Варвара Клюева

Все совпадения случайны

Вынырнув из безрадостного сновидения, я открыла глаза и уперлась взглядом в стакан с водой и россыпь цветных пилюль на прикроватной тумбочке, приготовленных с вечера заботливой рукой моего верного чичисбея, а по совместительству – психиатра профессора Круглова. Вдвое увеличенная доза "колёс" тут же напомнила о злодейском убийстве Жанны Басовой, кошмаре последних дней. Жаба (подпольная кличка, присвоенная Басовой народом) была воплощением моего личного краха, символом моей несовместимости с этой жизнью. Казалось бы, её смерть должна была принести мне если не торжество, то хотя бы некоторое облегчение. Но нет. Бетонная плита под названием депрессия, которую я тащила на себе последние годы, придавила меня еще сильнее.

Много лет назад я написала детектив. Два года мук и счастья, частица собственной души, вложенной в персонажей, напряжённые усилия ума, измыслившего хитрое загадочное убийство и нити, ведущие к логически безупречной разгадке, не пропали втуне: роман был опубликован. Зато "пропала" я сама. Махнув рукой на семью, друзей, профессию и весь этот скучный суетный мир, я погрузилась в создание собственного – мира воображаемых героев с их бедами, радостями, триумфами, душевными язвами и страстями. Итогом стали тринадцать детективных романов и Бог весть сколько потерь. Сначала коллеги перестали приглашать на конференции и предлагать работу по специальности. Потом потихоньку исчезли друзья, смирившись с тем, что у меня никогда нет времени на встречи и разговоры. Следом ушёл муж, выразив напоследок надежду, что новая жена будет хотя бы изредка его замечать. Более экспрессивная дочь перед переездом к свекрови парфянской стрелой не ограничилась. "Я жизнь положила, чтобы добиться твоего внимания! Даже следователем стала из-за твоих дурацких детективов: думала, ты наконец-то снизойдешь до разговоров со мной, хотя бы ради моих профессиональных реалий. Но куда там! Собственные фантазии тебе гораздо интереснее любых реалий и живых людей. Вот и оставайся с ними, бездушная тварь!"

Было больно, но я всё это проглотила и пережила. Ведь у меня оставались мои ненаписанные книги. И Круглов – друг детства, ставший в юности моим бескорыстным кавалером, да так и закрепившийся в этом статусе. Время от времени он звонил, мы выбирались куда-нибудь "в свет", и это спасало меня от страданий по поводу моего одиночества. В общем, я была если не и счастлива, то довольна жизнью. Но недолго – до тех пор, пока не заявила о себе Жанна Басова.

Назвать детективами ту продукцию, которую она выдавала, мог только полный невежда – или идиот. Её героини, обременённые прорвой придурковатых родственников, пекинесов, любовников, денег (но не мозгов), ни с того ни с сего вдруг бросались разгадывать какую-нибудь криминальную тайну. Совершив массу нелепых телодвижений, получали по башке, восстанавливали здоровье (попутно выясняя отношения со всей окружающей их фауной), снова погружались в пучину криминала и вылавливали там очередного любовника, который вместе с бриллиантовой бирюлькой преподносил в подарок исстрадавшейся "сыщице" дикую историю, претендующую на объяснение загадки. На самом деле, история окончательно похеривала все законы логики и здравого смысла, но ни утомлённая приключениями героиня, ни читатели с вынесенным "продукцией" мозгом на этом не заморачивались.

К моему ужасу, "продукцию" начали издавать (и покупать!) миллионными тиражами. Оскорблённая за свои романы, которые лелеяла годами, вкладывая туда всю душу и изобретательность и получая крохи роялти с жалких десятитысячных тиражей, я бросила писать и занялась техническим переводом. Моя жизнь обратилась в прах, у меня начались затяжные депрессии, и только надежда на то, что мир вскоре одумается и выкинет эту макулатуру на помойку, кое-как поддерживала мой угнетённый дух.

