Джек Вэнс

Авантюрист

Переводчик Александр Фет

Дизайнер обложки Yvonne Less

© Джек Вэнс, 1953

© Александр Фет, перевод, 2018

© Yvonne Less, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4493-7645-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Туннель пришлось пробивать через слои красноватого и серого песчаника, цементированного кремнеземом – проходка оказалась трудной даже для патентованного врубового уплотнителя. Дважды Пэдди Блэкторн натыкался на старые скважины, однажды – на заброшенное кладбище. Археологи кусали бы локти, если бы видели, как машина Пэдди крушит и разбрасывает древние кости. Сто метров туннеля – причем последние два метра были хуже всего: два метра готовой детонировать в любой момент взрывчатки, слоев стали, меди и крепкопласта, охранных схем.

Осторожно маневрируя между включениями взрывчатки, расплавляя сталь, размывая бетон кислотой и бережно замыкая цепи сигнализации, Пэдди пробуравил наконец последний слой крепкопласта и продавил снизу покрытие пола из композитного материала.

Он выбрался из кабины в самое защищенное тайное хранилище известной Вселенной и посветил вокруг фонарем: грязноватые бетонные стены, темный пол… Что-то блеснуло – свет отразился от шеренги металлических труб.

«Выглядит неплохо – наконец-то!» – восхищенно пробормотал Пэдди.

Приблизившись, он осветил фонарем кубическую раму и установленные в ней сложные переплетения проводов и перемычек, соединявших компоненты из стекла, крепкопласта, металла и маниклоида.

«Вот оно! – прошептал Пэдди; его глаза горели торжеством. – Остается вытащить все это по туннелю – и что мне помешает стать величайшим из всемогущих лордов Галактики?.. Нет, это несбыточные мечты. Мне достаточно всего лишь несметных богатств. Но сначала нужно проверить, не сгорю ли я синим пламенем…»

Он осторожно прошелся вокруг механизма, вглядываясь внутрь: «Где кнопка с надписью „Пуск“?.. Ничего не пойму… ага! Кажется, здесь!» Пэдди подошел к панели управления, разделенной на пять сегментов. В каждый сегмент были встроены три циферблата, каждый со шкалой от 0 до 1000, а под ними находились ручки настройки. Некоторое время Пэдди изучал панель, но вскоре вернулся к рассмотрению механизма.

«Вот соединительное гнездо, – бормотал он, – а здесь – одна из подходящих к нему красивых ярких трубок… А теперь я поверну переключатели – и, если эта штука правильно откалибрована, я – самый удачливый ирландец из Скибберина в графстве Корк. Так что… попробуем». Он повернул переключатели на каждом из пяти сегментов панели управления и осветил фонарем прозрачную металлическую трубку в ожидании дальнейших событий.

Ничего не произошло. Не было ни вибрации, сопровождающей подачу энергии, ни мелькающих небесно-голубых разрядов в сердечнике трубки.

«Черт подери! – проворчал Пэдди. – И это все? Для этого я целый день рыл проклятый подкоп? Ох! В чем дело? Одно из трех. Не подключен источник энергии – или где-то есть рубильник, который я не нашел. В третьем – худшем – случае: нарочно разрегулированы циферблаты». Он погладил подбородок: «Никогда нельзя сдаваться! Конечно, дело в питании. Ко всей штуковине не подается энергия, – Пэдди шарил лучом фонаря по стенам и полу хранилища. – Здесь какие-то кабели – протянуты в каморку у входа…»

Он заглянул в арочный проход: «Вот он, рубильник! Я же говорил – но меня никто никогда не слушает… Теперь повернем рубильник и посмотрим… Нет, подожди-ка! Безопасно ли это? Лучше встать за перегородкой турникета и дотянуться до рубильника отрезком трубы. А потом уже зайти и развлекаться с циферблатами, как с автоматом в казино».

Он повернул рубильник концом трубы. Из металлических форсунок вырвались пятнадцать ревущих струй лилового пламени, опаливших стены хранилища; механизм взорвался – ударная волна разнесла повсюду сплавленные, тлеющие компоненты; перегородку, за которой прятался Пэдди, забросало кусками бетона и кладки – в радиусе тридцати метров наступил хаос разрушения.

Когда охранники-кудту смогли проникнуть внутрь, они обнаружили за выщербленной перегородкой оглушенного Пэдди, тщетно пытавшегося выбраться из-под завала искореженных медных труб.

Кутузкой на Ахабаце служила старинная крепость из бурого кирпича, прильнувшая к вершине Тюремного утеса подобно язвенному струпу на пальце. Пыльная, поблекшая кирпичная кладка придавала этому сооружению вид пустынных руин, спекшихся под знойными лучами Просперуса. На самом деле за массивными, прочными стенами крепости воздух оставался прохладным. Внизу, с южной стороны утеса, находился пыльный, неопрятный поселок. К северу расположились космические доки Ахабаца. Дальше до самого горизонта простиралась равнина – плоская и голубая, как плесень.

Надзиратель-кудту с грохотом провел ороговевшими пальцами по прутьям решетки: «Просыпайся, землянин!»

Пэдди поднялся, растирая шею: «Незачем будить человека ни свет ни заря. Виселица подождет».

«Придержи язык и пошли!» – проворчал тюремщик: человекообразное существо почти трехметрового роста с шершавой серой шкурой и глазами, напоминавшими синие атласные подушечки для булавок там, где у людей были щеки.

Пэдди вышел в коридор и последовал за надзирателем мимо вереницы других камер, откуда доносились храп, бурчание и шорох чешуи, ползущей по каменному полу; время от времени в темноте открывались светящиеся глаза.

Его отвели в помещение с кирпичными стенами и низким потолком, разделенное пополам конторкой из темного воскового дерева с бронзовым отливом. По другую сторону конторки за длинным низким столом сидели двенадцать более или менее человекообразных фигур. Как только Пэдди вошел, разговоры смолкли – глаза присутствующих сосредоточились на арестанте.

«А, подлые бездельники! – бормотал Пэдди. – Собрались со всех концов Галактики, чтобы поиздеваться над бедным землянином – а тот всего лишь хотел стащить секрет сверхсветового двигателя. Ну и ладно! Глазейте на меня и будьте прокляты!» Он расправил плечи, переводя взгляд с одной фигуры на другую.

Тюремщик-кудту подтолкнул Пэдди вперед: «Вот этот болтун, лорды-советники».

Изучив внешность арестанта, советник-шаул расправил капюшон и произнес характерной для его расы скороговоркой: «В чем состоит твое преступление?»

«Никакого преступления нет, милорд, – ответил Пэдди на том же наречии. – Я невиновен. Искал в темноте свой корабль, провалился в старую шахту и…»

Заикаясь, тюремщик промямлил: «Он хотел украсть двигатель, лорд-советник».

«Смертный приговор – обжалованию не подлежит! – шаул смерил Пэдди маленькими светящимися глазами. – Когда его казнят?»

«Повесят завтра, милорд».

«Это несправедливо скоропалительный приговор, милорд! – возмутился Пэдди. – В этом отношении вы превзошли обычное бесцеремонное судопроизводство Союза Лэнгтри».

«Ты говоришь на всех языках Судоходства?»

«Как на своем родном, милорд! Можно сказать, впитал их с молоком матери!»

Советник-шаул откинулся на спинку сиденья: «Язык шаулов ты понимаешь хорошо».

Советник-котон гортанно произнес на своем наречии: «Меня ты тоже понимаешь?»

«Несомненно! – отозвался Пэдди. – Насколько мне известно, я – единственный из ныне живущих землян, способный оценить красоту вашей благозвучной речи».

Орлан задал тот же вопрос на прищелкивающем, причмокивающем диалекте системы Альфераца. Пэдди ответил без запинки.

Бадау и лористанец спросили его о том же, и Пэдди ответил каждому.

На некоторое время наступило молчание. Пэдди посматривал по сторонам, надеясь схватить пистолет тюремщика и перестрелять всех вокруг. Но на Ахабаце надзиратели не носили оружия.

Шаул спросил: «Как тебе удалось овладеть столькими языками?»

Пэдди сказал: «У меня просто такая привычка, милорд. Я давно уже странствую в космосе и, как только слышу незнакомую речь, мне хочется знать, о чем говорят. А почему вы спрашиваете? Может быть, меня все-таки помилуют?»

«Ни в коем случае! – отрезал шаул. – Твое преступление непростительно, оно подрывает основы Союза. Суровое наказание необходимо для упреждения подобных попыток в будущем».

«Но послушайте, уважаемые лорды! – протестовал Пэдди. – Ведь это вы, властители Союза Лэнгтри, нарушаете правовые нормы! Если бы вы не запретили несчастным собратьям на Земле иметь больше десяти жалких двигателей, за одиннадцатый не предлагали бы миллион марок, и неимущие искатели приключений не подвергались бы искушению его похитить!»

«Я не определяю квоты, землянин. Этим занимаются Сыновья. Кроме того, нам постоянно приходится иметь дело с мошенниками, угоняющими звездолеты и перепродающими демонтированные двигатели», – шаул сосредоточил на арестанте многозначительный взгляд.

Советник-котон резко произнес: «Этот человек спятил!»

«Спятил? – шаул продолжал изучать стоящего перед ним Пэдди. – Не думаю. Перед нами многословный, непочтительный и безнравственный субъект. Но он прекрасно знает, чтó делает».

«Вряд ли! – котон взял серовато-белой рукой и протянул шаулу распечатанный график. – Вот его психограмма».

Шаул просмотрел документ; кожа его капюшона взволновалась медленной рябью: «В самом деле… беспрецедентно… даже учитывая замешательство, типичное для мышления землян…» Он поднял к арестанту светящиеся глаза: «Ты рехнулся?»

Пэдди пожал плечами: «Какая разница? Меня все равно повесят».

Шаул мрачно усмехнулся: «Он в своем уме». Взглянув направо и налево, он спросил у коллег: «Возражений больше нет?» Советники промолчали. Шаул повернулся к тюремщику: «Надень на него наручники и проверь их надежность. Завяжи ему глаза. Через двадцать минут выведи его на площадку».

«А где же священник? – возмутился Пэдди. – Я требую, чтобы ко мне привели батюшку из монастыря святого Альбана! Вы же не собираетесь меня вздернуть без причащения?»

Шаул махнул рукой: «Уведите его!»

На бормочущего бессвязные ругательства Пэдди надели наручники и закрывающую глаза повязку. Подхватив под локти, его заставили выйти под открытое небо – в лицо дунул холодный ночной ветер, пахнущий лишайниками, сухой смолистой травой, дымом. Его отвели вверх по наклонной рампе в какое-то внутреннее помещение – теплое, с твердым металлическим полом. Пэдди тут же уловил знакомую смесь запахов машинного масла, озона и акрилового лака, а также вибрацию, вызванную работой множества механизмов – он был на борту большого звездолета.

Его повели дальше – в трюм, где с него сняли наручники и повязку. Дико озираясь, Пэдди заметил выход, но его загородила пара охранников-кудту, следивших за ним бутылочно-синими глазами. Поэтому Пэдди расслабился и потянулся, разминая затекшие мышцы. Охранники вышли и захлопнули за собой дверь; снаружи послышался скрип задвижек.

Пэдди изучил место своего очередного заключения – отсек с металлическими стенами, площадью примерно шесть на шесть метров. Кроме самого Пэдди, здесь никого и ничего не было.

«Что поделаешь! – сказал себе Пэдди. – Жаловаться и протестовать бесполезно. Если бы эти черти кудту были на четверть тонны полегче, мы еще посмотрели бы, кто кого».

Он улегся на пол. Через некоторое время корабль вздрогнул, поднимаясь в воздух. Металлические поверхности дрожали от непрерывного гула генераторов; Пэдди заснул.

Его разбудил шаул в розовом и голубом одеянии касты писцов. Голову шаула, примерно среднего человеческого роста, покрывал капюшон кожи, напоминавшей рыбью. Капюшон обволакивал его плечи, шею и затылок, выступая надо лбом остроконечным треугольным козырьком подвижной черной плоти. Писец принес поднос и опустил его на пол рядом с лежащим арестантом.

«Твой завтрак, землянин. Жареное мясо с солью и салат из болотной зелени».

«Какое мясо? – поинтересовался Пэдди. – Откуда? С Ахабаца?»

«Провизию загрузили на Ахабаце», – признал шаул.

«Тогда убери эту дрянь, подлая тварь в капюшоне! На Ахабаце нет ни кусочка мяса, кроме мертвечины дохлых кудту. Ты меня за каннибала принимаешь?»

Капюшон писца подернулся, но он не обиделся: «Здесь еще кое-какие фрукты, печенье из дрожжевого теста и горшок горячего варева».

Ворча себе под нос, Пэдди съел печенье и фрукты, выпил содержимое горшка. Шаул наблюдал за ним с улыбкой.

Подняв глаза, Пэдди нахмурился: «Что ты так хитро ухмыляешься?»

«Меня всего лишь радует, что тебе понравился бульон».

Пэдди поставил горшок на поднос, прокашлялся и сплюнул: «А, поганый бес! С тех пор, как твое племя унесло ноги с Земли, вы потеряли всякое представление о приличиях. Стал бы я тебя кормить мертвечиной? Признайся – стал бы?»

«Мясо есть мясо, – отозвался шаул, собирая посуду и поднос. – Вас, землян, почему-то раздражают самые обычные вещи».

«Ошибаешься! – заявил Пэдди. – Мы, земляне – самая цивилизованная раса во Вселенной, несмотря на все ваши претензии. Но вы, беглецы-язычники с далеких планет, заставили древнюю родину встать на колени!»

«Предкам приходится уступать место потомкам, – безмятежно возразил шаул. – Сначала были питекантропы, потом неандертальцы, а теперь земляне».

«Вот еще! – Пэдди снова сплюнул. – Дайте мне упругий ринг диаметром метров десять – я уложу пятерых вислоухих ублюдков вроде тебя и парочку верзил-кудту в придачу!»

Шаул бледно усмехнулся: «Вы, земляне, даже красть как следует не умеете. Ты рыл подкоп два месяца, но не успел пробыть в хранилище и пяти минут, как взорвался. Тебе еще повезло. Если бы энергетическая подстанция работала на полную мощность, от всего города не осталось бы камня на камне».

«Прошу прощения! – язвительно отозвался Пэдди. – Мы, земляне, всего лишь изобрели сверхсветовой двигатель».

«Сверхсветовой двигатель изобрел Лэнгтри – причем совершенно случайно».

«И где бы вы были без нашего двигателя? – поинтересовался Пэдди. – Все вы, уроды-мутанты, живете на наследство, полученное от Земли».

Писец-шаул продолжал улыбаться: «Ты хотя бы корень пятой степени из ста двенадцати назвать можешь?»

«Лучше я сам тебя спрошу, – уклонился Пэдди. – Потому что ты всю дорогу умножал два на два, пока нес сюда мой завтрак! Подсчитай в уме корень седьмой степени из пяти тысяч».

Шаул закрыл глаза, представил себе логарифмическую линейку, мысленно переместил ее движок и бегунок и увидел ответ: «Чуть больше трех и семи десятых».

«Докажи!» – потребовал Пэдди.

«Могу принести карандаш и бумагу – проверишь сам», – откликнулся шаул.

Пэдди поджал губы: «Раз ты такой умный, может быть, ты знаешь, куда мы летим и чего от меня хотят?»

«Конечно, – кивнул шаул. – Сыновья Лэнгтри проводят ежегодное совещание, и ты будешь для них переводить».

«Чтоб я провалился на этом месте! – изумился Пэдди. – Ну-ка повтори! Я не ослышался?»

Шаул терпеливо пояснил: «Каждый год Сыновья с Пяти Планет встречаются, чтобы согласовать квоты и распределение сверхсветовых двигателей. Так как, к сожалению, представители Пяти Планет соревнуются и подозревают друг друга, каждый из них говорит на своем языке. Если бы они выбрали один из пяти языков, Сыновья с четырех других планет потеряли бы лицо. Проще решить эту проблему, пользуясь услугами толмача, переводящего каждое слово на четыре других языка. Таким образом у Сыновей есть время на размышления, обеспечивается полная беспристрастность обсуждения, а достоинство ни одной из пяти рас не подвергается унижению».

Беззвучно рассмеявшись, писец-шаул продолжил: «Как ты понимаешь, толмач не играет особой роли, потому что каждый из Сыновей понимает – в какой-то мере – язык, на котором говорят четверо других. Переводчик служит всего лишь символом равенства и добросовестного сотрудничества сторон, смазывает легко заедающий механизм сцепления между Сыновьями, если можно так выразиться».

С сомнением потирая подбородок, Пэдди тихо заметил: «Но совещание Сыновей – главный секрет Галактики. Никто не знает, где и когда оно проводится. Тайные любовники не сравнятся с ними в осторожности и пугливости».

«Верно, – согласился шаул, оценивая Пэдди проницательным задумчивым взглядом. – Как тебе может быть известно, многие архаические расы не удовлетворены существующими квотами, и группа Сыновей Лэнгтри, собравшихся вместе – заманчивая цель для убийц».

Пэдди выразительно взмахнул рукой: «Почему же мне оказана такая честь? Есть много других полиглотов».

«Разумеется, – отозвался шаул. – Я, например, свободно владею всеми пятью языками. Тем не менее, я не преступник, ожидающий казни».

Пэдди понимающе кивнул: «Так-так. Что, если я откажусь переводить?»

«После того, как на тебя пару раз наденут нейросбрую, ты поспешишь ухватиться за любую возможность умереть как можно скорее».

«А, подлые твари! – простонал Пэдди. – В наше время человек уже не принадлежит себе».

Шаул наклонился, поднял поднос с посудой длинными и тонкими, как карандаши, пальцами и вышел из отсека, но скоро вернулся: «А теперь, землянин, я обязан обучить тебя надлежащему церемониальному протоколу. Некоторые из Сыновей настаивают на соблюдении этикета. Мы прибудем в пункт назначения уже завтра – но, к счастью, все это достаточно просто».

II

На следующий день шаул снова разбудил Пэдди; на этот раз он принес не только завтрак, но и бритву с распылителем дезодоранта, свежее белье и пару сандалий на толстых подошвах. Взвесив сандалии в руке, Пэдди вопросительно взглянул на писца.

«Ты будешь ходить по камню», – пояснил шаул.

Пэдди побрился, разделся, опрыскался дезодорантом, надел свежую одежду. Потянувшись, он размял руки и пощупал лицо: «Что ж, мой вислоухий друг, ты обошелся со мной по-человечески. Если бы это было не так, я бы уже подметал этот трюм твоим капюшоном – хотя бы для того, чтобы продемонстрировать пренебрежение к церемониям Сыновей».

«Если бы это потребовалось, я мог бы позвать охранника-кудту – он стоит за дверью, – отозвался шаул. – Скорее всего, однако, это не потребовалось бы».

«Наши мнения расходятся, – заявил Пэдди. – Для того, чтобы выяснить, кто из нас прав, давай устроим маленькую дружескую потасовку. Один бросок – кто кого поймает – просто чтобы позабавиться. Выцарапывать глаза, рвать кожу или драть волосы не будем: я не для того побрился и надушился, чтобы снова замызгаться».

«Как тебе будет угодно», – сказал шаул с усмешкой, обнажившей остроконечные зубы из серого металла.

Пэдди приблизился и взялся рукой за предплечье писца. Шаул ускользнул, как смазанный маслом угорь, схватил Пэдди за плечи жилистыми руками и резко развернул его – незнакомый с этим приемом, Пэдди почувствовал, что теряет равновесие. Но сопротивлялся он только долю секунды – тут же поддался, пригнулся, отскочил в сторону и рывком потянул шаула за собой. Шаул свалился на палубу. Пэдди вскочил на него верхом и прижал спиной к полу. Они встретились взглядами – желтовато-серые глаза Пэдди смотрели прямо в светящиеся зрачки шаула.

Пэдди вскочил. Шаул медленно, почти неохотно поднялся на ноги.

«Ага! Мы, земляне, все еще умеем драться! – торжествовал Пэдди. – Вычисляйте корни в уме, вислоухие твари – в этом вам не откажешь. Но если в потасовке мне понадобится помощник, никто не заменит увальня с зеленой матушки Земли!»

Писец-шаул подобрал старую одежду и посуду, оставшуюся от завтрака. Взглянув на Пэдди, он сказал: «Поразительно! Вы, земляне, поразительная раса». Он вышел из отсека и закрыл за собой дверь.

Пэдди нахмурился и закусил губу: «Хотел бы я знать, чтó он имел в виду?»

Через час шаул вернулся и подозвал его пальцем: «Пойдем, землянин».

Пэдди пожал плечами и подчинился. За ним вперевалку, опираясь на пятки, последовал молчаливый охранник-кудту.

На борту звездолета царило очевидное возбуждение. Пэдди не мог не заметить, как вибрировали складки кожи на головах всевозможных шаулов, сновавших по коридорам, как они перекликались отрывистыми поспешными фразами, как они нервно перебирали в воздухе длинными пальцами. Заглянув в иллюминатор, он увидел черную пустоту космоса с далекой россыпью звезд.

Примерно в полутора километрах, однако, в пространстве повис огромный корабль с голубым медальоном на сером фоне – эмблемой Сына Лэнгтри с Котó. Снаружи, рядом с корпусом звездолета шаулов, к входному шлюзу скользила небольшая космическая яхта с прозрачным куполом. Кудту грубо подтолкнул Пэдди в затылок: «Давай иди, землянин!»

Пэдди обернулся и зарычал. Кудту сделал шаг вперед и надвинулся на него, глядя с трехметровой высоты. Пэдди пришлось уступить и пойти вперед – иначе его раздавила бы громоздкая туша.

На палубе перед выходным шлюзом выстроились шеренгой шаулы; их капюшоны неподвижно раздулись, как паруса под встречным ветром, глаза мерцали, как маленькие лампочки.

Кудту сжал плечо Пэдди огромной рукой: «Отойди в сторону. Молчи. Будь почтителен. Идет Сын Лэнгтри с Шаула».

Напряженная тишина напомнила Пэдди об атмосфере в церкви во время общей молитвы. Послышался шорох одежд. По коридору приближался старый шаул с морщинистым капюшоном, в белой тунике и кирасе с эмалированным медальоном Шаула на груди, пунцовым на черном фоне. Не глядя по сторонам, старик прошел через шлюз в яхту с хрустальным куполом. Люки закрылись, донеслось шипение – из шлюза выкачали воздух. Блеснув в иллюминаторах стеклом и металлом, яхта исчезла. Прошло двадцать минут – ни звука, ни движения. Пэдди вертел головой, потягивался, чесал в затылке.

Шипение, скрип – шлюз снова открылся. Кудту подтолкнул Пэдди в спину: «Заходи».

У Пэдди не было выбора; он оказался в космической яхте, пилотируемой шаулом в черной униформе. Вслед за Пэдди в транспортер зашли два охранника-кудту. Входной люк задраили. Яхта отчалила от ярко освещенного массивного корпуса звездолета, медленно проваливаясь в черную бездну пустоты.

«Теперь или никогда! – подумал осторожно присевший Пэдди. – Вышибить дух из охранников, задушить пилота…» Он сгорбился и приготовился к прыжку, мышцы его спины напряглись. Две огромные серые ладони опустились ему на плечи и прижали к сиденью. Обернувшись, Пэдди увидел синие атласные подушечки – глаза с подозрением следившего за ним охранника-кудту. Пэдди расслабился и стал ожидать дальнейших событий.

Из-под хрустального купола открывалась круговая панорама. Звездолет шаулов остался в полутора километрах за кормой; чуть дальше дрейфовал корабль бадау с эмблемой посередине, синей на зеленом фоне. Еще дальше, один за другим, виднелись еще три корабля. Прямо по курсу приближался маленький астероид; одна из его поверхностей была ярко освещена подвешенным трубчатым кольцом.

Яхта причалила к астероиду, люк открылся. Пэдди вздрогнул, ахнул и предупреждающе взмахнул рукой, ожидая, что воздух вырвется из кабины в вакуум. Ничего подобного не случилось. Судя по всему, снаружи давление воздуха было таким же, как внутри.

Кудту вытолкнули его из кабины. Пэдди обнаружил, что сила притяжения позволяла ему нормально ходить, хотя астероид – глыба, формой напоминавшая ступню – был не больше семидесяти метров в длину и гораздо меньше в поперечнике. Пэдди заключил, что где-то под каменной толщей работал гравитационный агрегат.

Поверхность, освещенная трубчатым кольцом над головой, была выложена полированными гранитными плитами наподобие мозаики из вычурных пятиугольников, инкрустированных золотом и окружавших большую центральную звезду из красного коралла или киновари. Пять массивных кресел были обращены внутрь, к круглой яме метрового диаметра, глубиной по колено.

Пилот-шаул позвал Пэдди: «Пойдем!» Охранники-кудту толкнули его в спину. Пэдди раздраженно поднялся вслед за шаулом на ярко освещенное круглое возвышение с углублением посередине.

«Спускайся сюда».

Пэдди колебался, исподтишка пытаясь найти какой-то выход из положения. Но кудту снова толкнули его; волей-неволей ему пришлось спрыгнуть в яму. Шаул наклонился; послышался лязг цепи, звонкий щелчок – лодыжку Пэдди туго обхватил металлический хомут.

Шаул поспешно произнес: «Тебе доверили исключительно почетные обязанности. Постарайся вести себя достойно. Когда один из Сыновей что-нибудь скажет, переводи его слова на языки других Сыновей, поворачиваясь по часовой стрелке и обращаясь к каждому по очереди. Например, если заговорит Сын с Шаула, сидящий в этом кресле, повтори его слова по-лористански Сыну, сидящему здесь, – пилот-шаул указывал пальцем, – затем по-котонски Сыну с Котó, затем по-бадайски Сыну с Бадау и, наконец, по-феразски Сыну с Альфераца А. Все понятно?»

«Понятно, – сказал Пэдди. – В какой-то мере. Но я хотел бы знать, чтó со мной сделают после того, как я выполню свои обязанности».

Шаул посмотрел в сторону: «Об этом не беспокойся. Могу заверить тебя, однако, что тебя ждут большие неприятности, если ты не будешь вести себя, как полагается. Шаулы не прибегают к пыткам, но у орланов и котонов они не вызывают ни малейших угрызений совести».

«Ни малейших, это уж как пить дать, – убежденно подтвердил Пэдди. – Как-то в Монтрасе на Котó я решил полюбоваться публичными пытками. С тех пор я возненавидел этих вурдалаков, должен признаться. Адский город, Монтрас!»

«Так что веди себя хорошо, – сказал ему шаул. – Пять Сыновей Лэнгтри раздражительнее обычных смертных. Говори громко и отчетливо – и не забывай поворачиваться к каждому по очереди, по часовой стрелке, чтобы поддерживалось максимальное возможное равноправие».

Пилот-шаул отскочил от Пэдди и побежал к космической яхте. Охранники-кудту вперевалку поспешили за ним.

Оставшись в одиночестве на поверхности микроскопического мира, Пэдди обозревал небо в поисках причины для внезапной спешки пилота и охраны. Пять звездолетов, примерно в трех километрах от астероида, построились почти параллельно, повернувшись килями к площадке с красной звездой.

Ситуация носила довольно-таки торжественный характер: один-одинешенек, прикованный кандалами к безымянной каменной глыбе, Пэдди чувствовал себя беззащитным, как жертва на алтаре. Он изучил кандалы. Цепь, пристегнутая к хомуту у него на лодыжке, на другом конце соединялась со скобой, вставленной в камень. Пэдди попытался оторвать цепь от скобы – он дергал ее изо всех сил, пока у него не начала облезать кожа на ладонях, напрягаясь до боли в брюшных мышцах – но тщетно.

Выпрямившись, он снова обвел взглядом окрестности. В пределах достижимости не было никакого лома, которым можно было бы воспользоваться как рычагом, никакого камня, которым он мог бы колотить по соединению цепи. И вокруг не было ни души – если, конечно, кто-нибудь не притаился с другой стороны маленького космического островка. Вытянув шею, Пэдди заметил бетонный поребрик, окружавший ступени, спускавшиеся под поверхность астероида. «Лестница ведет к гравитационному агрегату, – подумал он. – Может быть, там же и генератор воздуха».

Послышались гул и свист. Подняв глаза, Пэдди увидел блестящую космическую яхту, спускавшуюся почти ему на голову. Как только яхта прикоснулась к поверхности, ее купол откинулся. Наружу выступили пять Сыновей Лэнгтри. Молча, церемониальным строем, они направились к возвышению: сначала долговязый тощий орлан с Альфераца А, за ним лористанец с непрерывно подергивающейся физиономией оттенка топленого масла, шаул с пятнистым наростом-капюшоном, котон с глазами-блюдцами и, наконец, коренастый бадау, коротконогий и практически без шеи.

Подбоченившись и поджав губы, Пэдди наблюдал за их приближением. Покачав головой, он пробормотал: «Трудно поверить, что их предки были добропорядочными землянами – такими же, как я. Они выглядят, как уроды из паноптикума в Кенсингтонском парке».

Из отдельного шлюза на корме космической яхты появились двое гигантских кудту. Благодаря красновато-лиловому оттенку кожи Пэдди распознал в них бесполых и почти безмозглых, хирургически модифицированных существ, выращенных посредством принудительного кормления. Огромные мускулистые твари, они обросли красными бородавками, похожими на петушиные гребешки.

Лоботомированные с тем, чтобы они могли сосредоточиться только на конкретном приказе, они передвигались словно в гипнотическом трансе и заняли посты на двух противоположных концах напоминающей стельку ботинка поверхности астероида. Там они замерли, как статуи – монументальные, безмолвные – сосредоточив на Пэдди синие глаза-подушки.

Сыновья Лэнгтри разошлись каждый к своему креслу и уселись. Лористанец взглянул на Пэдди.

«В этом году у нас землянин! – весело объявил он. – Иногда попадаются земляне-полиглоты. На мой взгляд, самые лучшие толмачи – земляне и шаулы. Но среди шаулов мало преступников. Хотел бы я знать, что натворил этот негодяй».

Пэдди наклонил голову набок и угрожающе прищурился – но тут же сообразил, что настало время выполнять обязанности. Поклонившись котону, он повторил слова лористанца по-котонски, а затем по-бадайски, на наречии орланов и по-шаульски. В последней фразе, однако, он заменил термин «негодяй» котонским словом «жактум», означавшим «сорвиголова», бадайским словом «луад», означавшим «молодцеватый рыцарь-разбойник» (в том смысле, в каком представляют себе легендарного Робин Гуда), феразским словом «а-као-уп», означающим «птица стремительного полета», и шаульским термином «кондосиир», производным от древнетосканского «кондотьера».

Затем он стал торжественно и учтиво ожидать дальнейших высказываний. Лористанец смерил его мимолетным взглядом; его желтые желваки задрожали, но он промолчал.

Заговорил орлан с Альфераца: «Вопросов, нуждающихся в обсуждении, в этом году не так уж много. Я не заметил никаких существенных колебаний объема торговых сделок и не вижу необходимости в наращивании вооруженных сил. Прошлогодние квоты вполне приемлемы».

Пэдди перевел эти фразы, поворачиваясь по часовой стрелке. У остальных Сыновей не было возражений.

Бадау произнес: «Хотел бы представить на ваше рассмотрение несколько ходатайств. Первое – с четвертой планеты Канопуса. Они желают получить четыре двигателя с целью перевозки материалов и провианта на одну из лун, где они выпасают скот».

Шаул сказал: «Мне поручили представить примерно такое же ходатайство. Наши торговые агенты сообщают, что из шестнадцати предоставленных им двигателей пять вышли из строя. Судя по всему, они были уничтожены в ходе лабораторных экспериментов – они пытались определить принцип замыкания пространства-времени. Рекомендую отказать в удовлетворении этой заявки».

После краткого обсуждения оба ходатайства были отклонены.

Бадау продолжал: «Вторая заявка поступила от частного лица, не антропоида, неономийского типа. Он желает совершить полет вокруг Вселенной – уединиться в звездолете, стартовать в случайном направлении и лететь без остановки как можно дальше, пока не вернется или пока не умрет».

Это ходатайство удовлетворили как любопытный эксперимент, вряд ли способный нарушить торговый баланс.

Бадау просмотрел свои заметки: «Третья заявка – с Земли. Предки просят предоставить им сто дополнительных двигателей».

«Сто?» – изумленно рявкнул котон.

Шаул откинулся на спинку кресла и усмехнулся: «Они слегка отступили от прежней позиции. Насколько я помню, на протяжении пятидесяти лет они требовали неограниченного доступа к сверхсветовой технологии».

«Постепенно они начинают понимать неизбежность существующего положения вещей», – заметил бадау.

Лористанец сказал: «Показатель дефицита повысился ненамного. Как известно, они потеряли один из двигателей в результате крушения звездолета. Еще четыре или пять двигателей вышли из строя по истечении срока эксплуатации. Если мы заменим эти двигатели, не вижу никаких причин для дальнейших уступок».

Пэдди облизал губы и перевел для котона: «Имеет место незначительное повышение показателя дефицита. Один из их двигателей уничтожен в результате аварии, еще пять двигателей окончательно износились и стали бесполезными. После того, как мы заменим эти двигатели, можно было бы рассмотреть кое-какие причины для дальнейших уступок».

Котон выпрямился в кресле и сосредоточил глаза-блюдца на лице Пэдди. Пэдди затаил дыхание. «Осторожно! – предупредил он себя. – Здесь ты не имеешь дело с невежественными охранниками». Избегая пристального взгляда котона, он повернулся к бадау.

«Наблюдается лишь незначительное повышение показателя дефицита, – произнес он по-бадайски. – Земляне потеряли один двигатель при крушении, еще четыре износились и вышли из строя. Если мы заменим эти двигатели, не вижу никаких причин для дальнейших уступок». Заметив, что котон отвел от него глаза-блюдца, Пэдди с облегчением вздохнул. «А я уж было вспотел и похолодел от страха, – подумал он. – Ведь это они, глазастые дьяволы, изобрели нейросбрую».

Он тщательно перевел слова лористанца на шаульский и феразский языки. Недолго думая, Сыновья проголосовали против удовлетворения земного ходатайства.

Обсудив еще три заявки, пятеро Сыновей молча сидели, задумчиво поглядывая на Пэдди. Залитый ярким потоком мягкого белого света, он чувствовал себя обнаженным и беззащитным. «Вот что мне сулила судьба! – с отвращением бормотал он полушепотом. – Меня, Пэдди Блэкторна из Скибберина в графстве Корк, выставили на обозрение, как треску на прилавке рыботорговца. Торчу здесь в кандалах, на мельчайшем обломке скалы во Вселенной, в обществе пяти невероятных мутантов – и все они размышляют о том, как лучше всего отправить меня на тот свет».

Пэдди взглянул на небо. Пять звездолетов параллельно выстроились в нескольких километрах от астероида. «Пора бы уже Всемогущему Господу позаботиться о своем заблудшем отпрыске – ведь я всю жизнь оставался богобоязненным католиком, как полагается любому уважающему себя ирландцу…»

Шаул спросил: «Кто-нибудь предлагает новые правила обеспечения безопасности?»

Орлан медленно ответил: «На моей планете многие призывают к широкому распространению засекреченной технологии – или, по меньшей мере, к созданию на каждой планете официального хранилища такой информации, доступного группе ответственных лиц. Аргументация, как всегда, основана на допущении возможности катастрофы, которая одновременно уничтожит нас пятерых, после чего секрет замыкания пространства-времени будет утерян».

Котон ответил: «И, как всегда, возражением против такой точки зрения служит тот факт, что для хранения одного секрета достаточно одного ума, то есть четверо из нас пятерых излишни. Хранилище, доверенное общественности, может быть разграблено посредством внезапного нападения. Члены комиссии, ответственной за хранение тайны, могут быть похищены. Вскоре тайное станет явным. Космос будет кишеть звездолетами, как Бафканийское море – красными червями».

