Варвара Клюева

Галлюцинация

Телефонный звонок ворвался в сновидение, придав ему оттенок кошмара. Проснувшись, Кристина в первое мгновение вздохнула с облегчением, а в следующее испугалась больше прежнего. Половина третьего! Мама? Сестра? ЧП в клинике? Телефонный маньяк? Кто бы ни вслушивался сейчас в гудки на другом конце провода, добрых вестей он Кристине не принесет. А вот беду – запросто. Одна надежда, что ошиблись номером.

– Алло?

– Кристина, извини, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Кажется, я сошел с ума.

– Олег?! Сухарев? – изумилась она. И тут же сказала себе: не может быть. Но кто, если не он? Обращение на "ты" подразумевает неформальное знакомство. Знакомые такого рода, вопреки ее настоятельным просьбам, упорно уродовали имя Кристины, прибегая к идиотским уменьшительно-ласкательным вариантам типа Кристя, Крыся или Тина. Кристиной и на "ты" ее называл лишь один человек – Олег. Но именно Олег ни за что не стал бы звонить среди ночи, просить помощи и уж тем более попадать в истории, которые вызывают сомнения в собственном рассудке.

– Да. Скажи, пожалуйста, у тебя нет знакомого психиатра? Хорошего психиатра, к которому я могу обратиться в это время суток?

– Да что с тобой случилось?!

– У меня галлюцинации.

– Галлюцинации? Какие? Зрительные, слуховые?

– Все сразу. Зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные.

– Прямо сейчас? В эту самую минуту?

– Нет. Прямо сейчас я окончательно убедился, что это была галлюцинация. Долгая такая, целый вечер длилась. Разговаривала со мной, хватала за руки, деньги совала, дышала перегаром, храпела… – Он старался говорить тихо, но в голосе пронзительными нотками прорывались сдерживаемые ужас и отчаяние.

– Я сейчас приеду.

– Но ты же не психиатр, а психолог. Разве психологи?..

Кристина не дала ему договорить.

– Психолог-клиницист. Именно то, что тебе сейчас нужно.

Пока прогревался мотор малышки "Фабии", Кристина счищала с машины снег и вспоминала прошлое.

Свое первое высшее образование (инженер-радиофизик) она получила в МИРЭА, где и познакомилась с Сухаревым. Добросовестный, педантичный, безотказный и мастеровитый, Олег паял неумехам на радиопрактикуме усилители, триггеры и мультивибраторы, чинил всем желающим часы, фены, магнитолы и фотоаппараты, одалживал сокурсникам исписанные четким круглым почерком тетради с конспектами лекций, собирал профсоюзные взносы, доплачивая за злостных уклонистов из своего кармана. Словом, имел заслуженную репутацию "души-человека". Тем не менее юная Кристина относилась к нему пренебрежительно. На ее взгляд, Сухарев был занудой – скучным, неинтересным "ботаном", который оживлялся только тогда, когда говорил об УКВ-радиопередатчиках, кварцевых резонаторах, разнесенных частотах, задающих генераторах и прочих радостях радиолюбителя.

После окончания института Кристина на несколько лет выпала из сферы общения с однокурсниками. Отцу, у которого она, переехав в Москву, поселилась, неожиданно привалила удача, и на ее волне он оплатил дочери второе образование – сначала в московском институте психологии личности, а потом и за границей. Позже выяснилось, что, пока Кристина училась, дела отца шли все хуже и хуже. Вернувшись на родину, она обнаружила, что у нее больше нет ни жилья, ни денег, ни отца.

Бездомная, безработная, раздавленная горем, она бросилась звонить бывшим однокашником. Те смущенно бормотали слова сочувствия и утешения, но предлагать практическую помощь не спешили, жалуясь на собственные сложные обстоятельства. И только Олег показал себя рыцарем без страха и упрека. Переехав к родителям, он поселил Кристину в квартире, которую унаследовал от бабушкиной сестры, и в течение восьми месяцев, пока девушка не нашла работу, привозил продукты и подбрасывал небольшие суммы "на жизнь". Все это совершенно бескорыстно, ни намеком не показывая, что рассчитывает на какую-либо благодарность с ее стороны. Более того, когда Кристина пыталась благодарность выразить, Олег смущался и спешно переводил разговор на другую тему.

С тех пор прошло почти десять лет. Жизнь Кристины наладилась. У нее появились новые друзья и профессиональная репутация. Работа в платной неврологической клинике, чтение лекций в коммерческом вузе, частные консультации и психотерапевтические сессии приносили доход, который вполне позволял ей причислять себя к среднему классу. Взяв ипотечный кредит, Кристина купила квартиру и уже на три четверти выплатила банку долг. Других долгов у нее не было, не считая долга перед Сухаревым, который не признавал Кристину своей должницей и упорно отказывался принимать ее благодеяния. В конце концов, утомившись от собственной настойчивости, она перестала названивать Олегу, зазывать его на разные светские мероприятия или просто в гости. Связь между ними почти прервалась, потому что сам он звонил ей только по официальным поводам – поздравить с очередным праздником или днем рождения. До нынешней ночи.