Но время шло, Жаба метала романы, как икру, а её по-прежнему издавали фантастическими тиражами. У неё появились многочисленные последовательницы, вытеснившие с прилавков остатки пристойных детективов, а мир всё никак не желал осознавать безумия происходящего. Читатели плевались, насмехались над Жабой на всех литературных форумах интернета, то и дело ловили её на плагиате, подозревали в использовании армии "негров", но продолжали читать. Я заливала слезами дорогие жилетки профессора Круглова, жалуясь на загубленную жизнь и собственную бездарность. Он гладил меня по голове, подкармливал антидепрессантами и говорил, что мои романы восхитительны, но оценить это способны только интеллектуалы, а их в мире всего-то процента два, причем большая часть читает исключительно классику. Я грезила о посмертном признании, но еще больше – о внезапной кончине Басовой.

И вот моя мечта (вторая) сбылась. Однажды утром я включила компьютер и наткнулась на кричащие заголовки новостей: "Страшная смерть знаменитой писательницы! Жанна Басова стала жертвой маньяка!" Описание кровавых подробностей от одного новостного сайта к другому менялось, но суть была одна: Басову зарубили топором в загородном доме, куда она удалилась, чтобы сотворить очередной шедевр.

Впавший в неистовство народ в интернете разделился на два враждебных лагеря. Одни оплакивали поп-кумира и изобретали для злодея жуткие казни, другие цинично веселились и предлагали наградить "освободителя" медалью. И первые, и вторые от души оскорбляли друг друга, между делом строя версии относительно личности и мотива убийцы. Злодеяние приписывали: писателям, спятившим на почве зависти; обворованным авторам, отчаявшимся добиться справедливости в суде; взбунтовавшимся литературным неграм, недовольным оплатой или рвущимся к известности; редакторам и корректорам Басовой, свихнувшимся от непосильного труда; окончательно слетевшим с катушек читателям; мужу, позарившемуся на наследство; тому же мужу, решившему наконец защитить свое доброе имя интеллигента в пятом поколении; маньяку-радетелю, взявшему на себя миссию уничтожить рассадник заразы, разжижающей мозги; случайному маньяку.

Поблуждав по сети, я почувствовала себя отравленной и выключила компьютер. Единственным моим желанием было больше никогда не видеть и не слышать фамилию Басовой. Но мир словно взбесился. Все радиостанции, каналы TV, газеты, кассиры и покупатели в магазинах, пассажиры в общественном транспорте, врачи в поликлинике и пациенты под дверями их кабинетов, прохожие и старики на скамейках в парке обсуждали только "королеву детектива" и её убийство. Когда ту же тему затронул Круглов, который приехал меня навестить, у меня случился нервный припадок, едва не закончившийся госпитализацией. А за ним наступил полный упадок сил. Тотальный. Безнадёжный.

Звонок в дверь не сподвигнул меня даже пошевелиться. Позвонят и уйдут. Меня нет дома. Меня вообще нет. Назойливая трель не умолкала. Я лежала и разглядывала потолок. Поскрёбывание ключа в замке. Круглов пришёл проведать. Ну что же, пускай сам разбирается с цепочкой на двери. Я вставать не намерена.

– Мама?

Машка?! Я не то чтобы вскочила, но устремилась к халату и тапочкам с прытью, которая еще минуту назад казалась невозможной. Дочь не появлялась здесь и не разговаривала со мной уже больше десяти лет.

– Прости меня, мамочка, – сказала она, когда я трясущимися руками сняла цепочку, и впустила её в квартиру. – Я была неправа.

Я со всей горячностью (хоть и слабым голосом) заверила дочь, что неправа была как раз я. Обнявшись и прослезившись, мы переместились на кухню – довершать процесс примирения и пить чай.

– Ты слышала про убийство Басовой? – поинтересовалась Машка, пока я возилась с чайником.

– О, нет! – Пьезозажигалка выпала у меня из рук. – Пожалуйста, не надо об этом!

– Хорошо, хорошо! – испуганно сказала дочь и перевела разговор на другое.

Но мелькнувшее у неё глазах разочарование (или досада?) разбудило мою подозрительность.

– Ты расследуешь это убийство? – Когда Машка замялась, я окончательно уверилась, что дело нечисто. – И пришла сюда узнать, не я ли отличилась? Считаешь мать маньячкой, свихнувшейся на почве зависти? По-твоему, там есть чему завидовать?!!

Либо я недооценила актерские способности дочери, либо оторопь, отразившаяся на её лице, была неподдельной.

