем, но без анализа прошлых грехов. «В перспективе антикоррупционные комитеты играют важную роль, – поучают в Интерполе. – По всему миру создаются и оплачиваются правительствами или компаниями независимые комиссии». Только вот, как правило, их нанимают не те же самые люди, которые эти самые правительства и компании ставят в неловкое положение. А преемники, за которыми нет подобных грехов.

Интерпол выделяет ряд заслуженных лиц в сфере правового контроля. Среди них Майкл Хершман, соучредитель TI, который остался консультантом по правовым вопросам в Siemens даже после коррупционного кризиса, сотрясшего концерн. Но в Siemens чистки устроили лишь на административном уровне. Почти все руководство оказалось замешано в скандале, последовали процессы, с новым исполнительным директором соблюдение правовых норм пошло на лад. То же самое должно произойти и в ФИФА. Но не так, чтобы правящая десятилетиями клика перед самым отступлением прикрыла собственную коррупционную деятельность строгой программой по правовому контролю, которую предписывает своим преемникам. И чтобы «гангстеры», как называет их Пит {65}, заработавшие на футболе десятки миллионов, если не больше, в конечном итоге могли бы сказать: взгляните на нашу программу, мы навели порядок в футболе!

Весьма предсказуемый план. В Transparency International не идут на такое. Что же касается Хершмана, которого так превозносят в Интерполе: американец является одним из тех 27 человек, что сопровождают TI с момента основания. Теперь, когда он связался с Питом, его освобождают от исполнения обязанностей даже в TI {66}. Что может более наглядно символизировать раскол между двумя партиями?

В СМИ также весьма скептически относятся к преобразованиям в ФИФА. Сохраняется давление во многих сферах футбола. Карл-Хайнц Румменигге, президент Ассоциации европейских клубов, по-прежнему с возмущением отзывается о «центре коррупции в Цюрихе» {67}. В объединении болельщиков Football Supporters Europe (FSE), объединяющим футбольных фанатов из 38 стран, не верят в реформы Блаттера. Там даже отклоняют приглашения в комиссию Пита. Болельщики не верят в независимость группы и чувствуют себя застигнутыми врасплох: «Нам предложили в течение буквально двух дней назвать своего делегата», говорится на их интернет-странице. Очевидно, комиссия составлена в спешке, под усиленным влиянием со стороны ФИФА. Помимо Пита, в числе приглашенных отмечается и Вальке. Подобная группа, заключают в FSE, может быть «действительно независимой лишь в том случае, если ее руководители будут назначены ее участниками или избраны демократическим путем, но не исполнительным комитетом ФИФА, которая сама является объектом реформ, требующим контроля со стороны данной комиссии».

Кроме того, реформаторы ФИФА слишком быстро представили на рассмотрение свои предложения, «уже после третьего заседания, и нам кажется, что в такой ограниченный промежуток времени очень сложно добиться существенных результатов и какого-либо эффекта […] или разыскать сведения в прошлом» {68}.

Другие представители футбола в комиссии смотрят на это более непринужденно. Франсуа Моринье, например, в этом плане весьма показательная фигура: глава французской медиагруппы «Амори» находится в хороших отношениях с Вальке. Его концерн совместно с ФИФА организует самое значимое общественное событие за пределами футбольного поля: «Золотой мяч», выбор лучшего игрока года. 25 процентов «Амори» принадлежат французскому медиаконцерну Lagardere. В конце 2011 года его главным акционером стал эмир Катара {69}.

О такой комиссии можно только мечтать. Блаттер же не прекращает вещать о прозрачности. Уже в октябре он обещает опубликовать текст распоряжения о прекращении дела ISL, – на следующем заседании исполкома в середине декабря. Просто нет слов! В начале декабря он вдруг заявляет, что с публикацией, к сожалению, ничего не выйдет, имеются возражения третьих лиц, для начала требуется внести ясность в правовом отношении. Возражения действительно имеют место, в том числе и со стороны самой ФИФА. И существуют они с того момента, когда Блаттер заявил перед прессой, что собирается незамедлительно опубликовать неприглядный документ. Не говоря уже о том, что юристы единодушны: ФИФА вольна опубликовать документ. В любое время. Это ее право.

Такое же решение принимает в конце декабря и верховный суд кантона Цуг: документ может быть опубликован. Разумеется, функционеры этого не допускают, ведь существует последняя инстанция, Федеральный суд. Только препятствия создают теперь не в самой ФИФА, после клятвенных обещаний Блаттера это было бы неуместным. Но это не имеет значения, покуда действуют Авеланж и Тейшейра. Люди, знакомые с документом, такие как ассистент Тейшейры Родриго Павиа, заявляют, что содержание документа грозит последствиями, в первую очередь, для Авеланжа и Блаттера {70}.

Или все преувеличено? Интерпол узнал ФИФА в совершенно ином свете: как надежную и незапятнанную организацию. В полицейском управлении призывают к доверию. «Мы по собственному опыту заявляем о возможности финансирования действий ФИФА, которые будут выполнены в условиях полной независимости». В конце заявления приписано крепкое: «Действия говорят лучше слов», – как собственный проект, реформы в ФИФА под руководством Пита увенчаются успехом {71}.

В начале 2012 года становится действительно неловко. На ежегодной конференции по борьбе с коррупцией в парижской штаб-квартире ОЭСР в середине марта к генеральному секретарю Анхелю Гурия, неважно кем, приставлен выдающийся докладчик: Йозеф З. Блаттер, президент ФИФА. Руководитель организации, во всем мире признанной коррумпированной, и главный докладчик перед борцами с коррупцией? Марк Пит не в восторге. «Я лично считаю это неуместным. В том смысле, что форум возглавит человек, который сам погружен в процесс реформ» {72}. Мягко сказано.

Ситуация тем более деликатна, поскольку Пит возглавляет рабочую группу по борьбе с коррупцией в бизнесе, представленную на конференции. Он уверяет, что понятия не имел о приглашении Блаттера. Через несколько дней вопрос без лишнего шума уладят и имя Блаттера удалят с сайта.

В полной тиши протекают и независимые реформы в ФИФА. В интервью Пит позиционирует себя как сторонник жесткого курса, это не оставляет сомнения в том, сколь невысокого мнения он о Блаттере и компании. Его вывод о том, что коррупция в ФИФА долгое время покрывалась, «несколько запоздалый», считает борец за справедливость {73}. Против ФИФА «имеют место серьезные обвинения, которые попросту игнорируются. Это не может не разочаровывать. Я возмущен» {74}. Кроме того, он выдвигает обличительные требования: «Функционеры и представители федераций постоянно фигурируют в коррупционных скандалах. Просто необходимо, чтобы международное сообщество осознало значимость спорта и перестало воспринимать его как свободное от закона пространство».

Спортивные федерации не должны больше служить пространством для политиков и нечестных дельцов. Кроме того, необходимо независимое судопроизводство в федерациях, которое не устрашится призвать к ответу даже их высших представителей {75}.

Пит жалуется также, что «ФИФА находится на грани закона или вообще вне его. Над федерацией властно только небо» {76}. В середине февраля он вдруг понимает, «что мы должны плотнее заняться прошлым. Нужно знать, что в прошлом пошло не так, чтобы не допустить того же в будущем. Не должно возникать мыслей, что люди в данной организации безнаказанны». Ничего удивительного в таком выводе нет, удивительно лишь, что сделан он так поздно. Теперь комиссия оставляет за собой право изучить прошлое ФИФА {77}.

Генсек Интерпола Ноубл смотрит на это более хладнокровно. На вопрос о том, знал ли он, когда заключал соглашение, о многочисленных обвинениях в адрес ФИФА, звучит ответ: «Вопрос мне непонятен. Если вопрос в том, знал ли я, что по отношению к ФИФА прозвучал ряд упреков, то ответ будет положительным» {78}.

Вопрос Ноублу: «Было ли в Интерполе известно при заключении контракта об отстранении шестерых функционеров ФИФА и чем отличается для вас серьезное обвинение от ряда упреков?»

Ноубл: «По моему скромному мнению, вы пытаетесь совместить несовместимое. Вопрос не в том, коррумпированы ли представители ФИФА, отстранены ли они или даже находятся под следствием. Для Интерпола, прежде всего, важно, имеет ли место проблема с договорными матчами в глобальных масштабах. Наше соглашение с ФИФА не влияет на внутренние или внешние расследования в отношении образа действий ее членов». Ноубл приводит слова Хершмана, который также выступил за соглашение между ФИФА и Интерполом {79}. Немногим позднее Хершман попадает в комиссию Пита.

Как же продвигается «беспрецедентная» программа помощи Интерполу, о которой в мае так неожиданно объявили в штаб-квартире ФИФА? На первый год предусмотрено четыре миллиона евро. Был учрежден налоговый комитет, прошла встреча экспертов и проведен анализ потребностей, представители Интерпола посетили мероприятия по обучению на двух молодежных турнирах ФИФА. Разработана база данных, запланирована конференция в Сингапуре. Ноубл упоминает даже о встрече с Платини. И уже одобрен дизайн-проект крыла ФИФА в здании Интерпола.

Это сулит присутствие ФИФА в новой штаб-квартире Интерпола. Но сие не объясняет той спешки, в результате которой в начале мая за восемь дней была назначена помощь в размере 20 миллионов евро. На сегодняшний день самая крупная, какую получало полицейское управление. Подготовка в Сингапуре идет довольно неспешно, конференция отложена, также возникают некоторые вопросы касательно проекта. Насколько целесообразно проводить профилактику в Сингапуре? В городе-государстве находится немало представителей игорного дела. Вряд ли они пойдут на тренинги. А вот игроки, арбитры, организаторы и прочие футбольные специалисты разбросаны по всему спортивному миру, большей частью по Европе.

Тем не менее совместная инициатива Интерпола и ФИФА вносит ясность в дело Фредерика Лорда. Ноубл неоднократно и недвусмысленно заявляет, что бывший замдиректора Интерпола, которого ФИФА хотела нанять в начале 2010 года, но в последний момент отказалась от этого, не был их сотрудником. Он «служил в полиции Австралии». При упоминании интернет-страниц, на которых Лорд с марта 2009 года фигурирует как заместитель директора отдела по борьбе с коррупцией в Лионе, где он отвечал за международную базу данных UMBRA, Ноубл объясняет противоречие. На момент приглашения со стороны ФИФА в начале 2010 года Лорд действительно работал на Интерпол, но назначен был полицией Австралии и от нее же получал оплату. Поэтому в юридическом смысле он считался сотрудником австралийской полиции. Это временное направление на работу своего специалиста. Правда, осенью 2011 года этот временный сотрудник Интерпола привлечен к новому проекту с ФИФА. А через полгода еще один бывший сотрудник Интерпола, Ральф Мучке, сменяет бывшего коллегу Итона на посту директора службы безопасности ФИФА.

К числу инстанций, которые скептически относятся к происходящему, принадлежит и управление уголовной полиции ФРГ. В отношении временного сотрудничества там высказывают точку зрения, совершенно противоположную словам Ноубла. «Что касается статуса наших сотрудников, которые занимают должности в штаб-квартире Интерпола в Лионе, то их принято называть сотрудниками Интерпола, – заявляют в управлении. – Применение иного обозначения рабочих отношений неуместно».

Вообще уголовное ведомство не в восторге от такой связи с ФИФА. Об этом заявлено на ежегодном съезде Интерпола в Ханое в ноябре 2011 года.

«Мы весьма критически относимся к реализации данной инициативы, хотя в целом стремление к борьбе с коррупцией в спорте и с договорными матчами приветствуется», – говорится через девять месяцев после заключения сделки. Со стороны уголовного ведомства в Ханое прозвучали пожелания по четырем пунктам.

В совместной работе Интерпола и ФИФА должна быть обеспечена полная прозрачность. При реализации данной инициативы необходимо сохранить независимость Интерпола. Разве это не само собой разумеющееся? Настоящее замешательство вызывает следующий пункт. «В отношении совместной инициативы Интерпола и ФИФА по борьбе с коррупцией в области спорта предлагается, помимо всего прочего, тесная кооперация с Международной академией по борьбе с коррупцией (IACA) в Вене, чтобы избежать переизбытка информации и обеспечить эффективное взаимодействие» {80}.

