Академия Межрасовых отношений

Дри Ада

Светлана Рыськова

ГЛАВА 1

Осень пришла незаметно. Она позолотила кроны деревьев, придав им нарядный веселый вид. Раскрасила красным все листики рябины, да так умело, что круглые кисловато-горькие (до первых заморозков) ягоды сливались с листвой. Наградила золотыми сережками большую часть березок. Однако яркие кисти осени еще не коснулись изумрудной, сочной травы. И опавшие листья в ней казались рассыпанными монетами сокровищ, что в спешке, убегая, обронили пираты. Кристальный воздух пах мокрой палой листвой и грибами, которые, словно специально обученные шпионы, прятались в высокой густой траве.

Я вдохнула чистый осенний воздух полной грудью, сожалея о том, что у меня так мало возможности побыть в родной стихии. Среди бетонных коробок, что люди называют своим жильем, давно позабывшие, как жили в гармонии с природой, я с каждым днем медленно умирала. Как и все лесные нимфы, я олицетворяла круговорот в природе, вечное умирание и вечное возрождение. Поэтому мне было тяжело находиться далеко от родной стихии.

И вот такие кратковременные прогулки в парк, находившийся на другом конце города, я ценила больше любых драгоценных камней, что в избытке дарили мне поклонники. На эти вылазки меня сопровождал самый верный друг — Макс, который на протяжении нескольких лет прыгал вместе со мной из одного мира в другой. Но оставаться здесь, в парке, надолго мне было нельзя, иначе меня ждала участь похуже смерти. Меня мог найти и поймать мой самый страшный кошмар во всех мирах.

Не удержавшись, легла на желто-зеленую поляну, все еще влажную после утреннего дождика, и зарылась пальцами в опавшие листья. С наслаждением, словно смакуя самое вкусное мороженое на свете, начала перебирать ближайшие "монетки". Осень постаралась на славу. Такому разнообразию и такой фантазии может позавидовать любой художник этого мира. Иногда даже жалко, что родные леса никогда не радовали глаз буйством красок и многообразием расцветок. Священный лес — мой родной дом — всегда оставался вечнозеленым.

Мой лениво-ласкающий взгляд наткнулся на два черных, словно от ожога, пятна, что раковыми очагами поселились на ярко-красном кленовом листке. Это не рисунок прекрасной художницы — Осени, это метка. Его черная метка.

Я резко села, не отрывая испуганного взгляда от испорченного листика.

— Этого не может быть. Этого не может быть, — неверяще вслух повторяла я. — Он не мог меня найти. Ведь столько времени прошло, что он должен был либо забыть о моем существовании, либо решить, что меня больше нет.

Оглядевшись вокруг, я громко застонала. Черные пятна на листьях, что лежали вокруг меня и раньше не бросались в глаза, теперь пылали мрачными маяками, предупреждая о том, что он здесь и скоро будет близко.

Резко отбросив листок в сторону, словно испорченный эскиз, я встала и зашагала прочь из леса. Душа шипела и рыдала, не желая покидать родную стихию, но я упрямо шла вперед, вновь задвигая свою сущность на задний план. Если бы я не пошла против нее, то уже давно Он отследил бы мое местонахождение по ауре и тогда… а не время вспоминать о прошлом, куда важнее сейчас настоящее.

Практически бегом я покинула парк, лихорадочно на ходу обдумывая план дальнейших действий.

Макс ждал меня, как обычно, у ворот. Сев в припаркованный черный внедорожник, я глухо попросила:

— Домой, пожалуйста. И поскорее.

— Что случилось? — с друга моментально слетела расслабленная дрема.

Взглянув на него наверняка до сих пор сияющими зеленью глазами, выдохнула только два слова:

— Он здесь.

Дальше Максу ничего не надо было объяснять. Он понимал меня с полуслова.

— Как догадалась? — резко газуя, начал расспрашивать друг.

— Пятна… — откидываясь на спинку мягкого кожаного сиденья, пояснила я. И, горько улыбнувшись, добавила: — Он не меняется.

— Сколько у нас времени? — выворачивая руль вправо, поинтересовался мой союзник.

— Думаю, что до конца дня есть время. Успеем собрать необходимые вещи и дойти до второго портала.

— Ты думаешь, Он еще о нем не знает? — поинтересовался друг, косясь на меня золотистыми глазами.

— Пока нет, — мрачно улыбнулась я. — Я на него в прошлый раз сигналку поставила. Туда никто не совался с того времени, как мы его обнаружили.

— Цены бы тебе не было, — руки мужчины перестали яростно сжимать руль, вмятины на кожаной оплетке предмета управления с трудом выпрямлялись. Немного расслабившись, он все же добавил газу, продолжив: — Если бы ты окончила академию.

— Знаю. Но ты же помнишь, обстоятельства мне не позволили получить диплом, — вспоминая, где находится мой "тревожный чемоданчик", тихо произнесла я.

— Сколько тебе надо времени? — поинтересовался Макс, тормозя у моей многоэтажки.

— Пару часов мне с лихвой хватит, — прикинув в уме, ответила я. И, придержав дверь автомобиля с улицы, предупредила: — Только, смотри, не затягивай, как в прошлый раз, иначе уйду без тебя.

— Не буду, — подмигнув, под оглушительный визг шин, поехал друг. Я еле успела захлопнуть дверь и отпрыгнуть от машины.

Вбежав в съемную квартиру, которая вот уже полгода была моим домом, я решительно направилась в свою комнату. Не зажигая света, ловко обогнула кровать и невысокий пуфик. Включила прикроватное бра и прошла к небольшому платяному шкафу, где в самом углу стоял невзрачный потертый чемоданчик орехового цвета.

Взяла его и, положив на кровать, открыла. Провела инспекцию содержимого и выяснила, что необходимо еще доложить пару комплектов нижнего белья, ванные принадлежности, не помешало бы добавить пару-тройку теплых вещей, и надо было не забыть собрать все драгоценности, которыми я успела здесь обзавестись. Потому что не важно в какой мир мы попадем на этот раз — золото и драгоценные камни ценятся везде. Еще кинула в чемодан несколько пар удобной и теплой обуви. Мне было тяжело найти подходящую обувь в связи с очень чувствительной кожей стоп и маленьким размером. В моем родном мире с этим проблем никогда не возникало. Благодаря магическим свойствам чемодана, все вещи вполне уместились в нем, не добавляя веса самому саквояжу.

Приняв душ и одевшись удобнее, я отнесла багаж ближе к двери. С грустью оглядела комнаты, к которым успела уже привыкнуть, и напоследок посмотрелась в зеркало.

На меня устало глядела миловидная бледная девушка с овальным лицом, острыми скулами и большими голубыми с зеленой окантовкой глазами. Длинные пушистые ресницы угольного цвета делали их очень яркими и приметными. Густые темные брови вразлет, тонкий нос с широкими крыльями и злой румянец, отчетливо проявляющийся на щеках. Да, я начинала злиться. На виновника моих скитаний, на ситуацию в целом и на себя в частности. Ведь если бы не мой упрямый характер и не тот судьбоносный спор с отцом, этого ничего не было бы.

Я со спокойной совестью сдала бы все последние экзамены и возможно нашла бы место в каком-нибудь офисе, которое стало бы счастливым обладателем перспективной сотрудницы в моем лице.

Но это были лишь мечты. Сейчас я согласилась бы на самую низкооплачиваемую работу, да что там. Я даже на протекцию отца была согласна, хотя раньше ничего не приняла бы от него, но судьба распорядилась иначе.

Тряхнув волосами цвета красного дерева, еще немного мокрыми после душа, я глубоко вздохнула и вышла из дома, не зная, что ждет меня впереди.

Когда я вышла из подъезда, машины с Максом не было, впрочем, я и не ожидала его увидеть так быстро. Чемоданчик приятно оттягивал руку, но не так сильно, чтобы я могла пожалеть о его тяжести. Быстро окинув взглядом пространство вокруг, тяжело вздохнула и направилась к стоянке такси неподалеку.

До заброшенных одноэтажных домиков я доехала за полчаса. С того момента как мы расстались с Максом прошло около двух часов, но его машины нигде не было видно. Возможно, задержался на заправке. Насколько я помнила, бензин был практически на нуле.

Таксист довольно долгое время скрашивал мое одиночество, пытаясь познакомиться и выпытать номер телефона. Я без зазрения совести флиртовала с ним и с легкостью дала номер. Все равно уже не вернусь в этот мир, пусть звонит.

Через несколько минут я отделалась от навязчивого водителя такси и заспешила к порталу, который мы обнаружили четыре месяца назад.

Заброшенные дачные домики, которых осталось всего пять штук, наблюдали за мной разбитыми пыльными стеклами, улыбались покосившимися открытыми настежь дверями. Влажная после дождя, усыпанная ковром опавших золотистых листьев, земля беспокойно звенела, словно натянутая тетива лука. И от этого становилось не по себе. Тревожное чувство в груди с каждой минутой усиливалось.

За домами раскинулось неухоженное поле с начинающей желтеть травой. Такое огромное на фоне пустоши небо раскрасилось алыми всполохами начинающегося заката. Времени оставалось не больше получаса.

— Ну где же ты, Макс? — повернувшись к чернеющим спинам деревянных домиков, окинула пустующую до сих пор дорогу.

Взяла мобильный телефон из кармана джинсов и набрала номер друга. Механический голос ответил, что он недоступен.

Чертыхнувшись, я с беспокойством вновь посмотрела на пламенеющее небо и подползающие серые сумерки.

Посмотрела на экран все еще находящегося в руке телефона. С момента расставания с Максом прошло чуть больше трех часов. Ждать я больше не могла, судя по стремительно чернеющим пятнам на осенней листве под ногами. А рисковать — не намерена. Пусть сам теперь ищет меня в другом мире.

— Я предупреждала тебя, Макс, — крикнула в сереющие сумерки и со злостью кинула телефон в ближайший дом. Он обиженно тренькнул напоследок, ударившись о темную стену, и затерялся в высокой траве за щербатым дощатым забором.

Подхватила удобнее свой багаж и быстро зашагала к центру поля, где располагался второй незарегистрированный магами портал. Мы с Максом считали, что его сделали контрабандисты, чтобы продавать незаконные зелья, яды, артефакты с амулетами и редких магических животных. Но для нас он стал запасным вариантом.

Когда я дошла до едва заметной переливающейся радужной пленки, красное солнышко уже наполовину скрылось за горизонтом. Оглянулась в последний раз в надежде увидеть опоздавшего друга, но его не было. Тяжело вздохнула и, отвернувшись, зашептала активирующее заклятье. Внезапно спина взмокла от холодного пота, а затылок зачесался от недружелюбного взгляда.

Нервно передернув плечами, начала быстрее читать заклинание, от волнения и страха постоянно сбиваясь. Я боялась поворачиваться, ругалась сквозь зубы и начинала сначала. Когда прозрачная пленка пошла рябью, я вздохнула с облегчением и слегка улыбнулась.

И уже занесла ногу, чтобы сделать шаг навстречу новому миру и новой жизни, когда тяжелая рука с длинными пальцами опустилась на мое плечо, придавливая к месту.

С возрастающим ужасом я осознала, что не могу пошевелиться. Я опоздала. На этот раз Он нашел меня. И жаркое злое дыхание, опалившее ухо, заставило внутренне содрогнуться от страха и… волнительного предвкушения:

— Допрыгалась, моя лягушка.

* * *

Эта история началась два года назад. Когда я еще училась в Академии Межрасовых отношений на Факультете энергетической политики между темными и светлыми расами. Мне оставалось всего полтора года до выпуска, когда отец выдернул меня с зимней сессии и объявил, что я должна вспомнить о долге перед своим семейством. Другими словами, должна была выйти замуж, чтобы продлить славный род Дри.

Мой папа — могущественный древень — был против моей учебы в АМО. Он считал, что каждая из его дочерей должна находиться в Священном лесу, пока не зацветет ее дерево. После чего она была обязана отдать долг роду, выйдя замуж за выбранного отцом мужчину.

Меня же — полукровку, ошибку юности отца — не устраивало такое положение дел. В академию я поступила тайно, сбежав из дома, а после зачисления попала под ее юрисдикцию, поэтому папа не мог забрать меня домой и выдать замуж по своему желанию. Именно из-за этого наши редкие встречи проходили на нейтральной территории департамента и в довольно-таки напряженной обстановке.

В то солнечное зимнее утро, которое перечеркнуло мое прекрасное будущее, я приехала к отцу в департамент урегулирования межрасовых отношений, где отец занимал пост Консула со стороны Светлых. Он был непривычно радостен, что сразу же заставило меня насторожиться. Обычно наши беседы проходили в тяжелой атмосфере непонимания и разногласий.

— Адочка, я так рад тебя видеть, — отец поднялся из-за массивного стола из мореного дуба с позолоченной отделкой и просиял ослепительной улыбкой.

— Здравствуйте, Фангорн Дри, — присела я в почтительном реверансе.

— Просто папа, — направляясь ко мне, поправил отец. — Мы же не чужие, зачем так официально?

Еще одно отступление от обычных встреч заставило подобраться и отступить на шаг к двери.

Родитель мой маневр заметил, так как в его изумрудных глазах блеснула холодная ярость, но ни один мускул на лице не выдал его гнева. Лишь приветливая улыбка стала шире, превращая лицо в восковую маску. Отец всегда умел держать лицо, что при его работе было неудивительно.

Подойдя ко мне вплотную, могущественный древень в человеческом обличии ловко ухватил мою похолодевшую ладонь и крепко сжал, видимо, опасаясь, что я сбегу. И не зря, так как моя интуиция буквально кричала на всю округу, требуя мчаться сломя голову. Подавив в себе нарастающую панику, я попыталась улыбнуться. Видимо, у меня получилось не очень, так как по лицу отца пробежала тень неудовольствия.

— Ты, наверное, недоумеваешь, зачем я вызвал тебя? — ласково спросил Фангорн Дри, провожая меня к одному из жестких кресел для посетителей. И, дождавшись, когда я провалюсь в глубокое сидение, продолжил: — Все очень просто. Я хотел первым поздравить тебя. Твое дерево зацвело. И ты стала совсем взрослой…

Окончание фразы не было произнесено, но ни для кого в этом кабинете этого не требовалось. Отец не потерял надежды выгодно выдать меня замуж. Раз уж я стала совершеннолетней, по меркам лесного народа, то защита академии на меня больше не распространялась. Но и власть отца надо мной становилась значительно меньше. Я могла отказаться от избранника главы рода, если он мне не понравится. Но от самого замужества уклониться не имела права.

Я взволнованно закусила нижнюю губу и посмотрела в большое окно, что находилось прямо за пустующим удобным креслом Консула. Солнечные лучи бриллиантовыми брызгами отражались на площади, что находилась перед департаментом. Большие пушистые хлопья неспешно кружились и падали на землю, укрывая невесомым покрывалом голые ветви деревьев и все вокруг. Неторопливо прогуливалась по улице за высоким забором молодая пара, веселилась неподалеку ребятня, играя в снежки, проезжали в одном только им известном направлении кары, сверкая темными боками.

— Поздравляю, Адочка, — так и не дождавшись никакой реакции, напомнил о себе родитель. От такого приторного обращения невольно передернула плечами. Он никогда так ко мне не обращался. Всегда официально — Аделаида или Ада.

— Но я не чувствую никаких изменений, — вместо слов благодарности, заявила я. — Возможно, отец, вы ошиблись и перепутали мое дерево.

Высказывать вслух то, что почтенный древень мог и солгать ради выгодного союза, разумно не стала.

Дело в том, что как только зацветает дерево дриады, ее природная сила возрастает десятикратно. А у таких как я, полукровок, чья сила изначально вполовину меньше, должна увеличиться хотя бы в пять раз. Поэтому мои сомнения были вполне обоснованными.

— Адоч… — родитель запнулся, ласковое обращение и для него было непривычным. Но все-таки продолжил: — Адочка, ты же знаешь, что у "необычных" сила возрастает не сразу. Может пройти достаточно много времени, прежде чем ты осознаешь свою новую мощь. К тому же, если бы ты была дома, то смогла бы своими глазами убедиться в правдивости моих слов.

"Необычными" лесной народец называл всех полукровок. Причем говорилось это с такой интонацией, что под этим словом, казалось, имеют в виду ущербных или инвалидов. Уж лучше бы называли нас полукровками, не так обидно было бы.

Но, судя по последней фразе, мои невысказанные подозрения не укрылись от отца. И я оценила очередной укол легкой полуулыбкой.

— Значит, у меня есть как минимум месяц, чтобы найти достойного супруга, — наблюдая из-под ресниц за реакцией отца, мягко сказала я.

Несмотря на свою многовековую выдержку, родитель скривился от моих слов, но быстро взял себя в руки и сказал с нарочитой грустью:

— Дорогая, боюсь тебя огорчить, но времени у тебя в два раза меньше. Совет состоится через две недели.

Я изумленно приоткрыла рот, но отец продолжил, не дав вставить мне ни слова:

— Адочка, ты же сама понимаешь, что по меркам лесного народа ты уже давно засиделась в невестах. Я даже подумывал, что гены твой матери проснулись. И поэтому твое дерево не может зацвести.

— Отец, ты же помнишь, что мое дерево очень редкое и малоизученное. И нет ничего странного, что оно так долго не зацветало, — внешне спокойно ответила я, хотя внутренне вся сжалась.

До сих пор не могла спокойно говорить о своей матери — темной суккубе, которая так легко отказалась от меня, узнав, что у меня проявился светлый дар. Фангорн знал об этом и старался не вспоминать о ней. За что я ему была очень признательна. Но иногда все же бередил старые раны, когда ему надо было сильно нажать на меня, чтобы получить желаемое.

Я с новым интересом пристально посмотрела на отца. Что же его заставило надавить на больную мозоль? Или лучше будет спросить — кто?

— Девочка моя, — поймав мой взгляд, продолжил увещевать родитель. — Я нашел для тебя подходящего мужа. Он богат, знатен и достаточно молод, чтобы не стать для тебя обузой. Я прошу тебя, познакомься с ним. Думаю, что вы найдете много общего друг с другом.

— Достаточно, — резко поднимаясь, оборвала речь отца. — Я сама выберу для себя мужа.

— Ты ведь можешь и ошибиться, — поджав красивые губы, холодно ответил древень. — Влюбишься в какого-нибудь темного, а потом всю жизнь жалеть об этом будешь. Как я с твоей матерью.

Опять удар под дых. Я задохнулась от обиды и горечи, хватая ртом воздух.

Фангорн Дри лишь однажды, будучи сильно в нетрезвом состоянии допустил ошибку, проведя веселую ночь в объятиях страстной темной суккубы. Эта ночь не осталась без последствий. После нескольких ужасных, по словам отца, для него и для моей матери месяцев родилась я. Где-то до пяти лет родитель называл меня ласково — ошибкой молодости.

Но как только росток моего дерева достаточно окреп и простой ствол начал разветвляться, вся нежность и теплота пропала из наших отношений, оставив лишь вежливость и прохладу.

И словно в ответ на такую резкую перемену на толстых ветках моего дерева выросли острые листья. С того момента каждая ветвь завершалась плотным пучком густорасположенных серовато-зеленых, кожистых, линейно-мечевидных листьев. Они были полметра в длину и два-четыре сантиметра в ширину в середине пластинки, с ярко выделяющимися жилками. Листики несколько суживались к основанию и заострялись к верхушке.

Отец часто с удивлением и толикой восхищения говорил, что тогда связанное со мной дерево словно ощетинилось на весь мир. Кстати, чтобы не говорил отец, но на него все-таки повлияли гены моей матери. Если сделать надрез на коре, то на поверхности ствола выступал красный смолянистый сок, который лесной народ назвал "кровью". Эта уникальная смола могла увеличить силу заклинаний для любви и сексуальности, но чаще всего ее использовали как средство увеличения потенции. Стоит ли говорить насколько ценными были я и мое дерево, называемое "Кровью дракона"?

Его круглосуточно охраняли несколько стражников из рода Дри и защитная магии главы рода, то есть отца. Плюс, ко всему прочему, к восемнадцати годам я придумала свое действующее заклинание, которое не позволяло подходить к связанному со мной дереву ближе пяти шагов даже самому могущественному древеню, как мой родитель.

Фангорн Дри был недоволен талантами дочери, так как раз в два месяца собирал небольшое количество смолы и продавал ее ведьмам и колдунам за баснословную сумму. С моим заклинанием ему приходилось упрашивать меня поделиться небольшим количеством сока, чтобы наш род мог процветать и дальше.

— Почему ты считаешь, что я не могу влюбиться в светлого? — совладав с эмоциями, прохладно поинтересовалась я.

— Ты уже четыре года учишься в своей академии и за все это время ни разу не была влюблена, — улыбнувшись, сложил могучие руки на не менее могучей груди родитель. Даже в свои пятьсот три года он оставался достаточно красивым и эффектным мужчиной.

— Ада, ты даже на свидание ни разу не ходила, хотя поклонников у тебя было хоть отбавляй, — тем временем продолжал отец. — Признайся, тебе просто не нравятся светлые юнцы. Я же предлагаю хороший вариант.

— Ты, наверное, запамятовал, отец, — я не стала удивляться осведомленности главы рода, а его предложение решила вообще проигнорировать, — что в моей академии учатся не только светлые, но и темные. И, следуя твоей логике, темные мне тоже не интересны. Об этом ты не задумывался?

— Ну почему же, — спокойно возразил древень, — просто никто из темных не проявлял к тебе интереса, как к женщине. Поэтому вполне логично, что и ты была к ним холодна. А стоит любому из них поухаживать за тобой, и ты сразу же падешь в его объятия. Но только запомни, дорогая, что он никогда не женится на тебе. Все темные связывают себя узами брака только с себе подобными.

А мне вдруг так захотелось доказать обратное. Назло ему, матери, чтобы показать, что союз между светлой и темным возможен вопреки всем предрассудкам. Еще с детства решила, что неважно, какой дар будет у моего ребенка. Я его никогда не брошу. И мой ребенок будет обласкан теплотой и заботой. Со стороны матери так уж точно.

— Я выйду замуж за темного, — определившись с планом, решительно заявила я.

— Ну хватит, Адочка, — отец подошел ко мне и, придерживая за плечи, заглянул в мои глаза, — в тебе сейчас говорят гормоны и юношеский негативизм. Это пройдет, и ты поймешь, что я желаю тебе только добра.

Ага, как же. Знаю я его добро, наверняка с огромными нулями на счете и выгодой для рода Дри.

— К концу второй недели я познакомлю тебя со своим мужем, — не уступая, спокойно сказала я. И повторила: — Он будет из темных.

— Спорим? — мягко спросил родитель. Он мне не верил. Это было видно по спокойной улыбке, по расслабленным рукам, по глазам цвета зеленого луга. Особенность лесного народа была в том, что наши эмоции отражались на цвете радужки. Чем темнее и насыщенней их цвет, тем сильнее испытываемые переживания в данный момент.

Да и отец как никто другой знал, что я не азартна. Эта была отличительная черта темных, которую я ненавидела всей душой. Именно из-за проигрыша в споре моя мать провела страстную ночь с незнакомым древенем. И родитель был уверен, что я, как обычно, пойду на попятную.

— Спорим, — протянула руку я, с мрачным удовлетворением наблюдая за вытянувшимся ошеломленным лицом главы рода Дри.

ГЛАВА 2

Возвращаться в академию решила не на служебном каре отца, а в наемной карете. В дороге любовалась видами заснеженного города Бристаль — столицы нашего мира Тайниуир. Город напоминал большой, многоярусный, сказочный торт, посыпанный сахарной пудрой. Добротные одинаковые домики на каждой улице различались цветовой гаммой и разнообразными украшениями. Кто-то расписывал свое жилище необычными узорами, кто-то отделывал фасад своего коттеджа лепниной, а некоторые жители декорировали стены своего дома настоящими драгоценными камнями. Последние, как вы понимаете, достаточно обеспеченные бристальцы или осевшие в городе гномы. Именно их магия надежно защищала вмурованные в стены драгоценные камни от воровства.

Солнечный свет красиво преломлялся на их гранях, отбрасывая яркие разноцветные пятнышки на только что выпавшем снеге, будто глянцевые конфетки разбросали в творческом беспорядке на сахарной пудре. В каждом палисаднике и на небольших площадях, соединяющих несколько улиц, росли многочисленные вечнозеленые деревья, из-за которых я и решилась покинуть Священный лес.

Но чаще всего я смотрела невидящим взглядом на красочный город, мыслями возвращаясь в недавнее прошлое.

Отец до самого конца не верил, что я настроена серьезно. Решил, что я в самый последний момент передумаю. Только когда вокруг наших сцепленных рук обернулась нить магической печати, он осознал всю степень моей решительности. И пришел в бешенство.

Что было не удивительно, ведь я за выигрыш в споре попросила многое. Да что там, я поставила на кон все — свою жизнь, свое будущее, а взамен потребовала самое ценное для каждой дриады — свое дерево. По законам лесного народа, связанное со мной дерево после замужества оставалось в Священном лесу, как символ благодарности своему роду и залог того, что умирать я приду домой. Ведь погибая, лесная нимфа сливалась со своим деревом в единое целое, обеспечивая ценным материалом свой род.

По усмотрению главы рода такое — уже безжизненное — дерево можно было продать, если оно являлось дорогостоящим, например: эбен, бакаут или макассар. Но такие деревья появлялись чрезвычайно редко, так как связанные с ними дриады рождались очень одаренными и могущественными. Происходило это лишь тогда, когда лесная нимфа, рожавшая на свет дочь, добровольно отдавала свой дар, свои силы и свою жизненную энергию новорожденной. Из-за договорных браков, в которых выгода и обязанности трансформировались в любовь крайне редко, такое происходило нечасто. Можно сказать, практически никогда. Это и понятно. Кто же из дриад захочет отдать свою жизнь за ребенка от нелюбимого мужа? У чистокровных лесных нимф материнские чувства, кажется, вообще отсутствовали, если брак был не по договору, а вот безграничная, на грани безумия, любовь к роду меня всегда удивляла. Это только у полукровок она была ослаблена, что не мешало нам сосуществовать рядом со своими светлыми сородичами.

Вот и получается, что если со мной что-то случится, и я умру и сольюсь со своим деревом, то отец сможет без зазрения совести продавать смоляной сок моего дерева в неограниченных количествах, пока само оно не погибнет. Но, исходя из того, как медленно оно росло и долго зацветало, можно предположить, что это произойдет через достаточно продолжительное время, за которое отец значительно разбогатеет.

Но по условиям нашего спора, если я выиграю, отец поможет перенести мое дерево из Священного леса, куда я скажу, по первому требованию. Если выиграет родитель — я без возражений бросаю учебу в академии, выхожу замуж и даю свободный доступ к своему дереву два раза в неделю.

Я с интересом наблюдала, как ошарашенное лицо всегда продумывающего на десять шагов отца закаменело, как потемнели до хвойно-зеленого цвета его глаза, как заходили желваки на щеках. Но он непостижимым для меня усилием воли совладал со своей яростью и принял условия достойно. Ровно до того момента, когда окликнул выходящую меня у двери кабинета и ласково попросил разрешения набрать немного смолы с "Крови дракона". На что я ответила, что хотела бы повременить со сбором, так как каждая такая процедура ослабляет меня. А мне бы хотелось искать своего будущего супруга пребывая в полной силе.

Вот после этих слов Фангорн Дри не выдержал. Сдерживаемое внутри бешенство вырвалось наружу. Лицо и все тело древеня покрылось корой, мгновенно состаривая его и обнажая истинный вид могущественного существа. Дальнейшие метаморфозы, происходящие с отцом, я наблюдать не стала, разумно опасаясь попасть под горячую руку.

Но сам факт того, что я не только обыграла мудрого опытного отца, но и под благовидным предлогом отказала ему в просьбе, вызывал в моей душе безграничное удовлетворение.

Дорога до академии прошла незаметно. Когда съемный экипаж остановился перед огромными резными чугунными воротами учреждения, я все еще пребывала в приятных воспоминаниях о своей победе.

Выйдя на свежий морозный воздух, я выше приподняла ворот подбитого мехом плаща и направилась в академию.

Пока мы разговаривали с отцом, экзамен по идеальному подсчету при энергетическом обмене уже закончился. Но расстраиваться я не стала, так как еще до отъезда в департамент договорилась с деканом о пересдаче в связи с семейными обстоятельствами. Этот легкий — для меня — экзамен я сдам с темными адептами через три дня.

Шагая по заснеженной дорожке к зданию академии, вновь поразилась его монументальности.

Академия напоминала огромный замок, который всегда казался мне загадочным и опасным в своем архитектурном величии. Но как только я достигала главного входа, ощущение опасности сменялось благоговением к мощи каменных стен.

Прямо напротив ворот располагался главный вход в учебное заведение, над которым возвышалась самая высокая из пяти башен. Ее цвет постоянно менялся от светло-серого до темного, угольного оттенка. Именно в ней, на самом верху, находился кабинет директора Академии Межрасовых отношений — Алэрико де Варгаса.

По обе стороны от центральной башни тянулись два крыла, которые различались по цвету. Стены левого крыла были выкрашены в угольный цвет, а правого — в светло-серый. И, следуя цветовой гамме, в разных частях замка обучались темные и светлые адепты, отдельно друг от друга. Лишь существа, обладающие двойным даром и полукровки, как я, имели доступ на территорию как темных, так и светлых.

В каждом крыле находились по две башни, расположенные на равном расстоянии друг от друга. В них разместились лаборатории и специальные классы, где адепты практиковали магию, не опасаясь никому навредить.

На первом этаже, помимо учебных классов, находилась огромная столовая, вмещающая в себя всех адептов и преподавателей. А на втором — комнаты адептов и библиотека.

Сразу за зданием по обе стороны от главной дорожки распределились погодный купол с вечнозеленым лесом для светлых и крытый защищенный зверинец для темных адептов. Так как фамильяры и домашние питомцы светлых адептов были безопасны, для них отдельного здания не требовалось. И они жили либо в комнатах своих подопечных, либо в лесу под защитой от непогоды.

На территории академии за зверинцем и погодным куполом, чуть в отдалении разместились домики, где проживали многочисленные преподаватели и руководство учебного заведения. Там же были установлены несколько теплиц, в которых проходили занятия у всех без исключения учеников первые четыре года.

Адепты, чьи родители были обеспеченны и родовиты, предпочитали селиться в городе, поблизости к академии. Но некоторые, находясь под ее юрисдикцией, такие же как я, проживали в ней же.

В подвалах здания со стороны светлых находились помещения, в которых адепты изучали травологию и зельеварение, а со стороны темных — защищенные комнаты, оборудованные для призыва мертвых и демонов.

Стоило мне подойти к главному входу, как сзади раздался до боли знакомый и ехидный голос:

— Ты пропустила экзамен, выскочка.

— Чего тебе надо, Дамас? — не оборачиваясь, устало спросила я, прикрыв глаза.

— Хочу знать, где ты была, — судя по скрипу снега, парень неторопливо приближался ко мне.

— Где была, там меня уже нет, — съязвила я. И, остановившись у дверей академии, едко спросила: — С каких пор тебя интересует моя личная жизнь?

На мое плечо легла тяжелая рука, останавливая. А от жаркого дыхания, опалившего мое ухо, я непроизвольно вздрогнула:

— Ты и твоя личная жизнь меня всегда волновали.

Я резко развернулась, отчего моя роскошная коса до коленей ощутимо ударила зарвавшегося адепта, не успевшего уклониться, по щеке.

С мрачным удовлетворением пронаблюдала, как адепт — Дамас дер Килен, недовольно потирает красное пятно от удара.

Этот темный с первого дня своего появления в академии невзлюбил меня, причину этой неприязни я так и не выяснила. Все девушки, включая преподавателей, были без ума от таинственного нового адепта, возникшего на пороге столовой в обеденный перерыв в середине первой недели учебного года. Он каким-то непостижимым образом оказался зачислен на старший — последний — курс Факультета межрасового бизнеса и государственного управления.

Несколько месяцев назад он торжественно появился в дверях столовой и, в оглушительной тишине, эффектно замер на пороге, позволяя всем рассмотреть нового ученика академии.

Тогда он лениво рассматривал заполненное помещение, начиная со стороны темных. Обвел их сторону равнодушным взглядом ярко-синих глаз, обрамленных длинными, пушистыми черными ресницами. Затем одарил надменным взором немногочисленных преподавателей. Подарил преподавательницам, которых в учебном заведении было ничтожно мало, кривую обворожительную полуулыбку. Тряхнул длинными, до лопаток, черными глянцевыми волосами и посмотрел на столы светлых адептов.

В этот момент вся расслабленность ушла из его позы, а взгляд из ленивого трансформировался в острый и пронзительный. Так бывает, когда сытый обласканный всеми кот, вальяжно развалившийся на хозяйской кровати, заметив пугливую юркую мышь, в один миг становится готовым к атаке азартным хищником.

Судя по тому, как он постоянно презрительно морщил свой прямой тонкий нос, светлые ему не особо нравились. Но когда его взгляд синющих глаз буквально споткнулся об меня, на красивых четко очерченных губах появилась ехидная торжествующая улыбка. Такая же, какая блуждала и сейчас.

Его синие глазищи, как всегда при наших встречах, облили мою фигуру неприязнью, презрением и… недоумением. Если первые два чувства вызывали лишь замешательство (непонятно, когда и чем я успела насолить ему), то последнее — откровенно напрягало.

Сначала думала, это потому, что я светлая полукровка. Предполагала, какая-то похожая на меня девица сделала ему гадость, а он вымещает злость на мне. Но вскоре закрепившаяся за Дамасом репутация первого бабника, заставила лишь раздраженно недоумевать. Так как среди его постоянно сменяемых пассий были и светлые, и красноволосые, и дриады.

И как ни пытались девушки и парни выяснить причины столь негативного ко мне отношения, так и не смогли.

У меня было еще одно предположение: я — единственная — не восхищалась его мужественной красотой, не мечтала о его поцелуях и объятиях и вообще старалась не замечать. Вероятно, тем самым я вызывала злость в темном, выплескивающуюся на меня при каждом нашем столкновении язвительными насмешками и издевательскими комментариями. Но ведь неприязнь возникла с первого взгляда.

Возможно, моя жизнь была бы намного спокойнее и приятнее, если бы мы не встречались каждый день. Но общие занятия — он тоже оказался полукровкой — к этому не располагали.

Дело в том, что у тех адептов-полукровок, родители которых были разных рас (один темный, один светлый), проходили обязательные общие занятия в главной башне. И не важно, что один дар практически у каждого такого ученика находился в спячке и мог никогда и не проснуться — изучать теоретически заклинания темных и светлых, обязаны были все, без исключения. Адептов, которые пользовались сразу и темными, и светлыми заклинаниями, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но им завидовали все полукровки.

— Дамас, что тебе надо? — сложив руки на груди, повторила свой вопрос я. — У тебя есть десять секунд, чтобы изложить свои нелепые претензии, потом я ухожу. Я ужасно устала и у меня много дел.

Ага, надо еще найти себе будущего супруга. Да такого, чтобы через два годика можно было с ним тихо развестись. При этом разместив свое дерево в собственном особняке, который успею выбрать и купить за это время и стать независимой от отца и рода Дри. Конечно, последние мысли я не высказала вслух.

— Я уже сказал. Но если у тебя память подъедена термитами, то повторю: где ты была? — сложив руки на широкой груди, криво улыбнулся темный адепт.

— А я еще раз повторю…

— Мне наплевать на твою личную жизнь, — перебил меня несносный парень, — хочу просто удостовериться, что ты не готовила мне какую-нибудь пакость за вчерашний случай в столовой.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — язвительно улыбнулась, — раз решил, что я пропустила экзамен, чтобы сделать тебе ответную гадость. Хочу открыть тебе страшную тайну, Дам, — парень ненавидел, если сокращали его имя, чем я пользовалась, когда он откровенно бесил меня, — ты не пуп мира. И можешь пока вздохнуть спокойно. Мне сейчас некогда играть в наши "милые игры" и придумывать тебе достойное отмщение.

И не дожидаясь ответа, скрылась за тяжелыми дверями академии.

* * *

— Фангорн, ты уверен, что твоя дочь не переиграет нас? — взволнованно спросил темноволосый маг, услышав о только что заключенном магическом пари. — Все-таки за столько лет самостоятельной жизни она вполне могла обзавестись не одним романом с темным юнцом, благо у нее был достаточно большой выбор.

— Неужели, Эрнест, ты думаешь, что я все эти годы не следил за своей самой ценной дочерью? — насмешливо прищурившись, Консул светлых спокойно откинулся на высокую спинку удобного кресла. — За все эти годы ее сердце не познало даже простой симпатии, не то что влюбленности или более глубокого чувства. А о страсти и говорить нечего.

— И все же, я волнуюсь, — поделился сомнениями собеседник Фангорна Дри. — Девочка очень непредсказуема из-за крови своей матери. Что если и характер у нее будет ужасным. Я беспокоюсь, так как принимаю ее не на работу, а в свою семью.

— Не переживай, друг, — попытался успокоить мага древень, — после замужества она станет покладистей. Все лесные нимфы безумно привязаны к своему первому мужчине, поэтому она до сих пор невинна. Аделаида неосознанно не подпускает к себе ни одного мужчину, это в ее крови.

— Но ведь она полукровка, — недовольно сверкнул темными глазами маг.

— Тем более тебе нечего опасаться, — мягко улыбнулся глава рода Дри, — как тебе известно, ее мать — суккуба. И если бы ее кровь начала доминировать, то девочка не хранила бы свое целомудрие.

— Ну хорошо, — неохотно согласился с доводами посетитель, — но надеюсь, ты все же сможешь проследить, чтобы ни один темный не согласился стать ее мужем до сбора Совета.

— Конечно, — обиженно поджал губы Фангорн. — Встретимся через две недели.

Темноволосый маг ничего не ответил. Молча встал из кресла, в котором не так давно сидела обсуждаемая девушка, и с едва заметной торжествующей улыбкой направился на выход, даже не попрощавшись.

* * *

За вечер я решила, как действовать дальше. Так как в условиях нашего спора не было указано, что мой муж должен быть чистокровным темным, я решила воспользоваться этой лазейкой. В какой-то степени отец был прав, рядом с чистокровным темным я жить не смогла бы, даже в разных комнатах.

Мне просто было необходимо лучше присмотреться к своим однокурсникам и выбрать наиболее вменяемого полукровку. Заключить с ним магический договор, по условиям которого он освободит меня через пару лет от брака. И вольная жизнь и независимость от рода и отца у меня в руках.

Придумав план действий, я спокойно заснула. А с утра меня разбудила не голосистая трель магического мини-керуна (примечание автора: существо, похожее на зубастого петуха, только размером с голубя и вместо перьев тонкие гибкие иголки), а визгливая соседка по комнате.

Фелис Нарко — одна из тех немногих счастливчиков, у которых оба дара были активными. Сначала у Фелис проявился светлый дар. И, как и в моем случае, от нее отказался темный родитель. На этой почве мы сразу и сдружились с ней. Только у меня это была мать, а у соседки — отец. Правда, как только у Фелис проявились темные способности, ее папаня сразу нарисовался на горизонте.

Конечно, каждому захочется при себе иметь оракула с возможностями баньши. Только из-за того, что темный дар проявился совсем недавно, предсказывать смерть она пока не умела. А вот неприятности, заканчивающиеся травмами, не обязательно тяжелыми, ей уже удавалось предугадывать с довольно большой точностью. Как оракул Фелис многого уже добилась. Она вполне могла предсказать жизнь обращающегося к ней клиента на десять лет вперед. Чем постоянно пользовалась, не только оттачивая свои способности, но и неплохо зарабатывая себе на жизнь. Ее маму выгнали из рода после того, как она закрутила роман с отцом Фелис. Но он же оказался темным. И когда его страсть выгорела, он бросил беременную на произвол судьбы. Гортензия Нарко оказалась, на редкость для светлых, со стальным стержнем. От ребенка не избавилась и не вернулась в семью побитой дворнягой. Магиня бралась за любую работу, чтобы оплачивать небольшую каморку в доме, продуваемыми всеми ветрами. Там снимали еще оставшиеся клетушки-комнаты две женщины легкого поведения.

Когда Гортензия, недоедая, накопила небольшую сумму, то арендовала маленький домик на другой окраине города. В этом скромном помещении она с помощью новоприобретенных друзей устроила лавку, где продавала зелья собственного производства. Ей приходилось спать там же, так как все деньги уходили на покупку ингредиентов и всяких инструментов, необходимых не только для приготовления зелий, но и для разлива их в тару.

Через пару недель лавка окупила затраченные средства, а через пару месяцев Гортензия Нарко уже с улыбкой подсчитывала прибыль.

Мне нравилась эта неунывающая, энергичная женщина, когда мы с Фелис ездили к ней на выходные. Я ей приносила немного смолянистого сока моего дерева, а она мне доставала необходимые вещи для учебы. Например, вычислительный кристалл для работы с потоками энергетического обмена. Они были редки и безумно дороги, но с ними жизнь адептов становилась в разы легче. А еще она пекла необыкновенные, чудесные пирожки с лесными грибами и лисьими ягодами.

— Что случится, Фэл? — протирая глаза, сонным голосом спросила я, обрывая визг неинициированной баньши.

— Мама ногу подвернет сегодня после обеда, — с ужасом уставилась на меня соседка.

— А что будет потом? — я не спешила разделять панику подруги.

Темноволосая девушка растерянно уставилась на меня зелеными кошачьими глазами, в которых страх постепенно сменялся осознанием. Она закатила глаза и через несколько жутких мгновений, во время которых она превращалась в застывший бледный труп, соседка сказала с улыбкой:

— Ее поймает красивый обеспеченный шатен и на две недели мама потеряет связь с реальностью. За это время она пополнит свой гардероб и обогатится редкими ингредиентами для нового экспериментального зелья.

Затем подруга посмотрела на меня уже своими нормальными глазами и, глянув на мини-керуна, сказала, зевая:

— Еще целый час до подъема. Я спать.

И действительно. Стоило ее голове коснуться подушки, как по комнате разошлось мирное сопение. Я же, в отличие от Фелис, не могла так быстро засыпать. Промаявшись некоторое время на кровати, я с раздражением откинула одеяло и направилась в душ.

Мне нравилась эта академия тем, что в каждой комнате была своя отдельная душевая, совмещенная с туалетом. Фелис всегда проводила дольше времени в ванне, поэтому по утрам я успевала только умыться. Решив воспользоваться ранней незапланированной побудкой, я с наслаждением погрузилась в горячую ароматную воду.

Закинула одну ногу на бортик ванны и, пристроив голову на мягком валике полотенца, задремала.

— А у тебя неплохие ножки, — выдернул из приятной дремы ненавистный голос Дамаса.

Резко открыв глаза, с испугом посмотрела на зеркало, что висело над раковиной около ванны. По ту сторону отражалась точно не наша душевая. Так как у нас была светло-голубая плитка на стенах, а в отражении, прямо за спиной ехидно улыбающегося адепта, виднелся кусочек темно-серого мрамора.

Я растерянно перевела взгляд на полуголого парня, с ленивым интересом разглядывающего мою ногу и оголенные плечи. Все остальное, слава Лесному Богу, оставалось скрыто пышным одеялом ароматной пены.

— Надо признать, — облизнувшись, проговорил темный, — что ноги у тебя красивые. Я, наблюдая за твоими неуклюжими падениями на ровном месте, думал, что они у тебя кривые.

Я с громким всплеском спрятала ногу в воде и с ненавистью посмотрела на наглого адепта. Во всех случаях был виноват он со своей неизвестно отчего возникшей агрессивной неприязнью ко мне.

— Как ты смог пройти через защитный контур на комнате? — спросила холодно я, незаметно погрузившись в воду еще больше.

— Видишь ли, моя лягушка, — уставившись невидящим взглядом ровно перед собой, криво усмехнулся он, — я не ломал защитный контур. Я просто его обошел, замкнув на себе.

— Невероятно, — прошипела я. Не удержавшись, посмотрела на дверь, куда был направлен взгляд синих глаз. Но там никого не было.

— Да, я вообще потрясающий, — приглаживая волоски на правой брови, мурлыкнул парень. И я поняла, что сейчас он смотрит на свое отражение в зеркале.

Дамас же тем временем перевел самодовольный взгляд на меня, игриво подмигнул и спросил:

— Ты расскажешь мне, что задумала?

— Ничего, — зло выдохнула я. — Шел бы ты к себе.

— Какие мы недовольные с утра, — улыбнулся шире темный. И, с удовольствием потянув руки вверх, добавил: — Если бы ты не ломалась и пришла ко мне вечером, то с утра летала бы от счастья.

— Я не ведьма, — огрызнулась, невольно рассматривая широкую грудь с рельефными мышцами, плоский живот и темную кучерявую дорожку, спускающуюся от пупка вниз, теряясь за кромкой атласных домашних штанов. — И мой ответ ты знаешь. Но, судя по вчерашнему диалогу, твоя память оставляет желать лучшего, поэтому повторю: лучше умру, чем лягу с тобой в постель.

— Сколько страсти, — восхитился собеседник, хотя по злым искрам в глазах было понятно, что мои слова его задели. — И все пропадает зря.

Мы молча и зло уставились друг на друга. Через несколько минут в дверь громко постучали и я вздрогнула. Проснулась соседка и потребовала, чтобы я немедленно освободила ванную. Наглый темный лишь победно улыбнулся и, скрестив руки на груди, приготовился наслаждаться зрелищем.

Показав ему неприличный жест, я выкрикнула:

— Еще несколько минут, Фэл.

— Ладно, — пробурчала подруга.

— Уйди, — уже тише сказала я. — Иначе позову сюда соседку. А потом мы с ней вместе напишем на тебя докладную. И тебе придется отрабатывать на общественных работах.

Для аристократа, да еще и темного, не было ничего унизительнее.

Улыбка мгновенно сошла с его лица. Конечно, ведь это была реальная угроза. Мои докладные на имя Дамаса дер Килена директор уже не рассматривал. Прекрасно был осведомлен о наших сложных отношениях и уже не принимал их, так как считал их предвзятыми или просто выдумками. Но если кто-то, а таких было не много (ведь никто не готов был бросить вызов негласному лидеру АМО), подписывали мою докладную, то глава академии должен был рассмотреть ее и принять меры. А нарушение личного пространства комнаты — серьезный проступок.

— Ты еще пожалеешь, — как обычно попрощался парень, и гладкая поверхность зеркала пошла рябью, снова отражая нашу душевую.

Я с облегчением выдохнула и, быстро ополоснувшись, вышла из ванны.

Полотенце висело по левую сторону от зеркала. Я прошла мимо и, взяв его, с опаской посмотрела на свое бледное отражение. Но никого не было видно. Несмело улыбнувшись, принялась вытираться. Прошло несколько минут, и я расслабилась. И в этот момент раздался чуть хриплый, словно простуженный голос:

— А грудь у тебя оказывается есть. И ничего такая.

— Дамас, — не хуже баньши взвизгнула я, стремительно прикрываясь полотенцем.

На мой крик прибежала взволнованная соседка.

Завернувшись в полотенце, я выбежала из душевой, минуя растерянную подругу. Застыла посреди комнаты и внимательно начала разглядывать ее, словно оказалась здесь впервые. Две разобранные кровати с круглыми набалдашниками, стоящие друг против друга. Одна располагалась у окна, другая — у стены, недалеко от входной двери. Два больших вместительных шкафа теплого коричневого оттенка, один большой письменный стол и два мягких стула. И оно — зеркало во весь рост, в дорогой золоченой раме, стоящее в углу. Я стянула со своей кровати одеяло и поспешно накрыла его. Только после этого открыла шкаф, достала нижнее белье и форменное платье с эмблемой академии, в виде вставшей на дыбы химеры. Торопливо оделась и, тяжело вздохнув, села на свою кровать.

— Что случилось? — спросила Фелис, которая все это время молча сидела на своей кровати и обеспокоенно наблюдала за моими действиями.

ГЛАВА 3

Когда я все ей рассказала, постоянно краснея от стыда при воспоминаниях о "комплиментах" темного, подруга задумчиво рассматривала накрытое одеялом зеркало. Затем встала, решительно вошла в душевую и пару минут рассматривала гладкую зеркальную поверхность. Потыкала в нее пальцем, убеждаясь, что она твердая и, повернувшись ко мне, заявила:

— Сегодня же сходим к маме за защитным артефактом. Она его делала на заказ для одного постоянного клиента, но думаю, что легко отдаст нам. А Аристарх Буэно подождет еще пару недель.

— Согласна, — облегченно выдохнула я.

Такое, конечно, было впервые, по крайней мере, я на это очень надеялась. Не хотелось бы думать о том, что и когда ненавистный маг успел рассмотреть, но повтора я не желала.

— А сейчас я в душ, на ванну времени уже не хватает, — буднично заявила соседка, шагнув к двери, чтобы закрыть ее.

— А ты не боишься, что он опять появится? — удивленно спросила я.

— Думаю, что я ему не интересна, — подмигнула баньши и, уже закрывая дверь, с улыбкой сказала: — Это заклинание нам вчера профессор Трезар показала, сразу после экзамена. Вот Дамас и решил его проверить.

— Что за заклинание? — спросила я уже закрытую дверь.

— Темное, — прозвучал приглушенный голос подруги, — для перемещений через зеркала.

Послышался шум льющейся воды и беседовать дальше смысла не было.

— Кто бы сомневался, что он применит его, напакостив мне, — пробурчала я. Потом до меня дошел истинный смысл фразы, и я воскликнула на всю комнату: — Это он мог прямо в душевую ко мне переместиться?

Фэлис ничего не ответила. Я же, поднявшись с кровати, стремительно направилась к единственному имеющемуся в комнате зеркалу. Сдернув покрывало, я пристально всмотрелась в зеркальную поверхность.

— Ну же. Давай, — разглядывая себя, громко потребовала я. — Покажись еще раз.

Но либо Дамас больше не следил за мной, либо просто решил понаблюдать за тем, что я буду делать дальше, так как ничего не происходило.

— Ты еще за это ответишь, — пригрозила я, посмотрев на мини-керуна. Магическое существо, почувствовав мой интерес, встрепенулось. И мысленно перед глазами вспыхнули цифры, показывая время.

— Фэл, мы уже опаздываем, — громко крикнула я, подбирая одеяло с ковра и застилая постель.

— Я готова, — вышла из душевой соседка, уже одетая в форменное платье. Захватив подбитые мехом теплые плащи с символикой академии, мы направились на первый этаж. А уже оттуда, через черный ход, вышли во внутренний двор учебного заведения.

Сегодня снова падал крупными хлопьями снег, но мороза не было. Тусклое солнышко временами прорывалось сквозь свинцовые тучи, больше раздражая, чем принося радость. Снежинки кружились хороводами и спиралями и, упав на землю, превращались в лед. Как снежный шар, который встряхнули. Такие продавались недалеко от академии в торговой лавке "Сувениры со всех миров".

Снег засыпал дорожки, повис тяжелыми белыми шапками на ветвях деревьев и магических фонарных столбах. Все погрузилось в белую сказку.

Так как мы опаздывали, то до магического купола, где у нас через несколько минут начинались занятия, мы бежали сломя голову.

Я заплетала на бегу косу и смотрела себе под ноги, чтобы не упасть. Поэтому не заметила адепта, выходящего из-за фигурного высокого куста блесенника. И кто бы сомневался, что этим злополучным парнем окажется мой личный кошмар.

Столкнувшись с ним, я бы обязательно упала и отбила бы себе все самое мягкое, если бы не его твердые руки, удержавшие за талию от падения. Капюшон спал, открывая голову, кончик недоплетенной косы выскользнул из рук. А я во все глаза уставилась на адепта.

Мы оказались так близко, что у меня на миг перехватило дыхание, когда наши взгляды встретились. На красивых губах начала медленно расползаться ехидная улыбка, взгляд синих голодных глаз скользнул на мои чуть приоткрытые от неожиданности губы, а руки сжались чуть сильнее.

Его длинные волосы спереди были забраны наверх в высокий гладкий хвост. С боков свисали две небольшие тонкие косички, в которые были вплетены мелкие сапфировые бусинки. Когда подул легкий ветерок, они легонько зазвенели, сталкиваясь друг с другом. Мазнули по моему лицу, выводя из ступора.

Вспомнив произошедшее утром, я зло прищурила глаза. Потом меня посетила гениальная идея, и, расслабившись, обворожительно, как я думала, улыбнулась. А Дамас, наоборот, напрягся. И правильно, все-таки, несмотря на все его недостатки, он был умным парнем.

Я молча подалась вперед, теснее прижимаясь к нему всем телом. А когда в синих глазах настороженность сменилась триумфом и парень начал склоняться к моим приоткрытым губам, я медленно коснулась ладонями его щек, слегка поглаживая их. Ехидная усмешка перетекла в торжествующую улыбку, а мое терпение закончилось.

Я с силой вцепилась в его щеки с едва заметной щетиной и, теребя их в разные стороны, выговаривала, как несмышленому ребенку:

— Тебя разве не учили, что подглядывать нехорошо? Ай-я-яй.

Несколько мгновений он ошарашенно стоял столбом, позволяя мне терзать свое лицо, но затем отмер и, больно схватив за запястья, отодрал мои ладони от своих покрасневших щек.

Я скривилась от боли и выдернула руки из стального захвата. Отошла на пару шагов и, не дожидаясь ответа от темного, схватила удивленную подругу за руку и потащила в сторону погодного купола. Благо до него оставалось не так далеко. А как только за нашими спинами закрылась дверь защитной преграды, я оперлась на нее спиной и, тяжело дыша, спросила:

— Это что сейчас было?

— Я тоже не поняла, зачем ты его унизила? — задумчиво наблюдая за мной, спросила подруга.

— Чтобы больше не было желания подглядывать за девушками в душе, — недоуменно посмотрела на соседку, удивляясь такого глупому вопросу. — Он первый меня унизил. Это была небольшая месть.

— Нет, милая, — подходя ко мне ближе и беря меня под руку, возразила Фэл. И, направляясь к виднеющейся вдалеке нашей группе, пояснила: — О твоем утреннем унижении знаю только я, тогда как ты унизила своего обидчика перед всем его курсом. Твоя месть вышла за рамки небольшой.

— Но я никого не видела. Он был один. — Осознавая масштабы грядущих неприятностей, попыталась защититься я.

— Они все находились на дорожке, возле зверинца. Как раз недалеко от кустарника, из-за которого выскочил Дамас, — с охотой пояснила подруга.

— Сам виноват, — решительно заявила я, когда мы находились в нескольких шагах от одногруппников.

— Он — сын лорда. Еще и темный. А они злопамятны, — посочувствовала подруга. — Может, извинишься?

— Нет, — категорично ответила я. И повторила обиженно: — Он первый начал, пусть первым и извиняется.

Подруга лишь покачала головой, но не стала продолжать нагнетать. Понимала, что я прекрасно осознавала свое ухудшившееся положение, но переступить через гордость не могла.

— А что ты имела в виду, когда спросила о произошедшем? — сменила тему подруга.

Профессора Итатриэля Светлого до сих пор не было, поэтому я, благодарно посмотрев на Фелис, ответила:

— Он применил ко мне свой светлый дар. Я вдруг почувствовала ненормальное желание поцеловать его.

— Не знаю, — растерянно ответила Фэл. — Я ничего не слышала и не почувствовала.

— Может, он умеет направлять его на один объект? Избирательно? — предположила я. Если это не так, то у меня на фоне стресса, спора и утренней встряски помутился рассудок. Иначе объяснить возникшее желание я не могла.

— Привет, девчонки, — на нас налетел вихрь по имени Марша.

Еще одна моя подруга, только со стороны темной расы. У нее не так давно активировался светлый дар ее мамы — лесной нимфы — и ей приходилось туго. Темные способности были сильны, поэтому светлая сила постоянно выходила из-под контроля и часто приносила проблемы не только хозяйке, но и окружающим.

На плечи легли тонкие, но такие тяжелые руки девушки, заставляя невольно присесть.

— Привет, непутевая, — скидывая руку со своего плеча, поприветствовала Фелис третью участницу нашего дружественного альянса. — Наконец-то пришла, а почему опаздываешь?

— Задержалась послушать главную тему дня, — лукаво улыбаясь в мою сторону, ответила Марша. — Говорят, что это станет темой недели, так как после недавней встречи нашего красавчика и Адочки, Дамас замыслил что-то поистине масштабное.

— О, мой Лесной Бог, — простонала я, скидывая руку шатенки и закрывая ладонями побледневшее лицо. Но потом, встрепенувшись, с надеждой спросила, убирав руки: — Ты же сможешь выяснить, что он задумал и предупредить меня?

— Не впутывай меня в ваши отношения, — подбоченилась предательница. И, поймав мой обиженный взгляд, миролюбиво добавила: — Все прекрасно знают, что мы дружим. Так что никто не будет со мной делиться планами Дамаса.

— Но ты можешь хотя бы попробовать? — не спешила отставать от темной я.

Ответить она не успела, так как неожиданно раздался равнодушный голос преподавателя:

— Мне тоже крайне интересно послушать, что занимает ваши юные умы и сердца вместо моего предмета, но я вынужден вас прервать. Все-таки мне не за это платят.

Мы все пристыженно притихли. А потом, позабыв про смущение, с восхищением наблюдали как раскидистая ива, около которой мы стояли, раздвинула свои ветви и показала нам нашего преподавателя, восседающего на троне из переплетенных гибких ветвей аралии и мягкого мха.

Итатриэль Светлый был чистокровным светлым. Эльф обладал холодной идеальной красотой всех детей леса. Высокий лоб, длинные серебристые волосы, спускающиеся до тонкой талии. Небольшой прямой нос, красивые губы, холодные ярко-зеленые глаза, серебристые брови, острые уши были спрятаны за шелковистыми волосами. Сам профессор был высоким, худым и постоянно ходил в просторной шелковой рубашке и широких штанах, что делало его фигуру еще изящнее. От него распространялась такая уверенность в себе, такая царственность, а волны безграничного спокойствия омывали нас и заставляли всех угомониться и осознать величие этого светлого. На его занятиях всегда было тихо и только на нашу неусидчивую темную подругу его аура и природная мощь не могли никак повлиять.

Обвел нас равнодушными зелеными глазами, а когда его взгляд споткнулся о стройную фигуру темной адептки, безразличие сменилось мрачным предвкушением. Конечно, несмотря на все старания преподавателя, молодая драконица никак не попадала под его управление. Что заставляло эльфа терять самообладание и контроль над группой.

— Смотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — ехидно протянул Итатриэль Светлый и с ужасом уставился на Маршу, словно она лишь своим пребыванием разрушила непробиваемую стену его равнодушия и спокойствия. Поднявшись с трона, который сразу же приобрел свою изначальную форму, профессор, справившись со своими эмоциями, холодно добавил: — Простите мою несдержанность, леди. Больше такого не повторится.

Марша лишь холодно улыбнулась и чуть склонила голову, давая понять, что принимает извинения. Хотя в ее глазах мандаринового цвета с вытянутым узким зрачком вспыхнул огонек негодования. Я лишь мысленно застонала. Опять подруга сорвет урок.

Объявив тему нашего занятия, преподаватель потребовал разделиться на пары. Сам же направился в нашу сторону, как обычно, выбрав в пару себе юную драконицу. По словам профессора, для того чтобы проконтролировать ее нестабильные силы и не допустить разрушений в любимом помещении.

Заметив приближение Итатриэля Светлого, девушка провела руками по волнующим изгибам своего тела, делая вид, что поправляет платье. Пристально наблюдающий за ней эльф сбился с шага и зло прищурил глаза.

Марша абу Ашраф была очень красивой девушкой и часто этим пользовалась. Волнистые длинные волосы цвета темного шоколада на солнце отливали красным, смуглая идеальная кожа, раскосые выразительные глаза, густые брови и ресницы угольного цвета, подчеркивающие необычный цвет радужки. Высокие скулы и тонкий, маленький, чуть вздернутый нос, словно она его постоянно задирала. Вся тонкая, гибкая, как змея, она обладала приятными мужскому глазу формами. Не то что я. Плоской меня было тоже не назвать, но моя грудь по сравнению с бюстами Фелис и Марши была маловата.

Профессор продолжил путь, а драконица, обольстительно улыбнувшись, сказала:

— Я так рада, что вы выбрали меня своей парой.

Прозвучало двусмысленно. Красивые губы эльфа дрогнули в едва заметной улыбке, после чего черты его идеального лица снова застыли восковой маской.

— Распределитесь по квадратам, — скомандовал Итатриэль Светлый, жестом предлагая своей напарнице сойти с гравийной дорожки и отойти к только недавно проросшим побегам шиповника.

Мы сбросили теплые плащи, что держали в руках, как только зашли под купол. И они исчезли в подпространстве, благодаря легкому взмаху руки преподавателя.

Погодный купол представлял собой большую сферу, на одну треть находящуюся под землей. Таким образом, корни растений, привезенных из разнообразных миров, были укрыты от сурового климата и паразитов, что находились в земле Тайниуира в огромном количестве. Местные растения хорошо защищены от них, а вот привезенные — оказались совсем беззащитны.

Внутри купол был разбит на большие квадраты, поделенные магическими заслонами, так как каждой группе растений требовался свой особенный микроклимат и уход. Эти преграды были прозрачными и слегка мерцали, свободно впускали и выпускали живых существ. Так что чтобы войти в тот или иной квадрат, нам ничего особого не требовалось. Я с Фэл пошла в уже давно облюбованный нами квадрат, засаженный серебристыми хрустальными аканиями. Эти красивые, словно из хрусталя, деревья обладали своими магическими свойствами. Кроме музыкальных ветвей, которые кружевными листьями постоянно играли новые мелодии, они гасили всплески темной магии, рассеивая ее. Когда ты только учишься с нею управляться, это большой плюс. Многие одногруппники пытались занять наш квадрат с той же целью, но мы всегда, благодаря моей подруге-оракулу, были быстрее. Ну и мои способности лесной нимфы тоже помогали. Я с самого начала договорилась с аканиями о сотрудничестве. Поэтому раз в неделю я приходила сюда и делилась своей светлой энергией с этими удивительными растениями.

— Сегодня вы будете пытаться совместить потоки светлой и темной энергии, — раздался усиленный магией голос профессора, — так, чтобы из семян, что появились сейчас в ваших карманах, проросли удивительные гибриды. Какими они будут, зависит от ваших стараний и заложенных в них мною качеств.

— А какой процент соотношения энергий? — поинтересовался из своего квадрата наш гном, по совместительству староста группы, Демьян Граутр.

— Правильный вопрос, — ответил равнодушным тоном преподаватель Итатриэль. — Плюс полбалла вашей паре. Соотношение должно быть равным. Если количество энергии изменится в ту или иную сторону, вас ждет наказание. Какое — зависит от вас. Все. Приступаем.

Получив наставление, мы с Фэл тревожно переглянулись и посмотрели на Маршу. Поэтому успели заметить предвкушающую улыбку на пухлых алых губах, мелькнувшую так быстро, что могло показаться, что ее и не было.

Драконица взяла семечко и, сосредоточившись, прошептала заклинание. В земле появилась аккуратная ямка, в которую подруга сразу же вложила семя. Магией зарыв ее, она ожидающе посмотрела на профессора. Итатриэль Светлый наблюдал за девушкой с легким напряжением, будто в любой момент ожидал неприятностей.

— Адептки Нарко и Дри вам особые указания нужны или вы не в состоянии даже самостоятельно, без наглядного примера, посадить свое семечко? — вдруг повернув голову в нашу сторону, холодно спросил профессор.

Марша только этого и ждала. Как только внимание преподавателя переключилось на нас, она быстро начала вливать две противоположные энергии в свое зерно. Мы с Фэл испуганно переглянулись и начали работать со своим семечком, искоса наблюдая за эльфом и темной.

— Не торопитесь, адептка абу Ашраф, — не оглядываясь на подопечную, с усмешкой пожурил профессор Итатриэль, продолжая наблюдать за нашими действиями.

Марша с досадой поморщилась, но останавливаться не стала. Кинув на идеальный профиль преподавателя злой взгляд, она вдруг лукаво улыбнулась и расслабилась, отпуская контроль над своими силами.

Все напускное равнодушие стремительно слетело с фигуры эльфа, когда он заметил творящееся безобразие. Развернулся к Марше и нервно потребовал:

— Адептка абу Ашраф, немедленно верните контроль над своими способностями.

Марша широко улыбнулась, довольная произведенным эффектом, и попробовала это сделать. Было видно, как напряглась венка на ее виске, как сжались руки, будто она пыталась удержать невидимые канаты, высокий лоб покрылся испариной. Но по побледневшему лицу стало понятно, что ничего у нее не выходит.

Она испуганно посмотрела на профессора, который с легкой паникой наблюдал, как из семечка Марши появился черный росток, стремительно уплотняющийся на глазах. Он за долю секунды разросся, обзаведясь толстыми длинными острыми шипами. Не успев ничего предпринять, эльф и драконица оказались опутаны ими с ног до головы. Колючие стебли крепко обвили тела, притиснув их друг к другу.

Так как они были одинакового роста, то лица пленников соприкасались лбами. В глазах преподавателя горела жажда отшлепать одну безмозглую адептку, несмотря на воспитание и занимаемую должность. В мандариновых очах подруги плясало пламя непокорности и вины, так как через несколько секунд таких вот переглядываний, она закрыла глаза. А на ее смуглых щеках проявился стыдливый румянец.

Мы с Фелис удивленно переглянулись. Маршу невозможно было ничем смутить.

— Я рад, что крупицы совести у вас все же есть, — продолжая буравить взглядом драконицу, зло прошипел эльф. — Так как вам еще предстоит сдавать мне зачет в конце года, то думаю, что дополнительные занятия по моему предмету просто необходимы. Вы согласны?

— Да, — выдавила из себя темная, не открывая глаз.

— Адептка Дри, не могли бы вы помочь решить нашу проблему? — вдруг обратился ко мне преподаватель.

— Конечно, — кивнула я, подходя к ним ближе.

В том, что потребовалась моя помощь, ничего странного я не видела. Как и все светлые, эльф творил магию жестами или пассами. А в данный момент его руки были крепко стянуты живыми путами и жестко зафиксированы.

В нашей группе, кроме меня и Марши, способностей лесных нимф не было. И если у драконицы дар раскрылся совсем недавно, то я жила с ним всю жизнь. Да и проблем по этому предмету не испытывала, так как темный дар у меня до сих пор оставался пассивным. А поток темной магии был настолько мал, что не доставлял проблем. Чему я втайне была безумно рада.

Подойдя к пленникам, я прикрыла глаза, мысленно прикасаясь к шипастой лозе. Несколько долгих минут ничего не происходило. Растение ушло в глухую оборону и не желало идти на контакт. Ласково прикоснулась, погладив злюку, и медленно начала вливать свою силу.

Наконец я перехватила контроль над живыми путами и осторожно начала их снимать. Когда толстая лоза отпустила своих пленников, я открыла глаза и тихо охнула.

Марша вся посерела и, как только путы спали, обессиленно упала на мягкую траву возле кустов шиповника. Профессор Итатриэль лишь пошатнулся, но смог устоять на ногах. Видимо, растение было с сюрпризом, предназначенным специально для своенравной адептки. Но все вышло из-под контроля, и в ловушке оказалась не только адептка, но и преподаватель. Магическая лоза самостоятельно высасывала энергию из своих жертв, не позволяя им защититься или выпутаться из ее колючих объятий.

— Занятие закончено. Продолжим на следующей лекции, — устало прохрипел эльф, жестом возвращая наши плащи из подпространства. И, переведя взгляд на тихо лежащую на земле драконицу, спросил: — Адептка абу Ашраф, вы сможете самостоятельно дойти до крыла целителей?

Марша не ответила, лишь дышала через раз. Профессор чертыхнулся сквозь зубы и, пошатываясь, подошел к девушке.

Мы с Фэл обеспокоенно переглянулись и одновременно бросились к подруге. Но эльф нас опередил. Приложив длинные ухоженные пальцы к шее девушки, он на миг прикрыл изумрудные глаза. Когда через несколько секунд открыл их, они уже были светло-зелеными, словно выцветшими.

Марша прерывисто вздохнула и зашлась кашлем.

— Забирайте свою непутевую подругу, — устало сказал нам профессор Итатриэль. — Теперь она сможет передвигаться самостоятельно. До целителей вполне доберется.

— А как же вы? — взволнованно спросила пришедшая в себя драконица.

— А мне нужно просто побыть одному, — натянуто ухмыльнулся эльф, — через пару часов я восстановлюсь.

Не медля больше, мы с Фелис накинули на подругу теплый плащ и, подхватив под руки, повели ее на выход из погодного купола. Судя по тому, как темная постоянно обеспокоенно оглядывалась через плечо на Итатриэля Светлого, урок она сегодня усвоила надолго.

ГЛАВА 4

Остаток дня прошел без происшествий. Я все время оглядывалась, выискивая Дамаса, поджидающего меня в полумраке коридора или столовой. Но на протяжении всего дня я его ни разу не видела. И либо темный простил мне выходку, либо готовил грандиозную месть. В первое предположение не верилось, а второе — откровенно страшило. После лекционных пар мы навестили Маршу, которая по словам целителя через пару дней сможет вновь практиковать магию. Подруга была еще немного бледна, но уже не такого пугающего серого цвета. И все что ее интересовало — самочувствие профессора Итатриэля. Нам пришлось заверить ее, что с ним все в порядке, так как она постоянно порывалась самостоятельно проверить состояние эльфа. И только грозный окрик целителя Брихвариуса Синтара и его заверение в том, что он лично навестит Итатриэля Светлого успокоили неугомонную адептку.

Следующие два дня прошли, как в тумане. Я сдала пару зачетов и один экзамен. Вместе с Фэл навестила Маршу, которая на следующий же день после происшествия, сияя, заявила, что профессор Итатриэль сам проведал ее и выглядел здоровым и полным сил.

Вечером первого дня, после всеобщего унижения Дамаса, мы с Фелис сходили к леди Нарко и забрали артефакт. Мадам Гортензия, услышав мой рассказ, без слов отдала его нам, сказав, что Аристарх Буэно поймет причину задержки и не станет возмущаться.

Я постоянно нервно оглядывалась, ощущая на себе задумчивый пристальный взгляд синих глаз моего личного кошмара. Но Дамас никаких действий не предпринимал. А от таких вот его разглядываний мне было не по себе, и я нервно передергивала плечами. Слава Лесному Богу, сталкивались мы с ним не особо часто. А со временем вообще расслабилась и забыла о нем. Как оказалось, зря.

В тот день я пересдавала экзамен, который по вине отца пропустила. Так уж вышло, что проверялась группа Дамаса. Темный тоже присутствовал, хотя называть его так было неправильно, так как вся их группа состояла из темных адептов и адепток. Оправившаяся после неудачного эксперимента драконица тоже была. Мы вместе с ней уселись на первый ряд, чтобы быстрее сдать и освободиться.

Предмет "Идеальный подсчет при энергетическом обмене" мы знали в достаточном объеме, чтобы получить отметку "отлично". Тем более кристалл, что я приобрела через маму Фэл, нам реально помогал. Не зря я тогда согласилась выложить за него крупную сумму.

Я первая вышла к преподавателю и, продемонстрировав свои подсчеты, получила оценку "отлично". После этого вышла в коридор, дожидаться подругу. К сожалению, я тогда не знала, что после меня, опередив Маршу, отвечать вызвался Дамас.

Я в это время стояла у большого стрельчатого окна, любуясь заснеженным парком. Небо хмурилось свинцовыми тучами, неспешно падали редкие снежинки, и казалось, что сейчас не утро, а вечер. В мрачном коридоре, разбавленным тусклыми магическими искорками, было еще темнее. На открывшуюся дверь не обратила внимания, так как была уверена, что это вышла моя подруга.

Вдруг мне глаза закрыли горячие узкие ладони. Я улыбнулась, поскольку это было в ее духе, и спросила:

— Сдала?

Вместо ответа меня прижали к широкому подоконнику, навалившись сзади и, прикусив мочку уха, шепнули:

— Ага.

По позвоночнику пробежали ледяные мурашки. Я попыталась оттолкнуть парня, но силы были неравны. Единственное, что мне удалось — убрать руки со своих глаз.

