Варвара Клюева

Кусачая Овца

– Леночка, солнце мое! Царица души моей, смилуйся над сквернавцем и негодяем! Не вели казнить, вели слово молвить!

Елена Викторовна стиснула телефонную трубку, едва не выскользнувшую из влажной ладони. Лицевые мышцы, повинуясь внутреннему хаосу, исполнили диковатую пантомиму. Елена пожалела, что не может полюбоваться на гримасу: зеркало далеко.

Вадим Ханов был ее давней и основательно изматывающей пассией. Их роман напоминал капризную горную реку: стремнины и пороги, горловины и водовороты, бурление и брызги во все стороны. Но вот берега раздаются, течение замедляется, замедляется… и тишина. Водная поверхность степенна и монументальна, словно крышка отполированного до блеска музейного рояля, и лишь неисправимый фантазер способен узреть жизнь в темных глубинах. А за поворотом – снова стремнина, кипение, грохот, брызги и пена.

Впрочем, с колокольни Вадима этот роман наверняка выглядит иначе. Как именно, не хотелось думать. Образы, которые услужливо подсовывало Елене вредное подсознание, исключительно обидны. На тему разнообразных сочетаний приятного с полезным. Ибо Ханов – стремительный, необузданный, страстный, головокружительный Ханов – имеет обыкновение вламываться в Леночкину жизнь, подталкиваемый служебным рвением.

И дернул же ее черт заинтересоваться криминальной историей, которую Вадим рассказал ей в лицах на заре знакомства! Заинтересоваться – и найти разгадку, оказавшуюся (о ужас!) верной. Кабы не гениальная Леночкина интуиция, шалый возлюбленный давно оставил бы нечаянную подругу, и жизнь наконец вошла бы в надежно спокойное русло. Встретила бы Елена Викторовна хорошего человека, может, теперь уже детей растила бы.

Пока она предавалась своим невеселым мыслям, Ханов разливался соловьем:

– …Поверишь ли, бессонница замучила, кусок в глотку не лезет, вот как тоска замучила!

– Чего ты хочешь, Вадим? – спросила Лена устало. Точнее, хотела спросить устало, но предательский тремор в голосе выдал ее с головой.

– Эх, Леночка, что толку говорить о хотениях служилого мента! Зъисть-то вин зъисть, та хто ж ему дасть? Нам, как папскому воинству, личная жизнь по уставу не положена. Нет, кроме шуток, у нас в управлении ходит слушок…

– Хватит трепаться, Ханов, – холодно (ну, почти холодно) перебила Елена. – Зачем звонишь?

– Так говорю же: мочи нет, как соскучился! Поужинаем сегодня вместе часиков в девять, а? Если, конечно, начальство на свеженький труп не выдернет…

И вот она сидит в кафе за столиком, разглядывает подвижную складчатую физиономию и в который раз спрашивает себя: ну что я в нем нашла?

Внешне чуть покрасивее обезьяны, культурный багаж на уровне циркового медведя, нравственный – и того беднее. "Врун, болтун и хохотун", возьми его нелегкая! При этом до знатока бабских струн ему еще расти и расти. Неотесанный мужлан с бездной первобытного обаяния. Неужто я купилась на пещерный примитив?

И не первый раз Елена поймала себя на мысли, что лукавит с собой. Не только в обаянии дело. И даже не в жизненной силе, которая хлещет из Вадима через край, щедро изливаясь на его ближайшее окружение. Главный секрет Ханова – подлинность. Он не носит масок и не принимает поз. Он искренен во всех своих проявлениях, в каждом поступке и действии. Искренне смеется и негодует, валяет дурака и трудится, ест и занимается любовью, а главное – искренне восхищается Леночкой. Ее красотой и элегантностью, редким сочетанием женственности и собранности, ее безукоризненными манерами, ее начитанностью, умом, интуицией.

"Отчего же ему не восхищаться моими умом и интуицией, – неожиданно раздражается Елена, – если они способствуют его карьере? Он и вспоминает-то обо мне, только когда очередное его расследование заходит в тупик. Как приятно, должно быть, назначать свидание красавице, предвкушая, что в довесок к бурной ночи тебе обломится еще и решение головоломной задачки, и признание коллег, и благосклонность начальства, а то и премия или даже продвижение по службе! Только на этот раз ты просчитался, дорогой Ханов. Мне совершенно неинтересна твоя уголовщина. Вот сейчас зевну, деликатно прикрывшись ладошкой, извинюсь, сошлюсь на усталость и переведу разговор на тяжелую жизнь коуча крупной маркетинговой компании".

