Келли Орам

Долго & Счастливо

Happily ever after Copyright © 2017 Happily ever after by Kelly Oram.

Published by arrangement with Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Agency.

The moral rights of the author have been asserted.

The cover design by Joshua Oram.

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2018

* * *

Посвящается Кэри, без которой этой книги бы просто не было. Все из-за тебя!

1

Я ЛЕЖАЛА НА ПЛЮШЕВОМ диване, откинувшись на подлокотник и уставившись в ноутбук. Было поздно, и я начинала клевать носом, а слова на экране постепенно перемешивались и сливались. Я уже почти заснула, поэтому, услышав уведомление мессенджера, подскочила от испуга.

Cinder458: Я скучаю.

Я хихикнула. Вот дурачина! И помотала головой, набирая ответ:

EllaTheRealHero: Ха! Ну ты и придурок!

Cinder458: Я серьезно.

EllaTheRealHero: Тогда ты еще больший придурок.

Cinder458: Hey я просто романтик. А ты какашка.

EllaTheRealHero: А ты бесишь. Отстань. Я занята.

Cinder458: Но я соскучился. Ты нужна мне. Прямо сейчас.

Вдруг мою ногу в носке легонько пощекотали. Я выглянула из-за ноутбука и раздраженно фыркнула в сторону парня, набирающего сообщение на другом конце дивана.

– Брайан, я не шучу! – взвыла я. – Экзамен уже завтра. Ты говорил, что дашь мне подготовиться, если я зайду. Но пока у меня как-то не очень получается позаниматься.

– Ты уже сдала два зачета. Сколько еще тебе надо готовиться?

Брайану надоело, что я его игнорирую, и он отложил мой ноутбук на журнальный столик. Затем потянулся ко мне через диван, стараясь не задеть больные места на ногах, и мое сердце остановилось. Он снова смотрел на меня тем самым взглядом, который заставлял девушек во всем мире хотеть от него детей.

Я по-прежнему не могла поверить, что из всех женщин на свете он выбрал меня. Официально мы встречались уже неделю, но я продолжала недоумевать, как меня угораздило стать девушкой одного из самых горячих актеров Голливуда. Особенно в такие моменты, когда он пытался растопить мое сердце томным «постельным» взглядом.

Брайан остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. Его большое, мускулистое, идеальное тело нависло надо мной в ожидании, когда я разрешу ему упасть. Это ожидание создавало между нами напряжение даже без прикосновений.

Я с трепетом вдохнула. В такие моменты я переставала соображать. Жар его тела согревал меня. Его одеколон с тонким мускусным ароматом затуманивал мой разум, вызывал бешеный выброс гормонов. Наверное, он назывался Eau de Strast-vo-Flakone.

– Ну хватит, Брайан. Серьезно.

– Элламара, – тихо прошептал он. Опасный момент. – Забудь уже про свой экзамен и целуй меня.

Ну вот. Этот парень знает мои слабые места. Вздохнув, я вскинула руки, обняла его за шею и притянула к себе. А он только этого и ждал. Мы слились в страстном и глубоком поцелуе. Казалось, будто он хотел этого всю свою жизнь, а не последние пару часов.

– Это нечестно! Этот твой голос, которым ты записываешь аудиокнижки… – выдохнула я, как только он отпустил меня.

Брайан ухмыльнулся, коснувшись моих губ.

– Я знаю.

Он наклонил голову и нашел новую цель для истязаний: чувствительную точку за ухом.

– Как ты думаешь, зачем я говорю этим голосом?

Я закатила глаза и запустила пальцы в его мягкие темные волосы. Брайан воспринял это как сигнал к действию и перешел от поцелуев к ласкам. Он лег сверху, стараясь не сильно придавить мое маленькое хрупкое тельце. Я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть – от страха и удовольствия одновременно.

Руки Брайана скользили по моей одежде, и я чувствовала каждый его мускул. Я еще никогда не ощущала ничего подобного. Мы встречались всего неделю, и всю эту неделю я ужасно стеснялась физического контакта. До аварии у меня ни с кем не было серьезных отношений, а после… ну… мне было страшновато с кем-то встречаться. Нет, не так. Я приходила в ужас от одной мысли об этом.

На мгновение я постаралась забыть о волнении и позволила желанию руководить мной. Мне было хорошо с Брайаном, и, несмотря на все страхи, я хотела его так же сильно, как и он меня. Мы устроились поудобнее на диване, который неожиданно показался нам слишком маленьким, и я дотронулась до его груди.

Я прикасалась к его восхитительному, достойному всяческих наград телу всего пару раз, когда он обнимал или целовал меня, но возможности изучить его у меня до сих пор не было. Поддавшись возбуждению и не соображая, что делаю, я провела пальцами по его животу, ощущая каждый твердый кубик по отдельности.

Меня пробрала дрожь. Он идеален.

Брайану, судя по всему, нравились мои прикосновения, потому что на мгновение он застыл, как будто удивившись. Но в следующий миг что-то в нем щелкнуло, и он с жадностью впился в мои губы.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее, и я с трудом находила в себе силы дышать… и это было прекрасно. Мои руки нащупали край его рубашки и скользнули под нее. Ощутив его разгоряченную кожу, я словно очнулась. Я испуганно пискнула и отдернула пальцы. В ответ Брайан лишь прошептал:

– Да, Элла. Сделай это. Коснись меня. Я хочу, чтобы ты трогала меня.

Я тоже хотела. Я хотела этого больше всего на свете, но стеснялась своих чувств – его слова удивили и немного смутили меня. Это была скорее отчаянная просьба, чем приказ, но она звучала так прямолинейно! У Брайана было гораздо больше опыта в плане отношений. Иногда мне казалось, что он старше не на три года, а на все двадцать. Каждый раз, когда дело доходило до физической близости, я чувствовала себя маленькой невинной школьницей, которая встречается со зрелым мужчиной.

Я бездействовала, и Брайан одним рывком сорвал с себя рубашку. Он взял мою дрожащую руку в свои большие ладони и начал поглаживать свое тело. Теперь мы оба трепетали от волнения.

Его кожа, такая мягкая и грубая одновременно, буквально горела от моих прикосновений, разжигая во мне желание. Я отбросила стыд и позволила себе ласкать его, исследуя каждый миллиметр его живота, груди и плеч.

Я коснулась губами его шеи и обнаженного плеча, руками поглаживая спину. Все его тело напряглось, и в следующее мгновение он с глухим стоном прижал меня к себе – совсем не так нежно, как раньше.

Его руки скользнули под мою футболку, проводя свое собственное исследование, но когда его пальцы коснулись шрамов, мое возбуждение мгновенно улетучилось, будто меня окунули в ледяное озеро. Вскрикнув, я вырвалась из его объятий и села. Брайан тут же отодвинулся и пристально посмотрел на меня. Он явно был встревожен.

– Я сделал тебе больно?

Я покраснела от смущения.

– Нет.

– А что тогда… – Он осекся, догадавшись, в чем дело. – Шрамы?

Я глубоко вздохнула и закусила губу. Брайан взял мою больную руку в свою и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони.

– Твои шрамы – это часть тебя, а я люблю тебя всю. – Он замер и испытующе посмотрел на меня. – Ты ведь не сомневаешься в этом?

– Конечно, нет. Просто…

Я почувствовала, как к горлу подступил ком и защипало глаза. Ну почему я постоянно думала об этом? Я ведь знала, что его не волнуют мои шрамы. Я точно знала. Но они не давали мне покоя. Его тело безупречно и прекрасно. А мое… нет.

– Элла, – хрипло произнес Брайан.

Его захлестнули эмоции, и он не мог говорить тем низким рокочущим голосом, который заставлял меня таять. Но новые, напряженные нотки в его тембре звучали не менее волнующе. Брайан сжал мою ладонь:

– Я очень люблю тебя.

Он часто повторял эти слова в последние дни, и каждый раз мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но сейчас, когда эмоциональное напряжение между нами достигло такой высокой отметки, я едва не расплакалась. Весь прошлый год я пыталась свыкнуться с мыслью, что меня никогда больше не полюбят. Но Брайан снова и снова убеждал меня в обратном.

– И я люблю тебя, – прошептала я, задыхаясь от переполнявших меня эмоций.

Брайан поймал выбившуюся прядь моих волос и заправил ее за ухо, ласково погладив по щеке.

– Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо знал. Останься у меня сегодня, а утром я отвезу тебя домой. Я потрачу всю ночь на то, чтобы показать тебе, насколько ты красива. Всю. Эту. Ночь. Обещаю, Элла.

Он снова смотрел на меня своим фирменным жгучим взглядом. Желание в его глазах могло растопить сердце любой женщины, но во мне оно пробудило страх.

– Прости. – Я как можно медленнее покачала головой – он не должен видеть, как я паникую. – Я не готова к этому.

Брайан прекрасно понимал, что скрывается за моим внешним спокойствием. Он отодвинулся, и огонь в его глазах постепенно угас.

– Хорошо.

Он не задавал лишних вопросов. Я не хотела торопиться, и он просто принял мое решение. Лучший мужчина на свете. Любовь переполняла меня, но все же я не могла отделаться от навязчивого чувства вины. Я должна была все объяснить.

– Это не только из-за шрамов.

Реакция Брайана удивила меня.

– Да, я догадываюсь, – хихикнул он.

Его игривый тон заставил меня забыть об угрызениях совести, но еще больше смутил меня. Я закрыла раскрасневшееся лицо руками и с протяжным стоном откинулась на спинку дивана. Брайана не впечатлили мои страдания: теперь он не хихикал, а откровенно хохотал.

Я бросила на него гневный взгляд сквозь пальцы.

– Ты реально смеешься надо мной сейчас? Спасибо, придурок.

Он отвел мои руки от лица, и я шлепнула его по плечу. Он поймал мою ладонь и с улыбкой посмотрел на меня. Его глаза сияли от восторга.

– Мне кажется, это очень мило.

Нет, в это я поверить не могу. Я снова выпрямилась и посмотрела на него своим самым суровым взглядом, который обычно припасала для споров о кино и книгах.

– Я не готова спать с тобой, и ты считаешь это милым?

Брайан продолжал глупо улыбаться и закатил глаза.

– Элла, я знаю тебя. Я знаю, что у тебя никогда не было серьезных отношений. Я знаю, что твои бабушка с дедушкой были фанатичными католиками и что твоя мама слишком переживала, что ты начнешь встречаться с мальчиками раньше времени.

– Да, и теперь я понимаю почему, – пробормотала я.

Учитывая то, что я стала неприятным сюрпризом, который обрек моих родителей на восемь лет беспрестанных ссор, мамина паранойя казалась вполне оправданной. Правда, из-за этого я превратилась в неопытную недотрогу и ужасно боялась близости.

– Как бы там ни было, – Брайан оставил игривый тон, и его улыбка стала серьезной, – я знаю, что для тебя все это в новинку. В глубине души я, конечно, надеялся, что ты останешься сегодня – надо было хотя бы закинуть удочку, – но я совсем не удивлен, что ты меня отшила.

– То есть все нормально? Правда? – Я снова закусила губу. Сомнения не покидали меня. – Но ведь ты не привык к такому.

Грустно улыбнувшись, Брайан покачал головой:

– Ты не похожа ни на что, с чем я сталкивался раньше. И именно это нравится мне в тебе больше всего, ты же знаешь.

– Да, но…

– Никаких но. Хватит стесняться. Я считаю себя самым счастливым человеком на свете, ведь я наконец нашел девушку, которая любит меня, а не картинку с экрана. И я не хочу все испортить, принуждая тебя делать то, к чему ты не готова. Честное слово.

Его слова звучали так романтично. Какой же он чудесный, понимающий и чуткий! И все же я не удержалась и разразилась диким хохотом.

– Звучит слишком идеально. Надеюсь, это не реплика из очередного фильма?

За прошедшую неделю я узнала о себе кое-что новое: при всей моей любви к душещипательным историям в книгах и кино я совершенно не понимала, как реагировать на них в реальной жизни. Мне не то чтобы не нравилось то, что происходило со мной, просто я никак не могла поверить, что заслуживаю этого. Я ведь не какая-нибудь принцесса с голубого экрана. Не героиня романа. Я самая обычная девушка с кучей недостатков, огромным эмоциональным багажом и искалеченным телом.

Брайан вздохнул:

– Когда-нибудь, Элла, ты научишься принимать комплименты.

Он поднялся с дивана, зевнул и потянулся. На нем по-прежнему не было рубашки, и, наблюдая за тем, как под золотистой кожей играют его мышцы, я пожалела, что испортила момент. Брайан многозначительно кашлянул, и я наконец перевела взгляд обратно на его лицо. Он ехидно ухмыльнулся, а я сконфуженно улыбнулась в ответ.

– Прости. Не могла не насладиться бесплатным шоу. Большинству девушек приходится покупать билет, чтобы увидеть это.

Брайан вскинул бровь.

– А кто сказал, что шоу бесплатное? – дурашливо спросил он, но затем улыбка сошла с его лица, а голос посерьезнел. – За то, чтобы быть моей девушкой, приходится платить высокую цену.

Он не шутил. Последняя неделя была просто сумасшедшей. Все буквально помешались на истории Синдера и Эллы. Мы могли побыть в тишине и покое, только запершись дома. А учитывая, что к моему дому прилагались странные родственники, которые постоянно на нас пялились, и друзья моих сводных сестер, мечтавшие познакомиться с Брайаном, мы предпочитали проводить время у него.

– Оно того стоит, – заверила я, обнимая его за талию.

Брайан крепко прижал меня к себе, и я зажмурилась от удовольствия, коснувшись щекой его обнаженной груди.

– Надеюсь, ты не перестанешь так думать, когда немного привыкнешь ко мне.

Волнение и неуверенность в его словах тронули меня.

– Я всегда буду так думать, – пообещала я.

Затем, чтобы немного разрядить обстановку, я провела пальцами по его животу и добавила:

– Особенно если у тебя будут такие кубики.

В глазах Брайана вспыхнуло желание. Он одобрительно мурлыкнул и потянулся к моим губам.

– То есть ты любишь меня только за тело? А как же ум? Чувство юмора? А мой очаровательный характер?

– М-м-м. Нет. Только за тело. – Я еще раз погладила его живот и обняла за шею. – И еще, возможно, за поцелуи.

– Возможно?

Обида в его голосе звучала очень реалистично. Впрочем, ничего удивительного: он ведь актер. Я знала, что он прикалывается, поэтому просто пожала плечами:

– Э-э-э. Еще, наверное, за твои деньги. Сложно определиться.

Брайан прыснул, но не стал отвечать. Наш вечер подходил к концу, и он явно предпочитал потратить оставшееся время на поцелуи, а не на болтовню. Я ничего не имела против, пока нас не прервал будильник на моем телефоне. Мы одновременно вздохнули.

– Кажется, Золушке пора.

Брайан снова надел рубашку. Пожалуй, это правильное решение, если он собирается отвезти меня домой. Брайан подал мне трость, попутно захватив ключи и бумажник.

– Знаешь, – заметил он, пока мы шли к гаражу, – я думаю, Золушка все-таки осталась у принца в конце сказки.

Я засмеялась в ответ. Брайан помог мне устроиться поудобнее и сел за руль.

– Я думаю, у Золушки не было гиперопекающего папы, с которым она пыталась наладить отношения.

Брайан потер затылок и крепче сжал руль.

– Твой папа не заслуживает такого уважения.

Я с трудом сдержала вздох, когда он открыл ворота и выехал на узкую извилистую дорогу, ведущую из каньона. Брайан с отцом сразу не поладили. На следующий же день после премьеры папа решил навести о нем справки (неприкосновенность частной жизни, ага). И количество женщин в послужном списке Брайана ему совсем не понравилось.

Конечно, отец не мог прийти в восторг от того, что его дочь встречается с прожженным плейбоем. Брайан же, со своей стороны, считал, что папа не имел никакого права указывать, как мне жить. А мне лишь оставалось балансировать между двумя своенравными мужчинами.

– Потерпи немного, скоро тебе не придется о нем беспокоиться, – сказала я, погладив руку Брайана. – После Рождества поможешь мне с переездом. И тогда мне нужно будет соблюдать только те правила, которые установят папы Вивиан.

Я хихикнула, представив, как они запрещают мне гулять допоздна.

– Учитывая, что Глен и Стефан без ума от тебя, они вряд ли станут заморачиваться, во сколько ты будешь привозить меня домой.

Брайан повернул на Малхолланд и направился в сторону соседнего каньона, где находился дом отца и Дженнифер. Сейчас эта мысль казалась безумной, но в последние месяцы я жила менее чем в пяти километрах от Брайана и не подозревала об этом.

– А что, если я не буду привозить тебя домой? – спросил Брайан.

– В смысле?

Брайан бросил на меня быстрый взгляд и, нахмурившись, сосредоточился на темной извилистой дороге. Его нога нервно подергивалась.

– В смысле, я помогу тебе собрать вещи и привезу их не к Вивиан, а к себе. Что скажешь?

2

МНЕ КАЖЕТСЯ, ИЛИ БРАЙАН только что предложил съехаться? Я рассмеялась, но потом поняла, что он не шутит, и разинула рот от удивления.

– Ты серьезно?

Брайан свернул на дорожку к папиному дому и остановился у ворот, но не торопился открывать окно машины и вводить код. Вместо этого он развернулся ко мне со словами:

– Выслушай до конца.

– Выслушать? Брайан, ты только что предложил переехать к тебе. Напомню, мы встречаемся всего неделю.

– Я люблю тебя уже три года, Элла. Нашим отношениям гораздо больше недели.

Я хотела было возразить, но не нашлась, что ответить. Нахмурившись, я пробормотала:

– Нет, я не могу. Это безумие.

Брайан покачал головой:

– Я очень хочу, чтобы ты была рядом. Если ты действительно собираешься уехать от отца, может, ты просто поживешь у меня дома? Если ты не готова жить вместе, давай попробуем быть соседями. У тебя будет своя комната, своя ванная. Если хочешь, ты даже можешь подписывать свою еду в холодильнике, но я все равно буду ее воровать, когда разозлюсь на тебя.

Не удержавшись, я расхохоталась, но беспокойство по-прежнему не покидало меня. Его настойчивость начинала раздражать.

– Может, объяснишь, в чем дело?

Брайан замялся, и я поняла, что мои подозрения не беспочвенны.

– Скажи.

– Мне не нравится твоя идея поселиться у Вивиан, – вздохнул он.

Эта мысль показалась мне смехотворной.

– Что за ерунда? Вивиан и ее папы любят меня. Они с нетерпением ждут моего переезда. С ними мне будет гораздо лучше, чем в доме отца.

Брайан серьезно посмотрел на меня:

– Дело не в семье Вивиан. Я не уверен, что в ее квартире ты будешь в безопасности.

Вивиан жила в обычной лос-анджелесской квартирке в Западном Голливуде. Дом был построен в шестидесятых и по стилю напоминал двухэтажный мотель. На каждом этаже – по четыре квартиры, двери которых выходили во двор. Парковки там не было, не говоря уже о воротах и заборе.

Я нахмурилась:

– Да, с безопасностью у них не очень. Если не считать старой щеколды на двери.

Брайан промолчал, но его потемневший взгляд говорил за себя: об этом и речь.

Я улыбнулась:

– Это нормальный район. Конечно, не Голливудские холмы, но Глен и Стефан заверили моего отца, что там совершенно безопасно. У них никогда не было проблем. Вивиан говорит, это отличное место и у нее прекрасные отношения с соседями.

Брайан вздохнул:

– Я уверен, что Вивиан и ее папам там отлично живется. Но для тебя теперь все по-другому, Элла.

– Что ты имеешь в виду?

Брайан потер лоб и взял меня за руку, а затем, печально улыбнувшись, поцеловал в ладошку.

– Я уже говорил тебе, что быть моей девушкой непросто. Журналисты быстро пронюхают, что ты переехала, и еще быстрее узнают куда. В доме Вивиан тебя ни за что не оставят в покое. Тебя постоянно будут доставать посторонние люди – начиная от папарацци и заканчивая фанатами и туристами.

– Да ладно тебе, скоро все привыкнут, и шум вокруг нас поутихнет. Все будет не так уж плохо.

Пальцы Брайана переплелись с моими, но он не смог улыбнуться в ответ.

– Ты не понимаешь. Такие знаменитости, как я, всегда находятся в центре внимания. В прошлом году у меня уже были проблемы с сумасшедшими фанатами. Большие проблемы. Кого-то даже задержали. Несколько человек пытались ворваться в мой дом. Именно поэтому я перебрался в более безопасное место.

– Ого. К тебе реально вламывались фанаты?

Брайан помрачнел.

– Я очень знаменит, Элла. А фанаты не считают звезд за реальных людей. Они не уважают ни личное пространство, ни границы. И я не хочу, чтобы тебе пришлось с этим столкнуться.

Я начала сомневаться насчет переезда к Вивиан. Откинувшись на сиденье, я обвела взглядом папин дом. Особняки с воротами всегда казались мне претенциозными, как будто их богатенькие хозяева хотели таким образом подчеркнуть собственную значимость. Мне не приходило в голову, что они могут нуждаться в безопасности. Или личном пространстве.

Но съехаться с Брайаном? Это такой ответственный шаг. Да, он сказал, что мы можем жить как соседи, но насколько это реально? Не знаю. Я не готова переезжать к нему. Совсем.

– Я понимаю, ты переживаешь за меня. И это действительно очень мило. Спасибо, что тревожишься обо мне, но мне все же кажется, нам не обязательно жить вместе.

Брайан нахмурился, но я продолжила, чтобы не дать ему возразить.

– Сейчас все сходят с ума, потому что мы разыграли целую драму с этой историей про Золушку. Синдер и Элла, все такое. Я уверена, скоро страсти улягутся. К новому году про нас уже все забудут.

Брайан посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалось разочарование, но я не собиралась сдаваться. Я не могла принять его предложение. Все это время меня не покидало ощущение тревоги, и я изо всех сил пыталась не паниковать. Я любила его, но мысль о совместной жизни пугала… и невероятно привлекала одновременно. Возможно, именно поэтому мне было так страшно. Все происходило слишком быстро.

Брайан понял, что спорить бесполезно, и наконец опустил стекло, чтобы ввести код безопасности на воротах. Как только его рука коснулась кнопок, раздался щелчок, и из-за деревьев выскочил человек.

Брайан, естественно, не подал виду. Он всегда советовал делать то же самое, но мне пока не удавалось сохранять спокойствие в таких ситуациях.

– Вам больше нечем заняться, кроме как поджидать меня в час ночи у ворот моего дома в надежде сделать пару кадров? – огрызнулась я, выглядывая из-за плеча Брайана.

Папарацци щелкал фотоаппаратом, ослепляя нас вспышкой.

– Элла, не обращай внимания, – устало попросил Брайан, и я знала, что поздний час тут ни при чем.

В темноте я не могла разглядеть лицо фотографа, но вполне представляла, с какой отвратительной ухмылкой он произнес:

– Да вы шутите! Мама с папой не разрешают подружке Брайана Оливера гулять допоздна? Вот это новости. Деточка, сегодня вечером ты принесешь мне неплохой гонорар!

Снисходительный тон папарацци настолько разозлил меня, что я была готова выпрыгнуть из машины и разбить его камеру.

– Я сама не разрешаю себе гулять допоздна, ясно?

– Элла…

– Я не ребенок.

Ладно, возможно, я слишком резко отреагировала на слова фотографа, но он задел меня за живое. Сейчас я обладала всеми правами взрослого человека, но я по-прежнему переживала, что целый год была под опекой отца. Теперь об этом знал весь мир, и это страшно раздражало.

Когда Брайан привез меня домой после премьеры «Принца-друида», несколько самых отчаянных папарацци все же выследили нас, и моя личность была раскрыта. Уже через пару часов в газетах появилась подробная информация об автокатастрофе, моих увечьях, смерти мамы и моей нестабильной психике. Не забыли упомянуть и о попытке суицида, из-за которой я оказалась под опекой отца.

Брайан закрыл окно и въехал в ворота, поглядывая в зеркало заднего вида. Он хотел удостовериться, что папарацци не проникнет на территорию дома. Я откинулась на сиденье и взвыла от обиды:

– Этот мужик специально вел себя как свинья, чтобы вывести нас из себя. Что ж, ему удалось.

Брайан сжал мою руку.

– Постепенно ты научишься их игнорировать.

– Я знаю. Просто теряюсь каждый раз. А вообще он прав. Я и правда возвращаюсь домой в детское время.

– Ага. Но ведь и ты тоже права. Ты делаешь так, потому что уважаешь своего отца. По-моему, очень мило с твоей стороны.

– Да уж. Только сомневаюсь, что этот придурок упомянет об этом в своем заголовке.

– Кому нужны эти заголовки? Ты знаешь правду. Я знаю правду. Твой папа знает правду.

Я с досадой фыркнула и попыталась успокоиться. Сейчас пострадала только моя гордость, но этого не произошло бы, если бы мне было все равно.

– Верно. Прости. Постепенно я привыкну.

Брайан виновато улыбнулся.

– Я уже говорил, как я благодарен за то, что ты ввязалась во все это из-за меня?

Я усмехнулась:

– Можно подумать, у меня был выбор. Только представь, что было бы, если бы личная Золушка Брайана Оливера не пришла за хрустальной туфелькой или – в нашем случае – за перчатками и подписанной книгой.

– Ну да, я немного схитрил, – хихикнул Брайан. – И я не жалею. Я не представлял жизни без тебя, поэтому хотел обеспечить себе стопроцентный успех.

Я засмеялась и, убедившись, что ворота за нами полностью закрылись, открыла дверцу автомобиля. Брайан тут же подскочил, чтобы помочь мне встать, но я его остановила:

– Не надо. Я сама.

– Элла…

– Говори что хочешь, но моя гордость и так уже достаточно уязвлена на сегодня. Дай мне хотя бы встать самостоятельно.

Брайан отступил. Он слишком хорошо знал меня, поэтому проигнорировал мое ворчание. Он лишь улыбнулся и покачал головой, наблюдая за тем, как я медленно выбираюсь из машины.

– Упрямая женщина.

– Это не так уж плохо. Если бы не мое упрямство, сейчас ты помогал бы мне перебраться в инвалидное кресло.

– Я знаю. – Брайан захлопнул за мной дверцу и проводил до дома. – Мне нравится, что ты всегда хочешь быть сильной. Но ведь и мне хочется побыть принцем, спасающим принцессу из лап дракона.

Конечно, он говорил не всерьез, но все равно было приятно.

– Ты и так уже спас меня, – сказала я, остановившись на крыльце. – Ты и есть мой принц на белом коне. Принц Синдер.

Брайан дурашливо ухмыльнулся и отвесил поклон. Выглядело очень естественно: видимо, он много репетировал, готовясь к роли Принца-друида.

– Миледи, – прошептал он, наклонившись и поцеловав мою руку. – Доброй ночи, о мудрая жрица!

Я рассмеялась. Мне очень нравилось, когда в нем просыпался сумасшедший фанат фэнтези. Конечно, он вел себя как придурок… Но это был мой придурок. Я сделала реверанс в ответ – насколько позволяло мое тело.

– И вам, ваше высочество.

Брайан отпустил мою руку и обнял меня за талию.

– К черту старомодные манеры. Если ты отказываешься жить со мной, поцелуй меня так, чтобы я смог пережить расставание.

Смеясь, я обняла его за шею.

– Кто я такая, чтобы отказывать принцу?

– Так как ты – могущественная жрица, тебе разрешается иногда мне отказывать, но я бы не советовал злоупотреблять этим: я становлюсь очень злым, если не получаю того, чего хочу.

– Угу. А все потому, что ты знаменитость. Избалованный до жути.

Брайан прыснул в ответ и крепче прижал меня к себе. Его руки гладили мою спину – он словно пытался запомнить меня на ощупь, прежде чем отпустить.

– Да, – согласился он, нагло улыбаясь. – Очень избалованный. И эгоцентричный. И требовательный. Боюсь, такому бойфренду, как я, нужно очень много внимания. Ты уверена, что справишься?

Я сделала вид, что задумалась над вопросом.

– Конечно, будет непросто, но у тебя есть «феррари», так что…

– Ага. Значит, на самом деле ты любишь меня из-за машины.

Ухмыльнувшись, я обернулась и посмотрела на шикарный итальянский автомобиль, который Брайан называл своей прелестью. Пафосно до ужаса, но я не могла не признать, что кататься в нем было приятно.

– Определенно из-за машины.

– Я знал, что правда когда-нибудь раскроется. – Брайан покачал головой и посмотрел мне в глаза. Это был какой-то новый взгляд, и я пока не могла понять, что он означает.

– Скажи еще раз.

И тут я осознала. Это любовь. Как она есть. Человек, что стоит передо мной и обнимает меня, по уши влюблен. Неужели все это действительно происходит со мной?

Я закатила глаза, с трудом сдерживая улыбку, но не могла отказать ему в просьбе.

– Ма-а-ашина, – сказала я, нарочито растягивая гласные и утрируя свой бостонский акцент.

– Ты невероятно милая, – просиял Брайан.

Я уже собиралась фыркнуть в очередной раз, но он наконец поцеловал меня, и я забыла обо всем. Я снова ощущала мятный вкус его губ, трепетала всем телом, задыхалась от счастья. Одно его прикосновение разжигало во мне огонь, один взгляд заводил до дрожи в коленках. Это было просто волшебно.

Видимо, он чувствовал нечто похожее: его пульс заметно участился, глаза заблестели.

– Думаю, теперь ты сможешь пережить расставание до утра? – поддразнила я.

Брайан сделал глубокий вдох и облизал губы. Казалось, он подумывает о том, чтобы утащить меня обратно в машину и больше никуда не выпускать. И я не уверена, что стала бы сопротивляться, прояви он настойчивость. Но Брайан решил оставаться джентльменом и немного отступил.

– Только не удивляйся, если я приеду на рассвете.

– Даже не думай. Золушке нужно хорошенько выспаться.

– Ладно. Увидимся после экзамена. – Брайан вздохнул и наклонился, чтобы снова поцеловать меня. Скромный поцелуй на прощание – нежный и недолгий. Идеально.

– Спокойной ночи, Элла. Я люблю тебя.

Я тихонько приоткрыла дверь и оглянулась на Брайана:

– И я люблю тебя. Я позвоню завтра.

Брайан спрыгнул с крыльца и неторопливо пошел к автомобилю.

– Я уже скучаю.

– Пока, дурачок.

3

БРАЙАН

ПРОЩАЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ С ЭЛЛОЙ был просто волшебным, но он не помог мне пережить разлуку (и уж тем более уснуть). Я долго лежал, уставившись в потолок, а когда наконец отключился, мне стали сниться сны. Яркие эротические сны. Всю ночь. Они были настолько пикантными и подробными, что, проснувшись утром от аромата свежесваренного кофе, я на секунду подумал, что сон оказался явью и я не отвозил Эллу домой. Я лениво потянулся, и из моей груди вырвался стон удовольствия.

– М-м, ты сделала мне кофе? А ты и правда идеальная женщина.

– Я ничего не сделал. И вообще, я далек от идеала… и уж точно не женщина. Но спасибо за комплимент.

Полет фантазии неожиданно прервался, и я приоткрыл глаза.

– Скотти?

Мой личный ассистент склонился над кроватью и с лучезарной улыбкой протянул мне теплый бумажный стакан из моей любимой кофейни.

– Доброе утро, босс.

Я не имел ни малейшего понятия, что здесь делал Скотт, но в одном я не сомневался: спать он мне больше не даст. Признав поражение, я сел, протер глаза и взял свой кофе.

– Который час?

– Для гневной тирады уже слишком поздно.

– В смысле?

– Почти девять.

Я недовольно промычал что-то в ответ.

– Жаркая ночка выдалась? – хихикнул Скотт.

Я сделал глоток и задумался. Даже не знал, что ответить – если принимать во внимание мои эротические фантазии. Я был слегка раздосадован, но вместе с тем получил определенное удовольствие.

– Смотря с какой стороны посмотреть.

Скотт удивленно вскинул брови. Эта наивная душа, двадцатишестилетний христианин, был настолько невинен, что вряд ли хотел пикантных подробностей, но меня так и подмывало сказать ему что-нибудь эдакое. Обожаю его дразнить.

– Скажем так. Когда я провожу время с Эллой, но каждую ночь вынужден отвозить ее домой, я испытываю кое-какие серьезные, болезненные и грустные ощущения, которые не дают мне спать по ночам и преподносят не самые приятные сюрпризы по утрам.

– Ой. – Скотт залился краской и удивленно вытаращился на меня. Пожалуй, это зрелище стоило того, чтобы простить его за раннее вторжение. Пытаясь скрыть недоумение, он кашлянул и пожал плечами, будто каждый день ведет подобные разговоры.

– То есть… вы с Эллой… еще не дошли до этого?

Какой же он забавный! Я встал с кровати и со смехом похлопал его по плечу.

– Я бы не прочь, дружище. Но Элла столь же невинна, как ты.

Скотт добродушно усмехнулся. Я постоянно подшучивал над его правильностью и моральными принципами, но он знал, что я не всерьез. На самом деле я его очень уважал. Во-первых, придерживаться подобного образа жизни не так уж и легко, а во-вторых, он просто хороший парень – надежный, трудолюбивый, преданный. Лучший личный ассистент из тех, что у меня были.

– Нам нужно найти тебе женщину, Скотти. Такую же клевую, как моя, только поклонницу бойскаутов.

– Нет. Нам нужно, чтобы ты сейчас быстро оделся. Ко мне сегодня приезжает семья. Через час я еду в аэропорт, так что я не могу здесь задерживаться.

Я с ухмылкой посмотрел на свой голый торс и пижамные штаны.

– Значит, в этот раз можно без душа?

– В этот раз ты не воняешь двухдневным потом и бухлом, так что можно обойтись, – со смехом ответил Скотт и направился к двери. – Торопись, босс. Время поджимает.

Он вышел в коридор, и я крикнул ему вслед:

– Ты какой-то слишком позитивный по утрам, Скотти!

Я надел футболку и последовал за Скоттом на кухню. И тут я впервые задумался, почему он вообще появился тут сегодня утром. Я закинул в тостер пару кусков цельнозернового пшеничного хлеба и поинтересовался:

– А что ты здесь вообще делаешь? Я точно знаю, что сегодня у меня нет никаких встреч, о которых я бы мог забыть.

Скотт выглянул из-за своего ноутбука.

– Ты прав. У тебя нет никаких встреч сегодня. В том-то и дело.

Я наконец понял, зачем он приехал, и от моего хорошего настроения не осталось и следа.

– Даже слышать не хочу.

– Брайан, – Скотт откинулся на спинку стула и потер лоб, – твоя команда терроризирует меня круглые сутки.

– Ну не отвечай на звонки. Я именно так и поступаю.

Мне не так часто доводилось видеть Скотта раздраженным, но сейчас, кажется, был именно такой момент.

– Я в курсе, что ты их игнорируешь. Именно поэтому они звонят мне. Босс, у меня вообще-то отпуск, и я бы не прочь расслабиться. Так что я не собираюсь отсюда уходить, пока не смогу им что-нибудь сообщить. Например, точное время следующей встречи.

Я бросил на него гневный взгляд и потянулся за тостами. Переложив горячий хлеб на тарелку, я направился к холодильнику за малиновым вареньем. Скотт тем временем продолжал брюзжать:

– От этого никуда не денешься. Ты не можешь прятаться от них бесконечно.

К сожалению, он был прав. Прошедшая неделя казалась просто волшебной: спрятавшись от всех, мы с Эллой проводили время вместе, и нас совершенно не заботило, что происходит вокруг. Я знал, что эта неделя закончится… Но почему так быстро? Скотт безусловно прав. Шумиха в СМИ не стихнет, пока мы не отреагируем.

Я откусил кусочек тоста и прислонился к барной стойке, хмуро посмотрев на Скотта, взгляд которого словно говорил: «Только не неси чушь». Ему нужен был четкий ответ, и я не заставил себя долго ждать.

– Ладно. – Его фирменный серьезный взгляд действовал безотказно. – Договорись о встрече.

– Если возможно, они хотели бы видеть тебя сегодня.

– Еще бы они не хотели, – хмыкнул я в ответ.

Скотт пропустил мое ироничное замечание мимо ушей и открыл в ноутбуке наши календари, чтобы проверить свободные часы.

– Может, сразу после ланча? Час тебя устроит? Я как раз успею встретить родственников и смогу ненадолго сбежать.

– Как скажешь. Чем быстрее мы с этим разберемся, тем раньше сможем насладиться своим отпуском.

Скотт выглянул из-за ноутбука. Раздражение на его лице сменилось саркастической ухмылкой.

– Верно подмечено, босс.

Я попытался изобразить его многозначительный взгляд из серии «Я серьезно, и ты сделаешь все, как я скажу», но не удержался и хихикнул. Я никогда не признаюсь в этом Скотту, но его прямолинейность – одна из главных причин, по которой его взяли на работу. Меня достало постоянное подхалимство. Я в курсе, что иногда со мной бывает очень сложно. А Скотт всегда знает, когда лучше сразу дать то, что мне нужно, когда отступить, а когда хорошенько на меня наехать.

Обстановка наконец разрядилась. Я фыркнул и швырнул в него корочкой от тоста.

– Заткнись.

Скотт со смехом увернулся, и я рассмеялся в ответ.

– Договорились. В час дня.

– Отлично. Ты сам заберешь Эллу или мне отправить за ней водителя?

Я чуть не подавился остатками тоста. Прочему эта фраза застала меня врасплох? Все верно: моя команда хотела видеть меня именно из-за Эллы. Ничего удивительного. Они хотят поговорить с ней и ждут, что я ее привезу.

Я отставил кофе, сел за стол напротив Скотта и скрестил руки на груди. Теперь сделать серьезный взгляд не составило труда. Скотт выпрямился, настраиваясь на одну волну со мной.

– Брайан. Всем будет проще, если ты привезешь ее с собой.

– Нет.

– Почему? Это касается ее не меньше, чем тебя.

– Потому что они – шайка напористых болванов. Они заставят ее делать то, чего она не хочет. Достаточно сказать, что так будет лучше для меня, и она согласится на что угодно, наплевав на свои собственные чувства.

Скотт захлопнул ноутбук. Вот теперь он действительно был серьезно настроен.

– Нравится тебе это или нет, Брайан, но она уже ввязалась в это. По самые уши. Ей не удастся постоянно скрываться, а когда к ней наконец подберутся, придется делать серьезный выбор. Если ты не приведешь ее с собой, то твои менеджеры – и остальные голливудские дяди – обойдут тебя и отправятся прямо к ней. Ты правда хочешь, чтобы она осталась один на один с этими людьми и принимала решения без твоего участия?

Я стиснул зубы. В Голливуде умеют любезничать, но все здесь – волки – нет, акулы! – в овечьей шкуре. Элла сильная, умная девушка, но она не умеет играть по их правилам. Я не мог позволить ей исследовать мир шоу-бизнеса самостоятельно.

– Ты, безусловно, прав. Твоя команда попытается использовать ее на полную катушку, – заметил Скотт. – Поэтому ей лучше общаться с ними в твоем присутствии. Если ты будешь рядом, то всегда сможешь направить ее и подсказать, когда стоит быть осторожной.

Да чтоб его! Почему он всегда прав? Обреченно вздохнув, я потер лоб и взъерошил волосы.

– Ладно, ладно. Хорошо. Давай назначим встречу с Эллой. Но не сейчас. После праздников. После Нового года.

Скотт немного расслабился и виновато улыбнулся:

– Я не думаю, что они согласятся ждать так долго. Вы, ребята, во всех заголовках здесь и сейчас. Главная история года. Фильм выходит в прокат через два дня, и они хотят извлечь максимальную выгоду из этой шумихи.

Я раздраженно фыркнул:

– «Принц-друид» – главная премьера в праздничный сезон. Студия вложила миллионы долларов в рекламу. И им еще нужна какая-то шумиха?

– Дело не в фильме, Брайан. Дело в тебе.

– Мне плевать на пиар. Я не хочу привлекать дополнительное внимание.

Я встал и с протяжным стоном потянулся за кофе. Он немного остыл, и я одним махом опустошил стакан, как будто надеялся найти на дне решение всех проблем.

– Нет, сейчас ты хочешь, – настаивал Скотт. – И Элла тоже.

Я снова прислонился к барной стойке. Я все еще был раздражен, но всем своим видом попытался показать, что готов слушать. Скотт решил не упускать возможность и осторожно, словно я мог взорваться в любой момент, начал:

– То, как вы с Эллой справитесь с популярностью, неизбежно повлияет на ваше будущее, и ты это знаешь. Сейчас вас все любят. Ваша история – сказка, ставшая явью. Люди мечтают увидеть, как вы живете «долго и счастливо», как и обещали.

– Мне плевать, что думают какие-то там люди. Я мечтаю об этом. Но если долбаные журналисты не оставят нас в покое, никакого «долго и счастливо» не будет, потому что Элла просто пошлет меня вместе с моей популярностью.

Скотт недоверчиво усмехнулся, но меня это не особо обнадежило.

– Она не такая, как все, Скотт. Ей не нужны деньги, и моя известность для нее скорее проблема, чем преимущество. Она очень ранимая. Если все зайдет слишком далеко, она не выдержит. Она будет вынуждена уйти. И я не смогу ее удержать.

– Парочка совместных появлений на публике, одно-два интервью и фотосессия – и народ угомонится.

– Скажи это Ким и Канье.

Скотт пропустил мое циничное брюзжание мимо ушей.

– Это пойдет на пользу вам обоим. Элла – именно то, что нужно для твоей карьеры. Эти отношения полностью затмят распутство, которым ты занимался в последние годы.

Я вскинул бровь, еле сдерживая улыбку. Это оказалось не так-то просто.

– Распутство?

Скотт слегка покраснел, но отступать явно не собирался.

– А как еще назвать твои тусовки и хождение по бабам?

Я продержался ровно секунду.

– Ладно. Распутство.

– Вот-вот. Но если вы с Эллой сделаете несколько выходов в свет, влюбленно глядя друг на друга, даже Кайл Гамильтон перестанет считать тебя высокомерным плейбоем.

Я снова приподнял бровь, и в этот раз Скотт сдался первым.

– Ну ладно, Кайл, может, и не перестанет. Но со всеми остальными точно сработает, гарантирую! В глазах общества ты станешь зрелым, рассудительным, серьезным актером, который выбрал девушку с ограниченными возможностями, хотя мог заполучить любую. Тебя будет любить и уважать весь Голливуд. Ты без труда сможешь получить «Оскар» независимо от сыгранных ролей, – политика киноакадемии довольно проста. То есть ты его, конечно, и так заслуживаешь, но теперь члены киноакадемии проголосуют за тебя, не сомневаясь ни минуты. Тебе не откажет ни один режиссер. Разыграй эту карту сейчас, и ты будешь получать по тридцать миллионов за каждый последующий фильм по «Хроникам Синдера» и легко отказываться от ролей, о которых сейчас можешь только мечтать.

Год назад этот аргумент прозвучал бы убедительно.

– Насчет себя я не переживаю. Рано или поздно я все равно стану одним из лучших актеров Голливуда, и я не хочу использовать отношения с Эллой для пиара.

– Но для нее это тоже может стать хорошей возможностью. Попытайся объяснить ей, как все работает и какую пользу она может извлечь из сложившейся ситуации. Из разговоров с тобой я успел понять, что Элла – очень независимая девушка, и она, по-видимому, не собирается жить за счет отца – или кого бы то ни было – всю жизнь. Сейчас перед ней открываются неплохие перспективы. Она может заложить себе основу на будущее и, возможно, даже найдет для себя какую-то нишу. Пусть подумает об этом. Тогда ей, вероятно, будет легче свыкнуться с ролью знаменитости и понять, насколько сильно изменилась ее жизнь.

Последняя фраза задела меня за живое, и я бросил на Скотта гневный взгляд. Но его это нисколько не смутило – всем своим видом он словно говорил: «Да, я суперассистент!»

– Думай что хочешь, Брайан, но в тот момент, когда ты дал то интервью про «Золушку» на шоу Кеннета Лонга, ты навсегда изменил ее жизнь. Пути назад нет. Но ты можешь помочь ей двигаться дальше. Попробуйте извлечь максимум выгоды из сложной ситуации. Если хочешь помочь ей свыкнуться с новым положением, будь честен и открыт. Ты же знаешь, от других этого не дождешься.

Я потер лоб. От таких разговоров с утра пораньше разболелась голова.

– Прости, босс. Я знаю, что тебе хочется совсем другого, но так надо. Я бы отключил телефон и игнорировал бы всех вместе с тобой все выходные, но не могу.

Я бессильно опустил руки и нахмурился:

– Тебе не надоело всегда быть правым?

– Пожалуй, нет, – ответил Скотт, и уголки его губ немного приподнялись.

Смешной он.

– Так что, ты возьмешь Эллу с собой сегодня?

Я немного успокоился. Время еще есть.

– Не могу. Она сегодня сдает экзамен.

– Ах вот как. – Скотт несколько раз моргнул и завис.

Неужели! У суперассистента нет готового решения?

– Ну что ж, молодец. Ладно… тогда… как насчет… – Скотт снова заглянул в ноутбук.

– Не раньше следующей недели.

– Брайан…

– Нет. Я три года ждал встречи с этой девушкой, так что журналисты потерпят еще недельку. У нас с Эллой было всего несколько дней, чтобы узнать друг друга лично, и мы по-прежнему чувствуем себя странно. Я хочу, чтобы она побыла моей еще хоть немного, ведь потом мне придется делить ее со всем миром, будь он неладен. У меня сейчас отпуск. Я хочу провести его весело. Я поговорю с Эллой обо всем после Рождества, тогда и назначим встречу. Я надеюсь, такой вариант устроит нашу команду и они отстанут хотя бы на пару дней. А если не отстанут, просто не бери трубку.

Скотт прищурился и внимательно посмотрел на меня, но в конце концов кивнул:

– Договорились.

Он откинулся на спинку стула, потянулся и взглянул на часы.

– У меня есть еще около сорока минут. Можем обсудить, о чем ты будешь говорить с Эллой. Возможно, ей будет спокойнее, если ты представишь ей четкий план действий.

Отличная идея. Я не представлял, как Элла воспримет новость о том, что теперь ее ждет жизнь настоящей знаменитости.

– Да, давай.

– Хорошо. Кстати, у меня есть одна мысль насчет Эллы, и я бы хотел с тобой поделиться.

Я нахмурился: Скотт как-то странно напрягся, хотя его слова звучали вполне нейтрально.

– Почему ты сказал это таким зловещим тоном? Хочешь, чтобы я запустил в тебя чем-то более тяжелым, чем тост?

Скотт вздохнул:

– Потому что тебе это не понравится, но идея правда хорошая. Я думаю, Элла оценит.

Я недоверчиво покосился на него, но Скотт был настроен решительно. Черт бы его побрал вместе с его гениальными, но трудными решениями!

– Ладно. Хочешь яичницу?

Скотт покачал головой и продолжил копаться в ноутбуке.

– Я позавтракал пару часов назад, босс. Но спасибо за предложение. Поешь сам, а я пока составлю список.

– Как скажешь.

Прошло еще полчаса, и, пока Скотт занимался планированием, я успел наесться до отвала. Я выпил еще одну чашку кофе и почувствовал себя бодрее. Теперь я готов сообщить Элле, что она стала новой голливудской знаменитостью. Я даже простил Скотту его гениальный план, вызывавший у меня самые противоречивые эмоции. Жизнь налаживалась.

И тут зазвонил телефон. От моего хорошего настроения не осталось и следа. Ладно, дело было вовсе не в телефоне, а в человеке на другом конце провода. Я подумывал о том, чтобы оставить ему сообщение на автоответчике, но мой отец в этом смысле очень напоминал Скотта: если долго его игнорировать, он придет и прочитает нотацию лично.

Горестно вздохнув, я взял трубку. Скотт с любопытством наблюдал за мной.

– Привет, пап.

– Вот это да! Не зря говорят, что Рождество – время чудес. Блудный сын наконец ответил!

– Ты же сам сказал – Рождество. Я решил проявить великодушие.

Отец рассмеялся. Мой сухой тон его совсем не смутил (возможно, потому, что он не видел, как я закатил глаза).

– Как жизнь, пап?

– Мне только что сообщили, что вы с Эллой до сих пор не ответили на мое приглашение. Тут интересуются, придут ли неуловимые Синдер и Элла ко мне на вечеринку.

Я хмыкнул. Элла говорила, что не возражает, но я бы с большой радостью отказался. Я не имел ни малейшего желания появляться на ежегодной рождественской вечеринке отца: он просто хотел воспользоваться шумихой вокруг нас с Эллой, чтобы привлечь к себе внимание. Я его знаю, он обязательно придумает, как извлечь выгоду из нашей истории, и весь вечер будет говорить мне гадости и приставать к моей девушке.

– Извини. Мы уже пообещали поужинать с ее семьей в канун Рождества.

– Что? Ты серьезно? Я устраиваю вечеринку каждое Рождество, и ты прекрасно знаешь об этом.

– А ты прекрасно знаешь, что мы решили отменить все наши планы в этом году. В том числе вечеринки с кучей людей, где все станут лезть к нам с дурацкими вопросами. Я предупреждал. Элла даже отменила встречу с родственниками, которые собирались приехать на Рождество. А я отказался от поездки к маме. Нам нужно время, чтобы переварить случившееся и побыть вдвоем.

– Ты не шутишь? В Висконсин, конечно, лучше не ехать, но пропустить мою вечеринку… Это же всего один вечер! Ты реально собираешься меня кинуть?

– Да.

Отец тяжело вздохнул. Скотт тем временем посмотрел на часы и дал знак, что собирается уходить. Я кивнул, и он захлопнул ноутбук.

– Ладно, – сказал отец. – Тогда давай сходим в кино днем.

– Мы бы не хотели нигде светиться в эти праздники, пап. Элла пережила большое потрясение и до сих пор немного в шоке от свалившейся на нее славы.

– Правда? – с неподдельным удивлением спросил отец. – Никогда бы не подумал.

– Конечно, ты же видел ее только в свете софитов.

– Вот именно, Брайан. Я пообщался с ней всего пару минут на премьере, и все. Пойдем в кино на Рождество. Обещаю, все пройдет спокойно. Я снял весь кинотеатр и планирую пригласить всего пару человек.

Думаю, у папы и Эллы немного разные представления о том, что такое «пара человек».

– Пап, мы уже пообещали, что проведем Рождество с семьей Эллы. К тому же Элла хотела посмотреть фильм со своей сводной сестрой.

– Так бери ее с собой. Пригласи всю семью. Я уверен, если мы устроим для них частный показ, Элла заработает кучу очков в их глазах. – Отец явно обрадовался: отличная возможность произвести впечатление!

Хорошо бы. Однако я сомневался в успехе этой затеи: отец Эллы вовсе не был в восторге от того, что она встречается со знаменитостью. Вообще мне было немного страшно знакомить папу с ее семьей, но я знал, что они собираются посмотреть фильм на Рождество, а частный показ действительно был бы кстати.

– Ладно, я спрошу у них. Но ничего не обещаю. Не уверен, что они согласятся.

– Я тебя умоляю! Конечно, они согласятся. Договорились? И хватит меня игнорировать. А после фильма вы с Эллой незаметно уйдете, и мы устроим рождественский ужин. Только ты, я и она. Я все организую.

Я вздохнул:

– Пап, не думаю, что ее семья…

– Вы и так встречаете с ними Рождество. Уж как-нибудь они отпустят вас на два часа в праздничный вечер.

– Но…

– Перестань, Брайан. Это же Рождество. Вышел наш первый совместный фильм – судя по всему, очень успешный. Я хочу отпраздновать это с тобой и провести время с девушкой, которая для тебя явно важнее собственных родителей. Да-да. Твоя мама уже звонила и съела мне весь мозг, когда ты решил не ехать в Висконсин. Как будто это моя вина. Она считает, что мы сговорились и хотим испортить ей праздник.

Я зажмурился. Мама – еще один человек, на чьи звонки я не отвечал последние несколько дней. Я планировал провести Рождество с ней, но после того, как Элла пришла на премьеру, я отказался от этой идеи. Я ведь не мог оставить Эллу одну, когда за ней охотились все журналисты Голливуда. Мама предлагала нам приехать вместе, но этот вариант меня тоже не устраивал. Я наконец заполучил Эллу. И пока что не был готов разделить ее с кем-то еще. Мама сказала, что все понимает, но явно расстроилась. А уж если она позвонила отцу, значит, дело совсем плохо.

– Сын, ты можешь хотя бы сделать вид, что хочешь провести немного времени со своим стариком? Хоть раз?

Решил надавить на чувство вины. Его излюбленный прием. Должен признать, это сработало, – в конце концов, у него были все основания обижаться. Я – его единственный ребенок, но при этом мы действительно проводили вместе очень мало времени. Он, конечно, тот еще придурок, но он правда меня любит. Или… я просто его любимый трофей, которым он обожает хвастаться перед другими. Видимо, с его точки зрения, это высшее проявление любви.

– Ладно, я согласен посмотреть кино днем и обещаю поговорить с Эллой насчет рождественского ужина. Идет?

Отец скривился:

– Если это все, на что я могу рассчитывать, то да.

Я пропустил мимо ушей язвительную реплику и постарался ответить как можно добродушнее:

– Отлично. Жду от тебя подробностей о фильме. Увидимся на Рождество!

Я повесил трубку и с отчаянным стоном стукнул головой об стол.

– Я тебя так понимаю, босс, – усмехнулся Скотт, уже собиравшийся уходить. – Я самый младший и единственный мальчик в семье. У меня шесть старших сестер, и все они едут сюда на неделю. Все счастливы в браке и с кучей детей, а у меня в последние два года не было даже постоянной подружки. Но это еще не самое ужасное. Сейчас я еду в аэропорт за дедушкой, который считает, что я подвел всю семью, ведь мне уже двадцать шесть, а я до сих пор не имею наследника. И за бабушкой, у которой стопудово припасен внушительный список подходящих невест. Это будет веселая неделька.

Шесть старших сестер? Это многое объясняет. А еще история Скотта помогла мне по-другому взглянуть на свои проблемы. Посмеиваясь, я проводил его до двери.

– Удачи, дружище. Если устанешь, пиши мне. Я с удовольствием сыграю роль избалованного и требовательного зазвездившегося мальчика. Например, могу внезапно захотеть, чтобы мне принесли пиво и посмотрели со мной футбол.

Скотт открыл дверь и улыбнулся своей фирменной улыбкой бойскаута.

– Я на тебя рассчитываю, босс. Счастливого Рождества!