Посмотрев на наши отражения, отчетливо отражающиеся в стеклянной поверхности окна, я побледнела. Вид у моего кошмара был слишком довольный и… злой. Его руки, отпустив мое лицо, скользнули на талию, прижимая к себе еще ближе.

— Ты что творишь? — зло прошипела я, локтями пытаясь достать до ребер зарвавшегося адепта. При этом пыталась справиться с неадекватной реакцией своего тела. Его близость оказалась не только приятной, но и вызывала непонятную теплую волну мурашек, прокатившуюся по всему телу.

— Получаю моральную компенсацию, — прижимаясь сильнее, злым шепотом ответил этот… темный.

А потом вообще обнаглел. Его обжигающие, даже сквозь толстую ткань форменного платья, ладони медленно поползли вверх, останавливаясь на груди. А губы тем временем начали нежно целовать шею сзади.

От этой нехитрой ласки мое тело выгнулось дугой, а изо рта вырвался невольный стон наслаждения. Услышав его, я резко "протрезвела" и вся стала пунцовой.

— Отпусти меня, — голос осип и казался чужим.

— Знаешь, я ведь долго ждал, когда ты подойдешь и извинишься, — вдруг сказал темный. — Но вот прошло три дня, а ты даже не попыталась попросить прощения хотя бы письменно.

— Ну знаешь ли, — возмутилась я. И, пытаясь оторвать наглые конечности от своей груди, добавила: — Ты первый должен был принести извинения.

— Твое унижение было незначительным, — возразил мучитель, — о нем никто бы не узнал, а мой позор был выставлен на всеобще обозрение. И я решил, что это несправедливо.

Его руки сильно сжались на моей груди, но вместо ожидаемой боли, пришла приятная слабость. Пытаясь игнорировать предательство тела, я вся напряглась, размышляя, как избавиться от этого кошмара.

— Р-руки убр-рал, — послышался яростный рык сзади.

Я облегченно выдохнула, как никогда благодаря судьбу, что послала мне такую боевую подругу. Марша, несмотря на свою внешнюю хрупкость, была сильной, веселой и боевой девушкой. Она не раз дралась врукопашную с наглыми адептами, пытавшимися зажать девушку в темном углу. И всегда выходила победительницей. Драконица сама выбирала себе мужчин, но они недолго задерживались рядом с ней. Ее считали ветреной, как и многих темных, но мы с Фэл прекрасно знали, что это не так. Просто сильные духом парни, которые ей нравились, не могли сладить с ее неугомонной, "бешеной" натурой. А слабовольных она отсеивала сама на первом и последнем же свидании.

После произнесенной фразы подруги я расслабилась, так как была уверена, что Дамас отступит и отпустит. Но этого не произошло.

Он что-то тихо и быстро прошептал. После этого воцарилась тишина. Воспользовавшись моим замешательством, он быстро развернул меня к себе лицом и больно сжал руки на моей талии.

Но не это напугало меня. Стало страшно, когда я заметила Маршу, которая статуей разъяренной богини стояла посередине коридора. Ее мандариновые глаза метали искры, но через несколько секунд ярость сменилась паникой.

— Что ты с ней сделал? — хрипло спросила я, вцепившись в предплечья Дамаса и посмотрев ему в лицо.

— Ничего особенного, — пожал плечами мерзавец, не отпуская меня. — Обычное заклинание частичного стазиса. Как только мы с тобой договорим, я его сниму.

Я на время потеряла дар речи. Этим заклинанием может пользоваться только очень сильный маг, хорошо владеющий светлым и темным даром в одинаковой мере. Ведь если не справиться с потоками и перенасытить магией плетение, то можно в лучшем случае заморозить "жертву", а в худшем — убить. Но если, наоборот, недостаточно влить силу или не соотнести пропорции темной и светлой магии, то ничего не произойдет. В этом случае следует ждать неприятностей, так как противник будет зол, а ты потратишь уйму энергии и будешь ослаблен.

Посмотрев на Дамаса, разочарованно осознала, что утомленным он не выглядит. Силен гад. Но зачем тогда ему учиться в академии, если он так мастерски владеет своими способностями?

— Прости меня, — процедила я сквозь зубы, понимая, что иначе мы тут можем простоять долго, да и собрать ненужных зрителей — сдавших экзамен одногруппников парня. Удивительно еще, что никто так долго не выходил. Или все это было подстроено с самого начала?

— Что ты сказала? — со злым прищуром разглядывая меня, спросил мой кошмар. — Я не расслышал, повтори громче.

— Прости меня, Дамас дер Килен, — на порядок громче сказала еще раз я. Так и хотелось съязвить по поводу глухоты некоторых, но пришлось лишь сильнее стиснуть зубы.

— Теперь простых извинений недостаточно, — язвительно ответил темный адепт, — придется тебе попотеть, чтобы я тебя простил.

— Тебе не кажется, что ты зарываешься? — злость вытеснила из тела непонятную слабость, разогнала разбушевавшиеся гормоны. — Немедленно отпусти меня и мою подругу, иначе я сообщу о попытке изнасилования, и тебя выгонят из академии, если не возьмут под стражу. Свидетельница у меня есть, я даже соглашусь пройти "скан" гвардов.

— А у меня есть запись твоего молчаливого попустительства, — одним уголком рта улыбнулся парень. Затем наклонил голову, демонстрируя в правом ухе маленькую сапфировую сережку, в которую, видимо, была встроена миниатюрная камера.

Чуть прищурив глаза, с ужасом увидела слабый магический фон, исходящий от нее.

— Если ты будешь сопротивляться, то я выставлю твой позор на всеобщее обозрение, — упираясь лбом в мой лоб и заглядывая в глаза, зло прошипел Дамас, — и это будет справедливо. Вот будет сенсация — Ледяная Принцесса, наследница рода, ведет себя как распутная девка и это в общественном месте.

Из-за моей холодности и равнодушия к мужскому полу меня прозвали Ледяной Принцессой, прозвище было не обидным, поэтому я не предпринимала никаких действий, чтобы это изменить.

А услышав прозвище из уст моего личного кошмара, вздрогнула. Все-таки, несмотря на довольно свободные отношения между мужчинами и женщинами в нашем мире, публичное проявление симпатии не поощрялось. Разрешалось лишь держаться за руки и приобнимать за талию. Можно было лишь поцеловать руку или чмокнуть в щеку. А то, что произошло совсем недавно, выходило за рамки дозволенного.

— Ты применил свой дар, это не будет считаться нарушением правил, — решительно заявила я, упираясь руками ему в грудь.

— Я не применял дар сирены, моя лягушечка, — отодвигаясь, но не выпуская меня из рук, заявил парень, — потому что это бесполезно. В первую же нашу встречу я попробовал соблазнить тебя с помощью своей магии, но ничего не вышло. Ты полностью невосприимчива к моим чарам.

— Но как же… — я растерянно посмотрела на подругу. Ведь думала, что эта странная реакция моего тела на чары сирены. А получается…

— Получается, что ты сама ко мне неравнодушна, — словно прочитав мои мысли, ухмыльнулся темный.

— Не дождешься, — сжав руки в кулаки и упираясь ими в его твердую грудь, опровергла я, — из всего этого можно сделать лишь один вывод: мой отец не лгал, когда сказал, что мое дерево расцвело.

И мой иммунитет перед способностями Дамаса исчез. Этого я говорить не стала. Как и то, что дриада становится уязвима, когда связанное с ней дерево начинает цвести. Ни к чему ему знать такие подробности жизни лесных нимф. К тому же хранить эти знания в секрете — не прихоть, а жизненная необходимость. Ведь если все будут знать, что когда дриады созревают на них можно повлиять своими чарами, то начнется охота.

Дамас до сих пор ждал пояснений, но я упорно молчала. Пусть лучше думает, что я влюбилась в него. На последней мысли меня ощутимо перекосило, что не укрылось от моего мучителя.

— Не важно, — отмахнулся адепт. — Никто тебе не поверит.

— Что ты хочешь? — произнесла-прошипела уже набивший оскомину вопрос я.

— Молодец, — похвалил этот гад. — Умная лягушечка. Я хочу, чтобы ты завтра пришла ко мне домой.

— Ты, — поперхнулась воздухом я.

— Ничего такого о чем ты размечталась, — наконец отстраняясь, самодовольно улыбнулся Дамас, — просто будешь прислуживать мне и моим гостям неделю. Тогда я сотру запись или отдам тебе на память.

И пошло подмигнул, заставив покраснеть от макушки до пят, на этот раз от поднявшейся ярости.

— Тебе не кажется, что это слишком неравноценное наказание? — нахмурилась я. — Ты позорился от силы десять секунд, а я должна — целую неделю? Согласна на день.

— Темная натура мамочки просыпается? — присвистнул неодобрительно мой мучитель. — Уже торговаться начинаешь, как темная, — и, сложив руки на груди, отметил: — Не забывай, что я хоть и негласный, но все же местный лидер. А ты лишь незаметная Ледяная Принцесса со своей небольшой свитой. Так что согласен минимум на три дня.

Махнул головой Дамас в сторону Марши, отчего длинные волосы взметнулись черными крыльями за его спиной. Я перевела взгляд на подругу, которая уже достаточно долго находилась неподвижной, вспомнила последствия этого заклинания и… согласилась.

Мой личный кошмар противно ухмыльнулся и щелчком пальцев снял заклинание. Я еле успела подбежать к девушке и поддержать под руку, так как от долгого стояния в неудобной позе у нее, наверняка, все мышцы затекли.

— Скотина, — прошипела Марша, наваливаясь на меня всей своей тяжестью.

— Согласна, — поддержала подругу я, чуть приседая под весом драконицы, — но лучше пойдем отсюда, а то он еще что-нибудь придумает.

— Жду тебя завтра у себя в восемь, — насмешливо бросил темный.

— Завтра не могу, — обернулась злая я, — у меня еще два зачета и экзамен на днях. Приду через три дня.

— Как символично, — не стал настаивать на своем тиран, — через три дня, на три дня, на три часа.

— Нет, максимум на час, если ты забыл, то Академия закрывается в десять, — рыкнула я.

— Мне нравится цифра три, — самодовольно улыбнулся мой личный кошмар, — так что придешь в половине седьмого.

— Тогда и я хочу добавить условие, — вдруг вмешалась подруга. — Никто из твоих гостей, как и ты, не должен распространяться о том, что будет происходить с Адой у тебя дома.

Немного подумав, парень хмыкнул и согласно кивнул.

Как только мы оказались в комнате драконицы (наша с Фэл находилась в другом крыле), девушка, усаживаясь с моей помощью на свою кровать, сказала:

— Прежде чем войти к нему в дом, потребуй принесения магической клятвы с этого урода.

— Конечно, — я уже думала об этом, — и надо будет сходить к леди Нарко, взять амулет от чар сирен, так как мой иммунитет пропал, когда зацвело мое дерево.

* * *

Дамас никогда бы не подумал, что ему придется вновь учиться. Ему — сыну темного лорда, с головокружительным успехом освоившему в самые короткие сроки оба дара. И все было здорово. Дамас успешно окончил военный университет, взял на себя половину обязанностей отца и время от времени собирался с друзьями-сокурсниками в самом шикарном ресторане города. Он даже позволил себе завести постоянную любовницу из простых горожанок, назло родителю, настойчиво пытающемуся женить его на благородной леди. Отец постоянно твердил, что роду дер Килен нужны наследники. На самом же деле, как думал парень, родитель просто хотел переложить все обязанности на плечи сына, а самому в это время развлекаться с многочисленными женщинами.

Дамас никогда не беспокоился по поводу фавориток отца, так как они рядом с ним надолго не задерживались. Иногда даже подшучивал над ним, предлагая самому заняться наследниками, ведь не старый еще.

Родитель постоянно огрызался и временами грозился последовать его совету, но это были лишь пустые запугивания. Это не беспокоило Дамаса лишь до того момента, пока отец его не обрадовал. Однажды он пришел слишком довольный с деловой встречи и заявил, что решил жениться.

Дамас тогда думал, что родитель шутит. Но вскоре понял, что его намерения серьезны. И тогда парень впервые вспылил до такой степени, что содрогнулись стены родного дома. Вызванный неконтролируемой яростью смерч обрушился на ни в чем не повинную столовую, в которой он ужинал в обществе своей любовницы, при виде которой отца всегда передергивало. Девушка была достаточно умной, чтобы сбежать в самом начале. А вот отец тогда получил серьезные травмы, несмотря на то, что прикрывался щитом. Что ни говори, но самые могущественные маги получались из полукровок.

Родитель провалялся в постели целую неделю, но так и не отказался от своих намерений.

Тогда Дамас решил выяснить об избраннице отца все, что только можно. И попробовать договориться с ней, чтобы она отказалась от предложения.

Каково же было удивление, когда он выяснил, что девушка даже не в курсе своего счастья. А, узнав о том, что избранница отца светлая, Дамас во второй раз чуть не разнес дом, но вовремя справился со своими эмоциями. В этот раз оказалось легче.

Дело в том, что свою маму парень любил больше всех на свете. Несмотря на то, что большинство светлых, как и темных, отказывались от своих детей, если они рождались со способностями противоположными своим, она не отдала сына. Да и родитель тогда был другим. Он искренне и бесповоротно любил сирену, даже женился на ней вопреки воле своего отца. Ему все твердили, что морские нимфы не умеют любить, что она просто околдовала его, чтобы родить ребенка и получить высокий статус в обществе. На самом деле мама Дамаса — Луиза Марибелла в девичестве — была одной из светлых наследниц морского повелителя и, выйдя замуж за темного лорда, понизила свой общественный статус. Но ее это не волновало, так как она безумно любила отца Дамаса — Эрнеста дер Килена. Ее не стало по нелепой случайности. Дамасу тогда было всего шесть лет.

Луиза возвращалась домой из очередной поездки к морским сородичам, когда случился камнепад. Постоянно сопровождавший ее Дамас тогда заболел и не смог поехать, а отложить встречу Луиза не могла. Ей, как и всем морским жителям, время от времени нужно было возвращаться в родную стихию. А она тогда и так сильно затянула, выхаживая сына. Только спустя некоторое время после трагедии целители выяснили, что двухмесячная лихорадка Дамаса была не простым заболеванием. Просто так рано проснулся его светлый дар, и организм адаптировался к нему. Обычно у полукровок второй дар пробуждался в достаточно взрослом возрасте, и процесс привыкания проходил почти бессимптомно. Это и спасло ему жизнь.

Тело Луизы нашли лишь через пару дней, когда закончился непрекращающийся ливень, и маги смогли разобрать завал из камней.

Дамас возненавидел избранницу отца, узнав о ее сути, хотя и понимал, что девушка не виновата. Но сердце сына не слушало доводов разума и обвиняло ее в том, что она появилась на свет и повстречалась отцу. Дамасу казалось, что лесная нимфа стремится занять место его матери. А этого он допустить не мог. Именно поэтому он неожиданно для всех поступил в Академию межрасовых отношений, чтобы испортить ее жизнь, как она своим появлением на горизонте отца разрушила его.

Впервые увидев ее, парень не мог понять, чем же девушка смогла зацепить его отца. Внешне она отличалась от Луизы дер Килен как свет и тьма. Его мама была яркая, эффектная, взгляд каждого мужчины всегда спотыкался на фигурных линиях тела леди дер Килен. Шелковистые волосы цвета вороного крыла, которые унаследовал ее сын, были густыми и спускались до самой тонкой талии. Раскосые глаза цвета аквамарина с угольно-черными пушистыми ресницами, белая бархатистая кожа, в меру пухлые губы, завлекательные ямочки на щеках и аппетитные формы, цепляющие взгляды, восхищенные у мужчин и полные зависти у женщин.

А девчонка была худой и плоской, как деревянная доска. Из всех достоинств разве что длинные до колен густые волосы цвета красного дерева да голубые с ярко-зеленой окантовкой глаза. Взгляд не то что зацепиться, остановиться нигде не мог, постоянно соскальзывал на ее подруг. О приятных глазу формах Дамас узнал недавно, когда подглядывал за ней в ванной. Удивительно, но у нее оказались красивые длинные ноги, грудь, которая должна была приятно уместиться в его ладони. А вот тыл ее парень рассмотреть не успел. Слова вылетели раньше, чем он смог разглядеть ее всю.

Но того, что он увидел, было вполне достаточно, чтобы девушка вызвала кроме жгучей ненависти его интерес. Который, впрочем, надолго не задержался, вытесненный злыми, как разбуженный рой пчел, мыслями о том, где мог ее так подробно рассмотреть его отец.

А после публичного унижения перед своими сокурсниками, он, казалось, вообще угас. Но воспользовавшись соблазном удостовериться поместится ли грудь Ады в его ладони, интерес вспыхнул с новой силой. Что заставило еще больше возненавидеть девчонку, появившуюся в поле зрения Эрнеста дер Килена.

И ведь, судя по донесениям доверенных лиц, отец до сих пор не отступился от своих намерений. Даже недавно встречался с отцом Ады, чтобы договориться о помолвке.

Времени оставалось очень мало. Поэтому он решился на подлый и некрасивый шаг — шантаж. Он — сын темного лорда и наследной принцессы Морского царя — опустился до низких приемов. Но отец не оставил ему другого выбора. Поговорить с девушкой он даже не пытался, так как она всегда, с самой первой их встречи, воспринимала его в штыки. Сначала он подумал, что она так относится ко всей темной расе, даже обрадовался, что теперь девушка откажется от предложения повысить свой социальный статус, узнав о сути жениха. Но каково же было его разочарование и ярость, когда он увидел ее мило беседующей с его сокурсниками.

Теперь лишь осталось унизить ее до такой степени, чтобы она возненавидела его и весь его род заодно. А если это не сработает, то Дамас сделает так, чтобы отец узнал о том, как низко пала его невеста, обслуживая сыновей и дочерей ремесленников и крестьян. Уж этого он точно никогда не простит своей избраннице.

Дамас дер Килен потер друг о друга руки, пытаясь избавиться от наваждения приятной упругой женской груди, словно созданной для его рук.

ГЛАВА 5

Следующие три дня пролетели незаметно. Дамас не задирался и вел себя так, словно я пустое место, что меня только радовало. Хоть и понимала, что это временная передышка. За это время я разобралась с сессией, закрыла все хвосты, попутно вычеркивая претендентов на роль супруга. Из пятнадцати темных адептов осталось не больше пяти. Выбирала по принципу обоюдной выгоды от предстоящей сделки (а именно как сделку я и рассматривала вынужденное супружество). Оставшиеся в моем списке парни нуждались в деньгах, которые я могла им предложить. Нет, они не были бедны, просто не могли себе позволить сорить деньгами, как остальные. А, исходя из своей темной натуры, это очень давило на них.

Темная раса отличалась от светлой азартом, любовью к риску, магией и, конечно же, слабостью к роскоши и положению в обществе. Светлые тоже были не прочь жить в богатстве и комфорте, но при их недостатке не испытывали дискомфорта. Трое их пяти темных адептов, которых я выбрала себе в супруги, были из очень древних, но обедневших родов. Они не были нищими, но на более обеспеченных сокурсников всегда смотрели с плохо скрываемой завистью. А остальные двое были, наоборот, из разбогатевших, зажиточных ремесленников, которым женитьба на мне даст желанный титул. Все-таки я была княжной Священного леса, хотя и старалась этого не афишировать. Это была еще одна причина, по которой я выбрала Академию межрасовых отношений. Здесь не делали различий по титулам и размеру кошелька, для всех были одинаковые условия проживания и учебы.

Решив заняться личной жизнью после отработки повинности у Дамаса, а может даже и во время оной, я направилась после экзамена с Фэл к ее маме. Впереди нас ждал выходной, но для меня он был омрачен предстоящей встречей с моим личным кошмаром, который, я была уверена, приготовил что-нибудь гадкое специально для меня. Марша с нами не ездила, хотя и леди Гортензия, и Фэл неоднократно звали ее к себе. Мы до сих пор не знали причины ее отказов.

Поехала я к леди Нарко не только ради защиты от чар сирен, но и просто передохнуть от учебы и всех проблем и полакомиться домашней выпечкой, которая у мамы подруги была лучше, чем в кондитерской неподалеку от академии.

Гортензия или просто Зи, как она просила себя называть, относилась ко мне так же, как к своей родной дочери. Чем постоянно вызывала во мне противоречивые эмоции. С одной стороны было безумно приятно ощутить на себе опеку и материнскую ласку, с другой — ее забота вызывала ненависть и зависть к подруге. Я понимала, что это говорит во мне моя темная половина, но эмоции иногда были настолько яркими, что приходилось под разными предлогами буквально сбегать из гостеприимного дома. Судя по сочувствию в добрых глазах леди Нарко, она прекрасно все понимала, но не пыталась поговорить со мной на эту тему. За что я была ей очень благодарна.

Вот и сегодня — стоило нам зайти с мороза в теплый, благоухающий ароматом свежеиспеченного яблочного пирога с корицей дом, как нас подхватил светловолосый вихрь. Мадам Зи сначала обняла и расцеловала меня, потом уже дочь. Фэл никогда не обижалась на это, лишь умильно улыбалась, глядя на нас.

— А у нас гости, — перестав обнимать Фелис, пропела леди Нарко. Я давно вас хотела познакомить, но все никак не получалось.

Мы с подругой с любопытством посмотрели на невысокую, все еще очень красивую женщину. Я только сейчас заметила, что сегодня она выглядит не как обычно. Любимое домашнее пестрое платье было заменено темно-бордовым бархатным нарядом, золотистые локоны уложены в высокую прическу, кошачий разрез зеленых глаз был искусно подведен черным карандашом.

— Что за гости? — вставая рядом со мной в гостиной, спросила подруга.

— Сейчас я вас познакомлю, — жестом призывая нас следовать за ней, она направилась в столовую.

— Как твоя нога? — в спину ей полетел вопрос от дочери.

— Хорошо, дорогая, мой новый знакомый был так мил, что сразу же залечил вывих, — улыбаясь, подмигнула через плечо хозяйка дома и скрылась за поворотом.

Комната из-за заката светилась оранжевым — напиталась сочным мягким мандариновым, как глаза Марши, цветом и бережливо плескала его от стены до стены, от окна до окна. В центре просторной столовой стоял большой прямоугольный стол, накрытый порыжевшей скатертью и уставленный всевозможными угощениями. Ужин был сервирован на пять персон. Помимо стола в комнате у стены стоял буфет, заставленный многочисленными колбочками, графинчиками и другими сосудами, в которых переливались разнообразные зелья собственного приготовления мадам Зи. У двух больших окон, сквозь которые проникали апельсиновые лучи солнца, стояли несколько растений в больших кадках. А у противоположной к входу стены стояла пара кресел с небольшим столиком между ними. Именно там и располагались гости, при нашем появлении поднявшиеся со своих мест.

— Господа, хочу представить вам моих красавиц — Фэлис Накро и Аделаиду Дри, — назвала наши имена мужчинам Гортензия.

— Девочки, а это господин Клаус Максвелл и его сын Рок Максвелл, — отрекомендовала гостей хозяйка дома. — Клаус мой давний хороший друг еще со времен моей юности.

— Ты и сейчас молода, — бархатным голосом заявил старший Максвелл, улыбаясь в густые темные усы. Его зеленые глаза смотрели на мадам Нарко с нежностью и трепетом.

Мужчины были одеты с иголочки: в черные фраки и светлые штаны, а начищенные до блеска ботфорты отражали рыжие закатные лучи. Только у Клауса были рубиновые пуговицы на фраке, а у его сына — янтарные. Не знаю, как Фелис, а я на их фоне в своем хоть и дорогом дорожном платье почувствовала себя замарашкой.

Оба поклонились в ответ на наши реверансы.

Рок оказался точной копией своего отца, только без щегольских усов. Высокий статный парень немногим старше нас с идеальной выправкой военного, густыми волосами, доходящими до середины ушей, и… неожиданно золотистыми глазами. Это отличительная черта вервольфов.

Но ген оборотничества передается лишь по мужской линии, а у Клауса радужка глаз точно обычного зеленого цвета.

Мы с Фэл растерянно переглянулись и украдкой вопросительно посмотрели на хозяйку дома. Та наши взгляды заметила, но ответить не успела. Неожиданно глубоким голосом достаточно равнодушно ответил сам Рок:

— Мы научились скрывать свою истинную суть, но мне, к сожалению, до сих пор плохо дается это умение.

— Прошу всех к столу, — радостно улыбаясь, перевела тему мадам Зи. И, вдруг обратившись ко мне, добавила: — Адочка, ты поможешь мне?

— Конечно, — согласилась я и удивленно посмотрела на подругу. Но та была спокойна. Поэтому я, присев в неглубоком поклоне, обратилась к гостям: — Прошу меня простить, господа.

— Может, оставим этикет для более светских мероприятий? — предложил доброжелательно господин Клаус, хотя в зеленых глазах застыло напряжение.

— Если никто не против, — поддержала идею я. Весь этот официоз меня сильно раздражал и утомлял. Да и живя в академии уже четыре года, я отвыкла от него.

Клаус Максвелл выдохнул с облегчением. Или мне показалось?

Когда я вошла следом за мадам Нарко на кухню, она прикрыла дверь и, заглянув в мои глаза, попросила:

— Адочка, милая, могу я тебя попросить об услуге?

— Естественно, — растерянная вопросом кивнула я.

— Видишь ли, когда-то давно мы с Клаусом встречались, но, к нашему обоюдному сожалению, наши пути разошлись. Мы встретились случайно пару дней назад, разговорились и он сделал мне предложение. И я согласилась, не узнав прежде мнения Фэл.

Я улыбнулась, искренне радуясь за маму подруги, которая стала мне очень близка, и поспешила заверить:

— Думаю, что Фелис будет только рада, что вы вновь нашли свое счастье и чинить препятствий не будет.

— Нет, нет, — опровергла мои предположения леди Гортензия, нахмурившись, — это не то, о чем ты подумала. Он сделал другое предложение.

Через несколько минут мы сидели за столом и неспешно ужинали. Я отрезала маленькие кусочки слоеного яблочного пирога с корицей и медленно пережевывала. Леди Зи и господин Клаус вспоминали свою бурную молодость, а я мыслями была далека от разговора. Рассказ и просьба мадам Нарко были очень серьезными, и я размышляла, как бы уговорить подругу решиться на такой значимый поступок. Наверное, если бы я была на месте подруги, то сразу отказалась бы от навязанного обещанием матери предложения. Но то я, которая собственную мать презирает за малодушие, а Фэл и мадам Зи — они другие и отношения у них очень теплые и доверительные.

И все равно не зря леди Нарко решила заручиться моей поддержкой, так как в сложившейся ситуации от Фелис могли ожидать чего угодно.

Перед мысленным взором вновь встал недавний разговор.

— Так что же он предложил вам? — спросила я тогда у мадам Зи.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, я расскажу предысторию, — нервно поправив волосы, ответила леди Нарко, — еще в институте мы были очень близки с Клаусом. В то время, после подписания Великого мирного договора между расами, мы искали возможность сокрытия истинной сути оборотней. Их ведь до сих пор недолюбливают, а тогда — считали животными. За ними постоянно следили и контролировали каждый шаг.

Да, до того, как темная раса ворвалась в наш мир, развязав войну, у светлых были свои "плохиши". Виды существ, к которым относились с пренебрежением, презрением и опаской.

— Мы были влюблены друг в друга, — продолжала тем временем рассказывать леди Зи, — а мой отец никогда не пошел бы на такой мезальянс. Я росла очень послушной дочерью и боялась своим поступком разочаровать отца. Клаус и Фред — папа Фелис — нашли древний манускрипт в запретной секции библиотеки. В нем говорилось о кровной связи, благодаря которой можно передать часть физических возможностей своему "побратиму". Но для этого требовались трое. И мы решили пройти ритуал на крови.

Я громко ахнула и, прижав ладонь к губам, с опаской посмотрела на закрытую дверь. Мы немного подождали, не войдет ли кто-нибудь, привлеченный моим вскриком, на кухню. Но никто не спешил к нам.

— Да, мы решились на запрещенный ритуал. Даже не знаю, где они его нашли, но тогда в нашей юношеской крови кипел адреналин и жила мечта о перевороте в магическом мире. Сначала все шло хорошо, мы обрадовались и щедро смешали собственную кровь в ритуальной чаше. А дальше то ли кровь темных не учитывалась у древних светлых, то ли мы допустили в расчетах ошибку, но произошел взрыв. И мы только чудом уцелели, — продолжила хозяйка дома.

Я слушала мадам Гортензию приоткрыв рот от удивления, но когда она замолчала, не рискнула поторопить продолжить.

— Но мы частично добились желаемого, — потирая большим пальцем правой руки середину левой ладони, словно там зудела рана, мама подруги продолжила: — Цвет радужки Клауса поменялся на зеленый и он стал контролировать себя в волчьем обличье. Но выявились и побочные эффекты. Вместе с отличным зрением (у меня было тогда плохое зрение, я носила очки) пришли чувства к Фреду, а любовь к Клаусу перевоплотилась в дружбу. У единственного темного в нашей компании появилась способность к ментальному управлению животными и отголоски чувств Максвелла ко мне. Тогда и распалась моя связь с оборотнем и возникла дурманящая страсть к некроманту — Фредерику фон Анхальту — отцу Фелис. Когда странное влечение, что возникло между мной и темным прошло, я осталась беременная, брошенная на произвол судьбы Фредом и родителями, не простившими ошибку дочери.

— Простите, мадам Зи, а при чем здесь Фелис? — спросила я, нервно переступая с ноги на ногу. Поблизости уже слышался голос подруги, а причину нашего уединения я так и не услышала.

— Дело в том, что у сына Клауса возникли проблемы. Это случилось из-за того, что мы не довели ритуал до конца, — поддавшись моему нервному состоянию, затараторила хозяйка дома, — мало того, что ему не удается справиться с маскировкой своей сути, так еще и проснулись древние гены. Во время перевоплощение его животная суть берет вверх над человеческим разумом, как было до этого с Клаусом и его сородичами. Они потом нашли другой способ усмирить своего волка, но сыну Максвелла ничего не помогает. И Клаус думает, что доведя ритуал до конца, все проблемы сына исчезнут.

— До сих пор не понимаю, какая роль во всем этом предназначена Фэл? — немного успокоившись (судя по звукам, подруга опять ушла к гостям), поинтересовалась я.

— Так как ритуал проводили мы для Клауса, то логично, что для его сына обряд должны провести наши с Фредом дети. А так как она у нас одна на двоих, то и выходит… — не стала заканчивать фразу мадам Нарко, предлагая самой додумать.

— Понятно. А почему вы думаете, что Фелис может отказаться? — поинтересовалась я, немного подумав.

— Ритуал на крови — процесс сложный и… в некотором роде интимный. В его ходе ты чувствуешь эмоции "побратима", знаешь все его тайны, видишь его воспоминания. Да и о побочных действиях забывать не стоит. Если они полюбят друг друга это не станет проблемой.

Осознав, на что подписалась за подругу ее мама, я поняла и причину их сомнений. Зная все детали, Фелис, скорее всего, откажется. Ведь никому не захочется, чтобы незнакомый парень узнал обо всех твоих тайнах, мыслях и чувствах. Да и выходить замуж за пусть красивого, но незнакомого парня — бонус не самый желанный.

Но с другой стороны — в проблемах этого парня есть вина леди Гортензии. Если бы она и другие участники ритуала не решились бы его провести, у Рока было бы все в порядке. И ему не пришлось бы в каждое полнолуние сидеть на цепи, как бешеному псу, чтобы не загрызть невинное существо. И теперь понятно, почему леди Зи решилась ответить согласием, не спросив мнения Фел.

Я, выпав из воспоминаний, посмотрела сначала на подругу, которая наслаждалась едой и обществом, задорно смеялась над смешными историями, что лились из уст веселого господина Клауса, как из рога изобилия. Потом перевела задумчивый взгляд на Рока и смутилась, поймав ответный испытующий взор золотистых глаз. За все время беседы парень лишь несколько раз вставил пару слов в рассказ отца и украдкой следил за своей потенциальной партнершей. Теперь же он с интересом рассматривал меня, словно впервые увидел. Видимо, что-то такое промелькнуло в моих глазах, что удивило и зацепило его.

— Леди Аделаида, я правильно понял, что вы — княжна, дочь главы рода Дри? — вдруг оторвал меня вопросом от созерцания своего сына старший Максвелл.

Я раздраженно передернула плечами, но, быстро взяв себя в руки, мило улыбнулась и кивнула. Внутренне же напряглась, ожидая услышать лесть, всегда сопутствующую после положительного ответа на часто задаваемый вопрос. Но его, к моему удивлению, не последовало. Либо мадам Зи предупредила, что это больная тема для меня, либо мужчина, заметив мою непроизвольную реакцию, оказался умнее своих предшественников и не стал продолжать неприятный разговор.

— А правда ли, что вы отлично ладите с природой? — сменил тему мужчина, доброжелательно наблюдая за мной.

Это был очень личный вопрос, я могла отделаться простой общей фразой "как все лесные нимфы" или "не лучше и не хуже остальных", но я решила ответить правдиво, преследуя свой интерес.

— Да, несмотря на то, что я только наполовину светлая. С детства Священный лес отзывался охотнее мне, чем моим сестрам.

— Можно тогда попросить вас посмотреть на мое новое приобретение? — подался чуть вперед мужчина. — Мне кажется, что ему чего-то не хватает, а определить чего именно не могу.

— Хорошо, — и, рассчитывая на ответную честность, задала свой личный вопрос: — А как вы маскируете цвет своей радужки? И давно вы владеете этим искусством?

Рок скривился после моих вопросов, словно съел кислый лайм, а Клаус добродушно ухмыльнулся и, скосив зеленые глаза на сына, ответил:

— Эти знания дошли до нас несколько десятков лет назад, практически сразу после Межрасовой войны. Одна плененная нами колдунья за спасение собственной жизни рассказала нам, как можно скрыть свою суть. Но этими знаниями мы смогли воспользоваться сравнительно недавно. Сама понимаешь, что чистокровным светлым очень трудно даются заклинания темных. Правда, сынок?

— Угу, — сквозь зубы процедил парень, взглядом уставившись в окно.

— А замаскировать цвет радужки достаточно просто при должном умении концентрироваться на себе. Необходима медитация, полное расслабление, отсутствие любых мыслей и, произнеся "субит арбентия пролес", представить, как цвет радужки меняется на любой другой. Легче всего поменять оттенок, больше энергии затрачивается на смену светлого цвета на темный.

Я вновь посмотрела на младшего Максвелла, интересно, что именно ему мешает овладеть этим навыком? Ведь все выглядит очень просто. Неужели пресловутые гены мешают процессу. Но спросить постеснялась. И так видно по поджатым губам парня, что тема для него болезненна.

— Адочка, не могла бы ты показать Року свою оранжерею? — после десерта поинтересовалась мадам Гортензия.

Да-да, оранжерея была моей, так как именно у мадам Зи я выращивала свои экспериментальные саженцы. И помогала ей ухаживать за новыми растениями из других миров, которые время от времени она заказывала у одного своего постоянного клиента на очень выгодных условиях.

— С удовольствием, — промокнув губы салфеткой, ответила я.

Поднимаясь из-за стола, посмотрела на Фэл и поймала ее удивленный и обеспокоенный взгляд зеленых кошачьих глаз.

— Фелис, милая, нам надо серьезно поговорить наедине, — леди Гортензия успокаивающе положила ладонь на руку подруги.

— Хорошо, — непонимающе посмотрела на меня подруга.

Я лишь пожала плечами. Мол, "ничего не знаю" и подмигнула, говоря: "потом мне все расскажешь в подробностях". Подруга улыбнулась и едва заметно кивнула.

На самом деле, я прекрасно знала, о чем пойдет речь, но по просьбе ее мамы разыграла неосведомленность. Если Фэл откажется или будет сомневаться, я должна буду ее выслушать и помочь принять "правильное" решение. В действительности я считала, что лучше бы мне не вмешиваться в их дела. Но мадам Зи впервые меня о чем-то попросила, и я не смогла ей отказать.

Я жестом указала Року направление и пошла следом за ним. Когда мы вышли в темный коридор, я молча прошла вперед. Пройдя через сквозную гостиную, распахнула стеклянные двери и вышла во внутренний двор, где виднелась кружевная застекленная оранжерея. И лишь войдя в ее теплое влажное нутро и закрыв двери за молчаливым хмурым парнем, произнесла:

— Давай опустим официоз и сразу перейдем на "ты".

— Хорошо, — подозрительно улыбнулся собеседник.

— Что именно ты хотел бы посмотреть? — поинтересовалась доброжелательно я, наблюдая за осматривающимся парнем.

— А что здесь есть? — вопросом на вопрос ответил оборотень.

— Много чего… — я начала перечислять. — Есть целебный отдел, ядовитый, хищный, тропический.

— А какой твой любимый? — вдруг оказавшись ко мне недопустимо близко, обнял за талию наглец.

— Не очень умный, да? — поинтересовалась лениво я.

Он недоуменно нахмурился, а я пояснила:

— Приставать к лесной нимфе в ее оранжерее. У меня здесь есть такие экспериментальные экземпляры, что ты им на один зуб будешь.

— Боевая, — восхитился Рок Максвелл, отпуская меня. — Может, плюнешь на пари с отцом и выйдешь за меня?

— Откуда? — выдохнула я, резко побледнев. Неужели он один из осведомителей отца? Было бы неприятно, так как парень, несмотря на свою наглость и хмурый вид, вызывал у меня необъяснимую симпатию. Возможно, я просто понимала, что таким он стал не из-за собственного невыносимого характера, а из-за сложившихся не в его пользу обстоятельств. Будь я на его месте, тоже озлобилась бы и вела себя вызывающе.

— Я был в департаменте в соседней комнате с отцом, а, в силу особенностей моего проклятия, слышу все вокруг, — немного смущенно признался собеседник. — Мои сородичи хорошо слышат, я же — превосходно. Такой слух у оборотней только в звериной ипостаси, у меня — постоянно.

— Тогда ты знаешь, что я не могу проиграть пари, — немного расслабившись, ответила я. И, кивнув ему следовать за мной, осторожно поинтересовалась: — Тяжело тебе?

Поравнявшийся со мной парень искоса пронзительно взглянул на меня, затем медленно ответил:

— Я не жалуюсь.

— Знаю. Я много знаю о твоей ситуации, мне мама Фэл рассказала, — решила тоже быть откровенной я.

Он ничего не ответил, лишь неопределенно пожал плечами.

— А ты поделился с кем-нибудь информацией обо мне? — направляясь в центр оранжереи, где находился большой фонтан с несколькими белоснежными ажурными лавочками вокруг него, спросила я.

— Нет, — резко бросил-рыкнул Рок. — И тебе советую держать язык за зубами обо мне.

— Я и не собиралась никому рассказывать, — немного обиженно ответила.

Парень ничего не сказал, лишь шумно, как собака или как… волк, втянул в себя воздух и расслабился. На его красивых губах появилась легкая улыбка.

Когда мы присели у фонтана, он откинулся на спинку лавочки и блаженно прикрыл золотистые глаза. Я с любопытством разглядывала красивый профиль. Темные, жесткие на вид волосы зачесаны назад, нос с небольшой горбинкой, черные ресницы, идеальная осанка даже в расслабленном состоянии. Наверняка он учится в военном заведении. Руки жилистые и немного длиннее, чем у обычных человекоподобных существ.

Я тоже расслабленно откинулась на спинку и прикрыла глаза, слушая убаюкивающее падение множества капель прозрачной воды в чашу фонтана, мысленно поглаживала своих подопечных, которые потянулись ко мне при входе в оранжерею. Но я не могла сразу ответить на их мысленное приветствие. Теперь же появилось немного времени.

Когда я просканировала все участки, на которые была разбита небольшая только с виду оранжерея, и выявила требующие моего вмешательства растения, почувствовала на себе пристальный взгляд.

— Что? — открывая глаза и смотря на оборотня, спросила я.

— Ты вся светилась, — завороженно, не сводя с меня золотистых глаз, ответил парень. — Ты — словно солнышко — распространяла убаюкивающее тепло и спокойствие. Давно ничего такого не ощущал.

— А я знаю, как немного облегчить тебе жизнь, — немного смутившись от его слов, прошептала я.

Но он услышал. Еще бы. С его-то слухом. Парень лишь изумленно приподнял брови.

У меня есть одно растение, которое поможет тебе притупить слух. Ведь наверняка ты испытываешь головные боли от постоянных, самых различных звуков.

— Да, — ошарашенно кивнул Рок. И пояснил свою реакцию: — Я никому не рассказывал об этом. Как ты узнала?

— Я задела нечаянно твою ауру, когда сканировала растения, и на секунду почувствовала твое состояние, — не глядя на парня, а смотря на бриллиантовые брызги фонтана, робко пояснила я. И, ласково поглаживая взглядом мраморную розу, из центра которой в небольшую, чуть треснутую с одного бока, чашу падали струи воды, добавила: — Такое очень редко бывает и только с близкими мне существами.

Я знала, что за признанием всплывет вопрос: "Как и когда он стал мне близким?", но, к моему удивлению, и сама не находила ответа на него.

И, будто почувствовав мою растерянность, парень не стал его задавать, лишь уточнил:

— Точно поможет приглушить слух?

— Уверена.

— Тогда пошли скорее, а то действие обезболивающего уже заканчивается, — встал-перетек парень. Мне лишь осталось принять предложенную руку и направиться к моим экспериментальным образцам.

ГЛАВА 6

— Ты точно уверена? — в который раз нервно спросил Рок, когда зелье в реторте начало приятно попыхивать.

— Сейчас укушу, — медленно отделяя изумрудную жидкость от желтоватого осадка, пригрозила я.

— А ты испытывала это на ком-нибудь раньше? — опять лез с вопросами парень.

— Нет, — честно призналась я. — Но от моих зелий еще никто не умирал.

— Знаешь, — нервно рассмеялся оборотень, — мне как-то не хочется быть первым.

Справившись со своей миссией, я взяла колбу с изумрудной жидкостью и немного взболтала. Потом довольно улыбнулась и посмотрела на парня. Ему мой счастливый вид не понравился. Он даже отступил на пару шагов от стола, заставленного ингредиентами и химической посудой. Эта часть оранжереи принадлежала мне и мадам Зи. Именно здесь мы чаще всего творили новые зелья.

— Не доверяешь? — обиженно надула губы я. — А я, между прочим, старалась сделать все быстрее, так как, по твоим словам, сейчас голова просто взорвется. Но раз ты боишься, мы можем пойти к леди Нарко, чтобы она проверила мое лекарство. Ей-то ты веришь?

По его нахмуренному лицу и сложенным на груди рукам, было понятно, что он никому не доверяет.

Я раздраженно выдохнула и решила схитрить, сказав:

— Решай быстрее. Через двадцать минут зелье потеряет свои лечебные свойства.

Было видно, что внутри парня началась борьба, но я больше не сказала ни слова, опасаясь помешать.

Через пару минут он все-таки согласился. Но перед этим спросил:

— Каковы возможные побочные действия?

— Что? — наигранно удивилась я.

— Да перестать изображать дурочку, — ухмыльнулся парень, — у всех лекарственных средств есть возможный побочный эффект.

— Есть, — пришлось признаться, — но ничего смертельного или опасного для здоровья. Вместе со слухом могут притупиться и другие органы чувств.

— Это я как-нибудь переживу, — забирая пробирку с зельем, сказал Рок.

А когда он выпил одним махом все его содержимое, я тихо добавила:

— Ну и возможен метеоризм.

— Что, — взревел парень. — А раньше ты не могла сказать?

— Значит, действует не сразу, — спокойно констатировала я, записывая наблюдения на листочек, которые в большом количестве находились на столе.

— Какие-нибудь изменения замечаешь? — игнорируя бешеный блеск золотистых глаз, поинтересовалась безмятежно я.

— Да я тебя… — начал было парень, но вдруг осекся. И несколько секунд помолчав, удивленно добавил: — Слушай, а голова больше не болит.

— Отлично, — фиксируя, отозвалась я.

— Но слух не притупился, — продолжил говорить парень, прислушиваясь к своим ощущениям. — Просто теперь я могу слышать избирательно, остальное идет едва слышным фоном.

— …фоном, — записывая за ним, проговорила я. Оторвав взгляд от записей, посмотрела на боящегося поверить в чудо парня и деловито поинтересовалась: — А как с остальными органами чувств?

Рок Максвелл долго стоял и, судя по сморщенному носу, проверял обоняние, а потом прищурился и посмотрел сквозь кружевные стены беседки, где находилась мини-лаборатория со всем необходимым для приготовления зелья, на цветы-свечки каштана — тестировал зрение.

— Ада, — впервые по имени обратился ко мне парень, — ты просто волшебница. Все поддается контролю. Я чувствую себя нормальным оборотнем. Впервые. Спасибо.

И он кинулся ко мне, смял меня в объятиях, а потом, заразительно смеясь, закружил, едва не смахнув все со стола.

— Осторожнее, — улыбаясь, предупредила я. — Но боюсь, что это временный эффект.

— Все равно спасибо. Ты подарила мне надежду. Даже если Фелис Нарко не согласится провести ритуал или если у нас ничего не получится, то я смогу пользоваться твоим чудесным зельем, — ставя меня на землю, произнес счастливый оборотень.

— Если будут побочные эффекты, скажи мне — отходя от парня и поднимая выпавший листок с пометками, попросила я.

— Обязательно, — пообещал он. И глубоко вдохнув, Рок вдруг нахмурился.

— Что такое? — взволнованно спросила я.

— От тебя пахнет мужчиной, — ответил сердито, а затем, чихнув, ехидно добавил: — Темным. Уже нашла себе супруга?

— Это не то, что ты думаешь, — смутилась я. — Дамас даже в мыслях на эту роль не подходит. И вообще он…

Я не договорила, вспомнила, как сегодня вечером мой личный кошмар поймал меня за локоть и больно сжал, когда мы с Фэл выходили из академии. Наверняка остались синяки. Дамас решил, что я намереваюсь сбежать, но получив обещание, что отлынивать от договора не собираюсь, отпустил. Лишь напомнил о том, что будет, если я не вернусь в академию к завтрашнему вечеру.

Так как местоположение его домика, в котором он проживал на территории при академии рядом с преподавателями, я не знала, он решил самостоятельно проводить меня до места назначения. По-моему, он просто боялся, что я заблужусь или попросту вернусь с полпути, плюнув на все последствия.

Возможно, не зря опасался.

— Он к тебе пристает? — грозно спросил парень, не дождавшись продолжения фразы. И, по сурово сдвинутым к переносице бровям, было понятно, что Рок добьется ответа любым способом.

— Да, — неожиданно даже для себя, выпалила обиженно я. И все рассказала, по сути незнакомому парню, о своих непростых отношениях с темным.

— И ведь никак не пойму, Рок, за что он невзлюбил меня с первого взгляда, — пожаловалась в конце я.

— Макс, — глухо ответил молчавший все это время парень.

— Что? — не поняла я.

— Зови меня Максом, — смотря на меня своими золотистыми глазами, пояснил Рок. — Это мое второе имя. О нем знают только самые близкие, как понимаешь, их очень мало.

— Хорошо, — удивленно согласилась я. — Не знала, что у оборотней принято давать второе имя.

— Только тем, кто вернулся из-за грани, — что-то обдумывая, кивнул парень, смотря себе на руки.

— Ты умер? — ошеломленно спросила я.

— Да, — не смотря на меня, ответил брюнет. — Сразу после рождения. Я был мертв около трех минут.

— Очуметь, — выдохнула я. — Но возможно в этом кроется причина того, что ты не контролируешь своего волка?

— Мы об этом тоже думали, — кивнул Рок… Макс. И, посмотрев на меня странным взглядом, вдруг сказал: — Я, кажется, знаю, как тебе помочь.

И стоило мне тогда прислушаться к своей интуиции, кричавшей бежать прочь от этого непредсказуемого парня. Но я не послушалась. Решила, что он мне благодарен и ничего плохого не сделает. Расслабилась, глупая.

— Как? — заинтригованно спросила я.

Вместо ответа Макс подался ко мне и спросил проникновенным шепотом:

— У тебя есть аллергия на что-нибудь?

— Нет, — ответ стал мне приговором.

Все оказалось не так страшно, как мы себе успели представить. Просто все на мгновение забыли, что подруга — оракул. И пусть она еще совершенствовала свой дар, но просчитать возможные последствия могла легко. С каждым разом ей давалось это все проще.

Выслушав молча долгий рассказ матери и Клауса, она просто впала в свое состояние "свежего трупа". А через несколько томительных минут ожидания, она согласилась на проведение ритуала, но с некоторыми условиями. Клаус с Гортензией были так рады, что даже не уточнили какими именно.

Это потом, когда эйфория от положительного ответа спала, старший Максвелл решил уточнить чего же хочет Фэл для проведения ритуала. Выяснив условия и узнав об их причинах, Клаус решил сначала посоветоваться с сыном, так как это в первую очередь касалось непосредственно его. Подруга не возражала. Я даже была уверена, что она это предвидела и знала, что Рок или, как он настаивал себя называть, Макс согласится на все требования.

Когда Фелис нашла нас с парнем в оранжерее, он уже успел сделать свое грязное дело. Подруга как раз вывернула из-за угла и увидела, как я в неверии смотрю на парня, лучащегося довольством от своего поступка.

— Зачем ты это сделал? — зажимая внутреннюю сторону сгиба другой рукой, требовательно спросила я. Кожа под рукавом дорожного платья горела огнем.

— Что сделал? — спросила взволнованная подруга, вставая между нами.

— Я просто решил твою проблему, — ничуть не смущаясь нашей реакцией, самодовольно ответил Макс.

— Он поцарапал меня, — обращаясь к Фелис, воскликнула я. — Я ему помогла, сняла головные боли, а вместо благодарности…

Договорить не успела, голова резко закружилась и меня повело. Хорошо, что у оборотней реакция отменная, а то мое обиженное лицо близко познакомилось бы с лавкой, у которой мы стояли. Меня бережно посадили на нее. Мое тело безвольно откинулось на спинку и немного сползло вниз, словно внезапно разбил паралич.

— Ты что натворил? — закричала подруга, отталкивая парня от меня.

— Сейчас все объясню, — спокойно присаживаясь рядом со мной, ответил оборотень.

Это было последнее, что я успела услышать, прежде чем расплывающаяся реальность потонула в черном мареве беспамятства.

Следующие три дня показались мне адом. Не знаю, как для Дамаса, но для меня это были самые запоминающиеся дни. Но обо всем по порядку.

Когда Макс наклонился ко мне, я подумала, что он хочет поцеловать. Но я не успела решить, как поступить. Оборотень резко вскинул ладонь с непонятно когда отросшими когтями и схватил меня за руку, проткнув ткань платья и кожу под ней на внутреннем сгибе руки. Вначале я ничего не почувствовала, даже боли от прокола. Но через пару минут рана стала гореть, словно меня ужалила змея.

Я соскочила со скамейки, на которой мы сидели и разговаривали. И с обидой и недоумением смотрела, как парень достал чистый белоснежный платок, вытер кровь со среднего когтя и нарочито медленно спрятал его во внутренний карман фрака.

Затем сделал шаг ко мне, но я отшатнулась. Парень повел носом, принюхиваясь. Затем расплылся в довольной улыбке. Именно этот момент и застала Фэл.

Как долго я провела без сознания, не знаю. Только когда более-менее я пришла в себя, подруга с новым знакомым уже не спорила. Они спокойно обсуждали свои следующие действия по спасению меня из липких лап Дамаса. Почему у темного адепта вдруг вместо рук появились лапы и с чего они стали липкими, моя раскалывающая голова понимать отказывалась. Хотела спросить, но вместо слов из пересохшего рта вырывалось нечленораздельное мычание.

— Наконец-то пришла в себя, — с облегчением выдохнул парень, — я уж подумал, что переборщил с дозировкой.

"Он что, меня отравил?" — промелькнула испуганная мысль, но быстро забылась. Я вся пылала. Было такое ощущение, что по жилам течет жидкий огонь, легкие превратились в кузнечные меха, которые гоняют горячий воздух туда и обратно. Голова еще немного кружилась. Язык распух. Безумно хотелось пить, а лучше прямо не раздеваясь упасть в фонтан, что шумел где-то неподалеку и не вылезать из него, пока не остыну. Но из пересохшего горла продолжали вырываться только хрипы.

— Пить хочешь? — догадался "отблагодаривший" пациент.

Я утвердительно замычала, щуря слезящиеся глаза. Даже закивала, чтобы не возникло сомнений в положительном ответе. Решила быть хорошей, потом успею разобраться с ним.

— А нельзя еще часа два, — "обрадовал" этот варвар. — Потерпи немного, скоро на время станет легче.

— Что? — сипло проговорила я, — на время?

— Макс рассказал мне свой план, — решила вмешаться в наш диалог подруга. — И знаешь, Ада, он вполне неплох. Уж гораздо лучше того, что тебя ждет дома у Дамаса.

— А поделиться со мной? Спросить сначала мое мнение? — хриплым голосом выдавливала я из пересохшего горла слова. — Почему все вокруг решают, что для меня будет лучше?

— Прости, — виновато потупилась Фэл. — Но Макс прав, ты бы на такое не согласилась. Я это видела со стопроцентной ясностью.

Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы унять ярость. Но сделала я это напрасно, так как сразу же зашлась сухим выматывающим кашлем.

— Пойдем, я помогу тебе дойти до экипажа, — приобнимая за талию, поднял меня со скамейки оборотень.

— Какого экипажа? Я остаюсь сегодня у леди Нарко, — сказала более твердым голосом, когда перестала кружиться голова от столь быстрой смены положения. И, посмотрев на ждущую подругу, ехидно спросила: — Или мне здесь уже не рады?

— Рады, конечно, — Фелис обиженно приподняла подбородок. — Просто мама возьмется тебя лечить, когда увидит в таком состоянии. А нам этого не надо.

— Вот именно ВАМ, — подчеркнула голосом я.

— Перестань, Ада, — проворчала подруга. — Все будет хорошо, я знаю.

Это ее "я знаю" немного успокоило. И если бы я была не измотана ядом, то продолжила бы допрашивать девушку, точно ли она видела мое ближайшее выздоровление. Но накатившая слабость все равно не оставила шансов им сопротивляться, поэтому пришлось смириться и медленно передвигать ногами.

"Я потом придумаю для них ответную благодарность", — подумала я, когда мы вошли в дом и направились к черному ходу.

Фелис, которая шла впереди, быстро прошла в гостиную, что-то сказала матери и Клаусу, и вернулась, держа в руках мою сумку и шубку.

— Я тебе все рассказал бы, — извиняющимся тоном начал Макс, когда мы стояли у дверей запасного выхода. — Но боюсь, что ты нечаянно можешь сболтнуть, что с тобой произошло. Тогда все старания пойдут волку под хвост.

Я не стала ничего отвечать. Даже помогать надевать верхнюю одежду не взялась. А смысл? Если даже такое простое действие, как стоять на ногах, отнимало последние силы. Макс прислонил меня к стене, оставив с подругой, а сам вышел на улицу ловить экипаж.

Когда я услышала первый раскат грома, то сначала подумала, что начался бред. Но последовавшая вслед за вторым молния, ослепила на миг переставшие слезиться глаза и доказала, что я пока в своем уме. Порыв ветра распахнул неплотно прикрытую дверь и швырнул в нас ледяными каплями.

Откуда-то взялись силы и я, оттолкнув поспешившую на помощь подругу, выбежала на улицу. Этот рывок забрал последние крохи сил, и я упала на колени. Благо недавно выпал пушистый снег, так что было не так больно. Но самое главное — подставляя лицо навстречу ледяному дождю, слушая раскаты грома и радостно смотря на ветвистые всполохи молнии — я была счастлива. Надо мной поднимался парок, как будто я вышла из парилки в мерзлую ночь. Ливень был такой сильный, что я сразу вся промокла.

Фелис пыталась поднять меня на ноги, но у нее ничего не выходило. А я стояла на коленях, подняв высоко голову к разверзшимся небесам, закрыла глаза и с жадностью высохшей земли пила ледяную воду. И все никак не могла напиться, мое разгоряченное тело не желало остывать.

Подруга что-то кричала, но смысл фраз постоянно ускользал от меня. Когда мое тело подняли теплые руки и понесли прочь от дома, я наконец-то остыла. Моя голова безвольно свесилась вниз. Сил, чтобы поднять ее и посмотреть на того, кто так бережно сжимает меня в объятиях и шепчет что-то успокаивающее, не было. Голова отяжелела в прямом и переносном смысле этого слова. Намокшая коса чугунной цепью оттягивала голову вниз. Глаза открыть и не пыталась, мое лицо продолжал омывать ледяными струями внезапный для зимы дождь. Сильный ветер, которого я раньше просто не замечала, постепенно начал уносить с собой оставшееся после горячки тепло.

Фоном слышался разговор подруги и мужчины, что нес меня на руках. Через пару мгновений меня уложили на мягкое сиденье экипажа. Приподняв мою голову, Фелис положила ее к себе на колени, предварительно разместив на них мягкую сухую подушку, какие лежали только в наемных повозках для обеспеченных горожан.

Макс — а мужчина, что поднял и принес меня в экипаж, был именно им (больше просто некому было) — что-то крикнув кучеру, забрался в экипаж и захлопнул дверь. Повозка сразу же тронулась с места. С помощью магических кристаллов внутри экипажа было светло, тихо и тепло. Но мое насквозь промокшее дорожное платье вместо того, чтобы дарить тепло, сейчас крало его остатки. Меня начала бить крупная дрожь, а зубы выбивали одним им известный ритм.

— Дело плохо, — то ли спросил, то ли констатировал Макс.

— У меня есть кое-что от простуды, — услышала я голос подруги, — но не будет ли ей хуже? Ты знаешь, как поведет себя яд, смешавшись с лекарством?

— Нет, — судя по голосу, нахмурился ее сообщник. Немного помолчав, вдруг спросил с надеждой: — А ты можешь посмотреть?

— Не в ближайшие сутки, — устало откликнулась Фелис. — Предвидение нескольких вариантов проведения ритуала и забрало у меня слишком много сил.

— Плохо, — глухо отозвался парень. И обратился ко мне виноватым голосом: — Прости, Ада, я не знал, что начнется снежная гроза. Иначе придумал бы что-нибудь другое.

"Опять" — воскликнула мысленно я, — "снова говорит так, будто я принадлежу ему и он вправе принимать решения за меня. Ну что за мужчины встречаются на моем пути? Один ненавидит без видимых причин, издевается, шантажирует. Другой — не успев познакомиться поближе, лучше узнать меня — решает за меня мои проблемы. Тоже мне благородный рыцарь, пенек безмозглый"

Внутренне я исходила ядом, словно потревоженная гидра. Но внешне продолжала спокойно лежать на широком сиденье экипажа. Только голова безвольно болталась из стороны в сторону, покачиваясь в такт мерному движению экипажа.

— Остановишь на несколько секунд повозку перед воротами академии, — принялась раздавать указания подруга. — Так как время позднее, вас не впустят. Но у меня есть пропуск, получила за услугу у привратника. Я открою ворота, вы проезжайте. Я догоню вас позже.

— С тобой приятно иметь дело, — послышался восхищенный голос парня.

— Со мной лучше дружить, чем враждовать, — холодно ответила Фэл.

— А почему тогда ты не помогла подруге? — с явным сомнением спросил Макс.

— Дамас дер Килен слишком неординарная личность, — недовольно призналась она. — И предугадать его действия я не в состоянии. Мне не хватает опыта. Возможно, через несколько лет, я смогу это сделать, но сейчас — увы.

Оборотень лишь недовольно фыркнул.

Фэл действительно не могла рассмотреть не только будущее, но и прошлое темного. Это выводило ее из себя и очень расстраивало. Но она, несмотря на провалы, все равно время от времени пыталась это сделать.

Я слышала беседу, понимала ее суть. Но ничего не могла сказать или сделать, словно спала, дрожа всем телом, или находилась вне его. Хотя если бы верно было последнее, то я смогла бы видеть всех, и себя в том числе, со стороны. А так лишь была в состоянии только предполагать, судя по интонациям и звукам.

Повозка остановилась. И, аккуратно переложив мою голову с подушкой на сиденье экипажа, подруга выскользнула наружу. Судя по грохоту, что ворвался с открывшейся дверью, на улице продолжала бушевать гроза.

Парень, воспользовавшись отсутствием Фелис, приподнял меня и усадил к себе на колени. Мое мысленное возмущение прекратилось, как только продрогшее до костей тело обняли горячие руки мужчины. Через несколько секунд дверь вновь открылась и, судя по недовольному сопению, вернувшаяся девушка была не рада действиям своего сообщника.

По мерному покачиванию стало понятно, что повозка снова тронулась. Как только мы достигли крыльца академии, меня снова взяли на руки. Холод вновь заставил задрожать только-только отогревшуюся меня. Заметив мое состояние, Макс быстро преодолел расстояние между экипажем и входом в здание.

Как только за нашими спинами с тихим стуком закрылись массивные двери, по гулкому пустому холлу эхом прокатился язвительный вопрос:

— Так-так, и что это у нас тут происходит?

— Ничего, что касалось бы тебя, — решительно заявила подруга.

— Адептка Нарко, ты разве не знаешь, что посторонним в стенах академии делать нечего, только с разрешения руководства? Тем более в такое время. Это нарушение устава учебного заведения, — язвительный голос приближался.

Я попыталась поднять голову или открыть глаза, но ничего не вышло. Намокшая коса исправно оттягивала голову, доставляя шее значительные неудобства. И, словно почувствовав мой дискомфорт, кто-то аккуратно приподнял ее, облегчая мои мучения. Мне опять становилось жарко и из этого следовало, что температура вновь начала подниматься. От горячих объятий оборотня хотелось отстраниться, но тело продолжало игнорировать приказы разума. Из моего вмиг пересохшего рта вырвался плаксивый стон.

— А это еще кто? — раздался близко ненавистный голос Дамаса.

— Не твое дело, — опять огрызнулась Фелис, судя по голосу, именно она взяла в руки мои мокрые волосы. — В уставе академии ясно говорится, что на ее территории и во внеурочное время может находиться посторонний, если он помогает сохранить здоровье или жизнь учащегося.

— И-и-и… — протянул темный адепт, подходя еще ближе.

— И он помогает донести учащуюся до ее комнаты, — нехотя пояснила соседка и обратилась к Максу: — Идем за мной.

— Стоять, — от тихого возгласа моего личного кошмара даже у меня побежали холодные мурашки. Или опять знобить начало? Вдруг на мой пылающий лоб опустилась прохладная ладонь, принося временное облегчение. И сразу же послышался требовательный вопрос: — Что с Адой?

В интонациях проскользнуло беспокойство. Или мне показалось?

— Она промокла и замерзла, — зло процедила подруга, — а ты еще и на пороге нас держишь. Макс, пойдем.

— Нет, — опять послышался приказ, — отдай мне девушку. Я сам ее донесу до комнаты.

— Не отдам, — спокойно ответил молчавший до этого Макс, наверняка наживая себе врага в лице Дамаса. — Я тебя не знаю и не доверяю. Да и сам в состоянии донести красавицу.

Зачем он обозначил свою симпатию ко мне, я не понимала. Да и не до того мне было. Темный адепт убрал свою ладонь, и я едва не застонала от досады.

— А я не доверяю тебе, — ехидно ответил темный, — поэтому пойду вместе с вами и прослежу, чтобы ты не воспользовался беспомощным положением адептки Дри.

Видимо, что-то хорошее осталось в Дамасе, так как он не стал вставать в позу и настаивать на том, чтобы самому доставить меня до комнаты. Несмотря на жар, намокшая ткань дорожного платья неприятно царапала кожу.

Больше не переговариваясь, меня понесли наверх, в нашу комнату. Когда меня бережно положили на кровать, подруга решительно выставила парней из спальни, предупредительно закрыв двери на ключ.

— Ада, мне не помешала бы твоя помощь, — пытаясь расстегнуть маленькие пуговички на корсаже платья, тихо попросила Фелис.

Я честно попыталась хотя бы открыть глаза, но ничего не получилось. Тело сильно ослабло. Последнее, что я услышала, прежде чем мое сознание вновь поглотила выматывающая тьма, был треск ткани и извиняющийся шепот Фэл:

— Прости. Я все возмещу.

ГЛАВА 7

Рассматривая вымокшего парня, стоящего напротив и воняющего мокрой псиной, Дамас в который раз похвалил себя за проявленную предосторожность. Повесить сегодня маячок на невесту отца было самой лучшей идеей за весь день, иначе он мог бы пропустить столько интересного.

Оборотень, а своему обонянию темный предпочитал доверять, тоже внимательно разглядывал адепта. Оба хранили молчание, чутко прислушиваясь к шорохам за стенкой.

Отираясь возле закрытых дверей комнаты девушек, Дамас пытался разобраться в собственных чувствах, не выпуская из внимания фигуру не спешащего уходить незнакомца.

Когда он почувствовал, что его маячок стремительно приближается к стенам академии, в нем взыграло любопытство. Было интересно посмотреть на вымокшую девушку и узнать о причинах ее возвращения. Ведь насколько Дамас успел выяснить, невеста отца не собиралась ночевать в своей комнате и приехать должна была лишь завтра.

Воспользовавшись артефактом телепортации, стоившим ему трехмесячной повышенной стипендии в военном университете, темный очень удивился, увидев вместо красноволосой дриады ее соседку по комнате, за спиной которой маячил незнакомый мужчина.

Разглядеть его мешала высокая адептка Нарко, но адепт не спешил уходить. Ведь по связи с маячком отлично знал, что лесная нимфа находится где-то поблизости. Поэтому Дамас решил приблизиться к незнакомцу и лучше рассмотреть его.

Когда раздался беспомощный стон и соседка Ады отошла подобрать что-то с пола, темный увидел, кого держал хмурый неизвестный.

— А это еще кто? — задал вопрос Дамас, сначала не поверив своим глазам. Но не стал долго ждать ответа, стремительно пересекая разделявшее его расстояние до вымокшей троицы.

Адептка Нарко ответила на его вопрос, прижимая к себе мокрую косу, но он его даже не услышал. От накатившей ярости на время заложило уши. "Что эта бессовестная девчонка себе позволяет? Бросается в объятия к незнакомым парням, будучи невестой его отца", — пронеслись в голове жалящие мысли. — "Интересно, что сделал бы Эрнест дер Килен, увидев, как его избранница, не боясь быть застигнутой на горяченьком, прижимается к чужому для нее мужчине?" И как назло намокшее темное платье бесстыдно обрисовывало часто вздымающуюся грудь девушки. У темного сразу заныли руки, когда он вспомнил их приятную тяжесть.

Но когда взгляд синих глаз наткнулся на бледное лицо девушки с двумя яркими чахоточными пятнами на щеках, всю злость словно водой смыло, оставляя после одно лишь беспокойство за ее здоровье. Но темный на всякий случай положил свою ладонь на лоб дриады, чтобы удостовериться, что перед ним не разыгрывают спектакль, дабы избежать завтрашнего наказания.

Нереально бледный лоб, казалось, обжег его руку. Только усилием воли Дамас не стал сразу отдергивать ладонь, чтобы убедиться, что с нее не сползла кожа и не покрылась уродливыми волдырями. Да и уголки красивых и таких мягких губ лесной нимфы чуть дрогнули в признательной улыбке, приклеивая его ладонь к пылающему лбу.

Когда подруга бедняжки, удерживающая тяжелую мокрую косу девушки, скомандовала незнакомцу следовать за ней, в темном проснулось доселе незнакомое ему чувство — ревность. Он, сам того не осознавая, причислил невесту отца к своей собственности и поэтому попытался отобрать ее у парня, но ничего не вышло. А тот еще, словно насмехаясь над Дамасом, четко дал понять, что симпатизирует адептке Дри. Вновь нахлынула ярость, но не зря Дамас дер Килен считался самым лучшим в военном университете. Его выдержке мог бы позавидовать любой светлый.

Дамас настоял бы на своем, но бросив один взгляд на дриаду, он, сжав кулаки, направился сопровождать троицу, зорко следя за незнакомцем. Не хватало, чтобы блохастый оборотень воспользовался беспомощностью девушки и облапил ее. О том, что он уже мог это сделать, Дамасу думать не хотелось.

Проследив за тем, как оборотень бережно укладывает свою ношу на постель, темный мысленно вписал в свой список еще одного врага.

"Вот узнаю имя этого выскочки, а также все его подноготную и устрою ему сладкую жизнь", — подумал темный адепт, — "чтобы неповадно было на чужих невест заглядываться"

О том, что увиденное Дамас может использовать против дриады, он почему-то старался не думать. Видимо, решил, что не для того он так долго продумывал план, чтобы от него можно было так легко отказаться.

— Я дала ей зелье от простуды и жаропонижающее, — выйдя из комнаты, отчиталась подруга больной. И, посмотрев с теплотой на оборотня, добавила: — Спасибо, Макс, за помощь. Встретимся завтра, как договаривались.

— Хорошо, — кивнул незнакомец, сверкнув золотистыми глазами. Отлепился от стены, которую подпирал последние полчаса и, развернувшись к выходу, спросил: — Если понадобится помощь, свяжешься со мной?

— Конечно, — кивнула соседка невесты отца и, одарив темного недовольным взглядом, сказала сквозь зубы: — А тебе что надо?

— Переживаю за адептку Дри, — не спеша уходить и продолжая смотреть на оборотня, ответил Дамас. — А еще есть разговор.

— Ада не в состоянии сейчас разговаривать, — недоуменно уставилась на него брюнетка.

— А я не с ней хотел побеседовать, — криво ухмыляясь, ответил темный.

Если бы Дамас не продолжал пристально наблюдать за незнакомцем, то не заметил бы на его лице чуть приподнятые брови. Он словно спрашивал, нужна ли помощь девушке с настырным адептом. Но соседка больной ответила отказом, так что спустя несколько секунд Дамас с задумчивым видом рассматривал его широкую спину.

— Знаешь, Дамас, я жутко устала и промокла, — попыталась девушка отвязаться от разговора, — а мне еще всю ночь не спать, присматривая за Адой.

— Ничего страшного, — заталкивая девушку в комнату и закрывая ее на ключ, чтобы некоторые хвостатые не смогли помешать беседе, заверил девушку Дамас, — мы можем поговорить пока ты переодеваешься и отдыхаешь. Я даже отвернусь.

— Наглец, — воскликнула девушка, — я закричу.

— Если других адептов не жалко, то пощади хотя бы свою больную подругу, — подходя к дриаде и усаживаясь на кровать рядом, нахально заявил незваный гость. А, положив ладонь на лоб лесной нимфы, небрежно обронил: — Кричи, если хочешь, я установил полог тишины на комнату.

— Что тебе надо? — задала "любимый" вопрос темного девушка.

— Хочу знать, что произошло, — убирая руки и поворачиваясь лицом к собеседнице, холодно ответил адепт.

— Хорошо, — сдалась Фелис, — только переоденусь.

И, достав сухое платье из шкафа, направилась в ванную комнату, громко предупреждая:

— Только не смей распускать руки пока меня не будет. Иначе я пожалуюсь директору де Варгасу.

— Даже не думал, — тихо пробормотал парень, нежно убирая мокрую прядку волос с бледного лба. Оглянулся на закрытую дверь и, убедившись, что баньши не спешит наброситься на него с кулаками, едва касаясь, обвел большим пальцем контур потрескавшихся губ девушки. Затем простер руку и провел ею над всем телом дриады. Ощутив горячую пульсацию на ее правой руке в месте сгиба локтя, он недоуменно нахмурился.

А когда соседка девушки вернулась из ванной, застала совершенно невероятную картину. Темный стянул с больной одеяло, задрал рукав тонкой кружевной сорочки и, уткнувшись в руку девушки, обнюхивал и облизывал ее локоть.

— Что тут происходит? — решительно пресекая комнату, взвилась Фелис.

— Мне тоже интересно, — разгибаясь и отпуская руку дриады, спокойно ответил Дамас. А когда он повернулся к собеседнице и посмотрел на нее колющим взглядом льдисто-синих глаз, она резко остановилась, не дойдя до парочки нескольких шагов, и едва поборола в себе желание бежать от адепта подальше. — Ты сказала, что она промокла и простудилась. Но как ты тогда объяснишь мне вот это?

И он протянул безвольную руку больной в сторону, где на бледной мраморной коже ярким пятном выделялась небольшая, размером с горошину, дырочка с воспаленными краями.