Но и это лукавство – понимает Елена Викторовна. Вернее, чистой воды притворство, потому что рассказ Вадима ее не на шутку увлек. Прервись он сейчас, так она, пожалуй, забудет о своих безупречных манерах и начнет трясти его, что твою грушу…

– …Тихая, незаметная, привязчивая и совершенно безответная. Эта дружная компания будущих программистов называла ее Овцой почти в глаза. Сваливали на нее всю тяжелую, неблагодарную работу. У кого бы они ни собирались, праздничный стол всегда накрывала она. И убирала потом, когда гости от этого стола отваливались. Сидела с чужими детьми, ходила по чиновникам и банкам, выполняя чужие поручения, обзванивала аптеки, добывая редкое лекарство, моталась по городу в поисках испанской плитки экзотической расцветки, если кто-то из ее "друзей" затевал ремонт. Словом, использовали ее в хвост и в гриву все, кому не лень, а она терпела и помалкивала в тряпочку.

Один только раз попыталась рыпнуться, когда дражайший супруг ее кинул, но это совсем безобразная история. Когда они закончили институт, муж Овцы решил открыть свой бизнес. Понятное дело, понадобился ему счетовод. Хорошие бухгалтеры шли тогда нарасхват, и новоявленному дельцу с большим трудом удалось найти опытную по части финансов даму, но только на четверть ставки. Через год-другой бизнес начал разрастаться, и дама потребовала себе помощницу. Но помощницу надо искать, опять же второй бухгалтер – удовольствие недешевое, вот парень, не будь дурак, и попросил даму обучить финансовой премудрости свою жену, которая по этому случаю срочно уволилась с работы. Обучили. Пять лет бедная Овца пахала на своего благоверного как трактор, при этом муженек даже не потрудился ее оформить. Зачем, дескать, оформлять, лишние налоги платить? Дело-то семейное, деньги общие. Потом благоверный, как водится, нашел себе кралю помоложе и поинтересней, и выяснилось, что общие деньги куда-то испарились. При разводе Овца получила только их старую общую квартиру, причем бывший супруг пытался обставить передачу собственности Овце как жест немыслимого благородства.

Овца впервые в жизни встала на дыбы, но дело кончилось для нее нервным срывом, и подлец-муж вышел из схватки победителем. Бедная женщина осталась на бобах – ни здоровья, ни семьи, ни денег, ни документально подтвержденного стажа, ни опыта работы по прежней специальности. Хорошо, институтские друзья помогли. Помогли, правда, не совсем бескорыстно, но, так или иначе, сумасшедший дом и голодная смерть Овцу миновали.

Бывшие студенты между тем продолжали тесно общаться. Такая вот сплоченная группа попалась. Пятнадцать лет как дипломы получили, семьями обзавелись, солидными должностями и собственными фирмами, а праздники отмечали вместе и на средиземноморские пляжи предпочитали ездить одной шоблой. До тех пор, пока не разразился страшный скандал. Овца в конечном счете оказалась не такой безобидной, как они думали. Я бы даже сказал – весьма кусачей для овцы.

Короче, после развода Овца начала писать романы о дружной студенческой компании. Приключения, любовь-морковь, успешные и не очень попытки совместного предпринимательства, ссоры и примирения, альковные тайны, интриги – такое вот тутти-фрутти. И настолько ее персонажи оказались хороши, а сюжеты и диалоги остроумны, что известная телекомпания купила у Овцы права на экранизацию и теперь выпускает сериал. Нечто вроде отечественной "Санта-Барбары". Знаешь, я не поклонник сериалов, и этот-то смотрел только по долгу службы, но смотрел, надо признать, с удовольствием. Герои – пальчики оближешь! Не без карикатурности, разумеется, но такие узнаваемые! И, что удивительнее всего, они сами себя узнали.