– И тебе. Надеюсь, тебе понравится подарок.

– Какой еще подарок? Я уже вроде получил рождественскую премию.

Я заглянул через плечо Скотта и с ухмылкой окинул взглядом его старенькую побитую «тойоту», которой было не меньше десяти лет.

– Увидишь.

4

ПОЛУЧИТЬ ПЯТЕРКУ на экзамене оказалось проще, чем придумать подарок для Брайана. До кануна Рождества оставался всего один день, и я отправилась по магазинам. Я думала, что это будет веселый расслабляющий шопинг с подружками, но пока мне приходилось тяжело. Во-первых, вокруг суматошно носились обезумевшие люди, надеясь в последний момент найти подходящий подарок, а во-вторых, Анастасия и ее новый парень Джейсон зачем-то решили пойти с нами. В общем, я довольно быстро устала. Все болело. Мы провели в торговом центре несколько часов. Пожалуй, после аварии это стало самой большой физической нагрузкой. Я остановилась перед пустой скамейкой.

– Простите, ребята. Мне нужно немного посидеть.

Я медленно села и с облегчением вздохнула: наконец-то ноги могут ненадолго отдохнуть. Ана пожала плечами и переключила свое внимание на Джейсона, а Джульетта и Вивиан с беспокойством посмотрели на меня.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Вивиан.

– Ага. Просто нужно передохнуть пару минут. Может, вы пока поможете Джульетте выбрать подарок для папы, а потом вернетесь за мной?

– Ты уверена? – спросила Джульетта.

– Да, уверена. Идите, ребята. Я уже выбрала ему подарок и хочу немного отдохнуть. Иначе мне придется ехать домой.

– Я останусь с тобой, – предложила Вивиан и присела рядом. – Я тоже уже купила все, что хотела, и вряд ли смогу помочь Джульетте с подарком для вашего папы.

Джульетта с надеждой посмотрела на меня, как будто я могла внезапно подсказать ей верное решение. Она все утро ломала голову над подарком отцу. Я пожала плечами:

– Я купила ему портфель.

Джульетта помрачнела.

– Ему понравится. А у тебя что? – Она перевела взгляд на Ану.

Сестра злорадно усмехнулась. Каждый год Ана и Джульетта устраивали соревнование, кто сделает родителям более крутой подарок. Ана не спешила раскрывать карты, но, поскольку до Рождества оставался всего один день, она решила признаться:

– Я достала ему новый роман Дженис Бишоп, который появится на прилавках только в марте.

– ЧТО? – завопила Джульетта. – Тогда мой подарок вообще не имеет значения. Как тебе это удалось?

Ана пожала плечами и с ухмылкой посмотрела на меня:

– Элла. Любое издательство пришлет ей все, что она захочет.

– Так нечестно! – Джульетта выпучила глаза и бросила на меня обиженный взгляд. – Ты помогла Ане с подарком для папы?

– Нет. – Я растерянно замотала головой. – Я даже не знала, что отец любит читать.

Джульетта закатила глаза:

– А ты никогда не задумывалась, почему он так обрадовался, когда узнал, что ты ведешь блог о книгах? В этом вы с ним похожи.

Эта новость задела меня за живое, и мне стало одновременно тепло и грустно.

– Он никогда об этом не говорил.

Джульетта пожала плечами:

– Наверное, просто постеснялся. Поначалу, когда ты только переехала, он немного побаивался тебя.

Меня грызла совесть на этот счет, но, справедливости ради, я боялась его не меньше.

– Я никогда не видела, как он читает. Какие книги он любит?

– Где хорошие парни побеждают плохих парней, – хихикнула Ана.

Я улыбнулась. Больше всего на свете папа не любил проигрывать дело. Насколько мне известно, это случалось не так уж часто, но каждый раз он страшно переживал. Я с легкостью могла представить, как он читает книжку о никому не известном детективе, который вопреки всем трудностям ловит опасного преступника.

– Никогда не видела его за чтением, – повторила я.

– У него не так уж много свободного времени, – заметила Ана. – Но вообще это его любимое развлечение.

Она еще раз взглянула на Джульетту, самодовольно ухмыльнувшись, и та обреченно вздохнула.

– Для одного автора у него всегда найдется время – Дженис Бишоп. Он будет прыгать от счастья, когда увидит книжку, которой еще нет в продаже. В этом году ты однозначно победила, – мрачно заключила Джульетта.

– Я знаю. Спасибо за полезные контакты, Элла, – подмигнула Ана.

– Клянусь, я ничего не делала. – Я сочувственно покачала головой, поймав очередной оскорбленный взгляд Джульетты.

– Ты же никогда не выходишь из почты в своем ноутбуке, – заметила Ана. – А там можно найти контакты любого издательства.

– Ты что, писала с моей почты? От моего имени? – спросила я, разинув рот от удивления.

– Ана! – ахнула Джульетта. Интересно, что разозлило ее больше: что Ана залезла в мой почтовый ящик или что она не додумалась сделать это сама?

– Ну извините. Я была уверена, что Элла пошлет меня, если я попрошу о помощи. Подумаешь, всего лишь одно письмо! Я все сделала профессионально. Они были рады услышать, что ты хочешь открыть для себя новый жанр. Сказали, что готовы прислать еще кучу книг, если тебе понравится. Правда, теперь тебе, кажется, придется запостить отзыв.

Джульетта ткнула сестру в бок, а я хлопнула себя по лбу. Хотя… на самом-то деле ничего страшного не произошло. Если бы Ана попросила, я бы ей помогла. Да и к тому же мне самой стало интересно узнать, какие книги любит мой отец. Я так хотела найти с ним что-то общее! Но пока точек соприкосновения было совсем не много.

– Ладно. Все в порядке. Только… в следующий раз спрашивай, пожалуйста, окей?

Ана закатила глаза:

– Хорошо, хорошо.

– Не могу поверить, – взвыла Джульетта. – Я весь день переживала из-за подарка, а ты все это время знала, что у меня нет никаких шансов!

В глазах Аны появился веселый огонек.

– В этом есть свои плюсы. Теперь ты можешь купить ему одеколон, о котором он недвусмысленно намекал в последние недели.

Джульетта недовольно фыркнула, но все же кивнула:

– Да, наверное. Вряд ли подвернется что-то более удачное. Давайте тогда заскочим в «Сефору», а потом где-нибудь перекусим.

Я на секунду представила магазин, полный сладких и приторных запахов, и мне стало дурно.

– А может, вы сходите за одеколоном, а потом вернетесь за мной и мы поедим?

Близняшки кивнули, не задавая лишних вопросов, и растворились в толпе. Как только они скрылись из виду, Вивиан ткнула меня локтем:

– Ты реально так сильно устала или просто хотела отдохнуть от Аны и Джейсона?

– И то и другое.

Мы с Аной честно пытались подружиться, но при всем желании у нас пока плохо получалось. А Джейсон – тот самый парень, который случайно разорвал мне кожу на локте накануне Хеллоуина. Думаю, не нужно объяснять, почему я была не в восторге от их общества. Но теперь Джейсон и Ана встречались и, кроме того, честно пытались наладить со мной отношения. Нам всем было довольно неловко, но я, в свою очередь, тоже старалась вести себя по-человечески, потому что хотела помочь Джульетте помириться с сестрой. Строго говоря, моей вины в том, что они отдалились друг от друга, не было, но со стороны ситуация выглядела иначе.

– На самом деле сегодня она ведет себя вполне сносно, – заметила Вивиан. – Джейсон благотворно на нее влияет.

– Пожалуй. А еще родители каждую неделю отправляют ее к моему психотерапевту.

Вивиан прыснула:

– Давно пора. По-моему, проблемы начались у нее задолго до твоего появления. Ладно, хватит уже о ней. Лучше расскажи, как твои дела. Всю неделю от тебя не было новостей. Я так понимаю, все хорошо?

Вивиан многозначительно поводила бровями. Я знала, что она всего лишь дурачится, но все равно залилась краской.

– Да, все хорошо.

Я покраснела еще сильнее, и глаза Вивиан буквально полезли из орбит.

– Не настолько хорошо, – добавила я. – Мы просто спрятались ото всех. Последняя неделя была совершенно безумной, и нам обоим хотелось спокойствия и тишины, чтобы получше узнать друг друга лично.

Вивиан разразилась смехом.

– Да, лично. И телесно.

– Заткнись! Мы не заходили дальше поцелуев.

Я так сильно толкнула ее в бок, что она едва не свалилась со скамейки. Вивиан расхохоталась:

– Да ладно тебе, я же не осуждаю. Просто любопытствую. Серьезно, только поцелуи?

Я пожала плечами:

– Не то чтобы он не хотел продолжения… Вчера вечером он предложил мне съехаться.

– Не может быть! – ахнула Вивиан.

– Может. Мы обсуждали переезд, и он спросил, можно ли перевезти мои вещи к нему, а не к тебе.

Моя бойкая рыжеволосая подруга от удивления разинула рот и потеряла дар речи. На ее месте я бы тоже не поверила. Я и сама до сих пор пребывала в шоке от его предложения.

– Я отказалась.

Вивиан немного пришла в себя и, закусив губу, спросила:

– Ты точно решила? Я пойму, если ты решишь кинуть меня.

Ее слова звучали абсолютно искренне. Я очень ценила ее чувства, но дело было даже не в этом.

– Да. – Я покачала головой. – Я не могу переехать к нему. Я не готова.

Вивиан медленно выпустила воздух, как будто до сих пор боялась выдохнуть.

– Хорошо. – Она снова повеселела и взяла меня за руки. – Мне нравится Брайан. Правда. Но я так рада, что мы с тобой будем соседями!

Энтузиазм Вивиан оказался заразным.

– Я тоже! Сейчас мне как никогда нужно время, чтобы побыть наедине с собой. Брайана так… много. Я не хочу полностью погружаться в отношения, забыв обо всем остальном. Брайан-то, может, и готов к этому, но я только учусь жить заново. Я не хочу, чтобы Брайан заполнил собой всю мою жизнь.

– О, не переживай. Я не позволю тебе бросить меня, хотя ты уже оставила меня одну в школе и отхватила себе лучшего бойфренда на свете. Теперь Брайан – твой парень, а я – новый лучший друг! Я тебе еще пригожусь.

Я рассмеялась. Вивиан, конечно, шутила, но в ее словах была доля правды.

– Еще как пригодишься. Кстати, после обеда мне очень, очень будет нужна твоя помощь, чтобы выбрать подарок.

– Что-нибудь придумаем.

– Отдохнули? – спросила вернувшаяся Джульетта. Гора ее покупок пополнилась небольшим пакетиком из «Сефоры». – Я уже просто умираю от голода!

– Я тоже.

Сегодня утром я обошлась легким завтраком и уже успела сжечь полученные калории.

– Только не в фуд-корт, ладно? Давайте найдем тихое место, где мы будем нормально слышать друг друга и никто не станет пялиться на меня или просить автограф, пока я ем.

За этот день меня узнали уже несколько раз. Ко мне постоянно подходили незнакомцы, и, думаю, всем это порядком поднадоело.

– Хорошая идея, – согласилась Джульетта. – Я знаю одно местечко.

Ресторан, где мы решили посидеть, располагался на нижнем этаже, и, поскольку лифт не работал, пришлось спускаться на эскалаторе. А с эскалаторами я в последнее время не дружила. Вставать и сходить нужно было крайне аккуратно, и я делала это медленно и неловко. И все же эскалатор был лучше, чем длинный лестничный пролет.

Когда я наконец встала на ступеньку, меня резко толкнули, и я чуть не потеряла равновесие. Хорошо, что Вивиан успела меня подхватить и я не получила очередную травму.

– Знаешь, что тебе нужно? – спросила Джульетта, гневно смотря вслед придурку, пихнувшему меня.

– Магическое силовое поле? – пробубнила я, растирая больное бедро. – Личный шопер?

Вообще-то я хожу с тростью. Я хромаю. Казалось бы, люди должны относиться с пониманием. Но нет! Видимо, этому болвану было жизненно необходимо встать на пару ступенек ниже на забитом эскалаторе.

– Электрошокер, – ответила Джульетта, делая вид, что стреляет придурку в спину. – Чтобы поджаривать таких козлов, как он.

Я засмеялась, но не была уверена, что она шутит.

– Эй, дружище! – раздался позади незнакомый голос.

Толкнувший меня парень обернулся. Я посмотрела через плечо и увидела симпатичного молодого человека с пакетом из «Мейсиз», буравящего взглядом моего обидчика.

– Ты со всеми женщинами так по-хамски обращаешься или обижаешь только красивых девушек с ограниченными возможностями?

Увидев мою трость, парень побледнел.

– Прошу прощения, – пробормотал он. – Я подумал, что вы болтаете с подругами и не смотрите под ноги.

– Нет. Я просто медленная – из-за инвалидности.

– Извините, – повторил парень и поспешил ретироваться, растолкав людей на эскалаторе.

Джульетта и Вивиан хором расхохотались.

– Так ему и надо, – сказала Джульетта.

– Так держать, чувак. – Вивиан дала пять заступившемуся за меня незнакомцу.

Я аккуратно сошла с эскалатора и наконец обернулась к парню, стоявшему за мной. Судя по виду, он был студентом колледжа. Всклокоченные волосы медового цвета, мятая футболка и баскетбольные шорты – кто-то явно отправился за покупками прямиком из кровати, нацепив первые попавшиеся под руку чистые вещи. И тем не менее он был очень милым. Возможно, положение спасали красивые зеленые глаза и ребячливая улыбка.

Джульетта за его спиной изо всех сил пыталась прихорошиться, и по ее губам можно было прочитать: «Хочу, хочу, хочу!»

Подавив смешок, я улыбнулась парню:

– Благодарю. Не стоило беспокоиться, но спасибо.

Молодой человек гневно посмотрел вслед невеже.

– Еще как стоило. Терпеть не могу таких людей. Надеюсь, я не обидел тебя, упомянув о твоей проблеме. Извини. Просто надо было объяснить этому парню, что он не прав.

– Все нормально. Я думаю, он получил хороший урок.

– Да уж. А какое у него было лицо, когда он увидел твою Карамельную трость! Классика! – засмеялась Вивиан.

– А вот я упустила этот момент, – заметила Джульетта. – Потому что отвлеклась на героя, – добавила она, глупо улыбнувшись незнакомцу. – Ну что, рыцарь в мятой футболке, назовешь свое благородное имя? Или ты предпочитаешь оставаться анонимным, защищая женщин от бестолковых посетителей магазинов?

Молодой человек растерянно посмотрел на нас, как будто мы застали его врасплох, но потом рассмеялся и протянул Джульетте руку:

– Эрик.

Представившись, Эрик взял пакеты у Джульетты с Вивиан и с любопытством посмотрел на мои пустые руки:

– Либо вы все уже разобрались с покупками, либо ты – самый ужасный прокрастинатор на свете.

Я вздохнула.

– Мне осталось купить всего один подарок, и я никак не могу определиться с выбором.

Эрик сочувственно кивнул:

– Да, с подарками для родителей всегда засада.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Прошло уже достаточно много времени, и я больше не впадала в истерику при упоминании мамы. Но в любом случае он ошибся. Мне всегда было легко выбирать подарки для мамы. Не то что для Брайана!

– Не угадал, – ответила я, покачав головой.

– Для сестры? – спросил он с надеждой. – Брата? Лучшего друга?

– Для парня, – ответила я.

Эрик зажмурился.

– Черт. Промахнулся. – Он перевел взгляд на Джульетту и Вивиан и игриво улыбнулся. – Только не говорите мне, что вы тоже выбираете подарки для бойфрендов!

Я невольно улыбнулась. Он был невероятно обаятельным. И две мои лучшие подружки не сводили с него глаз.

– Мы обе свободны, – отозвалась Джульетта. – Поэтому тебе нужно определиться, кто тебе нравится больше – блондинки или рыженькие.

Меня всегда восхищала ее прямолинейность. Хотя… наверное, легко быть уверенной в себе, когда выглядишь красоткой из Беверли-Хиллз. Раньше я с презрением относилась к таким девушкам, но, узнав Джульетту поближе, стала с удовольствием наблюдать за тем, как работает ее магия. Готова поспорить: уже к концу ланча этот парень будет у нее в кармане.

Взгляд Эрика никак не мог остановиться на ком-то одном, а рот все шире растягивался в улыбке.

– Можно мне еще немного подумать? Хотя бы до конца обеда? Я угощаю!

– Идет, – согласилась Джульетта. – Мы как раз собирались в «Пьяцца Лаундж».

5

Я НЕ ВОЗРАЖАЛА ПРОТИВ нашего нового компаньона. Эрик с большим успехом развлекал Джульетту и Вивиан, а у меня наконец появилась возможность поговорить с Брайаном.

– Эй, ты. Пережил еще один день без меня?

– Нет. Я одинок и несчастен, женщина. Не могу поверить, что ты кидаешь меня второй день подряд.

Я засмеялась. Брайан явно злился. Он называл меня женщиной, только когда я его бесила. Но в этом полном обиды пассаже все равно было что-то милое. Я представила, как он проверял свой телефон каждые десять минут в последние пару часов и свирепел все сильнее, не получая новых сообщений. Так было с самого начала, еще когда мы переписывались по почте. Если я не торопилась с ответом, он забрасывал меня письмами и ругался, что я его игнорирую.

Когда мы только познакомились, мне показалось, что он – обычный одинокий подросток, живущий скучной жизнью без друзей и тусовок. Но я быстро поняла, что все совсем наоборот. У него была куча друзей и совершенно сумасшедшая жизнь. В любую минуту он мог получить все, что захочет. Он оказался вовсе не одиноким и покинутым, а избалованным нетерпеливым мальчишкой. Поэтому время от времени я заставляла его ждать, просто чтобы позлить.

– А, я забыл сказать тебе вчера: звонил мой отец. Он хочет ненадолго встретиться с нами на Рождество.

– Ты говоришь так, как будто это что-то ужасное.

– Так и есть. Верь мне. Но, по крайней мере, он взял в аренду весь кинотеатр для частного показа, так что нам не придется иметь дело с посторонними. Он приглашает всю твою семью, если они не будут против.

– Очень мило с его стороны. Я уверена, что они не будут возражать. Они и так планировали посмотреть фильм. Думаю, им понравится эта идея.

– Хорошо. Еще он предложил нам поужинать после кино – втроем. Я попытался отмазаться, но он не стал слушать. На самом деле у него больше нет никого, кем бы он дорожил. Видимо, во время праздников это ощущается сильнее. Я не смог отказать, поэтому заранее прошу простить меня, но тебе придется внести ужин с моим отцом в свой список дел на этой неделе.

Звучало так, будто это конец света, но знакомиться с семьей Брайана мне было не так страшно, как со своей собственной. Его отец производил впечатление скользкого типа, но я видела, что на самом деле Брайан любил его, несмотря на постоянное недопонимание. В глубине души он был маленьким мальчиком, который хотел, чтобы папа им гордился. А еще у меня сложилось впечатление, что он мамин сынуля, и это было более чем мило.

– Ты хороший сын. Ничего страшного в этом нет. Я уверена, все пройдет нормально.

– Ладно. Спасибо. Как прошел твой день? Все еще шопишься?

Внутри меня все сжалось. Я могла сказать наверняка, даже не видя его лица: сейчас он ухмылялся. Он знал, что я никак не могу выбрать ему подарок, и постоянно подкалывал меня. Ему, видимо, очень нравилось меня мучить.

– Ты сам прекрасно знаешь. Я БЕЗ ПОНЯТИЯ, что тебе купить. Дай хотя бы подсказочку!

– Я уже говорил, мне не нужен подарок. Ты мой подарок. Теперь у меня есть ты, и все остальное неважно.

– А-А-А-А-А! Бесишь меня! А ты купил мне подарок?

– Спрашиваешь! Тебе понравится.

– БРАЙАН!!! Козлина!!! Скажи, что подарить тебе на Рождество!!!

– Я уже сказал. Лучший мой подарочек – это ты.

Ладно, сдаюсь. Сто процентов, что сейчас он пел эту дурацкую попсовую песню про Рождество[1]. Или, по крайней мере, пропевал в уме. Он повторял ее каждый раз, когда я спрашивала, что подарить ему на Рождество.

– А-А-А-А-А! ДА НУ ТЕБЯ!!! Мне пора. Я позвоню, когда приеду домой.

– Буду ждать. Приятного шопинга! :)

Я взвыла от безнадежности и убрала телефон в карман. Вивиан рассмеялась, усаживаясь за столик, предложенный официантом.

– Я так понимаю, Брайан не очень помог?

Эрик сел рядом с Вивиан, а я устроилась напротив.

– Помог? Я тебя умоляю. Он ведет себя как полный козел. Не понимаю, почему он так любит меня мучить.

Я подвинулась, чтобы освободить место Джульетте, но она предпочла втиснуться рядом с Эриком. Когда я недоуменно вскинула бровь, она лишь снова глупо улыбнулась.

Ана мгновенно оценила ситуацию и, немного помедлив, села рядом со мной. Джейсону досталось место с краю. Пауза немного затянулась, и Эрик решил нарушить молчание.

– Брайан, я так понимаю, тот самый бойфренд, для которого ты не можешь выбрать подарок? – с улыбкой спросил он.

– Да, – вздохнула я.

– Может, я смогу помочь? Я же все-таки парень.

– О-о-о. Отличная идея! – поддержала Джульетта.

Пожалуй, мне и вправду нужна была помощь.

– Ладно. Скажи мне как парень: что бы ты хотел получить в подарок от своей девушки?

– Это зависит от многих вещей, – начал Эрик. – Как долго вы встречаетесь?

– Неделю, – ответила я, в то время как Джульетта и Вивиан хором сказали: «Три года».

Брови Эрика поползли вверх от удивления, и это было вполне справедливо. Он ждал объяснения. Я хотела сменить тему, но потом подумала, что в моей безнадежной ситуации мужской взгляд совсем не помешает.

– Все сложно. Мы три года общались в сети, но впервые встретились лично только неделю назад.

– Хм-м-м, – задумчиво протянул Эрик, как будто всерьез обдумывал мои слова. К своему удивлению, я обнаружила, что, затаив дыхание, жду его ответа.

– У вас были отношения на расстоянии до встречи?

Я замотала головой:

– Мы были просто друзьями, но потом влюбились друг в друга.

– А сейчас это именно отношения?

– Да. Мы встречаемся.

– Вы признавались друг другу в любви?

– Ага.

Он нахмурился:

– Тогда… в чем проблема? По-моему, ты уже достаточно хорошо знаешь его, чтобы выбрать подходящий подарок.

От отчаяния я была готова биться головой об стол.

– Я знаю о нем все, – пробубнила я, прислонившись лбом к холодной столешнице. – Проблема в другом: он очень богат, и у него уже все есть. Каждый раз, когда я прошу дать подсказку, он говорит, что ему не нужен подарок, и поет эту дурацкую песню, «All I Want for Christmas is You».

Ана расхохоталась:

– Опять ты все усложняешь. Я знаю, что тебе нужно делать.

Все перевели взгляды на нее в ожидании продолжения. Неужели у нее есть гениальное решение моей проблемы? Ана лукаво посмотрела на меня и пожала плечами.

– Подари ему свою невинность.

Эрик только что отпил воды и едва не захлебнулся, а Джейсон разразился безудержным смехом. Джульетта и Вивиан хором зашикали на Ану, но всем было понятно, что она шутит, поэтому, немного поворчав, девочки тоже засмеялись. Я не подавала виду, чтобы они не догадались, насколько болезненна для меня эта тема. Я не хотела, чтобы они узнали о моих комплексах, поэтому усилием воли заставила себя посмеяться вместе со всеми.

– Заткнись, Ана. Этого не будет.

– На самом деле не такая уж плохая идея, – задумчиво протянула Джульетта.

– Джульетта! – Я никак не ожидала такой подлости и кинула в нее салфеткой. – Прошла всего неделя, и, по-моему, говорить об этом преждевременно.

Джульетта фыркнула:

– Вы вместе гораздо больше недели, и ты это прекрасно знаешь. Может, и не стоит заходить так далеко, но милый романтический вечер вдвоем, который поднимет ваши отношения на новый уровень (думаю, ты сама разберешься, что это значит) будет лучшим подарком, который ты можешь ему преподнести.

Покраснев еще сильнее, я нервно потерла лицо руками, но и это не помогло успокоиться.

– А мы не могли бы не разговаривать на эти темы при Джейсоне и неизвестном парне, с которым мы познакомились пять минут назад? – Я посмотрела на Эрика с наигранной улыбкой. – Без обид.

– Не вопрос, – рассмеялся он. – Но если ты позволишь мне высказать свое мнение, я считаю, что твои друзья совершенно правы.

– Еще бы. Ты же парень, – усмехнулась я в ответ.

Эрик покачал головой:

– Нет, я серьезно. Если у него уже все есть, возможно, он не шутит, когда говорит, что хочет только тебя. Может, это и есть та самая подсказка, которой ты так ждешь.

На мгновение все застыли, обдумывая слова Эрика. Звучало очень логично. Неужели Брайан действительно хотел этого? Он предложил мне съехаться, черт возьми.

– Меткое замечание, – промурлыкала Джульетта, пожирая взглядом свою добычу. – А ты, должно быть, очень чувствительный.

Эрик пожал плечами и едва заметно покраснел. Кажется, он был у Джулз в кармане.

Я встретилась взглядом с Вивиан, и, к моему удивлению, она виновато развела руками.

– Мне тоже кажется, что он прав, Элла. Ты же знаешь, как сильно Брайан тебя любит. А еще он боится, что ты устанешь…

Она бросила на Эрика короткий взгляд и решила переформулировать свою мысль:

– …от его сумасшедшей жизни, находясь с ним рядом. Эта неделя была сложной для вас обоих. Вполне возможно, он тоже испытывает стресс. А такие, как он, знаешь ли, не любят чувствовать себя уязвимыми. Может, таким образом он пытается достучаться до тебя. Может, он хочет почувствовать более тесную связь с тобой, но боится попросить тебя об этом, потому что вы совсем недавно вместе.

– Возможно, – согласилась я.

Ана пожала плечами:

– Так в чем проблема? Вы ведь знакомы гораздо дольше недели. Вы были влюблены друг в друга в течение нескольких лет. И вы знаете друг о друге все. Почему бы не сделать ваши отношения более серьезными?

У меня скрутило желудок. Похоже, все были солидарны с Аной в этом вопросе. Мои руки под столом задрожали от волнения.

– Все не так просто, ребята. Вы правы, мы были влюблены друг в друга несколько лет. Но это меня и пугает в наших отношениях. Эмоционально мы пережили уже очень многое. С одной стороны, мы с Брайаном совсем не знаем друг друга. Но, с другой стороны, мы чувствуем себя как пара, которая вместе уже очень давно. А такая пара, по идее, должна быть готова к совместной жизни, сексу и далее по списку. А я не готова! У меня создается ощущение, как будто я одновременно в новых и старых отношениях, – и я совершенно не понимаю, как это совместить!

– Зато Брайан понимает, – пробормотала Джульетта.

– Вот именно, – кивнула я. – Но если я все-таки решу подарить ему то, о чем вы говорите, мне будет непросто. Он на три года старше. Он живет отдельно и имеет стабильный доход. Он был, наверное, с миллиардом женщин. В общем, я – наивная маленькая девочка, которая встречается со взрослым мужчиной. Его-то долго заставлять не надо, а мне еще нужно привыкнуть к тому, что мы вместе.

Джульетта вздохнула, а Вивиан откинулась на спинку дивана.

– Итак, мы снова вернулись туда, откуда пришли. Может быть, тогда личный номерной знак с надписью «Прелесть»?

Я засмеялась, обрадовавшись, что обсуждение моей личной жизни наконец закончилось и мы снова перешли к пустой болтовне. Пожалуй, я не буду расстраивать Джульетту и говорить, что на его номерном знаке написано именно это.

– Забудь про «Прелесть», – вмешалась Вивиан. – Там должно быть написано «Простите, девушки, я занят».

– Не думаю, что это поместится на номерном знаке, – со смехом заметил Эрик.

– Значит, нужно сделать ему татуировку на лбу, – подмигнула Вивиан. – Поверь мне, этому парню не помешает.

Я закатила глаза.

– Что мы все о Брайане и Элле, – перебила Джульетта. – Давайте обсудим, как найти парня мне. У Аны и Эллы уже есть постоянные отношения, теперь мой черед. Я не хочу быть единственной одинокой сестрой из трех. Так нечестно. – Джульетта многозначительно улыбнулась, посмотрев на Вивиан. – Ты же не возражаешь, если я попрошу Эрика пригласить меня на свидание на следующей неделе?

Эрик так сильно выпучил глаза, что мы невольно расхохотались.

– Да на здоровье, – согласилась Вивиан. – Я не собираюсь вмешиваться в соперничество сестер Коулман.

6

ДЖУЛЬЕТТА УГОВОРИЛА ЭРИКА остаться с нами и пройтись по торговому центру, но тут выяснилось, что я так ничего и не купила. Ребята решили, что без их помощи я не справлюсь, и начали таскать меня по магазинам. У меня уже не было сил сопротивляться. Я потихоньку приходила в отчаяние и подумала, что шесть голов, наверное, все же лучше, чем одна.

– О! – Ана остановилась так резко, что Вивиан врезалась ей в спину. – Да. Вот оно.

Я зажмурилась, увидев витрину с нижним бельем.

– Сомневаюсь, что Брайан хотел бы получить комплект черного кружевного белья на Рождество.

Ана взяла меня под руку и ухмыльнулась:

– Здесь я с тобой соглашусь. К твоему оттенку кожи подойдет что-то гораздо более яркое. Думаю, ярко-красный.

Ее игривый дружелюбный тон меня шокировал, и я опомнилась, только когда она уже тащила меня к магазину. Я затормозила и высвободила руку.

– Ана, я туда ни ногой. С нами же парни.

Ана окинула Джейсона и Эрика оценивающим взглядом.

– У вас есть возражения против того, чтобы пойти с Эллой в магазин и помочь ей выбрать что-нибудь сексуальное для ее чертовски горячего бойфренда?

Эрик едва заметно улыбнулся и покачал головой. Я залилась краской.

– С удовольствием.

– А я могу выбрать что-нибудь для своей чертовски горячей девушки? – спросил Джейсон.

Ана томно посмотрела на него, и Джейсон расплылся в улыбке.

– Очень мило с твоей стороны. Я согласна.

– Ана, прекрати. Я не собираюсь дарить Брайану на Рождество нижнее белье.

Ана снова потащила меня в магазин.

– Ну почему ты такая зануда, Элла? Когда у тебя еще будет возможность выбрать сексуальное бельишко под чутким наблюдением двух экспертов мужского пола?

– Меня это не интересует. Я же сказала, я не собираюсь делать этого с Брайаном.

– Возможно, ты изменила бы свое мнение, если бы у тебя в запасе было что-то подобное.

Ана решительно подошла к стеллажу с роскошными кружевными комплектами и выбрала бра красного цвета.

– Поверь мне, Брайан будет в восторге от этого.

– А мне нравится вот такое, – хихикнул Джейсон, указывая на микроскопические трусики традиционного черного цвета.

Я вырвала лифчик из рук Аны и гневно посмотрела на Джейсона. Кажется, ему было все равно. Он глупо улыбнулся и приложил свою находку к Ане.

– Кажется, я знаю, что хочу на Рождество, детка.

Эрик откашлялся, и, когда я обернулась к нему, посмотрел на меня с улыбкой.

– Твоя сестра дело говорит. Тебе точно подойдет такое.

Он указал на ярко-красный бюстгальтер, который по-прежнему был у меня в руках. Затем Эрик потянулся за нежно-розовым бюстье в горошек и такими же шортиками.

– Вот это тоже будет отлично смотреться. Мне всегда нравился розовый.

Я прищурилась:

– Да ну? Я понятия не имею, кто ты такой, а ты советуешь мне нижнее белье?

Улыбка Эрика стала еще шире, и, хотя я была ужасно зла, перед его обаянием невозможно было устоять.

– Я всего лишь хочу помочь.

Джульетта положила руку ему на плечо и расплылась в улыбке. Она, видимо, почувствовала, что я сейчас взорвусь, поэтому весело прощебетала:

– Держи себя в руках, сеньорита. Он тут ни при чем.

– Зато Ана при чем.

Я гневно посмотрела на сестру. Да, я пыталась наладить с ней отношения, но сейчас мне было очень неловко, и вся эта ситуация меня очень раздражала. Но мое беспокойство только подстегивало ее еще больше. Ана слащаво улыбнулась и сказала:

– Да, это моя идея. Признаю. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. И да, ты обязательно должна это померить. – Она протянула мне ярко-голубую кружевную ночнушку со стрингами. – То, что нужно. Это подойдет к твоим глазам.

Я хотела было возразить, но не успела. Вивиан взяла ночнушку у Аны и развернула передо мной.

– Ох, Элла, – присвистнула она. – Знаешь, мне не хочется соглашаться с Аной, но она права. Ты будешь выглядеть великолепно. Ты просто должна ее купить.

– Ни за что.

– Но, Элла, она идеальна! – присоединилась Джульетта. – Красиво и со вкусом. Как раз для тебя.

Я стиснула зубы. Они были правы. Это действительно был очень красивый комплект. И гораздо менее вульгарный, чем те, которые предложили Эрик и Джейсон. Я взяла ночнушку из рук Вивиан и невольно представила, что подумал бы Брайан, если бы я надела это для него.

Брайану очень понравился бы такой подарок, но хватит ли у меня смелости упаковать и подарить его? Это не просто шутка. Такой подарок подразумевает некоторые обязательства. Может быть, Ана права? Может, я буду готова взять на себя эти обязательства, когда наконец почувствую себя красивой? Ведь мне так не хватает именно этого. Я любила Брайана, и за эту неделю я поняла еще кое-что: я хочу его. Но мне было страшно. Страшно, что он увидит мое несовершенство.

Я погладила пальцами шелковистую, потрясающе мягкую ткань. Я уже почти представила себя в этом белье, но тут увидела собственную руку, изуродованную шрамами, и момент был испорчен.

Я обвела взглядом магазин с красивым, ярким, сексуальным бельем. До аварии я тоже любила здесь делать покупки. Мне никогда не хватало смелости взять что-нибудь в этом игривом отделе, но ведь любая девочка любит красивое белье! А сейчас мне казалось, что все эти полки с милыми вещами и рекламные плакаты с идеальными телами – одна сплошная насмешка.

– Я не могу надеть такое, – пробормотала я, откладывая комплект.

– Почему? – спросила Ана.

Я бросила на нее гневный взгляд. Почему ей всегда нужно додавить меня?

– А ты как думаешь?

Я указала на свое тело. Сейчас одежда прикрывала шрамы, но Ана видела их раньше и знала, что я скрываю.

– По-моему, причина очевидна.

– Э-э-э… – смущенно вмешался Эрик, как будто до него внезапно дошла серьезность ситуации. – Прости, но о какой очевидной причине идет речь? Если ты позволишь мне сказать прямо, то ты невероятно красива. Твой парень – счастливый человек, и я уверен, он будет в восторге, когда увидит тебя в этом.

Мой гнев плавно перетек в уныние. Эрик пытался быть милым. Я даже могла поверить, что его комплимент был искренним. Вот только сама я не верила в эти слова. Вздохнув, я вытянула травмированную руку вперед и закатила рукав. Глаза Эрика немного расширились от удивления, но мои шрамы не вызвали у него ничего, кроме любопытства.

– Я попала в аварию и оказалась запертой в горящей машине. Шрамы покрывают больше семидесяти процентов моего тела. Бог смилостивился надо мной и оставил нетронутым хотя бы лицо, но… – Я посмотрела вниз, на свое тело, и сглотнула. – Больше семидесяти процентов. Только представь.

Неожиданно я обнаружила рядом Джульетту.

– Элла, ты же знаешь, что для Брайана это не имеет значения, – сказала она и крепко обняла меня.

– Это он так говорит, – пробубнила я, уткнувшись сестре в плечо.

Неожиданно я почувствовала себя очень неловко среди всех этих людей.

– Даже если ему плевать на мои шрамы, все равно: мой парень – совершенство в физическом плане. До меня он встречался с такими же красивыми девушками, как он сам, – моделями и актрисами. Думаю, его женщины постоянно надевали для него такие вещи.

Я снова взяла в руки ночную рубашку и попыталась представить, как она будет сидеть на моем искалеченном теле. Картинка никак не складывалась. Я махнула рукой в сторону плакатов, развешанных по всему магазину.

– Оглядитесь вокруг. Девушки на всех этих фотографиях идеальны. Даже ни одной веснушечки. Эти модели совершенны. Думаете, это совпадение? – Я гневно встряхнула ночную рубашку. – Я не буду выглядеть сексуально, если надену это. Я буду выглядеть так, будто изо всех сил пытаюсь быть той, кем на самом деле не являюсь.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь отогнать подступающие слезы. Последняя фраза окончательно выбила меня из колеи, и я ничего не могла с собой поделать. Вряд ли они этого хотели, но все равно заставили меня посмотреть в глаза своему самому большому страху.

– Пойду подышу воздухом. Ребята, я подожду вас снаружи на скамейке.

Не успела я сделать и шага, как Вивиан остановила меня. Ее глаза блестели, а голос дрожал.

– Элла… настоящая красота внутри. И ты это знаешь. Ты – самый красивый человек, которого я встречала. Как тебе, по-твоему, удалось отхватить такого парня, как Брайан? И ты не просто его отхватила, дорогая, – ты настолько вскружила ему голову, что он не видит больше ни одну девушку, кроме тебя. Другие просто перестали для него существовать. Теперь ты – самый главный человек в его жизни, и тебе прекрасно известно: он будет считать тебя красивой независимо от того, что скрывается под одеждой.

– Возможно. Но я не чувствую себя красивой.

И тут в разговор вмешалась Ана. Ее уверенный тон удивительным образом разрядил обстановку.

– Это все из-за того, что ты отказываешься носить вещи, в которых будешь чувствовать себя сексуальной. – Она протянула мне розовый комплект. – Одевайся, как успешный человек, Элла. Если ты не готова открыться своему молодому человеку, начни одеваться красиво хотя бы для себя. И ты почувствуешь себя красивой. Знаешь, что надето на мне сейчас?

Джейсон и Эрик мгновенно переключили внимание на Ану, оглядев ее с ног до головы. Джейсон обвил ее руками и поцеловал в шею:

– И что же на тебе надето, крошка?

Ана ухмыльнулась и оттолкнула его.

– А это мой маленький сексуальный секрет. Но посмотри, как уверенно я себя чувствую.

Я сильно сомневалась, что уверенность Аны связана с нижним бельем, но спорить не стала.

– Не могу поверить, что говорю это уже второй раз, но я согласна с Аной, – заметила Вивиан. – Если ты не почувствуешь себя сексуальной, у вас с Брайаном ничего не получится. Ты должна относиться к себе так, как будто достойна носить такую одежду. Потому что это правда.

– Она права, – добавила Джульетта и с хитрой улыбкой взяла из рук Джейсона черные трусики. – Почувствуй себя такой, какая ты есть на самом деле, будь уже наконец женщиной и купи себе новые стринги.

Все засмеялись. И хотя я была в ужасе оттого, что Джейсон и Эрик стали свидетелями этого разговора, я почувствовала, что люблю своих друзей больше всех на свете. Даже Ана с ее агрессивной и подавляющей манерой общения пыталась поднять мне настроение (кажется). Или она хотела смутить меня перед двумя парнями, зная, какая я зануда, и просто смеялась надо мной? В любом случае она добилась успеха. Мне действительно стало немного лучше. Не настолько хорошо, чтобы купить себе шелковую ночнушку или стринги, но все же.

– Ладно. Возможно, вы в чем-то правы. Обещаю, что постараюсь больше себя любить. Но, может, стоит начать с милых маечек с коротким рукавом или юбок, например? Я не готова к такому.

В моих руках по-прежнему была гора белья. Я приподняла ее, чтобы подчеркнуть важность момента, а затем отложила в сторону, напоследок помахав Джейсону черными стрингами.

– Кстати, как можно чувствовать себя сексуальной, когда в задницу впиваются стринги?

Все в очередной раз расхохотались. Мы уже направлялись к выходу, но тут Джульетта вернулась и вытащила из стопки голубую ночнушку.

– Ладно. Если ее не купила ты, тогда это сделаю я. – Она ухмыльнулась и отправилась на кассу. – С Рождеством, Элла.

– Отличная идея, – заметила Ана и взяла розовый комплект, выбранный Эриком. – Вообще, я не планировала дарить тебе подарок, но сегодня я в щедром настроении.

Я закатила глаза. А потом увидела довольную ухмылку Эрика и залилась краской.

– Мне правда нравится розовенький, – сказал он. – Если тебе когда-нибудь надоест твой парень, звони.

Вивиан прыснула:

– Это вряд ли. Так что тебе придется тусоваться с Джульеттой.

Эрик перевел взгляд на кассу, где близняшки расплачивались за покупки. Великолепные волосы Джульетты спадали крупными локонами, а короткая юбка почти не скрывала ее прекрасные длиннющие ноги.

– Я не возражаю, – ответил он.

Пока Джульетта шла обратно, Эрик продолжал раздевать ее взглядом. Затем он обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Ладно, красотки, мне пора. Кстати, пока я не ушел: у вас уже есть планы на новогодний вечер? У меня есть приглашение на крутую вечеринку, и я по-прежнему без пары.

Джульетта непринужденно повела плечиком.

– Честно говоря, у меня есть планы, но если будут предложения получше, я могу передумать.

– Ладно, тогда я попробую убедить тебя, что мое предложение – самое лучшее. Давай я запишу твой номер и напишу тебе позже.

Эрик протянул Джульетте телефон, и она добавила свой номер в список контактов. Сестра весело подмигнула мне, а я, смеясь, замотала головой: никогда бы не подумала, что смогу подружиться с таким человеком, как Джульетта, но она на самом деле оказалась очень классной.

* * *

Я вернулась домой с пустыми руками, и все же наш многочасовой шопинг не прошел даром: тем вечером Джульетта буквально сияла от счастья. Она общалась с Эриком легко и непринужденно, но совершенно потеряла над собой контроль, когда он ушел.

– Какой же он милый, веселый, соблазнительный! Самый клевый! – бесконечно повторяла Джульетта.

Я была рада за нее. Джулз заслуживала хорошего парня. И хотя Эрик влез в нашу компанию со своим ценным мнением по поводу сексуального белья, я не могла поспорить с тем, что он крутой, и не возражала, если бы Джульетта решила с ним встречаться.

Папа и Дженнифер сидели в нижней гостиной и смотрели «Реальную любовь». Но, услышав, что мы пришли, поставили фильм на паузу и поднялись наверх.

– Как сходили? – спросила Дженнифер, забирая пакеты у Аны. – Можно посмотреть?

– Мам! – завопила Ана, выхватывая пакеты из ее рук. – Там же твой подарок! Не подглядывай! Ты хуже папы!

– Да не-е-е-т, хуже папы быть невозможно! – рассмеялась Джульетта. Она крепко прижала к себе свои покупки, как будто от них зависела ее жизнь, и многозначительно посмотрела на меня. – Мы не просто так выбираем подарки для родителей в последний момент.

Она гневно посмотрела на папу, который неожиданно оказался рядом.

– А что такого? – спросил он с таким невинным видом, что я невольно рассмеялась.

– Стоп. Вы что, смотрели подарки, которые я купила для вас? – поинтересовалась я.

Одного папиного взгляда хватило, чтобы все понять.

– Ну папа! – Я ткнула его локтем.

– Что? Ты оставила пакет на столе. Я решил, что это продукты.

Ага, конечно.

– Я оставила его на столе на пять минут, потому что не могла унести все сразу. И просила не смотреть.

– Да ладно тебе, Элла. Ты не можешь оставить сюрприз для меня на столе, сказать, чтобы я не подглядывал, и уйти из комнаты. Чего ты ожидала?

Было странно слышать такое от грозного прокурора, который проводил перекрестные допросы опасных преступников без какой-либо защиты. Это делало его более человечным, и я не смогла сдержать улыбки, хотя по-прежнему злилась.

– Пфф. Ты такой же, как Брайан. Придется вернуть подарок в магазин и выбрать что-то другое.

– Не надо! Мне уже давно нужен был новый портфель, а тот, который ты выбрала, очень мне понравился. Я еще две недели назад хотел тебя попросить подарить мне его, не дожидаясь Рождества. – Папа виновато улыбнулся в ответ на мою досаду. – Мне правда очень нравится. Спасибо тебе.

– Не за что. Мне нужно немного отдохнуть.

Папа мгновенно погрустнел:

– Ты переутомилась, пока вы ходили по магазинам?

– Чуть-чуть.

Я вздохнула и перенесла вес на здоровую ногу. Ступни болели, и от кончиков пальцев до бедра разливалась неприятная тяжесть.

– Дэниэл, скорее всего, скажет, что мне была полезна такая нагрузка, но теперь мне придется провести весь вечер в горячей ванне, иначе завтра я просто не смогу передвигаться.

– Не забудь эпсомскую соль, она отлично снимает отеки, – посоветовала Дженнифер. – И лавандовое масло. Если сильно болит, можешь добавить немного бергамота и эвкалипта.

Дженнифер прекрасно разбиралась в эфирных маслах. Я думала, что она просто повернута на своей внешности, как большинство жителей Калифорнии, но вынуждена признать: ее советы оказались очень полезны. Мое тело буквально блаженствовало.

– Хорошо, спасибо.

Залезть в ванну удалось не сразу. Все болело так сильно, что я чувствовала себя девяностолетней старухой. Видимо, я действительно перенапряглась. Ходьба ведь изматывает, а мы проторчали в торговом центре целый день. Время от времени я, конечно, присаживалась и ждала девочек, пока те ходили по магазинам. Но даже с учетом остановок, мне пришлось ходить гораздо больше, чем следовало бы.

Сегодня я впервые после аварии провела на ногах столько времени, и тело, судя по всему, решило выразить протест. И все же оно того стоило. Ходить по магазинам с двумя лучшими подружками, делать покупки, сплетничать, флиртовать… Я снова чувствовала себя нормальным подростком! Ну, если не учитывать того, что меня узнавал каждый второй посетитель торгового центра. Я никак не могла смириться с внезапно свалившейся на меня известностью, с какой стороны ни посмотри. Неужели когда-нибудь я смогу реагировать на это нормально?

Я так устала за день, что кое-как оделась, намотала на голову полотенце и сразу легла. Я отключилась, едва коснувшись подушки, и проснулась уже на следующее утро.

7

МЕНЯ РАЗБУДИЛ ЗВУК уведомления на телефоне. Примерно через минуту я сообразила, где нахожусь, и вспомнила, что заснула сразу после ванны. Зевая, я стянула с головы полотенце. Я не успела причесаться, поэтому волосы были сухими и жесткими. Придется мочить их заново, чтобы выглядеть более-менее прилично. Я решила заняться этим чуть позже и, сонно оглядевшись вокруг, наконец поняла, что уже утро.

Телефон снова запищал – еще одно сообщение. Потом еще и еще. А потом он зазвонил. Это показалось мне подозрительным, но я не стала брать трубку. Я все еще плохо соображала, а Брайан, скорее всего, хотел поворчать, что я не позвонила ему вечером. Ничего, подождет, пока я почищу зубы. Или даже еще полчаса…

Я фыркнула и нырнула под одеяло, но не прошло и двух минут, как в мою комнату влетела Джульетта:

– Элла! Вставай! Ты должна это увидеть!

– Отстань, – буркнула я. – Я сплю.

– Я серьезно.

Она схватила мой ноутбук и села на кровать. Я снова зевнула, наблюдая за тем, как загружается система.

– Что случилось?

– Ты когда-нибудь проверяешь телефон?

– Только не рано утром. Брайан прекрасно может подождать, пока я встану.

– Возможно, ты захочешь ему перезвонить.

Что там такое срочное? Я потянулась за телефоном, пока Джульетта открывала браузер.

Два сообщения. От Роба и Вивиан. Оба казались встревоженными и просили меня зайти на сайт «Реальный Голливуд» прямо сейчас. Сообщение Вивиан завершалось большим количеством восклицательных знаков, сообщение Роба – одним. Похоже, случилось что-то серьезное.

Я протерла глаза и неторопливо присела: после сна мои уставшие мышцы немного затекли. И тут Джульетта завопила не своим голосом:

– Не может быть! Только не это!

– Что такое?

Она ошеломленно уставилась в экран и не могла вымолвить и слова, но по ее взгляду было понятно: новости явно не из лучших. Джульетта казалась одновременно напуганной и злой, и это насторожило меня еще больше.

С протяжным стоном я опустила ноги с кровати. Наверное, Дэниэл убьет меня на следующем сеансе физиотерапии: не стоило так перенапрягать тело. Хотя сначала он, конечно, скажет, что нагрузки мне только на пользу. А потом убьет.

Телефон снова зазвонил, но я даже не стала смотреть, кто это. В любом случае они хотят, чтобы я зашла на сайт, вызвавший у Джульетты такую странную реакцию.

– Что происходит?

– Вот же подлая скотина!

– Джульетта! – рявкнула я. Кажется, это был единственный способ привлечь ее внимание.

Джульетта побледнела, но потом ее лицо начало покрываться красными пятнами: судя по всему, она была в ярости. Увидев мой растерянный и любопытный взгляд, она прошептала:

– Элла, прости меня.

Она молча передала мне ноутбук. Я посмотрела на экран, но не сразу поняла, что произошло.

– Стоп. Это же я. Это что ли вчера, в ресторане? Что?.. Откуда?.. Как?..

– Эрик, – едва слышно прошелестела Джульетта. – Он известный голливудский сплетник.

– В смысле?

Она кликнула мышкой и вернулась на главную страницу сайта «Реальный Голливуд», посвященного знаменитостям. В левом верхнем углу красовалась фотография Эрика с краткой биографией. В центре страницы была размещена коротенькая аннотация и огромный заголовок: «Голливудская Золушка раскрывает всю правду о телесной близости с Брайаном и своих тайных страхах». А под ними – видео с нашим вчерашним разговором в ресторане.

– Нас просто развели как последних дур, – сказала Джульетта. – Он с самого начала знал, кто ты такая. Поэтому и вступился за тебя. Возможно, он какое-то время следил за нами и искал повод, чтобы познакомиться. А мы повелись.

Я была настолько потрясена, что все еще не могла поверить в происходящее и пребывала в стадии отрицания.

– Как он записал это?

Джульетта пожала плечами, растерянно уставившись на видео.

– Не знаю. Наверное, на нем была скрытая камера.

– А звук есть?

Выражение лица Джульетты говорило само за себя. Она кликнула на видео, и мой голос зазвучал громко и четко:

– …Каждый раз, когда я прошу дать подсказку, он говорит, что ему не нужен подарок, и поет эту дурацкую песню «All I Want for Christmas is You».

Я сглотнула. Во мне всколыхнулась волна гнева, но тут я поняла, что именно Эрик записал и выложил на всеобщее обозрение.

– Сколько он успел снять? – дрожащим голосом спросила я.

Джульетта прокрутила вперед и застыла.

– Судя по всему, весь разговор за обедом… и в магазине белья.

Я съежилась.

– ВСЁ?

Джульетта кивнула.

Я рухнула на кровать и от шока даже не обратила внимания на боль, вызванную резким движением. Разговор в ресторане начался с того, что Ана предложила подарить Брайану на Рождество мою невинность, а дальше – еще хуже. Меня затошнило. Комната поплыла, и я ощутила сильное жжение в глазах.

– Джулз… – прошептала я.

– Я знаю, – отозвалась она таким же расстроенным голосом. – И мы все только подлили масла в огонь. Элла…

Телефон снова зазвонил. Брайан. Я разрыдалась. Я не могла ответить, поэтому просто швырнула телефон на пол и закрыла лицо руками. Телефон замолк, но через мгновение зазвонил снова. Джульетта подняла его и протянула мне:

– Поговори с ним, Элла.

Я замотала головой:

– Не могу. Если он звонит, значит, он уже посмотрел это. Он слышал весь разговор о том, что он взрослый, а я маленькая, глупая и зажатая. Он видел, как я отказываюсь покупать сексуальное белье и говорю, что не готова спать с ним, так как стесняюсь собственного тела. Он слышал это. И сейчас весь мир тоже смотрит это видео.

Джульетта смахнула слезу со щеки.

– Элла, прости.

– Ты ни в чем не виновата.

– Все равно… – Она остановилась на полуслове, потому что телефон зазвонил в третий раз. – Ты должна с ним поговорить.

– Я не могу. Не сейчас. Мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

И тут весь дом сотрясся от оглушительного крика, и в следующее мгновение дверь в мою комнату резко распахнулась.

– Вы это видели? – прокричала Ана.

Посмотрев на меня, она поняла все без слов.

– Козлина! Я убью его! – бормотала она, шагая по комнате. – Ты знала, кто он такой, да? Ты специально позволила мне нести всю эту ерунду, зная, что он снимает?

Она сейчас серьезно?

– Заткнись, Ана, – огрызнулась Джульетта. – Мир не вращается вокруг тебя.

Внезапно мне расхотелось плакать, и я бросила на Ану еще более уничтожающий взгляд, чем у нее самой.

– О нет, мир вращается именно вокруг тебя, Ана.

Наконец я нашла, на ком выместить свой гнев.

– Я специально позвала Эрика и предложила снять нас на скрытую камеру, пока мы ведем себя как последние идиотки. И я специально сказала ему, что не готова спать с Брайаном, потому что он совершенен, а мое тело уродливо: я ведь хотела, чтобы весь мир узнал об этом. И я специально попросила тебя обсудить мою половую жизнь и отвести меня в магазин нижнего белья. Ты меня раскусила. Я придумала этот коварный план, чтобы ты выглядела глупо.

Ана снова смерила меня испепеляющим взглядом. Но злилась она не на меня. Разочарованно глядя в пустоту, она опустилась на стул и пробормотала:

– Это какой-то кошмар.

– Все не так плохо, – вдруг сказала Джульетта, хотя по ее виду можно было предположить, что она сейчас разобьет мой ноутбук. – Отец уничтожит его в суде. Этот козел выбрал не ту семью.

– НЕТ! – хором выкрикнули мы с Аной.

Джульетта вздрогнула от неожиданности.

– Отец убьет меня, если увидит это видео, – взвыла Ана.

Это точно. Может, я и выглядела глупой и закомплексованной, но Ана вела себя откровенно развязно. Если отец узнает, то он просто запрет ее дома.

– И обязательно захочет провести со мной доверительный дочко-папский разговор, от которого нам обоим будет неловко, – добавила я. – Или опять начнет бухтеть, что не одобряет мои отношения с Брайаном.