Бадау пригладил ладонью бугор, заменявший ему голову: «Я всегда считал, что, чем строже ограничен доступ к важнейшей информации, тем лучше. Даже если всех нас убьют, Лористанский банк сообщит преемникам, где находятся тайники, содержащие данные».

«Только через десять лет, – угрюмо заметил орлан. – Десять лет сомнений и замешательства».

«Возможно, – беззаботно вмешался шаул, – мы могли бы опубликовать заявление о том, что в случае катастрофы секрет будет автоматически раскрыт. При этом нет необходимости упоминать о десятилетнем сроке ожидания – это сосредоточило бы внимание на Лористанском банке. В любом случае общеизвестно, что срок ожидания перед вскрытием банковского сейфа, содержащего невостребованные ценности, составляет десять лет».

Котон раздраженно спросил: «Почему бы не доверить Лористанскому банку данные как таковые?»

Шаул усмехнулся: «Это было бы нежелательно по нескольким причинам. Допустим, будет иметь место гипотетическая катастрофа. Через десять лет банковский механизм автоматически откроет сейфы, владельцы которых не перерегистрировались вовремя. В таком случае рядовой банковский служащий тут же узнáет секрет сверхсветового двигателя. Во-вторых…»

«Первой причины вполне достаточно, – не дожидаясь перевода, прервал его котон. – Надо полагать, существующая система – лучшее решение проблемы».

«Равноправный доступ к дублированной секретной информации защищает нас от потери любого отдельного набора данных, – указал лористанец, – и в то же время гарантирует нашу постоянную взаимозависимость».

Шаул неожиданно сменил тему разговора: «Перейдем к распределению восьмисот корабельных установок между пятью коммерческими системами…»

Один за другим Сыновья сообщили о потребностях их миров; итог побудил котона проворчать: «Три недели придется потратить на перезапуск зарядного блока на Ахабаце».

«Этим заведует наше управление», – заметил лористанец.

«Но изготовление нового манифольда займет не меньше недели, – возразил котон. – Учтите, что какой-то мерзавец-землянин умудрился прорыть туннель под хранилище. Идиот включил подачу энергии – весь Ахабац уцелел только потому, что основной блок переключателей удалили, чтобы вторично нанести покрытия».

Лузитанец пожал плечами, его жирные желтые желваки вздрогнули: «Разумеется, циферблаты были разрегулированы. Чего еще ожидал этот кретин?»

«Побуждения землян не поддаются разумению», – отозвался орлан.

Шаул нетерпеливо махнул рукой: «Есть какой-нибудь еще пункт повестки дня? Если нет…»

«Наше совещание завершено, – напыщенно заявил бадау. – Произведем обмен и удалимся». Он снял с кисти тонкий браслет и передал его налево орлану; тот, в свою очередь, передал такой же браслет шаулу, шаул – лористанцу, лористанец – котону, а котон – бадау.

Бадау удовлетворенно крякнул: «Таким образом, до следующего года наши дела закончены. Если не считать месяца ремонтных работ на Ахабаце».

Пэдди старался держаться как можно незаметнее – настолько, насколько это было возможно для человека, находившегося посреди ярко освещенного каменного возвышения. Сыновья могли отвлечься разговорами и забыть его одного на маленьком астероиде. «В каковом случае я все равно сдохну, – мрачно подумал он. – Гравитационный агрегат выключат, воздух улетучится в космический вакуум. Я задохнусь, мои легкие и сосуды взорвутся от декомпрессии».

Но его не ждала такая легкая смерть. Пока Сыновья вставали с кресел, глаза-блюдца котона сосредоточились на толмаче. Котон подал знак охранникам и приказал: «Удалите арестанта с площадки и казните его!»

Пэдди язвительно полюбопытствовал: «Вы хотите, чтобы я перевел ваши слова, милорд?»

Котон проигнорировал его. Пэдди следил за приближением кудту – лиловых гигантов в черных кожаных униформах. Каждый из них был раза в три тяжелее его. «Так приходит смерть, – думал Пэдди. – Как меня убьют? Выстрелом? Ударом ножа? – на ремнях кудту висели массивные ножны. – Или просто свернут шею руками, толстыми и твердыми, как бревна?»

Кудту нависли над круглой ямой, не проявляя никакой злобы или враждебности – как фермеры, выбирающие курицу на ужин. Один опустился на колено и низко наклонился, чтобы разомкнуть ключом хомут на ноге Пэдди, в то время как другой крепко держал Пэдди за плечо. Сердце Пэдди билось часто и тяжело, у него пересохло в горле, во рту появился кисловатый привкус страха. Увы! Ему предстояло умереть от рук странных, безучастных существ – невероятно далеко от родной Земли.

III

Его ногу освободили. В приступе отчаяния Пэдди сразу упал на колени, укусил жесткую толстую руку нагнувшегося охранника, выхватил нож у него из-за пояса и полоснул лезвием по ногам другого кудту. Хватка на плече ослабла. Пэдди вырвался, выскочил из ямы, как кролик, и спрыгнул с возвышения. Уходящий шаул обернулся, вынул небольшой лучемет, прицелился и выстрелил. Пэдди успел броситься в сторону – голубой ионный разряд сверкнул прямо у него перед глазами.

Кудту вперевалку погнались за ним – безмятежное выражение их лиц не изменилось. Лучевой разряд снова прошипел мимо – Пэдди бежал лихорадочными зигзагами. У него все перемешалось в уме. Он мог бежать, бежать и бежать до самого горизонта – но горизонт был близок, слишком близок! Куда теперь? К космической яхте? Нет, у входа в яхту стоял шаул с лучеметом в руке. Бежать было некуда – его все равно поймали бы, если не на одном конце астероида, то на другом. Рядом зияла окруженная поребриком шахта со ступенями, уходившими в тускло освещенный подвал. Там он мог притаиться, встать спиной к стене и защищаться до последнего, там они не посмели бы стрелять, опасаясь повредить гравитационный агрегат…

Гравитация? К чертовой матери гравитацию! Пусть он умрет – и пусть все они умрут вместе с ним! Неужели никто не позаботился охранять агрегат?

Пэдди бросился вниз по лестнице, перескакивая через четыре ступени за раз, притягиваемый быстро усиливающимся гравитационным полем. Он очутился в тесном бетонном тупике. Толстые выводы соединяли трехметровый черный контейнер, смонтированный на салазках, с силовым блоком. Пэдди набрал в грудь воздуха, сделал несколько шагов к рубильнику и повернул его.

Подача энергии прекратилась, гравитационное поле исчезло. Пэдди ощутил невесомость. Воздух стал улетучиваться в пространство со скоростью 335 метров в секунду. Внутри Пэдди словно что-то взорвалось – грудь стала раздуваться с чудовищной силой. Воздух вырывался из горла, изо рта, он чувствовал, как быстро раздувались руки и ноги, кровь шумела и стучала в ушах, глаза вылезали из орбит.

Пошатнувшись, Пэдди навалился на рубильник – сила притяжения восстановилась. Он был повелителем маленького мира, властелином жизни и смерти. «Поздно! – мысли смутно проносились у него в голове. – Слишком поздно!» Воздух взрывообразно рассеялся быстрее скорости звука и возвращался бы только постепенно, подчиняясь ускорению стандартного притяжения.

Вокруг астероида образовался почти полный вакуум, на его поверхности все умерли, и еще не меньше часа там нельзя было бы дышать. Почему же он все еще был жив? Покалывание кожи постепенно проходило, пульсирующее давление в груди ослабевало. Пэдди открыл рот, резко втянул в себя воздух… Воздух! По меньшей мере в подвальном тупике сохранилась очень разреженная атмосфера – какое-то количество воздуха просачивалось из трещин, какая-то воздушная оболочка удержалась на поверхностях благодаря молекулярному притяжению и ничтожной силе притяжения самого астероида – и теперь весь этот газ скапливался вокруг гравитационного агрегата.

Пэдди с трудом взобрался по лестнице на четвереньках – по мере того, как он поднимался, ослабевала сила притяжения. Но вместе с тем атмосферное давление резко снижалось. Когда ему удалось выглянуть за поребрик, в ушах снова шумела и стучала кровь. Охранники-кудту растянулись на гранитных плитах метрах в семи от шахты, окруженные темными лужами. Вокруг космической яхты валялись бездыханные тела Пяти Сыновей Лэнгтри. Пэдди моргнул и даже слегка отшатнулся.

Он совершил самое ужасное преступление в истории завоевания космоса. Ни геноцид, ни осквернение святынь, ни предательство вселенских масштабов – ни один из известных грехов не мог сравниться с его кошмарным достижением. Он собственноручно умертвил Пятерых Сыновей!

Пэдди облизал распухшие губы. Последствия простого поворота рубильника казались чрезмерными. Конечно, они прихлопнули бы его, как муху, и даже не взглянули бы на то, как он бьется в агонии. Взглянув на космическую яхту, стоявшую по другую сторону центрального возвышения, он поднял глаза к блестящим далеким силуэтам пяти звездолетов.

Они все еще неподвижно висели в пространстве параллельным строем. Ха! Неужели эти глупцы еще не понимали весь ужас происходящего? По меньшей мере они могли бы взглянуть в телескопы и догадаться о том, что на астероиде случилось что-то из ряда вон выходящее. Но им могли приказать не наблюдать за совещанием – хотя бы для того, чтобы никто не пытался читать по губам Сыновей…

Пэдди снова с тоской посмотрел на яхту, как влюбленный подросток – на предмет своих вожделений. У него кровь текла из носа, в глазах порозовело. Тридцать метров, отделявших его от яхты, казались тысячами километров. Подняться на полметра над поребриком значило погибнуть от удушья. Он снова спустился в шахту, чтобы отдышаться и собраться с мыслями.

Пэдди задумался. Кто мог включать и выключать гравитационный агрегат? Кто-то в скафандре; иначе этот «кто-то» не выжил бы. Не хранился ли в бетонном тупике запасной скафандр именно с этой целью? Пэдди нашел скафандр в тени за силовым блоком и поспешно надел его, закрывая застежки дрожащими от волнения пальцами.

Защелкнув прозрачный шлем на воротнике скафандра, он включил подачу воздуха. А-ах! С каким наслаждением он втянул в себя чистый плотный воздух, утолявший жажду, как вода из прохладного горного источника!

Продлевать удовольствие не было времени. Если он хотел избежать нейросбруи, нужно было срочно подниматься. Пэдди взбежал по ступеням и припустил со всех ног к космической яхте. Около пяти тел Сыновей Лэнгтри он резко остановился. На кисти шаула блеснул тонкий золотой браслет – Пэдди снял его, после чего снял такие же браслеты с рук котона, бугорчатого бадау, орлана и желтого, как топленое масло, лористанца.

Позвякивая пятью браслетами, Пэдди забежал в кабину яхты, захлопнул люк, повернул штурвалы герметизирующих задвижек и бросился на сиденье пилота. Лихорадочно ощупывая приборы управления, он нашел регулятор подъемного клапана. Осторожно повернув его, он слегка приподнял яхту над поверхностью астероида и медленно обогнул маленький мир, проскользнув на другую его сторону.

Затем, следя за тем, чтобы астероид как можно дольше оставался между ним и пятью звездолетами, он потянул на себя до упора рычаг акселератора – компактная космическая яхта стала удаляться от астероида все быстрее и быстрее – туда, в бездну космоса, где, как блестки слюды на дне колодца, мерцали россыпи звезд.

Теперь осталось включить сверхсветовой двигатель – и он был в безопасности. В безопасности!

Пэдди откинулся на спинку сиденья в ступоре полного изнеможения…

Проснувшись, Пэдди посмотрел вокруг, с наслаждением впитывая глазами зрелище блестящего металла и стекла, мебели, тканей, изысканного оборудования – как роскошествующий гурман, задержавший во рту редкостный соус, чтобы вполне насладиться его вкусом.

Поднявшись с дивана, Пэдди потянулся, чувствуя себя так, словно заново родился. Космическая яхта символизировала возрождение, новую жизнь. Прошлое казалось далеким смутным видением, едва связывавшим Пэдди Блэкторна из пыльной тюрьмы Ахабаца с Пэдди Блэкторном, стоявшим на палубе, выстланной ковром с хрустящим багряно-красным ворсом.

Пэдди хлопнул себя по бедрам и ухмыльнулся – он искренне радовался. Не только он сумел выжить и сбежать – что само по себе было достаточным поводом для веселья – он потрясающе подшутил над своими палачами. Величественно подшутил – его имя останется в истории! Обстоятельства сложились так, что человеческий мозг воспринимал их как чудесное торжество справедливости, как победу проворного щенка, укусившего за ногу мощного быка, заставив того споткнуться и свалиться в канаву, полную помоев.

Пэдди разгуливал по кабине туда-сюда, разглядывая доставшийся ему приз. Космическая яхта была спроектирована скорее в расчете на межпланетные развлекательные круизы, нежели на дальние межзвездные полеты. Существенных запасов провизии или оружия здесь не было.

Качество изготовления и точность пригонки корабельной арматуры подобали церемониальной яхте Сыновей Лэнгтри. Обшивка стен из редкого дерева с далекой планеты создавала узор из золотисто-зеленых прожилок и зерен на черном фоне. Диван был обит коричневато-фиолетовым матанном, а темно-красный ковер создавал ощущение ходьбы по засахаренным розовым лепесткам.

Пэдди вернулся на носовую площадку, чтобы изучить астронавигационные приборы. На оснащение яхты такого типа никто не стал бы скупиться – здесь могло быть установлено незнакомое новейшее оборудование. И действительно, глядя на пульт управления, он замечал движки, ручки настройки и рычажки неизвестного ему назначения. Эти приборы он решил не трогать. Кто знает? Одним из них мог включаться маяк, передававший сигналы SOS.

Пэдди вернулся к широкому дивану, чтобы рассмотреть лежавшую на нем добычу – пять блестящих золотых браслетов, каждый с маленькой квадратной откидной крышечкой – и отступил на шаг с чувством, похожим на почтение. «Передо мной, – говорил он себе, – сокровище, равного которому нет и никогда не было! Всех богатств Земли не хватило бы, чтобы его купить. И только мне, Пэдди Блэкторну, выпало покрутить на пальце эти бирюльки. Но откроем их и посмотрим, как красивые светящиеся трубки подключаются к сверхсветовому двигателю – чтобы в следующий раз ничего не взорвалось…»

Он откинул крышечку первого браслета и вынул из углубления кусочек жесткого пергамента. На нем жирным бадайским шрифтом были напечатаны несколько слов:

«Камборогский Рог, № 10.

„Наклонности дурака“, стр. 100».

Брови Пэдди высоко взметнулись: «Это еще что такое?» Потрясенный, он подозревал самое худшее. Неужели допущена колоссальная ошибка?

«Что ж, посмотрим, посмотрим!» – пробормотал он и открыл второй браслет.

Так же, как в первом случае, в углублении браслета содержался кусочек пергамента с нанесенной на него феразской скорописью, которую Пэдди не умел прочесть. Он занялся третьим браслетом; в нем он тоже нашел кусочек пергамента с надписью, выдавленной аккуратной шаульской клинописью:

«Коресценс, тыльная стена.

Три справа, два вверх.

Облучить: 685, 1444, 2590, 3001 ангстрем.

Сфотографировать».

Пэдди застонал и вскрыл четвертый браслет. В нем лежал ключ, гравированный лористанскими штрихами и завитушками – больше ничего. Пэдди отложил ключ в сторону.

На пергаменте, содержавшемся в браслете котона, было написано:

«На равнине Тиша, где Арма-Гет

показывает героев блуждающим звездам.

Под моей всесильной правой рукой».

Пэдди бросился на диван. «Вот те на! – воскликнул он. – Чертова игра в поиски сокровищ! Я рискую головой – ради чего? Ради ключей к разгадке головоломки? Возьму сейчас, вышвырну все это в космос и выброшу из головы!»

Тем не менее он аккуратно обернул ключ четырьмя кусочками пергамента, вложил их в углубление одного из браслетов и надел этот браслет себе на руку.

«Пора возвращаться домой, – думал Пэдди. – Мир, покой, никаких буйных космических приключений… И все же…» – он с сомнением погладил подбородок. Еще рано было думать о безопасности. Каким-то чудом ему удалось сбежать с астероида, но звездолеты Союза Лэнгтри роились в космосе, как шершни вокруг гнезда.

Догнать его не могли. Но не грозит ли ему перехват? Гиперпространственные сообщения распространялись с быстротой мысли. Описание космической яхты и персональных характеристик Пэдди уже должны были получить на всех заставах Галактики. За ним станут охотиться. На обычные правонарушения махнут рукой – власти начнут прочесывать все планеты в поисках Пэдди Блэкторна.

Торжество сменилось тягостным беспокойством. Внутренним взором Пэдди уже видел объявления, вывешенные в каждом салуне, в каждом почтовом отделении, в каждом транспортном агентстве известной части Вселенной – объявления с его фотографией, под кричащим заголовком:

«ОБЪЯВЛЕН В РОЗЫСК –

преступник межпланетного масштаба!

Пэдди Блэкторн, землянин. Чрезвычайно опасен!

Рост: 183 см. Вес: 82 кг.

Возраст: примерно 30 лет.

Красновато-каштановые волосы, карие глаза, сломанный нос».

«Кроме того, – ворчал себе под нос Пэдди, – у них будут отпечатки моих пальцев, отпечаток моего языка и моя психограмма. Обо мне узнают всю подноготную и пообещают: „Тот, кто поймает негодяя, сможет сам назвать свою награду!“ Я проклят, я отмечен дьяволом. Мне нет убежища на Земле, я мог бы скрыться только в Воровском скоплении – и как долго я смогу там выжить?»

Пэдди порылся в астронавигационном справочнике, нашел соответствующий код и ввел его с клавиатуры пульта управления – перед ним появилось голографическое изображение сферы космического пространства, окружавшей Воровское скопление.

На краю сферы голубой искоркой были отмечены его собственные координаты, а белой стрелкой отображался вектор его курса и скорости движения. Пэдди вздохнул и осторожно изменил курс так, чтобы стрелка указывала на Воровское скопление.

Он включил гиперпространственный приемник. Послышалось стаккато кодированных сообщений. «Пусть злятся, как бешеные псы!» – подумал Пэдди. В Воровском скоплении даже Сыновья Лэнгтри не могли заманить его в свои сети. Конечно, они могли нанять агентов-убийц. Но почему бы они это сделали? Он был единственным человеком во Вселенной, который знал, как найти секрет сверхсветового двигателя – даже если он его еще не нашел.

IV

Воровским скоплением называли группу из восьми светил в Лимбе Персея, собравших вокруг себя суматошную толчею погасших звезд, планет, планетоидов, астероидов, метеоритов и всевозможного космического мусора. Здесь находили последний приют «пропащие души» со всех концов Вселенной. Среди сотен тысяч лун человек мог ускользнуть от патрульного катера, как заяц от собаки в зарослях ежевики.

Если он мог обойтись без удобств благоустроенных планет, если он мог заплатить за провизию и предметы первой необходимости, если он умел обороняться, беглец мог прожить всю свою жизнь в гуще суетливых маленьких миров, не опасаясь мести «цивилизованного правосудия».

В Воровском скоплении какой-то правопорядок наблюдался только в Элеаноре на центрально расположенной планете Туз Пик. Там существовало своего рода правительство – режим, установленный людьми, вынужденными сотрудничать от страха и отчаяния – общество антиобщественных элементов. Исполнительным комитетом правительства была Ханжеская Банда, названная в честь Ханжи Пита, мэра Элеанора.

В Элеаноре обеспечивалось строжайшее соблюдение законов, неслыханное в других областях Вселенной. Человек, приземлившийся в космопорте Элеанора, мог улечься вечером на скамье в переулке с мешком награбленного добра на груди и проснуться утром, не потеряв ни крупинки золота. Полицейский аппарат Банды работал грубо и неуклюже, но в Элеаноре нарушитель закона неизбежно расставался с жизнью.

Беспрепятственно проскользнув по лабиринту пылающих звезд и колоритных планет, космическая яхта Пэдди стала спускаться с болотистой стороны Туза Пик, выровнялась над поверхностью и с ревом пролетела несколько километров над поросшими тростником топями. На горизонте появилась гряда черных утесов. За хребтом Пэдди увидел под собой Элеанор – россыпь белых и бурых сооружений у подножия гор.

Яхта опустилась на посадочную площадку рядом с переделочными доками, где покоился наполовину разобранный дубль-монитор – корабль, похищенный у бадау.

Выскочив из-под купола яхты, Пэдди пробежал по полю к веренице звездолетов, выстроившихся на окраине космодрома. Заметив пожарный гидрант, он припал к нему, открыл кран и стал пить – жадно, поспешно, захлебываясь.

Бездельничавший неподалеку землянин, высокий темнокожий человек с узкими желтыми глазами, с любопытством наблюдал за ним: «Вода кончилась, Рыжик?»

Пэдди поднялся на ноги и протер лицо влажными ладонями: «Само собой. Я уже четыре дня питаюсь креветками в сладком сиропе. А от них, поверьте мне, после третьего глотка стошнит даже голодного пса!»

«Прими мои соболезнования, – отозвался верзила и указал кивком на космическую яхту. – Неплохой у тебя драндулет. Продашь или оставишь себе?»

Пэдди тоже прислонился спиной к стене ангара: «У вас не найдется сигаретки? Благодарствуем». Выпустив клуб дыма, он продолжил: «Насчет звездолета – должен признаться, деньжат у меня кот наплакал. Так что яхту, скорее всего придется продать. Сколько за нее дадут, по-вашему?»

Темнокожий землянин задумчиво прищурился: «Сто тысяч – может быть, чуть больше. Скажем, сто тридцать».

Пэдди снова сполоснул лицо, уже поросшее рыжей щетиной: «Хмм! За один только двигатель на Земле дали бы миллион».

«Ты не на Земле, Рыжик».

«Если верить слухам о здешних ценах, ста тысяч мне хватит не больше, чем на месяц».

Землянин рассмеялся: «Не все так плохо. Смотря какая обслуга тебе по нутру. В апартаментах над казино, на Наполеоновской улице, высокие цены. В „Бушприте“, в переулке Карманников, гораздо дешевле. Там чисто, но без прибамбасов».

Пэдди церемонно поблагодарил бездельника: «Может быть, вы посоветуете, кому лучше продать яхту? Честно говоря, у меня не осталось ни гроша».

Верзила указал на здание с другой стороны посадочного поля: «Если хочешь быстро избавиться от драндулета, постучись в дверь с желтым смотровым окном и скажи девчонке-канопе, что хочешь поговорить с Айком».

Пэдди упорно торговался, красноречиво расписывая роскошное убранство, удобства и оснащение космической яхты: «Раньше она принадлежала одному из могущественных лордов Шаула! Интерьер выглядит, как будуар принцессы! Чудесная яхта, дружище Айк, с антигравами завышенной мощности – взлетает, как пушинка, без малейшего толчка!»

Он покинул космодром с пачкой разноцветных банкнот – желтых, синих и сине-зеленых – в совокупности составлявших сто сорок пять тысяч марок, и направился к центру города мимо складов, лавок, торговавших подержанными вещами, и объявлений для желающих арендовать меблированные комнаты. Преодолев пологий подъем, Пэдди оказался в квартале ресторанов, таверн и борделей.

Выше на холме расположились гостиницы из бетона и стекла, обслуживавшие изгнанников и регулярных постояльцев – контрабандистов, работорговцев, угонщиков звездолетов, шпионов. Улицы перенаселенного города полнились решительно шагающими людьми всех рас и разновидностей – как первой степени родства, такими, как канопы, маэвы и дайоки, отличавшимися от землян лишь кое-какими деталями, так и представителями всего остального метаморфологического спектра. Здесь попадались шаулы и котоны, лабириты и зеленые рассины, а также орланы с Альфераца – сухопарые, хищные и костлявые, как цапли, напоминающие сказочных эльфов асмазийцы, жирные, желтые, как масло, лористанцы.

Пэдди неспешно закусил в ресторане земного типа, после чего зашел в парикмахерскую напротив, где его побрили и подстригли. В магазине готовой одежды он купил себе чистое белье, черновато-синюю куртку и мягкие сапоги.

Хозяйкой магазина была дряхлая лористанка – ее некогда желтая кожа потемнела и приобрела оттенок конского каштана. Положив на прилавок причитавшиеся с него купюры, Пэдди доверительно наклонился к ней и подмигнул: «Где я мог бы найти подходящий косметический салон, многоопытная очаровательница?»

Отсчитывая сдачу, старуха объяснила: «Поднимись по лестнице и пройди до конца коридора. Доктор сделает тебе новое лицо – это так же просто, как переодеться».

Пэдди поднялся по лестнице и прошел по длинному коридору мимо череды дешевых деревянных дверей с закрепленными на каждой табличками: «Складирование Галти», «Поставки взрывчатки Чьютта», «Претаньи и Дха, лористанские финансовые консультанты», «Рамад Сингх, похоронные консультации и страхование – погребения на любой планете», «Д-р Айра Таллог, дерматолог».

Через два часа Пэдди Блэкторн стал другим человеком. Оптихром-B сделал его волосы черными. Его нос стал прямым и ровным – теперь он напоминал еще не сломанный нос, который был у Пэдди в молодости. Его пальцы оставляли теперь другие отпечатки, а язык был слегка подшит, что изменило его голос и текстуру поверхности языка.

Пэдди разглядывал свое отражение в высоком зеркале. Доктор молча стоял у него за спиной – аккуратно выбритый землянин с угрюмой физиономией.

Пэдди обернулся: «Сколько с меня причитается?»

«Пять тысяч марок».

Пока Пэдди отсчитывал деньги, ему внезапно пришло в голову, что дерматолог становился единственным звеном, связывавшим его новый облик с прежним. Он спросил: «Сколько за операцию и сколько за ваше молчание?»

Доктор ответил: «Пять тысяч, так или иначе. Я не болтаю. Мне часто задают вопросы. В Элеаноре больше шпионов, чем на Ново Мундо. Если я хотя бы раз проболтаюсь, мне конец. Не пройдет и дня, как Ханжеская Банда со мной рассчитается».

Пэдди изучал свой профиль: «А если вам пообещают миллион марок и разрешение вернуться на Землю?»

Доктор выразился осторожно: «Трудно сказать. Мне еще никто не предлагал ничего подобного».

Пэдди наклонился к зеркалу и внимательно рассмотрел свой нос под другим углом. Доктор Таллог мог с уверенностью отождествить новоявленного темноволосого человека с рыжим беглецом из тюрьмы Ахабаца. Причем, как он отметил, Элеанор кишел шпионами.

Если бы он, Пэдди Блэкторн, был исполнительным работником разведывательного управления Союза Лэнгтри, он поручил бы агенту следить за космодромом Элеанора – возможно, изображая бездельника, прислонившегося к ангару. Приземление космической яхты с хрустальным куполом немедленно привело бы в движение механизм межпланетной слежки.

Они узнали бы, что он купил темно-синюю куртку прежде, чем Пэдди снова появился бы на улице. Они могли узнать у хозяйки магазина, что он посетил дерматолога. До сих пор его новая внешность была неизвестна. У него все еще не было нового имени. Пока он оставался человеком неизвестным и безымянным, он мог успешно скрываться в толпе таких же молчаливых и неприметных незнакомцев.

Связующим звеном был доктор Таллог. К нему придут. Его допросят, ему предложат огромные взятки и полное прощение всех прошлых прегрешений.

«Док! – ласково обратился к нему Пэдди. – У вас есть запасной выход?»

Доктор, собиравший свои инструменты, поднял глаза и сухо произнес: «Из окна туалета можно спуститься по пожарной лестнице».

«За лестницей, скорее всего, уже ведется наблюдение», – подумал Пэдди. Он задумчиво поглядывал на дерматолога. Никому нельзя было доверять. Что означал миллион марок – что означали десять или сто миллионов марок, так или иначе, для него самого или для Союза Лэнгтри? Все богатства Вселенной, все судьбы империи Сыновей были заключены в браслете у него на руке.

Дерматолога нужно было убить. Но он не мог на это решиться. Доктор Таллог прочел мысли Пэдди у него на лице, отступил на шаг, но догадался, что Пэдди отказался от намерения его убить и успокоился. Другие уже не раз смотрели не него с тем же выражением – поэтому доктор постоянно носил в кармане халата небольшой лучемет.

Пэдди подошел к окну и взглянул на мрачноватые задворки. Напротив вид загораживала глухая стена, покрытая грязными потеками и пятнами туземного красного грибка.

Пэдди чувствовал, что попал в западню. Агенты Сыновей уже знали, где он. С минуты на минуту ему в голову могла попасть снайперская пуля – или, что еще хуже, его ждали похищение и нейросбруя. Нейросбруя до конца его дней! У него по спине пробежали мурашки. Ошибка! Не следовало приземляться на Тузе Пик. Как только он сделал первый шаг на этой планете, о его прибытии сообщили куда надо. Агенты Союза Лэнгтри уже окружали его, как гончие псы – загнанную лису.

И все же он должен был когда-то где-то приземлиться. Пэдди вспомнил о креветках в сладком сиропе и поморщился. Ни воды, ни еды! Возвращаться на Землю было бы почти так же бесполезно. Его выслали бы с Земли сразу после приземления, а подкупленный Сыновьями местный магистрат только посмеялся бы над его объяснениями и уговорами.

Отвернувшись от окна, Пэдди обвел взглядом полутемный тесный кабинет дерматолога с диванчиком, жухлым синим кожистолистом в кадке, операционным столом, стеллажами для инструментов и застекленными шкафами, заполненными склянками. На стенах и потолке дешевым напыленным покрытием имитировалось деревянная обшивка.

Пэдди повернулся к выходу: «Мне пора идти, док. Не забывайте – если вы проболтаетесь, я об этом узнáю, и вы об этом пожалеете».

По-видимому, дерматолог не обиделся – он слышал то же самое от каждого пациента. Доктор Таллог кивнул, и Пэдди вышел. Замок двери защелкнулся у него за спиной.

В длинном коридоре никого не было. Здесь пахло прокисшим лаком, по углам скопилась пыль. На соседней двери висела табличка Рамада Сингха, похоронного консультанта. Пэдди приложил ухо к стеклянной панели этой двери. Судя по всему, кабинет консультанта пустовал. Пэдди попробовал открыть дверь – она была заперта.

Он снова посмотрел по сторонам. На Земле он не колебался бы ни минуты. На Тузе Пик даже карточных шулеров подвешивали вниз головой, приколотив лодыжки гвоздями к перекладине. Задержанных взломщиков расстреливали на месте.

«Жажда наживы толкает меня на преступление», – пробормотал Пэдди и навалился плечом на стеклянную дверь. Органическое стекло выгнулось из обрамления, образовалась щель. Пэдди нащупал пальцами защелку замка и нажал на нее. Дверь отодвинулась в сторону, Пэдди зашел внутрь.

Кабинет Сингха оказался всего лишь каморкой; кроме письменного стола с небольшим мнемифотом и потертым телеэкраном здесь был только выставочный столик с миниатюрными моделями гробов и урн, снабженными ценниками. На стене висели календарь и несколько фотографий семьи, стоявшей перед небольшим фахверковым коттеджем – скорее всего на Земле.

Пэдди сделал пару шагов и приложил ухо к перегородке. Скрип половиц с другой стороны свидетельствовал о движении – доктор Таллог прибирал у себя в операционной. Справа от Пэдди находилась дверца стенного шкафчика. Заглянув туда, он увидел аэрозольный баллон с моющим составом и встроенную в перегородку аптечку. Пэдди открыл аптечку и вынул из нее различные мази, ароматические фимиамы и лосьоны Рамада Сингха; теперь коморку похоронного консультанта отделял от операционной дерматолога только тонкий слой напыленного покрытия.

«А теперь посмотрим, – думал Пэдди. – Посмотрим! Если за мной была слежка, они скоро начнут беспокоиться. Тогда они поднимутся сюда и станут расспрашивать доктора – по меньшей мере я успею приготовиться к самому худшему».

Послышались голоса. Пэдди прижал ухо к шкафчику. К дерматологу пришел пациент – хрипловатый, грубый выговор выдавал в нем асмазийца. Асмазиец жаловался на кожную сыпь; доктор дал ему пакетик успокаивающих солей. Явился еще один пациент, с ионными ожогами. Доктор Таллог обработал ожоги.

На двадцать минут наступила тишина. Пришел и ушел третий пациент. Еще через двадцать минут послышался новый голос; судя по его выражению, это не был обычный пациент. Пэдди навострил уши. Говорила женщина – мелодично, с мягким акцентом. Она спросила: «Вы – доктор Таллог?»

Таллог ответил не сразу. Пэдди представил себе угрюмое лицо дерматолога, изучавшего посетительницу. «Да, это я».

«Доктор Таллог! – продолжал женский голос. – Вы знаете, что вас ищет ваш брат, доктор Клемент Таллог?»

Снова молчание – на этот раз продолжительное. Наконец донесся приглушенный ответ: «У меня нет брата. Что вам нужно?»

«Я хотела бы заплатить вам пятьсот тысяч марок. Полмиллиона марок, – женщина прервалась, чтобы дерматолог успел усвоить эту новость. – Я хотела бы отвезти вас обратно в Париж. Мы могли бы вылететь через пятнадцать минут. Когда мы прибудем, вы обнаружите, что ваш брат больше не интересуется вашим местопребыванием, так как известные вам книги были найдены. Я позабочусь о том, чтобы это было так. Все, чего я хочу взамен – кое-какие сведения».

Снова наступила длительная пауза. Пэдди прищурился и почувствовал, что вспотел. Разве можно так искушать человека? Возвращение домой, богатство, дружеские объятия родни! Как мог устоять врач-изгнанник? Сам Пэдди не устоял бы.

«Какого рода сведения?» – снова послышался приглушенный низкий голос.

«Высокий рыжий человек, примерно тридцати лет от роду, зашел в это здание и поднялся к вам в кабинет. С тех пор его никто не видел. Скорее всего, вы изменили его внешность и, возможно, предоставили ему возможность незаметно выйти на улицу. Я хотела бы, чтобы вы дали точное описание новой внешности этого человека и сообщили все, что вы знаете о его нынешнем местонахождении и о его дальнейших планах».

Молчание продолжалось целую минуту; Пэдди затаил дыхание.

«Покажите деньги».

Послышались шорох, щелчок, шлепок: «Вот они».

«А как насчет… вашего другого обещания?»

«Вам придется поверить мне на слово».

Доктор тихо, презрительно хмыкнул. Снова наступило молчание.

«Возьмите это, – сказал Таллог. – И проглотите».

Женщина колебалась: «Что это?»

«Один из асмазийских испытательных ядов. Если противоядие будет принято в течение получаса, не предвидится никаких последствий. Если нет – вы умрете довольно-таки мучительной смертью. Как только я окажусь на борту вашего звездолета, вы получите противоядие».

Женщина рассмеялась: «Любопытное совпадение! Я тоже взяла с собой дозу испытательного яда. Если вы его примете, я приму ваш – таким образом мы оба предохраним себя от нежелательных неожиданностей».

«Это было бы только справедливо».

Донеслись звуки – щелчок, еще один. Затем доктор стал говорить – отчетливо, медленно, бесстрастно: «Рыжий человек стал темноволосым, почти черноволосым – средиземноморской внешности. Вот, взгляните: так выглядит прототип. Теперь мой пациент очень похож на этот эскиз. Можете оставить изображение у себя. Он носит синюю куртку и мягкие сапоги. Говорит с легким акцентом – не уверен, что могу определить этот акцент. Ничего не знаю о его прошлом или о его планах на будущее. Его отпечатки пальцев… – послышался шорох бумаг. – Вот отпечатки, которые я ему приживил. Он вышел из операционной примерно час или полтора часа тому назад. Куда он направлялся, не имею ни малейшего представления».

Женский голос спросил: «Вы позволили ему воспользоваться каким-то тайным ходом?»