— Не знаю, — честно призналась адептка Нарко, подходя ближе и, сдвинув брови, рассматривая рану. Потом обеспокоенно посмотрела на собеседника и с тревогой спросила: — А ты как считаешь, что это?

— Это яд, — хмурясь и разглядывая адептку Нарко с подозрением, ответил темный, — только какой именно я не знаю. И мне очень интересно, кто отравил Аду?

— Понятия не имею, — заявила брюнетка, смотря на собеседника честными зелеными глазами. — Они с Максом гуляли по оранжерее, где у Ады находятся экспериментальные образцы растений, в том числе и ядовитых. Она вполне могла уколоться по неосторожности.

— Лесная нимфа и по неосторожности? — зло прищурившись, едко спросил Дамас.

— Это всего лишь мое предположение, — сложив руки на внушительной груди, заявила девушка. — Меня с ними не было. Так что я даже не представляю, что там могло произойти.

— Хочу услышать все, что ты знаешь, — потребовал темный, — пока мы ждем целителя, которого я вызвал пару минут назад.

И, резко встав, адепт направился открывать закрытые им двери, чтобы господину Лунавиэлю ничего не мешало сразу же приступить к осмотру больной.

Когда целитель, стукнув пару раз, вошел в комнату девушек, Дамас уже знал, что соседка дриады ничего не знает или не хочет говорить о произошедшем. Но, исходя из рассказа девушки, темный отлично понимал, кто может быть отравителем. Поэтому он решил — сначала удостоверится, что с больной все в порядке, а уже потом будет выяснять подноготную оборотня. И если понадобится, лично с ним поговорит, раз и навсегда вычеркивая его из жизни лесной нимфы.

— Пациентка была отравлена, — после нескольких манипуляций над больной, мягким голосом поставил диагноз щуплый старец в белой хламиде. — Беда только в том, что я не могу определить яд. Вы можете рассказать, чем была отравлена дриада?

— Нет, — тихо ответила ее соседка, виновато отводя глаза.

Когда взгляд ясных проницательных серых глаз остановился на темном адепте, он лишь отрицательно покачал головой.

— Есть ли возможность вылечить ее? — спросил он хмуро.

— К сожалению, не зная яда, я не смогу сделать противоядие, — горестно вздохнув, еще больше сгорбился целитель. — Универсального противоядия пока не придумали.

— И что же теперь делать? — спросила взволнованная адептка Нарко.

— Я могу лишь облегчить симптомы, но полностью вылечить… — белый маг лишь пожал плечами. — Я попытаюсь с помощью алхимии выяснить, что за яд, но обещать ничего не могу.

— Мастер Лунавиэль, вы попробуйте, — вдруг решительно потребовал Дамас, — а я тоже постараюсь выяснить название отравы, что гуляет по организму адептки Дри.

При этом он так выразительно посмотрел на соседку больной, что она невольно попятилась.

— Хорошо, — согласился с требованием темного целитель, — необходимо позвать адептов для транспортировки больной в крыло лекарей.

— Никого звать не надо, — тихо, но внушительно заявил Дамас, — я сам отнесу девушку.

— Молодой человек, я не смогу открыть портал прямо из комнаты. Защита академии не позволит. Переход можно открыть только из холла, — прокашлявшись, предупредил мастер Лунавиэль.

— Я выдержу, — усмехнулся адепт над заботой или страхом целителя, — отнесу до целительского крыла даже без портала. Просто, боюсь, погода не располагает к прогулкам, так что надежный переход будет весьма кстати.

В свою очередь уколол темный лекаря, с сомнением смотря на его щуплую фигуру. В серых глазах сгорбленного целителя мелькнул азартный огонек, словно он принял правила захватывающей игры.

— Стой, — воскликнула Фелис, когда Дамас подошел к кровати больной. — Надо ей хоть халат накинуть.

— Да в академии сейчас либо никого нет, либо они уже спят, — не спеша отходить от постели, фыркнул темный адепт.

— Все равно, — решительно вставая напротив Дамаса, заявила девушка. — Не стоит позорить девушку лишь потому, что в коридоре вам никто не встретится.

— Действительно, — поддержал баньши мастер Лунавиэль, — мы можем подождать пару минут, пока девушка поможет пациентке надеть халат. В нашем крыле, несмотря на поздний час, бывает очень много народу.

Парень нехотя отошел от больной и, встав рядом с лекарем, отвернулся от кровати. Тихо выдохнув, девушка достала халат из шкафа дриады и начала ворочать ее, одевая. Когда очередь дошла до пострадавшей руки, она бросила вороватый взгляд на мужчин и, убедившись, что они по-прежнему не смотрят, вытащила из кармана своего платья шприц. Быстро сделала укол в рану и спрятала улику обратно. Затем подруга лесной нимфы просунула ее вторую руку в рукав шелкового халатика и туго завязала концы пояса.

— Готово, — быстро стирая испарину со лба, с облегчением сказала адептка. И, дождавшись, когда темный легко подхватит на руки подругу, спросила у целителя: — Можно я пойду с вами?

— Не думаю, что это сейчас необходимо, — замявшись, ответил лекарь. — Вы все равно ничем ей помочь не сможете, а время уже позднее. На еще один портал моих сил не хватит.

— Я обратно сама дойду, — хватая подбитый мехом плащ, не отступала Фелис. И, посмотрев на адепта, с легкостью удерживающего и бережно прижимающего свою ношу к груди, добавила: — Может, меня Дамас проводит до комнаты, чтобы никто не пристал?

— Конечно, — спрятав хищный блеск глаз за выпавшими из хвоста прядками волос, согласился парень. Девушка же не подозревала, что он собирался устроить ей сегодня допрос с пристрастием, чтобы узнать все об оборотне. Обратная дорога от корпуса целителей вполне годилась для этой цели.

— Вот и замечательно, — потер руки мастер Лунавиэль, — а я предупрежу декана и директора, что вы задерживаетесь с моего согласия, чтобы вас пропустили обратно в здание академии.

Всю дорогу Дамас хмурил брови и незаметно вдыхал запах дриады. Что-то странное, казалось, было в ее аромате. То, как он начал действовать на темного, стало немного пугать его. Фелис с беспокойством посматривала на бледную подругу на руках парня и вспоминала, все ли она сделала правильно.

Когда больная была бережно уложена на жесткую больничную койку в пропахшей травами комнате, целитель вновь оттеснил здоровых адептов от пациентки и вновь простер ладони над телом девушки, сканируя ее состояние. После нескольких секунд тишины раздался изумленный вздох лекаря, который вновь и вновь начал водить распростертыми руками над больной.

— Что случилось? — спросила взволнованная подруга.

— Это невероятно, — с восхищением ответил мастер Лунавиэль. — У девушки в организме появились антитела к яду.

— И что это значит? — раздраженно уточнил Дамас.

— Это значит, молодой человек, что иммунитет девушки начал бороться с ядом, — прищурившись, ответил воодушевленный целитель.

— Получается, что название яда и противоядие вам больше не нужно? — поинтересовался мрачно адепт.

— Почему же? — удивился мастер Лунавиэль, — нужно. Просто теперь уже не жизненно необходимо, а так, в исследовательских целях. Девушке ничего не угрожает. Организм теперь сам будет избавляться от токсина, но я все же понаблюдаю за пациенткой до ее полного выздоровления.

— Спасибо, мастер Лунавиэль, — выдохнув с облегчением, поблагодарила девушка.

— Сейчас состояние дриады стабильное, — проверяя лоб и пульс девушки, проговорил удивленный целитель, — она проспит до утра. Можете навестить ее после завтрака.

— Хорошо, — ответил темный, беря под руку баньши. — Мы завтра непременно будем.

Дорога до комнаты девушки прошла в напряженном молчании. Адепт так быстро направлялся к зданию академии, что ведомая им под локоть спутница практически бежала следом, едва поспевая. Но возмутиться не посмела.

Когда Дамас втолкнул девушку в ее комнату и, устроившись на кровати больной, требовательно взглянул в глаза брюнетке, Фелис гордо подняв подбородок заявила:

— Аде уже стало легче. Возможно, это, как я и предполагала, был яд одного из ее экспериментальных растений. Точно сказать не могу. Выясним у нее сами завтра, когда она придет в себя.

— Все сказала? — зло усмехнувшись, поинтересовался парень. И, дождавшись неуверенного кивка, потребовал: — Расскажи мне все, что ты знаешь о твоем друге-оборотне.

— А Макс-то тут при чем? — нарочито удивилась баньши. — Он просто помог донести Аду до комнаты.

— Ну да, — прищурил синие глаза парень, — а еще до этого гулял по оранжерее с лесной нимфой и оказался единственным свидетелем ее отравления.

— Я у него спрашивала, что случилось, — подняв подбородок и скрестив руки на груди, воинственно заявила девушка, — он ничего не заметил. Они просто прогуливались, вели беседу, Ада показывала ему свои новые образцы. Они были из категории условно-ядовитые. Потом, по словам Макса, она залезла в кусты, чтобы что-то проверить, вскрикнула и вылезла оттуда уже бледная.

— Что значит условно-ядовитые? — пристально наблюдая за баньши, спросил Дамас.

— Ада говорила, что при определенных условиях растения могут активировать свои защитные функции, выделив на поверхность стебля и шипов яд. Но в благоприятных условиях они не представляют опасности.

— Как фамилия твоего Макса? — решив обдумать сказанное позже, спросил прямо адепт. — Хочу тоже с ним пообщаться, вдруг он что-то еще вспомнит.

И темный так выразительно хрустнул пальцами, что и самому неискушенному существу стало бы понятно, каким образом он будет стимулировать воспоминания оборотня.

— Его фамилия Максвелл, — пожав плечами, ответила соседка дриады, не видя ничего ужасного в предоставляемой информации. Она уже успела предвидеть, что самоуверенного старшекурсника ожидает большая неудача. Ведь Макса Максвелла не существует по документам, а второе имя Рока известно только пяти доверенным существам. — Он недавно приехал в Бристаль. И как долго он будет здесь, я не знаю.

— А где он остановился ты тоже не в курсе? — ехидно спросил собеседник.

— Не интересовалась, — честно призналась девушка.

Решив, что попробует найти оборотня своими силами, темный попрощался и вышел из комнаты. "В конце концов, если понадобится, я знаю, где найти брюнетку, чтобы другими способами выяснить все, что она скрыла", — подумал Дамас, направляясь в холл, чтобы порталом переместиться в палату к лесной нимфе, где он незаметно оставил маячок.

Его встретил переполох. В помещении, где находилась больная, бегал взъерошенный целитель, не зная за что браться.

— Что случилось? — преграждая ему путь, спросил Дамас.

— О, молодой человек, слава Пресветлой, вы пришли, — схватив его за плечи, обрадовался мастер Лунавиэль. — Вашей подопечной стало хуже, у нее начался бред.

— И что, вы ничего не можете сделать? — раздраженно спросил темный, морщась от железной хватки щуплого целителя.

— Могу, но не буду, — озадачил его лекарь, — дело в том, что если пациентке дать жаропонижающее, то процесс дезинтоксикации будет прерван.

— Проще, мастер, — хмуро бросил Дамас.

— Организм дриады перестанет избавляться от яда, — сурово пояснил лекарь. — А этого мы допустить не можем, иначе ей может стать хуже, чем сейчас.

— Но ведь адептка Нарко давала больной зелье от простуды и жаропонижающее средство, — разглядывая мечущуюся по узкой кровати девушку, сказал темный, — и ничего страшного не произошло.

— Отчего же, — задумчиво потерев лоб большим пальцем, не согласился целитель, — скорее всего, именно из-за них у пациентки не сразу начали вырабатываться антитела. Поэтому считаю, что сейчас нам остается только ухаживать за больной, не применяя лекарственных средств.

— Тогда почему вы в таком… замешательстве? — осторожно поинтересовался адепт, отходя от удерживающего его мастера на пару шагов.

— Мне нужна помощь, — честно признался лекарь, вцепившись в плечи парня еще сильнее, словно боялся, что тот сбежит, услышав его просьбу. — Только что доставили группу некромантов, которые практиковали запрещенную магию на кладбище троллей. Там работы на пару дней, мне нужны все свободные руки.

— Простите, мастер Лунавиэль, — начал было отказываться от такой чести темный, не испытывая благородных порывов, но был перебит собеседником.

— Да не переживайте, молодой человек, — по-доброму усмехнулся целитель, с легкостью угадав его мысли, — я только прошу приглядеть за вашей подопечной этой ночью.

— Согласен, — облегченно выдохнул парень, — что надо делать?

— Накладывайте на горячий лоб мокрый компресс и смачивайте раз в полчаса сухие губы водой, — показав на инструменты, стоящие на тумбочке возле кровати, дал инструкции мастер. И, уже выбегая из комнаты, выкрикнул: — Если что-то случится, я в операционной, через три палаты дальше по коридору.

Дамас осторожно приблизился к кровати, проверяя тряпку на лбу дриады. Почувствовав, что ткань сухая, смочил ее в желто-зеленой жидкости, приятно благоухавшей какими-то цветами, и вернул ее на прежнее место. Аккуратно убрал налипшие влажные прядки волос и, намочив ватный комочек в воде, бережно коснулся потрескавшихся губ дриады.

— Мне надо… — дергаясь, просипела больная, немного испугав парня, — надо скорее…

— Что тебе надо скорее? — наклоняясь к пациентке, тихо спросил адепт, не особо надеясь на то, что его услышат.

— Надо замуж за темного, — ответила лесная нимфа и, громко застонав, выгнулась всем телом. Да так сильно, что Дамасу пришлось удерживать ее за плечи.

— Как интересно, — задумчиво разглядывая через несколько минут успокоившуюся девушку, тихо сказал темный.

ГЛАВА 8

Когда я пришла в себя, первое, что почувствовала, был зверский голод. Складывалось такое ощущение, что я не ела как минимум неделю.

Простыни были сбиты и влажным комом запутались в ногах. В просторной светлой комнате, кроме кровати, находящейся рядом тумбочки и одного сиротливо стоящего стула, ничего не было. Большое окно было приоткрыто, и с улицы в помещение, играя с белой легкой занавеской, залетал ветер, наполненный морозной свежестью и ароматом ванили.

Я попыталась сесть, но у меня ничего не вышло. Тело ослабло и не слушалось. Руки подрагивали, будто я физически перенапряглась. Но это было гораздо лучше, чем то состояние, в котором я недавно находилась — парализованная, словно овощ, по какой-то злой иронии умеющий мыслить.

Во рту все пересохло. А на тумбочке стоял стакан с водой, но дотянуться до него я была не в силах. Попыталась позвать, но из горла вышел только сип, словно я все это время надрывно кричала.

— Наконец-то ты проснулась, — виновато улыбаясь, воскликнула подруга, входя с небольшим подносом в палату.

Я вымученно улыбнулась и постаралась попросить воды, но Фэл и так все поняла, видимо, знала, что меня мучает жажда. Она аккуратно поставила поднос с ароматным содержимым на тумбочку, предварительно взяв стакан с жидкостью.

Приподняв мою голову и напоив меня, она осторожно присела на кровать и призналась:

— Честно говоря, я за тебя сильно испугалась.

Возможно, в воду было что-то добавлено, так как жидкость в стакане исцелила горло. И, прокашлявшись, я попросила:

— Помоги мне сесть.

— Да, конечно, — слишком радостно отозвалась подруга, вскакивая с кровати и подсунув под спину подушку, устроила меня полусидя.

Приподнявшись чуть выше на все еще подрагивающих руках, я устроилась удобнее и посмотрела на поднос. Там стояла молочная каша в довольно глубокой тарелке, пышная булочка с ароматом ванили и высокий бокал, наполненный горячим темным шоколадом.

— Ты голодная? — проявила смекалку оракул. — Сейчас помогу.

Поставив поднос на кровать передо мной, она, оглянувшись на дверь, сказала:

— Ты ешь, а я все тебе расскажу.

— Обязательно, — радуясь тому, что могу держать ложку и что руки с каждой секундой дрожат все меньше, угрожающе сказала я. — Ты мне все в деталях изложишь.

И, попробовав обжигающе горячую овсянку, взбитую в блендере до кружевных пузырьков, я довольно застонала. Не успела Фелис начать, как я уже опустошила половину тарелки.

— План твоего спасения от унизительной отработки у Дамаса придумал Макс, — вставая и начиная ходить от стены к стене, как всегда делала в минуты сильного волнения, заговорила подруга. — Мне лишь пришлось с ним согласиться, так как он уже ввел тебе в вену яд истилоха.

— Чего? — поперхнулась очередной ложкой я.

Истилох — это редкое животное, обитающее в мире Тейды, похожее на огромную ящерицу с медвежьими лапами, каменной непробиваемой кожей и острыми ядовитыми клыками на конце длинного широкого языка, с помощью которого они ловят и обездвиживают своих жертв. Достать этот яд очень не просто, так как поймать и уж тем более убить этих существ очень сложно.

— Оказывается, их клан во время битвы наносит яд истилоха на свои когти. Это помогает не только парализовать противника, но и выведать все его тайны, — восхищенно проинформировала подруга.

— И что же он успел узнать? — нахмурившись, с грустью отложила ложку я.

— В том то и дело, что ничего, — принялась защищать нового знакомого Фелис, — на лесной народ яд действует иначе. Его силы проявляются только в ночное время суток, а ты все четыре ночи провела в лечебном крыле.

— Сколько? — ужаснулась я. По моим ощущениям прошли всего лишь сутки.

— Четыре дня и четыре ночи, — останавливаясь напротив меня, уточнила соседка. И, заметив, как я с жестокостью смяла ни в чем неповинную булочку, поспешила добавить: — Зато Дамас остался с носом. Он видел, в каком состоянии ты находишься и приходил наведывать тебя. Скорее всего, просто проверял, не симулируешь ли ты болезнь. А вчера вечером, когда я столкнулась с ним в столовой, вообще сказал, что снимает твое наказание.

— С чего бы? — растеряв всю злость, спросила удивленно я.

— Не знаю, — беспечно пожала плечами подруга. — Может, в нем проснулась совесть и он решил, что ты и так достаточно намучилась?

— Вряд ли, — отщипывая кусочек, не спешила верить в благородство темного я. И, решив, что Фэл меняет тему разговора, спросила, прищурившись: — А кто достал противоядие?

— Макс, — понимая, что я все еще злюсь на нее, подруга взяла стул и села рядом со мной, — он сразу дал мне шприц с противоядием. Это было моим требованием. Парень хотел сам потом прийти и ввести тебе его, но, как я и предполагала, все пошло не по плану, который он успел придумать.

— А что был за план? — берясь вновь за ложку, спросила я, насупившись. — И почему мне ничего не рассказали сразу?

— Дело в том, что в бреду ты могла рассказать обо всем Дамасу, если он пришел бы навестить тебя вечером. Тогда весь план пошел бы насмарку, и твои мучения оказались бы зря, — поведала брюнетка. — Только из-за того, что он уже отравил тебя, я согласилась на эту авантюру.

Посмотрев, как я доедаю остатки булочки и запиваю все шоколадом, подруга продолжила:

— Дамас караулил тебя в академии. Стоило нам войти в главный холл, как он набросился на нас коршуном, проводил до комнаты и вызвал лекаря. Мне пришлось украдкой вводить тебе в рану от когтя Макса противоядие раньше срока, поэтому ты провела в горячке на один день больше.

— Понятно, — сыто откинувшись на подушку, ответила я. Но вспомнив вечер отравления, с укором посмотрела на подругу и напомнила: — Но ты же говорила, что со мной все будет в порядке.

— Прости, — виновато ответила Фэл, и сразу же затараторила: — Я так сильно вымоталась, проверяя варианты развития событий, если мы проведем ритуал, что потом сутки восстанавливалась. В тот момент я просто тебя утешила. А позже увидела, что ты будешь в порядке и успокоилась. Да и Дамас мне проходу не давал, все пытался выяснить про Макса и про случившееся. Мне пришлось уехать домой на три дня, только вчера вернулась и сразу встретила его в столовой. Он успокоился и передал только, что ты свободна.

— А когда я смогу вернуться в нашу комнату? — спросила соседку я. Все-таки влажная сорочка неприятно липла к телу, и хотелось принять хотя бы душ.

— Сейчас вас осмотрю и скажу, — входя в палату, весело отозвался лекарь, услышавший последний вопрос.

Отпустил целитель после осмотра, но уйти сразу же я не смогла, так как кроме сорочки, у меня ничего не было. Фелис ушла за вещами, а мне разрешили ополоснуться в общей душевой. Я не стала капризничать и воспользовалась щедрым предложением.

— Фелис, — позвала я подругу, когда мы вместе возвращались в жилое здание академии, — если ты была три дня дома, то кто меня навещал? — увидев удивленное лицо соседки, пояснила: — Просто временами я приходила в себя. И около меня постоянно кто-то был. Лица я не видела, перед глазами все плыло, но темный силуэт на фоне светлого окна заметила отчетливо.

— В свободное время Марша заходила, — ответила баньши. — Может быть, пару раз навещал Дамас, так как она видела его выходящим от целителей. Макс тоже хотел, но я предупредила, что это плохо для него закончится, и он не стал рисковать. Просил только тебе передать извинения за свой поступок.

— Сам попросит прощения, — пробурчала недовольно я. Хотя в душе его уже амнистировала, так как действовал он из лучших побуждений, но проучить собиралась. Чтоб впредь неповадно было все решать за меня. Правда, об этом забыла, так как происходящие события дальше понеслись с бешеной скоростью.

— Конечно, — согласилась баньши.

— Много я пропустила? — спросила, чтобы узнать об объеме материала, который необходимо нагнать.

— Я использовала мамину ручку, — немного заискивающе отозвалась подруга, до сих пор чувствовавшая свою вину. — Конспекты всех лекций у тебя в тетрадях.

Эту уникальную ручку, сразу копирующую в нескольких тетрадях, мадам Гортензия подарила дочери на совершеннолетие. Леди Нарко сама ее сделала, правда, как именно не знает. Как ни пыталась вспомнить, что за зелье она опрокинула на ручку, лежавшую на столе, ничего не вышло. Повторить состав и заклятия никто так и не смог. Поэтому эту уникальную ручку Фелис берегла как зеницу ока.

— Так тебя же тоже не было, — удивилась я.

— Я старосту попросила, — тихо отозвалась Фэл.

— И во сколько обошлась тебе эта просьба? — с ужасом спросила я. Вот теперь я полностью простила подругу. Она мало того, что доверила свою необыкновенуую ручку другому существу, но и задолжала Демьяну. Дело в том, что наш староста был гномом. И, как любой уважающий себя гном, он никогда ничего не делал просто так. Всегда извлекал выгоду для себя.

— Да практически ничего, — пожала плечами оракул, — просто я месяц буду за него писать конспекты.

— Это все? — не спешила верить я.

— Ну еще пару амулетов обещала, — нехотя призналась подруга.

— Дорогих?

— А каких же еще? — с негодованием воскликнула Фелис, но спохватившись тут же добавила: — Ничего, у мамы как раз есть парочка таких.

— Только вот они уже проданы, — насмешливо закончила я за нее.

— Нет, — возразила соседка, — они, скорее, недоделаны. Одного ингредиента не хватает.

— Какого? — устало вздохнула я, представляя во сколько нам встанет этот компонент.

— Слюны сирены, — потупившись, тихо ответила Фелис. Но тут же поспешно добавила: — Хватит и слюнки полукровки.

— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила я, заходя в нашу комнату.

— Может, попросим Дамаса? — неуверенно предложила Фэл, втягивая голову в плечи.

Я задумалась. Дело в том, что представителей морских нимф в нашей академии вообще не было, за одним исключением. Кто бы мог подумать, с нашей-то везучестью? И им, конечно, оказался мой личный кошмар. Вероятность того, что темный согласится поделиться своей слюной, была слишком мала. Благо еще будет, если он нам в лицо не плюнет. Хотя это неплохой вариант, но, чур, просить будет провинившаяся.

— Я схожу с тобой, — медленно начала, но, увидев радостный блеск в кошачьих глазах, быстро добавила, чтобы она не приняла это за согласие: — Но просить будешь ты.

— Хорошо, — поникнув, ответила подруга.

Оказавшись в родных стенах, я повторно сходила в душ, смывая въевшийся в длинные волосы запах больничной палаты, и посвежевшая направилась с соседкой в столовую. Незначительный завтрак уже давно переварился, и организм настоятельно требовал восполнить силы.

В столовой в это время было шумно, как раз был обеденный перерыв. Наш столик, недалеко от входа, был свободен, когда мы вошли. Набрав целый поднос всяких вкусностей, мы с Фелис поспешили занять свои места. Но, увидев, кто вольготно устроился за ним, пока мы выбирали блюда, я чуть не сбежала подальше. Лишь только повелительный жест — присаживаться — остановил меня от побега. Тяжело вздохнув, я с подругой села за столик, оккупированный Дамасом.

— Как поживаешь? — не поздоровавшись, осведомился адепт.

— Хорошо, спасибо, — ответила я, смотря в наглые синие глазищи. И, решив не тянуть время, спросила: — Чего тебе надо, Дамас?

— Ничего, — пожал плечами парень, — просто решил сказать, что освобождаю тебя от нашего соглашения.

— Почему? — все еще не веря, поинтересовалась я.

— Просто решил, что это глупо, — лениво окидывая огромное помещение столовой, ответил парень, — тем более что никто уже не помнит о том инциденте. Так что забыли.

— А улики, — дотошно уточнила я.

— Держи, — на стол лег темный, как и сам адепт, магический кристалл с записью. И все еще не глядя на меня, добавил: — Здесь оригинал, записей я не делал.

Не ожидая благодарности, парень нежно улыбнулся и, не попрощавшись, направился к другому столику. Там его ждала более интересная и эффектная девушка, чем я. Тщательно оценив прелести суккубы, я поймала себя на чувстве, что обижена. Таким поведением — холодностью, спокойностью и игнорированием — Дамас будил во мне что-то темное. Не желая углубляться в эти мысли и чувства, я торопливо спрятала кристалл в карман форменного платья и приступила к обеду.

Когда мы уже вернулись в комнату и сели за конспекты, пытаясь разобрать почерк старосты, Фелис заговорила:

— Надо было воспользоваться его хорошим настроением и попросить слюны.

— Что же ты растерялась? — раздраженно спросила я, злясь, что все время анализирую поведение моего личного кошмара и свои собственные чувства.

— Не смогла, — закусив губу, призналась подруга. И на мой скептический взгляд пояснила: — Он меня заклятием немоты одарил.

— Вот же… — швырнув конспект на кровать, разозлилась еще больше я. — Но зачем?

— Наверное, не хотел, чтобы я мешала вашему разговору, — предположила соседка, пожав плечами.

Удивительное дело, но этот его поступок унял путаницу в чувствах, вернув все в прежнее русло.

— Завтра вместе пойдем к нему, — беря тетрадь в руки, решила я. — Чем быстрее отстреляемся, тем быстрее о нем забудем. Тем более мне еще супруга выбирать надо. Осталось меньше недели.

Но как назло, парень постоянно избегал нас, так что выловить мы его не смогли. Оставив это дело Фелис, я начала подходить с выгодным предложением к темным адептам. Сначала к тем, которых выбрала из всего потока, как самых перспективных и нормальных. Но они, услышав о договорном браке, начинали мяться и говорить, что не хотят даже формально обзаводиться супругой. И никакие мои уговоры и обещания не помогали.

Отмахнувшись от избранных, я решила поговорить с остальными парнями. Хоть кому-то же моя сделка должна прийтись по вкусу?

Но, как выяснилось, никто — даже самые отъявленные темные адепты — не хотели со мной связываться. Один из них сжалился и сказал о причинах мне на ухо. Оказалось, что кто-то сильный и очень влиятельный угрозой вынудил их держаться от всех моих предложений подальше.

— Ну отец, — сквозь зубы проговорила я, с громким хлопком закрыв дверь нашей комнаты.

— Что случилось? — спросила Фэл, которая в это время сидела на кровати и до сих пор разбирала почерк Демьяна Граутра.

— Ты представляешь, мой отец запугал всех темных адептов, которых я хотела осчастливить женитьбой на мне, чтобы выиграть наш спор, — отшвырнув сумку со всем ее содержимым на пол и от души пнув ее, со злостью ответила я. — Хоть он и чистокровный светлый, а действует как самый настоящий темный. А до назначенной встречи осталось два дня. Что же мне делать?

— А ты у всех спрашивала? — вдруг подалась вперед подруга с азартным блеском в глазах.

— У всех, — плюхаясь на кровать, устало потерла лицо. — Даже бесшабашный Севастьян отказался, с испугом озираясь по сторонам.

— Ну ничего себе, — пораженно выдохнула Фел. А потом вдруг добавила: — А дер Килена ты спрашивала?

— Конечно, нет, — удивилась вопросу я. — Ты же знаешь наши с ним отношения. Я только-только вздохнула свободно и перестала оглядываться, опасаясь встретить его за углом.

— Смотри, — распалялась подруга, — это идеальный вариант. Он — темный, достаточно родовит и запугать его, я думаю, будет намного сложнее.

— Да ты о чем? — попыталась воззвать к логике соседку, — его и не надо запугивать, он сам не согласится на это. Ему никакой выгоды от этого брака.

— Спроси, — настаивала Фэл, — хуже не будет. А вдруг тебе повезет, и ты сумеешь с ним договориться? Тем более, сама сказала, что осталась всего пара дней. Выбора у тебя особого-то и нет.

— Я подумаю, — проворчала, откидываясь на кровать и заканчивая тем самым разговор.

На следующее утро я тщательно оделась, убрала волосы в толстую сложную косу, тем самым укоротив длину до пояса, несколько минут простояла у зеркала, рассматривая себя со всех сторон и собираясь с духом.

Да-да, я решила последовать совету оракула и поговорить с моим личным кошмаром. И очень надеялась, что беседа пройдет удачно, так как послезавтра я либо приду на встречу к отцу замужней женщиной, либо выйду замуж за кандидата отца. Неизвестность пугала больше, чем Дамас в качестве супруга. Да и проигрывать спор не хотелось.

Весь день я пыталась поймать парня, даже обеденный перерыв провела в столовой, предполагая, что уж там-то он точно появится. Но реальность оказалась жестокой.

Поймав за руку одного из его однокурсников, я спросила, где находится Дамас. На что получила неудобный и удручающий ответ — он уже четыре дня не приходит на занятия, отсиживаясь дома.

— Почему? — удивилась я.

— Он официально у директора взял неделю отгула, — нехотя, окидывая меня презрительным взглядом черных глаз, пояснил старшекурсник. — Причины мне не известны.

— Понятно, — опустив голову, прошептала я. Конечно, я могла бы предложить сделку и этому темному, но Фэл просмотрела мое будущее. Это не поможет, так как все адепты Академии Межрасовых отношений проинструктированы родителем насчет меня.

— Ты можешь сходить к нему в домик, — вдруг сжалился собеседник, но наградил такой пошлой улыбочкой, что захотелось как следует врезать ему, чтобы стереть эту ухмылку с породистого лица. — Он оттуда не выходит, видимо, чего-то или кого-то ждет.

Развернувшись, я медленно направилась на занятие.

— Эй, выход из академии в другой стороне, — окликнул насмешливо старшекурсник.

— Знаю, — выговорила я сквозь зубы и сжала кулаки, но, глубоко вздохнув, решила не обращать на всякий сброд внимания.

На историю мирового расоведения я немного опоздала. Пришлось забежать в туалет, чтобы умыться холодной водой. Уши и лицо просто горели от ярости и стыда, словно я сделала что-то позорное, пытаясь выяснить, где находится первый бабник академии.

Преподаватель по истории — вампир-полукровка — прощал опоздания, не превышающие десяти минут от начала лекции. Я вполне уложилась в это время.

Лишь глянув на часы, он укоризненно посмотрел на меня и продолжил рассказывать тему урока.

— В мире Тайниуир изначально была только одна раса, которая формально делилась на опасных и потенциально опасных. К опасным относились: оборотни, сирены, ведьмы и колдуны, феи. А к потенциально опасным существам светлые причисляли лесных жителей: дриад, энтов, эльфов, сатиров. — Светловолосый преподаватель парил между столами адептов, не утруждая себя физическими упражнениями. — Кто мне скажет, почему лесной народ считался не особо опасным?

— Потому что они никогда первыми не нападали на других существ, — меланхолично пожав плечами, ответил староста, — в отличие от других им нечего было делить. Лесной народ не любил покидать ареал своего обитания.

— Это, конечно, все верно, но вы так и не ответили на вопрос, — поторопил размышления Демьяна преподаватель.

— Потенциально опасными их называли потому, что в случае нападения на них, они могли нанести существенный вред обидчику, вплоть до смерти последнего. Зачастую рискнувший напасть на них безумец возвращался из леса по частям, в назидание остальным. Но если их не трогать — лесные жители безопасны.

— Прекрасно, — скупо похвалил Редьяр де Лем, недовольный тем, что отвечающий адепт постоянно подчеркивает безобидность лесного народа, — а кто мне ответит на вопрос: кто победит в схватке — гном, вооруженный топором или безоружная дриада?

Лес рук приятно порадовал преподавателя, но он решил проверить группу темных полукровок, что занимались вместе с нашим курсом.

Отвечающей стала эффектная суккуба, не оставляющая попыток соблазнить профессора. Она грациозно встала из-за стола, опираясь на него руками, прогнулась в пояснице, выставляя на обозрение свою пышную грудь. Редьяр де Лем лишь понятливо усмехнулся краешком губ и выжидательно уставился своими бесцветными глазами в карие глаза адептки.

— Конечно же, вооруженный гном, — ответила девушка, разочарованная реакцией преподавателя.

— В чем ошибка адептки дер Браун? — обведя аудиторию внимательным взглядом, спросил профессор де Лем. И так как желающих в этот раз не нашлось, он добавил: — Ну что же. Послушаем тогда опоздавшую. Что скажете, адептка Дри, какая ошибка у адептки дер Браун?

— Она забыла спросить, где будет происходить схватка, — вставая, ответила я.

— Молодец, — похвалил преподаватель. — Допустим, сражение будет на поверхности, кто возьмет вверх?

— Лесная нимфа, — не смотря на притихших адептов, заявила я, — так как на поверхности нашего мира достаточно густая растительность. А это и является основным оружием всего лесного народа.

— Что-то еще хотите добавить? — посмотрел испытующе на меня Редьяр де Лем, а потом перевел взгляд на нашего спокойного старосту-гнома.

Поняв его намек, я устало вздохнула и добавила:

— Если бы лесные жители не были столь уравновешенными и спокойными, то они являлись бы самыми опасными существами на Тайниуире.

— Браво, — похлопал преподаватель, заметив, как насупился Демьян после моих слов, а по аудитории пробежал недоверчивый шепоток. — Садитесь.

— Итак, продолжим. Когда в наш мир три столетия назад в результате экспериментов ведьм и колдунов сквозь образовавшуюся прореху прорвались темные, в Тайниуире стало гораздо разнообразнее и опаснее. Именно в тот период началась Межрасовая война, продлившаяся почти полвека. После подписания Великого Сиральского договора о мирном сосуществовании, было изучено и выявлено, что их можно формально поделить на опасных и чрезвычайно опасных.

Преподаватель остановился возле столов с темными адептами и пристально оглядел их.

— К чрезвычайно опасным относят: драконов, темных магов, горгон и фурий, — через несколько секунд молчаливого разглядывания продолжил тему профессор де Лем, — а к опасным — суккубов и инкубов, гоблинов, троллей, вампиров и многих других. Кто готов рассказать нам о причинах такого разделения?

— Опасными называют тех темных, которые достаточно уравновешены и умеют держать свою силу под контролем, — ответил один из темных адептов после дозволения преподавателя. — Чрезвычайно опасными считаются представители темной расы — эмоционально несдержанные существа с нестабильным контролем над своей силой.

— Хорошо, — пролевитировав к кафедре, похвалил преподаватель. — Далее записывайте классификацию по полукровкам. Это будет вам ближе и интереснее.

ГЛАВА 9

Вот уже неделю Дамас отсиживался у себя, в одном из домиков при академии, раз в день телепортом уходя в родовой замок. Узнав о пари девушки с ее отцом, первым делом парень хотел помочь дриаде, выдав замуж, даже против ее воли. Адепт потратил целые сутки на составление списка достойных, по его мнению, кандидатов в супруги лесной нимфы.

Но когда следующей ночью темный узнал о коварстве своего отца (он собирался рассказать о помолвке сыну только после ее заключения), то его обуяла такая злость, что не будь в комнате беззащитной слабой дриады, мечущейся в бреду, и он бы разнес всю комнату своей силой.

Остыв, парень решил действовать по-другому. Представляя в каком бешенстве будет родитель, с симпатичного лица темного адепта не сходила торжествующая усмешка. Осталось дело за малым — выкрасть родовые брачные браслеты из защищенного сейфа отца.

Переговорив с директором, который благодаря связям и фамилии, а также некоторой сумме, оформленной в виде благотворительной помощи АМО, стал лоялен к новоприбывшему адепту (так думали все в академии), Дамас отпросился с лекций на неделю. За это время он выяснил, как защитил свой сейф отец, подобрал инструменты, которые ему понадобятся в его незаконном деле, консультируясь с криминальными элементами, выяснил график передвижения родителя и составил четкий план.

Вымотавшись, он как раз только вернулся на территорию учебного заведения, чтобы передохнуть перед кражей, как в дверь постучали. За ней обнаружились две девицы, одна из которых оказалась камнем преткновения между ним и отцом.

— Я же сказал, что ты освобождена от повинности, — привалившись к дверному косяку, так как его неудержимо клонило в сон, поприветствовал темный незваных гостий. — Или ты соскучилась и без меня не можешь прожить и недели?

* * *

После занятий и ужина я направилась в сторону жилого преподавательского корпуса, где проживали не только профессора, но и привилегированные адепты.

Ветер, что дул с утра, поутих, низкое небо цвета ртути роняло ватные хлопья снега. Многочисленные кустарники и деревья, что росли вдоль дорожки, спали, укутавшись в пуховые снежные шали. Их безмятежное спокойствие настраивало на умиротворенный лад. Однако даже это не помогало унять бешено стучащее от волнения сердце.

Пройдя погодный купол и зверинец, я на несколько минут застыла у стенда, чтобы определиться, куда следует идти. Я никогда раньше не была на территории проживания преподавателей. Единственное, что я знала — это номер домика, где проживал Дамас — Марша выяснила по моей просьбе.

Подойдя ближе к магическому стенду, назвала имя и фамилию моего личного кошмара. На весь немаленький экран сначала вылезла проекция лица вызываемого, а потом был проложен путь до его жилья. Рассмотрев и запомнив дорогу, я медленно побрела по широкой утоптанной тропинке, разглядывая однотипные аккуратные светло-серые домики с красно-коричневой черепичной крышей. Из невысоких труб то тут, то там шел уютный ароматный дымок, а на просторном огороженном деревянными перилами крыльце каждого дома стояли диван-качели и кресло-качалка.

До места жительства адепта дер Килена я дошла достаточно быстро. А потом целый час провела на морозе, наблюдая издалека за бывшими пассиями моего личного кошмара, оккупировавшими крыльцо объекта их обожания. Каждая из них была одета не по погоде, в вызывающих платьях. Всего я насчитала около пяти девиц. Но возможно раньше их было больше. Так как с каждой минутой игнорирования хозяином дома своих посетительниц их убавлялось. Адептки пришли не просто так, а с подарками. Видимо, решили, что Дамас заболел и спешили вылечить его не только зельями, но и своими жаркими объятиями. Пока я сидела на одной из лавочек, расставленных в шахматном порядке между границами двух соседних домиков и, прячась за раскидистым кустарником, наблюдала за домом темного, между девушками разгорались нешуточные разборки. Дошло даже до банальной некрасивой драки с выдергиванием волос и порчи лица соперниц, но адепт дер Килен так и не удостоил жертв его чар своим появлением. Помявшись и поругавшись еще несколько минут на крыльце негостеприимного хозяина и достаточно замерзнув до синих губ и красного носа, красавицы все-таки решили не докучать больному. О том, что его может и не оказаться в доме никто не думал.

Выждав еще немного времени (вдруг кто-то из девиц решит вернуться), я направилась через дорогу к красной двери с номером семьдесят семь. Решительно постучав три раза, я стала ждать.

Но и мне никто не спешил открывать двери. Рассудив, что Дамас действительно может отлучиться в город или по другим своим делам, я направилась назад. Подумала, что проще будет пару часов подождать в своей комнате и навестить адепта вечером, взяв с собой Фелис, чтобы кое-кто не рискнул распускать руки. А другая не повесила на меня свои обязанности по выпрашиванию слюны сирена.

Чуть позднее, перекусив и выучив все лекции, мы с соседкой направились по уже знакомому мне маршруту, кутаясь в свои теплые плащи. Снег и ветер усилился, превратившись в настоящую пургу. Из-за нее смутная туманная линия горизонта, окрашенная закатом в красновато-коричневый и пурпурный цвета, расплывалась точно в акварельном рисунке.

Придерживая тяжелую косу от сильных порывов ветра и низко пригибая голову, я шла впереди. За мной, ругаясь сквозь зубы, плелась подруга.

— Может, вернемся? — не выдержав испытание стихией, спросила она. — А завтра с утра придем, думаю, что к этому времени погода улучшится.

— Ты же знаешь, что я не могу ждать, — сквозь зубы процедила я. Метель была такой сильной, что снежки так и норовили набиться в рот, открой я его шире. — Если Дамас согласится, то нам завтра необходимо оформить брачный договор и провести бракосочетание. А это займет весь день.

— Хорошо, — согласилась Фел. И тут же спросила: — Долго еще?

К нашему общему облегчению, мы уже пришли. Поднявшись на крытое крыльцо, мы стряхнули с друг друга налипший снег и решительно постучали в четыре руки.

Когда хозяин домика открыл нам дверь, я отшатнулась. Вид у него был самый болезненный. Скулы заострились, под глазами обосновались даже не синие, а темно-фиолетовые круги, и сам он, казалось, едва держался на ногах. Синющие глаза будто выцвели, а сам он изрядно похудел.

— Я же сказал, что ты освобождена от повинности, — привалившись к дверному косяку, видимо, опасаясь свалиться на пол, попытался насмешливо произнести Дамас. Вот только получилось у него устало: — Или ты соскучилась и без меня не можешь прожить и недели?

— Есть разговор, — протискиваясь между ним и дверью, заявила я и вошла в дом. Огляделась и пришла к выводу, что здесь слишком темно и пахнет пылью. Даже нос зачесался в преддверии чиха.

— Можно войти? — поинтересовалась вежливо Фэл, немного удивленная моим поведением.

— Да чего уж, — махнул рукой парень, — проходи.

Тем временем я, повесив плащ на вешалку, направилась по темному небольшому коридору и свернула налево, где располагалась гостиная. Щелчком пальцев активировала магические шарики, что плавали под потолком. И моим глазам предстала вполне ожидаемая картина. Посередине комнаты находился массивный диван и два кресла, разделенные тяжелым журнальным столиком из мореного дуба. Пушистый некогда, а теперь местами свалявшийся кофейного цвета ковер устилал всю гостиную. Напротив большого окна располагался огромный, высотой в полстены камин, представляющий собой внушительное зрелище — каменная конструкция, покрытая резными завитками и геометрическими фигурами. Тяжелые шторы были плотно задернуты. По обеим сторонам от входа притулились два добротных книжных шкафа, до отказа набитые разными книгами, фолиантами и манускриптами, со стеклянными дверцами такими мутными, что было не разобрать название на корешках.

Опустившись в одно из кресел, я все-таки чихнула и с интересом стала разглядывать флакончики, что умещались на широкой каминной полке и цветными боками таинственно поблескивали в свете магического света. Рядом располагался еще один шкаф, но уже наполненный пузырьками с зельями.

— Чем обязан такому визиту? — падая на диван напротив меня, спросил темный маг, выделяя предпоследнее слово.

Фелис молча прошла и встала за спинкой моего кресла, не желая садиться и с жадным любопытством рассматривая склянки с зельями. Все-таки она — дочь ведьмы.

Я сама не понимала причины своего столь вольготного, если не сказать грубого поведения. Но здесь было два варианта: либо во мне проснулось сочувствие к Дамасу, и я спешила быстрее рассказать о причине своего визита и оставить его в покое; либо во мне проснулись гены матери — и я надеялась воспользоваться состоянием парня и получить выгоду из его плохого самочувствия. Думать какой вариант правильный — не хотелось.

— Я вижу, что ты не в форме, — начала, подбирая слова, — поэтому буду краткой. У меня к тебе предложение делового характера… женись завтра на мне.

Темный закашлялся после моих слов и с явным недоверием посмотрел сначала на меня, затем перевел взгляд на подругу, но, видимо, не нашел того, что искал, потому и спросил:

— Ты опять бредишь?

— Нет, — поспешила его успокоить, — я в своем уме. Дело в том, что отец вынуждает выйти замуж за одобренного им мужчину. А я не хочу связывать себя узами брака, считаю, что слишком молода для этого.

И замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы описать сложившуюся ситуацию и придумать, как заинтересовать парня. Все это время я готовилась к этому разговору, но так ничего и не сообразила. Понадеялась, что мысль сама придет во время беседы, но она не спешила озарять мою голову.

— Ты уверена, что в порядке? — ехидно спросил мой личный кошмар. — Потому что лично я не вижу здесь логики: ты не хочешь замуж и тут же делаешь мне предложение руки и сердца.

— Никакого сердца я тебе не предлагала, — зло ответила я. — Дослушай сначала. Мы заключили с отцом пари, что я к концу этой недели выйду замуж за темного. Тогда он оставит меня в покое и пойдет на кое-какие уступки.

— Какие? — подался вперед потенциальный супруг с жадным блеском в синих глазах. Ну конечно, стоило только разговору коснуться выгоды, пусть даже и чужой, как корыстная сущность парня проявила себя. Что сказать, одно слово — темный.

— Это тебя не касается, поэтому… — начала я, но меня перебили.

— А давай я сам буду судить, что меня касается, а что нет, — припечатал решительно Дамас, откидываясь на спинку дивана.

— Послушай, — ласково начала я, пытаясь не плюнуть на все это и не уйти, громко хлопнув дверью, — уступки относятся к особенностям лесных нимф. Тебе это никакой выгоды не принесет.

— Если ты хочешь заключить со мной договор, — складывая руки на груди, произнес адепт, — то должна рассказать обо всех деталях спора.

— Ну хорошо, — сквозь зубы прошипела я. И сообщила обо всем, что случилось. Даже о выходке родителя с запугиванием всех темных адептов поведала.

При этом на губах парня мелькнула такая довольная улыбка, что мне на миг показалось, что это его рук дело. Но немного поразмыслив, я пришла к выводу, что знать о пари он не мог. Поэтому продолжила говорить дальше:

— Остался только ты. В связи с этим предлагаю забыть все наши разногласия и заключить перемирие и брак. Ты поможешь мне, а я — если смогу — тебе.

— Получается, что я — твоя единственная надежда остаться свободной, — рассматривая свои ногти, с каким-то удовольствием протянул собеседник.

Как бы я не хотела акцентировать на этом внимание, у меня ничего не вышло.

— Да, — с тяжелым вздохом раздраженно ответила я, и задала "любимый" вопрос: — Чего ты хочешь, Дамас?

— Ну даже не знаю, — противно улыбнулся мой личный кошмар, — мне многого хочется.

Мое терпение лопнуло. Я поняла, что он просто издевается. И напрасно, наверное, сюда пришла, надеясь на то, что от светлой мамы ему хоть что-то перепало. Зря только потратила время.

И как только я решилась встать и уйти, Дамас став серьезным, произнес:

— Я согласен.

— Твои условия? — не спешила радоваться я.

— Видишь ли, — начал темный маг, — тебе, можно сказать, повезло. У меня сложилась аналогичная ситуация и мне тоже требуется супруга, которая не станет через пару лет препятствовать разводу.

— Твои условия? — повторила свой вопрос я. Темным нельзя верить на слово, даже если они темные лишь наполовину, и уж тем более Дамасу. Перед тем как радоваться и бежать заключать магический брачный договор, необходимо сразу выяснить все детали.

— Умная лягушечка, — поняв, что меня не обмануть, ласково похвалил будущий супруг. — Мое главное требование — брак должен быть заключен в темном Храме Судьбы.

— Что? — не поверила своим ушам я. Затем осторожно сказала: — Считаю, что благословения Пресветлого Брата будет вполне достаточно.

— Нет, — устало потерев глаза, решительно отказался будущий супруг, — благословение Темной Сестры не обсуждается.

— Но тогда… — начала было я, но за меня продолжил парень.

— Тогда наш брак будет законным не только для светлых, но и для темных, — разглядывая что-то за моей спиной, Дамас раздраженно добавил: — Я же сказал, что мне тоже нужен брак, и он должен быть настоящим.

— Насколько настоящим? — испытующе смотря на парня, спросила я.

— По всем правилам, — пошло улыбаясь, ответил мой личный кошмар.

— Я не хочу консумировать брак, — заявила решительно. — И это мое главное требование.

— Заставлять не буду, — став серьезным, пообещал темный. И тут же лукаво добавил: — Но если ты сама проявишь инициативу, то отказываться тоже не стану.

— Давай каждый из нас составит список условий, и завтра с утра встретимся, чтобы обсудить требования, — игнорируя последнюю фразу, предложила я.

— Договорились, — с облегчением выдохнул адепт и, посмотрев на часы, что находились над камином, добавил: — А теперь не сочтите за грубость, но не могли бы вы покинуть мое славное общество. Надо отдохнуть, у меня еще есть дела.

Я с радостью выпрыгнула из кресла, в которое вновь успела опуститься, и уже направилась к выходу из гостиной, как голос подала Фелис.

— Если вы все обсудили, у меня будет к тебе просьба, Дамас, — негромко, но решительно сказала подруга.

— Вторую жену брать не намерен, — с издевательской ухмылкой ответил адепт.

— Не приведи Пресветлый Брат, — отшатнулась соседка, — мне нужно немного твоей слюны.

— Зачем? — просто спросил темный маг.

— Для амулета, — честно призналась Фэл.

— Цель? — продолжал выяснять Дамас.

— Одноразовое очарование, — уже нехотя, но созналась подруга.

— Это нужно только тебе или вам обеим? — допытывался темный адепт.

— Обеим, — раздраженно ответила уже я. — Говори быстрее, что за это хочешь?

— Прежде чем ответить, уточните еще один момент, — судя по наметившимся складкам на лбу, парень что-то обдумывал, — кто заказчик?

— Мы не можем раскрыть имя, — категорично заявила Фэл.

— Мне не нужно имя, скажи пол, — с досадой пояснил парень.

— Мужчина, — смутившись, ответила подруга.

— Тогда иди ко мне, моя будущая жена, — вставая с дивана и раскрывая объятия, пафосно потребовал темный.

— Зачем? — отступив на шаг назад, поинтересовалась я с опаской.

— Будем репетировать супружеский поцелуй, — облизнувшись, ответил мой личный кошмар.

— Еще чего, — отступила еще на два шага.

— Ну вам же надо моей слюны, как представителя морского народа, — принялся объяснять адепт, — чтобы она сработала, нужен поцелуй. Если бы амулет был для женщины, то я просто плюнул бы в пробирку. А так как мужчине, то необходимы слюна сирена и представительницы противоположного пола.

Я с сомнением оглядела с ног до головы парня, пытаясь выяснить — издевается он или нет. Потом перевела взгляд на подругу, и она мне ответила:

— Я не знала об этом. Но если он прав, то…

— А если врет? — складывая руки на груди, спросила я, смотря на Дамаса.

— А если я вру, то моя цена — поцелуй, — припечатал адепт. — Так что в любом случае…

— Тогда пусть вместо меня будет Фелис, — не сдавалась я. Не хотела вновь почувствовать буйство гормонов, которое пошатнет мой уравновешенный мирок.

— Моя цена — твой поцелуй, — повторяя мою позу, заявил будущий супруг, — либо соглашаешься, либо пожалуйте на выход. Я ограничен во времени.

— Ну ладно, — сквозь зубы прошипела я. Подошла к сирену вплотную, зло заглянула в наглые синие очи и проговорила, закрывая свои глаза, чтобы не видеть довольную ухмылку: — Давай только быстрее.

Когда его горячие пальцы твердо, но аккуратно приподняли мой подбородок, я вся напряглась. Но после того, как в комнате зазвучала тихая журчащая мелодия, а мои губы опалило прохладное дыхание, я чуть ли не растеклась у его ног. Приятные жаркие мурашки пробежали по всему телу, собираясь где-то внизу живота сладкой истомой. Но темный медлил, словно распаляя мои гормоны. Из горла вырвался какой-то незнакомый грудной стон, а губы бесстыдно приоткрылись, требуя ласки. И наконец-то его мягкие губы накрыли изнывающие мои, лавиной страсти поглащая остатки разума.

Мои руки, словно живущие своей собственной жизнью, зарылись в шелковистые длинные волосы Дамаса, притягивая ближе. Его руки, медленно спускающие от шеи вниз по спине, заставляли мое тело выгибаться, теснее прижимаясь к нему. А когда прохладные ладони подхватили под ягодицы, мои ноги сами собой обвились вокруг талии мужчины.

Это было какое-то безумие. Дыхание одно на двоих: мое — горячее, его — свежее. Поцелуй, который заставлял забыть, где нахожусь и кто я, был губительно сладким и ненасытным.

Мой будущий супруг нехотя оторвался от моих губ и с темной жаждой в светящихся сапфировых глазах вновь запел, без видимых усилий удерживая меня на весу. Я тяжело дышала, приоткрыв рот, и томно смотрела на поющего сирена. Очнулась от того, что из моего и его рта вырвались тоненькие струйки зеленого и голубого цвета. Они, оказавшись между нашими лицами, соединились в спираль, затем слились воедино и сформировались в маленький, с мой ноготь на мизинце, шарик бирюзового цвета.

Дамас прекратил петь, а глаза его перестали ярко сиять. Я осторожно, опасаясь задеть шарик с заветной слюной, спустилась с парня, который очень неохотно позволил мне это сделать.

Откашлявшись, Фелис подошла к темному с заготовленной заранее колбочкой. И, не сводя с меня немного удивленного взгляда, мой будущий муж отправил бирюзовую жидкость в сосуд. Подруга быстро заткнула его пробкой и бросила лукавый взгляд на хозяина дома. Но он его не заметил, так как продолжал смотреть на меня.

— Что еще? — нервно поправляя форменное платье, раздраженно спросила я.

— Ничего, — взяв себя в руки, перевел взгляд на Фелис Дамас. — Это все просьбы?

Она лишь утвердительно кивнула, направляясь в коридор за плащом. Я последовала за ней, краем сознания отмечая, что вид у парня после нашего поцелуя стал лучше. Тени под глазами стали едва заметными, вернулся здоровый цвет лица, и весь он будто светился.

Когда довольный, словно объевшийся мяса дракон, хозяин открыл нам дверь, на улице царил полный хаос. Метель разыгралась не на шутку и белым полотном закрывала мир. Даже света от магических шаров из коридора не хватало, чтобы разобрать, где заканчивается крыльцо и начинаются ступени.

— Да уж, — недовольно отметил Дамас, — придется вам переночевать у меня.

И так посмотрел на меня плотоядно, что я решительно направилась противостоять непогоде.

— Стой, — схватив меня за руку, усмехнулся мой личный кошмар, — если не хотите воспользоваться моим радушным предложением, тогда открою вам портал в холл академии.

— И что тебе нужно за это? — отдергивая руку, воинственно поинтересовалась я.

— Ничего, — пожал плечами темный маг, — будем считать, что за него ты уже расплатилась.

И нарочито медленно облизал припухшие после поцелуя губы. Я вся вспыхнула, но промолчала, лишь сжав ладони в кулаки. Боялась, что если скажу что-нибудь едкое, то он передумает открывать нам портал. Темный лишь понятливо усмехнулся и сказал, направляясь в гостиную:

— Умение промолчать в некоторых ситуациях делает тебя поистине лучшей кандидатурой на роль моей супруги.

И в этот раз я проглотила ком обидных слов, только показала его спине неприличный в обществе жест, требовавший адресату идти лесом.

Лишь очутившись в нашей с Фел комнате, я позволила грубо выругаться и высказать подруге все, что я думаю о будущем супруге и о друзьях, втягивающих меня в неприятные ситуации. Подруга молча слушала мой яростно-обвинительный монолог.

— Кстати, а почему не сработал амулет от чар сирен? — поинтересовалась я, немного выговорившись.

— Ну исходя из сегодняшнего… представления, — осторожно подбирая слова, предположила Фэл, — видимо, та слюна, что в твоем амулете, была рассчитана на одноразовый иммунитет. Или она не такая сильная, как та, что… сделали вы.

— Возможно, — недовольно ответила я. — Надо рассказать об этом твоей маме.

— Знаешь, если бы не ваши сложные отношения, он был бы тебе идеальным спутником жизни, — вдруг сказала соседка.

— Если бы не наши дружеские отношения, — уперев руки в бока, заявила я, — то ты сама расхлебывала бы сложившуюся ситуацию с нашим старостой.

— Но ведь она возникла из-за вас, — мягко подчеркнула подруга.

— Нет, она появилась из-за вашего самоуправства, — едко заметила я.

— Прости, — ничуть не раскаявшись, ответила Фелис. — Но вы вместе очень мило смотритесь.

— Не начинай, — огрызнулась я, обрывая разговор и уходя в ванную, чтобы принять душ и смыть с тела ощущение рук и губ моего будущего супруга.

Закрываясь, я громко хлопнула дверью, поэтому не услышала, как впавшая в транс подруга, предрекла:

— Ваша семейная жизнь будет зависеть только от вас.

Но она и сама не рассказала бы, что напророчила, так как такие спонтанные, самоприходящие предсказания Фелис не запоминала.

ГЛАВА 10

Дамас сидел в кресле у растопленного камина и анализировал произошедшее. В одной руке он грел бокал с багряной жидкостью, отдающую пряными нотками горького миндаля, а в другой держал браслеты. Брачные парные браслеты рода дер Килен, выполненные из черненого серебра, литые, с искусно вырезанными ветвистыми узорами и с большим камнем-хамелеоном посередине. Один массивный — мужской, другой более изящный — женский.

Кража прошла почти без преград. Темный практически все учел, но от форс-мажорных ситуаций никто не застрахован. Сирен легко проник в родовой особняк, навел на немногочисленных слуг, что не уходят ночевать к себе домой, магический сон. Для этого он раздавил две капсулы с сонным порошком, дождался, пока заключенная вместе с ним магия разнесет серебристую пыльцу по всему дому, и, не таясь, пошел на второй этаж. Там располагались спальни и кабинет отца, где находился сейф.

Активировав магический шар, шагнул к большой напольной вазе с каким-то древовидным цветком, название которого он так и не запомнил. Затем нажал в определенном порядке на несколько мозаичных многоугольных камней, в большом количестве украшавших вазу и с удовлетворением услышал щелчок отодвигаемой заслонки.

Чуть сдвинув шкуру саблезубого охтра, заменяющую отцу ковер, он откинул в сторону часть монолитной каменной плиты, которая служила ширмой для сейфа.

Достал магические воровские отмычки и провозился с ними десять минут. Это было довольно долго по меркам мошенников, но Дамас никуда не торопился. Отец уехал к очередной любовнице, на этот раз вампирше, и возвратиться должен был только утром. А слуги все спали беспробудным сном до первых лучей солнца. Если бы случилось землетрясение, а пол и стены замка начали бы рушиться, то они все равно не проснулись бы.

Заветная добыча была уже у него в руках, когда по замку разнесся звон входящих чар. Молодой дер Килен быстро убрал следы преступления, чтобы родитель сразу не догадался о краже, и осторожно выглянул на лестницу.

Каково же было его удивление, когда едва держащийся на ногах отец обнаружился в холле. Он пытался снять с себя камзол, но у него плохо получалось. Справившись с задачей, Эрнест дер Килен еще минуты три пристраивал его на вешалку. Громко ругаясь, он звал дворецкого, но, конечно, не дождался. Дамас видел отца в таком состоянии лишь однажды — после похорон Луизы дер Килен, его матери.

Быстро вернувшись в коридор, он вошел в одну из гостевых спален и уже оттуда открыл телепорт в собственный дом при академии. Пока отец протрезвеет и обнаружит пропажу, следы его ухода успеют исчезнуть.

И сейчас, рассматривая браслеты, парень раздумывал, что же могло заставить отца опьянеть, не опасаясь потерять контроль над собственной силой.

Неужели он каким-то образом узнал, что сын сам решил жениться на его избраннице? Но немного поразмыслив, адепт пришел к выводу, что этого не могло произойти. Слишком мало прошло времени с ухода дриады.

Затем его мысли плавно переместились на дриаду, которая уже сегодня (часы над камином недавно пробили пять утра) станет его законной женой.

И так кстати, сам того не зная, будущий тесть помог ему с отсеиванием претендентов. Конечно же, не все испугались угроз хоть и могущественного, но все-таки светлого. В основном, это были те адепты, на которых у Консула лежал компромат в его сейфе. Таких оказалось около двух десятков, все-таки темные — это темные. Остальных же конкурентов адепт дер Килен убедил сам. Его приемы в отличие от методов будущего тестя оказались более эффективными.

Затем вспомнился последний поцелуй, жар стройного женского тела, страсть, с которой Ада пылала в его руках, и ему захотелось наплевать на договоренности и провести молодую лесную нимфу по длинной дороге плотского, чувственного наслаждения. Фантазия так разыгралась, что адепту пришлось спешно принимать холодный душ.

— Просто удача, что наши силы резонируют, помогая восполнять их через прикосновения, — уткнувшись лбом в прохладный кафель, вслух высказался парень, — может, именно поэтому отец и выбрал ее себе в жены. Хотя… они ведь даже не встречались ни разу, значит, просто мне повезло выяснить это первым.

Отослав магических вестников и убрав брачные браслеты в подпространственный карман, Дамас блаженно растянулся на широкой кровати и мечтательно улыбнулся, представляя лица обоих отцов, когда они прибудут на встречу. Предвкушая несколько приятных минут, в течение которых они с будущей женой будут договариваться о пунктах магического брачного договора, темный заснул, когда предрассветные сумерки раскрасились золотисто-алыми лучами просыпающегося солнца.

* * *

Я так и не смогла уснуть. Желание кого-то стукнуть было просто невыносимым. Кое-как утихомирив злость на Дамаса, на подругу, на Макса с его благородными порывами и на отца с его спором, я села за стол, чтобы обдумать список требований. Необходимо было все учесть, чтобы у темного не было ни одной лазейки обвести меня вокруг пальца. Так как нам завтра предстояло с раннего утра отправиться в нотариальную контору, чтобы оформить магический брачный договор, мне пришлось заниматься этим ночью.

Но сосредоточиться не получалось. Мысли все время соскальзывали на недавний поцелуй и реакцию моего тела. Даже до сих пор вспоминая тот эпизод из своей насыщенной в последнее время на события жизни, по всему телу разливалась сладкая истома, а внизу живота будто порхали мотыльки.

Рассердившись на себя, попыталась вновь сосредоточиться на списке. Получилось лишь отчасти. Пресытившись гормонами, организм решил, что пора спать. Глаза слипались, а рот уже практически не закрывался от зевков. Устав бороться, я попросила мини-керуна разбудить меня пораньше и легла спать. Уснула еще до того, как моя голова коснулась подушки.

А проснулась лишь тогда, когда Фелис брызнула мне в лицо холодной водой.

— С тобой все в порядке? — с тревогой смотрела на меня соседка по комнате.

— Да, — зевая, ответила я. Подушка до сих пор манила сонные глаза, но взглянув на наш будильник, я подскочила как ужаленная. — Почему раньше не разбудили?

Магическая птица зло заклокотала что-то на своем птичьем языке и, демонстративно отвернувшись, улеглась спать. Фелис же ответила за обоих:

— Мы пытались. Но ты никак не просыпалась. Я даже испугалась, что у тебя такая реакция на чары сирена.

— Можно сказать, что ты угадала, — пробурчала я, направляясь в душевую. — Этот еще не появлялся?

— Нет, — правильно поняла о ком речь подруга. — Он прислал магический вестник.

И когда я удивленно обернулась, она рукой указала на подоконник. Там действительно лежал запечатанный вестник в форме капли, переливающийся в свете давно уже вставшего солнца.

Подойдя к окну, взяла его в руки и выглянула вниз, ожидая увидеть там разгневанного задержкой темного. Но под окнами никого не было. Все адепты уже были на первой паре, остались только такие как я и Фэл, которые отпросились с занятий.

— Ну что там? — спросила с любопытством Фелис.

Прижав каплю большим и указательным пальцем, я ее активировала. И над моей рукой с вестником появилось довольное лицо будущего супруга. Оглядев меня с ног до головы, как будто действительно мог видеть, иллюзия моего личного кошмара произнесла:

— Забыл сказать, что завтра, то есть уже сегодня, можешь не торопиться со сборами. У меня есть связи в нотариальной конторе. — Тут полупрозрачное лицо самодовольно ухмыльнулось. — Нас примут без очереди после обеда. Я зайду за тобой в полдень. Будь готова.

— Вот же ско… — разозлилась я, но не успела договорить ругательство, как иллюзорные глаза посмотрели прямо в мои, и вестник сказал:

— Прежде чем ты будешь награждать меня ласковыми прозвищами, хочу, чтобы ты надела что-нибудь красивое. Ведь у нас с тобой какая-никакая свадьба сегодня.

И довольная улыбка вместе с ненавистным лицом исчезла, оставив злую невыспавшуюся лесную нимфу наедине с пытающейся скрыть улыбку подругой.

— Вот не мог он вчера об этом сказать? — тяжело дыша после продолжительной тирады, наполненной неприличными словами в адрес будущего супруга, спросила хихикающую Фэл.

— Тогда ты приготовила бы платье для свадьбы? — с веселым любопытством поинтересовалась баньши.

— Нет, тогда я поспала бы подольше, — выдохнула я, направляясь наконец-то в ванную комнату. После таких ярких эмоций сон просто ветром сдуло. Закрывая дверь в душевую, зло прошипела: — Кукиш ему, а не свадебный наряд. Пойду в форменном платье.

Спустя некоторое время после позднего завтрака я испытывала крохотную благодарность к Дамасу. Его "забывчивость" помогла мне проснуться раньше и не только закончить список требований, но и ознакомиться с брачным ритуалом темных. Эта существенная деталь, которую я раньше не знала, могла в будущем принести некоторые неприятности.

Поэтому когда мы с Фелис спустились в оговоренное время к парадным дверям академии, то будущий супруг увидел на моем лице лишь вежливую улыбку.

Недоумение, мелькнувшее в синих глазах, стало поводом для более широкой усмешки.

— Можешь попрощаться с подругой, — милостиво разрешил жених, — дальше мы будем путешествовать вдвоем.

— Нет, — не переставая улыбаться, возразила я. — Фелис поедет с нами. Она будет свидетелем нашего бракосочетания.

— Я нашел более надежных свидетелей, — складывая руки на груди, заявил этот невыносимый самоуверенный темный, — слова служителей Храма не будут подлежать сомнениям, а вот показания твоей подруги могут и не принять, — и, посмотрев на подругу, сказал: — Только без обид.

— Какие уж тут обиды, — быстро вставила соседка. И пока я не начала возмущаться, она повернула меня к себе лицом и серьезно сказала: — Все будет хорошо. Ты справишься и без меня.

— Но…

— Никаких "но", — решительно перебила меня она. И, наклонившись ко мне, на ухо прошептала: — Все выйдет очень выгодно для тебя. Не упрямься.

— Хорошо, — недовольно выдохнула я. И, кутаясь в теплый меховой плащ, сказала: — Пошли уже. А то времени мало.

— Как скажешь, моя лягушечка, — довольно улыбаясь, ответил темный.

Дамас помог мне забраться в наемный кар и, усевшись напротив меня, потребовал:

— Давай свой список требований.

— Ты, надеюсь, свой мне тоже подготовил? — доставая свиток из маленькой ажурной сумочки, спросила я.

— Нет, — он нагло выхватил из моих рук листок. Усмехнувшись, пояснил: — Их не так много, чтобы записывать. Слушай и запоминай.

Я недовольно сложила руки на груди, но решила не портить себе настроение и кивнула.

— Молодец, моя лягушечка, — немного удивленно похвалил меня жених, — возможно, ты будешь отличной женой.

— Во-первых, больше так не называй меня, — сквозь зубы прошипела я, — меня это раздражает. Во-вторых, мы будем самой счастливой парой молодоженов, так как будем жить отдельно.

— А вот это подводит нас к моему небольшому, но очень важному перечню требований, — став серьезным, категорично высказался мой личный кошмар. — Во-первых, мы проводим брачный ритуал в Храме Темных Богинь по всем правилам.

— Нет, — бесстрашно возразила я. — В силу некоторых обстоятельств и благодаря появившемуся свободному времени, я изучила некоторые ритуалы темной расы. В частности — брачный. И выяснила одну очень пикантную деталь — при разводе женщина должна пройти унизительную процедуру обретения.

— И что? — непонимающе спросил Дамас.

— А то, что я не хочу, чтобы кто-либо заглядывал в мои интимные места для того, чтобы проверить забеременела ли я, — воскликнула громко. И, смущенно посмотрев на водителя, тише добавила: — Я не пойду на это.

— Практически все женщины каждый год проходят осмотр, — так же негромко констатировал жених, — ты же к этому нормально относишься. Так почему сейчас категорически против? Там такие же целители.

— Я не прохожу такие осмотры, — краснея, процедила сквозь зубы.

Дамас с недоверием посмотрел на меня, но я мужественно не отвела взгляда.

— Я договорюсь со знакомыми храмовниками, чтобы ты избежала этой процедуры, — убедившись, что я не лгу, медленно сказал будущий муж, — но благословение Темной Сестры — обязательное условие.

— Ну ладно, — нехотя согласилась я, — только этот пункт мы тоже внесем в магический договор.

— Разумеется, — кивнул парень. И, пробежавшись по свитку глазами, продолжил: — Второе условие — мы живем вместе. Ведь если предки узнают о том, что ты так и осталась жить с соседкой, то сразу поймут, что наш брак — это фарс. А нам этого не надо.

— Ну даже не знаю, — растерялась я, раздосадованная тем, что мне самой не пришло это в голову.

— У тебя будет отдельная спальня и ванная комната, — тоном искусителя начал убеждать меня мой личный кошмар. — И я соглашусь с твоим требованием — не приставать к тебе. Поцелуи, объятья и прикосновения при других будут, иначе нас не поймут. А вот пока нас никто не видит, то я к тебе даже не подойду.

— Хорошо, — согласилась я и расслабилась. Но слишком рано. После его следующей фразы вновь превратилась в натянутую струну.

— Конечно, если ты сама не проявишь инициативу, — развратно улыбнулся Дамас.

— И не мечтай, — выплюнула я.

— Третье требование, — сделав вид, что не услышал меня, продолжил жених, — твое дерево перенесем в мой дом.

— Нет, — возмутилась я. — Чтобы ты мог шантажировать меня?

— И не собирался, — всерьез заверил жених, — если хочешь, я перепишу его на твое имя. А ты потом, как встанешь на ноги, вернешь за него золотом.

— А тебе какая выгода? — прищурившись, поинтересовалась я. — И как же твой отец, ведь он тоже является владельцем дома?

— Если честно никакой, — пожал плечами парень, отвечая на первый вопрос, — просто не хочу, пока мы женаты, быть у твоего отца на коротком поводке. Ведь через тебя он может давить на меня, если я соглашусь с твоими требованиями, — рассматривая свиток, он продолжил: — А дом этот только мой, я купил его на собственные сбережения.

— Ладно, — все еще не доверяя темному, согласилась я. — Только перепишем сегодня же.

— Без проблем, — разрывая мой перечень требований, весело согласился жених.

— Ты что творишь? — возмутилась я, подскочила и попыталась отобрать свиток. Но у меня, конечно же, ничего не вышло.

— Твои условия я запомнил, — нахально обнимая меня за талию и придвигая к себе ближе, ответил темный, — если забуду, то ты подскажешь в нотариальной конторе.

— Гад, — вырываясь из цепких рук и пересаживаясь на свое место, воскликнула я.

— А ты маленькая непослушная лягушечка, — недовольно рассматривая мое форменное платье, весело выглядывающее из-за сбившегося набок плаща, отозвался Дамас. — Я же сказал тебе, чтобы оделась приличнее.