К облегчению Кристины, выглядел Олег пристойно. Бледный, испуганный, но при этом опрятно одет, причесан, побрит. Взгляд осмысленный, речь, хоть и несколько сбивчивая, но вполне внятная.

– Я сегодня вечером ездил на вокзал, передавал посылку для приятеля из Томска, – рассказывал он, заваривая кофе. – Он тоже радиолюбитель, просил найти кое-какие детали. Впрочем, это не важно. По дороге от поезда к метро меня прибило к толпе, которая глазела на драку. Три неприятных, даже опасных на вид субъекта наседали на здоровенного пьяного мужика. Теперь-то я понимаю, что все это мне, скорее всего, привиделось, но видение было дьявольски убедительным. Мужик – ростом под два метра и весом пудов, наверное, восемь, да еще в рыже-коричневой шубе, меховой шапке и унтах – выглядел вылитым медведем, который стряхивает с себя охотничьих собак. "Собаки" бросались на него и рычали, а он расшвыривал их и орал на всю площадь: "Пшли вон, суки! Отвяжитесь от меня, псы позорные! Вот присосались, пиявки!" Когда он в очередной раз их раскидал, я увидел, что к толпе неспешным шагом идут два милиционера. Протолкался в круг, сказал мужику: "Делай ноги, приятель, не то тебя сейчас повяжут", – и двинул к метро. Уже на входе оказалось, что "медведь" потащился за мной. В вестибюле чуть не сбил меня с ног, хлопнув лапой по плечу, и попросил, чтобы я пропустил его через турникет по своей карточке. Я сдуру пропустил… То есть, конечно, ничего этого не было, но по сюжету моей галлюцинации получается, что сдуру. "Медведь" после моей любезности счел меня лучшим другом и стал напрашиваться ко мне переночевать. Как же он выразился? Ты не думай, я понимаю, что все это происходило в моем больном воображении…

– Знаешь, Олег, – не выдержала Кристина, – я думаю, нам обоим полегчает, если ты перестанешь каждую минуту оговариваться, что речь-де идет о твоем глюке, и расскажешь эту историю, будто она произошла с тобой на самом деле. Тем более что пока я в ней ничего фантастического не вижу.

– Еще увидишь, – мрачно заверил Сухарев, разливая кофе по чашкам. И продолжил рассказ: – В общем, я не помню точных слов, которыми мужик обосновал просьбу, но суть сводилась к тому, что он спьяну натворил бед и теперь должен где-нибудь спрятаться, пока не придет в норму, а то будет хуже. Я замялся, подыскивая наиболее деликатную форму отказа. Сама понимаешь, пускать к себе домой совершенно незнакомого пьянчугу, который в случае чего легко прихлопнет меня одной левой, мне не хотелось. С другой стороны, я опасался его рассердить. Но "медведь" истолковал мою нерешительность по-своему и, пока я мялся, расстегнул шубу, вытащил из "напузника" пачку пятитысячных бумажек, сунул мне под нос и заверил, что за убежище щедро заплатит. – Тут Олег покраснел и отвел глаза. – Понимаешь, я с апреля сижу без работы, перебиваюсь случайными заработками, и денег у меня сейчас негусто… Короче, я согласился.

Кристина с трудом удержалась от язвительного замечания. Олег не мог не знать, что она почтет за счастье оказать ему любую помощь: деньгами, связями, профессиональным советом, как лучше составить резюме и вести себя на собеседовании. Но этот "гордый птиц" и не подумал к ней обратиться, предпочтя ей драчливого пьяного мужика, подобранного на вокзале. Кто он после этого, спрашивается? Но, понимая, что сейчас не самое подходящее время для упреков и обид, она лишь коротко кивнула:

– Ясно. Продолжай.

– Дорога была кошмарной. Час пик, давка, стоять приходится на одной ноге, а мой "медведь" норовит повиснуть на мне и уснуть. Да еще перегаром дышит. Когда мы вышли из метро, я предложил взять такси, но он отказался, пробормотав что-то насчет ссученных таксистов, которые непременно его сдадут. В общем, доехали на трамвае с тем же "комфортом". Дома мужик увидел засов, обрадовался, закрылся на него и потребовал, чтобы я никому не открывал и даже не подходил к двери, пока он не в форме. Тут же позабыв о своих инструкциях, вручил мне десять пятитысячных бумажек и велел к его пробуждению купить полдюжины пива и приготовить горячую жратву. Потом, не дожидаясь, пока я достану свежее белье, завалился на мою постель и вырубился.

Я немного посидел в Интернете, потом довольно долго возился со схемой трансивера и только к полуночи спохватился, вспомнив, что так и не сходил за пивом. "Медведь" начал ворочаться, того и гляди проснется, а у меня в холодильнике шаром покати. В общем, собрался я в ночной супермаркет. Перед уходом сообразил, что в первом часу ночи у них может не найтись сдачи с пяти тысяч, попытался разбудить мужика, чтобы спросить, нет ли у него денег помельче, но он только отмахнулся от меня и перевернулся на другой бок. Я порылся в его "напузнике", но там были одни "пятерки" и банковские карты. Пришлось поскрести по своим сусекам. Наскреблось маловато, рублей восемьсот, но я решил, что на не самое дорогое пиво и закуску должно хватить. Положил пятьдесят тысяч, что дал мне "медведь", в буфет, открыл форточку (в комнате такой дух стоял – закачаешься!), закрыл дверь на все три замка и ушел.