Что такое «эффективное взаимодействие» и «избыток информации»? Со 2 сентября 2010 года в самом центре Европы существует Академия по борьбе с коррупцией. Решение о ее создании было принято на пленарном заседании Интерпола в 2006 году. IACA должна была стать антикоррупционной организацией для 186 стран-участниц. Международной площадкой по обмену идеями и опытом для ответственных лиц международных организаций и гражданского общества. Предложить соответствующие программы по обучению и исследованиям {81}. Может, создано родственное полицейское учреждение?

США и многие европейские страны до сих пор не присоединились к IACA. В то время как Институт управления Базеля под началом Марка Пита уже в день основания подписывает «Меморандум о намерениях», который предусматривает тесное сотрудничество в области борьбы с коррупцией {82}. По всей видимости, в институте к сотрудничеству Интерпола и ФИФА отнеслись не столь критически, как в уголовном ведомстве ФРГ.

В целом для уголовного ведомства дело ФИФА стало полной неожиданностью. «Желательно, чтобы страны-участницы как можно скорее включились в переговоры и соглашения между Интерполом и ФИФА». Разве Интерпол не настаивал в свое время на скорейшем подписании соглашения с Блаттером? Разве тогда не было срочной необходимости в действиях? В ведомстве заявляют, что не имеют отношения к договоренностям между Интерполом и ФИФА и не располагают детальной информацией. Но сделано было не так уж много. «Оценить проект в ретроспективе пока не представляется возможным, поскольку его реализация только началась», – сообщают в ведомстве. Спустя девять месяцев после внезапного объявления.

Немало шума данная инициатива создает и в Швейцарии. Девятнадцатого декабря 2011 года там проходит заседание Национального совета. Депутат Симонетта Соммаруга выступает в темных очках, что никак не связано с темой доклада, причиной всему конъюнктивит. «Швейцарская делегация на генеральной ассамблее Интерпола в Ханое заявила протест по данному вопросу. […] В то же время представители делегации подчеркнули необходимость соблюдения положений Интерпола о порядке финансирования и соответствия целей и действий организации. Кроме того, важно обеспечить независимость деятельности Интерпола. При распределении полномочий предпочтение ни в коем случае не должно отдаваться дарителям, также нельзя допустить влияния на деятельность Интерпола или национальных правоохранительных органов. Прозрачность в данной сфере является непреложным условием». В Интерполе заявили, что они сами распределяют средства {83}.

В долгосрочной перспективе подобные связи могут навредить репутации. В феврале 2012 года Интерпол уже попал под огонь критики – предположительно, спецы ведомства помогли Саудовской Аравии в поимке 23-летнего журналиста в Малайзии. Преступление Хамзы Кашгари состояло в том, что он опубликовал в «Твиттере» несколько критических сообщений о пророке Мухаммеде. Организации по защите прав человека осудили Интерпол за вмешательство в вопросы явно религиозного характера {84}.

Критика по отношению сделки с ФИФА обрушится не так стремительно. Тем более что успех от 20-миллионного пожертвования проявит себя не сразу. Интерпол прилежно обустраивает свой комплекс в Сингапуре, Крис Итон между тем обеспечивает спортивную безопасность в Катаре. Ветеран Интерпола на щедро оплачиваемой должности в ФИФА за короткий промежуток времени превратился в яркую личность. Все это отвлекало от внутренней деятельности ФИФА. В то же время в некоторых европейских ведомствах крепнут подозрения в том, что из кругов ФИФА могла просочиться конфиденциальная информация о расследованиях. Например, как в досье ФИФА появилась запись о сотруднике, у которого в уголовном ведомстве Германии имеется документ с вымаранными местами и который дожидается новых сведений? Криминалисты лишь дивятся таким конфиденциальным утечкам. Как они оказались у ФИФА? Во всяком случае, Итон работал уже на частную службу безопасности, а не государственные органы.

Это и многое другое позволяет заключить, что главный полицейский ФИФА в устройстве кордона вокруг своего хозяина добился куда больших успехов, чем на игорном фронте. ФИФА не получила даже «горячей линии» для свидетелей организации «договорняков», заявленной на начало февраля 2012 года. По административным причинам это неосуществимо, заявили в ФИФА за два дня до открытия, о новых сроках ничего не известно {85}. Через две недели Итон объявляет о своем переходе в Катар, появились новые вызовы в вопросах безопасности большого спорта. Все остается в кругу семьи.

«Я многому здесь научился, это возможно, наверное, только в ФИФА», – говорит Итон, который и впредь будет тесно сотрудничать с международными спортивными организациями, правлениями, агентствами и прочими академическими учреждениями {86}. Он ожидает нового вызова, «затрагивающего все виды спорта. В борьбе с манипуляциями многие могли бы взять пример с ФИФА». Трудно сказать, что под этим имеется в виду.

Каковы масштабы махинаций, против которых Интерпол совместно с ФИФА и Итоном собирается предпринять превентивные меры? Цифры пугающие. Оборот трех главных букмекеров в Азии составляет более 100 миллиардов долларов, лидер рынка IBC лишь за предыдущий год получил порядка 45 миллиардов. Это примерно втрое превышает оборот «Адидаса» {87}.

С обучением все в порядке, но следственная работа просто необходима. Ее проводят государственные правоохранители. Поэтому канадец Деклан Хилл, который как знаток глобальной игорной сцены консультирует правительства, называет проект Интерпола и ФИФА «лицемерным»: «Нет ни денег на следствие и розыск, ни полномочий на расследование коррупции внутри ФИФА. Все деньги ФИФА уходят на обучение». Кто побоится грязных денег, если расследование все равно не грозит? Хилл полагает, что некоторые спортивные организации хотят непременно возглавить процесс, чтобы получить возможность направлять расследование. В особенности ФИФА, там не столько расследуют, сколько пиар-кампанию проводят, чтобы решить проблемы с имиджем {88}.

УЕФА тоже испытывает трудности. Ведь имеет место еще один вид мошенничества, причем угроза не исходит от игорных королей, а произрастает из самого футбола: подтасовка результатов ради спортивной выгоды. В итальянской серии «А» за сезон 2010/11 зафиксировали, по меньшей мере, 14 договорных матчей. «Некоторые клубы сфальсифицировали футбольные встречи, чтобы сохранить место в высшей лиге, – представители других команд платили взятки соперникам, дабы попасть, например, по итогам сезона в Лигу Европы», – говорит прокурор Роберто ди Марино. Капитан «Атланты», Кристиано Дони, признается: «Договоренности с противником в Италии широко распространены» {89}.

Такое же подозрение возникает и в отношении матча Лиги чемпионов 7 декабря 2011 года. В завершающих встречах группы D «Лион»[15] с 5 очками (соотношение забитых и пропущенных мячей 2:6) играет в гостях у замыкающего таблицу «Динамо» (Загреб). «Лион» хочет обойти «Аякс» (Амстердам), который может проиграть мадридскому «Реалу» (что он и делает) и все равно останется практически недосягаемым: 8 очков при соотношении забитых и пропущенных мячей 6:3. Лион отстает на семь мячей, поэтому, в случае если «Аякс» проиграет, им нужна победа с разницей как минимум в шесть мячей.

До того момента за пять проведенных встреч «Лион» забил лишь дважды. Не ладится у них и в Загребе, счет 1:1 в первом тайме предвещает конец смелой мечты об одной восьмой финала. Но внезапно штрафная площадь «Динамо» как бы лишается всякой защиты. В итоге 7:1 в пользу французов – то, что нужно, они проходят в заветную для себя одну восьмую финала. По сети расходятся видеозаписи, на которых показаны странные действия возле ворот хозяев поля и, в высшей степени, потрясающее поведение футболиста Загреба, подмигивающего сопернику в знак одобрения. Мол, давай еще, не стесняйся, забивай!

Знатоки околофутбольных дел недоумевают, почему Платини так спешит списать этот инцидент в архив. «Бывают матчи, когда у вратаря все валится из рук, если происходят перестановки в защите или команда выходит без всякого настроя на игру», – озвучивает тот прессе собственную точку зрения {90}. Агентство Sportradar не зафиксировало подозрительных движений в игорном мире. Но это ничего не значит, как показывают 300 случаев махинаций, собранных в Бохуме. И вообще, при таком положении дел не следует ли искать мотивацию к подозрительной игре среди участвующих клубов, а не на бирже ставок?

Уже через пару дней после комментария Платини под арестом оказываются Желько Ширич, вице-президент Хорватской федерации, и глава коллегии арбитров Штепан Джедович. Нет, дело не в матче с «Лионом», хотя повод схожий: они сфальсифицировали результат как минимум одного матча первой национальной лиги {91}. При этом в хорватском футболе годом ранее были арестованы 22 игрока-профессионала и функционера {92}. Ширич и Джедович считаются близкими друзьями Здравко Мамича, президента загребского «Динамо», и союзниками президента Футбольного союза Хорватии Влатко Марковича. А он приходится хорошим другом грандам ФИФА, без которых не обходится ни один скандал, связанный с выборами или развитием спорта. Десять лет назад скандал внутренним кругам ФИФА обеспечила финансовая помощь, назначенная лично Блаттером федерации Марковича.

«Секретная служба ФИФА»

Что все эти люди из секретных служб и следственных органов делают вокруг ФИФА? Может, речь идет об альянсе, который не в силах распознать мотивов своего спонсора? В этих кругах особенно силен корпоративный дух: доверие имеет место, в этом нет ничего плохого; кто сюда входит, тот останется. Но в данной профессиональной сфере с этим могут возникнуть проблемы, особенно если часто сменяются заказчики и работодатели. Тогда, если намерения участников по-прежнему честны, зарождается целая сеть клиентов и спонсоров, где возможно наладить контакты и построить карьеру, перечислять миллионы и подправить репутацию. Беспроигрышная ситуация для всех?

Во всяком случае, ФИФА, находясь в низшей точке десятилетней спирали коррупционных скандалов, судебных разбирательств и стремительного падения репутации, получает возможность, словно птица феникс, возродиться из пепла. И украсить себя такими громкими партнерами, как Интерпол, надлежащее управление и правовая чистота. TI и ОЭСР вовремя отделились. Что бы ни значилось в щедрых контрактах, в деловой реальности спорт редко придерживается договоров. «Почему бы нам в будущем, – произнес Блаттер перед прессой, бок о бок рядом с генсеком Интерпола, – не учредить что-то вроде секретной службы ФИФА?» {93}

В этом вопросе обнаруживает себя главная проблема подобных конструкций.

И разве ФБР не ведет расследования для ФИФА? Нет, хоть и не ФБР, но бывший его директор. Луи Фри тоже входит в круг исполнителей ФИФА. «Он лучший претендент для такой работы» {94}, – заключает генсек Интерпола Ноубл. При этом работа Фри состоит не в том, чтобы дознаться до объективной истины в отношении президентской гонки, а в сборе материала по карибскому скандалу для своего нанимателя. Фри лишь исполнитель в сфере безопасности. И он не раз вызывал на себя огонь критики, когда выступал за легализацию онлайн-ставок.

О времени во главе ФБР с 1993 по 2001 год Фри рассказал в своей книге «Я и ФБР». Не все сочли книгу удачной. «Она полна полуправды и откровенной лжи», – утверждает Джон Подеста, бывший глава администрации Билла Клинтона в Белом доме {95}. А Клинтон пишет в своей автобиографии, что его предостерегали перед назначением Фри, что тот «хитер и корыстен». Для эксперта по безопасности это не критично, он знает свое дело, многие доверяют ему. Его фирма, если верить информации на сайте, «не знает компромиссов в деле нравственной чистоты». Американская пресса убедилась в этом, исходя из действий Фри во время двух крупнейших скандалов в США в 2011 году.

В ноябре финансовый мир сотряс скандал, связанный с банкротством брокера MF Global. Менеджеры компании ставили на скорейшее завершение европейского кризиса. Непосредственно перед крахом они изъяли со счета 1,2 миллиарда долларов клиентских средств. В ФБР проверяют худшее из подозрений {96}. Брокерская фирма и ее кредитор JP Morgan Chase тоже хотят прояснить ситуацию со своей точки зрения. Они нанимают Луи Фри. Что касается заверений в его нравственной чистоте, американская Business Week пишет, что ему будет «нелегко соблюсти баланс между интересами своих нанимателей и их клиентов, которые не досчитались 1,2 миллиарда на своих счетах».

Потом произошел скандал в Университете штата Пенсильвания. Его футбольную команду десятилетиями тренирует легендарный Джо Патерно. В ноябре 2011 года выясняется, что руководство университета на протяжении многих лет покрывало обвинения в злоупотреблениях против бывшего помощника тренера Джерри Сандаски. Патерно и президент университета Грэм Спаниер отстранены. Спаниер знал обо всем и ничего не предпринимал. В 2002 году Патерно получил информацию от очевидца. Он передал ее руководству и оставил все, как есть. Сандаски обвиняется в сексуальных действиях в отношении как минимум восьмерых юношей. Свою вину он отрицает {97}.