– Мам, ты чего? Меня действительно "осчастливили", навязав это дело, но я хотела всего лишь с тобой посоветоваться! Пресса визжит, начальство топает ногами и требует немедленных результатов, а версий – пахать не перепахать. Вот я и подумала, что ты можешь подкинуть стоящую идейку. Ты же у меня умница!

Лесть, даже неуклюжая, всегда действует на меня безотказно. Вот и теперь я уже готова не только слушать про убийство Басовой, но и выпытывать подробности.

Тело Жанны обнаружил муж. Обеспокоенный тем, что жена не отвечает на звонки и смс-сообщения, он поехал на "дачу", обошел снизу доверху особняк и наконец спустился в подвал, где у них было что-то вроде котельной. Там и лежала мертвая писательница – вся в синяках, с отрубленной правой рукой. Как установили эксперты, смерть наступила в результате шока, которым организм отреагировал на усекновение конечности. Неизвестно, насколько масштабную кровавую забаву планировал убийца, но так или иначе он был не настолько озлобленным психом, чтобы издеваться над трупом, поэтому другие части тела не пострадали. Более того, выяснилось, что множественные ссадины и гематомы, полученные Басовой ещё при жизни, были следствием падения с высокой винтовой лестницы, которая вела в подвал, а не избиения, как предполагалось вначале.

– Похоже, что он просто столкнул её вниз, а потом спустился следом – с топором, – рассказывала Маша. – Басова или потеряла сознание, или была оглушена падением, поэтому не могла оказать ему сопротивления. И это ещё больше усложняет дело, потому что при таком раскладе у нас нет даже указаний на физические данные убийцы. Любой хлюпик, захватив человека врасплох, может сильно его толкнуть и ударить топором, пока жертва не оклемалась. Топор, кстати, убийца принёс с собой и бросил рядом с телом. Старое заслуженное орудие для колки дров. самое обыкновенное, без особых примет. Таких в Подмосковье миллионы. Отпечатков пальцев, естественно, нет. Совершенно не за что уцепиться.

– Каким образом убийца попал в дом? – спросила я.

– Видимо, Басова впустила его сама. Следов взлома эксперты не нашли. Соседи ничего и никого не видели, что при таких заборах не удивительно. На общую охрану жители дачного посёлка решили не тратиться, все заботятся о своей безопасности частным образом.

– А в котором часу произошло убийство?

– Точно сказать невозможно: когда тело попало к патанатому, Басова была мертва больше трех суток. В таких случаях оценка времени наступления смерти очень приблизительна.

– Но всё-таки? В первой половине дня или во второй?

– Во второй. Вечером или даже ночью.

– Значит, Басова знала этого человека и доверяла ему, – сделала я вывод. – Никто на ночь глядя не впустит в дом врага или незнакомца. Особенно, если в доме больше никого нет. Вы проверили алиби мужа и других близких Жа… Жанны?

Машка усмехнулась, верно оценив моё внезапно прорезавшееся заикание.

– По оценке эксперта, Жажанна скончалась от шести вечера до двух ночи. Алиби у мужа только на вечер. Он в тот день читал лекции, закончил в семь. Ещё полчаса разговаривал с коллегой. Потом, по его словам, поехал домой. Но мог отправиться и на дачу. Даже с учётом вечерних пробок дорога туда заняла бы не больше четырёх часов. Что касается "близких", ты представляешь, сколько народу вертится вокруг успешных и знаменитых? А Басова была падким на лесть экстравертом и всю эту шушеру привечала. И на даче могла принимать любого. Не говоря уже о журналистах, биографах, фотографах и тёмных личностях, которые могли себя за них выдавать.

– Тёмные личности вряд ли знают, где её дача, – возразила я. – Кроме того, они не могли рассчитывать, что она окажется именно там, причём одна.

– Мам, ты у меня инопланетянка, честное слово! Басова обожала давать интервью и не делала никакой тайны из своей яркой, полной событий жизни. Журналисты освещали буквально каждый её шаг. В том числе и все её "творческие командировки" на дачу. Фотоснимки – общий вид, интерьеры, приусадебный участок – были опубликованы в дюжине женских журналов. А интернет? Набери в любом поисковике "дача Басовой" и получишь сотни картинок, точный адрес и чуть ли не схему проезда.

– И всё равно мне не верится в незнакомца, – не сдавалась я. – Как бы ни привечала Басова журналистов, вряд ли она приглашала их в дом без рекомендаций и предварительной договорённости. Вы проверили звонки на её телефон?