Два года назад такие, говорят, закипели страсти! Овца, вопреки общему мнению, была дамой наблюдательной и неглупой. Многие книжные версии непонятных событий, когда-то происходивших в компании, оказались точными. Секреты и тайны, хранимые годами, стали всеобщим достоянием и послужили причиной драм и разрывов. Но это еще мелочи! Главная фишка в том, что Овца приподняла их маски и предъявила миру истинные физиономии своих героев. Как выразилась одна из фигуранток, она теперь точно знает, что должен чувствовать епископ, очнувшийся на многолюдной церковной службе в чем мать родила.

Больше всех, ясное дело, досталось бывшему мужу. По слухам, у него теперь серьезные проблемы с бизнесом. Прежние партнеры потихоньку свернули совместные проекты и новые с договорами не спешат. Да еще краля слиняла, прихватив драгоценности и деньги с общего счета.

Остальным тоже мало не показалось. Все переругались, почти два года друг с другом не разговаривали. Потом одна дамочка (представь, они называют ее Голосом Совести) умудрилась помирить большую часть группы, даже уговорила их наладить отношения с Овцой. Толкнула целую речугу на тему "Мы получили по заслугам". Прежней теплоты в компании уже, конечно, нет, но дипломатические отношения худо-бедно восстановлены.

И вот на фоне этой почти счастливой концовки Овца вдруг умирает. Отравилась травяным чаем с болиголовом. Первая версия, естественно, – самоубийство. Болиголов – яд не самый быстродейственный, жертва должна была бы почувствовать неладное, на помощь позвать или "скорую" вызвать, а она не сделала ни того ни другого, причем следов насилия на теле нет. В квартире порядок, ничего не украдено, чужие отпечатки пальцев практически везде перекрыты "пальчиками" покойницы. Правда, нет и предсмертной записки, но по статистике процентов десять-пятнадцать самоубийц предпочитают уходить по-английски.

Версия суицида врезала дуба, когда мы побывали в издательстве, с которым Овца сотрудничала. Выяснилось, что по договору она должна была принести им новый роман в конце прошлого месяца. То есть через две недели после рокового чаепития. А за неделю до него редакторша звонила Овце, и она ее заверила, что поспевает к сроку.

Мы проверили компьютер покойной, все ее диски и флешки, но не нашли никаких следов нового романа. А потом наши программисты выяснили, что часть файлов перекачана на комп из интернета, предположительно, после смерти Овцы. Или, по крайней мере, когда она уже лежала без сознания.

Стало ясно, что речь идет об убийстве. И убил кто-то из своих. Жертва пила чай с отравителем и не заподозрила худого, даже когда плохо себя почувствовала. Возможно, пожаловалась гостю, а тот ее успокоил какой-нибудь ерундой вроде "Иди приляг. Это у тебя от давления, у меня так часто бывает". Или сделал вид, что звонит, врача вызывает. А когда бедняжка отключилась, полез в ее компьютер, стер файлы с романом, накачал всякой дребедени из инета, чтобы восстановить стертое было невозможно. Диски и флешки, кстати, убийца заменил – на тех, что мы нашли, не было ни одного файла, который определенно принадлежал бы Овце, а она, по свидетельству очевидцев, имела привычку в конце каждого рабочего сеанса копировать новые документы на два запасных носителя.

Короче, убийца заметал следы хладнокровно и грамотно. Но ему не повезло. У жертвы был цифровой фотоаппарат, к которому она недавно купила карту памяти. И что бы ты думала? На этой карте сохранилась одна из копий романа! Не самая последняя, судя по дате, но тем не менее!

Благодаря этой находке нам удалось здорово сузить круг подозреваемых. Как мы считаем, это должен быть кто-то из персонажей нового романа. Есть, конечно, шанс, что мстили за прежние, а новый уничтожили для отвода глаз, но в свете усилий, которые приложил убийца, чтобы избавиться от всех копий, версия выглядит несколько надуманной. И потом, теснее всего убитая общалась с четырьмя бывшими однокурсниками – с теми, кто поддержал ее после развода. С прочими, насколько удалось выяснить, отношения были формальными. Овца определенно не стала бы делиться с ними своим творческим замыслом, посему узнать содержание ее нового романа у них не было возможности. В отличие от этих четверых. И заметь, именно они послужили прототипами главных героев романа. Остальные персонажи, по единодушному мнению опрошенных, вымышлены.