Совет фонда университета, в течение долгих лет покрывавший скандал, нанимает Луи Фри. Он должен выяснить, как в университете подошли к данному делу. Фри подчеркивает, что работает «абсолютно независимо, чем бы это ни закончилось» {98}. Затем он представляет совету фонда промежуточные отчеты и даже допускает в них запросы на внесение изменений. Преподаватели университета жалуются, что Фри неоднократно повторял, что он работает на своего клиента. Насколько независимым может быть расследование, которое ведется для клиента? Таким вопросом задаются профессора. Руководство университета заявляет, что отчет Фри независим. С этих пор наблюдается раскол между нанимателями Фри и большей частью университетского коллектива.

Для ФИФА Фри ведет расследование на Карибах в отношении коррупционного конгресса Мухаммеда бин Хаммама и Джека Уорнера. При этом отличным подспорьем становится видеозапись с мероприятия. Сделана она, предположительно, Ангени Канхай, генеральным секретарем Карибского футбольного союза {99}. Чак Блейзер, заявивший об этом случае в ФИФА, утверждает, что узнал о подкупе в Порт-оф-Спейн, лишь после того как все произошло. По меньшей мере, один человек знал об этом заранее: Блаттер. Уорнер оповестил его заблаговременно, значит, Блаттер сохранил все в тайне? Может, мисс Канхай тайком снимала для семейного альбома, не ведая, что этот материал может решить исход выборов? Через несколько недель после скандала она перебирается в США. С тех пор была проделана кое-какая работа. Канхай, возможно, станет одним из тех свидетелей, в отношении которых бин Хаммам надеется на перемены в судебных разбирательствах.

Если вопрос о том, угодил ли щедрый катарец в ловушку на Тринидаде, не будет освещен в арбитражном суде по делам спорта, это сделает Джек Уорнер. Он уже заявил об этом. И даже представил первые подробности касаемо «агрессивных предвыборных кампаний», которые они с бин Хаммамом проводили в 1998 и 2002 годах для Блаттера. Он хочет раскрыть, как богатый катарец одаривал президента Федерации футбола Намибии, Петруса Дамазеба. Именно Дамазеб, будучи заместителем главы комитета по этике ФИФА, отстранил обоих приближенных Блаттера.

Дамазеб в меру убедительно отвечает на нападки: «Единственное, что я помню, так это приглашение на обед в резиденции мистера бин Хаммама во время конгресса ФИФА в 2003 году вместе с другими главами федераций. А также часы – обычный подарок в мире футбола» {100}. Но и бин Хаммам говорит об «обычных подарках» в отношении конгресса КФС. Он лишь возмещал «издержки на дорогу и размещение». Петрус Дамазеб даже признает, что уже «не раз получал часы от федераций, функционеров или ФИФА». Очевидно, тот, кому не приходится рассчитывать на связи в исполкоме ФИФА, бонусы и пенсию, может наладить торговлю украшениями. Дамазеб заявляет, что лишь исполняет свои обязанности в мировом футболе. Обвинения Уорнера ложные.

Сомнений в том, что расследование ФИФА инсценировано, не остается в октябре, когда Daily Telegraph публикует видеозапись с конгресса КФС. Это производит сенсацию, в том числе и среди 15 нарушителей из КФС, которых ФИФА допрашивает в тот же день. Уорнер указывает на совпадение, он заявляет, что материал подготовлен «секретариатом комитета по этике». В ФИФА не возражают.

При этом другие обвинения, частью довольно точные, не имеют значения для «независимого» расследования ФИФА. Хотя Уорнер в своем заявлении, сделанном сразу после публикации видео, предоставил массу материала. Он не собирается отягощать предстоящее разбирательство по делу бин Хаммама, но после хочет выложить всю правду. В первую очередь, о двух «крестовых походах» по Африке и Азии, которые они с Блаттером предприняли в 1998 и 2002 годах. «Вам станет дурно, когда вы узнаете обо всех подарках, которые раздал Блаттер, чтобы обеспечить себе победу на выборах» {101}. Уорнер перечисляет то, о чем критики ФИФА говорят уже много лет. «Я расскажу о попытках выяснить размер жалованья Блаттера, которые предпринимал, будучи временно исполняющим обязанности главы финансового комитета ФИФА. Ни по бухгалтерским книгам, ни прямыми запросами невозможно было определить сумму вознаграждения, которое он получает на президентском посту».

Кроме того, он раскроет влияние Чака Блейзера в КОНКАКАФ. «О его зависимости от биржевого рынка, о влиянии последнего на финансы КОНКАКАФ, – я расскажу обо всем этом. Вы узнаете, почему семь лет назад я не стал продлевать контракт с Блейзером и по сей день не заключаю с ним соглашений. Его махинации парализуют футбольный мир, неудивительно, что он хочет оставить свой пост в КОНКАКАФ». К концу года Блейзер действительно подает в отставку. Уорнер поясняет: «Потому что он знает, чем обернется для него пятилетняя ревизия ФИФА бухгалтерских книг КОНКАКАФ. В них достаточно такого, отчего спонсоров ФИФА и КОНКАКАФ бросит в дрожь».

Заявление Уорнера проливает свет на соотношение голосов незадолго перед выборами. «По предварительным подсчетам, у Блаттера было 90 голосов, у бин Хаммама 85 – от 209 избирателей. Тот, кто получит 105 голосов, тот победит. В КОНКАКАФ 35 избирателей, из них 25 с Карибов. Это была бы интересная гонка, но потом Блейзер и Блаттер скупили регион. Я отказал Блаттеру в публичной поддержке КОНКАКАФ, хоть он и оплатил для меня частный самолет, чтобы встретиться в полночь на Гватемале». Обо всех этих обвинениях давний вице-президент ФИФА заявил всему миру. Разве ратующая за открытость организация не должна была хотя бы проверить, имел ли место этот частный перелет и кто его оплатил?

Уорнер заявляет о том, о чем критики говорили многие годы и что сам он постоянно опровергал. Очевидно, теперь он говорит правду, но готов ли он представить доказательства? Ему нечего терять в этом акте возмездия, кроме доверия, которого поначалу заслуживает всякий, кто берет на себя роль ключевого свидетеля. До тех пор пока не попадется на лжи. Но Уорнер начинает представлять доказательства.

Он признается, что за его помощь в выборах руководство ФИФА с 1990 года предоставляет ему права на трансляции ЧМ в Карибском регионе. Вплоть до ЧМ-2014 Уорнер покупал права по смехотворной цене, он называет ее «символической». В 2011 году ему предлагались также права на трансляции ЧМ-2018 и ЧМ-2022, в этот раз в обмен на помощь в предвыборной кампании Блаттера. Уорнер отказался.

По большей части обвинений в ФИФА хранят молчание, хотя Уорнер призывает «открыто ему возразить». Там ограничиваются лишь примечанием касательно передачи прав в период с девяностых до ЧМ-2002. Тогда права для Карибского региона продавались практически за бесценок, выручка от них служила помощью в развитии. Почему права продавались через частную фирму функционера, в ФИФА не объясняют {102}. Там просто отказываются говорить на тему Уорнера.

Между тем функционер предъявляет первое доказательство своих обвинений и показывает заметку, написанную генеральным секретарем Вальке, свидетельствующую об инсайдерской сделке Блаттера. Уорнер говорит, что эта заметка прилагалась к договорам на 2010 и 2014 годы. В ней говорится: «Джек, вот соглашения, подписанные П. Это дело не прошло через все нужные инстанции и комиссии, поэтому не спеши с оглаской» {103}. Литера «П» в ФИФА является обычным сокращением для президента.

В ФИФА признают: «Да, документ, похоже, подлинный. Другой вопрос: о каких соглашениях идет речь? Каков контекст?» В принципе, президент может самолично подписывать договоры и только потом представлять соответствующим инстанциям. «Если Уорнера просят не спешить с их оглаской, то лишь затем, чтобы заблаговременно проинформировать сотрудников всевозможных комитетов».

Но ФИФА тем самым подтверждает обвинения Уорнера: Блаттер в одиночку принимает решения по важным вопросам, в данном случае, вероятно, даже по передаче прав на трансляцию. Правление и уполномоченные органы он информирует задним числом. Ведь поскольку Блаттер, как подчеркивают в ФИФА, обладает правом единоличной подписи, то в данном случае у Уорнера на руках уже имеется действительный договор. С юридической точки зрения оповещение инстанций постфактум не имеет смысла, но в то же время это раскрывает, что самостоятельные действия задним числом переиначиваются в решения. Разве не так обстояли дела с миллионным подарком Блаттера в пользу КОНКАКАФ незадолго перед выборами? Действительно, правление уже не могло повлиять на «сделку» (Вальке) с Уорнером или же на подарок. Кому не нравится, тот может пожаловаться президенту с правом единоличной подписи.

Вполне естественно подозрение, что права на трансляции, которые доставались Уорнеру с 1990 года, не соответствовали своей рыночной стоимости и не представлялись на рассмотрение соответствующим инстанциям в ФИФА. Эти права относятся к важнейшим активам федерации. Цена на них составляет несколько десятков миллионов, на них следовало объявить тендер, а не передавать волевым решением. Или это тоже соответствует регламентам? ФИФА в данном случае наносится ущерб.

Через несколько недель ФИФА наносит ответный удар. Там внезапно начинают расследование в отношении 250000 долларов, которые в качестве внеочередного пособия были перечислены Уорнеру на Тринидад после землетрясения на Гаити 12 января 2010 года. Глава Федерации футбола Гаити заявляет, что получил лишь 60000 от всей суммы. И вообще ничего не получил из 500000, которые южнокореец Чон Монджун направил в качестве помощи через федерацию Тринидада. От Уорнера всего можно ожидать. Он показал это за долгие годы под началом Авеланжа и Блаттера: права на трансляции, билеты и молодежные чемпионаты – делец наживался на всем. Блаттер, скорее всего, знал об этом и предоставлял ему свободу действий. Поэтому атака ФИФА рикошетом задевает саму организацию. Вряд ли там узнали о предприимчивости Уорнера лишь после его отстранения в июне 2011 года.

Все это пока свара, до цунами Уорнера дело еще не дошло. К расследованиям ФБР это не имеет никакого отношения, как и к информационным носителям, которые не дают покоя армиям частных агентов. Джек не проливает света на махинации с присуждением прав на проведение ЧМ и не дает объяснений по трехзначным миллионным суммам, которые, по предположениям следователей, хранятся на счетах Грондоны. Но это еще одна «бомба» замедленного действия для ФИФА, которая ожидает федерацию на пути в незапятнанное будущее. Или же, принимая во внимание специфику личности Уорнера, еще есть шанс привычными вспомогательными средствами эту «бомбу» обезвредить?

Второй саботажник в кругах ФИФА, Уолтер Петерсен, инициатор сорвавшейся пресс-конференции в Цюрихе в конце мая. Это, должно быть, псевдоним. Еще в марте Петерсен выходит на американского журналиста Гранта Уола и называет себя Гарсией. Уол, репортер из Sports Illustrated, вступил в схватку с Блаттером еще до того, как бин Хаммам выдвинул свою кандидатуру. Намерения его были серьезны, но он, конечно же, не представлял серьезной силы. Петерсен служит ему в качестве консультанта. Он обещает Уолу поддержку малых и средних федераций. Ведь официально выдвинуть свою кандидатуру может лишь тот, кого представит национальная федерация. Они неоднократно встречаются на периферии конгресса УЕФА в Париже. Петерсен постоянно договаривается с Уолом вне конгресса, но встречает журналиста в аккредитованной зоне. У него есть доступ в мировой футбол – он, скорее всего, посредник.

После переизбрания Блаттера Петерсен распространяет из Брюсселя информацию, что представители Катара подкупали членов правления ФИФА. Что Катар яростно опровергает. Отличие версии Петерсена от прочих слухов в том, что он описывает не отдельные действия, а согласованную схему подкупа. Он утверждает, что люди из окружения ФИФА знали об этом. И рассказывает о каналах, неоднократно используемых. В ФИФА неизменно отрицают, что якобы знали о махинациях во время конкурса за ЧМ.