Джульетта хмыкнула:

– Простите, что вмешиваюсь, но, по-моему, папа узнает в любом случае. Это видео будет везде. Если он посмотрит сейчас, то, скорее всего, сможет прекратить распространение записи в судебном порядке, прежде чем она станет главной темой шоу Кеннета Лонга.

Раздался громкий стук, и я со стоном уткнулась в подушку.

– Девочки? Вы одеты? Я случайно заглянул в компьютер Аны и увидел открытый сайт. Можно мне войти? – нервно спросил папа.

Джульетта хмуро посмотрела на сестру:

– Ты разбудила весь дом своим воплем, а потом прибежала сюда, оставив открытым ноутбук? Супер. Отличный способ скрыть это от папы.

– Девочки?

– Уходи, пап! – крикнула Джульетта.

Видимо, на папином языке это означало «заходи, конечно», потому что в следующее мгновение он приоткрыл дверь и заглянул к нам. Убедившись, что мы как минимум укрыты одеялом, папа вошел в комнату.

– Пап, пожалуйста, – взмолилась я. – Я не хочу говорить об этом.

Не знаю, каким было выражение моего лица в тот момент, но папа остановился и грустно вздохнул.

– Милая, ты встречаешься со знаменитостью. И пока вы с Брайаном вместе, такие вещи неизбежно будут происходить.

Я не хотела ссориться, но этот человек знал, как задеть за живое.

– Брайан тут ни при чем.

Отец закатил глаза.

– Я бы хотел ошибаться, но это спорное утверждение. В любом случае я хотел сказать, что такие вещи не должны управлять твоей жизнью. Это уже случилось. Прятаться нет смысла.

Ха! Если бы.

Я уже собиралась продолжить спор, но тут в дверь позвонили. Было нетрудно догадаться, кто это. Дженнифер открыла, и я услышала громкий, четкий, но очень взволнованный голос Брайана:

– Элла?

Когда он появился на пороге моей комнаты, я нырнула под одеяло, укрывшись с головой.

– Ар-р-р-р! Эллы сейчас нет. УХОДИ, ПОЖАЛУЙСТА.

– Элламара, – проворковал Брайан. – Расслабься. Все будет хорошо.

Пожалуй, впервые его слова не смогли меня утешить.

– Нет, НЕ БУДЕТ!

Я была настолько взвинчена, что на последнем слове мой голос сорвался.

– Как я могла быть такой дурой? Я сморозила глупость, Брайан. Мы увлеклись болтовней, и я не соображала, что говорю. Я сказала кое-что очень личное, и мне страшно неловко. Не сомневаюсь, ты уже посмотрел. Мы прикалывались в магазине нижнего белья. Джульетта и Ана купили мне подарки на Рождество, потому что я сама не хотела ничего брать. И теперь это увидит весь мир.

Я всхлипнула и судорожно вдохнула воздух, чтобы не разреветься. Но сдерживаться становилось все труднее: меня обманули, и я чувствовала себя оскорбленной.

Папа встал с кровати, и его место занял Брайан. Он стянул с меня одеяло, помог сесть и крепко обнял… И тут я разрыдалась. Я прижималась к его груди, заливая слезами его рубашку.

– Как он мог так поступить с нами?

Брайан крепче прижал меня к себе и негромко сказал:

– Вы не могли бы оставить нас наедине на пару минут, пожалуйста?

Я даже не сомневалась, что все согласятся. Когда Брайан говорил таким серьезным голосом, он всегда добивался своего. Правда, папа смотрел на него испепеляющим взглядом и явно не собирался оставлять нас вдвоем за закрытой дверью. Но, когда Брайан взял мое лицо в свои руки и заправил непослушные пряди за уши, я поняла, что мы наконец одни.

Я посмотрела в его печальные глаза, и тут меня прорвало, как будто я пришла на исповедь.

– Прости меня! Я понятия не имела, кто он такой. Он…

Брайан не хотел слушать мои извинения. Он замотал головой и не дал мне договорить.

– Ты ни в чем не виновата. Его зовут Эрик Кларк. Этот парень – известный охотник за сенсациями у нас в городе. Ему не так часто удается заполучить в свои лапы знаменитостей: мы стараемся его избегать. Но зато он частенько отслеживает Друзей и родственников известных людей и выуживает из них информацию. Он может раздобыть любой компромат.

Прекрасно.

– Надо же, какое везение! Стоило мне один раз выйти из дома без тебя, и мы совершенно случайно оказались на одном эскалаторе с главным голливудским сплетником.

Взгляд Брайана потух, и он снова замотал головой.

– Конечно же, это не случайность. Он заметил тебя в торговом центре без меня и подумал, что ты вряд ли когда-либо слышала о нем, – и просто решил воспользоваться ситуацией.

Брайан остановился, чтобы перевести дух и успокоиться. Он разозлился не меньше, чем я.

– А я повелась, как последняя дура! Глупая, наивная маленькая девочка, которая думает, что справится со взрослой жизнью.

– Не говори так. Что за самоуничижение? И при чем тут взрослая жизнь? Все дело в известности. Для тебя это сейчас в новинку, но это вовсе не значит, что ты глупая. – Брайан раздраженно фыркнул. – Мне очень жаль, Элла. Я надеялся, что ты немного привыкнешь, прежде чем начнут происходить такие вещи.

– Как ты вообще живешь с этим? Серьезно! Мне казалось, хуже быть просто не может. Все уже знают про попытку самоубийства и про то, что отец взял надо мной опеку. Я должна возвращаться домой к определенному времени. Об этом, кстати, уже написали во всех таблоидах. И теперь это! Наивная девственница, которая боится заняться сексом со своим бойфрендом. Моя жизнь превращается в какую-то дурацкую шутку. Р-Р-Р-Р-Р-Р. Я посмешище.

Я буквально была готова рвать на себе волосы.

– Элла, прекрати. Посмотри на меня.

Я проигнорировала его просьбу, и тогда он повторил свои слова с большей настойчивостью:

– Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

– Таблоиды постоянно искажают факты ради громких заголовков. Но то, что там написано, не становится от этого правдой. Компромат можно нарыть на любого, если выбрать парочку подходящих фактов из его биографии. Но журналисты из желтых газетенок не знают одного: ты сильная, умная, добрая и чуткая девушка. И ты вовсе не посмешище. – Брайан провел ладонью по моей щеке и немного смягчил тон. – Ты – самое лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Слышишь? Мне плевать, что там говорят и пишут. Я люблю тебя. И я всегда буду любить тебя.

Хотя я уже слышала эти слова из уст Брайана, сейчас они были нужны мне как никогда. Я не знала, как выразить всю свою признательность, поэтому просто коснулась его губ. Это был сумасшедший поцелуй. Я целовала его так, будто от этого зависело решение всех моих проблем.

Брайан ответил мне со спокойной уверенностью. Его нежные прикосновения и объятия вселяли любовь и спокойствие. Я чувствовала себя в безопасности, и захлестнувшие меня эмоции постепенно отступали на второй план. Когда я наконец успокоилась, Брайан оторвался от моих губ и спросил с хитрой усмешкой:

– Ну что, полегчало?

Еще как. Настолько полегчало, что я смогла посмотреть на него таким же веселым взглядом.

– Не-a. Не думаю. Мне понадобится еще много таких поцелуев, чтобы почувствовать себя лучше.

Когда я обвила руками его шею и поцеловала еще раз, Брайан усмехнулся, но не стал возражать. Только теперь я уже не была на грани нервного срыва, и он ответил мне с гораздо большей страстью. Он больше не хотел меня утешить или успокоить, а думал скорее о своих желаниях и потребностях. Усилием воли он оторвался от меня и сделал глубокий вдох.

– Достаточно, – прошептал он, пытаясь совладать с захлестнувшей его похотью. – По крайней мере, пока за дверью стоит вся твоя семья и ждет нас.

Я вздохнула. Пора возвращаться к реальности.

– Ты прав. Нам нужно во всем разобраться. Они уже посмотрели это тупое видео с утра, так что будут вести себя мило и неловко. А папа, скорее всего, уже подготовил для меня воспитательную беседу.

Я хотела встать, но Брайан удержал меня.

– Элла… – осторожно начал он. – По поводу того, что ты сказала в этом видео…

Меня снова затрясло.

– Нет. Не надо. Прошу тебя. – Я неистово замотала головой.

– Но…

– Пожалуйста! Я и так сгораю от стыда. Я не хочу об этом говорить.

Брайан нахмурился:

– Нам необходимо об этом поговорить. И если уж по-честному, в первую очередь ты должна была сказать об этом мне, а не своим подружкам.

Я залилась краской и опустила голову, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

– Девочкам нужны девчачьи разговоры.

– Я знаю. Но мне невыносимо думать, что ты меня стесняешься. Боишься показаться мне непривлекательной. Поверь мне, это исключено. Просто невозможно. Если ты боишься, или стесняешься, или волнуешься по поводу чего-либо в наших отношениях, или не знаешь, что я думаю или чувствую, самый лучший способ исправить ситуацию – это поговорить со мной.

Вот оно! Именно это и создает пропасть между нами.

–…сказал зрелый взрослый мужчина своей маленькой подружке, – пробубнила я.

– Элла.

– Я знаю. Извини. Я просто погрязла в самобичевании.

Брайан приподнял одну бровь.

– Ладно. Мы можем поговорить об этом. Но не прямо сейчас, хорошо? Просто дай мне немного времени, чтобы оправиться от шока. Сейчас я чувствую себя полной дурой.

Брайан внимательно посмотрел на меня, как будто пытался понять, действительно ли я так расстроена или просто хочу уйти от разговора. Видимо, я прошла проверку: он сделал глубокий вдох и кивнул.

– Ладно. Не сейчас. Но ты обещаешь? Ты поговоришь со мной об этом, когда тебе станет лучше? Поговоришь о нас?

Я помедлила с ответом. Почему-то хотелось еще поупрямиться. Но, с другой стороны, нам действительно нужно было выяснить отношения, чтобы я перестала испытывать постоянный стресс и чувствовать себя такой… такой… не знаю… незрелой, что ли. Этот разговор был неизбежен.

– Обещаю.

– Договорились.

Он быстро поцеловал меня и снова притянул к себе, как будто никуда не торопился. Я с радостью прижалась к его груди.

– Я хотел сказать еще кое-что. По поводу цитаты дня…

На пару мгновений мое сердце остановилось. Я отстранилась от Брайана и с ужасом посмотрела на него.

– Какая еще цитата дня? Ты о чем?

Неожиданно Брайан разразился диким хохотом и снова прижал меня к себе.

– Моя девушка обвинила меня в связях с миллиардом женщин. Думаю, журналисты не скоро забудут об этом.

Я покраснела как рак.

– Я хочу уточнить кое-какие детали. Может, я и не помню точное количество, но не сомневайся: меньше миллиарда.

Он был совершенно невыносим, но его тактика работала: мне стало легче.

– Какая разница, – усмехнулась я. – Пятьдесят… миллиард… если ты сбился со счета, это не имеет никакого значения.

Мы хором засмеялись, и это было прекрасно. Но нас уже давно ждали за дверью. Вздохнув, я поцеловала Брайана еще раз.

– Спасибо, что пришел.

8

КОГДА МЫ С БРАЙАНОМ наконец вышли из комнаты, все уже были на кухне. Дженнифер варила кофе, беспокойно поглядывая на дочерей. Анастасия сидела за столом и переписывалась с кем-то в телефоне. Отец неподвижно стоял у барной стойки, по локоть запустив руку в пачку кукурузных хлопьев. Видимо, он решил не стесняться своих тайных желаний. Или искал способ успокоиться.

А вот Джульетту было ничем не остановить. Она в бешенстве металась по кухне и бормотала что-то себе под нос. Внезапно она остановилась перед папой.

– Почему ты никуда не звонишь? – поинтересовалась она. – Этот идиот уже должен быть в полиции. Никто не может оскорбить семью Коулман и выйти сухим из воды!

Отец поежился. Выглядел он пугающе.

– Что? – с вызовом спросила Джульетта.

Было очевидно, что отец сейчас не скажет ничего хорошего. Он мрачно посмотрел на нас и вздохнул:

– Эрик Кларк не сделал ничего плохого.

– ЧТО? – завопила Джульетта.

Я похолодела.

– С моральной точки зрения, – продолжил отец, не обращая внимания на возмущенные вопли Джульетты, – его поступок отвратителен. Но с точки зрения закона… он ничего не нарушил, – добавил он поникшим голосом.

Я недоуменно заморгала. Как это вообще возможно?

– Он снимал нас без нашего ведома! – возразила Джульетта. – Разве это законно?

Папа молчал, но его взгляд вполне ясно говорил: «Утихомирься сейчас же, иначе отправишься в свою комнату».

– Все, что вы, девочки, сказали и сделали, было публично.

– Но это не предназначалось для такой широкой публики.

Отец покачал головой:

– Это не имеет значения. Публично – значит публично. В этом смысле права Кларка защищает первая поправка[2]. Это его работа, девочки. Я уверен, что он прекрасно знает законы и действовал очень осторожно. В любом случае вы не первые его жертвы, и ему не привыкать к такой реакции. У него своя система. Я звонил. У Кларка целая армия адвокатов, причем самых лучших, как сказал мой знакомый. Против него часто подают иски, но дело почти никогда не доходит до суда. Он еще ни разу не был осужден.

Джульетта села за стол рядом с сестрой. Она скрестила руки на груди и нахмурилась.

– Я бы отдала что угодно, чтобы увидеть этого красавчика за решеткой, – сказала Ана.

– Везет ему, – буркнула Джульетта. – Думаю, многие его враги были бы счастливы.

Я невольно улыбнулась:

– Что ж, очень жаль, что мы не можем упечь его в тюрьму.

Анастасия усмехнулась, а Джульетта недовольно фыркнула:

– Ладно. Тогда просто подадим против него иск.

– Мои юристы уже работают над этим, – сообщил Брайан. – Я позвонил по дороге сюда.

Он пытался помочь, но отец продолжал злиться на него. Меня захлестнула волна гнева. У папы не было реальных причин так ненавидеть Брайана. Но в следующую минуту я постаралась успокоиться: все и так складывалось хуже некуда. Не хватало еще рассориться с папой.

– Извините, что вмешиваюсь, но мне нужно выпить обезболивающее и немного посидеть, – сказала я.

Моя просьба наконец заставила всех отвлечься. Брайан подвинул мне стул, а Дженнифер достала из шкафа парацетамол.

– Это не подойдет, – заметила я. – Сегодня потребуется тяжелая артиллерия.

Дженнифер молча убрала лекарство и достала пачку мощного обезболивающего, которое я принимала только в самых крайних случаях. После вчерашнего шопинг-марафона оно было просто необходимо. Папа достал бутылку сока из холодильника и подал мне лекарство.

– Все еще болит? – спросил он.

– Да. Придется пару дней посидеть на таблетках.

Отец приподнял одну бровь.

– Позвонить Дэниэлу?

Дэниэл – мой очаровательный, милый, но совершенно безжалостный физиотерапевт. Мы хорошо ладили и, должна признать, достигли больших успехов в моем восстановлении. И все же мне не хотелось видеться с ним чаще, чем это было необходимо.

– Ни за что. Я же умру от боли, если он сейчас заставит меня заниматься. Он обещал не истязать меня на праздниках. Через неделю я буду как новенькая.

Я проглотила таблетку и улыбнулась. Папа тем временем добавил сахар в кофе, а Брайан уселся рядом со мной. Он по привычке положил руку на спинку моего стула, и я сразу почувствовала себя гораздо спокойнее.

– Что ж, – начал он. – Может, хотя бы сегодняшние события заставили тебя задуматься над моим предложением?

Джульетта с любопытством уставилась на нас:

– Каким еще предложением?

– Никаким, – пробубнила я себе под нос.

А вот Брайан ответил громко и четко:

– Я предложил Элле переехать ко мне, а не к Вивиан. Надеюсь, мне удастся убедить ее.

Джульетта поперхнулась от неожиданности, а папа, как я и ожидала, отреагировал не вполне адекватно.

– ЧТО? – взревел он и с такой силой стукнул о барную стойку чашкой, что едва не разбил ее.

Само собой разумеется, он облил кофе всю столешницу и свою рубашку, и Дженнифер пришлось в экстренном режиме наводить порядок.

Я не просто так не стала кому-либо рассказывать о предложении Брайана. Я знала, что отец будет в бешенстве. И Брайан тоже знал. Я не могла поверить, что он заговорил об этом при папе. Бросив на Брайана раздраженный взгляд, я повернулась к отцу. Я старалась выглядеть максимально спокойной и надеялась замять этот вопрос. Хотя шансы были невелики, если судить по багровому оттенку лица отца.

– Расслабься, па. Я не говорила да.

– Пока, – упрямо вклинился Брайан.

Я снова гневно посмотрела на него. Брайан раздраженно отвернулся и сосредоточился на моем отце, который буравил его взглядом и, судя по всему, был готов стереть в порошок.

– Как ты смеешь предлагать ей такое? Вы встречаетесь всего неделю. Ей еще нет девятнадцати!

Брайан отреагировал на выпад отца совершенно спокойно. Лишь по тому, как он стиснул зубы, можно было догадаться, что он готов разорвать его на кусочки. Брайан сосредоточился, выпрямился на стуле и с вызовом посмотрел на великого и ужасного папу-прокурора.

– Я знаю, что вы отказываетесь понимать суть моих отношений с Эллой, – сказал он спокойным голосом. – Но нас объединяет многолетняя дружба. Мы знаем – и любим – Друг друга не первый день. Мы – не обычная пара. Я никуда отсюда не уйду, Ричард, и мне все равно, нравлюсь я вам или нет. И если Элла захочет переехать ко мне, это ее выбор, а не ваш. Она – взрослый человек.

Я оцепенела. Кажется, я была ошеломлена еще больше, чем мой отец. Брайан специально назвал его по имени. Он хотел говорить с ним как мужчина с мужчиной. Хотел показать, что отец может сколько угодно давить на меня и разговаривать как с маленькой девочкой, но он этого не потерпит. И ему удалось, что самое главное. Джейсон, парень Аны, намочил бы штаны, если бы отец обрушился на него с такой тирадой. Но не Брайан. Да, ему всего двадцать два, но он попал во взрослый мир в очень юном возрасте и был вынужден повзрослеть. Он – мужчина, уверенный в своей правоте. Зрелый, решительный и привыкший к тому, что перед ним все отчитываются. А не наоборот.

Папу явно не обрадовал такой поворот событий.

– Ах ты сукин сын!

– Это совсем не ваше дело, – продолжил Брайан, пропустив оскорбление мимо ушей. – Мое предложение касается не только наших с Эллой отношений. Говоря о переезде, я думаю прежде всего о ее личной неприкосновенности и безопасности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Дженнифер, пока отец снова не начал орать.

Брайан бросил на нее быстрый взгляд и снова упрямо уставился в глаза моему отцу.

– Хотите вы этого или нет, Элла теперь – знаменитость. Вивиан и ее отцы – замечательные люди, но их квартира не оборудована для жизни известного человека, которым теперь является ваша дочь.

Отец хотел было что-то возразить, но остановился на полуслове и мрачно посмотрел на меня. Я же направила всю силу своего гнева на Брайана. Мне хотелось убить его за то, что он завел этот разговор с моей семьей, хотя я уже отклонила его предложение. Но Брайан проигнорировал мои злобные взгляды так же, как и оскорбления отца.

– Я серьезно, Элла. Если ты думаешь, что о нас все забудут, поверь мне, что это не так. Я всю жизнь так живу. Я знаю, как это работает. А благодаря стараниям Эрика Кларка все станет только хуже.

– Ох, – вздохнула Дженнифер, взволнованно теребя руку отца. – Он прав, Рич. Об этом мы не подумали.

Отец продолжал дымиться от гнева. Стиснув зубы, он медленно кивнул и перевел свой испепеляющий взгляд на меня.

– Если твоя безопасность под вопросом, я не хочу, чтобы ты переезжала к Вивиан.

Чудесно. Теперь он запретит мне переезжать. Я все равно это сделаю, но он будет невероятно зол. Большое спасибо, Брайан.

– Папа, он просто параноик.

Звучало совсем неубедительно – даже для меня. Я начинала понимать Брайана. Эрик Кларк устроил нам настоящую встряску. Он застал меня врасплох и не вызвал никаких подозрений. Если кому-то пришло в голову охотиться за мной со скрытой камерой, на что же пойдут папарацци, когда я перееду в квартиру Вивиан? Не знаю, как будет обстоять дело с безопасностью, но очевидно одно: я могу забыть про отдых и покой.

Я горестно вздохнула, не желая ни признавать поражение, ни продолжать спор.

– Послушайте, сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Я ни на что не соглашалась. Сегодня канун Рождества. Может, мы остановимся до того, как разругаемся в пух и прах и испортим весь праздник? Все на взводе из-за этого Эрика Кларка. Давайте подождем, когда можно будет поговорить спокойно. И вообще, сейчас время завтракать. Может, нам стоит перекусить и все станут чуточку благодушнее? Могу приготовить киш со шпинатом.

На секунду повисло неловкое молчание, но потом все согласились, что нужно сменить тему. Дженнифер заговорила первой:

– Элла, милая, ты не очень хорошо чувствуешь себя сегодня. Не напрягайся, я займусь завтраком. Придется, правда, обойтись без твоего фирменного киша, но могу предложить омлет.

Дженнифер обвела всех взглядом и, когда мы одобрительно кивнули, принялась за дело. Отец по-прежнему бесился, поэтому она осторожно протянула ему фартук.

– Ты не мог бы помочь? Мне нужно нарезать несколько луковиц и перцев. Ричард.

Отец сделал глубокий вдох, бросил на Брайана еще один испепеляющий взгляд и надел фартук, бормоча что-то себе под нос.

Я посмотрела на Брайана и с нескрываемым раздражением спросила:

– Мы можем поговорить наедине?

– Да, без проблем, – с вызовом ответил он.

Я потащила его обратно в комнату и, как только дверь за нами захлопнулась, разразилась гневной тирадой:

– Ты издеваешься? Ты специально решил заговорить об этом с моим отцом, когда не только я, но и близняшки оказались в центре скандала?

На мгновение в глазах Брайана появился странный блеск, и я поняла, что он расстроен не меньше меня, просто хорошо скрывает свои эмоции.

– Да, специально. Ты так просто от меня не отделаешься. Пойми, это серьезно. Я волнуюсь за твою безопасность.

– Ладно. Может, я действительно не совсем понимаю, как устроена жизнь знаменитостей. Но все равно ты не можешь предложить мне такой серьезный шаг, как совместное проживание, между делом, когда я выхожу из машины… а потом сказать об этом моим родителям, даже не обсудив толком со мной. Разозлился, что не вышло по-твоему?

Брайан закатил глаза.

– Дело не в этом.

– Ага, конечно.

Он хмыкнул в ответ и облокотился на мой письменный стол, скрестив руки на груди. Я пристально посмотрела ему в глаза.

– Ладно. Я правда разозлился! Подай на меня в суд теперь. – Он раздраженно вскинул руки.

– Придурок, – усмехнулась я.

– Ты даже не подумала об этом, Элла. Я предложил тебе жить вместе – а я, между прочим, никогда и ни к кому не обращался с такой просьбой, – а ты не моргнув глазом послала меня! Нет, хуже. Ты отреагировала так, будто я направил на тебя чертов бомбардировщик, напичканный атомным оружием.

Внезапно я осознала: он был расстроен тем, что я его отвергла. Мне стало невыносимо стыдно.

– Брайан…

Я опустила плечи. От моей злости не осталось и следа. А что я могла ему сказать? Я готова к тому, о чем он просит.

– Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, – прошептал он.

Пожалуй, Брайан мог бы получить «Оскар» за один лишь выразительный взгляд.

– Неужели ты мне не веришь?

Я отвела глаза. Было невыносимо видеть растерянность и обиду в его взгляде. Я опустилась на кровать и обхватила себя руками, неожиданно ощутив странную беспомощность. Через некоторое время я все же смогла совладать с эмоциями и снова посмотрела на Брайана.

– Конечно, я доверяю тебе. Я не думаю, что ты будешь меня к чему-то принуждать. Просто ты такой… как ураган. Вся твоя жизнь такая. И эти отношения тоже. А известность – это просто безумие. Я в совершенной растерянности. А если мы еще и съедемся…

Одна мысль об этом приводила меня в панику.

– Слишком много всего и сразу.

Брайан выпрямился и нервно потер лоб.

– Прости, – сказал он, с сожалением покачав головой. – Я с этим вырос. Мой папа стал известен в киноиндустрии задолго до моего рождения. Я был знаменитостью всю свою жизнь, даже до того, как начал сниматься в кино. Я и представить себе не могу, как трудно тебе сейчас это все принять.

– Нет, не может. Даже я не могу понять, как мне дальше жить. Поэтому мне нужно немного времени и свободного пространства. Чтобы я могла хотя бы иногда спрятаться ото всех, если захочу. Мне нужно привыкнуть, понимаешь? Это все, что я прошу.

Сделав еще один глубокий вдох, Брайан сел со мной рядом на кровать.

– Прости, что тебе так тяжело, Элла, но это моя жизнь. Такая вот сумасшедшая. Ничего не поделаешь. Я постараюсь максимально защитить тебя, если это будет в моих силах. Но, к сожалению, в наших отношениях будут происходить события, которые могут выбить из колеи. Есть вещи, которые мне неподвластны.

– Да, но…

– Я знаю, чего ты хочешь. Но дом Вивиан не станет для тебя убежищем. Это безумие будет преследовать тебя, и все станет только хуже, потому что ты будешь совсем не подготовлена. Кроме того, ты привлечешь ненужное внимание к Вивиан и ее родителям. Хочешь или нет, но ты втянешь их в это дерьмо.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Об этом я как-то не подумала. Если папарацци начнут охотиться за мной так же, как здесь, они, конечно же, не оставят в покое Вивиан и ее отцов. А им это совершенно не нужно.

– Как думаешь, почему я никогда не рассказывал правду о себе? – тихо спросил Брайан. – Я знал, что так будет, и не хотел для тебя такой жизни. Но мой эгоизм взял верх, и теперь мы имеем то, что имеем. Разве ты хочешь, чтобы Вивиан тоже страдала от постоянного внимания прессы? Допустим, ты действительно не готова жить вместе со мной. Что ж, давай учиться плавать сразу на глубине. Я хочу жить с тобой, и мне необходимо, чтобы ты была в безопасности. Мне жаль, если тебя это не устраивает, но я буду стоять на своем. Нам придется чем-то жертвовать, если мы хотим оставаться вместе.

Мне хотелось на него злиться, но слова звучали так убедительно. Это очень раздражало: я не могла с ним спорить, когда он был таким серьезным, рассудительным и, самое главное, честным со мной. Да, Брайан хотел защитить меня от своего мира, но никогда не пытался подсластить пилюлю. К счастью, он не придерживался принципа «меньше знаешь – крепче спишь».

Нам не всегда будет радостно и легко. Брайан это понимал. Он не хотел нагнетать, но все же предпочитал предупреждать заранее. И я была ему благодарна. Я читала миллионы книжек, где герой держал свою любимую в неведении, чтобы оградить от зла. И вот что я скажу: такие герои – просто идиоты. Своим враньем они делали любимой только хуже.

Брайан не пытался скрывать от меня проблемы. Он хотел, чтобы я была к ним готова, и мы могли справиться вместе. Он считал меня достаточно сильной. И хотя бы поэтому я должна была попытаться не ударить в грязь лицом. Ради него я готова к любым трудностям.

– Ладно, – медленно произнесла я. – Не будем принимать скоропалительных решений, но я готова признать, что это важно. Обещаю в дальнейшем серьезнее относиться к твоим предложениям. И больше не буду отмахиваться от твоих идей только потому, что они меня смущают.

Брайан нахмурился:

– Но ты не обещаешь переехать ко мне.

– Нет, не обещаю, – сказала я с легкой улыбкой. – Но я готова поговорить об этом и поискать компромиссное решение.

Брайан ответил не сразу. Он внимательно посмотрел мне в глаза, как будто пытался понять, почему я так не хочу жить с ним. Он никогда не признался бы, что чувствует себя уязвимым, но время от времени ему тоже были необходимы слова поддержки. Я встала с кровати, потянув его за собой, и обняла за талию.

– Я люблю тебя, Брайан Оливер.

Мои слова мгновенно сняли с него напряжение. Брайан сделал глубокий вдох и заключил меня в объятия.

– И я люблю тебя, Элламара Родригес.

– Как же хорошо! – пробормотала я, крепче прижимаясь к нему. – Тогда у меня к тебе одна просьба. Можешь больше никогда не использовать мою семью для достижения своих целей?

Брайан вздохнул:

– Да, я разозлился, что не вышло по-моему. Я не привык к отказам. Но, честное слово, я не хотел, чтобы так получилось.

– Врешь.

– Ладно. Я специально это сделал. Потому что так будет лучше и для тебя, и для твоего папы.

– Очень мило с твоей стороны.

Брайан взвыл и крепче прижал меня к себе.

– Прости. Твой папа иногда страшно бесит.

– Я знаю. – Я с пониманием вздохнула и поцеловала Брайана в шею. – Прости, что он ведет себя с тобой как козел. Я думаю, он тоже расстроен и переживает из-за того, как ситуация с Эриком отразится на нашей семье. Хотя это не оправдывает его ужасное поведение. Понимаю, ты и так достаточно терпелив, но ты не мог бы побыть хорошим парнем еще чуть-чуть? Он, конечно, бесит, но он – мой единственный оставшийся родитель. Пожалуйста. Ради меня.

Брайан немного отстранился и нежно приподнял мое лицо за подбородок. Я попыталась сделать максимально умильное личико, и он тут же рассмеялся.

– Коварная женщина, – сказал он и приблизился к моим губам. – Больше никогда не смотри на меня так. Это нечестно.

Брайан скользнул губами по моей шее.

– И это заявляет тот, кто постоянно говорит со мной своим аудиокнижным голосом!

Он поцеловал меня в нежное место за ухом, и по телу пробежал приятный трепет. Низкий, чувственный смех Брайана разжег во мне опасный огонь.

– О нет. Только не сейчас, – сбивчиво пробормотала я, хотя не пыталась сопротивляться. – На кухне вся моя семья, и они думают, что мы тут ругаемся.

– Мы уже поругались, – проворковал Брайан, продолжая покрывать мою шею поцелуями. – А теперь миримся.

Наши губы снова встретились в нежном поцелуе, и мне оставалось лишь таять в его объятиях.

– Прости, Элла, – прошептал он, на мгновение остановившись.

– И ты прости, – выдохнула я.

По правде сказать, я уже и не помнила, из-за чего мы ссорились.

Мы наслаждались друг другом еще несколько минут, но рано или поздно нужно было возвращаться на кухню. Папа и Дженнифер все еще готовили, а Джульетта с Анастасией сидели за столом. Их омлеты уже были готовы.

– Милые бранятся – только тешатся, – хихикнула Ана, переглянувшись с сестрой.

Я вроде не краснела и выглядела вполне нормально, но Джульетта внимательно изучила мое лицо и засмеялась:

– По-моему, они там нормально поговорили.

Я готова была провалиться сквозь землю, а вот Брайану, напротив, очень нравилось внимание. Чертов актер, лишь бы поиграть на публику! Он подошел к близняшкам, оперся обеими руками на спинки их стульев и наклонился поближе.

– О, мы прекрасно поговорили, – прошептал он, чтобы папа и Дженнифер не услышали. – Помните сцену примирения в фильме «Большое путешествие» с моим участием? Примерно так, только еще жарче. – Брайан хитро подмигнул и добавил: – Зависть – это нормально, девочки.

Ана так расхохоталась, что сок едва не полился у нее из носа, а Джульетта чуть не подавилась омлетом и, кажется, собиралась убить Брайана. Их реакция была вполне оправданна: ума не приложу, как этот фильм получил категорию «13+» с такими сценами.

– О Господи. Брайан! – прошипела я, хлопнув себя по лбу. – Заткнись! Это неправда!

Ребята хором рассмеялись в ответ.

– Ага, размечтался! – обратилась Ана к Брайану. – Ты встречаешься с Эяяой. Держу пари, это было скорее похоже на фильм «Н – значит невинность».

Брайан нахмурился, но кончики его губ слегка дрогнули.

– Да уж, – неохотно согласился он. – Подкол засчитан.

Джульетта наконец прокашлялась и, глупо хихикая, дала Ане пять.

– Ты супер, сестренка!

– Вы все идиоты.

Я закатила глаза и направилась к холодильнику. Мне срочно нужно было выпить сока и избавиться от этих придурков.

Как только я подошла к барной стойке, Брайан обнял меня сзади и нежно поцеловал в шею. Что ж, извинения приняты.

Я легонько вздрогнула и прислонилась к нему затылком.

– Пахнет вкусно, – заметила я.

Папа и Дженнифер отвлеклись от готовки и посмотрели на нас.

– Садитесь, ребята. Проголодались, наверное? Как ты относишься к омлету, Брайан?

Мы с Брайаном удивленно переглянулись. Либо Дженнифер промыла папе мозги, пока мы уходили (как и любая другая женщина, она не могла устоять перед Брайаном), либо ему было стыдно за то, что он вышел из себя при моем парне. Я склонялась к первому варианту, и он меня, в общем-то, устраивал.

Брайан покачал головой:

– Большое спасибо. Простите, что помешал вашему семейному завтраку. Я посмотрел видео с утра и хотел убедиться, что с девочками все в порядке.

Судя по улыбке Дженнифер и тихому ворчанию папы, Брайан заработал несколько очков, проявив заботу о близняшках. Сомневаюсь, что он действительно волновался по поводу Аны (он не питал к ней особо теплых чувств), но за Джулз он переживал довольно искренне. А этого было достаточно, чтобы слова звучали правдоподобно.

– Ну, раз уж ты здесь, – угрюмо произнес папа. – Можешь поесть с нами.

Брайан опустил глаза и снова замотал головой:

– Спасибо за приглашение. Но если страсти улеглись, мне нужно забежать домой, принять душ и нормально одеться.

Я только сейчас обратила внимание, что Брайан был лохматый, в пижаме и домашних тапочках. Я не отвечала на телефонные звонки, и он, видимо, примчался прямо из кровати.

– Что? – спросил он, заметив мою улыбку.

– Ничего. Просто… спасибо, что зашел с утра.

Брайан улыбнулся в ответ и поцеловал меня в щеку.

– Спасибо, что не брала трубку и дала мне повод зайти.

– Хех, – усмехнулась Джульетта и положила в раковину пустую тарелку. – Пойду-ка я в душ, пока меня не стошнило радугой от этих голубков.

Я рассмеялась и пригладила торчащие волосы Брайана.

– Пойдем, я провожу тебя.

Когда мы подошли к машине, Брайан обнял меня за талию и притянул к себе.

– Ты можешь поехать со мной, – прошептал он, наклонившись ко мне. – В моей душевой вполне хватит места для двоих.

Он шутил и одновременно не шутил. Он знал, что я отвечу нет, и в то же время надеялся, что я соглашусь. Но он даже не представлял, насколько соблазнительным было его предложение, когда я ощущала кожей его горячее дыхание. По моей спине пробежали мурашки, и я стукнула его кулаком.

– Ну уж нет. – Я невольно задержала руку на его груди, и мои слова прозвучали не очень убедительно.

Губы Брайана скользнули вниз по моей шее, и я задрожала от желания.

– Тогда… к черту душ. Как насчет долгой, приятной и очень неторопливой поездки по побережью? Может, нам удастся найти безлюдное местечко с красивым видом, расслабиться и… поговорить.

Я грустно улыбнулась:

– Звучит волшебно. Правда. Все, давай уезжай скорее домой, пока я не поддалась на уговоры и не сбежала на весь день под неодобрительные возгласы моего отца.

Настроение Брайана мгновенно изменилось, как будто я случайно нажала не на ту кнопку.

– Да какая разница, что он думает? Как только ты съедешь, его мнение вообще никого интересовать не будет.

Он буквально искрился гневом, и я поспешила обнять и поцеловать его.

– Только возвращайся скорее, – добавила я.

Брайан засмеялся в перерыве между поцелуями.

– Думаешь, стоит? Не уверен, что смогу провести целый день с твоим отцом и не поссориться после всей этой истории с Эриком Кларком.

– Ну и ладно. После всей этой истории с Эриком Кларком я хочу провести день с тобой. А не с ним. Только ты можешь успокоить меня. Пожалуйста, возвращайся скорее.

Я снова использовала запрещенный прием и посмотрела на него щенячьими глазками.

– Как скажешь, – вздохнул Брайан.

Да, он цитировал «Принцессу-невесту».

– Ты даже не успеешь соскучиться, – с ухмылкой заметил Брайан, садясь за руль.

Я сдерживалась изо всех сил. Пыталась проглотить слова, которые хотели сорваться с губ. Я правда старалась. Но ничего не могла с этим поделать. Когда Брайан захлопнул дверцу автомобиля, я попросила его опустить стекло и сказала:

– Я уже скучаю.

Брайан расхохотался и завел машину.

– И ты еще говоришь, я козел? – крикнул он, заглушая рев мотора. – Люблю тебя, женщина! Скоро вернусь!

9

БРАЙАН СДЕРЖАЛ СЛОВО и вернулся в течение часа. К счастью, остаток дня прошел мирно. Мы коротали время за настольными играми. Удивительно, но до этого Брайан никогда в них не играл. Он был единственным ребенком в семье и снимался в телесериалах с раннего возраста, поэтому имел слабые представления о нормальном детстве. В общем, «Крокодил» и «Монополия» стали для него открытием. Было очень забавно наблюдать за тем, как по-детски увлеченно он следил за ходом игры.

Веселее всего мне показалась «Игра в жизнь»[3]. Вообще, это самая дурацкая настолка на свете, но Брайан увлекся не на шутку. Он смеялся, что наконец нашел время для колледжа, и постоянно заводил новых детей. В конце концов ему потребовались две маленькие машинки, чтобы уместить всех своих человечков. Вдобавок ко всему этот дурачок придумал для них имена и назначил на определенные позиции в семейной футбольной команде.

Даже мой папа не устоял перед обаянием Брайана Оливера, у которого наконец появилась возможность побыть ребенком. И, когда мы играли в «Битву полов», они объединились против девчачьей команды. А пока мы с Дженнифер занимались рождественским ужином, папа с Брайаном сыграли несколько партий в покер.

Мы прекрасно проводили время, по крайней мере до тех пор, пока не включили телевизор после ужина. Папа с Дженнифер прогнали нас с кухни, чтобы помыть посуду, и мы отправились в гостиную. Ана плюхнулась в папино кресло, Джульетта села на край дивана, поближе к сестре, а мы с Брайаном расположились с противоположной стороны. Не успели мы устроиться поуютнее, как Ана включила «Сплетни о знаменитостях». Раньше мне даже нравилась эта передача, но мое мнение стремительно менялось в худшую сторону. Я думала, это приличное развлекательное шоу, но на самом деле оно скорее напоминало низкопробную желтую прессу. Брайан помрачнел, но ничего не сказал, и Ана не стала переключать.

Как только ведущая поприветствовала зрителей, на экране появилась моя фотография.

– Синдер и Элла снова во всех заголовках, и мы подготовили для вас самые горячие факты! – сообщила веселая блондинка. – Сегодня с нами Эрик Кларк, создатель сайта «Реальный Голливуд», который готов рассказать нам грязные подробности о неуловимой парочке.

Меня затошнило, и я почувствовала, как Брайан крепче сжал мою руку.

– Давайте переключим, – пробормотала Джульетта.

К сожалению, пульт был в руках Аны, и она придерживалась иного мнения.

– Ни за что. Я хочу увидеть, что скажет этот придурок.

– Ана, – прошипела Джульетта и бросила на меня короткий взгляд.

Я молча кивнула. У меня не было ни малейшего желания слушать дальше, но тут Брайан сказал:

– Нет, нам лучше посмотреть, чтобы знать, к чему готовиться. – Он скрипнул зубами и продолжил: – И чтобы я знал, как надрать ему задницу, когда наши пути снова пересекутся.

Пока шла реклама, мы молча проклинали Эрика Кларка (ладно, Ана и Брайан проклинали вслух). Когда шоу возобновилось, Эрик уже сидел на диване рядом с ведущей. Я напряглась.

– Я рядом, – шепнул Брайан и погладил мою ладонь. – Все будет хорошо.

Мне хотелось ему верить, но это было не так-то просто, когда с экрана нагло улыбался Эрик Кларк. Вид у него был такой, как будто он знал всю мою подноготную и собирался поделиться моими секретами со всем миром.

– Эрик! – взволнованно начала ведущая. – Добро пожаловать на «Сплетни о знаменитостях»! Спасибо, что пришел к нам сегодня. Ты раздобыл сенсацию века, и мы все жаждем узнать, как тебе это удалось. Брайан Оливер известен своей нелюбовью к журналистам, и его новая девушка Элла тоже избегает любых контактов с репортерами. С тех пор как пара публично заявила о своих отношениях, не было ни одного интервью или заявления для прессы. Каким образом тебе удалось взять интервью у Эллы и как ты вытянул из нее столько личной информации?

Эрик гаденько ухмыльнулся:

– У меня свои методы.

Я, Ана и Джульетта усмехнулись, а Брайан нецензурно выругался.

– Ладно. Не буду допытываться, – шутливо ответила ведущая. – Но расскажи нам… какая она в личном общении? Это интервью такое искреннее и настоящее. Без камер она такая же? Какие у тебя впечатления от знакомства с ней?

Я возмущенно фыркнула:

– Конечно, настоящее! Я не знала, что меня снимают. Неужели эта девушка реально считает, что он взял у меня интервью?

– Конечно, нет, – мрачно отозвался Брайан.

– Просто они не хотят упускать такую сочную историю, а съемка на скрытую камеру все портит. Вот она и включила дурочку, – предположила Джульетта.

Брайан стиснул зубы. Видимо, он думал о том же самом.

Эрик подался вперед и широко улыбнулся. А ведь вчера эта улыбка завоевала сердца моих друзей… и даже мое.

– Знаете, я не очень часто говорю такое о знаменитостях, с которыми мне приходится общаться, но Элла действительно меня впечатлила. Она очень классная. Веселая, остроумная, дружелюбная, простая и прекрасная во всех отношениях девушка.

Брайан вздохнул с облегчением. Я бы не услышала этот тихий вздох, если бы не сидела так близко к нему. Конечно, поступок Эрика не становился менее мерзким от того, что он назвал меня классной, но у меня тоже немного отлегло от сердца.

– Она… настоящая, – продолжил Эрик. – Без пафоса. Я ценю это в людях. Правда. Именно поэтому я создал такой сайт. Голливуд погряз в лицемерии. Я люблю раскрывать истинную сущность людей, и правда зачастую очень неприглядна. Так что мне было приятно пообщаться с таким человеком, как Элла. Я бы сказал, непривычно.

Пфф! Во-первых, я никогда не была частью Голливуда. По крайней мере, до настоящего момента. Прошло слишком мало времени, чтобы слава могла испортить меня. А во-вторых, кто он такой, чтобы говорить об искренности? Самый большой лгун в Голливуде.

– Ну хотя бы не поливает тебя грязью, – заметила Джульетта.

Я закатила глаза.

– Да, я так сильно ему понравилась, что он решил на мне навариться.

– Я не сомневаюсь, что ты ему понравилась. Просто деньги нравятся ему еще больше.

Джульетта умела приободрить. Она весело подмигнула и добавила:

– Я тебя очень люблю, но вынуждена признать, что за такие деньжищи сдала бы тебя с потрохами.

Ана с отвращением фыркнула, а я не смогла сдержать смешок. Стало немного легче. Я мысленно поблагодарила Джульетту за то, что она разрядила обстановку. Театрально вздохнув, я улыбнулась сестре:

– Да я бы сама себя сдала, как бы грустно это ни звучало. Я не удивлюсь, если его гонорар за это видео покроет обучение в колледже.

Брайан беззвучно рассмеялся и поцеловал меня в щеку. Убедившись, что я спокойно реагирую на интервью с Эриком, он тоже немного расслабился. На самом деле я не нервничала исключительно благодаря ему. Если бы он не сидел рядом и не поддерживал меня морально, я бы уже давно сошла с ума.

Эрик на экране по-прежнему болтал с телеведущей. Я решила снова прислушаться и поймала удачный момент.

– Кажется, кто-то влюбился в знаменитость, – шутливо заметила блондинка.

Эрик хитро улыбнулся:

– Я, безусловно, предложил бы ей встречаться, если бы она не была по уши влюблена в Брайана. Ему крупно повезло. И что самое интересное, после встречи с Эллой я проникся к нему особым уважением.

– Правда? И почему же? – спросила ведущая.

Эрик пожал плечами:

– Ну, мы все знаем, какая у Брайана репутация.

– Ты имеешь в виду миллиард женщин, с которыми он встречался? – улыбнулась блондинка.

Брайан и Эрик синхронно расхохотались, а я издала отчаянный стон.

– Мне теперь всегда будут это припоминать, – усмехнулся Брайан.

Я залилась краской. А вот Брайан вовсе не выглядел расстроенным. По-моему, фраза про миллиард женщин его очень веселила.

– Так вот, за ним давно закрепилась репутация плейбоя, который умеет послать куда подальше любых журналистов, – продолжал Эрик. – Если честно, показные отношения с Кайли Саммерс перед премьерой «Принца-друида» убедили меня, что Брайан – редкостный придурок, страдающий от звездной болезни. Но если он достаточно умен, чтобы полюбить такую девушку, как Элла, то Брайан Оливер – гораздо более глубокий человек, чем хочет казаться. Особенно если учесть то, как Элла и ее друзья отзывались о нем.

– Тоже мне, Шерлок, – пробормотал Брайан.

Я покачала головой.

– Мне кажется, он ошибается, – шутливо заметила я. – Высокомерный и неприветливый плейбой – исчерпывающее описание.

– Спасибо, дорогая, – отозвался Брайан.

Я посмотрела на него с довольной ухмылкой, и он ткнул меня в ребра.

– Какашка!

– А вот и нет. Я – прекрасная во всех отношениях девушка. Ты сам слышал. И только послушай! – Я указала на экран. – Эрик Кларк теперь тебя уважает. Я настолько милая, что сам факт отношений со мной уже улучшил твою репутацию.

– А еще ты очень скромная. Рад слышать, что внезапная слава совсем тебя не испортила.

– Да уж. Мне придется раздуть свое эго до невероятных размеров, чтобы в наших отношениях был хоть какой-то баланс.

Брайан самодовольно ухмыльнулся, но в его глазах появился веселый теплый огонек, как будто он получал удовольствие от наших словесных перепалок. Знакомое чувство. Нам было так хорошо, что меня совершенно не заботило интервью, которое прямо сейчас показывали по телевизору. А вдруг быть знаменитостью не так страшно, как кажется? Может, Брайан прав и вместе мы справимся с чем угодно?

Брайан словно прочитал мои мысли: его взгляд наполнился любовью и гордостью, а черты лица смягчились. Он посмотрел на мои губы и в следующую секунду набросился на меня со страстным поцелуем. Мы так увлеклись, что забыли обо всем на свете. А потом прямо в нас прилетела подушка.

– Хорош, – буркнула Ана.

– Найдите себе уже отдельную комнату, придурки, – присоединилась Джульетта.

Мне стало еще жарче, чем от поцелуев Брайана. Я попыталась вырваться, но он пока не собирался меня отпускать. Прикрыв глаза, Брайан легонько касался моих губ и дразнил девчонок:

– А что такого? Вы, вообще-то, платите деньги, чтобы видеть, как я делаю это на экране.

– Это разные вещи, – отмахнулась Джульетта. – Киношный Брайан – совсем другой человек, и он не обжимается с моей сестрой.

Брайан расплылся в улыбке:

– Киношный Брайан был бы совсем не против, если бы она согласилась сняться вместе с ним.

Эта идея явно пришлась ему по душе, поэтому я поспешила поставить его на место:

– Даже не мечтай.

Брайан пожал плечами и снова поцеловал меня:

– Ничего. Так меня тоже устраивает.

Я не из тех, кто любит выражать свои чувства при посторонних, но, когда Брайан в очередной раз страстно впился в мои губы, присутствие других людей меня уже не волновало.

– Прости, Джулз, – выдохнула я, обнимая Брайана за шею. – Я не могу остановиться. Кажется, этот парень владеет гипнозом.

Брайан удивленно вскинул брови.

– Ну вот, спалился!

Он снова принялся целовать меня, но тут на лестнице послышались шаги. Папа и Дженнифер решили присоединиться к нам. Я уловила раздражение отца раньше, чем увидела его.

– Что здесь происходит?

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. А Брайан тем временем продолжал бесстыже улыбаться.

– Я помогаю Элле справиться с внезапной славой.

От его слов сразу потеплело на душе, и я не стала его останавливать, когда он потянулся за очередным поцелуем. Папа хотел что-то сказать (возможно, чтобы Брайан убрал от меня руки и выметался из его дома), но тут его внимание привлек телевизор. Бессовестный Эрик Кларк по-прежнему был на экране.

– Она сказала интересную вещь, – рассуждал он. – Голливуд повернут на безупречности. Все гонятся только за внешностью, и она должна быть идеальна. Но это неправильно. Лично я с удовольствием посмотрел бы на Элламару Родригес в эротичном белье.

Отец поперхнулся от такой наглости. Я не знала, куда деться от стыда. Брайан приобнял меня в знак поддержки и поцеловал в макушку. Я попыталась расслабиться, но это было непросто, особенно если учитывать, что Эрик сейчас представлял меня полураздетой.

– Я запустил опрос на своем сайте, так что вы тоже можете проголосовать. Голубой или розовый. В последний раз, когда я смотрел результаты, побеждал, кажется, голубой. Но лично я за розовый. Было бы здорово, если бы она снялась в комплекте, который победит.

Я ахнула.

– Он издевается? – вскрикнула я.

Что за чушь? Он точно не всерьез… или нет?

Это уже совсем не смешно. Брайан снова напрягся и полным злобы взглядом уставился на экран.

– О! Это было бы супер! – Ведущая в восторге захлопала в ладоши. – Интересно было бы посмотреть!

– Классно, да? – взволнованно спросил Эрик, подавшись вперед. – Она будет выглядеть великолепно, и шрамы не испортят ее красоту. И было бы в принципе здорово, если бы она согласилась. Она сказала бы всему миру: «Плевать на чужое мнение. Возможно, я не идеальна, но я красива и люблю себя такой, какая я есть».

– О! Это было бы прекрасно! – поддакнула ведущая.

– Да уж. Просто великолепно, – хмыкнула я.

– Как жаль, что она не видит своей красоты, – продолжал Эрик. – Она так уверена в себе во всех остальных смыслах! – Эрик посмотрел в камеру. – Эй, ребята! Если вы согласны, что Элла – красавица и хотели бы, чтобы она с гордостью надела это прекрасное белье и не стеснялась своих шрамов, заходите в мой блог! Ваше мнение важно для нас. Голосуйте за понравившийся комплект и пишите мотивирующие комментарии для Эллы. Давайте сделаем для Брайана доброе дело и поможем его девушке обрести уверенность в себе!

Я не могла поверить своим ушам. Я ненавидела Эрика Кларка за каждое произнесенное им слово.

– Представляете, как здорово будет…

Я в отчаянии закричала:

– Он издевается над моими физическими недостатками! И теперь весь мир будет обсуждать мое состояние, как будто это веселая игра! Это не игра! Это моя жизнь!

Я вскочила с дивана и выключила телевизор. Я больше не хотела слышать ни секунды этого бреда. В приступе гнева я принялась мерить шагами комнату.

– Элла, просто не обращай внимания, – уговаривал Брайан. – Он просто паршивый папарацци.

– Как?! – заорала я. – Да, он подонок, но это не мешает ему привлекать внимание! Ты думаешь, все пропустят его слова мимо ушей? Ничего подобного! Эта тема будет всплывать постоянно. Всю оставшуюся жизнь всех будут интересовать мои шрамы. Поверить не могу, что он сказал это!

В комнате повисло неловкое молчание. Я была готова взорваться, и все это, видимо, понимали. Брайан знал, что сейчас на меня не подействуют никакие слова. Он молча встал и заключил меня в объятия, чтобы я перестала метаться из стороны в сторону.

– Да пошел он! – ругнулась Джульетта. – Нам нужно найти способ отомстить ему. Элла, у тебя целая армия подписчиков. Он еще поплатится за это! Надо унизить его публично – как он унизил нас!

– Джульетта, – устало вздохнул отец. – Никакой мести не будет. Люди подурачатся с этим опросом и забудут. А вот если вы попытаетесь ему отомстить, станет только хуже.

– Ему только это и нужно, – согласился Брайан, буравя взглядом темный экран. – Если кто-то из нас выскажется по этому поводу, Кларк привлечет к себе еще больше внимания. Ваш папа прав: игнорирование – лучшая тактика в сложившейся ситуации.

Мы с Джульеттой недовольно фыркнули (по разным причинам). Моя мстительная сводная сестра была вне себя от ярости, потому что не могла заставить этого козла страдать. А мне было трудно признать факт, что об этом так легко забудут. Конечно, сейчас я была на взводе и не могла адекватно оценить ситуацию. Но как же мне хотелось ошибаться!

Что ж, оставалось только ждать. Все равно у меня не было возможности повлиять на происходящее.

На смену гневу постепенно приходило ощущение собственной беспомощности, и на меня неожиданно навалилась смертельная усталость.

– Сложный денек выдался. Уже поздно, так что я, пожалуй, спать.

Брайан посмотрел мне в глаза, пытаясь оценить мое состояние и понять, как действовать дальше. Мне хотелось, чтобы он увез меня на ночь к себе – лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Но я знала, что, как только мы останемся одни, он захочет поговорить о переезде и о том, что я сказала на видео. И я уже пообещала обсудить с ним это. Но я не была готова к этому разговору. Особенно сейчас.

Я проводила его до двери. Я не стала просить забрать меня с собой, но предложила другой вариант:

– Если хочешь, можешь остаться. Ты ведь все равно приедешь утром.

Брайан удивленно приподнял бровь.

– Остаться… а где именно?

Я едва заметно улыбнулась:

– В гостевой спальне. Или на диване. Отец будет вне себя, если ты заночуешь в моей комнате.

Брайан задумался, но потом отрицательно покачал головой:

– Наверное, не стоит. Твой папа, кажется, стал ненавидеть меня чуточку меньше. Лучше не испытывать удачу. Ведь если я останусь, то можешь не сомневаться, я доберусь до твоей комнаты до рассвета.