— А оно приличное, — тяжело дыша, возразила я.

— Купим тебе другое после того, как оформим магический договор, — не терпящим возражений тоном поставил перед фактом мой личный кошмар. И укоризненно посмотрев мне в глаза, добавил: — У тебя же свадьба. Возможно, единственная в твоей жизни.

— Почему это? — возмутилась я.

— А кто еще захочет жить с Ледяной Принцессой? — усмехнулся Дамас.

Я обиженно отвернулась к окну, не став продолжать бессмысленный разговор. Если ему хочется тратить на свадебный наряд деньги, то пусть. Я же свои золотые линтики расходовать не собиралась.

Через несколько минут оскорбленного молчания кар остановился и мы вышли. Нотариальная магическая контора располагалась на окраине Бристаля. Небольшое двухэтажное здание грязно-синего цвета с тусклыми темными окнами навевало мысли скорее о бандитском логове, чем о казенном заведении. Ухоженный палисадник перед конторой, засаженный яркими цветами и, видимо, призванный облагородить здание, лишь подчеркивал его непрезентабельность.

— Нам точно сюда? — подхватывая под руку Дамаса, с опаской поинтересовалась я.

— Конечно, — уверенно направляясь к темно-серым дверям конторы, заявил темный, стараясь сдержать улыбку. Но уголки его губ предательски приподнимались вверх. — Не бойся, моя ля… — заметив мой грозный взгляд и оценив остроту моих ногтей, он исправился: — моя душа, ты под моей защитой, — и склонившись, прошептал: — Нотариальная контора не просто так находится на окраине и выглядит не очень опрятно. Кроме законных сделок, здесь оформляются и не совсем легитимные соглашения. Даже более того, в основном, постоянные клиенты конторы далеки от законопослушных граждан нашего славного города.

Сбежать хотелось незамедлительно, но я себя удержала. Это заведение одно на весь Бристаль, так что останавливаться не имеет смысла. А еще вдруг пришла мысль, что я выхожу замуж за незнакомого мужчину. И что он за существо неизвестно. Если судить о том, что у жениха есть связи в этом не совсем законопослушном заведении, то вывод немного пугает.

Но у меня не осталось другого выхода, так что надеюсь, что все мои условия будут прописаны в мельчайших подробностях.

— Подписывай уже скорее, — недовольно потребовал Дамас, когда я в третий раз перечитывала брачный договор, — у нас времени нет. Надо еще подобрать тебе платье и успеть в два Храма. Если ты, конечно, не передумала проводить ритуал в Храме Светлейших.

— Не передумала, — сквозь зубы процедила я, ставя подпись на магическом документе и чувствуя, что все равно что-то пропускаю.

— Ну вот и хорошо, — радостно подписывая документ, проговорил нотариус. Кругленький незаметный полугном с постоянно бегающими черными глазками не вызывал у меня доверия. Но ему верил мой жених, и мне пришлось согласиться.

Когда мы вышли из нотариальной конторы с брачным договором, светящимся нежным голубоватым светом магических чар, и двумя его копиями у меня в сумочке, было уже три часа.

— Сначала за платьем, потом в Храм, — быстро направляясь к ожидавшему нас кару, рассказал о дальнейших действиях мой личный кошмар.

— Может сразу в Храм? — предложила я, — все-таки время уже позднее. Нас могут и не принять. Наверняка скоро в нем не протолкнуться будет, ведь через пару часов служба начнется.

— Нет, — твердо возразил темный. — Моя невеста должна быть самой красивой в Храме. Тем более если там будут зрители.

— Мне бы хотелось, чтобы было как можно меньше свидетелей, — капризно заявила я.

— Не бойся. Нас примут в любом случае, я договорился, — заталкивая меня в транспорт, успокоил меня парень.

Вскоре мы оказались перед двустворчатыми дверями самого дорого магазина женской одежды в нашем городе. Его владелицей была самая богатая и завидная невеста Бристаля — вампирша Тиана де Круз. Вышколенный швейцар ловко открыл перед нами двери, пропуская в разноцветное царство тканей и ювелирных изделий. От разнообразных расцветок и от блеска настоящих драгоценных камней у меня начало рябить в глазах.

Встретила нас эффектная стройная брюнетка с ярко-алыми слишком пухлыми, на мой взгляд, губами. Посмотрев на меня, скривилась, но заметив моего спутника, расплылась в такой приторной улыбке, что на этот раз покоробило уже меня.

— Какими судьбами, Масик? — пропела красавица, одним смазанным движением оказываясь рядом с моим женихом. — Давно тебя не было. Я даже испугалась, что ты влюбился.

И с громким звуком, поцеловала его в щеку, оставляя алый отпечаток губ.

— Правильно боялась, — отстраняясь и беря меня за руку, с улыбкой ответил темный, — Тиана, познакомься — это моя будущая жена — Аделаида Дри. Мы как раз собрались в Храм, когда выяснилось, что у моей невесты нет подходящего платья.

Владелица магазина недовольно отодвинулась и даже на шаг отступила от Дамаса, но после его дальнейшей фразы в ее глазах погас алый огонек злого неудовольствия, уступив место азартному предвкушению.

— Никто, кроме тебя, Тианочка, не знает, как из моей скромной девочки, сделать настоящую светскую леди, достойную пару для рода дер Килен.

Тут уже я хотела возмутиться и поставить будущего супруга на место, как меня подхватили с двух сторон две вампирши и буквально понесли в сторону готовых сверкающих платьев следом за владелицей магазина. Мне осталось только яростно перебирать ногами в воздухе и посылать гневные взгляды через плечо жениху.

Поинтересовавшись моим цветовым предпочтением, меня аккуратно и как-то незаметно раздели и принялись разглядывать фигуру. Да так внимательно, что захотелось спрятаться под одеялом от этих проницательных взглядов трех пар глаз.

Затем владелица магазина выкрикнула пару фраз на своем языке и две ее помощницы размытыми тенями бросились исполнять поручение.

— Вот это подойдет? — протягивая что-то кружевное со множеством тесемочек, спросила Тиану вампирша с зелеными прядками в волосах.

— Думаю, что в самый раз, — неодобрительно посматривая на мою нижнюю сорочку до колен, ответила хозяйка. — На, примерь.

И, всучив невесомую ткань, мягко втолкнула меня в одну из примерочных кабинок. Я, взяв кружева в обе руки, с недоумением уставилась на прозрачные черные тряпочки.

— Если ты не наденешь это сама, то тебе помогу я, — раздалось прямо над ухом.

Я дернулась и больно стукнулась затылком, видимо, о чей-то подбородок, так как отчетливо услышала лязг зубов.

— Ты что творишь? — ошарашенно спросила Тиана, кончиком языка трогая клык.

— А нечего так пугать, — выталкивая наглую девицу, ответила я. — Сама в состоянии нарядиться в это бесстыдное тряпье.

С той стороны темной занавеси, служившей дверью примерочной кабинки, послышался слаженный возмущенный вздох двух работниц и скрип зубов владелицы магазина.

"Такими темпами она вообще без клыков останется", — натягивая эластичный черный чулок на ногу, подумала я. И с разочарованием заметила, что ткань настолько прочная, что мои резкие неосторожные движения не смогли порвать материал.

Нацепив закрытый бюстгальтер и трусики-шортики антрацитового цвета, украшенные милыми нежно-розовыми бантиками, придирчиво оглядела себя в зеркале. И через несколько минут тщательно осмотра была вынуждена признать, что выглядела я очень эффектно и в то же время непорочно. Мягкое белье цвета ночи подчеркивало и так белоснежную кожу, придавая ей какое-то потустороннее сияние. Кружевные чулочки с нежно-розовой атласной лентой по краю, привносили в сексуальный образ невинность.

Когда с той стороны вежливо поинтересовались можно ли войти, я сначала хотела отказать. Но тут же одна из помощниц добавила, что платье мне одной все равно не надеть, и я, горестно вздохнув, разрешила.

Платье было невероятным — изумрудное простое с небольшим круглым вырезом сразу же привело меня в восторг. Если мне принесли бы какое-нибудь воздушное, многослойное или кружевное платье, я ни за что не надела бы его. Лучше уж пойти голой, чем выряженной, словно торт.

Оно было из мягкой легкой ткани, закрытое, с рукава в обтяжку до локтей. Под грудью платье было чуть собрано, подчеркивая мои небольшие, но довольно приятные глазу округлые формы. Облегая талию и немного нижнюю часть спины, оно свободно расходилось до щиколоток. В этом идеальном платье был лишь один недостаток — ряд мелких пуговиц на спине. Действительно, без посторонней помощи я бы его никогда не надела.

— Вы просто красавица, — восхитилась вполне искренне вампирша, когда застегнула пуговички и отошла от меня на пару шагов.

— Спасибо, — смутившись, покраснела я. Изумрудный цвет подчеркивал мои глаза, делая их ярче и немного таинственнее, а также делал акцент на необычном цвете волос. Простой покрой выделял мою хрупкость и выгодно обрисовывал небольшую грудь. В этом наряде я находилась словно на грани сексуальности и непорочности.

Когда я вышла в зал, то бурный диалог Дамаса и Тианы был прерван восхищенным вздохом обоих.

— Спасибо, Тианочка, — хриплым голосом нарушил молчание мой жених. — Ты превзошла саму себя.

— Даже украшений не надо, — с завистью констатировала владелица магазина.

— Ну, а теперь надо что-то придумать с прической, — задумчиво обходя меня по кругу, сказал этот темный.

— А чего тут думать? — удивилась хозяйка, — сделаем сложную косу с вплетением атласных зеленых лент, чуть завьем прядки у висков и образ готов.

— Делай, — дал добро будущий супруг.

ГЛАВА 11

Всю дорогу до Храма Светлейших мы проделали молча. Я смотрела в окно, думая о завтрашнем дне, представляла вытянутое лицо отца и уже заранее ощущала ни с чем не сравнимое удовольствие от своей победы.

Но от сладких грез меня постоянно отвлекал задумчивый и какой-то непонятный взгляд синих глаз Дамаса, сидящего напротив.

— Чего ты хочешь, Дамас? — не выдержав, задала "любимый" вопрос я.

— Да вот думаю, что я погорячился с некоторыми пунктами брачного договора, — не отрывая непонятного взгляда, честно ответил будущий муж.

Поинтересоваться какие именно параграфы, я не успела, так как наш кар остановился перед Храмом.

Святилище нашей светлой расы располагалось прямо в центре Бристаля. Ведь изначально этот мир был заселен только светлыми. Высокий, намного выше нашей Академии Межрасовых отношений, построенной значительно позже, он поражал всех присутствующих своей мощью и кажущейся хрупкостью.

Белоснежные колонны, соединенные между собой дугообразными арками-проходами, окружали сам шарообразный Храм Светлейших по кругу. Таким образом показывалось, что Пресветлые боги рады всем своим детям, приходящим к ним за помощью из любого уголка мира. Двор был вымощен брусчаткой ванильного цвета, особым образом, что из каждой арки, казалось, вела одна единственная дорожка к главному входу в Храм. Про еще один незаметный — служебный — знали только храмовники.

Немного взволнованная я положила подрагивающую руку на локоть спокойного спутника и направилась навстречу своему будущему. Поблизости никого не было — либо служба уже прошла, либо была в самом разгаре. От этого пересохло в горле, а коленки все время норовили подкоситься. Если бы не поддержка Дамаса, то я точно растянулась бы на чистой брусчатке.

В Храм Светлейших мы вошли не спеша. Шагнув с мороза в теплый полумрак помещения, мы немного задержались в гардеробной. Служитель храма с отрешенным выражением лица принял наши теплые плащи и замер безмолвной статуей у входа.

— Ты готова? — спросил меня будущий супруг, когда мы подошли к лестнице, ведущей вверх, к статуям Пресветлых Богов. Там, в главном зале, проходили все обряды светлых.

— Не очень, — дрожащим голосом призналась я. И, прислушавшись к своим чувствам, смущенно добавила: — Но с тобой мне не так страшно.

— Это хорошо, — переплетая наши пальцы, мягко улыбнулся темный. — Если честно, то мне тоже здесь не по себе, слишком много пустого пространства и светлых тонов.

Внутри храм был еще светлее, чем снаружи, хотя это казалось невозможным. Высокие стены уходили далеко ввысь, теряясь в ослепительной белизне. И даже сильно задрав голову, нельзя было увидеть потолка Храма. Наверняка какая-то магия Богов.

Поднявшись по мраморным пепельно-белым ступеням, мы остановились перед входом в главный зал. Там никого не было, кроме небольших, ростом со среднестатистического жителя Тайниуира, статуй Пресветлых Богов. Это было сделано специально, тем самым показывая, что в своем Храме Боги нисходят до своих детей, становясь ближе к ним во всем.

Я нервно огляделась, пытаясь разыскать хоть одного храмовника, но никто не спешил нам навстречу.

— Ты сказал, что договорился и нас здесь уже ждут? — вполголоса спросила я.

— Пойдем, — потянув меня за собой, ответил Дамас.

Когда мы дошли до фигуры Пресветлого Брата, покровительствующего лесному народу, откуда-то сбоку отворилась неприметная, сливающая со стеной, дверь и оттуда вышел служитель храма.

— Светлого пути и счастливых дней, дети Богов, — поприветствовал нас ритуальной фразой низкий худощавый храмовник в светлой хламиде.

Чистокровный колдун, с выбеленными старостью волосами и аккуратной небольшой бородкой, идеально вписывался в светлый антураж помещения.

— Мира и расположения Пресветлой троицы, — одновременно с Дамасом ответили мы.

— Вы немного задержались, — мягко констатировал храмовник, — но Пресветлый Брат никогда не замечает течения времени.

И жестом предлагая следовать за ним, повел нас к статуе покровителя лесных жителей. Остановившись к нему лицом, он поднял белокаменную чашу, стоящую у ног статуи и, став вполоборота, чтобы не оскорбить своим тылом Пресветлого Брата, начал зачитывать слова брачного обряда.

После первых же слов мы встали на колени лицом к Богу и взялись за руки. Не прерывая читать заклинание, храмовник окунул указательный и средний палец в пустую чашу и окропил нас божественным маслом, появившимся там по велению божества. И тут же наши сцепленные ладони опутала светящаяся зеленая лента, связывая руки и даруя благословение Пресветлого Бога.

Закончив читать слова ритуала, храмовник открыл глаза и изумленно охнул. Лента ярко вспыхнула, больно резанув глаза, и впиталась в наши руки.

— Никогда такого не видел, — изумленно воскликнул служитель, — вы не только получили благословение, но и находитесь теперь под защитой Пресветлого Брата.

— Чем это нам грозит? — поинтересовался практичный темный.

— Разорвать ваш союз будет очень сложно, — благоговейно ответил храмовник, продолжая смотреть на руки.

— Сложно, но возможно? — вставая с колен и помогая подняться мне, продолжал выяснять степень нашего попаданства… уже муж.

— Конечно, — задумчиво поглаживая бородку, ответил колдун. — Боги не любят неволить своих детей, если они не желают больше следовать по одному пути.

— Хорошо, — поставил точку в диалоге Дамас и, подхватив обескураженную меня под локоть, направился прочь из главного зала.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — накидывая на мои плечи подбитый мехом плащ, решительно заявил муж мрачной мне.

И, глубоко вдохнув, я расслабилась. Действительно, почему бы не отдаться течению и не беспокоиться заранее возможными неприятностями?

Выйдя из храма, я оглядела внутренний двор и с удивлением осознала, что наступил вечер. Лучи закатного солнца багрянцем раскрасили ванильную брусчатку, алыми бликами расчертили белоснежные колонны, отбрасывающие длинные тени. Еще одной интересной особенностью было то, что если в Храм вела одна дорожка, то из него — сразу несколько в разные стороны. Поэтому у светлых была знаменитая присказка: "Все дороги идут в Храм, а из Храма Пресветлые боги отпускают вас на все стороны".

Дорога до Храма Темных Богинь прошла в мрачном молчании. Пусть я и согласилась с решением мужа, но сердце жалила мысль о том, что теперь развод между нами будет оформить намного сложнее.

— Ты прочла о самом брачном ритуале темных? — вырывая из тяжелых мыслей, поинтересовался Дамас.

— Нет, — призналась я, — думала, что они не особо отличаются.

— О-о, тогда ты будешь крайне удивлена, — загадочно усмехнулся уже муж.

— Чем? — подалась я вперед, мгновенно заинтересовавшись и тоном, и содержанием ответа.

— Не скажу, — ответил этот гад, который муж. — Сюрприз будет.

— Скажи хоть — приятный? — разочарованно откидываясь на спинку сидения, спросила я.

— Вот ты мне сама и скажешь после обряда, — довольно улыбаясь, заявил несносный темный.

Я обиженно надулась и в который раз за этот долгий день отвернулась к окну. Но надо отдать должное находчивости Дамаса. Этим заявлением он вытеснил угрюмые мысли о препятствиях, которые могут возникнуть при разводе. Теперь меня охватило закономерное волнение, и неприятные предчувствия отозвались громким бурчанием в моем животе.

— Водитель, — нажав на кнопку переговорника, Дамас посмотрел на стыдливо покрасневшую меня с усмешкой и приказал мужчине: — Сделаем небольшую остановку в "Сладостях Куми-Ра".

— Я не завтракала, — начала оправдываться, когда муж закончил отдавать распоряжение.

— Устроим небольшой перекус, — нахмурившись, ответил муж. — Но впредь тебе придется следить не только за своим питанием, но и за моим тоже. Так что постарайся больше не забывать о приеме пищи, — и уже мягче добавил: — Пока перекусим, так как обряд нельзя проводить на полный желудок. А после Храма Темных Богинь уже заедем в ресторан и отпразднуем как следует.

— Хорошо, — согласилась с последним предложением. О том, что я теперь обязана следить еще за питанием темного, решила подумать позже. И то только подумать.

Сделав заказ у сатира Куми-Ра, держащего лавку самых вкусных сладостей Бристаля, мы — каждый наслаждаясь своим мороженым — весело поглядывали друг на друга. Дамас даже один раз успел десертной ложечкой залезть в мой рожок, чтобы продегустировать сладость. Я не осталась в долгу. И пока он, довольно прикрыв глаза, облизывал ложку с шоколадно-фисташковым мороженым с добавлением пралине, засахаренных лепестков роз и кокосовой стружки, я макнула палец в его креманку. Он успел заметить мои действия. Но снисходительная усмешка постепенно начала сходить с его губ, когда я стала медленно посасывать палец с горько-цитрусовым лакомством, пытаясь распробовать вкус. Синие глаза потемнели, кадык нервно дернулся и муж охрипшим голосом, не отрывая от меня жадного взгляда, сказал:

— Больше так не делай… пожалуйста.

— Ты тоже, — довольная результатом ответила я, возвращаясь к своему вафельному рожку.

Дамас мрачно посмотрел в свою креманку, потом на меня. А затем встал и брезгливо выкинул свое лакомство в мусорное ведро, стоящее неподалеку от нашей стоянки.

Я лишь понятливо усмехнулась. Никто не любит, когда трогают его вещи, особенно темные. Моя маленькая месть за все сегодняшние обиды. Мелочь, а приятно.

До Храма темных мы добирались уже в сумерках. На мой скептический вопрос: "Ждет ли нас там кто-нибудь в такое время?" — прозвучал утвердительный ответ.

Храм Темных Богинь встретил нас угрюмо. Вокруг было темно, луны не было видно из-за темных непроницаемых туч. Я ничего не могла рассмотреть дальше света от фар нашего кара. Мороз усилился и с жадностью принялся кусать лицо и руки.

— Похоже, что нас все-таки никто не ждет, — пряча руки в складках плаща, проговорила я.

— Почему? — удивился Дамас.

Я, прищурившись, посмотрела на него. Издевается или правда изумился?

— По-моему, это очевидно, — развела я руками. — Здесь даже магических светляков нет.

— А они темным не нужны, — усмехнулся муж, подходя ближе.

Точно. Совсем забыла, что все темные хорошо видят ночью. Я же, пока не проснется второй дар, буду слепым котенком.

— Тогда тебе придется вести меня, — сказала очевидное, когда Дамас подошел ко мне настолько близко, что я сквозь многочисленную одежду ощутила жар его тела.

— Знаю, — прошептал он.

А в следующее мгновение его горячие губы накрыли прохладные мои. Сначала я ошеломленно стояла и не знала, что делать. Ведь в договоре четко прописано, что поцелуи возможны лишь в случае необходимости, чтобы показать окружающим реальность наших чувств. Но сейчас доказывать нашу "любовь" было некому, так почему он так поступил? Неужели таким образом решил расторгнуть договор?

Пока эти мысли проносились в моей голове, Дамас властвовал над моими губами, выпивая мое дыхание. Но затем проснулся здравый смысл, и я стала вырываться. Мои попытки оказались бесполезными, а в приоткрывшийся от злости рот тут же скользнул язык мужа. Он стал такое вытворять, хозяйничая у меня внутри, что сопротивление постепенно стало угасать. Появилась предательская дрожь в коленях и сердце застучало чаще. И уже не заметила, как мои руки оплели его шею, зарываясь в длинные, украшенные голубыми бусинами, шелковые волосы.

Когда супруг отстранился от меня, тяжело дыша и смотря практически черным взглядом, моя рука действовала на автомате. Хлесткий звук пощечины пролился бальзамом на мою растоптанную гордость и вывел из сладострастного оцепенения.

— Захотел расторгнуть договор прямо перед Храмом Темных Богинь? Решил отказаться от сделки, не сделав последнего шага? — зло, срываясь на крик, спросила я.

Дамас долго смотрел на меня, яростно прищурив вновь синие глаза. Яркий отпечаток моей ладони алым пятном горел на бледной коже и, наверняка, если не болел, то саднил уж точно. Но темный даже не потянулся к нему в попытке остудить прохладными ладонями.

— Договор вступает в силу только после брачного обряда, проведенного в Храме Темных Богинь, — холодно ответил парень, не отводя от меня тяжелого взгляда.

— Тогда зачем это все нужно было? — я начала чувствовать свою вину и это раздражало.

— Считай, что это было вместо мальчишника, — медленно облизнув губы, ехидно ответил муж, наконец-то отводя взгляд. И, схватив за локоть, жестко сказал: — Пошли, пока ты еще чего-нибудь себе не напридумывала.

Стало обидно и в то же время очень стыдно. Но эти нелепые чувства быстро вытеснил страх. Когда ты ничего не видишь, даже собственный силуэт — это безумно страшно. И если бы не ладонь мужа, немного шершавая, то я давно лежала бы на полу, подвывая от захлестнувшей паники.

Пару раз я спотыкалась обо что-то, но Дамас, несмотря на не улегшуюся ярость и обиду, осторожно поддерживал меня. Когда послышался скрип открываемых дверей, я уже было вздохнула с облегчением. Но, как оказалось, зря.

Внутри Храма было так же темно, как и снаружи. Дамас молча подхватил меня на руки и быстрым решительным шагом начал куда-то идти. Затем появилось ощущение, что мы начали спускаться, но так как муж не снизил темп, я решила, что мне показалось.

Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, меня поставили на ноги. Тут же вспыхнули множество ярко-зеленых магических шаров под сводами, окрасив все вокруг мертвенно бледным сиянием.

Несмотря на мрачность, и безмолвную тишину было не страшно. Даже странно, но я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Налетевший теплый ветерок, взявшийся из ниоткуда, окутал меня, словно материнскими ласковыми руками погладил лицо и волосы. И вдруг пришло ощущение, которого я, казалось бы, знать не могла. Я почувствовала себя маленькой девочкой, сидящей у мамы на коленях, а она в то время пела мне колыбельную и укачивала, нежно перебирая волосы. Еще мгновение я нежилась в призрачных объятиях, потом все пропало, оставив после себя чувство невосполнимой утраты. Я прикрыла глаза, а по щекам медленно скатились две горячие крупные слезинки. Вытерев их рукой, огляделась.

Две большие статуи прекрасных Богинь в откровенных нарядах располагались прямо перед нами. Одна была юной с порочным взглядом и соблазнительной улыбкой. Вторая бережно положила руку на довольно круглый животик и с материнской любовью смотрела на нас. Между ними находился невысокий постамент с ритуальной чашей. Мы стояли в нескольких шагах от нее, стены же, вопреки ярким магическим шарам, терялись в чернильной мгле.

— Рады приветствовать молодых, — послышался красивый голос откуда-то сбоку.

Дамас вежливо склонил голову. Я тоже последовала его примеру.

— Является ли ваше решение добровольным и трезвым? — вновь спросили из темноты, но уже со спины.

— Да, — одновременно ответили мы. Все возникшие вопросы я решила задать позже.

— Хорошо, — хлопнули в ладоши. И мы вдруг оказались внутри ярко-алой пятиконечной звезды, вспыхнувшей на угольно-черном, мраморном, мозаичном полу.

Сквозь отсветы алого пламени все казалось каким-то угрожающе опасным. И три фигуры в темных балахонах, вдруг очутившиеся перед нами, только добавляли тревоги. Лица были сокрыты в глубоких капюшонах, так что было не разобрать кто — мужчины или женщины — стоят напротив нас.

— Будет ли невеста вступать в род? — спросили трое одновременно. Так что определить пол по голосу стало невозможным.

Я недоуменно посмотрела на Дамаса, который теперь даже не смотрел в мою сторону. Он, подняв голову, вглядывался в лица Богинь.

— Да, — глухо ответил он, опустив голову вниз.

Мое недоумение сменилось ошеломлением. Дело в том, что принятие в род происходило очень редко. Жена не только брала фамилию мужа с дополнительной приставкой (еще одно отличие темной расы), но и полностью разделяла все имущество супруга, была во всем ему равноправна. В таком браке женщина могла принимать активное участие в судьбе своих детей. Так как темные, да и светлые не любили возиться с ребенком, пусть и своим собственным, если он наследовал способности супруга, это было серьезное решение.

— Ты принимаешь дар, дитя света? — обратилось трио ко мне.

— Д-да, — заикаясь, ответила я, продолжая смотреть на Дамаса. Вспомнила слова о сюрпризе. Неужели это он и был? Но зачем, если брак будет фиктивным?

— Да будет так, — ответила троица и начала медленно, плавно читать слова обряда.

— Подойдите, — приказали служителя Храма Темных Богинь.

Мы послушно направились к ним, к самой границе одного лучика звезды.

Одно существо в балахоне свободно пересекло границу горящей пентаграммы и протянуло в стороны руки ладонями вверх. Двое других подошли к тому, что стоял теперь вместе с нами в звезде и вложили в одну его руку серебряную чашу, а в другую — нож, острие которого жадно блеснуло кровавым всполохом.

— Протяните правую руку, — вновь скомандовала троица.

Мы подчинились. Сделав надрезы на наших ладонях двумя четкими отрывистыми движениями, так что я даже не почувствовала боли, нам протянули чашу.

Дамас сразу же перевернул порезанную руку над чашей и разжал ее, наблюдая, как в нее стекает струйка темной крови. Я же, словно завороженная смотрела на бледную полоску, которая очень медленно начала наливаться алой кровью.

— Дитя, — то ли вопрос, то ли указание. И я добавила свою кровь в сосуд.

— Хватит, — произносит трио. Порез сам затянулся, не оставляя и шрама.

Вновь какие-то чуждые слуху слова и новое распоряжение:

— Пейте.

Дамас берет серебряную чашу и первым делает глоток. К горлу подступает тошнота, когда муж передает мне сосуд с кровавым содержимым. Металлический запах и черная жидкость почти заставляют отказаться от обряда, прервав его. Но я смотрю в глаза хмурого мужа и, сделав глубокий выдох, одним залпом выпиваю содержимое. Наша кровь обладает гранатовым кисло-сладким привкусом.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, я заметила, что храмовник вышел с чашей из пентаграммы. Дальше троица опять начала читать заклинание.

С каждым их словом огонь звезды становился сильнее, но, как ни странно, не приносил жара, словно был ненастоящий. Я отмечала это автоматически, продолжая пристально смотреть на супруга. Он стоял в трех шагах от меня (и когда успел отойти) и вновь пытался что-то найти на лицах статуй. Затем в какой-то момент на его губах появилась язвительная горькая усмешка и он, повернувшись ко мне лицом, сделал то, чего обещал не делать.

Муж воспользовался своим даром сирены и запел. Его голос первое время был тихим, но затем все громче разносился по Храму, а синие глаза начали светиться голубым светом.

Я сначала искоса наблюдала за троицей в балахонах, поддадутся ли они чарам мужа? Но они спокойно стояли на своих местах и продолжали читать свое заклинание, в которое гармонично вплеталась песнь супруга.

А потом уже ничего не замечала, околдованная пением Дамаса. Я тонула в его глазах, мелодия создавала непонятные вибрации во всем теле. Откуда-то из глубин моей сущности наружу поднималось что-то страстное, порочное, темное. Что-то, о чем я даже понятия не имела.

Это что-то, мрачное и развратное, откликалось на Зов сирена (знание тоже всплыло в голове) и стремительно рвалось на поверхность к Дамасу. Ни сил, ни возможности остановить или помешать этому нечто я не нашла, так что оно полностью вырвалось из меня, на мгновение обретая власть над телом.

Сияющие голубым огнем глаза мужа округлились от удивления. Но эта минутная растерянность не помешала ему подойти и надеть на меня брачный браслет. Второй был протянут мне, и я будто во сне взяла его и застегнула на руке темного.

Дамас продолжал петь и не сводить с меня ошеломленного взгляда. Теперь все его внимание принадлежало только мне. И это приносило какое-то странное болезненное удовольствие.

Затем голоса троицы стали становиться все громче, а песня мужа все тише, пока полностью не прекратилась. Многоголосое бормотание слов ритуала делалось таким громким, что тело вновь стало вибрировать, словно оно перестраивалось, наполняясь чужеродной силой. Наверное, так себя чувствовали оборотни, когда меняли облик на звериный.

Муж подошел и осторожно притянул к себе. Мое тело мне не принадлежало. Его будто заняло другое существо — темное и голодное. А я словно смотрела на все со стороны. Вот Дамас с уже нормальными синими глазами наклонился к моим приоткрытым губам, на которых за миг до скрепляющего брак поцелуя промелькнула торжествующая улыбка. А дальше меня пронзили такие яркие эмоции, что я испугалась потерять саму себя.

Голодное существо, занимающее в тот момент мое тело, с жадностью накинулось на супруга, будто пыталось выпить его без остатка. Дамас достал откуда-то нож и резким движением обрезал часть моей косы, затем вдруг дернулся и отшатнулся, недоуменно смотря на меня.

Достигнув апогея, троица умолкла, браслет обжег кожу и вывел из непонятного и неприятного состояния. Я вновь обрела возможность управлять своим телом, а то темное нечто притаилось где-то в глубине, сыто мурча от удовольствия.

Звезда погасла, магические зеленые шары тоже, все погрузилось в темноту, но зрение не окунулось в непроглядную тьму. Я видела четкие очертания предметов, пусть и в сером цвете. Затем с любопытством огляделась и с удивлением обнаружила, что по периметру прямоугольного помещения расположилось множество существ в черных балахонах храмовников.

Лица так же, как у троицы, были скрыты в глубоких капюшонах. От их молчаливого неподвижного присутствия становилось не по себе. Даже радость от того, что теперь мне доступно ночное зрение, испарилась.

— Что происходит? — растерянно спросила я, обратившись к мужу.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — осторожно поинтересовался Дамас.

— Что именно? — спросила, прислушиваясь к себе.

— Какие-то изменения, желания, новые способности? — подходя ко мне, перечислил муж.

— Я вижу в темноте, — тихо призналась, не желая рассказывать явно прислушивающимся храмовникам о темном нечто, спящим где-то внутри меня.

— И все? — продолжал допытываться муж.

— Да, — ответила раздраженно. И, чтобы прекратить дальнейшие расспросы, поинтересовалась: — Мы закончили брачный ритуал?

— Да, — задумчиво разглядывая меня, подтвердил муж. И, словно очнувшись от кошмара, помотал головой и обратился к служителям Храма: — Спасибо за потраченное время. Утром получите всю сумму, как и договаривались.

— Не надо, — вновь одновременно ответила троица, стоящая у постамента. — Ее волосы будут достойной платой.

Дамас вопросительно посмотрел на меня и молча передал тяжелую косу. Я спокойно осмотрела собственные волосы, погладила, словно не верила, что они мои. Никакого сожаления, злости, обиды, разочарования или негодования по поводу вынужденной стрижки я не испытывала. Наверное, до сих пор не до конца приняла все произошедшее в Храме Темных Богинь. Пожав плечами, я повернулась к ожидающей троице и сказала:

— Нет.

— Дитя… — вдруг прорезался один женский голос.

— Вы договаривались о другой плате, ее и получите, — решительно заявила я. И, обратившись к мужу, сказала: — Пошли домой. Я очень устала и голодна, а завтра еще встреча с отцом. Надо подготовиться.

— Хорошо, — поддержал мое решение супруг, за что я ему была безмерна благодарна.

ГЛАВА 12

Дамас даже не подозревал, что сегодняшний день станет для него кладезем сюрпризов.

Первым стал быстрый отказ адептки Нарко от сопровождения его невесты. Он предполагал, что будет около часа спорить и настаивать на своем желании, но баньши удивила его. Даже помогла дриаде спокойно перенести эту новость.

Второй неожиданностью стал перечень требований Ады. Нет, он, конечно, предполагал, что список будет немаленьким и въедливая девчонка не забудет прописать все детали. Но даже и представить не мог, что она затронет тему измен.

И ведь с прямолинейной наивностью выделила пункт о том, что препятствовать его походам на сторону не будет, если это будет в тайне и никак не скажется на их браке. В противном случае она имеет право подать на развод преждевременно и Дамас будет обязан дать на него согласие.

"Вот как она не понимает, что измена в любом случае влияет на брак?" — думал темный, спокойно рассматривая другие пункты. Решив обговорить это в конторе, он порвал свиток с требованиями и с мрачным удовольствием пронаблюдал за эмоциями на невыспавшемся личике Ады.

Следующим неприятным сюрпризом стало невыполнение девушкой его указания насчет подходящего наряда. Она, словно в отместку, надела форменное платье. Будто этим хотела подчеркнуть, что никаких чувств, соответствующих свадьбе, она не испытывает.

Такой деловой подход серьезно задел самолюбие темного адепта и он решил, что сам тогда приоденет свою своевольную избранницу по своему вкусу.

Приятным сюрпризом стала реакция девушки, когда они приехали на окраину Бристаля, где располагалось необходимое им здание. То как она доверчиво прижалась к нему в испуге, вдруг всколыхнуло в нем что-то светлое, теплое. Это чувство было таким ярким, что он не стал сильно "торговаться" по всем пунктам требований. Сразу же был переписан дом, о котором не знал даже отец, на имя невесты. Та ошеломленная радость, что высветилась на ее лице, надолго подняла настроение.

И Дамас не стал поднимать вопрос об измене, наверняка смутивший девушку, решив, что если у них не получится договориться, то он со спокойной совестью сможет посещать морских дев, не нарушив условий брачного договора. Но темный все же надеялся, что в будущей жене сможет разбудить чувственную женщину, которая на миг показалась в тот раз. Пусть и под чарами сирена.

Когда темный привез Аду в женский магазин своей хорошей знакомой, он преследовал несколько целей. Во-первых, нарядить дриаду соответствующе случаю. И, во-вторых, хотел посмотреть на реакцию невесты, когда она увидит теплый прием Тианы.

Но его ожидало разочарование. Если у нее и возникли какие-то чувства, то она их никак не показала. Было видно, что ей не нравится хозяйка, но не потому что Тиана де Круз проявила симпатию к Дамасу. Владелица магазина самой дорогой женской одежды и еще одного — ювелирного — вызывала неприязнь своей напористостью и пренебрежительным отношением к самой девушке.

Так что скоро вампирша сидела в соседнем кресле для посетителей и рассказывала о том, как его будущая жена оказала сопротивление ее настойчивости. Дамас нарочито хмурил брови, хотя довольная улыбка так и норовила обидеть хозяйку магазина.

Но давняя знакомая превзошла все ожидания парня, стоило только его невесте предстать перед ним в свадебном наряде.

Следующей неожиданностью стала выходка Ады. Он специально решил спровоцировать ее, зачерпнув ложкой мороженое. Дамас хотел просто отвлечь девушку от предстоящего ритуала, ведь по ее дерганым движениям было видно, как сильно она волнуется.

Но он никак не ожидал, что дриада посягнет на его мороженое, да еще так эротично будет его слизывать с пальца. Хотя зная о ее наивности и неискушенности, невеста вряд ли осознавала, как выглядят действия со стороны. Парень хотел продолжить наслаждаться своим лакомством (даже несмотря на воспитываемую отцом брезгливость, темный не видел ничего отвратительного в этом детском жесте), но лишь один взгляд на мороженое и перед внутренним взором вставала соблазнительная картинка. Пришлось с досадой выбросить сладость.

Желание, разбуженное опрометчивыми действиями невесты, было настолько сильным, что темный сорвался. Когда они доехали до Храма Темных Богинь, он не выдержал и поцеловал Аду. Сначала она пыталась оказать сопротивление, но потом сдалась.

И когда темный уже праздновал победу, хлесткий удар по щеке привел его в реальность. Она была красива, даже когда злилась. Ее глаза стали темно-синего цвета, даже зеленая окантовка возле зрачка практически исчезла. Розовые губы поджались в тонкую линию, руки сжались в кулаки, на щеках полыхал злой румянец. И вопросы, пронзающие лучше острых клинков. Действительно, со стороны могло показаться, что он решил в последний момент отказаться от договора, но дриада еще не знала, что Дамас дер Килен всегда держит свое слово. Именно поэтому он никогда ничего не обещал своим временным пассиям, льстивым друзьям и неосторожным недругам, вначале не взвесив все потенциальные выгоды и убытки, а также опасности.

Рассердившись на себя и свое неуместное влечение к собственной жене, он повел ее в Храм, чтобы закончить бракосочетание и положить конец всем сомнениям девушки.

Он вел ничего не видящую в темноте дриаду к Храму, не забывая о ее безопасности, поддерживая, когда она оступалась. А очутившись внутри, он просто подхватил Аду на руки, чтобы быстрее преодолеть расстояние до главного зала со статуями Богинь.

Когда начался ритуал бракосочетания, то Дамас вдруг решил помолиться Темной Сестре, спрашивая ее благословения и помощи, чтобы легче пережить холодность и неуступчивость жены. Все-таки для зрелого мужчины, тем более темного, интимная сторона вопроса была не просто удовольствием, но и необходимостью. Ведь способности темных были напрямую взаимосвязаны с их эмоциями.

После того как они разделили жизнь и кровь друг друга, выпив из серебряной ритуальной чаши, Дамасу пришла в голову одна идея. Она была словно нашептана кем-то. И, не долго думая, темный решил попробовать воспользоваться Зовом сирены. Эта песнь была древней и уже практически забытой в этом мире. Каждый морской житель мог спеть особую мелодию, чтобы узнать является ли истинной парой будущая жена. Морские обитатели кидали такой Зов на суше и ждали, придет ли их истинная вторая половина, откликаясь на призыв их души.

Со временем отзывались все меньше и меньше, а призывающие, открыв свою душу миру и не получив отклика, разочаровывались и угасали, умирая в самой бездне океана. Поэтому и перестали практиковать Зов сирены. Парень знал об этом от своих теток по материнской линии, они рассказывали об этом маленькому Дамасу вместо сказки на ночь.

Но темный адепт, которому нашептывал чей-то голос, решил рискнуть. Тем более что правила ритуала не запрещали.

"Почему бы и нет?" — подумал тогда новобрачный с сарказмом. Тем более что в отличие от чистокровных светлых морских жителей, существа, относящиеся к темной расе даже наполовину, любили испытывать судьбу.

Он открыл свою душу и запел, пристально наблюдая за малейшими изменениями на лице супруги. Сначала ничего не происходило, и он уже начал отчаиваться. Но через несколько минут ее душа отозвалась.

Дамас с искренним удивлением наблюдал, как незамутненная аура дриады начинает меняться, отзываясь на его песню. Чистая светлая зелень начала темнеть и пульсировать, будто подстраиваясь под мелодию.

Сама девушка едва заметно задрожала, словно в лихорадке, затем посмотрела на парня необычными светящимися глазами. Ярко-голубые по краю радужки они переходили в ядовито-зеленый цвет ближе к черному зрачку. Губы стали ярче, все движения плавными, наполненными томной неги. И дриада стала еще притягательнее.

Темный не стал противиться магнетизму, исходящему от девушки, и, подойдя к ней, поцеловал. Ощущения, захлестнувшие его, были такими сильными, что он едва не выронил из рук заранее приготовленный кинжал. Он был необходим, чтобы отрезать, как полагается, волосы невесты. Чем короче — тем сильнее любовь и дольше брак.

Дамас не стал заранее предупреждать Аду о таком сюрпризе. Темный не знал, как отреагирует жена на такой произвол, ведь судя по длине волос, она их очень ценила. Недаром же все девушки с его курса втайне завидовали длине косы адептки Дри. Он лишь намекнул. И, несмотря на охватившее его желание, парень отрезал косу лишь до талии. Ему и самому было жаль резать такое богатство.

Отрезанная коса приятно тяготила руку. Но вдруг Дамас почувствовал нечто странное. У него сложилось такое ощущение, что его эмоции выпивают, оставляя ненасытную пустоту и сосущее чувство утраты. Он резко отшатнулся от жены, с недоумением наблюдая, как полностью темная аура супруги медленно становится вновь зеленой. Затем руку обжег родовой браслет, оставляя вместо себя брачный узор на коже.

Парень внимательно посмотрел на Аду. Она казалась растерянной и испуганной, словно только что очнулась от кошмара.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — осторожно поинтересовался темный.

— Что именно? — спросила медленно девушка, словно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Какие-то изменения, желания, новые способности? — осторожно приблизившись, перечислил Дамас.

— Я вижу в темноте, — коротко ответила она.

— И все? — продолжал допытываться парень. Ответ его удивил, ведь сейчас аура дриады была светлой и чистой.

— Да, — раздраженно ответила Ада. И, желая сменить тему разговора, поинтересовалась: — Мы закончили брачный ритуал?

— Да, — задумчиво ответил темный, сообразив, что этот разговор стоит отложить на потом.

Очередным сюрпризом стал ответ храмовников. Они захотели вместо обговоренной суммы получить волосы жены. Дамас не собирался им отдавать, но решил, что девушка сама вправе распорядиться своей косой. Она его не разочаровала, отказавшись. Ведь имея частицу волос, добровольно отданных их владельцем, можно не только могущественные артефакты сделать, но и с их помощью управлять бывшим хозяином. На его лице показалась довольная улыбка. Все-таки приятно, что на этот раз сюрприз ожидал других.

Выходя из Храма, Дамас продолжал искоса наблюдать за законной супругой.

Она изменилась. Все ее движения стали уверенными, наполненными какой-то особой грацией. Наклон головы, прямая осанка и волосы, косо отрезанные до талии — все дышало каким-то таинственным превосходством.

— Поужинаем дома? — спросил темный, подсознательно не желая сейчас вывозить жену в наполненный другими существами ресторан.

— Хорошо, — легко пожав плечами, согласилась супруга.

* * *

Всю дорогу до дома я машинально гладила косу, лежащую на коленях, которая будто бы выцвела. И думала о том, что со мной было в Храме Темных Богинь. Действительно ли я слышала игривый смех, звучащий серебряными колокольчиками, когда покидала главный зал или просто устала, и воображение играло со мной?

То темное, что появилось, когда Дамас использовал Зов сирены, находилось где-то глубоко внутри. И я постоянно пыталась его потрогать, мысленно представив прозрачные руки, но все время трусила. Набравшись храбрости, я невидимыми пальцами ткнула в темный сгусток. Ничего не произошло. Я прикоснулась еще раз и еще, призрачные пальцы мягко пружинили. Нечто недовольно заворочалось. Я отдернула невидимые руки. Когда темный сгусток вновь впал в сонное состояние, прозрачные пальцы вновь принялись исследовать нечто. Понимала, что лучше не будить это голодное что-то. Но оставить его в покое не было сил. Это как с выпавшим зубом. Язык так и тянется потрогать дырку, хоть и знаешь, что этого делать не следует.

Мысли вяло текли, анализируя воспоминания о брачном обряде в Храме Темных Богинь, пока меня не пронзила яркая мысль.

"А ведь именно Дамас виновен в том, что во мне теперь поселился этот черный сгусток энергии" — переведя взгляд с косы на мужа, подумала я.

Супруг пристально наблюдал за мной. Поймав мой хмурый взор, он натянуто улыбнулся и поинтересовался:

— Что планируешь делать с волосами?

— А есть предложения? — рассеянно спросила я, вновь уходя в себя. Как только Дамас заговорил, нечто зашевелилось и, словно черная кошка, томно потянулось.

— Есть, — продолжая смотреть на меня, задумчиво ответил муж. — Давай просто сожжем?

— Я думала у тебя что-то более интересное, — произнесла разочарованно и в то же время кокетливо. И тут же удивилась: "Неужели это я сказала?"

— Что же это, например? — так же игриво спросил муж, подаваясь ко мне.

Темный сгусток, принявший силуэт большой кошки, довольно улыбнулся, предвкушая веселье. Это так взбесило меня, что захотелось надавать по наглому лицу супруга. Ну, а что? На нечто в образе кошки я никак повлиять не могла.

Видимо, Дамас заметил с какой силой я сжала отрезанную косу, потому что поспешил откинуться на сидение, увеличивая расстояние между нами.

Дальнейший путь прошел в недоуменном молчании. Муж не понимал, почему у меня так скачет настроение. Или все прекрасно знал, но не хотел пояснять, наверняка не желая признавать свою вину.

Когда мы остановились перед закрытыми воротами академии, я с любопытством посмотрела на мужа. "Интересно, как он обойдет защиту академии? И что скажет привратнику, который, наверное, спит давно, так как время уже перевалило за полночь.

Но супруг меня удивил. Он вышел из кара, протягивая мне руку и ожидая, когда я последую его примеру. Пожав плечами, вышла, захватив пакет с форменным платьем и косой, накинула капюшон на голову.

На улице царила морозная тихая ночь. Полная луна желтым ярким глазом рассматривала свои владения, пытаясь разогнать густые тени от зданий и деревьев. Но у нее плохо получалось. Плотнее завернувшись в плащ, тем самым пытаясь сохранить тепло, я смотрела на мужа, расплачивающегося с водителем.

Его плащ был распахнут. И когда он повернулся ко мне, я явственно видела, как от него шел легкий пар.

— Иди ко мне, — распахнув объятия, нагло заявил муж.

— Ага, уже бегу, — пробурчала я, не спеша исполнять просьбу.

— Как хочешь, — покладисто согласился Дамас, вынимая из кармана амулет с порталом. — Тогда я один телепортируюсь домой.

— Стоять, — тихо приказала я, когда темный занес палец над камнем, активирующим амулет.

Но супруг услышал и ехидно усмехнулся.

— Слушаюсь, моя ляг… госпожа, — и вновь распахнул объятия.

"Да чтоб ты простудился", — подумала я, медленно направляясь к нему.

Когда на талию легла горячая рука и притянула меня ближе к супругу, я вновь почувствовала, что снова заснувшее нечто заинтересованно подняло голову.

Оказавшись в знакомой пыльной гостиной, я стремительно отошла от мужа и вопросительно приподняла бровь.

— Что не так? Ты ведь обязана теперь жить со мной под одной крышей, — раздраженно снимая плащ, ответил Дамас.

— Где моя комната с отдельной ванной? — поинтересовалась я, следуя его примеру. — И что с моими вещами.

— Спальню сейчас покажу, — подходя к шкафу с зельями и доставая один темный пузырек, ответил супруг. — А вещи перевезем завтра.

— И в чем я буду спать? — нахмурилась я, не обрадованная перспективой досыпать ночь обнаженной.

— Можешь голой, — выпивая содержимое, предложил мой личный кошмар. И, облизав губы, добавил с усмешкой: — Я не буду против.

— Зато я буду, — категорично отказалась.

— Ну хорошо, — смилостивился муж, — я одолжу тебе одну из моих рубашек.

Я хотела было отказаться, но потом подумала и решила, что лучше уж в чистой рубашке, чем в ношенном платье.

— Если будешь себя хорошо вести, — наблюдая за мной, сказал Дамас, — то я даже разрешу тебе выбрать из чистых рубашек.

Щеки запылали от негодования, но я сдержала едкие слова, так и норовившие слететь с губ, осознавая, что в ином случае могу остаться без ничего.

Супруг долго разглядывал меня, ожидая реакции на свои слова, но, не дождавшись, довольно прищурился и миролюбиво предложил:

— Давай сначала отпразднуем наш союз, а уж потом займемся бытовыми вопросами.

Первым порывом было гордо отказаться и потребовать причитающуюся мне по договору спальню с отдельной ванной, но мой желудок был не согласен с таким решением. Он громко вывел руладу, видимо, гневно ругая свою нерадивую хозяйку. Теперь пришлось краснеть от стыда и смущения.

Дамас милостиво сделал вид, что ничего не услышал. Иначе бы я точно ничего не стала есть, из принципа, закрывшись в своей комнате.

По пути домой мы заехали в ресторан и, выбрав блюда, забрали их с собой. Благодаря магии гоблинов еда оставалась свежей и горячей, словно ее только что приготовили. Я, забравшись с ногами в одно из кресел, терпеливо ждала, когда же Дамас откроет бутылку коллекционного вина из запасов его семьи.

Разлив багровую жидкость по бокалам, он протянул один мне и со вторым устроился на диване напротив.

— Ну что, выпьем за наше семейное благополучие? — предложил муж.

От ароматных запахов у меня рот наполнился вязкой слюной, но приличия требовали сделать хотя бы глоток вина. Поэтому, окинув грустным взглядом свою тарелку с жаренным в сливочном масле молодым картофелем и с хрустящей даже на вид ножкой цыпленка, я подняла свой бокал и внесла контрпредложение:

— Лучше уж за мирное сосуществование.

— А давай и за то, и за другое? — очаровательно улыбнулся супруг.

— Хорошо, — быстро сдалась я, голод не располагал к долгим препирательствам.

Сделав глоток удивительно вкусного вина, я не заметила, как осушила весь бокал. Потянулась было к ножу с вилкой, но Дамас остановил, напомнив, что следует выпить за оба тоста.

Горестно вздохнув, я вновь подняла наполненный бокал, но теперь уже сделала пару глотков. Муж, пристально наблюдавший за мной, неодобрительно покачал головой, но ничего не стал говорить.

Наконец добравшись до еды, я с удовольствием вгрызлась в ножку, наплевав на этикет и приличия, и от наслаждения прикрыла глаза.

Когда открыла их, то чуть не подавилась кусочком непрожеванного до конца мяса. На меня потемневшими глазами смотрел мужчина, грея в руках бокал с вином.

— Смотри в свою тарелку, — проглотив еду, раздраженно потребовала я.

— Хорошо, — ухмыльнулся Дамас, отрывая от меня взгляд и следуя моему приказу.

Следующая четверть часа прошла в молчании. Мы оба наслаждались заказанными блюдами, изредка искоса наблюдая друг за другом.

Когда первый голод был утолен, я уже медленнее жевала пищу. Глаза от усталости, вина и сытости начали потихоньку слипаться. Чтобы не уснуть прямо за столом, я поставила супруга перед фактом:

— Завтра после поездки к моему отцу ты ответишь на все мои вопросы.

— Почему не сегодня? — словно издеваясь, поинтересовался Дамас.

— Уже поздно. Я хочу принять ванну и лечь спать, — ответила, делая еще пару глотков кроваво-красного напитка.

— Ладно, — быстро согласился супруг. Хотя я ожидала, что он будет тянуть время и язвить. Возможно, тоже устал. Но увидев лукавую улыбку, промелькнувшую на губах, я засомневалась. — Только и ты ответишь на парочку моих.

Мой личный кошмар провел слегка пошатывающуюся меня по темному коридору в самую дальнюю спальню.

Она оказалась небольшой, но довольно уютной. Разбудив магические шары, плавающие под потолком, я оглядела свою комнату на ближайшие полтора года. Выполненная в светлых бежево-золотистых тонах, спальня разительно отличалась от интерьера гостиной и коридора. Большая двуспальная кровать, занимающая половину пространства, две тумбочки по ее краям, шкаф справа от входа, зеркало в полный рост слева и чуть дальше, ближе к кровати, широкое окно, занавешенное бежевой с вышитыми золотыми листьями шторой.

Напротив спальни находилась ванная комната, что не очень понравилось. Мне хотелось бы, чтобы вход в душевую был из спальни, но выбора особого не было.

Осмотрев свои владения, я повернулась к наблюдающему за мной парню и попросила:

— Дай мне, пожалуйста, рубашку.

Он только криво усмехнулся и сделал знак рукой следовать за ним.

Я покорно поплелась следом, досадуя на то, что выпила вина на голодный желудок. Надо было, наплевав на уговоры мужа, сначала перекусить, а потом уже праздновать бракосочетание. Глубоко вздохнув, я свернула налево, не доходя до гостиной нескольких метров, следуя за Дамасом.

— Здесь моя спальня, — распахнув темную дверь, сказал муж. И игривым тоном добавил: — Если понадоблюсь, можешь приходить когда захочешь.

— Рубашку, — сухо ответила я, строго смотря на мужа.

Тот картинно закатил глаза и шагнул в полумрак помещения. Комната освещалась лишь лунным сиянием, льющимся через широкое незанавешенное окно.

Его спальня была значительно больше моей, но и тут постель занимала практически все пространство. Старая массивная на деревянных резных ножках кровать, словно большое синее озеро, раскинулась, навевая неприличные мысли. Вдруг представилось, как Дамас и одна из его многочисленных поклонниц сплелись в тесных объятиях на этом лежбище, и сразу проснулось раздражение.

Через силу оторвав взгляд от постели, увидела большой шкаф и пушистый ковер темного цвета. За шкафом виднелась дверь в ванную, и я с завистью уставилась на нее.

Тем временем муж открыл дверцы гардероба нараспашку и жестом предложил выбрать. Сам же с нескрываемым наслаждением скинул с себя сюртук, расстегнул темно-синюю рубашку и повалился на кровать.

Вместо того чтобы заняться поиском необходимой вещи, я, как загипнотизированная уставилась на плоский живот и темные заросли, уходящий под пояс черных штанов.

Невольно сглотнула появившуюся слюну и поймала любопытный взгляд синих глаз.

— Хочешь… — медленно облизнув губы, выждал паузу Дамас, и, полюбовавшись моим смущением, добавил: — Хочешь эту сорочку?

Я посмотрела на свою руку с силой сжимающую вешалку с матово-черной рубашкой, кивнув, схватила ее и практически выбежала из спальни мужа. Послышался горький мужской смех, который подстегнул меня. Оставшееся расстояние до своей комнаты я пробежала, успокоившись только, когда за спиной закрылась дверь. Потом вспомнила, что собиралась в ванную и тихо простонала от досады. Оттолкнулась от двери, которую подпирала спиной, и осторожно выглянула в коридор.

Там, слава Пресветлому, никого не было. Я быстро шмыгнула в душевую и закрылась на замок. Через несколько минут уже яростно неслась в спальню супруга, откуда недавно так постыдно быстро сбежала.

ГЛАВА 13

— Где горячая вода? — залетая в спальню к мужу, выпалила я.

— В кране, — натягивая атласные пижамные штаны цвета спелой сливы, невозмутимо ответил Дамас.

Под потолком плавал тусклый магический шар, едва освещая комнату.

— Ее там нет, — яростно воскликнула я, потом сделала глубокий вдох и продолжила тише: — Из обоих кранов течет холодная.

— И что ты хочешь? — упирая руки в бока голого торса, провокационно спросил мужчина.

— Хочу, чтобы ты починил, — складывая свои руки на груди, заявила я, пытаясь не опускать взгляд ниже уровня его подбородка.

— Я в этом ничего не понимаю, — легко признался супруг, — мастер сможет прийти только завтра днем. А пока можешь воспользоваться моей ванной комнатой.

— Ты специально, да? — сердито спросила я.

— Специально что? — сделал вид, что не понял Дамас.

— Знал, что горячей воды в моей ванной нет и ничего не сделал, — сдувая с глаза прядь волос, разъяснила я.

— Знаешь, — медленно подходя ко мне и заправляя непослушный локон за ухо, протянул муж, — если честно, то я не знал, что гостевая ванная сломана. Но даже если бы знал, у меня как-то времени не было это исправить, были другие неотлагательные дела.

— Хорошо, — отодвигаясь от него на пару шагов назад, прищурилась я. — Тогда приму душ у тебя, а ты завтра вызовешь мастера. И халат я тоже заберу, — схватила я с кровати теплый длинный шлафрок темно-сливового цвета и направилась к приоткрытой двери.

Но не успел супруг сойти со своего места, как я вернулась обратно.

— У меня тоже нет горячей воды? — криво усмехаясь, подначил темный.

— Нет, — комкая подол свадебного наряда, смущенно отвела глаза я. — Помоги мне снять платье.

— М-м-м, — игриво протянул супруг, — целый день мечтал только об этом.

— Дамас, — раздраженно передернув плечами, осадила его. — Ты можешь просто расстегнуть эти демоновы пуговицы?

— Конечно, — не делая при этом ни шага, заявил парень.

Я выразительно уставилась на него, а он картинно закатил глаза и потребовал:

— Ну, иди ко мне.

Пришлось недовольно вздохнуть и направиться к несносному темному. Подойдя к нему, я повернулась спиной и перекинула волосы через плечо. С отстраненным интересом провела по неровным кончикам, отмечая, что они теперь до талии и голове стало значительно легче. Давно, наверное, стоило обрезать их, да только жалко было.

Потом подумала о том, что надо после душа отрезанную косу сжечь в камине, пока не забыла. Спать хотелось очень сильно, но лечь, не вымывшись, я не могла. А заняться косой, прежде чем идти в ванную побоялась, вдруг воспользовавшись моим отсутствием, вредный супруг пойдет принимать ее первым.

— Что ты там делаешь? — недовольно спросила я, осознав, что мне никто не спешит помочь.

— Наслаждаюсь моментом, — ехидно заявил темный.

Затем он обнял одной рукой за талию и придвинул ближе к себе. Жаркое дыхание коснулось обнаженной шеи, вызывая толпу щекотных мурашек. Но дальше ничего не последовало.

Дамас отодвинулся и начал медленно расстегивать мелкие пуговички. Когда его горячие пальцы слегка задевали мою кожу, я невольно вздрагивала. Темное нечто приоткрыло свои зеленые глаза и приподняло голову.

— Какое интересное белье, — хрипло прошептал муж, добравшись до середины спины.

— Выбирала не я, — ответ отчего-то получился таким же хриплым.

— Я так и подумал, — прочищая горло, продолжил разоблачать меня супруг.

Я придержала платье, когда почувствовала, что оно готово соскользнуть с плеч.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

И уже собралась уйти в ванную, как ко мне сзади прижался голым торсом муж. По телу пробежала теплая волна возбуждения, а с губ едва не сорвался стон. Закусив предательницу, я сделала шаг вперед, но против ожиданий, меня никто не удерживал. Все правильно, ведь он не должен ко мне прикасаться, если того не требуют обстоятельства.

Закрыв дверь с другой стороны, подошла к раковине и тяжело оперлась на нее. Взглянув на себя в зеркало, чуть не вскрикнула от неожиданности. В помещении, отделанном в темно-синих тонах, мои глаза сияли бирюзовым цветом, а на губах мелькнула хищная усмешка.

Отшатнувшись, я поскользнулась на коврике и едва не упала, но успела ухватиться за бортик ванны. Затем выровнялась и с опаской вновь подошла ближе к зеркалу. Глаза продолжали светиться, но уже тусклее.

— Мамино наследство просыпается, — обреченно прошептала я. Затем перевела мрачный взгляд на запертую темно-коричневую дверь и грозно предрекла: — Ну, мой милый, ты сам виноват.

Сбросила с плеч платье, вновь полюбовалась на себя в нижнем белье и чулках и, избавившись от них, залезла в ванну. Принимала душ максимально быстро. Почему-то казалось, что супруг, пользуясь моим отсутствием, может взять часть волос, которые я так опрометчиво оставила на спинке кресла в гостиной. Думать о том, как он их может использовать, не хотелось. С его фантазией и непонятным отношением ко мне можно было ожидать чего угодно.

Надев лишь трусики и обернувшись в большое черное полотенце, накинула сверху халат и вышла, чтобы застыть в дверях.

Муж лежал поперек кровати, раскинув руки в стороны и… спал. Темные шелковые волосы распластались на атласном покрывале и их концы свесились за край постели. Его скульптурная грудная клетка мерно вздымалась и опадала. Я воспользовалась моментом и с интересом стала рассматривать супруга.

Он был подтянут, на руках бугрились тугие мышцы, было заметно, что он не брезгует физическими тренировками. Темная дорожка от пупка терялась за резинкой пижамных штанов. Босые изящные ступни немного не доставали до пола.

Я тихо подошла к парню и, посмотрев на безмятежное лицо, медленно опустила взгляд на самое интересное место, которое было скрыто штанами, но заметно выделялось.

Конечно, я видела анатомию мужчины в учебниках и слышала от подруг, что они бывают разного размера и… искривленности. Но сама никогда не видела. Руки вдруг так и зачесались оттянуть ткань штанов и рассмотреть достоинство, между прочим, законного мужа. Темная кошка внутри уже давно проснулась и сидела, довольно кивая головой в знак согласия. Потом привстала на четыре лапы, будто нетерпеливо подталкивала воспользоваться моментом. Но я опасалась, что Дамас не спит, лишь притворяется, чтобы понаблюдать за мной.

"Давай, смелее", — мягко промурлыкал в голове голос, — "ведь ничего страшного не случится. Если муж не проснется, ты удовлетворишь свое любопытство. Ну, а если пробудится — поймет правильно, он же тебе не чужой, а законный супруг, между прочим".

Голос был такой обволакивающий и соблазнительный, что я даже сделала шаг к кровати. Но, дернув головой, словно избавляясь от гипноза, я вцепилась в платье и остальную одежду, что держала в руках, как в спасательный круг. Отступив на пару шагов назад, развернулась и стремительно вышла из спальни. Прошла в гостиную, кинула волосы в горящий камин и в каком-то оцепенении смотрела, как они вспыхнули и через секунду сгорели бирюзовым пламенем, не оставив и пепла.

Темная кошка внутри меня, недовольно фыркнув, улеглась спать, свернувшись клубочком.

Отметив мельком, что посуда и остатки ужина пропали, я направилась в свою комнату. Проходя мимо спальни темного, увидела, что его уже на кровати нет. А из приоткрытой двери ванной слышится веселый плеск. Ухмыльнувшись, пошла в свою комнату, облачилась в пахнущую свежестью рубашку и проспала до обеда.

— Почему меня не разбудил? — влетая в гостиную, спросила я.

— И тебе доброе утро, — спокойно ответил супруг, сидя на диване, попивая ароматный кофе и читая какой-то свиток. Оторвав от него взгляд, который начал стремительно темнеть, муж сказал: — Умывайся, одевайся, завтракай и поедем в департамент, чтобы осчастливить твоего отца.

Только сейчас вспомнив, в каком я виде, тихо пискнула и убежала в свою спальню. Приведя себя в порядок и позавтракав, я сначала зашла в нашу с Фэл комнату, чтобы переодеться. Форменное платье было сильно измято, а свадебное надевать на встречу с родителем не хотелось. Дамас идею поддержал, даже предложил помочь собрать вещи, чтобы после визита перенести в наш с ним дом.

Взвесив все плюсы и минусы, я отказалась. Как оказалось, не зря. Всезнающая подруга уже собрала мои вещи в чемоданы, оставив одно темно-синее платье на кровати.

Соседки в комнате не оказалось, она была на лекциях. Прочитав записку, лежащую поверх платья, я поблагодарила Фелис вслух и, накинув теплый плащ, вышла к супругу, ожидающему меня в коридоре.

Несмотря на то, что выполнила условия пари, а, следовательно — выиграла, я немного нервничала. Супруг, мягко накрыв своей ладонью мои руки, сказал:

— Тебе не о чем волноваться. Скоро связанное с тобой дерево перенесем в твой дом, и ты получишь свободу от отца и рода.

— Знаю, — благодарно посмотрев на него, ответила я. — Только все равно неспокойно. Ты ведь не знаешь моего отца, он просчитывает все на несколько шагов вперед.

— И опытные стратеги иногда ошибаются, — продолжал успокаивать темный.

Я нервно кивнула и отвернулась к окну. Его искренняя забота вызывала отклик у темного нечто, избравшего себе форму кошки. Она рядом с Дамасом постоянно просыпалась и так и норовила потереться о него, заняв мое тело. Поэтому я прилагала значительные усилия, чтобы не уступить ей контроль. И старалась держаться подальше от мужа.

Но впереди меня ждало испытание. Надо будет не только достойно ответить отцу, но и хорошо сыграть любовь к Дамасу.

Выйдя на улицу из наемного экипажа, я взяла под руку мужа и, улыбаясь, сказала:

— Отец наблюдает за нами.

— Тогда не будем его разочаровывать, — притянув меня к себе, сказал супруг. Дальше последовал легкий поцелуй в губы, допустимый в приличном обществе. Едва касаясь согнутыми пальцами моей щеки, темный нежно обвел скулу и заправил выбившую прядь за ухо. Затем наклонился и, обдав горячим дыханием замерзшее ухо, прошептал:

— Надеюсь, этого ему будет достаточно.

— Боюсь, что нет, — смущенно покраснев, ответила я.

Остановившись около закрытых дверей кабинета отца, я глубоко вдохнула, выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Дамас легонько сжал мою руку, подбадривая. Благодарно улыбнувшись, открыла дверь.

Родитель чинно восседал в своем кресле, будто император на троне, и, вежливо улыбаясь, поприветствовал:

— Адочка, доченька, как я рад нашей встрече.

Я непроизвольно скривилась от непривычного в устах отца обращения, присела в легком реверансе. Муж просто склонил голову.

— Отец, позволь тебе представить моего мужа — Дамаса дер Килена.

Радостно улыбнувшись супругу, наградила, как я думала, его нежным взглядом, и представила:

— Милый, познакомься с моим родителем — Фангорном Дри, Консулом Светлых.

Затем сняла плащ с помощью супруга, оставшись в темно-синем закрытом платье с рукавами, доходящими до середины рук. И дождалась, когда темный разоблачится сам.

— Проходите, присаживайтесь, — жестом указывая на кресла для посетителей, радушно предложил отец. Тут же насмешливо спросил: — Ну зачем так официально, Адочка? — и, обращаясь уже к Дамасу, сказал: — Можете называть меня мистер Фангорн.

— Благодарю, — чуть склонился муж, следуя правилам этикета. Затем, вставая за спинкой кресла, в которое меня усадил, и, кладя мне ладонь на плечо, ответил Консулу в том же тоне: — Тогда и вы можете звать меня мистером дер Киленом.

Обменявшись холодными улыбками и недружелюбными взглядами, отец перевел взгляд на мою руку. Там красовалась татуировка, оставшаяся от брачного браслета и повторявшая его форму. Я заметила ее утром, когда муж снял украшение. Такая же находилась на руке супруга, но ее не было видно из-под рукавов камзола. Оценив ее, он только хмыкнул и выжидающе посмотрел на меня.

— Как видишь, я выиграла пари, — торжествующе улыбаясь, сказала я.

— Нет, — усмехнувшись, не согласился родитель.

— Как нет? — подпрыгнув от возмущения, спросила я. Ощутив легкое сжатие плеча, я успокоилась и уточнила: — Почему ты так считаешь?

— Твое дерево, Аделаида, не дало плод, — мягко улыбаясь, ответил отец.

Я бросила быстрый взгляд на ничего не понимающего Дамаса и, накрыв своей рукой его ладонь, спокойно ответила:

— Мы провели обряд в двух Храмах. И в обоих получили благословение Богов, — выставив руку с брачной татуировкой вперед, чтобы старому древеню было лучше видно, сказала: — Вот посмотри.

— Это ничего не значит, — положив подбородок на скрещенные пальцы обеих рук, саркастически констатировал отец. И, бросив пренебрежительный взгляд на хмурого Дамаса, сказал: — Ваш брак, видимо, не был консумирован.

— Да ты просто не хочешь выполнять условия пари, — вскочила на ноги раздраженная я. Под раздражением я пыталась спрятать испуг.

Муж развернул меня к себе и, обняв, спросил, глядя на светлого:

— Что значит "дерево не дало плод"?

— Очень неразумно с вашей стороны жениться на девушке, об особенностях жизни которой вы не имеете никакого понятия, — насмешливо смотря на темного, покачал головой отец. Затем милостиво пояснил: — После того как молодая дриада впервые познает мужчину, на связанном с нею дереве вырастает плод. Из этого твердого семечка-плода потом появится дерево для дочери лесной нимфы, если такая у нее будет. Если Лесной Бог одарит Аделаиду таким подарком.

Объятия Дамаса стали крепче, словно он ожидал услышать от Фангорна Дри что-то неприятное. И его предчувствия оказались не напрасны.

— Так что, — продолжил отец, обращаясь уже ко мне, — ты проиграла, Ада.

Я тихо выругалась сквозь зубы. Как же я могла забыть об этом? Но если хорошо подумать, то в принципе нет ничего удивительного. На меня столько навалилось в последние дни, да еще и эти брачные ритуалы выбили меня из колеи. Поэтому этот маленький нюанс выскочил из головы.

Хотя, с другой стороны, я могла бы опровергнуть слова родителя тем, что в споре не говорилось о наличии плода. Но отец может напирать на то, что в споре четко прозвучали его слова о "состоявшемся браке", то есть консуммация здесь предполагалась. И если я сейчас начну препираться, то он просто поведет меня на неприятную процедуру, которая точно выявит наличие у меня девственности. И у отца будет неопровержимое доказательство того, что спор он выиграл.

Эти мысли пронеслись в голове за несколько секунд, а потом меня озарила идея.

— Нет, — развернувшись к родителю лицом, решительно опровергла я. — Мы консумировали брак. А то, что мое дерево не дало семя, еще ничего не значит. Ты же помнишь, как долго оно расцветало? Возможно, и плод оно даст спустя некоторое время.

По лицу древеня пробежала волна преображения. Лицо на миг покрылось древесными морщинами, раскрывая истинную суть мужчины, глаза полыхнули изумрудом. Но, совладав с эмоциями, отцу пришлось признать:

— Ты права. Но не думайте, что я буду ждать долго. Максимум даю три месяца. Даже у твоей кузины дерево дало плод через полтора.

— Полгода, — решила понаглеть я, опираясь на грудь мужа. И, лукаво улыбнувшись, добавила: — Отец, это и в твоих же интересах. Как только созреет семя, я заберу дерево в наш дом, и ты уже не сможешь пользоваться его дарами.

Родитель холодно посмотрел сначала на меня, потом перевел колючий взгляд на Дамаса и нехотя кивнул. Было видно, что он не стал бы уступать мне, если бы не мои слова. Скорее всего, он договорился с неизвестным мне женихом о выгодных условиях моего замужества. И не хотел терять "покупателя" на мое приданое и тело. А в моем супруге он, видимо, не видел достойного партнера.

— Ну что же, — откидываясь на спинку кресла, раздраженно побарабанил по столу ногтями отец. Затем, словно спохватившись, предложил: — Хотите чаю, кофе или чего-нибудь покрепче, чтобы отпраздновать вашу свадьбу?

— Благодарю, но не стоит, — ответил за нас муж, — если все вопросы выяснены, то мы, пожалуй, пойдем. Нам не терпится остаться наедине, вы же понимаете?

И, судя по недовольно поджавшимся губам родителя, он еще и нагло подмигнул Консулу.

— Конечно, — согласился отец, но, когда мы уже развернулись к выходу, добавил: — Ада, ты же не против, чтобы мы собрали часть смолы завтра?

— Безусловно, — криво ухмыльнулась я. Отказать сейчас не могла, ведь это послужило единственным залогом моей отсрочки. — Мы будем у древа, как обычно. Предупреди стражу, что я буду с мужем.

— Стоит ли… — начал отец, но я не позволила ему договорить.