– Тебе впору объявить себя ясновидящей и открыть свой салон! – Дочь посмотрела на меня с уважением. – Был в списке один подозрительный вызов. Оператор – Билайн Украина. Определить, кому принадлежит номер, невозможно: они продают подключения без паспортов. И насчёт рекомендаций… В известном тебе издательстве работает некая Эва Данилянц. В её обязанности входило "вести" Жанну. Позванивать "приме", интересоваться, как дела, спрашивать, не нужно ли чего… В общем, держать руку на пульсе и тактично напоминать о договорных сроках. Так вот, у этой Эвы в день убийства Басовой пропал мобильник. Когда и где именно она не знает, пропажу обнаружила только вечером. Что любопытно, в районе полудня с её номера был сделан звонок на телефон Басовой. Разговор длился две минуты. А Данилянц не может вспомнить, звонила она "приме" в тот день или нет. Для неё звонки авторам – рутина, и держать все их в голове она якобы не в состоянии.

– А как у неё с алиби?

– До восьми была на работе, в девять приехала домой. Муж и мать подтвердили. Их свидетельство, конечно, не гарантия, но у Данилянц не просматривается мотив. Она в высшей степени нормальная и здравомыслящая особа. Жанна в каком-то смысле была её кормилицей. Да и глупо убийце устраивать весь этот спектакль с потерей мобильника. Тем более что свою редакторшу Басова впустила бы без предварительного звонка.

– Если Даниянц не звонила сама, то пропажу мобильника следует рассматривать как указание на издательство. Преступник либо там работает, либо туда вхож. Иначе он не мог бы украсть мобильник, да и не знал бы, у кого красть.

Машка вздохнула.

– Мама, это издательство-монстр. Там работает двести человек, не считая внештатников. Я уже не говорю об авторах. А если посчитать родственников, знакомых, доставщиков пиццы, монтёров, грузчиков, инспекторов, мойщиков окон и прочих "вхожих", даже не представляю, сколько получится. И нельзя исключить возможность, что мобильник вытащили на улице. При той открытости, которую демонстрирвала Басова, и любви к ней журналистов всех мастей, где-нибудь наверняка найдётся доступная информация о том, что её курировала Данилянц. Возможно, даже с фотографиями.

Я опечалилась. Машка верно оценила ситуацию: версий масса, работы – непаханная целина. И мозговым штурмом тут делу не поможешь. Получается, зря она на меня надеялась. Начальство по-прежнему будет топать на мою девочку ногами, портить ей нервы, а я ничем не могу помочь. Старая развалина. Но кто на моем месте не опустил бы руки? При том, что мотивов для психа – выбирай не хочу, возможность имело чуть ли не всё население страны и сопредельных государств, орудие убийства – из самых доступных и неприметных, а способ…

– Какую, говоришь, руку ей отрубили? – спросила я, встряхнувшись.

– Правую. – Дочь посмотрела на меня с интересом. – Думаешь, это важно?

– Может быть, и нет, но в таком случае тебе придётся отрабатывать версии до второго пришествия. Поэтому давай решим, что важно. В средневековой Европе и Азии правую руку традиционно отрубали ворам – это знают все. Жабу неоднократно ловили на плагиате. Энтузиасты даже ведут в интернете странички, куда выкладывают для сравнения тексты-оригиналы и куски из Басовой. Некоторые ограничиваются фамилиями авторов и ссылками, что для нас удобнее – меньше придется читать. Пойдем, поглядим?

Мы перешли в комнату и расположились у компьютера. Включив его, я набрала в поисковике "Басова и плагиат", и уже через минуту перед нами была искомая страница. Список ссылок был внушительным, но большая часть вела на сайты типа анекдот.ру, которыми я решила пренебречь.

– Вряд ли авторы этих историй рассчитывали на публикации или мировое признание, – объяснила я своё решение. – Думаю, им даже льстит, что Басова у них воровала. Отличная возможность поднять шум и привлечь внимание к своему имени.

– Тогда блоггеров тоже можно исключить, – подхватила Машка. – По тем же причинам. Оставляем только безвестных писателей.