«Нет, – ответил доктор. – Здесь есть потайная лестница, ведущая в подвал; оттуда можно выйти на улицу. Почти никто об этом не знает. Я не показывал пациенту этот ход. Он просто вышел в коридор и закрыл за собой дверь».

Женщина задумчиво произнесла: «Он не выходил из здания – его никто не видел».

«В таком случае…» – начал доктор. Пэдди, приложивший ухо к стенному шкафчику, выпрямился, отодвинул дверь каморки Рамада Сингха, выскользнул в коридор, подошел к двери доктора Таллога и приоткрыл ее на полвершка. В грязноватой приемной никого не было – голоса доносились из внутреннего кабинета.

Дверь бесшумно раздвинулась; Пэдди проскользнул внутрь, как темный призрак.

У него не было оружия – приходилось соблюдать осторожность. Он пересек приемную и увидел в проеме внутренней двери плечо в серо-зеленой блузе, бедро в темно-зеленой юбке. На бедре висела поясная сумка. Если женщина носила с собой оружие, оно должно было быть в этой сумке.

Пэдди сделал два шага вперед, зажал шею женщины сзади локтевым захватом левой руки и в то же время опустил правую руку в ее поясную сумку. Вытащив из сумки ионный лучемет, он направил его на доктора.

Таллог уже вынул лучемет из кармана, но держал его так, будто оружие раскалилось докрасна – врач никак не мог сообразить, в кого ему следовало целиться в первую очередь.

«Бросьте лучемет на пол! – приказал Пэдди голосом, прозвеневшим, как чугунный колокол. – Бросьте, говорю!»

Врач набычился, глядя на него с почти комической нерешительностью. Пэдди оттолкнул пытавшуюся вырваться женщину, протянул руку, выхватил лучемет из онемевших пальцев Таллога и засунул его за пазуху куртки. Женщина отскочила и повернулась лицом к Пэдди: ее рот приоткрылся, черные зрачки расширились и сосредоточились на конфискованном у нее лучемете.

«Тихо! – предупредил Пэдди. – Я – отчаянный человек. Если не останется выбора, буду стрелять».

«Чего вы хотите?» – тихо спросил Таллог. Теперь он вел себя с безразличием человека, осужденного на смерть.

Пэдди широко ухмыльнулся, обнажив зубы: «Прежде всего, доктор, проведите меня и эту особу на улицу по своему тайному ходу».

Женщина напряглась и начала было говорить, но придержала язык и расчетливо нахмурилась, продолжая следить за Пэдди.

Доктор сказал: «Может быть, я так и сделаю. А может быть и нет, – он указал усталым кивком на лучемет. – Вы же все равно меня убьете».

Пэдди пожал плечами: «Мне незачем стрелять. Достаточно оставаться здесь и болтать. А уж болтать-то я мастер, поверьте мне! Могу поведать о Большой Ярмарке в Скибберине. Могу часами рассказывать легенды о Финне и Диармиде. Не говоря уже о Милете и античных героях, – он бросил на врача задорный вызывающий взгляд. – Что скажете?»

Уголки рта доктора опустились. Он фаталистически пожал плечами: «Надо полагать, я ничего не потеряю, если отведу вас на улицу».

Пэдди обратился к женщине: «А тебя попрошу отвести меня к своему звездолету».

Та начала возражать: «Послушай, Пэдди Блэкторн…»

К тому времени Пэдди успел оценить ее внешность. Она была моложе и гораздо ниже, чем он ожидал – лишь на вершок выше полутора метров, но тонкая и стройная. У нее были коротко подстриженные, густые темные волосы и маленькое лицо. Если бы не сверкающие черные глаза, Пэдди счел бы ее довольно-таки непривлекательной и даже не слишком женственной особой. Он предпочитал длинноногих девушек Маэва с каштановыми волосами, веселых и легкомысленных.

«Ненавижу убивать! – ворчливо прервал ее Пэдди. – Тебе повезло – я даже муху не убью прежде, чем она меня укусит. Так что веди себя тихо и смирно, тогда все будет хорошо. Но чтобы никаких фокусов, смотри у меня!»

Он подал знак доктору: «Пошли!»

Врач уныло спросил: «Насколько я понимаю, вы не намерены меня убивать?»

Пэдди фыркнул: «Ничего вы не понимаете! Пошевеливайтесь!»

Доктор беспомощно развел руками: «Я просто хотел бы напомнить, что перед уходом мне нужно взять противоядие – по договору со мной эта девушка приняла испытательный яд. Если я не дам ей противоядие, она тоже не даст мне противоядие, и мы оба умрем».

«Дайте противоядие мне», – потребовал Пэдди.

Врач колебался, с сомнением глядя на девушку.

«Если вы не отдадите мне противоядие, я буду здесь сидеть, пока вы оба не окочуритесь».

Волоча ноги, доктор прошел к столу, открыл ящик и перебросил в руки Пэдди конверт.

Пэдди взглянул на девушку: «Теперь давай твое».

Не говоря ни слова, она бросила ему флакон. Глаза доктора проследили полет флакона и сосредоточились на руке Пэдди, засунувшей за пазуху и конверт, и флакон.

«А теперь прогуляемся! – беспечно сказал Пэдди. – Вам обоим вынесен смертный приговор – так же как мне в кирпичной тюрьме Ахабаца. С той лишь разницей, что я – честный и благородный вор, а вы, будучи землянами, предали добрую старую Землю».

Врач провел их в пропахший сыростью и гнилью узкий коридор – медленно, очевидно надеясь на какую-нибудь случайность. Пэдди любезно напомнил ему: «Если возникнут неприятности, доктор, я брошу ваш драгоценный флакон на пол и разобью его». Врач ускорил шаги, открыл узкую дверь и стал спускаться по влажным ступеням – от них исходил тяжелый мускусный аромат какой-то плесени, характерной для Туза Пик.

Нижний из двух пролетов лестницы выходил в подвал под магазином готовой одежды – длинное подземное помещение с низким потолком, освещенное древними люминесцентными трубками. Старые сундуки и пыльная мебель отбрасывали длинные черные тени – кто-то когда-то привез эту рухлядь на Туз Пик, преодолев безумные космические дали, чтобы она плесневела и тлела в подвале.

Три фигуры тихо и неторопливо перемещались по подвалу – странные силуэты на фоне хаотичного хлама. Пэдди усмехнулся. Пленники не смели на него напасть, но бежать тоже не смели. Лучемет и яд надежно удерживали их и от того, и от другого.

Врач взглянул на часы. «Осталось пятнадцать минут, – напряженно сказал он. – После этого противоядие уже не поможет». Бросив на Пэдди горящий взгляд, он ожидал ответа.

Пэдди молча указал вперед кивком головы. Врач отвернулся, влез на скамью и приподнял наклонный люк над головой. Люк откинулся, впустив в подвал узкую полосу белого света. Врач посмотрел направо и налево, подозвал жестом пухлой руки девушку и Пэдди: «Никого нет, вылезайте!»

Он поднялся наружу; за ним ловко подтянулась девушка. Пэдди опасливо последовал их примеру. Они стояли на дне светового колодца между двумя зданиями; полуметровый промежуток между стенами вел на улицу.

Пэдди спросил у девушки: «Где звездолет?»

«К северу от города, на пыльной пустоши».

«Пошли!»

Они протиснулись бочком между зданиями и оказались в полутемном переулке. Врач повернул направо и повел их по трущобам асмазийского квартала, застроенного глинобитными хижинами.

«Десять минут! – он повернулся к Пэдди. – Вы слышите? Десять минут!»

Пэдди махнул рукой, приказывая ему идти дальше. Врач повернулся и поспешил вывести своих спутников за окраину города. Здесь ничего не было, кроме открытых сточных канав и обширных пустырей, заваленных металлоломом и прочими бесполезными обломками тысяч краденых космических кораблей – если не считать лачуги какого-то существа, привычки которого оказались неприемлемыми даже с точки зрения терпимых обитателей Элеанора.

Они вышли на равнину, покрытую белым вулканическим пеплом, казавшимся темно-серым под пестрящим планетами ночном небе Туза Пик. Элеанор остался за спиной – неприглядное, сливающееся в сплошное пятно скопление темных приземистых сооружений, усеянное белыми и желтыми огнями.

Пэдди вглядывался в сумрак, пытаясь найти темный силуэт корабля, но не увидел ничего похожего и гневно обернулся к девушке. Врач смотрел на часы: «Еще примерно минута…»

«У меня есть звездолет! – звонко, торжествующе заявила девушка. – Но он не здесь, он на посадочном поле космодрома. Ты блефуешь, Пэдди Блэкторн. Мой звездолет тебе нужен больше, чем мне – моя жизнь. Теперь я буду ставить условия. Тебе придется подчиниться – или убить меня».

«Что мне помешает тебя убить?» – прорычал Пэдди, вынимая лучемет.

«Для тебя это станет самоубийством. В Элеанор прибыла толпа агентов Союза Лэнгтри. И с каждой минутой их становится все больше. Они знают, что ты здесь. Тебя поймают не позже, чем через четыре часа. Тебе негде прятаться, некуда бежать. Мой корабль – твой последний шанс. Сотрудничай со мной – и мы оба выиграем. Выиграет Земля. Откажись – и мы оба умрем, а Земля проиграет – потому что прежде, чем тебя убьют, из тебя выпытают все, что они хотят знать».

Пэдди обмяк, раздраженный до предела: «Чертова мошенница, ведьма! Схватила меня за шкирку, как козу Кахулина! И ты еще имеешь наглость утверждать, что служишь Земле?»

Девушка улыбнулась в темноте: «Ты мне не веришь? Ты никогда не слышал об Агентстве Земли?»

Врач проблеял: «Противоядия! Не задерживайтесь, прошу вас – или все мы погибнем!»

«Подойди-ка!» – прорычал Пэдди девушке. Схватив ее, он ощупал ее уши в поиске шрамов, оставшихся от ампутированных кожных складок. «Нет, ты не с Шаула. Ты не с Альфераца и не с Бадау. Для котонки у тебя недостаточно белая кожа – не говоря уже о глазах – а лористанка была бы гораздо желтее. Конечно, – ворчливо продолжал он, – твое расовое происхождение еще ничего не значит. Ты можешь продавать свои услуги кому угодно».

Девушка сказала: «Я работаю на Агентство Земли. Не упусти последний шанс. Дай мне противоядие – или я умру, и ты умрешь, и планеты Союза Лэнгтри останутся властелинами Вселенной до скончания времен. Другая такая возможность может никогда не появиться, Пэдди Блэкторн».

«Скорее! – завопил врач. – Скорее! Я уже чувствую…»

Пэдди презрительно бросил ему флакон, а ей – конверт: «Что ж, принимайте противоядие. Спасайте свои никчемные жизни и оставьте меня в покое». Развернувшись на каблуках, он стал удаляться, с каждым шагом поднимая облачка вулканической пыли.

У него за спиной раздался женский голос: «Подожди, Пэдди! Ты не хочешь покинуть Туз Пик?»

Пэдди ничего не ответил и продолжал идти – он ничего не видел от ярости.

Ее голос снова догнал его: «У меня есть звездолет!» Задыхаясь, она подбежала к нему: «Мы отвезем секрет двигателя на Землю».

Пэдди замедлил шаги, остановился, взглянул в ее широко открытые темные глаза. Повернувшись, он посмотрел на оставшегося в одиночестве врача, подошел к нему и крепко взял его за плечи: «Послушайте меня, Таллог! Вы продали меня за полмиллиона марок. Купите себе корабль сегодня же ночью – сейчас же! – и улетайте отсюда. Если вы доберетесь до Земли, продайте корабль – и у вас больше никогда не будет недостатка в деньгах. Вы меня слышите?»

«Да», – тупо кивнул доктор. Его плечи опустились так, словно на них давило ярмо.

«Тогда идите! – сказал Пэдди. – И, если вам дорога родная планета, не возвращайтесь к себе в кабинет. Даже не заглядывайте туда».

Врач пробормотал что-то неразборчивое и превратился в смутный серый силуэт на пыльной равнине. Скоро силуэт пропал.

Пэдди смотрел ему вслед: «Лучше было бы, конечно, прожечь в нем дыру. Это избавило бы меня от бесконечных тревог».

«Забудь о нем, – сказала девушка. – Пойдем, я отвезу тебя на Землю».

«Ладно! – Пэдди вздохнул. – Все идет не так, как я хотел».

«Будь доволен, что остался жив, – возразила она. – Пойдем же, чего ты ждешь?»

Обходным путем, по окраинам, они добрались до космодрома, потихоньку обогнули посадочное поле и приблизились к маленькому звездолету, стоявшему в дальнем углу. Пэдди с сомнением разглядел этот корабль сверху донизу: «Кажется, нам двоим в этой развалюхе будет тесновато. Может быть, уважающая себя, добропорядочная девушка предпочла бы…»

Она резко оборвала его: «Даже не думай об этом, Пэдди Блэкторн! Держись подальше, а я уж как-нибудь сама позабочусь о своей репутации».

«Ох ты боже мой! – пробормотал Пэдди. – Кому захочется прикоснуться к такой бешеной кошке, причем тут и смотреть-то не на что! Ну что же? Полезай в кабину, как-нибудь поместимся».

Как только девушка открыла люк, их озарил яркий луч фонаря. Послышался хриплый мужской окрик: «Минутку, минутку!»

Положив ладонь к спине девушки, Пэдди втолкнул ее в корабль и полез за ней. «Эй, подождите-ка! Вернитесь! – темная фигура приближалась, голос становился громче. – Стой! Стрелять буду!»

Пэдди обернулся, направил на фонарь лучемет доктора Таллога и нажал на курок. Он точно попал в цель. Аккумулятор фонаря взорвался оранжевым и лиловым пламенем – при этом Пэдди успел на мгновение разглядеть лицо угрожавшего им человека: продолговатое, с узкими глазами. Это был тот самый субъект, который стоял, прислонившись к стене ангара, когда Пэдди приземлился на космической яхте. Теперь его лицо исказилось от боли, удивления и ненависти. Ионный луч обжег и шокировал его. Раскаленный фонарь упал, рассыпая красные искры, и погас – темная фигура, казалось, согнулась или присела.

«Быстрее! – прошипела девушка. – Сейчас прибегут другие».

Пэдди заскочил в кабину. Его спутница задраила люк, подбежала к пилотскому сиденью и потянула на себя рычаг – корабль взмыл в пепельно-серые небеса Туза Пик.

V

Они поднимались над космодромом в лучах восьми светил, разбросанных по ночному небу – одни были ближе, другие дальше.

«Наблюдай за полем! – приказала девушка. – В телескоп».

Пэдди приложил глаз к телескопу: «Пара звездолетов вылетает вслед за нами».

«Шпионы! – сгорбившись на сиденье пилота, она направила нос корабля на одно из черных пятен космической пустоты, проглянувших в суматохе солнц, планет и планетоидов. – Поехали!»

Пэдди бросился к ней: «Эй! Это опасно, дорогуша! Там летает всякий хлам!»

Но он успокоился, потому что Воровское скопление уже осталось далеко позади. Двигатель работал не дольше двух секунд – девушка тут же выключила его. Щелкнуло реле, сверхсветовой двигатель снова включился. Воровское скопление превратилось в смутно светящееся пятно за кормой.

Девушка повернула нос корабля в другом направлении и повторила маневр. Теперь Воровское скопление стало не более чем яркой точкой. Курс снова изменился под странным углом, двигатель снова включился и выключился – они дрейфовали в межзвездной пустоте.

Девушка отвернулась от пульта управления и наклонилась к приемопередатчику. Пэдди наблюдал за ней с подозрением: «А теперь что ты придумала?»

«Вызываю Агентство – гиперпространственный сигнал зашифрован». Она повернула переключатель – раздался пронзительный, режущий уши писк. Девушка отрегулировала громкость, повернула пять ручек настройки. Послышался голос: «А-З… А-З… А-З».

Девушка проговорила в микрофон: «Фэй Берсилл, 59206… Фэй Берсилл, 59206».

Прошла минута. Другой голос ответил: «Слушаю».

«Пэдди Блэкторн со мной на корабле».

«Замечательно! Превосходно! – в голосе прозвучало торжество. – Где вы?»

«О… примерно в секторе 3500 или 4000 Овна. Можно возвращаться?»

«Ни в коем случае! Систему окружила сеть звездолетов – практически нос к носу. Обыскивают всех, кто пролетает поблизости. Вам не проскочить. Но вот что вы можете сделать. Пусть Пэдди…»

Голос превратился в улюлюкающий вой, от которого стучали зубы и болели барабанные перепонки.

«Выключи! – закричал Пэдди. – Выключи этот ужасный шум!»

Фэй повернула переключатель. Тишина показалась блаженством.

«Глушилка, – мрачно сообщила Фэй. – Они нашли частоту».

Пэдди с сомнением моргнул: «Они слышали ваши переговоры?»

Девушка покачала головой: «Не вижу, каким образом они могли бы нас подслушать. Шифр меняется каждую неделю. А глушить несущую частоту легко».

«Все равно, лучше поскорее убраться отсюда, – сказал Пэдди. – Нас могли засечь».

Фэй включила двигатель. Она молча сидела в кресле пилота с напряженно сосредоточенным лицом, уголки ее губ опустились. «Ее не назовешь легкомысленной особой, – думал Пэдди. – Она, конечно, странная, шальная какая-то, эта Фэй». Пэдди решил, что имя ей подходило[1].

Девушка нахмурилась: «Теперь нам некуда лететь. В каждом космопорте устроят заставу».

«Если бы мы успели удрать из Элеанора незаметно, – пробормотал Пэдди, – никто и не догадался бы, куда я подевался».

«Если не поймали бы доктора Таллога. В любом случае, они не стали бы рисковать и перекрыли бы все космические порты, – она взглянула на Пэдди наполовину вызывающе, наполовину завистливо. – А теперь не будешь ли ты так любезен и не покажешь ли формулу, из-за которой мне пришлось пережить столько неприятностей? Может быть, мы сумеем передать ее на Землю, пользуясь шифром. Или найдем какой-нибудь заброшенный мертвый мир и спрячем ее».

Пэдди рассмеялся: «Мадемуазель… мисс Берсилл – как бы тебя ни звали – у меня нет секрета сверхсветового двигателя».

«Что?! – большие глаза девушки загорелись на маленьком лице. – Из-за чего же тогда вся эта кутерьма? Нам нужна эта формула, мы обязаны ее достать!»

Пэдди зевнул: «Пятеро Сыновей никому не доверяли. Даже их преемники, новые Сыновья, не знают, чтó оказалось у меня в руках. Никто во всей Вселенной этого не знает – кроме меня».

«Так чтó же у тебя в руках? – раздраженно спросила она. – Или ты намерен изображать из себя хранителя великой тайны?»

Пэдди безразлично ответил: «Ни в коем случае. Мне не подходит такая роль. Что ж, прежде всего так называемой „формулы“, то есть инструкций по изготовлению сверхсветового двигателя, у меня нет. У меня есть один ключ и четыре маленьких кусочка пергамента. Все, что написано на этих кусочках – своего рода адреса».

Девушка уставилась на него. «Может быть, она не красавица, – размышлял Пэдди, – но глаза у нее красивые, умные и яркие, а черты лица не такие мелкие, как показалось с первого взгляда – почти точеные, деликатные. В самом деле, мне попадались девушки поплоше. Но эта… нет, она слишком бледная и серьезная, какая-то бесполая на мой взгляд».

«Не могу ли я взглянуть на эти адреса?» – вежливо спросила Фэй.

«Почему нет?» – подумал Пэдди и снял с кисти браслет.

Она удивилась: «Ты носишь их на руке?»

«А где еще? – грубовато отозвался Пэдди. – Никогда не ожидал, что меня похитит и умыкнет в космос бесенок женского пола».

Она взяла кусочки пергамента и ключ. На первом была феразская надпись, которую Пэдди не смог прочесть.

Фэй изучила ее; при этом ее губы шевелились.

«Ага! Ты умеешь читать эти варварские каракули?» – спросил Пэдди.

«Конечно, я умею читать по-феразски. Тут написано: „28,3069 градуса северной широты, 190,9995 градуса западной долготы. Под Священным Знаком“, – она вздохнула. – Это какая-то игра в поиски сокровища! Но почему Сыновья записывали указания таким странным образом?»

Пэдди пожал плечами: «Они предназначали их друг для друга, надо полагать. В том случае, если одного из них убили бы, другие могли узнать, где спрятаны записи».

«Мы не так уж далеко от Альфераца», – задумчиво произнесла Фэй.

Пэдди испуганно встрепенулся: «Меня колесуют и четвертуют! На нас напялят нейросбруи! Они…»

Девушка с прохладцей прервала его излияния: «Мы можем притвориться туристами с Земли, совершающими экскурсию по планетам Судоходства Лэнгтри. Сначала Альферац А, потом обратно в сектор Пегаса – к Шеату, потом по сектору Андромеды – к Адхилу, Альмаху, Мираху. Тысячи других делают то же самое. У нас медовый месяц – что может выглядеть безобиднее? Причем в последнюю очередь тебя станут искать на планете орланов. Там ты будешь в безопасности».

«Не сказал бы! – энергично возразил Пэдди. – Я хочу вернуться живым на Землю. Там я смогу продать эти обрывки пергамента любому, кто пожелает их купить».

Она смотрела на него с отвращением: «Пэдди Блэкторн! Это мой корабль – я решаю, куда он летит. Вбей это себе в голову раз и навсегда».

«Ох! Неудивительно, что ты так и не нашла себе мужа! – воскликнул Пэдди. – Супругу такой ведьмы не позавидуешь. Никто не согласился бы терпеть твое капризное упрямство!»

Фэй кисло улыбнулась: «Никто? Ты в этом совершенно уверен, Пэдди Блэкторн?»

«Ну, по меньшей мере мне никогда и в голову бы не пришло связываться с черноволосым осиным гнездом тайных происков и махинаций вроде тебя. Пришлось бы день и ночь насасываться виски, чтобы спасти свою душу».

Фэй презрительно фыркнула: «Значит, мы друг друга понимаем и друг другу подходим. А теперь нас ждет Альферац А!»

От Альфераца Б к обдуваемой вечными ветрами унылой планете А струился подобно каравану муравьев непрерывный поток космических кораблей, перевозивших стручки и волокна, фанеру и кристаллизованное дерево, фрукты и муку, пыльцу, растительное масло, растительный жемчуг и тысячи других продуктов, полученных на чудесных буйных плантациях Альфераца Б, а от Альфераца А на планету Б возвращались корабли с сельскохозяйственным оборудованием, провизией и материалами для работников, трудившихся в джунглях.

Маленький звездолет Пэдди и Фэй незаметно слился с этим роящимся облаком грузовых кораблей. Они спускались на освещенную сторону планеты.

Фэй спросила: «Ты здесь когда-нибудь бывал?»

«Нет, мои странствия никогда не приводили меня так далеко на север. И, судя по тому, как выглядит этот мир, я предпочел бы остаться на Ахабаце. Там так же сухо, но по меньшей мере реки и озера кудту состоят из воды, – Пэдди указал взмахом руки на телескопическое изображение поверхности планеты, выведенное на экран. – А из чего, спрашивается, состоит этот океан? Может быть, это грязь?»

«Это не вода, – ответила Фэй. – Это что-то вроде газа. То есть, эта субстанция отличается всеми характеристиками газа, но не смешивается с воздухом. Она тяжелее воздуха и скапливается в низинах, как вода или туман, а воздух остается над ее поверхностью».

«Даже так? И она ядовита, эта субстанция?»

Покосившись на него, Фэй отозвалась: «Если ты упадешь в такое море, ты задохнешься. Там нет кислорода».

«Значит, на дне такого моря удобно оставить наш корабль. Если повезет, мы сможем его найти впоследствии».

«Лучше придерживаться первоначального плана. Это позволит нам не выделяться на общем фоне и вызовет меньше подозрений».

«Что, если они распознáют Пэдди Блэкторна и его черноволосую любовницу – нет, пойми меня правильно! Так они будут тебя называть и этим не заслужат от меня благодарности, так или иначе. Но если нас распознáют, не лучше ли будет, если мы успеем спрыгнуть в океан и удрать из-под их длинных клювов?»

Фэй вздохнула: «Пойдем на компромисс. Спрячем корабль так, чтобы к нему можно было вернуться. Но мы к нему вернемся только если не сможем сесть на пассажирский звездолет, совершающий регулярные рейсы на Бадау. Допуская, конечно, что здесь нам повезет».

Пэдди вернулся к изучению карты мира орланов: «Вот пункт с координатами, указанными на пергаменте – на краю утеса, так называемого Северного мыса на острове Колхорит».

«Думаю, что ты ошибаешься, – с сомнением произнесла Фэй. – Согласно моим расчетам, этот пункт – прямо под утесом».

Пэдди рассмеялся: «Чисто женская логика, не правда ли? Твои расчеты заставят нас искать тайник в океане. Я совершенно прав – вот увидишь! Мы найдем то, что ищем, на краю утеса».

Она покачала головой: «Указанные координаты – за краем утеса». Подняв брови, она покосилась на него: «Что тебя не устраивает?»

«Ты распоряжаешься – а это не устраивает потомка Блэкторнов из Скибберина. Мы – гордый клан, у нас горячая кровь».

Фэй улыбнулась: «Твои предки никогда об этом не узнают, пока ты им не расскажешь. Я распоряжаюсь только потому, что я умнее тебя и лучше понимаю, чтó и как следует делать».

«Ха! – воскликнул Пэдди. – Что ты о себе возомнила? Ты тщеславнее тюремщика-шаула, подсчитывавшего в уме кубические корни – он до сих пор растирает синяк, который я ему поставил. И с тобой сделаю то же самое, дражайшая черноволосая попрыгунья, если ты будешь раздражать меня своими приказами».

Фэй издевательски поклонилась: «Наставь меня, султан, на праведный путь! Судись за пульт управления. Теперь ты – мой босс. Посмотрим, как ты справишься».

«Послушай, однако! – Пэдди поглаживал подбородок. – По меньшей мере мы могли бы обсуждать вещи так, чтобы никто из нас не распоряжался, как султан. Моя идея заключается в том, чтобы спуститься к самой поверхности этого газового океана и приблизиться к берегу. Найдем какую-нибудь укромную бухточку под утесом, приземлимся, выйдем, задраим люк и посмотрим, что можно будет сделать дальше».

«Ладно, пусть будет так, – уступила Фэй. – Поехали!»

Газовый океан причудливо волновался, как вода, кипящая на медленном огне. Цветом он напоминал грязновато-желтый маслянистый дым, а желтые лучи Альфераца проникали в его глубины лишь на полтора-два метра. Время от времени ветер поднимал высокий желтый язык газа, отрывал его от поверхности, растягивал и уносил вдаль.

Пэдди опустил корабль почти к самой поверхности и осторожно направил его к лиловато-синей массе острова Колхорит. В дымке внезапно возник, как направленный в небо указательный палец, Северный мыс с четким силуэтом обрыва на вершине.

Пэдди изменил курс, и мыс скоро навис над кораблем – нагромождение порфира, пегматита и гранита. Пэдди выключил двигатель; корабль подплыл по инерции к самому берегу. Внизу появилось нечто вроде небольшой площадки, окаймленной стенами погруженных в тень утеса серых скал, почти омываемых бурлящими волнами бурого газа. Пэдди опустил корабль в укромный уголок это площадки, и уже через пять минут они задраили люк и вышли на обнаженную обветренную скалу.

Пэдди прошелся по краю площадки, вглядываясь в туманные «газовые воды». «Странное море!» – пробормотал он и повернулся к девушке: «Пошли!»

Они стали карабкаться по скалам и примерно в ста метрах над площадкой, выбрались по осыпающемуся щебню на благоустроенную бетонированную дорожку. Фэй схватила Пэдди за руку: «Два орлана – там, среди скал! Надеюсь, они не видели, как мы приземлились».

Торжественно подпрыгивая, орланы продвигались вниз по тропе – почти трехметровые человекообразные существа с кожистыми шкурами, туго обтягивающими острые кости, с узкими продолговатыми черепами и крючковатыми длинными носами, маленькими красными глазками и торчащими сантиметров на тридцать хохлами оранжевых волос.

Пэдди откровенно наблюдал за их приближением: «Достопримечательная раса! Таких больше нигде нет. Они захотят выпытать из нас всю подноготную. А! Все эти планеты – кукушкины яйца в гнездах корольков. Подумать только! Сколько усилий приложили земляне, чтобы их обжить!»

Он приветствовал кивком подходивших орланов. «Доброе утро, друзья орланы! – елейным тоном произнес он. – Насколько удачным оказался сегодня сбор клубней?»

«Достаточно удачным, – орланы покрутили головами, обозревая горизонт. – Где же ваш аэромобиль?»

«Аэромобиль? Ах да! Он мигом улетел на восток, его уже не видно».

Орланы пристально изучали внешность двух землян: «И что вы делаете здесь, на берегу?»

«Как вам сказать…» – начал было Пэдди, но Фэй перебила его: «Мы – туристы, совершаем восхождение на Северный мыс. Как туда проще всего подняться, по-вашему?»

Орлан указал рукой: «Следуйте по этой тропе. Она приведет вас на Закатную дорогу. Вы с Земли?» Он почти демонстративно сплюнул в сторону.

«Совершенно верно, – отозвался Пэдди. – Так же, как и вы».

«Только лучше», – почти беззвучно прибавила Фэй.

«И что вы делаете на Альфераце А?»

«Ох! Мы просто в восторге от ваших прекрасных пейзажей, от ваших сказочных городов! На древней Земле нет ничего подобного. Мы всего лишь туристы, любуемся чудесами Вселенной».

Орланы издали в унисон трескучий рычащий звук – «Ррррррр!» – и без дальнейших вопросов продолжили спуск, обмениваясь бормочущими замечаниями.

Пэдди и Фэй тайком следили за ними; орланы задержались и стали жестикулировать, указывая сначала куда-то вдаль, потом вниз, на скалы. Наконец они продолжили путь по тропе.

Фэй сказала: «Они были всего лишь в сотне метров от того места, где мы, по твоему настоянию, оставили корабль. Нам исключительно повезло – они не решились карабкаться вниз по утесу».

Пэдди воздел руки к небу: «Как все женщины, она ни за что не упустит случая позлорадствовать по поводу добросовестной ошибки! Благословен тот день, когда я в последний раз увижу, как удаляется ее тощий зад!»

Фэй подняла брови: «Тощий? Ничего подобного!»

«Хммф! – фыркнул Пэдди. – Из куриц не делают окорока».

«Для девушки моего роста мои ягодицы вполне приемлемы, – возразила Фэй. – Мне даже пришлось их немного подравнять пару раз».

Пэдди скорчил гримасу: «Черт знает что! Чем только не приходится жертвовать вам, жалким шпионкам!»

Она наклонила голову набок: «Может быть, мы не такие уж жертвы, как тебе кажется. И если ты кончил потешаться над моей фигурой и поносить мой моральный облик, нам пора идти».

Пэдди изумленно покачал головой, но не нашел, что еще сказать. Повернувшись спиной к океану бурлящего газа, они стали подниматься по указанной орланами тропе.

Поднявшись на каменистый луг, они миновали небольшой поселок. Здесь, на центральной площади, торчал обелиск с кружащимся фетишем-вертушкой на вершине; под обелиском было устроено длинное возвышение для феразских танцев, напоминавших земные паваны. Площадь окружали концентрическими кольцами конические строения. Дюжина орланов торжественно выстроилась рядом с наполовину распакованным контейнером, наполненным каким-то оборудованием; они выглядели как невероятные гибриды людей и насекомых-палочников.

Фэй задумчиво рассуждала на ходу: «Как странно – не правда ли, Пэдди? Первопоселенцами на этой планете были люди. Уже через два поколения стали преобладать их долговязые тощие потомки. Еще четыре поколения – и началась деформация черепов. А теперь посмотри на них! Тем не менее, несмотря на внешний вид, они все еще люди. Они могут скрещиваться с землянами, то же самое можно сказать об асмазийцах, канопах, шаулах…»

«Не забывай про маэвов! – с энтузиазмом воскликнул Пэдди. – Вот где женщины – настоящие красавицы!»

«…не говоря уже о лористанцах, ползунах, зеленопузах и остальных выродках-сверхлюдях. Удивительно, как быстро работает естественный отбор на других планетах».

Пэдди хрюкнул: «Земля их заселяет, а столетия спустя они возвращаются, как проклятые захребетники, мстящие своим предкам».

Фэй рассмеялась: «Нам тоже не следует задирать нос, Пэдди. Такие же мутации, такие же отбор и специализация сделали нас, кроманьонцев, из приматов вроде горилл, шимпанзе, орангутангов и десятков различных первобытных гуманоидов. А теперь те же процессы обернулись против нас. Сегодня мы сами стали предками, а все эти приспособления и мутации, вызванные различными условиями – освещением, диетой, составом атмосферы и силой притяжения – еще могут привести, не обязательно приведут, но могутпривести к формированию расы, настолько же превосходящей человека, насколько люди превосходят первобытных приматов».

Пэдди снова фыркнул: «Я в это поверю, когда увижу…»

«Задумайся! – строго прервала его Фэй. – Шаулы могут выполнять сложные математические расчеты в уме. Если выживание будет зависеть от математических способностей, они выиграют. Лористанцы отличаются исключительными психическими способностями. В какой-то мере они – телепаты, проявляющие непревзойденную интуицию при общении лицом к лицу и при заключении сделок. Поэтому они стали самыми успешными торговцами во Вселенной, творящими чудеса корпоративного предпринимательства. Любопытство здешних орланов неутолимо, в этом отношении они настолько настойчивы от природы, что в их языке нет слова „любопытство“. Так же, как в языке землян нет одного слова, означающего „волю к жизни“. Люди могут игнорировать проблему или отказываться от завершения проекта, но орланы упорно работают, пока не будет достигнут желаемый результат. У асмазийцев гипертрофирован отдел эпифиза, ответственный за ощущение удовольствия и наслаждения. Это не дает им особенного эволюционного преимущества в том, что касается выживания, но зато как они умеют радоваться жизни! Иногда мне жаль, что я не родилась асмазийкой».

Пэдди презрительно заметил: «Я все это слышал в школе. Котоны – непобедимые шахматисты, дерзкие аферисты и отважные бойцы. А я считаю, что они – черти глазастые, придумавшие самые ужасные пытки. Канопы? Неужели приятно жить в такой тесноте, как пчелы в ульях? Какое преимущество дает излишняя специализация? Никто из них не может похвастаться всем понемногу, как земляне».

«Ты судишь о других по себе, – серьезно возразила Фэй. – Мы делаем себя образцом и сравниваем с этим образцом другие расы. Но с точки зрения этих рас мы тоже отличаемся теми или иными чрезмерно развитыми характеристиками».

«Лучше всего было бы, если бы старого Сэма Лэнгтри удавили в колыбели, – проворчал Пэдди. – Не было бы всего этого бедлама, всего этого сумасшедшего зверинца. Насколько проще все было в древности!»

Фэй откинула голову назад и рассмеялась: «Не говори глупостей, Пэдди! История человечества испокон веков заключалась в циклической изоляции и специализации подвидов, сменявшейся смешением выживших индивидуумов с образованием следующего устойчивого типа. Мы живем в эпоху очередной специализации».

«И пусть победит сильнейший!» – мрачно заявил Пэдди.

«Пока что мы не побеждаем», – возразила Фэй.

Пэдди набычился, подбоченился: «Они взяли и отобрали у нас сверхсветовой двигатель! Это все равно, что завязать человеку глаза перед тем, как выпустить его на арену и заставить драться со зрячими противниками. Дайте нам секрет замыкания времени-пространства, и мы их всех уложим на лопатки, все они запросят пощады! Ирония судьбы! Ведь этот чертов механизм изобрел землянин! Не кто иной, как землянин, подарил им жизнь!»

«Случайность! – заметила Фэй, пиная валявшийся на дороге камешек. – Лэнгтри всего лишь пытался ускорять мезоны в цилиндре из вольфрама».