Вернувшись, – обрати внимание! – первым делом закрыл дверь на засов. Я это точно помню, потому что рычаг поддался с большим трудом. Засов-то, если не считать мужика, в последний раз задвигала еще покойная тетя Капа, и за десять лет механизм застопорился. Мужик со своей немереной силушкой этого даже не заметил, а я весь взмок, пока управился. Открывать было не в пример легче. Потом я разулся, положил продукты в холодильник, заглянул в комнату. "Медведь", замерзнув, скукожился и залез под одеяло с головой, но, судя по богатырскому храпу, особых неудобств не испытывал. У меня же самого зуб на зуб не попадал: на улице к ночи здорово похолодало, а идти до супермаркета почти полчаса. Закрыл я форточку и пошел греться под душ.

А когда вышел, обнаружил, что мужика в квартире нет. Мало того, нет никаких признаков, что он тут был. Из шкафа в прихожей исчезли шуба, шапка и унты, со стула у кровати – "напузник", из буфета – пятьдесят тысяч, которые он мне дал. Даже вмятины от головы на подушке не осталось. Даже запаха перегара в комнате! Только разобранная постель на диване, но ведь это моя постель!

Я облазил всю квартиру. Искал в шкафах, под мебелью, даже на антресолях. Никого. Засов закрыт, окна заклеены. Форточки тоже закрыты, да и потом, в форточку такой бугай мог просунуть разве что голову. Но я все равно не поленился, сбегал на улицу проверить следы. Под окнами – нетронутые сугробы и припорошенные снегом кусты. В общем, вывод очевиден. Как ты думаешь, Кристина, это лечится?

– Больно ты скор, как я погляжу. Мы еще диагноз не поставили, а ты уже о лечении спрашиваешь.

Она отодвинула пустую чашку, встала и медленно обошла квартиру, которая когда-то побыла ее домом. За эти годы здесь мало что изменилось. Олег так и не избавился от мебели, доставшейся ему от покойной бабушки-тети. В прихожей стоял тот же шкаф для верхней одежды и обуви, в комнате – уродливый шифоньер и древний буфет, повторяющий очертаниями Нотр-Дам де Пари, секретер и книжный шкаф семидесятых годов двадцатого века. Только обеденный стол сменился письменным да появилось несколько дополнительных навесных полок со всевозможными техническими справочниками и жестянками с радиодеталями, а также стеллаж с инструментами. Разложенный диван был застелен голубым постельным бельем с красно-зеленым геометрическим рисунком, одеяло небрежно брошено поверх простыни, в изголовье – большая подушка с наволочкой из того же комплекта. Кристина осмотрела постель, прошлась по комнате, на ходу открывая и закрывая шкафы, подошла к окну, отодвинула занавеску.

– Бесполезно, – сказал Олег у нее за спиной. – Никаких следов. Можешь мне поверить: уж я постарался ничего не пропустить. Никуда не денешься, это была галлюцинация.

– Ну хорошо, допустим. Разговор может получиться долгим, пошли на кухню.

Следующий час она мучила его самыми разными вопросами. Не падал ли он в последнее время, не получал ли ударов по голове? Бывают ли у него мигрени, тошнота, головокружения? Чем он болел и какие лекарства принимал за последний год? Не замечал ли, что временами у него резко ухудшается зрение? Не страдает ли он бессонницей или, напротив, повышенной сонливостью? Как часто потребляет алкоголь, кофе? Нет ли у него проблем с памятью? Не перенес ли он недавно тяжелую душевную травму: утрату близких, болезненный разрыв отношений, ранящую несправедливость, жестокость? Не был ли свидетелем катастрофы с человеческими жертвами? Не было ли несправедливым его увольнение? Как сильно угнетало его отсутствие денег и работы? Что из событий последних лет переживал особенно тяжело? Не замечал ли, что люди странно на него косятся, пересаживаются подальше, становятся преувеличенно вежливыми, торопливо сворачивают разговор? Не было ли у него в семье случаев психических заболеваний? Как часто ему снятся кошмары? Бывают ли у него яркие сновидения, трудно отличимые от реальности?

Потом Кристина попросила Сухарева рассказать обо всех событиях минувшего дня начиная с утра. Ей пришлось выслушать массу утомительных подробностей – о микросхемах, о симптомах гриппа у Олеговой матери, о лекарстве, которое нашлось только в четвертой по счету аптеке, об особенностях приготовления "правильного" куриного бульона и клюквенного морса и полной неспособности Олегова отца к ведению домашнего хозяйства. Но она не пыталась влиять на ход повествования, не торопила, не предлагала пропустить незначительные эпизоды, слушала внимательно и терпеливо. Ей было важно понять, изменится ли манера рассказа, когда Олег дойдет до встречи с "медведем" и последующих событий. Если эти события – игра его воображения, степень детальности, скорее всего, снизится.