Ханов, словно ставя точку, решительно раздавил окурок в пепельнице и придвинул к себе тарелку с остывшим мясом по-французски. Огромная неандертальская лапа потянулась было за вилкой, но по дороге зависла в воздухе, описала дугу и опустилась на узкую ладонь Елены Викторовны.

– Леночка, сердце мое, это дело буквально просится к грамотному психологу! Полицейские методы не сработали. Пальчиков на ручке двери, кухонном столе и чашке с ядом преступник не оставил. Отпечатки в других местах никого из подозрительной четверки не уличают, поскольку те не отрицают, что бывали в доме убитой. Соседи никого из них в тот вечер не видели. Алиби у всех четверых имеется, но алиби плохонькое. Один застрял в многочасовой "пробке" и назвал номер машины, ползущей впереди. Там действительно произошла авария, перекрывшая три полосы из четырех, и "пробка" получилась знатная. И владелец названного авто подтвердил, что был там, но машин, ехавших следом, не помнит. Информацию о "пробке", как ты понимаешь, можно почерпнуть из новостей, а о застрявшем в ней мужике – к примеру, из случайно подслушанного разговора.

Другая сидела дома с ребенком. Но ребенку всего три года, и представление о времени у него, мягко говоря, приблизительное. О рождественской поездке на дачу уверенно говорит "вчера".

Остальные двое – жена первого и муж второй – вместе ездили на открытие выставочного центра, но туда слетелась огромная стая пожрать на халяву, и они потеряли друг друга через несколько минут после начала банкета. А выставочный центр, как нарочно, находится в десяти минутах езды от дома Овцы.

Словом, Леночка, выручай! На тебя одну уповаю. Через недельку следователь переправит дело в архив, и все – пиши пропало, уйдет злодей убивец от справедливого возмездия.

Елена Викторовна, довольная тем, что выдержала характер и выслушала монолог Ханова, ничем не выдав своей заинтересованности, мягко высвободила руку и спросила как можно равнодушнее:

– Чем же я могу тебе помочь, Вадим? Что ты предлагаешь? Побеседовать с твоими подозреваемыми и угадать убийцу по бегающим глазкам? Неужели ваш следователь настолько некомпетентен, что не в состоянии заметить бегающие глазки? И если мне посчастливится больше, чем следователю, улик-то не прибавится. Доказать ты все равно ничего не сможешь, верно?

– Нет, красавица моя, неверно. Было бы известно, кто злодей, а улики найдутся. А не найдутся, так и черт с ними! Существует масса способов… Короче, о доказательствах не беспокойся, это моя морока. Ты только намекни, под кого копать. И, упаси бог, я вовсе не предлагаю тебе беседовать с подозреваемыми. Небезопасно это…

– Ну, и как же я, по-твоему, вычислю убийцу? На хрустальном шаре погадаю? Или ты по блату выпросишь для меня в прокуратуре материалы по этому делу?

– Нешто я изверг? Там одних протоколов на пять томов наберется. Удовольствие, прямо скажем, ниже среднего, один язык чего стоит! Нет, я хотел предложить тебе куда более приятное чтиво – неоконченный роман Овцы. Я знаю, ты девушка утонченная, классикой вскормленная, но эта вещица тебе понравится, обещаю.

– Я что-то не поняла: ты хочешь доставить мне удовольствие или раскрыть дело?

– И то и другое! Я очень рассчитываю, что ты насладишься увлекательным чтением, а заодно получишь все необходимые сведения для решения задачки. Роман, конечно, – не документальная хроника, но многие описанные в нем события имели место быть. За достоверность авторских интерпретаций не ручаюсь, зато портретное сходство персонажей с фигурантами очевидно. Я читал и хихикал, точно школьник над непристойными стишками, – и не только потому, что смешно, но и от радости узнавания. С такими психологическими портретами ты раскусишь отравителя в два счета. – Ханов умильно посмотрел на Елену и снова накрыл своей огромной лапой ее руку, с ловкостью фокусника вложив в ладонь невесть откуда взявшуюся флешку.