Посмотрев через плечо на нахмуренного древеня, твердо сказала:

— Он мой муж и, как ты правильно заметил, должен знать об особенностях жизни своей жены. Так что ему будет полезно увидеть это.

А когда Дамас с галантной вежливостью помог надеть плащ, я, победно улыбнувшись, проинформировала родителя:

— Кстати, я теперь Аделаида дер Килен. Мой супруг был так заботлив, что дал имя своего рода. Так что теперь у нас с ним все общее. В том числе и мое дерево.

Насладившись тем, как отец из последних сил сдерживает преображение, я мило улыбнулась и, приняв предложенный локоть супруга, гордо вышла из кабинета. Пока дверь не закрылась, я успела заметить, как родитель, приняв свой истинный облик могущественного древеня, крушит дорогое пресс-папье, подаренное любимой дочерью. Конечно же, не мной.

Всю дорогу до академии я улыбалась. Мне всегда было приятно вывести спокойного и кичащегося своей невозмутимостью отца из себя до такой степени, что у него непроизвольно происходила трансформация.

— Что будешь делать? — вывел из приятных воспоминаний муж.

Я недовольно скривилась и пожала плечами:

— У меня есть полгода. В конце концов, я думаю, что смогу один раз пережить исполнение супружеского долга, чтобы выиграть спор и отвоевать свое дерево. Полагаю, что за этот промежуток времени, я смогу свыкнуться с этой мыслью.

— А если ты права насчет времени созревания плода? — сухо спросил Дамас, видимо, обидевшийся на то, что мне необходим такой продолжительный период, чтобы разделить с ним супружеское ложе. — Тогда следует сейчас заняться этим… вопросом, чтобы точно быть уверенными.

— Я подумаю над твоими словами, — холодно произнесла, перестав улыбаться. — В любом случае ты узнаешь о моем решении первым.

— Покорнейше благодарю, — издевательски склонив голову, ехидно ответил Дамас. И обиженно отвернулся к окну.

Я последовала его примеру и с интересом смотрела на заснеженный город. Сегодня солнце светило особенно ярко, словно вместе со мной радуясь небольшой победе. Иногда набегали серые облака, и тогда я недовольно бросала взгляды на мужа, будто бы он был виноват в этом. Город тем временем жил своей жизнью. По улицам носились ребятишки, играя в снежки и катаясь с самодельных ледяных горок. Из-за использованной детской магии они светились то желтым, то серым цветом. Впрочем, малышню это только развлекало.

Бристаль сверкал, словно был осыпан бриллиантовой крошкой. Многочисленные деревья, кроме вечнозеленых, спали спокойным мирным сном. Я потянулась к ним своей магией, желая проверить догадку. И с испугом отпрянула от окна, когда одно из них помахало мне своими голыми ветвями, стряхивая наваленный снег на прогуливающихся прохожих.

Бросила быстрый взгляд на супруга, но, кажется, он ничего не заметил. Или сделал вид, что не обратил на мое странное поведение никакого внимания.

— Свои вещи донесешь сама, — бросил холодно Дамас, когда мы подходили к главному входу академии. — У меня есть несколько дел, не терпящих отлагательств.

И, раздавив сферу мини-портала, исчез в образовавшемся переходе, оставляя недоумевающую меня стоять на лестнице.

— Поздравляю, — кинулась мне на шею Фелис, как только я вошла в нашу с ней комнату.

— С чем? — угрюмо спросила я.

— Ну как с чем? — оглянувшись на Маршу, стоящую за ее спиной, опешила подруга. — Со свадьбой и со свободой от отца и рода.

— Свадьба — не повод для радости, — обнимая подошедшую драконицу, сказала я. — А свободы не получу, пока не зацветет плод на моем дереве.

Скинув плащ, я подошла к столу, на котором стояло три бокала, бутылка изысканного вина и ваза с фруктами. Бросив в рот бусину спелого винограда, молча открыла бутылку, разлила розовую жидкость по бокалам и, жестом пригласив присоединяться, одним движением осушила его.

Налила вина вновь и, чокнувшись с удивленными моим поведением подругами, спросила:

— Есть ли у вас раскрепощающее зелье? Желательно, чтобы потом оно стерло все воспоминания о прошедшей ночи.

— Расскажи нам все, — потребовала драконица, решительно отбирая у меня вино.

Печально вздохнув, я взяла кисть винограда и села на свою, пока еще свою, кровать и принялась рассказывать обо всем, что со мной произошло.

Подруги слушали, не перебивая. Только в глазах Фэл читался восторг и умиление, как бывало всегда, когда соседка зачитывалась любовными романами. А практичная Марша, далекая от романтики, хмурила красивые широкие брови и прикусывала от волнения нижнюю губу, от чего она становились еще краснее.

— И вот мне надо найти раскрепощающее зелье, чтобы переспать с собственным мужем, найти информацию по развитию и контролю над проснувшимся даром суккубы и перенести все мои вещи, — закончила я, печально рассматривая два чемодана, стоящих у двери.

— Последнее о чем тебе стоит переживать, так это о вещах, — недовольно высказалась драконица, проследив за моим взглядом.

— Они тяжелые, — несколько капризно заметила я.

— Мы поможем, — вставая с соседней кровати, где они сидели с Фелис, развела бурную деятельность Марша. Взяла два пустых бокала, вновь наполнила их, и, подав мой фужер, сказала:

— Сейчас отнесем твои вещи в ваш дом. Затем ты с Фэл поедешь к ее матери за зельем, — повернувшись к оракулу драконица спросила: — Ведь твоя мама сегодня дома?

На миг застыв в страшной позе живого трупа, подруга уверенно кивнула.

— Даже найдет подходящее зелье для Ады.

— Замечательно, — делая глоток, констатировала девушка, тряхнув каштановыми кудрями. И, подняв бокал, добавила: — А я в это время навещу одну знакомую суккубу и, попытаюсь узнать о твоих новых способностях.

Радостно вскрикнув, я обняла темную, чуть не окатив ее вином. Дальше мы выпили еще по бокалу, обсуждая дальнейшие действия и, немного захмелев, подобрали чемоданы и пошли рассматривать мое новое жилище.

А вот картина, открывшаяся нам в холле, соединяющим оба крыла жилого этажа, стала для меня неожиданностью.

ГЛАВА 14

Пространство, где собрались адептки, было погружено в полумрак. Магические шары, словно сонные мухи, лениво плавали над потолком, тускло освещая помещение. Одна стена была полукруглой, так как была частью главной башни. Две остальные были украшены старинными картинами, на которых были изображены портреты всех директоров Академии Межрасовых отношений, и выцветшими от времени гобеленами, с запечатленными на них всеми существующими представителями рас. Под ними располагались мягкие диванчики и кресла с небольшими столиками для удобства учащихся. Напротив полукруглой стены находилась так необходимая нам сейчас лестница, ведущая на первый этаж.

Прямо посередине холла собралась толпа адепток с разных курсов и факультетов. Их было около тридцати. И все они были в плохом настроении.

— А вот и она, — раздался яростный возглас из стайки девиц. И вся эта орда синхронно повернулась в нашу сторону и уставилась почему-то на меня.

В мгновенно наступившей тишине кто-то шумно сглотнул. Этим существом оказалась я. Весь хмель сразу выветрился из головы, я на шаг отступила. Нет, никогда не была трусихой. Но когда на тебя с ненавистью смотрят разозленные и разочарованные бывшие пассии твоего мужа, смелость может легко оказаться глупостью. Причем последней твоей глупостью.

— Что случилось? — вставая передо мной, воинственно поинтересовалась Марша.

— Отойди, Ашраф, — посоветовала ей однокурсница, — тебя это не касается.

— Ну почему же? — подбоченившись, спросила драконица.

— Потому что не ты стала женой Дамаса дер Килена, — выступила вперед еще одна девушка. Я сразу их вспомнила. Именно эти двое тогда устроили на крыльце дома темного некрасивую драку.

Рыжеволосая вампирша Стелла и гибкая стройная горгона Алекша были самыми настойчивыми поклонницами Дамаса. Они не раз калечили новую пассию своего возлюбленного, если она задерживалась рядом с ним дольше пяти дней. Представив, что собрались сделать эти ненормальные со мной, оглянулась назад, лихорадочно соображая, успею ли я добежать с подругами до своей комнаты и спрятаться за надежной дверью и защитными чарами.

По всем подсчетам выходило, что разъяренные девицы выиграют этот забег, так как комната закрыта на ключ, который находится в многочисленных карманах соседки. Пока она его отыщет, пока откроет дверь, спасительные секунды растают без следа.

— Адепт дер Килен вам что-то обещал? — продолжала тем временем выяснять драконица.

Я посмотрела на Фелис, она как раз только вошла в транс, желая, видимо, выяснить все варианты развития событий. Я, конечно, была благодарна ей за это, но смотреть на стоячий труп с белками лишенными зрачков, была просто не в состоянии.

— Он был близок к этому, — замешкавшись на мгновение, все-таки нашлась Алекша.

— Когда это? — нахмурившись, спросила ее Стелла.

Остальные девушки молча стояли за спинами своих заводил и с жадным любопытством наблюдали за разыгрывающимся спектаклем.

"Это ведь получается, что мой муж практически с каждой миловидной совершеннолетней адепткой здесь переспал", — безнадежно подумала я, — "и если все они начнут разборки со мной, то я пожалею, что не вышла замуж за избранника отца". Первая часть пробежавшей мысли отчего-то рассердила темное нечто внутри меня, которое вмиг проснулось и грозно зарычало от… ревности? Осознание этого было настолько неожиданным, что я растерялась. Чем не преминула воспользоваться черная кошка.

Она как-то за секунды выросла и захватила контроль над моим телом. Мое сознание вдруг оказалось сторонним наблюдателем. Кошка с удовольствием потянулась, словно разминала затекшие конечности после долгой спячки, кокетливо поправила убранные в косу волосы, и направилась к соперницам.

— Неужели вы надеялись, что мой Масик сделает предложение одной из вас? — насмешливо выгнув мою бровь, красивым грудным голосом поинтересовалась кошка, вставая в изящную позу. Все плавные изгибы моего тела стали четче, небольшая грудь гордо выпятилась вперед, одна рука легла на бедро. Второй рукой оккупантка медленно и соблазнительно провела по губам.

Все присутствующие девушки завороженно смотрели на мои действия. Первыми от наваждения очнулись (кто бы сомневался?) драчуньи.

— Ты посмотри-ка, у тихони появились коготки, — неприятно ухмыльнувшись, прошипела вампирша.

— Надо бы их пообломать, — поддержала союзницу горгона.

— Смотрите, чтобы вам зубы не сломали, — ответила кошка, оглядываясь и подмечая, где в кадках стоят декоративные растения. Их, к слову, было немного. Потом остановила внимание на моих ошеломленных подругах и, озорно подмигнув, посоветовала: — Девочки, берите сумки и спускайтесь. Я скоро вас догоню.

К моему искреннему удивлению, обе подруги послушно кивнули, взяли чемоданы и невозмутимо начали спускаться вниз.

Девицы проводили их различными взглядами. Кто-то удивился, что они оставили меня одну, кто-то понятливо усмехнулся, а кто-то презрительно окатил их взглядом.

— Так что ты там пропищала? — демонстративно закатывая рукава форменного платья, язвительно спросила Алекша.

Я услышала, как кошка тихо фыркнула. В следующее мгновение она выбросила вперед руки и бешорнерии, что стояли в углах у противоположной стены удлинили острые жесткие листья и, будто живые лианы, обвили кучку девиц, отсекая зарвавшихся соперниц. Как ни старались попавшие в крепкие объятия растений девушки выпутаться из ловушки, у них ничего не получалось. Даже магия отскакивала от оживших пут, только раздражая бешорнерии. От многочисленных ударов они, словно удав, только сильнее стягивали кольца.

— Перестаньте, — вскричала со слезами в голосе одна из пленниц. По ее прижатым к листьям рукам начали стекать струйки крови от многочисленных неглубоких порезов.

Несколько других адепток поддержали ее стонами, и огромная куча спеленатых девушек затихла, стараясь дышать через раз.

— Это даже к лучшему, — нервно дернув плечами, сказала немного неуверенно Стелла. Потом, переглянувшись с горгоной, твердо добавила: — Нам больше достанется.

И неприятно улыбнулась, обнажая острые белые клыки.

Я внутренне содрогнулась, а вот кошка — возликовала. Облизнув губы, захватчица оценивающе посмотрела на соперниц и уже приготовилась прошептать какое-то заклинание, когда появился новый участник действия.

Директор Алэрико де Варгас возник прямо между мной и девушками. Хмуро посмотрев на плененных адепток и на двух готовящихся к нападению девушек, которые еще и оскалились, он медленно перевел взгляд обсидиановых глаз на меня.

Я внутренне смутилась, а внешне оценивающе неторопливо оглядела мужчину с ног до головы. Директор насмешливо приподнял в удивлении брови и спросил, не отрывая от меня взгляда:

— Что здесь происходит?

— Ничего, — одновременно ответили успокоившиеся адептки.

— Девичьи разборки, — пожав плечами, спокойно ответила я.

— Так… — как-то устрашающе тихо сказал Алэрико де Варгас. Посмотрел на притихших и виновато опустивших глаза в пол девушек и приказал мне: — Адептка дер Килен, освободите несчастных девушек.

Недовольно посмотрев на мужчину, кошка щелкнула пальцами, и растения втянули свои листья-щупальца до исходного размера. Освободившиеся девицы поспешили в свои комнаты, опасливо оглядываясь на меня.

Две зачинщицы, услышав мое новое имя рода, приглушенно охнули и побелели. Интересная реакция.

— Теперь вы, адептки Стелла де Нориин и Алекша ин Стилоу, объясните, что все это значит? — складывая руки на груди, грозно поинтересовался директор.

Девушки начали что-то лепетать, а кошка же в это время беспардонно любовалась Алэрико де Варгасом. И я с ней была полностью солидарна.

Хотя темному магу перевалило уже за четыре сотни лет, выглядел он привлекательно. Темные волнистые короткие волосы были чуть посеребрены на висках. Породистое холеное лицо с чеканным профилем, твердым подбородком, жесткой линией губ, оно было похоже на лик Бога, который по прихоти явился в мир простых смертных. Черные глаза, высокий лоб, с которого, выслушивая сбивчивый ответ адепток, директор небрежным движением убрал длинную челку. Высокий, статный, просто лучащийся уверенностью и осознанием собственной силы, он выглядел невероятно хорошо. Особенно в изысканном черном камзоле с белоснежным воротником и такими же идеально белыми отворотами рукавов.

Если бы не мощная, подавляющая любое существо аура директора, Алэрико де Варгас устал бы отбиваться от настойчивых поклонниц. В его присутствии хотелось только одного — слиться с окружающей обстановкой.

Сейчас же он немного пригасил ауру, но, судя по ощущениям, даже этого было недостаточно, чтобы попытаться привлечь внимание директора к себе, как к женщине. Но кошке, как оказалось, было плевать на некоторые неудобства. После того, как виновницы извинились передо мной и, получив заслуженное наказание от главы академии, удалились в свои комнаты, темная сущность медленно направилась к мужчине.

Директор второй раз за день насмешливо приподнял в удивлении брови и поинтересовался:

— Адептка дер Килен, с вами все в порядке?

— Знаете, директор де Варгас, кажется, мне плохо, — соблазнительно покачивая бедрами, кошка подошла к мужчине и, положив ладони на грудь опешившего директора, промурлыкала, заглядывая в глаза: — Мне определенно плохо, когда вы далеко.

Приподнявшись на носочки, все-таки директор был на голову выше меня, она приблизила лицо к мужчине и, глядя прямо в глаза, медленно обвела свои, то есть мои, губы. При этом язык пару раз коснулся губ опешившего Алэрико де Варгаса. Я же внутренне дрожала от страха. Что она творит?

В его глазах медленно начал разгораться алый огонь страсти. Руки, придерживающие меня за талию, крепче сжались в стальном захвате. Кошка ухмыльнулась одним уголком губы, довольная произведенным эффектом, и запустила руку в жесткие волосы на затылке, оцарапав шею.

Это привело директора в себя. Мужчина нахмурился и пристально вгляделся в мое лицо уже обычными черными глазами. Затем обхватил его прохладными ладонями, отчего оккупантка торжествующе улыбнулась и легонько потерлась об него грудью. Между прочим, моей грудью.

Если поведение кошки сначала шокировало меня, то последнее ее действие привело в ярость. Я сосредоточилась и с усилием забрала контроль над собственным телом из цепких коготков недовольной кошки.

Она обиженно фыркнула и недовольно села, нервно дергая хвостом.

— Пробуждение суккубы, — мрачно сказал директор.

Он отпустил мое лицо и я испуганно отшатнулась от него, чем вновь вызвала удивление на красивом мужественном лице.

— Неконтролируемое? — сурово спросил мужчина.

— Д-да, — отступая от него на несколько шагов, ответила я. Потом быстро затараторила: — Простите меня, ради Светлого Бога… — запнулась и, виновато посмотрев на директора, продолжила: — Ради Темной Богини, это вышло спонтанно и впервые. Я не смогла ее остановить.

— Постой, — упреждающим жестом прервал меня мужчина. — Ты еще не прошла инициацию?

Я непонимающе посмотрела на главу академии.

— Невероятно, — зло выдохнул директор. Его аура яростно завибрировала, заставляя меня мелко трястись от страха. Заметив мое состояние, мужчина вернул контроль и решительно заявил, открывая портал: — Сейчас идешь домой к мужу, сидишь там и не выходишь оттуда, пока не пройдешь инициацию. Думаю, что недели, чтобы полностью подчинить свою новую силу, тебе хватит.

И нетерпеливо указал на портал, отводя взгляд и сжимая кулаки. Я быстро юркнула в него, оказавшись в гостиной нашего с Дамасом дома. Удивленно повернувшись назад, спросила:

— А как же мои подруги и вещи?

— Скоро придут, — холодно отчеканил директор. Затем чуть мягче добавил: — Как вернется Дамас, вели ему немедленно явиться ко мне.

— Хор-рошо, — заикаясь, кивнула я.

Когда портал закрылся, устало повалилась в кресло. Не прошло и пяти минут, как из вновь открывшегося портала вышли подруги с ошарашенными лицами, держа мои чемоданы в руках.

— Это правда? — первой отмерла Марша.

— Что именно? — откидываясь на спинку кресла, спросила я.

— Что темные способности матери захватили контроль над твоим телом, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Фелис.

— Да, — всхлипнув, ответила я и зарыдала.

Меня всю трясло от пережитого страха. Ведь я действительно испугалась. Сначала бывших пассий мужа, затем потери контроля над собственным телом. А самое страшное было то, что сила суккубы во мне была настолько сильна, что подействовала на директора, на которого в принципе не действовал ни один вид чар.

Фелис суетилась вокруг меня, пытаясь успокоить, Марша же села на диване напротив меня и ждала, когда моя истерика закончится.

Выплакав весь свой ужас, я усилием воли заставила себя успокоиться. Кошка внутри меня недовольно щурила зеленые глаза и презрительно фыркала.

— Если ты уже утихомирилась, — протягивая стакан с водой, сказала драконица, — то я могу рассказать тебе, что успела узнать у Стефании дер Браун. Эта суккуба учится со мной в группе, вы иногда встречаетесь на общих парах.

— Что она сказала? — поторопила Маршу. Конечно я помнила адептку дер Браун, которая уже третий год не оставляет попыток соблазнить нашего преподавателя по истории мирового расоведения.

— Стефания сказала, что тебе надо пройти инициацию, — пристально разглядывая мое зареванное лицо, решительно сказала подруга. — Если ты ее не пройдешь, то твои темные способности суккубы будут выходить из-под контроля. Как сегодня.

— Что за инициация? — нетерпеливо поерзав на кресле, спросила я. Уже второй раз слышу это слово.

— Тут все просто, — криво усмехнулась драконица и, глянув с сочувствием, сказала: — Тебе просто надо потерять девственность.

— И после этого я стану контролировать свою силу? — сморщившись, уточнила я.

— Да, — кивнула Марша. — Вот только ты после этого можешь измениться.

— Как измениться? — испуганно спросила я. — У меня вырастут рога или хвост?

— Нет, — рассмеялась драконица. — Твое поведение поменяется. Как именно никто предположить не может. Разве что Фэл попробует.

Мы посмотрели на подругу, которая с интересом рассматривала склянки в шкафу. Было видно, что ей хотелось их потрогать, понюхать и изучить, но она опасалась. Ведь темные всегда ставят защиту на свою собственность.

— Ты сможешь глянуть, Фелис? — с надеждой спросила я.

— Сегодня нет, — покачала головой бывшая соседка по комнате. — Я уже дважды пользовалась даром, боюсь, что ничего не увижу. Но если хочешь, я могу попробовать?

— Не надо, — отказалась я. Прекрасно знала, что дальнейшие попытки ни к чему не приведут, лишь вызовут сильнейшую многочасовую головную боль.

Посмотрев на часы над камином, я печально произнесла:

— И как мне теперь быть? Завтра договорились с отцом о встрече, чтобы собрать смолу с моего дерева, а директор запретил покидать пределы дома, пока не пройду инициацию.

Вспомнила, что под этим подразумевалось, и отчаянно покраснела.

— Я могу одна съездить к маме за зельем, — предложила Фелис.

— Ты не успеешь вернуться обратно, — потирая лоб, ответила я.

— Тогда просто напейся, — предложила Марша. — Алкоголь всех раскрепощает, а если вычислишь необходимую дозировку, то и завтра ничего не вспомнишь.

— Ладно, — нехотя согласилась я. — Похоже, что у меня нет выбора.

Перенести встречу с отцом не выйдет. А сопровождать до места будут одни мужчины. Лесные нимфы в это время обычно собираются на Пряной поляне и ведут разговоры. Я специально выбрала именно этот промежуток времени для сбора смолы, чтобы не встречаться с сестрами и тетками. Они, если увидят меня в Священном лесу, не выпустят, пока не вызнают все о моей жизни, не разберут ее на детали и не подвергнут порицанию. Потому что за все свои сто восемьдесят лет, родственницы ни разу не похвалили ни одно мое действие, ни одно принятое решение.

— Теперь осталось выяснить идеальную дозировку, — сказала я.

И мы с драконицей вновь посмотрели на Фелис.

— А что вы так смотрите? — растерянно поинтересовалась подруга. — Я алкоголь употребляю очень редко.

— Твоя мама — ведьма, — закатывая глаза, заявила Марша, — ты должна была хоть чему-нибудь у нее научиться.

— Моя мама не пьет, — недовольно сложив руки на груди, отрезала Фэл, — так что вопрос не ко мне.

— Похоже, что смогу выяснить только практическим путем, — печально констатировала я.

После моих слов хлопнула входная дверь и в гостиную стремительным шагом вошел муж.

Он выглядел потрясающе. В темных длинных волосах искрились снежинки, придавая облику сказочный вид. Синие глаза сверкали драгоценными камнями, красивые губы алели от мороза, темно-синий камзол с молочно-белым воротником-стойкой выгодно подчеркивал подтянутую фигуру. Вспомнив черную дорожку на животе супруга, невольно покраснела.

Дамас, оглядев нашу троицу удивленным взглядом, остановил его на Фелис, которая до сих пор стояла около шкафа с зельями. Недовольно прищурился, и холодно сказал:

— Не советую даже смотреть в их сторону.

— Я просто рядом стояла, — торопливо отходя от шкафчика и прячась за мою спину, соврала подруга.

— Ну-ну, — не поверил Дамас. Опустив пакеты на столик (судя по аппетитному запаху, в них была еда), он поинтересовался: — Что случилось?

— Тебя директор срочно к себе вызывает, — сказала я.

Во-первых, это была чистая правда. Во-вторых, мне надо было подготовиться к брачной ночи. И, в-третьих, следовало срочно избавиться от него, так как кошка внутри меня подскочила от радости, увидев темного. И я боялась вновь потерять контроль над своим телом.

— Зачем? — недоуменно спросил муж.

— Не знаю, — пожала плечами. И это было отчасти правдой, потому что директор не называл причину, но я догадывалась, что речь пойдет обо мне.

— Хорошо, — открывая портал, сказал супруг.

— Можно мы с тобой? — спросила Марша, хватая Фэл за руку.

— Почему? — испуганно воскликнула я.

Темный лишь выжидательно уставился на драконицу.

— Нас сюда порталом перенес Алэрико де Варгас. И у нас нет с собой верхней одежды. Боюсь, что замерзнем и простынем, — смотря на хозяина дома, ответила подруга. А потом, посмотрев на меня, добавила, украдкой подмигнув: — Тем более Аде нужно подумать в одиночестве.

— Даже так? — почему-то посмотрев на меня, удивился супруг. — Ну хорошо. Идемте, — и, прежде чем войти в портал следом за девушками, сказал, указав на пакеты: — Если голодная, можешь начинать без меня.

Оставшись одна, почувствовала себя обиженной и брошенной. Черная кошка была со мной полностью солидарна в этих чувствах.

Оглядевшись, решила сначала отнести вещи в свою комнату, а потом уже заняться едой и вином.

Чемоданы таскала по одному, так как они действительно оказались тяжелыми. Не распаковывая их, оставила у дверей и направилась в гостиную. Просто я не знала когда вернется муж, а пить на его глазах мне было стыдно.

Когда я вошла в гостиную, меня ожидали только пакеты с провизией. Осмотрев содержимое, достала какой-то мясной салат и бутылку дорогого шампанского. Видимо, Дамас хотел что-то отметить.

"Ну что же, думаю, результат превзойдет его ожидания", — открывая бутылку, подумала я.

Прошло полчаса. За окном уже сгустились лиловые сумерки, скрывая зимний поднадоевший пейзаж. Я с нетерпением ждала нового года, когда резко приходит лето. Весь снег магически испаряется, щедро сдабривая спящую землю, на которой через пару недель появляются травы и цветы. Эти две недели трепетного ожидания мы — лесные нимфы — любим больше всего. Все внутри замирает, будто в ожидании чуда, которое, впрочем, и происходит, когда наша магия вместе с пробуждением растительного мира увеличивается во много раз. Дриады и некоторые лесные жители испытывают такую эйфорию от возросшей многократно силы, что становятся, словно пьяными. Веселятся, танцуют, многие создают семьи, а сколько разных новых цветов получается в тот период, просто не сосчитать. И эти шедевры повторить невозможно. Кстати, потом часть этих новых эксклюзивных цветов продается в цветочные лавки и магазины за круглую сумму.

Я уже достаточно опьянела, чтобы не бояться, что мое сознание растворится, если потеряю контроль над собственным телом во время первой брачной ночи. Наоборот, горела желанием все-таки изучить, что у моего мужа в штанах. Тем более что черная кошка дрыхла, словно нализавшись сонного зелья. Я пробовала ее разбудить невидимыми руками — ничего. Но и мужа до сих пор не было.

Тогда я выпила еще бокал, обошла все имеющиеся в доме комнаты. От еды и шампанского начало клонить в сон, и чтобы не уснуть, я решила принять прохладный душ.

Убедившись, что горячая вода в моей ванной есть в наличии, скинула одежду и забралась в стандартную белую посудину. Почему-то стоя под горячими струями, хотя планировала взбодриться прохладной водичкой, я вдруг вспомнила, как решительно заявляла Дамасу, что скорее умру, чем лягу с ним в постель.

Нахмурилась, понимая, что собралась нарушить свое обещание. Потом, добавив холодной воды, чуть не упала, осененная, как мне тогда казалось, гениальной идеей.

— Все очень просто, — вслух рассуждала я, выходя из душа. — Нужно просто консумировать наш брак в другом месте. Думаю, что гостиная с мягким диваном вполне подойдет.

Протерев ладонью запотевшее стекло, полюбовалась, как блестят мои обычного цвета глаза. Щеки и нос немного раскраснелись от вина, но это ничуть не портило моей красоты.

— Ада, ты где? — послышался недовольно-раздраженный голос мужа.

— Попался, — растягивая губы в кривоватой пьяной ухмылке, сказала я. Она мне не понравилась. Тогда я попробовала улыбнуться, показав зубы. Отшатнулась от зеркала, сама себя испугавшись. Попыталась еще раз, вышло так, словно я вот-вот расплачусь, с трудом удерживая губы растянутыми от уха до уха.

Поглядев на нее еще немного, решила не пугать супруга своей обворожительной улыбкой. Завернувшись в одно полотенце (просто нагибаться за бельем боялась, голова сильно кружилась), расправила плечи и пошла на голос Дамаса.

Когда я вошла в гостиную, где слышался шорох пакетов и какой-то грохот, то чуть с криком не бросилась в свою комнату.

ГЛАВА 15

Дамас, немного задетый отношением жены к собственной персоне, отправился в ресторан за ужином. Обед они с Адой, благодаря ее хитрому отцу, пропустили, а вызывать повариху, заблаговременно отправленную в отпуск на неделю, он не хотел. Темный адепт прекрасно осознавал, что Ада, не привыкшая к такой роскоши, может и смутиться. Да и он все еще не терял надежды, что жена одумается и согласиться консумировать брак. А присутствие в доме постороннего может спугнуть ее.

Поэтому Дамас планировал баловать свою упрямицу вкусными блюдами из ресторана, благо в деньгах недостатка не было.

Существовал еще один вариант — договориться с руководством академии о том, чтобы еду приносили из столовой, но Дамас привык к роскоши, поэтому оставил его на самый крайний случай. Да и вдруг у жены появится желание готовить самой. Отец рассказывал, что его мама иногда сама приготавливала обед или ужин, когда была в скверном расположении духа.

Оставив супругу у дверей академии, он направился в ресторан, специализирующийся в приготовлении блюд со специфическими добавками. Так как Ада прямо высказалась, что ему сегодня ничего не светит, то он решил приглушить разбушевавшиеся гормоны. Все-таки у Зова сирены были последствия. Его неудержимого влекло к собственной жене, хотелось не только обладать ею, но и постоянно ощущать ее рядом. Ему приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не напугать ее этим желанием, потому как с ее стороны отклика не было. Либо из-за того, что ее вторая суть не проснулась, либо дело в ее холодности — девственность играла значительную роль.

По пути навестил свою знакомую Тиану де Круз, поблагодарил за платье и за необременительной беседой за бокалом изысканного вина, бегло просмотрел каталог нового кружевного женского белья. Но быстро отложил его в сторону, едва представив Аду в понравившихся моделях. Несмотря на слухи и поведение вампирши, Дамас с Тианой были всего лишь друзьями. Она была единственной любовницей отца, с которой младший дер Килен нашел общий язык. И, невзирая на то, что Эрнест дер Килен спокойно относился к тому, что некоторые его временные пассии прыгали в постель к сыну, Тиана не стала этого делать. С самого начала знакомства темная обращалась с Дамасом, как с младшим братом.

Обсудив новую любовницу отца (Тиана сразу поняла, что тему с женой поднимать не стоит), Дамас нетерпеливо прервал разговор. Какое-то непонятное чувство звало его вернуться как можно быстрее. Оно тревожило его, мешало сосредоточиться на беседе, словно зудело все тело.

И, несмотря на то, что Дамас предполагал, что эта тяга — последствия Зова, новоиспеченный муж простился с собеседницей и направился в сторону академии. По пути заехал в винный магазинчик. Необходимо было купить пару бутылок шампанского. Темный адепт даже задумал пригласить ее подруг на праздник. Таким образом, он хотел заручиться их поддержкой и сделать приятное жене — в их компании она сможет расслабиться. Одну бутылку он взял для гостей, чтобы как следует отметить состоявшуюся свадьбу, а другую — для вампирши, она просила "особое" шампанское, чтобы подтолкнуть одного стеснительного ухажера.

Открывая портал на крыльцо своего дома (в сам дом он попасть не смог), темный уже знал, что что-то случилось. Ведь на его жилище явно лежала защита самого директора Академии Межрасовых отношений.

Войдя в гостиную, парень тихо выдохнул. Ада была дома и, на первый взгляд, вроде в порядке. Только глаза немного припухшие и красные, словно она плакала. Потом с некоторым удивлением заметил и ее подруг, одна из которых стояла у шкафчика с редкими зельями.

— Не советую даже смотреть в их сторону, — недовольно сощурившись, произнес хозяин дома.

— Я просто рядом стояла, — торопливо отходя от шкафчика и прячась за спину Ады, ответила бывшая соседка жены.

— Ну-ну, — не поверил Дамас. Чтобы дочь ведьмы прошла мимо запретных зелий, пусть и не унаследовав ее способностей? Это невозможно. Опустив пакеты на столик, он поинтересовался: — Что случилось?

— Тебя директор срочно к себе вызывает, — выпалила супруга.

"Да что же успело произойти?" — недоумевал темный.

— Зачем? — попытался выяснить причины вызова к главе академии, с которым он был в приятельских отношениях, несмотря на разницу в возрасте. Возможно, что именно в этом и крылась разгадка, почему Алэрико дер Вагас установил защитный барьер на их дом.

— Не знаю, — краснея, ответила Ада, отводя взгляд.

Видимо, знала, но сознаваться не хотела.

— Хорошо, — решив не пытать супругу, Дамас воспользовался артефактом телепортации. Защитный барьер директора не пропускал перемещения внутрь, а из дома ничего не препятствовало. Странно. Но не успел он шагнуть в открывшийся портал, как ее подруги напросились идти вместе с ним, удивив не только его, но и дриаду. Еще одна необычность.

Выслушав ответ драконицы, темный все больше занервничал. Произошло что-то действительно из ряда вон выходящее, раз Алэрико еще и подруг жены переместил к ней. А оговорка темной адептки о том, что Аде стоит побыть в одиночестве и вовсе обеспокоила. Но он виду не подал, лишь удивленно посмотрел на смутившуюся супругу.

Прежде чем уйти вслед за подругами дриады, Дамас, указав на пакеты, посоветовал:

— Если голодная, можешь начинать без меня.

Адепт был практически абсолютно уверен, что разговор с директором академии продлиться достаточно долго. Уже закрыв портал, парень вспомнил, что забыл предупредить о бутылках. Но решил, что девушка не станет пить одна и успокоился.

Выйдя перед кабинетом Алэрико де Варгаса, темный поймал взволнованный взгляд Фелис. Она посмотрела на драконицу, которая демонстративно хмуро глядела на свои ногти, и, немного замявшись, все-таки подошла к Дамасу.

— Запомни, что в этом есть и твоя вина, — смело посмотрев в глаза парня, решительно предупредила оракул. И, посчитав свою миссию выполненной, она резко развернулась на каблуках и направилась с подругой к лестнице, оставив ошеломленного адепта стоять у дверей.

— Ты так и будешь стоять столбом в коридоре? — послышался из-за двери приглушенный голос Алэрико де Варгаса.

Перед ним была каменная дверь, испещренная многочисленными царапинами, по обеим сторонам от нее на косяках борозды были намного глубже. Складывалось впечатление, что смертельно испуганных адептов против их воли затаскивали внутрь кабинета. А они упирались, цепляясь за косяки и дверь ногтями, когтями, зубами. Дамас невольно сглотнул. Не зря все в академии, включая и преподавателей, лишний раз боятся приходить к ее главе, предпочитая решать вопросы между собой. У директора даже секретаря не было, никто не выдерживал здесь больше пары дней.

— Что встал как вкопанный? — в открывшейся двери показался сам директор с бокалом в руке. В нем плескалась какая-то густая темно-красная жидкость, будто подтверждая мысли о смертельно напуганных жертвах.

— Интерьер у тебя интересный, — вспомнив о причине его нахождения здесь, ответил Дамас, входя в кабинет и невесело усмехаясь. Все прошлые их встречи проходили либо в его домике, либо в ресторане за закрытыми дверями персональной кабинки директора. Тут же на парня обрушилась вся мощь ауры хозяина кабинета, которую тот поспешил приглушить.

— Ах, это? — небрежно махнув рукой, довольно протянул Алэрико де Варгас, — так положение обязывает.

Дамас с интересом начал осматриваться. В самом помещении не оказалось ничего примечательного или устрашающего.

Под потолком плавали несколько тусклых магических шаров, которых, впрочем, для темных было вполне достаточно для того, чтобы видеть окружающую обстановку.

Стол с темно-зеленым сукном, на нем открытая бутылка из черного стекла, затертые серые папки с какими-то бумагами с краю, чернильница с пером, пустой подсвечник из черненого серебра. Сзади на полке несколько книг, соседствующих с колбами из такого мутного стекла и не разобрать, что внутри. На одной стене гобелены и старинные часы, в другой — камин и рядом стоит кресло. За столом тоже кресло, в котором вольготно уже восседал хозяин кабинета. На полу светлый ковер с темно-красным пятном ближе к центру, видимо, кто-то разлил на него вино или… кровь. Больно цвет "говорящий".

— Яд не предлагаю, — кивая на початую бутылку, усмехнулся директор, — присаживайся.

— Кто на этот раз? — проходя и усаживаясь в кресло для посетителей, спросил Дамас.

— Глава клана Горных гномов, — болтая жидкость в бокале, ответил Алэрико де Варгас, — я не принял его дочь в академию.

— Почему? — откидываясь на спинку, поинтересовался адепт.

— У нее вообще уровень способностей на нуле, — хмурясь, ответил директор, — можно сказать, что их нет. Зачем мне балласт? Только зря девочку обнадеживать.

Адепт дер Килен понятливо усмехнулся. Практически каждый год директора Академии Межрасовых отношений пытаются отравить, заказать, соблазнить, купить, шантажировать и даже продать. Наделенные властью, деньгами и связями родители бездарных чад пытались всеми способами либо задобрить несговорчивого директора, либо убить. Чаще всего дарили отравленное дорогое вино. Все знали, что Алэрико де Варгаса не берет ни один яд, ни одно зелье. А сколько раз пытались соблазнить, просто и не вспомнить. Ни одна женщина не могла к нему прикоснуться, так как подавляющая аура директора нещадно угнетала всех, кто просто находился рядом. Тем, кто к нему все же рискнул дотронуться, можно было только посочувствовать. Они падали без чувств и могли еще долго находиться в обмороке.

Темная сущность Алэрико де Варгаса никого не признавала с тех пор, как в юности его предала невеста. Сам мужчина часто страдал из-за этого. Он, конечно, мог на непродолжительное время приглушить ауру, если полностью был сосредоточен. Но во время близости с женщиной о контроле и речи не шло. Так что у главы академии интима не было очень давно.

— Ты хотел поговорить об этом? — посмотрев, как директор опустошает бокал с ядом, задал интересующий вопрос Дамас.

— Нет, — ставя с громким стуком фужер, почему-то зло ответил Алэрико де Варгас.

От него вновь повеяло давящей силой, чуть ли не впечатывая посетителя в мягкое кресло.

Дамас не показал, как ему неприятно и как похолодели ладони, лишь вскинул удивленно бровь.

— Во-первых, разберись со своими бывшими пассиями, — наливая себе отравленного вина, произнес глава академии. — Ведь слух о том, что ты женился уже прошел, а о том, что новоиспеченная супруга принята в твой род никому неизвестно.

Дамас цыкнул языком от досады. Об этом он как-то подзабыл.

— И, во-вторых, — глянув исподлобья на парня, Алэрико де Варгас прошипел, — исполни свой супружеский долг и инициируй суккубу. Иначе это сделаю я.

— Что случилось? — весь напрягся Дамас.

Было видно, что хозяин кабинета не шутит. И произошло что-то из ряда вон выходящее, раз Алэрико де Варгас заговорил о женщине. Между прочим, чужой жене.

Директор в красках рассказал о происшествии в холле жилого этажа девушек. Не упустил отметить, что Ада не только прикоснулась к нему, но и осталась в сознании. И что его темная сущность приняла ее.

— Если бы я не знал, что вас благословила сама Темная Сестра, то уже сегодня Аделаида спала бы в моей постели, а потом стала бы моей женой, даже несмотря на нашу дружбу, — глядя в наполненный очередной бокал, горько усмехнулся директор.

— Не стала бы, — напряженный, как тетива лука, ответил внешне спокойный адепт, — она откликнулась на Зов сирены.

— Что? — поднял ошеломленный взгляд на друга Алэрико. — Как ты решился на такое?

— Порой это стоит риска, — смотря прямо в темные глаза собеседника, ответил Дамас.

— Все равно, — переведя взгляд на камин, в котором тут же вспыхнули алые языки пламени, не сдавался директор, — как ты отпустил неинициированную суккубу одну?

— Я ей доверяю, — твердо ответил адепт, хотя и сам не понимал причин этого.

— Советую тебе, как другу, — отставив бокал, прямо посмотрел в глаза Дамаса глава академии, — иди домой и консумируй брак. И себе удовольствие, и мне меньше проблем.

— Каких?

— Кроме тех, что каждый мужчина будет желать залезть к твоей супруге в трусики? Ты даже не представляешь, как мне трудно, — бросил тяжелый взгляд на адепта директор. — Я до сих пор едва сдерживаюсь, чтобы не прыгнуть к ней. Все сделал, чтобы спасти твой брак и нашу дружбу. Отправил к ней подруг, поставил на дом защитный барьер, чтобы не телепортироваться к ней. А ты не хочешь лишить девственности свою законную жену?

— Я… не могу, — выдавил сквозь зубы адепт.

— Почему? — чуть не подскочил от надежды мужчина.

— Потому что обещал ей не давить и дать время привыкнуть.

— Глупо, — пренебрежительно бросил Алэрико. — Воспользуйся, в конце концов, своим даром.

Дамас ничего не ответил, лишь зло поджал губы и отвернулся, смотря, как в камине пляшет живое пламя.

— Так, — поднимаясь и обходя стол, решительно начал глава академии. Облокотившись на край стола, заявил: — Даю тебе три дня. Если по истечении этого времени Ада останется девственницей, то не обессудь. Я сделаю ее своей.

Говорить о том, что его жене он дал неделю, Алэрико де Варгас почему-то не захотел.

— Хорошо, — вставая, прошипел Дамас. И, не прощаясь, стремительно вышел из кабинета.

Он вновь телепортировался у порога собственного дома, защитный барьер до сих пор не пропускал внутрь, подстегивая злость и ярость сирена.

Когда темный вошел в гостиную, где в последний раз видел супругу, то испугался. На столе стояла пустая коробка из-под его салата и бокал, на дне которого осталось несколько капель шампанского.

Дамас позвал Аду, переворачивая все пакеты. Он искал бутылку, чтобы выяснить какое именно шампанское выпила его жена. Ополовиненная емкость нашлась под столом у кресла.

Она распила бутылку Тианы, и парень с ужасом осознал: жена вполне могла выйти из дома в поисках мужчины. Темный вдруг так ярко представил, что возбужденная дриада выходит на улицу, где в основном живут преподаватели мужского пола, и как навстречу ей попадается кто-нибудь из них. В голове зашумело, глаза застила алая пелена ярости. А картинка в голове не исчезала, дальше распаляя ревнивого адепта. Разыгравшееся воображение подкинуло еще одно изображение, как его супруга вешается на первого попавшегося (почему-то ему представлялся в этой роли только Алэрико де Варгас) и как жадно ее руки шарят по его телу. Мужчина в ответ страстно целует Аду, сильнее вжимая податливое тело в свое.

— Ада, ты где? — не вынеся этой сцены, взревел Дамас, не замечая, как выходит из-под контроля его сила и крушит все, что находится в комнате.

Ответа не было. Темный понимал, что необходимо успокоиться и обойти весь дом, возможно, девушка просто спит. А если нет, то подобрать заклинание и найти пропажу, где бы она ни была. Но перед глазами стояла такая реалистичная картина поцелуя Ады и директора, что он не мог совладать с эмоциями, круша образовавшимся смерчем всю мебель в гостиной.

Сдавленный испуганный вскрик заставил замереть с пакетом, который он с жестокостью комкал в руках, представляя шею соперника. Дамас медленно обернулся, увидел жену в одном полотенце с огромными от страха глазами и, бросив все на пол, заваленный щепками, стеклом и другими частями разгромленной мебели, в один прыжок оказался перед дриадой. Мини-ураган, что мгновение назад хозяйничал в комнате, исчез, словно его не бывало. Лишь остатки мебели, что плавали вместе с магическими шарами под потолком, с громким шумом упали на пол. Парень сжал пискнувшую девушку в стальных объятиях и с облегчением вдохнул родной нежный аромат гиацинтов и горьковатый запах нагретой на солнце смолы.

* * *

Когда я увидела разрушенную гостиную и бушевавший в ней смерч, в центре которого, смяв пакет, стоял муж, то часть хмеля тут же прошла. Из горла вырвался приглушенный вскрик, который в этом грохоте и шуме каким-то непостижимым образом услышал разъяренный супруг. Он обернулся, и я едва не побежала. В глазах Дамаса полыхала такая тьма, что ни синевы, ни белка видно не было. Ноздри хищно раздувались, как у только что возродившегося оборотня, не хватало только огромных клыков, с которых капала бы на пол вязкая слюна.

Колени вдруг затряслись, а темный за один удар сердца оказался рядом и с силой сжал меня в крепких объятиях. С шумом втянул мой запах, уткнувшись в макушку, и заметно расслабился. Я же, прижатая лицом к его камзолу, пыталась не задохнуться. В гостиной слышался шум падающих предметов, на который Дамас не обращал внимания.

— К-как ты… — хрипло начал супруг, но запнулся, с трудом прочистил горло и наконец задал свой вопрос: — Как ты себя чувствуешь?

При этом руки, обнимающие меня, немного подрагивали, то ли от напряжения (все-таки столько магии потратил, чтобы раскурочить мебель), то ли от испуга.

— Нормально, — упираясь руками в его грудь, приглушенно ответила я. — А если ты мне дашь еще и дышать спокойно, то вообще замечательно станет.

Дамас отодвинулся, но объятий не разомкнул. Взглянув в его побледневшее лицо и нормальные синие глаза, поинтересовалась:

— Неужели от директора так сильно влетело?

Через секунду осознала, что лучше бы мне было и дальше задыхаться и молчать, чем задавать этот вопрос.

Руки, которые до этого нежно сжимали талию, сдавили тисками, вызывая сильную боль. От страдальческого вскрика муж пришел в себя и угрожающая тьма, вновь медленно наполняющая глаза супруга, затаилась на дне зрачков.

— Не очень, — обхватывая подрагивающими ладонями мое лицо, выдохнул Дамас.

Он так долго всматривался в мои глаза, что постепенно страх уходил, на его место возвращалась пьяная отвага и возбуждение. Но кошка внутри меня продолжала безмятежно спать, несмотря на провокационную близость супруга.

Простое поглаживание лица большими мужскими пальцами, вызывало приятные мурашки вдоль позвоночника. Но муж ничего не предпринимал, даже не пытался приблизить свое лицо, чтобы поцеловать. Мне почему-то это не понравилось и я решила взять дело в свои руки, а точнее губы.

Резко подалась вперед, накрывая четко очерченные губы, и неумело поцеловала. Сначала ничего не происходило, я даже подумала, что муж меня оттолкнет. Но вскоре все изменилось, заставив меня еще больше опьянеть от происходящего.

Дамас ответил на поцелуй со всей страстью, талию сжал почти тисками, притянул к жесткому телу. А вызванные таким ответом искры в теле превратились в пламя, которое выгнуло меня навстречу мужчине, заставило запутаться в темных волосах. Полотенце и его одежда казались раздражающей деталью, кожа словно горела в огне. Я отвечала яростным поцелуям мужа с не меньшей страстью, вцепившись в густые волосы, проведя по изгибу чуть заостренной ушной раковины. Темный застонал и мягко прижал меня к стене в коридоре, одна рука его скользнула на затылок, а вторая пробралась снизу под полотенце, нежно поглаживая и сжимая то одну ягодицу, то другую. Мы отстранились друг от друга, лишь когда стало не хватать дыхания, ведь тех глотков воздуха, что мы судорожно хватали, было отчаянно мало.

Муж уперся лбом в мой лоб, тяжело и часто дыша, посмотрел в мои глаза и со стоном вцепился в свои волосы, отскочив от меня на пару шагов.

— Что случилось? — растерянно спросила я, как никогда желая продолжить начатое. Кожа, где касался Дамас, горела.

— Сколько салата ты съела? — вместо ответа спросил муж, как-то затравленно посмотрев на меня.

— Какое это имеет отношение к происходящему? — раздраженно складывая руки на ставшей болезненно чувствительной груди, поинтересовалась я.

— Огр-р-ромное, — прорычал темный.

— Весь, — в голосе прорезались гневные нотки. — Тебе что, жалко стало?

— Нет, — соскальзывая по стене на пол, простонал муж. И, горько усмехнувшись, закрыл лицо руками.

И вид у него был такой горестный, что злость на странное поведение тут же улеглась. Захотелось подойти, обнять, прижаться к нему всем телом и вновь ощутить на своей груди тяжелые ладони. А лучше губы и язык.

— Пойдем в спальню, — сипло предложила я, так как диван был разгромлен.

— Не могу, — глухо ответил супруг. Отняв ладони от лица, он пояснил причину отказа: — Ты под возбуждающим зельем. И это не остановило бы меня, так как нам все равно необходимо консумировать брак. Я воспользовался бы ситуацией, но ты съела салат со снижающими возбуждение добавками. Поэтому твоя темная сущность заснула и не проснется до завтрашнего утра.

— Ну и что плохого? — не понимала я.

— Плохо то, что завтра ты будешь меня ненавидеть. Будешь презирать за то, что произойдет сегодня. Ведь свою вторую сущность ты начнешь контролировать только после того, как потеряешь девственность. А я не знаю, что случится, если суккуба в тебе будет спать. Что будет после, тоже предположить не в силах.

— Может, рискнем? — усаживаясь рядом, спросила я. Видимо, зелье было хорошим, раз меня так долго не отпускает возбуждение.

— Тобой я рисковать не готов, — серьезно заявил Дамас, смотря мне в глаза.

В груди потеплело. Но это была не вновь разгорающаяся страсть, а признательность. Ведь было видно, как тяжело ему даже просто сидеть рядом, не имея возможности прикоснуться. А от разгоревшегося желания наверняка зубы сводит. Я бы на его месте не смогла быть такой благородной.

— За что мне все это? — несколько раз ударяясь затылком об стену, простонал муж.

— Наверное, потому что ты ненавидишь меня, — вспоминая все его нападки, просто ответила я.

— Ненависти к тебе у меня никогда не было, — сжимая руки до побелевших костяшек, ответил муж, потом вдруг задумчиво добавил, смотря прямо перед собой на разгромленную гостиную: — По крайней мере, с тех пор как я тебя увидел.

Эта оговорка задела, но не задержалась в пьяном сознании. Меня вдруг начало клонить в сон. Видимо, просто перевозбудилась.

— Раз уж ничего не будет, — отчаянно зевая, рассудила я, — отнеси меня в кровать.

— Очень провокационное предложение, — усмехнулся темный, но на меня даже не взглянул.

Я положила голову ему на плечо, которое вполне годилось на роль подушки и, кажется, задремала. Потому что не мог Дамас так нежно и ласково целовать меня в макушку и с тяжелым вздохом прошептать:

— Спи, моя любимая… лягушечка. Завтра все обсудим.

ГЛАВА 16

Проснулась я одна, в полотенце и в своей постели, заботливо укрытая пледом. В голове шумело, в горле пересохло, словно я вновь переживала последствия отравления ядом истилоха.

Дверь приоткрылась и в образовавшемся проеме показалась довольная физиономия супруга.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался радостно Дамас.

— Отвратительно, — честно призналась я, прижимая плед к груди.

— Замечательно, — открывая шире дверь, сказал муж.

Я нахмурилась и уже готова была послать супруга куда подальше и кинуть в его счастливое лицо подушкой, как он добавил:

— Замечательно, что я приготовил завтрак и захватил снимающее похмелье зелье.

Я продолжала недоверчиво наблюдать за передвижениями супруга, в руках которого оказался большой поднос. На нем располагались тарелки с нехитрым завтраком, чашка с кофе, флакончик с синим содержимым и тонкая ваза из серо-синего стекла с одной единственной темно-фиолетовой камелией.

— Как… — горло перехватил спазм, — как ты достал, да еще цветущую?

Удивление мое было обоснованным. Дело в том, что камелии произрастали только у побережья Левенского океана. Они были самыми дорогими и редкими цветами нашего мира. Цветы, которые после того как их срывают, начинают быстро вянуть. Даже если их покупали в горшках, то стоило только покинуть побережье океана, бутоны начинали тлеть и гореть до черного пепла. Многие утверждали, что в них содержится магия самого мира Тайниуир, который не хочет, чтобы его дары использовали в собственных целях, пусть даже и в самых благих.

Что только ни делали маги, дриады и многие другие лесные жители, чтобы культивировать это растение: создавали такой же климат, поливали водой из Левеского океана, брали побеги для разведения, даже просто пытались магически воссоздать — ничего не получалось. Итог был один — стремительное тление растения.

Оно было безумно красивым. Толстый гибкий стебель бирюзового цвета, синие плотные каплеобразные листья с зелеными прожилками и узорные лепестки легкой темно-фиолетовой вуалью плавными волнами спадали из молочной серединки. Создавалось ощущение, что вместо лепестков у цветка полупрозрачные гибкие плавники рыб, которые размеренно шевелились в прозрачной толще реки. А ни с чем несравнимый аромат перехватывал дыхание, поднимая настроение и снимая стресс.

— У меня свои тайны, — загадочно произнес муж, довольный моей реакцией.

Мне до чесотки в пальцах захотелось прикоснуться к нежным лепесткам, чтобы убедиться, что камелия настоящая. Я даже плед отпустила, уже потянулась к вазе, как Дамас шумно и громко сглотнул и хриплым голосом попросил, не отводя от меня потемневшего взгляда:

— Ада, ты не могла бы одеться?

Я перевела недоуменный взгляд на себя и с визгом натянула плед на голову, скрывая обнаженную левую грудь, выползшую из-под полотенца, и свое красное от стыда лицо.

— Выйди, пожалуйста, — попросила я из-под одеяла.

— Жду тебя через двадцать минут в гостиной, — послышался стук, легкое дребезжание тарелок и стремительный звук удаляющихся сапог.

Лишь после того, как раздался раздраженный удар закрывшейся двери, я вылезла из своего укрытия.

Оглядела комнату, убедилась, что супруг ушел, и только после этого выскользнула из-под пледа. Быстро преодолела расстояние от кровати до шкафа, на всякий случай загородившись дверцей, и со стоном приложилась раскалывающейся головой о ширму. Я вчера была так занята приготовлениями к первой брачной ночи, что забыла разобрать чемоданы с вещами. Они до сих пор стояли у стены, недалеко от входа.

Затянув полотенце, я направилась к ним. И уже почти расслабившись, наклонилась и протянула руку к сумке, когда в дверь громко постучали.

Дверь приоткрылась, чуть не задев мою попу и не сбив меня с ног.

— Прости, — опять сглотнув, извинился темный, — забыл сказать, что необходимо выпить пару глотков зелья, не больше.

Резко встав и повернувшись к Дамасу, хотела высказать ему все, по поводу его манер, но встретилась с горящим взором. Губы враз пересохли. И я непроизвольно их облизала, чем вызвала стон супруга. Он прикрыл глаза, на лице была видна внутренняя борьба.

— Спасибо, — отступая на несколько шагов от мужчины, поблагодарила я. — А теперь дай мне одеться.

— Конечно, — мотнув головой, словно прогоняя наваждение, открыл глаза муж. — Я буду ждать в гостиной.

Затем, вопреки своим словам, еще несколько мгновений стоял и прожигал меня потемневшим взглядом, крепко вцепившись в дверную ручку. Пришлось нахмуриться, чтобы он очнулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Было слышно, как он переминается с ноги на ногу за перегородкой, поэтому я осталась стоять на месте, прожигая злым взглядом дверь. Наконец послышались удаляющиеся шаги.

Я выждала еще несколько секунд прежде чем нагнуться, быстро расстегнуть чемодан и достать первое попавшееся белье и платье. Затем стремительно спряталась за дверцей шкафа. Так быстро я никогда прежде не одевалась, постоянно высовываясь из своего укрытия и поглядывая на дверную ручку.

Но, слава Светлому Богу, Дамас не спешил возвращаться. Только после того как надела платье, напряжение спало. Я расслабилась и подошла к подносу, что стоял на прикроватной тумбочке. Потянулась было к камелии, но пальцы так и застыли в миллиметре от кружевных лепестков. Испугалась, что коснувшись, могу ненароком погубить цветок.

Тогда мне в голову пришла идея. Я присела на кровать, закрыв глаза и глубоко вздохнув, своей магией прикоснулась к растению. И тут же распахнула их. Невероятно, цветок был жив и вполне здоров. А еще ему нравилась я и моя спальня.

— Какое же ты чудо, — легко касаясь плотных гладких листьев, прошептала я. В ответ получила эмоции радости и счастья. А еще удивительный запах стал ярче и сильнее, намекая на то, что такая ласка ему по душе.

Проснувшаяся только сейчас кошка, сморщив нос, осторожно принюхалась. И, кажется, осталась удовлетворенной. Легла на четыре лапы, обернулась хвостом и довольно прищурила глаза.

Спокойно позавтракав и выпив зелье, я взяла поднос с опустевшими тарелками и, немного волнуясь, отправилась на поиски мужа.

Столкнулась с ним в коридоре. Волосы его были мокрые, а сам он спешно заправлял синюю рубашку в темные брюки. Увидев меня, Дамас натужно улыбнулся и сказал:

— Нам надо поговорить.

— Хорошо, — тихо прошептала я.

Откладывать разговор не имело смысла. Ведь мы оба помнили, что сегодня придется идти к отцу, чтобы собрать смолу с моего дерева. А перед этим надо решить проблему с моей темной сущностью.

Оставив поднос на кухне, что располагалась напротив гостиной, я обвела помещение задумчивым взглядом. Раньше я здесь бывала, но сейчас все внимательно рассматривала, оттягивая неприятную беседу.

Кухня была небольшой, но светлой. Голубые шкафчики для посуды, тянущиеся по левую руку вдоль стены, стальная раковина, напротив входа белая стандартная плита с четырьмя конфорками, темная вытяжка над ней, морозильная камера сине-голубого цвета почти до потолка. Посередине комнаты деревянный стол, выкрашенный в голубой, сдвинутые стулья в тон. И мозаичный пол, составленный из квадратиков всех возможных оттенков синего и голубого.

Я стояла у большого окна, опираясь поясницей о подоконник, и бесцельно рассматривала пол под ногами.

— Ада, ты что там делаешь? — открывая дверь, поинтересовался муж.

— Ищу средство для мытья посуды, — отталкиваясь от опоры, подошла к раковине.

— Такого здесь нет, — мягко улыбаясь, ответил муж, — в этом доме, как и везде, пользуются бытовыми заклинаниями.

— Понятно, но они у меня не получаются — открывая кран, смущенно отвернулась я. Да и незачем мне раньше было надрываться, чтобы изучить их. Я ведь княжна. В Священном лесу это делали слуги, а в академии — наемные работники. И как-то не думала я даже, что мне придется либо старательно изучать их, либо мыть посуду руками.

Мою ладонь накрыли горячие пальцы супруга, закрывая воду. Жар тела Дамаса я ощущала всем естеством, хотя он стоял в шаге от меня. Черная кошка с удовольствием потянулась и села, чего-то ожидая.

— Оставь, — тихо сказал Дамас. И от его голоса по телу побежали приятные мурашки. — Я потом сам уберу. Сейчас надо решить одну важную проблему.

— Хорошо, — отдергивая пальцы, словно обожглась, так же тихо ответила я. — Пойдем.

В гостиной, к моему искреннему удивлению, все оказалось в порядке, как будто и не было вчера бушующего торнадо, летающих обломков мебели, масштабного погрома. Все было на своих местах, как и до вчерашнего вечера.

Когда мы уселись на наши привычные места (муж на диване, а я в кресле напротив), смогла совладать с кошкой, которая попыталась вновь занять мое тело, чтобы сесть поближе к мужчине.

В комнате повисло напряженное молчание. Дамас внимательно рассматривал меня, будто выискивал какие-то изменения во внешнем облике. Я нервно мяла в ладонях подол платья, все больше волнуясь, так как молчание напрягало, да и темная сущность вела себя странно.

Она вытянулась в одну прямую линию, навострила уши и чего-то ждала, нервно подергивая кончиком хвоста.

— Вот, спасибо, — доставая флакончик с зельем из кармана юбки, сказала я, чтобы нарушить тишину.

— Ты помнишь, что было вчера? — поинтересовался Дамас, потирая подбородок большим и указательным пальцем и не спеша брать лекарство.

— Смутно, — краснея, ответила я, ставя флакончик на стол между нами.

— А мне кажется, — муж понимающе улыбнулся, — что ты хорошо помнишь.

Затем откинулся на спинку дивана и медленно, не отрывая взгляда от меня, провел языком по губам.

Кошка внутри меня сразу же отреагировала на его действия. Выгнула спину дугой, приставила задние ноги ближе к передним лапам и приготовилась к прыжку.

— Да помню я все, — вскакивая с кресла и чуть не опрокидывая стол, начала прохаживаться по комнате, чтобы в случае ослабления контроля над собственным телом бежать в свою комнату.

— Что случилось? — перехватывая меня за руку, усадил рядом с собой темный.

— Не трогай, пожалуйста, — попросила, боясь смотреть на него.

Черная кошка уже предвкушающе урчала, готовясь к прыжку.

— Объясни, что происходит, — немного отодвигаясь, потребовал муж.

Я с облегчением выдохнула, а кошка — разочарованно фыркнула, но не спешила менять позу.

— Моя сущность очень остро на тебя реагирует, — призналась наконец. — И я боюсь, что она вновь заберет контроль над моим телом. Это очень страшно — смотреть на себя со стороны и быть полностью беспомощной.

— Чтобы обрести контроль над твоей второй способностью, надо лишиться девственности, — поведал супруг. И он так просто это произнес, что я разозлилась. Не знаю с чего и почему, но эта злость делала меня сильнее перед темной сущностью.

Повернула голову, посмотрела в честные синие глаза и спокойно ответила:

— Знаю. После того, как моя суккуба чуть не соблазнила директора в холле жилого корпуса академии, меня просветили.

По лицу мужа заиграли желваки, руки сжались в кулаки, а мы с кошкой вместе с удовольствием наблюдали за его ревностью. Возможно, у нас есть что-то общее и мы с ней сможем, пусть и не подружиться, но хотя бы жить в согласии.

— Почему моя темная сущность вчера спала? — поинтересовалась я.

— Потому что ты съела мой салат со специфическими добавками, — успокаиваясь, ответил супруг. А потом, прищурившись, ехидно добавил: — Я же думал, что тебе нужно время, чтобы решиться перейти к более близким отношениям.

Теперь уже я сжимала кулаки, боясь расцарапать кому-то физиономию. Мы так и сидели друг напротив друга, мерились взглядами, когда в гостиной появился магический вестник от отца. Изумрудная птичка огласила напряженную тишину дома звонкой трелью колокольчиков и застыла недалеко от меня, явно показывая, кто является получателем.

Я взяла птичку, которая распустилась зеленым цветком, открывая послание.

— Отец просит, чтобы мы прибыли на час раньше, — прочитала письмо вслух.

И покрутила в руках одноразовый амулет на телепортацию с точкой выхода к границе Священного леса. Обычно родитель присылал такой амулет, а обратно сам меня телепортировал к воротам академии, так что я не особо удивилась его наличию. А вот супруг с каким-то удивлением посмотрел на амулет, но ничего не стал говорить.

— Ты сможешь контролировать свою темную сторону? — вместо этого с нотками легкой тревоги спросил Дамас.

Я заглянула в себя, кошка хоть и поменяла позу, но все еще была слишком возбуждена.

— Не думаю, — честно призналась я.

— Времени у нас до визита всего полтора часа, — посмотрев на циферблат, посчитал вслух темный. — Думаю, что быстро исполнить супружеский долг — не вариант для нас, — запуская пальцы в длинные темные волосы, констатировал муж.

— Да, — хоть моего ответа и не ждали, но я все же решилась высказаться.

— Есть один вариант, — поднимая голову, Дамас поджал губы, — но он не слишком мне нравится.

— Какой? — поинтересовалась настороженно.

— Заказать еще один такой салат с добавкой.

— И чем же это плохо? — спросила, не спеша радоваться такому простому выходу из ситуации.

— Нельзя так часто принимать антивозбуждающие средства. Тем более ты вчера приняла его совместно со стимулирующим сексуальное влечение шампанским. Ты вполне могла отравиться или еще что похуже… — теперь уже он поднялся и начал ходить по гостиной.

— Какие последствия могут быть, если я сейчас съем такого же свойства салатик? — поинтересовалась, наблюдая за мужем.

— Действие этого средства продлится намного меньше, а потом может пойти откат, — Дамас остановился и серьезно посмотрел в мои глаза.

— Откат?

— Сексуальное желание возрастет. Это будет в десять раз сильнее того, что ты испытывала вчера, — подходя ближе, ответил муж.

Я закусила губу и задумалась. В принципе я не планировала задерживаться у отца дольше необходимого. Нам вполне хватит и полчаса, ну, максимум часа, чтобы собрать смолу и распрощаться с отцом. Ну, а потом… я же все равно уже решилась переспать с собственным мужем, отдав ему супружеский долг. И если действие средства закончится и кошка проснется, то уже неважно будет, как сильно я буду возбуждена. Темная сущность сама тянется к Дамасу. А вот навсегда потерять контроль над собственным телом было безумно страшно, но ведь это сделать все равно придется. И мне необходимо рискнуть.

Да, если и лишаться девственности, то с законным мужем и как можно скорее. Так даже лучше будет, стеснительность не помешает мне отказаться в самый последний момент. Разве что сам Дамас уже не хочет этого.

— Ты против? — решила сразу выяснить я.

— Против чего? — напрягся муж.

— Против того, чтобы сегодня пойти до конца, — краснея, поинтересовалась я.

— До какого конца? — недоуменно нахмурился мужчина.

— Ты издеваешься? — рыкнула я. Черная кошка с жадным интересом наблюдала за нами, лишь изредка подергивая от нетерпения хвостом.

— Ничуть, — складывая руки на груди, ответил муж. Но через пару секунд я все же заметила, как уголки его губ чуть приподнялись.

— Точно издеваешься, — вставая напротив темного и копируя его позу, уличила супруга я. — Неужели тебе нравится меня раздражать?

— Нет, — улыбаясь уже открыто, ответил Дамас, — мне нравится, как ты мило смущаешься и краснеешь.

Я зло смотрела исподлобья и ждала ответа. Мужчина не стал больше испытывать мое терпение и ответил, став серьезным:

— Ты мне очень нравишься, Ада. И я не против, но хочу, чтобы ты сама осознавала, на что идешь. Не желаю потом быть крайним и виноватым.

— Я понимаю. — Подошла к нему и, глядя в синие глаза, призналась: — Только боюсь потерять контроль над собственным телом или вообще раствориться в темной сущности.

Темный осторожно обхватил мое лицо руками и уверенно заявил:

— Не бойся. Так как ты откликнулась на Зов сирены, то мы с тобой теперь связаны на всю жизнь. И я никому не дам навредить тебе, даже если этим вредителем окажешься ты сама.

— Спасибо, — прошептала я, смотря на его губы. Несмотря на то, что всем представителям темной расы я не доверяла, в этот момент была уверена, что на него можно положиться.

Заказав салат и другие блюда, мы пообедали дома и, переодевшись (все-таки в гости к Главе рода шли), телепортировались к границе Священного леса. Темная сущность вела себя странно, даже понимая, что я ем, никак не реагировала на это. Видимо, предвкушала время, когда на меня нахлынет откат. Я же, наоборот, безумно волновалась. В животе словно все переворачивалось, и я опасалась, что весь салат со специфическими добавками выйдет наружу. Но, слава Светлому Богу, все обошлось.

Выйдя из телепорта у границы Священного леса, охраняемого сатирами, с силой вцепилась в рукав супруга.

— Я с тобой, — поглаживая по руке, попытался успокоить меня темный.

Глубоко вдохнув пару раз насыщенный запах родного дома, я успокоилась и искренне улыбнулась, ослабив хватку, но так и не выпустив руки Дамаса. С ним было спокойнее.

Священный лес встретил нас приветливо. Знакомые с детства деревья и растения радостно потянулись ко мне, признавая силу дриады.

Из-за ближайших к нам деревьев показались взъерошенные головы безрогих сатиров. Дети леса никогда не жаловали темных. Они окатили моего спутника презрением, а мне достался лишь сочувствующий взгляд светло-карих немного выпуклых глаз стражей. И растворились в лесной чаще.

— Покажешь мне свой дом? — улыбнувшись, спросил Дамас.

— Конечно, — пожала плечами я.

Мы прошли через дри-дерево, представляющее собой толстый серебристый ствол с двумя корнями, образующий изогнутую живую арку, и вошли под сень вечнозеленого леса. Каких только деревьев здесь не было, сотни тысяч видов, собранных из многочисленных миров. И если в своем мире их листья, ствол или ветви могли быть любого оттенка, то произрастая в Священном лесу, они неизменно приобретали приятный изумрудный цвет. Так магия этого места откладывала свой отпечаток на все растения. Лишь только ягоды имели свою первоначальную окраску.

Мы неспешно шли по одной из тропинок, которые появлялись лишь перед лесным народом, и рассматривали ярко-зеленое убранство деревьев, любовались их резными, кружевными, полупрозрачными, словно сделанными из светло-зеленого стекла, листьями, иглами, шишками, цветами. Мягкая трава стелилась под ногами. Воздух был наполнен запахом трав, лесных цветов и разогретой солнцем древесины. Солнечные лучи прокалывали чистый летний воздух, будто золотыми иглами. То тут, то там зазывали алыми, синими, желтыми спелыми боками разнообразные ягоды. Весело играли с нами в прятки яркие или едва заметные шляпки грибов. Стрекотали кузнечики, жужжали дикие пчелы, в верхушках деревьев щебетали на многочисленные голоса птицы. Иногда показывался среди деревьев молодой любопытный олень или хитрая рыжая плутовка-лиса. Но подходить опасались, аура темного их отпугивала.

Я шла и расслаблялась, перестала думать о предстоящей встрече с отцом, ожидать подвоха от каждого встречного, в том числе и от своего спутника, и позволила себе почти раствориться в родной магии леса. Муж не донимал вопросами, только молча следовал рядом со мной, давая возможность надышаться запахом родного дома.

В какой-то момент я отпустила руку супруга и радостно побежала вперед к виднеющейся недалеко поляне, залитой золотистым солнечным светом. Упала в высокую малахитовую траву, разбавленную синими и темно-бордовыми колокольчиками, и по-девчоночьи беззаботно рассмеялась. Я дышала и никак не могла надышаться, словно до этого мне отчаянно не хватало кислорода.

Когда рядом со мной примялась трава, я посмотрела на задумчиво лежащего рядом со мной и смотрящего в безоблачное небо мужа и, поддавшись какому-то безумному порыву, повернулась и поцеловала его. И тут же почувствовала, как в косу на затылке зарываются длинные пальцы одной руки, будто опасаясь, что я сразу же отстранюсь. А вторая рука нагло накрывает ягодицы. Возмущаться или отталкивать дерзкого мужа не стала, потому что чувствовала, что так правильно, что именно так и должно быть.

Оторвались мы друг от друга, когда услышали сильное покашливание сбоку. Посмотрев на хмурого отца, улыбнулась и поздоровалась:

— Доброго дня, Фангорн Дри.

Муж тоже поприветствовал своего нового родственника, поднялся сам, увлекая меня за собой.

— Простите, что задержались, — чуть склонил голову Дамас.

Отец продолжал хмуро разглядывать меня, игнорируя присутствие мужа. Я же не могла стереть с лица глупую счастливую улыбку.

— Может, займемся делом? — спросил муж. Но, так и не добившись никакой реакции от Главы рода Дри, добавил с едва заметной ехидцей: — А то мы с моей любимой супругой торопимся домой. У нас еще много незаконченных важных дел.

И так многозначительно посмотрел на меня, притянув за талию ближе к себе, что не осталось сомнений, о каких делах идет речь.

— Разумеется, — скрывая ярость в стремительно наливающихся зеленью глазах, холодно ответил отец. — Но надеюсь, что вы останетесь на прием в честь замужества вашей супруги? Все-таки Адочка — княжна, дочь Главы рода.

— Нет, — улыбка стерлась, будто ее и не было.