Но ничуть не бывало. Портрет мужика в шубе, описание вокзальной драки и дороги домой, манеры навязавшегося гостя и вечерние занятия хозяина содержали ничуть не меньше подробностей, чем рассказ об утренних и дневных хлопотах. Кристине казалось, что она видит "медведя" воочию – от густой каштановой шевелюры с заметной проседью до мелкой дырочки на темно-синем носке в тонкую серую полоску. Если это галлюцинация, то у Сухарева должна быть исключительно живая фантазия, которую он по непонятным мотивам всю жизнь скрывал от окружающих.

– Ну, что я могу сказать? – начала она, когда Олег, закончив рассказ, выжидательно на нее уставился. – Никаких патологий я не вижу: ни личностных изменений, ни нарушений в логических связях, ни проблем с памятью или концентрацией внимания. Не вижу и факторов, которые могли бы привести к патологии. – Поймав себя на том, что выражается, как психиатрический справочник, Кристина поморщилась, потом усмехнулась. Маленькая бессознательная хитрость, призванная поднять авторитет и успокоить "клиента". Дескать, консультирует тебя не абы кто, не бестолковая девица, которой ты когда-то подсказывал на зачетах, а взрослая дама, признанный специалист в своей области. Только как бы Олег не решил, что "специалист" сама с головой не дружит. То разговаривает по человечески, то несет какую-то официозную ахинею. Проще надо объясняться, без фокусов. – Короче, на первый взгляд, все с тобой в порядке. Стопроцентной гарантии пока дать не могу: надо бы МРТ сделать и провериться у невролога. Бывает, люди годами живут с опухолью в мозгу и ничего не подозревают, потому что она до поры до времени себя не проявляет. Случай с испарившимся мужиком может оказаться первым "звоночком". Поэтому мы сегодня же съездим ко мне в клинику и покажем тебя лучшим специалистам. Только они появятся не раньше девяти, так что у нас с тобой есть три с лишним часа, чтобы повозиться с другой версией, а именно: ты совершенно здоров и в твоей квартире действительно побывал мужик, который потом таинственным образом исчез. Давай попробуем найти внятное объяснение, как именно он исхитрился это сделать.

– Кристина, ты же умная девушка! – Олег, никогда не повышавший голос, почти кричал. – Какое может быть объяснение! Это тебе не средневековый замок, а типовая однокомнатная квартира. Тут нет забытых подземных ходов, фальшивых полов, потайных комнат и ниш, скрытых за стенными панелями. Как материальный мужик таких габаритов мог исчезнуть отсюда вместе с вещами при закрытом засове и заклеенных окнах? Полюбуйся сама! – Он отдернул занавеску, подцепил ногтем пожелтевшую бумажную полоску на раме и с трудом оторвал клок. – Капитально, не отдерешь. А под бумагой еще уплотнитель. Хочешь убедиться?

Она покачала головой:

– Верю на слово. И все-таки я склоняюсь к мысли, что объяснение существует.

– Ну разумеется! Мужика утащили черти. Или дезинтегрировали инопланетяне – волновым излучателем. А еще он мог превратиться в таракана и выбраться через вентиляционную решетку. Знаешь, пусть уж лучше будет таракан у меня в башке!

– Тараканом в твоей башке мы займемся через три часа. А пока у нас есть шанс пошевелить мозгами. Прекрати истерику и думай. Выкини из головы всю эту психиатрическую, а также потустороннюю и фантастическую чушь и ищи техническое решение. Ты классный инженер, изобретатель. Неужели тебе слабо выдать хорошую идею? Вот, к примеру, засов. Его никак нельзя закрыть со стороны лестницы?

– Как ты это себе представляешь? Рычаг приводит в действие механизм, который выдвигает и поворачивает штангу так, что ее концы въезжают в специальные пазы. Очень нехитрое устройство, но запустить его без рычага, со стороны лестницы невозможно. Тем более что за этой дверью – вторая, металлическая. И все замки были закрыты.

– Ладно, с засовом проехали. А ремонт у вас в доме недавно не делали? У соседей или на лестнице?

– И что, если делали? – голос неизменно корректного Сухарева сочился сарказмом. – У меня в стенах, в полу или в потолке пробили здоровую дыру, которую мы с тобой по рассеянности не заметили?

Кристина возмутилась. Какими бы дурацкими ни казались ее идеи, они, по крайней мере, у нее были. Именно так и устроен мозговой штурм: участники набрасывают идеи, в том числе самые дикие и завиральные, и одна из них рано или поздно наталкивает людей на решение. И между прочим, критиковать друг друга участникам строжайше запрещено. Она собиралась высказать все это Олегу, но вовремя спохватилась. Не в том Сухарев состоянии, чтобы участвовать в мозговом штурме. Тревога его изводит, к тому же он зациклился на невозможности рационального объяснения своей истории. Чтобы увести его с этих рельсов и развернуть к конструктивному обсуждению, неплохо бы доказать, что в его квартире недавно кто-то побывал.

– Знаешь, что? Давай-ка обыщем квартиру.

– Да говорю же тебе: я уже все обыскал!

– Ты искал мужика и его вещи. А я предлагаю искать любую мелочь, которой раньше у тебя в доме не было. Мало ли на что мы можем наткнуться: на открытую бутылочку с неизвестной летучей жидкостью, на миниатюрный голографический проектор, звуковоспроизводящие устройства, чужие волосы, ворс от одежды, кусочки меха…

– Ты представляешь, сколько это займет времени?