Ханов не обманул. Роман "Грузоподъемность Боливара" Елена прочла на одном дыхании. Прочла – и прониклась к убийце лютой ненавистью, осознав, что никогда не увидит окончания. Что же это такое творится, господа хорошие! В кои-то веки прорезался автор, который владеет пером, умеет строить интригу, вдохнуть жизнь в своих персонажей и рассмешить читателя, не прибегая к пошлым заезженным шуткам в духе Евгения Петросяна, – и на тебе, отравили! На Петросяна вот почему-то не покушаются. И сверхплодовитым ваятельницам псевдоиронических псевдодетективов болиголова в чай не подсыпают. А тут, стало быть, подсуетились, гады!

Правда, если отравитель – один из четырех названных Хановым персонажей, его суетливость можно понять. С этой четверкой создательница "Боливара" обошлась безжалостно.

Начало романа – счастливая развязка драмы, оставшейся "за кадром". Героиня (она же рассказчица) одерживает победу над безумием, которое едва не поглотило ее в результате болезненно унизительного развода. Победить (и выжить) ей помогают две супружеские пары, друзья студенческой поры. Они навещают героиню в больнице, сочувствуют ей, всячески поносят ее мерзавца мужа, обещают "разобраться" с ним и позаботиться о ее будущем. Они добры, великодушны и безукоризненно порядочны. От ангельского нимба их спасают только небольшие слабости – милые и трогательные. Один любит прихвастнуть, у другой случаются приступы детской жадности, третий совершенно теряется и глупеет, сталкиваясь с бурным проявлением чувств, четвертая легкомысленна, непоседлива и не способна довести до конца ни одно трудоемкое дело. Чтобы не путать имена персонажей и прототипов, Леночка присвоила им прозвища: Хвастун, Жадина, Растяпа и Душечка. Героиня же, с легкой руки Ханова, стала Овцой.

Выписавшись из клиники, Овца по настоянию Душечки и Растяпы переезжает в их загородный дом. Вторая супружеская пара живет по соседству, так что Овца получает счастливую возможность сблизиться со своими спасителями и разглядеть их светлые образы в подробностях. Но, хотя она проявляет настоящие чудеса изобретательности и ловкости, чтобы не замечать всякие неприглядные мелочи, светлые образы тускнеют, как лампочки в разгар демографического взрыва среди мух.

Душечка с очаровательной рассеянностью перекладывает на гостью все домашние дела. Овца как-то незаметно для себя превращается в экономку, кухарку и няню чрезвычайно резвого годовалого младенца. А Душечка тактично легализует новый статус подруги: "Я понимаю, дорогая, тебе отвратительна сама мысль брать у нас деньги, но ты столько всего для нас делаешь! Позволь мне выплачивать тебе хотя бы чисто символическое вознаграждение. Пожалуйста, ну, ради меня!" И гостья становится не просто прислугой за все, но еще и очень низкооплачиваемой прислугой.

Милая детская жадность Жадины при ближайшем рассмотрении оказывается серьезной патологией. Стоит дамочке появится в элитном бутике, как продавцы, покрываясь нехорошей бледностью, бегут за старшими менеджерами. Дело в том, что клиентка имеет обыкновение выбирать дорогущие платья, а на следующий день, после вечеринки, для которой очередное платье предназначалось, швырять товар продавцам в физиономию, требуя вернуть деньги, заплаченные за "это барахло". Послать скандалистку по известному адресу продавцы не решаются. Жадина уже выиграла парочку судебных исков – ответчики так и не сумели доказать, будто клиентка намеренно выбирает платья, в которых углядела наметанным глазом крохотный дефект от производителя. А когда Жадина узнала, какую сумму фирма ее мужа выделяет на представительские расходы, с ней случилась истерика. С тех пор Хвастун и Растяпа (они не только друзья, но и деловые партнеры) вынуждены вести тройную бухгалтерию – для себя, для налоговой инспекции и для сверхранимой супруги Хвастуна.

Потом выясняется, что непримиримый поборник справедливости Хвастун – нечист на руку. Верный данному Овце обещанию, он угрозами и шантажом "выжимает" из ее бывшего мужа часть украденных семейных денег, но почему-то забывает сказать преисполненной благодарности героине, какой процент берет за посреднические услуги. Собственно, он вообще забывает упомянуть, что его услуги платны. Это обнаруживается, когда бывший муж разыскивает Овцу, с тем чтобы выразить праведное негодование по поводу ее "нечестных методов".