Петерсен рассказывает, как покрывались выплаты, описывает принцип «восьмигранника», по которому денежные потоки проходили через множество посредников. Он называет имена предположительно вовлеченных банкиров и банков в Швейцарии и США. И прилагает документы. В ноябре 2011 года направляет электронное письмо в министерство юстиции США с обвинениями, которые уже выдвигал в письме в Цюрих. Приписано лишь известное имя. В этот раз Петерсен называет себя Михаэлем Хугом. Что несколько созвучно с именем бельгийского функционера Мишеля Д’Хуга.

В распоряжении Петерсена имеется переписка с директором фирмы, которая специализируется на создании и управлении офшорными фирмами и фондами в налоговых оазисах по всему миру. Кроме того, фирма предлагает консультации по созданию и лицензированию онлайн-казино. Петерсен заявляет, что на эту фирму его вывели люди из футбольного мира. Судя по переписке, в ноябре 2010 года, незадолго до голосования в ФИФА, он сам заказывал офшорные проекты для четверых функционеров в Дубае. И попросил отправить готовые документы посреднику ФИФА в Швейцарии.

Эта переписка может быть сфальсифицированной. Но упомянутый менеджер той фирмы, зарегистрированной в Гибралтаре, по запросу вспоминает клиента. «Да, я помню мистера Петерсена, но не припомню дела, которое он планировал» {104}. Выяснив предпосылки вопроса, он отказывается давать другие сведения. Теперь он отрицает знакомство с Петерсеном и упомянутые деловые связи.

Перед лицом собственных писем и брошюр по офшорным проектам в зоне свободной торговли в Эмиратах, которые отправлялись Петерсену, менеджер не отрицает переписку. Он лишь добавляет: «Честно скажу, мы никогда не вели конкретных разговоров с упомянутыми вами людьми, и точно могу сказать, что я не виделся ни с одним из них. Если они что-то и получали от нас, то это стандартные брошюры и информационный материал» {105}. Оборонительную позицию занимает и инвестиционный банк США, когда ему предъявляют письма Петерсена. При этом даже назывались фамилии сотрудников и отправлялись предполагаемые документы банка с именами представителей ФИФА. Все подделано? В телефонных разговорах работники банка держались весьма скрытно. Странно.

В ноябре Петерсен едет в Берлин и встречается с телерепортером. На кого он работает, с какой целью? Узнать невозможно. Он называет себя негодующим посредником, который несколько раз упоминался в денежных переводах Western Union, но не получил причитающейся ему доли. В середине января 2012 года исчезает. Незадолго до этого появляется человек, который знает продолжение историй Петерсена. Предположительно, это бывший сотрудник фирмы, специализирующейся на офшорных организациях. Теперь и люди частных розыскных групп навострили уши. Такой человек может представлять интерес; возможно, у него даже имеются документы. Свора рыщет в новом направлении.

Не губите его

Что-то повисло в воздухе. Беспокойство растет. Как они добились победы, суровые русские под началом Путина и богатейшие катарцы? Гончие идут по следу, но им нужны доказательства, убедительный материал. Под наблюдением деловые связи пустынной страны, центром которой является Qatar Investment Authority (QIA). Он считается наиболее агрессивным из арабских государственных фондов и вложил, по меньшей мере, 75 миллиардов долларов в свои компании за рубежом. Есть и другие заинтересованные фирмы, такие как Qatar Diar, Qatar Gas или Qatar Foundation; спортивное отделение QSI под началом Платини-младшего, имеется центр спортивной безопасности ICSS. И конечно же, масса других.

Катару всегда есть что предложить и есть что взять. Он занимает третье место в мире по богатству газовых месторождений, производство сжиженного газа делает его одним из богатейших государств на планете. В Германии Катару принадлежит доля в Volkswagen и Porsche, в Швейцарии он является крупнейшим акционером банка Credit Suisse, а в Англии имеет долю в Barclays Bank и является владельцем торгового храма Harrods. Франция закупает энергоносители через Доху. В Испании эмират и вовсе отменил вековой запрет: впервые за сотню лет на форме лучшего в мире клуба «Барселона» появилась реклама. Президент клуба Сандро Розелль не смог устоять перед предложением Qatar Foundation. В период с лета 2011 по 2016 год «Барса» получит 250 миллионов долларов, это крупнейший спонсорский контракт за всю историю футбола. Это тоже весьма примечательно, все-таки правоохранительные органы Бразилии занимаются сейчас несколькими миллионными сделками Розелля и его компаньона Тейшейры.

Что касается решения ФИФА, деловой мир в Катаре вплоть до 2 декабря 2010 года томился в неведении. Проекты стопорились, государственные инстанции отложили свои постановления, никто не знал, чего ждать дальше. В отелях начались отмены брони в номерах бизнес-класса. Такое чудовищное значение имело присуждение права на проведение ЧМ: с ним разразилась «золотая лихорадка». Будут выстроены гостиницы на 90000 номеров. Катар хочет стать ближневосточным центром спортивного туризма и туризма класса «люкс». Прочь от сырьевой зависимости. Фирмы перебираются из проблемного Дубая в Доху, прибывают эксперты в области строительства и консалтинга. Город лихорадит.

Хасана Аль-Тавади, главу заявочного, а теперь и организационного комитета, любое обвинение в коррупции приводит в бешенство. Корень зла он видит в вольной избирательной системе ФИФА: по сути, каждый мог делать, что ему вздумается. Это порождало постоянный страх перед конкурентами, Аль-Тавади перечисляет всевозможные нарушения со стороны соперников {106}. Катар вел агитацию на всех уровнях. Многие африканские страны с нетерпением ждут новых стадионов, некоторые из которых после ЧМ в Катаре будут разобраны и возведены в другом месте. В начале 2010 года Катар проспонсировал конгресс Африканской конфедерации КАФ в Анголе. Очевидное нарушение правил: эмират, как единственный из претендентов, имел доступ к четверым членам исполкома от Африки.

Попытка проспонсировать и конгресс УЕФА провалилась, как и намерение нанять архиепископа Туту из ЮАР в качестве своего посла. При этом Катар уже пожертвовал 50000 долларов в проект помощи Туту, Детский госпиталь Тайгерберг в Кейптауне, когда выяснилось, что Туту поддерживает Австралию. Конкурент пожертвовал на Тайгерберг 100000 долларов {107}. Тот же Аль-Тавади называет Катар жертвой злонамеренной клеветы.

Катар является учредителем престижного проекта Dream Academy: там самые современные комплексы со стадионами, школами, учебными центрами и даже мечетями. Речь идет о поиске талантов, лучшие футболисты молодого поколения из поддерживаемых стран в Дохе станут завтрашними звездами. Катар все оплатит. Поскольку собственных талантов в стране дефицит, к 2022 году толпы игроков из стран третьего мира смогут получить гражданство Катара. Из пятнадцати стран – участниц программы по воле случая шесть имели право голоса на выборах хозяев ЧМ: Таиланд, Кот-д’Ивуар, Камерун, Нигерия, Парагвай и Гватемала.

Но это все скорее мелочи. Ясно одно: если у избирателей ФИФА и были иные аргументы, чтобы проголосовать за Катар, кроме как пылкое, заразительное желание провести ЧМ в пустыне, то искать их нужно не в мире спорта, а в деловых связях сырьевой империи. Это вызов даже для профессионалов.

Среди тех, кто занят этим, вероятно, есть и такие, кто рассматривает возможные недостатки в собственной отрасли. Как-никак Катар занимает 22-е место по мировому антикоррупционному индексу, всего на восемь пунктов отставая от Германии {108}. Так что если в деле ЧМ что-то и происходило, то сработано все было довольно ловко. Куда лучше, чем карибский номер бин Хаммама.

Относится ли оступившийся функционер к возможным факторам риска? Чем еще он занимался в свою предвыборную кампанию? Едва ли он мог продвигать свою кандидатуру за счет международной экономической помощи эмира. Разве ему не известны все ухищрения и грязные лазейки в мире футбольной политики? После изгнания из ФИФА в Катаре бин Хаммама держат на коротком поводке.

В данном контексте загадку представляет финансовый курьер, действующий в Африке с конца девяностых, инсайдеры называют его «автобанком». Он работает наподобие устройства по подсчету голосов, которое в нужный момент распределяет туго набитые конверты среди нужных людей. Кому, несложно догадаться от случая к случаю, – но кто снабжает этот «автобанк»?

И тут возникает главный вопрос: не представляют ли подобные расследования перспективное поле деятельности для специалистов, умудренных опытом на футбольном поприще? Разумеется. А примерно в середине 2011 года эти выдающиеся представители спортивно-розыскного мира даже объединились в новое сообщество по вопросам безопасности. Это организация, в которую входит и Крис Итон: Международная конференция по спортивной безопасности (ICSS). В нашем случае подозрение вызывает лишь то, что данное предприятие находится в Катаре и зарегистрировано в его столице, Дохе. Президент и вице-президент ICSS работали на военно-воздушные силы Катара, а глава имеет также связи в разведслужбах.

Возникшая буквально из ниоткуда некоммерческая организация вполне осмысленно перечисляет области деятельности в спорте, попадающие в сферу ее интересов. Это логично. Профессиональная оценка прошедших турниров, сбор информации и поиск решений для обеспечения безопасности предстоящих соревнований, вопросы страхования и безопасности зрителей. Только вот что происходит за этим шатким фасадом сбора информации и решений вопросов безопасности?

Это поднимет уровень безопасности, к примеру, на Олимпийских играх или ЧМ. В подобном нет ничего плохого. Но решение данных вопросов давно находится в надежных руках людей из многочисленных государственных учреждений. Деликатная комплексная задача, но до сих пор с ней неплохо справлялись. О громких инцидентах или трагедиях, как во время мюнхенской Олимпиады 1972 года, давно ничего не слышно.

Тем не менее возникает Международное ведомство по спортивной безопасности, основанное глобальными спортивными организациями – ФИФА, МОК – и крупными следственными структурами. Там хотят возглавить борьбу с махинациями, коррупцией и угрозами безопасности. Основано это частное предприятие целиком за счет новой спортивной державы.

«Это вклад Катара в безопасность спортивного мира», – сообщает на сайте новой организации глава ICSS Мухаммед Хазнаб. Лорд Джон Стивенс, прежний глава лондонской полиции, в своем сообщении открывает, что «угрозы безопасности мероприятий давно утратили локальный характер и исходят изо всех уголков мира». Отметился там и генеральный секретарь Интерпола Рональд Ноубл, он указывает на террористические угрозы и считает, что с данной задачей можно справиться более достойно, если, подобно Катару, «привлекать экспертов для информационного обмена».

Своеобразное слияние становится очевидным, когда на сцене появляется Майк Ли, консультант заявочного комитета Катара из британского агентства Vero Communications. Ли был наушником в нескольких успешных заявках на ЧМ или Олимпиады. Не только на ЧМ в Катаре, но также на Олимпиаду-2016 в Рио-де-Жанейро и 2012 году в Лондоне. Теперь профессиональный консультант борется за чистоту в спорте бок о бок с бывшими полицейскими и работниками спецслужб.

Могут ли функционеры богатых федераций тайно обращаться за помощью к профессионалам, которым под силу раздобыть конфиденциальную информацию любых видов? Кто, к примеру, контролирует то, как расположенный в неспокойном Персидском заливе центр спортивной безопасности получает и использует данные?

Не сразу привыкаешь к тому, что умудренные опытом представители полицейских структур постоянно называют своей целью «чистоту спорта». И при этом состоят на службе у самого популярного в мире вида спорта, представлящего собой самую масштабную бизнес-площадку на планете. На жаловании у спорта, для которого тема коррупции, круговой поруки и применения допинга является ключевой, но в котором функционирует собственная система правосудия. В связи с чем он, как во всяком случае считают официальные следственные структуры всего мира, не способен самостоятельно искоренить такие проблемы, как отмывание денег, непрозрачная фармацевтика и распространение организованной преступности.

Правление ICSS представляет собой сплоченную сеть, вобравшую в себя ключевых игроков: специалистов из ФИФА и МОК, экспертов Интерпола, представителя метрополии «договорных» матчей Сингапура, британцев как «пионеров» самой незаурядной лиги в мире. В лице Петера Райана, советника МОК по вопросам безопасности, и немца Хорста Р. Шмидта, давнего и верного человека ФИФА, представлены главные спортивные объединения. Райан был выпускником школы ФБР, полицейским комиссаром в Австралии и возглавлял Учебный комитет Интерпола. Рик Перри был председателем правления английской премьер-лиги и ФК «Ливерпуль», в девяностые он курировал заявку Манчестера на проведение Олимпиады.