– Не важно. Нам все равно нужно как-то убить три часа.

Показывая всем своим видом, что считает затею никчемной, Сухарев однако пошел вслед за Кристиной в комнату и начал разбирать вещи на письменном столе. Кристина же направилась к дивану и самым тщательным образом осмотрела постельное белье. Никаких волос ни на наволочке, ни на простыне, ни на пододеяльнике не было. Не только седых и каштановых, но и русых. И это очень странно. Ну ладно, допустим, мужик Олегу пригрезился. Но сам-то Олег спал на этом белье. Даже не лысеющий человек за ночь теряет сколько-то волосин. Допустим, большую часть Олег стряхнул, но ведь не все же до единой. Не пылесосит же он по утрам постельное белье.

Кристина переложила подушку и одеяло в кресло, стянула простыню и осмотрела с другой стороны. Потом ее что-то стукнуло. Она погрузила ладонь между диванными подушками, провела рукой… И наткнулась на залежи бумажек. Пятитысячные купюры! Раз, два, три, четыре… десять штук.

Олег, обернувшийся на ее возглас, выронил жестянку с канифолью.

– Кристина, ты… У меня нет слов. Ты такая молодчина!

Его глаза, до сих пор смотревшие на нее с безнадежным унынием, заблестели.

– Ага, ожил! – удовлетворенно заметила она. – Давай-давай, ищи. Не хочется возвращать тебя на грешную землю, но мы все еще не знаем, как он это провернул.

Олег, для которого поиски теперь обрели смысл, начал перебирать свои вещички с утроенной скоростью. Кристина, рассудив, что от ее помощи будет мало проку, присела на диван подумать.

– Знаешь, Олег, – сказала она минут через десять, – Боюсь, твоего "медведя" увели против воли. Смотри, тут все до волосинки подчистили, и подушку взбили, чтобы следа не осталось. И деньги мужика, которые ты положил в буфет, забрали. Выглядит так, будто тебе хотели внушить: не было никакого мужика, глюки у тебя. Но тогда какой смысл прятать пятьдесят тысяч в диване? Похоже, следы заметали одни, а деньги в тайник сунули другие. Вернее, другой – тот самый мужик. Он же говорил тебе, что ему нужно спрятаться, даже от такси отказался, чтобы его не разыскали. Выходит, выследили вас… Тогда деньги он нарочно сюда подложил – хотел тебе знак подать.

– Не думаю, чтобы такого здоровяка могли увести силой, – осторожно возразил Олег. – Он бы тут все в щепу покрушил и я бы из-под душа услышал.

– Он же спал. Возможно, ему что-то вкололи. От укола он проснулся, но сил и времени хватило только на то, чтобы сунуть деньги между диванными подушками. Вот что, включи компьютер. Пока ты ищешь, я посмотрю последние криминальные новости по городу. Вдруг твой мужик там фигурирует. Или, не дай бог, его труп…

Но криминальные сводки сообщали только о пожарах, ДТП, разбойных нападениях и угонах. Единственный неопознанный труп, по мнению эксперта, стал трупом больше трех суток назад. Кристина уже хотела отключиться, когда ее взгляд зацепился за заголовок: "Эпидемия амнезии?". Щелкнув по нему, она прочла короткое сообщение:

По странному совпадению сегодня ночью в две столичные больницы в Юго-западном и Восточном административных округах и в отделение милиции в Северо-Восточном обратились три гражданина с жалобами на потерю памяти. У всех троих не было документов, а своих имен они не помнили. Личность одного из них милиция уже установила. Это Збарский Юрий Романович по кличке Зюбр, хорошо известный линейным отделам МВД северного и северо-восточного направления Московской железной дороги как мошенник и шулер, промышляющий в поездах. Возможно, потеря памяти поможет Збарскому порвать с преступным прошлым. Личности остальных жертв амнезии пока не установлены, равно как и причины вспышки экзотического заболевания.

В голове у Кристины будто запустили фейерверк. Шулер… Северное направление МЖД… Ярославский вокзал! Три неприятных типа, вцепившихся в "медведя", точно охотничьи псы… Три мужика, в тот же вечер загадочно потерявшие память… Получается, Олегу с его "галлюцинацией" еще повезло? Во что же он вляпался, господи боже?!

– Кристина, что с тобой? У тебя такой странный вид…

– Прочти это. – Она кивнула на экран монитора. – По-моему, обыск можно прекратить. Загадочное исчезновение мужика разъяснилось. Тебя подстерегли на лестничной клетке, когда ты возвращался из магазина, втолкнули в квартиру, потом "медведя" увели или унесли, а тебе вкололи какую-то гадость, которая стерла этот эпизод из памяти. Надо поискать на теле след от инъекции.

Сухарев оторвался от экрана.

– Конечно, ты специалист, тебе виднее, но, по-моему, твоя версия ничуть не лучше версии с инопланетянами и волновым излучателем. Я еще могу допустить существование препарата, который начисто отшибает память. Но представить себе средство точечного воздействия, которое ювелирно стирает из памяти один-единственный определенный эпизод, выше моих сил. И в моем случае нужно было не просто стереть, а еще записать фальшивые воспоминания. Ведь я прекрасно помню, как вернулся из супермаркета, задвинул засов, убрал в холодильник пиво и продукты, полюбовался на храпящего "медведя" и пошел в душ.