Пожалуй, только облик Растяпы ничего не теряет при рассмотрении вблизи. Даже наоборот – выигрывает. Когда друзья и домочадцы не обрушивают на беднягу шквал эмоций, его неуклюжесть и беспомощность исчезают, и читатель не без удивления понимает, что Растяпа – хороший стратег и умный аналитик. Именно его стараниями совместный с Хвастуном бизнес не только удерживается на плаву в условиях жестокой конкуренции, но и развивается, постепенно осваивая новые сегменты рынка.

Между тем действие романа набирает обороты. Хвастун и Растяпа, курильщики со стажем, решают разом покончить с пагубной привычкой и, чтобы поддержать себя в этом намерении, заключают пари. Тот, кто первым выйдет из завязки и закурит, должен выполнить любое пожелание партнера. Друзьям удается продержаться месяца два, а потом происходит неприятность – на офис фирмы совершают налет бандиты. Они вталкивают в кабинет Растяпы перепуганную секретаршу и, угрожая девушке ножом, требуют, чтобы директор выдал ключ и шифр от сейфа. В сейфе должна лежать крупная сумма, предназначенная для "левой" сделки, однако, по удачному совпадению, замдиректора Хвастуна именно в этот день посещает дурное предчувствие и он, прихватив с собой охранников, увозит деньги в банк. Разочарованные бандиты уходят с какой-то мелочью, и все кончается благополучно, не считая того что Растяпа, морально обессиленный рыданиями секретарши, позволяет себе выкурить предложенную кем-то из служащих сигарету. В результате директор и его заместитель меняются должностями.

Растяпа принимает свое поражение с достоинством, а героиню одолевают сомнения, которые, она чувствует, не дают покоя и ему. Почему Хвастун, который обыкновенно полагался на свою счастливую звезду, вдруг проявил бдительность? Откуда налетчики узнали о деньгах в сейфе, если сделка держалась в тайне даже от главбуха фирмы? Почему не только милиция, но и "авторитет", курирующий местный бизнес, отнеслись к появлению молодчиков, нагло орудующих на чужой территории, с полным безразличием?

Подозрение, закравшееся в душу героини, вызывает у нее бессонницу. Ночью Овца замечает свет в окне соседского коттеджа. Там находится кабинет Хвастуна, и она решает поговорить с ним начистоту. Однако исполнить задуманное ей не удается – в кабинете ее ждет потрясение в виде еще не остывшего тела с пробитой височной костью. По всей видимости, не одна Овца желала поговорить с Хвастуном начистоту. Кто-то ее опередил.

Дальнейшие события романа разворачивались вокруг убийства, и, насколько поняла Елена, были плодом авторского вымысла. Открыть читателю имя вымышленного убийцы Овца не успела. Ханов же верил, что Елена откроет ему имя убийцы настоящего.

Кто же из четверых? Непоседливая Душечка? Исключено. Человек с такими психологическими характеристиками не способен совершить продуманное убийство да еще тщательно замести за собой следы. Не годится на роль убийцы и Жадина, хотя роман Овцы сильнее всего бьет именно по ней. Невыносимо комичный персонаж, описанный мастерски и по-настоящему безжалостно. Чего стоят приступы таинственной болезни, частенько сражающей бедняжку накануне званых приемов, когда мужу приходится срочно обзванивать приглашенных, принося извинения! А небольшой склад снадобий для снижения аппетита, приобретаемых по оптовой цене, которыми она подкармливает супруга!

Но, несмотря на свою изобретательность, Жадина удивительно простодушна. Все ее хитрости шиты белыми нитками и не вводят в заблуждение никого, кроме разве что ее самой. И потом, Ханов говорил, что из квартиры убитой ничего не пропало, даже деньги остались лежать в том же ящике стола, что и компьютерные диски. Разве можно представить себе Жадину, которая разоряется на покупку дисков, заменяет ими архив жертвы и при этом не соблазняется деньгами? Нет, дамочке, описанной в романе, не хватило бы воли на подобный подвиг, поскольку ее скупость явно неподвластна рассудку.