Сочтя, что Чапек и Беляев достаточно известны, мы сняли с них подозрения и получили список из четырёх фамилий:

Мальцев – преподаватель и сетевой писатель, которого время от времени печатали в малоизвестных журналах;

Карельских – советский писатель, издававшийся последний раз в девяностом году;

Куницын – врач из "Склифа", автор двух сборников рассказов "Байки психиатра" и "Байки психиатра – 2", выпущенных небольшим тиражом сравнительно недавно;

Шубина – спасатель, офицер МЧС, автор романа, опубликованного в журнале Самиздат при электронной библиотеке Мошкова.

История с Мальцевым была самой известной и самой старой. Лет пять назад появился роман Басовой, куда вошла содранная практически один в один юмореска с авторского сайта Мальцева. По счастью, рассказ за два года до этого был опубликован в журнале, поэтому вопрос, кто у кого содрал, ответ имел однозначный. В интернете поднялся переполох, народ предвкушал громкий судебный процесс, но издательству Басовой каким-то образом удалось потихоньку спустить всё на тормозах: Мальцев не стал доводить дело до суда.

После этого случая Басова стала осторожнее: прежде, чем тиснуть под своим именем чужой текст, она подвергала его лёгкой переделке, и, когда её ловили на заимствовании, могла утверждать, что набрела на ту же идею независимо. Поэтому скандал с обоворованным писателем Карельских, который доверчиво выложил в сети свои заметки "Из неопубликованного", увял, не успев распуститься. Старик неважно себя чувствовал и не пошёл на поводу у борцов за справедливость, требующих, чтобы он прижал воровку "к ногтю".

Куницын от подстрекателей просто отшутился, написав у себя на сайте, что не даже не подумает воевать с женщиной такого выдающегося таланта. "Байки психиатра" могут вызвать у читателя разве что улыбку, зато их переложение, где перепутана половина симптомов, диагнозов и назначений, заставит знатоков рыдать от хохота.

Шубина грубо обрывала доброхотов, указывая в ответ на их комментарии, куда может идти Жаба вместе со своими ворованными романами, гонорарами, издателями, поклонниками и запятнавшими себя всяческим непотребством предками по материнской линии.

– Наверное, проверить нужно всех четверых, – сказала я, когда мы закончили виртуальное путешествие по ссылкам. – Но на твоём месте я начала бы с Шубиной.

– С женщины? – удивилась Мари. – Но топор – типично мужское орудие.

– Ты посмотри на этих мужчин. Преподаватель, профессиональный писатель и психиатр!

– А чем тебя не устраивает психиатр? Говорят ведь, что они недалеко ушли от своих пациентов. К тому же – врач. Значит, ходил студентом в анатомический театр, имел дело с расчленёнкой.

Обидевшись за милейшего и добрейшего Круглова, я дала дочери суровую отповедь, припомнив расхожие мифы о представителях разных профессий, включая следователей, которые, как известно, поголовно берут взятки и "шьют дела" ни в чём неповинным людям.

– И, поверь мне, есть большая разница между препарированием трупов и отсечением руки у живого человека. Шубина – спасатель; могу поспорить, что она навидалась на своём веку достаточно отрезанных конечностей и орущих от боли жертв. Топор, а также пила и автоген – её орудия труда; с их помощью она извлекала постаравших из завалов и покорёженных машин. Кроме того, женщине психологически легче, чем мужчине, расправиться с женщиной: в неё не вбивали с детства, что она покроет себя несмываемым позором, если поднимет на девочку руку. Но главное даже не это. Главное, что Басова украла у Шубиной не рассказ, не миниатюрку, а роман, понимаешь? Украла сюжет и героев, поставив тем самым крест на возможной "бумажной" публикации. А роман у Шубиной единственный. И одному Богу ведомо, сколько труда и души туда вложено.

Помолчав минуту-другую, Машка кивнула и попросила у меня разрешения отравить письмо. Потом извинилась и сказала, что ей нужно позвонить.

– Лёша? У тебя мобильник электронную почту принимает? Я отправила тебе ссылочку, посмотри её, пожалуйста… Долго объяснять, сам разберёшься… Всё, всё, уже еду! Буду через полчаса.