– Но ты согласен, что эти трое с амнезией, скорее всего, те самые субъекты, с которыми твой гость дрался на вокзале?

– Во всяком случае, ход твоей мысли мне понятен. Непонятно только, почему это предположение тебя так напугало.

– А ты пораскинь мозгами. Трио шулеров "сделало" попутчика в карты. Платить он, судя по драке, отказался. Казалось бы, всё, инцидент исчерпан. Тем не менее некие люди, явно связанные с "медведем", не поленились пойти за шулерами следом, каким-то образом устроили всем троим потерю памяти, изъяли документы, а потом развезли по разным районам Москвы. Почему? Мне приходит в голову только одно объяснение: эти трое должны были начисто забыть о встрече с "медведем". Может быть, он находился там, где не должен был находиться, или делал не то, что должен был делать, или эта встреча нарушала чье-то тщательно подготовленное алиби, не суть важно. Важно, что ты тоже видел "медведя" в неподходящем месте в неподходящее время, а значит, тоже можешь расстроить их непонятные планы. Пока что с тобой обошлись довольно гуманно, всего лишь вынудили усомниться в собственном рассудке. Но если они поймут, что номер у них не прошел… Как я понимаю, возможности у них большие. Давай-ка мы на всякий случай положим тебя ко мне в клинику. Отдохнешь, подлечишь нервы, а заодно убедишь пастухов своего "медведя", что их замысел сработал.

– Но… Если "медведю" угрожает опасность, мне не хотелось бы бросать его на произвол судьбы. Ты сама сказала: он оставил эти деньги, чтобы подать мне знак. И вообще, он довольно симпатичный мужик, хотя я с ним и намаялся. Негоже оставлять его на растерзание непонятным личностям с неизвестными намерениями и кагэбэшными возможностями.

– А что мы можем сделать? Заявить в милицию? О чем? О том, что у тебя из квартиры испарился незнакомый мужик, но появились пятьдесят тысяч? Милиция, конечно, очень обрадуется. И нам седло большое, ковер и телевизор в подарок сразу вру́чат, а может быть, вручáт. А кагэбэшные личности добавят от себя бесплатную инъекцию брейн-киллера. Ты этого хочешь?

– Нет, я хочу переиграть их и спасти мужика. Вдвоем мы наверняка что-нибудь придумаем.

– Да что мы можем придумать! – взвилась Кристина. – Ты даже имени своего "медведя" не знаешь!

– Кажется, мы поменялись ролями, – сказал Олег примирительным тоном. – Теперь ты испугана и не хочешь отойти в сторону от единственного выхода, который видишь, чтобы поискать другой, более приемлемый. Да, имени я не знаю, мужик как-то забыл представиться. Но, когда я рассказывал тебе о своих сегодняшних приключениях, вспомнил, как лазил в его "напузник" за мелкими купюрами. Там было несколько пластиковых карт. Не знаю каких, я их не вытаскивал. Но, когда рылся в банкнотах, на верхнюю карточку упал свет, и я краем глаза прочел что-то вроде "..дит-банк …дронович Нико…" Это "дронович" похоже на отчество, а единственное отчество с таким окончанием, которое приходит мне в голову, – Андронович – довольно редкое. Нико, стало быть, начало фамилии. Николаев, Никольский, Никонов… А может, его имя Николай, а фамилия оканчивается на "дронович", типа белорусской. В общем, знаем мы не так уж и мало. Вполне можно поискать "медведя" в Интернете.

– Ну, поищи, – вяло смирилась Кристина. На нее вдруг навалилась свинцовая усталость. – А я прилягу на пять минут. Что-то меня развезло.

– Есть! Нашел!

Разбуженная этим воплем, Кристина подскочила и поняла, что проспала гораздо дольше пяти минут. За окнами было совсем светло. Значит, уже можно ехать в клинику.

Она подошла к Сухареву и склонилась над его плечом. Все окно экрана занимала фотография весьма комичной парочки: могучий рыжеволосый колосс – огромный, широкоплечий, заросший – и худосочный темноволосый коротышка с лысым темечком. Малыш едва доходил колоссу до подмышки. Оба персонажа держали в руках бокалы и вовсю улыбались в камеру. Подпись под фотоснимком гласила: "Павел Андронович Никодимов (компания "Уральские копи") и Игорь Игоревич Моисеев ("Урал-руда") заключили соглашение о совместном строительстве нового горно-обогатительного комбината под Екатеринбургом".

– Здорово, – сказала Кристина. – Молодец. Давай завтракать и собираться в клинику.

– Погоди, как это в клинику? Разве мы не будем спасать мужика? Теперь мы знаем его имя, и…

– И чем оно нам поможет? Думаешь, теперь в милиции к твоей истории отнесутся с воодушевлением? Мы по-прежнему не знаем, от кого этот Никодимов прятался, кто, куда, зачем и, главное, как его увел. Не знаем даже, действительно ли ему угрожает опасность. Что ты предлагаешь написать в заявлении?

– Я не предлагаю писать никаких заявлений. По крайней мере, до тех пор пока не разберемся, что произошло.