Брайан хотел что-то добавить, но передумал. Возможно, он собирался позвать меня к себе. Я очень хотела этого – и одновременно очень боялась. Но Брайан лишь слегка улыбнулся и снова покачал головой:

– Я, пожалуй, лучше приеду с утра.

– Уверен?

Он кивнул:

– Если что, я не жду от вас никаких подарков. Одна просьба: оставьте мне немного сопапийяс[4].

Я расплылась в улыбке:

– Ничего не обещаю. Если будешь слишком долго спать, я все слопаю сама.

Брайан усмехнулся и нежно поцеловал меня в губы.

– Все нормально?

– Думаю, да. Это ведь не конец света, – вздохнула я.

– Узнаю мою девочку, – с гордостью сказал Брайан и печально улыбнулся. – Я люблю тебя, Элла. Прости, что тебе приходится переживать такое из-за меня.

– Ты этого стоишь, – заверила я, украв у него еще один поцелуй.

10

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ УТРО НАЧАЛОСЬ неожиданно: дверь в комнату распахнулась, и меня разбудил веселый голос самого неприветливого члена семьи Коулман.

– Вставай! – крикнула Ана.

Я лениво перевернулась на другой бок и даже не стала смотреть на часы: если за окном еще темно, значит вставать слишком рано.

– Чего тебе? Что случилось?

– Рождество же! Вставай, ленивая задница, и спускайся вниз!

– Ты серьезно? Нам же не пять лет. Нельзя отложить это на пару часов?

И что это с ней сегодня?

Ана стянула с меня одеяло и бросила на пол.

– Вставай! Живо!

Пока я приходила в себя, она успела убежать. Я бы с удовольствием полежала еще, но без одеяла это было невозможно.

– ПОЙДЕМ, ЭЛЛА! – голос Аны разносился по всему дому.

– Да иду я, иду, чокнутая ты женщина! – крикнула я в ответ и усилием воли заставила себя встать. – Темно же еще! – пробубнила я себе под нос, надевая халат и тапочки.

Раньше мое Рождество проходило совсем по-другому. Когда дедушка и абуэла еще были живы, мы с мамой отправлялись к ним накануне праздника. Мы не спали всю ночь, смеялись, включали громкую музыку, играли, танцевали и уплетали вкусности. Веселились до тех пор, пока не засыпали кто где, а вставали только во второй половине дня. Когда все наконец просыпались, мы включали рождественские хоралы и, подпевая, готовили самый вкусный на свете завтрак, которым можно было накормить целую армию. После смерти абуэлы и дедушки почти ничего не изменилось, просто теперь мы с мамой засыпали в своих кроватях, когда уже не было сил веселиться.

Как оказалось, я не единственный зомби в семье. В то время как Ана излучала бодрость и энергию, все остальные скорее напоминали ходячих мертвецов. Но общий настрой был достаточно позитивным, поэтому я выдавила улыбку и подумала, что скоро вернусь в постель.

– Надо было предупреждать, что с нами живет сумасшедший рождественский эльф, – зевнула я, проходя в гостиную. – Я уже не помню, когда в последний раз на Рождество вставала раньше одиннадцати.

Папа понимающе усмехнулся. Хотя прошло уже больше десяти лет, он не мог не помнить рождественские каникулы в семье Родригес. Он обнял меня, прежде чем я успела занять место на диване.

– С Рождеством, малышка.

Кажется, в этом году папа снова будет сентиментальным: его приветствие показалось мне чересчур эмоциональным.

– И тебя.

– Итак, раз уж Элла наконец здесь…

Ана была в таком чудесном расположении духа, что улыбнулась мне во все тридцать два зуба. Настоящей, искренней улыбкой, без сарказма и язвительности.

– Пап, открывай мой в первую очередь! А мы после тебя.

Ана бросилась к елке и начала искать среди кучи подарков тот самый.

Я никогда еще не видела столько подарков в одном месте. Похоже, семья Коулман могла в одиночку выполнить план продаж магазинов между черной пятницей и Рождеством. Собственно говоря, я и не подозревала их в прижимистости. Я знала, что они любят делать друг другу подарки и не скупятся на покупки. Просто я выросла в совсем других условиях и не привыкла к излишествам. А в этой семье излишества считались нормой.

Ана наконец нашла то, что искала, и протянула отцу небольшой, размером с книгу, подарок. Она буквально пищала от волнения и не могла дождаться, пока отец откроет его. Джульетта рыкнула и сердито посмотрела на нас с Аной:

– Я вам это еще припомню, заразы!

– Джульетта! – шикнула Дженнифер и засмеялась.

Джульетта умерила свой гнев и обратилась к папе:

– Я купила тебе дурацкий одеколон. Ана побеждает. Портфель Эллы и то лучше, хотя она вообще не знала о нашем соревновании.

Отец и Дженнифер дружно расхохотались. Видимо, соперничество между сестрами было хорошей семейной традицией.

Папа не заставил себя долго ждать и одним рывком разорвал упаковку. В первую секунду его лицо просветлело, но затем восторг сменился растерянностью.

– Насколько я знаю, Дженис Бишоп не планировала выпускать новые книги в ближайшие несколько месяцев…

Ана гордо выпятила грудь. Ее улыбке мог бы позавидовать даже Брайан.

– Не планировала.

Отец внимательно рассмотрел книжку, и его брови медленно поползли вверх. Внизу на обложке мелким шрифтом было написано: «Пробный экземпляр для читателя».

– Она что, еще не опубликована? – пораженно спросил папа. – Как тебе удалось…

Когда он поднял взгляд, Ана улыбнулась еще шире:

– Элла помогла.

Джульетта фыркнула, а я закатила глаза.

– Ты помогла Ане раздобыть для меня подарок? – Отец удивленно уставился на меня.

– В определенном смысле да.

Ана весело подмигнула, как будто мы были сообщницами. Так странно…

– Так что, ты доволен, пап? – поинтересовалась она.

Отец рассмеялся и распахнул для Аны свои объятия.

– Еще бы! Это просто фантастика. И самое главное, впереди целая свободная неделя, так что я наконец смогу нормально почитать, а не засыпать с книжкой в руке. Спасибо, милая.

Отец снова обнял Ану и повернулся ко мне. На его лице отразилось множество эмоций.

– Спасибо, Элла.

– Я тут ни при чем. Это все Ана, – сказала я.

Джульетта снова фыркнула, а Ана добродушно усмехнулась.

– Я даже не знала, что ты любишь читать. Ты никогда не говорил об этом.

Папа пожал плечами и слегка покраснел.

– Я, конечно, не такой библиофил, как ты, но люблю почитать хорошую книгу, когда есть свободное время. Дженис Бишоп просто великолепна. – Отец поднял книгу, чтобы я могла рассмотреть обложку. – Она – мастер деталей. Самые захватывающие детективы, которые я когда-либо читал. Очень советую. Я знаю, ты обычно читаешь другие книги, но эти действительно хороши. У меня где-то есть пара штук. А по «Убийству в Мотауне» сейчас даже снимают фильм. Премьера в марте, если не ошибаюсь.

Я подтвердила:

– По-моему, я видела трейлер. Я узнаю, может быть, получится достать пару пропусков для прессы на предпоказ. Если хочешь, конечно.

– Правда? – просиял папа. – Возьмешь с собой старика?

Он так обрадовался, что мне стало неловко: я никогда не предлагала ему сходить вместе на закрытый показ. Мне не приходило в голову, что папе может быть интересно, а под маской серьезного прокурора, оказывается, скрывался восторженный фанат. Ана с Джульеттой были правы насчет него. И в этом году Ана заслуженно победила в конкурсе на лучший подарок.

– Конечно, – сказала я, пожав плечами, чтобы прервать неловкую паузу. – Если хочешь.

Отец кивнул:

– Хочу.

– Ладно-ладно, это все, конечно, мило, – вмешалась Джульетта. – Особая связь между папой и дочкой, все дела… Но остальные вообще-то тоже хотят получить свои подарки. Или я сейчас же отправлюсь обратно в кровать.

Папа рассмеялся и указал на елку, под которой высилась груда коробок всех цветов и размеров. Джульетта и Ана наперегонки бросились за подарками и начали раздавать их адресатам. К моему удивлению, вскоре вокруг меня образовалась небольшая горка свертков, причем по нескольку штук от каждого члена семьи, включая родственников отца. Значит, Ана наврала, когда сказала, что не планировала ничего мне покупать.

Семья дяди и бабушка с дедушкой прислали нам целую тонну подарков, после того как мне пришлось отменить нашу встречу в этом году. Мне не хотелось им отказывать, но я не знала, как будут развиваться события, и не хотела подвергать опасности моих двоюродных братьев и сестер. Моему самому младшему кузену, Мейсону, было всего восемь. Не хватало только, чтобы папарацци начали охотиться за ним.

Судя по всему, папины родственники не обиделись: каждый из них прислал мне по коробочке. Я еще никогда не получала столько подарков за один раз. А может, даже за всю жизнь.

В детстве Рождество ассоциировалось у меня с младенцем Христом и вкусной едой. Обычно я получала два подарка. Один – от мамы, другой – от дедушки и абуэлы. После их смерти под елкой оказывалось только два подарка: один маме от меня, второй – мне от мамы. Как правило, это было что-то небольшое, но с душой.

Рождество с Коулманами проходило совсем по-другому. Никто не зажег свечу, не произнес молитву, не прочитал рождественскую историю из Библии, не пошел на мессу и не соорудил вертеп. У меня даже возникли сомнения насчет того, знают ли Ана с Джульеттой, что Рождество – это про рождение Христа. Я их не осуждала: они не были верующими. Просто праздник ощущался иначе.

Я пока не хотела возиться со своими подарками, поэтому решила понаблюдать за другими и прочувствовать этот момент. Было неплохо. Неплохо. Просто нужно было принять тот факт, что моя жизнь больше не будет прежней.

Коулманы улыбались, смеялись, восторгались подарками. Обнимали и целовали друг друга, шутили и дурачились. Это выглядело очень трогательно, но было мне чуждо. Ни капли не похоже на Рождество, к которому я привыкла. Это дружная и любящая семья, но именно в этот момент я почему-то совсем не чувствовала себя частью этой семьи. Умом я понимала, что теперь они – мои самые близкие люди, и с тех пор, как наши отношения начали налаживаться, мне действительно стало лучше. Но сейчас я чувствовала себя лишней. Очень не хватало мамы. И абуэлы с дедушкой. Я скучала по семье и моей прошлой жизни.

– Элла, а ты чего не открываешь подарки? – спросила Дженнифер, и в комнате воцарилось молчание.

Внимание всех присутствующих сосредоточилось на стопке нераспакованных коробок передо мной.

В горле застрял ком, и я молча покачала головой. Папа отреагировал молниеносно:

– Милая, с тобой все в порядке?

В моих глазах блеснули слезы, и Дженнифер тут же бросилась за салфеткой. Все в напряжении ждали, пока я возьму себя в руки.

– Простите, – прошептала я, потупившись. – Все хорошо.

– Милая, ты точно в порядке? – спросил отец. – Ты побледнела.

– Ерунда. Все нормально.

– Не ерунда, – настаивала Дженнифер. – Скажи, что не так, Элла.

Они с папой пристально посмотрели на меня. Джульетта выглядела обеспокоенной, а Ана, видимо, считала меня сумасшедшей, ведь я до сих пор не развернула ни одного подарка!

– Простите. Все в порядке. Просто… на прошлое Рождество я была в коме, так что это – первое Рождество без…

Без мамы. Я не могла произнести это вслух.

– Простите. Я не думала, что будет так тяжело.

Праздничное настроение было испорчено, но Джульетта попыталась исправить положение:

– Кое-что все-таки осталось неизменным. Не думай, что я забыла про сопапийяс, которые ты обещала приготовить.

Я нервно усмехнулась. Мне казалось, что я не сдержу эмоций и вот-вот впаду в истерику. Расчувствовавшись, я крепко обняла Джульетту. Я была бесконечно благодарна сестре за ее доброту. Она понимала меня и всегда могла подобрать нужные слова, чтобы утешить или снять напряжение, которое я постоянно создавала.

– Спасибо, – шепнула я, и Джульетта с радостью обняла меня.

Я уткнулась ей в плечо и наконец выдохнула. Я справлюсь. У меня больше нет мамы, но зато есть Джульетта. И Брайан. Ладно, Брайан будет через пару часов, когда наконец разлепит глаза.

Мне стало гораздо лучше. Я сделала глубокий вдох и успокоилась.

– Сопапийяс – это хорошая идея. Пойду займусь ими.

– Может, сначала откроешь подарки? – спросила Джульетта. – Ты должна увидеть это!

Ее хорошее настроение передалось мне, и я наконец улыбнулась.

– Что бы это ни было, переплюнуть билеты на «ФэнтезиКон», которые ты подарила мне на день рождения, все равно не получится.

– Да, это было круто!

– А это еще круче, – сказала Ана и протянула мне коробочку. – Открой.

Судя по размеру, форме и весу коробки, я, кажется, знала, что внутри. Хитрая улыбка Аны только подтвердила мои подозрения.

– Я так понимаю, распаковывать не обязательно? – Я потрясла коробочку и услышала тихое шуршание ткани. – Все и так знают, что внутри.

– Как хочешь. – Ана закатила глаза и забрала коробку. – Все равно это не для тебя. Надо было подписать для Брайана.

– Анастасия! – рявкнул отец.

Джульетта рассмеялась и протянула мне такую же коробочку.

– А я свой подписала для Брайана.

Отец схватился за голову.

– Вы меня в могилу сведете. Не надо потакать слабостям этого молодого человека.

– Пап, расслабься, – отмахнулась Джульетта. – Мы с Эллой просто прикалываемся. Не заводись так. Брайан хороший парень. И он настолько без ума от Эллы, что будет воздерживаться сколько угодно, если она попросит. Я даже не сомневаюсь.

– А она уж точно попросит, – поддержала Ана.

Я показала Ане язык, и она, к моему удивлению, ответила тем же. Папа удивленно уставился на нас: раньше мы никогда не общались в такой шутливой манере. Он настолько изумился, что решил сменить тему и не читать нам лекцию на тему скромности и самоуважения (десятую с тех пор, как он посмотрел видео Эрика Кларка). Папа лишь окинул взглядом коробки, поморщился и добавил:

– Да, воздержание – хорошая вещь. Я думаю, вам всем бы не помешало. И будь добра, Элламара, не открывай это при мне.

Он передернул плечами и отвернулся. Я залилась краской, а Ана, Джульетта и Дженнифер тихонько захихикали. Им всегда нравилось мучить папу – ведь он был в меньшинстве.

– Интересно, какой бы ему понравился больше, – внезапно сказала Джульетта. В ее глазах появилась надежда. – Голубой пока лидирует в опросе. Думаю, у меня еще есть шанс победить в конкурсе на лучший подарок – хотя бы для одного человека.

– Эй! Брайан не участвовал в соревновании! – возмутилась Ана.

Улыбка Джульетты стала еще шире.

– А теперь участвует. И я намерена победить.

– Так нечестно! Я даже не выбирала розовый комплект. Это все Эрик. А я изначально была за голубой.

– Но ты его не купила. А я купила! Ты даришь розовый!

Ана хмыкнула.

– А давай спросим у него, – предложила Джульетта и быстро начала набирать сообщение в телефоне. Видимо, она собиралась спросить Брайана, какое белье ему больше по душе. Нажав кнопку «Отправить», Джульетта коварно ухмыльнулась. – Мы обе знаем, что он выберет голубой. Если так, то я победила. И мой подарок для мамы тоже побеждает. Так что выкуси!

– Неправда. Мама сказала, что наши подарки нравятся ей одинаково, а Элла еще не посмотрела свои. Учись проигрывать достойно!

Папа с Дженнифер добродушно засмеялись, и мне снова показалось, что такие споры повторяются каждый год. Я не могла поверить, что можно всерьез ссориться из-за того, чей подарок лучше. Но за ними было забавно наблюдать, поэтому я присоединилась к папе и Дженнифер. И тут я задумалась.

– Постойте-ка. Что значит голубой лидирует в опросе? Вы что, заходили на этот идиотский сайт Эрика Кларка?

Близняшки перестали ругаться и виновато пожали плечами.

– Из любопытства, – сказала Ана в свою защиту.

Джульетта сжалась и неожиданно выпалила:

– Я голосовала за голубой. Прости! Не удержалась!

Я разинула рот от удивления.

– Ах ты предательница! – Я не выдержала и расхохоталась.

– Да ладно тебе. Рано или поздно ты бы сама туда залезла, – заметила Ана. – Кстати, ты просто обалдеешь, когда увидишь, сколько человек поучаствовало в опросе. Огромное количество! Видео Эрика Кларка посмотрело тридцать четыре миллиона человек, и они просто сходят с ума! Ты должна сделать это.

– Что?!

– На самом деле это хороший повод, – согласилась Джульетта. – Людям понравилась эта идея. Ты можешь открыто выступить и заявить, что быть красивой и безупречной – не одно и то же.

Моя челюсть с грохотом стукнулась об пол.

– Ты серьезно?

Дженнифер с гордостью посмотрела на меня и улыбнулась:

– Элла, в мире очень мало людей, которые подходят под медийное определение красоты. На Земле более семи миллиардов людей, и большинство из них далеки от идеала. Многие были бы благодарны, если бы кто-то набрался смелости вступиться за них.

– И я – одна из них, – с усмешкой ответила я.

Дженнифер понимающе улыбнулась, но ее взгляд немного потух. В комнате внезапно стало очень тихо. И тут телефон Джульетты запищал. Когда она прочитала сообщение, ее глаза расширились от удивления и она прижала руку к губам, чтобы не рассмеяться. Ана выхватила телефон из ее рук, прочитала и захихикала.

Я закатила глаза, представив все возможные ответы Брайана на вопрос Джульетты. Вариантов было бесконечно много.

Прежде чем я успела сообразить, Дженнифер забрала телефон у Аны и внимательно прочитала сообщение. Мне стало не по себе от ее удивленного взгляда и внезапно проступившего румянца.

– М-да, девочки. – Дженнифер озадаченно потерла щеку. – Думаю, в этом году ваши подарки для Брайана одинаково хороши.

Я сгорала от любопытства, что же вызвало такую реакцию. Наконец меня пустили к телефону. Джульетта написала:

Вопрос жизни и смерти. Только отвечай честно и быстро. Голубой или розовый?

И вот что ответил Брайан:

Я не могу ответить на такой важный вопрос, ориентируясь только на цвет. И такие решения не принимаются впопыхах. Чтобы составить экспертное мнение, мне нужно увидеть оба комплекта в действии и внимательно изучить их на ощупь в интимной обстановке. Убеди Эллу надеть для меня и тот и другой, и тогда я смогу честно ответить на твой жизненно важный вопрос.

Я закрыла лицо руками, и тут папа решил вмешаться. Телефон оказался в его руках прежде, чем я успела среагировать. Через пару мгновений по дому прокатился такой оглушительный рев, что у меня не осталось сомнений: в полнолуние отец превращается в оборотня.

– Да расслабься ты, Ричард, – сказала Дженнифер, аккуратно забирая телефон из рук папы, пока тот не запустил им в стену. – Все не так плохо. И вообще, какой реакции ты ожидал от молодого человека его возраста?

– А как насчет уважительного отношения к моей дочери?! – рявкнул отец. – Элла слишком хороша для этого наглого распутника.

Я снова покраснела. И тут Дженнифер неожиданно решила вступиться за Брайана:

– Я тебя умоляю! Может быть, он действительно немного нагловат. И в этом нет ничего удивительного, если учитывать его ситуацию. Но гораздо важнее то, что он уважает Эллу так же, как ты уважаешь меня.

Отец хмыкнул:

– Я бы никогда не позволил себе сказать что-то…

Дженнифер даже не стала слушать дальше.

– Ты хочешь, чтобы я прочитала твое сообщение двухнедельной давности, когда ты задержался на работе и отменил наши планы на вечер?

– Дженнифер! – буркнул отец и залился краской.

К моему ужасу, он покраснел от смущения, а не от злости. ЖЕСТЬ.

Ана и Джульетта, видимо, были со мной солидарны: они завопили что-то нечленораздельное и замахали руками.

– Кажется, пора готовить сопапийяс, – пробормотала я и быстро, насколько это было для меня возможно, встала с дивана.

– Отличная идея, – поддержала Джульетта и вылетела из комнаты еще до того, как я успела добраться до двери.

Ана бросилась следом за ней.

– Я тоже готова помочь. Ну и дела! – Она вздрогнула и вышла из комнаты.

К сожалению, я не могла ходить так быстро, поэтому услышала еще много чего интересного.

– Он нормальный двадцатидвухлетний мужчина, испытывающий здоровый сексуальный интерес к своей любимой девушке. В этом нет ничего плохого. Ты тоже когда-то был в его возрасте. Вспомни об этом.

– О, я прекрасно помню об этом! – взревел отец. – Я был таким же самовлюбленным, как он. Считал себя непогрешимым. И вот что из этого вышло! Я вел себя безответственно. Я сделал самую большую ошибку в своей жизни как раз таки из-за здорового сексуального интереса и жалею об этом последние двадцать лет!

Да уж. Я уже не удивлялась, когда папа между делом напоминал о том, что я – главная ошибка в его жизни. Но боль от этого не утихала. Я постаралась забыть его слова – не стоило сейчас устраивать скандал. Отец так увлекся спором с Дженнифер, что совсем забыл о моем присутствии. Узнав, что задел мои чувства, он бы, конечно, расстроился, но с большой вероятностью поступил бы так же в следующий раз. И его можно понять: сложно сдержаться, когда ты действительно считаешь чье-то существование ошибкой.

– Ричард, я устала с тобой спорить. И не сомневаюсь, что Элла устала еще больше. Когда речь заходит об этом молодом человеке, ты перестаешь мыслить рационально. Не наказывай Брайана за ошибки, совершенные тобой. Даже если бы Брайан и Элла оказались в похожей ситуации – а это очень маловероятно, ведь твоя дочь очень разумная, ответственная и скромная девочка, – все сложилось бы иначе – в любом случае! Эти двое и вы с Люсиндой – разные люди. Я еще никогда не видела такой любви между двумя детьми.

Отец саркастически усмехнулся:

– Ты действительно думаешь, что он любит Эллу? Такой парень? С такой внешностью, богатством и известностью? Ты реально думаешь, что он нагулялся к двадцати двум годам и будет верен Элле всю оставшуюся жизнь? Что-то непохоже. Не Элла ли говорила, что у него было огромное количество женщин до нее?

На кухне меня уже ждали Ана и Джульетта. Когда я вошла, они сидели на барных стульях и смущенно улыбались. Я не смогла ответить тем же: из комнаты все еще доносился папин раздраженный голос.

– Она для него – очередная красивая игрушка, – продолжал отец. – Элла – чудесная девочка, рядом с которой он чувствует себя особенным. Сейчас ему кажется, что он влюблен, но когда-нибудь это закончится. И в итоге эти отношения принесут Элле только боль и необратимые последствия. Я знаю, каково это, Дженнифер. Я не хочу, чтобы она страдала.

Этот пассаж окончательно вывел меня из себя, и я с силой распахнула дверцу холодильника. Баночки на полках жалобно зазвенели.

– Какая ирония, – буркнула я. – Это говорит человек, который уже принес в мою жизнь боль и необратимые последствия.

Я с раздражением начала швырять продукты на столешницу. Ана тяжело вздохнула:

– Послушай, Элла. Я тебя не осуждаю. Если бы такой парень, как Брайан Оливер, признался мне в любви, клянусь, мне было бы абсолютно наплевать на необратимые последствия. Черт возьми, я бы мечтала о них!

Мы с Джульеттой рассмеялись в ответ, но в глубине души я была поражена. Кто бы мог подумать, что в трудной ситуации Ана примет мою сторону и найдет самые правильные слова?

11

БРАЙАН НЕ ЗАСТАВИЛ себя долго ждать. Видимо, сообщение Джульетты разбудило его, и он примчался, как только сходил в душ и привел себя в божеский вид. Я оставила тесто для сопапийяс подниматься и только собиралась прилечь на часок с папиной книжкой, как услышала гудок его автомобиля за воротами.

Близняшки были правы насчет подарка для папы: книга действительно понравилась ему больше всего. Я не могла перестать думать об этом. Он обрадовался так… как я радуюсь своим любимым книгам. Папа открылся для меня с новой стороны, и я неожиданно прониклась к нему какой-то особенной теплотой. Общая любовь к книгам – как раз то, чего так не хватало в наших непростых отношениях.

Когда раздался дверной звонок, мне оставалось дочитать пару страниц до конца главы, и я совсем не хотела вставать. Видимо, впустила его Ана, потому что папа и Дженнифер поспешили скрыться в своей комнате – с целью продолжить спор либо помириться (если честно, я не хотела думать об этом). Джульетта тоже ушла к себе и решила поспать: она не думала, что приготовление сопапийяс займет так много времени.

Брайан вошел в мою комнату ровно в тот момент, когда я открыла последнюю страницу главы. Он тут же плюхнулся на мою кровать и приютился рядом: судя по всему, он был не прочь еще вздремнуть. Брайан выудил книгу из моих рук и внимательно прочитал аннотацию.

– Серийные убийцы? Это что-то новенькое.

Я кивнула:

– Неудивительно, что Дженис Бишоп – любимый автор папы.

– Дженис Бишоп… Что-то знакомое.

Я забрала книгу и перегнулась через Брайана, чтобы положить ее на тумбочку. Он поймал меня на полпути и крепко прижал к себе. Я уткнулась носом ему в грудь и радостно улыбнулась.

– Она – один из лучших авторов в жанре криминального триллера, – пояснила я. – Несколько книг уже экранизированы. Папа сказал, сейчас снимают фильм по еще одной. «Убийство в Мотауне», кажется?

– Да-да-да! Вспомнил! – просиял Брайан. – Мой друг Ретт снимается там. Он говорил, сценарий что надо.

– Твой друг Ретт? – спросила Ана, неожиданно появившись в дверном проеме. – В смысле… Ретт Кесслер?

Она зевнула и лениво опустилась на стул рядом с письменным столом.

– Он горяч. Если ты передумаешь знакомить меня с Логаном Лерманом, это вполне подходящая альтернатива.

Брайан засмеялся, а я в недоумении уставилась на Ану. Странно, что она пришла к нам, хотя Джульетты здесь не было. Что вообще происходит? Я не то чтобы жаловалась, просто никак не могла привыкнуть к тому, что Ана ведет себя нормально. Она правда перестала меня ненавидеть? Или ей скучно, потому что сейчас праздники и приходится торчать дома с семьей? Может, она решила выбрать меньшее из двух зол и потусить с нами, вместо того чтобы смотреть «Рождественскую историю» и все фильмы о Джеймсе Бонде в компании родителей?

– Я уже говорил тебе, что не знаком с Логаном лично, – отозвался Брайан. – Я, конечно, мог бы познакомить тебя с Реттом, но боюсь, твой отец убьет меня, ведь тебе всего семнадцать, а ему двадцать пять.

Ана нахмурилась и начала нервно раскачиваться на стуле.

– Ну и какой от тебя тогда толк?

Брайан снова расхохотался:

– Послушай. Если твои родители не возражают, вы с Джулз можете поехать с нами на новогоднюю вечеринку в моем агентстве. Там обычно куча народу, причем только самые лучшие актеры. С одной стороны, вы сможете закадрить всех горячих парней, каких только пожелаете, а с другой стороны, я смогу за вами присмотреть, и ваш папа меня не убьет.

Ана поперхнулась и недоверчиво покосилась на Брайана:

– Ты серьезно?

– Конечно. А что такого? Я думаю, Элла будет рада такой компании.

Не знаю, обрадует ли меня компания Аны, но если она и дальше будет вести себя более-менее сносно – как в последние два дня, – я, в принципе, не возражаю. А насчет Джульетты и говорить нечего: ей я всегда рада.

– Я совершенно серьезно. Правда, для этого потребуется согласие твоих родителей, а ваш папа терпеть не может меня, мой образ жизни и вообще все, что со мной связано. Так что договориться будет непросто.

Ана закусила губу и задумалась.

– С мамой все просто. Начну с нее, а потом вместе обработаем папу. Я уверена, она не откажет в помощи. Ты бы видел, как она защищала тебя сегодня утром.

Брайан вскинул брови и вопросительно посмотрел на меня.

– Да все как обычно, – пробормотала я. – Папа опять ругался, упрямился и говорил ерунду. Он считает, что я для тебя – всего лишь новая блестящая игрушка и, как только ты наиграешься, ты вернешься к своим бесчисленным женщинам, а я останусь одна с разбитым сердцем и необратимыми последствиями.

Брайан тяжело вздохнул:

– Элла, это совершенно не важно. Даже если он никогда не поверит, мы с тобой ведь знаем, что это не так.

– Да, ты прав.

Я прижалась к нему еще сильнее, хотя казалось, ближе быть уже невозможно. Мне очень нравилось отдыхать у него на груди. Идеальное времяпрепровождение.

– Я не расплакалась, когда он в очередной раз назвал меня ошибкой, о которой он жалеет последние двадцать лет. Я даже не стала с ним спорить или говорить, что он меня обидел. Это бесполезно. Возможно, поэтому Дженнифер решила вставить ему по полной программе.

Ана расхохоталась:

– Я думаю, ее просто достало папино нытье. Мы все уже устали от этого. А он продолжает упрямиться. Папа никогда не может признать, что не прав, но он правда ошибается насчет тебя.

Мы с Брайаном удивленно уставились на Ану. Очень неожиданно слышать от нее такие слова.

– Я не понимаю, что с ним не так. Все остальные, по-моему, давно убедились, что у вас с Эллой любовь до гроба.

На секунду Брайан застыл в изумлении, а потом рассмеялся.

– Чистая правда, – признался он, грустно покачав головой. – Эта женщина в одночасье разрушила репутацию плохиша, которую я создавал многие годы. Вот спасибо тебе, Элла. – Брайан обнял меня и поцеловал в висок.

В дверь снова позвонили, и наш разговор закончился прежде, чем я придумала остроумный ответ. Мы с Аной обменялись хмурыми взглядами.

– Джейсон, что ли? – спросила я.

Она отрицательно замотала головой.

– Вивиан и ее папы?

– Нет. Они вроде не планировали.

– Семья? – с любопытством поинтересовался Брайан.

Мы с Аной синхронно пожали плечами.

– Бабушка с дедушкой и дядя с семьей остались дома на севере штата. Они не приедут до весенних праздников. А в Южной Калифорнии у нас больше нет родных.

– Кто мог приехать на Рождество без предупреждения? – недоуменно спросила Ана.

В пустом доме было отчетливо слышно, как папа поднял трубку домофона:

– Слушаю?

– Посылка для Элламары Родригес.

– На Рождество? – озвучила Ана мой вопрос.

Если я ничего не путаю, книги из издательств должны были прийти только после праздников. Брайан встал с кровати и протянул мне руку, внутри меня все сжалось от волнения. Он не принес с собой подарок (по крайней мере, я ничего не заметила) и постоянно говорил о том, что я буду радоваться целую неделю, когда получу его. А Брайан – не тот человек, который будет мелочиться. Если это привезли специально для меня в рождественское утро, я даже представить не могла, что это может быть.

– Что ты затеял?

Мой вопрос вызвал у Брайана неподдельное удивление.

– Я? Я тут ни при чем, – улыбнулся он. – Если бы мы были дома у Скотта, тогда другое дело. Но я специально оставил твой подарок дома, ведь обмен подарками вызывает у тебя сильный стресс. Я подумал, что лучше подождать, пока ты будешь готова.

Это было невероятно мило со стороны Брайана. Я бы с удовольствием поцеловала его, но сейчас меня снедало любопытство, поэтому я взяла его под руку и направилась к входной двери.

– Если это не от тебя, то что же?

Джульетта и Дженнифер уже были здесь, и мы вместе последовали на улицу за папой. Он открыл ворота и озадаченно посмотрел на темный грузовик с надписью «Курьерская доставка 24/7». Когда я подошла к машине, курьер уже успел достать из багажника шесть коробок и, кажется, не собирался на этом останавливаться.

Это был крепкий мужчина примерно сорока лет. Он приветливо улыбнулся мне. Судя по смягчившемуся выражению лица, он явно меня узнал. Мужчина поставил на землю последнюю коробку и достал из бардачка своего грузовика блокнот.

– Мисс Родригес, не могли бы вы расписаться вот здесь?

– Да, конечно. – Я взяла ручку и нацарапала свое имя в нижнем углу бланка доставки. – А что это такое?

Курьер отдал мне копию бланка и слегка покраснел. Он бросил на Брайана быстрый взгляд и откашлялся.

– Это… ну… из того магазина белья. Ну… из видео с вами.

– Что?! – побледнела я.

Курьер тем временем достал из грузовика еще одну коробку. Всего их было больше десяти.

– Зачем? Кто мог отправить мне это?

Мужчина виновато пожал плечами:

– Прошу прощения. Мне всего лишь заплатили за то, чтобы я забрал коробки в магазине и привез сюда. Я не знаю подробностей.

Папа подошел ко мне и гневно посмотрел на коробки, как будто хотел испепелить их взглядом.

– То есть это отправили из магазина?

Курьер кивнул и полез в багажник за последней коробкой.

– Ага. Это не третье лицо. По крайней мере, я так не думаю. Компания оплатила доставку. А, и еще они попросили передать вам это…

Мужчина достал из бардачка красный конверт размером с рождественскую открытку и с улыбкой протянул его мне.

– Я думаю, это подарок на Рождество. Обычно я не работаю по праздникам, но хозяин магазина позвонил мне вчера вечером и предложил тройную цену за сегодняшнюю доставку.

Я издала долгий стон и закрыла лицо руками. Магазин нижнего белья теперь присылает мне подарки на Рождество? Как будто мне мало того, что купили Ана и Джульетта…

– Это просто дико.

– Дико прекрасно, – поправила Ана. – Она подняла и потрясла одну из коробок. – Ты хоть знаешь, сколько это стоит? Они, похоже, прислали тебе полмагазина. Можно открыть? Если тебе что-то не понравится, я забираю себе.

Отец побледнел как полотно. Но прежде, чем он успел что-то сказать, Дженнифер весело хлопнула в ладоши и присоединилась к дочери:

– О, и я хочу! Надеюсь, мой размерчик там тоже найдется.

– Так-так-так, погодите, девушки! – вмешался Брайан. – Рано радуетесь.

В его руках тоже была коробка, и он, кажется, собирался ее открыть.

«Конечно, рано, – подумала я. – Ведь я отправлю весь этот хлам обратно».

Но мы с Брайаном, видимо, мыслили не совсем в одном направлении. Он хитро улыбнулся Ане и Дженнифер, подмигнул и сказал:

– Я готов снять сливочки за Эллу.

Джульетта расхохоталась.

Сгорая от стыда, я посмотрела на своего парня, который весело достал ключи из кармана и с их помощью разорвал упаковку коробки.

– Брайан! – прошипела я.

Он сделал вид, что не слышит.

– Вы, девочки, можете брать что угодно – но после того, как я все просмотрю.

– О господи. БРАЙАН! Не вздумай открывать это.

Он наконец обратил на меня внимание и сделал невинные глазки. Нет уж, меня этим не проймешь! Ни за что. Я погрозила ему пальцем.

– Прекрати. Никто не будет ничего смотреть, потому что я отправлю это все обратно в магазин.

Я повернулась к курьеру, который по-прежнему стоял рядом, красный как рак.

– Вы можете как-нибудь забрать это все обратно? Передайте магазину мои наилучшие пожелания и «спасибо, но не стоит».

– Я… это… ну… – Мужчина озадаченно потер затылок. Он явно не был готов к такому развитию событий.

Брайан подошел к курьеру прежде, чем тот ответил что-то членораздельное, и сунул ему в руку что-то подозрительно похожее на стодолларовую купюру.

– В этом нет необходимости. Большое спасибо за доставку. Можете уезжать. Мы разберемся. Счастливого Рождества.

Мужчина растерянно уставился на банкноту, перевел взгляд на Брайана, потом на меня, потом на Брайана и снова на меня…

Брайан совсем сошел с ума, если действительно думал, что мы будем вместе разбирать эту гору белья. Но в одном он был прав: сегодня Рождество, и этот мужчина сейчас должен быть дома со своей семьей, а не вот это вот все. Вздохнув, я заставила себя улыбнуться курьеру:

– Он прав. Мы сами разберемся. Спасибо. Езжайте домой к семье. Счастливого Рождества.

Курьер не стал терять времени.

– И вам того же!

Когда он уехал, все взяли в руки по две-три коробки и отнесли их в гостиную, а потом вернулись за остальными. Я опустилась на диван и обвела комнату взглядом. Что за ерунда?

Брайан присел рядом и взял меня за руку.

– Прости, я должен был тебя предупредить. Это обычное дело для знаменитостей.

Я непонимающе уставилась на него:

– Тебе часто присылают нижнее белье?

Уголки его губ слегка дрогнули.

– Ладно, белье – это что-то новенькое. Но всякие бесплатные штуки – постоянно. Компании отправляют мне свои товары в надежде, что я буду продвигать их или носить их одежду.

– Но не белье же? – мрачно спросил папа. Он продолжал испепелять коробки взглядом. – Нижнее белье! Как они вообще посмели прислать такое?

Брайан пожал плечами, как будто каждый день получал в подарок от разных бутиков горы нижнего белья.

– Элла невольно сделала этому магазину хорошую рекламу, причем абсолютно бесплатно. Благодаря этому они получат кучу денег. Неудивительно, что они захотели отблагодарить ее. Ничего такого.

Отец фыркнул. Он по-прежнему хмурился, но его взгляд немного смягчился.

– Это как издательства и студии, которые присылают Элле фильмы и книги на рецензию, – ввернула Джульетта.

– Именно! – подхватил Брайан. – Знаменитости получают кучу одежды, аксессуаров, средств по уходу за кожей… вещей, с которыми они могут появиться на публике.

– Как мило! – заметила Джульетта. – Даешь халяву!

Ана открыла одну из коробок и заглянула внутрь.

– Супер!

Ана тихонько присвистнула, но, к счастью, не стала доставать то, что там лежало. Закрыв крышку, она хитро ухмыльнулась:

– Когда в следующий раз попадешь в объектив камеры, расскажи, как сильно ты любишь «Луи Виттон».

Брайан хихикнул. Я закатила глаза. Надеюсь, следующего раза не будет. Мне хватит провала с Эриком Кларком.

– Достань открытку, – скомандовала Джульетта.

Она сгорала от любопытства и была готова вырвать конверт из моих рук. А я совсем о нем забыла. Я обвела взглядом всех присутствующих, которым тоже не терпелось узнать, что внутри. У меня не было причин не открывать конверт, поэтому я сделала глубокий вдох и достала открытку с объяснением. Я была готова увидеть там что угодно.

Брайан почувствовал, что я нуждаюсь в поддержке, и обнял меня. Я не особо хотела читать письмо на глазах у всей семьи, но знала, что они не оставят меня в покое, пока не узнают, что там. Я быстро пробежала глазами текст и разинула рот от удивления.

– Это от владельца компании.

– И что он говорит? – спросила Дженнифер с плохо скрываемым любопытством.

Я прочла вслух.

Уважаемая мисс Родригес!

Бутик нижнего белья «Линдон» поздравляет Вас с Рождеством и Новым годом! Ваше интервью с Эриком Кларком очень тронуло меня, и я решил выразить Вам свое искреннее восхищение и отправить этот небольшой подарок. Вы – удивительно красивая девушка, и мы сочли бы за честь, если бы

Вы согласились стать представителем нашей компании. Я был бы очень рад, если бы Вы согласились присоединиться к нашей команде и сняться в рекламе весенней коллекции. Я готов предложить Вам выгодный контракт. Пожалуйста, подумайте над моим предложением.

С наилучшими пожеланиями,

Уильям С. Линдон, основатель и генеральный директор бутика нижнего белья «Линдон»

Я внутренне поблагодарила Брайана, приобнявшего меня за талию: от волнения у меня закружилась голова. Если бы не его поддержка, я давно хлопнулась бы в обморок. Все оцепенели от изумления, а мой бедный папа выглядел так, будто узнал, что у него рак.

Первой нарушила молчание Ана:

– Ты прикалываешься? Они хотят, чтобы ты стала моделью «Линдон»?

Сомнение в ее голосе могло бы показаться очень обидным, но в этот момент я сама задавалась таким же вопросом.

– Ни в коем случае! – рявкнул отец.

Он в очередной раз пытался принять решение за меня, но я совсем не разозлилась, потому что была с ним солидарна. Я не сделаю этого ни за что на свете.

– Успокойся, Рич, – перебила Дженнифер. – Зачем сразу так реагировать?

Мы с папой удивленно воззрились на Дженнифер. Ей эта идея, похоже, очень нравилась. Она пожала плечами и восторженно посмотрела на меня:

– Ты хоть представляешь, насколько это крутая возможность?

– Мне плевать, какая это возможность! – взревел отец.

Нам казалось, что утром его ярость достигла предела, но, кажется, мы ошибались.

– Моя дочь не будет выставлять напоказ свои прелести и позировать в нижнем белье!

– Ричард, включи мозги!

Я ошеломленно посмотрела на Дженнифер: она уже второй раз за это утро повышала голос на отца, хотя всегда пыталась разрешать конфликты мирным путем. Я могла ее понять: Дженнифер – профессиональная модель, поэтому могла оценить по достоинству подобное предложение.

– Стать моделью «Линдон» – это же просто фантастика! Я могла бы только мечтать о такой возможности. Это уважаемая работа, которая откроет для Эллы любые двери и обеспечит ей финансовую стабильность – даже с учетом ее расходов на лечение.

Лицо папы приобрело пугающий багровый оттенок, и я решила высказать свое мнение до того, как его хватит удар.

– Мне все равно, потому что я не собираюсь этого делать.

Отец с облегчением вздохнул, а Дженнифер с сожалением покачала головой.

– Элла, тебе действительно стоит об этом подумать.

– Я уверена, что это прекрасная возможность, Дженнифер. Но мне было бы некомфортно в таком белье даже наедине с собой. Не говоря уже о том, чтобы дефилировать на публике.

– Милая, ты только подумай, какое значение мог бы иметь твой поступок. Этому миру отчаянно нужен такой человек, как ты. Если бы ты приняла это предложение, ты смогла бы помочь стольким людям!

Так-так. Похоже, Дженнифер решила присоединиться к комментаторам в интернете. Что ж, ничего удивительного. Работая моделью, она годами выслушивала критику в свой адрес и однажды чуть не угробила свое здоровье, пытаясь соответствовать общепринятым стандартам красоты.

Я согласна, что должно быть больше моделей с обычной, среднестатистической внешностью. Но я – не обычная. Моя одежда скрывает огромные уродливые шрамы и пятна. Я не красива. И я не верю людям, которые пытаются убедить меня в обратном. Потому что они неискренни. Сейчас так говорили все – из банальной вежливости. Они лишь хотели казаться идеалистами, которым не важна внешность, но это не так. А в ситуации с бутиком «Линдон» все еще хуже.

– Это предложение лицемерно, – сказала я, покачав головой. – Они торопятся исправить ситуацию, потому что я подпортила их репутацию. Я ведь сказала, что их бутик работает только с идеальными моделями. Наверное, феминистки уже готовятся засудить их. Вот они и решили предложить мне работу, чтобы замять это дело. Плюс ко всему, если я соглашусь, они могут здорово пропиариться. Это всего лишь рекламный ход. Попытка нажиться на мне и моих физических недостатках.

Дженнифер вздохнула:

– Соглашусь, у них есть своя выгода. Но это вовсе не значит, что надо сразу отказываться. Если тебе некомфортно в нижнем белье, есть куча Других – более скромных – вариантов сотрудничества. Например, ты можешь рекламировать купальники. Они более закрыты, чем белье.

Я не видела большой разницы между нижним бельем и бикини, но спорить не стала.

– Я не могу. И все. Я не хочу выставлять свое тело напоказ. Я ненавижу свое тело. Я просто не смогу сделать это.

Взгляд Дженнифер потух, и она молча кивнула. Она выглядела разочарованной, но отнеслась с пониманием. А я с удивлением обнаружила, что расстроилась, огорчив ее. Мне бы хотелось быть смелой героиней и бросить вызов этому несправедливому, бездушному миру, но это невозможно. Исключено. Мне не хватит ни сил, ни смелости, чтобы пойти на этот шаг.

– Что за глупости, – неожиданно сказал Брайан и сжал мою руку. – Ты прекрасна.

Он не пытался пошутить, но я саркастически усмехнулась. Брайан фыркнул и нахмурился.

– По-твоему, это смешно, Элламара? – грозно спросил он. – Я хотел сделать тебе комплимент.

– Что, прости?

Я глупо улыбнулась, едва сдерживая смех, и Брайан вздохнул:

– Нет в тебе романтики.

– Романтики? – переспросила я с усмешкой. – Или слащавости?

– Я не слащавый, – фыркнул Брайан.

С этим я бы поспорила, но сейчас был не совсем подходящий момент. Несмотря на шаблонность комплимента, Брайан все же поднял мне настроение: я не сомневалась в искренности его слов, пусть они и звучали как реплика из сериала. Мою искалеченную душу очень радовала мысль о том, что хотя бы один человек на этом свете любит меня такой, какая я есть. И то, что он всегда умел меня рассмешить, было только плюсом.

– Как скажешь.

Я игриво чмокнула его в щеку и захихикала, получив в ответ суровый взгляд. А потом я снова вспомнила про свою семью и комнату, заставленную коробками с бельем.

– Так… давайте просто… решим, что с этим всем делать, и прикинемся, что ничего не случилось. Нам уже скоро ехать в кино.

Брайан крепко прижал меня к себе.

– Отложи их куда-нибудь пока. Я могу попросить Скотти перевезти коробки ко мне. Завтра, например. Можно пока сложить их в твоей гардеробной, а потом разберемся. Или лучше… – Брайан хитро улыбнулся и продолжил: – Мы можем справиться с этим вместе. Пока ты не решила, как ответить на предложение «Линдон», можешь попробовать себя в роли модели перед одним зрителем.

Я не могла понять, что шокировало меня больше: то, что Брайан заговорил со мной об эротичном белье перед всей моей семьей, или то, что он уже предусмотрел для меня шкаф в своей спальне.

– Брайан! Господи! Нет! Я не собираюсь надевать это для тебя, и решать тут нечего. Я отказываюсь.

Брайан расплылся в довольной улыбке, и тут я поняла, что попалась. Отлично сработано! В этот раз я реально поверила, что он говорил всерьез. Черт бы его побрал! Вместе с его актерским талантом.

– Ах ты зараза!

Я ущипнула его за руку, и Брайан разразился диким хохотом.

– Это не смешно. Я думала, ты серьезно.

– И «Оскар» получает… – сквозь смех пробормотал он.

– И ты еще говоришь, что я – какашка.

– А разве нет? И вообще, ты первая начала. И теперь моя очередь быть какашкой.

Справедливое замечание.

– Ладно. Хорошо. Ты прав. Но теперь мы квиты, – улыбнулась я.

Брайан просиял и наклонился ко мне, чтобы поцеловать в губы.

– Я люблю тебя, женщина.

Кто-то – по-моему, Дженнифер – вздохнул, и я покраснела с головы до пят, вспомнив о том, что мы не одни. Папа буравил Брайана взглядом и был готов разорвать его в клочья, если он выйдет за пределы дозволенного, но хотя бы не орал и не пытался выгнать его из дома.

– Извините, – пробормотала я, переключив внимание на себя. – Э-э-э, я, наверное, схожу в душ и оденусь. – Я сердито посмотрела на Брайана. – Веди себя хорошо. Это значит, не смей открывать коробки и доставать это барахло. Пожалуйста.

12

БРАЙАН

МЫ С ЭЛЛОЙ ПОЕХАЛИ в кинотеатр отдельно от ее родителей, потому что планировали поужинать с моим папой после фильма. Мы встретили его в компании друзей в лаундж-зоне на первом этаже развлекательного центра.

– Брайан!

Он сидел на диване в фойе кинотеатра вместе с двумя другими мужчинами и двумя женщинами. Точнее, одной женщиной и одной почти женщиной. Горячая цыпа с крашеными рыжими волосами выглядела едва старше двадцати и была одета так, будто ее только что вытащили из ночного клуба.

К сожалению, мы приехали чуть раньше назначенного времени, поэтому у нас были все шансы зависнуть с этой компанией. Мне хотелось пройти мимо и сделать вид, что я не услышал отца, но он вскочил на ноги и замахал руками.

– Брайан! Элла!

– Черт.

Элла захихикала, когда я выругался, и сжала мою руку.

– Разве может быть кто-то хуже моего отца? – шепотом спросила она.

– Он не лучше. Но он противен по-своему.

Элла улыбнулась в ответ какой-то странной улыбкой – ироничной и влюбленной одновременно. Как будто сейчас я показался ей ужасно милым. Интересно, о чем она думала в этот момент. Ну серьезно, что милого может быть в том, что меня бесит собственный отец?

– Ничего, – сказала она. – Мы справимся.

Она ослепительно улыбнулась. Даже самый суровый скептик сейчас мог бы поверить, что она безумно рада пообщаться с этими людьми. Я решил соответствовать и тоже улыбнулся своей голливудской (в прямом смысле слова) улыбкой.

– А ты могла бы стать неплохой актрисой, – пошутил я.

Она саркастически усмехнулась:

– Ага. Возможно, я попробую, когда мне надоест рекламировать нижнее белье.

Я внутренне поблагодарил Эллу за ее спокойствие. Мне стало гораздо легче. Как же я любил дерзкий и язвительный юмор моей маленькой соблазнительной мамаситы!

Нацепив дежурные улыбки, мы подошли поприветствовать отца и его друзей. Думаю, рыжеволосая бестия была для него больше чем подругой, но мне не хотелось знать подробностей.

– Вот видите! – обратился отец к своим собеседникам, которые встали, чтобы поздороваться с нами. – Я же сказал, что они придут.

Продолжай улыбаться, Брайан. Он – просто гордый отец, который хвастается своим сыном. Ничего больше.

– Привет, пап.

– Здравствуйте, мистер Оливер, – поздоровалась Элла.

Папа похлопал меня по спине, а затем ловко отодвинул в сторону и взял Эллу за руку.

– Прошу, Элла, зови меня просто Максом, – проворковал он, целуя ее в щеку.

Не отпуская ее руки, он усадил Эллу на диван рядом с собой, практически не оставив места для своей очередной пассии, сидевшей с другой стороны. Рыжая девица, судя по всему, не возражала и уже начала строить глазки мне.

Выругавшись про себя, я сел рядом с Эллой и вежливо улыбнулся трем незнакомцам на соседнем диване. Они внимательно оглядели меня, и отец начал по очереди представлять своих собеседников:

– Это Ллойд Райт и Майкл Хобсон из «Нью Гейт Филмс». С Майей ты уже знаком, Брайан. Элла, это Майя Сазерленд, мой великолепный агент.

Затем отец положил руку на плечо своей подружке и с гордой улыбкой произнес:

– А эта симпатичная крошка – Ноэми Вираж.

После вежливых приветствий и рукопожатий Ноэми захихикала как безмозглая школьница и, перегнувшись через отца, положила руку на колено Эллы.

– Слышала сегодня замечательные новости о тебе. Поздравляю! Должна признать: завидую тебе по-черному. Я пошла бы на что угодно ради возможности стать моделью «Линдон». Это работа для супермоделей!

Я закашлялся, а Элла побледнела как полотно.

– Вы что-то слышали об этом? – переспросил я, так как Элла, по-видимому, временно лишилась дара речи.

– Конечно! – ответила Ноэми, будто я спросил о чем-то очевидном. – Мистер Линдон сегодня провел трансляцию в фейсбуке и сказал, что ты невероятно красива и идея Эрика Кларка пришлась ему по душе. Он сообщил, что сделал тебе официальное предложение. Сегодня это обсуждают все.

– Замечательно, – процедила Элла.

Ноэми совсем не уловила сарказма в ее голосе.

Я зажмурился. Я вовсе не был удивлен подобному развитию событий, но совсем забыл предупредить Эллу о том, что такое может произойти. Линдон должен был как-то прокомментировать ситуацию, чтобы спасти свою шкуру. Они не сомневались, что Элла, скорее всего, откажется, поэтому поторопились с публичным заявлением. Иначе от их предложения не было бы никакого толку.

Я обещал Скотту, что серьезно поговорю с Эллой после того, как уедет ее семья, но, судя по всему, мне придется сделать это раньше. Например, завтра утром. Надеюсь, Скотт не шутил, говоря, что я могу ненадолго украсть его у родственников. А сейчас единственное, что я мог сделать, – это сменить тему, чтобы Элла не проболталась, что хочет отказать Линдону, и ей бы не пришлось оправдываться перед незнакомыми людьми.

Я подался вперед, взял Эллу за руку и посмотрел на двух мужчин, сидевших напротив. Папа уже сказал, что они из «Нью Гейт Филмс», но я и так мог бы догадаться, что они из какой-то студии. В Голливуде есть два типа людей – творческие и пиджаки. Творческие снимают кино своими руками, а пиджаки принимают решения, потому что все деньги у них.

Последних не просто так зовут пиджаками. Они все на одно лицо. Когда мы на работе, мы, как правило, выглядим и ведем себя естественно. А пиджаки этого не понимают. Ну смотри, вот мы сегодня собрались посмотреть фильм на Рождество, а эти два напыщенных придурка пришли в кинотеатр в своих дизайнерских костюмах и дорогущих галстуках.

– «Нью Гейт», значит? Почему-то я совсем не удивлен.

Я попытался быть максимально высокомерным, оставаясь при этом в рамках приличия. Таковы правила игры. Эти люди пришли сюда по делу, независимо от того, хотел я с ними общаться или нет. Я не мог быть слишком грубым и сжигать мосты, но и не хотел просто так мириться с их наглой попыткой заполучить Эллу. В Голливуде никогда нельзя давать слабину.

– Кажется, они несколько раз звонили в мое агентство. Что-то припоминаю.

– На самом деле, Брайан, – перебил отец с невинной улыбкой, которой никто не поверил, – они пришли посмотреть фильм и поговорить со мной о возможной киноадаптации «Бешеных гонок».

Элла закашлялась, и мне пришлось закусить щеку, потому что я знал: это попытка замаскировать смех.

– Вы о видеоигре? – сдержанно спросила она.

Элла редко относилась к чему-то с откровенным снобизмом (кроме видеоигр). Ее слова звучали нарочито вежливо, и мне было очевидно, что она изо всех сил пытается не расхохотаться.

Папа напыжился от гордости.