«Он-то и виноват во всех наших бедах! – воскликнул Пэдди. – Лэнгтри! Если бы сукин сын показался мне на глаза, я бы проучил его так, что мать родная не узнала бы!»

«Я тоже, – согласилась Фэй. – Но главным образом не за его изобретение, а за то, что он передал секрет пяти сыновьям, а не земному парламенту».

«Ну хорошо, я показал бы кузькину мать всем пяти сыновьям. Подлые скряги, от них все зло! Чего они хотели – получить по целой планете каждый?»

Фэй беззаботно махнула рукой: «Жажда власти. Инстинкт создания империй. Или просто ущербная наследственность. Называй это как хочешь. Они покинули Землю и поселились на пяти планетах Судоходства Лэнгтри. Да, каждый из них получил по планете и занялся продажей сверхсветовых двигателей землянам. Их потомки унаследовали секрет – больше никто. Думаю, что Сэм Лэнгтри изрядно удивился бы тому, к чему привело его безрассудное волеизъявление».

«Если бы он мне встретился, знаешь, что бы я с ним сделал?»

«Знаю – ты уже распространялся по этому поводу. Ты проучил бы его так, что мать родная не узнала бы».

«А! Теперь ты надо мной смеешься! Нет, я заставил бы его сторожить наш корабль. И переломал бы ему все кости, если какой-нибудь орлан хотя бы поцарапал обшивку…»

Фэй смотрела на выросший перед ними уступ: «Лучше помолчи и отдохни немного. Нам предстоит очередной подъем».

VI

Дорога повернула вверх, к Северному пику, и подъем постепенно становился все круче. Внизу, с правой стороны, простиралось море тусклого газа – насколько мог видеть глаз. Сзади, вдоль побережья, кружились, сверкая в желтых лучах Альфераца, вертушки фетишей тысяч поселков. Слева, вокруг горбатого мыса, расположился Сугксу – город, построенный по тому же концентрическому плану, что и поселки. Там, окруженный кольцами зданий, высился центральный обелиск.

Пальцы Фэй сжали предплечье Пэдди: «Смотри! Видишь? Может быть, ты был так-таки прав…»

Высокая, узкая стальная башня из укосин и перекладин, увенчанная кружащимся фетишем, торчала на самом краю утеса.

«Здесь поклоняются – чему-то или кому-то. Нам нужно найти Священный Знак».

Вокруг башни, у обрыва, выстроилась группа орланов – мужчины с хохлами, выкрашенными в оранжевый цвет, женщины – с зелеными и синими хохлами. Все они носили одинаковые темно-бурые рясы, покрывавшие их костистые тела от ключиц до колен, и одинаковые плоские башмаки.

«Паломники, – прошептала Фэй. – Придется подождать, пока они не уйдут».

«Разумеется», – отозвался Пэдди.

Они ждали минут двадцать, обозревая бескрайний ландшафт, но краем глаза посматривая на паломников.

Под боком раздался голос – незаметно подошел орлан. Пэдди нервно сглотнул. На груди орлана блестел медальон служащего феразского правительства.

«Туристы?» – спросил орлан.

«Наслаждаемся каждой минутой! – восхищенно сказала Фэй. – Чудесный вид! Великолепный город…»

Орлан кивнул: «Так оно и есть. Это одно из наших излюбленных зрелищ. Даже достопочтенный Сын Лэнгтри время от времени поднимается сюда, чтобы подышать северным ветром».

Фэй многозначительно взглянула на Пэдди. Пэдди приподнял одну бровь. По-видимому, о гибели пяти Сыновей еще не объявили на всю Вселенную. Орлан продолжал: «А когда вы спуститесь в Сугксу, не забудьте совершить придонную экскурсию и полюбоваться на странные подгазовые явления. Вы уже давно на нашей планете?»

«Недавно. Но мы часов не наблюдаем, – шаловливо ответила Фэй. – Это наше свадебное путешествие. И, конечно же, нельзя было не заехать на Альферац А».

Орлан мудро кивнул: «Вы приняли правильное решение. На нашей планете можно многому научиться». Он повернулся и ушел.

Пэдди сплюнул: «Проклятые ищейки! Никогда не знаешь, зачем они вечно суют нос не в свое дело – по долгу службы или просто из любопытства».

«Шш! – Фэй подняла палец. – Паломники уходят».

Через три минуты на вершине утеса никого не было – тишину нарушало только завывание ветра.

«Где же их Священный Знак? – спрашивала Фэй. – И как мы его узнáем, когда увидим?»

Пэдди вскочил на пьедестал решетчатой башни и бросил оценивающий взгляд на кружащиеся лопасти вертушки, оранжевые, синие и красные: «Скорее всего, эта помесь гироскопа с ветряной мельницей и есть Священный Знак».

Он вскарабкался по перекладинам, как обезьяна, и скоро оказался под самыми лопастями ветряка. Протянув руку, он схватил и сорвал с вершины башни все это хитросплетение из волокон, металла и перьев.

«Что ты делаешь?! – закричала Фэй. – Они увидят снизу!»

Пэдди закричал в ответ: «Иначе я никак не смог бы взглянуть под вертушку!»

«И что ты там нашел?»

«Ничего», – смущенно признался Пэдди.

«Тогда спускайся, ради всего святого! Полиция прибудет с минуты на минуту!»

Они поспешили вниз по склону и успели пройти не больше ста метров, когда Фэй остановилась и подняла руку: «Слышишь?»

Откуда-то доносился яростный тревожный звук, все еще едва слышный: «Свиии… ииии… ииии…» Далеко внизу два мотоцикла повернули на извилистую дорогу, поднимавшуюся к утесу. Пронзительно воющая сирена становилась все громче, потом резко замолкла. Через две секунды рядом с парой землян с ревом остановились два мотоцикла – на каждом сидел орлан в униформе со служебным медальоном.

Один слез и подошел к ним почти вплотную: «Кто причинил разрушение? Хулигана ожидает строжайшее наказание».

Фэй тревожно ответила: «Мы тут ни при чем. Там была группа котонов – кажется, они спустились с другой стороны».

«Здесь нет другого спуска».

«А! Но у них были с собой парапланы», – нашелся Пэдди.

«По-моему, эти мерзавцы были пьяны», – прибавила Фэй.

Полицейские-орланы скептически изучали подозрительных туристов. Пэдди вздохнул и заложил руки за спину; суставы его пальцев затрещали. Он пытался представить себе феразскую тюрьму. Может быть, там все-таки обращались с заключенными лучше, чем в старой кирпичной крепости Ахабаца?

Орлан-начальник сказал подчиненному: «Я поднимусь наверх. Подожди здесь. Считай их виновными, пока я не найду оправдывающие свидетельства».

Он включил двигатель и поехал вверх по дороге.

«Мы попались, как кур во щи, – сказала Фэй на земном наречии. – Я отвлеку его внимание. Нам нужен этот мотоцикл».

Пэдди испуганно уставился на нее: «У нас нет почти никаких шансов».

«У нас есть шанс! – резко обронила она. – Единственный шанс. Мы должны сбежать. Если нас арестуют и проверят наши психограммы…»

Пэдди поморщился: «Пусть будет так!»

Фэй встала перед колесом мотоцикла. Орлан надул щеки и втянул в плечи узкую голову.

«Дай ему по башке, Пэдди!» – закричала Фэй.

Орлан обернулся как раз вовремя, чтобы встретить лицом кулак Пэдди. Оглушенный, он свалился спиной на дорогу, раскинув длинные костлявые руки и ноги.

«Теперь нам не будет прощения, – горестно произнес Пэдди. – Нас заставят щипать паклю много, много лет…»

«Заткнись и садись за руль! Поехали!» – выдохнула Фэй.

«Не знаю, как он заводится», – пробормотал Пэдди.

«Разгони его бегом! Мы едем вниз, мотор не нужен!»

Пэдди перекинул ногу через узкое сиденье, Фэй вскочила ему за спину. Развернув мотоцикл, Пэдди стал пробовать один переключатель за другим, пока не нашел рычажок, высвобождавший тормоз. Мотоцикл дрогнул и покатился вниз.

«Йии! – пискнула Фэй под ухом Пэдди. – Как на американских горках в Санта-Крузе!»

Пэдди напряженно смотрел на дорогу; от встречного ветра у него слезились глаза.

«Не знаю, как остановиться! – кричал он. – Не помню, где тормоз!»

Фэй вряд ли слышала его – ветер шумел в ушах и относил слова в сторону. Пэдди стал лихорадочно вертеть незнакомые ручки, нажимать на переключатели и рычажки – наконец нащупал ступней педаль, возымевшую какой-то эффект.

«Не сворачивай на боковую дорогу! – завопила Фэй. – Она спускается в город!»

Пэдди наклонился направо, и мотоцикл с визгом обогнул группу пешеходов, разразившихся хриплыми проклятиями, затихшими за очередным поворотом. Теперь, к своему ужасу, Пэдди обнаружил, что тормозная педаль больше не работала.

«Притормози, Пэдди! – кричала Фэй. – Ради бога! Что ты делаешь? Мы разобьемся…»

«Я хочу затормозить, – процедил Пэдди сквозь зубы, – но не могу!»

«Включи мотор!» – Фэй протянула руку ему под локоть и показала пальцем: «Попробуй вот это!»

Пэдди потянул на себя рычажок. Мотоцикл громко взвыл и затормозил так резко, что они чуть не свалились головами вперед. Покачиваясь и дрожа, мотоцикл остановился. Пэдди опустил ногу на дорожное покрытие.

«Слезай! – прошипела Фэй. – Здесь идет вниз какая-то тропа, а там, за скалами – наш корабль».

«Свиии… ииии… ииии…» – издали, сверху, послышался настойчивый, пронзительный вой, вызывающий нервный зуд.

«Второй уже гонится за нами, – констатировал очевидный факт Пэдди. – Злой, как черт».

«Бежим! – отозвалась Фэй. – За прибрежные скалы. Спустимся к кораблю, быстрее!»

«СВИИИ!.. ИИИИ!.. ИИИИ!»

«Поздно! – сказал Пэдди. – Он нас расстреляет на бегу. Иди сюда! Теперь смотри!» – он оттащил ее с дороги за выступ скалы.

Рев мотора стал громче, но снизился, как только полицейский заметил мотоцикл партнера – теперь он приближался медленно и осторожно. За каменным выступом показалось переднее колесо.

«У-ху-ху!!» – заорал Пэдди, выскакивая из-за скалы. Орлан закудахтал. Пэдди схватился за руль и круто повернул его – мотоцикл съехал с дороги и покатился, ускоряясь и подпрыгивая, вниз по крутому склону. Пэдди успел увидеть, как паникующий полицейский пытался маневрировать, объезжая скальные обнажения и валуны – хохол у него на голове выпрямился торчком, острые локти разошлись в стороны, длинные ноги болтались в воздухе.

Раздался глухой удар, послышался громкий скрежет; наступила тишина.

Пэдди вздохнул. Фэй сказала: «Ты не слишком сообразителен. Ты мне не поверил, когда я советовала искать тайник не на вершине утеса, а под его основанием».

Раздраженный и уставший, Пэдди не мог согласиться: «Как это может быть? Мы нашли Священный Знак – ведь так было написано на пергаменте?»

«Чепуха! – отрезала Фэй. – Вот увидишь».

Никто не тронул их космический корабль. Они залезли внутрь и задраили люк, Фэй забралась в сиденье пилота: «Посматривай вокруг!»

Она приподняла корабль над площадкой и соскользнула под поверхность газа – иллюминатор заполнился слабым желтым свечением.

«Окраска газа объясняется взвешенной в нем пылью, – как бы между прочим заметила Фэй. – Это плотный газ; пыль задерживается на уровне, соответствующем ее удельному весу, и больше не поднимается и не опускается. Глубже газ становится прозрачным – по меньшей мере мне так говорили».

«Из чего состоит этот газ? – поинтересовался Пэдди. – Об этом тебе говорили?»

«Это криптонит неона».

«Маловероятное соединение!» – не поверил Пэдди.

«Это маловероятный газ», – язвительно отозвалась Фэй.

Теперь она позволила кораблю свободно опускаться. Подсвеченная солнцем пыль исчезла – теперь перед ними открылся чудесный новый пейзаж. Он не походил ни на что знакомое Пэдди или Фэй, он превосходил всякое воображение.

Здесь желтый свет Альфераца рассеивался, как отблески старого золота; рыжевато-коричневое зарево превращало ландшафт океанского дна в нереальную, сказочную страну. Вдаль простиралась, растворяясь в золотистом сумраке, обширная долина – холмы и низины. Слева возвышалась стена огромного утеса острова Колхорит, пропадавшая в смутной желтизне верхних слоев газа. Фэй направила корабль вдоль этой стены – подножие утеса сначала выдвинулось, потом отступило.

«Мы прямо под Северным мысом, – сказала она. – А небольшая ровная площадка впереди – точно в месте, указанном координатами».

«Да. Клянусь небесами! На этот раз ты, кажется, была права», – покорно согласился Пэдди.

«Смотри! – указала Фэй. – Видишь этот круг, похожий на солнечные часы? Это и есть тайник».

«А как до него добраться?» – недоумевал Пэдди.

Фэй разгневалась: «В скафандре, как еще? И поспеши! Нас начнут искать с минуты на минуту».

Пэдди угрюмо надел скафандр, вышел через шлюз на площадку и направился к «солнечным часам». Озаренный зловещим золотистым светом, он наклонился над круглым каменным цоколем. Цоколь был инкрустирован красной и золотой пентаграммой.

Пэдди попытался приподнять круглый плоский камень – он не подавался. Пэдди опустился на четвереньки и навалился на цоколь плечом – он сдвинулся. Под ним в выложенном свинцовой оболочкой углублении лежал бронзовый цилиндр.

Под кораблем раскинулась пышная сине-зеленая планета с плотной атмосферой – Бадау.

Пэдди пощупал сначала лодыжки Фэй, затем ее бедра. Девушка вздрогнула и обернулась, бросив на него испуганный взгляд.

«Спокойно, спокойно! Я просто проверял, сможешь ли ты ходить на Бадау, – объяснил Пэдди. – Ты же знаешь – там мы станем очень тяжелыми».

Фэй язвительно рассмеялась: «А я уж подумала, что ты решил со мной любезничать так, как принято в Скибберине».

Пэдди нахмурился: «Предпочитаю девушек другого типа. Мне нравятся волоокие длинноногие подруги ковбоев с Маэва. Причем, как удалось выяснить, на твоих костях не так уж много плоти – в прохладную погоду ты можешь легко простудиться. Кроме того, ты слишком бледная и хилая. Нет, кому-то ты, может быть, понравишься, но только не Пэдди Блэкторну».

Но он улыбался, и Фэй тоже улыбнулась. Пэдди продолжал: «По правде говоря, иногда – когда у тебя появляется эдакий дьявольский блеск в глазах и зубы обнажаются в усмешке – ты выглядишь, как почти привлекательная проказница».

«Премного благодарна. Хватить трепать языком! Где нам приземлиться?»

«В месте, именуемом „Камборогский Рог“».

«И где это, хотела бы я знать?»

Пэдди изучил карту: «Такого названия здесь нет. Скорее всего, это отель или постоялый двор – что-нибудь в этом роде. Для того, чтобы узнать наверняка, придется сначала приземлиться. На Бадау ты скоро устанешь – там безжалостное притяжение».

«Притяжение меня мало беспокоит, – возразила Фэй. – Успела ли получить местная полиция описание наших примет – вот что меня беспокоит».

Пэдди поджал губы: «Невзирая на силу притяжения, Бадау – популярная планета среди туристов с Земли. Хотя я совершенно не понимаю, чтó они здесь находят, кроме оскорблений, пренебрежения и наглости со стороны самовлюбленных болванов-тюфяков!»

«Красивая планета! – размышляла вслух Фэй. – Выглядит плодородной и благодатной, с бесчисленными маленькими озерами и зелеными долинами…»

«Гор здесь нет, – заметил Пэдди, – потому что дожди и реки успевают их смывать быстрее, чем они образуются».

«А это что?» – Фэй указала на огромный эскарп, протянувшийся поперек сельской местности.

«А! В этом месте огромный кусок земли просел – провалился! Гравитационными напряжениями на Бадау вызываются частые смещения планетарной коры, образуются гигантские обрывы. На многочисленных водопадах бадау устраивают плотины с гидроэлектростанциями. Кроме того, плотины предотвращают чрезмерную эрозию почвы – реки здесь быстро промывают глубокие каньоны».

«Сколько здесь земли! Луга, пастбища, поля, равнины и долины! Старший сын Лэнгтри скупал землю, как одержимый».

«Причем клан Лэнгтри все еще владеет всей поверхностью Бадау. У них феодальное общественное устройство – по меньшей мере, так утверждают справочники. Потомки Лэнгтри владеют огромными поместьями и сдают их в аренду знати пониже рангом, а те, в свою очередь, сдают крупные участки третьим лицам – и так далее, последовательные договоры о субаренде создают целую иерархическую пирамиду, в самом низу которой – работяга-фермер, содержащий всю это заносчивую шваль.

Но они выращивают превосходные, самые лучшие фрукты и овощи – первоначально завезенные, разумеется, с Земли: туземная растительность была смертельно ядовита. С тех пор, как на Бадау прибыли первые люди, земные сельскохозяйственные культуры изменились здесь не меньше людей. Клянусь непорочной девой Марией, Фэй, это так же верно, как то, что меня зовут Патрик Делорси Блэкторн! Я бывал здесь раньше, знаю, как они тут живут. Ты не поверишь своим глазам, когда увидишь апельсины величиной с тыкву, растущие на лозах.

У них пшеница с колосьями толщиной с ногу – колосья торчат прямо из земли, без стеблей, каждый с парой листьев, широких, как листья кувшинок. У них вызревает гигантский виноград – у сросшейся грозди одна хрупкая оболочка, ее вскрывают – и выливается вино, литра четыре. На удивление талантливые ботанические инженеры, эти бадау».

Фэй разглядывала карту: «Вот Слеттевольд, крупнейший город. Центр импортной и экспортной торговли. Мы могли бы там приземлиться и заказать новое покрытие корпуса. Приятного матового зеленого оттенка вместо бронзового. Это сделает корабль не таким заметным».

Прищурившись, Пэдди присмотрелся к необъятной яркой поверхности Бадау: «Сюда прибывает и отсюда вылетает такое множество небольших звездолетов, что землянину, не владеющему секретом Сыновей Лэнгтри, оно кажется просто невероятным. Одним небольшим кораблем больше или меньше? Вряд ли на нас обратят внимание».

«Им может показаться странным, что землянам принадлежит космический корабль. Немногие земляне могут себе это позволить. Как правило, туристы приезжают на пассажирских пакетботах».

Пэдди поглаживал подбородок: «Если мы приземлимся на космодроме Внешнего Слетта в сумерках – там нет никакого контроля, никаких инспекций – мы могли бы пройти в Слеттевольд пешком, и нам не станут задавать вопросы».

«В Слеттевольде уже наступают сумерки, – сказала Фэй. – Я нашла посадочное поле. Так что давай спустимся, пока нас не сбили ракетой с ядерной боеголовкой».

Посадочное поле Внешнего Слетта находилось за складами и упаковочными цехами, окружавшими главный космодром. Этой обширной площадкой неправильной формы, не оснащенной разгрузочным оборудованием, пользовались владельцы частных космических яхт и мелкие торговцы. Здесь не было диспетчерской вышки, не было радиолокационных установок – когда Пэдди и Фэй спустились на поле, никто даже не взглянул в их сторону.

Пэдди сделал несколько шагов и обернулся, наблюдая за тем, как Фэй шла вслед за ним – медленно, словно тащила тяжелый рюкзак.

Он усмехнулся: «На Бадау лучше всего чувствуешь себя в мягкой постели. Колени скрипят, как несмазанные дверные петли, а ступни болят так, будто по ним прошлась лошадь. Но через день-два тяжесть становится уже не такой заметной. А если ты надолго останешься на Бадау, у тебя потолстеет шея, твои сыновья вырастут мускулистыми кожистыми коротышками, а внуки превратятся в тюфяков – таких же оплывших и уродливых, как местные уроженцы».

Фэй шмыгнула носом: «Ничего подобного не будет, если я сама выберу отца своих детей – а я так и сделаю». Она посмотрела наверх, в яркое сине-зеленое небо: «Как далеко отсюда до города, господин экскурсовод?»

Пэдди указал на рощу низкорослых толстоствольных деревьев неподалеку от посадочного поля: «Если мне не изменяет память, где-то там – станция подземки. Оттуда мы доедем до центра».

Болезненно напрягаясь, они поднялись по бетонной эстакаде к двойным металлическим дверям. Пэдди дважды нажал на эти двери ладонью. Они почти сразу раздвинулись, позволив Пэдди и его спутнице зайти в маленький вагончик с двумя сиденьями.

Двери закрылись, вагончик стал быстро ускоряться. Уже через несколько секунд двери снова раздвинулись – снаружи донесся шум большого города.

Фэй взглянула на Пэдди: «Бесплатно? Здесь кто-нибудь взимает плату?»

«Все транспортные и коммунальные сооружения оплачиваются семьей Лэнгтри, – ответил Пэдди. – Они настолько богаты, что не нуждаются в наших ничтожных грошах. Noblesse oblige[2]. Мы находимся на территории крупнейшего родового имения во Вселенной».

Они вышли на широкую улицу, окаймленную приземистыми массивными зданиями, каждое с витринами из толстого листового стекла на первом этаже. Фэй прочла надпись на портике длинной сводчатой галереи: «Гостиница „Слеттевольд“ – звучит неплохо. Пора принять ванну и закусить чем-нибудь посвежее».

«Ха! – Пэдди рассмеялся. – Это не для таких, как мы, мадемуазель. Мы – земляне. Нас туда даже не впустят».

Фэй не верила своим ушам: «Ты имеешь в виду, что нас не обслужат только потому, что мы…»

Пэдди кивнул: «Совершенно верно. На Бадау земляне знают свое место».

Фэй отвернулась: «Я слишком устала, чтобы возмущаться. Пойдем в гостиницу для землян».

VII

«Камборогский Рог»? Регистратор гостиницы, угрюмый бадау, объяснил, что так назывался курорт на берегу озера Иэф.

В ответ на следующий скромный вопрос Фэй он иронически подмигнул: «Земляне? В Камбороге? Там скорее обслужат стаю жироножек. Учитывайте ранг бадау, отдыхающих в Камбороге. Там останавливается Сын Лэнгтри собственной персоной. На этом курорте прежде всего ценятся элегантность и отсутствие посторонних раздражителей».

Пэдди кивнул: «Ага. Значит нам, ничтожным землянам, нечего там делать».

Фэй спросила – на этот раз с ноткой отчаяния в голосе: «То есть земляне вообще не могут туда попасть?»

«Только в качестве судомоек или развлекающих публику артистов. Трио акробатов, „Райвильские бродяги“, только что вернулись оттуда – их представление имело успех, а они остались довольны тем, как с ними обошлись».

«Хмм! – Пэдди погладил подбородок. – И каким образом артисты заключают такие контракты?»

«О… – регистратор отвернулся. – При посредстве синдика-антрепренера, надо полагать».

Пэдди повернулся к Фэй: «Так что же, мадемуазель? Вы умеете танцевать, петь, изображать пантомимы, пожирать огонь или кувыркаться колесом?»

«Из меня не получится гимнастка – особенно на планете с такой силой тяжести, – покачала головой Фэй. – Может быть, я смогла бы играть на губной гармошке или декламировать Киплинга с надлежащей жестикуляцией».

«Я – фокусник! – заявил Пэдди. – Я умею показывать карточные фокусы – зрителям понравится, особенно если бадау успеют нализаться, а к началу представления они несомненно будут под мухой. Мы устроим превосходный спектакль! По меньшей мере нас пустят за ограду курорта».

Курортный отель «Камборогский Рог» представлял собой пятиэтажный бетонный блок длиной метров четыреста, обильно украшенный золотыми квинкунксами, квадрифолиями и геральдическими лилиями. Чередующиеся секции здания были выкрашены в розовый и светло-зеленый цвета, а нависающий фронтон – в голубой.

Озеро Иэф, подернутое мелкой рябью, необычно часто мерцающей под воздействием местной силы притяжения, наполовину окружало отель и ухоженные сады. Дальше, за озером, ландшафт простирался вдаль наподобие вздымающейся приливной волны с гребнем-эскарпом полуторакилометровой высоты, тянувшимся слева направо от горизонта до горизонта.

На курорте царила атмосфера богатства и роскоши. Интерьер отеля блестел хрустальным стеклом и полированным металлом. Портьеры отливали глянцем, как атлас. По озеру под небольшими квадратными парусами плавали прогулочные лодки в форме раковин.

Пэдди и Фэй скромно зашли с заднего хода в приемную и объяснили причину своего визита усталому швейцару-асмазийцу; тот привел их в яро освещенный кабинет главного стюарда.

Главным стюардом курорта «Камборогский Рог» был приземистый тучный бадау – еще ниже и толще, чем большинство его соплеменников. Его щеки обвисли, как индюшачьи сережки, у него были глубоко посаженные проницательные глаза.

Пэдди сказал: «Нас прислал агент Синдиката Развлечений. Мы – „Брюнет и Брюнетка, бесподобные гастролеры“».

Стюард смерил его взглядом с ног до головы, после чего сосредоточился на фигуре Фэй. Подобно многим другим представителям инопланетных рас, он находил женщин с Земли привлекательными: «Разве синдик не выдал вам карточку?»

«А! Мы ее потеряли, – отозвался Пэдди. – Поднялся ветер, вырвал ее из пальцев – я не успел моргнуть, как она пропала. Синдик, тем не менее, очень доволен нашей демонстрацией и просил передать вам его наилучшие пожелания».

«Что вы показываете?»

«Я – фокусник, – заявил Пэдди, – искусный чародей-манипулятор. Предметы исчезают и появляются по моему хотению. Я превращаю воду в фиолетовый пар, пар сгущается и становится стайкой скачущих лягушек, а лягушки испепеляются ослепительной вспышкой. Но главным образом я специализируюсь в области карточных трюков. Туз пик выскакивает из колоды и низко кланяется зрителям. А еще я показываю проделку с королями и дамами, заставляющую публику посмеиваться целый месяц после представления.

Но не следует забывать и о моей супруге. Она выкидывает непревзойденные номера. Просто великолепна! Сумеет заворожить зрителей так, что их придется приводить в чувство затрещинами. Уверен, что вы заслужите похвалу и поощрение постояльцев за то, что порадовали их таким невиданным спектаклем».

Стюард моргнул: «Что я могу сказать? График выступлений утвержден, в ближайшее время вакансий нет. Мог бы предоставить вам возможность попробовать разок. Если ваше представление окажется настолько успешным, насколько позволяет предположить ваше бахвальство, я отпущу другую труппу – она заслужила довольно-таки жидкие аплодисменты».

«Хорошо! – согласился Пэдди. – Дайте нам шанс, мы себя покажем. Значит, сегодня мы можем переночевать в отеле?»

«Да, следуйте за мной. Я покажу вам барак для циркачей. Вам придется ночевать раздельно».

«Ни в коем случае!» – возмутился Пэдди.

«Прошу прощения, но таковы правила нашего заведения».

Стюард отвел его в длинное помещение, скорее напоминавшее широкий коридор, вдоль стен которого стояли лохани, заполненные мягким спальным пеноматериалом, с маленькими шкафчиками напротив. Указав на одну из лоханей, стюард сказал: «Через полчаса привезут тележку с рационами, вы сможете перекусить. Когда наступит время для вашего представления – примерно после четырнадцатой фазы – вас вызовут. До тех пор можете отдыхать или репетировать, по своему усмотрению. За этой дверью – зал для упражнений. Громко разговаривать и спорить, употреблять спиртные напитки или наркотики запрещено. Ни в каких обстоятельствах землянам не разрешается находиться в других помещениях отеля или в парке».

«Черт побери! – пробормотал Пэдди. – Надеюсь, здесь не запрещено ходить в туалет».

«Что? Как вы сказали?»

«Я хотел бы знать, где разместят мою жену, – сказал Пэдди. – Когда я с ней встречусь?»

«Комнату отдыха откроют завтра утром. До тех пор о ней позаботятся». Стюард ушел – приплюснутый колобок жесткой коричневатой плоти в узорчатой ливрее.

Пэдди осмотрелся по сторонам. Кое-где в спальных бадьях лежали шаулы низкого ранга, асмазийцы, канопы, длинноногие длиннорукие гепетантроиды с Новой Эллады и несколько землян.

В ближайшей бадье лежал лабирит с десятой планеты Денеба – небольшой пегий антропоид с руками-щупальцами, похожими на обрывки кабеля с дряблыми ладонями на концах. Он наблюдал за Пэдди глазами без зрачков.

«Что ты вытворяешь на сцене, землянин?» – спросил лабирит на жаргоне бадау.

«Фокусник», – сухо ответил Пэдди.

«Хороший фокусник, надо полагать?»

«Самый лучший. Звезда эстрады, легенда толпы…» – проворчал Пэдди и замолчал.

«Постарайся им понравиться, – посоветовал лабирит. – Позавчера вечером они разгадали пару фокусов и забросали исполнителя объедками».

Пэдди поднял брови: «Привередливые бурдюки, здешние постояльцы?»

«Гурманы и эстеты! – отозвался лабирит. – Учитывай, что на этом курорте собираются сливки общества бадау – почти исключительно наследники Лэнгтри, не считая, может быть, кое-кого из крупнейших арендаторов. У них нынче конвенция, причем они больше обычного возбуждены – их что-то раздражает, они из-за чего-то поругались. Если кому-нибудь из них придет в голову проткнуть тебя кинжалом, он сделает это, не моргнув глазом».

«Я влип! Влип! – бормотал про себя Пэдди. – Что я смогу? Плести веревочку между пальцами?» Вслух он спросил: «Где может быть десятый номер в этом отеле?»

Лабирит отвел похожие на чернослив глаза: «Не знаю. Кто-нибудь из уборщиков тебе скажет. Но если ты хочешь что-нибудь стащить, лучше не попадайся».

«Нет-нет, у меня другие намерения, – отозвался Пэдди. – В десятом номере остановился мой старый приятель, я хотел бы его найти».

Лабирит изумленно уставился на него: «Один из наследников Лэнгтри на Бадау – приятель землянина? Что ж, на этом свете случаются самые невероятные вещи. Ты спас ему жизнь?»

Пэдди рассеянно что-то ответил, прилег в бадью и задумался. Зайти в десятый номер следовало как можно быстрее, потому что после выступления на сцене о такой возможности лучше было забыть. Он живо представил себе, как его забросают объедками и выгонят из отеля, осыпая проклятиями и оскорблениями.

Поднявшись на ноги, он прошелся вдоль барака и повернул в напоминавший подземелье коридор с каменными стенами, освещенный тянувшейся вдоль потолка люминисцентной трубкой. Коридор кончался открытым арочным проходом. Пэдди заглянул туда и увидел конторку, турникет, штабели каких-то материалов и клерка-канопа за конторкой.

Пэдди решительно подошел к канопу и заявил: «Я – новый уборщик. Главный стюард сказал, что я должен получить здесь униформу».

Дыша с астматическим присвистом, клерк поднялся на ноги, засунул руку в большую корзину и бросил на прилавок пару белых перчаток и маску-респиратор: «Им не нравится воздух, который мы выдыхаем, землянин. Закрой маской нос и рот – и не снимай ее! Вот твоя кепка, вот сандалии и набор принадлежностей. Желаю удачи – не отлынивай!»

«Будем стараться! Очень благодарен. Кстати – где тут десятый номер?»

«Десятый номер? Стюард поручил тебе обслуживать десятый номер в первый день? Странно. Это частная библиотека Сына Лэнгтри – высокомерный сноб, каких мало! Видишь эту дверь? За ней поверни направо по коридору с розовым кварцевым полом – иди вперед, пока не дойдешь до статуи Сына Лэнгтри, первого владельца Бадау. Если в библиотеке кто-нибудь есть, не заходи туда, потому что у них сегодня секретные переговоры, они чем-то страшно раздражены и не любят землян. Почему-то в последнее время они особенно грубо обращаются с землянами».

«Я мог бы объяснить, почему», – подумал Пэдди. Он поспешно надел сандалии, натянул перчатки, нахлобучил кепку и направился обратно по коридору.

Узкая дверь позволила ему покинуть сырое каменное подземелье и очутиться в мире изысканной, блестящей роскоши. Искусные ремесленники, бадау любили изощренные орнаменты – здесь, в просторном коридоре с высоким потолком, стены были украшены мозаикой из редких минералов: нефрита, лазурита, искрящегося желтого вульфенита, красного халцедона, яшмы, сердолика. Пол покрывали плиты из розового кварца, оправленные маслянистым черным обсидианом.

Пэдди миновал анфиладу арочных проходов, открывшуюся в вестибюль с высоким потолком, залитый зеленовато-желтым светом. Окруженные обильной декоративной растительностью, здесь сидели бадау – беседовали, пробовали вина и вдыхали из трубок стимулирующие ароматические пары.

Пэдди прошел мимо, стараясь держаться как можно незаметнее; в этом ему помогала местная сила тяжести, заставлявшая его униженно сутулиться и подгибать колени. Впереди он заметил статую бадау, красовавшегося в героической позе.

«Ха! – гневно пробормотал Пэдди. – Они уже не могут себе признаться, что Сын Лэнгтри был землянином. Сын Сэма Лэнгтри был таким же землянином, как Пэдди Блэкторн – но полюбуйтесь на то, как они его изобразили: ни дать ни взять заскорузлый бородавчатый тюфяк-бадау!»

Неподалеку от статуи находилась высокая дверь из розового палисандрового дерева. Пэдди быстро огляделся – поблизости никого не было. Он приложил ухо к двери – ни звука. Он уже протянул было руку, чтобы отодвинуть защелку, когда послышался скрип – дверь распахнулась.

Пэдди тут же поклонился, отступил в сторону и нагнулся, притворяясь, что вытирает пятнышко на полу.

Из библиотеки вышел бадау; задержавшись, он пристально посмотрел сверху на спину Пэдди. Вслед за первым бадау в вестибюль вышел второй.

«Шпионы, всюду шпионы! – озлобленно произнес первый. – Невозможно уже поплавать под парусом по озеру, чтобы из-под воды не высунул голову какой-нибудь землянин!» Он отвернулся. Пэдди вздохнул, глядя в широкие мускулистые спины уходящих – у него дрожали колени.

Он все еще слышал, как первый бадау говорил другому: «Они как крысы. Неутомимо разнюхивают все и везде… Подумать только – один из них… Если бы он только нам попался…» Голос удалялся, слова стали неразборчивыми.

Пэдди скорчил гримасу – это помогло ему расслабить напрягшиеся мышцы вокруг рта – и открыл дверь из розового дерева. Первое помещение десятого номера пустовало. Здесь была большая библиотека со стеллажами вдоль стен, от пола до потолка. В конце огромного овального стола посреди помещения был установлен небольшой экран с кассетой для просмотра микрофильмов. Анфилада арочных проходов вела в дальнейшие комнаты, но искомый тайник должен был быть где-то здесь.

Пэдди разглядывал стеллажи. Книги, книги, книги – тысячи книг, не то чтобы запыленных, но очевидно слегка запущенных. Проверить каждую из них было невозможно. Где каталог? Вот он – небольшой ящик рядом с настольным экраном. Пэдди открыл ящик и заставил себя вспомнить алфавит бадау.

«Наклонности дурака». То, что нужно – раздел 5, полка 12.

Пэдди прошелся вдоль стеллажей, нашел пятый раздел в дальнем углу. Двенадцатая полка была на самом верху.