Это люди, от которых не последует критических замечаний о соответствующих нарушениях в верхах мирового спорта. Угрозы они видят вовне. Оттуда, где мир пока вполне себе уживается со следственными и правоохранительными структурами. В команду входит также менеджер IMG Эрик Дроссарт, который не желает больше распространяться о том, как подставил его президент Блаттер в бытность свою генеральным секретарем. Ясно, в деловой жизни быстро все меняется. Но что это значит для доверительных отношений?

Другие эксперты ICSS: Ху Бун Хуэй из Сингапура с 2008 года является президентом Интерпола, Али Суфан, бывший спецагент ФБР, как и Луи Фри, держит собственную фирму Soufan Group. В свое время директор ФБР Фри доверил ему одну из самых трудных миссий – расследование террористического акта против американского эсминца «Коул». Круг довольно узок, все друг друга знают. Суфан, также директор школы безопасности в Катаре (QIASS), заявляет, что после своей отставки в 2005 году никогда не порывал контактов с ФБР, напротив: «Все мои лучшие друзья, с которыми я поддерживаю связь, по-прежнему работают в ФБР» {109}.

Кем-то вроде дуайена является лорд Стивенс, до 2005 года глава лондонской полиции и британский советник по вопросам безопасности. В 2011 году в безупречной репутации проявляются изъяны. Во время скандала вокруг медиаконцерна Мёрдока выяснилось, что Стивенс находился в тесных отношениях с ведущими представителями компании, в особенности с теми, кто позднее оказался в затруднительном положении или даже под арестом после скандала вокруг News of The World. Эта новость встревожила британскую общественность и представителей полиции: «Эта информация лишний раз доказывает, что связь между лондонской полицией и News of The World была совершенно неуместной и бесчестила нас», – заявил официальный представитель. Кто-то из политиков признался: «Пытаться выяснить подробности о связях между высшими представителями лондонской полиции и News of The World было все равно что выдергивать зубы» {110}. Во время слушания Стивенса в рамках расследования скандала 6 марта 2012 года даже выясняется, что прежний шеф полиции вплоть до октября 2007 года получал от газеты щедрое вознаграждение по авторскому договору, представьте, 7000 фунтов за статью. Он прекратил сотрудничество, когда были обнародованы первые обвинения против News of The World касаемо слежки за королевской семьей {111}.

Крис Итон, новый сотрудник ICSS, рассказывает, с какими вызовами предстоит столкнуться большому спорту в будущем: «Правильнее всего будет сделать службу безопасности практически незримой». А его преемник в ФИФА, Ральф Мучке, даже говорит, на манер футбольной, о «семье Интерпола», с которой он по-прежнему поддерживает связь {112}.

В отличие от Катара, который опасается не только за судьбу ЧМ-2022, но и за свою заявку на Олимпиаду-2020 в Дохе, об успешной стратегии русских (которые уже провели зимнюю Олимпиаду-2014) общественности практически ничего не известно. Специалисты Путина в сегменте спорта и сырьевой торговли расположили сети в той части мира, куда имеют доступ лишь секретные службы. По сообщениям британской прессы, российский футбол уже заключил соглашения с ICSS {113}. Россия представляет собой мафиозное государство, на правительство которого не стоит возлагать надежды, – таково обобщенное заключение посла США в Москве, которое было опубликовано Wikileaks непосредственно перед присуждением права проведения ЧМ. В депешах посла Россия является государством, где процветает «клептократия», власть мошенников. Сотрудники правоохранительных органов и госструктур, предположительно, берут взятки, которые передаются дальше наверх, вплоть до Кремля. Последний, опять же по заявлениям посла, представляет собой «средоточие официального и псевдоофициального мошенничества», сообщает New York Times. Россия «крайне централизована, иногда жестока и бесповоротно цинична и коррумпирована» {114}.

Британская Guardian также приводит крепкие выдержки из документов Wikileaks: криминал в России по факту находится под защитой полиции, секретных служб и прокуратуры. По конфиденциальным сообщениям люди из российских госструктур прибегают к посредничеству мафии, чтобы получить доступ к действиям, которые «правительство по соображениям корректности совершить не может». Русские шпионы привлекли мафию для специфических поручений – по конфиденциальному заключению американского посла.

Для российского спорта характерно повсеместное присутствие в нем работников спецслужб. Ошибки порой совершают российские атлеты, когда массово попадаются на приеме запрещенных препаратов, но не российские функционеры. В футболе, наряду с олигархами, это такие люди, как Вячеслав Колосков. Я уже говорил ранее, что именно ему Блаттер в свое время передал 125000 долларов, когда тот даже не входил в состав исполкома ФИФА. У Колоскова сохранились связи со старыми друзьями в правлении и уж тем более с Блаттером. Он всего лишь почетный президент Российского футбольного союза, но в рамках заявки на ЧМ вновь вернулся в строй в качестве связующего звена с ФИФА. Рекомендация в пользу российской заявки исходила также от зарубежных друзей, к примеру, Григория Суркиса, функционера УЕФА от Украины. Ему принадлежит киевское «Динамо», в финансовых делах которого участвуют и друзья Путина. Российский спорт по-прежнему контролирует старую сеть, в которую входят бывшие советские республики.

В их числе и Беларусь. Перед голосованием туда неоднократно наведываются высокопоставленные футбольные функционеры. Из Минска, минуя границы, можно попасть в Москву, никаких паспортных и таможенных формальностей. Незадолго до выборов расходятся слухи, что русские объединились в альянс с Катаром.

От внешнего мира русские отгородились с должным профессионализмом. Но у себя внутри с конфиденциальными документами обходятся порой беспечно. Еще в 2009 году в распоряжении немногочисленных оппозиционных СМИ появляется записка министра финансов Кудрина, адресованная тогдашнему премьер-министру Путину. К ней приложен проект предварительного бюджета заявки на ЧМ. В тексте значится пункт, всецело характеризующий ментальность этой кампании. Миллионные суммы заложены в счет «услуг международных экспертов и консультантов, экспертного сопровождения заявочной книги, разработки важнейших стратегий», а также сбора и анализа внутренней информации от ФИФА, УЕФА и прочих региональных конфедераций.

Сюда же с невинной откровенностью включен еще один пункт расходов: «Работа с членами исполнительного комитета ФИФА». На это выделены два миллиона долларов из общего бюджета, составлявшего на тот момент около 18 миллионов {115}. Но спустя несколько месяцев этот бюджет уже верстался в неопределенных рамках «от 30 до 50 миллионов долларов» {116}. Разбух прежде всего тот самый пункт – «Работы с членами исполнительного комитета ФИФА». Что бы это могло значить? Терапевтический труд или пение хором?

Еще один могущественный человек за кулисами российской заявки – крестный отец футбола Алимжан Тохтахунов. Уроженец Узбекистана заявил о себе в 2002 году, во время зимней Олимпиады в Солт-Лейк-Сити: речь идет о сфальсифицированном судейском решении в пользу фигуристов Елены Бережной и Антона Сихарулидзе. Признания замешанных в скандале, телефонные протоколы ФБР и итальянской финансовой полиции показывают, что российская пара получила золото по фигурному катанию благодаря члену жюри от Франции. В свою очередь, французская пара Марина Анисина и Гвендаль Пейзера с российской помощью выиграла «золото» в танцах на льду. Впоследствии МОК присудил золотые медали в парном катании канадцам Жами Салье и Давиду Пеллетье, но решение по танцам на льду осталось неизменным. При этом Анисина, уроженка России, не только жила некоторое время в парижской квартире Тохтахунова. Записи телефонных разговоров показывают, что Алик (прозвище Тохтахунова) еще за несколько дней до финала поздравил маму будущей чемпионки с победой. Спекуляции в Солт-Лейк-Сити он проводил через посредника, а сам оставался у себя дома в Италии.

Спустя несколько месяцев Тохтахунов попадает в тюрьму. Финансовая полиция Италии в течение двух лет вела расследование в связи с отмыванием денег и его мафиозными связями, прослушивала его телефонные разговоры. Когда там узнают о сделках в Солт-Лейк-Сити, то думают, что это шутка. По запросу в Интерполе выясняется, что ФБР разыскивает Тохтахунова по обвинению в мошенничестве и коррупции. Полиция наносит удар {117}.

Алик почти год провел за решеткой, но своих связей не растерял. Италия отклонила запрос США на его экстрадицию. Американцы хотели выдвинуть против Тохтахунова обвинения в многочисленных преступлениях, но тот выходит на свободу и с тех пор живет в московском поселке Переделкино. Его посредник, который устраивал все дела в Солт-Лейк-Сити, глава Федерации молодежного спорта России, в 2005 году застрелен в Москве посреди улицы. Но самому Алику неплохо живется в спортивной империи Путина. Покидать Россию для него слишком рискованно, в ФБР давно выписан ордер на его арест. Но в Москве Алик непорочен. Он возглавляет Отечественный футбольный фонд {118}, принимает участие в строительных проектах к Евро-2012 на Украине {119}. Порой к нему приезжают видные гости, такие, как Зепп Блаттер. Алик на тот момент полтора года как вышел из тюрьмы после олимпийского скандала. На фотографиях они поднимают бокалы и улыбаются в камеру во время футбольной вечеринки в экстравагантном клубе. На заднем плане улыбается Колосков, это он познакомил их. Платини тоже был на той вечеринке в 2005 году.

У Алика широкие связи в спорте, он сам был футболистом. Помимо всего прочего, он участвует в трансферах: среди его клиентов был игрок грузинской сборной Каха Каладзе, который на протяжении длительного времени выступал за ФК «Милан». Посредническая деятельность Алика достигала даже Аргентины. Человек, которого ФБР причисляет к московскому Измайловскому синдикату, поддерживает хорошие отношения не только с футболистами, такими, как украинец Андрей Шевченко, но также с российскими теннисистами – Евгением Кафельниковым и Маратом Сафиным. И со знаменитым хоккеистом Павлом Буре.

Добрый друг Алика – и член МОК от России – Шамиль Тарпищев. Он был министром спорта при Борисе Ельцине, в девяностые оказался замешанным в исчезновении нескольких миллиардов долларов из Национального фонда спорта. Поэтому у Тарпищева часто возникают проблемы с въездом в США {120}. Там любит бывать и Колосков. После присуждения права на проведение ЧМ он рассказал, что перед голосованием Путин встречался «как минимум с третью» членов исполкома. «Мы держали это в тайне, но теперь об этом можно говорить» {121}.

Состояние Тохтахунова по большей части нажито на торговле наркотиками и оружием, сообщает Russland aktuell, ссылаясь на доклад Интерпола {122}. Он обживал пентхаусы в Риме и Милане, распоряжался подставными лицами и фирмами. Последние держали крупные суммы на счетах в Банке Нью-Йорка. Было отмыто порядка 50 миллионов долларов незаконно полученных средств, заявляют следователи итальянской финансовой полиции: «Деньги переводились из Москвы через Каймановы Острова и Британские Виргинские Острова в Банк Нью-Йорка» {123}. Ордер на арест Тохтахунова в США выписал агент ФБР в Нью-Йорке Уильям Е. МакКаусланд, опытный специалист отдела по борьбе с организованной преступностью в Евразии {124}.

«Не губите меня»

ISL в течение долгих лет платила взятки функционерам ФИФА и за это получала выгодные маркетинговые права. Это подпитывало подозрение в ненадлежащем исполнении обязанностей. В узких кругах Блаттер в шутку называл взятки «Oxygene», кислородом {125}. В 2005 году следователь по особо важным делам Томас Хильдбранд начал дело, которое в середине 2010 года было закрыто в соответствии со статьей 53 уголовного кодекса Швейцарии. ФИФА и два замешанных в этом деле функционера выплатили в качестве компенсации 5,5 миллиона франков. Статья 53 гласит: «В случае, если виновный покрывает ущерб или предпринимает все необходимые меры по урегулированию вменяемого ему нарушения, ответственные государственные ведомства отказываются от уголовного преследования, передачи дела в суд или штрафа». Закрытие дела по статье 53 требует достаточной и существенной в правовом отношении доказательной базы, чтобы можно было вынести приговор. Кроме того, дело предварительно должно быть открыто, в противном случае, закрыть его не получится.