– Эта игра – лидер продаж на рынке. Самое время снять по ней фильм.

Элла наклонилась к отцу и легко дотронулась до его локтя.

– Мистер Оливер… Макс… Поверьте, я не знаю ни одного режиссера в мире, который бы справился с этой задачей лучше вас.

Теперь настал мой черед кашлять. Никто из присутствующих даже представить себе не мог, насколько Элла ненавидела большую часть работ моего отца. Она стопудово думала, что «Бешеные гонки» станут самым большим, ярким и смехотворным куском дерьма за всю историю Голливуда. И она точно не лгала, когда сказала, что считает моего отца идеальным режиссером для этого фильма.

Я был единственным, кто уловил снисхождение в словах Эллы – и то потому, что я слишком хорошо ее знал. Я не удержался и легонечко ткнул ее локтем. Элла метнула на меня быстрый взгляд и хитро ухмыльнулась. Я прикрыл рот рукой и потер свою челюсть, в буквальном смысле слова пытаясь стереть с лица улыбку. Элла заметила мои старания и, незаметно подмигнув, обратилась к дельцам из «Нью Гейт»:

– Я совершенно серьезно. Макс Оливер – идеальный кандидат для этой работы. Если вы еще не предложили ему контракт, не теряйте времени.

Эта женщина неисправима. Я сжал ее ребра и слегка пощекотал, как бы предупреждая, что лучше остановиться, пока я не заржал как конь и не спалил нас обоих. Мы еще успеем посмеяться наедине.

Но тут я заметил, что Ллойд и Майкл смотрят на Эллу, как акулы, кружащие вокруг жертвы, и мне стало совсем не весело.

– Что ж, если Элламара изрекла такие мудрые мысли, нам стоит подписать контракт сразу после праздников, – заключил Ллойд.

Майкл кивнул:

– Раз уж мы заговорили о контрактах и предложениях, мисс Родригес, мы очень удачно встретили вас сегодня.

– Да, – елейно ответил я. – Очень удачно. И совершенно случайно, не сомневаюсь.

В моем голосе отчетливо слышались сарказм и презрение. Я был очень зол и хотел, чтобы придурки из «Нью Гейт» знали об этом. Пусть понервничают.

Папа выпрямился в кресле.

– Успокойся, Брайан. Это не засада.

– Не успокоюсь. Сегодня Рождество. Это самое неподходящее время для деловых переговоров. И ты обещал максимальную конфиденциальность, если мы приедем сегодня.

Элла потрепала меня по ноге и шепнула:

– Все хорошо, Брайан.

На самом деле нет. Скотт был прав: я могу сколько угодно не отвечать на звонки, но они все равно найдут способ достать Эллу. То, что они подкараулили ее в Рождество, когда она решила отдохнуть вместе с семьей, вызывало отвращение. Я почти уверен: они приехали сюда только из-за нее. И не сомневаюсь, что папа с радостью помог им загнать ее в угол, когда перед ним замаячил контракт на «Бешеные гонки». Уроды.

– Какое предложение вы хотели со мной обсудить? – спросила Элла.

Я снова зажмурился. Я знал, о чем они сейчас будут говорить, но не предупредил Эллу заранее.

– Мы заинтересованы в приобретении прав на экранизацию вашей истории.

– Прав на экранизацию? – поперхнулась Элла.

– Вы и еще пол-Голливуда, – мрачно пробормотал я.

Ллойд и Майкл непонимающе уставились на меня.

– Не прикидывайтесь дурачками. Вы прекрасно знаете, что на этот проект претендуют многие студии. К слову, некоторые из них значительно крупнее, чем «Нью Гейт».

Элла с недоверием посмотрела на меня:

– Это правда?

Я тяжело вздохнул:

– Да. Меня постоянно об этом спрашивают. А твоих контактов пока нигде нет. Я хотел рассказать тебе. Я просто решил немного подождать: ты и так все время нервничала из-за экзаменов и семьи. Нам нужно сесть и подробно поговорить об этом. Я планировал сделать это после праздников.

Произнося последнее предложение, я пристально посмотрел на Ллойда и Майкла. Они ни капли не смутились. Ладно, по крайней мере, Элла не сильно расстроилась от того, что я скрывал от нее новости. Она выглядела ошарашенной, но сохраняла спокойствие и вдумчиво переваривала информацию.

– Да, хорошо. Возможно, это действительно неплохая идея. Права на экранизацию.

Элла замотала головой и уставилась на свои колени, как будто никак не могла поверить в происходящее.

– Что за безумие… – Она собралась с силами и улыбнулась мне. – Спасибо, что не стал грузить меня этой информацией на прошлой неделе. Ты прав. У меня и так было достаточно стресса.

Элла наклонилась и быстро поцеловала меня в знак благодарности. Я был просто потрясен. Она так зажата в плане физического общения и всегда смущается, когда речь заходит о наших отношениях. Это небольшое и скромное проявление нежности очень много значило для меня.

Элла сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула и тряхнула головой.

– Ладно. Нам явно нужно сесть и обстоятельно поговорить обо всех этих голливудских делах. Может быть, после Нового года? Запремся у тебя дома, закажем еду и все обсудим?

Идея была просто потрясающей, но я внутренне содрогнулся.

– На самом деле из-за истории с Эриком Кларком и «Линдоном» нам, скорее всего, придется провести этот разговор немного раньше.

Майя наконец не выдержала и вклинилась в разговор.

– Да-да, полностью поддерживаю, – затараторила она. – Реагировать нужно немедленно.

Ее хищный взгляд вызвал во мне волну ярости. Я отвлекся на Ллойда и Майкла и совсем забыл о том, что у Майи здесь свои интересы.

– Элла, – слащаво начала она, раздражая меня все больше и больше. – Ты даже не представляешь, насколько вы с Брайаном сейчас популярны. Если ты хочешь воспользоваться ситуацией, нужно действовать как можно скорее. Доверься мне, и в твоей жизни начнут происходить чудеса.

Элла нахмурилась:

– Что вы имеете в виду?

Майя протянула ей визитку.

– Я бы хотела представлять твои интересы.

Я изо всех сил стиснул зубы. Элла еще раз озадаченно посмотрела на меня и взяла визитную карточку.

– Вы хотите стать моим агентом? – спросила она в растерянности. – Но зачем? Я не принимаю предложение «Линдон». И не собираюсь становиться моделью.

– Как так? – ахнула Ноэми. – Какого черта? Ты с ума сошла, что ли?

Я не на шутку испугался, что Элла сейчас покажет свой знаменитый латиноамериканский характер. Однако она лишь тихонько фыркнула и мило улыбнулась женщине, которая явно казалась ей полной идиоткой.

– Мне это неинтересно.

Ноэми разинула рот от удивления, но Майя не собиралась сдаваться:

– Тебе все равно понадобится агент для других предложений, которые будут поступать снова и снова. В частности, для обсуждения прав на фильм.

Майя улыбнулась парням из «Нью Гейт», и те подмигнули в ответ, как будто сделка была у них в кармане.

– Да, – с вызовом ответил я и сжал челюсти так сильно, что мой стоматолог пришел бы в ужас, увидев это. – Элле действительно понадобится представитель, но повторюсь: вы – не единственный агент, желающий с ней сотрудничать.

Элла тяжело вздохнула:

– Кажется, нам нужно о многом поговорить. Не так ли?

Я крепко обнял ее.

– Я помогу тебе со всем разобраться. Все будет хорошо.

– Ладно.

Майя тем временем начинала закипать.

– Может быть, я – не единственный агент, готовый представлять твои интересы, Элла, но я определенно лучшая.

Я расхохотался. Очень самоуверенно с ее стороны. Она прекрасно знала, кто представляет меня, а мои агенты действительно самые лучшие в городе.

– Не важно. Вы предложили свои услуги, оставили визитку. Элла пополнит ей свою коллекцию. – Я холодно посмотрел на Ллойда и Майкла. – Я приму к сведению ваше предложение. Контакты у меня есть.

Они нахмурились, но промолчали и не стали перебивать, когда я продолжил:

– Элла обязательно рассмотрит ваши предложения, и, когда она определится с выбором, с вами кто-нибудь свяжется от ее имени. А сейчас нам пора в кино. Скоро приедут ее родные, и мы бы хотели немного побыть наедине.

Мы с Эллой встали и вежливо улыбнулась нашим собеседникам.

– Спасибо за проявленный интерес. Мы с вами еще пообщаемся, когда я узнаю подробности. Обещаю. Счастливого Рождества. Было приятно познакомиться.

Отец тоже встал и снова взял Эллу за руку.

– Вы ведь придете поужинать после фильма? – спросил он, поглядывая на нас обоих.

Элла кивнула, а я ответил:

– Не знаю. Нас точно будет только трое? Или ты притащишь других агентов и продюсеров, мечтающих поговорить за обедом? Может быть, репортеров позовешь? Или фотографов?

Я не хотел вести себя как козел, но отец реально меня разозлил. Он воспользовался знакомством с Эллой для того, чтобы привлечь людей из «Нью Гейт». Впрочем, ничего нового. Мой папа – настоящая голливудская акула. Он никогда не забывает о работе. Но я все равно был чрезвычайно зол.

– Да ладно тебе, Брайан. – Отец картинно вздохнул и улыбнулся своим коллегам, как будто я был маленьким глупым мальчиком, который нес забавную ерунду.

– Тебе не надоело быть таким нелюдимым скептиком? Будь проще, мальчик. Ты бы добился гораздо больших успехов в этом бизнесе, если бы не был таким категоричным.

Я улыбнулся ему фальшивой улыбкой, за которую мне платили миллионы.

– Это индустрия жесткой конкуренции, папа, и мы все это прекрасно знаем. И все же это совсем не здорово, что мой собственный отец пытается нажиться на мне и использовать в своих целях мою девушку. Я не позволю так поступать с Эллой. А еще я очень ценю свое личное пространство, по крайней мере ту малую часть, которая от него осталась.

Отец осекся. Он был кем угодно, но не идиотом и умел вовремя остановиться.

– Ладно-ладно. Идите отдохните, ребята. – Он повернулся к Элле с сальной улыбочкой и, наклонившись к самому ее уху, театрально прошептал: – Ты ведь поможешь ему расслабиться во время фильма, а? Он все время такой раздражительный!

Мама родная. Надеюсь, Элла не воспримет это как намек на секс (хотя это он и есть).

Элла не подала виду, как настоящий профи, и ослепительно улыбнулась в ответ:

– Правда? Как странно. Он никогда не бывает раздражительным со мной. – Она пожала плечами. – Может быть, дело в вас?

Я едва удержался, чтобы не засмеяться. Она только что в открытую оскорбила его, но сделала это с таким невинным видом, что он был вынужден подыграть. Я еще никогда так сильно не гордился Эллой.

– Хм. – Папа натянуто улыбнулся. – Возможно, ты права. Извечный конфликт отцов и детей, понимаешь ли.

– Конечно. – Элла слащаво улыбнулась и похлопала ресницами. – Обещаю, Брайан сегодня проведет прекрасный вечер. И да, мы придем на ужин. Обещаем.

Папа облегченно выдохнул:

– Прекрасно.

Он ухватил ее за руку и достал телефон, когда она попыталась уйти.

– Можно сфотографироваться с тобой напоследок? Фото с неуловимой Эллой повысит мой рейтинг в глазах молодого поколения. А мне это совсем не помешает, если я собираюсь снимать кино по мотивам компьютерной игры. – Отец громко засмеялся и подмигнул ей. – А еще мне нужно предоставить маме Брайана доказательство, что я хороший отец и уделяю внимание сыну и его новой подружке.

– Отец!

– А что? – Папа состроил гримасу. – На этой неделе она отправила мне миллион сообщений на тему того, что Рождество – это время для семьи и что мне нужно провести его с вами двумя.

Я закатил глаза. Возможно, он говорил правду.

– Ладно. Если это обрадует маму…

Отец передал свой телефон Майе, и она с удовольствием согласилась нас сфотографировать. Впрочем, ничего удивительного, ведь это дополнительная возможность пропиарить ее клиента. Затем он притерся поближе к Элле, обхватил ее за талию и опустил руку так низко, что ее глаза полезли из орбит от возмущения.

– Папа! – прорычал я.

Этот подлец рассмеялся мне в лицо, поцеловал Эллу в щеку и только потом отпустил.

– Спасибо, милая. Ладно, ребята, увидимся там. Мне не терпится пообщаться с твоей семьей, так что не забудь нас познакомить!

Я потащил Эллу в сторону кинотеатра. Она не сопротивлялась, скорее наоборот. Но как только мы уселись на свои места в зале, она наклонилась и прошептала:

– По-моему, твой отец специально потрогал меня за задницу, когда обнял меня для фото.

Ну вот. Он опять взялся за свое. Я вскочил, намереваясь вломить по пятое число этой похотливой свинье, но Элла одернула меня:

– Остынь. Не надо обрушивать на него весь гнев Принца-друида. Просто когда мы будем фотографироваться в следующий раз, рядом с ним встанешь ты.

Я выругался себе под нос, и Элла заливисто рассмеялась. Я сделал глубокий вдох. Если она чувствовала себя нормально и даже смеялась, мне не нужно было устраивать спектакль и песочить отца при посторонних (но очень хотелось).

– Прости. Ему действительно нет оправдания.

– Не парься. Ведь я ему нравлюсь, да?

Элла сказала это в шутку, но мне было совсем не смешно. Она не понимала, что мой отец мог без зазрения совести затащить в постель мою девушку, если бы представилась такая возможность. И она – не исключение.

Я запрокинул голову и со стоном закрыл лицо руками.

– Это не смешно, женщина. Окажи мне услугу и по возможности держись от него подальше. Прошу тебя. И если получится, желательно не подпускать его к твоей семье. Особенно к сестрам. Твой папа и так меня ненавидит. Если отец начнет подкатывать к близняшкам, он меня просто убьет.

Элла тяжело вздохнула, но затем улыбнулась и опустила голову мне на плечо. Я убрал подлокотник между нами, и она придвинулась ближе. Все мои мышцы мгновенно расслабились. Медленно выдохнув, я тоже склонил голову.

– Ну и неделька, да? – спросила она. Ее голос смягчился, как бы подстраиваясь под неожиданную смену настроения.

Я нежно обнял ее и поцеловал в макушку.

– Я бы хотел сказать тебе, что это временно, но моя жизнь – долбаный цирк, и ты в нем – гвоздь программы.

– Ну-у-у… Если они найдут кого-нибудь милого на роль меня… – шутливо сказала Элла. – И да. Твой папа не может снимать это ни в коем случае. Только через мой труп.

– Идет. В любом случае он будет слишком занят на съемках «Бешеных гонок» благодаря твоей умопомрачительной рекомендации.

Элла снова усмехнулась, и в этот раз я посмеялся вместе с ней.

13

ПОСЛЕ НЕДЕЛИ, ПРОВЕДЕННОЙ вместе, было немного странно видеть на экране Синдера, а не Брайана, а еще страннее – наблюдать за тем, как Джульетта млеет от моего парня. Довольно забавно.

Как ни странно, я не чувствовала ревности, когда Синдер снимал рубашку или целовался в кадре с Элламарой и Ратаной, а в зале раздавались томные вздохи. Хотя, должна признать, сцены с Кайли Саммерс не могли оставить меня равнодушной. Но это не из-за работы Брайана, а потому, что я ненавидела Кайли.

Я с облегчением осознала, что эта сторона его профессии не вызывает у меня беспокойства. Я с самого начала отдавала себе отчет в том, что происходящее на экране – всего лишь игра, но все равно не знала, как отреагирую, снова увидев его в кино. Полет нормальный. Я не могла ревновать, ведь я знала, как сильно Брайан любит меня. А еще я знала, что он на самом деле думал о Кайли, и от этого тоже становилось легче. Тем не менее иногда мне было сложно абстрагироваться от собственной мнительности.

Макс сдержал слово и не стал приглашать много гостей, зал был наполнен не больше чем на треть. Других актеров, участвовавших в съемках, здесь не было: хвала небесам, у Макса хватило ума не приглашать Кайли. Но среди гостей все же было несколько знаменитостей. К своему удивлению, я увидела в зале Сюзанну Салазар, популярную поп-певицу. Видимо, ее родители дружили с Максом.

Представившись мне и поздоровавшись с Брайаном (судя по всему, они давно знали друг друга), она проявила неожиданный интерес к Ане и Джульетте. Когда я с удивлением указала на это Брайану, он объяснил, что подросткам, получившим известность, бывает трудно наладить контакт со сверстниками.

Сюзанне, видимо, очень не хватало простого общения с ровесницами. А благодаря постоянному присутствию Брайана на этой неделе близняшки стали гораздо спокойнее относиться к знаменитостям. Сюзанна быстро поняла, что с Аной и Джульеттой может быть очень интересно, и общалась с ними так, будто они – лучшие подруги.

Свершилось чудо: мои родственники познакомились с Максом, и ничего страшного не произошло. Я, конечно, не сомневалась, что дома папа скажет много интересного о спутнице Макса… Но отец Брайана, по крайней мере, сделал над собой усилие и не стал приставать ни к одной из женщин семейства Коулман, а мой не сказал ему, что я слишком хороша для его сына. В общем, это успех.

В целом все было прекрасно – до тех пор, пока мы не вышли из кинозала. Пока мы смотрели фильм, кто-то сообщил, что мы здесь. Нас ничуть не смутило, что развлекательный центр набит под завязку: кинотеатры всегда хорошо зарабатывают в рождественские каникулы. Когда люди, стоявшие в очереди за билетами на следующие сеансы, начали радостно кричать и окликать нас, это тоже было нормально. Проходя мимо, мы с Брайаном поздоровались и помахали им, улыбнулись для нескольких фото и пожелали приятного просмотра. По-моему, ничего такого. Это я могу. Но когда мы подошли к выходу, менеджер кинотеатра с виноватым видом остановил нас.

– Простите, мистер Оливер, – обратился он к Максу с нервной улыбкой. – Кто-то сообщил СМИ о том, что вы здесь. Боюсь, нам придется вызвать полицию, чтобы сдержать толпу.

– Надо же!

Макс остановился и изобразил удивление, выглянув в окно и увидев огромное количество людей. Быстро оценив ситуацию, он улыбнулся и потрепал директора кинотеатра по плечу.

– Спасибо за предупреждение. Большинство из нас воспользовались услугами парковщиков. Они смогут подогнать сюда наши автомобили?

Менеджер с облегчением вздохнул: Макс явно не был расстроен и не собирался обвинять его в утечке информации.

– Да-да, конечно, – засуетился он. – К сожалению, придется немного подождать, но полиция обеспечит вам безопасность.

Гости Макса, не любившие публичность, быстро попрощались и спокойно покинули кинотеатр. Несколько знаменитостей, пришедших на показ, остались ждать свои автомобили вместе с нами. Они тоже не проявляли беспокойства.

– Они совсем не расстроены. Как так? – тихо спросила я.

Брайан явно нервничал, но, оглядев своих известных коллег, равнодушно пожал плечами:

– Возможно, они ожидали чего-то похожего. Когда в одном месте собирается несколько знаменитостей, кто-нибудь да заметит. Я не идиот и сразу понял, зачем отец пригласил других медийных личностей. Он обещал мне маленькую тихую тусовку, и я наивно понадеялся, что будем только мы и несколько его ближайших друзей, которые обычно не светятся в СМИ. Но… получилось как всегда.

Брайан раздраженно посмотрел на отца, мило беседовавшего с родителями Сюзанны. Ей, судя по всему, нравилось внимание. Она улыбалась фанатам, собравшимся в фойе, и позировала для фотографий, пока ждала свою машину.

Вспышки мобильных телефонов не угасали ни на секунду, а снаружи собралась такая же толпа, как перед премьерой неделю назад – разве что не было красной дорожки. У меня засосало под ложечкой.

– Мы точно будем в безопасности? – с тревогой в голосе спросила я.

Голос предательски дрогнул. Я хотела быть сильной и доказать Брайану, что смогу жить в его мире, но при воспоминании о «ФэнтезиКоне» – о том, как нас окружила толпа и он нес меня на руках, – меня буквально затрясло от волнения.

Брайан стиснул зубы. Его задумчивый и суровый взгляд стал еще мрачнее. Он действительно был очень огорчен.

Я чувствовала себя ужасно. Я знала, что сейчас Брайан расстроился из-за меня. Для него все это было привычно. Если бы не я, он, наверное, вел бы себя так же безразлично и самодовольно, как другие знаменитости, а не хотел бы разбить кому-нибудь лицо.

– До парковки всего несколько метров. Полицейские уже здесь. Ты будешь в безопасности, – пообещал он.

Мой отец подошел к Брайану достаточно близко, чтобы слышать его слова. Он выглядел очень разозленным, но, в отличие от Брайана, его гнев был направлен отнюдь не на Макса.

– Уж будь любезен, позаботься о ее безопасности.

Брайан метнул на него гневный взгляд, и я схватила его за руку, чтобы немного успокоить. Сейчас не самое лучшее время выяснять отношения.

– Брайан! Папа! Успокойтесь немедленно, – прошипела я. – От того, что вы сейчас начнете препираться, лучше никому не станет.

Мне показалось, что мои слова слегка отрезвили их обоих, и напряжение немного спало. Неожиданно у Брайана зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, явно не планируя брать трубку, но, когда увидел имя на дисплее, нахмурился и все же решил ответить.

– Привет, Скотти. Как жизнь?

Брайан наклонил голову и заткнул одно ухо, чтобы услышать своего ассистента. Пока они разговаривали, я повернулась к отцу. Он (как и все остальные члены моей семьи) стоял, разинув рот от удивления, и смотрел на толпу за окном.

– Прости, папа. Макс обещал нам максимальную конфиденциальность. Мы не знаем, как…

– Отец Брайана запостил фото в инстаграм, – сказала Джульетта, доставая телефон. – Весь интернет уже знает. Ребята из школы начали присылать нам с Аной сообщения еще до начала фильма и спрашивали, пошли ли мы с вами.

– Что?! – Брайан ошеломленно уставился на Джульетту.

Она с недоверием покосилась на Брайана и протянула ему телефон. Да, действительно: Макс выложил фотографию, сделанную перед фильмом, в свой инстаграм. В этом не было бы ничего плохого, если бы он не указал название кинотеатра и время показа. Когда Брайан прочитал комментарий к фото, его затрясло от гнева.

– Все нормально, Брайан.

– Нет, не нормально! – взревел он. – Мало того, что он подкараулил тебя со своим агентом и продюсерами перед показом, так он еще устроил это дерьмо, чтобы попиариться за наш счет! ОТЕЦ!!!

Макс пожал руку очередному гостю и неспешно подплыл к нам. Выглядел он абсолютно спокойным. Брайан ткнул ему в лицо телефон Джульетты и побагровел от злости.

– Ты издеваешься надо мной, что ли? – прошипел он.

Макс нахмурился:

– Что? Я же предупреждал, что опубликую фото.

– Плевать на фото. Ты сообщил о нашем местонахождении. Ты все давно спланировал. – Брайан махнул рукой в сторону толпы, собравшейся снаружи. – Ты ведь только поэтому нас пригласил, да?

Макс закатил глаза.

– Конечно, нет. Я пригласил тебя потому, что ты мой сын. И я не планировал это, не драматизируй. Я просто не подумал. У меня нет таких проблем с фанатами, как у тебя.

Брайан презрительно хмыкнул. Я тоже не верила ни единому слову Макса.

– Все не так плохо, – сказал отец Брайана. Но, взглянув на нас, он понял, что притворяться невинной овечкой нет смысла.

Я снова посмотрела на толпу за окном. Машина Сюзанны только что подъехала ко входу в кинотеатр. Когда она вместе с родителями вышла на улицу, фанаты подняли такой шум, что Ана и Джульетта нервно переглянулись и опасливо прижались к родителям.

Макс поморщился от криков толпы и замотал головой.

– Вам нужно пройти по дорожке всего несколько метров, но оно того стоит! Только представьте, как подскочат продажи билетов! Останьтесь ненадолго и воспользуйтесь этой великолепной возможностью! Вы с Эллой ни разу не появлялись на публике после премьеры. Для вас обоих неожиданный поход в кино в праздничный день – прекрасный инфоповод. Журналисты будут в восторге.

Брайан зажмурился и потер переносицу. Медленно выдохнув, он попытался успокоиться.

– Ты просто невыносим, папа. Знаешь что? Можешь забыть о сегодняшнем ужине. Мы не придем. Я, во всяком случае, точно. Думаю, Элла может остаться, если захочет, но очень сомневаюсь, что у нее будет желание проводить с тобой время после того, как ты воспользовался ею в собственных целях.

Я замотала головой.

– Нет, спасибо. В любом случае моя семья приглашала нас сегодня на ужин. – Я посмотрела на папу и Дженнифер. – Вы ведь не против, если мы к вам присоединимся?

– Конечно, нет, – ответила Дженнифер.

– Что?! – Казалось, Макс действительно обиделся. – Вы не можете так просто меня бросить. Элла, милая, Брайан просто слишком чувствительный. Клянусь, я не…

– А люди из «Нью Гейт», пап? – перебил Брайан. – Серьезно? Будешь втирать мне, что вы встретились случайно? По-моему, очевидно, что ты пообещал им устроить встречу с Эллой в обмен на «Бешеные гонки».

– Я не хотел никому навредить, – взвыл Макс. – Я думал, ее заинтересует их предложение. И вообще, что мне оставалось делать? Они уже начали переговоры с Риджем Дэвисом, когда я связался с ними по поводу проекта. – Макс умоляюще посмотрел на меня. – Элла, милая, прости, если расстроил тебя. Я не хотел. И я не знаю, как благодарить тебя за эту прекрасную встречу. Ты даже не догадываешься, каким влиянием обладаешь теперь в нашем мире. У них действительно уже был другой кандидат для съемок фильма. Если я получу этот контракт, то только благодаря тебе!

– Рада помочь, – сухо ответила я.

Я была не так раздосадована, как Брайан. Он много рассказывал мне об отце, поэтому я ничему не удивлялась. Но я расстроилась за Брайана. Он очень старался для меня, и я знала, что ему непросто, хотя он никогда в жизни этого бы не признал. Не представляю, как бы я чувствовала себя, если бы мой родитель пользовался моей славой в корыстных целях.

Макс предпочел не заметить иронию в моих словах и учтиво подставил локоть, чтобы я взяла его под руку.

– Ну, чего уж теперь. Что сделано, то сделано. Пойдем потусуемся с вашими фанатами, пока не подали машину.

Брайан снова напрягся, поэтому я схватила его за руку и притянула к себе.

– Мы лучше подождем здесь с моими родными. Они не привыкли к такому.

Взглянув на моих родственников, Макс нахмурился, как будто совсем забыл об их существовании. Затем он снова натянул вежливую улыбку и уже собирался что-то сказать, но мой отец замотал головой и не дал ему произнести и слова.

– Не утруждай себя, Элла. Наши машины уже здесь, а тебя, – он кивнул на окно, – ждет публика. Можешь потусоваться с фанатами вместе со своим бойфрендом.

Меня так потрясло и обидело презрение в его голосе, что я не смогла удержаться от язвительного ответа. К счастью, мне удалось взять себя в руки и не наорать на отца.

– У моего бойфренда есть имя, – огрызнулась я. – И он вообще не виноват в том, что сейчас происходит. Как и я. Мы просто пришли сегодня в кино, потому что вы все мечтали увидеть фильм, и до последнего надеялись, что папа Брайана искренне хотел провести с сыном Рождество. Мы не хотели быть для вас такой обузой. – Я гневно посмотрела на него и стиснула зубы. – Пожалуй, мы обойдемся без рождественского ужина и с вами тоже. Видимо, вы и так уже сыты по горло нашим присутствием. Слишком много событий в один день. – Я попыталась улыбнуться Брайану. – Кажется, нам все-таки стоило уехать к твоей маме в Висконсин.

Лицо Брайана просветлело.

– Уверен, завтра она позвонит нам и скажет: «Я же говорила».

Брайан вяло улыбнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы мне стало легче. Тихонько вздохнув, я собралась с силами и спокойно сказала:

– Папа, мне действительно жаль, что так получилось. Езжайте домой. Нам в любом случае лучше поехать отдельно. Вас никто не узнает, и вы избежите ненужного внимания.

– На самом деле Джульетте и Ане, возможно, лучше поехать с нами, – заметил Брайан.

Все удивленно уставились на него, ожидая объяснений. Брайан поморщился и продолжил:

– Несколько минут назад звонил мой ассистент. Он смотрел новости и сообщил, что о девочках говорят не меньше, чем об Элле. – Как бы отвечая на всеобщее недоумение, Брайан пожал плечами. – Они тоже присутствовали на видео Эрика Кларка, и, думаю, многих заинтриговали сводные сестры нашей Золушки.

Джульетта разинула рот, а Ана выпучила глаза от удивления. Отец вздрогнул, как будто его ударило током.

Брайан нервно взъерошил волосы.

– Скотт вызвал для нас лимузин, чтобы мы могли держаться вместе. Он сказал, что в сложившейся ситуации лучше воспользоваться услугами профессионального водителя. Он справится с любой толпой, а вы можете растеряться. Мне правда очень жаль.

Папа застыл и долго не реагировал, а когда собрался с мыслями, не смог ничего сказать. Он просто сжал кулаки и зашагал в сторону туалета. Я еще никогда не видела его таким злым.

– Что ж, – пробубнила я. – Еще одно испытание для наших с папой отношений. Интересно, что доктор Пэриш скажет на этот счет.

– Элла, мне ужасно жаль.

Я ласково улыбнулась Брайану и поцеловала его в щеку.

– Ты ни в чем не виноват.

Когда отец вернулся, он по-прежнему молчал и не разговаривал даже с Дженнифер. Мы с Брайаном решили оставить его в покое и подойти к фанатам, которые ждали следующего сеанса в фойе. Не то чтобы мы очень этого хотели, но Макс, который подстегивал толпу и громко звал нас присоединиться, фактически не оставлял нам выбора. Если бы Брайан не подошел, это бы выглядело некрасиво по отношению к поклонникам.

Мы ждали лимузин почти полчаса. Когда он наконец остановился напротив кинотеатра, в здание вошли двое полицейских, чтобы сопроводить нас.

– Бегом в машину! – скомандовал отец, обратившись к близняшкам. – Ничего не говорите. Даже не смотрите в камеры.

– Мы с Эллой пойдем впереди, – тихо сказал Брайан. – Это отвлечет внимание от остальных.

Папа снова бросил на него испепеляющий взгляд. Мне хотелось наорать на него. Папа совершенно утратил здравый смысл. Брайан не был виноват в сложившейся ситуации. Ни капли.

– Готова? – спросил Брайан.

Я сделала глубокий вдох и кивнула:

– По крайней мере, в этот раз толпу сдерживают ограждения, и тебе не придется меня нести.

Брайан опустил плечи и с трудом выговорил мое имя:

– Элла…

Я покачала головой и заставила себя улыбнуться:

– Это входит в комплект. Я знала, на что подписываюсь.

Он обнял меня, а потом дал знак полицейским, чтобы открыли двери.

Появление Сюзанны вызвало сумасшедшие крики и овации, но это не шло ни в какое сравнение с хаосом, который начался, когда мы с Брайаном вышли из здания. Парковщик ждал нас всего в десяти-пятнадцати метрах от входа в кинотеатр. Но по обе стороны от прохода бушевали фанаты и репортеры, с которыми едва справлялась полиция Лос-Анджелеса, и дорога к лимузину показалась вечной. Особенно если учитывать мою медлительность.

Я торопилась как могла и уже была готова попросить Брайана взять меня на руки, потому что толпа начала выходить из-под контроля. Сотрудники театра оперативно установили ограждения, чтобы мы прошли к автомобилю, а полицейские следили за тем, чтобы зеваки не могли подойти ближе. И я все равно не чувствовала себя защищенной. Эта толпа выглядела гораздо опаснее, чем на «ФэнтезиКоне» или премьере «Принца-друида».

У этих людей было почти два с половиной часа, чтобы успеть приехать. Нас уже ждали все папарацци и репортеры города. И еще куча случайных людей. Они кричали, что я очень смелая и красивая и что они мной гордятся.

На самом деле это было не так уж плохо. Но из общего гомона выделялись голоса небольшой группы людей, которые пришли сюда не с самыми лучшими намерениями. Я поняла, что у нас проблемы, когда неизвестная девушка оттолкнула полицейского и прокричала:

– Забудь Эллу, Брайан! Если она не сможет удовлетворить твои мужские потребности, я готова!

– И я! – подхватила еще одна.

– И я!

– Возьми нас обеих!

Брайан проигнорировал эти слова и крепче прижал меня к себе. Все его внимание было сосредоточено на автомобиле перед нами.

А потом группа студентов освистала и забросала меня женскими трусами, когда мы проходили мимо.

– Эй, Элла, у меня для тебя подарочек!

– Можешь примерить для меня вот это, крошка?

– К черту трусики! Покажи нам все, детка!

Рядом с ними кто-то прокричал:

– Кому нужна эта изувеченная страшила? Дайте мне сексуальных сестричек!

– О да! – присоединился кто-то.

– Мне тогда шлюшку, пожалуйста!

Ошеломленный возглас за моей спиной заставил меня обернуться. Ана застыла как вкопанная и с ужасом смотрела на парня, оскорбившего ее. Поймав на себе ее взгляд, он ухмыльнулся и сказал:

– Эй, Ана! Может, бросишь своего никчемного бойфренда и замутишь с нормальным мужиком?

Его приятель рассмеялся и ткнул его локтем в бок.

– Или хотя бы покажи нам, что скрывается под твоей одеждой на этот раз, маленькая чертовка!

Он показал очень неприличный жест пальцами и языком. Ана снова вскрикнула и уткнулась в папину грудь. Отец обнял ее, а толпа продолжала улюлюкать, смеяться и свистеть.

– Уходите! – сказала им я. – Скорее посади ее в машину!

Этот возглас привел в чувство моих напуганных родственников, и они поспешили вперед.

– Черт возьми, Элла! – крикнул кто-то, пока они садились в машину. – А твоя новая мама – горячая женщина! Можно номерок?

Я изо всех сил сдерживала слезы. Если они увидят, что могут вывести меня из равновесия, станет еще хуже. Я шла вперед с каменным выражением лица, но не сомневалась, что Брайан чувствовал, как меня трясет. Мы торопились как могли.

Но самое ужасное произошло, когда мы подошли к лимузину. Совсем рядом с машиной, прямо за ограждением, стоял мужчина примерно пятидесяти лет. Он вел себя абсолютно спокойно, поэтому не привлек внимание полиции. Когда мы приблизились, мужчина посмотрел на меня с такой гаденькой ухмылкой, что меня передернуло. Один этот оскал вызвал необъяснимое отвращение.

– Хочешь увидеть, насколько ты сексуальна, крошка? – крикнул он.

Прежде чем кто-либо успел его остановить, мужчина перемахнул через ограждение и оказался прямо перед нами. Одним рывком он распахнул свой плащ и предстал передо мной с расстегнутыми штанами.

– Вот тебе доказательство. Смотри, что ты делаешь со мной, малышка!

Все произошло так быстро, что я успела мельком увидеть, как он трогает себя, прежде чем Брайан прижал меня к своей груди. Я старалась не слышать непристойные звуки, которые издавал извращенец, пока его скручивала полиция, но у меня ничего не получалось, и я начала терять самообладание. Не дождавшись, пока полицейские разрешат нам сесть в автомобиль, я расплакалась.

Мужчина продолжал кричать в мой адрес отвратительные вещи, когда Брайан сел в лимузин следом за мной и захлопнул дверь. Меня трясло так, что я не могла самостоятельно застегнуть ремень безопасности. Когда мы тронулись, Брайан обнял меня настолько крепко, насколько позволяли наши ремни, снова и снова повторяя сбивчивые извинения. Но от того, что он винил в случившемся себя, мне становилось только хуже.

Джульетта сидела напротив и с беспокойством наблюдала за мной. Дженнифер и Ана обливались слезами, сидя по обе стороны от отца и уткнувшись в его грудь. Папа крепко обнимал их и всеми силами пытался утешить. Он бросил на нас с Брайаном уничтожающий взгляд поверх их голов, и нам стало понятно, что он сохраняет внешнее спокойствие только ради девочек. Отец считал, что во всем виноваты мы с Брайаном.

14

МЫ МОЛЧАЛИ ВСЮ дорогу домой, пока не вышли из лимузина и Брайан не отпустил водителя. Он хотел побыть со мной еще немного. И тут моего отца наконец прорвало.

– Залезай обратно в свою шикарную тачку и вали отсюда, – процедил он сквозь зубы. – И не смей больше появляться в моем доме!

– Папа! – вскрикнула я.

Дженнифер, Джульетта и Ана остановились на полпути к дому и обернулись. Брайан попросил водителя подождать несколько минут. Тот кивнул и аккуратно поднял стекло, чтобы дать нам пообщаться. Когда Брайан вновь повернулся к моему отцу, он выглядел на удивление спокойным. Однако я знала, что это стоило ему больших усилий.

Брайан отошел от машины и подал мне руку, не отрывая взгляда от моего отца. Я тут же растаяла, когда он коснулся меня. Даже несмотря на папины слова, он хотел быть рядом со мной. Я с радостью поддалась чувству и крепко прижалась к Брайану, когда он положил руку на мою талию.

– Мистер Коулман. – В его низком, глубоком голосе послышалась мольба. – Я не могу передать словами, как сожалею о том, что произошло сегодня. Мой отец перешел все границы, и я даю вам слово, что ваша семья больше никогда не встретится с ним. Я обещаю серьезно поговорить с ним.

Отца ничуть не тронули извинения Брайана.

– Молодец, – презрительно хмыкнул он. – Но я хочу, чтобы и ты никогда больше не тревожил мою семью. Это ты, а не твой отец, виноват в том кошмаре, который пережили сегодня мои девочки.

– Виноват! Еще как! Макс запостил нашу локацию онлайн. Он…

– Хватит придумывать ему оправдания, Элламара!

Отец посмотрел на меня так сурово, что Брайан похолодел и крепче прижал меня к себе.

– Это не Макс Оливер заставил Эрика Кларка прийти за вами тогда в торговый центр, девочки. Это не отец Брайана разрушил вашу жизнь и раскрыл все тайны о вас. На вас, девочки, сегодня накинулись из-за него. – Он указал пальцем на Брайана. – Все это произошло по его вине, и закончится прямо сейчас.

Сложно сказать, что переполнило чашу терпения Брайана – заявление, что он разрушил мою жизнь, или попытка отца выместить на мне свою злость и досаду и обвинить в случившемся меня, ведь это я встречалась с Брайаном.

– Моей вине?! – заорал он. – Да, я знаменитость. Да, я привлек внимание к Элле. Но в том, что случилось с ней сегодня, моей вины нет. Вы видели то видео? Это не я предложил Элле потерять невинность на Рождество. Не я привел ее в магазин нижнего белья и не я заставил ее выйти из зоны комфорта!

– Брайан! – шепнула я, пытаясь немного успокоить его.

Но его было не остановить.

– Кто притащил Эллу в этот магазин и выбрал для нее кучу белья? Кто в семнадцать лет перешучивался со своим бойфрендом и просил выбрать для нее сексуальное белье? Все эти извращенцы накинулись на ваших дочерей из-за Аны! Если бы ее не было в том торговом центре с Эллой, Эрик Кларк мог бы снять милое видео, где Элла дурачится в книжном или в магазине настолок. Нас бы просто назвали задротами и фанатами всякой ерунды – и все! Никто бы не просил Эллу снять одежду, чтобы что-то доказать миру, не бросал бы ей в лицо стринги и не оголялся перед ней. Сейчас бы не было ничего, кроме нескольких фанатов, которые хотели бы сфотографировать нас, и ваша семья могла бы оставаться в блаженной неизвестности. Если вы так хотите обвинить кого-то в случившемся, обвиняйте Ану. Это ее вина, и это она причина всех тех ужасов, которые случались с Эллой с тех пор, как она переехала в ваш дом. Если вы настолько озабочены благополучием своей дочери, где же вы, черт возьми, были на протяжении нескольких последних месяцев, когда другая ваша дочь мучила ее и превращала ее жизнь в кошмар, а? Или вы действительно заботитесь только об этих двух?

– Брайан!

Я дернула его за руку, чтобы привлечь внимание и прервать его тираду. Поймав мой взгляд, Брайан вздрогнул и сделал несколько глубоких вдохов.

– Извини.

– Все хорошо. Я знаю, ты расстроен. Но Ана не виновата. Она не думала, что так произойдет. Ее обманули и заморочили голову не меньше, чем мне.

Я бросила взгляд на Ану. Она, Джульетта и Дженнифер недоуменно смотрели на Брайана. Я никогда не видела Ану такой бледной. Она заметила, что я смотрю в ее сторону, и опустила глаза.

– Простите, – буркнул Брайан. Он сделал еще один глубокий вдох и тихо продолжил: – Прости, Ана. Элла права. Это и не твоя вина. Я не должен был тебя обвинять, я просто сорвался. Я никогда не хотел, чтобы это произошло с Эллой или с кем-либо из вас.

– Тогда не нужно было втягивать ее в свою жизнь! – отрезал отец. – С тех пор как ты начал с ней встречаться, ты только и делаешь, что ранишь ее. Ты продолжаешь тащить ее на публику и потом не можешь это контролировать. А сейчас твоя известность вредит всей моей семье. Мне все равно, кто был виноват сегодня. Правда в том, что, если бы ты не встречался с Эллой, ничего подобного бы не произошло. Я не могу помешать ей видеться с тобой, но, черт возьми, держись подальше от остальных. Не заходи в мой дом и не подходи к моей семье. Если ты этого не сделаешь, я устрою судебный запрет на твое приближение и упеку тебя за решетку, как только ты окажешься рядом с кем-нибудь из них.

– ПАПА!!!

Я не могла поверить, что все это происходило на самом деле. Да, мой отец окружной прокурор, но я и подумать не могла, что он может использовать это против того, кого я люблю.

– Ты несправедлив.

– Нет, Элла, – сказал Брайан.

Его гнев неожиданно испарился. Он снова был спокоен. Брайан посмотрел на моего отца и покачал головой.

– У человека есть право защищать свою семью. Я буду уважать его.

Мне захотелось плюнуть в самодовольное лицо отца. Мои губы задрожали, но я изо всех сил боролась с желанием расплакаться. Я вздохнула и попыталась успокоиться.

– Брайан, ты не виноват. Не позволяй ему внушить тебе, что ты заслуживаешь такого обращения. Это не так.

Брайан подарил мне мягкую, грустную улыбку, и мое сердце остановилось. Я подумала, что мой отец убедил его и он собирается расстаться со мной ради моего же блага.

– Брайан, – прошептала я, побледнев. – Не слушай его, ладно? Мне плевать на известность. Клянусь. Ты привнес столько хорошего в мою жизнь, сколько для меня не сделал больше никто, кроме мамы. Ты нужен мне!

К моему удивлению, он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

– Ты тоже нужна мне, Элламара. Не переживай, я слишком эгоистичен, чтобы отказаться от тебя. – Он нежно обнял меня и затем развернул к себе, чтобы посмотреть в мои глаза. – Я уважаю желание твоего отца, потому что он вправе просить меня уйти. Но… – По его лицу пробежала тень сомнения. Было видно, что он колеблется. Затем Брайан сглотнул и, наклонившись поближе, отодвинул непослушную прядь моих волос за ухо. – Ты уедешь со мной?

– Конечно.

Как он мог подумать, что я откажусь? У меня не было ни малейшего желания оставаться на рождественский ужин с отцом после того, что он сделал.

– Нет. Я хотел сказать… ты уедешь со мной насовсем? Ты согласишься переехать ко мне сейчас?

– Что?! – ошеломленно выдохнул мой отец.

Мы пропустили его возглас мимо ушей.

– Теперь ты видишь, что я имел в виду, когда говорил, что дом Вивиан небезопасен для тебя? – спросил Брайан. – Мне нравятся Вивиан и ее папы, и мне бы хотелось, чтобы ты могла бывать там: я знаю, что там тебе хорошо и уютно, но ты не можешь у них жить. Мне жаль.

– Я знаю, – с содроганием признала я. – Я не поеду к Вивиан.

После того, что произошло сегодня в кинотеатре, я не могла оставаться там, где каждый мог подойти к моему дому и заглянуть в окна. Или даже залезть внутрь. И я даже не хотела думать о том, что могла бы вовлечь в подобный скандал Вивиан и ее отцов. Джульетте с Аной и так уже досталось по полной.

– Так ты согласна?

Я не успела и рта раскрыть, как мой отец вмешался в разговор.

– Она. Никуда. Не поедет, – прорычал он. – Она останется здесь.

Брайан закрыл глаза и сделал глубокий вдох, сдерживаясь из последних сил.

– Дом твоего отца лучше, чем дом Вивиан. Я пойму, если ты захочешь остаться. Но было бы лучше, если бы ты уехала со мной. – Он нахмурился и продолжил: – В особенности потому, что мне теперь запрещено появляться здесь.

Вспомнив об этом, я взглянула на отца. Он выпятил вперед подбородок и скрестил руки на груди, не желая ни в чем уступать. Он был столь же невыносим, сколь и вся ситуация в целом.

– Хорошо. – Я вновь перевела взгляд на Брайана и выдавила из себя улыбку. – Окей. Я согласна. Я уеду с тобой.

Глаза Брайана чуть расширились, словно он был уверен в том, что я решу остаться дома.

– Мы же вместе, – сказала я, смутившись от его реакции. Я не была к этому готова, но мне не оставалось иного выбора. – Ты необходим мне, и если тебе здесь не рады, то… – Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и закончила фразу: – Я не могу остаться здесь.

Выражение лица Брайана после моих слов стоило всего, что я испытала за эту неделю. Таким я видела его лишь однажды, когда мы ужинали на «Фэнтези-Коне». Это был восторженный взгляд человека, все мечты которого разом сбылись. У меня перехватило дыхание от его мимолетной ошеломленной улыбки. Как будто свет озарил его пальцы, когда он взял в ладони мое лицо.

– Спасибо, – выдохнул он, и наши губы встретились в мягком поцелуе. – Я обещаю, что буду истинным джентльменом… – Он прервался, немного подумал, и отсвет улыбки пробежал по его лицу, когда он приблизился снова. – Большую часть времени.

Из моей груди вырвался сдавленный истеричный смешок. Брайан почувствовал мой страх и склонился ко мне, прижавшись своим лбом к моему.

– Не нервничай, – шепнул он. – Это не для меня, понимаешь? Это для твоей безопасности. Не бойся меня.

– Хорошо.

Кивая, я мысленно давала себе напутствие. Я доверяла ему. Действительно доверяла. Но я все еще была напугана и полностью ошарашена идеей переезда к нему.

– Ладно. Дай мне несколько минут, чтобы собрать вещи. Я могу оставить сожаления на потом.

Он отпустил меня, и я двинулась к дому, но тут же остановилась. Я правда делала это. Я переезжала к Брайану Оливеру. С Синдером. Я поймала взгляд своих сводных сестер.

– Эй, Джулз? – сказала я тихо. – Поможешь мне собрать вещи?

Я видела, что Джульетта ошеломлена. Ей было грустно, но она все понимала, поэтому кивнула мне с едва заметной улыбкой. Я успела сделать еще один шаг, прежде чем отец остановил меня. Судя по его лицу, он все еще не мог поверить в то, что происходит.

– Элламара, не смей. Джульетта, не беспокойся.

Он выразительно взглянул на нее и затем вновь потряс головой. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пока не переполнился злостью и его лицо снова не приняло угрюмое выражение.

– Ты не переедешь к нему. Ты знаешь его меньше двух недель. Это… это… абсурдно. Об этом не может быть и речи.

Брайан подошел к моему отцу. Он был спокоен и уверен в себе.

– Не вам принимать это решение.

Брайан говорил уважительно, но папа не мог адекватно воспринимать его слова.

– Черт побери, нет! Она моя дочь.

– Она взрослая, – возразил Брайан. – И будет лучше, если она поедет со мной.

Отец со свистом втянул воздух.

– Ты думаешь, что можешь лучше позаботиться о моей дочери, чем я?

Папа так сильно заскрипел зубами, что мне показалось, будто он выплюнул этот вопрос вместе со своей челюстью. Брайан напрягся и подался вперед. Он был похож на питбуля, замершего на коротком поводке.

– Я в этом не сомневаюсь, – прорычал он. – Я был самым важным человеком для нее на протяжении трех лет. Может быть, вы и дали ей жизнь, но вы не заслуживаете называться ее отцом.

Лицо отца из красного превратилось в багровое.

– Да как ты смеешь…

– Как вы осмеливаетесь считать, что заслуживаете! – крикнул Брайан. – Вы не имеете никакого права упрекать ее выбор или пытаться указывать, что ей делать. Да она мудрее вас в десять раз! Вам хочется читать Элле и мне нравоучения, касающиеся наших с ней отношений? ХА! Когда вы были в ее возрасте, вы ухитрились обрюхатить женщину, которая даже не была вашей девушкой, а затем обвинили вашего ребенка, когда та женщина не сделала аборт. Как Элла виновата в том, что вы не смогли держать себя в руках!

Все, кроме меня, пораженно выдохнули. Я просто забыла, как дышать. Я остолбенела, как будто наблюдала за крушением поезда. Я даже не пыталась остановить Брайана. У него были проблемы в отношениях с моим отцом с первой их встречи. Отец с самого начала был несправедлив, придирался к Брайану и осуждал его, и, честно говоря, Брайан заслужил право проехаться по нему в отместку.

– Вам даже не хватило духу развестись со своей женой, прежде чем вы начали спать со всеми подряд. Вы не потрудились попрощаться со своей дочерью, когда наконец решили уйти. Вы не появлялись в ее жизни десять лет. Вы всего лишь безответственный изменщик и трус, который никогда не ставил свою дочь на первое место. Вы даже не знаете, кто такая Элла или чего она хочет. Так что нет. Вы не заслуживаете ее, и, да, вы чертовски правы: я могу позаботиться о ней лучше вас. Я уже делаю это!

Грудь Брайана тяжело вздымалась и опускалась. Он изо всех сил пытался совладать с собой. Увидев, насколько я потрясена, он снова взял меня за руку. В этот раз он не извинился за то, что сказал в гневе. Я не сомневалась, что он вообще не планирует извиняться. Он не чувствовал себя виноватым.

– Отлично, – прошипел папа, когда я снова взяла руку Брайана. На этот раз он свирепо смотрел на нас обоих. – Если тебе так сильно хочется быть с ней, забирай ее, сукин ты сын. Скатертью дорожка!

Я сделала вдох, и мои колени подогнулись от внезапной боли, которая пронзила мою грудь. Я держалась на ногах только благодаря Карамельной трости, пока Брайан не подхватил меня и не прижал к себе.

– Может быть, Элла и добровольно подписалась на это дерьмо, в которое ты ее втянул, – продолжил декламировать отец. – Но моя семья – нет. Я не хочу, чтобы это коснулось их снова, поэтому выметайся отсюда и никогда больше не возвращайся.

Я ожидала, что заплачу, но этого не произошло. Я будто оцепенела и не могла плакать. В этот раз он ранил меня слишком глубоко. Отец осекся, когда увидел отчаяние в моем лице, но было уже слишком поздно.

– Твоя семья? – чуть слышно переспросила я. Мой голос полностью отражал мое опустошенное состояние. – То есть в этот раз все снова сводится ко мне с одной стороны и к тебе вместе с твоей семьей – с другой. И претензии у тебя опять только ко мне.

Лицо отца исказилось, когда он осознал свою ошибку, и мое имя сорвалось с его губ в сдавленном извинении. Я зажмурилась и покачала головой, не желая слушать его оправдания.

– Нет уж, я все поняла. Скатертью дорожка, значит. Я обуза для всех, и твоя настоящая семья об этом не просила. Да и ты не просил. Не так ли?

– Элла, я этого не говорил.

– Да и не нужно! – крикнула я.

Мой голос сорвался, и Брайан снова прижал меня к себе. Он держал меня так крепко, что я едва могла дышать, но мне хотелось, чтобы он сжал объятия еще сильнее. Я будто распадалась на части, и только он мог помочь мне сохранить свою целостность.

– Не переживай, папа, – сказала я. Мой голос дрожал от злости и разочарования. – Ты просто получил то, чего всегда хотел. Ты избавился от меня. Освободился. Я больше не твоя проблема.

– Элла… Я не…

– Хватит. – Я кивнула на Дженнифер и близняшек. Ана все еще была мертвенно-бледной, Дженнифер и Джульетта горько плакали. – Позаботься лучше о них. Они – те, кого ты действительно любишь. Те, кого ты сам выбрал, в конце концов. Теперь моя очередь делать выбор. Я обходилась без тебя много лет, и сейчас ты мне тоже не нужен. Брайан был рядом с мной, когда тебя не было. Он любит меня, не ставя мне условий. А ты так не можешь.

Я остановилась. В глубине души я ждала, что папа мне возразит. Но нет. Еще одна рана в моем сердце. Впрочем, ничего нового. Я кивнула, как бы принимая правду, и прошептала:

– Если ты можешь выбрать новую семью, то и я могу. – Я отстранилась от Брайана и посмотрела на него. – Ты примешь меня?

Брайан закрыл глаза. Его била мелкая дрожь.

– Навсегда, – с жаром пообещал он. – Ты же знаешь это.

Я кивнула, прижавшись головой к его груди, и к моим глазам наконец подступили слезы. Мне было невыносимо больно от поступка отца, но безоговорочное признание Брайана, высказанное вслух, кольнуло меня в сердце так же остро. Я была так потрясена его любовью, что не могла дышать. Горечь от того, что отец от меня отрекся, и чувства, вызванные словами Брайана, были одинаково сильны, и я едва не потеряла сознание. Меня трясло так, что стучали зубы, и я, запинаясь, едва смогла произнести свою следующую просьбу:

– П… п… пож… жалуйста, п… п… пойдем о… отсюда?

Брайан без слов сопроводил меня к заднему сиденью лимузина. После того как он открыл мне дверь, я не обернулась, даже когда отец отчаянно крикнул:

– Элла, подожди!

Ему ответил Брайан:

– Нет. – Его голос был холодным, жестким и острым, будто лед. – Эллы больше нет. Это был последний раз, когда вы разбили ей сердце.

Утверждение прозвучало как угроза. Даже мой отец – человек, который смеялся над угрозами самых ужасных преступников штата, – не осмелился возразить.

– Пойдем, Элла.

Брайан слегка подтолкнул меня, и я села в машину. Он придвинулся ко мне, назвал водителю свой адрес и молча держал меня в объятиях на протяжении всего пути к его дому.