Как туда подняться? Пэдди заметил лестницу, которую можно было перемещать вдоль стен библиотеки по латунному рельсу, и перетащил ее к пятому разделу. Взобравшись к двенадцатой полке, он стал просматривать заголовки на корешках: «Подробное изложение философских взглядов Кобаме Бьянкуля»… «Археологические раскопки в Забмире»… «Зависимость методов строительства жилищ от планетарных условий»… «Научное обозрение характеристик дисковидных червей из сектора Орла»… «Неофазм»… «Ботанический словарь»… «Наклонности дурака».

Пэдди вынул книгу и засунул ее в поясную сумку с принадлежностями для уборки номеров. Снизу раздался окрик: «Уборщик! Сейчас же спускайся!»

Слова эти ударили Пэдди, как молотком по голове – он чуть не упал с лестницы и, обернувшись, ударился затылком об стеллаж. Внизу стояли и смотрели вверх те же двое бадау, что спугнули его раньше у входа. На груди стоявшего впереди субъекта Пэдди заметил медальон советника Сына Лэнгтри.

«Уборщик! Слезай сию минуту!»

Пэдди спустился с лестницы: «Да, конечно, ваша светлость».

Его сверлили маленькие желтые глаза: «Что ты делаешь в библиотеке?»

«Смахиваю пыль с корешков, милорд».

«Здесь нет пыли. Это священные книги, тебе запрещено к ним прикасаться».

«Ну, я подумал, что не мешало бы проверить… Не хотел бы, чтобы ваши светлости расчихались из-за моей небрежности».

«Что ты взял с этой полки?»

«Книгу, милорд».

«Дай ее мне».

Пэдди поежился, чуть наклонился вперед, снова выпрямился. Приземистые и дюжие, бадау привыкли двигаться в тягостном гравитационном поле своей планеты, тогда как Пэдди постоянно ощущал почти удвоенный вес. Они легко справились бы с ним, как с шестилетним мальчишкой.

«А, книга! Понимаете ли, ваши светлости, я просто хотел что-нибудь почитать в свободное время. Благодарю вас за внимание – мне пора вернуться к работе, стюард скоро спохватится и сделает мне выговор».

Пэдди начал потихоньку отступать в сторону. Руки схватили его, вынули книгу из поясной сумки.

Бадау взглянул на заголовок: «Хмм! „Наклонности дурака“. Подходящее название, должен сказать, – он поднял глаза. – Странный выбор со стороны уборщика. Ты умеешь читать по-бадайски?»

«Просто поддался минутному капризу, милорд. Мне достаточно посмотреть на картинки».

Второй бадау сказал: «Лучше вызвать контрразведку. Пусть допросят этого человека».

Советник колебался: «Они заняты межпланетными поисками, каждый надеется получить награду, – он крякнул. – Теперь уже обещают миллион марок в год пожизненно, плюс прощение всех преступлений, прошлых и будущих. Если условия станут еще выгоднее, я и сам не прочь заняться поимкой мерзавца».

Советник грубо толкнул Пэдди в сторону выхода: «Знай свое место и не нарушай правила!»

«Не могу ли я, пожалуйста, взять эту книгу, ваша светлость?» – спросил Пэдди.

Лицо советника-бадау застыло и побагровело от ярости. Пэдди отбежал от него настолько проворно, насколько позволяла сила тяжести. Выходя из библиотеки, он обернулся и заметил, что бадау с любопытством просматривал конфискованную книгу.

Озлобленный, испуганный, подавленный, Пэдди вернулся в бетонный коридор для прислуги, снял кепку, перчатки и респиратор и нашел обратный путь к бараку.

Главный стюард стоял у отведенной Пэдди спальной лохани: «Вот вы где! Пойдемте, скорее! Очередная труппа опаздывает, вы можете выйти на сцену сию минуту. Возьмите свою бутафорию».

«Моя бутафория – всего лишь колода карт», – устало отозвался Пэдди. Что он скажет Фэй? Она полагалась на его находчивость и проницательность… Нужно бежать отсюда. Как только советник Сына откроет сотую страницу «Наклонностей дурака», он вызовет главного стюарда и начнет расспрашивать его о необычно образованном уборщике.

«Скорее, пойдемте! – погонял его стюард. – А то придется вас тащить насильно! Вы увидите свою супругу в надлежащее время».

Выхода не было. Пэдди уныло поплелся за стюардом. В любую минуту могла начаться суматоха. «Что поделаешь? – пожав плечами, сказал себе Пэдди. – Все люди смертны. Может быть, советник просто вернул книгу на полку».

Слегка обнадеженный этой мыслью, он поднялся по пандусу вслед за стюардом. За кулисами стюард представил его бадау-заведующему в красной ливрее с зелеными отворотами: «Вот он, фокусник. Пришлось искать его по всему отелю».

Бадау в ливрее с подозрением взглянул на Пэдди: «Где твоя бутафория?»

«Дайте мне колоду карт, – ответил Пэдди. – Пока что больше ничего не понадобится».

«Возьми ее с полки. Теперь слушай внимательно. Ты выйдешь на сцену, как только закончится предыдущее выступление. Постояльцы ужинают – не забудь им поклониться. Следи за тем, чтобы твои шутки – если ты намерен шутить – не были слишком неаппетитными. Уходя со сцены, кланяйся снова. Веди себя прилично, проявляй уважение. Здесь у нас не какая-нибудь непристойная земная таверна».

Пэдди кивнул и встал за боковым занавесом у выхода на сцену; там давала представление экзотическая танцовщица с Земли. Музыка доносилась из полосы репродукторов, установленных сверху вокруг сцены – теплая, чарующая музыка тропических островов.

Зрители-бадау неотрывно следили за танцовщицей. «Старые похабники!» – подумал Пэдди, но сам невольно сосредоточился на волнообразно извивающейся, медленно кружащейся фигуре исполнительницы. На изящных округлых бедрах девушки блестела позолоченная повязка, на плечи она накинула полупрозрачную голубую накидку, ее сложная высокая прическа напоминала миниатюрную пагоду. Ее податливое тело трепетало, как горный ручей, движения горячили кровь, обещая наслаждение.

Музыка – то мелодичная, то пикантно синкопированная – становилась то громче, то тише; постепенно ее темп ускорялся, приближалась кульминация. Танцовщица двигалась точно в такт ритму сопровождения, как тень, не отстающая от стремительно плывущего по небу облака. Переплетение рук, плавный изгиб стройного торса, заключительный призывный поворот бедер – девушка опустилась в глубоком реверансе и убежала со сцены.

«Вот это да! – выдохнул Пэдди. – Если б у меня была такая спутница, я забыл бы даже о красавицах с Маэва!»

Голос из громкоговорителей объявил: «Фокусник Брюнет раскроет древние загадки и тайны Земли».

«Выходи! – подталкивал его заведующий сценой. – Выступай. Не оплошай!»

Пэдди уперся и слегка отступил назад, как норовистая лошадь. Время настало. Такова была действительность. Он вынужден был развлекать зал, наполненный лордами-бадау – пресыщенными, не испытывающими никакого сочувствия, даже враждебными. Может быть, ему удастся их хотя бы немного расшевелить, развеселить?

«Давай, давай, выходи! – понукал его бадау в красной ливрее. – И не забывай мои инструкции».

На сцене Пэдди почувствовал себя обнаженным и беззащитным. «Дамы и господа! – начал он, тасуя карты. – Вам предстоит увидеть самые неожиданные чудеса. Постарайтесь не упасть со стульев. У меня в руке – колода из пятидесяти двух карт, древнейшее из известных человеку средств преодоления скуки – за исключением шахмат, разумеется. Могу без лишней скромности сказать, что никто не умеет обращаться с этой колодой лучше меня, Гарри Брюнета, чудеснейшего из чародеев нашей эпохи!»

За спиной Пэдди потихоньку перевернул верхнюю карту колоды: «А теперь я буду угадывать карты не глядя, внутренним взором – об этом еще многие годы будут рассказывать легенды».

Он выставил колоду перед собой: «Первая карта не имеет значения. Всего лишь хотел показать вам колоду». Пэдди снова засунул колоду за спину и снова выставил вперед: «Я вижу внутренним взором, что это валет пик… А теперь – тройка треф… пятерка бубен…» Судя по всему, зрителей этот фокус нисколько не впечатлил; кое-кто уже тихонько посвистывал сквозь зубы.

«По-вашему, этого достаточно? Очень хорошо, это была только разминка. Приступим к демонстрации невероятных дрессированных тузов. Одну минутку, я повернусь к вам спиной, чтобы пересчитать карты. Как видите, вот трефовый туз, это туз пик, а посередине – бубновый туз. Надеюсь, всем хорошо видно. А теперь я кладу один туз сверху, второй в середину колоды, а третий снизу. Сдвигаю половину колоды и тщательно тасую карты… После чего мы просматриваем колоду – и что же мы видим? Три туза – снова вместе!»

Свист в зале становился отчетливым.

«А теперь, – как ни в чем не бывало продолжал Пэдди, – если кто-нибудь из вас, господа, согласится выйти на сцену и взять карту… Пожалуйста, кто-нибудь? Нет ничего проще – достаточно просто взять одну карту… Вы предпочитаете скромничать? Что ж, ничего страшного. Я сам вытяну одну карту – так, чтобы вы ее видели, а я ее не видел… Ага, вот она! Всем ее хорошо видно? Теперь я положу ее под колоду и хорошенько перетасую карты – не может быть никаких сомнений в том, что случайно выбранная карта окажется где-то в глубине колоды, не так ли? Но от меня, Гарри Брюнета, не может скрыться никакая карта! Я просматриваю колоду взором, разоблачающим любые тайны – и сразу замечаю беглянку! Вот она! Девятка червей! Чудо из чудес, не правда ли?»

Пэдди пригнулся – у него над самым ухом пролетел огрызок фрукта. Пэдди поклонился: «На этом, дамы и господа, я позволю себе закончить выступление».

Он попятился за кулисы. Повернувшись к заведующему сценой, он заметил: «Невосприимчивая аудитория… Но где моя супруга?»

Бадау в красной ливрее сухо произнес: «Если бы не она, я бы тебя давно вышвырнул из отеля».

Пэдди озарило, как молнией. «Танцовщица? Вы имеете в виду, что она… Значит, она… – Пэдди хлопнул себя по лбу. – Вот оно что… Да-да, не обращайте внимания, я нервничаю… Где эта маленькая плутовка?»

«В гардеробной – ожидает дальнейших указаний».

«Мне нужно ее видеть!» – Пэдди бегом спустился по пандусу и натолкнулся на Фэй, выходившую из-за угла.

«Куда ты спешишь?» – с прохладцей спросила Фэй.

«Я зашел в десятый номер, чтобы взять книгу. „Наклонности дурака“ уже были у меня в руках, когда в библиотеку зашел советник самой угрожающей внешности и отобрал у меня книгу. Как только он найдет то, что в ней лежит, и поймет, чтó это, он спустит на нас всех ищеек! Нужно как можно быстрее смыться отсюда», – Пэдди прервался, чтобы перевести дыхание. Тем временем Фэй едва заметно усмехалась.

Пэдди глубоко вздохнул, взъерошил крашеные черные волосы: «Нет-нет! Так не пойдет. Ты уходи и подожди меня в корабле, а мне придется найти этого напыщенного тюфяка и отобрать у него книгу. Я ее достану, не беспокойся! Но тебе лучше держаться подальше, чтобы нас не поймали вместе. Кроме того, – он прищурился, оглянувшись в направлении заведующего сценой, – насколько я понимаю, сегодня ночью у тебя могут быть неприятности».

«Пэдди! – прервала его Фэй. – Мы уходим – вместе. Советник-бадау ничего не найдет в книге. Я побывала в библиотеке раньше него и вынула записку Сына Лэнгтри. Она у меня в туфле. И чем скорее мы вернемся на корабль, тем лучше».

VIII

Пэдди очнулся от глубокого сна; маленький звездолет дрейфовал в пространстве. Он выглянул в иллюминатор. Космос окружал их, как огромный бассейн хрустально прозрачной воды. За кормой мерцал Шеат, сбоку сиял желтый Альферац, а впереди, укороченная под таким углом, блестела вереница других звезд, составлявших фигуру Андромеды: Адхил – ее подол, Мирах – поясница, Альмах – плечо.

Пэдди отстегнул эластичное покрывало, выбрался из постели, зашел в душевую, разделся, включил распылитель. Пена прочистила все поры его кожи, вымывая жир, пыль и пот. Сильный поток теплого воздуха осушил его.

Он оделся и вышел на палубу рубки управления, где за навигационным столом сидела Фэй; ее темные волосы были беспечно растрепаны, но профиль оставался строгим и деликатным, как математическая кривая.

Пэдди нахмурился. Фэй, в белой блузе, темно-зеленых брюках и сандалиях, казалась исключительно спокойной и прозаичной. Перед его внутренним взором возникла полуголая танцовщица в золоченой набедренной повязке, с фантастической прической. Он вспомнил движения гибкого кремового тела, выпуклость напряженных мышц, самозабвенный наклон головы. Была ли это та же самая девушка?

Фэй подняла глаза, взглянула на него; угадав его мысли, она слегка улыбнулась приводящей в бешенство загадочной улыбкой.

Пэдди хранил оскорбленное молчание – как если бы Фэй его обманула. Фэй, исходя из каких-то собственных побуждений, не сделала ничего, чтобы его утешить, но вернулась к изучению листка фольги, взятого из книги в библиотеке отеля «Камборогский Рог». Через минуту она откинулась на спинку стула и передала листок Пэдди.

Надпись на фольге была выгравирована характерным для бадау рубленым шрифтом. В первом параграфе описывался реактивный компонент двигателя: оптимальные соотношения размеров, состав, пространственные уравнения, определявшие кривизну внутренней и наружной поверхностей.

Во втором параграфе был указан тип наиболее эффективных обмоток, генерирующих поле. Далее следовали два столбца пятизначных чисел, по три числа в столбце; вспомнив панель управления в тайном хранилище на Ахабаце, Пэдди распознал в этих числах значения, позволявшие настраивать интенсивность поля с помощью регуляторов.

Фэй сказала: «Я вскрыла феразский бронзовый патрон и заглянула в него. В нем лежал свернутый в трубку листок фольги, похожий на этот. В нем тоже содержалось описание реактивного компонента, но вместо показателей интенсивности полей указывались характеристики их взаимного расположения».

Пэдди кивнул: «Часть информации дублирована».

«Мы добыли две инструкции, но их опасно возить с собой», – серьезно заметила Фэй.

«Мне пришло в голову то же самое, – согласился Пэдди. – И, так как мы не можем вернуться на Землю… Что ж, посмотрим… поблизости – Дельта Треугольника, у нее есть необитаемая планета».

Шлаковая поверхность мрачного мертвого мира выглядела как черная равнина, покрытая сеткой беспорядочно перекрещивающихся, выщербленных кратерами лавовых потоков пятикилометровой высоты и примерно пятнадцатикилометровой ширины.

Пэдди нетерпеливо взмахнул рукой: «Здесь проблема не в том, чтобы спрятать инструкции, а в том, чтобы их снова найти».

«Большая планета, – с сомнением произнесла Фэй. – Причем на ней одно место мало отличается от другого».

«Не мир, а урод какой-то, ошибка природы! – заявил Пэдди. – Чумазый изгой, которого сторонится воспитанное общество – морщинистый, покрытый копотью и рубцами. Не хотел бы долго бродить по этому остывшему пеклу».

«Смотри! – встрепенулась Фэй. – Вот какой-то ориентир – столб или вулканическая пробка, что-то в этом роде».

Они приземлились на черном песке равнины, неприятно заскрипевшем под тяжестью корабля. Над ними торчал высокий каменный столб.

«У него странное лицо», – Пэдди указал на причудливый профиль скалы.

«Похоже на разъяренного дракона или горгулью».

«Пик Злобного Дракона, так он будет называться! – объявил Пэдди. – Где-нибудь поблизости должна быть укромная выемка».

Они надели скафандры, пересекли окраину равнины по пискливо хрустящему черному песку, взобрались на хаотичную каменную осыпь столба и нашли расщелину в основании монолита.

«Теперь, – сказала Фэй, – нужно будет как-нибудь найти пик Злобного Дракона, когда мы сюда вернемся. Можно месяцами летать вокруг этого лавового лабиринта в поисках одной вулканической пробки».

«А вот как мы его найдем! – предложил Пэдди. – Возьмем шлем запасного скафандра, подвесим в нем наушник на микрофон и включим переговорный режим. Когда мы вернемся, передадим сообщение, микрофон передаст его обратно, и мы найдем это место, ориентируясь по усилению сигнала».

Мертвый мир Дельты Треугольника остался за кормой. Пэдди смотрел вперед: «Дальше – Адхил и его планета, Лористан».

Он взял ключ и снова рассмотрел выдавленные на нем буквы: «RXBM ИСКЛ СЫН ЛЭНГ».

Пэдди закусил губу: «Еще одна проблема! На Альфераце А и на Бадау мы знали, по меньшей мере, где зарыта собака. На этот раз у нас в руках ключ, а на Лористане миллионы дверей, не говоря уже о сундуках, ящиках столов, шкафах, висячих замках, секретерах и чуланах…»

Не оборачиваясь, Фэй отозвалась: «Не так уж это сложно».

«Неужели? Будь так любезна, объясни, почему».

«Лористан – мир банкиров, посредников, финансистов планет Союза Лэнгтри. Лористанский банк регулирует курсы обмена валют по всей Галактике, и во всей Галактике ничто так не защищено, как депозитный бокс в Лористанском банке. Даже Сыновья Лэнгтри не могут сами открыть такой бокс без ключа. Без всякого сомнения, это ключ от депозитного бокса».

«И почему ты думаешь, что взломщик не сможет открыть такой бокс?» – поинтересовался Пэдди.

Фэй откинулась на спинку скамьи: «Прежде всего, центральное хранилище банка окружено двумя двадцатисантиметровыми слоями крепкопласта, заминированного взрывчаткой. Между ними, в теплоизоляционной оболочке, циркулирует расплавленное железо. Во-вторых, содержимое боксов выдается механическими устройствами – никто, кроме получателя, его не видит и к нему не прикасается.

Клиент приходит в банк, покупает бокс, кладет свои ценности в бокс и получает ключ. Затем клиент кодирует бокс любым сочетанием букв, по своему усмотрению, и сбрасывает бокс в отверстие наклонного лотка. Механизм подбирает бокс и складывает его в хранилище; при этом никто не знает, где в хранилище находится и кому принадлежит тот или иной бокс. Соответствующая запись хранится только в студнеобразном искусственном мозгу.

Для того, чтобы получить свой бокс, клиент приходит в любое отделение банка, набирает код на кнопочной клавиатуре, вставляет ключ – и механическая система доставляет ему бокс. Ни код, как таковой, ни ключ не позволяют получить бокс – необходимо сочетание кода и ключа. Таким образом обеспечивается двойная защита владельца бокса от ограбления.

Если владелец теряет ключ или забывает код, ему приходится ждать десять лет – все боксы, владельцы которых не перепрограммировали свои коды в течение десятилетия, автоматически удаляются из хранилища».

«Таким образом, – заключил Пэдди, – нам остается только приземлиться на Лористане, воспользоваться ключом и улететь?»

«Вот именно, – кивнула Фэй. – Если только…»

«Если только что?»

«Послушай!» – она включила гиперпространственный приемник. Послышался голос, говоривший на диалекте шаулов: «Всем гражданам скопления предписывается безотлагательно сообщать о появлении Пэдди Блэкторна и сопровождающей его молодой женщины. Оба они – земляне и отчаянные преступники, готовые на все. Тому, чье сообщение приведет к задержанию этих преступников, гарантируются выплата миллиона марок в год до конца жизни, амнистия, освобождающая от ответственности за все и любые правонарушения, свобода передвижения по всей Вселенной и титул лорда Союза Лэнгтри».

«Им на самом деле не терпится нас найти», – прокомментировала Фэй.

«Шш! Слушай!» Диктор-шаул дал подробное описание их внешности.

Другой голос стал повторять то же объявление по-котонски. Фэй выключила приемник.

«На нас охотятся, как Гровер О'Лири охотился на белоглазого оленя – со всех сторон и всеми возможными и невозможными способами!»

«Я пыталась связаться с Землей, – сказала Фэй, – но частоту все еще глушат. Не сомневаюсь, что блокада Солнечной системы плотнее, чем когда-либо».

Пэдди хмыкнул: «И где же помощь твоего хваленого Агентства Земли, в котором ты прошла столь исчерпывающую подготовку и которому ты служишь всеми доступными средствами?»

Фэй слегка усмехнулась: «Известно ли тебе, Пэдди, что на этом свете я доверяю только трем людям – себе, руководителю Агентства и тебе? В конце концов, земные агенты – всего лишь люди. Объявленная награда кого угодно заставит нас продать. Достаточно прошептать несколько слов на ухо».

«Чем дольше никто не знает, гдé мы, тем лучше, – согласился Пэдди и пригладил ладонью волосы. – Они сказали, что у меня черные волосы. Надо полагать, доктора Таллога поймали».

«Или, может быть, они связали вандалов с Земли, осквернивших святыню на Альфераце А, с недотепами, выступавшими в „Камборогском Роге“».

«Твой эротический танец никак нельзя назвать непрофессиональным. Ты выглядела так, словно много лет выступала в стриптизе».

Фэй поднялась на ноги: «Не притворяйся блюстителем нравов, Пэдди Блэкторн! Конечно, мне свойственна точная координация движений. Кроме того, я брала уроки танцев. Так или иначе, какое тебе дело до моего прошлого? Ты же сам сказал, что я не в твоем вкусе. Тебе нравятся волоокие маэвские девы с ногами до плеч, помнишь? В отличие от меня, у них есть за что схватиться, не так ли?»

«Так-то оно так, – вздохнул Пэдди. – Но я об этом говорил до того, как увидел твою гладкую шкуру, а теперь у меня возникло искушение изменить свое мнение».

«Пшш! Я бледная и хилая. Помнишь? И у меня тощий зад. Забыл?»

«Ну ладно! – Пэдди повернулся, чтобы уйти. – Так как злопамятностью ты не уступаешь самому мстительному индийскому слону, будь по-твоему: ты все равно бледная, хилая и тощая».

Фэй ухмыльнулась и сказала ему в спину: «Нам лучше изменить внешность. В душевой, в шкафчике, есть состав для обесцвечивания волос и оптихром. Пожалуй, на какое-то время нам придется стать блондином и блондинкой. Одежду тоже придется перекрасить. Кроме того, я коротко подстригу тебя и сделаю себе другую прическу».

На Лористане, небольшой гористой планете, гигантские леса деревьев более чем километровой высоты насыщали воздух кислородом; легкость передвижения в сочетании с высоким уровнем содержания кислорода в воздухе поначалу вызывали у новоприбывшего состояние восхищенного возбуждения.

На Альфераце А и на Бадау города производили впечатление суровой приземленности. Города-близнецы Лористана, Риввери и Фам, тянулись в небо головокружительными башнями. Между башнями распахгулись арочные крылья контрфорсов, словно дразнившие пространство и силу притяжения – что в некоторых случаях очевидно объяснялось избытком фантазии архитекторов. Всюду бросались в глаза насыщенные яркие цвета. На Лористане отсутствовала мрачноватая таинственность феразского мистицизма, здесь не было и следа флегматичной тяжеловесности, свойственной бадау.

Теперь у Пэдди были ярко-голубые глаза и коротко подстриженные светлые волосы, что придавало его лицу выражение мальчишеской наивности. Он надел рубаху, расцвеченную орнаментами в стиле пендулистов-ортодоксов, и свободные расклешенные брюки.

А как же Фэй? Куда подевалась задумчивая темноволосая девушка, с которой Пэдди познакомился в кабинете доктора Таллога? Перед ним явилось жизнерадостное воздушное существо с золотисто-белыми, как у феи, локонами, глазами голубыми, как небо морозным утром, и клубнично-алыми губами. Каждый раз, когда Пэдди смотрел на нее, он внутренне стонал и клялся никогда больше не упоминать о маэвских прелестницах. Дважды он пытался внезапно обнять и поцеловать свою спутницу, и дважды она успевала увернуться и отскочить. Наконец Пэдди сдался, им овладело угрюмое безразличие.

Внизу ширился Лористан; города-близнецы мерцали, как самоцветы.

«Что ж, – сказала Фэй, – как мы это сделаем? Спрячемся где-нибудь в лесу или нагло, у всех на виду, спустимся на центральный космодром?»

Пэдди пожал плечами: «Если мы попытаемся притаиться в лесах или в Большом Холодце – так они называют свои болота на карте – десятки патрульных катеров слетятся к нам, как птицы к кормушке, набитой мускатными орехами. А если мы приземлимся на космодроме, они скажут, потирая руки: „Прекрасно! Сегодня обчистим еще парочку землян!“ – и на этом закончатся их мыслительные процессы».

«Надеюсь, что ты прав», – отозвалась Фэй. Она прикоснулась к пульту управления – корабль устремился носом вниз. Они потихоньку приземлились на обожженном, выщербленном посадочном поле среди десятков других небольших звездолетов примерно той же модели. Десять минут они продолжали сидеть, проверяя, не поднимут ли на космодроме тревогу.

Судя по всему, никто не обратил на них внимания. Другие звездолеты взлетали и садились, а из одного из кораблей спустилась пара темноволосых землян. По чистой случайности на мужчине была синяя куртка.

Фэй подтолкнула Пэдди локтем: «Пойдем за этими двумя. Если новоприбывших землян подозревают, их точно ожидают неприятности».

Пара землян прошла по полю – и никто не взглянул на них дважды. Несколько приободрившись, Пэдди и Фэй последовали за ними в зал ожидания, а оттуда вышли на сияющие улицы Риввери.

«А вот и банк! – Фэй указала кивком на башню с красным мраморным шпилем, отделанным серебром. – Вдоль бокового фасада – терраса для депозитов. Даже внутрь заходить не нужно».

«Это не может быть так просто!» – пробормотал Пэдди.

«Ты прав, – откликнулась Фэй. – Я тоже считаю, что это было бы слишком легко. Весь город опутан сигнализацией – одна огромная ловушка, а этот красный шпиль – приманка для Пэдди Блэкторна и Фэй Берсилл».

«Здесь что-то не так, – повторил Пэдди. – Чутье меня не обманывает».

Фэй обозревала проспект новыми голубыми глазами: «Для так называемого „чутья“, как правило, есть волне резонные причины, еще не сформулированные, но уже зарегистрированные подсознательно».

«Вокруг все слишком ярко и светло, слишком открыто и беспечно. Только взгляни на этих масляно-желтых лористанок в плиссированных мини-юбочках и дурацких маленьких кепочках, с их глупыми ухмылочками! Они будто подмигивают одна другой и говорят: „Мы здорово позабавимся, когда топор судьбы упадет на головы Фэй и Пэдди!“».

Фэй расправила маленькие плечи: «Дай мне ключ. Остается только рискнуть. В конце концов, мы уже получили две пятых информации и можем торговаться, если нам будут угрожать смертью».

Пэдди мрачно возразил: «В нейросбруе никто не торгуется. Ты все им охотно расскажешь. Два листка фольги ничего не меняют, пока не попадут в руки земного Агентства».

«Все равно, остается только рискнуть. Давай ключ! Подожди здесь – если что, возвращайся на корабль, лети к Дельте Треугольника, забери листки из тайника и скройся».

Пэдди крякнул: «За кого ты меня принимаешь? По-моему, ты ведешь себя слишком нагло и независимо, опять распоряжаешься. Пойти туда и вложить голову льву в пасть придется мне. Еще не родился Блэкторн, который послал бы женщину на поле битвы вместо себя – а на этой планете забулдыг-банкиров битва еще даже не началась».

«Бесконечное бахвальство и краснобайство! – заявила Фэй. – Послушаешь тебя – покажется, что ты толкаешь речь во время предвыборной кампании». Но она улыбнулась – готовность Пэдди к самопожертвованию ей понравилась: «А, пойдем вместе! Тогда мы перестанем спорить и оба будем чувствовать себя праведными благодетелями человечества».

С часто бьющимися сердцами они поднялись на боковую террасу банка и нашли пустую кабинку. Справа и слева от возвышения стояли вооруженные охранники, но они даже не повернули головы в их сторону.

Пэдди вставил ключ в скважину. Фэй набрала код на кнопочной клавиатуре: «RXBM ИСКЛ СЫН ЛЭНГ». Пришлось ждать – десять, двадцать секунд. Пэдди и Фэй стояли, как парализованные.

На красном шпиле взвыла сирена. Двери банка раздвинулись, к террасе направилась еще одна пара вооруженных охранников.

Пэдди напряженно выпрямился: «Беги, Фэй! Скорее! Я их задержу. Меня они не возьмут живьем. Беги, говорю! Вернись в корабль – ты знаешь, где спрятаны данные».

Фэй нервно хихикнула: «Заткнись, дурак. У них обеденный перерыв. Они сменили первую пару охранников».

Послышались приглушенный стук, щелчок – в лоток на прилавке выпал пакет.

Фэй подняла его; на упаковке красовалась зеленая на оранжевом фоне эмблема – герб лористанских Лэнгтри.

«А теперь назад, к звездолету!»

«За нами следят, как ястребы за мышью», – прошипел Пэдди.

«Пойдем! Не веди себя так, будто ты только что ограбил этот банк!»

Они быстро пересекли площадь, прошли через стеклянные двери в зал ожидания и направились по посадочному полю к звездолету. За ними побежал вооруженный охранник – он что-то кричал.

Пэдди резко обернулся и засунул руку в карман – там у него был небольшой лучемет. «Продолжай идти к кораблю, Фэй! – процедил он сквозь зубы. – Беги, ты еще успеешь».

«Нет, – Фэй покачала головой. – Ты опять ошибся. Он хочет нас предупредить – нам на голову садится звездолет».

Взглянув наверх, Пэдди увидел метрах в пятидесяти опускающееся днище огромного экскурсионного корабля. Фэй схватила его за руку, они отбежали в сторону.

Впереди их ждал знакомый маленький корабль, преодолевший огромные межзвездные пространства, с прозрачным куполом рубки управления, из-под которого они любовались столькими звездами.

«Залезай внутрь! – говорил Пэдди. – Скорее! Ох, я чую западню – здесь все не так, как должно быть. Нас водят за нос. Наверное, наш корабль выследили и вывели двигатель из строя». Пэдди попробовал включить двигатель, потянул на себя рычаг подъема: «Видишь? Ничего не работает!»

«Конечно, нет, – сказала Фэй. – Люк еще открыт».

Она захлопнула люк, Пэдди снова повернул переключатель, передвинул рычаг, и корабль поднялся в яркое небо Лористана.

«Все это не может быть так просто! – Пэдди вздохнул, вытирая пот со лба. – Где-то скрывается подвох, нас как-то обманули».

«Все это не могло быть так просто, – согласилась Фэй, глядя в боковой иллюминатор. – Но все обошлось. За нами никто не гонится. Никто даже не знает, что мы побывали на Лористане».

Пэдди опустился на сиденье: «Ох! Если бы у нас были хоть какие-нибудь неприятности, я чувствовал бы себя спокойнее. По меньшей мере я чувствовал бы, что мы заслужили успех».

Фэй рассмеялась, бросила пакет на стол и начала разрывать упаковку.

Содержимое пакета мало отличалось от первых двух листков фольги. В первом параграфе, так же, как в феразской инструкции, предписывалось взаимное расположение индукционных обмоток. Во втором указывались точные сроки подачи энергии к каждой из обмоток. Далее, как и на других листках, перечислялись параметры настройки – по три пятизначных числа в каждом из двух столбцов.

«Навестим пик Злобного Дракона в системе Дельты Треугольника, – сказала Фэй. – А затем направимся к Альмаху и посмотрим, какой прием нам окажут шаулы».

IX

Альмах пылал справа под кораблем. Впереди повисла в пространстве мрачная сфера Шаула. Пэдди отвернулся от телескопа и с отвращением сплюнул: «Старший сын Лэнгтри рехнулся! Почему он выбрал именно эту планету? Она выглядит как ад – куда, если верить предсказанию отца О'Тула, я рано или поздно непременно попаду. Лучше уж построить коттедж и наслаждаться видами в тени Злобного Дракона».

«Шаул – прекрасный мир, – мягко возразила Фэй, – хотя красота его носит несколько пугающий характер».

«Это не планета, а наполненная воем и криками кухня Сатаны! Взгляни на эти оранжевые пятна. Ведь это действующие вулканы, не правда ли?»

«Правда».

«Потоки лавы, груды дымящегося пепла, пыльные бури! Как люди могут жить в таком мире?»

«Они отрастили кожные складки, защищающие шею и прикрывающие лица, – сказала Фэй. – У них развилась терпимость к кислотным газам в атмосфере, и они способны испытывать радость только тогда, когда добывают чудесные руды и драгоценности в недрах Шаула».

«У меня не вырос капюшон из тюленьей кожи! – ворчал Пэдди. – Мне не нравится дышать кислотой, а с тех пор, как я взорвался на Ахабаце, мне опротивело рыть туннели. Тем не менее, никому нет дела до моих предпочтений. Так что же – куда теперь?»

Фэй ответила: «Коресценс. Тыльная стена. Облучить: 685, 1444, 2590, 3001 ангстрем. Сфотографировать!»

Пэдди удивленно поднял глаза: «Ты помнишь все эти цифры?»

Фэй слегка смутилась и криво усмехнулась: «У меня хорошая память. Кроме того, нас учили тренировать память в Агентстве. Числа легко запоминаются, когда знаешь, как это делается».

У Пэдди вытянулась физиономия: «И теперь ты будешь мне рассказывать, как это делается. Шестьсот восемьдесят пять. Шесть плюс восемь – четырнадцать. Один плюс четыре – пять. Это третья цифра. Кроме того, с четырнадцати начинается второе число – тысяча четыреста сорок четыре. Сумма двух последних четверок – восемь. А так как этих четверок две, умножим восемь на два и получим шестнадцать. Шесть минус один – пять, и снова получается тысяча четыреста сорок четыре. А две тысячи пятьсот девяносто…»

Фэй прервала его: «Когда ты кончишь болтать, как последний идиот, найди в альманахе Коресценс».

Пэдди пролистал «Справочник Союза Лэнгтри»: «Здесь нет никакого Коресценса».

«Нет?» – огорченно спросила Фэй.

«Нет. Но мы его найдем. Понадобится камера. А также излучатель с регулятором длины волны».

«Хороший фотоаппарат лежит в носовом шкафу для оборудования. В пятом отделении, если мне не изменяет память. Еще нам нужны респираторы, но их можно получить на космическом вокзале. А излучатель нам могут сделать в Аэвелье».

«Правильно. Сейчас начнут передавать новости. Давай послушаем».

Фэй включила приемник. Из громкоговорителя донесся голос, говоривший на наречии шаулов: «Из столицы поступило официальное сообщение, подтверждающее достоверность слухов, распространявшихся в системе уже на протяжении нескольких недель.

Кольчейю, Сын Лэнгтри с Шаула, вместе с Сыновьями с Альфераца А, Бадау, Лористана и Котó, был убит пиратом-землянином во время ежегодного совещания.

Землянин, осужденный преступник по имени Патрик Блэкторн, сбежал и находится в розыске – в самом широкомасштабном розыске в истории Галактики. За его поимку обещана беспрецедентная награда. Сообщается также, что Блэкторн, возможно, похитил ценную информацию о конструкции сверхсветового двигателя.

Новый Сын Лэнгтри с Шаула, Чейонкив Десса, объявил, что убийство пятерых Сыновей не привело к возникновению катастрофической ситуации, и что сказочные награды обещаны лишь для того, чтобы чудовище с Земли понесло заслуженное наказание.

О появлении Блэкторна поступали сообщения из сотен различных пунктов, и обоснованность каждого такого отчета тщательно проверяется полицией. В последний раз надежные сведения о местонахождении Блэкторна поступили с планеты Туз Пик в Воровском скоплении – там его видели в обществе молодой женщины с Земли, имя которой не установлено. Тем не менее, найдены другие улики, которые власти не публикуют».