Хвастун? Мотив у него вроде бы есть. В файле, приложенном к роману, Ханов упомянул, что эпизод с пари "на желание" – не вымысел. Растяпа действительно проиграл пари из-за бандитского налета на офис и уступил Хвастуну директорское кресло. Насчет того, был ли налет подстроен, ничего не известно, но по логике вещей это не исключено. Если Хвастун и правда нечист на руку, если он знал, что Овца пишет изобличающий его роман, у него имелись веские основания разжиться где-нибудь болиголовом.

С другой стороны, роман – не улика, а подозрения у Растяпы, по свидетельству той же Овцы, возникли и без нее. Он, надо думать, пытался раздобыть доказательства тому, что налет – это жульничество. Пытался, но не сумел, иначе не признал бы поражения. Публикация романа в этом смысле ничего не меняла, разве что ставила Хвастуна в неловкое положение. Неужели даже такой самоуверенный субъект, как Хвастун, станет рисковать всем на свете, чтобы избавить себя от чувства неловкости?

Есть и еще один довод против этой кандидатуры. Хвастун, по роману, недостаточно умен, чтобы просчитать комбинацию на несколько ходов вперед. Человек проницательный не допустил бы своего разоблачения в истории с "алиментами" для Овцы. Наплел бы чего-нибудь мужу, припугнул бы хорошенько, чтобы тот и не помышлял о выяснении отношений с брошенной супругой. Да и фокус с пари (если это был фокус) выполнен довольно грубо, если не сказать небрежно. За убийством Овцы просматривается совсем другой ум – методичный, предусмотрительный, аналитический. В романе – лишь один персонаж, к кому можно отнести эти определения…

Да, но Растяпа не переносит вида чужих страданий! Не мог он отравить Овцу болиголовом, который убивает постепенно, и методично уничтожать копии романа и следы своего присутствия, пока его жертва в муках испускает дух. К тому же он единственный, кого пощадила Овца. У него нет мотива.

Разве только…

Елена Викторовна надолго задумалась, потом встала, подошла к телефону и набрала номер Ханова.

– У меня к тебе два вопроса, Вадим, – сказала она, прерывая его бурное сладкоречие. – Первый: не описывала ли Овца этих четверых в прежних своих романах?

– Нет, – ответил озадаченный Ханов. – Вообще-то у нее были причины на них обижаться, но, наверное, благодарность за изволение из психушки перевесила обиду. Я выяснял, не случилось ли чего между ними и Овцой за последний год, но безуспешно. Похоже, ее благодарность просто поутихла со временем. А обида осталась.

– Понятно. И второй вопрос: почему Жадина и Растяпа поехали на открытие выставочного центра вместе?

Ханов рассмеялся.

– Не ищи подвоха, Леночка. Причина проста. Владельцы прислали Хвастуну и Растяпе приглашения, потому что их фирма поставляла центру оборудование. Жадина увидела приглашения, учуяла халявную выпивку с закусью и потребовала, чтобы ее туда сопроводили. Хвастун давно уже сыт по горло всякими презентациями и банкетами. Да и своей супругой, вероятно, тоже. Вот и умолил он приятеля составить ей компанию. Тем более что в обществе Растяпы Жадина старается вести себя прилично. Ну как, помогли тебе мои ответы?

– Помогли. Я, пожалуй, готова назвать тебе имя убийцы.

И она назвала имя, а потом рассказала, какой видит картину преступления.

– Не может быть! – категорично заявил Вадим после долгой паузы.

– Хочешь пари?

– На желание? – снова развеселился Ханов. – Смотри, Елена Прекрасная, подловлю ведь на слове!

* * *

Они встретились в том же кафе через два дня. Тихий Ханов был не похож сам на себя.