Когда мы зашли в дом Брайана и закрыли за собой дверь, реальность того, что только что произошло, наконец обрушилась на меня.

– Он снова это сделал, – прошептала я.

Я сделала шаг и споткнулась, поскольку мое тело оцепенело.

– Он предал меня. Он велел мне уйти. Он выбрал свою новую семью вместо меня. Снова.

Брайан выглядел таким же измученным и разочарованным, как и я.

– Элла, мне так жаль.

Он обнял меня и, когда я уткнулась лицом в его грудь, барьер, сдерживающий мои эмоции, наконец прорвался. Я разразилась громкими рыданиями и лишь смутно ощутила, как Брайан подхватил меня на руки и отнес к своей постели. Он уложил меня и затем лег на кровать рядом со мной. Я обвила его шею руками и будто распалась на миллион кусочков.

– Я здесь, – шептал Брайан, обнимая меня. – Я с тобой, Элламара, и я никогда не оставлю тебя. Никогда.

И он не оставил. Ни тогда, когда я часами плакала в его руках, ни потом, когда я в конце концов отключилась. Он оставался рядом в постели, крепко обнимая меня всю ночь. Мы пропустили время ужина, забыли о том, что надо сменить одежду. Брайан даже не поднялся в туалет. Он буквально не выпускал меня из рук, не позволяя мне встать, даже после того, как солнце взошло на следующее утро.

15

БРАЙАН

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ я проснулся рано. Элла прижималась ко мне, как будто подсознательно ища тепла моего тела, и я вдруг осознал, что оказался тем еще везучим засранцем. Ее отец облажался, а я решил обратить эту ситуацию в свою пользу. Элла бы никогда не согласилась переехать ко мне, если бы у нее были другие варианты. Я знал, что она не была готова жить со мной, хотя и не понимал почему.

Возможно, я полный козел, но я был страшно доволен, что все сложилось по-моему, хотя Элла приняла это решение не совсем добровольно. Во-первых, здесь она в безопасности. А во-вторых, я просто хотел, чтобы она была рядом. Я хотел, чтобы каждую ночь она ложилась со мной в постель. Чтобы она была первой, кого я увижу, проснувшись утром. Я хотел, чтобы она всегда была со мной рядом, чтобы мы проводили свободное время вместе, смеялись вместе, принимали решения вместе и занимались любовью. Я сию секунду женился бы на ней, если бы это могло как-то помочь. Но почему-то я был уверен, что она испугается еще больше, если я сделаю ей предложение.

Элла сделала глубокий вдох, потянулась и открыла глаза. Мне пришлось отвлечься от своих размышлений и вернуться к реальности. Я поцеловал ее в лоб и осторожно улыбнулся. Я не знал, в каком расположении духа она проснется.

– Доброе утро.

Сначала она смотрела на меня в сонном оцепенении, а затем ахнула, когда поняла, что мы лежим в обнимку. Ее глаза расширились от изумления, и она медленно провела рукой по моему животу, как будто хотела удостовериться, что всю ночь проспала на моей голой груди. Она так смутилась, что не смела посмотреть на мое тело. Когда пальцы Эллы коснулись моего пупка, она испуганно взвизгнула. Как же это мило!

– Не бойся, я по-прежнему в штанах. А единственный предмет одежды, который я снял вчера с тебя, – это обувь.

Элла немного оправилась от шока и украдкой взглянула на мой обнаженный торс. Ей понадобилось немного личного пространства, и она поспешно отодвинулась. Мне тут же стало холодно, и я снова захотел ощутить ее на себе. Но я позволил ей отстраниться. Тяжело дыша, Элла приподнялась и села.

– О боже, вчера я ушла из дома! – лихорадочно пробормотала она. Элла повернулась ко мне. От волнения ее глаза стали еще больше. – Я отреклась от отца и ушла из дома. Я даже вещи не собрала. У меня нет с собой ничего, даже щетки, даже…

– Эй. – Я тоже сел и заключил ее в объятия. – Все в порядке. Все будет хорошо. Не паникуй.

Эллу начала бить мелкая дрожь. Я нежно поднял ее подбородок и сделал так, чтобы наши взгляды встретились.

– Элла, все будет хорошо. Я с тобой. Мы влипли в это вместе и вместе найдем выход. Давай решать проблемы по мере их поступления, ладно?

Она сделала глубокий вдох.

– Хорошо?

Наконец она кивнула:

– Хорошо.

Я улыбнулся:

– Во-первых, я более чем уверен, что у меня найдется лишняя щетка, а во-вторых, никто не заставляет тебя носить одежду.

Как я и рассчитывал, моя реплика отвлекла ее от тревожных мыслей.

– Еще чего! – саркастически усмехнулась она. – Хорошая попытка.

Я рассмеялся. Все оказалось легче, чем я думал.

– Ну, я должен был попробовать.

Элла закатила глаза, но потом все же выдавила из себя улыбку. Я подвинул подушки к изголовью кровати, устроился поудобнее и распахнул объятия. Элла без промедления придвинулась ко мне и устроилась на моей груди, опустив голову мне на плечо. Мы лежали так несколько минут, просто обнимая друг друга.

Мне было так хорошо, что глаза снова начали слипаться. Наверно, я совсем провалился в сон: когда она снова заговорила, мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

– И что теперь? – спросила она.

Я что-то промычал и попытался прижаться поближе к Элле. Сегодня мне хотелось только одного: провести весь день не шевелясь. Для полного кайфа не хватало только еды.

– Да ничего, – пробормотал я, – мне хорошо.

Она тихо рассмеялась, а я лениво ухмыльнулся в ответ:

– Ну да. Теперь у меня есть все, что я хочу. Я шутил, говоря, что хочу тебя на Рождество. Ты решила воспринять это всерьез? Я согласен, но обратного пути нет! Теперь ты от меня не отделаешься.

– Очень смешно!

Я всегда воспринимал ее сарказм как вызов.

– Я не шучу.

Кажется, она не уловила, что мое настроение изменилось, и я притянул ее к себе, чтобы страстно поцеловать. Огонь в моих глазах недвусмысленно давал понять, что я настроен серьезно. К моему приятному удивлению, Элла с готовностью ответила на поцелуй. Она прильнула ко мне, ее руки обвили мою шею, и теперь я с легкостью мог усадить ее себе на колени. Поскольку бедро все еще беспокоило ее, я не был уверен, что она сможет забраться на меня сверху, поэтому усадил ее боком, придерживая рукой за спину. Элла разомкнула объятия, запустив одну руку в мои волосы, а другой коснувшись груди.

Всего лишь второй раз в жизни она позволила себе исследовать мое тело, и по моей коже побежали мурашки. Ее прикосновения были робкими, а кончики пальцев еле касались моей кожи. Мне хотелось еще и еще, и все же я прятал это желание глубоко внутри, боясь, что от испуга она остановится. Я решил отдать инициативу ей.

Рука Эллы скользнула по моей груди, опустилась на кубики пресса и дальше, от пупка к поясу джинсов: она поглаживала пальцами мою кожу, то вверх, то вниз, задевая чувствительную полоску внизу живота. Я зажмурился от удовольствия.

Ни одна женщина еще не обладала такой физической властью надо мной, чтобы я растаял от одного прикосновения. Глубоко вдохнув, я уронил голову на изголовье, и в тот же миг Элла резко отдернула руку.

– Пожалуйста, не останавливайся, – прошептал я. – Ты не представляешь, как мне хорошо от твоих прикосновений.

Я открыл глаза и увидел, что она залилась румянцем. Когда наши взгляды встретились, она отвернулась и закусила губу. Я поднял ее подбородок одним пальцем, чтобы заставить ее посмотреть на меня. Ее щеки все еще алели. Наконец она подняла на меня взгляд.

– Все будет только так, как ты захочешь, – пообещал я, утонув в ее голубых глазах. – Я ни за что не потребую большего. Договорились? Скажешь, когда остановиться, и я прекращу.

Еще мгновение мы смотрели друг на друга. Потом она облизала губы, слегка кивнула и прошептала:

– Договорились.

Она снова прикусила нижнюю губу и застыла, будто не знала, что делать дальше. Я взял ее ладонь, поцеловал, а затем опустил себе на грудь. Я провел ее пальцами по своей коже, коснувшись соска. Она была слишком застенчива, чтобы сделать это самостоятельно. Вздрогнув, она громко сглотнула.

Я еле сдерживал свое возбуждение, такого мне еще не приходилось делать. До этого момента я никогда не подталкивал женщин к действиям.

Я потерял девственность, едва мне исполнилось пятнадцать лет. В то время я снимался вместе с семнадцатилетней девушкой, которая буквально набросилась на меня. Глупый подросток, я был только рад таким обстоятельствам, позволив ей ввести меня в мир, к которому был совершенно не готов.

Я был слишком молодым и незрелым, чтобы понять это. Мать к тому времени уже была в Висконсине, а отец оказался неспособен дать мне мудрый совет. После своего первого раза я был переполнен эмоциями. Когда я рассказал об этом отцу, он просто похлопал меня по спине и поздравил с тем, что я стал мужчиной, да еще и завалил горячую девчонку постарше и поопытней. Этот первый раз задал высокую планку всей моей последующей сексуальной жизни. Женщины кидались на меня, а я им не мешал. Мне было хорошо, да к тому же еще и одиноко, и в каком-то смысле я искал более глубокой эмоциональной связи. Я становился все увереннее с каждой новой женщиной. Теперь меня уже не пугало брать на себя инициативу в постели. Тем не менее я не хотел превращаться в ту семнадцатилетнюю девушку и самоутверждаться за счет молодости и неопытности партнерши.

Я не переставал водить рукой Эллы по своей груди и спросил:

– Ты хочешь остановиться?

Она снова взглянула на меня; я ждал. Все мое тело кричало и требовало продолжения. Но сейчас Элла была в центре внимания, не я. Она снова закусила губу и отрицательно мотнула головой.

– Скажи это вслух, прошу.

Мне нужно было, чтобы она подтвердила свое желание, чтобы я знал, что не захожу с ней слишком далеко.

– Пожалуйста?

Она сделала вдох. Я подождал еще немного. Она прошептала:

– Я не хочу останавливаться.

Никогда не слышал ничего более возбуждающего. Я вжал ее ладонь в свою грудную клетку, показывая, чтобы она не убирала ее, а потом отпустил ее и коснулся рукой ее лица.

– Хорошо, – сказал я и поцеловал ее в уголок губ. – Потому что я совсем, совсем, совсем не хочу сейчас останавливаться.

Я поцеловал ее за ухом и стал спускаться вдоль шеи все ниже. Ее снова пробила дрожь, но к ней быстро вернулась часть той отваги, с которой она исследовала меня, пока вдруг не испугалась. После нескольких минут такого блаженства я больше не мог терпеть. Ее прикосновения, ее желание и ее робость просто сводили меня с ума. Я хотел еще, хотел чувствовать ее. Я снял ее с колен и уложил на кровать, не прерывая горячего поцелуя. Когда я лег сверху, перенеся на Эллу значительную часть своего веса, она ахнула. Наши тела как будто тонули в мягкой постели. Она содрогнулась от удовольствия, и я понял, что все делаю правильно, поэтому поцеловал ее еще сильнее и дал своим рукам полную свободу.

Элла до сих пор была в блузке с длинным рукавом и джинсах в обтяжку, которые надела вчера. Одежда укрывала ее тело от шеи до кончиков пальцев. Я знал, что мы решили не раздеваться, но при этом она предоставила мне куда большую свободу, чем я ожидал. Элла не пыталась меня остановить до тех пор, пока я полностью не оказался сверху. Я сгорал от желания снять нарастающее давление в районе ширинки.

– Брайан….

Она снова тихонько ахнула, и я понял, что ей нравится происходящее, хоть она и не могла совладать с эмоциями.

– Ладно, я перестану.

Я глубоко вдохнул и тут же поднялся. Я еще раз крепко поцеловал Эллу и плюхнулся на кровать рядом с ней. Она лежала на спине и буравила взглядом потолок, пытаясь восстановить дыхание. Она была просто восхитительна: взъерошенные волосы, пухлые губы и разлившийся по щекам румянец. Я взял ее руку, коснулся ею своих губ. Затем наши пальцы сплелись и наши руки опустились ко мне на грудь. Я просто не мог отпустить Эллу. Мы уже не целовались, но мне все равно нужно было ее касаться. Она бросила взгляд на наши сплетенные пальцы, а затем свободной ладонью закрыла пылавшее краской лицо.

– Прости, – прошептала она и стыдливо отвела глаза.

Я больше никогда не хотел видеть этот взгляд. Она не должна стыдиться того, что не готова к сексу. Ей не за что себя винить. И если она все же чувствовала себя виноватой, значит, я слишком торопил события. Я мог бы сказать все это вслух, но решил не читать ей лекций и подумал, что лучшее решение проблемы – это юмор.

– Тебе не за что извиняться. Я таки дошел до второй базы[5].

Я озорно улыбнулся и пошевелил бровями. Сработало. На долю секунды она оцепенела, а потом фыркнула и смущенно захихикала.

Я потрепал ее по порозовевшей щечке и провел большим пальцем по пухлым губам.

– Элламара, ты – самая прекрасная из всех женщин, которых я видел.

Я нежно поцеловал ее и лег обратно. Потом посмотрел на ее волосы и не удержался:

– …с самым эпичным гнездом на голове после сна.

– Да ну тебя!

Она хотела залепить мне пощечину, но я перехватил ее руку.

– Серьезно, ты прекрасна. Я не могу поверить, что теперь буду каждый день просыпаться рядом с тобой.

Элла побледнела. Это напомнило мне, что нам предстоит решить еще кое-какие проблемы и прояснить некоторые моменты.

– Кажется, пришло время серьезно поговорить, как ты и обещала вчера, – вздохнул я.

16

БРАЙАН

ЭЛЛА ПРЕКРАСНО ПОНИМАЛА, о чем я. Она закрыла глаза, подняла лицо к потолку и взвыла.

– Я не знаю, что сказать. Я знаю, что тебе нет дела до моих шрамов. Ты говоришь, что не хочешь давить на меня в плане секса, но…

– Забудь и про то, и про другое. Речь же совсем не об этом.

Элла нахмурилась. Я улыбнулся ей и снова взял ее за руку.

– Сейчас ты стесняешься шрамов и даже мыслей о сексе. Ты не готова разделить со мной эти вещи, и это нормально. Я все понимаю и поддерживаю тебя. Я не хочу, чтобы ты переживала по этому поводу. Когда ты будешь готова, все случится. Это легко.

Элла покраснела, впрочем, как и всегда, когда мы говорили о сексе. Но она до сих пор оставалась в замешательстве.

– О чем еще ты хочешь поговорить?

Я не знал, как облечь мысли в слова. Пару дней назад я наткнулся на выпуск новостей, пока готовил завтрак. Когда ведущие заговорили о первом публичном интервью Эллы после премьеры, я едва не разлил кофе на стол. Я понятия не имел, о чем речь, потому что не было никаких ее интервью, о которых бы я знал. Когда же журналисты вскользь упомянули имя Эрика Кларка и его сайт, я чуть не пробил кулаком стену. Я знал, что делал этот ублюдок, и знал, что он хорош в своем деле. Я мог представить, сколько всего моя отважная, веселая, жизнерадостная и доверчивая Элла могла ему рассказать. Потом я посмотрел это видео. У меня было ощущение, что мне заехали бревном по лицу. Меня расстроило не то, о чем говорила моя девушка, а то, о чем она умолчала.

– Элла, пойми, не быть готовой к такому уровню близости – это естественно. Но в том интервью, когда ты говорила про нас, ты выглядела испуганной и растерянной.

Она отрицательно замотала головой:

– Это не так.

Мне хотелось ей верить, но что-то мешало. Она все еще пыталась что-то скрыть.

– Но ведь так и было, – настаивал я. – Знаешь, в каком-то смысле я это чувствую. Ты боишься жить со мной. Есть что-то в наших отношениях, в чем ты не уверена, что-то, что продолжает держать тебя в напряжении.

Она закусила губу, и у меня внутри все перевернулось. Значит, я был прав. Что-то на самом деле ее беспокоило. Мой мозг тут же выдал мне сцены из моей безумной жизни. Она пообещала, что слава не станет препятствием для нашей любви, но после всего, что случилось вчера, она, возможно, думала, что быть со мной для нее – ошибка.

– Элла… что бы там ни было… прошу, скажи мне.

Я пытался собраться с духом, чтобы услышать любой ответ.

Я не смог бы позволить ей оставаться со мной, если ее не устраивал мой образ жизни. Я слишком любил ее, чтобы держать в золотой клетке. Я хотел бы никогда с ней не расставаться… только если ей самой это тоже необходимо.

– Я не хочу недосказанностей между нами. Я не хочу, чтобы ты хранила какие-то секреты. Что бы ты ни чувствовала, поделись со мной, я хочу это знать. Обещаю, что бы это ни было, мы найдем способ исправить ситуацию. Если мне надо будет бросить карьеру, переехать с тобой на Аляску и жить в пещере, или если нам обоим придется сделать пластические операции и измениться до неузнаваемости – так и сделаем.

Она слегка улыбнулась и сжала мои пальцы.

– Твоя ранимость так очаровательна, – сказала Элла и потрясла меня этой фразой. – Я ценю это. Так я чувствую себя более нормальной. – Она тряхнула головой. – Я говорила тебе, меня не беспокоит слава. То, что случилось вчера в кинотеатре, – полный отстой. Но это ничто в сравнении с тем, как ты поддержал меня во время ссоры с отцом. Я всегда буду помнить, как ты заступился за меня и сказал, что будешь заботиться обо мне, раз я не нужна собственному отцу. И то, как ты обнимал меня всю прошлую ночь, пока я часами лила слезы. Слава – ничтожная цена за все то, что ты вчера для меня сделал. И я с радостью окажусь рядом с тобой в свете любых софитов, если это нужно, чтобы оставаться вместе.

Черт возьми, у меня скоро будет сердечный приступ от нежности к этой женщине. В груди так защемило, что стало трудно дышать. Еще никогда я не испытывал такого, хотя думал, что познал любовь. Я так долго заботился об Элле, я был уверен, что знаю, но это… Это чувство было гораздо сильнее, чем я вообще мог себе представить.

Я прокашлялся, потому что не мог нормально говорить от нахлынувших эмоций.

– Тогда в чем же все-таки дело? Мне невыносима мысль, что тебя что-то пугает или смущает, особенно если речь идет о нас. Пожалуйста, расскажи, в чем дело.

Кажется, Элла заметила, что я не на шутку встревожился: она придвинулась ко мне и быстро поцеловала. Уютно устроившись рядом, она положила голову мне на плечо и коснулась ладонью моей груди. Мне очень хотелось закинуть ее ногу на себя, как это было сегодня утром, когда мы проснулись. Но на этом я мог не остановиться, а сейчас был не самый подходящий момент для чего-то такого.

– Я не сомневаюсь по поводу нас, – начала Элла после того, как наконец устроилась. – На самом деле сейчас я не сомневаюсь, пожалуй, только в наших отношениях. – Она подняла голову, чтобы взглянуть в мои глаза. – И тебя я не боюсь.

Я вопросительно поднял бровь. Элла снова покачала головой:

– Так и есть, правда. Дело не в тебе. Просто…

Она вздохнула и начала рассеяно водить пальцами туда-сюда по моей грудной клетке. Потом случайно задела меня ногтем, и я снова покрылся мурашками.

– Что – просто? – напряженно прошептал я.

– Я думаю… сейчас мы с тобой по-разному видим наши отношения.

Нам обоим надо было касаться друг друга, поэтому я начал гладить ее по руке вверх и вниз.

– Ты о чем?

– Я знаю, ты готов перейти к части, где мы будем «жить долго и счастливо», – сказала Элла. – Ты хочешь вместе играть в семью и делать всякие взрослые вещи.

Ее слова вызвали яркие образы в моем воображении, и я не смог сдержать улыбку. Элла даже не могла представить, как я хотел всего этого с ней.

– Я рада, что ты хочешь семейной жизни со мной, и я, в свою очередь, хотела бы того же, но…

– Но что? – спросил я.

– Но… я просто еще не готова к этому. – Она снова вздохнула. – Я никогда не жила самостоятельно. У меня до сих пор не было возможности побыть независимой. Я не готова взять и сразу повзрослеть.

Кажется, я начинал понимать, о чем она. И она была права. Стать самостоятельной и повзрослеть – не одно и то же.

– Считается, что есть некая переходная стадия между «я подросток и живу с родителями» и «у меня дом с белой оградой, двое детей и собака».

– Кошка, – хихикнул я.

А?

– Я больше по кошкам, – смущаясь, признался я. – Котятки милее, а потом они вырастают и превращаются в дерзких котов-засранцев.

Элла на мгновение отстранилась от моей груди и непонимающе посмотрела на меня. Но потом она больше не смогла сдерживаться и рассмеялась.

– Ладно, большая и крутая кинозвезда. Будет тебе когда-нибудь пушистый белый комочек.

Я расплылся в улыбке. Значит, на этой неделе мы идем в приют для животных!

– Ну, в общем. – Элла закатила глаза, глядя на меня, а потом снова опустила голову мне на плечо.

– Извини, – сказал я, но на самом деле не собирался ни за что извиняться.

Я не хотел превращать разговор в шутку, но я был так счастлив! Она говорила о нашем совместном будущем, о котором я даже мечтать не мог. После того, как ко мне пришла популярность, я был уверен, что закончу, как мой отец. Я предполагал, что у меня просто нет других вариантов. А наш с Эллой дом с белой оградой давал моему разуму тысячи вариантов развития событий. Может быть, у меня еще есть крохотный шанс развивать карьеру и жить в типичной американской мечте одновременно?

– Я думаю, мне и правда нужно пройти переходный этап между двумя категориями, о которых я говорила. После аварии я еще ни разу не чувствовала себя хорошо – ни физически, ни душевно, ни эмоционально.

Я неожиданно понял, что веду себя как козел со всеми этими поддразниваниями. Поэтому я оставил шуточки и игривый настрой и ласково поцеловал ее в висок. Я хотел показать ей, что отношусь ко всему серьезно. Она сделала глубокий вдох и стала медленно выдыхать.

– Мне нужно время, чтобы перестроиться. Мне нужно хоть немного стабильности, нужно побыть там, где я чувствую себя в безопасности, где мне комфортно и где я могу контролировать происходящее.

– Я могу это устроить, – пообещал я.

Я почувствовал, как она улыбнулась, уткнувшись мне в грудь, и ее интонация подтвердила мои ощущения.

– Я знаю, но в этом-то и проблема. Я боюсь, что ты перестараешься. Сейчас я птенец, который расправляет крылья и покидает гнездо. А у тебя уже есть свое, и ты ищешь маму-птицу, чтобы вместе с ней отложить в нем яйца.

Такое сравнение меня развеселило, и Элла нахмурилась.

– Ты несколько лет жил сам и теперь начинаешь по-настоящему взрослеть.

Я не удержался и фыркнул:

– Мой отец был бы рад такое услышать. Он постоянно говорит мне, что я безответственный придурок и мне пора повзрослеть.

– Ну пусть тогда сначала посмотрит в зеркало, – еле слышно пробурчала Элла.

Я снова рассмеялся, обнял ее и прижал к себе.

– Эй, я понял, о чем ты. Пожалуй, ты права. Я могу подождать. Может, стоит побыть безответственным придурком еще пару лет?

Элла ударила меня в грудь.

– Послушай, я серьезно. Я не шутил, когда предложил жить вместе как соседи, если тебе будет так комфортнее. Я могу не торопиться. Черт возьми, женщина, мне понадобилось три года, чтобы набраться смелости и дать тебе свой номер!

– Точно, – усмехнулась Элла. – А потом спустя неделю ты предложил мне переехать к тебе.

Хм. Вообще-то, она была права. Я боялся раскрыть свою личность и долгое время держал между нами дистанцию. В моей жизни наконец появилось что-то хорошее, и я не хотел лишиться этого. А как только я понял, что все в порядке, чутье подсказало мне: пора наверстать эти три года.

– Ладно, хорошо. Тут я поторопился. Но теперь я могу придержать коней. Мне нравится то, что у нас есть сейчас.

– Еще бы. Все сложилось по-твоему, звездный мальчик.

Я был не в силах сдержать свою гордость и ухмыльнулся. Действительно, вышло по-моему: у меня было все, чего я хотел, и я был безумно счастлив. При этом я не чувствовал никакой вины, ведь обстоятельства сами сложились таким образом.

Элла заметила мою самодовольную ухмылку.

– Ты невыносим, – недовольно пробурчала она.

– Поэтому ты меня и любишь.

Элла невольно улыбнулась. Я наклонился и поцеловал ее.

– В общем, я понял, о чем ты. Обещаю, я постараюсь прислушиваться к тебе. Теперь ты – главная в наших отношениях.

Она скептически подняла бровь, а я усмехнулся:

– Мы оба знаем, на что подписываемся. Но не переживай. Я торжественно передаю тебе бразды правления.

Элла снова ткнула меня в грудь – еще больнее, чем в первый раз. Но оно того стоило.

– Какой же ты козлина, Синдер.

Сработало. Она назвала меня Синдером. В ее произношении особенно явственно сквозил бостонский акцент – такое с ней периодически случалось, – и я поцеловал ее быстрее, чем уроженец ее родного города сказал бы свое протяжное «ма-а-а-шина».

Она позволила мне насладиться поцелуем несколько мгновений, но потом отстранилась и села. Кажется, время утренних обнимашек закончилось. Ну ничего. У нас впереди был весь день – да вечность, на самом деле – и куча возможностей. Полдень, день, вечер, время перед сном – меня бы все устроило. Если ей хотелось прерваться на завтрак и кофе, я не возражал.

– Итак…

Она снова выдохнула, а потом прошлась рукой по спутанным волосам и оглядела мою комнату. Так как она была на втором этаже, Элла ее еще не видела. Я провел ей экскурсию по первому этажу, когда она в первый раз приехала ко мне, но мы как-то и не пытались попасть наверх, потому что Элле было тяжело ходить. Я не знал, как мы решим эту проблему, но не все сразу.

Комната была вполне себе обычной. Она была отделана так же, как и весь остальной дом: по-современному, в холодных тонах, с яркими акцентами кое-где. Кровать размера кинг-сайз[6], с обеих сторон от изголовья – по тумбочке, в стену вмонтирован телевизор, на просторный балкон ведет раздвижная стеклянная дверь, в углу кресло… Словом, ничего особенного.

– Дом, милый дом, – пробормотал я и пожал плечами. – Никаких изысков. Я купил его где-то год назад, и он уже был обставлен. А я как-то не запаривался, чтобы что-нибудь поменять.

Элла кивнула, как если бы моя фраза многое объясняла.

– Ну да, красиво, но здесь как будто никто не живет.

– Ага, может, я бы и не выбрал это место. Но в момент покупки я слишком спешил съехать из своего старого дома, а тут было все, что я искал. Уединенный уголок с высоченным забором по всему периметру, никаких посторонних глаз – с улицы видно только крышу. А еще тут везде камеры и новейшая охранная система.

– То есть никаких подглядывающих в окна сталкеров или папарацци, которые с веток соседних деревьев фоткают тебя на суперзум?

– Именно. Прости, что тут нет спальни на первом этаже. Я прежде даже не задумывался об этом.

Она махнула рукой:

– Что-нибудь придумаем.

– Или каждый вечер я просто могу относить тебя в постель на руках.

Я сказал это, снова поиграв бровями, в надежде разрядить обстановку. Вполне вероятно, что все наши варианты сейчас сведутся именно к моему предложению. Но я знал, что Элла не одобрит такую идею. Что ж, раз теперь она точно будет жить со мной, может, стоит позвонить агенту по недвижимости?..

Мне почему-то очень нравилась мысль, что мы с Эллой будем выбирать дом, искать вариант, который понравится нам обоим. Спорить о цветовой палитре или о том, что обязательно должно быть в нашем будущем жилище. Я не сомневался, что она захочет большую кухню и ванную. А мне нужен был только огромный гараж для еще не существующей коллекции машин и огромное патио, чтобы приглашать туда гостей. Но я понимал, что сейчас лучше не говорить обо всем этом, тем более что я только что пообещал Элле не взрослеть еще пару лет. А первый совместный выбор нашего дома, где когда-нибудь обоснуется наша с ней семья, явно относился к «взрослым» делам.

Мои мечтания прервал ее очередной вздох.

– К нашему списку дел надо добавить еще один пункт, но его можно отложить. Пока… – Она закрыла глаза и покачала головой. После секундной паузы она начала тереть виски и снова выдохнула: – Я даже не знаю, с чего начать.

– Может, просто забьем? – предложил я, откинувшись на подушку и положив руку за голову.

Элла недовольно посмотрела на меня, и я с улыбкой притянул ее к себе.

– Давай сегодня просто будем весь день лежать в кровати и притворимся, что вне этой комнаты мира не существует? Довольно скоро жизнь снова войдет в привычное русло, но только не сегодня. Я думаю, после вчерашнего мы заслужили сутки ничегонеделания.

Элла тоже улыбнулась – видимо, эта идея понравилась ей так же, как и мне. Она прижалась ко мне, но потом нахмурилась:

– Знаешь, может, для тебя жизнь и войдет в привычное русло. А у меня ее особо нет. Я только что получила свидетельство о сдаче госэкзаменов, так что теперь никакой школы, никакой работы и никаких планов на будущее.

Из ее уст это звучало угнетающе. Но, по-моему, все было идеально.

– Зато у тебя как раз будет время, чтобы во всем разобраться.

– Я думаю, что могла бы начать с колледжа. Скоро начнется новый семестр. Я как раз могла бы записаться на пару курсов в муниципальном колледже, чтобы немного занять себя, пока буду решать, что мне на самом деле интересно.

Я поежился, потому что был вынужден разрушить этот план: снова мешал мой образ жизни.

– Возможно, пока это не лучшая идея. Вчера ситуация ухудшилась, и после этого понадобится некоторое время, чтобы шумиха сошла на нет.

Элла вздрогнула и срывающимся, полным разочарования голосом спросила:

– И что же мне теперь делать? Сидеть в доме, как в тюрьме? Как принцесса, которую заперли в башне? Такой теперь станет наша жизнь?

– Это ненадолго, – пообещал я, убирая прядку волос с ее лица. Кажется, когда я к ней прикасался, это успокаивало нас обоих. – Думай о нас как о Бонни и Клайде, которые на какое-то время решили залечь на дно. Мы все равно можем выходить в свет. Иногда. Пожалуй, до тех пор, пока о нас не перестанут кричать заголовки газет, тебе не захочется иметь какое-то каждодневное рутинное расписание, как это предполагают походы на занятия. Как ты и сказала, через какое-то время пресса уймется. Просто нужно подождать. К тому же у тебя скоро операция, через пару недель, и надо решить все связанные с ней дела. Сейчас тебе и так есть о чем беспокоиться. Учеба может подождать еще семестр.

Элла резко села в постели, как будто только что проснулась от ночного кошмара.

– Вот черт! – Она в панике посмотрела на меня. – Операция! Я не могу дать отцу и дальше оплачивать мои медицинские расходы. Точно не после того, как порвала с ним отношения.

Так вот из-за чего она переживала?

– Элла, успокойся. Это вообще не проблема. Мы просто перепишем все на меня. Я могу оплатить любой долг, а еще я позвоню Скотту и попрошу его вписать тебя в мою страховку. Наверно, я могу включить тебя в нее, раз мы живем вместе. А если нет, ну, просто заплачу за все, что нужно.

Элла побледнела. Я видел, что она судорожно пытается придумать, как отказаться от моего предложения.

– Брайан…

Она хмурилась и лихорадочно пыталась подобрать слова. Наконец она просто неистово затрясла головой.

– Я не могу позволить тебе пойти на такое. Это уже слишком.

– Элла, я заработал пятнадцать миллионов долларов только на «Принце-друиде». Мои агенты уже заверили меня, что с каждого следующего фильма я получу еще по 30 миллионов. А их четыре. И в эту сумму не входят даже мои сбережения, вклады, доходы от прав или лицензионные отчисления. Поверь мне, это – не слишком.

Она уставилась на меня:

– Ты знаешь, о чем я.

Я проигнорировал этот взгляд. Эллу растила мать-одиночка, и ей всегда приходилось считать каждую копейку. Именно поэтому она была воинствующе независимой. Меня всегда восхищала эта ее черта характера. Я понимал, что после аварии ей было крайне тяжело от кого-то зависеть: сначала от отца, теперь от меня. Я бы хотел ответить ей как-то иначе, но не видел других вариантов. Да и у нее самой особо не было выбора. Мы оба понимали: ей придется разрешить мне сделать такой шаг. Хотелось бы только знать, как я мог подсластить ей эту пилюлю.

– Тебе станет легче, если я скажу, что хочу сделать это для тебя? Или что если ты мне не позволишь, то я просто спущу все деньги на очередную навороченную тачку, может, даже на две, чтобы Прелесть не скучала? Или вообще потрачусь на какую-нибудь бесполезную фигню, которая сделает меня только еще более избалованным? Я уж молчу про горы подарков, которые я все равно тебе подарю, потому что я омерзительный богатенький селебрити, которому просто больше некуда потратить миллион долларов.

Элла начала тереть лицо руками, как будто это могло помочь снять растущее внутреннее напряжение или внезапно решить проблему. Ничего не вышло, и она снова уставилась на меня.

– Ты играешь не по правилам.

Я расплылся в улыбке. Еще одна победа на моем счету.

– Прости. Я знаю, что тебе это не нравится, но я правда рад, что могу помочь оплатить расходы.

– Я знаю, – вздохнула она обреченно. – Не буду спорить, все равно сейчас у меня нет другого выхода. Но я бы предпочла тебя о таком не просить.

– Не могу представить, что я мог бы потратить деньги на что-то еще, кроме твоего здоровья и благополучия. На самом деле, может, звучит не очень, но меня даже захватывает мысль, что я смогу покрыть все твои медицинские расходы.

Она усмехнулась:

– Да, ты просто извращенец.

Я сел и снова обнял ее, усадив между ногами и потянув к себе, чтобы она спиной легла ко мне на грудь. Я склонил к ней свою голову и немного помолчал.

– Спасибо, что разрешила помочь тебе.

Постепенно Элла расслабилась.

– Спасибо, что делаешь это для меня. Я очень благодарна тебе, не подумай. Просто я не хочу быть дополнительной обузой на твоих плечах. Ты мой парень, а не сиделка или опекун. Я хочу, чтобы в этих отношениях мы были партнерами; не хочу висеть у тебя на шее. Ты понимаешь, о чем я?

На душе стало тепло.

– Конечно. Ты даже не представляешь, насколько для меня важно такое твое отношение. Меня столько раз использовали ради денег, что оттого, что ты не хочешь, чтобы я заплатил за тебя, мне еще легче это сделать. Но я не хочу, чтобы ты думала, что наши отношения вышли из состояния равновесия. Мы попали в эту ситуацию вместе. Я тоже хочу быть твоим партнером, а не папиком.

Она фыркнула, а я рассмеялся.

– Ладно, я был бы не против даже стать твоим папиком. Но нам надо придумать, как поставить тебя на ноги. Сейчас мне, наверно, придется все-таки взять на себя чуть больше забот, но мы придумаем план, чтобы ситуация изменилась в лучшую сторону. Или… – я стиснул ее в объятиях и поцеловал в макушку, – мы всегда можем притвориться, что сейчас пятидесятые. Я буду приносить деньги в семью и заниматься счетами, а ты – отвечать за готовку, уборку и вот это вот все.

Элла расхохоталась, и я продолжил:

– В смысле, домработница-то у меня есть, и приходит она раз в неделю. Но всегда можно ее уволить и показать тебе, где ершик зимует.

– Хм-м-м, – протянула Элла. – Может, оставим домработницу, а ты покажешь мне, где у тебя фартук? С готовкой я справлюсь.

Она улыбнулась и подставила свои губы для поцелуя. Я не мог удержаться, а потом заговорщически шепнул ей на ухо:

– Если я дам тебе фартук, ты не против приготовить мне завтрак, не надевая ничего, кроме него? Потому что это будет самый сексуальный прикид…

– О ГОСПОДИ, БРАЙАН! Не буду я тебе готовить голышом! ПРЕКРАТИ!

Я разразился смехом:

– Как же тебя просто развести.

– Ой, как будто ты просто прикалывался.

– Ну, вообще-то, да.

– Ты просто знал, что я откажусь.

– И что?

– И ничего! Извращенец!

Теперь я закатил глаза.

– Извини, если разрушу твою картину мира, женщина, но я-то как раз абсолютно нормальный мужик. Это ты монашка.

Элла скорчила мне рожицу, и я рассмеялся.

– Бесконечно милая, но все равно монашка. Любому нормальному мужчине бы понравилось, если бы его девушка готовила ему завтрак в одном фартуке.

– Ладно, если уж тебе так неймется… давай-ка ты пойдешь готовить мне завтрак в одном фартуке? Как тебе такое?

У-у-у-у-у да-а-а-а. Я только этого и ждал.

– А ДАВАЙ.

Я сорвался с кровати настолько быстро, что Элла лишь успела вскрикнуть от неожиданности, и понесся вон из спальни.

17

БРАЙАН

ЭЛЛА ЗАВИЗЖАЛА, КОГДА я вышел из комнаты и направился вниз.

– Брайан! Боже мой, Брайан! Я же пошутила! Не смей!

Что действительно нравилось мне в моем доме, так это открытое пространство. Над всей передней частью дома возвышался сводчатый потолок. Лестница вела на второй этаж, с которого открывался хороший обзор на гостиную и столовую. Благодаря этому дом выглядел намного просторнее, чем был на самом деле.

А в данный момент это значило, что Элла слышала из спальни, как я шумел на кухне. Когда она подошла к перилам и перегнулась через них, чтобы позвать меня, я уже успел снять штаны и специально кинул их на спинку дивана в гостиной, чтобы она могла увидеть их сверху.

– Брайан?

Это был тот же голос, которым она только что говорила со мной. Голос, который вполне мог бы подойти для озвучки фильма категории «18+». Только сейчас он звучал, будто она прослушивалась на роль мыши в анимационном фильме. Причем не взрослой мыши, а крошечной мышки-трусишки.

– Брайан, ты ведь сейчас не полностью раздет, правда? Умоляю, скажи, что на тебе есть хоть что-то!

Я уже говорил, насколько я люблю ее скромность? Я улыбался, как идиот, когда ответил ей из кухни:

– Знаешь, кажется, у меня все-таки нет передника. Нужно будет купить его, когда будем в магазине в следующий раз. Но если ты спустишься и сядешь за барную стойку, думаю, ты не увидишь слишком много. Почему бы тебе не спуститься? Я делаю кофе. Просто отличный. Какая-то крутая французская прожарка.

– Я не спущусь, если ты не наденешь штаны! – категорично заявила она.

Я ухмыльнулся:

– На мне боксеры, малышка. И я точно знаю, что ты смотрела обе подростковые комедии, в которых я снимался пару лет назад. Это значит, что ты видела меня в одних трусах. Я не буду надевать штаны. Спускайся! Я приготовлю тебе яичницу и тосты.

– Сейчас все иначе, и ты это знаешь!

– Тебе нужна помощь? Я могу подняться за тобой, если хочешь.

В ответ раздался разочарованный стон. Черт возьми, с ней было весело.

– Я возвращаюсь в кровать. Можешь принести мне завтрак, когда перестанешь вести себя как козел.

Несколько секунд спустя дверь моей спальни захлопнулась. Я усмехнулся и начал рыться на кухне, пока не нашел поднос. Завтрак в постель? Прекрасная идея. Я принялся за дело и приготовил кофе, омлет, тосты, сок и йогурт на двоих. Я вздохнул и все же натянул штаны. В другой раз я бы настоял на своем и не надел их обратно, но она только приехала, и я не хотел давить на нее. Да, я хотел, чтобы ей было хорошо и легко со мной, но для меня также было важно, чтобы она доверяла мне и комфортно чувствовала себя в моем доме.

– Я снова в штанах, – сказал я, входя в комнату.

Посуда тихонько позвякивала на подносе, пока я подходил к кровати. Эллы в постели не было.

– Хорошо, – отозвалась она с балкона, – потому что здесь довольно прохладно и я украла твой халат.

Ее голос, доносившийся сквозь приоткрытую стеклянную дверь, снова стал игривым. Я аккуратно поставил поднос на кровать и подошел к шкафу. К счастью для нее, я не имел практически ничего в единственном экземпляре. Я нашел еще один халат, а потом вынес Элле ее завтрак.

Светило солнце, и на чистом голубом небе над каньоном за моим домом зависла всего парочка пушистых белых облаков. Было не холодно, но ветер слегка покалывал оголенные участки кожи, так что халат был как раз кстати.

Элла сидела за маленьким столом, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Уголки ее губ слегка приподнимались, будто ей нравилось ощущать, как солнечные лучи касаются ее лица. Мой халат был ей слишком велик, на голове творилось нечто невообразимое, но она никогда не выглядела лучше.

К этому нужно привыкнуть.

Я поставил поднос на столик прямо перед ней и поцеловал ее в щеку.

– Ты просто очаровательна сейчас.

Элла расплылась в улыбке. Я ждал, что она отшутится или назовет меня ванилькой, но она просто посмотрела на еду перед собой и сказала:

– Спасибо за завтрак.

Она не только приняла мой комплимент, она еще и наградила меня поцелуем. Я засмеялся, садясь рядом с ней, чтобы разделить еду на подносе пополам.

– Так намного лучше.

Она кинула на меня насмешливый взгляд.

– Этот поцелуй мне понравился.

– Приятно слышать.

Я медленно потягивал кофе. Элла тем временем солила и перчила свой омлет и только потом принялась за еду. Прошлой ночью мы оба не ужинали.

Насладившись мгновением, я решил добраться до сути дела.

– Так что насчет сегодня… Подумаем, как забрать твои вещи из дома, или просто промотнемся по магазинам за обновками и подождем недельку-другую, прежде чем связываться с семьей?

Элла хмуро уставилась в тарелку.

– Не знаю. Я наберу Джульетте попозже и договорюсь обо всем. Часть меня вообще не хочет туда возвращаться, но есть конкретные вещи – мамины, – которые мне определенно хотелось бы забрать.

– Хорошо. Тогда почему бы нам не…

Я забыл, что хотел сказать: кто-то позвонил в главные ворота.

– Какого черта?

Элла отложила вилку.

– Что происходит?

Я взял телефон в руки, но пока не торопился разблокировать.

– Я запрограммировал его, чтобы он звонил, когда кто-то у главных ворот.

– Кто-то сейчас здесь? Кто это?

Я широко улыбнулся. Я не технарь, но мне нравится забавляться с моей системой безопасности.

– Смотри, когда я отвечу на звонок, мы увидим изображение с камеры у ворот.

Я ответил на так называемый «вызов», и на экране появился человек, которого я ожидал увидеть меньше всего.

– Мама?!

– Алло? Брайан, милый, это ты? Алло?

Я чуть не выронил чашку из рук. Мама? Здесь? Прямо сейчас? Я не мог в это поверить. Мама ненавидит путешествовать почти так же, как ненавидит моего отца. В ее понимании хуже поездки в город, где жил мой отец, не могло быть ничего. Она никогда не приезжала в Лос-Анджелес, если этого можно было избежать. Она не навещала меня здесь три или четыре года.

– Мам, что ты здесь делаешь?

Когда я заговорил, она повернулась к маленькому динамику на воротах, откуда раздавался голос. Она обнаружила камеру и нетерпеливо нахмурилась.

– Как ты думаешь, что я здесь делаю? Я устраиваю сюрприз моему сыну на Рождество!

Она протянула руку из окна и несколько раз нажала на звонок, а затем раздраженно фыркнула.

– Брайан, милый, эта штука не работает. Ворота не открываются.

Я потряс головой и проглотил смешок.

– Мам, это звонок, как в обычной двери. Он не открывает ворота.

– Ой. Ну и как же я могу попасть внутрь?

Я взглянул на Эллу. Она с восхищением смотрела на экран и покусывала губы, будто пыталась сдержать смех. Я с радостью отметил ее воодушевление. Хотя момент был не самым подходящим, я не сомневался, что Элле понравится моя мама, и не мог дождаться, когда наконец смогу познакомить их. Я подмигнул ей и засмеялся в трубку:

– Ты не можешь открыть ворота. Я должен впустить тебя.

Мама обиженно отвернулась от камеры.

– Ну так что, сын? Впустишь нас или нет? Нам пришлось приехать в аэропорт в четыре утра по нашему времени – это был единственный рейс в ближайшие два дня. Мы так долго тащились сюда, что мне хотелось бы скорее войти, переодеться и передохнуть в приятном месте.

– Мы? – я прищурился, вглядываясь в крошечное окно на экране и пытаясь разглядеть пассажира рядом с матерью. – С тобой Дат, что ли?

– Ну конечно! А кто же еще?

– Привет, Дат!

– Привет, Брайан, – отозвался мой отчим и потом пробормотал: – Видишь? Я говорил, что надо было сначала позвонить.

– Ради бога, Дуглас. Какой же это сюрприз, если бы мы позвонили заранее? Ты удивлен, дорогой?

Я…

Не удивлен. Шокирован. Лишен дара речи.

– Да, я удивлен.

– Слишком удивлен, чтобы открыть ворота своей дорогой старушке?

Элла прикрыла рот ладонью. По ее глазам я видел, что она бесшумно хохочет.

– Прости, – шепнул я.

– Открывай ворота скорее, а не то мама поставит тебя в угол, когда наконец окажется в доме, – тихонько хихикнула она в ответ.

Я закатил глаза. Но вообще Элла была права, так что я ввел код и повесил трубку. Я положил телефон на стол и уставился на него.

– Ущипни меня. Это правда?

– Она такая классная!

– Классная… – Я глубоко вдохнул и взъерошил волосы. – Если мы выживем, то да.

Я посмотрел на Эллу, лихорадочно соображая, как правильно подготовить ее к тому, что нас ждет. Моя мама… могла доставить немало хлопот.

– Я люблю ее, – заверил я Эллу. – И ты ее полюбишь, но она…

– Очень активная?

Я фыркнул:

– Ужасно упрямая.

Дверной звонок прозвучал четырежды, и я отчаянно взвыл:

– Вот и конец спокойной неделе. – Я вновь взглянул на Эллу. – Заранее прошу прощения. Тебе нечего бояться, но ты скоро поймешь, почему я решил извиниться.

В дверь снова позвонили, и одновременно раздался сигнал телефона.

– Иду, мам, – проворчал я, когда ответил. – Надену рубашку и сразу спущусь.

– Наденешь рубашку? Брайан, уже половина одиннадцатого. Ты что, еще в кровати?

– Нет. Ну, что-то вроде того. Просто подожди секундочку. Я спускаюсь.

Элла зашла в комнату следом за мной (нам обоим уже было не до завтрака) и засмеялась, наблюдая за тем, как я надеваю вчерашнюю помятую рубашку.

– Молчи, – буркнул я. – Это не смешно.

В ответ на ее злорадную усмешку я добавил:

– Сейчас ты надо мной смеешься, но она уделяет все внимание мне только потому, что пока не знает о твоем присутствии. На самом деле она здесь не для того, чтобы увидеться со мной.

Улыбка Эллы мгновенно померкла. Мне стоило бы почувствовать укол совести, когда она прикусила губу и запустила руку в свои спутанные волосы. Но я его не почувствовал. Ей не стоило ни о чем волноваться (кроме как быть задушенной проявлениями маминой любви). Но мне казалось, что Элла не стала бы возражать, особенно если учитывать, каким был последний год ее жизни.

– Ты выглядишь нормально. И очень ей понравишься. Обещаю.

Я поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

Когда я открыл входную дверь, мама стояла, приподняв одну бровь и скрестив руки на груди. Она нетерпеливо постукивала ножкой в дизайнерском ботинке и даже не пыталась скрыть недовольство. Мне хотелось бы разозлиться, но как только я увидел эту миниатюрную брюнетку, внутри которой скрывался настоящий вулкан, я снова почувствовал себя маленьким ребенком, которому вскружило голову от воодушевления.

– Привет, мам!

Я обнял ее, и она растаяла, ведь ее снедало то же нетерпение, что и меня.

– А вот и мой мальчик! – завизжала она, обнимая меня так сильно, как только могла.

Я отпустил ее и быстро, слегка неловко обнял Дага. Он мне нравился, но мы никогда не проводили вместе достаточно времени, чтобы он мог чувствовать себя кем-то похожим на отца.

– Рад видеть тебя, Даг. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила.

Даг фыркнул, исподтишка взглянув на мать, и я засмеялся. Я мог только представить, что ему пришлось пережить во время полета с мамой в переполненном чартере в такое возмутительно раннее время. Скорее всего, Да г очень устал, и ему не терпелось переложить заботу о маме на меня.

Я отступил на шаг и просто проводил их глазами, пока они входили в дом.

– Ого. – Я все еще пытался оправиться от потрясения. – Я не верю, что вы действительно здесь. Спасибо, что приехали.

– Ты что, шутишь? – Мама напрочь позабыла о восторге, и ее голос вновь зазвучал угрожающе. – После того, как ты в последнюю минуту отменил свою поездку домой? Что еще мы могли сделать? Конечно, нам нужно было дождаться, пока Рождество пройдет – Дат не мог оставить своих детей без внимания, – но, Брайан, я не могу поверить, что ты хотел отделаться от своей матери на Рождество.

Я застонал и закрыл лицо руками.

– Мам, я же объяснял тебе, почему не смогу приехать. Я не могу оставить Эллу сразу после того, как она оказалась в центре внимания из-за меня.

Мама раздраженно фыркнула:

– Я надеялась, тебе удастся убедить ее прилететь в Висконсин. Ты хоть пытался?

Я закатил глаза.

– Ты знаешь, что нет, и я объяснил тебе почему. Дело не в том, что она не хотела приехать. Она и так слишком потрясена происходящим. Нам нужно было провести немного времени наедине.

Мама выразила свое неодобрение, громко хмыкнув, и за руку подвела меня к дивану в гостиной, все еще настроенная на чтение нравоучений.

– Брайан, ну что ты за неблагодарный сын? Мой единственный ребенок заявляет всему миру, что встретил любовь всей своей жизни, но не может найти времени, чтобы позвонить собственной матери и сообщить ей об этом первой? А потом ты даже не привозишь ее встретиться со мной на Рождество?

Я засмеялся. Лиз Кроуфорд была выдающейся женщиной – упрямой, безапелляционной и решительной. Думаю, именно поэтому она и стала женой моего отца много лет назад. Правда, судя по всему, это же послужило причиной их развода три года спустя. Я никогда не пойму, как она решилась осесть в Грин-Бэй в Висконсине с тихим профессором математики, но я был рад, что она счастлива.

– Мам, пощади меня. Мы встречаемся всего неделю.

– Любовь, Брайан. Ты сказал именно это слово – любовь. Люди не влюбляются за неделю. У тебя было три года, и ты мог сообщить мне об этой загадочной девушке, но ни разу даже не заикнулся о ней. А я, между прочим, твоя мать.

Отчасти она была права, но я не жалел, что не рассказал ей об Элле. Я никогда никому не говорил об Элле. Она слишком много значила для меня с самого начала. Она была моим секретом. Только моим. Чтобы окончательно утвердиться в ваших глазах в образе гика, хотелось бы позаимствовать слова Голлума: она была «моей прелестью». Моим Кольцом Всевластья, которое требовалось оберегать и хранить в тайне.

Я не испытывал неловкости от того, что общался с незнакомкой по интернету. Дело скорее в том, что у меня никогда не было обычной жизни, а Элла была такой… нормальной. Не обычной, нет. Я всегда знал, что она особенная. Но она жила самой обычной жизнью. Она была моим связующим звеном с миром, для которого я навсегда останусь чужим, но частью которого втайне мечтал стать. Казалось, она слишком хороша, чтобы быть настоящей, и я боялся, что она исчезнет, если я кому-то о ней расскажу. Теперь, когда я знал, что она не собиралась никуда деваться, я был готов показать всему миру, какое сокровище я нашел.

– Хорошо, хорошо, я понял. Мне стоило рассказать тебе о ней. И если ты прекратишь читать мне нотации хоть на мгновение, чтобы я успел вставить слово, то я могу вас познакомить.

Мама разинула рот от удивления.

– В смысле… Она что – здесь?

Я с усмешкой посмотрел на маму. Она была ошеломлена. Ну что ж, пришла ее очередь удивляться.

18

БРАЙАН

ХИТРО УЛЫБНУВШИСЬ МАМЕ, я посмотрел на второй этаж. Элла стояла у перил, наблюдая за всем этим театром, и уголки ее губ весело подрагивали. Мама проследила за моим взглядом и взвизгнула:

– Ой, Элламара! Здравствуй, дорогая! – Она прижала руки ко рту, переполненная эмоциями. – Извини, просто я так рада наконец познакомиться с тобой! Спускайся сюда и крепко обними свою будущую свекровь.

Я застонал, закрыв лицо руками. Будущая свекровь? Не то что бы я был против такого определения. Просто только что моя мать недвусмысленно намекнула, что я готов к большему, чем Элла. Например, к браку, о котором мама, по всей видимости, собиралась упоминать каждые пять минут своего пребывания, сколько бы вечностей оно ни длилось.

К счастью, внимание Эллы было сосредоточено на другом.

– Я тоже рада с вами познакомиться, – сказала она. – И я бы обязательно спустилась, но… – Она поморщилась и встретилась со мной взглядом. – Ступеньки у тебя довольно крутые, и у них нет перил. Я не уверена, что смогу спуститься самостоятельно.

Кровь отлила от моего лица, и я устремился наверх, ругая себя последними словами. Вот же тупица! Мне даже в голову не пришло, что она не спускалась, потому что не могла. Наверняка ей было ужасно неловко признаваться в этом при моей матери.

– Черт, Элла, прости меня! – прошептал я, поднявшись к ней.

Она отмахнулась, но ее улыбка была не совсем искренней. Если бы я мог, я бы отмудохал себя сам за такой провал.

– Хочешь, я возьму тебя на руки? – Я ненавидел себя, задавая этот вопрос. Но я не знал, как правильно ей помочь, и не хотел, чтобы ей пришлось просить самой.

Она глубоко вдохнула и потрясла головой.

– Я справлюсь! Мне нужно только вот это. – Она взяла меня под руку.

Подходя к ступенькам, я продолжал бормотать извинения:

– Я полный идиот, Элла. Я даже не…

– Все хорошо, Брайан. Ты ни в чем не виноват.