– Хорошо, как будем разбираться?

– Поищем в Интернете свежую информацию о Никодимове. Теперь, когда известно, кто он такой, это будет несложно.

– Ну-ну, – хмыкнула Кристина и ушла в ванную умываться.

Когда она вернулась, сияющий Сухарев усадил ее к монитору и предложил прочесть заметку.

Вчера, 14 февраля, президент британской оффшорной компании "Beril Ltd." Тимоти Мур и глава канадской фирмы "Royal Emerald" Алекс Либерте прилетели в Москву. Как известно, обе компании владеют солидными пакетами акций ООО "Самоцветы Урала", до недавнего прошлого имевшего лицензию на разработку Малышевского изумрудного месторождения. Однако летом минувшего года Роснедра сначала приостановили, а потом и вовсе отозвали лицензию в связи с допущенными компанией грубыми нарушениями правил недропользования. В настоящее время борьба за право получения лицензии ведется между российскими компаниями "Уральские Копи" и "Балтийский Янтарь". По неофициальным данным, прибытие в Москву глав западных компаний связанно с попыткой договориться с одним из двух претендентов на лицензию, Павлом Никодимовым ("Уральские Копи") или Анатолием Устимовичем ("Балтийский Янтарь"), о создании международного концерна по добыче и обработке уральских изумрудов.

– Понимаешь теперь, что произошло? – заговорил Олег, едва дождавшись, пока она дочитает. – Никодимов отправился в Москву на это совещание с англичанином и канадцем. В дороге принял на грудь и сел играть с шулерами. Потом понял, что они шельмовали, и отказался выплачивать проигрыш. Те полезли в драку, и Никодимов едва не угодил в милицию. Если бы об этом пронюхали репортеры, то иностранцы отказались бы иметь с ним дело и выбрали бы в партнеры его конкурента. Чтобы нигде больше не светиться в пьяном виде, он попросил меня его приютить. Если я прав, то боялся он, наверное, шпионов конкурента.

– Или репортеров и скандала в прессе, – подхватила Кристина. – В любом случае, опасность его жизни не угрожает. Мы можем спокойно отправляться в клинику.

– Зачем? Если опасность не угрожает Никодимову, то уж мне-то тем более. Для чего конкуренту мне вредить?

– А для чего ему нужно было вредить шулерам?

– Гм… Да. – Олег почесал подбородок. – Что-то здесь не вяжется. От амнезии шулеров конкурент ничего не выигрывает.

– Зато выигрывает сам Никодимов. Если он магнат, у него должна быть своя служба безопасности. Они-то и позаботились о шулерах, пока босс дрых сном пьяного праведника. И утащили его у тебя из-под носа тоже они. И едва не довели тебя до безумия, попытавшись внушить, будто никакого мужика не было. А если ты дашь им понять, что не попался на эту удочку, они с удовольствием накачают тебя чудным снадобьем, которым угостили шулеров. В общем, полежи-ка пару дней в уютной больничной палате, от греха подальше. Заодно и обследование пройдешь.

– Обследование-то – зачем? Мы же выяснили, что мужик – не глюк.

– Зато не выяснили, каким образом он исчез при закрытом засове и заклеенных окнах. Вдруг тебе все-таки вкололи какую-то гадость?

– Нет. Пока ты спала, я себя осмотрел. Никаких следов укола. И помню все прекрасно.

– Тогда как они провернули этот фокус?

– Не знаю. Загадка. Давай и правда обыщем квартиру. Может, найдем какую-нибудь наводку.

За следующий час они перевернули квартиру вверх дном. Разгадка нашлась в дальнем углу комнаты за штабелем телевизоров, которые Олегу привезли в ремонт. Наткнувшись на металлический кофр, Кристина бестрепетно водрузила его на верхний телевизор, решив, что это очередной ящик с инструментами. И нырнула под шкаф за коробками с обувью.

– Эй, а это еще что? – раздался возглас Олега. – Это не мое!

В кофре обнаружилась накладка из каштановых с проседью волос, сдутая резиновая кукла, диктофон и маленький насос для воздушных шаров. Сам же ящик на поверку оказался роботом с прикрытыми углублениями для ножек и ручек-манипуляторов. Одна из стенок кофра была съемной, под ней Олег обнаружил микропроцессор, излучающие инфракрасные светодиоды, приемный модуль и разные другие интересные штучки. Настолько интересные, что Кристине пришлось буквально встряхнуть его за шкирку, чтобы оторвать от чертова ящика и получить ответы на свои вопросы.

– Ты понял, как исчез мужик?

– Ну-у… да.

– Тогда прекрати таращиться на эту игрушку и объясни.

– Пока я ходил в магазин, в квартиру влезли какие-то люди… Думаю, все-таки из службы безопасности Никодимова. Конкурентам вроде ни к чему меня мистифицировать. Разбудили моего "медведя", уговорили уехать, убедили, что я могу сорвать переговоры с иностранцами, если расскажу о нем кому не следует. Но, видно, не до конца убедили, он все-таки сунул в диван пятьдесят тысяч, которые мне обещал. Потом они надули куклу, накрыли ее, оставив на подушке торчащие из-под одеяла волосы, включили диктофон с записью храпа, присоединили к кукле насос, чтобы имитировать дыхание, собрали все вещи и ушли. А когда я вернулся и пошел в душ (наверное, в ванной "жучок" поставили, надо будет поискать), они послали сигнал, запускающий программу "уборки". Робот сдул куклу, убрал весь реквизит к себе в нутро, спустился с дивана и закатился в укромный уголок, который ему, вероятно, показали раньше. Я еще не до конца разобрался, как эта штука устроена.