— Но, Адочка, — снисходительно улыбаясь, начал родитель, — ты же не можешь проигнорировать праздник в свою честь.

— Могу, — складывая руки на груди, разозлилась я. А внутри все замерло от страха. Если откат застанет меня посреди множества знакомых и родных, то все поймут, что не все так просто между нами. Я опозорю не только себя, но и род своего супруга, к которому сейчас принадлежу.

— Дамас? — вопросительный взгляд полоснул супруга.

— Конечно, мы посетим праздник, — сильнее сжимая руку на моей талии, с холодной вежливой улыбкой ответил темный. И дождавшись моего гневного и отцовского довольного взглядов, добавил: — Но не могу обещать, что останемся до конца.

— Хорошо, — принял невысказанное условие родитель. — Пойдемте к дереву Аделаиды.

Я же мысленно застонала. Дамас не знал на что подписывается сам и на что обрекает меня.

ГЛАВА 17

— Ты что творишь? — зашипела я, когда отец отдалился от нас на достаточное расстояние, чтобы не услышать разговора. — Забыл, что мы ограничены во времени?

— Нет, — спокойно, но тихо ответил муж. — Если мы откажемся от столь любезного предложения, приготовленного специально для тебя, то это может показаться странным.

— Вот именно, — препротивно взвизгнула я. Затем опомнилась и продолжила тише: — Скорее всего, из-за этого и просили нас явиться на час раньше, прием готовили.

— Именно поэтому, — подтвердил Дамас, рассматривая спину родителя.

Мы шли по широкой песчаной дороге, по краям которой росли сосны. Высокие и прямые они уходили своими кудрявыми верхушками прямо в синее небо и казались величественными колоннами, на которых радостно играли блики солнца. Их кора была груба, морщиниста и красна, но я знала, что если дотронуться до нее, она, нагретая солнечными лучами, будет теплой, почти живой. Сладостный смолистый запах будоражил и пьянил одновременно.

— Надо было отказаться от приглашения, — продолжала сердиться я, не обращая внимания на тянущиеся ко мне ветви деревьев. Они соскучились по моей магии. Раньше, когда жила здесь, я часто уходила вглубь леса и делилась с ними своей магией. Мне казалось, что деревья после этого будто ненадолго становились разумными, и я представляла, что они мои друзья. Так как среди своих соплеменников таковых у меня не было, все почему-то сторонились меня. Часто делилась с ними сокровенным, наболевшим или успехами в магии.

Сейчас же мне было не до них.

— Откат может наступить раньше и как тогда быть? — злилась я.

— Сколько времени займет собирание смолы? — спросил Дамас, посмотрев на меня.

— Где-то полчаса, — ответила я.

— Послушай, — остановившись и взяв меня за плечи, муж дождался, когда я посмотрю ему в глаза и продолжил: — Сейчас мы полюбуемся твоим деревом, соберем смолу и минут на двадцать заглянем на бал. Покажем всем, как мы счастливы и любим друг друга, и под предлогом неземной страсти вернемся домой. Никто не сможет нас осудить и упрекнуть в невоспитанности.

— Ты не понимаешь, — простонала я. Да забылась, и вышло так громко, что отец остановился, повернулся и с удивлением рассматривал, как мы стоим в двадцати шагах от него посередине дороги. — На приеме соберутся все мои родственники и родственницы. Последних безумно много. И они просто так не отстанут от нас, пока не выяснят историю нашего знакомства, любви и женитьбы.

— Выкрутимся. Тем более мы прибудем первыми на торжество, так что народу будет немного, — с нежностью улыбнулся муж, приподнял пальцами мой подбородок и, не дожидаясь моего ответа, чувственно поцеловал в губы.

— Молодожены, — через несколько секунд позвал нас Глава рода Дри, — я понимаю, горячая кровь, любовь и все такое, но не могли бы вы потерпеть до дома?

— Нам очень трудно сдерживаться, — оторвавшись от моих губ, повернулся к родителю и с виноватыми нотками в голосе ответил ему муж, но по наглым синим глазам явно читалось, что он не раскаивается.

Отец лишь раздраженно хмыкнул, но спокойно потребовал:

— Пойдемте. На празднике ждут только нас.

Его последняя фраза заставила мое бешено стучащее сердце на миг замереть в неприятном предчувствии. Неужели он все слышал?

Я со страхом посмотрела на Дамаса. Правильно поняв мой немой вопрос, он отрицательно покачал головой.

Через несколько минут мы оказались на серебристой идеально круглой поляне, огражденной дри-деревьями. Они образовывали семь связанных друг с другом арок вокруг огромного в три обхвата ствола дерева с интригующим названием "Кровь дракона".

Это грибовидное растение цвело красивыми крупными ярко-желтыми соцветиями, которые словно приукрашивали пучки острых серовато-зеленых кожистых листьев. Отец не соврал, растение действительно расцвело.

Завороженный красотой могучего древа, а также приятным, но тяжелым запахом, супруг, не замечая этого, медленно направился к стволу.

— Стой, — схватив его за руку, остановила я.

Дамас тряхнул головой, словно детеныш дракона избавился от воды, и с недоумением посмотрел на меня.

— Там моя защита, — поспешила пояснить я, — можешь сильно покалечиться или даже умереть.

И, вытянув руку вперед со скрещенными средним и указательным пальцами, начала быстро перебирать оставшимися. Бесцветная защита уплотнилась и стала заметной, переливаясь изумрудной пленкой на солнце. В глазах отца, как всегда, светилась гордость пополам с досадой, а муж уважительно хмыкнул.

— Если вы уже налюбовались, — язвительно сказал отец, — то перейдем к делу.

— Конечно, — ухмыльнулась я. Родитель всегда был нетерпелив, когда дело касалось сбора смолы с моего дерева.

Резко сжав кулак, я медленно распрямила пальцы и защита с тихим шелестом осыпалась на землю.

— Сосуд, — протянула руку в сторону Главы рода Дри.

Тут же на мохнатых козлиных ножках ловко подбежал рыжеволосый рогатый сатир в малахитовом жакете — один из незаметных стражников леса — и почтительно вложил небольшую серебряную чашу в раскрытую ладонь. Мы так часто это делали, что можно было не смотреть по сторонам. Все было доведено до автоматизма.

Я легко сжала емкость в руке и стремительно сделала семь шагов к стволу. Прикоснулась к шершавому боку, ласково погладила зажившие надрезы-шрамы, напитала его своей энергией, щедро отдавая больше половины резерва. Затем взмахом руки вскрыла кору в длину на несколько сантиметров и подставила чашу, тяжело опираясь лбом в теплый шершавый ствол. Пока тягучая кроваво-алая смола медленно наполняла сосуд, прикрыла глаза.

Вдруг в голову пришла мысль, что в разбитом состоянии, в котором я постоянно пребываю после сбора сока, мне будет не до постельных утех, даже если откат будет сильным. И грустно усмехнулась, опять Дамас останется с носом.

Следом пришла мысль о бале. Уж больно у родителя спокойно-довольный вид. Неужели отец задумал какую-то подлянку? Ведь он прекрасно осведомлен, в каком состоянии я нахожусь после сбора смолы.

А потом меня осенило. Ведь он полагает, что мы не сможем уйти без его согласия. Ведь и раньше он поступал так же. Давал одноразовый телепорт, а после всегда со снисходительной улыбкой вручал такой же, когда считал, что я начала ему докучать своим присутствием в лесу. Он не подозревает, что у Дамаса есть артефакт телепортации и что мы можем покинуть его гостеприимную персону в любое время. Моя грустная улыбка превратилась в предвкушающую ухмылку. Будет приятно вновь вывести его из себя и щелкнуть по носу своим уходом.

С каждой каплей, казалось, из меня уходит жизненная энергия, словно это моя кровь, а не смола дерева, вытекает сейчас в серебряную емкость.

Вдруг на плечо легла тяжелая горячая рука. Я удивленно открыла глаза и повернула голову, посмотрев через плечо. Дамас стоял рядом и делился собственной силой.

Мои глаза округлились от шока. Дело в том, что темные, да и светлые существа никогда не растрачивали свои силы на других, даже на родственников. Делились своей энергией только с любимыми и только в самом крайнем случае, при смерти. А сейчас муж, который уж точно не питал ко мне романтических чувств, щедро передавал часть своих сил.

Но не только это так сильно потрясло меня. Просто мое дерево никого не подпускало к себе на расстояние десяти шагов. Стоило кому-то, кроме меня, подойти к нему ближе, как ветки опускались, ощериваясь иголками в сторону нарушителя границ. И если возмутитель спокойствия не понимал предупреждения, прокалывало его насквозь. Именно поэтому сбором всегда занималась я. Можно было, конечно, и магией издалека набирать смолу, но предпочитали не расходовать силы зря. А Дамаса беспрепятственно пропустило, даже не шелохнувшись в его сторону ветвями.

— Хватит, — вывел из задумчивости голос мужа.

Я повернула голову и увидела, что набралось почти до края. Потянулась к разрезу и поцеловала, извиняясь за причиненную боль и залечивая рану.

Чувствуя небольшую слабость, я оперлась на локоть супруга и медленно пошла к потрясенному родителю и стражнику. Молча передала сосуд последнему и с вызовом посмотрела на отца.

— Интересно, — родитель с уважением и интересом окинул взглядом Дамаса, словно впервые заметил его присутствие.

Муж лишь пожал плечами, не зная, что так потрясло всех нас.

— Может, поспешим? — поинтересовался он с холодной вежливостью.

— Конечно, — прохладно ответил отец. Потом, окинув меня задумчивым взглядом, предложил: — Ада, ты выглядишь, как всегда, чудесно, но не могла бы ты переодеться в более приличествующее лесному народу платье?

Я с нарочитой внимательностью посмотрела на свой наряд. Платье было красивым и праздничным. Нежно-желтое легкое, мерцающее, словно снег на солнце, струящееся и от каждого шага разлетающееся шифоновое платье, обрисовывало тонкую талию, оголяло плечи и немного приоткрывало грудь. Я специально выбирала такое, чтобы мой браслет-татуировка был виден всем желающим. Покупала его еще на третьем курсе, когда планировала сходить с Маршей на бал-маскарад, но не получилось. Так оно и пролежало бы в чехле, пылясь, если бы не этот визит. Раньше я навещала отца в форменном платье, напоминая родителю, что я под защитой академии, теперь пришла не одна и решила нарядиться.

— По-моему, мне и так хорошо, — подвела итог разглядывания я. И, посмотрев на мужа, спросила: — Правда, милый?

— Этот наряд тебе, несомненно, идет, — окидывая внимательным взглядом меня с головы до ног, подтвердил Дамас. Но тут же добавил: — Хотя я же не видел другой вариант, поэтому не могу судить непредвзято.

После этих слов мне захотелось его ударить, но отец пристально следил за мной. Мне пришлось нежно улыбнуться и процедить сквозь зубы:

— Хорошо, я покажу в каком одеянии приходят на бал лесные нимфы, чтобы ты мог быть объективным.

Отвернулась от мужчин и направилась к своему дереву, чтобы за его стволом сотворить себе новое платье.

— Я думаю, что твоему супругу будет интересно посмотреть на твою магию в родном лесу, — потирая подбородок, как бы между прочим, вдруг сказал отец. И когда я обернулась, зло посмотрев на Главу рода Дри, он очаровательно улыбнулся и добавил: — Ведь у вас же нет друг от друга секретов, правда?

— Конечно, — приторно улыбаясь, продолжала гневно сверлить родителя взглядом. Не отрывая от него взгляда, обратилась к Дамасу: — Любимый, пойдем со мной. Я покажу тебе магию дриады в Священном лесу, рядом с ее деревом. Ведь от Тебя я ничего не скрываю.

Сделала ударение на личности доверенного, чтобы с затаенным торжеством пронаблюдать, как улыбка сползает с лица родителя.

Если отец думал смутить меня супругом или рассчитывал, что мы раскроем себя моей застенчивостью и стыдливостью (в отличие от меня, все лесные нимфы могли переодеваться на глазах у кого угодно, даже ходить голышом), то он глубоко просчитался.

Когда мы зашли за ствол драконового дерева, я посмотрела на недоумевающего супруга и попросила шепотом:

— Закрой глаза, пожалуйста, я стесняюсь.

На губах темного расцвела странная улыбка, но он все же согласно кивнул. Я вздохнула с облегчением. Честно говоря, думала, что он будет издеваться или возражать.

Повернувшись к нему спиной, расстегнула пуговицу на спине, и платье опало к моим ногам нежно-желтой лужицей. Перешагнув его, через плечо посмотрела на мужа, который, продолжая улыбаться, стоял с закрытыми глазами.

Решив не заморачиваться на странном поведении темного, я избавилась от бюстгальтера и, прикрыв глаза, начала взывать к магии Священного леса. Никто и никогда не знал, во что лес оденет обращающуюся к нему дриаду, но ни разу его выбор не был отвергнут.

По рукам и шее пробежали щекотные мурашки, словно сотни мохнатых лапок нарисовали на них замысловатые узоры. Грудь будто приподняли две большие ладони из плотной, но бархатистой ткани, а ног коснулся прохладный шелк. Волосы, завитые тугими локонами, собрались в высокую прическу, открывая спину и оголенные плечи.

Когда я открыла глаза, последний паучок светло-синего цвета, размером с мой ноготь на большом пальце, заканчивал доплетать тонкое кружево перчатки на правой руке.

Сзади послышался прерывистый шумный вздох, и я резко повернулась. Ожидала увидеть, что Дамас, как любой темный, нарушил обещание, не скрепленное магическим договором, и все-таки открыл глаза. Но он не смотрел. Глаза его были прикрытыми длинными черными ресницами, но только руки сжаты в кулаки, а дыхание тяжелое, будто он долго и быстро бежал.

— Что с тобой? — спросила я, внимательно наблюдая за ним.

— Все? — выдохнул он.

— Можешь смотреть, — решила, что он спросил о разрешении открыть глаза.

Дамас воспользовался позволением и распахнул отчего-то темные глаза. Из-за расширившегося зрачка, они казались черными и опасными.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась осторожно.

— Все… в порядке, — ответил муж, пожирая меня взглядом. — И что все дриады будут так выглядеть на балу?

— Нет, — отступая, ответила я. — Многие будут в более откровенных нарядах. Может, лучше отправимся домой?

— Как поживает твоя темная сущность? — вместо ответа поинтересовался мужчина, не делая попыток сблизиться.

— Спит еще, — прислушавшись к себе, честно ответила я. — Только уже не так спокойно, как в начале.

— Хорошо, — еще раз окидывая меня внимательным взглядом уже синих глаз, муж подошел ко мне и, взяв за руку, поцеловал кончики пальцев. Очаровательно улыбнулся и сделал комплимент: — Этот наряд тебе идет больше, но выбор за тобой.

Я окинула себя придирчивым взглядом. Кружевные тонкие черные перчатки без пальцев из прочной паутины, не скрывающие, впрочем, брачную татуировку. Плотный корсет желто-зеленого цвета, плавно переходящий на бедрах в струящуюся шелковую юбку. Провела рукой по волосам, затем коснулась шеи. Локоны были убраны в высокую прическу, впереди был тонкий ободок, а горло украшал кружевной высокий воротник, соединенный с корсетом на груди и спине. Тем самым, не прикрывая тело от любопытных глаз, а, наоборот, притягивая их к себе.

— От даров Священного леса не отказываются, — немного нервно ответила я.

— Хорошо, — пройдясь взглядом по всем изгибам моего тела, немного хрипло ответил муж. А у меня сложилось ощущение, что взгляд этот материальный, так как вызвал щекотные мурашки по всему телу. Супруг, предложив руку, поинтересовался: — Пойдем поразим всех лесных жителей?

— Только недолго, — принимая локоть, высказалась я.

— Максимум полчаса, — улыбаясь, ответил супруг.

Когда мы вышли, встречал нас не только отец, а также его советник и придворный маг. И если Дамас удивился появлению новых лиц, то очень умело это скрыл. Я же чего-то такого и ожидала. Слишком невероятное событие для лесного народа — принятие драконовым деревом другого существа, тем более темного.

Советник и маг были древенями, но гораздо моложе Главы рода. И каждый из них был, безусловно, талантлив в своем деле.

Они поприветствовали нас и с интересом стали изучать Дамаса, пока я вновь накладывала защиту на свое дерево. Магистр Крист Олен — придворный маг — пожимая руку темного, быстро просканировал его ауру. Не знаю, почувствовал ли это Дамас, но магистр о чем-то после этого надолго задумался.

— Так-то лучше, — с гордостью оглядывая меня с головы до ног, улыбнулся отец, будто он лично выбирал платье. И, бросая взгляд на мага, потребовал: — Теперь идем во дворец. Нас уже заждались.

Магистр Олен после этих слов вышел из задумчивости и поспешил открыть портал.

Мы молча проследовали в открывшуюся дверь за отцом, который больше и не посмотрел в нашу сторону, и оказались перед дворцом, как называли его все лесные жители. Попасть сюда можно было только порталом и только по приглашению Главы рода.

Дворец представлял собой огромное в несколько сотен обхватов дерево, расположенное на парящем над непроходимым болотом острове. Оно росло в такой густой растительности, что солнечные лучи едва проникали сквозь плотные ветви могучего древа. Из-за сумрака на самом острове располагались магические фонари зеленого и голубого цвета. Внутри ствола располагались многочисленные окна и главные и единственные двери, ведущие внутрь дворца. Именно там и находилось все самое интересное.

— Удивительно, — выдохнул рядом впечатленный видом супруг.

— Поражает, правда? — с гордостью поинтересовался отец.

— Безусловно, — чуть склонил голову муж.

— Внутри еще красивее, — влез в беседу советник.

Отец бросил на него предупреждающий взгляд и приказал:

— Идемте за мной.

Возражать никто не стал. Все направились по веревочному мосту, который появился, как только родитель шагнул с края обрыва навстречу к дворцу.

Муж недоверчиво посмотрел на мостки, затем на меня, делающую шаг вслед за родителем, и, отстранив себе за спину, пошел первым. Он будто боялся, что эта деревянная конструкция рухнет под ногами.

Я лишь тихо хихикнула над его опасениями. Этот мост выдерживал даже Буку — древесную гигантскую ящерицу, созданную всплеском моей детской магии. Кстати, почему моя питомица до сих пор не нашла меня? Ведь стоило только появиться в Священном лесу, как она тут же мчалась ко мне, сшибая зазевавшихся стражей. Со всеми этими переживаниями о ней совсем забыла.

— Отец, а где Бука? — поинтересовалась, когда мы ступили на твердь парящего острова.

— А я думал, что ты забыла о ней, — усмехнулся отец. И, спокойно выдержав мой гневный взгляд, заявил: — Она спит. Магистр Олен усыпил ее, чтобы она не мешала тебе и твоему супругу насладиться окружающей обстановкой.

Я чувствовала, что отец что-то не договаривает, но начинать ссору перед наполненным лесными жителями дворцом не стала. Будь я одна или все еще из рода Дри, то не успокоилась бы, пока не увидела свою любимицу и защитницу. Единственную подругу в родном доме.

— Где она находится? — спокойно спросила я. И, взяв за локоть Дамаса, добавила: — Я хотела показать любимому мужу свою красавицу.

— Она спит у Серебристого озера, — отворачиваясь и направляясь к распахнутым дверям, бросил отец.

— Кто такая Бука? — тихо поинтересовался муж, шагая рядом со мной по зеленой ковровой дорожке.

— Моя питомица, — глянув через плечо на молчаливо идущих за нами советника и магистра, ответила я. — Потом вас познакомлю.

Войдя через парадные двери в светлый и сияющий сотнями магических огней холл, мы направились дальше. Пройдя еще несколько сквозных комнат, наполненных многочисленными растениями и мягкой мебелью для отдыха, очутились перед высокими дверями. Церемониймейстер-сатир громко объявил о приходе Главы рода и его дочери с законным супругом. Я взволнованно посмотрела на мужа. Это было оскорблением для темных, так как для начала слуга должен был представить супруга, а уж потом меня. Ведь, несмотря на то, что я — княжна, а муж — лорд, я уже принадлежала другому роду.

Судя по заинтересованному взгляду отца на супруга, это было сделано специально, чтобы посмотреть на реакцию зятя. Своего рода развлечение.

— Знаешь, любимая, — громко, но спокойно сказал муж, когда все присутствующие существа в огромном зале затаили дыхание, с жадным любопытством ожидая скандала. — Я теперь понимаю, почему ты сбежала в академию. Жить среди необразованных существ сродни настоящей пытке. Удивительно, что ты еще продержалась так долго.

Говоря последнюю фразу, Дамас холодно улыбался и смотрел в упор на отца. По залу прошелестел изумленный вздох, а на лице Главы рода промелькнула досада. Но отец быстро взял себя в руки и вежливо извинился:

— Прошу прощения, Дамас дер Килен. Просто мои поданные до сих пор не могут поверить, что дочь принята в ваш род.

— Мне жаль вас, — усмехаясь, склонил голову муж, тем самым принимая извинения, — если поданные не верят слову князя и Главы рода, то, наверное, сложно добиться от них исполнительности.

В оглушительной тишине раздался скрежет чьих-то зубов и вскрики ужаса. Глаза отца стремительно темнели, темный явно попал в цель.

Вместо того чтобы волноваться за себя и супруга, стояла и с явным удовольствием следила за пикировкой мужчин. Кажется, что в своей борьбе с отцом я получила хорошего союзника.

Мы находились посередине огромного круглого зала с множеством окон. Большие ветвистые лианы-люстры, заряженные магическими шарами, ярко освещали помещение, вытравливая любую возможную тень. Присутствующие жители леса, выряженные во всевозможные оттенки зеленого, со смесью страха и восхищения следили за мужем.

Посмотрела на Дамаса, который с холодным интересом наблюдал за реакцией родителя, крепко обнимая меня за талию. В этот момент он мне показался таким красивым и родным, что захотелось прижаться сильнее, обнять, заставить смотреть только на меня и…

И тут я осознала, что темная сущность проснулась. Мало того, она наслаждалась зрелищем и близким присутствием темного. Но пока просто наблюдала, не спеша перехватывать контроль над телом. Черная кошка внутри меня спокойно лежала, любуясь мужественным профилем супруга. Скорее всего, она просто поняла, что наш темный никуда не денется сегодня, и все получат желаемое.

Эта мысль показалась такой чужой, что я сразу поверила, она принадлежит темной сущности.

— Бывает иногда, — взяв себя в руки, мягко улыбнулся отец, словно услышал от несмышленого ребенка первое "агу". — Пройдем дальше?

Дамас не стал отвечать, лишь внимательно посмотрел на меня, пристально следящую за каждым его движением. Сейчас для меня не было никого, кроме супруга. Несмотря на появившееся желание развернуться и поцеловать его, наплевав на все и всех, я могла сопротивляться. Но было предчувствие, что это ненадолго.

В синих глазах мужа вспыхнуло понимание, он бросил взгляд на удаляющуюся спину отца и, наклонившись к самому уху, спросил:

— Вытерпишь еще минут десять?

Я неуверенно кивнула, прижалась ближе, с каким-то болезненным удовольствием вдыхая запах темного.

Горячее дыхание мужчины, касающееся ставшей многократно чувствительнее ушной раковины, вызывало приятную дрожь по всему телу. Захотелось, чтобы его язык обрисовал абрис уха. Я даже открыла рот, чтоб озвучить свое желание, но вовремя прикусила язык.

Дамас отстранился от меня, обеспокоенно глядя в глаза.

— Все хорошо, — хрипло ответила я. Прочистив горло, добавила: — Минут десять выдержу.

— Идем, — продолжая с сомнением смотреть на меня, потянул за руку муж.

Остановившись напротив отца, восседающего в мягком кресле с высокой спинкой, похожем на трон, и внимательно наблюдающего за нами, я скосила взгляд влево. Там стояли мои единокровные сестры и многочисленные тетки, которые облизывали наши фигуры жадными взглядами.

И вдруг появилось безумное желание поразить их. А может, я просто переоценила свои силы и приуменьшила действие отката.

Я сделала шаг вперед, присела в реверансе и спросила, вызывающе посмотрев в глаза отца:

— Если этот прием в мою честь, то ты не будешь против того, что бал открою я с мужем, а не ты с Ивон?

Ивон была официальной любимицей отца и моей младшей сестрой. Именно от нее было то дорогое пресс-папье, которое в ярости разбил о стену мой родитель, узнав, что муж дал мне имя своего рода. И прием, невзирая на причину очередного званого вечера, всегда открывали они.

— Разумеется, — сквозь зубы выдавил отец, продолжая вежливо улыбаться.

Я окинула сжавшую кулаки от злости Ивон торжествующим взглядом и повернулась к недоумевающему мужу.

— Потанцуем, любимый? — спросила, лукаво улыбаясь.

ГЛАВА 18

— Что ты делаешь? — поинтересовался муж, кружа меня по залу.

— Получаю удовольствие от танца с привлекательным мужчиной, — так и норовя прижаться теснее, честно ответила я.

— Это я вижу, — с усмешкой ответил муж, — я спрашиваю о том, по какой причине ты злишь отца?

— Это небольшая месть, — продолжая откровенничать, призналась я, — за все те годы, которые он портил мне жизнь.

— Понимаю, — в очередной раз практически отрывая мое тело от своего, отозвался муж. Затем решил сменить тему: — Как ты себя чувствуешь?

— Вот если бы ты молчал и не пытался отстраниться от меня, словно дебютантка на балу, то было бы чудесно. — Прикрыла глаза, горестно вздохнув.

Кошка внутри меня сидела и мягко перебирала передними лапами, словно делала массаж, получая удовольствие от ситуации. Она будто смаковала момент, растягивая удовольствие.

— Что с откатом? — продолжал портить настроение муж.

Я открыла глаза и укоризненно посмотрела на Дамаса. Он взглядом не проникся, более того нахмурился, всматриваясь в мое лицо. Мне надоело играть в гляделки, поэтому повернув голову, я с широкой улыбкой наблюдала, как мои тетки и сестры пытаются успокоить разгневанную Ивон.

Отец, кажется, тоже был зол, но на маске-лице застыла вежливая улыбка, лишь темно-зеленые глаза придирчиво ловили каждое наше движение.

— Нам пора домой, — окончательно разрушил момент моего торжества темный.

Как раз затихли последние аккорды альсы — традиционного танца, открывающего любой бал у лесного народа — и муж, приобняв меня за талию, повел к отцу.

— Прошу простить меня и мою супругу, — начал Дамас, как только мы подошли к Главе рода Дри, — но мы, к сожалению, вынуждены покинуть столь приятное общество.

— Неужели вы не можете остаться еще на некоторое время? — спокойно поинтересовался отец, уверенный, что без его позволения мы не уйдем.

— Можем, — громко встряла я, приторно улыбаясь, — при условии, если Ивон поухаживает за нами.

— Что? — возопила сестра из толпы шушукающихся родственниц.

— Ада, — попытался воззвать к моей совести строгим окриком отец.

Бесполезно. Совесть если и была у меня, то спала крепким сном.

Я невинно уставилась на нахмурившегося родителя. Он переводил задумчивый взгляд сначала на руку крепко сжимающего, почти до боли, мою талию супруга, потом на улыбающуюся меня и уже на бледную с темно-зелеными от бешенства глазами сестру.

— Ивон, — пристально наблюдая за реакцией почему-то темного, начал отец, — будь добра, присмотри, чтобы твоя сестра с мужем ни в чем не нуждались.

— Но, папа, — воскликнула блондинка с практически черными от гнева глазами.

— Ивон, — тихо, но от этого не менее страшно, сказал отец.

— Хорошо, папа, — тихо прошептала сестра, опустив глаза в пол.

На этом мое торжество закончилось, так как дальше произошло именно то, чего я так опасалась. Мои многочисленные родственницы дружной толпой направились к нам вслед за Ивон.

На несколько секунд я напряглась, запаниковала и даже хотела предложить мужу бежать как можно скорее. Но на меня вновь нахлынул какой-то странный азарт, замешанный на предвкушении яркого зрелища, и я расслабилась.

— Чего вам угодно? — сквозь зубы выдавила Ивон.

Дамас молча и неодобрительно смотрел на меня, я же, пожав плечами, улыбнулась и ответила:

— Я хотела бы попробовать выдержанного дарийского вина, что отец обещал открыть на твою помолвку.

Скосила глаза на отца, который, впрочем, никак не отреагировал на мое пожелание. Лишь на мгновение его руки до побелевших костяшек сжались на подлокотниках кресла. Но произошло это настолько быстро, что я решила, будто мне показалось.

Ивон вскинула голову и уставилась на меня полными ненависти глазами. Эта бутылка была у отца в единственном экземпляре. Ее он выменял у одного бродячего продавца, который прыгал по мирам в поисках богатой наживы. Тогда за это редкое вино, он отдал целый пузырек смолы моего, между прочим, дерева. В то время как колдунам и ведьмам продавал ее по одной чайной ложке. Помню, как горько я проплакала весь вечер, когда узнала, для кого он ее выменял.

Сестра умоляюще посмотрела на родителя, надеясь, что он поставит меня на место. Но этого не произошло. Он лишь нахмурился и кивнул, давая добро на мой каприз.

— Только открой при нас, — бросила я вслед практически убегающей от нас Ивон. А когда она застыла на месте, открывая на обозрение чистую белую кожу спины и немного ягодицы, приоткрытые откровенным нарядом, я с усмешкой добавила: — Не хочу, чтобы ты плюнула мне в бокал.

Посмотрела на мужа, который в отличие от большинства мужчин, неприлично разглядывающих две соблазнительные ямочки чуть ниже спины Ивон, хмуро наблюдал за мной.

— Зачем ты так? — склонившись к моему уху, спросил холодно муж, когда Ивон не выдержав все-таки побежала. Наверняка, едва сдерживая слезы обиды и злости.

— Потом расскажу, — отмахнулась, чувствуя какую-то вседозволенность. Тогда я даже не обратила внимания на то, что обычно неуступчивый отец исполняет любое мое желание. Пусть и приходит в бешенство каждый раз, но молчаливо терпит. Мне бы задуматься, но я была опьяненная временной иллюзорной властью.

И мило улыбнувшись обступившим нас тетушкам и сестрам, сказала:

— Ну вот и началось.

Нас окружили родственницы в самых разных, но, безусловно, более откровенных нарядах, чем мое платье. Я исподволь наблюдала за реакцией мужа. Здесь были женщины на любой вкус и цвет: темненькие, светленькие, зеленоволосые и даже рыженькие. Правда, с таким цветом волос, как у меня, не было ни одной дриады. Среди обступивших лесных нимф были высокие и низкие, миниатюрные и полненькие, стройненькие и совсем худышки. У всех были формы куда женственнее и округлее моих, кроме худеньких конечно. И при этом не требовалось опускать взгляд, чтобы найти прелести, прикрытые платьем. Эти вертихвостки сами практически тыкали ими в лицо моего мужа. Но темный держался, вежливо отвечал на вопросы, прохладно улыбался, только чуть крепче прижимал меня к своему боку.

Следующие четверть часа, что мы ждали прихода сестры с бутылкой драгоценного вина, нам пришлось отбиваться от множества бесконечных вопросов о нашей первой встрече, последующем бурном романе, завершившимся свадьбой. И пусть многие догадывались, что все не так, как мы рассказываем, но благоразумно молчали, не желая связываться с темным и его родом.

По мере рассказа я все чаще теряла нить беседы, поэтому приходилось отдуваться мужу. Он с вежливой, но отстраненной улыбкой сочинял наши несуществующие романтические отношения, искусно смешивая правду и ложь. На меня волнами накатывало желание. И когда я не могла держаться, то сильнее прижималась к мужу, целовала его в щеку, глупо хихикая.

Дамас все чаще обеспокоенно поглядывал в мою сторону, но я молчала.

Когда наше общество разбавила своим появлением Ивон с одним из слуг, темный вздохнул с облегчением. А я, между прочим, его предупреждала.

Ожидая, когда слуга откроет пыльную бутылку из темного стекла, все смотрели с удивлением на любимицу отца, впервые представшую перед нами с покрасневшими глазами. Я злорадно улыбнулась. А потом что-то словно щелкнуло у меня в мозгу, и я утонула в накрывшей меня волне животной страсти. Последнее о чем успела с сожалением подумать, что так и не попробую вина, которое стоило мне стольких слез.

Просто в какой-то момент осознала, что мои руки путаются в длинных волосах мужа, а губы настойчиво пытаются поймать его рот.

— Прошу нас простить, — словно сквозь толщу воды услышала я нервный голос Дамаса, — но нам пора.

— Но вы даже не попробовали вина, — попытался задержать нас отец, явно заинтригованный моим поведением.

— В другой раз, — подхватывая меня на руки, бросил муж, открывая портал домой. Я же ничего не соображала, лишь крепче вцепилась в шелковистые волосы, прокладывая дорожку из поцелуев от виска до уголка губ. Даже холодный ветер, который прошелся морозной лаской по всем оголенным участкам моего тела, не заставил прийти в себя.

— Это вряд ли, — прежде чем закрылся портал, услышали злорадное шипение сестры.

Как только затянулся разрыв в пространстве от телепортации, послышалось тихое ругательство мужа. Не знаю, по какой причине вместо гостиной мы попали на крыльцо дома. Но темный казался не удивленным, а просто злым.

Я же тем временем продолжала пытаться поймать губы супруга, который в самый последний момент успевал уворачиваться. Прошептал какое-то заклинание и дверь открылась, впуская нас в теплое нутро дома.

Дамас стремительным шагом направился в свою комнату, не опуская меня на пол. Наверняка, если он попробовал бы поставить, я просто сползла бы по нему, ведь ноги не держали.

Супруг подошел к кровати и попытался опустить меня на нее. Но у него ничего не вышло, так как я крепко, словно колючка, вцепилась руками в волосы мужчины.

— Ада, — попытался воззвать к моему сознанию муж, но бесполезно.

Кошка, что умело притворялась еще сонной и послушной, неспешно потягивалась, становясь больше и постепенно беря мое тело под свой контроль.

Супруг, устав отдирать мои руки от своей шевелюры, с горестным вздохом сел на кровать со мной на руках. Воспользовавшись этим, темная сущность молниеносно перехватила контроль, отодвигая мое сознание, и проворно забралась Дамасу на колени.

Оказавшись лицом к лицу, она довольно зажмурилась и страстно поцеловала мужчину. Темный не сопротивлялся, тут же отвечая, делая поцелуй глубже. А мне было тошно и страшно.

Тошно от того, что Дамас прекрасно осознавал кто сейчас с ним, но не делал попыток помочь мне вновь вернуть свое тело. И до коликов в животе было страшно навсегда поменяться с черной кошкой местами.

— Посмотри на меня, — прерывая поцелуй, потребовал Дамас.

Темная сущность, завладевшая моим телом, подчинилась, открывая глаза, сияющие бирюзой.

— Ада, вернись, — вновь повелительный тон, но кошка лишь смотрит на него со снисходительной усмешкой, которая мне совсем не идет. Я честно пыталась перехватить контроль, но ничего не выходило.

— Ада, я сказал… — продолжил недовольный муж, но договорить ему не дали.

Темная сущность толкнула его в грудь, отчего Дамас упал на спину, и устроилась на нем сверху. В это время наряд, что даровал мне Священный лес, пропал, оставляя меня в одних трусиках и чулках, потому что все остальные вещи так и остались лежать под моим деревом.

— Ада, — хрипло выдохнул мужчина, глаза которого стремительно темнели.

Управляй я своим телом, скорее всего с громким визгом попыталась бы скрыться за шелковым одеялом, которое валялось на краю кровати. Но черная кошка, подняв руки вверх, словно потягиваясь, немного прогнулась в спине, выставляя на обозрение мой небольшой, но аккуратный размер груди.

Мою талию на мгновение сжали крепкие горячие руки, затем они медленно поползли вверх по бокам.

Тело покрылось многочисленными приятными мурашками от такой невинной пока ласки.

Когда мужские ладони накрыли груди с тугими горошинами сосков, из моего горла вырвался грудной довольный стон. Я даже не представляла, что могу так.

Сейчас, наблюдая со стороны за мужем и темной сущностью суккубы, управляющей моим телом, я испытывала острое постыдное возбуждение. Это было настолько красиво и сексуально, что вызывало не только стыдливый румянец, но и жаркую волну желания.

Я пропустила момент, когда камзол и рубашка мужа полетели на пол. Оккупантка жадно целовала супруга, руки которого вовсю исследовали мое обнаженное тело. На мгновение оторвавшись от поцелуя, я, со светящимися бирюзовыми глазами, одним плавным прыжком спрыгнула с кровати. Стянула штаны с немного ошеломленного таким поведением темного. И избавилась от кружевного бежевого лоскутка, оставшись в одних черных чулках.

Я вновь забилась внутри собственного сознания, пытаясь перехватить контроль над телом, чтобы прикрыться хотя бы руками и заставить не смотреть туда, куда не так давно решительно собиралась засунуть свой пьяный любопытный нос. На супруге нижнего белья не оказалось. Но опять у меня ничего не вышло.

Темная сущность постояла, немного отодвинув правую ногу в сторону и опустив руки на талию, позволяя темному лорду сполна насладиться открывшимся зрелищем. Дамас с шумом втянул воздух сквозь зубы, черными, от расширившихся до предела зрачков, глазами облизывая мое тело.

Затем она подошла к краю кровати, опустила руки по обе стороны от ног мужчины и медленно поползла вперед, перебирая руками, словно кошка лапами. Я вновь попыталась перехватить контроль и перестать разглядывать огромное мужское достоинство, которое вызывающе торчало между ног супруга. Но опять потерпела поражение.

Тем временем оккупантка уже нависала над лицом Дамаса, стоя на четвереньках. Мужской орган недвусмысленно упирался в мой живот. Сущность медленно провела языком по приоткрытым губам и темный не выдержал. Он притянул к себе ближе, зарываясь рукой в волосы, оттягивая голову назад и одновременно удерживая, чтобы даже попытки не сделала отстраниться.

Его губы оказались обжигающе горячими, жесткими и… не слишком уверенными. Словно он целовал, но до сих пор сомневался, стоит это делать или нет. По телу прокатилась волна горячей дрожи и затаилась внизу живота странным, тягучим ощущением, приятным и немного тревожным.

— Вернись ко мне, Ада, — прошептал, отрываясь от губ.

Я не могла. Сил, чтобы бороться с темной сущностью завладевшей моим телом, уже не было. Я бессильно наблюдала за происходящим, чувствуя лишь отголоски ощущений, что сейчас испытывало мое тело.

— Посмотри. На. Меня, — цедя каждое слово, приказал муж, продолжая удерживать мои волосы в руке.

На него смотрели лишь сияющие бирюзовые глаза, явно показывая, кто находится сейчас с ним.

— Так не пойдет, — перекатываясь одним рывком и подминая мое тело под себя, разозлился Дамас.

Оказавшись сверху, он перехватил метнувшиеся тонкие руки и, заведя их над моей головой, сжал в крепком захвате. А потом… он запел. Его черные глаза медленно становились ярко-сапфирового цвета. Дамас пел и хмурился, пристально смотря в глаза.

Я узнала эту песню. Это был Зов сирены, тот самый, что он использовал в темном Храме Судьбы. В какой-то момент я осознала, что могу перехватить контроль у загипнотизированной мелодией сущности, чем незамедлительно воспользовалась.

Сначала были ноги, затем и руки, на которых заметно ощущались пальцы мужчины. Последним вернулось зрение и обоняние.

Я глубоко вдохнула, чувствительной грудью коснувшись голого торса мужа, и сразу же закашлялась от неожиданности. Просто в этот момент меня будто пронзило разрядом тока от места соприкосновения по всему телу. Тут же нервно поерзала, ощущая как отчаянно краснею.

— Ада? — полувопросительно полуутвердительно выдохнул муж, прекратив петь.

— Это я, — хрипло ответила, отводя взгляд в сторону.

И вскрикнула от внезапности, когда мои горящие от поцелуев губы накрыли прохладные уста темного. В этом поцелуе смешалась нежность и страсть, облегчение и жажда. Такой коктейль пьянил похлеще любого вина и возбуждающего зелья. И я не заметила, как сама начала с не меньшей пылкостью отвечать на поцелуи, выгибаясь всем телом, желая тем самым быть как можно ближе к мужчине.

Оторвавшись на миг от моих губ, Дамас еще раз пристально всмотрелся вновь потемневшими глазами в мои и, удовлетворенно кивнув, начал губами изучать все мое тело.

Сначала переплел наши пальцы, вновь заводя руки над моей головой и пригвождая их к кровати. Но на этот раз вышло куда более бережно. Затем поцеловал уголок рта, двинулся ниже к шее, словно изучая все мои чувственные места. Когда он немного прикусил кожу, где шея переходит в плечо, я застонала. На его губах появилась порочная улыбка, и он продолжил дальше. Медленно зализал укус, будто смакуя мороженое, потом спустился к груди, при этом наши руки, не разрываясь, немного сдвинулись вниз.

Я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стоны наслаждения, так как его действия были сродни самой сладкой пытке. Но когда жадный рот мужчины накрыл затвердевшую горошину соска, не выдержала и громко застонала, чуть подаваясь ему навстречу.

Темная сущность никуда не делась, сидела внутри и зло шипела, но после песни супруга захватить контроль так и не смогла. Да и я, несмотря на все действия супруга, расслабиться полностью так и не сумела, ежесекундно ожидая нападения черной кошки.

— Так не пойдет, — оторвавшись от моей груди, хрипло повторил муж.

И, мягко высвободив свои пальцы из моих, сполз ниже, целуя живот. Шелковые чулки, оказавшиеся единственной преградой между нашими бедрами, придавали какой-то особый пикантный штрих.

Дамас, спустившись еще ниже, легко поборол мое смущенное сопротивление и раздвинул ноги. Он действовал слишком напористо, слишком откровенно, но ни сил, ни желания сопротивляться больше не было. А когда его язык коснулся самого сокровенного местечка у всех женщин, я вцепилась в простыню обеими руками, выгнулась и громко закричала. С каждым его действием во мне нарастало безумное желание чего-то жизненно-важного, отзывающегося тянущим ощущением внизу живота.

Полностью растворившись в безумно-приятном наслаждении, что дарил мне темный, я расслабилась и утратила бдительность.

— Ада, ты уверена? — оторвавшись от своего занятия, срывающимся голосом спросил Дамас. По подрагивающим мелкой дрожью рукам, расположенным по обеим сторонам моего туловища, по тяжелому дыханию, по затуманенному темному взгляду было видно, что мужчина сдерживался из последних сил.

— Да, — смотря на него глазами, медленно начинающими сиять бирюзой, ответила я.

Сразу же почувствовала всю тяжесть мужского тела на себе. Меня подмяли, обездвижили в, казалось, самой неестественной позе, а потом было резкое движение. И я, чувствуя, что вновь начинаю терять контроль над телом, инстинктивно выгнулась, но теперь уже не от удовольствия, а от боли. Резко раскрыла сомкнутые на секунду глаза, громко вскрикнув.

Дамас замер, немного отстранился, хоть наверняка ему было тяжело остановиться в такой момент, и с тревогой всмотрелся в мое лицо.

— Все хорошо, — притягивая его к себе, прошептала я. И это было чистой правдой.

Немного посомневавшись, темный начал движение медленно, опасаясь вновь причинить боль, и продолжал смотреть так жадно, даже не моргая, будто пытался запомнить.

Болезненные ощущения остались, но уже не такие острые и яркие, как прежде. А вскоре и они уступили место нарастающему желанию. Мне казалось, что мы бесконечно долго стремимся друг к другу, бесконечно долго боль смешивается с наслаждением, бесконечно долго он молчит, не позволяя мне закрыть глаза, забыться, отстраниться от всего происходящего, лишая воли своим пристальным взглядом.

С каждым новым движением мне чудилось, что еще немного, и я улечу, получу именно то, для чего мужчина и женщина сближаются физически. Как описывала Марша или иногда Фэл оргазм — это фейерверк, это ощущение падения в пропасть или, наоборот, полет в небо. Я ожидала чего-то подобного, хоть и понимала, что не всегда в первый раз женщина способна его испытать. Но когда темная сущность начала увеличиваться одновременно с возрастанием темпа движений, я даже испугаться не успела.

Она просто за один удар сердца вытянулась, заполняя собой мое тело, словно перчатка руку, и полностью растворилась во мне в тот момент, когда я и Дамас вместе достигли разрядки. Только вместо пика наслаждения, которое пережил муж, я почувствовала умиротворение.

Темный, тяжело дыша, скатился с меня. Затем ласково убрал со лба прилипшие прядки высвободившихся из прически волосков и попросил:

— Ада, посмотри на меня, пожалуйста.

Я довольно улыбнулась и, повернувшись на бок, посмотрела на мужа. Он тоже лежал на боку лицом ко мне и внимательно смотрел в мои глаза.

— Странно, — озвучил свои мысли через несколько секунд супруг, — ты изменилась, и в тоже время нет.

Я тоже сейчас рассматривала его и удивлялась своим чувствам. Просто после всего случившегося стыд и смущение куда-то пропали, а пристальное созерцание обнаженного вспотевшего после недавних бурных утех мужчины и отличительного органа, который под моим пристальным взглядом вновь вставал в боевую стойку, вызывали радость и возбуждение. Радость от власти всего лишь одного моего взгляда над желанием мужа.

— Как изменилась? — спросила, провокационно облизывая губы.

— Отбросила стеснение и стала более раскрепощенной, — не отрывая взгляда от моих губ, ответил муж.

— Возможно, это обычная реакция всех девушек, лишившихся девственности, — скользя указательным пальцем по мускулистой груди мужа, предположила я.

— Необычная, я это точно знаю, — не представляя, какой жгучий коктейль из ревности и злости вызывает своей фразой.

Он мой. Теперь только мой. Никто его не получит.

Захотелось заворожить его взглядом, зацеловать всего, выпивая его страсть, как самый сладкий нектар. Я желала вновь стать с ним одним целым и заниматься любовью, пока он не начнет выдыхать мое имя, пока не забудет, как выглядят сотни, если не тысячи бывших подружек, пока не потеряет собственное имя, растворяясь во мне. Теперь я прекрасно знала свои способности и возможности, темная сущность стала частью меня, раскрывая свои тайны. И прежде чем приступить к исполнению своих желаний, я спросила:

— Почему моя способность суккубы не истощила тебя?

— Потому что мы связаны Богами, — приближая свое лицо к моему, хрипло зашептал Дамас, и, склоняясь все ниже и ближе к моим губам, продолжил: — Потому что ты ответила на мой Зов, потому что наши энергии совпадают.

После последней фразы я сама преодолела разделяющее нас мизерное расстояние и заткнула ему рот поцелуем. Все, что было для меня важным в тот момент, я выяснила, остальное подождет до утра.

— Ада, — то ли мольба, то ли угроза прозвучала из уст темного, когда я ловко оседлала его, насаживаясь до предела на его мужской орган. Сильные горячие руки сжались на талии, пытаясь перехватить инициативу. Я недовольно прицыкнула языком и покачала головой, прекращая движение. Сейчас моя очередь вести. Дамас открыл глаза, понял все без слов и убрал руки за голову, хватаясь за спинку кровати. Он принял мои правила и получит свою награду. Я довольно улыбнулась. Ведь ночь только начинается.

ГЛАВА 19

Утро началось с громкого непрекращающегося стука в дверь, усиленного магией входных чар. Громко застонав, я натянула подушку на голову. Но тут же отшвырнула ее с кровати, вспоминая все, что произошло этой ночью.

Резко села, ошеломленным взглядом обводя разгромленную спальню Дамаса, которого здесь не было.

— Дамас, — крикнула я, когда в дверь, судя по звукам, начали бить ногами.

Но мне никто не ответил. Либо он не слышал из-за непрерывного грохота, либо его не было дома.

Голова начала неприятно ныть в висках, недвусмысленно предупреждая о наступающей мигрени. Замотавшись в простыню, одежды поблизости не наблюдалось, я направилась открывать дверь. Незваному, нетерпеливому визитеру не завидовала, так как с каждым новым ударом головная боль усиливалась. И желание придушить на месте становилось болезненной необходимостью.

— Дамас, если это ты, то тебе остается только посочувствовать, — пытаясь перекричать шум, пригрозила я.

Грохот тут же прекратился, а в наступившей благословенной тишине послышался неуверенный, но решительный голос Марши:

— Ада, с тобой все в порядке?

— Было, пока не пришли вы, — открыв дверь и смотря на двух своих подруг, хмуро проинформировала я.

— Доброе утро, — высунулась в это же время Фелис из-за спины драконицы.

Вместо ответа бросила злой взгляд и молча отправилась в свою спальню, оставив им самим выбирать — заходить в дом или вернуться в академию. На ходу закрыла дверь в разгромленную спальню мужа. Меньше знают, крепче спят, желательно до обеда и подальше от меня.

Отстраненно отметила, что стала более импульсивной и менее уравновешанной. Раньше просто бросилась бы на шею подругам, расцеловала их, втащила в дом и, смущаясь и отчаянно краснея, рассказала о событиях последних двух дней. Сейчас же было одно желание — еще немного поспать.

Но, видимо, мой неприветливый прием не отпугнул подруг, так как стоило мне переступить порог своей комнаты, как за спиной послышался требовательный вопрос Марши:

— Ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Ага, просто горю желанием, — пробурчала тихо я, все же не желая ссориться с драконицей. Ведь видно же что волновалась.

— Дайте мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок, — уже громче попросила я, скидывая на пол простыню и направляясь к шкафу.

В зеркале, что было прикреплено к его дверце, отразилась ошеломленная Марша с открытым от удивления ртом. Я саркастически улыбнулась, позабавленная такой реакцией. Естественно, бывшая Ада не смогла бы так бесцеремонно обнажиться, даже при подругах, которые никогда не стеснялись моего присутствия, переодеваясь.

Поймав мой насмешливый взгляд в отражении, драконица нахмурилась и сказала:

— Конечно, будем ждать в гостиной.

Не знаю, что было сильнее: желание позлить ожиданием подруг или понежиться в ванной. Но к ожидающим гостьям я вышла только через час. Честно говоря, думала, что они уже плюнули на все и ушли. Но, видимо, их любопытство оказалось сильнее обиды, так как при приближении к гостиной я услышала перешептывания девушек.

— Надеюсь, вы не успели заскучать? — сказала громко, прерывая тихое обсуждение.

— Нет, — довольно улыбнулась Марша, ставя чашку на стол. И, игриво посмотрев в сторону камина, добавила: — Нас вполне развлек Дамас.

До этих слов я с интересом разглядывала накрытый стол и с удивлением размышляла, когда и где они смогли достать чайник, кофейник, чашки, сахар, густое темно-бордовое, словно венозная кровь, варенье в невысокой креманке и аппетитные заварные пирожные. После брошенного взгляда резко повернула голову влево и заметила еще двоих присутствующих в комнате.

Дамас стоял непозволительно близко к Фелис, которая с увлечением разглядывала одно из зелий, что находились перед ней. Муж не только открыл шкаф со своими сокровищами, но и разрешил баньши потрогать его содержимое. А тихим бормотанием, что я приняла за перешептывание подруг, оказалось проговаривание Фел под нос свойств очередного пузырька.

Темный стоял рядом с бывшей соседкой по комнате и внимательно следил за каждым ее движением. И какой-то частью сознания я понимала, что он просто опасается возможного взрыва или другой катастрофы, связанной с неправильным обращением с опасными зельями. Но в тот момент дикая всепоглощающая ревность накрыла с головой, разбивая вдребезги доводы разума.

— Милый, — пропела я, чувствуя, как по венам побежала жаркая волна темной магии.

Фелис даже не подняла взгляда от очередного пузырька, лишь бросила с улыбкой:

— Привет, Ада.

А вот Дамас почувствовал угрозу, повернулся и в одно мгновение оказался рядом со мной, обхватив лицо двумя руками.

— Успокойся, милая, — ласково произнес он, только вот в глазах нежности не было. В них плескалось лишь беспокойство, непонимание и… испуг. Наклонившись к моему уху, супруг сообщил: — У тебя глаза светятся бирюзовым. Неужели ты собралась причинить вред своей лучшей подруге?

Эти слова, а, может быть, успокаивающая близость мужа подействовали, как ушат холодной воды. Глубоко прерывисто вздохнув, я попыталась успокоить гуляющую по венам ревность.

— Вот умница, — похвалил темный, ласково касаясь щек большими пальцами. Затем поцеловал в кончик носа и весело громко добавил: — Приревновала.

— Да ну тебя, — отстраняясь, пробурчала я.

Посмотрела на удивленную баньши извиняющимся взглядом. А когда перевела взгляд на драконицу, то невесело улыбнулась. Марша, несмотря на хмурые складочки на лбу, была шокирована.

— Ладно, девушки, — ловко забирая бутылочку из рук Фелис, разрушил образовавшуюся неуютную тишину хозяин дома. — Вы здесь завтракайте, болтайте, а я пойду и приведу в порядок кое-какие дела, — проходя мимо меня, тихо добавил: — Уберу погром в спальне.

Если он думал, что смутит меня этим, то просчитался. По телу прокатилась жаркая волна при воспоминаниях о минувшей ночи, захотелось быстро распрощаться с подругами и продолжить наводить беспорядок уже в других комнатах. Но взглянув на притихших девушек на диване, закусила губу от мучительной борьбы, и… все-таки решила утолить любопытство подруг. Если не рассказать все сейчас, боюсь, они могут придумать что-нибудь ужасное. А зная решительную, боевую натуру Марши, не трудно предположить, что они пойдут за помощью к директору де Варгасу. Было бы досадно в самый интимный момент прерываться из-за нежеланных зрителей.

— Ну, — начала беззаботно я, присаживаясь на диван и наливая себе кофе, — что именно вас интересует?

— Что с тобой происходит? — настороженно поинтересовалась Марша, пристально наблюдая за моими действиями. Я просто всей кожей чувствовала ее взгляд.

— Я вчера прошла инициацию суккубы, — накладывая в тарелку эклеры, ответила, не обращая внимания на напряженность подруг. И, откидываясь на спинку кресла, надкусила пирожное, прожевала, посмотрела прямо в глаза брюнетке и добавила: — Приняла свою темную сущность.

— Понятно, — протянула драконица.

— Расскажи нам все, — расслабившись, попросила Фелис. И, подавшись ко мне, добавила тише, бросив взгляд в сторону выхода: — И с подробностями.

Откусив еще один кусочек эклера, покрытого темным шоколадом, я сделала глоток горячего черного кофе и отложила тарелку с лакомством на стол. Глядя попеременно на подруг медленно облизала каждый пальчик, измазанный глазурью и, удостоившись двух завороженных взглядов, таинственно улыбнулась.

— Хорошо. Расскажу все, что со мной случилось за эти два дня. А вы мне тогда поведаете, что было в академии в наше отсутствие.

Бывшая соседка радостно закивала головой, а Марша немного расслабилась.

Я обстоятельно рассказала обо всем, что произошло после того, как они ушли вместе с Дамасом телепортом в академию. Описала поход в Священный лес и оказанный нам прием, пожаловалась, что не увиделась с Букой и, не особо вдаваясь в подробности, рассказала о минувшей ночи. Отметила лишь то, что Дамас помог мне побороть темную сущность и придал сил впитать ее в себя.

— Что ты сейчас чувствуешь? — взволнованно спросила Фелис.

— Ощущаю себя такой живой, — честно призналась я. — Во мне столько эмоций, что иногда кажется, будто я не выдержу и взорвусь.

— Ужас, — испуганно вскрикнула баньши. Посмотрев с сочувствием, добавила: — Когда мой второй дар активировался, я неделю не выходила из спальни. Меня накрывало то безумной радостью и любовью ко всему живому. То в следующую минуту безудержная ярость на всех обрушивалась на меня, мешая дышать. И тут же я начинала плакать навзрыд, желая смерти.

— Да нет, у меня не все так плохо, — немного неуверенно улыбнулась я.

— Да неужели? — язвительно спросила Марша, заломив темную бровь. И прищурив свои апельсинового цвета глаза, едко поинтересовалась: — А то, что ты чуть не выцарапала глаза Фэл, это твое новое приветствие лучшей подруги?

— Вы просто застали меня врасплох, — смутилась на секунду, затем вздернув подбородок, воинственно добавила: — Посмотрела бы я на тебя, разбуженную громким непрерывным стуком в дверь, когда ты поспала бы часа два от силы.

— Бурная ночка, — понимающе ухмыльнулась Марша.

— Я же говорю — инициация суккубы.

— Ну, конечно, — продолжила в том же духе драконица, — видимо, с первого раза твоя темная сущность не прошла инициацию?

Получив в бок локтем от более тактичной подруги, темная бросила виноватый взгляд.

Я не стала ничего отвечать на этот выпад. Все-таки Марша всегда была такой прямолинейной, как, впрочем, практически все темные. Вместо этого потребовала рассказа у подруг.

— Вся академия только и говорит о том, что ты не только заарканила самого завидного темного, но и каким-то образом заставила его принять тебя в его род, — тихо оповестила подруга.

— Некоторые даже делают ставки, — улыбаясь, добавила Марша. — На то, чья версия окажется ближе к правде.

— И на какую ты поставила? — спросила я, прекрасно зная об азарте темных.

— На свою версию, конечно, — сделав вид, что обиделась, ответила подруга. Но тут же рассмеявшись, пояснила: — Я предположила, что Дамас на тебя запал с первого взгляда. А вся эта показная неприязнь — специфическое ухаживание.

— И что, тебе поверили? — скептически спросила я.

— Сколько ты поставила? — прозвучал вопрос из коридора. Следом появился и сам его владелец. Муж успел снять сюртук и сейчас предстал перед нами в слегка расстегнутой на груди белоснежной рубашке, заправленной в темные штаны. Волосы были убраны в низкий хвост, так что мне даже показалось, что он их остриг.

— Всю свою стипендию естественно, — не смутившись, ответила Марша.

— А ты? — облокотившись о косяк и сложив руки на груди, отчего рубашка распахнулась больше, муж перевел взгляд синих глаз на баньши.

— Я не делаю ставок, — краснея, ответила Фел.

— Да брось, — снисходительно улыбаясь, сдала подругу драконица. — Ты после меня заходила к старосте вашей группы со звенящим мешочком.

— Демьян открыл тотализатор? — изумилась я, перестав неприлично таращиться на грудь собственного мужа.

— Он всегда там, где деньги, — откидываясь на спинку дивана, заметила Марша.

— А вообще, каков коэффициент? — легко оттолкнувшись от опоры, спросил темный. И, усаживаясь на подлокотник моего кресла, добавил: — Многие ли поставили на твой вариант?

— В том-то и дело, что пока только я, — складывая на груди руки, довольно протянула подруга.

— Я тоже, — тихо добавила Фелис, опустив глаза на собственные руки на коленях.

— Значит, вас всего двое? — продолжал допытываться супруг.

Я же от близости просто теряла нить беседы, тело наполнялось истомой и предвкушением, а низ живота охватил спазм острого желания.

— Думаю, что Демьян тоже в деле, — высказала свое предположение драконица. — Коэффициент где-то пять целых пять десятых.

— Ну что, — посмотрев на меня сверху вниз, обратился ко мне супруг, — может, тоже сделаем ставку через подруг?

— Зачем? — чуть отодвигаясь в противоположную сторону, спросила я.

— Чтобы легко обогатиться, — пояснил простую истину Дамас.

— Но ведь все это неправда, — непонимающе обвела взглядом присутствующих. — На самом деле все было не так.

— Да кто узнает-то? — воскликнула Марша.

— Могут выяснить у Демьяна, на что вы с Фел поставили и тогда коэффициент упадет. Ведь все ринутся ставить на ваш вариант, так как вы — лучшие подруги и знаете наверняка, как все было, — нахмурившись, вслух озвучил свои опасения муж.

— Не проболтается, — уверенно заявила Фелис, — это не в его интересах.

— Отлично, — довольно потирая руки, подвел итог темный. — Значит, ставьте от ДиА тысячу золотых линтиков.

— Кто такой или такая Диа? — теперь не понимали все, кроме супруга.

— ДиА — Дамас и Ада, — расшифровал нам темный конспиратор.

— Как здорово, — восхитилась находчивости Дамаса Фэл.

— Нет, — вставая с кресла и пересаживаясь во второе свободное, чтобы близость моего мужчины не мешала нормально мыслить, отказалась я. — Вот узнают, как было на самом деле и придет разъяренная толпа адептов по наши души.

— Спрашивать будут у нас, — скользнув в кресло, которое недавно занимала я, муж подался ко мне, опираясь на подлокотник, — а мы всем будем говорить, что версия про любовь с первого взгляда верна.

— Все тайное всегда становится явным, — не желала ввязываться в эту авантюру я.

— В тебе еще слишком много от светлых, — недовольно заключила Марша. — А я уж было успела порадоваться, что в нашем дружественном трио стало на одну темную больше.

— Оставьте это мне, — вставая с кресла, мягко попросил Дамас. — Завтра она будет согласна.

— Такой самоуверенный, — вставая с дивана и молча поднимая Фел, усомнилась драконица. Окинув меня своими удивительными оранжевыми глазами, добавила: — Нам уже пора. Завтра ждать вас на занятиях?

— Думаю, что завтра мы уже сможем выйти за пределы нашего дома, — вставая за спинкой моего кресла, сказал муж.

Когда за подругами закрылась входная дверь, я соскочила с кресла и встала за диваном.

— Ты что о себе возомнил? — поинтересовалась со злостью.

— Ничего, милая, — медленно направляясь ко мне, ответил Дамас.

— Я не собираюсь сегодня целый день сидеть дома, — отступая, заявила о своих намерениях.

— Безусловно, — соглашался со мной темный, не останавливаясь.

Затем он начал медленно расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке, не сводя с меня взгляда.

— Ты не забыл о нашем брачном договоре? — хрипло спросила я, завороженно наблюдая за тем, как длинные и такие нежные пальцы просовывают белые кругляши в крохотные прорези.

— Не забыл, — самодовольно улыбаясь, ответил мой личный кошмар.

— Прикосновения только в случае необходимости или если сама захочу, — напомнила все-таки я.

— Да-да, — продолжая наступать и снимать предмет одежды, подтвердил темный.

— Тогда что ты делаешь? — спросила я, стискивая руки в кулаки, чтобы не подойти и не потрогать резные линии голого торса супруга.

— Собираюсь переодеться, — с ленивой насмешливостью ответил муж, будто специально меня раззадоривая, взялся за ремень.

И я не выдержала. Дикий огонь возбуждения пронесся по всему телу и словно подтолкнул меня к искусителю. Я за один удар сердца сократила разделяющее нас расстояние и вскрикнула, оказавшись жестко прижатой к горячему телу мужа. Не успела сделать вдох, как мой рот накрыли горячие уста мужчины.

В этот раз он вел себя иначе, темный терзал губы требовательным поцелуем, а его руки в это время исследовали тело, не зная запретов. Кожа под прикосновениями горела.

— Пошли в спальню, — прозвучал то ли вопрос, то ли приказ.

— Далеко, — мотнула головой, увлекая Дамаса на диван.

Дальше нам было уже не до разговоров.

И все же я сумела настоять на своем. Этим же вечером мы перенеслись в Священный лес. Я очень волновалась за Буку.

В этот раз нас никто не встречал, и неудивительно, учитывая, что мы пришли без приглашения. Да и портал настраивала я, поэтому мы вышли не у главных врат, а, так сказать, у тайного хода. Именно через него мне когда-то удалось сбежать в академию, теперь мы использовали его с совершенно противоположной целью. В последний наш визит я с помощью своей магии выяснила у Священного леса, что отец до сих пор не нашел его.

Дом встретил нас неприветливо. Ощерился острыми иглами гигантского шиповника, громко зашелестел потемневшими листьями, словно предупреждая.

— Что происходит? — спросил супруг, обеспокоенно переводя взгляд синих глаз с меня на лес.

— Священный лес чувствует, что я изменилась, — хмуро ответила я.

— Что будем делать? — подошел ко мне супруг.

Это его "будем" разлилось приятным теплом в районе груди, захотелось обнять, поцеловать, хоть как-то выразить свою благодарность. Но я отлично понимала, во что она может вылиться. Да и муж не ждал от меня ничего, кроме ответа на свой вопрос.

— Приносить кровавую жертву, конечно, — широко улыбаясь, ответила я.

Дамас посмотрел с опаской, будто боялся в своем ли я уме.

— И кто будет жертвой? — осторожно поинтересовался темный.

Так и хотелось пошутить, показав на него пальцем, но все возрастающее беспокойство за питомицу заставило отбросить веселье.

— Я, — бросила, подходя к шипам растений.

И прежде чем супруг успел остановить меня, оцарапала об острую иголку правую ладонь. На месте раны сначала ничего не было, кроме ровных бледных краев порезанной кожи. А через несколько секунд появилась первая алая капля, расползающаяся по всей длине пореза. Я сложила ладонь в форме чаши, собирая рубиновую жидкость и пытаясь не замечать угрожающе застывших шипов в нескольких миллиметрах от моего лица.

Дамас не стал ничего говорить, лишь подошел и обнял сзади, прижимая мою спину к своей груди. Я чувствовала, что он сильно напряжен и готов в любой момент оттащить меня от угрозы.

Собрав достаточно крови, я резко вскинула руку, щедро орошая ближайшие шипы растения.

Сначала ничего не происходило, затем все замерло. Лес будто пробовал жертву на вкус и прислушивался к своим ощущениям. После нескольких томительных минут ожидания, шипастые лианы отступили, открывая нам проход.

— А еще говорят, что только темные используют кровавые жертвы, — нервно отметил муж, с осторожностью пробираясь сквозь живой опасный коридор.

— А я теперь наполовину темная, — ответила, пожав плечами. — Нужно было, чтобы лес почувствовал, что хоть я и изменилась, все же принадлежу к лесному народу.

Далеко от границы мы не успели отойти. На меня налетел маленький зеленый вихрь, закружил на месте и радостно завизжал.

— Тише, Бука, прошу, — расслабляясь, попросила я. — Нам не надо, чтобы Глава рода узнал о нашем визите.

Ящерица перестала клекотать, уткнулась узким прохладным носиком в мой живот, зацепившись передними конечностями-крючьями за подол платья и присаживаясь на задние лапы, обиженно засопела.

Я погладила по оттопыренному шершавому хохолку на голове, прошлась ладонью по мшистой, а не чешуйчатой, как у всех ящериц, шее, успокаивая и успокаиваясь.

— С тобой все хорошо? — спросила я, проверяя магией состояние любимицы.

В ответ раздался недовольный яростный клекот. На меня взглянули болотные мутные глаза, полыхнувшие ядовитой зеленью.

— Прости, прости меня, — начала извиняться я, поглаживая питомицу уже двумя руками. Почесала под подбородком, прекрасно зная, что это она просто обожает. — Ты же понимаешь, что я не могла прийти раньше. Да и не знала, что отец сумеет добраться до тебя и усыпить. Что они тебе сделали?

Выслушав очередную обиженную тираду, я нахмурилась.

— Что случилось? — решил подать голос забытый на время супруг.

— Они в нее стреляли ядовитыми дротиками, — поворачивая к нему голову, гневно ответила я.

Не знаю, что я делала бы дальше, если бы Бука не вырвалась из моих объятий и не рванула с воинственным визгом к Дамасу.

Надо отдать темному должное, он не шевельнулся, не бросился бежать, спасая свою жизнь и не приготовился защищаться. Муж просто создал вокруг себя щит, тем самым обезопасив себя и мою питомицу.

— Бука, нельзя, — вмиг растеряв всю свою ярость, взволнованно крикнула я. Уже готова была остановить своей магией ящерицу, что сильно усложнило бы наши отношения, но этого делать не пришлось.

Любимица резко остановилась в нескольких миллиметрах от прозрачного щита и шумно принюхалась. Затем долго прохаживалась вокруг Дамаса, что-то тихо бормоча под нос.

— Мне стоит волноваться? — спокойно поинтересовался муж.

Бука недовольно рыкнула, словно его вопрос оторвал от важных рассуждений.

Я подошла, остановилась напротив замершей ящерицы и, глядя в светящиеся ядовито-зеленым цветом глаза, строго сказала:

— Его нельзя трогать. Это мой муж. Мой, Бука, понимаешь?

Ящерица нервно тряхнула головой, но затем быстро заклокотала.

Выслушав любимицу, повернулась к Дамасу и попросила:

— Убери щит, пожалуйста.

Темный не сомневался ни секунды. Щит тут же пропал, а питомица медленно, будто опасаясь спугнуть, подошла к парню и понюхала его. Затем стремительно села на задние конечности, вцепившись передними лапами в его сюртук, попыталась взглянуть в его глаза. Не знаю, что она там увидела, но после недолгого переглядывания, потерлась, будто кошка, мордочкой о его грудь и отступила.

— Ты принят, — улыбаясь, сказала я мужу.

— Безумно рад, — хмыкнув, ответил темный, хотя по лицу этого и не видно. Затем медленно приблизился ко мне, не отрывая взгляда от питомицы, что молча наблюдала за нами, обнял за талию и спросил: — Почему Бука? Часто обижается?

— Нет, — рассмеялась я. — Хотя и это тоже. Но когда я ее создала, мне было всего пятнадцать лет. И назвала я ее в честь дерева, из которого она получилась — Бук.

Потом мы долго просидели на той поляне. Муж и Бука осторожно знакомились друг с другом. Я же наслаждалась близостью их обоих.

Уже уходя из леса, я заметила, что листья, где стоял темный, обороняясь щитом, пошли некрасивыми черными пятнашками.

— Как странно, — вслух отметила я.

— Так бывает, когда я слишком зол или обеспокоен, — обняв за плечи, объяснил супруг. — Необычное свойство моей темной магии.

— Занятно, — задумчиво ответила я.

Попрощавшись с питомицей и пообещав навещать ее чаще, мы вернулись домой. Было уже поздно, а нам завтра рано вставать. Лекции никто не отменял.

ГЛАВА 20

— Адептка дер Килен, вы сегодня чудесно выглядите, — сделал мне комплимент профессор Итатриэль Светлый, когда мы с подругами вошли в погодный купол. — Второй дар вам к лицу.

— Спасибо, — томно протянула я. Удостоившись яростного взгляда мандариновых глаз драконицы и неприятного тычка острым локтем в бок, добавила: — Марша тоже сегодня хороша, не находите?

Эльф скользнул равнодушным взглядом по фигуре девушки и, пожав плечами, ответил:

— Наверное.

Повернувшись к нам спиной и направляясь к собравшимся в кучку адептам, бросил драконице:

— Адептка абу Ашраф, за мной. Остальные распределитесь по своим квадратам.

Глаза подруги полыхнули расплавленной лавой, а из груди вырвался низкий рык. Но Марша быстро взяла себя в руки и повела себя в этот раз непредсказуемо — просто проигнорировала очередную подколку объекта своей страсти.

— Как ты думаешь, насколько хватит ее выносливости? — тихо поинтересовалась Фэл.

— Ненадолго, — вставая в наш сектор, ответила я.

Настроение у меня было просто прекрасным. Сначала был завтрак в постель, на этот раз уже в моей спальне. Потом утренний секс, из-за которого я чуть не опоздала на занятие. У моей камелии появился еще один крохотный побег, что говорило — цветок прекрасно прижился в неестественной среде обитания. А теперь же я купалась в восхищенных взглядах одногруппников, которые едва ли могли оторваться от зрительного облизывания моей фигуры в обычном форменном платье. У меня было ощущение, что за спиной выросли крылья, и я парю над землей.

— Тема нашего сегодняшнего занятия "Попеременное вливание темной и светлой силы", — вновь пряча все эмоции под восковой маской, обратился к нам преподаватель. — Это с одной стороны намного легче, так как не придется выверять точное количество соотношения сил. Но с другой — тяжелее, так как переключаться с темной магии на светлую придется очень быстро, иначе семя ализарина не прорастет.

— В этот раз необязательно должно быть равным количество темной и?.. — поинтересовался староста, не сводя с меня жадного взгляда.

Я провокационно улыбнулась ему, сбивая с мысли. Заметив, как Демьян Граутр тяжело сглатывает, профессор проследил за направлением его взгляда и расплылся в обворожительной улыбке.

Не переставая улыбаться, эльф ласково пригрозил:

— Адептка дер Килен, если вы не прекратите использовать свои новые очаровательные способности, то я буду вынужден лишить всех присутствующих вашего приятного общества.