Пэдди откинулся на спинку сиденья: «Ха! Нас ищут днем с огнем под микроскопом!»

«В космосе всегда можно укрыться, есть бесчисленное количество планет, маленьких и больших, – сказала Фэй. – Они прекрасно понимают, что мы давно спрятали концы в воду и улетели из Воровского скопления».

Потирая лоб, Пэдди поморщился: «Рано или поздно нас подвесят за ноги с перекладины – или мы будем вопить и дергаться в нейросбруях». Он провел ладонью по жесткой светлой щетине, покрывавшей теперь его голову: «Существование зайца, вечно убегающего от гончих псов, учит человека ценить каждый свободный вздох. А под рукой нет даже священника, который напутствовал бы тебя в мир иной».

«Пшш! – отозвалась Фэй. – Можешь исповедаться мне, если тебе так приспичило».

«Ладно – почему нет? Стремление исповедаться облегчает бремя вины, очищает душу. Вот что я тебе скажу, сестрица, – Пэдди сосредоточил взор на перегородке кабины. – Согрешил я на планете Маэв… но следует учитывать, что такому искушению любой поддался бы на моем месте.

А! Там, в Меране, есть цветущий сад – терраса, где мужчины сидят под сенью платанов и пьют местное мягкое пиво, сытное и свежее. Туда приходят, покачивая плечами, девушки с большими влажными глазами и длинными коричневыми ногами.

Они вставляют жемчужины в пупки и носят изумрудные серьги, а когда они бросают на тебя долгие неторопливые взгляды, между тобой и представлениями добропорядочного христианина течет медовая река, и всякая воля к сопротивлению улетучивается, как чайки с берегов Кровавого Форленда… Так вот…»

Лицо Фэй исказилось яростью и отвращением: «Исповедь! Тьфу! Опять одно бахвальство!» Она принялась расхаживать по кабине: «Шаулы совершенно правы. Земные варвары ни о чем не думают, кроме низменных инстинктов».

«Зачем же так, дорогуша…»

«Никакая я тебе не дорогуша! Я – агент Земли! Увы! Если бы я не выполняла важнейшее задание в моей жизни, я тут же вернулась бы на Землю и убежала бы от тебя как можно дальше – с глаз долой, из сердца вон!»

«Успокойся, не волнуйся. Ты не знаешь, как хорошо ты выглядишь, когда розовеешь от злости!»

Фэй горько рассмеялась: «От злости? Ты слишком много о себе думаешь!» Она решительно направилась в камбуз, налила себе миску супа и в угрюмом молчании съела суп, закусывая сухариками.

Все еще не глядя на Пэдди, она произнесла в сторону: «Мы приземлимся через пару часов».

Пэдди воспринял это замечание как приглашение присоединиться к ней за столом. Он сел напротив и стал задумчиво жевать один из ее сухариков: «Печально, что такая ответственность возложена на пару отъявленных грешников… Вот если бы с нами был отец О'Тул, он нашел бы инструкцию Сына с Шаула, спрятал бы ее под рясой, вернулся бы на корабль – и никто не посмел бы ему помешать».

«Отец О'Тул далеко, – язвительно отметила Фэй. – Нам придется самим решать поставленную залачу. Хотя я очень хотела бы, чтобы священник был со мной, а ты остался в Скибберине… Возникла проблема, которую ты упорно стараешься не замечать. Шаул – не Лористан. У шаулов мозги работают лучше, чем у любых других потомков людей, причем они страшно подозрительны».

«Гмм! – Пэдди нахмурился, постукивая пальцами по столу. – Если мы притворимся журналистами, никто не станет нас спрашивать, почему мы фотографируем всякие закоулки».

Фэй ворчливо согласилась: «Ты – похабник и вор, но время от времени тебе приходят в голову удачные идеи».

Некоторое время они молчали. Фэй внезапно взглянула на Пэдди, широко раскрыв глаза: «Нам придется приземлиться на центральном космодроме – потому что другого у них нет… И снова нас могут поймать – только шаулы гораздо осторожнее и тщательнее остальных. Что, если они зарегистрируют твою психограмму?»

«Что, если так? – беззаботно отозвался Пэдди. – Разве ты не знаешь, что во мне уживаются три разных человека? Я – авантюрист Пэдди Блэкторн. Кроме того, я – Патрик Блэкторн, гордость семинарии св. Луки, умеющий болтать по-гречески и на латыни, а также на гаэльском наречии, пока у тебя уши не завянут от такого удовольствия. Кроме того, я – Патрик Делорси Блэкторн из Скибберина, благородный фермер и коневод».

«Есть еще и четвертый Пэдди Блэкторн – непревзойденный любовник», – предположила Фэй.

«Верно! – согласился Пэдди. – Значит, я состою из четырех человек, и у каждого разная психограмма. Так что, как видишь, у меня есть три шанса из четырех привести в замешательство самых подозрительных чертей».

«Если у тебя это получится, ты будешь первым. Ты можешь изменить отпечатки пальцев, но изменить распределение слабых токов мозга невозможно».

Шаулы срéзали вершину древнего вулкана и разровняли образовавшееся плато, чтобы устроить космодром Аэвелье. Пока звездолет Пэдди и Фэй опускался на это поле, перед ними открылась обширная панорама пустынной пересеченной местности, усеянной нагромождениями красных, желтых и зеленовато-серых скал.

Прямо за окраиной посадочного поля поверхность планеты была разорвана чудовищным провалом многокилометровой ширины и не меньшей глубины. С ближней стороны каньона на последовательно спускавшихся уступах приютился город Аэвелье – белые здания, прижавшиеся к стенам внушающего ужас провала и обращенные фасадами к его противоположному краю.

Альмах заходил за горизонт, подсвечивая струйки тумана, висевшие над ущельем на уровне верхних городских террас; цвета завораживали, как фантастическая музыка – оттенки зеленого и сиреневого, оранжевые, невероятные пастельные тона отражали и преломляли вечерний свет.

Корабль приземлился на космодроме Аэвелье – тихом и пустынном по сравнению с посадочными полями Бадау и Лористана. Фэй поежилась: «Нас непременно заметят».

Пэдди выглянул из-под купола рубки: «Они уже здесь. Казаки в капюшонах! – он похлопал девушку по плечу. – Смелее, не унывай!»

Четыре охранника-шаула подъехали к звездолету на джипе и соскочили на землю. На них были облегающие комбинезоны из синей ткани с металлическим отливом; у трех на плечевых ремнях висели карабины. На жестких, неподвижных наростах-капюшонах, выкрашенных в багрово-красный цвет, были обозначены символы их ранга. Офицер с черным шрамом на капюшоне взобрался по лестнице и громко постучал по входному люку.

Пэдди открыл ему, не выкачивая воздух из шлюза – и закашлялся; вслед за шаулом в кабину залетела кислотная пыль.

Молодой офицер вытащил из кармана пачку распечатанных форм; он говорил резко и отчетливо: «Ваши документы, пожалуйста».

Фэй передала ему лицензию звездолета. Наклонившись, офицер стал читать ее: «Космодром Альбукерке, Земля». Повернувшись к Пэдди, он смерил его взглядом с ног до головы: «Как вас зовут?»

«Мистер и миссис Джо Смит».

«По какой причине вы прилетели на Шаул?»

«Это одновременно деловая и развлекательная поездка, – шутливым тоном ответил Пэдди. – Мы – туристы и журналисты в одном лице. Давно хотели побывать во всех мирах Судоходства, а когда мы услышали про убийство Сыновей, подумали, что, может быть, неплохо было бы сделать кое-какие фотографии по ходу дела».

Офицер не проявлял эмоций: «Земляне не пользуются высокой репутацией на Пяти Планетах».

Пэдди энергично возразил: «Но послушайте! Мы же простые трудяги, нам нужно как-то зарабатывать на жизнь? Люди рождаются и умирают, начинается война, наступает мир – журналисту до всего есть дело. Если вы замолвите за нас словечко, мы будем очень благодарны».

Пограничник обвел глазами внутренность корабля: «Журналисты с Земли редко приземляются в Аэвелье на таких маленьких звездолетах».

«Что вы говорите? – встрепенулся Пэдди. – Значит, мы первые? Здесь еще не были ищейки из синдиката „Факс“? Это наши конкуренты».

«Нет, – с прохладцей отозвался офицер. – Вы первые». Он вернулся к заполнению распечатанной формы: «Как долго вы рассчитываете у нас оставаться?»

«О! Может быть, неделю – или пока не закончим наши дела. А потом, скорее всего, посетим Лористан или Котó».

«Вампиры почуяли запах крови, – пробормотал пограничник и протянул им чернильную подушечку. – Отпечатки пальцев, будьте добры».

Пэдди и Фэй осторожно проставили отпечатки пальцев на форме.

«А теперь… – некоторое время офицер что-то записывал. – Вот квитанция. Мне придется взять у вас ключи и заблокировать двигатель. Ваш звездолет задержан. Когда вы пожелаете улететь, обратитесь в кабинет № 12 космического терминала, чтобы получить разрешение».

«Но как же так? – стал протестовать Пэдди. – Неужели необходимы такие строгости? Что, если нам захочется облететь планету, полюбоваться видами?»

«К сожалению, это невозможно – ответил пограничник. – Введено чрезвычайное положение. Мы обязаны принимать меры предосторожности – до тех пор, пока ситуация не нормализуется».

Офицер стал копировать данные, указанные в документации корабля. Наконец он поднял глаза и вынул из кармана пару небольших плоских коробочек: «Это временные респираторы – они вам пригодятся, пока вы не купите аппараты долгосрочного действия. А теперь попрошу вас пройти со мной – есть еще одна формальность, которой подвергаются все земляне».

«А это еще что? – возмутился Пэдди. – Вы решили снова изолироваться от всего космоса? Имейте в виду, что я – гражданин Земли и Ирландии. Кроме того…»

«Прошу прощения, – сухо ответил офицер. – Я всего лишь выполняю приказ. Все земляне, невзирая на их невиновность, обязаны проходить психографическое обследование. Если вы не преступники, вам не о чем беспокоиться. А если вы – преступники, вам придется понести заслуженное наказание».

«Психограммы ни в чем не повинных людей не регистрируют, – ворчал Пэдди. – Подумать только! Какое унижение! Пожалуй, нам лучше улететь отсюда и потратить наши деньги на Лористане».

«Это уже невозможно, – возразил пограничник. – К сожалению, таковы условия чрезвычайного положения. От них у всех лишние неприятности. Будьте добры, следуйте за мной».

Пэдди пожал плечами: «Как вам угодно. Имейте в виду, однако, что я подчиняюсь исключительно по принуждению и выражаю протест!»

На это офицер не ответил – он стоял и ждал, пока Пэдди и Фэй надевали респираторы. Уголки рта Фэй опустились; когда она взглянула на Пэдди, на ее глаза навернулись слезы. Полный угрюмого отчаяния, Пэдди направился к выходу.

Офицер усадил их в джип и отвез по ухабистому полю к рампе, спускавшейся в подземный зал.

«Будьте добры, зайдите в кабинет B».

В кабинете B уже сидели трое с Земли – две раздраженные старые женщины и подросток лет шестнадцати, ожидавшие психографического обследования. Одного за другим испытуемых заводили в то или иное внутреннее помещение, откуда они выходили примерно через минуту.

Наконец шаул поманил пальцем Фэй: «Пройдите первая, пожалуйста».

Она поднялась, похлопала Пэдди по щеке и тихо произнесла: «Жаль, что все так кончилось». Она скрылась во внутренней комнате.

Через несколько секунд служащий поманил Пэдди.

Во внутреннем кабинете не было ничего, кроме стола, стула и психографа. Врач стоял и ждал; фельдшер в синей военной униформе с металлическим отливом сидел за столом и наблюдал за экраном, сравнивая показания с распечатанной психограммой, закрепленной на щитке рядом с экраном.

Врач взглянул на Пэдди и тут же снова присмотрелся к нему, на этот раз гораздо внимательнее. Повернувшись к фельдшеру, он сказал: «Физиологические данные совпадают. Лицо другое, волосы и глаза тоже другие – но это само собой…» Обратившись к Пэдди, он пригласил его жестом: «Присядьте, пожалуйста».

«Одну минуту! – негодовал Пэдди. – Вы обращаетесь со мной, как с преступником? Так, что ли, получается?»

«Сейчас мы узнáем, как с вами следует обращаться, – язвительно отозвался врач. – Так или иначе, это всего лишь стандартное обследование».

«А это что?» – Пэдди указал на экран и на психограмму, закрепленную рядом на щитке – сплетение пересекающихся кривых, напоминавшее метеорологическую схему на фоне рельефной карты Гималаев.

«Это, друг мой, – безмятежно ответил врач, – распечатка психических характеристик Патрика Блэкторна. Должен сказать, что это самая странная из психограмм, какие я когда-либо видел. Спутать ее с какой-нибудь другой просто невозможно. Вероятность несправедливой ошибки в данном случае ничтожно мала. А теперь будьте так любезны – присядьте и позвольте мне закрепить эти электроды…»

«Я сам их закреплю», – буркнул Пэдди, усаживаясь на стул. Нахлобучив на голову сетку электродов, он прижал к коже липкие контакты: «Давайте, регистрируйте! И будь проклята вся эта бюрократическая бессмыслица!»

Врач повернул переключатель. Пэдди ощутил покалывание; на какое-то мгновение ему захотелось спать.

«Вот и все!» – объявил врач, бросив взгляд на фельдшера.

«Странно! – пробормотал фельдшер. – Взгляните-ка на это, доктор».

Врач с любопытством посмотрел на экран и покачал головой: «Действительно, странно».

«Странно, странно – в чем дело?» – спросил Пэдди.

«Ваши… э… психические закономерности. Их никак не назовешь типичными. Вы можете идти, благодарю вас».

Пэдди вернулся в приемную, где Фэй нервно расхаживала из угла в угол. Она радостно пискнула: «Пэдди!»

Дежуривший в приемной служащий с подозрением взглянул на нее; у Пэдди задрожали колени. Фэй широко раскрыла заплаканные глаза и густо покраснела. Взяв Пэдди под руку, она вывела его наружу, в гулкое подземное фойе.

«Пэдди! – прошептала она. – Как тебе удалось от них избавиться? У меня душа ушла в пятки, я ожидала услышать крики, возню, удары…»

«Шш! – Пэдди приложил палец к губам. – Тише! Я расскажу тебе что-то забавное. Мне пришлось побывать на войне, я получил ранение в голову. Врачи вскрыли мне череп и вживили на макушке, под кожу, большую платиновую пластину взамен удаленной части черепа. Мои психограммы регистрировать бесполезно, я над ними только смеюсь – металл закорачивает электроды, каждый раз получается разная картина».

Фэй надулась, как еж-рыба: «Почему ты мне не сказал?»

Пэдди пожал плечами: «Не хотел тебя лишний раз беспокоить».

«Беспокоить? Ха! Теперь меня беспокоит только то, что мне придется выносить твое общество еще пару месяцев».

«Ну-ну, дорогуша, зачем так волноваться, – рассеянно пробормотал Пэдди и взял ее за руку. – Ага! Здесь нам продадут респираторы получше».

X

Покинув космический терминал, они оказались на террасе, нависшей над городом Аэвелье наподобие орлиного гнезда. Их озаряли канареечно-желтые лучи заката; небо приобрело причудливый янтарный оттенок. Пэдди и Фэй прошли по террасе, вступили на эскалатор и стали спускаться – все ниже и ниже и ниже – к далекому белоколонному городу.

Они проезжали мимо великолепных резиденций, рискованно приютившихся над отвесными обрывами – словно воздушно-невесомых белых сооружений, окруженных странной, ни с чем не сравнимой растительностью. Стебли, напоминавшие штабели тетраэдров, увенчивались листвой из кристаллических шипов или оливково-зелеными пластинами, перемежавшимися прослойками красного стекла – или цветами, выглядевшими, как мгновенные снимки взорвавшегося опала с фрагментами, разлетавшимися из центра на невидимых жестких нитях.

Постепенно здания приобретали все более коммерческий характер – здесь попадались магазины, рекламировавшие самые роскошные товары Вселенной; через некоторое время Фэй заметила вывеску: «ПРИЮТ ПУТЕШЕСТВЕННИКА». Они сошли с эскалатора, пересекли по мосткам пропасть глубиной метров триста и направились к высокому сооружению из полированного гранита, отделанного отливающим восковым блеском зеленым серпентинитом.

Внутри они подошли к конторке регистратора-шаула. «Мы хотели бы у вас остановиться», – сказал ему Пэдди.

Регистратор пренебрежительно поморщил капюшон и указал на небольшую табличку с надписью: «ЗЕМЛЯН НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ».

Пэдди поджал губы и прищурился: «Вислоухая крыса…» Фэй поспешно подхватила его под руку: «Пойдем, Пэдди!»

Регистратор посоветовал им в спину: «Отель для землян – ниже по склону».

Снаружи Пэдди резко сказал: «Не зови меня „Пэдди“! Я – Джо Смит. Ты хочешь, чтобы на меня набросились все гончие псы Галактики?»

«Прошу прощения!» – извинилась Фэй.

Отель для землян, серое кубическое здание, находился на нижнем уровне города между двумя отвалами шлака, сыпавшегося с находившейся выше территории завода, рафинировавшего цинк. Регистратором здесь работал сморщенный черноглазый каноп, сгорбившийся за конторкой так, словно он боялся посетителей.

«Нам нужны два номера», – сказал Пэдди.

«Два?» – регистратор переводил взгляд с него на Фэй и обратно.

«Моя жена храпит, – заявил Пэдди. – Я хотел бы хоть раз хорошенько выспаться в этой поездке».

Фэй еле слышно выругалась. Регистратор пожал плечами: «Как вам угодно». Задумчиво посмотрев на Фэй, он протянул два ключа: «В комнатах темно, окна обращены к утесу. Ничего лучше в данный момент не могу предложить. Суточная плата вносится вперед – будьте любезны…»

Пэдди заплатил ему: «А теперь нам нужны кое-какие сведения. Мы – журналисты с Земли, видите ли, и собираемся фотографировать. Для этого мы захватили с собой специальную лампу-вспышку, но она перегорела. Где могли бы сделать другую по заказу?»

Служащий отвернулся, нажал кнопку и проговорил в микрофон: «Господин Дейн еще не ушел? Попросите его заглянуть сюда, пожалуйста. У него тут есть клиенты».

Снова повернувшись к постояльцам, регистратор сказал: «Дейн – старый электрик, у него в последнее время дела идут не так хорошо, как ему хотелось бы. Он вас обслужит. Что-нибудь еще?»

«Где находится Коресценс и что это такое?» – спросила Фэй.

«Коресценс?» Челюсть регистратора слегка отвисла, он моргнул – вопрос явно поставил его в неудобное положение: «Вам трудно будет увидеть Коресценс, тем более, что вы – земляне. Это частная резиденция погибшего Сына Лэнгтри – не так уж близко отсюда, в Фумигаст-Вентроле».

Прихрамывая, в вестибюль гостиницы зашел Дейн – одноглазый костлявый старик с кривой шеей и длинным кривым носом: «Да, что вам понадобилось?»

Пэдди объяснил: «Нам нужен особый источник ультрафиолетового излучения для нашей камеры. Он должен быть оснащен четырьмя различными излучателями, каждый с регулируемой длиной волны, в диапазоне от шестисот до трех тысяч ста ангстрем. Вы можете такой соорудить?»

Дейн почесал лысину: «Посмотрим… Если у меня найдутся подходящие компоненты… Да, кажется, я могу собрать такой излучатель». Он бросил проницательный взгляд на Фэй: «Он вам недешево обойдется, однако. Триста марок».

Пэдди возмущенно отшатнулся: «Вы шутите! В таком случае мне придется обойтись карманным фонариком. Триста марок за несколько проволочных выводов и пыльных ламп?»

«Не забывайте, что изготовление займет время – и мой профессиональный опыт тоже чего-то стóит. Я учился многие годы».

В конце концов они сторговались на двухстах пятидесяти марках – с условием, что излучатель будет готов в течение двух дней.

Снаружи, как огромный бассейн – бледными чернилами, каньон наполнился тьмой; наверху крутой склон пестрел тысячами цветных огней: красных, зеленых, синих и желтых. Все эти фонари испускали мягкий, расплывчатый свет – как если бы их назначением было не освещение, а всего лишь украшение ночного города.

На внешней террасе отеля Пэдди обратился к спутнице: «Знаешь ли, я начинаю понимать, почему старшему сыну Лэнгтри так понравилась эта планета. Она покрыта бурлящими вулканами и ведет себя, как капризный сумасшедший – но здесь чудесные цвета и мягкая, волшебная ночь. А там, за пропастью – еще один городок, и его огни подмигивают, как светлячки».

Фэй тихо спросила: «Здесь приятнее, чем в Скибберине?»

«Ах! – вздохнул Пэдди. – Ты задела заветную струну моего сердца, дорогуша. Когда я вспоминаю о торфяном дыме… торф все еще тлеет, хотя прошло много столетий, и дым стелется с болот к старому кабачку… Там, на берегу реки Айлен, я родился и вырос. Да, я был бы рад вернуться домой».

«Кроме того, есть еще терраса в Меране, – напомнила Фэй, – с пивом и девушками…»

«Ах! – воскликнул Пэдди. – Там пиво, как нектар богов! А девушки, с их мягкими руками! Если поймаешь зубами жемчужину у нее в пупке, она обязана делать для тебя все, что захочешь, сколько захочешь – таков обычай на Маэве. Причем некоторые носят жемчужины величиной со сливу…»

«Прошу меня извинить, – ледяным тоном прервала его Фэй. – Мне нужно купить карту и найти Коресценс. А ты продолжай предаваться воспоминаниям».

«Но послушай! – возмутился Пэдди. – Я же просто тебя дразнил, честное слово! Причем ты первая напомнила мне о Маэве!»

Но Фэй уже исчезла.

На следующее утро они арендовали неуклюжую старую летающую платформу для туристических экскурсий – владелец заведения не желал доверить землянам ничего лучшего. Захватив с собой камеру, они отчалили и полетели над подернутым дымкой каньоном.

«Вчера вечером ты изучала карту, – сказал Пэдди. – Где же этот Коресценс?»

«Сначала нужно найти Фумигаст-Вентроль, – отозвалась Фэй. – Это потухший кратер, он должен быть в тридцати километрах к северу отсюда».

Платформа поднялась над каньоном к ослепительным лучам Альмаха, и перед ними со всех сторон распростерся сложный, приводящий в замешательство ландшафт Шаула.

Фэй протянула руку: «Видишь, поднимается дым? Это вулкан Аурео – Коресценс прямо за ним».

Фумигаст-Вентролем назывался еще один огромный провал в поверхности планеты, почти круглый в поперечнике и настолько глубокий, что его дно невозможно было отличить от атмосферной дымки. По мере того, как платформа опускалась на всхрапывающих старых дюзах, кратер мерцал и блестел, лучи света вспыхивали, разбрасываясь в тысяче направлений, как стеклянные копья, вдаль и обратно, отражаясь радужными брызгами – трепещущими, слепящими…

Как только они приготовились нырнуть в провал, послышались громкий свист и пульсирующий гул – рядом повис патрульный катер.

«Что вы здесь делаете?» – спросил шаул с черной звездой на внутренней стороне капюшона.

«Мы – журналисты с Земли. Хотим сфотографировать резиденцию погибшего Сына Лэнгтри».

«У вас есть сертификат добропорядочности, выданный Церемониальным управлением?»

Пэдди наклонился ближе к катеру: «Сертификат добропорядочности? Ты смеешь сомневаться в моей добропорядочности, наглый бездельник? Сейчас возьму тебя на абордаж и покажу тебе кузькину мать!»

Фэй подтолкнула его локтем: «Он имеет в виду разрешение. Они просто так привыкли выражаться».

Пэдди неохотно замолчал.

Фэй весело прокричала капралу: «Нет, у нас нет разрешения, мы просто хотим сделать несколько снимков».

Тот чопорно отозвался: «Прошу прощения, но…»

Стоявший рядом с ним шаул в гражданской тунике что-то пробормотал ему на ухо, прикрывшись капюшоном. Капрал впился в Пэдди пристальным взглядом: «Когда вы прибыли?»

«Вчера».

Капрал набрал номер на клавиатуре устройства связи, поговорил с кем-то, кивнул. Повернувшись к Фэй и Пэдди, он сообщил: «Приказано пропустить вас вниз».

«Спасибо!» – сказала Фэй.

Пэдди прошептал ей: «Подозрительные черти! Хотят заманить нас в ловушку. Даю голову на отсечение, они весь день следили за нами в телескопы».

«Щекотливая ситуация, – согласилась Фэй. – Возникает впечатление, что нас собрались запереть в этом кратере».

«Что поделаешь? – пожал плечами Пэдди. – Остается только положиться на удачу – она всегда сопутствует Блэкторнам».

Внизу, в мерцающем провале, стены утесов были усеяны пучками кристаллов, висевшими, как виноградные гроздья. Альмах сиял уже почти в зените; многоцветные кристаллы мерцали и подмигивали, сплетая поперек кратера волшебную световую паутину – трехмерную решетку перекрестных лучей почти осязаемого огня. На уступе, в трехстах метрах под верхним краем гигантской воронки, устроилась великолепная усадьба – огромный зал с двумя белоколонными флигелями посреди странного сада кристаллических растений.

Словно ниоткуда снова появился катер, повисший параллельно экскурсионной платформе. Капрал объявил: «В качестве особой привилегии журналистам с Земли сегодня разрешено посетить резиденцию. Скорбящей семьи нет дома, но прислуге приказано оказывать вам содействие. Вам подадут любые закуски и напитки по вашему выбору».

Патрульный офицер отвесил иронический вежливый поклон; его катер стремительно упорхнул вверх как рыбка, выдернутая из воды удочкой.

«Западня!» – проворчал Пэдди.

«Скорее всего, они еще не подозревают, что мы – именно те, кого они ищут, – размышляла вслух Фэй. – Но они думают, что мы, возможно – какие-то сообщники или шпионы. Поэтому нас отпустили на поводке. Что ж, об этом придется беспокоиться позже. Другого шанса не предвидится».

Они приземлились на террасе. Царила абсолютная тишина. Перед ними открылся выходящий на террасу внутренний зал резиденции; в промежутках между колоннами можно было заметить роскошную мебель, которой славились шаулы – кресла всевозможных форм и размеров – а также стены, обитые узорчатым шелком персикового оттенка.

Здесь не было дверей, не было стекла – всего лишь пелена сжатого силовым полем воздуха, не допускавшая внутрь пыль и насекомых. Пелена эта разошлась перед их лицами, вызывая легкое ощущение прорыва – так, как если бы они проникли в мыльный пузырь.

Навстречу вышел мажордом; слегка поклонившись, он целый час водил их по помещениям виллы, отвечая на вопросы, но не предлагая никаких сведений добровольно. Он очевидно считал порученную ему обязанность унизительной. Пэдди и Фэй фотографировали то одно, то другое.

Больше всего их интересовала вторая терраса, с тыльной стороны резиденции. Защищенная зданием от многоцветного блеска кристаллов на стенах кратера, она была погружена в мягкий прохладный полусвет, проникавший с неба в промежуток между виллой и утесом. Сплошная стена утеса была выложена вдоль террасы кладкой пятнадцатиметровой высоты из полуметровых квадратных плит прозрачного кварца с золотистыми вкраплениями слюды.

И Пэдди, и Фэй тут же отыскали глазами третий справа квадрат во втором ряду снизу: вот она, прозрачная желтоватая плита, пестрящая миллионом микроскопических блесток!

Появилась служанка, объявившая, что ленч готов. Мажордом провел их к небольшому столу, уже накрытому блюдами с синтетическими фруктами, жареными грибками, дрожжевыми вафлями и хрустящими палочками пористой коричневой субстанции, вкусом напоминавшей мясо.

Пэдди находился в мрачном настроении. Дважды, взглянув на Фэй, он начинал было что-то говорить, но она предупреждающе хмурилась, и он сдерживался. Мажордом подал им легкое розовое вино, и они взяли бокалы с собой к балюстраде, окаймлявшей террасу. Там они облокотились на поручень балюстрады, любуясь каньоном.

Фэй произнесла, не шевеля губами: «Мне кажется, что каждое наше слово передают куда-то, где за столом в полном молчании сидят и слушают три или четыре шаула».

«У меня тоже такое ощущение», – пробормотал Пэдди.

Фэй попробовала вино, глядя в пересеченную разноцветными лучами пустоту: «Сегодня мы ничего больше не сможем сделать».

«Нет. Давай вернемся в Аэвелье, к нашему кораблю».

Когда их платформа взлетела над верхним краем Фумигаст-Вентроля, патрульный катер снова пристроился рядом, и капрал-шаул потребовал, чтобы они передали ему кассету фотографической камеры с тем, чтобы снимки проверил цензор.

Пэдди угрюмо вынул кассету и передал ее капралу, протянувшему руку над пропастью.

«Завтра вам ее вернут», – пообещал тот.

Их звездолет обыскивали. Все осталось на прежних местах. Единственным свидетельством обыска была необычная аккуратность размещения предметов в кабине.

«А, варвары! – процедил сквозь зубы Пэдди. – Можно подумать, что…»

Встретившись глазами с тревожным взглядом Фэй, он закончил неразборчивым бормотанием и замолчал.

На протяжении следующего получаса они обменивались ничего не значащими фразами. Затем, когда Альмах стал опускаться за горизонт в зареве сиреневых и оранжевых сполохов, они покинули корабль и подошли к краю посадочного поля, откуда открывался вид на гигантское ущелье, уже наполненное ползущими пастельными тенями и подсвеченными закатом продолговатыми обрывками тумана.

Фэй сказала: «Вполне может быть, что они не установили в кабине потайные микрофоны и видеокамеры, но ты же знаешь – шаулы всех во всем подозревают и, скорее всего, не упустили такую возможность. У меня возникло впечатление, что они нарочно дали нам понять, что обыскивали звездолет – чтобы вызвать беспокойство и спровоцировать разговоры о том, о чем говорить не следует».

«Фэй! – мрачно отозвался Пэдди. – Мы в тупике. Нас связали по рукам и ногам. Любые наши фотографии будут изучать под микроскопом. Если мы попытаемся прорваться туда на звездолете, сделать снимки и смыться, нас закупорят в этом кратере, как Зеленого Беса в подземелье Балликасла».

Поглаживая подбородок бледным пальцем, Фэй молчала. Пэдди охватило внезапное желание защитить ее, уберечь от опасностей. Он обнял ее за плечи.

«Пэдди, – сказала она, – у меня возникла идея…»

Пэдди смотрел в уже потемневший каньон: «У меня тоже».

Она быстро подняла глаза: «Что ты придумал?»

«Нет уж, ты рассказывай первая».

«Хорошо. По всей вероятности, данные Сына Лэнгтри выгравированы или нанесены флюоресцентной краской на плите прозрачного кварца, и надпись светится, когда ее облучают ультрафиолетом с заданными характеристиками».

«Да – разумеется».

«Надо полагать, когда одновременно включаются четыре источника ультрафиолетового излучения с указанными длинами волн, начинает светиться вся кварцевая кладка, а не только плита, содержащая надпись».

«Скорее всего».

«Завтра вечером мы займемся ночным фотографированием и сделаем сотни снимков».

«Ага! – Пэдди иронически улыбнулся, заглянув ей в лицо. – Какие мозги скрываются за этим строгим маленьким личиком!»

Она рассмеялась: «Теперь твоя очередь. В чем заключается твоя идея?»

Запинаясь, Пэдди сказал: «Я хочу на тебе жениться».

«Нет уж, Пэдди Блэкторн! – отозвалась Фэй. – Ничего подобного ты не хочешь – с таким же успехом ты мог бы заявить, что хочешь жениться на капрале-шауле с черной звездой на капюшоне!»

«Но это правда! – энергично настаивал Пэдди. – Что тебе мешает мне поверить?»

«Ба! Все это – не более чем следствие вынужденной телесной близости, животные инстинкты. Как только ты проведешь день на Земле, ты обо мне забудешь».

«Значит, ты мне отказываешь?» – Пэдди прищурился.

Фэй отвела глаза: «Я не соглашаюсь и не отказываюсь. И не приму никакого решения, пока мы не покончим с этим заданием. И пока я не удостоверюсь в том, что ты – настоящий джентльмен, способный устоять перед искушением».

«Значит, ты согласна?» – Пэдди прижал ее к себе.

Фэй оттолкнула его: «Нет, пока что считай, что ты получил отказ. Может быть, я соглашусь, когда ты перестанешь думать о волооких телках с Маэва. Как, по-твоему, я отношусь к перспективе сидеть дома и выращивать двух или трех маленьких Пэдди, пока ты наливаешься пивом и лапаешь длинноногих маэвских подруг с жемчужными пупками? Выкинь из головы всю эту чепуху. Нам предстоит решить важнейшую задачу в истории человечества, а ты только и делаешь, что болтаешь о маэвских прелестницах…»

«Ну поцелуй меня разок! – умолял Пэдди. – Хотя бы для того, чтобы я умер счастливым, когда нас поймают шаулы. Всего лишь разок…»

«Нет… Ладно, один раз… о, Пэдди… А теперь отстань – а то я подсуну тебе на ужин что-нибудь такое, после чего ты не отличишь женщину от филина в сарае!»

XI

На следующий день все было тихо и мирно. Утром Фэй прилежно притворялась, что готовит материалы для статьи о покойном Сыне Лэнгтри, копируя биографические данные в местном отделе пропаганды.

Тем временем Пэдди навестил электрика Дейна, вручившего ему ультрафиолетовый излучатель.

Дейн гордился своей работой. Алюминиевый корпус длиной и шириной примерно двадцать сантиметров был снабжен откидной ручкой для переноски. Спереди из корпуса смотрели четыре линзы; сзади в контактное гнездо вставлялась аккумуляторная батарея. Сверху над линзами были установлены четыре верньера с нанесенными на корпус шкалами, четыре выводных платы и четыре переключателя.

«И он позволяет точно регулировать длину волны?» – спросил Пэдди, скептически разглядывая прибор.

«Точно? – возмущенно воскликнул Дейн. – Еще бы! Я откалибровал его в соответствии с межпланетными стандартами! Трижды проверил каждую схему. Не было ни малейшей погрешности!»

«Хорошо. Вот ваши двести пятьдесят марок – и небольшая премия за срочность».

Во второй половине дня посыльный привез распечатанные снимки, сделанные ими в резиденции покойного Сына Лэнгтри. Ни один из снимков не изъяли, ни одна деталь не была удалена.

Вечер сопровождался буйным красочным закатом. Погрузив оборудование на старую экскурсионную платформу, Пэдди и Фэй поднялись высоко над Аэвелье и полетели к Фумигаст-Вентролю.

Над верхним краем кратера к ним снова пристроился в воздухе патрульный катер.

Тот же капрал приветствовал двух землян, презрительно и насмешливо поглядывая на их очевидно самодельное оборудование: «Что теперь? Опять будете снимать? Уже темно».

«Мы хотели бы сделать несколько ночных снимков, – объяснила Фэй. – Запечатлеть эффект флюоресценции скал под ультрафиолетовым облучением. Мы взяли с собой излучатель».

«Так вот зачем вы заказали эту штуковину! – капрал пожал плечами. – Ладно, снимайте, сколько вам заблагорассудится».

Платформа стала спускаться в пропасть. «Так вот зачем вы заказали эту штуковину! – Пэдди передразнил капрала девчачьим фальцетом. – Странно, что он не догадался спросить, когда мы собираемся справить свадьбу – они так заботливо интересуются всем, что мы делаем».

Они приземлились на передней террасе виллы в темноте, слегка светящейся, как туман во сне.

Фэй вздохнула: «Если бы я ничего не боялась и не нервничала, мне бы здесь понравилось».