После чего было подготовлено распоряжение о закрытии дела объемом более сорока страниц. В них сокрыто нравственное измерение махинаций, которые на протяжении долгих лет выкачивали миллионы из футбола. Нет, доказать, что сам Блаттер получал эти деньги, не удастся. Но то, что он знал об этом, и о том, что произошло с миллионом, который в 1997 году по ошибке поступил на счет ФИФА, закрывая глаза на действия коллег, – все это описано в документе ISL. Поэтому швейцарские и британские СМИ требуют публикации текста распоряжения.

Люди, замешанные в том деле – в том числе и ответственные лица ФИФА, – препятствуют этому. Что удивительно. Ведь в июне 2010 года по случаю закрытия разбирательства было заявлено: «С президента ФИФА сняты все обвинения по данному делу». Почему же он не позволяет опубликовать документ, согласно которому с него сняли все обвинения? Ведь мир хотел бы знать, что это не Блаттер лично, а кто-то другой повинен в резком падении имиджа ФИФА. Аббревиатура именитой на весь мир организации, можно сказать, давно «прописалась» в судебных протоколах. А некоторые ее дела и делишки стали предметом судебных разбирательств.

Двадцать третьего декабря 2011 года верховный суд кантона Цуг удовлетворил ходатайство СМИ по публикации документов ISL. Но по самооправданию президента ФИФА суд высказал диаметрально противоположную точку зрения. Заявления о его невиновности «противоречат статье 53 уголовного кодекса […] согласно которой закрытие дела требует, чтобы виновный признал нарушение норм». Что и произошло, в связи с чем судьи отвергли опасения ФИФА, что публикация документов ISL может вызвать «неуместные подозрения».

Подозрение, представленное в документе, даже несет в себе полноту процесса, которая вытекает в результате применения статьи 53. Отклоняется также аргумент, что происшествие имеет слишком долгий срок давности. Суд заключает, что коррупционные скандалы вокруг ФИФА никогда не прекращались: «Интерес к ФИФА, а точнее к ее функционерам и устойчивым слухам о предполагаемых взятках, не ослабевает» {126}.

Кроме того, заключение суда раскрывает взгляды ФИФА на свободную прессу. По мнению футбольных адвокатов, она «имеет определенное значение в демократическом государстве», правда, в качестве «связующего звена между госструктурами и населением». Действительно ли такова роль свободной прессы, или, скорее, пресс-служб компаний, федераций и государственных структур? В ФИФА считают, что журналисты преследуют опасные интересы, «а именно сбыт своей продукции и повышение собственной рыночной стоимости» {127}. В конечном итоге, речь идет не о том, чтобы прокуратура «уступила перед лицом кричащих обвинений, выдвинутых в СМИ». Это похоже на панику.

То, что описано в распоряжении о прекращении разбирательства, значительно до такой степени, что обвиняемые, дабы избежать судебного разбирательства, предпочитают заплатить 5,5 миллиона франков. Кто станет платить такие деньги, зная, что обвинения безосновательны? В документах ISL описана роль руководства ФИФА, которое знало о выплатах, но ничего не предпринимало. По мнению тех, кто знаком с содержанием бумаг {128}, этих сведений достаточно, чтобы свергнуть Зеппа Блаттера с трона.

Следствие пыталось установить, кто, когда и сколько денег получал. Необходимо было доказать конкретные выплаты определенным лицам, которые хранили молчание. Дошло до сопоставления со схожими выплатами на протяжении всех этих лет, к попыткам их систематизации. Раскрыты ли основные принципы системы выплат ISL? Тот факт, что расследование велось «дополнительно» в отношении ФИФА, допускается предпринимательским правом. Если обвиняемые пользуются своим правом отказа от дачи показаний, а доказательства неприменимы к конкретным лицам, то обвинение может быть выдвинуто против фирмы или организации.

Именно так обстоит дело с обвинением ФИФА. Ей пришлось поручиться своей репутацией, своим именем, чтобы им прикрылось руководящее лицо, против которого неприменимы конкретные обвинения. Это беспрецедентный случай. Самый громкий скандал из всех, выявляющий особую заботу крестных отцов в отношении мирового футбола: ФИФА сама оказалась на скамье подсудимых.

Публику до последнего будут вводить в заблуждение. Последняя схватка перед Федеральным судом является частью стратегии затягивания. Как обычно, вопреки заявлениям. С осени 2011 года Блаттер заверяет, что хочет опубликовать документы. В то же время к концу года возражения зазвучали и со стороны ФИФА. Специалисты называют это затягивание простой уловкой. Юристы едины во мнении, что любая из трех заинтересованных сторон может опубликовать документы в любое время. У ФИФА тоже имеется экземпляр, Блаттер может опубликовать его. Ведь интерес представляет только его роль. Мнимую защиту прав третьих лиц нетрудно гарантировать, закрасив имена. Они никому не интересны.

В марте 2012 года Блаттер получает новый удар ниже пояса. Теперь опубликовать распоряжение суда требует от него Совет Европы. Как сообщили в Совете, за закрытыми дверями велись разговоры и со следователем по особо важным делам, Томасом Хильдбрандом {129}. Кроме того, Совет Европы требует от ФИФА пересмотреть переизбрание Блаттера на пост президента. В особенности необходимо выяснить, не злоупотреблял ли он своим положением во время предвыборной кампании. Об этом сказано в 20-страничном докладе, опубликованном 7 марта комитетом по вопросам культуры, науки, образования и СМИ. В рамках темы «Надлежащего руководства и этики в спорте» политики критикуют и низкий уровень прозрачности в финансах ФИФА. В первую очередь, их удивляют расходы ФИФА на заработную плату, при этом политики приводят пикантные сравнения. В то время как Европейский суд по правам человека в Страсбурге в 2010 году выплатил 47 судьям и 629 сотрудникам лишь 55 миллионов евро, в ФИФА цифры куда внушительнее: 387 сотрудников и 24 члена исполнительного комитета получили в общей сложности 102 миллиона евро. Грядет финальная битва культур: здравого смысла против резиновых уставов ФИФА {130}.

Таким образом, футболу остается лишь надеяться, что одна из многочисленных бомб все-таки сдетонирует в монополии ФИФА, которая может вкладывать свои громадные доходы в укрепление собственной обороны. В адвокатов, советников, следователей, публичных деятелей – во все, что можно купить за деньги. Не один добропорядочный человек кормится с длинной руки тайных мировых правителей, не одна организация становится под их денежный дождь, это вызывает беспокойство. Тревожные знаки, которые простираются далеко за пределы спорта.

А что же политики, представители государственной власти? Совет Европы положил начало. Как и правительство Дилмы Русеф в Бразилии, хозяйки ЧМ-2014. Но многие, не только в Швейцарии, по-прежнему не могут устоять перед притягательной силой футбольной коммерции. Это отрасль, превосходящая, пожалуй, все религии мира. В наши дни она представляет собой крупнейшую черную дыру.

«Спорт мог бы дать надежду, – рассуждает реформатор ФИФА Марк Пит. – Он в состоянии противопоставить себя распространенной коррупционной структуре». ФИФА, по его мнению, от этого далека. «Для начала необходимо создать соответствующие структуры и доверить руководство признанному примеру для подражания» {131}.

Минутку – а Зепп Блаттер разве не пример для подражания? Покровитель ФИФА смотрит на это совершенно иначе. «Меня часто сравнивают с миссионером, – говорит он. – Не губите меня. Ведь моя миссия состоит в том, чтобы с помощью футбола принести пользу людям» {132}.

«Не губите меня» – знаковые слова. Если бы футбол мог говорить, он сказал бы именно это.

Приложение

Сокращения

АСО – Спортивная организация Амори

AIM – Международное радиовещание Америки

CAS – Международный арбитражный суд по делам спорта

ECN – Европейская консалтинговая сеть

FSE – Сеть футбольных болельщиков Европы

GIG – Global Interactive Gambling, Мировая площадка интерактивных азартных игр

ICSS – International Centre for Sport Security, Международный центр спортивной безопасности

ISL–International Sport and Leisure, спортивно-маркетинговое агентство

ISMM – Головная фирма ISL

TI – Transparency International, международная организация по борьбе с коррупцией

VBS – Министерство обороны, гражданской защиты и спорта Швейцарии (Vereidigung, Bevölkerungsschutz und Sport)

АЕК – Ассоциация европейских клубов

АФА – Ассоциация футбола Аргентины

АФК – Азиатская конфедерация футбола

БКА – Федеральное ведомство уголовной полиции Германии

ЕВС – Европейский вещательный союз

КАФ – Африканская конфедерация футбола

БКФ – Бразильская конфедерация футбола

ИААФ – Международная ассоциация легкоатлетических федераций

КЕСАФА – Совет футбольных ассоциаций Восточной и Центральной Африки

КОНКАКАФ – Конфедерация футбола Северной и Центральной Америки и Карибского бассейна

КОНМЕБОЛ – Конфедерация южно-американского футбола

КФС – Карибский футбольный союз

МОК – Международный олимпийский комитет

НОК – Национальный олимпийский комитет

НФС – Немецкий футбольный союз

ОК – Организационный комитет

ОСА – Олимпийский совет Азии

СРО – Система раннего оповещения

ОФК – Конфедерация футбола Океании

ОЭСР – Организация экономического сотрудничества и развития

ФАМ – Футбольная ассоциация Мальты

ФИНА – Международная федерация плавания

ФИФА – Международная федерация футбола

ФФА – Федерация футбола Австралии

ФФР – Федерация футбола Румынии

ФФС – Федерация футбола США

ФФУ – Федерация футбола Украины

PETA – Люди за этичное обращение с животными

ПФС – Польский футбольный союз

УЕФА – Союз европейских футбольных ассоциаций

ЧЕ – Чемпионат Европы

ЧМ – Чемпионат мира

Литература

Bianchetti: «Gebrochenes Eis – Intrigen aus der Welt des Eiskunstlaufs», Wien, 2006.

Galeano: «Der Ball ist rund», Zürich, 2006.

Gebauer: «Olympische Spiele – die andere Utopie der Moderne». Frankfurt a. M., 1996.

Grupe: «Horst Dassler – Revolution im Weltsport», Biographie. München, 1992.

Guelfi: «L’Originale», Paris, 1999.

Hill: «Sichere Siege – Fußball und organisiertes Verbrechen», Toronto. 2008.

Hutchison: «Die heilige Mafi a des Papstes», München, 1998.

Jennings: «Foul – hinter der Fassade der Fifa», London, 2006.

Jennings: «Geld, Macht und Doping – das Ende der olympischen.

Idee», München, 1992.

Kistner / Schulze: «Die Spielmacher», München, 2001.

Kistner / Weinreich: «Muskelspiele – ein Abgesang auf Olympia». Berlin, 1996.

Kistner / Weinreich: «Das Milliardenspiel», Frankfurt a. M., 1998.

Kistner / Weinreich: «Der Olympische Sumpf», München, 2000.

Kuper: «Football against the enemy», London, 1994.

Mendez: «Admiral Lacoste, wer hat General Actis getötet?», Buenos. Aires, 1984.

Payne: «Olympic Turnaround – Die olympische Wende», Bad Reichenhall, 2006.

Roth: «Unfair Play – wie korrupte Manager, skrupellose Funktionäre. und Zocker den Sport beherrschen», Frankfurt a. M., 2011.

Smit: «Pitch Invasion – Drei Streifen gegen Puma», Frankfurt, 2005.

Smith: «Ces messieurs Afrique», Paris, 1997.

Strasser / Becklund: «Swoosh – the unauthorized story of Nike and the men who played there», San Diego, 1991.

Sugden / Tomlinson: «Badfellas: Fifa-family at war», London, 2003.

Vassort: «Mafi a – et comportement mafi eux», Caen, 2010.

Weinreich (Hg.): «Korruption im Sport – mafi ose Dribblings, organisiertes. Schweigen», Leipzig, 2006.

Примечания

Предисловие. Это я-то плохой человек

1. Промежуточный отчет KPMG 2000.

2. Frankfurter Allgemeine Zeitung, 25.01.2012.

3. Zürcher Tages-Anzeiger, 10.12.2011

4. Frankfurter Allgemeine Zeitung, 25.01.2012.

5. BBC Radio 5 Live, 11.07.2010.

Клуб джентльменов

1. Fifa.com, 2.11.2009.

Воля к власти

1. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 165.

2. Там же.

3. Grupe: Horst Dassler, Revolution im Weltsport, Biographie, München, 1992, S. 139.

4. Там же.