— Но я ничего не использую, — возмутилась обиженно. Неосознанно облизав губы, добавила: — Дар активировался совсем недавно, возможно, я просто не могу должным образом его контролировать.

— Тогда вам следует немедленно пройти к директору и попросить о дополнительных занятиях по управлению даром суккубы, — посмотрев на меня потемневшими изумрудными глазами, гулко сглотнул всегда спокойный преподаватель.

Было обидно. Обидно и в то же время безумно приятно стало вывести равнодушного ко всем представительницам женского пола, ну кроме Марши, конечно, эльфа из равновесия.

— Как скажете, — тряхнув волосами, на этот раз распущенными, ответила я и, выудив из подпространственного кармана свой плащ, направилась на выход.

— Адептка абу Ашраф, — послышался немного смущенный голос Итатриэля Светлого, — сегодня вы будете в паре с адепткой Нарко, заменив Аделаиду.

На губах появилась торжествующая улыбка, ведь никого и никогда еще профессор не называл по имени, благо ее никто не видел, так как я уже вышла из погодного купола.

Сначала хотела было направиться домой, чтобы там пересидеть пару, но вспомнилась недавняя встреча с директором, и стало любопытно, как сейчас будет ощущаться для меня его аура.

Поэтому я накинула капюшон (сегодня для разнообразия шел мелкий дождь) и направилась в сторону главного корпуса академии, собираясь последовать совету эльфа.

Мелькнула шальная мысль пойти и приодеться, но я от нее отмахнулась.

Путь до кабинета Алэрико де Варгаса прошел интересно. Все встречающиеся мужчины, ну и некоторые женщины, провожали меня восторженными взглядами. Большинство не пыталось подойти, завести разговор, так как вся академия уже знала о том, что я замужем и принята в род дер Килен. Но сыскалась пара смельчаков с курса супруга, которые перегородили мне путь в одном из коридоров и попытались выяснить, смогут ли мне помочь скрасить досуг.

— Что ты думаешь о моем предложении, малышка? — приблизившись, спросил хриплым голосом темноволосый Марк ар Туин — один из красавчиков, темный, сердцеед, наполовину вампир, наполовину инкуб и второй по популярности парень среди старшекурсников после Дамаса. Медленно заправил волосы за ухо, нежно проводя по щеке. Было приятно, и я ободряюще улыбнулась.

В его стального цвета глазах появилась злорадная торжествующая усмешка. Только ленивый не знал, что между Дамасом и Марком идет негласное соперничество за внимание девушек. Я не собиралась изменять мужу с ним. Честно говоря, я вообще не собиралась изменять. Но проучить зарвавшегося адепта безумно хотелось. Да и попрактиковать свои новые способности так и подмывало.

Его лучший друг и неизменный пособник во всем, степной тролль — Орагрх дро Унир — стоял чуть дальше и пожирал меня глазами-пуговками, не решаясь мешать нашему разговору.

— Думаю, — сократив и так небольшое расстояние между нами, я положила ладони на твердую грудь адепта, провела по серебристым пуговкам, разгладила рубашку, коснулась указательным пальцем шеи. И приподнявшись на носочки (что же они все высокие такие?), выдохнула в приоткрытые тонкие губы: — Тебе не хватит сил удовлетворить мой аппетит.

И, схватив за плечи, чтобы мужчины не успел опомниться и отстраниться, начала вытягивать его жизненную энергию, чуть касаясь губами рта.

Сначала Марк довольно хмыкнул и попытался углубить невинный поцелуй, но я не дала. А когда через несколько секунд он понял, что я делаю, попытался скинуть мои руки. Но его энергия, пусть немного и горчила из-за самодовольства, была очень вкусна. Так что адепт слабел намного быстрее, чем предполагала. И ведь я была не голодна. Энергии Дамаса мне хватило бы на день, но отказаться от быстрого перекуса не смогла.

Его вялые попытки оттолкнуть меня только смешили. Когда ноги парня перестали его держать и он тяжелым грузом повис в моем захвате, я отпустила руки. Марк упал передо мной на колени, ошалело покачал головой, словно не мог до конца поверить в происходящее. Орагрх сначала непонимающе переводил взгляд с меня на друга и обратно, затем до него дошло и он, угрожающе зарычав, направился ко мне.

— Тоже хочешь скрасить мой досуг в отсутствие мужа? — не двигаясь с места, лениво поинтересовалась я.

— Что ты с ним сделала? — пытаясь обойти все еще стоящего на коленях адепта, прорычал тролль.

— Ничего, — стирая прикосновение чужих губ со своего рта тыльной стороной ладони, спокойно ответила я. — Просто избавила от лишней самоуверенности и энергии. Поест, проспится и завтра уже будет как новенький.

Мой ответ остудил пыл защитника на минуту, пока он обрабатывал полученную информацию. Марк же продолжал ошалело мотать головой, протирая дорогими штанами пыльные полы академии. Его взгляд блуждал по окружающей обстановке, не в силах на чем-то сосредоточиться.

В это время, посчитав, что я все-таки нанесла непоправимый ущерб самомнению и здоровью его друга, тролль просто перешагнул через него, отдавив ему при этом пальцы на одной ноге. Послышался протяжный крик боли, который будто привел в чувство Марка. Он осмысленно наградил спину Орагрха прожигающим злым взглядом, затем перевел его на меня, вызвав широкую улыбку на моем лице. Сквозь зубы тролль извинился перед соратником, не сводя с меня злого черного взгляда и, громко хрустнув шеей, видимо, для дополнительного устрашения, направился ко мне.

Он уже протянул свои пальцы-колбаски, когда позади меня раздался совет, произнесенный холодным тоном:

— Я бы на вашем месте перестал тянуть к адептке руки.

Тролль замер с вытянутыми руками, подвывавший от боли в отдавленных пальцах адепт резко замолк, а я медленно повернулась к своему нежданному спасителю.

— Директор де Варгас, — обольстительно улыбнулась, — я как раз шла к вам.

— Думаю, спрашивать что, а точнее кто остановил вас, смысла нет, — скорее утвердительно, чем вопросительно отметил директор, складывая руки на груди и стараясь не смотреть на меня.

— Скорее задержал, — глянув через плечо на побледневших адептов, подмигнула лукаво. — Но мы уже решили свои дела, поэтому теперь я вся в вашем распоряжении.

Фраза прозвучала двусмысленно, учитывая, что произнесла я ее с придыханием.

Все такой же сексуальный, опасный директор в изысканном черном камзоле с белоснежным воротником-стойкой стоял, хмуро сверля взглядом провинившихся, и, кажется, вообще забыл о моем существовании. Что удивительно, но подавляющей мощи от его ауры я сейчас совсем не ощущала. Словно ее вообще не было.

Я посмотрела на двух друзей, они были бледнее обычного, и на лбу у обоих выступила испарина, что подтверждало — действие ауры директора все же есть.

— Адепты, жду вас после занятий с объяснительными в своем кабинете, — наконец-то ответил глава академии, перестав мысленно расщеплять на атомы старшекурсников. Затем перевел взгляд агатовых глаз на меня и, задумчиво улыбнувшись, предложил: — А вы, адептка дер Килен, пожалуйте в мой кабинет уже сейчас. Обсудим ваши вопросы за закрытыми дверями.

Парней как ветром сдуло, только и успела услышать вздохи облегчения стремительно удаляющейся парочки.

Алэрико де Варгас с приветливой улыбкой предложил свою руку, а в черных глазах застыло настороженное ожидание. Я смущенно улыбнулась и приняла приглашение, схватив мужчину за напряженный локоть. Краем уха услышала изумленный выдох директора, но никак не отреагировала, молча направляясь с главой академии в сторону его кабинета.

— Пожалуй, сначала я должен поздравить вас с успешной инициацией, — начал мужчина, закрывая тяжелую каменную дверь за моей спиной.

— А с замужеством вы меня не поздравляли, — отметила я, разглядывая обстановку помещения.

С моего последнего визита сюда, когда я писала очередное заявление на непонятные посягательства теперь уже мужа, ничего не изменилось. Все тот же испорченный чем-то красным ковер на полу, камин с креслом, массивный стол, обтянутый зеленым сукном, черные папки с письменными принадлежностями, полки с книгами. Настенные часы недвусмысленно намекали, что пока я добиралась до кабинета директора, пара уже подходила к концу.

— Замужество адепток не столь знаменательное событие, как инициация их второй сущности, — усмехнулся Алэрико де Варгас, пропустив мой выпад.

— Надо полагать, — устраиваясь в одном из кресел для посетителей, закинула ногу на ногу.

— Утолите мое любопытство, — располагаясь прямо передо мной, присел на краешек стола мужчина, — что вы почувствовали, когда коснулись моей руки?

— Только то, что вы сильно напряжены, — пожав плечами, ответила я, — думаю, что вам необходимо чаще расслабляться.

— Вот как, — задумчиво рассматривая меня, протянул собеседник, явно не доверяя моим словам.

И было не понятно к чему относится его высказывание: то ли он сомневается в правдивости ответа, то ли ему не понравился совет.

— А сейчас что чувствуете? — поинтересовался собеседник.

— Ничего, — просто ответила я.

— Интересно, — протянул Алэрико де Варгас, переводя взгляд на камин, — а ведь я сейчас ауру вообще не скрываю.

И замолк, судя по появившимся на лбу морщинкам и нахмуренным бровям, мужчина о чем-то напряженно размышлял.

— Знаете, — бросив взгляд на часы, первой решила нарушить затянувшееся молчание я, — меня сюда отправил Итатриэль Светлый. Я не могу приглушить свое очарование. И это мешает учебному процессу.

— Ну я бы так не сказал, — не согласился директор, обходя стол и присаживаясь в свое кресло. — Судя по тому, что я видел в коридоре, вы вполне способны контролировать свои способности.

— Почему вы так решили? — подалась вперед, с искренним интересом ожидая ответа.

— Потому что неконтролирующая свой дар суккуба выпила бы адепта ар Туина до капли, — задумчиво потерев твердый подбородок, ответил директор. — Она просто не смогла бы остановиться.

— Но я действительно не специально привлекала к себе внимание на занятии, — хмуро возразила я.

— Охотно верю, — улыбнулся глава академии, — просто ты еще не привыкла к своему новому состоянию. Ты неосознанно посылаешь магнетические импульсы очарования, свойственные всех суккубам. Именно с их помощью представительницы этой расы покоряют своих жертв.

Я задумалась, уставившись в камин невидящим взглядом. Переваривая полученную информацию, медленно обвела указательным пальцем контур своих губ, не замечая, какой произвожу тем самым эффект.

— Постойте, — встрепенулась я, переводя уже осмысленный взгляд на мужчину. Запнулась, встретив разгорающееся алое пламя в глазах. Директор тут же отвел глаза в сторону, а я продолжила свою мысль: — Но адептка дер Браун неоднократно использовала свое очарование на профессоре Редьяре де Лем. Но он ему не поддался, да и я ничего не ощутила.

— Ну, во-первых, профессор де Лем, как и многие преподаватели академии использует артефакты, защищающие от подобных хитростей адептов и адепток. — Опираясь локтями на стол, собеседник положил подбородок на сомкнутые в замок руки. — Ведь согласитесь, было бы самонадеянно и глупо ожидать от адептов, принадлежащих к разным расам, видам и сословиям беспрекословного подчинения уставу и законам академии. Во-вторых, вы не почувствовали на себе чары суккубы, так как в сексуальном плане вас привлекает противоположный пол. Ну, а, в-третьих, Стефания дер Браун намного слабее вас, хотя и прошла инициацию намного раньше.

— Почему? — задала вопрос, впрочем, не особо ожидая получить ответ. Но была удивлена.

— Предполагаю, что вы сильнее, потому что ваша мать — чистокровная темная — принадлежит к древнему роду, — пояснил тихо директор. — Возможно, такому же древнему, как императорская династия.

— Но ведь я не могу менять внешность под желания избранника, — возразила, передернув плечами из-за упоминания матери, — а Стефания, хоть и полукровка, но способна на это. Так почему я сильнее?

Дело в том, что я после инициации провела полчаса в ванной, пытаясь просто изменить разрез глаз или их цвет. Но у меня ничего не вышло.

— Потому что ты не меняешься в угоду желаниям мужчины, — прожигая жадным взглядом черных глаз, сказал Алэрико де Варгас, — ты своими действиями, запахом, импульсами изменяешь желания самой жертвы. Проще говоря — ты просто не можешь не нравиться мужчине.

Директор незаметно отбросил официальной тон и от этого его слова стали значительнее и интимнее.

— А как это контролировать? — под этим взглядом и повисшей между нами напряженностью стало некомфортно. Сразу вспомнилось, что я нахожусь наедине с одним из сильнейших темных магов в нашем мире. И если пойдет что-то не так, мне никто не поможет.

Наверное, мужчина прочитал мои мысли (по академии ходили такие слухи) или просто они хорошо угадывались по моему лицу, так как, откинувшись на высокую спинку кресла, директор хищно улыбнулся и ответил:

— Даже если бы мы были в помещении, заполненном существами, это не остановило бы меня, желай я обладать вами. — Собеседник вновь перешел на официальный тон, и это немного успокоило. — Да и если бы ваш муж не был моим хорошим другом и вашим избранником, то я еще попробовал бы завоевать ваше расположение. Но, увы, ваша темная сущность сделала свой выбор.

— Честно говоря, я не понимаю…

— Никто не знает, кроме самих представительниц этой расы и единиц доверенных существ, что инициированная суккуба в течение всей жизни, несмотря на большое количество мужчин и их разнообразие, выбирает только одного избранника. Этого счастливчика она любит до самозабвения и хранит ему верность до смерти. Неважно до чьей кончины: его или своей.

— А как вы определили, что я уже нашла своего избранника? — спросила, ошарашенная информацией.

Директор грустно усмехнулся, но ответил на другой мой вопрос:

— Контролировать свое очарование сможете через несколько дней. Как только тело привыкнет к всеобщему постоянному восхищению.

— А на последний вопрос вы не ответите? — все же спросила я.

— Потом сама поймешь, — таинственно ответил мужчина.

— Что мне отвечать преподавателям, если они будут выгонять меня с лекций из-за моих способностей? — бросила через плечо, уже закрывая дверь.

— Что им придется перетерпеть, как и адептам, — рассматривая листок, взятый в одной из папок, ответил Алэрико де Варгас. — За себя вы можете постоять, да и муж вас в обиду не даст.

— Спасибо, — тихо обронила я напоследок.

А за порогом меня ждал сюрприз. Я была готова ко всему, даже к тому, что за дверью меня поджидает парочка несостоявшихся любовников, готовых скрасить мой досуг. Но вот встретиться лицом к лицу с недовольным мужем никак не ожидала.

— Ада, что ты тут делаешь? — спросил удивленный супруг.

— Хотела задать тебе тот же вопрос, — вырвалось само собой.

После обычной фразы глаза мужа потемнели от гнева, руки сжались в кулаки, а по лицу заходили желваки.

— Я думал, что ты сможешь перебороть свою новую сущность, — сквозь зубы обвинительно сказал Дамас.

Я нахмурилась, не понимая, о чем идет речь.

— Адепт дер Килен, прежде чем вы успели наговорить много того, о чем потом будете, несомненно, жалеть, — до нас долетел голос веселого директора из приоткрытой двери, — прошу вас пройти в мой кабинет. И захватите свою супругу.

Зло выдохнув, Дамас жестко взял меня за локоть и буквально втащил обратно в кабинет.

— Ты что творишь? — выдернув руку, гневно поинтересовалась у мужа и отошла от него ближе к главе академии. Уж слишком неуравновешенным он мне показался в тот момент.

— Все просто, — продолжая непонятно над чем веселиться, ответил вместо мужа директор, — он вас безумно ревнует.

— Что? — продолжая недоумевать, спросила я.

— Что ты здесь делала? — повторил вопрос злой темный. Причем смотрел в это время почему-то на главу академии.

— Пришла обсудить возникшую проблему, — не желая вдаваться в подробности, ответила я.

— Интересно какую? — продолжая сверлить яростным взглядом директора, язвительно спросил муж.

— Ничего из того, что ты себе надумал, не было, — вмешался в наш странный диалог Алэрико де Варгас.

Дамас вздрогнул, чуть качнулся назад, но, стиснув руки в кулаки, вызывающе посмотрел на мужчину.

— А что было? — выделив последнее слово, он обратился уже к нему.

А до меня медленно начало доходить, почему Дамас так необычно отреагировал. Взглянув на забавляющегося директора, перевела взгляд на злого мужа. И осознала, что супруг уже в курсе всех подробностей моей предыдущей встречи с главой академии. Дамас наверняка подумал, что я вновь пыталась соблазнить Алэрико де Варгаса. Учитывая некоторые потребности суккуб и их склонности выбирать себе сильных мужчин, его сомнения были понятны. Но от этого они не становились менее обидными.

Меня захлестнула злость сначала на директора, затем на мужа. Уловив изменения в моем настроении, директор перестал смеяться, сосредоточил на мне свое пристальное внимание и сказал:

— Аделаида, простите, не хотел вас обидеть. Просто мы с вашим мужем давние друзья, и я впервые вижу его ревнующим. Признаю, не удержался и перегнул палку, не стоило мне затевать этот спектакль.

Поднявшись с кресла, он обошел стол и, встав рядом со мной, обратился к другу:

— Дамас, перестань. Ты же знаешь, что я держу слово. Ты выполнил мое условие, и я не претендую на твою женщину. Аделаида пришла уточнить вопрос, касающийся учебного процесса.

— Ада, ты в порядке? — вдруг побледнел муж, мгновенно оказавшись рядом.

Затем обеспокоенно посмотрел мне в глаза и, облегченно выдохнув, внезапно покачнулся и застонал сквозь зубы:

— Алэрико.

— Извини, — сказал директор, впрочем, без раскаянья в голосе. — Просто расслабился и забыл приглушить свою ауру. Как ты успел заметить, твоя жена почему-то перестала чувствовать неудобство из-за моей силы.

— Да, заметил, — пошатнувшись, успел опереться за спинку рядом стоящего кресла для посетителей муж.

Глава академии вновь вернулся в свое кресло, не делая попытки помочь другу.

Я обеспокоенно подскочила к нему, разом забыв обо всех обидах. Это какой же мощи должна быть сейчас аура директора, что один из сильных адептов академии едва держится на ногах? А ведь провел с ним в кабинете всего каких-то десять минут.

— Ты как? — шепотом спросила я.

— Прости, — не ответив на вопрос, сказал супруг. Взял меня за руку, едва сжал ладонь и, виновато взглянув в мои глаза, добавил: — Алэрико — единственный мужчина, который может соперничать со мной за твою благосклонность. А я не хочу тебя терять.

От его признания стало тепло где-то в районе груди и все заиграло красками. Я в ответ сжала его руку и смущенно улыбнулась.

— А зачем ты пришел? — поинтересовалась, не зная, что говорить в ответ.

— Отец хочет познакомиться с невесткой, — понимающе улыбнувшись, проинформировал темный. — Желает, чтобы мы приехали погостить на несколько дней. Вот пришел отпросить нас.

— Не думаю, что это хорошая идея, — хмуро ответил Алэрико де Варгас. — Ада пока не готова к встрече.

— Почему? — удивился темный.

— Именно поэтому я и пришла к директору де Варгасу, — смущенно вступила в беседу. — Я не могу контролировать свое очарование.

— Что случилось? — нахмурился муж.

Я пересказала события, произошедшие на занятии профессора Итатриэля Светлого, умолчав о встрече со старшекурсниками. Лишь мельком взглянула на директора, опасаясь, что он перебьет меня и все-таки поведает об эпизоде с парнями. Но он лишь едва заметно кивнул, заметив мой взгляд. Наверное, решил сам разобраться с Марком и Орагрхом.

— Директор де Варгас считает, что через несколько дней все должно пройти само собой, — закончила свой рассказ я.

— Ты прав, — улыбнувшись мне, обратился к директору Дамас. — Аду нельзя пока везти к отцу. Он сам в последнее время не очень уравновешен.

— Еще бы, — хмыкнул глава академии. И, обратившись к нам, поинтересовался: — Мы выяснили все вопросы четы дер Килен?

— Да, — в унисон ответили мы.

— Тогда не смею вас задерживать, — умилился слаженности наших ответов мужчина. И, окинув мужа серьезным взглядом агатовых глаз, обратился к нему: — Открыть тебе портал или сам дойдешь?

Дамас посмотрел на меня и, что-то подсчитав в уме, ответил:

— Лучше открой нам портал. А уж потом мы вернемся на занятия.

— Но у меня сейчас пара по истории мирового расоведения, — попыталась возразить я.

— Мы успеем, — таинственно улыбаясь, ответил муж.

— Везунчик, — последнее, что я услышала, перед тем как супруг, обняв за талию, увлек меня в открывшийся портал.

ГЛАВА 21

Естественно, на занятие по истории мирового расоведения я опоздала. И задержка оказалась значительной, так как для восстановления сил мужа одного поцелуя было мало. И если ему опоздание ничем не грозило, то для меня оно было катастрофой, так как профессор Редьяр де Лем не только не пускал на занятие опоздавших, но и жестче спрашивал на зачетах и экзаменах. Память у него, как и у всех вампиров, была просто превосходной.

Я же рискнула открыть дверь аудитории, когда с начала пары прошло уже полчаса. Надеялась, что директор предупредил насчет меня.

Но как только бесцветные глаза пригвоздили меня на входе, я поняла, что это не так и лучше бы вообще не приходила на лекцию, как и предлагал Дамас.

Но я же ответственная, и так достаточно пропустила пар с этой свадьбой и инициацией, чтобы отлынивать от занятий.

— Простите, профессор де Лем, — проговорила я, неуверенно улыбнувшись, — меня задержал директор.

— Мне Алэрико де Варагас ничего не сообщал, — недовольно поджав губы, сложил руки на груди преподаватель.

Вспомнив слова директора о том, что мои чары суккубы сильнее Стефании дер Браун, я решила это проверить. В любом случае, хуже уже быть не может.

— Предполагаю, что он просто забыл об этом, — расправила плечи и, подарив очаровательную улыбку и лукавый взгляд из-под ресниц, добавила: — Я понимаю, что нарушила ваши немногочисленные требования к адептам, но сделала это ненамеренно.

Беловолосый преподаватель усмехнулся и, по глазам было видно, хотел выгнать, съязвив напоследок, но вдруг хищно повел носом и оказался рядом со мной в мгновение ока.

Схватил мою руку под изумленным взглядом адептов и, склонившись, поцеловал ее, не сводя с меня пристального взгляда. От него по телу прошлась жаркая волна, что не осталось мужчиной незамеченным.

— Я вам верю, очаровательная Аделаида, — усмехнулся понимающе мужчина. — Можете больше не оправдываться. Проходите на свое место.

Но вместо того, чтобы отпустить меня, не сводя с меня своих жутковатых глаз, за руку повел к Фелис.

— Благодарю, — смущенно пробормотала я, опускаясь на стул. Стыдливо отвела глаза в сторону и поймала полный ненависти взгляд карих глаз Стефании.

— Не стоит, — продолжая стоять и нависать надо мной, расплылся в широкой улыбке профессор, обнажая клыки. — Такой красивой девушке, как вы, можно простить все, что угодно. Тем более такую мелочь, как опоздание на лекцию.

Ой, что-то мне сразу поплохело. Я перестала играть и улыбаться. Ведь демонстрируя клыки, вампиры недвусмысленно показывают тем самым, что не прочь перевести знакомство в более близкие отношения.

— Профессор де Лем, это честь для меня, но боюсь, что не могу оправдать ваших ожиданий, — вымученно улыбнувшись, выдавила я. — Вы же знаете, что я недавно вышла замуж. И меня вполне устраивает мой мужчина.

Последние два слова я специально выделила голосом, дополнительно акцентируя на их смысле внимание не только преподавателя, но и смотрящих на меня с обожанием адептов.

— Жаль, — расстроился беловолосый мужчина. Но затем, как бы ненароком коснувшись моей руки, добавил, переходя на "ты": — Если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

— К-конечно, — запнувшись, ответила я, мысленно взвыв. Если Дамас узнает (а судя по гневным взглядам Стефании, он точно узнает), то очередной вспышки ревности не избежать. И даже боюсь представить, во что она может вылиться.

Остаток лекции я просидела как на иголках. Профессор де Лем бросал на меня влюбленные взгляды и нарочито горестно вздыхал. А адептка дер Браун, кажется, просверлила во мне дырку своим яростным взором. По крайней мере, мой затылок к концу занятия нещадно ныл.

Когда лекция закончилась, я буквально вылетела из аудитории, слыша многочисленные окрики. Мне стоило первой отыскать мужа и все ему рассказать. Ведь зная мстительный нрав темных, неизвестно как приукрасит случившееся Стефания.

Мне повезло и мужа я нашла первой. Схватив его за руку, буквально втолкнула в одно из опустевших на время обеда помещений и потребовала:

— Быстро переноси нас домой.

— Зачем? — подозрительно сощурившись, спросил супруг.

— Потом объясню, — нетерпеливо ответила я, прислушиваясь к стремительно приближающимся шагам в коридоре.

— Нет, сейчас, — складывая руки на груди, заупрямился темный.

— Либо ты переносишь нас домой без объяснений, либо спишь отдельно целый месяц, — пригрозила я, сверкнув недовольно глазами.

— Занятно, — криво улыбнулся муж. И, приняв какое-то решение, подошел ко мне вплотную, выдвинув свое условие: — Ну хорошо, коварная лягушечка. Только дома ты сразу же мне изложишь, в чем причина твоего поведения.

— Безусловно, — делая шаг от подпираемой спиною двери, согласилась я.

Только оказавшись в родной гостиной, я устало упала на диван и облегченно выдохнула. Прикрыла глаза, собираясь с мыслями, и рассказала об инциденте.

— Значит, ты боялась моей ревности? — в итоге выдал мой личный кошмар.

— Это все, что тебя волнует? — удивилась я.

— Да, — присаживаясь рядом со мной, ответил муж, — я не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Я испугалась твоей ревности, но никак не тебя, — возразила я. — А это два разных понятия.

— И чем страшна моя ревность? — целуя меня в шею, поинтересовался супруг.

— Тем, что можешь натворить бед, и с тобой, скорее всего, случится какая-нибудь неприятность, — грозно посмотрев на Дамаса, ответила я. — Я за тебя переживаю, пиявка.

— Почему пиявка? — оторвавшись от своего занятия, изумился темный.

— Потому что такой же темный и противный, — ехидно улыбнулась и, прищурившись, задала встречный вопрос: — Давно хотела спросить, а почему ты называешь меня "лягушечкой", хотя я и требовала так не обращаться ко мне.

— А ты помнишь, что в начале семестра, после нашего первого знакомства в столовой, у вашей группы был практикум у озера? — заправляя волосы мне за ухо, шепотом спросил муж.

— Да, — выдавила краснея.

— Вы пытались активировать свою темную сущность, призвав собственных фамильяров, — продолжил шепотом Дамас, склоняясь к моему уху.

— Ты что, следил за мной? — возмутилась я, попытавшись отодвинуться.

Но мне, конечно, не позволили.

— Скорее изучал, — признался муж. Запустив руки в волосы, начал массировать все еще ноющий затылок и, обжигая щеку горячим дыханием, выдохнул: — Тогда ты думала, что на твой зов никто не откликнулся. Но на самом деле на твой призыв отозвалась лягушка.

— Нет, — не поверила я.

— Прости, но это так, — рассмеялся темный.

— Не может быть, — простонала, спрятав лицо в ладонях.

Я прекрасно помнила, как единственная из всей группы не смогла призвать фамильяра. Тогда сильно расстроилась и едва не раздавила выскочившую под ноги мелкую светло-зеленую лягушку, столкнувшись с Дамасом по пути к зданию академии.

— А где она сейчас? — резко отнимая ладони от лица, впилась взглядом в синие глаза Дамаса.

— Сначала фамильяр был здесь, — пожал плечами улыбающийся муж, — а потом он испарился, так как не подпитывался твоей энергией.

— Слава Пресветлому, — выдохнула я. Не хватало мне еще проблем с объявившимся фамильяром. Да и становиться объектом насмешек всей академии не хотелось. — Ну надо же, мой фамильяр — лягушка.

— Я никогда еще так долго не смеялся, — веселился муж.

— Если скажешь хоть кому-то — убью, — пригрозила я.

— Я же не враг сам себе, — притягивая к себе за талию, ответил супруг.

— А почему раньше не сказал? — полюбопытствовала я.

— Не знаю, — укладывая мою голову себе на грудь, ответил темный, — наверное, хотел, чтобы у меня была тайна, касающаяся тебя, о которой даже ты не знала. Было в этом что-то прекрасное.

Пообедать мы не успели, но разговор оставил после себя ощущение полной гармонии и взаимного доверия.

После занятий у меня появилось тревожное чувство, которое требовало, чтобы я немедленно отправилась в Священный лес. Кое-как поужинав, так как от беспокойства не могла усидеть на месте, Дамас согласился перенести нас.

Оказавшись у границы леса, стремительно пересекла ее и оказалась закруженной в радостном зеленом вихре.

— С тобой все в порядке? — спросила, заглядывая в болотного мутного цвета глаза.

Бука успокаивающе закурлыкала в ответ. Да я и сама поняла, что дело не в питомице.

Меня безудержно тянуло дальше в лес.

— Мое дерево, — воскликнула я и побежала вглубь, не замечая ничего вокруг.

— Ада, подожди нас, — услышала позади призыв мужа, но сил остановиться не было.

Я бежала, хотя не различала дороги, по сторонам мелькали зелеными полосами деревья, а впереди меня звало драконово дерево.

Пришла в себя только тогда, когда щит мягко отпружинил меня. Я быстро взмахнула руками и сняла защиту. Подошла к дереву, уперлась в теплую шероховатую кору лбом и расплакалась.

В таком положении меня и нашли взволнованные супруг и любимица, спустя двадцать минут.

— Ада, что случилось? — спросил муж, прижимая мою спину к своей груди.

— Правда, он красивый? — улыбаясь сквозь слезы, спросила я.

— Кто? — не понял темный.

— Плод, — поднимая голову и счастливо улыбаясь, посмотрела на запутавшийся в кронах красно-зеленый шипастый фрукт с мою ладонь величиной.

— Очень, — нервно сглотнув, уставился на семя Дамас.

— Что здесь происходит? — раздался позади нас грозный окрик одного из стражей леса.

— Я забираю свое дерево, — решительно заявила, обернувшись.

— Не велено, — проблеял сатир, выглядывая из-за ствола серебристой арки.

— Отец, — позвала я, отчетливо, как никогда, почувствовав присутствие отца поблизости. — Я выиграла спор и теперь забираю свое дерево к себе домой.

— Ты уже подготовила все для переселения? — спокойно поинтересовался родитель, входя в одну из арок.

— А что нужно сделать? — встав за моей спиной, спросил муж.

— В первую очередь необходимо освятить почву, затем обустроить защиту, ну и подготовить местную флору к новому соседу, — вежливо улыбаясь, ответил древень.

— Все будет готово через час, — сквозь зубы выдавила я. — А пока можешь убрать своих прихвостней.

— Адочка, — приторно начал отец. И я вновь передернула плечами. — Я не могу оставить твое дерево без защиты на этот час.

— А я не могу оставить его наедине с тобой и твоими слугами, — сложила руки на груди. — Ты ведь что-то собирался с ним делать или пытался совершить. Не зря же оно вызвало меня.

— Просто один из постоянных клиентов решил, что пока дерево ослаблено появившимся плодом, его защиту можно пробить и выкрасть, — покаянным тоном сообщил отец, хотя в глазах не было ни капли вины. — Но наши стражи успели схватить нарушителя прежде, чем твоя защита пала.

"Врешь" — захотелось закричать мне, но не стоило сейчас скандалить. Ведь сначала необходимо обезопасить драконово дерево, перенеся его в свой дом, а уж потом устраивать разборки. Но в одном глава рода Дри был прав — сейчас мое дерево очень ранимо и беспомощно. Состояние, когда связанное с дриадой растение плодоносит, можно сравнить с беременностью.

Я с мольбой в глазах обернулась к мужу, надеясь, что он найдет решение.

— Значит, вы не будете возражать, если мы наложим дополнительную защиту, — утвердительно сказал муж, беря меня за руку.

Мне, конечно, не очень понравилось его предложение, но другого выхода я не видела, поэтому пришлось согласиться с планом темного.

— Безусловно, — понимающе улыбнувшись, кивнул отец.

— Верь мне, — наклонившись к моему уху, прошептал муж.

Судорожно вздохнув, кивнула.

Сначала я подошла к своему сокровищу, приложила обе ладони к стволу и накачала его своей энергией. Через несколько минут, пообещав как можно быстрее справиться с вопросами переселения, я поставила свой щит на дерево. Затем супруг наложил свою защиту, которая, в отличие от моей, была видна. И она не только оберегала от вторжения, но и полностью черной пеленой скрывала растение от чужих глаз.

— Бука тоже постережет здесь, — погладив питомицу по оттопыренному шершавому хохолку, потребовала я. — И не дай Светлый Бог, с ней что-нибудь случится за этот час.

Родитель насмешливо приподнял брови, но ничего не ответил.

Уходила я с тяжелым сердцем.

За час уложиться не получилось. Мы подготовили не только почву и растения к новому соседству, разработали новую систему безопасности, но и соорудили ловушку для всех, кто решит позариться на дармовую кормушку.

И хотя я сильно нервничала, но то чувство безумного беспокойства больше не посещало меня, не звало вернуться в Священный лес. И я смогла выполнить все требования для перемещения.

Когда мы вновь появились у моего дерева, отец уже поджидал меня. Бука лежала возле черного щита, закрыв глаза, и казалось, что она просто спит. Но при малейшем приближении стало ясно, что это не так. Моя питомица была начеку.

— Мы готовы переместить мое дерево, — подходя к ящерице и гладя ее по хохолку, твердо сказала я.

— Хорошо, — просто ответил глава рода, — сейчас заключу ее в кокон для легкой и безопасной транспортировки и можете забирать.

— Нет, — холодно отрезала я. — Мы сами заключим ее в стазис и в кокон. Нам твоя помощь не требуется.

— Ада, прекрати, — устало выдохнул отец. Подошел ближе и тише добавил: — Сейчас не время показывать свою самостоятельность и обиду. Ты же прекрасно знаешь, что если с драконовым деревом что-то случится, то ты можешь погибнуть. Я уже переселял несколько растений, так что знаю, как с ними обращаться.

— Я прекрасно осознаю все последствия своих действий и не собираюсь бежать от ответственности, — едкая усмешка появилась на моих губах.

— Ада, — грозно нахмурился отец.

— Нет, — мотнула упрямо головой. — Мы с Дамасом все просчитали. У меня получится.

— Ты веришь темному? — удивленно приподнял бровь отец.

— Я верю своему мужу, — гордо задрав подбородок, холодно подтвердила.

Прищурилась, глядя на древеня. Ведь мы оба знали, что в кокон легко вплести незаметный маячок, с помощью которого можно потом определить новое месторасположение моего древа.

— Ну хорошо, — нарочито безразлично пожав плечами, отец отошел на несколько шагов назад.

— Готова? — взяв за руку, поинтересовался муж.

— Конечно, — сжав его ладонь, решилась я. — Снимай защиту.

Все прошло благополучно. Хоть я и нервничала сильно, но заклинания давались легко. Не знаю в чем дело. То ли в возросшей силе после инициации, то ли в уверенности, что муж подстрахует.

Дом, который мне перешел от Дамаса, был прекрасен. Он располагался достаточно далеко от поселения, окруженный непролазной растительностью, которую я с помощью смешанной магии (большое спасибо профессору Итатриэлю Светлому) усилила и вместе с мужем наделила искоркой разумности. Теперь местная флора могла увести заплутавшего путника дальше от дома и защитить собственность, если у незваного гостя недобрые намерения.

Светлый двухэтажный домик с широким балконом, огражденным коваными перилами, на втором этаже, с большими окнами, резными ставнями, ажурным белым заборчиком и просторной придомовой территорией. Сейчас там росли только запущенные кусты дикой ежевики, украшенные белой снежной шапкой, но в новом году я планировала рассадить и облагородить участок.

Мое дерево было решено посадить за домом в близком соседстве с разумной растительностью. Так оно не было заметно с дороги, оббегающей наш домик с фасада и ведущей из поселения дальше в городок. А сбоку оно терялось на фоне другой растительности.

Так как провозились мы достаточно долго, то решили остаться ночевать в подаренном доме. Во-первых, так я могла присмотреть, как драконово древо чувствует себя на новом месте. Во-вторых, осмотреть свое новое жилище. Ну, а в-третьих, мне просто было любопытно обследовать поселение и новых соседей (ведь я планировала тут жить после окончания академии).

Утром меня разбудил запах земляничного чая и овсяных блинчиков с яблочным джемом и ароматной ванилью. Позавтракав и убедившись, что мое дерево прекрасно перенесло транспортировку и чудесно обосновалось на новом месте, я наложила усовершенствованную защиту. И мы направились в академию. Сегодня был последний учебный день перед выходными, которые мы планировали провести в домике.

Я хотела немного изменить обстановку и понаблюдать за деревом и плодом. Все-таки если у меня когда-то появится дочь, именно это семя станет для нее второй половинкой, частичкой ее существа.

— Откуда у тебя этот дом? — поинтересовалась я, лежа в постели и выводя узоры на груди мужа.

— Я выкупил его, когда узнал, что раньше он принадлежал моей матери. Еще до того, как она встретилась с моим отцом, — грустно ответил супруг.

Я подняла глаза и внимательно всмотрелась в синие очи напротив. В них плескалась боль от утраты.

— Что с ней стало? — тихо спросила я.

Дамас долго разглядывал мое лицо и я уже не ожидала ответа, когда он начал рассказывать. Я стала такой эмоциональной после инициации, что в конце рассказа не сдержалась и расплакалась. Мне было безумно жаль маленького мальчика в один миг потерявшего мать. И чуточку завидно, что он родился в семье, где оба родители безумно любили друг друга и сына.

— Мне так жаль, — погладив по щеке супруга, прошептала я.

Дамас перехватил мою ладонь, прижал к своим горячим губам и поцеловал.

— Мне тоже, — выдохнул в мою ладошку муж. И горько улыбнувшись, признался: — Мне кажется, что отец до сих пор не смирился с ее утратой и чуточку сошел с ума.

— Может, он просто по-своему переживает горе? — попыталась отчего-то выгородить неизвестного мне мужчину.

— Ты еще такая светлая, — необидно рассмеялся темный.

— Да иди ты, — попыталась выдернуть свою руку из захвата, но у меня ничего не вышло.

— Лучше иди ты… — лукаво улыбнувшись, Дамас пронаблюдал за моим возмущенным видом и добавил тихо: — Ко мне.

Затем нам было не до разговоров.

Дамас так целовал меня, так вжимал в себя, будто хотел забыться, растворить всколыхнувшуюся горькими воспоминаниями боль, исчезнуть во мне без следа.

И я отвечала с не меньшей страстью, временами изливая в него всю нежность, накопившуюся за свои немногочисленные по меркам светлых и темных годы.

— Моя, — сильный и скорый шепот, заставляющий толпы приятных мурашек маршировать по всему телу. — Моя лягушечка.

И почему-то в этот момент нелепое прозвище не показалось обидным, скорее наоборот — ласковым, особенным, нежным.

В ту ночь мы не спали до рассвета. Лишь ало-золотистые лучики, словно воришки, пробрались сквозь неплотно прикрытые шторы, я сомкнула глаза, довольная устроившись на плече темного.

А утром, наставшим для нас в районе обеда, меня ждал не только завтрак в постель, который становился приятным каждодневным ритуалом, но и сюрприз.

Ступив на балкон, выходящий как раз на драконово дерево, я с изумлением и недоверием уставилась на плод. Дело в том, что за одни сутки семя увеличилось в размере в два раза. Тогда как у других деревьев на это уходили месяцы.

— Невероятно, — выдохнула я, влетая обратно в спальню, где муж заканчивал есть.

— Что случилось? — спросил темный.

— Плод вырос, — радостно воскликнула я, натягивая теплый махровый халат. Несмотря на то, что уже заметно потеплело, холод зимы явно главенствовал.

— Это нормально, — равнодушно заявил муж, складывая посуду на поднос. — Все растения вырастают.

— Это да, — согласилась я, находясь уже в дверях. — Но не в два раза за такой короткий промежуток времени. И если интенсивность роста останется прежней, то через месяц семя упадет, полностью созрев для будущего ребенка.

— Какого ребенка? — выронив поднос, послышался крик ошеломленного мужа.

Отвечать не стала, я уже бежала вниз по лестнице.

Темный догнал меня только у дерева. Поймал за талию, осторожно развернул, будто хрупкую вазу, и спросил, взволнованно и серьезно заглядывая в глаза:

— О каких детях речь?

— О наших, конечно, — радостно пояснила, пытаясь освободиться из захвата. Снег, достигающий щиколоток, неприятно холодил ноги (все-таки тапочки не самый лучший вариант обуви).

— Ты что… — испуганно посмотрев на мой живот, запнулся муж. Затем вытолкнул: — Беременна?

— Насколько мне известно, нет, — нахмурившись, ответила я, переминаясь с ноги на ногу. — Я имела в виду для наших будущих детей.

— Хорошо, — выдохнул облегченно муж. — Если для будущих, я согласен.

И так трогательно он выглядел в этот момент, что с моих губ само сорвалось:

— Я люблю тебя.

Дамас застыл столбом, медленно перевел взгляд с рассматриваемого плода на меня и уставился ошеломленно и с недоверием.

— Что ты сказала? — борясь с довольной улыбкой, отчего уголки его губ так и норовили расползтись в стороны, спросил муж.

— Ничего, — смутилась я. Просто этот порыв казался таким правильным и естественным в тот момент, что я даже не задумывалась о смысле произносимых слов. А когда до меня дошло, жутко стушевалась.

— Повтори, пожалуйста, — став серьезным, попросил темный.

И так посмотрел на меня, что не смогла отказать.

— Я люблю тебя, — сказала, опустив глаза. И, закусив губу, мстительно добавила: — Мой личный кошмар.

— Вот же несносная девчонка, — шутливо возмутился супруг, подхватив меня на руки (наконец-то заметив мои пляски от холода) и закрутив. Остановившись, добавил, глядя в мои глаза: — Я тебя тоже.

В тот момент, казалось, не было никого счастливее меня. По всему телу от груди разлилось приятное тепло, даже мои подмерзшие ноги немного согрелись. Но этому мигу абсолютного счастья не суждено было продлиться долго. Через несколько дней такое хрупкое желанное чувство разбилось вдребезги о жестокую реальность.

ГЛАВА 22

Выходные мы провели в нашем домике, обставляя комнаты мебелью, за которой телепортировались в крупные города. Дамас каждый день дарил цветы, водил показывать свои любимые места, удивлял маленькими, но безумно приятными подарками. То принес из поселения любимый всеми детьми сладкий леденец на палочке, который я ни разу не пробовала. То сотворил с помощью атласных разноцветных лент и магии красивый браслет, который маленькие мальчики дарили понравившимся им девочкам. То ворвался в дом, принеся с собой запах мороза и соли, потребовал с озорной улыбкой, чтобы я немедленно оделась в легкое платье и, ничего не говоря, перенес нас на побережье Левенского океана. Там у берега нас ждал мягкий плед, поздний ужин с запахом цветущих поблизости камелий и ночное небо, усыпанное многочисленными звездами, словно бриллиантовыми камнями по бархатному черному платью.

Плод рос в том же стремительном темпе. И по моим подсчетам выходило, что через неделю, как раз на Баундри — смены зимы на лето, празднование нового года, он должен полностью вырасти и отделиться от ветки. Я понимала, что это все напрямую связано с моим эмоциональным состоянием и надеялась, что впереди нас ждут только счастливые дни.

— Завтра отправляемся знакомиться с моим отцом, — лениво оповестил муж, сыто поглаживая мою обнаженную спину.

— Уже, — вскинула голову с его плеча, взволнованно заглядывая в глаза. — Я думала, что у нас есть еще несколько дней.

— Ты так говоришь, будто я веду тебя на плаху, — рассмеялся супруг. — Это обычное знакомство. Мы пробудем там пару дней и вновь вернемся в академию. Даже Баундри отпразднуем одни. Если хочешь, можем устроить проводы зимы на придомовой территории, я уверен, что тебе здесь понравится. Тут будет столько цветов, что в глазах станет рябить.

— Но ведь надо предупредить директора де Варгаса, — не отступала я. Услышав о визите, мое сердце сжала когтистая лапа дурного предчувствия.

— Я уже оповестил, — признался темный. Потом принял положение полусидя, привлек меня к себе, усаживая на вытянутые ноги, и спросил, мягко придерживая пальцами подбородок: — Чего ты боишься?

Не будь я такой обеспокоенной, то смутилась бы от столь откровенной позы. Все-таки мы были полностью раздеты. И, несмотря на то, что недавно мы занимались любовью, мужское достоинство мужа принимало боевую стойку.

— Не знаю, — честно призналась я. — Что-то мне не спокойно, словно должно произойти нечто плохое.

— Это простой мандраж перед знакомством с новым родственником, да еще и темным магом, — нежно улыбнулся муж, пытаясь меня успокоить.

— Не уверена, — тихо произнесла я.

Дамас решил, что время для разговоров прошло. Медленно обвел большим пальцем абрис моих губ, слегка надавливая и тем самым вырывая изо рта прерывистый выдох. Улыбнулся победно и провокационно и накрыл мои губы своими, пресекая дальнейший диалог и занимая мою голову совсем другими будоражащими воображение мыслями.

Уснули мы далеко за полночь. Впрочем, как и во все предыдущие после инициации ночи. Я уже вполне справлялась со своими новыми способностями и могла регулировать их интенсивность. Полностью их погасить я так и не смогла.

Позавтракав, я проверила свое дерево, наложила защиту и с тревогой в душе отправилась знакомиться с отцом мужа.

Дамас открыл портал прямо перед огромным домом своей семьи, чтобы я могла в полной мере проникнуться величием их рода. А еще, по словам темного, он хотел показать мне место, где прошли лучшие и счастливые годы его жизни. Проще говоря, решил похвастаться передо мной. Я с любопытством огляделась.

Подъездная аллея утопала сейчас в снегу, разбавленная диковинными фигурами из вечнозеленых кустов, множественными, действующими даже зимой, фонтанами. С десяток полукруглых ступеней серой каменной с резными перилами лестницы, находящейся прямо перед нами и заканчивающейся огромными двустворчатыми каменными дверями, которые вели в массив самого особняка. Высокое двухэтажное здание, стремящееся верх к солнцу и небу остроконечной покатой крышей, светло-бежевый цвет отделочного камня и темная вязь по колоннам смотрелись очень гармонично. Большие чистые окна были обрамлены светлыми занавесками.

— Ну как? — с горделивыми нотками в голосе поинтересовался муж.

— Ничего так, — равнодушно пожала плечами. И, пронаблюдав, как на лице мужа появляется смешное выражение почти детского возмущения, рассмеялась: — Дом просто прекрасен.

Супруг постоял еще с минуту, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто сомневался, сказала серьезно или вновь пошутила. Видимо, на моем лице действительно читалось восхищение, так как Дамас расслабленно выдохнул и повел меня к дверям.

Не успели мы подойти к ним, как одна из створок открылась. На пороге нас ожидал пожилой мужчина, судя по наряду, дворецкий. Увидев Дамаса, он чинно поклонился и доброжелательно улыбнулся, сказав:

— Добро пожаловать домой.

Видимо, мужа здесь если не любили, то относились с уважением и теплом.

— Спасибо, Сарий, — душевно поприветствовал мой супруг и, обняв за талию, завел меня внутрь.

— Как представить вашу спутницу, молодой лорд? — поинтересовался мужчина, окинув теплыми карими глазами из-под кустистых бровей.

— Это моя жена, Сарий, — счастливо улыбаясь, представил меня Дамас, — леди Аделаида дер Килен.

— Очень приятно, — поклонился дворецкий, тепло улыбнувшись. И, посмотрев на мужа, добавил: — Позвольте поздравить.

— Благодарю, — ответил Дамас, помогая мне снять плащ. И, сбросив свою и мою верхнюю одежду на руки управляющего, поинтересовался: — А где сейчас находится мой отец, Сарий? Он так просил, чтобы мы как можно быстрее навестили его, что я думал — сам нас встретит в дверях.

— Он вышел по делам, — на добродушном лице появились горькие складки вокруг рта, а брови сошлись на переносице, — в последнее время он часто отлучается. Но думаю, что скоро придет. Ведь обед, лорд Эрнест, никогда не пропускает.

— Это радует, — довольно тихо, но отчетливо произнес супруг. Затем, будто очнувшись от неприятных мыслей, озорно улыбнулся и сказал: — Значит, у нас есть еще время, чтобы показать леди Аделаиде наш уютный дом.

— Разумеется, — понимающе улыбнулся дворецкий.

А я смущенно покраснела, ведь все неподобающие мысли явно отразились на лице моего личного кошмара. Дамас, не обращая внимания, потянул меня за собой.

Следуя за мужем, я оглядывалась по сторонам, желая рассмотреть обстановку. Мы очутились в просторном холле с лестницей, ведущей на второй этаж. Он был выдержан в темных тонах, с отделкой из резных деревянных панелей. В воздухе витал тонкий запах кожи и воска. Двери, располагающиеся на первом этаже, по бокам от лестницы, были закрыты. По вскользь оброненным словам темного, там находились гостиная и столовая. И еще пара распахнутых дверей вела вглубь дома.

Мы же поднимались по ступеням. Наши торопливые шаги гулким эхом отражались по холлу, так как покрытия на каменных ступенях не было. Слева находились: спальня хозяина, его кабинет и комнаты для семьи, а справа — гостевые покои.

Я ожидала, что мы пройдем в левое крыло особняка, но Дамас меня удивил, потянув вправо.

— Не хочу стеснять отца, — ответил муж на мой недоуменный взгляд. — Да и в гостевом крыле нас станут искать в последнюю очередь.

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя неприлично, — хмуро спросила я.

— Нет, — сияя белозубой улыбкой, притянул меня к себе супруг и, громко поцеловав в лоб, добавил, увлекая в одну из спален для гостей: — Я же дома. Мне все можно.

Затем закрыл дверь за недовольно-смущенной мной и миролюбиво исправился:

— Нам все можно. Ты же теперь тоже принадлежишь к роду дер Килен.

И состроил такую умильную мордашку, что я не стала продолжать спор.

— Ты невыносим, — сдалась я, рассматривая помещение, которое на ближайшие два дня станет моей комнатой.

Оно оказалось просторным с минимальным количеством мебели. Большая кровать со столбиками по краям, но без ненавистного балдахина, темно-синий ковер с коротким ворсом на полу, небольшой шкаф и комод по углам стены, напольное зеркало в серебряной оправе, мягкий пуф перед ним. Все было выдержано в голубых и синих тонах. Несмотря на холодные тона, спальня мне понравилась.

— Ну как? — поинтересовался моим мнением муж.

— Одобряю, — чопорно кивнула я и взвизгнула, рассмеявшись, когда неудовлетворенный моим ответом супруг, ощутимо ущипнул за ягодицу.

— Надо проверить, не скрипит ли здесь кровать, — утягивая меня к обсуждаемому предмету мебели, серьезно сказал Дамас. — Если да, то займем другую спальню.

— Я думала, что на всех гостевых, да и хозяйских покоях, наложены чары тишины, — удивилась, покорно следуя за темным.

— Ты права, — согласился муж, присаживаясь на край постели. И, предвидя мое возмущение, доверительно добавил, устраивая меня на коленях: — Но ты же в доме темного мага. А мы просто помешаны на заговорах, поэтому будем проверять.

И, пресекая мое негодование, поцеловал меня. Сначала я сопротивлялась, пытаясь отстраниться и потребовать, чтобы он наложил полог тишины, но, как и всегда, потерпела неудачу, поддавшись его напору и умелым ласкам.

К обеду мы спустились вовремя. На первом этаже слева от главного входа в особняк были открыты двери, у которых нас ждал дворецкий. Увидев спускающихся нас, он улыбнулся и шагнул внутрь, чтобы громко доложить о нашем приближении.

Дамас демонстративно закатил глаза и недовольно фыркнул.

Когда мы вошли в огромное помещение, в центре которого стоял длинный прямоугольный стол, рассчитанный на целый род, вспыхнули магические шары под потолком.

Я кинула удивленный взгляд на одно из нескольких окон, чтобы убедиться, что на улице достаточно светло. Перевела взгляд на мужа, ожидая пояснения.

— Сейчас узнаешь, — таинственно ответил супруг и приободряюще похлопал по моей руке, покоящейся на сгибе его локтя.

При нашем появлении мужчина, что сидел во главе стола, напротив от входа, встал и галантно поклонился, внимательно рассматривая меня.

— Добрый день, отец, — начал Дамас, когда мы подошли ближе, — позволь представить тебе мою жену — Аделаиду дер Килен.

— Очень рад, что такая красавица решилась войти в наш род, — мягко улыбаясь, протянул руку мужчина.

Я же в это время тоже разглядывала свекра. Он был красив. Волосы у него были как у сына — такие черные, что отливали в синеву, только коротко пострижены. Упрямая линия подбородка, острые скулы. Одежда без лишних украшений, но из дорогой ткани и хорошего пошива. Явно, что подгоняли по фигуре. Эрнест дер Килен относился к тому числу мужчин, которых подобно хорошему вину не портят прожитые года. Напротив, с возрастом они приобретают изысканность манер и определенный лоск во внешности. Длинные ухоженные пальцы, мягко, но крепко обхватившие мою ладонь, благородная седина на аккуратно подстриженных висках, тоненькая ниточка усиков над верхней губой. И неожиданно горячие упругие губы, запечатлевшие поцелуй на моей кисти.

— Милая, это мой отец — Эрнест дер Килен, — представил, согласно этикету, муж своего родителя.

Я смущенно улыбнулась и попыталась вернуть захваченную в плен конечность, но мне не позволили. Свекор сам подвел меня за руку к накрытому приборами столу и, придвинув стул, вновь занял свое место. Мужу пришлось занять место напротив меня.

— Как вам наш дом? — вежливо поинтересовался мужчина, прожигая меня своими темно-карими, почти черными, глазами.

— Он прекрасен, — краснея, ответила я, бросив взгляд на довольного мужа. И, ожидая, когда нам подадут первые блюда, поинтересовалась: — У вас, наверное, всегда много гостей, раз каждая спальня содержится в идеальном состоянии?

— Да, у нас когда-то было много посетителей, ведь мы практически каждую неделю устраивали праздники. Этот дом никогда не затихал, даже ночью, ведь некоторые друзья безумно громко храпели. Но все это было очень давно, когда была жива моя Луиза, — лицо хозяина исказила такая боль, что мне невольно стало не по себе. Его глаза в мгновение ока омертвели, губы застыли в горькой улыбке.

Перевела взгляд на мужа. Дамас опустил глаза, и я заметила, как уголки его губ дернулись вниз, на какой-то неуловимый миг сложившись в скорбную гримасу. Было видно, что женщину, с которой я никогда не познакомлюсь, здесь безумно любили. Но затем он поднял на меня взгляд своих нереально синих глаз и мягко улыбнулся.

— Но я всегда рад нежданным визитерам, — очнувшись от воспоминаний, посмотрел на меня осмысленно мужчина. — Именно поэтому все гостевые покои каждый день приводят в порядок.

— Простите, — виновато опустила глаза, — я не хотела…

— Перестаньте, Аделаида, в этом нет вашей вины. Просто все здесь напоминает о ней, я ничего не меняю, так как не хочу забывать, — доброжелательно констатировал Эрнест дер Килен. И вдруг, скривив рот в какую-то странную улыбку, проговорил, жадно разглядывая меня: — Тем более что надежда еще есть.

— Что? — кинув недоумевающий и испуганный взгляд на супруга, спросила я. Сердце сжалось в предчувствие надвигающейся беды.

— Ничего. Не обращайте внимания, дорогая Аделаида, — сконфуженно отвел он взгляд в сторону. — Просто нелепое бормотание одинокого старика.

Я скептически оглядела этого "старика". Да он на него никак не тянул. Отец супруга вполне мог дать своему сыну фору.

— Вы, наверное, голодные, — посмотрел хозяин дома на Дамаса, — оставим разговоры на потом. Давайте обедать.

На лице мужа мелькнуло удивление пополам с тревогой, но он быстро взял себя в руки и согласно кивнул, подарив мне успокаивающую улыбку.

Остаток обеда мы провели за необременительной беседой. Эрнест дер Килен особенно подробно выспрашивал у нас о том, что произошло на обрядах бракосочетания. Так как мы не считали это чем-то секретным, то рассказали все, что произошло в Храмах.

— Прошу простить меня, — закончив обедать, встал из-за стола хозяин дома. — У меня есть еще дела. А вы можете прогуляться по окрестностям, посмотреть на наш зимний сад, наверняка найдете что-то интересное.

И с довольным видом покинул наше общество.

— Он всегда такой? — спросила я тихо, когда за свекром закрылась дверь.

— Почти, — с тяжелым вздохом признался супруг. — Но обычно он более мрачный.

— Значит, мне еще повезло? — немного нервно пошутила я. Предчувствие грядущего несчастья не покидало меня.

— Еще как, — бросив салфетку на стол, поднялся из-за стола муж. — Пойдем, прогуляемся до сада.

Я с удовольствием согласилась. Хотелось отвлечься от неясных беспокойных ощущений.

Оставшуюся часть дня мы провели в прекрасном зимнем саду, который был детищем покойной хозяйки. По рассказам Дамаса, весь замок буквально дышал воспоминаниями-напоминаниями о ней. Там было множество камелий, которые просто кружили голову источаемым сладким, но не приторным ароматом.

Спускаясь к ужину, я нервничала. Отчего-то не хотелось вновь встречаться с хозяином дома. Видимо, Темные Богини были ко мне благосклонны, так как ужинали мы вдвоем. Это было почти романтично, если бы супруг был более сосредоточен на мне, чем на дверях в столовую. Он так часто бросал беспокойные взгляды, что я не выдержала и посоветовала:

— Если ты так сильно волнуешься, можешь сходить и проверить как он.

— Прости, — бросил на меня виноватый взгляд муж, — просто он так хотел нас видеть, а теперь проигнорировал ужин. Да и весь день словно скрывался от нас.

— Возможно, твой отец нашел новое увлечение, которое занимает его сейчас больше, — предположила я, отрезая ароматный кусочек мяса.

— Я был бы рад, — честно признался темный. — Но он стал каким-то странным, одержимым что ли.

— Ты про его надежду на то, что твоя мама вернется? — осторожно поинтересовалась я.

— И это тоже, — нахмурился муж, сжимая приборы в руках.

— Мне кажется, что он просто не перестает надеяться на чудо, — тактично сказала, прожевав кусочек. Подумала я, конечно, о том, что безутешного вдовца охватило безумие.

— Знаешь, милая, думаю, что ты права, — откладывая приборы на тарелку, словно прочитал мои мысли, решительно произнес Дамас, — пойду проверю его.

И поднявшись из-за стола, покаянно добавил:

— Я быстро. Просто удостоверюсь, что с ним все в порядке и сразу же вернусь.

— Иди уже, — делая глоток вина, отмахнулась я. — Не торопись, я только начала наслаждаться ужином.

И действительно, только убедившись, что Эрнест дер Килен не будет ужинать с нами, поняла насколько успела проголодаться. Так сильно нервничала перед новой встречей со свекром, что мысли о еде вызывали отвращение. А сам ужин виделся изощренной пыткой.

Как только за супругом закрылась дверь, меня начало грызть чувство вины. Или это было что-то другое. Я попыталась не обращать внимания на беспокойство, которое начало зудеть в голове, но через несколько минут поняла, что ничего не выходит. Тогда решительно отложила приборы, как недавно сделал мой муж, и направилась за ним. Ведь я должна во всем поддерживать его. А вдруг его отец действительно сошел с ума от горя и ему требуется помощь? И что если его болезнь развилась до такой степени, что любое напоминание в лице Дамаса, может подтолкнуть его отца к неадекватным действиям? Думаю, что мои способности суккубы могли бы ему здорово пригодиться.

Оглядевшись в холле, я сразу отправилась наверх, каким-то шестым чувством твердо зная, что найду мужчин в кабинете. Второй этаж утопал во мраке, который через мгновение стал серым. Окна в конце обоих коридоров были закрыты ставнями. Все магические шары сонно плавали под потолком, и я растерянно остановилась. Если бы мужчины были здесь, то наверняка активировали бы хоть пару штук. Но потом догадалась, что темные несомненно привыкли обходиться без света. Это для меня было в новинку, а они к этому привыкли с детства.

Но неясное чувство нарастающей тревоги сильно сжало сердце. По позвоночнику пробежали ледяные мурашки. Я передернула плечами и медленно пошла вперед. Темный коридор показался бесконечно длинным, а тени — почти материальными. Они цеплялись за края платья, скользили по волосам, но не могли ухватиться, трогали кожу отвратительными прикосновениями. Ветер за стрельчатыми окнами то яростно бился в ставни, вышибая внутренние крючки, то едва скребся ветками деревьев, скуля загнанным псом. Он добавлял масла в огонь костра разгорающегося страха. Через несколько шагов заметила, как одна из дверей в хозяйском крыле приоткрыта и в коридор падает тонкая бледная полоска света. Опасаясь помешать беседе или спровоцировать не совсем здорового хозяина, я тихо направилась к двери. Решила, что если все хорошо, то сразу же вернусь с радостью и чистой совестью за стол. Но если я права, то незамедлительно вмешаюсь.

Когда до заветной цели осталась пара шагов, я услышала Дамаса, который повышенным тоном спросил:

— Что ты задумал?

Я остановилась и вся превратилась в слух. Тем временем говорившие мужчины стали беседовать тише. Пришлось сократить оставшееся расстояние и с опаской заглянуть в щель.

Под потолком тлел одинокий магический шар, который не мог разогнать притаившуюся по углам тьму. Мне был виден лишь кусочек кабинета. Темный стол, на столешницу которого опирался бедром муж, и кресло из темно-красного дерева, открывающее только макушку его собеседника. На лице Дамаса застыло недоверие пополам с горечью.

— Когда умерла Луиза, я проштудировал всю имеющуюся в нашем мире литературу, чтобы найти способ ее вернуть. Даже в другие миры ходил, но нашел только способ возвратить тело к жизни, но не душу. А без души это будет уже не моя жена, — воодушевленно начал вещать Эрнест дер Килен. — И когда в нашем мире появилась никому не известная прорицательница Пифия, я практически потерял надежду.

— А она тебе ее вновь дала? — скрывая едкую улыбку, поинтересовался муж. — Чем же она от наших оракулов отличается?

— Наши оракулы не могут заглянуть в будущее дальше десятилетия. Они и прошлое-то не видят, — пренебрежительно пояснил хозяин кабинета.

— Может, ты обращался не к тем оракулам? — осторожно спросил супруг.

— Я спрашивал всех известных и малоизвестных, — наклонившись вперед так, что макушка полностью скрылась за спинкой, и вцепившись в подлокотники, прошипел свекор. — Ты даже не представляешь, сколько денег я отдал шарлатанам.

— Ну почему же? — скрестив руки, самодовольно улыбнулся супруг. — Я видел все подсчеты, но тогда не понял, кому они ушли. Решил, что ты дарил деньги постоянно сменяющимся любовницам.

— О, мой милый мальчик, женщины мне всегда обходились дешево. Они сами готовы были платить за мое внимание. Но мы отошли от темы, — вновь откидываясь на спинку, продолжил Эрнест дер Килен. — Эта провидица принимала только избранных. Уж не знаю, по каким критериям она определяла исключительность своих клиентов, но когда я переступил порог ее временного дома, то заметил там мужчин и женщин всех возрастов и сословий. А про расу и говорить нечего. Даже была пара бездомных, от которых несло за версту.

— И ты сразу же вошел в список избранных, — констатировал Дамас.

— Нет, — судя по голосу, улыбнулся хозяин кабинета. — Она сначала отказала мне. Я готов был прорываться к ней с боем, отдать все, что у меня есть, предложить любую услугу, какую она потребует. Но этого не понадобилось. Она сама вышла ко мне через несколько минут нарастающей ссоры, которую затеял я с ее охранником, и сказала, что не пришло мое время.

— А для предсказания необходимо точное время? — съязвил муж, скрещивая еще и ноги.

— Как выяснилось позже — да, — тихо рассмеялся его собеседник, — я согласился вернуться к пророчице через неделю. Ровно в срок она сказала, что я смогу вернуть свою любимую, если готов пожертвовать другой душой.

— Ну, как я понимаю, для тебя это никогда не было проблемой, — зло сузил синие глаза супруг.

— Тебе рассказывать дальше или ты будешь язвить и пытаться уколоть побольнее? — неожиданно встал хозяин дома и, обойдя кресло, в котором сидел, оперся на его спинку. Я даже отступила на шаг, чтобы меня не заметили.

С каждым словом свекра мое бешено стучащее сердце сжимала когтистая лапа надвигающейся беды. Я чувствовала, что все это каким-то образом касается меня. И мое предположение подтвердилось следующей фразой Эрнеста дер Килена, получившего согласие сына на продолжение беседы.

— Пифия предсказала, что через десяток лет на свет появится дитя света и тьмы. Она будет невинна и порочна, любима и нелюбима родителями. И только введя девушку в свой род, я с ее помощью получу необходимое, — отчетливо и зловеще рассказал о предсказании неизвестной провидицы свекор.

ГЛАВА 23

— Я что-то не пойму, а при чем здесь моя жена? — тихо прошипел Дамас, весь подбираясь.

— А я думаю, что ты уже практически все понял, — подошел вплотную к сыну старший дер Килен.

— Если по поводу ее наследственности вопросов не возникает, о порочности и невинности тоже все совпадает, то в остальном ты просчитался, — вдруг усмехнулся муж. — Мать Ады отказалась от нее еще в детстве, а отец мирился с ее присутствием в его жизни лишь из-за выгоды от связанного с дриадой дерева.

— Да нет, — положил руки на плечи сына лорд, — я узнавал. Хоть это и было тяжело, но получил интересующую меня информацию. Дело в том, мой дорогой сын, что родители твоей супруги так ее любят, что пытаются это ото всех скрыть. Даже от собственной дочери. По какой причине, я не выяснил, да, впрочем, и не особо старался. Главное, что она любима обоими родителями и одновременно нелюбима ими.

— Бред какой-то, — отстраняясь, нетерпеливо махнул головой муж. — Зачем им это делать? Ты, наверное, выдал желаемое за действительное.

— Хоть я стар и немного не в себе после смерти твоей матери, но вполне способен отличить действительность от фантазии, — холодно отчеканил хозяин дома и, обойдя сына, направился к своему столу. Достал из выдвижного шкафа какой-то документ и протянул Дамасу.

Мне до зуда в руках хотелось тоже рассмотреть, что там написано, но нельзя было выдавать свое присутствие. Поэтому я напряженно впилась глазами в анфас мужа, который хмуро читал текст, пытаясь по лицу определить достоверность документа.

— Я знал, что ты сватался к отцу Ады, — усмехнулся муж, дочитав до конца. — Вот только думал, что у тебя появились чувства к молодой дриаде.

— Чувства? — неприятно улыбнулся Эрнест дер Килен. От его оскала у меня волосы на затылке встали дыбом. — Я эту девушку до сегодняшнего дня даже не видел. Я думал, что заключаю выгодную сделку с Фангорном Дри. Он получает полный доступ к дереву своенравной дочери, я — возможность вернуть любимую.

— Допустим, ты прав, — подбирая слова, медленно начал Дамас после нескольких минут тишины, во время которой мое сердце успело пропустить не один удар. — И Ада — то самое дитя света и тьмы из пророчества. Как именно она поможет вернуть маму?

Этот вопрос меня тоже очень волновал. И почему-то мое многострадальное сердце уже знало ответ, хотя разум и пытался надеяться на чудо. Хотя какое может быть чудо у темных магов? Правильно, черное и кровавое.

— Она должна умереть сегодня на рассвете, — безумно улыбаясь, сказал хозяин дома.

Я прижалась спиной к стене и зажала себе рот руками, чтобы не закричать от ужаса. О Боги, неужели муж согласится на это?

"Нет", — замотала головой, не убирая ладони от губ, — "он же сказал, что любит меня. Дамас не поступит так со мной". Потом вдруг отчетливо вспомнилось, что он ни разу не признавался мне в любви. Всегда говорил: "я тоже", но никогда не произносил заветных слов.

В комнате повисла напряженная тишина. Я, едва дыша, вслушивалась в малейший шорох, доносящийся из кабинета. Было трудно, так как ветер за окнами продолжал бесноваться.

— Что ты такое говоришь? — произнес наконец Дамас каким-то чужим голосом.

— Твоя жена должна умереть. Как только последний луч солнца коснется поверхности земли, ты, мой дорогой мальчик, должен пронзить ее сердце. После этого я произнесу выданное пророчицей заклинание и душа Луизы вернется к нам.

— Куда вернется? Ты слышишь, что говоришь? — начал повышать голос муж.

От его тона мне стало немного легче. Супруг явно против моего убийства, но следующие его слова ударили, словно пощечина.

— Ты хочешь, чтобы мама была с нами бестелесным духом и маялась в нашем мире, не зная покоя? — буквально прорычал муж.

"Ну, конечно", — горько подумала я, стискивая зубы, — "как я могу соревноваться с матерью Дамаса. Она и только она безумно любима мужчинами этого рода. Именно о судьбе Луизы дер Килен они беспокоятся".

— Не переживай насчет этого, сынок, — послышался радостный голос Эрнеста дер Килена. — Я погрузил тело твоей матери в глубокий стазис, надеясь найти решение проблемы.

— Проблемы? — очень тихо, но от этого более угрожающе переспросил Дамас, — она умерла. А смерть — это не болезнь, которую можно вылечить. Ты это понимаешь?

— Конечно, — недовольно ответил хозяин дома. — Но теперь, зная все, ты не можешь отрицать, что я поступил правильно. Мы можем возвратить душу в ее родное тело. Мы вернем твою маму, понимаешь? И вновь станем счастливой семьей.

— А как же моя семья? — отстраненно поинтересовался муж. — Как же моя жена?

— Ой, только не говори, что ты влюбился в нее, — пренебрежительно бросил Эрнест дер Килен. — И даже если ты вдруг начал испытывать симпатию к этой девушке, вспомни, как тебя любила твоя мама. И как ты ее любил. Неужели ты предпочтешь какую-ту дриаду, на которой женат меньше месяца, своей родной матери?

Повисла мертвая тишина, даже ветер за окном перестал стонать, будто тоже ожидая ответа. Я дышала через раз, напряженно прислушиваясь. Не выдержав, осторожно заглянула в щель. Дамас стоял к двери лицом, нахмурившись, удивленно и в то же время настороженно рассматривая отца.

— Конечно, нет, — муж холодно улыбнулся, и я заметила в его лице что-то, чего не было раньше — по крайней мере, оно не бросалось в глаза: уверенное спокойствие мужчины, который привык делать самостоятельный выбор, принимать решения, от которых напрямую зависят жизни других существ. — Что ты задумал?

— Я знал, что на тебя можно положиться, — довольно похлопал сына по плечу Эрнест дер Килен. Вновь направившись к своему столу, он достал из него темный пузырек и протянул Дамасу. — Налей это в бокал своей супруге, и ее парализует. Этот яд действует сразу. Она будет в сознании, но ни говорить, ни двигаться не сможет.

— Сколько продлится его действие? — изучая пузырек, бесстрастно поинтересовался супруг, словно обсуждал не убийство жены, а погоду за окном.

— В ее случае — сутки, — усмехнулся темный лорд, — но не бойся, времени нам хватит.

— А ты что будешь делать? — задал еще один вопрос предатель-муж.

— Я закончу подготовку ритуала в подвале. Весь день доставал последние ингредиенты, готовил восстанавливающее зелье для Луизы. Осталось доделать кое-что.

— Хорошо, — убирая яд в карман сюртука, сказал муж. — Но прежде чем начнем, могу я посмотреть на заклинание призыва души?

— Несомненно, — хлопнув в ладоши, радостно согласился свекор.

Продолжать подслушивать не стала. На ватных ногах направилась обратно в столовую, лихорадочно соображая, как мне быть.