«Может быть, мы сюда вернемся, когда устроим медовый месяц», – пообещал Пэдди. Она пригляделась к нему в сумраке, чтобы понять, шутил он или нет.

Голос под самым боком произнес: «Добрый вечер!» Как из-под земли, появился мажордом: «Снова будете снимать?»

«Вот именно, – отозвался Пэдди. – Придется еще поснимать. В том числе мы хотели бы запечатлеть домашний быт – то, как вы прибираете постели, сбрасываете мусор в каньон и расставляете в сервантах фамильное серебро».

«Боюсь, что это невозможно. Прошу прощения».

«В таком случае, с вашего разрешения, мы обойдемся ночными съемками на пленэре – надеюсь, наше присутствие не слишком вас раздражает?»

«Моего разрешения никто не спрашивал, – с едва заметным елейно-язвительным выражением ответил мажордом. – Мне приказано оказывать всестороннее содействие любому, кто прибудет из Аэвелье, чтобы посмотреть на виллу».

Пэдди ухмыльнулся: «Из нас с вами выйдет превосходная пара на сцене театра комедии».

Капюшон мажордома быстро задрожал. Он повернулся и ушел.

Целый час они снимали виллу и молчаливый кристаллический сад, пользуясь ультрафиолетовым излучением с различной длиной волны. Наконец они направились на террасу между зданием и стеной каньона.

Пэдди направил излучатель на кварцевую кладку. Она красиво вспыхнула, переливаясь яркими волнами красного, огненно-желтого, золотистого и лимонно-белого свечения. Пэдди без разбора поворачивал верньеры, а Фэй щелкала камерой, снимая игру флюоресцентных сполохов.

«Пора, Пэдди, – прошептала Фэй. – Четыре волны».

Пэдди отрегулировал верньеры: «Ты запомнила номера кадров?»

«Да. От трехсот шести до трехсот девяти включительно».

На какое-то почти неуловимое мгновение Пэдди одновременно нажал все четыре переключателя – и в этот момент из случайных вспышек, линий и петель на интересующей их квадратной плите образовались строки поддающихся прочтению символов. Строки эти даже появились в том же формате, что и в других инструкциях: два параграфа вступительного текста и два столбца числовых значений.

«Вот и все, – сказал Пэдди. – Теперь я включаю лампы по одной».

Они сделали четыре фотографии, пользуясь каждой длиной волны по отдельности.

«Еще несколько снимков для отвода глаз – и можно уходить», – сказала Фэй.

«Чудо из чудес! – заметил Пэдди. – Но, кажется, у нас это получилось».

Когда они взлетели, наконец, над Фумигаст-Вентролем, патрульный катер, так же, как прежде, подлетел параллельно их платформе, и капрал потребовал передать ему камеру, кассету и ультрафиолетовый излучатель.

«Если цензор не найдет, к чему придраться, вам все это завтра вернут», – заверил он. Пэдди и Фэй вернулись на свой корабль.

Наутро Фэй снова вносила заметки, относившиеся к биографии погибшего Сына Лэнгтри, а Пэдди, под предлогом поиска и герметизации места утечки воздуха, безуспешно пытался найти в кабине потайные микрофоны и видеокамеры.

Вскоре после полудня посыльный привез отпечатки снимков. Фэй быстро пролистала их – 306, 307, 308, 309. Все было в порядке, изображения получились четкими и безошибочными. Наложение четырех снимков позволяло прочесть пятую долю описания сверхсветового двигателя, принадлежавшую Сыну Лэнгтри с Шаула.

«Теперь – в кабинет № 12», – сказал Пэдди. Пробежав трусцой по полю к зданию космического терминала, они нашли кабинет № 12 и получили ключи, позволявшие разблокировать двигатель.

Заполнив баки для воды, они купили и установили на корабле два новых аккумулятора. Когда они взлетели, Альмах уже заходил, купаясь в пламенеющих вечерних испарениях. Вскоре Шаул превратился в яркий оранжевый полумесяц за боротом.

Пэдди вздохнул: «Фэй, я похудел на пять килограммов. Я…»

«Шшш! – предупредила его Фэй. – Прежде всего нужно обыскать звездолет». Через час, пользуясь энергичной, хотя и не слишком полезной поддержкой Пэдди, она нашла два потайных микрофона, замаскированных в виде заклепок, а также видеокамеру в ручке закрепленного под потолком шкафчика.

«Что ж! – с облегчением сказала Фэй. – Теперь, наверное, можно разговаривать – хотя я все еще нервничаю».

Пэдди поднялся на ноги: «И, может быть, настало время для поцелуя или двух…»

Фэй вздохнула: «Ох. Ну ладно… А теперь перестань, – она ахнула. – Перестань, Пэдди Блэкторн! Ты никогда не женишься на падшей женщине, а я намерена выйти за тебя замуж самым добросовестным и законным способом и держать тебя под каблуком до конца твоих дней! Так что веди себя как следует, пока не получишь право вести себя как-нибудь еще».

Корабль тихо дрейфовал в бесконечной темной пустоте, далекий от всех живых миров, как душа после смерти. Пэдди и Фэй сидели за навигационным столом под куполом рубки управления и смотрели на звезды.

«Мы добыли инструкции из четырех тайников, – сказал Пэдди. – Остался только один. И только теперь я начинаю по-настоящему опасаться провала».

Фэй бледно улыбнулась. Она выглядела уставшей. В ее глазах появился нездоровый блеск, кожа стала полупрозрачной, тонкие пальцы нервно шевелились.

«Так бывает всегда и во всем, Пэдди. Отчаянному человеку любая удача кажется ценным приобретением. Но теперь…»

«Когда меня посадили на цепь в яме на чертовом астероиде, – сказал Пэдди, – я мог думать только о том, как бы добраться до роскошной космической яхты и смыться на ней. Для этого я готов был рискнуть чем угодно. Мне нечего было терять. А сейчас все по-другому. Я хочу жить, мне есть для чего жить». Он взглянул на нее так, словно мысленно гладил ее по голове.

Несколько минут они сидели в молчании. Корабль плыл в пространстве – с какой скоростью? Никто из них не знал. С таким же успехом звездолет мог висеть неподвижно. Здесь, в пустоте, определить разницу на глаз было невозможно.

Пэдди встрепенулся: «Смотри! Там – Мирах. Следит за нами, насмехается – а мы боимся к нему лететь».

Рука Фэй задрожала на столе. Она неуверенно рассмеялась: «Мирах действительно выглядит странно. Как один из глаз котона».

«Из всех потомков сыновей Лэнгтри я по-настоящему ненавижу только котонов», – сказал Пэдди.

«Наверное, потому, что они мутировали больше других».

Пэдди пожал плечами: «Кто знает? Котоны и шаулы напоминают нормальных людей больше, чем остальные. Только у шаулов выросли капюшоны из кожи. А у котонов – глаза как блюдца. Но дело тут не во внешности. Дело в психологии. В этом отношении шаулы не слишком далеки от людей. Как правило, людям понятны их побуждения. Но котоны… они ушли далеко за пределы человеческого понимания. Так, будто уже сделаны из субстанции своего сумрачного мира».

«Говорить с котоном – все равно, что говорить с самым необычным, ни на кого не похожим индивидуумом, с существом, которое могло бы жить в одиночестве в дикой пустыне, довольствуясь своими странностями. А потом, когда видишь их во время одного из котонских перекриков…»

«Или во время публичных пыток. Мне довелось наслаждаться этим зрелищем, когда я работал смазчиком на борту „Кристобеля“».

Фэй поморщилась: «…Тогда они все становятся одинаковыми – остаются только ряды за рядами лиц с глазами-блюдцами. И больше ты ничего не видишь – только огромную площадь, заполненную глазами, огромными, как раковины. И тогда ты понимаешь, что все их странности свойственны каждому из них, что они бесконечно повторяются в своей неповторимости».

«Как раса сумасшедших. Нет, не совсем так, – размышлял вслух Пэдди. – Сумасшедшими их все-таки не назовешь…»

«Даже если считать их сумасшедшими – какое это имеет значение? У них не осталось почти ничего общего с предками».

«Почти ничего? Вообще ничего!»

«Ну, кое-что осталось. Любопытство. Гнев. Гордость».

«Пусть так, – согласился Пэдди. – Кое-кто из котонов – порядочные трусы. И не забывай про их шесть фестивалей».

Фэй покачала головой: «Ты зря называешь это „трусостью“. Конечно, они боятся, но боятся они не землян. Это скорее можно назвать предусмотрительностью. В их страхе нет ничего инстинктивного, это не паника, не испуг. Их секс тоже не эмоционален; для котонов переспать – все равно, что почесаться. Может быть, именно поэтому они кажутся нам такими странными: в их жизни железы и гормоны не играют существенной роли, не формируют личность».

Сжимая кулаки, Пэдди выпятил подбородок: «Ненавижу этих захребетников – так же, как ненавижу кусачих мух! И прикончить котона мне не труднее, чем прихлопнуть муху».

«Тебя трудно за это осуждать, – кивнула Фэй. – Они очень жестоки».

«Говорят, они поедают людей – и с огромным удовольствием».

«Почему нет? – горестно спросила Фэй. – Люди едят свиней. А котоны относятся к людям примерно так же, как люди – к свиньям».

Пэдди сжал зубы: «Они изобрели нейросбрую. Об одном этом достаточно упомянуть, чтобы котоны заслужили вечное презрение! – он пригладил волосы ладонью. – Не хочу, чтобы ты рисковала жизнью на Котó».

«Я не лучше тебя», – возразила Фэй.

Пэдди поднялся на ноги: «Так или иначе, заранее пугать себя незачем. Может быть, все обойдется без сучка без задоринки».

Фэй прочла текст на последнем кусочке пергамента: «„На равнине Тиша, где Арма-Гет показывает героев блуждающим звездам. Под моей всесильной правой рукой“. Арма-Гет? Ты что-нибудь об этом знаешь, Пэдди?»

Он кивнул и отвернулся, глядя на мерцающие впереди звезды: «Это своего рода мемориал, памятник героям посреди равнины – „его никто не смеет тронуть, на нем не может быть следа под страхом страшной смерти“».

Фэй удивилась: «Откуда ты это процитировал?»

«Таков их закон. Там обширная равнина, километров восемьдесят в поперечнике, плоская, как стол. Котоны погубили миллион рабов – асмазийцев, кудту и землян – заставляя их разравнивать это пространство. Идеальная плоскость не нарушается даже кусочком щебня размером в горошину. А в центре равнины – огромные статуи всех бывших Сыновей. Сэм Лэнгтри стоѝт в начале их процессии».

«Ты говоришь так, словно там побывал».

«О нет, не я. К этой равнине подпускают только котонов, да и тех только изредка и не всех. Мне об этом рассказывала спьяну женщина с Шаула».

«Если все так, как ты говоришь, найти последнюю инструкцию будет трудновато», – уныло заключила Фэй.

«Если бы у нас был тяжело вооруженный крейсер, – мечтательно произнес Пэдди, – мы могли бы спикировать прямо к подножию статуй, расстрелять все вокруг – кроме того, что нам нужно – и улететь прежде, чем котоны успеют опомниться».

Фэй покачала головой: «На Котó даже это не получится. У них на орбите – пять спутников-крепостей, они держат на прицеле каждый квадратный километр поверхности. Твой крейсер раскалится добела и разлетится на куски за десять секунд».

«Что ж, у нас все равно нет никакого крейсера, – пожал плечами Пэдди. – Я просто рассуждаю вслух, пытаюсь что-нибудь придумать».

Фэй нахмурилась и нервно закусила губу: «Да, нужно что-то придумать. У нас в руках – четыре пятых секрета сверхсветового двигателя. Мы не можем себе позволить провал».

Некоторое время они сидели в молчании. Затем Пэдди сказал: «Если звездолет опустится пониже, я могу спрыгнуть на парашюте прямо в середину Арма-Гета. В темноте я найду последний листок с инструкциями и выйду на равнину. А там ты меня подберешь, и мы снова смоемся».

«Пэдди! Надеюсь, ты шутишь?» – нежно спросила Фэй.

«Я серьезно говорю! Как может быть иначе? От одной мысли о таком приключении я покрываюсь гусиной кожей».

«Пэдди, ты слишком молод. Тебе рано умирать».

«Знаю, знаю! – согласился Пэдди. – Это мне хорошо известно». Бросив взгляд в пространство – туда, где мерцал Мирах – он проворчал: «Особенно если умирать придется на эшафоте перед толпой глазастых шизофреников».

«Даже приближаться к их планете опасно, – продолжала Фэй. – Орбитальные форты котонов засекают корабли, прибытие которых не предусмотрено расписанием. У них нет такой свободы и легкости передвижения, как на других планетах. А если мы приземлимся в Монтрасе, нам опять придется проходить обследование. С той разницей, что на Котó проверка будет гораздо более тщательной».

Пэдди поджал губы: «Если повезет, мы можем проскользнуть мимо оборонных спутников».

«Нельзя полагаться на удачу, – возразила Фэй. – Полагаться можно только на свои мозги».

«Не следует недооценивать древнюю удачу Блэкторнов!» – заметил Пэдди. Через несколько секунд он прибавил: «И мозги Блэкторнов не следует недооценивать, если уж на то пошло».

«Так пользуйся же мозгами! – отрезала Фэй. – Что, если ты спрыгнешь туда на парашюте, а тебя поймают и будут пытать, пока ты не расскажешь им все, что знаешь? В том числе о тайнике на Дальте Треугольника?»

Пэдди скорчил гримасу: «Зачем говорить такие вещи? У меня пропадает всякое желание рисковать».

«Но подумай – что, если это на самом деле произойдет? Четыре листка с инструкциями будут потеряны – весь секрет двигателя останется в руках у котонов».

Пэдди сказал: «Надо полагать, если у тебя будет выбор – спасти беднягу Пэдди от нейросбруи или сберечь секрет сверхсветового двигателя – ты оставишь Пэдди реветь на дыбе, как башанского быка».

Фэй смерила его взглядом с ног до головы, словно смотрела на него с большого расстояния: «Надо полагать, так я и сделала бы».

Пэдди содрогнулся: «Из миллионов добросердечных женщин, населяющих Вселенную, я выбрал спутницей именно тебя – готовую, как ведьма с горы Макиш, продать мужа дьяволу за грош!»

«Контроль космического пространства имеет огромное значение для Земли, – с прохладцей ответила Фэй. – В настоящее время найденные инструкции вряд ли в большей безопасности, чем если бы они были с нами в кабине звездолета. Ни одного из нас не должны поймать – рисковать нельзя».

Пэдди постучал пальцами по столу: «Если бы мы могли передать уже найденные инструкции надежным людям на Земле, всякая неопределенность исчезла бы, и между нами не было бы никаких споров по поводу того, кому придется рисковать».

«В той мере, в какой это касается меня, нет никакой неопределенности, и между нами нет никаких споров, – с оттенком вызова возразила Фэй. – Я люблю свою жизнь, и тебя я тоже люблю… Нет, нет! Отстань, Пэдди, пожалуйста! Но еще больше я люблю Землю, ее древние континенты и моря, ее города и села…»

«С тобой невозможно иметь дело! – заявил Пэдди. – Ты фанатично предана Агентству».

Фэй пожала плечами: «Агентство тут ни при чем. Если бы ты помолчал и подумал, тебе пришли бы в голову те же самые слова».

Пэдди не слушал ее. Поглаживая подбородок, он бормотал: «Как бы это сделать…»

«Корабли Союза Лэнгтри кружатся вокруг Земли, как разозленные пчелы вокруг улья, – сказала Фэй. – Они только на то и надеются, что кто-нибудь попробует провезти инструкции на Землю».

«И мы никак не можем передать инструкции?»

«Нас глушат. А если передатчик будет включен слишком долго, они засекут источник сигнала триангуляцией, и нам придет конец». Она поднялась на ноги и нервно разгладила брюки ладонями.

«Есть еще одна возможность, – напомнил Пэдди. – Отправить посылку курьером „Небесного экспресса“ прямо в Агентство Земли».

«Ммм… ммф… Ты спятил».

Пэдди достал с полки «Звездный альманах». «Не спеши с выводами, не спеши… – бормотал он. Мозг Блэкторна – чудесный инструмент». Лизнув кончик пальца, он перевернул страницу, провел пальцем вниз по столбцу: «Пшш! Черт возьми! В этом году нет доставки!»

«Может быть, ты перестанешь говорить загадками? Что ты ищешь?»

«О! – Пэдди поднял голову. – Я надеялся, что в ближайшее время мимо Земли будет пролетать какая-нибудь комета из глубокого космоса. Тогда мы могли бы вложить инструкции в доставляемый с ней багаж. Но ничего такого не планируется на ближайшие восемь месяцев».

Фэй задумчиво прищурилась, но ничего не сказала. Пэдди пожал плечами: «Придется так-таки положиться на удачу. На старую добрую удачу Блэкторнов».

Внизу, в пространстве, висела жемчужно-белая сфера Котó – сумрачного мира.

«Страшная планета, – пробормотала Фэй. – Тусклая и мрачная».

Пэдди попробовал самоуверенно рассмеяться – и был удивлен резким высоким звуком, вырвавшимся у него изо груди: «Теперь слушай, Фэй. Я все сделаю быстро. Раз, два, три – вниз, вверх и прочь отсюда – как Финниган в полицейском участке Бэнтри».

«Надеюсь, так оно и будет, Пэдди».

«Давай подождем, чтобы разрыв между орбитальными спутниками стал достаточным, и корабль мог спуститься незаметно».

Фэй указала пальцем: «Тут есть большой разрыв – над квадрантом Кай-Люр».

«Значит – вниз! – сказал Пэдди. – И, если ты добрая католичка, помолись святому Антонию…»

«Я не добрая католичка, – отрезала Фэй, – и будет гораздо лучше, если ты станешь уделять больше внимания кораблю, нежели религии».

Пэдди укоризненно покачал головой: «Если бы тебя слышал старый отец О'Тул, он не одобрил бы твое замечание. Выключи огни и прожекторы, сними напряжение с носовой предохранительной решетки – тогда, может быть, у нас будет какой-то шанс».

Сфера Котó быстро увеличивалась. «Пора! – объявил Пэдди. – Полностью выключим подачу энергии, будем падать, как камень – надеюсь, они спят там, на спутниках…»

Прошло десять, двадцать минут. Молчаливые, напряженные, они сидели в темной кабине, их лица побледнели в отраженном пепельном свете Котó.

Горизонты разбежались в стороны, он почувствовали сопротивление воздуха под днищем корабля.

«Мы проскочили! – выдохнула Фэй. – Мы уже внизу. Включай подачу энергии, Пэдди!»

«Еще не время. Нужно спуститься до транспортных воздушных коридоров».

Сумрачная поверхность Кай-Люра приближалась с угрожающей быстротой.

«Включай двигатель, Пэдди! Ты хочешь разбиться?»

«Еще не время».

«Пэдди! Деревья!»

Двигатель внезапно заработал. Пэдди до упора потянул на себя штурвал – корабль нырнул к самой поверхности, выровнялся в нескольких метрах от нее и, подпрыгивая, понесся над равниной.

«А теперь – где тут Арма-Гет?» – весело спросил Пэдди.

Фэй поднялась с сиденья: «Безрассудный идиот!»

«Чем ниже мы летим, тем лучше, – отозвался Пэдди. – Так где же Арма-Гет?»

Фэй взглянула на карту: «Курс по магнитному компасу: сто пятьдесят три. Примерно в тысяче километров. По пути – довольно большой город, Дхад. Правила полетов на Котó… посмотрим». Она перелистала справочник «Правила движения транспорта на всех планетах»: «Мы должны лететь на четвертом уровне. Максимальная скорость – две тысячи километров в час. На твоем месте я обогнула бы Дхад».

Пэдди пожал плечами: «На четвертом уровне лететь над городом так же безопасно, как над сельской местностью. Может быть, даже безопаснее – тем, где движение не такое плотное, кто-нибудь скорее сообщит о необычном звездолете».

Внизу промелькнули и остались за кормой ряды бледно-жемчужных прямоугольников – широких плоских крыш приземистых строений Дхада. Корабль пролетел над горным хребтом; Пэдди пришлось подняться повыше, чтобы не столкнуться с идеальным двенадцатикилометровым конусом сопки Закаух. Затем звездолет стал спускаться по диагонали над равниной Тиш.

Они опустились почти к самой поверхности и повисли над ней, напрягая глаза в темноте.

«Это должно быть где-то здесь», – пробормотал Пэдди.

Фэй поднялась с сиденья: «Попробую тепловизор». Через несколько секунд она сказала: «Я их вижу – примерно в пятнадцати километрах слева. Ты можешь опуститься еще ниже, тут нет никаких возвышенностей».

Почти задевая днищем за грунт, корабль стал потихоньку приближаться к Арма-Гету.

«Еще километров пять, – сообщила Фэй. – По-моему, это достаточно близко. Мы не знаем, насколько хорошо охраняется монумент – если его вообще охраняют».

Пэдди опустил звездолет на равнину. После стремительного движения и резких ускорений твердая неподвижная поверхность казалась необычно молчаливой, мертвой. Распахнув люк, они высунули головы наружу и прислушались. Ни звука – только где-то далеко пощелкивали какие-то насекомые. Впереди, в пяти километрах, на фоне слегка светящегося темно-серого неба чернели сливающиеся в неразборчивое пятно силуэты.

«Теперь, – напряженно произнес Пэдди, – нужно взять инструменты, лучемет, фонарь. Я сбегаю туда и вернусь – ты опомниться не успеешь».

Он стал собирать оборудование.

«Пэдди…» – сказала Фэй.

«Что еще?»

«Я должна пойти с тобой».

«Вполне может быть, – беззаботно ответил Пэдди. – Если так, я за тобой вернусь. Но сейчас мне нужно произвести разведку, а ты охраняй корабль. Конечно, если инструкции взять очень легко, я не устою перед искушением…»

«Будь осторожен, Пэдди».

«Разумеется, я буду осторожен, само собой. А ты позаботься о себе. Будь готова улететь при первых признаках опасности. Если начнут стрелять или поднимут тревогу – не жди меня».

Он спрыгнул на землю и прислушался. «Чирр, чирр, чирр», – доносилось издали, словно звенели миллионы микроскопических колокольчиков.

Пэдди быстро направился к силуэтам статуй, шагая по равнине, ровной, как подметенный пол. Силуэты росли, возвышаясь на фоне темно-серого ночного зарева, заслоняя звезды. Вокруг не было ни звука, ни движения, никаких огней. Пэдди приближался к монументу все медленнее, изо всех сил напрягая уши и глаза.

Он подошел к каменной стене, холодной и влажной, чуть выше его роста. Нащупав верхний край стены, он схватился за него, подтянулся и спрыгнул с другой стороны. Он находился внутри огромного каменного павильона. С обеих сторон одна за другой возвышались темные статуи – статуи Сыновей Лэнгтри с Котó: неподвижные, стилизованные, сидящие в низких креслах, глядя огромными жемчужными глазами на священную равнину Тиш.

Несколько секунд Пэдди так же неподвижно стоял и прислушивался – каждый его нерв напрягся, пытаясь уловить любые признаки опасности. Он прошел по каменной платформе к ближайшей статуе. Где была последняя? Логика подсказывала, что новейшая статуя должна была находиться в конце – или в начале – строя монументов.

Пэдди нащупал цоколь ближайшей статуи, обошел его, заметил с одной стороны тускло светящуюся надпись: «Ладжори, 17-й Сын Лэнгтри». Под надписью значились несколько дат и церемониальных фраз.

«Последний покойный Сын Лэнгтри был девятнадцатым, – подумал Пэдди. – Он должен быть где-то неподалеку». Послышался шорох шагов – кто-то шел по каменной платформе. Пэдди замер, положив руку на рукоять лучемета.

Метрах в десяти двигалась пара темных фигур. Блеснули молочным отсветом огромные, хорошо видящие в темноте глаза – но охранники прошли мимо. Как они его не заметили? Пэдди глубоко задумался. Судя по всему, охранники не были удивлены или испуганы. Наверное, его приняли за паломника… В любом случае нужно было торопиться.

Он перешел к следующей статуе. Надпись на табличке гласила: «Гольгач, 18-й Сын Лэнгтри».

На цоколе последней статуи значилось: «Ладха-Кудх, 19-й Сын Лэнгтри». Под правой рукой этой статуи должна была лежать пятая инструкция. Рука лежала на колене, ладонью вниз. Пэдди взглянул наверх: примерно семь метров. Он еще раз посмотрел по сторонам. Никого, ни звука – никто не следил за похитителем, нарушившим закон.

Вставив носок ботинка в углубление декоративного орнамента, он подтянулся и взобрался на пьедестал. Снова зашуршали шаги – Пэдди прижался к опоре огромного кресла. Шаги удалились.

С часто бьющимся сердцем Пэдди вскарабкался по креслу на колени Ладха-Кудха. Над ним нависло, уставившись в пространство глазами-блюдцами, суровое лицо человека, которого Пэдди убил на астероиде. Возбужденный мозг обманывал Пэдди – ему казалось, что статуя опустила выложенные перламутром глаза, направив на него обвиняющий взор.

Пэдди поморщился: «Настало время жалобно завыть какому-нибудь привидению – если они существуют. А! Прости меня господи, пусть дух этого существа бродит по тому астероиду, где он умер».

Пробравшись по правой ноге статуи к лежащей на колене ладони, Пэдди нащупал каменные пальцы. «А теперь что? – подумал он. – Ладонь поднимется сама собой – или мне придется заложить заряд юпитерианского порошка и снести ему всю руку? Прежде всего, однако, попробуем обычный лом».

Пэдди снял с пояса ломик, ставил его под ладонь статуи и нажал. Треск! Сустав большого пальца статуи отвалился и с громким стуком упал на каменную платформу.

Пэдди пригнулся, у него по спине пробежали мурашки. Ни звука. Ощупывая разлом каменной ладони, он почувствовал отверстие – под ладонью была полость. Вытащив фонарь, он направил в разлом тончайший луч света. Да, там была полость! Пэдди снова налег на лом.

Снизу донесся строгий голос: «Что ты там делаешь? Слезай! Или я отрежу тебе голову лучеметом!»

«Сейчас, сейчас! – отозвался Пэдди. – Уже слезаю». Погрузив руку в полость под ладонью статуи, он вытащил металлическую коробочку и засунул ее в поясную сумку.

«Слезай! – повторил голос. – Именем праведного закона котонов приказываю тебе спуститься!»

Пэдди медленно попятился по колену Ладха-Кудха. Его поймали с поличным на месте преступления! Сколько их там? Выглянув вниз, он не видел ничего, кроме темноты. Но они, конечно же, прекрасно его видели – их глаза приспособились к вечному сумраку.

Пэдди спустился по опоре каменного кресла. Если бы только он мог что-нибудь видеть! Выхватив фонарь, он включил его на полную мощность и направил вниз. Три котона – в униформах, с лучеметами наготове – были ослеплены. Пэдди застрелил их, одного за другим – три тела, подергиваясь, скорчились на каменной платформе. Пэдди спрыгнул со статуи, упал, поднялся, подбежал к окаймлявшей павильон стене, перепрыгнул на равнину Тиш.

Задержавшись на мгновение, он прислушался. До ушей доносился только прерывистый шум его собственного частого дыхания. Темнота впереди казалась угрожающей, но Пэдди не смел снова включить фонарь. Откуда-то сверху послышались отрывистые гневные восклицания, кто-то куда-то побежал.

Пригнувшись, Пэдди мчался по равнине. У него за спиной раздался резкий свист – над головой с пульсирующим гулом повисла тень полицейского катера.

Пэдди бросился в сторону – он бежал с открытым ртом, широко открыв ничего не видящие глаза. Как хорошо было бы уже оказаться в корабле! Не закрывай люк, Фэй, подожди меня!

Прямо перед ним с глухим стуком на землю спрыгнули несколько фигур. Пэдди стал стрелять куда попало, пинаться, отбиваться кулаками. Лучемет вырвали у него из пальцев, руки заломили за спину.

XII

Никто ничего не говорил. Его быстро и ловко обмотали несколькими слоями липкой ленты и бросили, перекатив несколько раз с боку на бок, на пол воздушного катера. Катер поднялся в небо и куда-то полетел.

Ночь кончалась. Тусклые сумерки, заменявшие день на Котó, постепенно наполнили небо, как холодная вода – огромный чашеобразный бассейн. Пэдди лежал на полу между двумя скамьями. Четыре охранника-котона смотрели на него ничего не выражающими глазами.

Катер приземлился. Руки подхватили Пэдди – его пронесли над плоским бетонным полом, вниз по эстакаде, поперек какой-то площади. Пэдди заметил вдалеке высокое ажурное строение – знакомую ему диспетчерскую башню космодрома в Монтрасе. Значит, его привезли в Монтрас.

Котоны проходили мимо, не проявляя никакого интереса; только немногочисленная группа орланов с Альфераца вытянули шеи, глядя на замотанное тело пленника. Котоны двигались характерной странной походкой, подгибая колени, как комические актеры, изображающие таинственность. У них были густые бледные волосы, торчавшие прямо вверх, как пламя свечей. Солдаты из воинственных кланов, однако, стригли волосы на уровне двух сантиметров над головой, а один человек на всей планете – Сын Лэнгтри – брил голову наголо.

С другой стороны площади темнело большое здание без окон. Туда принесли Пэдди, и там к несущим его котонам присоединились другие охранники в коротких черных униформах с эксцентрическими вырезами-полумесяцами.

Его протащили по темному коридору, воняющему карболкой, в помещение, где не было ничего, кроме стола и низкого стула. Охранники положили Пэдди на стол и удалились. Пэдди остался один. Он потел и корчился, изо всех сил пытаясь разорвать обволакивающую его ленту – но тщетно.

Прошло полчаса. В помещение зашел котон с регалиями советника Сына Лэнгтри. Он близко подошел к Пэдди и заглянул ему в лицо.

«Что ты делал в Арма-Гете?»

«Я залез туда потому, что заключил пари, ваша честь, – сказал Пэдди. – Обещал друзьям добыть сувенир. Мне очень жаль теперь, что я допустил такое несущественное нарушение правил. Я согласен уплатить штраф, после чего никому больше не буду мешать и пойду своей дорогой».

Советник сказал стоявшему у него за спиной капралу: «Обыщите этого человека».

Взглянув на инструменты и фонарь Пэдди, советник взял металлическую коробочку, еще раз взглянул на Пэдди блеснувшими жемчугом огромными глазами и ушел.

Прошел час. Советник вернулся, остановился с внутренней стороны дверного проема и опустил голову. «Жре-Хаинга!» – объявил он. Охранники тоже наклонили головы.

В помещение зашел котон с лысой, словно полированной головой.

Он тут же повернулся к Пэдди: «Ты – убийца Блэкторн».

Пэдди промолчал.

Двадцатый Сын Лэнгтри тихо спросил: «Что ты сделал с другими инструкциями?»

Пэдди нервно сглотнул – ему показалось, что он проглотил камень размером с яйцо: «Послушайте, милорд! Развяжите меня, и мы обсудим ситуацию как подобает, лицом к лицу. Во всем есть своя правда и своя неправда – может быть, я слишком поторопился разок-другой…»

«Что ты сделал с другими инструкциями? – снова спросил Жре-Хаинга. – Рассказывай, противиться не имеет смысла. Это ничем не поможет ни тебе, ни твоей планете, так как теперь у нас в руках часть информации, имеющая решающее значение».

«Честно говоря, ваша милость, у меня никогда не было никакой другой информации», – изобретательно откликнулся Пэдди.

Сын Лэнгтри повернулся и подал знак. Из ниши в стене охранники вынули механизм, выглядевший, как тяжелые рыцарские доспехи. Пэдди подняли и положили внутрь механизма. Один из охранников наклонился и ловко наклеил на веки Пэдди пластырь – так, чтобы глаза оставались открытыми. Крышку механизма опустили. Пэдди тут же почувствовал легкое покалывание по всему телу – такое, словно маленькие щупальца искали нервные окончания, находили их, соединялись с ними. Перед его насильственно открытыми глазами засветился полусферический экран.

Он увидел движущиеся формы, дымчатые перемигивающиеся огоньки, похожие на язычки гаснущего пламени. Через мгновение он смотрел на каменный склеп с грязным, запятнанным полом. В трех метрах от него висел человек, посаженный на кол. Пэдди слышал его вопли, видел его лицо.

Охранники повернулись, глядя на него огромными пустыми глазами. Он видел, как они протянули руки, почувствовал, как их руки схватили его за кисти рук и за ноги под коленями. Это происходило на самом деле. То, что происходило на экране, ускользнуло из сознания.

Котоны освоили искусство стимуляции ошеломленных умов. Они довели пытку до совершенства. Преодолевая сопротивление мысли, боль можно было вызывать снова и снова, не причиняя никакого ущерба ни костям, ни плоти. Человек мог прожить целую жизнь, не испытывая ничего, кроме боли.

И через некоторое время операторы нейросбруи узнавали, как причинить жертве самую сильную боль. Они учились извлекать из него самые жалобные вопли, регистрируя и корректируя последовательности воздействий, изощренно сосредоточивая их, создавая бесконечно повторяющийся смерч болевых стимулов.

Время при этом останавливалось, мир представлялся размытым и странным. Единственной действительностью становилась нейросбруя, а действительность становилась сном.

Голос прозвенел в голове Пэдди: «Что ты сделал с другими инструкциями?»

Звук этот исходил из чудовищной бронзовой трубы, слова потеряли всякое значение. Пэдди не смог бы ответить на вопрос, даже если бы захотел.

Через некоторое время никто больше не задавал вопросов – казалось, пытка уже не имела никакого смысла.

Пэдди очнулся от забыться – внезапно он снова четко видел происходящее. Над ним наклонилось лицо Жре-Хаинги: «Что ты сделал с другими инструкциями?»

Пэдди облизал губы. Им не удастся его обмануть. Он умрет, но ничего не скажет. Но в том-то и закавыка! Под этой пыткой человек не умирал. Одна двадцатая подобных измывательств, причиненных обычными способами, убила бы любого. Но здесь его могли пытать до смерти раз за разом – столько, сколько хотели – и возвращать к жизни целым и невредимым, с нервами, не потерявшими чувствительность и готовыми к следующему сеансу.

«Что ты сделал с другими инструкциями?»

Пэдди уставился в бледное лицо. Почему не рассказать ему все, что он знал? Земля в любом случае уже не получит секрет сверхсветового двигателя. Четыре пятых секрета были так же бесполезны, как полное отсутствие данных.

Пэдди поморщился. Внешнее воздействие, гипнотическое внушение. Ничем иным это не могло быть – такова была логика самого Сына Лэнгтри, таков был его основной довод. Фэй! Пэдди хотел бы знать, что случилось с Фэй. Ее поймали? Ей удалось сбежать? Пэдди пытался соображать, но нейросбруя не позволяла сосредоточиться.

«Что ты сделал с другими инструкциями?»

Жре-Хаинга склонился к самому лицу Пэдди, в его огромных глазах расширились зрачки – теперь физиономия лысого котона напоминала череп, символ смерти. Глаза отдалились, приблизились снова. Дальше – ближе. Меньше – больше. У Пэдди начались галлюцинации. Воздух наполнился знакомыми лицами.

Вот его отец, Чарли Блэкторн, приветливо махнувший ему рукой. Вот его мать – сидит в кресле-качалке и смотрит на него, а у ее ног – Дэн, шотландская овчарка. Пэдди вздохнул и улыбнулся. Как хорошо было снова оказаться дома, дышать торфяным дымом, почуять соленый рыбный запах причалов Скибберина…

Видения мерцали и танцевали, проносились мимо и пропадали, как времена года. Тюрьма в Ахабаце, астероид, пять трупов Сыновей Лэнгтри. Быстрая смена картин – как будто кто-то проматывал вперед знакомый фильм. Вот, например, опять что-то узнаваемое – планета Туз Пик. Доктор Таллог и Фэй – Фэй, такая, какой он ее впервые ее увидел, маленький темноволосый бесенок. Но красавица! Ах, какая красавица!