5. Smit – Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 81.

6. Der Spiegel, «Dassler will alles kontrollieren», Ausg. 23, 2.06.1986.

7. Bild-Zeitung, «Präsidentenstuhl durch Bestechung?» 1.03.1974.

8. Keith Bosworth, Sunday Times, in: Foul! Hinter der Fassade der Fifa, Andrew Jennings, 2006.

9. 20 Minuten online, Schweiz, 28.06.2008.

10. Отчеты Карла Хайнца Вера для штази фигурируют во многих книгах.

11. Kistner / Weinreich: Muskelspiele / ein Abgesang auf Olympia, Berlin, 1996, S. 83.

12. Немецкое агентство печати и др., 28.09.2011.

13. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 195.

14. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 161.

15. Там же.

16. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 164.

17. Kistner / Weinreich: Das Milliardenspiel, Frankfurt, 1998, S. 57.

18. Письмо Кавана адвокату Рене Симсону, 3.09.1981.

19. Из разговора автора с вдовой Кезера, 1997.

20. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 165.

21. Der Spiegel, «Dassler will alles kontrollieren», Ausg. 23, 2.06.1986.

22. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 204.

23. Weltwoche, Schweiz, Ausgabe 21 / 2007.

24. Fifa.com, 7.11.2011.

25. Sonntagszeitung, 1.01.2011.

26. Интервью Weltwoche, «Ich brachte menschliche Wärme», 21 / 2007.

27. NZZ online, 17.09.2011.

28. Sonntagszeitung, 1.01.2011.

29. Smit: Drei Streifen gegen Puma. Frankfurt, 2005, S. 204.

30. Don Pallone, Neue Zürcher Zeitung, 05 / 2006.

31. Интервью Weltwoche, «Ich brachte menschliche Wärme», 21 / 2007.

32. Wirtschaftswoche, 30.03.2006.

33. Kistner / Weinreich: Das Milliardenspiel, Frankfurt, 1998.

34. Из разговора автора с Пеле, September 1997.

35. Süddeutsche Zeitung, 27.09.1997.

36. Из разговора автора с Эллертом Шраммом, Frühjahr 1998.

37. Berliner Zeitung, 3.04.2008.

38. Автор на разбирательстве 11 и 12 марта в Цуге, репортаж в Süddeutschen Zeitung, например, 12 и 13.03.2008.

39. Там же.

40. Письмо Дроссарта Блаттеру, архив автора.

41. Там же.

42. Kistner / Weinreich – Das Milliardenspiel, Frankfurt, 1998, S. 151.

43. Это событие подтверждает и очевидец.

44. Sunday Times, 12.11.1995, процитировано с Рейтер.

45. Associated Press, 21.03.1998.

46. Süddeutsche Zeitung, 9.06.1998.

47. «The Untold Campaign of Fifa Presidency around East Africa», Фарах Аддо, президент Сомалийской федерации футбола, 5.03.2002.

Первый среди равных

1. Tages-Anzeiger Zürich, 29.10.2010.

2. Записка касательно Sutter Kontroll AG, от Шеллхарта Зен-Руффинену, 8.06.2000, Архив автора.

3. KPMG, Промежуточный отчет 2000, Архив автора.

4. Электронное письмо Баттиани из генерального секретариата, 8.08.2000, Архив автора.

5. Письмо Юханссона Блаттеру, 23.12.2001, Архив автора.

6. Письмо Зен-Руффинена Веберу, 7.09.1998, Архив автора.

7. Письмо адвокатского бюро NKF финансовому директору ФИФА Линси, 19.05.2000.

8. Письмо Блаттера Веберу, 12.02.2001, Архив автора.

9. Служебная записка Йона Довикна, 19.05.2001, Архив автора.

11. Sonntagszeitung, Schweiz, 1.01.2011.

12. Письмо NKF Блаттеру, 28.05.2001, Архив автора.

13. Электронное письмо Зен-Руффинена Линси, 11.06.2001, Архив автора.

14. Bilanz, «Sepp Blatter – der Pate gewinnt immer», 30.06.2004.

15. Письмо Юханссона Блаттеру, 11.06.2001 Архив автора.

16. Электронное письмо Чака Блейзера Зеппу Блаттеру, 18.04.2001.

17. Письмо Блаттера Юханссону, 2.07.2001, Архив автора.

18. Süddeutsche Zeitung, 18.04.2002.

19. Письмо Юханссона всем национальным федерациям – членам ФИФА, 25.03.2002, Архив автора.

20. Бланк бюджета на 2002 год, Архив автора.

21. Электронное письмо секретариата Блаттеру, 8.05.2001, Архив автора.

22. Примечание к письму секретариата Блаттеру, 10.05.2001, Архив автора.

23. Внутренняя протокольная запись ФИФА, 4.04.2002, Архив автора.

24. Публичное заявление, нотариальная контора Майлена, 2.05.2002, Архив автора.

25. Запись по судебному иску «против Йозефа З. Блаттера по подозрению в растрате и ненадлежащем исполнении обязанностей», 10.05.2002, Архив автора.

26. Записка финансовому директору ФИФА Линси, 18.11.2000, Архив автора.

27. Frankfurter Allgemeine Zeitung, 30.04.2011.

28. Распоряжение о прекращении дела окружной адвокатуры кантона Цюрих, 20.11.2002.

29. «Пояснение – президент ФИФА Блаттер отвечает на обвинения генерального секретаря от 3.05.2022», Papier vom 18.05.2002, Архив автора 30 Süddeutsche Zeitung, 14.01.2012.

31. Письмо бин Хаммама Чунгу, 22.05.2002, Архив автора.

32. Письмо Саади Муаммара Каддафи Блаттеру, 6.03.2002, Архив автора.

33. Письмо Дасмунси президенту ФИФА, 25.04.2002, Архив автора.

34. Письмо Хана генеральному секретарю ФИФА Зен-Руффинену, 26.04.2001, Архив автора.

35. Blick, 30.05.2002.

36. Показания свидетеля в присутствии автора.

37. Решение швейцарского Федерального суда, 11. Juli 2005.

38. Архив автора.

39. Интервью Spiegel online, 28.05.2004.

40. Süddeutsche Zeitung, репортаж автора.

41. Высказывание Винфрида Хермана.

42. Sonntagszeitung, Schweiz, 1.01.2011.

43. Süddeutsche Zeitung, 25.06.2010.

44. Sonntagszeitung, 27.06.2010.

45. Разговор Томаса Хильдбранда с автором.

46. Weltwoche, Ausgabe 49 / 10, декабрь 2010.

47. Просмотреть видеозапись пресс-конференции можно в блоге nationofswine.ch.

48. Футбольное ток-шоу LIGA total! Lounge, 13.12.2011.

49. Приговор суда США, Южный округ, Нью-Йорк.

50. B&T, австралийская маркетинговая служба, 2.11.2011.

51. www.sportfachhandel.com, 1.07.2011.

52. M. Payne: Olympic Turnaround – Die olympische Wende.

53. Приговор суда США, Южный округ, Нью-Йорк.

54. Sonntagszeitung, 28.10.2007.

55. Электронное письмо Уорнера автору, 11.01.2012.

56. Berliner Zeitung, 28.06.2007.

57. Переписка с MasterCard, 7.01.2012.

58. Электронное письмо ФИФА автору, 17.01.2012.

59. Там же.

60. Olympic Turnaround, Payne.

61. Sonntagszeitung, 8.10.2006.

62. Электронное письмо в Sunday.

63. transparencyinsport.org.

64. Guardian, 29.05.2007.

65. dpa.

66. Süddeutsche Zeitung, 3.02.2003.

67. Spiegel, 3.02.2003.

68. MSEshort, 29.06.2005.

69. International Herald Tribune, 6.08.2006.

70. Sunday Express Scotland, 3.01.2010.

71. Süddeutsche Zeitung, 5.01.2010.

72. Wirtschaftswoche, 7.06.2002.

73. Süddeutsche Zeitung, 3.09.2010.

74. Там же.

75. Dagbladet.

76. dpa-AFX, 5.09.2011.

77. Kistner / Schulze: Die Spielmacher, DVA.

78. Süddeutsche Zeitung, 22.04.2003.

79. Там же.

80. Süddeutsche Zeitung, 21.02.2003.

81. Süddeutsche Zeitung, 27.02.2003.

82. Süddeutsche Zeitung, 15.07.2000.

83. Там же.

84. 11Freunde, 24.02.2011.

85. tunisia-live.net, 19.12.2011.

86. Süddeutsche Zeitung, 3.02.2012.

87. Jennings: Foul, 2006.

Второй тайм Блаттера

1. Электронное письмо Уорнера 12.01.2012.

2. Sunday Times, 31.10.2011.

3. ZDF, 18.12.2011.

4. L’Equipe, 13.02.2010.

5. The Guardian, 29.08.2011.

6. Разговор с автором в марте 2011 в Катаре.

7. Foul, 1.06.2011, ARD.

8. Le Monde, 14.01.2012.

9. Записка Линси Блаттеру.

10. Jennings: Foul, 2006.

11. Around the Rings, 28.02.2012.

12. Sunday Herald, 6.04.2008.

13. Sonntagszeitung, Schweiz, 1.01.2011.

14. Sydney Morning Herald, 1.07.2010.

15. Там же.

16. Weltwoche, 24.02.2012.

17. Der Olympische Sumpf, 2000, Kistner / Weinreich.

18. Письмо Л. Сандри, 11.01.2001.

19. Blick, 10.01.2002.

20. Письмо фонда Limmat Зен-Руффинену, штаб-квартира ФИФА, 10.01.2002.

21. dpa, 18. März 2009.

22. Berliner Zeitung, 23.11.1994.

23. Spiegel, 3.11.2010.

24. Unfair Play, Eichborn, 2011.

25. Внутренний отчет УЕФА от 7.01.2010.

26. Süddeutsche Zeitung, 2.12.2011.

27. stern.de, 12.01.2012.

28. bloomberg, 13.01.2012.

29. Внутренний доклад ФИФА, Архив автора.

30. Электронное письмо автору от 1.12.2010.

31. Stern 38 / 2010.

32. BBC, 10.06.2010.

33. linkedin.com/in/chriseatonfifa.

34. Aargauer Zeitung, 1.12.2010.

35. Daily Telegraph, 6.01.2011.

36. Jennings: Foul, 2006.

37. Wall Street Journal, 19.11.2011.

38. The Independent, 12.12.2011.

39. Süddeutsche Zeitung, 3.02.2012.

40. Die Zeit, 1.03.2012.

41. Focus online, 18.01.2012, и многие другие.

42. Электронное письмо автору.

43. Indian Express, 24.06.2011.

44. Basler Zeitung, 15.11.2010.

45. Контракт по проекту «Офсайд», 26.01.2010.

46. The Telegraph, 7.02.2011.

47. Zürcher Tagesanzeiger, 13.02.2009.

48. Blick, 13.03.2009.

49. Süddeutsche Zeitung, 5.03.2008.

50. Проект Федерального совета по спортивной политике в Швейцарии, 30.11.2000.

51. Le Monde, 14.01.2012.

52. Финансовый доклад от 2010, S. 104.

53. Fifa.com, 2.11.2009.

54. Сообщение BASPO, 7.10.2011.

55. Süddeutsche Zeitung, 6.10.2011.

56. Süddeutsche Zeitung, 30.11.2011.

57. Jusletter, 14.03.2011.

58. SonntagsZeitung, 1.01.2012.

59. Daily Mail, 23.01.2012.

60. Разговор с автором, 28.01.2012.

61. Hindustan Times, 22.01.2012.

62. insideworldfootball.biz, 28.01.2012.

63. Süddeutsche Zeitung, 5.03.2012.

64. Там же.

65. Süddeutsche Zeitung, 14.12.2006.

66. taz, 29.05.1998.

67. SZ, 20.05.1998.

68. AP, 5.06.1998.

69. taz, 29.05.1998.

70. Süddeutsche Zeitung, 3.02.2011.

71. Разговор с автором, 22.10.2010.

72. SZ, 23.10.2010.

73. Сообщение УЕФА в прессе, 30.10.2010.

74. Roth: «Unfair Play», 2011.

75. SZ, 3.02.2011.

76. dpa, 31.10.2010.

77. Süddeutsche Zeitung, 29.01.2011.

78. SZ, 29.01.2011.

79. Roth: «Unfair Play», 2011.

80. SZ, 3.02.2011.

81. Spiegel-online, 8.12.2011.

82. Dudek: «Polens unmoralische Moralisten», 17.10.2009 heise.de.

83. Fakt, 14.12.2011.

84. foot01.com, 22.01.2012.