Но я все равно чувствовал себя виноватым. Как, черт возьми, она сможет жить здесь, если даже не в состоянии самостоятельно добраться до своей спальни?

Элла остановилась у лестницы и нахмурилась, прикусив нижнюю губу.

– Ты в порядке?

Она поежилась.

– Дело… как бы… в том… – Она снова посмотрела на ступеньки и вздохнула. – Это займет много времени, и мне будет больно. Плюс ко всему я даже не успела сходить в душ. Если мне нужно будет сразу возвращаться обратно…

Я не дал ей закончить.

– Мам? Даг? Не могли бы вы подняться на минутку?

На лице Эллы отразилось такое облегчение, что мне снова захотелось себе врезать.

– Так, все. Я сегодня же звоню риелтору.

Элла широко раскрыла глаза.

– Не делай глупостей. Ты не можешь переехать только из-за того, что мне сложно ходить по лестнице.

Черта с два.

– Еще как могу.

Ей не понравился мой ответ, но я был полон решимости. Я не хотел больше ставить ее в такое положение. Но больше всего я не хотел, чтобы она жила там, где ее пришлось бы носить на руках – она это ненавидит, – или там, где ей было бы трудно добраться до постели самостоятельно.

Мы все еще пристально смотрели друг на Друга, когда мои мать и отчим поднялись наверх. Мама нахмурилась:

– Что-то не так, дорогая?

– Все в порядке. Просто Элле бывает сложно преодолеть ступеньки. Она хотела с тобой познакомиться, но еще не чувствует себя достаточно сильной, чтобы провести весь день внизу.

Мамины брови стремительно поползли вверх.

– Почему сразу не сказал? Разве я так тебя воспитывала?

Я был уже готов к подзатыльнику, но тут она обратилась к Элле:

– Милая, я так счастлива наконец встретиться с тобой. Мне бы хотелось сказать, что я наслышана о тебе, но Брайан не хотел со мной ничем делиться. – Она бросила на меня недовольный взгляд и сжала Эллу в объятиях. – Полагаю, это больше не важно. Теперь ты здесь, и у нас есть уйма времени, чтобы узнать друг друга. Должно быть, ты удивительная девушка, раз мой мальчик ради тебя отказался от своего мерзкого, распутного образа жизни. Дай-ка взглянуть! – Она отстранилась от Эллы и оглядела ее с головы до пят. – Ты просто…

Она замолкла, наклонила голову набок, внимательно рассматривая Эллу, и ее лицо приняло озабоченное выражение.

– Ты выглядишь, будто тебя поезд переехал. Ты что, плакала?

– Мам!

Голос Дата звучал предупреждающе:

– Лиз.

Мама проигнорировала нас обоих и притащила Эллу к небольшому дивану у стены.

– Что с тобой случилось? Выглядишь очень плохо. Пожалуйста, скажи мне, что обычно мой сын заботится о тебе лучше, чем сейчас.

Искренний ужас в мамином голосе заставил Эллу слегка улыбнуться.

– Брайан прекрасно обо мне заботится, – заверила она маму, когда они уселись.

Мама все еще сжимала ее руку, а теперь начала еще и поправлять ей волосы.

– Вчера вечером у меня был жуткий день, и он привез меня сюда. Он позволил мне побыть настоящей девчонкой и проплакать несколько часов, пока я не отключилась, а утром принес завтрак в постель.

Моя девочка. Она хотела, чтобы мамино мнение обо мне стало лучше. Хотя завтрак она потребовала сама в качестве расплаты за мою нескромность. Тем не менее я действительно пытался приободрить ее, и все остальное было правдой.

Мамино лицо смягчилось, и по моим жилам стало растекаться тепло. Она улыбнулась мне, будто я снова был маленьким мальчиком, которому она поправляла одеяло и пела колыбельные перед сном. Я тоже расплылся в улыбке. Было не так-то просто заслужить мамино одобрение.

– Приятно слышать, что он хоть чуточку воспитан, – поддела она меня.

Я пожал плечами:

– У меня просто чокнутая мамуля, которая научила меня страху божьему при общении с женщинами.

Дат посмеялся, а мама закатила глаза.

– Ну, кто-то должен был. Твой папочка точно не собирался.

Вздохнув, она снова переключила внимание на Эллу.

– Я очень рада, что он наконец нашел девушку, которая за ним приглядит. Я вижу, как он счастлив с тобой. – Ее глаза увлажнились, и она шмыгнула носом. – Я видела во вчерашних новостях, что произошло. Это просто ужасно. Очень жаль, что тебе пришлось пройти через это. Прости, что его жизнь осложнила твою. И спасибо тебе за то, что ты была рядом с моим мальчиком во время этого безумия.

Элла со слезами на глазах улыбнулась маме и неожиданно обняла ее. Она прошептала ей что-то – я не расслышал, – и мама обняла Эллу еще крепче.

– Благослови тебя Бог, милая.

Я взглянул на Дага, но в ответ он лишь пожал плечами, как бы говоря взглядом:

– Женщины!

Мама отстранилась от Эллы и ласково посмотрела на меня:

– Эта девушка просто умница.

Я улыбнулся Элле:

– Я знаю.

Она позволила мне помочь ей подняться и поцеловала меня в щеку, а я обнял ее за талию. Мама смотрела на нас, будто сдерживая слезы.

– Что ж…

Хлопнув в ладоши, она в мгновение ока превратилась в знакомую мне с детства суровую женщину.

– Полагаю, нам всем стоит освежиться. Пойдемте вместе на праздничный обед! Или вы встречаетесь с семьей Эллы? Я бы хотела познакомиться с ними, пока я здесь.

Мы с Эллой зажмурились. Я вопросительно посмотрел на нее, и она вздохнула, понимая, что нам придется объясниться. Рано или поздно мама все равно бы узнала. Я прижал Эллу к себе, пока она говорила.

– Тут такое дело… Вчера я порвала все отношения со своей семьей.

Мама тихонько охнула и прижала пальцы ко рту. Дат подошел к маме и обнял ее, озабоченно глядя на нас с Эллой.

– Что произошло? – спросил он.

– К моим сводным сестрам приставали, и мой отец был очень зол. Мы поссорились, и это было ужасно. Он снова сделал выбор в пользу своей новой семьи, как и раньше, когда мне было восемь лет.

Элла пожала плечами, будто не слишком переживала, но я почувствовал, как она дрожит.

– Он сказал, что, если я продолжу встречаться с Брайаном, мне стоит уйти. Я так и поступила. Я даже не собрала вещи. Поэтому я и выгляжу в стиле «переехал поезд» или «спала в одежде». Брайан сейчас все, что у меня есть.

После этого признания я крепко прижал ее к себе. Внезапно эмоции переполнили меня так же, как и ее.

– Это из-за вчерашнего происшествия в кинотеатре? – тихо спросила мама.

Когда ее озабоченный взгляд встретился с моим, я понял, о чем она думала. Моя слава стоила Элле семьи.

Элла почувствовала мамин страх и затрясла головой.

– Это был лишь повод, – тихо призналась она. – Мои проблемы с отцом были намного серьезнее.

– Бедняжка, – прошептала мама.

Она оторвала Эллу от меня и снова крепко ее обняла.

– Что ж, тогда добро пожаловать в семью, дорогая. Мы очень рады принять тебя. Правда ведь, Дуглас?

– Конечно.

Я улыбнулся оттого, как смягчилось лицо Дугласа, когда он кивнул Элле. Девушкам всегда удавалось растрогать его. Возможно, и к лучшему, что у него не было дочерей, потому что они могли бы управлять им как угодно. Я не сомневался, что еще до возвращения родителей в Висконсин Элла овладеет этим искусством.

Дуглас – классный парень. Он спокойный и очень добрый, да к тому же интеллектуал, умеющий оценить уместную шутку. Раз уж он женился на моей матери, значит, ему нравятся сильные, задорные личности с собственным мнением. Скорее всего, он полюбит Эллу так же, как и моя мама. На самом деле из них выйдут прекрасные родители для Эллы, если ей это будет нужно.

– Всю свою жизнь я мечтала о дочери, но даже когда я вышла замуж за Дата, мне снова достались мальчики. У него три сына от первого брака. Они все немного младше Брайана, так что шансов на появление дочери у меня все меньше.

Я почувствовал легкую головную боль.

– Мама, сбавь немного обороты.

Элла выглядела, как загнанный олененок, который вот-вот сбежит.

– Мы встречаемся немногим меньше двух недель. Мы пока не собираемся выбирать кольца. Не пугай ее.

Мама заметила испуг в лице Эллы и нахмурилась.

– Брайан, не будь дураком. Никто здесь не думал ни о кольцах, ни о свадьбе. – Она взглянула на меня с прищуром. – Кроме тебя. – В ее глазах сверкнул азарт.

– Мам, нет. Даже не пытайся.

Она распрямила плечи и подняла подбородок.

– Я не думала об этом. Ты думал. – В ее самодовольной улыбке было что-то людоедское. – Милый, если ты раздумываешь о…

– Мам! – закричал я достаточно резко, чтобы она оборвала речь.

Ее глаза округлились, как бейсбольный мяч, но она закрыла рот и ждала, что скажу я. Возможно, впервые. Элла тоже уставилась на меня. В ее глазах мелькала паника. С моих уст сорвался стон. Как разговор так быстро мог повернуть не туда?

Я судорожно потер виски, чтобы расслабиться, глубоко выдохнул и посмотрел на маму так строго, как мог.

– Никто ничего не говорит о браке, ладно? Я просто имел в виду, что тебе не стоит так давить, а Элле в последние сутки хватило переживаний. Ты сейчас все портишь своей настойчивостью, а Элла слишком вежлива, чтобы сказать тебе об этом.

Мы с мамой молча смотрели друг на друга, а когда она попыталась заговорить, я упрямо нахмурился:

– Мама, нужно устоять перед соблазном.

– Ну, это ты…

– Остановись.

– Но если вы, ребята, собираетесь…

– Нет.

– Дорогой, я просто думаю, что…

– Все, никаких домыслов. Тема закрыта.

Я сложил руки на груди и дождался, пока фанатичный блеск в ее глазах потухнет. Она постояла еще несколько секунд, переводя упрямый взгляд с меня на Эллу. Когда она повернулась к Дату, как бы прося о помощи, он отрицательно помотал головой.

– Ты слышала парня, Лиз. Лучше просто закрыть тему.

– Что ж. – Она возбужденно фыркнула, а потом заворчала под нос. – Я не слишком давила. Из всего смешного, что…

Она покачала головой и улыбнулась моей девушке.

– Элла. Милая. Давай позволим мужчинам заниматься тем, что им действительно интересно, то есть открыть ящичек пива и смотреть футбол, пока мы с тобой сходим на шопинг. Если ты даже не собрала сумку, тебе понадобятся кое-какие мелочи, прежде чем ты сможешь забрать свои вещи.

– Нет, – выпалил я до того, как Элла смогла ответить.

Они озадаченно уставились на меня. Я все еще был слишком заведен. Я не хотел, чтобы отказ прозвучал так резко.

– Извините. С шопингом все в порядке, я просто не хочу, чтобы вы отправлялись одни прямо сейчас. Только не после того, что произошло вчера. Вокруг Эллы слишком много шумихи, это просто небезопасно. Мы можем все вместе поехать по магазинам после обеда. Или еще куда-нибудь. Если вам так хочется, я вызову телохранителя, чтобы он следовал за нами в слишком оживленных местах.

Элла кивнула. Вчерашний вечер действительно стал для нее потрясением. Мама нехотя согласилась, заметив, что Элла дрожит.

– Ой, ну ладно. Полагаю, это разумно. Брайан, дорогой, будь умницей и помоги Дату принести наш багаж из машины, пока я позабочусь об Элле.

Не дожидаясь моего ответа, она потянула Эллу к моей спальне, словно четырехлетнюю девочку.

– Мы сделаем тебе горячую ванну и точно найдем в моем чемодане что-то, что ты сможешь надеть. Ты почувствуешь себя несравнимо лучше, как только освежишься.

Я смотрел, как они уходят, гадая, стоит ли мне вмешаться. Но Элла взглянула на меня с ободрительной улыбкой, и я позволил ее увести. Когда они наконец скрылись из виду, мама все еще продолжала что-то тараторить.

Дат подошел ко мне и весело похлопал по плечу. Я наконец смог выйти из ступора.

– Посмотри на это с позитивной стороны. На этой неделе у твоей мамы есть кто-то, о ком она может заботиться, а это значит, ты свободен. – В ответ на мое удивление он добавил: – Не беспокойся ты так. Твоя мать знает, что делает. А твоей девушке, судя по всему, не помешает немного заботы и внимания в ближайшие пару дней.

Он был прав.

– С этим не поспоришь. Это ее первое Рождество без матери, и я знаю, что она очень по ней скучает. Весь этот год ее отношения с отцом были очень тяжелыми, но я видел, как она надеялась, что все наладится. Вчера она была просто раздавлена. На самом деле мама здорово поможет ей развеяться.

Дат улыбнулся, преисполненный гордости за свою жену.

– Ну, тогда оставим их. Пусть позанимаются девчачьими вещами.

– Да, думаю, ты прав.

– Пойдем, начнем разбираться с багажом.

Я засмеялся, спускаясь с ним по лестнице.

– Она упаковала весь дом?

– Только половину, – усмехнулся Дат. – У нее закончились чемоданы.

19

МАМА БРАЙАНА ОКАЗАЛАСЬ очень классной. Да, теперь я понимала, почему он извинялся заранее и волновался, что я не переживу ее внезапного вторжения после событий прошлого вечера. Но, честно говоря, сейчас мне был нужен именно такой человек. Она так напоминала мою маму – энергичная, активная, по-настоящему жизнерадостная… И несмотря на свою властность, упрямство, категоричность и прямолинейность, она обладала широкой любящей душой и готова была принять меня с распростертыми объятиями, заочно полюбив меня еще до нашей встречи.

Это было очень странно, но, с другой стороны, у нее было много общего с моим отцом. Она привыкла всегда добиваться своего. Организованная и эффективная – моей свободолюбивой маме такое и не снилось. Не думаю, что ей когда-либо приходилось самостоятельно обеспечивать себя, но тем не менее она активно занималась благотворительностью и сотрудничала с ассоциацией выпускников университета, где преподавал Дат. Она выросла в обеспеченной семье и всегда общалась с влиятельными людьми. Не сомневаюсь, она бы поладила с моим папашей-снобом. Притом что сама она не грешила снобизмом и предвзятостью. Лиз и Дат оказались очень приятными людьми, и, честно говоря, я с облегчением подумала, что у нас с Брайаном на двоих есть хотя бы двое родителей, которые могут стать примером для подражания.

Брайан с Дагом поехали в кинотеатр, чтобы забрать машину Брайана, а я решила принять душ. Когда я вышла, Лиз помогла мне спуститься по лестнице. Наконец добравшись до первого этажа, я подумала, что Брайану, вероятно, все же стоит позвонить своему агенту по недвижимости.

– Это всегда так? – поинтересовалась Лиз, когда я полезла в кухонный шкаф за обезболивающими.

Я кивнула и проглотила таблетку.

– Ступеньки для меня – самое сложное. На самом деле это чудо, что я вообще могу по ним спускаться. Долгое время врачи считали, что я больше не смогу ходить, но я человек упрямый и решила, что не собираюсь провести всю оставшуюся жизнь в инвалидной коляске.

Я направилась к холодильнику – нужно было срочно организовать ланч. У нас с Брайаном вышел поздний завтрак, но мы почти к нему не притронулись. Лиз принесла наши тарелки на кухню, пока я была в душе, и настояла на том, чтобы я съела что-то нормальное.

– О! Тут еще остались креветочки. Как насчет пасты с креветками?

– Мм, вкуснятина!

Мама Брайана моргнула и с любопытством посмотрела на меня:

– Ты хорошо готовишь?

Я расплылась в улыбке и выложила на столешницу необходимые продукты.

– Это одно из моих любимых занятий. Моя мама тоже любила готовить. Мы частенько делали что-нибудь вместе. Мама много работала, чтобы мы могли платить по счетам. Она поздно возвращалась домой, и в конце концов я стала откладывать ужин на более позднее время, чтобы мы могли приготовить его вдвоем. Так она чувствовала себя менее виноватой за то, что ее почти не бывало дома. С тех пор готовка стала нашим общим занятием, которое сближало и объединяло нас.

Лиз с улыбкой выслушала мою историю, и неожиданно для себя я обнаружила, что говорила о маме без грусти и страха и не боялась никого задеть. Приятное чувство. Я никогда не упоминала маму дома, потому что для папы это было больной темой. Как я поняла, Дженнифер тоже чувствовала себя неловко, а у Аны с этим и подавно были проблемы. Лишь Джульетта иногда спрашивала меня о ней, но (за исключением случаев, когда мы говорили с глазу на глаз) я всегда старалась отделаться односложными ответами.

Здесь же, в доме Брайана, я могла свободно говорить о маме. Это стало для меня приятным сюрпризом, словно глоток свежего воздуха. Что ж, еще один плюс моего неожиданного переезда. Возможно, постепенно я смогу принять факт маминой смерти и оправиться от горя. На всякий случай я сделала для себя мысленную пометочку, чтобы рассказать об этом доктору Пэриш на следующем сеансе психотерапии, иначе она наверняка обвинит меня в том, что, порвав отношения с отцом, я пытаюсь сбежать от своих проблем. Я не горела желанием сообщать ей о случившемся, но, к счастью, до нашей следующей встречи была еще целая неделя.

Я поставила на плиту кастрюлю с водой и достала сковородку. И тут Лиз начала суетливо открывать шкафы и выдвигать кухонные ящички. Я ухмыльнулась, смекнув, что она ищет.

– Кажется, у Брайана нет фартука.

– Да уж.

Лиз закрыла шкаф и потянулась за разделочной доской.

– Ну, тогда я просто постараюсь быть аккуратнее.

Она досадливо усмехнулась и начала нарезать авокадо, которые я подготовила для пасты.

– Ох уж этот мальчишка. Так похож на отца! Я все переживала, что он навсегда останется холостяком. Признаться, я удивлена, что в его холодильнике нашлось что-то кроме остатков еды из ресторанов.

Я засмеялась и бросила в разогретое оливковое масло креветки, а затем добавила чеснок и лимонный сок.

– Когда я пришла к нему в первый раз, так и было. Я просто заставила его пойти вместе со мной в магазин. Не могла смириться с мыслью, что такая прекрасная кухня будет простаивать.

Лиз вздохнула, и я добавила:

– На самом деле он не безнадежен. Когда я готовлю, он всегда готов помочь.

– Мое воспитание, – подмигнула Лиз и хитро улыбнулась. – Он приучен выполнять распоряжения.

– Думаю, мне следует поблагодарить вас за это: поручения гораздо приятнее раздавать, чем выполнять.

Мы от души посмеялись и весело продолжили готовить. Но тут дверь отворилась, и из прихожей послышался незнакомый голос.

– Эй?

Мы с Лиз буквально подпрыгнули от неожиданности. После вчерашнего происшествия в кинотеатре и разглагольствований Брайана о том, как сильно он нуждался в надежной системе безопасности, мы обмерли от страха.

– Кто там? – спросила я.

Лиз на всякий случай достала из шкафа сковороду. Тем временем на кухню вошел молодой, хорошо одетый блондин, и я успела остановить маму Брайана прежде, чем она шарахнула беднягу чугунной сковородой по голове.

– Ой! Лиз, подождите! Все в порядке. Это ассистент Брайана.

Скотт отпрыгнул и покорно поднял руки вверх.

– Ого! Простите, пожалуйста. Я не хотел вас напугать. Я не думал, что здесь кто-то есть, иначе обязательно бы постучал. Обычно у Брайана не бывает гостей, и он разрешает мне заходить в дом самостоятельно на случай, если он тренируется, дрыхнет или пытается прогулять совещание, на которое не хочет идти.

Я все еще была немного взбудоражена, но все же усмехнулась. Я легко могла представить, как Брайан пытается проспать что-то важное или специально не открывает дверь.

– И часто такое происходит?

Услышав мой смех, Скотт расслабился.

– Ага, – признался он, покачав головой. – Частенько. – Он застенчиво улыбнулся и протянул мне руку. – Рад новой встрече… и официальному знакомству.

Я поежилась и пожала ему руку.

– Да уж, в прошлый раз было не до знакомства. Скотти, правильно?

– Лучше Скотт, если ты не против. Единственный человек, кто называет меня Скотти, – это моя бабушка. Ну и Брайан – ему просто нравится злить меня.

Я снова засмеялась:

– Очень на него похоже.

Скотт пожал плечами:

– Ничего страшного. В жизни Брайана не так много людей, к кому он действительно питает теплые чувства. И, как я понял, шутки – хороший знак.

Я улыбнулась:

– Это правда. У него почти нет близких друзей. И да, издевательства и шутки – это действительно хороший знак. Он дразнит только тех, кто ему дорог. А тебя он просто обожает. У нас еще не было разговора, где он бы не упомянул твое имя.

Скотт ухмыльнулся:

– Интересно, сколько раз он использовал мое имя во фразах «Я уверен, Скотти не будет возражать» и «Скотти может сделать это для меня».

– Всего лишь шесть из десяти, – хихикая, заверила я. – В остальных случаях он говорит: «Мы должны найти Скотти хорошую женщину» и «Мы должны пригласить Скотти туда. Ему нужно чаще тусить».

Скотт покачал головой и положил свою сумку на стол.

– Теперь я понимаю, за что Брайан любит тебя.

Его комплимент удивил меня, но мне было несложно ответить тем же:

– Взаимно, Скотти.

Скотт хмыкнул и вежливо улыбнулся Лиз, когда я указала в ее сторону.

– Ты уже знаком с мамой Брайана?

Скотт удивленно вскинул брови и пожал ей руку.

– Приятно познакомиться.

Пока они обменивались приветствиями, я вернулась к приготовлению ланча.

– Кстати, что тебя занесло сюда? – поинтересовалась я, воспользовавшись паузой в разговоре. – Надеюсь, Брайан не заставляет тебя работать в Рождество?

– Он говорил, что нам нужно обсудить с тобой кое-какие вопросы на этой неделе. Вообще я отправил ему сообщение сегодня утром. Он сказал, что я могу сослаться на него в любой момент, когда захочу сбежать из дома на праздники. Поэтому я хотел узнать, сможете ли вы встретиться со мной сегодня в обед. Брайан ответил, что чем быстрее – тем лучше. Я воспринял это буквально и сразу же приехал.

Я вскинула бровь.

– Тебе так сильно хотелось сбежать?

Скотт угрюмо кивнул:

– Ко мне на Рождество приехали все мои сестры.

– Все? А сколько их всего?

– Шесть.

– Боже мой!

– Ага. И сейчас они все сидят дома и помогают моей бабуле выбирать на сайте знакомств потенциальных невест для их бедного маленького одинокого братика.

Я разразилась диким хохотом.

– Ладно. В таком случае чувствуй себя как дома. Только не рассказывай об этом Брайану. Он ведь поедет к тебе и поможет им.

Скотт печально вздохнул. Какой же он обаяшка! Я начинала понимать, почему всем так хочется пристроить его.

– Ты голодный? – спросила я. – Тут хватит на всех.

Скотт просиял:

– Ты серьезно? Я не хочу навязываться, если вы решили провести время с семьей. Брайан не говорил, что его родители будут здесь.

– Брайан ничего не знал о нашем приезде, – объяснила Лиз. – Мы хотели сделать ему сюрприз. Не переживай, все в порядке! Учитывая новые трудности в жизни Эллы, набросать план действий – просто отличная идея. Ты не мог бы достать приборы и посуду? А потом спокойно обсудим все за обедом. Брайан и Дат вот-вот вернутся.

Скотт мгновенно спрыгнул с барного стула.

– Без проблем. А что за новые трудности? Вы имеете в виду, скандал с Эриком Кларком? – спросил он, открывая шкаф.

Я понимала, что этот разговор неизбежен, поэтому рассказала Скотту о ссоре с отцом и решении пожить у Брайана, пока не придумаю вариант получше.

– В смысле? Ты хочешь уехать от Брайана? – расстроилась Лиз.

Я отрицательно помотала головой, и на ее лице отобразились разочарование и тревога. После оговорки Брайана Лиз уже успела намечтать себе красивую свадьбу, и мне не хотелось лишать ее надежды.

– Я люблю Брайана, Лиз. Не переживайте по этому поводу. Я просто не совсем готова жить вместе с ним сейчас.

Лиз совсем помрачнела, поэтому я поспешила привести аргумент, против которого она не смогла бы ничего возразить:

– К тому же мне будет сложно в этом доме. Как только я найду деньги на жилье, я перееду в квартиру или куда-нибудь, где мне будет легче передвигаться.

– Это не так трудно, как тебе кажется, – с энтузиазмом заметил Скотт. – Брайан, наверное, говорил, что нам нужно обсудить кое-какие вопросы. Он не уточнял, какие именно?

– Мы так и не дошли до этого. Но я слышала что-то про права на съемки фильма по нашей истории. И про то, что мне нужно найти агента.

Скотт кивнул и поставил на стол пять тарелок.

– Права на фильм – лишь одно из сотни предложений, которые ты получила за последнее время. И все они могут принести тебе неплохую прибыль.

Он назвал примерную цифру. Я разинула рот от удивления. Она была явно преувеличена. Хотя… Скотт не был похож на человека, который любит приукрашивать факты. Кроме того, сейчас он выглядел очень собранным и сосредоточенным, а значит, перешел в рабочий режим. Впрочем, по его внешнему виду – классическим брюкам, белоснежной рубашке и галстуку – можно было сразу догадаться, что он пришел по делу. Скотт очень органично смотрелся в деловой одежде, и на мгновение я задумалась, умеет ли он вообще отдыхать. Безупречный вид Скотта лишь добавлял серьезности его словам, но я все же решила уточнить:

– Так много?

Он махнул рукой, как будто речь шла о чем-то незначительном.

– Ну, плюс-минус. Не переживай. Я уже составил для тебя список и расположил все предложения в порядке важности. Мы с Брайаном расскажем тебе обо всем.

– А-а-а!

Пожалуй, мне стоило присесть. Я заняла один из стульев за столом, и Лиз подала мне стакан лимонада, хотя я даже не успела попросить об этом.

– Не волнуйся, Элла. Брайан знает, что делает. Он постарается устроить все максимально щадяще для тебя. А я помогу чем смогу, пока буду здесь.

Скотт достал столовые приборы и ободряюще улыбнулся, положив передо мной вилку и нож.

– Все не так плохо, как кажется. И большинство вариантов могут принести тебе очень неплохие деньги. Поэтому, если ты примешь хотя бы несколько предложений, ты с легкостью сможешь позволить себе квартиру – как ты и хотела. Кроме того, у меня родилась идея превратить твой блог в стабильный бизнес. Если ты, конечно, заинтересована.

– Серьезно?

Меня очень вдохновляла мысль о том, чтобы сделать мой блог чем-то большим, чем просто хобби.

– Да. Если все сделать правильно, ты обеспечишь себе безбедную жизнь.

Еда уже была готова, а стол полностью сервирован, и тут Лиз неожиданно решила прихорошиться к ланчу. Как только она поднялась наверх, Скотт сел за стол напротив меня.

– Ты правда думаешь, что я могу зарабатывать на блоге? – спросила я. – Сделать его своей работой или что-то вроде того?

Скотт скорчил недоверчивую гримасу:

– Ты шутишь? Ты уже сделала это, Элла. Ты уже можешь получать с него прибыль.

– В смысле?

– После «ФэнтезиКона» на твой блог подписалось огромное количество людей. С такой аудиторией ты просто мечта рекламщиков. Тебе шлют сотни писем. Люди буквально готовы осыпать тебя деньгами.

– Да ну!

Моя челюсть, кажется, упала на пол от изумления, а сердце готово было выскочить из грудной клетки.

Скотт улыбнулся:

– Они пишут Брайану, потому что ты не оставила никакой контактной информации. То есть все письма в итоге читаю я.

– О нет… да уж… прости, Скотт. Мне пришлось залечь на дно после истории с Кайли. И я пока не успела восстановить данные после больницы. Я думала заняться этим после праздников.

– Ну, как бы там ни было, твои возможности бесконечны. Я думаю, ты могла бы превратить свой блог в полноценный развлекательный онлайн-журнал. Ты можешь по-прежнему писать рецензии на фильмы и книги, но начать потихоньку добавлять музыку и видео, например.

Еще можно запустить колонку новостей об индустрии развлечений и нанять репортера, чтобы постоянно постить актуальную информацию, как в «Variety»[7]. А еще ты можешь брать интервью у знаменитостей. У тебя уже есть огромная аудитория и такие связи в Голливуде, о которых можно только мечтать. И да, советую подумать насчет канала в ютьюбе, где ты будешь вести что-то типа еженедельного обзора. Если ты этим займешься, правильно все организуешь и монетизируешь, то одного видео будет достаточно, чтобы обеспечить себя на многие месяцы вперед.

Я откинулась на спинку стула, переваривая полученную информацию. Я давно вела блог, и мне это нравилось. Очень. Если я могу заниматься этим профессионально и обеспечивать себя благодаря блогу… По сути, Скотт сейчас говорил о том, что моя мечта у меня в руках.

Но любить свою работу – это только полдела. Самое главное, что я могла легко вести блог, невзирая на физические ограничения. Если все получится, мне не придется искать работу, которая будет мне по силам. Я могла бы работать из дома по своему собственному графику. А если в будущем Брайану потребуется уезжать на съемки на несколько месяцев, я смогу брать с собой ноутбук и путешествовать вместе с ним. Идеально.

– Вот оно, – пробормотала я в оцепенении. – Это потрясающе. То, что нужно. Мое будущее – это один огромный пугающий вопросительный знак. А так я могла бы разом решить все свои проблемы…

Мы встретились взглядами, и, к своему удивлению, я увидела в глазах Скотта тепло и поддержку. Он выглядел таким же взволнованным, как и я.

– У тебя все получится, – заверил он. – Точно-точно.

Я замотала головой, пытаясь собраться с мыслями. Мне бы его уверенность!

– Я думаю… Теоретически да… Но…

Я была в полнейшем восторге, но идея по-прежнему казалась мне невероятной.

– Я понятия не имею, как это делается. То есть писать рецензии – это одно, а превратить блог в полноценный онлайн-журнал – совсем другое. Нужно будет полностью переделать сайт, нанять нескольких людей для ведения колонок, маркетинга и рекламы… По сути, мне придется начать свой собственный бизнес. Создать компанию. У меня действительно большая аудитория, и это может стать залогом успеха, но я полный профан в плане бизнеса. Я даже не знаю, с чего начать.

– Ну… вообще… – Скотт потер затылок и слегка покраснел. – Я… это… как бы… уже составил для тебя деловое предложение… если тебе это интересно.

Мне потребовалась минута, чтобы ответить что-то членораздельное. Я была настолько поражена, а Скотт так разнервничался… Как же это мило!

– Деловое предложение? – переспросила я наконец. – Что ты имеешь в виду? Какое предложение?

– Ну… – Скотт сделал глубокий вдох и выпрямился. – Прошлой весной я закончил магистратуру Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе по менеджменту. Я изучал предпринимательство, так что мне бы очень хотелось попробовать превратить твой блог в настоящую компанию, приносящую доход. Этот проект мог бы стать для меня идеальным вариантом – все-таки я уже очень неплохо освоился в шоу-бизнесе. Работа с Брайаном привнесла в мою жизнь много новых умений и навыков, и они бы мне очень пригодились.

– То есть ты говоришь о партнерском соглашении? Мы занимаемся этим вместе и потом делим прибыль? Типа того?

Скотт робко кивнул:

– Ага. Ты можешь быть креативным директором компании, главным редактором контента. А я займусь деловыми вопросами и буду как бы за кадром. У меня пока нет опыта в этой сфере, но я уверен в своих силах – и не сомневаюсь в тебе. Ты классно пишешь, тебя любят читатели. А еще ты умная. У тебя талант писать о том, что интересно людям. Серьезно, я думаю, что вместе мы могли бы добиться успеха.

Я радостно затрепетала. Я никогда в жизни не смогла бы сделать что-то такое сама, но если Скотт поможет… Скотт – настоящий супермен. Брайан всегда так говорил. Если кто-то и способен помочь воплотить мою мечту, то это он. И он прав: сложно представить более удачного кандидата для этой работы. Скотт действительно ориентируется в шоу-бизнесе гораздо лучше меня. А если прибавить его образование…

– Я уже обсуждал это с Брайаном, – сказал Скотт. – То есть я не собираюсь действовать за его спиной и что-то в этом духе. Я просто увидел прекрасную возможность для нас обоих и решил поделиться.

Если бы я только могла подслушать этот разговор! То, о чем говорил Скотт, подразумевало полную занятость. И мою, и его. Может быть, не сразу, но, когда он составит чёткий план действий, у нас будет просто уйма работы. В таком случае Скотту придется отказаться от сотрудничества с Брайаном.

Я едва заметно улыбнулась и спросила:

– И как прошла ваша встреча?

Скотт поморщился, но в его глазах загорелся веселый огонек.

– Примерно так, как ты представляешь.

– Он дулся? Ныл на тему того, что придется искать замену?

Скотт кивнул.

– А еще он, наверное, назвал тебя предателем?

Скотт расслабился и со смехом покачал головой:

– Несколько раз. Но он все же дал мне добро, потому что догадывался, как сильно ты обрадуешься такой возможности.

Я не сомневалась, что именно так все и было. Это лучшее, на что я могла рассчитывать. И Брайан прекрасно это знал. Я могла бы обеспечивать себя сама и при этом заниматься делом, которое искренне люблю.

Повисло молчание. Я снова и снова обдумывала предложение Скотта. Возможно, я была слишком взволнована, но я не видела никаких недостатков в этой идее – кроме того, что Брайан лишится любимого помощника. Хотя в этом тоже есть свои плюсы. Скотт справедливо заметил, что в жизни Брайана не очень много по-настоящему близких людей. Но он точно любил Скотта. Возможно, если Скотт больше не будет его подчиненным, они смогут стать настоящими друзьями. Брайан всегда к этому стремился, но Скотт, как настоящий профессионал, продолжал соблюдать дистанцию.

Когда наши взгляды снова встретились, Скотт нервно поежился. Он ждал моей реакции, затаив дыхание.

– Я согласна, – сказала я. – Где ставить подпись, партнер?

Скотт нервно хихикнул, и его щеки снова порозовели.

– Ну… это… тебе, наверное, все-таки стоит сначала прочитать мое предложение и обсудить с Брайаном, прежде чем соглашаться. Если ты, конечно, откопаешь мое письмо среди других предложений и возможностей. В общем…

– Хватит меня отговаривать! – засмеялась я. – Я всегда хотела заниматься тем, о чем ты сейчас говоришь. Именно поэтому я хотела пойти в колледж. И я ни капли не сомневаюсь, что ты прекрасно справишься.

Скотт покраснел еще сильнее, и я усмехнулась.

– За глаза Брайан называет тебя Супер-Скотт. Мне пришлось долго отговаривать его от идеи подарить тебе костюм супергероя на Рождество.

Румянец сошел с лица Скотта, но уголки его губ слегка приподнялись.

– Правда, что ли?

Я рассмеялась:

– Да. Он подумывал, не заставить ли тебя ходить в этом на работу.

Глаза Скотта округлились. Это говорило лишь о том, что он очень хорошо знал Брайана. Любой другой на его месте решил бы, что я шучу. Но я не шутила. Брайан написал своему любимому автору комиксов и попросил нарисовать нас в виде супергероев для онлайн-сериала, который мы хотели запустить в моем блоге. Мы назвали его «Приключения Сии дер а и Эллы». А еще он попросил нарисовать Супер-Скотта. Я еле отговорила Брайана от того, чтобы заказать Скотту настоящий супергеройский костюм.

– Я ценю твою помощь, – сказал Скотт, добродушно усмехнувшись. – Но, возможно, не стоило ему препятствовать.

Я недоуменно вскинула бровь:

– Тебе нравится ходить в обтягивающем латексном костюме, изображая Мстителя?

– Не совсем, но… ты знаешь, что он подарил мне на Рождество вместо этого?

Звучало достаточно пугающе, и я не сразу решилась спросить:

– Нет… Что?

Скотт закатил глаза.

– Ладно, я дам тебе подсказку. Она припаркована во дворе и стоит столько, сколько я заработал за весь год.

Машина? Не может быть.

Взгляд Скотта говорил сам за себя.

Брайан и Даг вернулись раньше, чем я успела спросить что-либо еще. Первым вошел Даг. Сделав глубокий вдох, он расплылся в блаженной улыбке:

– Пахнет просто волшебно.

– И не говори, – согласилась Лиз. Услышав голос мужа, она тут же спустилась вниз. – Элла – домашний шеф-повар, и она приготовила для нас восхитительный ланч.

Даг захихикал и направился к столу. Он обвел взглядом приготовленную еду и еще раз вдохнул.

– Выглядит вкусно. Цени это, Брайан.

Брайан вошел следом за Дагом и с гордостью поцеловал меня в щеку.

– Я ценю.

– С возвращением, – поприветствовала я. – Как я понимаю, Прелесть снова в гараже в целости и сохранности?

– Ага. В мире снова наступила гармония. Кстати, у Прелести сегодня очень приятная компания. – Брайан сел рядом со мной и улыбнулся Скотту во все тридцать два зуба. – Как она справилась с виражами в каньоне?

Скотт замер, и его брови медленно поползли вверх.

– Машина, Брайан. Ты серьезно?

Мне хотелось поддержать Скотта в этом споре: подарок действительно неуместный, – но детский восторг в глазах Брайана заставил меня воздержаться от возражений.

– Это не просто машина. Это «Ауди А8». Очень. Навороченная. Тачка.

Скотт покачал головой:

– Большое спасибо за щедрый подарок, но я не могу принять его. Это слишком.

– Слишком – понятие относительное, мой друг.

Брайан взял салфетку и с легким взмахом положил ее на колени. Все его движения были энергичными, как будто его распирало от радости: сюрприз удался!

– Кстати, я не могу забрать ее. Я оплатил покупку наличными и оформил на твое имя, так что технически она уже твоя.

Скотт с недоверием потер нос и замотал головой:

– Ты рехнулся, босс.

Брайан воспринял это как комплимент. Выпятив грудь, он улыбнулся еще шире:

– Возможно. Но ты все равно любишь меня. Теперь ты можешь избавиться от этой машины только одним способом: продать ее. Но это будет ужасно тупо. Я специально выбирал ее для тебя, чувак, и давай смотреть правде в глаза: твоя «тойота» уже никуда не годится.

– Но…

– Слушай. Ты много работаешь. Ты ее заслужил. И она объективно тебе нужна. Расслабься и получай удовольствие. Только не забывай ухаживать за ней и дай ей какое-нибудь нормальное имя, и я прощу тебе то, что ты кинул меня ради моей девушки.

Брайан подмигнул мне, а потом строго посмотрел на своего ассистента, пребывавшего в полной растерянности.

– Я знаю, что ты уже сказал ей о своих вероломных планах. Это очевидно: она вся сияет.

Брайан посмотрел на меня, и в его глазах загорелся хитрый огонек.

– Должен предупредить тебя: он будет дерьмовым партнером. Просто кошмар.

Скотт прыснул, а я изо всех сил постаралась сдержать улыбку, наблюдая за этой сценой ревности.

– Это правда?

– О да! Он обожает командовать, ужасно важничает и нереально дотошный. Он просто сведет тебя с ума.

– Очень мило. Спасибо, босс.

– Брайан! – шикнула Лиз. – Не будь таким грубым. Скотт – очень приятный молодой человек.

Брайан снова покосился на своего помощника.

– Ага, только он – предатель, который ушел к моей девушке. Кстати, о предателях… – Теперь его суровый взгляд был направлен на меня. – Любовь всей моей жизни только что увела у меня из-под носа чудесного ассистента.

Я больше не могла сдерживаться и рассмеялась:

– Прости, что украла твоего великолепного, гениального, незаменимого ассистента. Но ведь лучше я, чем кто-то другой, не так ли?

Я невинно улыбнулась и захлопала ресницами. Брайан изо всех сил старался не расколоться, но все же засмеялся.

– Тебе повезло, что я люблю тебя, – ответил он с язвительной улыбочкой.

Его шуточная угроза заставила меня улыбнуться по-настоящему.

– Я знаю. Спасибо тебе. Это невероятно крутая возможность. Я правда в восторге.

Брайан наконец сдался и со вздохом сказал:

– Не спорю. Для Скотта это тоже прекрасный шанс. И если честно, я не знаю, кому мог бы доверить твое будущее, если не ему. Вы отлично сработаетесь.

20

СЛЕДУЮЩАЯ НЕДЕЛЯ ПРОЛЕТЕЛА довольно быстро. Я списалась с Джульеттой и смогла перевезти к Брайану некоторые вещи. (Хвала небесам за Вивиан и ее отцов, которые вызвались нам помочь.) Затем мою новую реабилитационную команду уведомили обо всех изменениях, и мы утвердили новый график.

Врачи сообщили Брайану, что из-за проблем со здоровьем я не смогу остаться у него насовсем. Что ж, я уже и так это знала. Он позвонил риелтору в тот же день, когда должен был встретиться с моим физиотерапевтом, и попросил ее приехать как можно скорее, чтобы обсудить с Дэниэлом подходящие варианты. Она с радостью согласилась помочь своему звездному клиенту.

Я сказала им, что хочу подыскать квартиру в здании с надежной охраной, чтобы я могла рассчитывать на безопасность и неприкосновенность частной жизни. Брайан, конечно же, оказался против этой идеи и надулся (просто детский сад!). Он по-прежнему настаивал на том, чтобы в ближайшее время купить новый дом, где мне будет комфортно.

Лиз имела свое мнение на этот счет, но оно по большей части совпадало с идеей Брайана. Она хотела, чтобы я не тратила время и деньги на поиски собственного жилья и чтобы мы подумали о будущем наших детей, покупая наш первый дом. Несколько раз она даже закинула удочку насчет школ в Висконсине.

Я очень симпатизировала этой женщине, но, как и предупреждал Брайан, она была очень утомительной. Когда они с Дагом (наконец!) уехали в канун Нового года, я почувствовала, что мне необходимо отдохнуть. Выйдя на крыльцо, мы помахали им рукой на прощание, но, как только ворота за ними закрылись, мы вернулись в дом и без задних ног свалились на диван.

– Наконец-то мы можем побыть одни, – выдохнул Брайан.

Я положила голову ему на колени и, со стоном потянувшись, свернулась калачиком рядом с ним, приготовившись к долгому и хорошему сну.

– Кажется, я могла бы проспать несколько дней.

Брайан запустил руку в мои волосы.

– Звучит неплохо, но придется тебе подождать до завтра.

Я застонала:

– Нам обязательно это делать?

Он засмеялся:

– Будет весело. Обещаю.

– Как скажешь.

Тем вечером мы должны были пойти на ежегодную предновогоднюю вечеринку в его актерском агентстве. Это было очень важно. Модный роскошный банкет, главным образом для элиты. Брайана впервые пригласили на это мероприятие. Он начал сотрудничать с этим агентством после скандала на «ФэнтезиКоне». А до того его не считали достойным приглашения.

Брайан гордился и радовался, что ему наконец удалось избавиться от клейма юного сердцееда и получить серьезное признание среди актеров. Я тоже гордилась им, поэтому все же решилась пойти на вечеринку. Нацепив самую ослепительную улыбку, на которую только была способна, внутренне я сходила с ума от страха.

Это должно было стать нашим первым публичным появлением в его мире, не считая премьеры «Принца-друида». В тот вечер я пребывала в таком шоке, что Брайан представил меня лишь небольшой горстке людей, причем общение практически не выходило за рамки «Здравствуйте, очень приятно». Сегодня все должно было быть по-другому.

– Мы не обязаны идти, если ты не хочешь, – заметил Брайан, когда я погрузилась в беспокойное молчание.

– Конечно же, мы обязаны. Ты так этого ждешь, да и с нашей стороны будет невежливо проигнорировать приглашение. Уверена, будет весело. Я просто нервничаю.

– Тебе не о чем беспокоиться, – сказал Брайан. – Большинство из них готовы носить тебя на руках, мисс Популярный Критик.

Я фыркнула, но он многозначительно посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Элла, ты теперь имеешь влияние в моем мире. Ты забыла, что сделала для моего отца на Рождество?

Я взвыла – одновременно от возмущения и самодовольства.

– Не могу поверить, что я частично ответственна за уродство под названием «Бешеные Гонки» от Макса Оливера.

Брайан засмеялся:

– Там будет куча людей, которым это нравится. «Бешеные гонки» – действительно потрясное игровое кино. И ты должна признать: отец – идеальный режиссер для фильмов подобного жанра.

Я закатила глаза.

– Да он что угодно превратит в сексуальный экшен за счет кучи полуголых женщин и взрывов помощнее. Держу пари, парни со всего мира толпами бросятся это смотреть. И ты не исключение.

– Нет ничего плохого в хорошем боевике.

– Нет, когда в нем есть что-то наподобие сюжета, проблемы, развития персонажей. Такие фильмы прекрасны. Но сисек и пушек недостаточно, чтобы сделать качественный фильм.

– Я хочу, чтобы ты когда-нибудь поделилась этим мудрым изречением с отцом, Йода. – Брайан щелкнул меня по кончику носа. – И честно предупреждаю. Отныне ты будешь моей спутницей на премьерах всех фильмов отца, так что готовься заранее.

Я снова тяжело вздохнула.

– Как думаешь, он тоже отвернется от меня, если прочтет мою рецензию?

Брайан разразился громким, безудержным смехом.

– Пожалуй, тебе не стоит волноваться. Он слишком эгоцентричен и наверняка уже решил, что ты в восторге от его работ, не утруждаясь чтением обзоров. – Он покачал головой и снова засмеялся. – Но журналисты с удовольствием подхватят это. «Элла разносит фильм папы Синдера». Сенсационный заголовок!

Веселые нотки в его голосе заставили меня улыбнуться.

– Ну что ж, – сказала я. – Раз ты знаешь об этом заблаговременно и не обижаешься, то, значит, все в порядке.

Брайан хихикнул:

– Я скорее начну волноваться, если увижу что-либо менее язвительное. Так. Перейдем лучше к сегодняшней вечеринке и тому жутко сексуальному платью, что висит у тебя в шкафу. Кстати, тебе случаем не нужна помощь, чтобы влезть в него?

– ХА! Скорее всего. Но Вивиан и Джульетта уже едут, чтобы сделать мне прическу и макияж, так что, думаю, больше ничего не потребуется.

– Джульетта придет? – спросил Брайан. – Твой отец разрешил ей прийти в дом к порочной кинозвезде?

В голосе Брайана прозвучало искреннее удивление, и я тяжело вздохнула.

– Ага. Возможно, он думает, что, если разрешит Джульетте заходить к нам, я начну отвечать на его звонки.

Брайан на мгновение замолчал и потом нерешительно спросил:

– А ты начнешь?

– Нет, – усмехнулась я в ответ.

Брайан снова расслабился. Я знала, что он бы поддержал любое мое решение, но предпочел бы, чтобы я оборвала все связи. Он слишком часто видел, как отец делал мне больно, и боялся, что, если я позволю ему вернуться в свою жизнь, ничего не изменится. Я тоже боялась – и именно поэтому игнорировала папины звонки всю последнюю неделю.

– Что ж, я счастлив, что вы с Джульеттой все так же можете оставаться подругами, – признался Брайан.

– И я. Мне ее не хватает.

– Не говори ей, что я это сказал, но я тоже по ней скучаю. Ее весело дразнить. Даже Ана не так плоха… по-своему.

У меня отвисла челюсть, а Брайан самодовольно ухмыльнулся:

– Она дерзкая. Я люблю такое в женщинах.

Он многозначительно посмотрел на меня, и я закатила глаза.

– Не важно. Помоги мне подняться наверх, пока Джульетта и Вивиан не пришли. Им, наверное, потребуется уйма времени, чтобы подготовить меня к этой мажорной вечеринке.

* * *

Вскоре я была полностью одета, но меня все еще кололи булавками и поправляли платье, красили и опрыскивали лаками и духами.

– Хватит вертеться, или я ткну тебе в глаз этой тушью, – предупредила Джульетта.

Я впервые видела ее после ссоры с отцом, и ее поддержка была как никогда кстати.

– Прости. Я просто нервничаю.

– Тебе не из-за чего беспокоиться, – заверила Вивиан. – По крайней мере, пока на тебе это платье.

Тут она была права. Я впала в панику, когда Брайан в первый раз сказал мне, что это будет официальное мероприятие и, чтобы успокоить меня, он поручил отцам Вивиан сшить мне платье. В итоге получился не просто праздничный наряд, а настоящее произведение искусства. Это было ярко-красное, вышитое бисером платье в пол с одним открытым плечом. Оно сидело на мне как влитое.

Единственный рукав закрывал изувеченную руку вплоть до запястья, а здоровое плечо, напротив, было обнажено. Это платье придавало мне роковой сексуальности, но при этом я выглядела не менее статусно и красиво, нем другие гости, приглашенные на вечеринку. К тому же оно скрывало почти все мои шрамы. Наряд был поистине великолепен, и, когда я впервые надела его, мои глаза увлажнились от восторга.

– Дамы, вы еще не закончили? – спросил Брайан, стуча в дверь в третий раз. – Ожидание убивает меня. Я жажду увидеть свою прекрасную спутницу.

Мы закрылись в гостевой комнате Брайана, а он уже давно оделся и топтался под дверью.

– Боже мой, он такой романтичный, – вполголоса пропела Вивиан и вылила еще полбаллона лака мне на волосы.

Она остановила свой выбор на классической высокой прическе, что открыть шею и подчеркнуть оголенное плечо. Несколько шрамов были видны в вырезе, но лишь немного, к тому же мерцающий глиттер для тела, в котором мне пришлось искупаться по настоянию Джульетты, вполне неплохо отвлекал от них внимание.

– Если под словом романтичный ты подразумеваешь нетерпеливый и требующий постоянного внимания, тогда ты абсолютно права, – передразнила я, сидя на стуле и пытаясь унять дрожь.

Мы с Брайаном были в равных условиях: я тоже не видела себя в зеркале с тех пор, как пришли девчонки.

– Элла, такому превосходному мужчине, как у тебя, позволено желать чего и кого угодно.

– Что ж, он определенно будет с тобой солидарен.

Я откашлялась и прокричала:

– Имейте терпение, мой юный Падаван!

Его негромкое занудное ворчание возобновилось и звучало так сердито, что я невольно расхохоталась:

– Люблю его бесить.

Джульетта бросила на меня скептический взгляд, нанося на мои губы чувственно-красную помаду.

– Вы такие… Я даже не знаю, как это описать. На, промокни.

Джульетта сунула мне салфетку и оставила на ней отпечаток – такой же яркий, как мое платье.

– Готово! – объявила она.

Я наконец смогла встать и посмотреть на себя в зеркале.

Когда я подошла ближе и увидела в отражении сказочную красавицу, в которую превратили меня друзья, я буквально лишилась дара речи. Трудно поверить, что после всего пережитого из-за аварии я могу выглядеть так волшебно.

– Постой! – прокричала Вивиан. – Я забыла!

Она схватила чехол, в котором принесла платье, и достала оттуда новую трость. Вивиан преобразила ее так же, как и Карамельную. Той же красной тканью, из которого было сшито мое платье, она обмотала трость поверх белой основы. А благодаря изогнутой рукоятке она выглядела она точь-в-точь, как карамельная палочка.

– Я подумала, раз сейчас Рождество и все такое…

Я не могла себе даже представить, что трость так чудесно дополнит мой образ. Изобретательность Вивиан, как всегда, превзошла все ожидания.

– Вив… – дрожащим голосом прошептала я. – Это потрясающе. Не стоило так заморачиваться!

– Прости, но я уже, – сказала она, находясь в моих крепких объятиях. – Как бы мне ни нравилась твоя Карамельная трость, она совсем не подходила к платью, и я не могла позволить тебе идти с обычной серой, уродливой алюминиевой палкой, напоминающей людям о костылях. Я подумала, если бы у нас была вторая в качестве запасной, мы бы могли переделывать ее, когда того требуют обстоятельства, и нам бы не приходилось трогать старую добрую Карамельную трость. Потому что ее преображение сейчас, наверное, разбило бы мне сердце. Но и с ней идти тоже было нельзя, она ведь сюда совсем не подходит.

Я по-прежнему не могла поверить своим глазам и снова обняла подругу, которая обладала неистощимой фантазией и врожденным чувством стиля.

– Что бы я без тебя делала, Вивиан?

– Страшно подумать, – передразнила она.

Мы снова засмеялись и, притянув к себе Джульетту, повернулись к зеркалу, чтобы просто полюбоваться моим отражением.

– А ты и правда горячая штучка, – сказала Вивиан. – Утрешь нос всем этим старлеткам.

Джульетта нахмурила брови и добавила:

– Особенно этой швабре, Кайли Саммерс.

Я ухмыльнулась отражению:

– Если ей не удастся напроситься к кому-нибудь в качестве «плюс один», не думаю, что ее пригласят. – Пожав плечами, я добавила: – Она недостаточно крута.

Пусть это и мелочно, но я в некоторой степени гордилась тем, что получила собственное приглашение на сегодняшнюю вечеринку, а Кайли Саммерс – нет. Да, я была девушкой Брайана, но его агентство пыталось добиться моего расположения и лично передало мне персональное приглашение. А когда я спросила, придется ли нам терпеть общество Кайли, Брайан заверил меня, что она не приглашена.

Из-за двери вновь раздался раздраженный голос Брайана:

– Народ, мы опоздаем, если вы не вернете мне мою девушку. Сколько еще ждать-то? Лет сто?

Мы дружно расхохотались. Джульетта решила сжалиться над Брайаном и открыла ему дверь.

– Ты готов? – спросила она, держа дверь приоткрытой, но так, чтобы он не смог войти.

– Я уже полчаса как готов, – проворчал Брайан в ответ.

– Уверяю, ожидание того стоило, – сказала она и впустила его в комнату.

Брайан вошел в момент, когда я обернулась, и при виде меня буквально оцепенел. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и огонь, загоревшийся в его глазах, вызвал во мне приятный трепет. Мое лицо вспыхнуло, и я плавно сделала шаг ему навстречу.

Он и сам выглядел не так уж плохо. В смокинге, сшитом специально для него, он был прекрасен, как принц. Сегодня вечером, однако, он был вовсе не принцем Синдером, а скорее Принцем на белом коне. Его темные волосы были идеально уложены, а взгляд его ярких глаз цвета горячего шоколада казался по-особенному теплым.