Изящество ее движений, яркие темные глаза, гибкое тело – он уже видел ее танцующей в Камбороге, видел ее округленные, мягкие формы, сладостные, как сливки… Подумать только, что он поначалу считал ее дурнушкой!

Теперь он увидел ее с новыми, золотистыми волосами, с новыми игривыми взглядами, которые она на него бросала в последнее время. Но ее глаза вдруг загорелись гневом и жалостью.

«Что ты сделал с другими инструкциями?»

Увы, призраки исчезли! Пэдди вернулся в помещение с голыми стенами. Его освободили от пут, но он все еще лежал в доспехах нейросбруи. Рядом стоял котонский Сын Лэнгтри. Он хотел добыть секрет сверхсветового двигателя, секрет, случайно открытый его предком, удаленным в прошлое на двадцать поколений.

«А! Мерзкая тварь, неужели ты думаешь, что я тебе скажу? Нет уж, ты сдохнешь раньше меня!»

«Сопротивление бесполезно, Блэкторн, – мягко сказал Сын Лэнгтри. – Самую сильную волю можно преодолеть. Ни один человек ни с одной планеты не может бороться бесконечно. Одних хватает на час, других – на два часа, иных – на пару дней. Один котонский герой держал язык за зубами две недели. Но он заговорил. Он все выболтал, умоляя дать ему умереть».

Пэдди поинтересовался: «И вы, надо полагать, дали ему умереть?»

Губы Жре-Хаинги судорожно подернулись: «О нет! Мы ему отомстили сполна. Он все еще жив».

«И когда я заговорю – вы так же мне отомстите?»

Жре-Хаинга улыбнулся – улыбкой потустороннего призрака, от которой у Пэдди все сжалось внутри: «У нас есть еще твоя женщина».

Пэдди был сокрушен – обессиленный, побежденный, он спросил: «Вы… значит, вы поймали Фэй?»

«Конечно».

«Я вам не верю», – слабо произнес Пэдди.

Жре-Хаинга постучал блестящим синевато-серым ногтем по вертикальной трубке, торчавшей на столе. Котон в желтой набедренной повязке поспешил оказаться в поле зрения: «Да, милорд! Жду вашей команды».

«Маленькую земную женщину!»

Пэдди ждал, как истощенный пловец. Внимательно наблюдая за ним, Жре-Хаинга спросил: «Ты отождествляешься с ролью защитника этой женщины?»

«Как? – Пэдди моргнул. – Что вы сказали?»

«Ты „любишь“ эту женщину?»

«Не ваше дело!»

Жре-Хаинга постучал ногтями по столу: «Допустим, что это так. Позволишь ли ты ей страдать?»

Пэдди тихо ответил: «Какое значение это имеет, если вы все равно будете нас пытать, пока не устанете от этого развлечения?»

Жре-Хаинга елейно произнес: «Не обязательно. Мы, котоны, мыслим непосредственнее любых разумных существ. Я тебе многим обязан. Ты убил моего отца, тем самым позволив мне обрить голову. Жизнь и смерть – в моих руках. Теперь я – властелин мира. Я правлю, приказываю, предвижу. Двести моих ревнивых братьев уже лежат в Южной Пещере Мыслителей. Если ты поможешь мне – мне одному – прибрести секрет сверхсветового двигателя, не посвятив в эту тайну лжесыновей с Шаула, Бадау, Альфераца и Лористана… это привело бы к беспрецедентному нарушению равновесия, не правда ли?»

«Возникает впечатление, что вы пытаетесь меня подмазать, – проворчал Пэдди. – Но я вас не понимаю. Вы торгуетесь со мной? Что вы предлагаете взамен, за что? И почему?»

«Мои побуждения тебя не касаются. Но в этом деле замешано достоинство».

«И это срочное дело?» – предположил Пэдди.

«Срочное – причем ты можешь лишиться памяти. Так обычно и происходит с теми, кто проводит слишком много времени в нейросбруе. Воображение начинает замещать факты, через некоторое время информации, полученной от испытуемого, уже нельзя доверять».

Пэдди хрипло, дико рассмеялся: «Значит, мы загнали тебя в угол! И твоя драгоценная нейросбруя уже не поможет! Что ж, старый филин, что ты предлагаешь?»

Жре-Хаинга бесстрастно смотрел в пространство: «С одной стороны, ты можешь вернуться на Землю вместе со своей женщиной, на своем звездолете. Мне ни к чему убивать ни тебя, ни ее». Жре-Хаинга повернул руку ладонью вверх: «Ничтожная цена. Богатства, деньги? Сколько хочешь – назови свою цену». Он повернул руку ладонью вниз: «Ничтожная цена. Назови любую сумму – я соглашусь. Это с одной стороны. С другой…»

Его прервал звук. Пэдди резко повернул голову. Звук доносился из нейросбруи, которую только что вкатили в комнату на тележке – крик отчаяния, крик боли, безнадежное, подвывающее контральто.

«А это, – сказал Сын Лэнгтри, – твоя женщина. Она испытывает неприятные ощущения. Такова альтернатива – и для тебя, и для нее. На веки вечные – до конца ваших дней».

Пэдди пытался подняться, но его охватила странная слабость – как будто мышцы ног превратились в бессильно висящие веревки. Жре-Хаинга внимательно наблюдал за ним.

Пэдди хрипло закричал: «Прекрати это, дьявол! Прекрати!»

Жре-Хаинга подал знак. Котон в желтой повязке хлопнул по рычагу – рычаг опустился. Жертва внутри нейросбруи ахнула, вздохнула.

«Дай мне с ней поговорить, – сказал Пэдди. – Дай мне с ней поговорить наедине».

Жре-Хаинга медленно произнес: «Хорошо. Вам дадут поговорить».

XIII

«Фэй, Фэй, Фэй! – кричал Пэдди. – Почему ты не улетела с этой треклятой планеты, когда у тебя была такая возможность?»

Она бледно улыбнулась: «Пэдди, я не могла оставить тебя здесь. Знаю, мне нужно было улететь. Знаю – моя жизнь важнее для Земли, чем для тебя. Знаю все, что Агентство вбило мне в голову – но я все равно не могла улететь, не могла не попытаться тебе помочь. И они захватили звездолет».

Они стояли в обширном бетонном зале стометровой длины, с высоким потолком, освещенном заревом синим и белым одновременно, как яркий лунный свет.

Пэдди озирался: «Они нас слышат?»

Фэй глухо ответила: «Каждое наше слово, надо полагать, усиливается и регистрируется».

Пэдди подошел вплотную к ней и прошептал ей на ухо: «Они хотят получить секрет в обмен на нашу жизнь».

Она взглянула на него, широко раскрыв глаза, почти с ужасом: «Пэдди… я хочу жить!»

Пэдди процедил сквозь зубы: «Я тоже хочу, чтобы ты не умерла, Фэй – и жила вместе со мной».

Фэй с отчаянием воскликнула: «Пэдди, я долго думала об этом. И я не вижу, чтó мы выиграем от того, что будем держать язык за зубами. Котоны получат секрет двигателя – и что дальше? Земле он не достанется в любом случае, так как у нас – только четыре пятых информации. А эти четыре пятых, – она нагнулся к нему и прошептала так тихо, что даже он ее едва расслышал, – я помню наизусть».

«Ты…»

«Да. Я же тебе говорила – меня этому научили».

«Гмм!»

Фэй тихо сказала: «Если бы мы могли хранить молчание, сверхсветовой двигатель не достался бы никому. Через десять лет межзвездные полеты прекратились бы. С другой стороны, если мы все расскажем – и при этом сможем вернуться на Землю – на Земле будут знать столько же, сколько знаем мы».

«Что равносильно ничему, – с горечью отозвался Пэдди. – Из тридцати чисел ты помнишь только двадцать четыре. Двадцать четыре положения циферблатных регуляторов…»

Он прервался, моргнул. Перед его внутренним взором возникла картина из прошлого – картина, казавшаяся древней, как египетский саркофаг. Он вспомнил внутренность подземного хранилища на Ахабаце – куда, как он теперь понимал, пять Сыновей Лэнгтри приходили, чтобы заряжать энергией вольфрамовые цилиндры двигателей. Пять сегментов панели управления, по три циферблата на каждом.

«Фэй! – выдавил Пэдди. – Мне не нужно было родиться на свет».

Она тревожно взглянула на него: «В чем дело?»

Пэдди медленно ответил: «Теперь я вижу… теперь все ясно. Мы с тобой – кошмарные идиоты. Особенно я. По поводу инструкций…» Тут он наклонился к ней и прошептал: «Значения дублируются – помнишь?»

«О! Пэдди?»

«Когда я вломился в хранилище на Ахабаце, – продолжал он, – я проник туда, где у них стояла машина, сворачивающая пространство-время. И на пульте управления этой машины были пятнадцать циферблатных регуляторов. Инструкции содержат по шесть числовых значений на каждой, всего тридцать значений. Это тебе о чем-нибудь говорит?»

Фэй кивнула: «Значения дублируются. У нас в руках был весь секрет!»

«Весь! – повторил Пэдди. – Нам не нужно было соваться к котонам. Мы могли бы с тем же успехом лететь к Южному Кресту».

Фэй поморщилась.

«Нам нужно сбежать отсюда, – с огромным убеждением заявил Пэдди. – Каким-то образом. Потому что в твоей маленькой черепушке – секрет сверхсветового двигателя».

Фэй печально покачала головой: «Нас не отпустят, Пэдди. Даже если мы им все расскажем, нас все равно убьют».

«Не убьют – раньше у них перегорят предохранители во всех нейросбруях!»

«О, Пэдди! Давай подумаем – подумаем!»

Они подумали. Пэдди сказал: «Он торопится, этот Жре-Хаинга, он что-то знает, что-то почуял. Почему он торопится? Скорее всего, на другие планеты уже донесли, что он нас поймал. Все шпионы, все агенты, все секретные службы засучили рукава и готовы нас перехватить. Он не может допустить, чтобы мы молчали, пока до нас не доберутся другие».

На несколько секунд наступило молчание. «Думай!» – прошептала Фэй.

«Послушай! – встрепенулся Пэдди. – Мы ему скажем, что ты полетишь за инструкциями, а я останусь заложником. Потом ты вернешься на Землю и заявишь, что нам известно все, что нужно знать о сверхсветовом двигателе. И выкупишь меня – скажем, обменяешь на двадцать двигателей».

«По текущим расценкам, – сухо заметила Фэй, – это двадцать миллионов марок. Ты уверен, что не набиваешь себе цену?»

«Это все, что я могу придумать, – развел руками Пэдди. – Другого способа выжить и вернуться на Землю у нас нет».

«Жре-Хаинге это не понравится, – сказала Фэй. – Он хочет, чтобы мы ему доверили секрет. Он нас отпустит только после того, как получит инструкции».

«Хотел бы я знать…» – пробормотал Пэдди.

«Что?»

«Может быть, он согласится полететь за инструкциями вместе с нами? Мы привезем его туда – ты знаешь, куда – и там совершим обмен».

Фэй выдохнула: «Это было бы справедливо! Причем он сразу получил бы то, что хочет получить, а он торопится. Давай спросим».

Пэдди и Фэй осторожно миновали выстроившуюся как на параде команду и, провожаемые множеством перламутровых глаз, зашли в знакомую кабину, где они провели столько времени, путешествуя вдвоем.

Жре-Хаинга последовал за ними. Люк захлопнулся, и маленький звездолет отчалил от материнского корабля котонов. Пэдди и Фэй напряженно, молча стояли у пульта управления; Жре-Хаинга удобно устроился на сиденье в глубине кабины.

«Как видите, – сказал он, – я в точности соблюдаю ваши условия. Вот ваш звездолет, мы одни. Отвезите меня к тайнику. я вызову туда свой корабль – и вы можете лететь куда хотите, вас никто не тронет. Я выполнил свою часть договора – теперь очередь за вами».

С сомнением потирая нос, Пэдди взглянул на Фэй: «Ну, по правде говоря, мы хотели бы проверить корабль. Кое-кто из ваших людей – по случайности, разумеется – мог заснуть в трюме или, скажем, застрять в носовом шкафу, укладывая запасы».

Жре-Хаинга кивнул: «Разумеется, проверяйте – сколько хотите». Повернувшись к Фэй, он прибавил: «Тем временем, может быть, вы могли бы направить корабль по курсу».

Не говоря ни слова, Фэй заняла пилотское сиденье и включила сверхсветовой двигатель – корабль, доставивший их на орбиту Котó, исчез, блеснув напоследок на огромном расстоянии за кормой.

Пэдди вернулся. «Никого, – проворчал он. – Ни души ни в трюме, ни в камбузе».

Жре-Хаинга иронически наклонил голову набок: «Вас беспокоит то, что я добросовестно соблюдаю условия сделки?»

Пэдди что-то неразборчиво пробормотал. Фэй сидела, глядя в пустоту через иллюминатор. Внезапно она потянула на себя рычаг, выключив двигатель. Корабль вздрогнул, слегка загудел и вернулся в нормальное пространство-время.

«Взгляни наружу, Пэдди, – сказала она. – Под днище корпуса тоже».

«Само собой», – отозвался Пэдди. Он снял с вешалки скафандр, надел его, застегнул и защелкнул шлем на воротнике. Жре-Хаинга молча наблюдал за происходящим.

Пэдди прошел в шлюз и исчез за бортом. Фэй ждала за пультом управления, краем глаза поглядывая на котона и пытаясь угадать, какие махинации и планы скрывались под его бритым черепом.

«Я думаю, – сказал Жре-Хаинга, – о великих деяниях. Все воображаемые богатства станут моими. Я посвящу целый квадрант планеты равнине Арма-Гета – ее расширят. Горы сравняют с землей, равнину покроют черным стеклом. На этом зеркальном пространстве пребудут в молчании статуи моих предшественников – и среди них возвысится новый, внушающий благоговение монумент: мой облик, увеличенный в тысячу раз. Он останется там навечно, отмечая поворотный пункт истории – предмет поклонения всего живущего».

Фэй повернулась, глядя в боковой иллюминатор. Где было Солнце? Эта малозаметная звездочка? Может быть…

Пэдди вернулся через шлюз. За ним последовала другая фигура. Внутри прозрачного шлема Фэй заметила голову с огромными глазами – голову котона.

«Он привязался ремнями к корпусу, – сообщил Пэдди. – Вы все еще называете это соблюдением наших условий?»

Жре-Хаинга выпрямился в кресле: «Успокойся и помолчи, ничтожный человек! Кто ты такой, чтобы противиться моим желаниям? Ты должен бесконечно радоваться своему везению – тебе позволили добровольно раскрыть тайну, которую иначе насильно вырвали бы из твоих уст». Он снова откинулся на спинку кресла: «Но теперь мы все вынуждены соблюдать условия сделки».

Котон, зашедший в корабль вслед за Пэдди, стоял, не шевелясь. Жре-Хаинга пошевелил пальцами в воздухе: «Вон отсюда! Плыви в космосе, пропади в бездне пространства. Ты больше не нужен».

Котон колебался; взглянув на Фэй и снова на Сына Лэнгтри, он медленно повернулся и зашел в шлюз. Они видели, как он оттолкнулся от корпуса звездолета и стал постепенно удаляться – одинокий, потерявший всякую надежду.

«Теперь вы, наконец, довольны? – спросил Жре-Хаинга. – Мы одни. Отвезите меня к тайнику. И больше не задерживайтесь. Мне предстоит сделать много важных вещей в этой Вселенной. И не забывайте о лучемете у меня в руке – я не теряю бдительности».

Пэдди неторопливо присел рядом с Фэй за пульт управления: «Поехали! Задавай курс».

Дельта Треугольника сияла слева за бортом, холодная и далекая. Внизу раскинулась тускло-черная планета. Жре-Хаинга, стоявший у иллюминатора, произнес: «Вторая планета Дельты Треугольника, если не ошибаюсь?»

«Верно», – коротко ответил Пэдди.

«И теперь куда?»

«Увидите в свое время».

Жре-Хаинга промолчал и снова уселся в кресло.

Пэдди подошел к передатчику, настроился на частоту переговорного устройства шлема скафандра и сказал в микрофон: «Алло, алло!»

Все прислушались. Из приемника донесся едва слышный ответ: «Алло, алло!»

Жре-Хаинга тревожно пошевелился: «Там есть кто-то еще?»

«Нет, – успокоил его Пэдди. – Никого, кроме нас, тут нет. Ты засекла сигнал, Фэй?»

«Да».

Под кораблем плыла мертвая поверхность планеты – равнины, плоские и тусклые, как старый черный бархат, изборожденные кратерами сплетения горных хребтов, словно изрытые чудовищными кротами. Прямо впереди возвышался огромный каменный столб.

«Вот он, Злобный Дракон», – сказала Фэй.

Она опустила звездолет на черный песок равнины. Гул генератора смолк, корабль стоял неподвижно.

Пэдди сказал все еще сидящему в кресле Сыну Лэнгтри: «Теперь слушайте внимательно – и не пытайтесь нас обмануть, это не даст вам никакого преимущества. Вы можете расправиться с нами, но тогда вы не получите свои четыре инструкции».

Котон уставился на него немигающими перламутровыми глазами.

Пэдди продолжал: «Я туда пойду и возьму инструкции. Они хорошо спрятаны. Вы сами их никогда не найдете».

«Я мог бы вызвать сто тысяч рабов и заставить их искать ваш тайник», – бесцветным тоном возразил котон.

Пэдди проигнорировал его слова: «Я возьму инструкции. Я положу их неподалеку, на этот плоский камень – видите? Фэй останется здесь, в корабле. Как только я положу инструкции на камень, вызывайте свой звездолет и прикажите его команде подобрать вас. После этого вы наденете скафандр и пойдете мне навстречу, а я оставлю инструкции на камне и стану возвращаться к кораблю. Когда мы будем проходить мимо друг друга, вы положите лучемет на землю и пойдете дальше. А я, не поднимая лучемет, вернусь на корабль, и мы улетим. Таким образом вы получите инструкции, и через день-другой звездолет доставит вас на Котó. Вы согласны?»

Жре-Хаинга сказал: «Я никак не могу вас обмануть. Но ты – сильный, натренированный человек. Когда я положу лучемет на землю, что помешает тебе напасть на меня?»

Пэдди рассмеялся: «Ядовитый хлыст, спрятанный у вас в рукаве – вот чего я боюсь. Что помешает вам напасть на меня?»

«Ты можешь успеть убежать от меня и вернуться в корабль. Но откуда я узнаю, что ты не подсунешь мне фальшивые инструкции?»

«У вас есть бинокль, – сказал Пэдди. – Я подниму инструкции так, чтобы вы могли их рассмотреть, и у вас на глазах положу их на камень. Их невозможно спутать с чем-нибудь другим – причем бинокль позволит вам прочесть каждую букву».

«Хорошо! – сказал котон. – Я согласен на такие условия».

Пэдди надел скафандр. Перед тем, как защелкнуть шлем, он повернулся к сидящему в кресле котону: «Предупреждаю еще раз – в последний раз. Не пытайтесь нас обмануть или застать нас врасплох. Знаю я вас, котонов! Вы – дьяволы, одержимые жаждой мести, вы обожаете пытки и ничто не заставит вас отказаться от самого гнусного предательства, если у вас появится такая возможность. Так что предупреждаю вас – будьте осторожны. Или все ваши надежды обернутся катастрофой».

«Что именно вы имеете в виду?» – поинтересовался котон.

«Неважно, – отозвался Пэдди. – Я пошел».

Он покинул корабль. Фэй и котон видели через прозрачный носовой купол, как он решительно направился по черному песку к пику Злобного Дракона. Его фигура исчезла в хаосе больших камней у основания столба.

Прошло несколько минут. Фигура Пэдди появилась снова; Фэй заметила у него в руке золотистый отблеск фольги.

Пэдди остановился у черного плоского камня и поднял инструкции, повернувшись лицом к кораблю. Жре-Хаинга схватил бинокль, приложил к огромным глазам напоминавшие воронки окуляры и внимательно рассмотрел блестящие листки.

Котон опустил бинокль.

«Все правильно?» – сухо спросила Фэй.

«Да, – ответил котон, – все правильно».

«Тогда вызывайте свой звездолет».

Жре-Хаинга медленно подошел к гиперпространственному передатчику, повернул переключатель и произнес несколько коротких фраз на языке, который Фэй не понимала.

«Теперь выходите! – Фэй почти не узнавала свой голос. – Выполняйте свое обещание – и мы выполним свое».

«Многое остается недосказанным, – пробормотал котон. – Ваша оскорбительная наглость заслуживает подробного обсуждения в пыточной камере…»

Фэй удивилась самой себе. Не задумываясь ни на мгновение, она прыгнула на Жре-Хаингу, выхватила лучемет у него из руки и – уже не так ловко – отскочила, одновременно подбросив лучемет дрожащими пальцами так, чтобы дуло было направлено на котона. Теперь она контролировала ситуацию! Жре-Хаинга ахнул, наклонился вперед и протянул к ней руку: у него из рукава вырвались два эластичных хлыста, почти доставшие до лица Фэй отравленными шариками на концах.

«Ах ты…! – закричала Фэй. – Убирайся отсюда – вон! Или я тебя сожгу на этом месте!»

XIV

Лицо Жре-Хаинги приобрело странный оттенок сырого теста с сиреневым отливом. Он надел скафандр и, под дулом собственного лучемета, вышел спиной вперед через шлюз звездолета.

Пэдди ждал его. Теперь он сделал шаг вперед, а котон побежал навстречу – трусцой, вприпрыжку, проявляя необычную подвижность.

Встретившись с ним на полпути, Пэдди задержался, ожидая, что котон бросит на землю лучемет. Но тот пробежал мимо – его глаза-блюдца сосредоточились на листках золотистой фольги. Пэдди колебался. Не заметив лучемета на поясе котона, он повернулся и побежал к кораблю.

Фэй впустила его. Пэдди снял шлем и заглянул в напряженное, побледневшее лицо Фэй: «Что случилось?»

«Энергия не подается. Двигатель не включается».

Плечи Пэдди опустились; он уже открывал застежку скафандра, но остановился: «Не включается?»

«Мы застряли, – сказала Фэй. – А звездолет котонов прибудет со дня на день». Она отошла в сторону, под прозрачный носовой купол, обращенный к пику Злобного Дракона: «И Жре-Хаинга ждет их прибытия».

«Ох! – пробормотал Пэдди. – Лучше уж уйти по черному песку, идти до последнего вздоха и умереть на этом пепелище…» Он тоже подошел к пульту управления: «Ты уверена, что подачу энергии нельзя восстановить? Мне самому так однажды казалось, но я ошибался». Он попытался включить двигатель – корабль молчал.

Пэдди прикусил губу: «Этот мерзавец вставил в двигатель какое-то реле, отключающее подачу энергии после приземления. Представляю, как он теперь злорадствует!»

«Он добыл свои драгоценные инструкции, – сказала Фэй, – и теперь может прятаться от нас в осыпи под столбом, пока не прибудет его звездолет. Мы его никогда не найдем».

«Мы – крысы на тонущем корабле. Попробуй передатчик, Фэй! Позови на помощь».

Фэй покрутила переключатель: «Дохлый номер».

Пэдди содрогнулся: «Не прибегай к таким сильным выражениям, пожалуйста». Он стал расхаживать по палубе – два шага поперек к левому борту, четыре шага обратно к правому борту, два шага назад в центр кабины: «Попробуй антигравитационный генератор. Это автономный блок, он никак не связан с двигателем».

Фэй передвинула металлическую бобышку. В кабине наступила невесомость.

«Теперь, – торжествовал Пэдди, – мы по меньшей мере можем покинуть эту планету – поверхность постепенно начнет вращаться под нами, как только мы оторвемся от нее и трение исчезнет».

«Жре-Хаинга увидит, что мы улетаем, – сказала Фэй. – Он поймет, как мы это сделали. Котоны найдут нас так же быстро, как если бы мы ползли на четвереньках по равнине».

Пэдди взялся рукой за стойку и крепко сжал ее. «Если бы только это была его шея! – процедил он сквозь зубы. – Я бы сжимал ее и смеялся бы ему в лицо, пока его ноги стучали бы по палубе…»

Фэй невесело рассмеялась: «У нас нет времени на бесплодные фантазии, Пэдди». Она выглянула в иллюминатор: «Мы уже поднялись над равниной сантиметров на тридцать».

Пэдди задумчиво прищурился: «Я знаю, как пробудить к жизни двигатель. Мы потеряем миллион марок и нас здорово встряхнет, потому что ускорению теперь ничто не мешает – но мы это сделаем».

«Сделаем – что, Пэдди?»

«Этот маленький звездолет оснащен четырьмя дюзами. Когда двигатель выключен, в каждой из четырех труб сохраняется большое количество энергии. Если эту энергию высвободить за кормой, мы полетим вперед. При этом, конечно, дюзы будут разрушены».

«И ты знаешь, как это сделать?» – с сомнением спросила Фэй.

«Думаю, что достаточно отрезать лучеметом конец трубы – она взревет пламенем, как взбесившийся огнемет». Пэдди выглянул в иллюминатор: «Нет, ты только посмотри на этого котона! Расселся там безмятежно и величественно, как властелин мира, и насмехается над нами! Дай-ка мне лучемет, я сделаю из него добропорядочного христианина – и в то же время отрежу конец выхлопной трубы».

Он снова надел шлем, прошел в шлюз и открыл наружный люк. Жре-Хаинга прытко спрятался за скалой, и Пэдди разочарованно отвернулся. Он покрепче взялся за край корпуса звездолета, нацелился на конец нижней дюзы, прошептал молитву святому-покровителю и нажал на курок.

Труба разломилась – из нее на какую-то долю секунды полыхнуло голубое пламя, опалившее черный песок. Корабль рванулся вперед и стал подниматься по диагонали.

Болезненно кряхтя, Фэй выбралась из эластичной амортизационной сетки и подбежала к шлюзу: «Пэдди!» Как только она взглянула в иллюминатор внутреннего люка, у нее душа ушла в пятки.

Пэдди лежал без сознания, раскинув руки. Шлем у него на голове треснул, воздух со свистом выходил наружу – видно было, как из трещины вырывалась струйка морозного водяного пара. Из его носа, расплываясь по всему лицу, текла кровь.

«Пэдди!» – отчаянно закричала Фэй, вложив в этот крик всю свою душу. Она не могла закрыть наружный люк, пользуясь внутренним переключателем – нога Пэдди висела, вывалившись наружу. Она не могла открыть внутренний люк, не выпустив воздух из корабля.

Всхлипнув, Фэй опустила голову и приложила ладони ко лбу. Затем она выпрямилась и поспешила к вешалке для скафандров, засунула в скафандр одну ногу, потом вторую, закрыла застежку-молнию, нахлобучила шлем, повернула и защелкнула его. Подбежав к шлюзу, она потянула на себя внутренний люк – внутреннее давление воздуха сопротивлялось, но она преодолела его. Поток воздуха, вырвавшийся из корабля, чуть не унес ее в космос.

Она схватила Пэдди за руку и затащила его невесомое тело внутрь, все еще преодолевая течение выходившего из кабины воздуха.

«Пэдди! – прошептала она. – Ты умер?»

Кабина наполнилась воздухом – теплым, чистым воздухом. Пэдди лежал на койке; одна его нога была заключена в лубок, голова забинтована. Фэй сидела и подтирала струйку крови, еще сочившейся из его носа.

Пэдди вздохнул, вздрогнул, не приходя в себя. Фэй сделала ему третью инъекцию вивеста-101, приговаривая при этом тихим, ласковым, как летняя трава, голосом.

Пэдди внезапно встрепенулся, снова вздохнул, расслабился. Фэй наклонилась над ним: «Пэдди?» Он равномерно дышал – он спал.

Фэй поднялась на ноги, подошла к иллюминатору. Дельта Треугольника превратилась в холодный светящийся диск за кормой, а ее планету уже трудно было заметить среди ярких звезд.

Прошло три дня. Гигантская акула звездолета котонов все еще не появилась. Может быть, им удалось ускользнуть из западни? Может быть, Жре-Хаинга предпочитал забыть о мести – теперь, когда у него в руках были золотистые листки с инструкциями…

Пэдди очнулся на четвертый день. «Фэй!» – пробормотал он.

«Да, Пэдди, я здесь».

«Где мы?»

«Мы в безопасности – надеюсь».

«Двигатель еще не работает?»

«Еще нет. Но я нашла неисправность. Мы его починим, как только ты почувствуешь себя лучше. Я пытаюсь разобрать двигатель – замкнулась и оплавилась соединительная шина. Механизм в полном беспорядке».

Некоторое время Пэдди лежал и молчал. Его лицо подергивалось, уголки рта приподнялись – но он не улыбался, это была болезненная гримаса. Он ворчал, разговаривая сам с собой: «Что бы ни случилось, Сын Лэнгтри сам навлек это на себя и на свой народ. Он нас предал. Это его вина, а не моя…»

Фэй осторожно наклонилась над ним: «О чем ты, Пэдди?»

Пэдди пробормотал: «Я хотел его предупредить – прежде, чем он воспользуется инструкциями. Я не убийца».

«Что ты сделал?»

Пэдди вздохнул и отвернулся: «Одна точка, Фэй, одна маленькая точка может причинить ужасные разрушения».

Фэй вглядывалась ему в лицо. Он бормотал во сне? Нет, он говорил серьезно.

«Фэй! – слабым голосом продолжал Пэдди. – Мне не давало покоя устройство сверхсветового двигателя – с тех пор, как я узнал о его существовании. Я его изучал, из-за него я чуть не погиб – дважды, трижды, четырежды, десять раз. Одна из таких аварий произошла на Ахабаце. Я не понимал, чтó делаю. Думал, что смогу прорыть туннель под хранилище, где у них установлена машина, сворачивающая пространство-время, и зарядить для себя дюжину аккумуляторов для двигателя.

Это оказалось не так просто – гораздо сложнее, чем я себе представлял. Энергия подается с одного конца к пятнадцати обмоткам. Эти обмотки сминают, деформируют, штампуют энергию, как пресс.

Когда все соотношения напряжений точно отрегулированы, огромное количество энергии пытается вырваться, сопротивляется, но замыкается на себя и застывает – образуется небольшой плотный сердечник свернутого времени-пространства. Но если хотя бы одна из катушек разрегулирована, образуется слабина – вся поступавшая в установку энергия вырывается наружу одновременно. Ее достаточно, чтобы расколоть планету.

Когда я попробовал зарядить аккумулятор на Ахабаце, в установку практически не подавалась энергия – оставался только небольшой статический заряд, но даже он разнес на куски установку и все хранилище».

«И что же?» – затаив дыхание, спросила Фэй.

«Так что… когда этот котон, Жре-Хаинга, повернет рубильник – разверзнется геенна огненная».

«Но почему, Пэдди? – прошептала Фэй. – Мы же получили эти инструкции от погибших Сыновей Лэнгтри…»

«Все дело в двух маленьких десятичных точках, Фэй. В двух маленьких точках. В дублированных значениях на листках, найденных в библиотеке на Бадау и изъятых из банка на Лористане. У меня больше ни на что не было времени. Две маленькие точки».

Фэй выпрямилась и отвернулась.

«Это должно было стать нашим главным козырем, – оправдывался Пэдди. – Конечно, я сообщил бы ему об этом по гиперпространственному каналу связи, как только мы удрали бы на безопасное расстояние. Я никого не хотел убивать. Но теперь – что бы ни случилось, он сам виноват, потому что лишил нас энергии. Он сам виноват».

«Прошло уже девять дней, Пэдди», – напомнила Фэй.

«Хммф! Два дня ушло на то, чтобы звездолет подобрал его. В Монтрас он мог вернуться еще через четыре дня. Может быть, через три дня. Все это уже должно быть в новостях».

Подсоединив к приемнику аккумулятор карманного фонаря, им удалось настроиться на какую-то частоту, хотя для того, чтобы расслышать слова, приходилось прикладывать ухо к динамику.

Говорил шаул: «Внимание! Поступили сведения от Жре-Хаинги, Сына Лэнгтри с Котó. Осужденный на смертную казнь убийца, Пэдди Блэкторн, уничтожен патрульным катером котонов на мертвой планете, где скрывался этот преступник. Подробности пока что не опубликованы. Так закончилась самая крупномасштабная охота на человека в истории Галактики. Межзвездное сообщение восстановлено, все блокады сняты».

«Что же это такое? – капризно возмутился Пэдди. – Меня всего лишь уничтожили? Если бы это было так, меня нисколько не удивила бы такая новость. Потому что я первый узнал бы об этом достопримечательном событии. Но как же так? Никаких взрывов, никаких катастроф? Неужели Жре-Хаинга настолько осторожен, что не доверяет данным, унаследованным от его отца и от других мутантов-последышей Лэнгтри? Чего он ждет?»

«Успокойся, Пэдди, не перевозбуждайся! – сказала Фэй. – Займемся ремонтом двигателя. Завтра мы сможем подать энергию к передатчику и предупредим котонов».

«Ох! – отозвался Пэдди. – Ожидание меня убивает. Когда упадет второй сапог?»

«Новости, Фэй! – воскликнул Пэдди. – Пора послушать новости!»

Фэй вытерла пот со лба рукой, замызганной грязной смазкой: «Подожди десять минут – и все начнет работать. Осталось только зажать струбциной хомут и приварить блок переключателей. После этого подача энергии восстановится, и мы сможем узнать новости, не прижимаясь ушами к динамику».

Не обращая внимания на ее слова, Пэдди проковылял к приемнику. По кабине разнеслось тихое шипение гиперпространственной связи. Затем из динамика послышались три удара гонга – протяжный погребальный звон.

Оцепенев, Пэдди и Фэй слушали, как завороженные: «…невероятной величины кратер… миллионы погибших… в частности, погиб Сын Лэнгтри с Котó, Жре-Хаинга…»

Фэй выключила приемник: «Ну вот, таким образом. Можешь больше не беспокоиться. Что сделано, то сделано. Жре-Хаинги, с его нейросбруями, больше нет».

«Я хотел, чтобы все было по-другому», – глухо произнес Пэдди.

Она подошла к нему, взяла его лицо двумя маленькими руками: «Послушай, Пэдди Блэкторн! Я устала от твоего нытья! Помоги мне приварить переключатели – и полетим домой, на Землю».

Пэдди вздохнул, встал, обнял ее за плечи: «Это было бы просто чудесно, Фэй».

«Прежде всего нам придется избавиться от всей этой информации о сверхсветовом двигателе. А потом…»

«А потом мы поженимся. Купим все графство Корк! – с возрастающим энтузиазмом говорил Пэдди. – Построим себе дом длиной полтора километра и высотой… ну, такой высоты, какая понадобится, и у нас в доме из каждого крана будет литься шампанское! Мы будем выращивать лучших жеребцов из всех, каких видели на Дублинских скачках, и лорды Вселенной будут снимать перед нами шляпы!»

«Мы растолстеем, Пэдди».

«Ничего подобного! А раз в год мы будем забираться в старый звездолет и навещать места, где пережили столько приключений – просто, чтобы не забывать старые добрые времена. Ахабац, Туз Пик, планеты Союза Лэнгтри – и на этот раз все они будут бегать за нами, надеясь, что мы позволим им нести наш багаж…»

«Не забывай про Злобного Дракона, Пэдди, – прибавила Фэй. – У него под носом мы всегда можем остаться в одиночестве… Но теперь…»

«Но теперь?»

Через минуту Фэй отдышалась и сказала: «Прежде всего – переключатели! И больше не отлынивай, Пэдди Блэкторн! Еще десять минут, и мы полетим домой – на Землю».

Примечания

1

Имя Фэй (Fay) созвучно английскому слову «fey» – «шальная», «чудаковатая», «обреченная». – Прим. перев.

2

Положение обязывает. (фр.)

Content

Джек Вэнс
Авантюрист

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

Примечания