85. insideworldfootball.biz, 28.01.2012.

86. Journal de Dimanche, Foot01, 22.01.2012.

87. Welt, 2.07.2011.

88. 20min.ch, 27.01.2012.

89. Daily Mail, 29.09.2011.

90. sportspromedia.com, 27.01.2012.

91. Uefa.com, 17.02.2012.

92. Arabianbusiness.com, 27.01.2010.

93. Tribuna da Bahia, 17.02.2012.

94. Eurosport.yahoo.com, 16.02.2012.

95. Deutschlandfunk, 17.12.2011.

96. Deutschlandfunk, 23.02.2012.

97. FAIR, репортаж о расследовании от сентября 2010 – «Killing Soccer in Africa».

98. Там же.

99. FAS, 20.11.2011.

100. Разговоры с автором, footballspeak.com.

101. Там же.

102. blogs.wsj.com, 6.10.2011.

103. Reuters, 16.08.2011.

104. Там же.

105. Электронное письмо Эндрю Дженнингса журналистам; британец дал ход этому делу.

106. Электронное письмо, 16.09.2011.

107. Электронное письмо, 31.08.2011.

108. Архив автора.

109. Электронное письмо от 19.12.2001.

110. 27.03.2002, Архив автора.

111. Архив автора.

112. Fifa-Website.

113. Jennings: Foul, 2006.

114. Play the Game, 29.09.2006.

115. Businessweek, 28.12.2011.

116. Daily Mail, 9.02.2012.

117. Süddeutsche Zeitung, библиотека ЧМ, 2006.

118. Архив автора.

119. Las Vegas Review Journal, 15.09.2011.

120. National Journal Daily, 11.10.2011.

121. Independent Australia, 18.08.2011.

122. 28.05.2001, Архив автора.

123. Reuters, 16.08.2011.

124. Telegraph, 14.12.2011.

125. Разговоры, архив автора.

126. Daily Telegraph, 7.12.2011.

127. Там же.

Добавленное время

1. worldfootballinsider, 8.02.2011.

2. ARD, Foul, 1.06.2011.

3. ZDF, 18.12.2011.

4. The Guardian, 1.12.2001.

5. Die Garantieliste fi ndet sich komplett auf transparencyinsport.org.

6. The Guardian, 19.11.2007.

7. Süddeutsche Zeitung, 9.09.2000.

8. «КГБ играет в шахматы», Юрий Фельштинский и др., Terra-Verlag 2009.

9. Faz.net, 7.01.2011.

10. РИА-Новости, 19.01.2012.

11. Süddeutsche Zeitung, 1.04.2011.

12. http://www.arabianbusiness.com / power500 /?skip=10.

13. Revista Piauí, Ausgabe 58 / 11.

14. Документы в архиве автора.

15. Daily Telegraph, 6.05.2011.

16. Там же.

17. Конфиденциальные сообщения с апреля по июль 2011, Архив автора.

18. Пресс-релиз ФИФА, 9.05.2011.

19. Заявление в прессе Федерального управления уголовной полиции, 31.01.2012.

20. Reuters, 30.04.2011.

21. Переписка Ноубла с автором, ноябрь – декабрь 2011.

22. Там же.

23. AP, 12.05.2011.

24. Швейцарское телевидение, 9.05.2011.

25. Süddeutsche Zeitung, 11.05.2011.

26. worldfootballinsider, 6.05.2011.

27. Конфиденциальные сообщения с апреля по июль 2011, Архив автора.

28. Переписка Ноубла с автором, ноябрь – декабрь 2011.

29. zeit-online, 29.09.2011.

30. Заявление Уорнера и других в The Guardian, 18.10.2011.

31. sky.com, 30.05.2011.

32. Заявление Вальке в прессе, 30.05.2011.

33. Письмо Вальке министру, 5.03.2012.

34. Globoesporte.com, 6.03.2012.

35. sky.com, 30.05.2011.

36. Заявление Уорнера и других в The Guardian, 18.10.2011.

37. sky.com, 30.05.2011.

38. Там же.

39. The Australian, 29.11.2011.

40. Переписка с Марангосом, со 2 по 6.03.2012.

41. Insideworldfootball.biz, 29.05.2011.

42. Weltwoche, Ausgabe 21 / 2007.

43. Mirror, 30.05.2011.

44. skynews.com, 30.05.2011.

45. Там же.

46. sportsillustrated.cnn.com, 18.01.2012.

47. bloomberg.com, 31.05.2011.

48. Приглашение Петерсена, «Revelations of Bribery», 30.05.2011.

49. Сообщение федерального ведомства юстиции, 31.05.2011.

50. Revista Piauí, 58 / 11.

51. Handelszeitung, 11.05.2011.

52. «2018 World Cup Bid», доклад комитета по культуре, спорту и СМИ, 05.07.2011.

53. Там же.

54. 9.05.2011, письмо в ведомство, Архив автора.

55. The Guardian, 10.07.2010.

56. The Guardian, 10.07.2011.

57. Разговор Хасана Аль-Тавади с автором, Доха/Катар, 30.03.2011.

58. «2018 World Cup Bid», доклад комитета по культуре, спорту и СМИ, 5.07.2011.

59. Handelszeitung, 7.12.2011.

60. Там же.

61. http://blogs.wsj.com/corruption-currents/2012/01/26/ qa-alexandra-wrage-on-the-new-fifa-governance-committee/.

62. transparencyinsport.org.

63. Zürcher Tages-Anzeiger, 10.12.2011.

64. Interpol-Presseerklärung, 2.12.2011.

65. Zürcher Tages-Anzeiger, 10.12.2011.

66. transparency.org/about_us/organisation/individual, по состоянию на январь – февраль 2012.

67. bild.de, 1.02.2012.

68. Süddeutsche Zeitung, 19.12.2011.

69. sz.online, 31.12.2011.

70. Родриго Павиа, телефонный разговор с автором, 28.01.2012.

71. Пресс-релиз Интерпола, 2.12.2011.

72. Süddeutsche Zeitung, 2.01.2012.

73. Zürcher Tages-Anzeiger, 10.12.2011.

74. faz.net, 25.01.2012.

75. Zeit.online, 2.02.2012.

76. faz.net 25.01.2012.

77. The Guardian, 14.02.2012.

78. Переписка Рональда Ноубла с автором, ноябрь – декабрь 2011.

79. Там же.

80. Пресс-релиз федерального управления уголовной полиции, 31.01.2012.

81. http://de.wikipedia.org/wiki/Internationale_Anti-Korruptionsakademie.

82. Меморандум о договоренности между IACA и Институтом управления Базеля, 2.09.2010.

83. http://www.parlament.ch/ab/frameset/d/n/4901/370606/d_n_4901_370606_370651.htm.

84. The Guardian, 10.02.2012.

85. dapd, 30.01.2012.

86. Fifa.com, 17.02.2012.

87. Spiegel, 12.09.2011.

88. Электронное письмо автору, 4.01.2012.

89. Süddeutsche Zeitung, 4./ 5.02.2012.

90. Der Standard, 9.12.2011.

91. bloomberg.com, 9.12.2011.

92. hrsport, 16.12.2011.

93. Швейцарское телевидение, 9.05.2011.

94. Переписка Рональда Ноубла с автором, ноябрь – декабрь 2011.

95. businessweek, 16.12.2011.

96. diepresse.com, 30.01.2012.

97. spiegel.de, 10.11.2011.

98. espn.go.com, 19.01.2012.

99. Электронное письмо Уорнера автору.

100. Заявление Петруса Дамазеба, 20.10.2011.

101. The Guardian, 18.10.2011.

102. Süddeutsche Zeitung, 14.01.2012.

103. Архив автора.

104. Электронное письмо автору, 28.07.2011.

105. Электронное письмо автору, 5.09.2011.

106. Хасан Аль-Тавади, разговор с автором, 30.03.2011.

107. Daily Telegraph, 28.11.2011.

108. http://transparency.de/Tabellarisches-Ranking.2021.0.html.

109. Frontline, 13.09.2011.

110. The Independent, 12.12.2011.

111. Hackinginquiry.org, 6.03.2012.

112. Wiesbadener Tagblatt, 17.03.2012.

113. Daily Mail, 9.03.2012.

114. sueddeutsche.de, 2.12.2010.

115. Новая газета, 20.04.2009.

116. vesti.ru, 8.12.2009.

117. Neue Zürcher Zeitung, 28.08.2002.

118. Sunday Herald, 25.01.2009.

119. Financial Times Deutschland, 8.12.2010.

120. Kistner / Weinreich: Der Olympische Sumpf, München 2000, S.164.

121. Roth: Unfair Play, Frankfurt 2011, S.119.

122. www.aktuell.ru/russland/panorama/eislauf_und_mafia_skandaltraechtig_verquickt_65print.html.

123. Neue Zürcher Zeitung, 28.08.2002.

124. fl1.findlaw.com.

125. Sonntagszeitung, 27.06.2010.

126. Kanton Zug, 1.Beschwerdeabteilung, Urteil vom 22.12.2011.

127. Там же.

128. Rodrigo Paiva, 28.01.2012.

129. http://assembly.coe.int/ASP/NewsManager/EMB_NewsManager View.asp? ID=7453&L=2.

130. Handelszeitung Schweiz, 7.03.2012.

131. zeit.online, 2.02.2012.

132. Foul, ARD, 1.06.2011.

Примечания

1

«Бэмби» – немецкая телевизионная и журналистская премия (здесь и далее. – Прим. пер.).

2

Имеется в виду кантон Аппенцель.

3

Программа «Нефть в обмен на продовольствие» в Ираке с 1985 по 2003 г.

4

Прозвище сборной Нигерии по футболу.

5

Имеется в виду Дасслер.

6

Сборная Бразилии по футболу.

7

Беккенбауэра.

8

Гибралтарский пролив.

9

В 2015 году Чак Блейзер признается во взяточничестве и участии в коррупционных схемах, став одним из главных информаторов ФБР. – Прим. ред.

10

Намек на фильм «Великий диктатор» (1940 г.), в одной из сцен которого Чарли Чаплин в роли диктатора вымышленной страны Томании (в которой легко угадывается Германия) Аденоида Хинкеля (в котором еще легче угадывается Гитлер) жонглирует огромным глобусом. – Прим. ред.

11

Sommermärchen. Так окрестили ЧМ-2006 в Германии, перефразировав название известной поэмы Генриха Гейне «Deutschland. Wintermärchen» («Германия. Зимняя сказка»).

12

Удар по этим планам нанесло продолжающееся расследование коррупционного дела – в ноябре 2015 г. Мишель Платини был отстранен от участия в выборах президента ФИФА, намеченных (после многократных переносов) на 26 февраля 2016 года. – Прим. ред.

13

«Селесао» (порт. – избранные) – прозвище сборной Бразилии по футболу.

14

Операция «Кондор» – кампания по преследованию и уничтожению политической оппозиции, проводившаяся диктаторскими режимами ряда стран Южной Америки в 1970–1980 годах при активной поддержке спецслужб США. – Прим. ред.

15

Официальное название этого клуба – «Олимпик» (Лион), но в России его традиционно называют «Лион», чтобы не путать с другим французским грандом – «Олимпиком» из Марселя.

Content

Томас Кистнер
Мафия ФИФА. Футбол вне закона

Предисловие. Это я-то плохой человек?

Пролог. Клуб джентльменов

Воля к власти

Крестный отец

Семейная вражда

Он нам мешает

Крупная сделка

Вечный, песнь поем Тебе

Сомнительные связи

Деньги вперед

Первый среди равных

Пропавшие акты и теневой кабинет

Крах денежной машины

Подправленные балансы

Швейцарская чистота и коррупция

Президент правит бал

Месть Блаттера

Предательское распоряжение

Исчезновение логотипа и 100 миллионов

Этика по-домашнему

На пике власти

Семейные узы

Кто предложит больше?

Ротационная система ФИФА

Второй тайм Блаттера

Чемпионаты мира в России и Катаре

Разрыв с «братом»

Глаза и уши

Интерпол, Co. Ltd

Язык денег

Примерный ученик

Нежелательный свидетель

В гостях у старых друзей

Ужасно милое семейство

Американская мечта

Конец игры

Работа на ФБР

Добавленное время

Помехи с законом об отмывании денег

Братская вражда

Свидетельница отказывается от показаний

Друзья и помощники

«Секретная служба ФИФА»

Не губите его

«Не губите меня»

Приложение

Примечания

Примечания