– Бред какой-то! – перебила его Кристина. – Это кем нужно быть, чтобы таскать с собой запрограммированного таким образом робота с надувной куклой и диктофон с записью хозяйского храпа? Эти придурки что – имеют обыкновение похищать босса из домов честных людей и устраивать такие мистификации?

– Не знаю, Кристина. И, боюсь, никогда не узнаю. Вряд ли они вернутся, чтобы раскрыть свои маленькие секреты. Кстати, в клинику я не поеду. Запрусь на засов и посижу пару дней в квартире, пока их тайные переговоры не закончатся. Не будут же они ломиться сюда, чтобы устроить мне амнезию. Да и не получится у них вломиться. Разве что с автогеном.

Но Олег ошибся. "Они", то есть Никодимов с телохранителем, посетили его на следующий же день. И раскрыли свои маленькие секреты.

– Понимаешь, Кристина, он вообще-то малопьющий. – Голос Сухарева в телефонной трубке вибрировал от возбуждения. – Но примерно дважды в год его тянет в загул. Говорит, кровь купеческого предка сказывается. Все его референты и телохранители об этом знают и, когда время для загулов неподходящее, ходят за ним по пятам и буквально вырывают спиртное из рук. Никодимов понимает, что они стараются для его же пользы. Он, собственно, отчасти за это им и платит, но в периоды обострений опекуны его бесят. Он все время прикидывает, как бы ему от них удрать. И вот один знакомый умелец смастерил по его просьбе такого странного робота, чтобы Никодимов с его помощью мог улизнуть от сторожей. Тут как раз наклюнулись переговоры с вероятными партнерами. Очень важные, потому что тот, кому иностранцы окажут финансовую поддержку, наверняка и получит лицензию на это месторождение, а оно, между прочим, самое крупное в Европе. Референты, чувствуя, что Никодимов на грани срыва, ни на минуту не спускают с него глаз, он бесится и вынашивает планы побега, но у него все никак не складывается. Тут иностранцы назначают дату переговоров, и вся компания отправляется поездом в Москву. Никодимов прихватывает заветный чемоданчик и ждет благоприятной возможности слинять. За четыре часа до прибытия поезда возможность подворачивается, Никодимов оставляет вместо себя муляж, потихоньку выбирается из поезда и пересаживается на другой, тоже московский. Дальше понятно – вагон-ресторан, случайные собутыльники, "ленинградка", зверский проигрыш, ну, и вокзальная драка.

Свита Никодимова обнаружила исчезновение босса уже на въезде в Москву. Сначала они выпали в осадок, потом вспомнили, что из предосторожности зашили в шубу босса маячок, поймали сигнал, поняли, что Никодимов все-таки движется в направлении столицы, и немного успокоились. Как выяснилось, напрасно, потому что за десять минут разницы между прибытием поездов босс успел ввязаться в драку. При этом они не могли к нему подойти, даже на глаза попасться боялись, потому что шеф в таком состоянии звереет от одного их вида.

Тут подвернулся я, и Никодимов за мной увязался. За нами, как выяснилось, двинулась целая толпа во главе с шулерами, которые не собирались отпускать жертву с деньгами. Ну, а все остальное мы с тобой вычислили правильно. Знаешь, Никодимов страшно мне благодарен. Просто не знал, как эту благодарность выразить. Услышал, что я без работы, чуть не умолял пойти к нему главным инженером. Зарплату сулил такую, что выговорить страшно.

– И что, ты не согласился?

– Не согласился. Какой из меня начальник? Он поуговаривал, поуговаривал, потом понял, что это безнадежно, и предложил сделку. Он мне платит тысячу баксов в месяц, я работаю над своими изобретениями, а он оформляет патенты и внедряет их на своих предприятиях. Прибыль делим пополам. Понимаешь, Кристина? Не надо ездить на работу, выполнять указания начальства, заниматься всякой мутью, возиться с бумажками. Сиди себе дома и делай то, что любишь больше всего на свете, да еще и прибыль получай. Не жизнь, а сказка!

Его бьющая через край радость почему-то вызвала у Кристины раздражение. Восторги по поводу великодушия Никодимова, по вине которого три человека лишились памяти, а сам Олег пережил несколько пренеприятнейших часов, казались ей чрезмерными. Но она удержалась от вопроса, каким средством воспользовались псы Никодимова, чтобы вызвать у шулеров амнезию, и есть ли шанс, что память к ним когда-нибудь вернется. Зачем портить человеку праздник?

– Поздравляю. Надеюсь увидеть твое имя в какой-нибудь книжке о великих изобретателях. Вот видишь, а ты боялся. Оказывается, иногда и галлюцинации бывают исключительно полезны.

2010

Content

Варвара Клюева
Галлюцинация