– Ленка, ты что, ясновидящая? Все подтвердилось. Растяпа – не без нажима, вестимо, – признался, что между ним и Овцой несколько месяцев назад произошел нелегкий разговор. После истории с разводом, приняв сочувствие Растяпы за более нежное чувство, она в него влюбилась. И вот он был вынужден сказать бедняжке правду. Она выслушала его молча и ушла в оскорбленных чувствах. Три месяца не подавала о себе вестей, а потом вдруг пригласила в гости. Растяпа действительно приходил в ее дом в тот самый вечер. Но он ни за что не раскололся бы, если бы я не поклялся, что он вне подозрений. Ты угадала верно: Овца ему не открыла, он помаялся немного под дверью и ушел восвояси. Просто чудо, что никто из соседей его не видел! Хотя главное чудо, конечно, твоя колдовская проницательность. Как, черт побери, ты догадалась, что она напихает болиголова в капсулы для похудания, которые Жадина скармливала Хвастуну?! Как тебе пришла в голову эта безумная версия?

Елена Викторовна пожала плечами.

– Ты же сам уверял меня, что я хороший психолог. Я мысленно нарисовала образ убийцы, поняла, какими качествами он должен обладать, и на эту роль подходил лишь один персонаж, и то с натяжкой. И как раз у него-то – я имею в виду Растяпу – не было мотива. Потом я подумала, что мотив можно изобрести. Например, Растяпа решил убить обжулившего его Хвастуна, а публикация романа ломала его планы. Не хмыкай, я сама поняла, что этот мотив выглядит слишком уж книжным. Но это и навело меня на мысль об Овце. Она-то как раз и писала книги, верно? Она была терпелива, умна, методична и очень мстительна. Она планомерно разделалась со всеми своими недругами, отплатив им полной мерой за пренебрежение и потребительское отношение к себе. Ее личность как нельзя более соответствовала нарисованному образу убийцы. И только одного я не могла понять: почему она выбрала в козлы отпущения Растяпу, который вроде бы не сделал ей ничего плохого?

– А почему ты решила, что она выбрала его козлом отпущения?

– Говорю же, он единственный персонаж, способный тщательно спланировать убийство и совершить его, в точности придерживаясь плана. Но, разумеется, у меня оставались сомнения – до тех пор, пока я не сообразила, что портрет Жадины выписан с жестокостью отвергнутой соперницы. Когда ты сказал мне, что в присутствии Растяпы Жадина старалась вести себя прилично, головоломка сложилась. Я поняла, что Овца полюбила Растяпу и открылась ему, а когда он не ответил на ее чувство, приписала его равнодушие влюбленности в Жадину, которая тоже положила на него глаз. Вынести этого бедная Овца, которая ло сих пор не оправилась после нервного срыва, не смогла и решила уйти из жизни. А под занавес – отомстить всем, кому еще не успела отомстить. В первую очередь – своей несостоявшейся любви.

– А как она устроила фокус с файлами, которые качались из интернета уже после ее смерти?

– Элементарная программа, Ханов. Ты же сам мне говорил, что все они учились на программистов.

– Но капсулы! Как ты догадалась, что она подсыпала яд в капсулы Хвастуна?

– Я не догадалась. Это было всего лишь логичное умозаключение. Овца собиралась свалить убийство на Растяпу, но не оставила ни намека на мотив. Однако какой-то мотив у убийцы должен быть, иначе его могут и не обвинить! Вот я и вспомнила свою фантазию насчет Растяпы, задумавшего убить Хвастуна. Чем не подходящий мотив, с точки зрения Овцы? Однако Хвастун должен был отравиться уже после ее смерти, иначе бы план не сработал. Куда же ей подсыпать яд, как не в капсулы? В жестянку с чаем? Но чай могли употребить раньше срока и отравиться мог кто угодно. Тогда следствие не установило бы, кому предназначалась отрава. А содержимое капсул глотал только Хвастун, и благодаря стараниям Жадины было их в доме великое множество. Значит, вероятность того, что она скормит Хвастуну травку раньше времени, совсем невелика.

– Леночка, ты гений! – проникновенно сказал Ханов и поцеловал ей руку. – Я твой вечный должник! Кстати, я проспорил тебе желание. Говори, королева, чего твоей душеньке угодно? У меня, конечно, жалованье не самое щедрое, но по такому случаю скупиться грех. Заказывай, солнце мое!

– Женись на мне, дорогой, – скромно предложила Леночка и потупила прекрасные серые очи.

Но она еще успела увидеть, как округлились его глаза и отвисла челюсть. Ханов, по обыкновению, был неподражаемо искренен.

2008

Content

Варвара Клюева
Кусачая Овца