Поблагодарив и крепко обняв меня на прощанье, Машка убежала. А я погрузилась в размышления о той буре чувств, которая должна охватить автора, узнавшего, что умыкнули его единственное возлюбленное детище – порождение бессонных ночей, мук и восторга, плод раздумий и труда, воплощение надежд. Когда через пару часов меня "выгрузило" обратно, я с удивлением обнаружила, что перемыла посуду, вытерла пыль, полила цветы и пропылесосила квартиру, чего не делала уже больше двух месяцев. И всё это – без пилюль, которые в последние годы давали мне хоть какие-то силы жить. Но самое потрясающее, что в голове у меня созрел замысел нового романа!

Звонок дочери выдернул меня из творческого процесса: я сидела перед компьютером, лихорадочно стуча по клавишам.

– Мама, ты гений! Она созналась!

– Кто?

– Шубина, – ответила дочь после заметной паузы. – Мам, с тобой всё в порядке? Хочешь, я приеду?

– А-а… Нет-нет, не надо приезжать, у меня всё хорошо, правда! Э-э… созналась, говоришь? Это замечательно. И чего теперь? То есть я хотела спросить: что она рассказала?

– Она не собиралась убивать. Хотела даже перетянуть Басовой плечо жгутом, чтобы остановить кровотечение. Говорит, смерть – не адекватная кара за воровство. Но жертва отравила ей радость справедливого возмездия, скончавшись от шока.

– А как Шубина попала в дом?

– Как мы и предполагали, Басова сама впустила убийцу. Та позвонила ей, сначала – от лица Данилянц, сказав, что номер её телефона разыскивает представитель макаронной фабрики, которая хочет договориться о рекламе своей продукции в книжках Басовой, потом – от лица этого самого представителя, чтобы договориться о визите. Украинскую симку Шубина купила в отпуске еще полгода назад. А мобильник у Данилянц позаимствовала, явившись в издательство под видом работника Мосэнергосбыта, сказала охраннику, что ей нужно проверить показания счётчиков. Охранник – олух: бросил на "корочки" беглый взгляд и пропустил без регистрации.

– А откуда Шубина узнала про Данилянц?

– У неё в жежешных френдах редакторша из этого издательства. Та ещё болтушка! Шубиной даже не пришлось задавать наводящие вопросы, девица и так всё выложила. И о Басовой, и о Данилянц, и даже о местоположении её кабинета.

Осыпав меня благодарностями и комплиментами, Машка пообещала приехать, когда подготовит дело для передачи в суд, и повесила трубку. Я же в приподнятом настроении отправилась на кухню – вознаградить свои выдающиеся мозги чем-нибудь вкусненьким. Вытащив из буфета коробку шоколадных конфет, а из холодильника – примерно десятую часть деликатесов, которыми исправно снабжал меня профессор Круглов, я принялась раскладывать всё это великолепие по тарелочкам и тут же "поплыла", похваченная потоком свободно текущих мыслей.

"Не такая уж я старая развалина, как думала. Сколько народа из полиции и следственного комитета ломали головы, пытаясь вычислить маньяка, а я расщёлкала задачку за полчаса! Ну ладно, за час. Надо будет позвонить Круглову, похвастаться. Куда он, кстати, пропал? То названивает по десять раз на дню, а тут ни одного звонка за целый день. А вдруг я выкинула его пилюльки и режу себе вены? Не в его духе такая беспечность… Может, с ним что-нибудь случилось?"

Я кинулась было к телефону, но замерла, пораженная внезапным прозрением. Он знает! Знает, что сюда приезжала Машка, подсунула мне загадку, которую я успешно разгадала, и сейчас наслаждаюсь своим триумфом… Они в сговоре! Круглов сам вызвал мою дочь, объяснил ей, что я очень плоха, и они вместе придумали этот сценарий. Машка – умная начитанная девочка, она наверняка обратила внимание на отрубленную правую руку и сделала правильные выводы. А ко мне приехала вовсе не ради помощи… то есть как раз ради помощи, но не себе, а мне. Если бы я стала "тупить", она нашла бы способ ткнуть меня носом в решение и убедить, что я сама на него набрела… Но ведь я набрела на него сама? Или нет?

В горьких сомнениях я вернулась на кухню и набила рот шоколадом. А, ладно! Ну и пускай я не титан мысли, а мои близкие составляют заговоры у меня за спиной. В конце концов, у меня есть мой ненаписанный роман. Что ещё нужно для счастья?

Content

Варвара Клюева
Все совпадения случайны