Сбежать не получится, у меня нет ни денег, ни знакомых, которые могут помочь. Магического вестника отправить вряд ли успею. Справиться с мужем и его отцом тоже не вариант.

Идея пришла внезапно, словно кто-то прошептал ее на ухо или вложил в мою голову. Она казалась слишком опасной, чтобы действительно принадлежать мне, но в моем случае другого варианта не было. Я быстро преодолела последние ступени и вернулась за стол. Как раз вовремя. Так как не пришло и десяти минут, как двери открылись, и в помещение вошел улыбающийся муж.

Я демонстративно промокнула салфеткой губы и встала из-за стола.

— Как, ты уже закончила? — деланно грустно изумился Дамас.

— Да, — я кивнула и даже губы растянула в непослушной, резиновой какой-то улыбке. — Как отец?

— Все в порядке, — радостно улыбнулся супруг. — У него новый проект, поэтому мы не увидим его до завтрашнего утра.

— Хорошо.

— Посиди со мной, пожалуйста, — подходя ко мне, попросил муж. Я подавила желание пугливо отшатнуться от него и устало вздохнула.

— Прости, но я жутко утомилась. Пойду в комнату прилягу, — положила руки на его грудь и мысленно похвалила себя за то, что они не трясутся. Быстро поцеловала его в губы и, не ожидая ответа, направилась к выходу.

В этот момент приложила немало усилий, чтобы не сорваться на бег, чувствуя на спине тяжелый взгляд любимого мужчины. Горько улыбнулась, осознавая, что, несмотря на предательство и мое планируемое убийство, я до сих пор продолжаю любить его всем сердцем. Я будто зависима им.

В памяти всплыли слова директора о том, что суккубы выбирают себе мужчину на всю жизнь и остаются верны ему. Он оказался прав, я выбрала Дамаса и, даже зная о его намерениях, продолжаю испытывать к нему сильные чувства. Целуя его в губы, по телу пронеслась волна возбуждения. Мое тело, не слушая доводов разума, продолжало бурно реагировать на его близость. А зная, что он скоро попытается меня убить, необходимо было что-то с этим делать.

Первое, что пришло в голову — это бежать от него как можно дальше. А потом, приведя мысли в порядок, обдумать все детали рискованного плана.

Но, видимо, муж почувствовал неладное, так как стоило мне закрыть дверь в спальню и дойти до зеркала, как через пару минут она вновь открылась. На пороге стоял супруг с бутылкой вина и двумя бокалами.

— Я решил, что могу помочь тебе расслабиться, — игриво подмигнул Дамас в отражении.

Подошел ко мне, прижался грудью к спине, наклонился к уху и интимно прошептал, глядя прямо в глаза через зеркало:

— Ада, ты же не откажешься со мной выпить и… полежать?

— Конечно, — сглотнув, ответила я. И, решившись, продолжила, кокетливо улыбнувшись: — Наливай, а я пока разденусь.

— Отлично, — поцеловав в шею, муж пошел к прикроватной тумбочке.

Я начала медленно расстегивать пуговички, встав вполоборота и следя за ним через серебряную поверхность.

Вот он поставил бокалы и вино на твердую поверхность, достал штопор, неспешно открыл, выворачивая пробку. Она с глухим звуком вылетела из сосуда, а с ее конца на пол упала алая капля, напоминающая кровь. Эта ассоциация заставила вынырнуть из сладких грез и заставила голову соображать быстрее.

Отложив их на тумбочку, он сдвинул бокалы и бросил быстрый взгляд на меня, я успела опустить глаза на пальцы, расстегивающие пуговицы. Муж долго и задумчиво смотрел за моими действиями. Я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, продолжая свое неторопливое занятие. Только поэтому заметила, как Дамас быстро достал знакомый пузырек из кармана сюртука и, глянув еще раз на меня, открыл его. Я не почувствовала вдоха, пока любимый добавлял несколько капель в мой бокал, словно задержала дыхание. До последнего не хотела верить, что муж решится на такое.

Отошла к шкафу и открыла дверцу, чтобы скрыть горькую усмешку и злые слезы, навернувшиеся на глаза. Скинула платье на пол, оставшись в нательной сорочке, и обхватила себя руками (вдруг стало холодно, не столько физически, сколько морально).

— Милая, все в порядке? — послышался взволнованный голос супруга.

— Да, — расплетая волосы, ответила я, быстро моргая. — Просто устала.

— Моя бедняжка, — плечи обхватили горячие руки, обжигая своими прикосновениями.

Я повернулась, запустила руку в длинные темные волосы и потянулась к его губам. Мне так отчаянно хотелось заполнить чем-то пустоту, овладевающую душой, что я готова была отдаться предателю.

Дамас нахмурился, но все-таки поддался моему напору. Страстно поцеловал, запуская ладони под подол и мягко сжимая полупопия.

— Может, сначала выпьем? — отстраняясь и тяжело дыша, предложил муж.

— Конечно, — натянуто улыбнулась я. И игриво продолжила: — Но сначала ты избавишься от своей одежды.

— Мне нужна минута, — улыбаясь, пообещал супруг.

Я прошла и села на край кровати у тумбочки с бокалами.

— Только без меня не начинай, — сдвинув брови, шутливо потребовал муж. А вот на дне синих глаз плескалась тревога.

— Боишься, что все выпью и усну раньше времени? — наигранно весело поинтересовалась я.

— Угадала, — продолжая напряженно ожидать ответа, сказал муж.

— Обещаю, что не пригублю вина, пока ты не разденешься, — торжественно произнесла я.

— Смотри мне, — пригрозил муж и начал спешно расстегивать сюртук, постоянно поглядывая на меня.

Я сделала вид, что расслабленно откинулась назад на руки и любуюсь мужем, тогда как сама напряженно ожидала подходящего момента.

Видимо, мои усилия не прошли даром, и я выглядела вполне естественно, так как супруг перестал кидать на меня внимательные взгляды и начал неспешно снимать штаны и сапоги.

Я воспользовалась этим, стремглав меняя бокалы местами. И с облегчением выдохнула, потому что успела вовремя.

Муж, откинув вещи в сторону, хищно улыбнулся и направился ко мне. Я закусила губу от вспыхнувшего желания. Он был так красив и опасен, что мысли постоянно путались. Но зудящее, будто рой пчел, напоминание о том, что он собирается меня хладнокровно убить, чтобы воскресить свою любимую маму, не позволяло полностью утратить контроль над телом.

Подошел, привлек к себе за талию, ласково провел по щеке, жадно всматриваясь в мое лицо, словно сомневался в своем выборе и пытался прочитать на нем необходимый ему ответ.

Я не знала, чего он ждал, и какой результат ему был нужен, чтобы изменить решение в мою пользу, поэтому просто стояла и наслаждалась лаской, внимательно смотря в синие глаза.

— Как же ты красива, — прошептал муж, обводя большим пальцем контур моих губ.

Прикрыла на секунду глаза, щурясь, подержала так пару мгновений, вновь посмотрела на него.

— Как же мне повезло, что именно ты стала моей женой, — продолжил Дамас, облизывая губы.

Конечно, он наверняка счастлив. Ведь с моей помощью он вернет свою обожаемую маму. Мне стало так больно, словно он воткнул нож в мое сердце и провернул его пару раз. Но на лице ни один мускул не дрогнул. Я продолжала устало улыбаться.

— Ты мне так нужна. Я не смогу без тебя, — прошептал муж, склоняясь к моим губам.

В душе затеплилась робкая надежда, что муж передумал и сделал выбор в мою пользу. Я сама потянулась к нему, вкладывая в свой поцелуй все свои эмоции, всю любовь и доверие, что еще остались у меня в душе.

Муж дрогнул, но не стал отстраняться и выяснять, что происходит, продолжая руками путешествовать по моему телу.

Когда я уже практически полностью расслабилась, супруг отодвинулся и, грустно улыбаясь, предложил:

— Давай выпьем. Я стащил из подвала отца коллекционное вино, которое им с мамой подарили на свадьбу. Они хотели выпить на десятую годовщину, но не вышло. Думаю, что она была бы не против того, что это сделаем за них мы.

С каждым словом мужа что-то во мне умирало. Я прекрасно знала мотивы распития этого напитка и во мне росла темнота. Нет, это была не ненависть. Ненависть холодна и перманентна, а моя злость разгорелась сегодня и обязательно когда-то погаснет. Хоть я и старалась понять его чувства и как-то выгородить, чтобы была возможность простить. Но то, как он поступал сейчас со мной, играя моими чувствами, оправдать не могла.

— Хорошо, — пытаясь, чтобы улыбка не была похожа на злобный оскал, я села на кровать, следя за ним внимательным взглядом.

— Спасибо, милая, — благодарно улыбнулся предатель.

Дамас взял два бокала и протянул мне с ядом. Я приняла, посмотрела, как лучи от магических шаров играют бликами на рубиновой поверхности, поднесла к носу, наслаждаясь фруктово-ягодным ароматом и пригубила.

Муж внимательно наблюдал за моими действиями, грея свой бокал в руке.

— М-м-м, как вкусно, — облизнула губы и сделала несколько глотков. Затем посмотрела на напряженного супруга и спросила: — А ты что не пробуешь?

— Засмотрелся, — виновато улыбнулся Дамас и, понюхав вино, отпил из своего бокала.

Прошло несколько секунд. Муж удивленно посмотрел сначала на свой бокал, затем перевел взгляд на меня и начал падать. Я быстро отскочила в сторону, чтобы он не придавил меня своим телом. Повернула ему голову, а то ведь может и задохнуться. И, глядя в его синющие злые глаза, сказала:

— Лучше найди себе другую жену, которую сможешь использовать для своих целей. А я не согласна.

Быстро оделась в первое попавшееся платье, постоянно кидая взгляды то на дверь, то на неподвижного супруга. Собирать вещи времени не было. В коридоре послышались чьи-то шаги и я, больше не медля, схватила сюртук Дамаса и торопливо начала обыскивать карманы.

— Где же артефакт? — тихо шипела я.

Через несколько секунд искомое было у меня в руках. Я облегченно улыбнулась. И, бросив злой взгляд на любимого мужчину, активировала его.

Сразу нырнула в открывшийся портал. Не теряя времени, направилась в свою спальню в нашем доме при академии, покидала в сумку несколько платьев, сменное белье и теплые сапоги. Напитала своей магией камелию и попрощалась с ней.

Открывая портал в свой дом, успела заметить, как поникли ее кружевные лепестки.

Не входя в дом, сразу направилась к драконовому дереву. Сняла защиту, прислонилась лбом к шершавому стволу и расплакалась, делясь с ним своей болью и воспоминаниями.

Но долго простоять так не решилась. С удивлением пронаблюдала, как плод грубеет и каменеет на глазах, будто покрываясь толстой броней. Но с облегчением выдохнула, когда проверив, определила, что с ним все в порядке. Просто он уснул, да так глубоко, словно находился в стазисе.

— Я найду способ вернуться, — пообещала, накладывая несколько своих щитов.

Вытерев слезы, посмотрела на артефакт, раздумывая куда теперь податься, чтобы муж не нашел меня. К подругам — не вариант. Дамас начнет искать у них, проверив оба наших дома.

В Священный лес к отцу? Но я не была уверена, что слова о любящих родителях были правдой. Ведь столько лет я жила в отчуждении и холодном пренебрежении, что поверить в обратное было сложно.

— Все равно надо проверить Буку, — после долгих раздумий, решилась я.

Священный лес встретил меня шипами. И я не понимала почему. Попробовала своей магией коснуться враждебных лиан, но они просто оттолкнули ее. Порезала руку и попыталась напоить своей кровью растения, но и это не помогло. Лес воспринимал меня как врага.

— Любимая родителями, говорите, — невесело усмехнулась я, рассматривая опасное растение. — А отец мне не рад.

Посмотрев по сторонам, решительно достала артефакт мужа.

— Посмотрим, как меня встретит мать, — высказалась вслух и шагнула в открывшееся окно на территорию суккубов и инкубов.

Я сильно рисковала в этот момент. Ведь артефакт устроен таким образом, что открыть портал можно лишь в то место, которое четко представляешь или где уже успел побывать. В империи, где жила моя родительница, я никогда не была. По крайней мере, не помню этого. Но как-то однажды в детстве я пробралась в кабинет отца и нашла один маленький портрет красноволосой незнакомки. Я потом, безусловно, догадалась, что это моя мать. Но на тот момент мне было около пяти, и отец еще называл меня ласково "ошибкой молодости".

Я пряталась в его кабинете после очередной выволочки тетки и со слезами думала о том, что если бы мать не бросила меня, то все было бы иначе. Я жила бы любимая хотя бы одним родителем (мне почему-то казалось тогда, что мама меня обязательно обожала бы) и не смотрела бы с жуткой завистью на своих сестер.

Портрет размером с взрослую ладонь находился под столом. Я сама ее вряд ли увидела бы, если бы луч солнца не отразился от рамы, которая состояла из вкрапленных в нее драгоценных камней. С картины на меня смотрела красивая женщина в бархатистом алом платье с изумительно-яркими бирюзовыми глазами. Она стояла на фоне действующего фонтана — влюбленной целующейся пары — выполненного из черного хрусталя. Ее волосы были влажными от воды, на розовых чуть припухлых губах играла безмятежная радостная улыбка, а руки были подняты вверх в каком-то плавном движении. Казалось, что художник зарисовал ее танцующей у фонтана.

С того момента я наведывалась в кабинет отца каждый день, украдкой любуясь портретом. Маленькими пальчиками обводила абрис стройной фигуры матери, едва касалась пальцами улыбки, представляя, что в этот момент она думает обо мне. На глазах всегда наворачивались слезы, которые, впрочем, приносили мне облегчение. И все было хорошо, мне даже на время жить стало легче среди недружелюбных родственниц, пока меня не застукал отец.

Я помню, как сильно он тогда разозлился. Лицо его побледнело и на мгновение на нем проступило обличие древеня. Но он быстро взял себя в руки, накричал и отобрал портрет. Сказал, что это мать просила передать мне его, но она бросила меня и поэтому не достойна даже того, чтобы я знала, как она выглядит. Я не стала говорить отцу, что он опоздал. Я запомнила каждую деталь, каждый мазок на этой картинке, могла даже с закрытыми глазами описать, сколько капелек воды на лбу женщины, где есть мелкие едва заметные морщинки на лице. Могла нарисовать, что находится за фонтаном, какого цвета небо и сколько медных монет в той части водоема, которую показал художник.

Родитель на моих глазах уничтожил портрет, не желая слушать мои мольбы. И именно с того момента он перестал обращаться ко мне ласково. А я осознала, что никому в этом мире оказалась не нужна.

И вот сейчас я стояла на площади, прямо перед фигурой целующейся парочки. Фонтан зимой не работал. И пушистые шапки снега практически закрывали лица целующихся влюбленных, но холодное зимнее солнце все же сверкало на черных гранях. Я стояла и смотрела на скульптуру, а сердце сжималось от боли. Мне казалось, что, увидев его в реальности, я ничего не почувствую, кроме горечи. Но детские раны, как выяснилось, до конца не заживают.

Я слышала тихие шаги обступающих меня стражников, громкие удивленные и испуганные возгласы горожан, шум нарастающей магии боевых заклинаний, но никак не могла оторвать взгляда от фигур. Жители Империи Шаисатов не любили незваных гостей, особенно в самом сердце своего государства. А я стояла с зажатой в руке сумкой и часто моргала, чтобы слезы сожаления не сорвались с ресниц.

— Медленно повернитесь, назовите свое имя и цель своего вторжения, — послышался приказ.

С трудом оторвав взгляд, я сделала, как требовали. Сняла капюшон плаща, неторопливо повернулась и встретилась с темными глазами изумленного молодого капитана стражи. Его удивление было понятным, ведь насколько помню, я очень похожа на свою мать, по крайней мере на ту, что была изображена на портрете.

— Я — Аделаида дер Килен, в девичестве Аделаида Дри, — ответила, понимающе усмехнувшись, — и проникла на закрытую для всех других существ территорию лишь с одной целью… поговорить со своей матерью.

ГЛАВА 24

Город демонов показался слишком соблазнительным. Пока мы ехали в имперской карете, я чересчур внимательно смотрела в окно. От пристального липкого взгляда черноглазого стража хотелось передернуть плечами, но так как я не хотела ссориться с возможными союзниками, приходилось отвлекаться от неприятных ощущений, разглядывая местные достопримечательности.

А посмотреть было на что. Везде чувствовалась истинная натура демонов похоти. Фигуры в фонтанах, статуи, барельефы на высоких домах богатых аристократов дышали страстью и чувственностью. Нет, полностью обнаженных существ ни на улице, ни в скульптурах не было. Но иногда просматривалась такая тонкая грань, что будь они изображены нагими, наверняка, не выглядели бы столь сексуально.

Растений в городе было до грустного мало, словно у инкубов и суккубов на них была аллергия. Детей на заснеженных улицах практически не наблюдалось, что неудивительно, так как демонят, даже полукровок, загоняли домой слишком рано, нагружая дополнительными предметами и тренируя их темную сторону. Я читала, что у них детям на простые прогулки по городу давалось всего пару часов, остальное время отводилось практике с магией.

— Приехали, леди дер Килен, — прозвучал над ухом вкрадчивый голос.

Вздрогнула и резко повернулась. Наши лица оказались настолько близко, что я смогла рассмотреть и бледные веснушки на носу, и намечающиеся лучики морщинок в уголках глаз, словно стражник часто прищуривается, и ярко-алый язык, скользнувший по чересчур пухлой нижней губе, и острые клыки.

— Благодарю, — отстраняясь на спинку сидения, холодно улыбнулась нелепой провокации я. Либо он не видел в моей ауре, что я уже выбрала свою пару, что маловероятно при его-то должности. Либо надеялся на мою недавно инициированную сущность, что я до сих пор плохо контролирую ее. Либо преследовал какую-то свою цель, что оказалось бы самым нежелательным для меня. Быть пешкой в чужих играх мне не улыбалось. И так как мужчина не спешил отстраняться, я напомнила о цели своего прибытия в империю: — Когда я смогу встретиться со своей матерью?

— Думаю, что через несколько минут, — понимающе улыбаясь, ответил стражник. Открыл дверь, вышел и, предлагая руку, чтобы помочь спуститься с высокой подножки транспортного средства, добавил: — А может быть и около часа.

— От чего зависит время ожидания? — покорно вложила руку в теплую грубую ладонь мужчины.

— По-разному, — уклончиво ответил страж. И, не отпуская моей руки, добавил, серьезно глядя в глаза: — Но в вашем случае, думаю, что задержка будет незначительной.

— Это радует, — натянуто улыбнулась я, осторожно забирая ладонь обратно. — Полагаю, мне предоставят комнату, чтобы привести себя в порядок?

— Безусловно, — поклонился темноглазый страж. — Я лично провожу вас.

— Не стоит ради меня пренебрегать своими обязанностями, — попыталась вежливо отказаться от сомнительной радости. — Думаю, что здесь, — окинула выразительным взглядом невысокий, но достаточно величественный дворец, у парадной лестницы которого мы находились, — найдется кто-то из слуг и проведет меня до покоев.

— Несомненно, — ухмыльнулся обворожительно мужчина, — но я не смогу ответственно нести службу, если не буду уверен, что вы добрались и разместились в безопасности. — Подошел вплотную, наклонился к моему уху, опаляя его жарким дыханием и прошептал: — Я догадался, что вы не просто так телепортировались в нашу империю. Вы от кого-то бежите. А так как вы выбрали себе пару и его рядом не видно, то получается, что убегаете от собственного мужа.

Умен гад. Я резко отстранилась и смерила его изучающим взглядом.

— Это лишь догадки, у вас нет доказательств. И, впрочем, это вас не касается.

— Возможно, — непонятно на какое высказывание ответил страж. То ли о доказательствах, то ли о личной причастности. — Но вам придется смириться с моим обществом до тех пор, пока я не удостоверюсь, что вы в безопасности.

— Подозреваю, что императорский дворец уже надежное убежище, — наблюдая, как моя небольшая дорожная сумка перекочевывает из салона кара в руки молодого полукровки, возразила я.

— Ошибаетесь, — весело усмехнулся собеседник, — дворец Императора одно из самых опасных мест для такой красивой девушки, как вы. Тем более с недавно проснувшимся даром суккубы.

Вопросительно посмотрела на стража, ожидая пояснений, но их не последовало. Он галантно предложил локоть. И мне ничего не оставалось, как принять его и последовать за новым знакомым.

— Меня зовут Аскара, если интересно, — глядя вперед, тихо представился темноглазый.

— Угу, — сказала, чтобы хоть как-то отреагировать.

Дальше шли молча. Страж вел меня по коридорам для прислуг. Те немногочисленные служащие, что появлялись на нашем пути, при виде моего сопровождающего опускали взгляд в пол, поспешно прибавляли шаг и даже не оборачивались вслед (лично проверяла). Искоса бросила взгляд на стражника и заметила самодовольную улыбку на его лице, которая через мгновение пропала. Он резко остановился, удержав меня за локоть. Долго стоял, к чему-то прислушиваясь, а затем резко побежал вперед, утянув меня за собой.

Перед глазами мелькали ярко-алые с черной канвой по краям дорожки, светло-оранжевые стены с золотыми магическими подсвечниками в виде лепестков огня. Иногда в небольших закутках по обе стороны коридора, прикрытых полупрозрачными красными занавесями, с мягкими диванами и маленькими подушками, встречались целующиеся парочки. Но они нас не замечали, а нам было некогда их разглядывать.

В боку уже начало покалывать, а дыхание сбивалось с непривычки. Наконец мы завернули в один из уголков для разврата (как я их окрестила) и, обойдя диван, остановились у монолитной стены. Бросив за спину взволнованный взгляд, Аскара протопал какой мотив левой ногой и преграда перед нами бесшумно отъехала в сторону, открывая потайной ход.

— Я туда не пойду, — заявила, заметив лохмотья паутины. И для пущей убедительности сложила руки на небольшой груди.

Молча смерив меня хмурым взглядом, страж резко подался вперед, зажал одной ладонью мой рот, а другой крепко схватил за талию. И мы вместе вошли в темный проем. Перед тем как стена встала на место, я успела услышать громкий мужской возглас: — След ведет сюда.

— Тихо, — прошипел на ухо мужчина. Затем добавил: — Сейчас я отпущу тебя, только не кричи. Те, кто остался с той стороны не услышат, а вот мохноногие обитатели этого прохода даже очень. И им это точно не понравится. Так что если не хочешь быть чьим-то ужином, то молча следуй за мной. Если поняла, кивни.

Я медленно кивнула. Освободившись, шумно вдохнула и огляделась. Угольная темнота перетекла в серые сумерки, но лохмотья паутины четко свисали над нашими головами.

— Сейчас быстро, без шума и задержек, идешь следом за мной. Здешние пауки — боевые и разумные.

После его наставлений я вцепилась в мундир на его спине с такой силой, что затрещала ткань.

— Полегче, — с улыбкой прошептал страж.

— Пошли уже, — огрызнулась я.

Дальнейший путь мы проделали молча. Слава всем Богам, он был короток. Через десяток шагов мы вновь остановились. На этот раз сопровождающий прощелкал какую-ту мелодию и стена отъехала в сторону.

Я едва не сбила его с ног, желая поскорее выбраться из тайного хода. Ненавижу пауков.

Мы оказались в очередном коридоре, выстланном зеленой ковровой дорожкой, ведущей к одним светло-бежевым дверям.

— Пройдемте, леди дер Килен, — громко предложил Аскара.

От неожиданности и навязанного ранее молчания, я вздрогнула.

— Долго еще? — поинтересовалась я, рассматривая свою одежду.

— Уже пришли, — кивая на двери, весело ответил стражник.

Первым подошел к высоким створкам, надавил на позолоченную резную ручку и открыл, остановившись в дверях и ожидая, когда я присоединюсь к нему.

Я не стала задерживаться. Оказавшись в небольшой уютной гостиной, выполненной в оранжевых тонах, я направилась к мягкому креслу. Ноги после недавней нагрузки и пережитого страха дрожали.

— Сейчас вам принесут завтрак, — проследив за мной, проинформировал Аскара. — Ваш багаж в спальне. У вас будет время привести себя в порядок и утолить голод, прежде чем главная и единственная фаворитка императора удостоит вас аудиенции.

— Кто? — разглядывая прилипшие к подолу платья паутинки, спросила я.

— Ваша мать, — улыбаясь, пояснил сопровождающий. — Вы разве этого не знали?

— Не думаю, что вас это касается, — хмуро взглянула на мужчину.

Он понимающе улыбнулся, поклонился и молча вышел, оставив меня переваривать свалившуюся информацию.

Да уж. Единственная фаворитка императора — это проблема. Она может увидеть во мне соперницу за власть над мужчиной, управляющим этими землями, и отказаться предоставить мне убежище. И, принимая душ, я раздумывала над своими фразами, которые скажу. Чтобы убедить родительницу, что я угрозы не представляю. Но все это было, как оказалось позже, зря.

На беседу с герцогиней Стейшей ин Ларинг меня сопровождал недавний знакомый, Аскара. Он был хмур, молчалив и очень взволнован. Постоянно оглядывался, словно ожидал погони или нападения.

— Все в порядке? — не выдержав, спросила я.

— Не беспокойтесь, леди дер Килен, со мной вы в безопасности, — ответил серьезно страж.

От недавнего флирта и шутливого подтрунивания не осталось и следа, поэтому я не стала продолжать разговор.

На этот раз наш путь пролегал только по широким хорошо освещенным коридорам. Временами встречались гвардейцы императора, охраняющие двери по обе стороны. Они стояли, будто статуи, вытянувшись по струнке и едва дыша. Нас провожали лишь заинтересованные глаза.

У очередной караулившей вход в покои парочки стражников мы остановились. На них в отличие от других гвардейцев и моего сопровождающего были не красные, а пурпурные мундиры. Видимо, у фаворитки императора своя личная охрана.

Постучавшись, дождались тихого позволения войти. В кабинете, больше подходящем мужчине, чем женщине, царил полумрак. Тяжелые сливового цвета шторы были чуть приоткрыты, вся мебель была тяжеловесна и вычурна.

Массивные двери были дополнены дубовыми панелями, хотя надо признать, бумажные обои светлого оттенка прекрасно с ними сочетались. Лепной потолок был расписан под дерево, темный паркет ничем не прикрыт, тяжелый стол с темно-фиолетовым сукном на столешнице, рядом громоздкое кресло с мягкой обивкой в тон штор. Несколько таких же массивных стульев для немногочисленных посетителей стояли перед ним. На столе запас бумаг, несколько перьев и чернильница, на другом его конце — чистая хрустальная пепельница.

На стенах расположены портреты императорской семьи в позолоченных рамах. У стены белый мраморный камин, а его полка и нижняя часть были сделаны из черного с золотыми прожилками мрамора. В нем горел огонь, и из-за этого необычного окраса казалось, что искорки пламени скользят по черному полю. На каминной полке находились статуэтки, изображающие солдат во время сражения.

А рядом с камином обнаружилось большое напольное зеркало, выбивающееся из общего интерьера. Перед ним стояла женщина, которая лишь на миг обернулась, когда я вошла.

— Так вот какой ты меня представляешь, — разглядывая свое отражение, красивым грудным голосом сказала женщина после того, как за моей спиной закрылись двери.

После чего повернулась ко мне лицом и стала внимательно и бесцеремонно рассматривать меня. Я ответила тем же. Выглядела Стейша ин Ларинг, являющаяся моей матерью, точно так же, как на том портрете. Красивая, с изумительно-яркими бирюзовыми глазами. Я действительно была сильно похожа на нее. Тот же цвет волос, те же острые скулы на овальном лице, тот же тонкий нос с широкими крыльями. Стройная, не состарившаяся ни на год и, в отличие от меня, обладающая пышными формами, затянутыми в пурпурный шелк.

— А разве вы не так выглядите? — спросила, когда до меня дошел смысл ее фразы.

— Нет, — мягко улыбнулась мать, позабавленная моим наивным вопросом. — Я выгляжу немного иначе.

После ее слов по всему ее телу прошла рябь и она изменилась. Стала чуть полнее в талии, появились маленькие едва заметные морщинки вокруг глаз, пропали девичьи черты, став более женственными.

Я удивленно приоткрыла рот, но тут же поспешила закрыть, поймав откровенно смеющийся взгляд родительницы. Стушевалась и опустила глаза.

— Так что привело тебя в Империю Шаисатов? — подойдя к столу и присев на край столешницы, поинтересовалась герцогиня.

— Я хотела просить у вас убежища, — поднимая взгляд, решительно посмотрела в глаза матери. — Предполагала, что увидев проснувшуюся во мне темную половину, вы вспомните о родительском долге.

— Ты пришла, чтобы напомнить мне о материнских обязанностях? — вся подобравшись, холодно отчеканила собеседница.

Осознав, что с претензий просьбы не начинают, я виновато улыбнулась и сказала:

— Прошу прощения. Я не так выразилась. Я надеялась, что вы не откажете мне и укроете от неоправданных притязаний мужа.

— Ты замужем? — посмотрела на мою руку в поисках брачного браслета, который был скрыт рукавом платья.

— Недавно вышла, — смущенно призналась я, накрыв ладонью руку с татуировкой.

— И кто этот счастливчик? — задумчиво спросила мать.

— Дамас дер Килен, — не стала скрывать я. Она вправе знать от кого прячет беглянку.

— Темный, значит, — на губах мелькнула облегченная улыбка, да так быстро, что я засомневалась, не показалась ли она мне.

— Да, — подтвердила я.

— Так почему же ты бежишь от него? — задумчиво разглядывая мою ауру, поинтересовалась мать.

Я не стала скрывать, рассказала все по порядку. С чего все началось, как нас благословили оба Бога, поведала о подслушанном разговоре. Но в то же время и всех подробностей не говорила. Ведь, по сути, она мне чужая. Закончила свой монолог тем, что не собираюсь претендовать на внимание императора, скорее наоборот, хочу уединиться в безопасном месте.

— Я не доставлю вам проблем, — добавила в конце.

Герцогиня встала, неторопливо подошла ко мне, затем резко вскинула руку, больно ухватив за подбородок. Приподняла его (так как была несколько выше меня), чтобы наши взгляды встретились, и сказала со злым присвистом:

— Ты уже причинила мне неприятности.

— Что? — непонимающе спросила я.

— Ты своим присутствием во дворце принесла мне проблемы, — повторила мать, продолжая крепко сжимать мое лицо изящными пальцами с длинными ногтями. — Император ищет тебя по всему дворцу.

— Я не понимаю, — растерянно посмотрела на герцогиню. — Он же меня даже не видел.

— А ему и не надо, — прищурилась фаворитка императора, — он почуял твой запах… маиса.

Она едва произнесла последнее слово, а в моей голове вспыхнули ранние детские воспоминания. Герцогиня отпустила подбородок, на котором явно остались лунки от ногтей, и отошла к окну.

А я стояла как громом пораженная. Мне было где-то два года, когда мама — та самая с портрета — расцеловывала мое личико, ласково называя меня "моя киса". Но я еще плохо говорила, поэтому из моих уст вместо этого выходило смешное "маиса". Родительница смеялась и вновь начинала меня целовать. Затем еще один отрывок из детства, когда от нее еще пахло материнским молоком, а она своим красивым грудным голосом пела мне колыбельную. Вспомнились и разбитые коленки, и лечебная магия через ласковые поглаживания, и улыбающийся влюбленный отец. Это что же, получается, что когда я родилась, родители жили вместе. И у нас была настоящая счастливая семья, пока однажды мама не ушла в ночь вся в слезах. Этот момент тоже всплыл в памяти так ясно, что казалось, будто это происходило вчера. Соленые поцелуи, колыбельная сквозь слезы и больной взгляд на прощание. А утром и следующие две недели была истерика у меня и бледный до синевы отец, не отходящий от меня ни на минуту.

Хотелось спросить, что произошло. Почему она бросила меня? Но в горле стоял ком, который мешал не то что говорить, дышать нормально.

— Император Хиташи всегда был влюблен в меня, — продолжила отстраненно родительница, — но я не разделяла его симпатии. И хотя мои родители пытались давить, расписывали все возможные выгоды от роли фаворитки (император, впервые увидевший меня на моем первом балу, был уже женат на девушке из древнего аристократического рода), угрожать и требовать, я не соглашалась. В то время у меня в сердце уже пела любовь к другому мужчине. К сожалению, из-за непреодолимых обстоятельств мне пришлось бросить его и свою маленькую дочь и принять предложение своего владыки. А ты очень похожа на меня, даже пахнешь так же — любовью и болью. Так что нетрудно догадаться, кого из нас двоих предпочтет император сейчас. Ты — угроза моему безоблачному существованию.

— Мама, пожалуйста, ты же любила меня, — взмолилась я.

Герцогиня вздрогнула, но даже не повернулась ко мне, продолжая рассматривать город за окном, одной рукой ухватившись за край шторы.

— Это было так давно, — тихо прошептала герцогиня.

А во мне вспыхнула обида напополам с яростью.

— Ты обманула меня, — закричала, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. — Я была ребенком. Ты обещала защищать меня. А потом ушла, бросив меня с отцом, которому я была не нужна.

— Ты преувеличиваешь, — холодно бросила мать.

— Ты бросила меня. Одну, — продолжала высказывать все наболевшее, не замечая оправданий. — Папа был холоден и жесток. Хочешь знать, каково мне было? Все презирали меня. Тетушки и сводные сестры кидали пренебрежительные взгляды, специально портили новые вещи, чтобы отец наказал меня. Смеялись надо мной, а иногда даже били. Но так, чтобы не было заметно синяков. А если уж совсем расходились, то тут же лечили магией, чтоб глава рода не заметил. Я росла в окружении ненависти и презрения, отчаянно завидуя всем остальным. И никто не смел проявить ко мне доброго отношения, особенно после того, как одного старого сатира, пожалевшего меня и подарившего кусочек душевного тепла, отец казнил в назидание другим. И все это было из-за тебя.

Мать молчала. А я направилась к ней, задыхаясь, продолжала изливать всю свою боль, все детские переживания и слезы отчаяния. Застаревшая обида не хотела выходить добровольно, она цеплялась за душу, и ее приходилось вырывать с кровью.

— Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя, — Слезы уже прочертили горячие дорожки на обеих щеках. Я стояла в одном шаге от матери и судорожно вдыхала ее запах. Такой незнакомый и в то же время родной. Сглотнув подступивший ком, выдохнула: — И я люблю тебя.

Герцогиня вздрогнула и едва слышно втянула в себя воздух, но так и не повернулась. Для меня эти слова тоже оказались неожиданностью. Подумав, я поняла, что это правда. Вместе с детскими воспоминаниями вернулись и чувства — безграничная, чистая, бескорыстная любовь ребенка к самому близкому существу в целом мире. К маме.

— Да, я люблю тебя, — повторила я, переведя дыхание. — Потому что не могу иначе. Ты моя мама. И… я понимаю, что ты ушла от нас, наверняка, не по своей воле. Я прощаю тебя. Я прощаю тебя… за все это. За все.

Слезы уже лились ручьем. И я не делала попыток вытереть их, все равно бесполезно.

Встав за спиной родительницы, увидела скомканную штору в ее руках. К сожалению, я не видела ее лица и не могла сказать, что она сейчас чувствует, но решила попробовать еще раз.

— Здесь во дворце мы можем начать все сначала. Согласна? — осторожно положила руку на ее напряженное плечо. — Ты и я. На этот раз все будет правильно. Но ты должна помочь мне. Прямо сейчас ты должна посмотреть на меня, мама.

Из моей груди вырвался всхлип, прикусив губу, чтобы болью призвать себя к порядку, судорожно вздохнула и продолжила:

— Я хочу, чтобы ты посмотрела и увидела меня. Ты должна меня увидеть… Пожалуйста.

На миг плечо под моей рукой расслабилось, но затем вновь напряглось. А мать, не оборачиваясь, произнесла равнодушно:

— Той женщины, что ты помнишь, больше нет. Так что уходи. Я не желаю тебя видеть… Аскара проводит тебя обратно и даст все необходимые тебе средства, чтобы ты могла и дальше скрываться от своего мужа. Это все, что я могу тебе предложить.

Моя рука безвольной плетью соскользнула с плеча и повисла вдоль тела. Я, кажется, даже не чувствовала ее, словно она отмерла. В душе царила пустота, которая постепенно вытеснила злость.

Резко вытерла мокрое лицо ладонями, развернулась и направилась к выходу, больше не оборачиваясь. В ту минуту, если случилось бы чудо, и мать окликнула меня, я не остановилась бы. Просто не смогла бы.

Не стала ждать и своего сопровождающего, заглянувшего в кабинет и получающего наставления. Шла вперед машинально, не глядя по сторонам и не проверяя, в правильном ли направлении иду.

В Империи после того разговора надолго не задержалась. Взяла свою сумку, благо вещи не успела разобрать, и открыла портал прямо из дворца, нарушая все наставления Аскары. Мне было плевать на поднявшуюся после этого панику, на ярость императора Хиташи, на злость матери. Главное, надо было решить, куда двигаться дальше. Ведь сейчас Дамас уже оправился от яда, а может даже и намного раньше, и теперь ищет меня.

ГЛАВА 25

— Ее ищет Император Хиташи, — доложил Аскара, после побега прекрасной незнакомки. Ему было жаль, что она уже выбрала себе мужчину. При иных обстоятельствах он не отпустил бы девушку, даже если этого потребовали ее мать или Император. Слишком необычная и сильная суккуба в ней была, хотя и только познающая свои возможности. Отогнав несбыточные фантазии, темноглазый мужчина с сочувствием посмотрел на герцогиню и свою настоящую госпожу, пусть он и числился командиром личной стражи Императора. — Господин в ярости, приказывает отыскать беглянку любой ценой.

— Какой же он подлец, — тихо сказала Стейша ин Ларинг, глядя в окно. — Ты позаботился, чтобы он никогда ее не нашел?

— Разумеется, — с ноткой обиды ответил страж и единственный друг любовницы императора. — Успел перебросить координаты на одного знакомого вора. Он ни дня не сидит в одном месте, а если узнает, что за ним гонятся ищейки, то вообще по мирам прыгать будет.

— Спасибо, — прерывисто вздохнув, прошептала женщина, не двигаясь.

— Забыл сказать, — усмехнулся Аскара, который ничего и никогда не забывал, — к вам посетитель.

— Я никого не хочу видеть, — прочистив горло, через несколько секунд ответила герцогиня.

— Я ему так и сказал, но этот упертый осел очень настаивал, — улыбаясь, сказал страж.

— Фангорн Дри? — наконец обернулась к собеседнику женщина с покрасневшими и припухшими глазами. — Что ж ты раньше не сказал?

— Ему полезно поволноваться, — перестав улыбаться, заметил командир гвардейцев, — ты же слышала, как он обращался с твоей малышкой?

— У нас не было выбора, — устало протирая ладонями лицо, произнесла, защищая любимого мужчину, герцогиня. Затем посмотрела с мольбой на друга и попросила: — Впусти его скорее, пожалуйста.

— Как знаешь, — недовольно пожал плечами страж, разворачиваясь и выходя из кабинета.

Не успела за ним закрыться дверь, как в нее влетел испуганный глава рода Дри. Изумрудные глаза практически почернели, красивые губы были плотно сжаты, а по симпатичному лицу то и дело пробегала рябь начинающейся трансформации.

— Любимая, Ада была у тебя? — обнимая могучими руками тонкий стан герцогини, взволнованно спросил зеленоволосый мужчина.

— Да, — выдохнула женщина и расплакалась. И, всхлипывая, начала рассказывать: — Это… было… просто ужасно, Гори. Просто ужасно. Я думала, что мое сердце не выдержит и… разорвется от горя.

— Успокойся, милая, — массажируя затылок, утешал любимую женщину древень. — Расскажи все по порядку.

— Хорошо, — рвано выдохнув, попыталась отстраниться Стейша. Но ей не дали. Тогда она грустно улыбнулась и восторженно начала: — Темная Богиня, Гори, она такая красивая и такая сильная. Мне стоило неимоверных усилий, чтобы сдержаться и не зацеловать ее прекрасное личико, как в детстве. А когда она сказала, что прощает меня за все, я готова была плюнуть на предсказания Пифии и во всем признаться.

— Надеюсь, ты все-таки не стала совершать эту глупость? — хмуро и встревоженно поинтересовался древень.

— Нет, — криво улыбнувшись, отвела взгляд покрасневших бирюзовых глаз женщина, — я оказалась сильнее, чем думала.

— Хорошо, — притягивая хрупкую в его могучих объятиях любимую, облегченно выдохнул глава рода Дри, — этим поступком ты могла перечеркнуть наши надежды, свести на нет все наши жертвы и лишения.

— Знаю, — прерывисто вздохнула суккуба, — только воспоминания о том, через что мы прошли, заставили меня прилагать усилия, чтобы просто стоять на месте.

— Что ты ей сказала? — через несколько секунд наступившей тишины, спросил древень.

— Она просила меня дать ей убежище и предлагала начать нам все с начала, — вновь начиная плакать, поделилась герцогиня. — А я ответила, что она приносит мне лишь проблемы, и я не желаю ее больше видеть. Я прогнала ее, Гори, в то время как больше всего на свете хотела обнять, поцеловать, вдохнуть родной запах своего единственного любимого ребенка.

— Мне было не легче, — признался горестно вздохнув Фангорн Дри, — видеть ее каждый день и не улыбнуться ее успехам, делать вид, что не замечаешь презрительных взглядов в ее сторону и жестокости сестер и теток.

— Кстати о жестокости, — подняв голову, посмотрела в глаза герцогиня, нахмурившись, — почему они все еще живы? И что ты сделал с тем единственным добрым сатиром, что не испугался гнева своего повелителя?

— А я ведь почти забыл, какая ты кровожадная, — лукаво улыбаясь, протянул древень.

— Не заговаривай мне зубы, Гори, — стукнув кулачком в могучую грудь любимого, потребовала герцогиня.

— Сатиру я рассказал о пророчестве и он решил уйти в другой лес, так как не мог выносить истязательств над бедной малышкой, — нежно погладив тыльной стороной ладони по щеке, улыбнулся зеленоволосый. — А остальные просто ждут своего часа. Когда мы вновь соединимся с нашей малышкой, они все получат по заслугам.

— Я прослежу, — пообещала женщина, сверкнув бирюзовыми глазами. От злости на бледных щеках появился румянец и мужчина не смог удержаться от желания прикоснуться к розовым слегка припухшим губам. Наверняка она нервно прикусывала их, когда разговаривала с дочерью (у Ады была та же привычка).

— И все-таки я сомневаюсь в пророчестве Пифии, — обрывая поцелуй и тяжело дыша, мягко оттолкнула любимого суккуба. — Мне кажется, что был другой путь.

— Ты же сама видела, что с ней происходило, когда мы были счастливой семьей, — грустно напомнил древень.

— Помню, — убитым голосом прошептала Стейша ин Ларинг, — она умирала от нашей любви и заботы.

— Но скоро все закончится, — подбодрил любимую мужчина, заглядывая в бирюзовые глаза, — как там говорилось в предсказании?

— Дочь, взращенная в нелюбви и презрении, полюбит темного всем сердцем. Но не стоит вам выбирать ей мужа, она сама должна найти избранника. Если не хотите смерти своему ребенку, то обращайтесь к ней, как к чужой, откажите в помощи, когда она в ней будет нуждаться, заставьте вас ненавидеть и простить. А после того, как избранник дочки пройдет испытания, все вы обретете долгожданное счастье, — монотонно проговорила суккуба.

— Точно, — воскликнул древень.

— Малышка сказала, что он хочет ее убить, чтобы вернуть душу своей любимой матери, — прикусывая губу до крови, всхлипнула герцогиня. — А вдруг это правда, Гори, и мы потеряем ее из-за какого-то глупого пророчества?

— Ада умирала у нас на руках, когда мы были вместе, — не согласился глава рода Дри, — а как только мы расстались, в тот же миг выздоровела и больше никогда не болела. Неужели ты думаешь, что это всего лишь совпадение? Если честно, то я не хочу проверять сейчас, когда, судя по предсказанию, осталось дождаться, чтобы зять прошел испытание.

— Какой он? — вдруг спросила суккуба.

— Дамас дер Килен показался мне очень серьезным, в отличие от его безумного отца. И ты знаешь, Еша, вспоминая нашу встречу, я только сейчас понял, что это была судьба, — притягивая к себе жену, признался Фангорн.

— Давно ты меня так не называл, — лукаво улыбнулась фаворитка Императора, успокоенная словами мужа.

— А еще я давно не делал вот так, — сажая любимую на тяжелый стол, жарко произнес зеленоволосый мужчина, устраиваясь между ее длинных стройных ног.

* * *

Портал открыла прямо на крыльце дома Нарко. Мадам Гортензия, насколько я знала, сейчас находилась в своей лавке, а Фелис училась в академии. Поэтому я, посмотрев по сторонам, призвала магию и взяла ключ из зубастой пасти хищной мухоловки, что росла в кадке возле двери. Это придумала мама Фэл специально для меня, чтобы я в случае необходимости могла беспрепятственно попасть в их дом. Воров или остальных существ, попытавшихся достать ключ любым способом, оставалось только пожалеть. Муся, как прозвала ее подруга, была защищена от любого воздействия — магии, артефактов, амулетов, холодного оружия, огня — откликаясь лишь на магию хозяек и меня.

Погладив ластящееся, словно кошка, растение, я открыла дверь и вошла в дом.

— Фелис, мадам Зи, — проверяя есть ли кто дома (вдруг случился какой форс-мажор), позвала я.

Мне никто не ответил. Не теряя времени, я направилась по коридору, через сквозную гостиную, через внутренний двор в свою оранжерею.

Так как я собиралась попробовать телепортироваться в другой мир, мне было необходимы некоторые зелья и компоненты на случай обнаружения или травм.

Требовалась в большом количестве пыльца тримария, способная на несколько минут заморозить противника. При смешении со слюной гарпии она становилась взрывоопасной, сойдет в качестве взрывчатки, если Дамас найдет меня и не оставит другого выбора.

Растения тянулись ко мне, требуя внимания и ласки, а у меня, к моему огромному сожалению, не было времени на это, да и желания, честно говоря, тоже. Открыла своим детищам душу, показывая как больно и плохо мне сейчас, и получила огромную волну сочувствия и любви. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы заполнить ту дыру, что сейчас царила в моем сердце. Но хоть растения перестали отвлекать меня своими призывами.

Когда я вошла в свою мини-лабораторию, то сначала не поверила своей удаче. На столе стояли многочисленные скляночки с зельем и ингредиентами. Видимо, недавно мадам Гортензия собрала урожай и сварила новые экспериментальные зелья. Положила несколько бутылочек в глубокие карманы платья. Остальные смахнула в мешочек, что всегда находился поблизости, на случай если возникнет острая необходимость срочно куда-то бежать с зельями. Залезла в платяной шкаф с моими личными запасами, взяв оттуда пыльцу и корни некоторых трав. Осторожно переложила в него же аптечку первой помощи, находящуюся тут, если во время экспериментов произойдет какая-нибудь травма, а существ, способных помочь, не будет поблизости. Написала записку мадам Зи, чтобы не волновалась о пропаже, и заверила ее, что когда-нибудь все возмещу.

Выйдя из лаборатории, на миг остановилась, пораженно осматриваясь, будто увидела все здесь впервые.

Солнце уже поднялось над кронами растущих здесь деревьев, заливая их патокой цвета янтаря, который играл множеством оттенков. Золотом на листве, платиной отражался в капельках росы и красноватыми отблесками ложился на гранитную дорожку.

Полюбовавшись пару минут, удобнее перехватила ручку дорожной сумки с ценным содержимым и решительно направилась на выход из оранжереи.

— Куда-то собралась? — прозвучал тихий голос откуда-то сбоку, когда я вновь вошла в дом.

Рука сама скользнула в один из карманов. Я резко повернулась на звук голоса и удивленно спросила:

— А ты что здесь делаешь?

— Я-то, — усмехнулся Рок Максвелл, — жду Фелис, мы поругались, и она сбежала, как всегда. Думал, что домой, но тут ее не оказалось. А вот твой запах, пусть и слегка изменившийся, я запомнил. И мне стало любопытно, что ты делаешь в пустом доме мадам Нарко. Соваться в твой цветник я не рискнул, решил дождаться здесь.

— Откуда у тебя ключ? — требовательно спросила я.

— Мадам Зи дала, как будущему зятю, — просто пожал плечами оборотень. — Так что ты здесь делаешь? И заметь, я не спрашиваю, как ты сюда попала.

— Зятю? — глупо переспросила я, падая на кресло, благо оно стояло позади. Вот ведь подруга называется, а мне ничего не сказала. Хотя… когда ей было говорить, ведь в редкие наши встречи мы только обо мне и говорили. Получается, я — плохая подруга.

— А ты не знала? — удивился вервольф, умолчав о том, что помолвки еще не было.

— В последнее время мы почти не видимся, — грустно ответила, занятая самобичеванием. — Я вышла замуж и все вокруг пошло кувырком.

— Слышал, — серьезно сказал темноволосый оборотень. — Фэл говорила, что ты счастлива. Вот я и спрашиваю еще раз, что ты здесь делаешь?

И неожиданно для себя я все ему рассказала. Вкратце конечно, так как интуиция вопила, что муж где-то близко.

— Я с тобой, — внимательно выслушав, решительно заявил Макс.

— Зачем? — прищурившись, поинтересовалась я.

— Одной тебе будет сложно. Я уж не говорю о том, что опасно, — сложив руки на груди, пояснил вервольф.

— Что же я буду за подруга, если уведу жениха у практически сестры? — ехидно поинтересовалась я. — А ты. С чего вдруг такая жажда помощи?

— Ты помогла мне, не требуя ничего взамен, — напомнил оборотень, прищурив свои звериные янтарные глаза. — Нам даже ритуал не понадобился, благодаря твоему зелью. И я тебе обязан свой относительно спокойной жизнью — без боли, страха и презрения. Ты не представляешь, как тяжело жить среди сородичей, которые постоянно ждут от тебя неконтролируемого оборота, жить среди ненависти и пренебрежения.

— Представляю… — тихо перебила я. — Но согласиться на твою помощь, когда Фэл нашла свое счастье — подло. Я не знаю, сколько пробуду в бегах и когда смогу вернуться в Тайниуир. Лишать лучшую подругу жениха, даже если вы постоянно ссоритесь, нечестно.

— Да не помолвлены мы, — вскочив с кресла, в котором все это время сидел, воскликнул парень. — Это отец и мадам Зи мечтают о помолвке. А мы с Фелис всего лишь хорошие друзья. Ходим иногда куда-нибудь вместе, чтобы родители успокоились и отстали от нас на несколько дней.

Я молча смотрела на темноволосого оборотня. Зная характер мамы подруги, это вполне могло быть правдой. Но сомнения в его словах все-таки оставались.

— Ну хочешь поклянусь на крови, что я говорю тебе правду? — закатывая рукав светлой рубашки, предложил вервольф, тем самым показывая всю серьезность своих намерений.

— Не стоит, — устало вздохнув, ответила я. — Но надо написать записку родным, чтобы тебя не искали. Не хватало только, чтобы кроме моего мужа еще и они преследовали нас.

— Без проблем, — улыбнулся Макс, показывая свои внушительные клыки.

— А еще тебе необходимо будет что-то делать со своей внешностью, — усаживаясь за столик, стоящий неподалеку, проговорила я. Взяв бумагу и перо, произнесла заклинание (благо теперь мне и темная магия давалась легко) и, начав писать проявляющимися только для определенного существа чернилами, пояснила: — Не во всех мирах знают о существовании других рас.

— За столько лет практики я стал просто специалистом по иллюзорным чарам, — горделиво выпятив грудь, похвастался оборотень.

— Надеюсь, — прошептала я одними губами.

Выйдя из дома Нарко, мы переместились в коттедж Максвеллов. Парень будто ожидал любого значимого повода, чтобы сбежать из дома. В его комнате стоял большой рюкзак со сменными вещами и самым необходимым. Он только доложил в передний карман пару амулетов и средства личной гигиены и выжидающе посмотрел на меня.

— Ты собирался удрать из дома? — выгнув бровь, прищурилась я.

— С десяти лет хотел убежать, — немного смущенно признался Макс. — Но все духу не хватало оставить отца одного.

— А сейчас, значит, хватает? — пытливо поинтересовалась я.

— Да, — пожал плечами верфольф. — Теперь у него есть мадам Зи.

— Мда, — выдохнула я, подходя к нему ближе. — Ты был когда-нибудь у МТМН (магический телепорт межмирового назначения).

— Да, много раз, — поняв, что мне необходимо, приобнял за талию пособник и сам нажал на артефакт переноса.

Он не соврал. Мы действительно оказались у большой каменной арки высотой в десять метров. Силовые магические нити трещали от напряжения, ожидая, когда их активируют. На колоннах разными цветами светились кнопки-иероглифы. Я такие изучала на основах телепортации.

Мы попали в самое начало очереди и очень успешно влились в поток отбывающих в другие миры существ.

Я постоянно оглядывалась по сторонам, внутренне подобравшись. Интуиция просто голосила от ощущения грядущих неприятностей. Всматриваясь в лица стоящих рядом существ, старалась не вздрагивать, если взгляд натыкался на синие глаза или темные длинные волосы мужчин. Макс пытался уловить запах Дамаса, как оказалось, он его очень хорошо запомнил, но при таком количестве отбывающих — это было нереально.

И когда мы заплатили пошлину, уже назвали мир, в который собирались телепортироваться и шагнули к загудевшей активировавшейся арке, сзади раздался громкий требовательный вопрос:

— Далеко собралась, любимая коварная лягушечка?

Все расступились, с жадным любопытством рассматривая говорившего, тем самым открывая нам супруга.

Он стоял напротив нас, хищно улыбаясь, со злым прищуром сверля руку оборотня, который по-прежнему продолжал обнимать меня за талию. Это было необходимо. По легенде мы молодая супружеская пара, отправляющаяся в медовой месяц в Игинтаур — мир отдыха и развлечений, открытый совсем недавно.

— Прыгаем, — вместо ответа крикнула я, запуская руку в карман.

В следующее мгновение все произошло слишком быстро. Дамас за один удар сердца преодолел разделяющее нас расстояние, Макс дернул меня за талию, буквально проваливаясь в открывшийся портал, а я кинула одну из многочисленных склянок прямо в грудь супруга.

Раздался взрыв, рев сирены и потом все стихло. Мы оказались в каком-то необитаемом мире, лишенным всякой растительности. Кругом были одни лишь острые горы из кроваво-красного камня и песок.

— Я убила его? — шокировано спросила, впиваясь больным взглядом в сообщника.

— Скорее всего, нет, — недовольно ответил оборотень, отряхивая рюкзак и мою сумку от песка. — Просто взрывом изменились координаты выхода из портала. Нам повезло, что мы не растворились при переходе. Кстати, что это было?

— Не знаю. Это было какое-то новое зелье мадам Зи, — чувствуя, как по щекам покатились горячие слезинки, призналась я. И медленно оседая на раскаленный песок, тихо успела сказать: — Нам нужно срочно телепортироваться отсюда.

Планета с каждой долей секунды выкачивала из меня жизнь. Неудивительно, что здесь не было ни одного растения, они просто все иссушились.

Слава всем Богам, оборотень оказался сообразительным и через несколько минут успел починить позабытый всеми межмировой недействующий портал и перенести нас в совершенно другой мир. Там мы пробыли пару дней, пока я полностью не восстановила свои силы. А после мы стали прыгать из мира в мир, преследуемые моим любимым мужчиной. Он, как выяснилось, отделался незначительным ожогом рук, закрываясь от взрывной волны.

И вот теперь, через несколько лет, проведенных в разлуке и бегах, он стоял передо мной и внимательно рассматривал меня. Все такой же злой и безумно красивый. У меня при виде его синющих прищуренных глаз перехватывало дыхание, а сердце давно уже билось о грудную клетку загнанным зверем.

— Допрыгалась, моя лягушечка, — зло повторил муж, окидывая колючим взглядом.

— Что ты сделал с Максом? — хрипло спросила я, когда мой личный кошмар дал мне возможность говорить.

— Ну надо же, — ядовито протянул супруг. — Почему тебя интересует только, что я сделал с твоим Максом?

Последние два слова он будто выплюнул, скривившись.

— Я устала от тебя бегать, — пожаловалась я, уже не предпринимая попыток скинуть заклинание. — А он не виноват. Просто друг, помогающий мне в трудную минуту.

— И как именно он тебе помогает? — подошел и остановился так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своем лице.

— Помогает прятаться от тебя, ищет подходящий безопасный для меня мир, охраняет и поддерживает, — перечислила я. И, прищурившись, мстительно добавила: — То есть делает все, что должен делать муж.

Дамас больно ухватил меня за подбородок, приподнял его и, глядя в глаза, тихо страшно заговорил:

— Я уже три месяца слежу за вами. И знаю, что между вами ничего нет. Он относится к тебе, как к младшей сестре, хоть и желает большего. А вот ты, милая, к нему совсем равнодушна. И пусть иногда вы и играете роль влюбленной пары, но я хорошо успел изучить тебя. Именно поэтому он жив и относительно здоров. Но на его помощь не стоит рассчитывать.

Под его пристальным взглядом я просто таяла, от его голоса внизу живота стало сладостно тянуть и если бы не заклинание, я давно уже растеклась бы у его ног лужицей.

— А вот других твоих поклонников я пару раз чуть не убил в порыве ярости, — жадно смотря на мои губы, признался супруг.

— Почему? — облизнула невольно пересохшие губы, — ведь ты же собираешься принести меня в жертву ради возрождения твоей мамы. Тогда зачем сейчас эта сцена ревности?

— Что? — удивленно спросил, отпустив и отступив на шаг, мой личный кошмар. — Откуда ты знаешь?

— Ты даже не пытаешься отрицать, — горько усмехнулась я.

— Так ты поэтому сбежала? — осознав, спросил супруг.

— А я должна была из-за любви к тебе с радостью взойти на алтарь? — воскликнула пораженно. — И еще вонзить себе в сердце кинжал, лишь бы ты вновь обрел счастье, воссоединившись с любимой матерью?

— Лягушечка моя, — радостно прошептал темный и, стремительно шагнув ко мне, страстно поцеловал.

Сначала я ошалело наблюдала, как он умело терзает мои губы, а затем поняла, что могу вновь двигаться и начала отбиваться от его объятий и ласк.

— Ты что творишь? — задыхаясь, спросила, когда сумела-таки отстраниться от мужа.

— Я все гадал, почему ты сбежала. Подумал, что решила таким образом расторгнуть брачный договор. Только вышла осечка, этот брак можно расторгнуть только смертью одного из нас. Наши Боги постарались, — зачастил муж, зарываясь руками в свои волосы. — Считал, что ты кого-то нашла себе. А ты всего лишь слышала наш разговор.

— Всего лишь? — недоуменно вскрикнула я. Мой возглас разнесся по всему полю.

— Ты все не так поняла, — шагнув ко мне, протянул руки. — Я не собирался тебя убивать.

— Ну, конечно, — желчно ответила, отходя на два шага. — Яд ты мне просто для остроты вкусовых ощущений в бокал добавил.

— И это видела, — радостно констатировал мой личный безумный кошмар. Затем, убирая руки в темно-синие джинсы, пояснил: — Ты же видела, в каком состоянии был мой отец. Если бы я тогда отказался ему помочь, то мы погибли бы оба. Неконтролируемый свихнувшийся темный — это катастрофа для всех. Поэтому я сделал вид, что согласен, оттягивая момент, чтобы придумать план действий. Так как все слуги в доме верны ему и их сознание давно уже не является для него тайной, я решил подыграть ему. Взял яд, заменив его на слабенькое зелье паралича. Дворецкий следил за нами, и мне нужно было, чтобы он поверил в мои намерения. Все-таки отец хоть и помешался, но очень умен и подозрителен.

— И что ты собирался делать дальше? — не торопясь верить, спросила я.

— Дальше я пробрался бы в подвал, где, как ты уже знаешь, было все подготовлено для ритуала. — Не раздумывая, ответил супруг. — Отравил бы его же зельем специально приготовленное для мага, проводящего обряд, вино с пряностями, предназначенное для открытия сознания для мира мертвых. Ведь не зря же я так внимательно изучал само заклинание. И затем мы вызвали бы Алерико, чтобы он лишил его магии. Что собственно я и сделал, спустя несколько минут после твоего побега. Правда, пришлось ударить по голове собственного отца, но что не сделаешь ради любимой женщины.

— Значит… все это время… — боясь поверить, проговорила я.

— Все это время мы потратили зря, прыгая по мирам, находясь в разлуке, — медленно направляясь ко мне, серьезно подтвердил супруг.

— Не верю, не верю, не верю, — замотала головой, повторяя одно и то же, будто заевшая пластинка.

Развернулась и побежала к обветшавшим домам. Уже совсем стемнело, но это ни для меня, ни уж тем более для мужа не было проблемой. Супруг поймал меня за талию около покосившегося забора одной из хижин. Он специально дал мне фору, наверняка надеясь, что я одумаюсь и вернусь. Но весь груз прожитых лет сдавливал грудь, мешая дышать, запрещая поверить услышанным словам.

— Это все уловка, обман. Чтобы я добровольно вернулась в Тайниуир на заклание, — прокричала, когда горячие руки Дамаса сомкнулись на талии.

Он перекинул меня через плечо и понес к одному из дальних домиков. Я колотила по спине, кричала, пыталась угрожать, но ничего не возымело эффекта.

Когда меня бережно опустили посреди, на удивление, обжитой спальни, я приготовилась драться.

— Ты думаешь, я была верна тебе? — злясь, усмехнулась я. Заметив разгорающийся синий огонь в глазах темного, продолжила: — Зря. Мою темную сущность необходимо было подкармливать, иначе было бы плохо не только мне, но и всем находящимся поблизости существам. И я каждый день питала ее, иногда даже дважды.

— Ада, — прорычал предупреждающе муж.

— А ты что хотел? — невинно поинтересовалась я.

— Ада, — стремительно преодолев расстояние, разделяющее нас, вновь рыкнул супруг.

— Не кричи на меня, — потребовала я, упираясь ладонями в грудь.

— Ада, — прошептал страстно любимый, вызывая мурашки возбуждения по всему телу. Мое имя так произносить умеет только он. Тихо, интимно, так, чтоб все внутри перевернулось, а потом встало на место, чтоб ноги подкосились.

— Пусти меня, — жалобно попросила я.

— Ада, — выдохнул мне в губы самый желанный во всех мирах мужчина и, пресекая дальнейшие разговоры, поцеловал.

Он целовал, не отрываясь, вжимая в себя еще сильней, лишая мыслей, а еще уверенности в том, что отпусти он сейчас — ноги удержат.

Его руки забрались под ткань свитера, раздражая прикосновениями кожу и дразня мышцы, заставляя их сокращаться.

В перерывах, когда он отпускал мои губы, чтобы сделать вдох, я о чем-то умоляла. Но не помнила даже о чем именно. А он, кажется, не слышал, что я говорю. Бегал взглядом по лицу, впитывал, всматривался, пил… Вбирал в себя и не собирался больше отпускать. Никогда и ни за что.

Одежда стремительно растворилась, его губы, казалось, были везде, ласковые руки заставляли выгибаться от удовольствия.

Движения были неспешными, но довольно резкими и глубокими. С каждым новым толчком я все сильнее сходила с ума в ожидании разрядки. Плавилась под прикосновениями своего мужа. Чувствовала, что приближаюсь к незримой, но такой желанной, необходимой черте, куда меня умело вел супруг. И когда по моему телу разлилась волна неги, сопровождающаяся пульсацией, распахнула глаза и встретилась с затуманенным наслаждением взглядом синих глаз.

ЭПИЛОГ

— Я не уйду с работы из-за беременности, — воскликнула, запуская в мой личный кошмар папку с очередным делом.

— Ля… любимая, — быстро исправился муж, поспешно собирая разлетевшиеся из папки бумаги. — Тебе вредно волноваться. Успокойся, пожалуйста.

— Ты уже десять лет пытаешься всеми возможными способами лишить меня любимого дела, забрать источник моего дохода, отняв финансовую независимость, — не унималась я.

— Будто ты нуждаешься в деньгах, — тихо проворчал муж, но я услышала. Беременность принесла с собой не только плохое самочувствие по утрам, но и обострение слуха и обоняния. Супруг встал, бегло просмотрел записи в документах и громко продолжил: — Те деньги, что мы получили на тотализаторе, я тебе полностью отдал. И ты, по совету отца, удачно вложила их, многократно приумножив. Их хватит с лихвой и нашим детям, но тебе этого мало.

— Конечно, — возмущенно уперла руки в бока расстегнутого пиджака. — Я хочу, чтобы и наши правнуки ни в чем не нуждались.

— Каждый должен сам добиваться чего-то в жизни. А если они будут жить на всем готовом, то нравственно деградируют, — муж сложил руки на груди, безжалостно сминая папку.

— По тебе и видно, — распалялась все больше я.

— Любимая, успокойся, — пошел на мировую супруг.

Спор на эту тему повторялся раз в несколько дней. И ничего нового мы друг другу не говорили. А терпение у будущего отца подходило к критической отметке.

— Чтобы я не нервничала, тебе придется оставить свои нелепые попытки навязать мне свое желание, — упираясь руками в стол из мореного дуба, гневно высказалась я.

— Хорошо-хорошо, — осторожно приближаясь и аккуратно укладывая папку на край стола, покладисто согласился Дамас. Подойдя вплотную, убрал прилипшую мокрую прядку за мое ухо и нежно погладил слегка округлившийся животик. Затем лукаво подмигнул и сказал: — Но согласись, некоторые мои желания ты с восторгом исполняешь.

— В этот раз тебе не удастся так легко отделаться, — хмурясь и краснея, пригрозила я, отстранилась от супруга и с минуту разглядывала его довольное лицо.

— Не сомневаюсь, — его улыбка стала еще шире.

Видимо, кто-то надеялся на свою неотразимость. Ну что ж, кого-то ждет большое разочарование. И теперь уже улыбнулась я. Наверное, что-то с моей улыбкой вышло не так, потому что с лица темного сползла довольная ухмылка, и он весь напрягся.

— Что ты задумала? — строго спросил он.

Я опустила глаза, положила руки на его грудь и, покручивая пуговицу на его сюртуке, призналась:

— Я тут подумала, что давно не гостила у родителей.

— Ада, нет, — нахмурился супруг.

— Мама так любит послушать, как я от тебя убегала. А ей сейчас так трудно сделать приятное, — напомнила о ее особом положении.

Зажмурилась, как кошка, объевшаяся сметаны, представляя посиделки с мамой. Каждая наша встреча проходила одинаково. Сначала я попадала в ласковые материнские объятия, затем следовали многочисленные легкие поцелуи всего лица, как в детстве. Потом мы прохаживались по новому огромному дому, который папа построил специально для единственной любимой жены.

После чего мы обедали все вместе за столом. Дамас и отец вежливо и прохладно разговаривали ни о чем. Мы с мамой обсуждали последние новости, разбирали недостатки своих мужей, отчего они кривились, но молчали. Затем прощались со своими мужчинами и уходили в ее спальню. Я рассказывала, а мама, устроив мою голову у себя на коленях, перебирала мои волосы и слушала, мечтательно улыбаясь.

С того момента как Дамас наконец-то поймал меня, прошло двенадцать лет. Мы тогда целые сутки мирились. Только насытившись друг другом, мы вспомнили о Максе, связанном и закрытом в подвале одного из заброшенных домов. Муж рассказал мне о предсказании, о родителях, которым пришлось так поступить с нашей счастливой семьей. Я, конечно, не поверила его словам. Но когда встретилась с глазами родителей, карауливших наше возвращение у портальных врат, все поняла. Они мне тоже рассказали свою историю, уже подробнее.

Эрнест дер Килен смирился с утратой магии и надежды на возвращение возлюбленной. Но на это ушло одиннадцать лет. Услышав о моей беременности, свекор примирился и стал самым счастливым будущим дедом в нашем мире. Он в огромных количествах скупал детскую одежду разных размеров и расцветок. Переделал одну из хозяйских спален, рядом со своей комнатой, под детскую и каждый месяц менял там обстановку. Мы его не останавливали, понимая, что лучше пусть так, чем безразличие и мертвый взгляд на все.

Мама ушла от императора с громким скандалом, заявив, что больше не намерена выслушивать его нудную болтовню. Слава всем Богам, что она лишилась только титула и подданства Империи, а ведь могла и голову потерять. Я думала, что император Хиташи в глубине души всегда ждал ее ухода, поэтому был готов к подобному повороту в своей жизни.

Отец объявил своим поданным, что снова женился, уже после церемонии в обоих Храмах. Заявив, что у него начался медовый год, он скинул свои обязанности по управлению всеми делами на придворного мага и советника. А тетушек и сестер, обижавших меня, насильно выдал замуж за своих знакомых, проживающих в других мирах. Так, чтоб они перестали нервировать новобрачную своим присутствием.

Я восстановилась в Академии Межрасовых отношений и закончила ее, получив диплом с отличием. Конечно, не все преподаватели были лояльны ко мне. Особенно долго я пересдавала историю мирового расоведения. Моя темная сущность оказалась так сильна, что эффект моего суккубского очарования длился около трех лет. Многолетняя практика в разных мирах помогла полностью овладеть даром суккубы, но самая первая попытка еще неконтролируемого очарования была глубока. Редьяр де Лем был так заворожен мной, что не хотел засчитывать экзамен, не слушая моих ответов на вопросы по билету. Он упрашивал, соблазнял, угрожал, умолял бросить мужа и быть только с ним. И я бы наверное никогда не сдала этот предмет и не получила диплом, если бы не вмешательство Алэрико де Варгаса. Он сделал внушение профессору, и вампир поставил отметку и свою роспись в моей зачетке.

После окончания академии папа предложил мне место в своем департаменте. И я согласилась на место специалиста по мирному урегулированию межрасовых споров. Мои заседания проходили быстро и очарованные мной стороны расходились счастливые и удовлетворенные.

Дамасу не нравилось, что вокруг меня находится столько мужчин-коллег, да еще и довольные клиенты задаривают подарками. Мы часто ссорились по этому поводу, но я стояла на своем. А несколько месяцев назад мы узнали о моей беременности. И муж усилил свои попытки. Но всегда затихал, стоило мне заикнуться о поездке к родителям.

Ведь все это время я проводила с мамой, наверстывая отнятые пророчеством годы. Муж видел меня лишь спящую в кровати беспробудным сном и за столом, когда мы всей семьей принимали пищу.

Кстати, мой свекор довольно хорошо ладил с моими родителями, несмотря на прошлые проступки. Мама и папа сначала настороженно относились к нему, памятуя о его замыслах моего жертвоприношения. Но потом успокоились и приняли Эрнеста дер Килена. К нему вернулись крохи магии. Он теперь мог пользоваться ею, но только в бытовых мелочах. На что-то большее у него не хватило бы сил.

А недавно мы были осчастливлены новостью о беременности моей матери. И хоть для них это была не первая беременность, но папе приходилось нелегко. И теперь Дамас снисходительно улыбался, как недавно это делал мой отец, глядя на капризы тещи и молчаливое поскрипывание зубов тестя. Ведь у нас сейчас установилось некоторое затишье.

— Ада, ты не можешь так поступить, — ворвался взволнованный голос в мои воспоминания.

— Конечно, могу, — наивно захлопала ресницами я. — Если ты не заметил, я теперь очень многое могу.

Демонстративно погладив живот, продолжила насмешливо:

— И мне за это ничего не будет.

— Чего ты хочешь? — теперь этот "любимый" вопрос задавал темный. Мы поменялись с ним местами и меня это очень забавляло.

— Булочку с маслом, медом и… солеными огурцами, — сглотнув слюну, призналась я.

— Пойдем, гурманка, — скривившись, подчинился супруг. И нежно поцеловав, добавил: — Я согласен на все, что угодно, но только если мы будем вдвоем.

— Уже не получится, — обрадовала любимого. И, положив его руку на свой животик, в который кто-то активно бил изнутри, добавила: — Нам теперь никогда не быть только вдвоем.

КОНЕЦ 21.09.2017

Content

Академия Межрасовых отношений
Дри Ада
Светлана Рыськова

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ЭПИЛОГ