Я сделала шаг, и он, очнувшись, настиг меня посередине комнаты, с благоговейной нежностью взяв меня за руку.

– Вау, – выдохнул он.

– Взаимно, красавчик.

Я повертелась из стороны в сторону.

– Ну, что ты думаешь? Не буду я смущать тебя перед голливудскими крутышками?

– Какие к черту крутышки! Сегодня ночью ты затмишь всех на любой вечеринке.

Он подошел еще ближе и взял меня за талию. Когда его взгляд упал на мои рубиново-красные губы, он тяжело вздохнул, а затем пристально посмотрел мне в глаза и сказал девочкам:

– Джулс? Вивиан? Я безмерно благодарен вам за вашу работу этим вечером, но сейчас я вынужден попросить вас уйти. Возвращайтесь домой. И закройте за собой дверь. Мне необходимо развернуть подарок, который вы мне преподнесли, и проверить, так ли он хорош на вкус, как выглядит.

Я бы накричала на него и пнула куда-нибудь, если бы он не шутил, но он так крепко обнял меня, что я не могла дышать. В тот момент я была целиком в его власти, и, если бы он захотел снять с меня платье, я вряд ли попыталась бы его остановить. В конце концов, на мне было самое сексуальное белье, которое я когда-либо надевала в своей жизни.

Когда я увидела платье, я просто не смогла позволить себе надеть под него бабушачьи хлопковые трусы, поэтому тайком прошлась по сокровищам бутика «Линдон», которые привезли в начале этой недели, а заодно и по чемоданам, которые собрала для меня Джульетта. Изначально меня жутко выбесило то, что она прислала их мне, но сейчас… в ярко-красном кружевном комплекте белья под самым сексуальным в мире платьем, в котором я чувствовала себя достойной стать моделью «Линдон»… что ж, я была даже рада, что у меня имелся большой выбор.

Наше с Брайаном волшебство разрушилось, когда он потянулся ко мне и Джульетта заорала как сумасшедшая:

– Неееееет! Не смей!!!

Брайан отстранился и взглянул на меня, будто очнувшись от глубокого сна. Мы оба осуждающе посмотрели на Джульетту.

– Вы испортите макияж, который я полчаса доводила до совершенства! – прокричала она. – Никаких поцелуев в губы. В щеку, шею, плечо – пожалуйста. Но держись подальше от ее губ. Она не собирается весь вечер ходить с размазанными по лицу пятнами, как на премьере твоего фильма.

Брайан ухмыльнулся:

– Но это было жарко.

– Эй, парниша, притормози, – пригрозила Вивиан, разнимая нас. – В первый раз это было мило, но дважды такое не прокатит. А теперь будь джентльменом и сопроводи свою сногсшибательную спутницу на вечеринку года и представь ее всем своим друзьям.

Брайан улыбнулся Вивиан, приходя наконец в себя.

– Слушаюсь, мэм.

21

«СТАНДАРТ» – РОСКОШНЫЙ ФЕШЕНЕБЕЛЬНЫЙ отель в центре Лос-Анджелеса. Одно из самых модных мест в городе – и самая прекрасная гостиница, в которой мне когда-либо доводилось побывать. Я – бедная латиноамериканская девочка, которая прожила всю жизнь в Бостоне с матерью-одиночкой. А здесь собирались люди совсем другого уровня.

Вечеринка проводилась на крыше отеля, в лаундж-баре с бассейном. Мое сердце бешено колотилось, пока мы с Брайаном ждали лифт, но, как ни странно, нервничала не я одна. Брайан просто не мог найти себе места. Меня утешала мысль, что он волнуется. Ну, может, не настолько сильно, как я, но он явно чувствовал себя не в своей тарелке, и мне было приятно знать, что я не одинока.

– Волнуешься? – Я взяла его за руку, когда перед нами открылись двери лифта.

Брайан вздрогнул от моего прикосновения и с робкой улыбкой повернулся ко мне.

– Немножко. – Он вскинул голову и нажал самую верхнюю кнопку. – Там наверху ребята из высшей лиги. Я в первый раз буду сидеть за столом «для взрослых».

Его слова заставили меня улыбнуться:

– Ты будешь великолепен. Я уверена, они с распростертыми объятиями примут тебя в свой клуб крутых парней и удивятся, почему они не сделали этого много раньше.

Он усмехнулся и тяжело вздохнул:

– Если так и будет, то только благодаря моей спутнице, которая околдует их своими чарами. Что скажешь, прекрасная жрица Элламара, ты готова завоевать новое королевство вместе со мной?

– Не знаю, – шутливо отозвалась я. – Ты, случаем, не собираешься бросить меня из-за глупой принцессы-воительницы, как это сделал киношный Синдер?

Брайан хихикнул.

– Конечно, нет. – Поцеловав мою руку, он расплылся в довольной улыбке. – Кстати, ее здесь не будет. Она недостаточно крута, помнишь?

Если так он пытался поднять мне настроение, стоит признать, это сработало. Я лучезарно улыбнулась, дав ему понять, что мне доставляет удовольствие потешаться над Кайли. Он ухмыльнулся вслед за мной:

– Ты прекраснейшая из женщин, которых я когда-либо встречал. Спасибо за то, что пошла сегодня со мной.

Он был великолепен. Как же я счастлива быть его девушкой!

– Не за что. Только… пожалуйста, не оставляй меня там одну ни на секунду.

– Обещаю. – Он приподнял наши сцепленные руки. – Здесь и сейчас я клянусь тебе в этом. Даю слово.

– Спасибо, – прошептала я.

Лифт остановился, и мы затаили дыхание.

– Готова? – спросил Брайан.

Я не успела ничего ответить: как только мы вышли из лифта, нас заметили и тут же окликнули двое гостей. Мужчина в классическом смокинге поздоровался с нами, как со старыми друзьями, – с сердечными рукопожатиями и воздушным поцелуем в щечку.

– Брайан! Элла! Я так рад, что вы приехали! – Он сделал шаг назад и оглядел меня с головы до ног. – Мисс Родригес, вы просто светитесь сегодня.

– Спасибо.

Я посмотрела на Брайана, рассчитывая на его помощь, и он обратился к моему новому знакомому с легкой, но искренней улыбкой.

– Элла, это Самуэль Вайнхардт и Эфтон Маркс. – Он указал на какую-то женщину, и она поприветствовала нас так же, как Самуэль: рукопожатием и воздушным поцелуем. – Самуэль и Эфтон – руководители моей команды менеджеров.

– Так они твои агенты? – спросила я, пытаясь разобраться, что к чему.

– Одно слово, и мы готовы стать и вашими агентами, Элла, – сказал Самуэль. – Нам присылают массу предложений для вас. Они приходят на имя Брайана, потому что никто не знает, как связаться с вами напрямую. Мы уже начали разрабатывать план относительно вас. Мы бы очень хотели договориться о встрече на этой неделе и пустить в работу некоторые из контрактов.

Разговор о бизнесе удивил меня, ведь формально это была праздничная вечеринка. Хотя… чему я удивляюсь. Брайан всегда сравнивал свое окружение со стаей голодных акул. Эти двое не просто учуяли запах нового клиента, они уже нашли сотню способов, как сделать на мне деньги, не отходя от своих компьютеров. Естественно, никто не хотел упускать такую возможность. Я прекрасно понимала это, но они даже не удосужились сказать «Здравствуйте, приятно познакомиться» и сразу набросились на меня. Меня это разозлило.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны, – заметила я, натянув ту же самую фальшивую улыбку, что использовала при общении с теми студийными боссами и отцом Брайана. – Интересно посмотреть, какие идеи вы можете предложить мне в рамках вашего плана. Я позвоню в офис в понедельник утром, и мы договоримся о собеседовании.

Эфтон посмеялась, достаточно вежливо, но в то же время и снисходительно.

– О нет, дорогая, это вовсе не обязательно. Мы предлагаем вам PR-менеджмент. Нам не нужно собеседование с вами.

Она что, серьезно? Может, я и была новичком в этой области, но я не вчера родилась. Весь последний год я общалась с медиками, которые в десятки раз умнее меня, и не давала им относиться ко мне, как к ребенку. И я не собиралась позволять разговаривать со мной в таком тоне, тем более что эта женщина была старше меня не более чем на десять лет и никак не могла повлиять на мою жизнь.

Я скопировала ее снисходительный смешок и сказала:

– Я имела в виду собеседование для вас. Я понимаю, что вы предложили мне PR-менеджмент, но то же самое сделали и все другие агентства города. Я собираюсь встретиться со всеми вами прежде, чем стану принимать какие-либо решения или подписывать контракты.

Брайан чуть не поперхнулся от удивления, и мое сердце замерло. Может, я была слишком прямолинейна? Сильно вспылила? Он сам говорил мне, что я не должна позволять людям морочить себе голову. Но я не хотела разозлить агентов Брайана или выставить его в плохом свете.

Однако, посмотрев на него, я поняла: он пытался сдержать смех. Он встретился со мной взглядом, даже не моргнув, и его глаза искрились одновременно от гордости и удивления. Его одобрение придало мне уверенности, и я смогла полностью расслабиться. А вот Эфтон и Самуэль больше не выглядели такими непринужденными.

– Ах вот как, – сухо ответила Эфтон, хотя по-прежнему пыталась казаться доброжелательной. – Я поняла. Что ж…

– Да уж, теперь им придется основательно подготовиться к встрече с вами на следующей неделе, не так ли? – В разговор вмешался новый голос.

Этот человек был старше других – примерно шестидесяти лет. Он приветливо улыбался, но казался почему-то даже более влиятельным, чем его коллеги. Мне казалось странным, что кто-то может обладать большим авторитетом, чем Брайан, но этот старичок заставил Брайана и его коллег понервничать. Сейчас они скорее напоминали оробевших детишек.

– Не стоит так обижаться, мисс Маркс, – обратился он к Эфтон. – В нашем бизнесе стоит быть осторожным. Мисс Родригес, очевидно, очень способная девушка. Впрочем, ничего удивительного. – Незнакомец взял меня за руку, и в его глазах появился веселый огонек. – Те содержательные рецензии на книги и фильмы, которые вы выкладываете в своем блоге, многое говорят о вашем интеллекте. К тому же сердце мистера Оливера может завоевать только девушка с незаурядным умом. Я счастлив познакомиться с вами, моя дорогая. Меня зовут Харви Бачмен.

– Мистер Бачмен – глава всего нашего агентства, – прошептал Брайан.

Харви по-дружески улыбнулся моему изумленному бойфренду.

– Брайан, пожалуйста, зови меня просто Харви.

Брайан оцепенел. Очнувшись, он пожал Бачмену руку;

– Хорошо. Спасибо, Харви. Это честь для меня – наконец встретиться с вами.

– Взаимно, Брайан. Я весьма наслышан о вас с тех пор, как вы обратились в наше агентство. – Харви искренне посмеялся, а затем с улыбкой повернулся ко мне:

– Этот молодой человек поразил нас, как только мы встретились с ним.

Брайан нервно хохотнул, что говорило о его беспокойстве. И тут я задумалась, сколько шума он поднял, уволив свою старую команду. Возможно, мне не стоило задавать этот вопрос, но Харви, кажется, был в хорошем настроении, так что я не смогла устоять:

– Правда? И как же?

Харви снова засмеялся. Он немного помолчал и потом откровенно сказал:

– Честно говоря, учитывая его реноме и выходку его старой команды на «ФэнтезиКоне», мы ожидали увидеть избалованного, вспыльчивого юнца и готовились угождать любимцу подростков с приступами звездной болезни и вспышками гнева.

Брайан тихо усмехнулся. Возьму на вооружение, чтобы дразнить его.

– Хотите сказать, вы не получили избалованного, вспыльчивого юнца, закатившего истерику в вашем офисе в первый же день? – недоверчиво спросила я.

Бачмен посмотрел на меня исподлобья и расхохотался:

– Возможно, отчасти так и было. Но мы не стали винить его – особенно когда узнали правду о проделках его предыдущих агентов. Нет, нас поразил его ум. Его моральные принципы, тонкое чутье в деловых вопросах и полнейшая уверенность в том, что он поступает правильно. Он покорил все мое агентство за пару минут.

Ладно, в это я могла поверить. Брайан умел производить впечатление, когда хотел. В точности, как его мать.

– Уверена, так и было, – согласилась я. – Брайана часто недооценивают.

Брайан пристально посмотрел на меня, и я засмеялась:

– Признаюсь, я тоже этим грешила.

Харви вздохнул:

– Похоже, это основная проблема нашего юного мистера Оливера, не так ли?

Брайан нахмурился:

– О чем вы?

Харви положил руку Брайану на плечо и не спеша повел нас к бару.

– Понимаете, вы – настоящий магнит для папарацци. К сожалению, некоторым звездам выпадает такая «удача».

Брайан хмыкнул.

– И еще, – с огорчением продолжил Харви, – большинство людей в городе уже составили свое мнение о вас, зная вашего отца. Это вредит вашей карьере куда больше, чем вы думаете. Но мы работаем над этим.

– Не понимаю, – пробормотала я. – Я думала, Макс Оливер пользуется большой популярностью в Голливуде.

– Популярностью – да. Но не уважением, – бесстрастно заметил Брайан.

– А. Понятно. Что ж, думаю, такие фильмы, как «Большое путешествие» и «Как заполучить королеву бала», не улучшили репутацию Брайана.

– Нет. Но, работая с моей старой командой, я вообще не имел права голоса, когда речь шла о подобранных для меня проектах.

Харви покачал головой:

– Да уж…

Мы подошли к бару. Удостоверившись, что у нас с Брайаном есть что выпить (его совсем не смутила моя просьба принести воды, очень мило!), Харви снова улыбнулся Брайану:

– Но вам повезло: мы планируем заставить Голливуд изменить свое мнение о вас.

Брайан сделал небольшой глоток мартини.

– Вы правда думаете, что у вас получится?

– О, разумеется. Начнем с сегодняшнего вечера, – заявил Харви. – Вы уже справились с самой сложной частью – заставили всех в городе сомневаться в своей правоте.

Мы с Брайанам обменялись любопытными взглядам, ожидая объяснений.

– Ваша игра в «Принце-друиде» действительно потрясла многих людей в Голливуде, – сказал Харви. – Вы снимались в фильме Макса Оливера в паре с Кайли Саммерс, но все равно сумели привнести в него неподдельные эмоции и продемонстрировали чрезвычайную глубину – вот что удивило больше всего. А потом вы снова шокировали публику, объявив об отношениях с неизвестной молодой девушкой с ограниченными возможностями – простите меня, если это прозвучало слишком бестактно, мисс Родригес. Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но это в самом деле перевернуло сознание людей. Вы – настоящая загадка для этого города.

Харви провел нас к свободному дивану – одному из четырех, что стояли вокруг кофейного столика с закусками. Я была рада наконец присесть и ужасно хотела попробовать фаршированные перцы. Брайан заметил, как я уставилась на них, и ухмыльнулся. Когда он наполнил наши тарелки, Харви приступил к делам.

– Итак, мисс Родригес, – сказал он, присев на диван поближе ко мне. – Ходят слухи, вы не собираетесь принимать предложение Линдона стать моделью для его бутика.

Я саркастически усмехнулась:

– О да, вы правы. У меня нет никакого желания быть моделью нижнего белья Линдона или кого-либо еще. И я точно не собираюсь раздеваться и обнажать свое изуродованное, покрытое шрамами тело ради того, чтобы удовлетворить нездоровое любопытство окружающих.

Харви нахмурился:

– Я понимаю ваше нежелание, но, думаю, с вашей стороны было бы большой ошибкой упустить такую возможность.

– Что, простите? – Я тряхнула головой, не понимая, как такое могло прийти ему в голову. – Ладно. Давайте по порядку. Во-первых, люди, видимо, думают, что предложение Эрика Кларка сняться в белье, которое они выберут в опросе, – это часть какой-то веселой игры. Но в действительности на кону мое достоинство, мои чувства и моя репутация. Это не шутка, это моя жизнь. И во-вторых, вы случайно не видели рождественский выпуск новостей? Я не могу добровольно согласиться на внимание такого плана.

Брайан сжал мою руку, напоминая о необходимости сохранять самообладание, пока я окончательно его не потеряла. Затем он тесно прижал меня к себе, стараясь немного отдалить от собеседника. Когда он заговорил, я удостоверилась в том, что этот жест был намеренным.

– При всем уважении к вам, мистер Бачмен, вы не понимаете позицию Эллы по этому вопросу. Возможно, вы не осознаете, через что ей пришлось пройти за последний год. Вы не знаете, каково это: вмиг лишиться красивого, совершенно здорового тела и терпеть презрение, насмешки и издевательства просто из-за того, что его больше нет. Будто из-за травм она стала неполноценным человеком. Это может казаться вам демонстрацией силы, пустяковым делом – что там, поулыбаться ради пары кадров! Но все это – лишь один процент от огромного числа факторов, которые необходимо учитывать, принимая такое решение.

Когда Брайан встал на мою защиту, мое сердце буквально растаяло. И дело было вовсе не в том, что он пытался защитить меня всеми доступными средствами, а в том, что он понял меня. Он понял, что за возможностью «сказать что-то этому миру» скрываются очень глубокие переживания.

Харви ничуть не смутился.

– Именно поэтому, – сказал он, – Элле следует подписать контракт с моим агентством. – Бачмен пристально посмотрел на меня. – Может, я и не в состоянии до конца прочувствовать вашу ситуацию, мисс Родригес, но я вполне осознаю, насколько это сложный и деликатный вопрос. Вы не понимаете, что СМИ уже подняли шумиху вокруг вас, хотели вы того или нет. От этого не избавиться. Но если вы примете это и возьмете под свой контроль, вместо того чтобы оказаться загнанной в угол, это будет не столь болезненно.

Мне не хотелось признавать это, но он был прав. Проблема не могла просто исчезнуть сама собой, даже если бы я надолго спрятала голову в песок. Рано или поздно мне все равно пришлось бы разбираться с этим.

– И да, я видел новости в Рождество, – сказал он. – Я сочувствую вам и вашей семье. Никто из вас не заслужил этого. Особенно из-за видео, опубликованного Эриком Кларком.

Он произнес имя Эрика с таким же отвращением, какое я испытывала к этому лживому маленькому придурку. Это заставило меня немного смягчиться и даже вызвало некоторую симпатию к мистеру Бачмену.

– Я слышал, что они кричали вам, – продолжил он. – Я знаю, почему они сбили с ног того человека, даже если этого не показали на камеру. Было несложно догадаться. Мисс Родригес, мне не хочется этого говорить, но тот извращенец, который продемонстрировал вам свое хозяйство, будет не последним, если вы ничего не предпримете. И моя команда искренне хотела бы вам помочь. Мы могли бы оградить вас от подобных ситуаций.

– Каким образом? – Он говорил очень уверенно, но я все равно слабо верила в такую возможность.

– Превратив вас из мученицы в героиню.

Его слова – а точнее то, что за ними скрывалось, – задели меня за живое. Мне стало трудно дышать, и я собрала все свои силы, чтобы не показать этому человеку своих истинных эмоций.

– Перед вами сейчас открылось множество дверей. Появились возможности, о существовании которых вы и не подозревали. Рекламные контракты. Вы можете стать моделью для кого угодно, если только захотите. Многие благотворительные организации будут рады сотрудничать с вами. Ваша биография. Документальный фильм. Права на полнометражный фильм, на ваше собственное телешоу. Турне по миру с мотивационными лекциями. Вы даже не представляете, как много у вас есть вариантов, чтобы с достоинством выйти из сложившейся ситуации!

С каждым новым предложением моя челюсть отвисала все больше. Брайан и Скотт показали мне сообщения на почте, но там были в основном приглашения на шоу от известных ведущих типа Кеннета Лонга, Кони Паркер… и даже от «Сплетен о знаменитостях». И еще длинный список издательств и студий, которые хотели разместить в моем блоге рекламу или просили сделать рецензию на их проекты.

Предложения мистера Бачмена – это уже, конечно, совсем другой уровень. Турне по миру? Мотивационные лекции? Собственное телешоу? Я не то чтобы не хотела всего этого, но кому я нужна в этом мире? Неужели кому-то и правда будет интересно? Я ведь никакая не героиня. Скорее человек-катастрофа. Искалеченная физически и морально.

Заметив, как я разволновалась, мистер Бачмен немного смягчился и продолжил тихим спокойным голосом, чтобы его слова не показались мне слишком жесткими:

– Вы можете ничего не делать, мисс Родригес, и все, кто когда-либо пренебрегал вами и поносил ваше имя, от этого только выиграют. Но если вы дадите отпор, то все эти жалкие слабоумные хамы увидят, что вы – вовсе не жертва. До сих пор все ваши действия убеждали публику в обратном: сначала репортаж с «ФэнтезиКона», потом вы перестали писать в блоге, закрыли комментарии и удалили всю контактную информацию. Потом стали скрываться от журналистов. А ваша паника и побег из кинотеатра на Рождество! И даже то, как Брайан наматывает вокруг вас круги сегодня вечером, пытаясь оградить от всех, создает впечатление, будто вы – кроткий, нежный, до смерти напуганный ягненок, которого вот-вот поведут на убой. Толпа, которая собралась на Рождество, вышла из-под контроля именно потому, что люди увидели перед собой жертву. Они почуяли добычу.

Сейчас вас, вероятно, переполняют эмоции, но несколько минут назад я имел возможность понаблюдать за вами, пока вы беседовали с моими агентами. И я убедился: вы справитесь. Покажите им, что вы сильная, и они отступят. Они будут бояться вас. У вас есть внутренний стержень. Особая внутренняя сила, подобная той, что заставила моих агентов упасть к ногам Брайана, когда он заявился к нам и сказал, чтобы мы перестали нести чушь, потому что он больше не намерен терпеть это ни от кого.

Я не смогла сдержать удивленный смешок, и Брайан невольно разулыбался.

– Очень похоже на Брайана.

– Ты ничем не лучше, маленькая мисс «Мудрые мысли Элламары», – передразнил он.

Обстановка разрядилась, и мы с Харви внутренне поблагодарили Брайана. Мистер Бачмен кивнул, и улыбка снова озарила его приятное лицо.

– Позвольте моему агентству помочь вам выбраться из этой ситуации. Мы можем остановить хаос вокруг вас прямо сейчас и обратить происходящее в вашу пользу. Интерес публики подогрел вовсе не опрос Эрика Кларка в «Сплетнях о знаменитостях» – он всего лишь предложил идею. Реакцию вызвали вы и ваши слова, сказанные в магазине нижнего белья. Вы вдохновили людей, Элла, и в ваших руках сейчас большая власть. Очень большая. Не стоит пренебрегать этим.

Я выдохнула: судя по всему, тирада закончилась. Что ж, довольно убедительно. Признаю.

– Одно могу сказать точно: вы дали мне достаточно пищи для размышлений, – честно ответила я.

– Прекрасно. – В его улыбке чувствовалась гордость не только за него самого, но и за меня. – Надеюсь, мне удалось убедить вас.

Вот же настырный человек… Профессионал в своем деле!

– Скажем так: вы меня впечатлили.

Я широко улыбнулась, и он ответил мне легкой ухмылкой, предугадав ход моей мысли.

– Но я все равно планирую встретиться со всеми остальными.

Харви расхохотался, достойно приняв поражение: все равно он не сомневался, что рано или поздно я вернусь к нему.

– Да, конечно, – ответил он. – Но я хотел бы попросить вас об одной услуге.

Бачмен достал из внутреннего кармана смокинга визитку и протянул мне. Увидев на карточке его личную контактную информацию, Брайан тихонько ахнул.

– Если вы решите работать с ICM или старым добрым Биллом Моррисом, будьте любезны, позвоните, прежде чем подпишете контракт. Так у меня будет последний шанс противопоставить что-то их предложениям (а они точно попытаются произвести на вас впечатление). Я готов работать с вами лично, если это может повлиять на ваш выбор.

Брайан снова ахнул – на этот раз громче. А я просто уставилась на визитную карточку с личной электронной почтой и телефоном главы одного из крупнейших и влиятельнейших агентств по поиску талантов во всем мире. Какой-то абсурд! Я подняла глаза и поняла, что мистер Бачмен ждет от меня ответа.

– Хорошо, – согласилась я. – Я позвоню. Но при одном условии: если вы ответите на один вопрос. Только честно.

Харви кивнул, любопытно вскинув брови.

– Зачем я вам так нужна? Какой лично интерес у вас? Я вполне могла бы работать с агентами Брайана. Полагаю, они – одни из лучших в вашей команде. Если Брайан действительно поставил на уши все агентство, как вы говорите, думаю, вы вряд ли предложили бы ему кого-то посредственного. Но сейчас вы потратили на меня почти двадцать минут, хотя я не сомневаюсь, что каждый гость на этой вечеринке хотел бы получить хоть немного вашего внимания. Почему? Я не понимаю. Возможно, сейчас я действительно в центре внимания, но звезда из меня явно не получится. Я не собираюсь становиться крутой актрисой, взрывать танцпол и хит-парады попсовыми песенками или делать карьеру в модельном бизнесе. Я никогда не смогу принести вам столько денег, сколько можно заработать на ком-нибудь вроде Брайана. Так зачем вы тогда оставляете мне свои контакты? Зачем предлагаете работать со мной лично?

Харви сощурился и спрятал улыбку. Сейчас он напоминал кота, которого застукали за воровством сметаны, поэтому я шутливо погрозила ему пальцем.

– Только честно, – повторила я. – Иначе я перестану вам доверять и вычеркну из своего списка здесь и сейчас.

Брайан молчал, но я видела, как он напрягся. Возможно, я была слишком прямолинейной, но я не понимала, что происходит, и мне это не нравилось.

Харви задумался над моей просьбой. Молчание тянулось бесконечно и постепенно становилось невыносимым, но я не собиралась так просто отпускать его. Наконец Бачмен решил, что готов поделиться со мной своим секретом и произнес то, чего я ожидала меньше всего:

– Потому что у меня есть дочь.

Он тяжело сглотнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, и несколько раз вздохнул, прежде чем продолжить.

– У меня есть веселая, умная, заботливая, чуткая дочь всего на пару лет младше вас. Это красивая девочка… с крупным еврейским носом, с такой же густой кучерявой шевелюрой, как у меня, и веснушками, как у моей жены. Ростом она не вышла, и ей никогда не быть такой же худенькой, как девушки на обложках журналов. Ее красота не вписывается в общепринятые стандарты, а для нее это равносильно уродству. Ребята из школы набиваются к ней в друзья из-за моего статуса, но смеются у нее за спиной. На свидания ее зовут лишь ради полезных связей.

Харви со свистом втянул воздух, как будто пытался справиться с гневом, который просыпался в нем на инстинктивном уровне. Я хорошо знала этот инстинкт: он был отлично выражен у моего папы. Мой отец выгнал Брайана из своего дома и, не задумываясь, вышвырнул из жизни меня, потому что его дочерей унизили и подвергли опасности.

– Другие агентства хотят заполучить вас, потому что вы принесете им быстрые и легкие деньги, ведь сейчас вас и вашего звездного молодого человека обсуждает весь Голливуд. Но я не хочу сделать на вас деньги, мисс Родригес. Я хочу сделать заявление.

Его речь ошеломила меня. Я была тронута до слез. И ужасно напугана, ведь теперь решение уже не казалось мне таким очевидным. Как же невыносимо сложно! Он задел меня за живое. Поделился чем-то очень личным. Теперь каждый раз, когда мы будем касаться этого вопроса, я буду представлять милую угловатую девочку-подростка с разбитым сердцем, которой трудно в школе, потому что она не уверена в себе и не чувствует себя красивой. Какая-то часть меня хотела, чтобы я никогда не слышала эту историю. Но я сама попросила его сказать правду, и он сделал это, хотя и против воли.

– Спасибо за откровенность, – еле слышно сказала я.

– Мистер Бачмен, – тихо произнес Брайан. – Я всем сердцем сопереживаю вашей семье. Больше, чем вы можете представить. Ведь даже с моей поддержкой Элла все равно переживает то же, что и ваша дочь. Иногда, когда я слышу, что о ней говорят, мне хочется послать к чертям весь мир.

Харви погрустнел и посмотрел на меня с сочувственной улыбкой.

– Вот представьте на секунду, – продолжил Брайан. – Ваша дочь в телевизоре, на первой полосе всех журналов. В одном белье. Она чувствует себя еще более уязвимой, чем когда-либо. А потом вы обводите все части тела, из-за которых она комплексует, красным перманентным маркером, чтобы вся страна могла рассмотреть ее во всех подробностях и обсудить, красива ли она и достойна ли быть рядом с человеком, который красивее и идеальнее ее.

Представив картину, которую обрисовал ему Брайан, Бачмен побледнел и громко сглотнул.

– Не могу, – просто ответил Харви. – Я никогда не смог бы попросить свою дочь о чем-то подобном.

– И тем не менее вы просите об этом Эллу.

Я прижалась к Брайану: неожиданно я ощутила слабость в теле и поняла, что не могу сидеть без опоры. Взгляд мистера Бачмена снова остановился на мне. Казалось, он был в смятении.

– Я знаю, – сказал Харви. – Я прекрасно знаю, о чем прошу. И понимаю, что в ваших глазах моя просьба делает меня лицемером. И все же я прошу вас. Умоляю. Подумайте об этом, пожалуйста. Хотите или нет, но вы уже оказались в центре внимания, и вы действительно можете сделать что-то значимое. Может, вам и не удастся изменить мир, но вы определенно измените жизнь людей, которые страдают от неуверенности в себе так же, как и вы. На вас будут равняться. На вас будут смотреть и думать: «Если она красива и достойна такого мужчины, как Брайан Оливер, значит, я тоже!»

Его голос сорвался, и он замолчал, чтобы немного прийти в себя. Мы с Брайаном ошеломленно уставились на мистера Бачмена. Этот человек, возможно, один из самых сильных и влиятельных в своей сфере – а это действительно о многом говорит – буквально стоял передо мной на коленях.

– Брайан, ты ведь любишь Эллу, не так ли? – спросил Харви.

– Больше всех на свете, – ответил Брайан, немного ошарашенный внезапным вопросом.

Мистер Бачмен кивнул:

– Когда-нибудь у вас будут дети. И любовь, которую ты сейчас чувствуешь к Элле, не сравнится с той радостью, которую они принесут в твою жизнь. И когда они будут расти, и ты увидишь, как они страдают, и будешь не в силах облегчить их боль – вот тогда ты поймешь, как я осмелился обратиться к мисс Родригес с такой немыслимой просьбой. Точнее, к вам обоим.

Он сделал глубокий вдох и выпрямился, положив руки на колени.

– А теперь… – Он медленно выпустил воздух. – Если вы позволите, я прислушаюсь к вашему совету и уделю внимание другим гостям. Спасибо, что выслушали меня. Продумайте над моими словами, пожалуйста.

Харви встал и указал на визитку в моей руке:

– Не потеряйте. И помните о своем обещании. Предупредите заранее, если решите подписать контракт с другим агентством.

– Хорошо, – тихо ответила я.

– Спасибо. Хорошего вечера, ребята. И счастливого Нового года.

С этими словами он удалился и оставил нас с Брайаном на диване. Мы оба были потрясены до глубины души и некоторое время просто сидели, молча уставившись на визитную карточку в моей руке.

22

БРАЙАН

ДО ПОЛУНОЧИ БЫЛ еще целый час, но мы с Эллой ужасно устали. Заприметив пустой диван перед камином, мы с облегчением устроились на нем. Наконец-то можно было дать ногам отдохнуть. Элле потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы усесться. Я заметил, как она морщится от боли, хоть она и пыталась это скрыть.

– Все в порядке? – спросил я.

– Нормально, – немного хрипло ответила Элла.

Я продолжал буравить ее взглядом, пока она не сдалась и, глубоко вздохнув, не сказала правду:

– Пожалуй, мне стоит остаться здесь до конца вечера и, наверное, уйти сразу после полуночи.

Этого я и боялся. Весь вечер я старался, чтобы она не стояла слишком долго, но за наше внимание соревновались столько людей, что приходилось постоянно вскакивать. Элле было тяжело подолгу стоять, особенно без ортопедической обуви, но она ни разу не пожаловалась. Типично для Эллы: вести себя как ни в чем не бывало, чтобы никого не обременять. Что за женщина! Такая сильная, смелая, потрясающая… и невыносимо упрямая!

– Ты уверена? Если нужно, мы можем уйти прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась, как в тот раз, когда ты ходила по магазинам с девочками.

Она опять вздохнула, но на этот раз скорее с раздражением.

– Нам не нужно уходить. Со мной все будет нормально. Мне просто следует посидеть и не вставать какое-то время.

Она кое-как устроилась на диване, тихонько постанывая. У нее никак не получалось поставить больную ногу в удобное положение. Я узнал этот взгляд. Ей нужно было вытянуть ногу и поднять ступни повыше. Я встал, положил маленькую подушку к подлокотнику и легонько похлопал по ней. Элла злобно воззрилась на меня, но я знал, что она просто устала. Мы продолжали играть в гляделки, пока она не сломалась.

– Эх, ладно.

Она начала поворачиваться, чтобы сесть боком, но резко остановилась и поморщилась от боли.

– Тебе помочь? – шепотом спросил я. Этот вопрос она ненавидела больше всего на свете, поэтому я постарался произнести его как можно тише.

Элла опустила плечи и кивнула. Я мягко улыбнулся ей, а затем нежно приподнял ее ноги и вытянул вдоль дивана. Обычно ей не требовалась такая помощь. Наверное, сейчас у нее очень сильно болело бедро. Ее измученное лицо и бледные щеки подсказывали мне, что я прав.

– Элла, тебе стоило сказать мне раньше.

– Я не хотела.

Ее голос звучал так, как будто она проиграла битву. Мое сердце мучительно сжалось.

– Элла… – растерянно начал я.

– Сегодня ты в центре внимания. Для тебя это важно. Я просто хотела быть рядом и поддерживать тебя, ведь ты наконец-то пробился в высшую лигу, стал звездой первой величины.

Я присел на корточки возле нее и с улыбкой взял ее ладонь в свою.

Стал звездой первой величины. Как же она очаровательна. Это был совершенно безумный вечер. После того как мистер Бачмен оставил нас, нас несколько минут не трогали, но как только к нам подошел первый любопытный гость, с нами начали знакомиться все подряд. И последние два часа этот поток не прекращался.

Элла нахмурилась, глядя на наши сомкнутые руки.

– Я знаю, как ты ждал сегодняшнего вечера. Мне хотелось, чтобы ты наслаждался им, а не ухаживал за мной или переживал, как ты делаешь это сейчас.

– Вечер потрясающий, – согласился я. – Но он не стоит того, чтобы ты рисковала своим здоровьем. Особенно если тебе всего лишь нужно было присесть. Ты что, никогда не слышала о троне? Кажется, на этой вечеринке мы стали королем и королевой. Надо было найти удобное место, а все остальные подходили бы к нам.

Я оглянулся и убедился, что рядом нет никого, кто мог бы услышать надменную фразу, которая вот-вот сорвется с моих губ. Горизонт был чист, но я все равно придвинулся как можно ближе к уху Эллы и прошептал:

– Им пришлось бы весь вечер целовать наши ноги вместо наших задниц.

Реакция была вполне ожидаемой: ошарашенный вздох и тычок в грудную клетку. Но что гораздо важнее – она засмеялась.

– Брайан! Господи, заткнись, пока тебя кто-нибудь не услышал, – воскликнула она, закатывая глаза. – Ну и что, что ты прав.

Я усмехнулся в ответ. Мне было сложно поверить в происходящее. Нас с Эллой встретили как самых ценных гостей. Гораздо более известные и влиятельные люди весь вечер поздравляли меня и приглашали познакомиться поближе. Мы получили приглашения на ужин практически от всех главных звезд Голливуда. Восхитительно.

– Простите, мистер Оливер?

Кто-то из обслуживающего персонала заметил, что я сижу на корточках около Эллы, и принес мне стул. Я встал, потягивая спину, и крепко пожал руку этому парню:

– Спасибо.

– К вашим услугам, мистер Оливер. Если я могу еще чем-то помочь – дайте знать.

Его глаза с тревогой остановились на Элле. Это расположило меня к нему, а ее скорее разозлило.

– На самом деле мы будем благодарны, если вы принесете обезболивающее. Какой-нибудь ибупрофен или парацетамол, например.

– Конечно, – кивнул он мне и лучезарно улыбнулся Элле. – Я вернусь через пару минут.

Элла была явно рада, что я послал его за обезболивающим. Она очень устала. Я придвинул стул поближе и нежно поцеловал ей руку.

– Спасибо, что пришла сюда со мной. Как только ты примешь обезболивающее и тебе станет легче, мы можем уйти.

– Мы остаемся. – Элла пригвоздила меня решительным взглядом. – Я нарядилась и накрасилась не для того, чтобы свалить отсюда пораньше и упустить шанс ровно в полночь на роскошной крыше поцеловать моего любимого голливудского актера из высшей лиги.

Мой разум затуманился при мысли о долгожданном поцелуе. Элла потрясающе выглядела этим вечером. Гленн и Стефан превзошли себя, колдуя над ее платьем. Я никогда не видел ее красивее, чем сегодня. Я собрал волю в кулак и заставил себя выйти из дома, но мои мысли весь вечер были чересчур непристойны. Забавно: мне очень нравилось ее платье, но еще больше мне хотелось его сорвать.

Пытаясь не думать об этом, я одарил Эллу своей фирменной голливудской улыбкой:

– Что ж, ты знаешь, как убедить парня. Решено, остаемся.

– Отлично, – хитро улыбнулась она в ответ. – Может, поищешь тогда Деклана Симмонса? Мне кажется, он должен быть где-то здесь, а полночь уже не за горами.

Она меня сделала. Я пытался не засмеяться, но Элла знала, что я борюсь с улыбкой. Когда она начала хохотать, я тоже не удержался.

– Деклан Симмонс? Вот ты какашка!

– Ах, вот где настоящая тусовка! – раздался вдруг чей-то голос.

Мы разом оборвали смех. Невероятно, нам улыбалась сама Астрид Грейвз!

– Надеюсь, я не помешала. Я весь вечер пыталась улучить минутку, чтобы поговорить с вами.

Мне потребовался весь мой актерский талант, чтобы скрыть потрясение. Последние несколько часов я провел с лучшими из лучших, но Астрид Грейвз была просто вне конкуренции. Всего на шесть лет старше меня – и уже три «Оскара», причем один из них она получила в девятнадцать. Это делало ее самой молодой актрисой, когда-либо получившей награду киноакадемии за главную женскую роль. Эта привлекательная брюнетка с ледяным взглядом входила в число первых звезд Голливуда. Она была настоящей голливудской аристократкой… Одри Хепберн нашего поколения. Мне еще не доводилось оказаться с ней в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы пообщаться.

– Конечно, не помешали, – проговорил я, поднимаясь на ноги, чтобы пожать ей руку. – Очень приятно с вами познакомиться.

– Взаимно, – ответила Астрид и улыбнулась Элле. Элла протянула ей руку, но не предприняла попыток подняться.

– Простите, но мне не стоило бы вставать, если я хочу дожить до полуночи. Но если хотите, можете посидеть с нами.

Я уступил Астрид свой стул и быстро притащил еще один. У нас получился маленький уютный кружок перед камином, в который было не так-то просто пробиться. Как только я сел, Астрид оказалась в считаных сантиметрах от меня. Было на удивление тяжело сконцентрироваться. Должно быть, Элла почувствовала, что я волнуюсь: она взяла мою руку и изо всех сил пыталась не улыбаться.

Я сощурил глаза на Эллу. Она едва заметно подмигнула, а затем переключила внимание на потрясающую актрису, сидевшую рядом с нами.

В этот момент нам наконец принесли воду и обезболивающее. Астрид вежливо дождалась, пока Элла проглотит таблетки, и произнесла:

– Что ж… – Она переводила взгляд с Эллы на меня и обратно, как будто изучая нас. Наконец она тряхнула головой, как будто не могла поверить своим глазам. – Пресловутые Синдер и Элла во плоти.

– Сказала сама Астрид Грейвз, – иронично парировала Элла.

Я был поражен этой шутливой колкостью. Вот он я, сижу и не могу связать пару слов, а Элла спокойно дразнит эту женщину. Она вообще когда-нибудь робеет?

Глаза Астрид округлились от удивления, но в следующую секунду она весело рассмеялась:

– Подкол засчитан, мисс Родригес.

– Зовите меня Элла.

– Только если вы будете звать меня Астрид. И давайте на ты. Приятно познакомиться.

– Будет глупо, если я скажу, что для меня большая честь познакомиться с тобой? Я твой большой фанат, – улыбнулась Элла.

И я.

Астрид приняла комплимент с достоинством настоящей принцессы, а затем вновь принялась рассматривать нас с Эллой. Я так и не мог подобрать нужных слов, чтобы заговорить с ней. Пауза затянулась.

За секунду до того, как молчание стало бы слишком неловким, Астрид хлопнула в ладоши и воскликнула:

– Окей, настало время признаний. Мой близкий друг Закари Голдберг не давал мне проходу несколько недель, чтобы я согласилась сыграть Маргариту в «Алом первоцвете».

У нас синхронно перехватило дыхание. Элла бросила на меня короткий взгляд. В нем были удивление и восторг – все то, что чувствовал сейчас я. Неужели я и вправду смогу поработать вместе с Закари Голдбергом и Астрид Грейвз? Я и мечтать о таком не мог. Я задержал дыхание, а Астрид продолжила.

– Всегда хотела сыграть в историческом фильме, – деловито сказала она, и что-то во мне затрепетало. – Поэтому я прочла сценарий в ту же минуту, как получила копию от Закари, – и просто влюбилась в него. – Астрид поймала мой взгляд. – Но меня, если честно, смутило, что он утвердил тебя на роль сэра Перси. Я всерьез раздумывала несколько недель.

Мой желудок стало скручивать от волнения, но я пытался сохранять спокойствие. Нет. Она не могла рассказывать все это только для того, чтобы сообщить об отказе от проекта из-за меня. По крайней мере, я очень надеялся на это. Боюсь, я не пережил бы такое разочарование и унижение.

Элла достаточно хорошо меня знала, чтобы понять, что внутри я схожу с ума. Она крепко сжала мою ладонь. Я осторожно посмотрел на нее, и она ободряюще улыбнулась.

– Дыши, Брайан, – мягко проговорила Элла. – Что-то подсказывает мне, что все хорошо.

Я чуть не упал от такой наглости, но Астрид засмеялась и кивнула:

– Она права. Мне было любопытно посмотреть на тебя в деле, и я пошла на премьеру, чтобы своими глазами увидеть Принца-друида. На обратном пути я позвонила Закари и сказала, что хочу роль Маргариты. Контракты подписываем только на следующей неделе, но Закари пообещал, что роль будет моей. Кажется, скоро мы будем работать вместе.

Впервые за минуту я выдохнул. Получился какой-то нервный смешок. Я хотел что-то сказать, но не мог сформулировать мысль. Я не мог поверить этой новости. Я буду играть в фильме Закари Голдберга вместе с Астрид Грейвз!

– Кажется, у него нет слов, – засмеялась Элла и игриво толкнула меня в плечо.

– Простите. Просто… Вау. Это огромная честь для меня. Я всегда хотел сыграть в серьезном кино, но не мог и мечтать… – Я нервно рассмеялся, все еще не веря своей удаче. – Спасибо. Спасибо, что дали мне шанс.

Астрид пожала плечами, как будто ничего особенного не произошло. Но на самом деле она прекрасно знала, как это важно для меня. Я оценил ее спокойствие.

– Жду с нетерпением, – сказала она, удивив меня еще сильнее. – Если съемками руководит Закари, значит, все выйдет первоклассно. Мне любопытно, чего ты сможешь добиться, наконец-то работая с по-настоящему талантливым человеком, – заговорщически улыбнулась она. – Мне кажется, ты еще наведешь шороху в этом городе. Гораздо больше, чем успел до этого. Жду не дождусь, когда стану участником очередного скандала с Брайаном Оливером в главной роли!

Я разинул рот от удивления. Элла радостно улыбнулась мне, и в ее больших голубых глазах заплясали такие веселые огоньки, что я залился краской. Даже не пытаясь сдержать смех, она повернулась к Астрид:

– Да уж, принимать участие в скандалах, связанных с Брайаном, – то еще удовольствие.

Астрид засмеялась, и я заметил, что ее внимание сосредоточено скорее на Элле, чем на мне. Теперь разговор определенно сконцентрируется на моей скандально известной девушке. И хотя в обычной ситуации я бы нервничал из-за этого, сейчас я был рад, что на меня не обращают внимания. Мне требовалось время, чтобы отойти от этого разговора.

– Сказала девушка, с которой связан не менее громкий скандал, – сострила Астрид, перенимая ироничный тон Эллы.

Элла засмеялась и повторила за Астрид:

– Подкол засчитан.

– Раз уж мы говорим о том знаменитом скандале… – Астрид сделала паузу и, увидев поднятую бровь Эллы, расценила ее как сигнал к продолжению темы. – Два моих близких друга за барной стойкой наблюдают за нами с того самого момента, как я подошла сюда, и безумно хотят поговорить с тобой. Ты не против, если я вас познакомлю?

Элла выглядела удивленной и напуганной.

– Они хотят поговорить со мной?

– Да. Ты не возражаешь?

– Да нет, наверное.

23

БРАЙАН

ЭЛЛА ОКИНУЛА ВЗГЛЯДОМ диван, на котором сидела. Другим гостям явно бы не хватило места, поэтому она решила подвинуться. Я мгновенно вскочил, чтобы ей помешать.

– Тихо. Сиди как сидишь.

Я аккуратно взялся за тот конец дивана, где лежали ноги Эллы, и отодвинул его подальше от огня, чтобы освободить пространство. Буквально через пару секунд к нам подошла обладательница «Грэмми», кантри-певица Карла Уилсон и ее брат – знаменитый фотограф Нэш Уилсон. Придвинув пару стульев, стоявших неподалеку, они присоединились к нашей небольшой компании.

После того как все перезнакомились, Карла осмотрела Эллу с головы до ног. Элла сидела так, что были видны ее ступни и лодыжки. Большую часть повреждений на ее ногах скрывала обувь, но некоторые шрамы все же оказались на виду. Впрочем, Карла смотрела не на них, а на платье Эллы.

– Мы с братом весь вечер обсуждали, как прекрасно ты смотришься, – наконец сказала она.

– Просто потрясающе, – подхватил Нэш.

Учитывая эффектную внешность Карлы и то, что Нэш, пожалуй, выглядел даже не хуже меня, слышать от них такой комплимент было лестно. Элла зарделась.

– Спасибо.

– Твое платье… – начала Карла, вновь внимательно изучая Эллу, – изумительно. Точное совпадение с твоей внешностью и гармония с твоим внутренним миром. Оно как будто создавалось под тебя. Минималистичный дизайн. Элегантно, но сексуально. Модель довольно открытая, но, кажется, не настолько, чтобы ты чувствовала себя неуютно.

За этими приятными словами скрывалось примерно следующее: платье прекрасно скрывало шрамы Эллы, но при этом как будто не имело такой цели. Абсолютно согласен. Меня не смущали шрамы Эллы, но я знал, что они смущают ее. И когда она вышла в этом платье, когда я увидел, как она светится от радости, я пожалел, что не заплатил Гленну и Стефану еще больше. И в ту же секунду я понял, что отныне шить для нее платья будут только они.

– Все так и есть, – улыбнулась Элла. – У меня есть отличные друзья, которые с помощью швейной машинки творят настоящие чудеса.

– И вправду чудеса. Я сразу поняла, что его шили на тебя. Слишком уж идеально, – ухмыльнулась Карла и с заговорщическим видом придвинулась ближе. – Кто твои дизайнеры? Они берут других клиентов? Платье для церемонии вручения «Оскара» будут шить они же?

Я еле сдержал смех. Карла напоминала кошку, готовую к нападению. Впрочем, ее можно было понять: в шоу-бизнесе красивое платье – залог успеха, но найти его не так-то просто. А платье Эллы было действительно красивым. Если Гленн и Стефан мечтали о популярности и признании, это платье определенно могло стать хорошим стартом для карьерного взлета.

– «Оскара»? – взволнованно переспросила Элла и перевела взгляд на меня. – Об этом я еще не думала.

Она такая милая, когда паникует.

– Расслабься. У тебя полно времени. И я уверен, что Гленн и Стефан с удовольствием сошьют тебе новый наряд.

– Гленн и Стефан, – медленно повторила за мной Карла. – А фамилии? Как называется их бренд? Может, вы поделитесь контактами?

Нэш придвинулся к Карле, успокаивающе кладя руку ей на колено.

– Остынь, сестренка. Ты выглядишь отчаявшейся.

Карла фыркнула. Нэш закатил глаза и виновато улыбнулся.:

– После прошлогодней церемонии вручения «Грэмми» она попала в список самых безвкусно одетых знаменитостей.

Астрид, Элла и я потупились от неловкости.

– Вот видишь? – пробормотала Карла Нэшу.

Элла решила облегчить страдания Карлы:

– Их фамилия – Ивлинг. Вообще-то они дизайнеры по костюмам для телешоу «Танцы со звездами». Они создают наряды для танцоров.

– Хм, – задумчиво хмыкнула Карла. – Не припоминаю такого. В общем, завтра буду весь день пересматривать это шоу на «Нетфликс». – В ее глазах, казалось, забрезжила надежда. – Как ты думаешь, они согласятся сшить мне платье для «Грэмми»?

Элла пожала плечами и покачала головой:

– Не знаю. Они, конечно, очень любят свое дело. Но я не думаю, что они раньше создавали платье с нуля для частного клиента. В любом случае я с удовольствием спрошу у них.

– Ох, спасибо! – вырвалось у Карлы. – Не забудь сказать, что я в восторге от твоего платья, и передай, что я не останусь перед ними в долгу.

Элла засмеялась:

– Договорились.

Так как у Эллы не было с собой сумочки, я достал из кармана телефон и протянул его Карле, чтобы та оставила свой номер.

– Спасибо-спасибо-спасибо! Уф-ф-ф, лишь бы они согласились. Ни за что на свете не хочу еще раз оказаться в списке худших.

– Отлично, сестренка. А теперь хватит о платьях, – прервал ее Нэш. – Давайте поговорим о более важных вещах.

Он с улыбкой обратился к Элле, и я сразу понял, о чем пойдет разговор. Нэш Уилсон – один из самых известных фотографов в мире. Все его работы отличались особым креативом – нередко в стиле ню. Но этого извращенца ждало неминуемое разочарование.

– Элла, я слышал, Линдон предложил тебе модельный контракт?

Нэш произнес эту фразу скорее с вопросительной интонацией, хотя все уже давно знали про контракт. На самом же деле его интересовало другое: согласится Элла или нет. Она не заставила себя долго ждать и презрительно фыркнула:

– Ага, как же. Только через мой труп.

Все хором засмеялись, а улыбка Нэша стала такой широкой, что он напомнил мне Чеширского кота.

– Я очень надеялся услышать именно это. Забудь о Линдоне и его нижнем белье. Позволь мне показать тебя миру.

Было вполне очевидно, что он присматривается к Элле. И все же я не мог скрыть удивления. Нэш Уилсон – не из тех, кто делает предложения, – обычно он принимает чужие. И за баснословные деньги. Большинство гостей на этой вечеринке – звезды первой величины, на минуточку, – убили бы за возможность поучаствовать в его фотосессии. Нэш, видимо, не посвящал сестру в свои планы: она удивилась не меньше Астрид.

– Ох, Нэш! Ты правда хочешь? – завопила Карла, хватая его за руку.

– Если она мне позволит. Я даже готов работать бесплатно. Просто я очень хочу ее поснимать.

Карла еще раз радостно вскрикнула, а потом безраздельно посвятила свое внимание Элле:

– Ты можешь в это поверить? Я очень надеялась, что он предложит тебе съемку, но не могла быть уверена на сто процентов. Страшно хочу увидеть результат вашей работы! Ты будешь выглядеть потрясающе.

– Подождите. – Элла оглядела восторженных Астрид и Карлу и перевела растерянный взгляд на меня. – Я не понимаю. – Она нахмурилась. – Тебя я узнала, а вот твой брат… – Элла по очереди смотрела на Карлу и Нэша. – Так ты фотограф?

Брови Нэша взлетели от недоумения, а Карла и Астрид немножко напряглись. Меня забавляло их удивление. Нэш, напротив, казался спокойным, несмотря на то что его не признали.

– Он не просто какой-то там фотограф, – сказал я Элле, поднося ее руку к губам.

– Он – фотограф с большой буквы, – присоединилась Астрид. – И его предложение – очень щедрый подарок.

Элла взглянула на меня, как будто искала подтверждения словам Астрид. Я одобрительно кивнул. Возможно, она ждала от меня более выразительной реакции, но я не хотел повлиять на ее решение. Было бы здорово, если бы она согласилась, но уговаривать ее я не собирался. Пусть решит сама. Не хочу, чтобы она делала что-то, если ей от этого будет неловко.

– Он лучше всех, – заявила Карла. – Но его услуги стоят бешеных денег, а еще он очень разборчивый и фотографирует далеко не всех. Девяносто девять процентов проектов он отметает сразу. Такие предложения делаются лишь раз в жизни, – со смехом подытожила она. – Я не шучу! Он даже мне отказывает, а я его сестра. Завидую белой завистью!

Нэш захохотал и обнял Карлу за плечи.

– Сестрёнка, ну ты же знаешь, не стоит принимать это на свой счет. Я не могу работать со всеми подряд, даже если они так прекрасны, как ты.

Карла фыркнула, но было заметно, что комплимент ее успокоил.

– Почему ты не можешь фотографировать всех? – спросила Элла. – Если дело не в деньгах и не в красоте, то как ты делаешь выбор?

– Все и всё красиво по-своему. Моя задача заключается в том, чтобы заметить эту красоту и подчеркнуть ее, – объяснил Нэш. Его голос постепенно становился серьезнее. – Понимаешь, Элла, я не просто делаю фотографии. Я не фотограф. Я творец. Я создаю произведения искусства. Люди, которых я фотографирую, – это холст, а камера – кисть. Мне нужно вдохновение, чтобы заниматься проектом. Я должен его прочувствовать.

Элла медленно обдумала его слова и кивнула:

– Понимаю. Но неужели я тебя настолько вдохновляю, что ты не только сам предлагаешь мне фотосессию, но и собираешься провести ее бесплатно?

– Не знаю, как Нэш, а я очень даже вдохновлен, – ухмыльнулся я и многозначительно поднял брови. – Особенно если речь идет о фотосессии без одежды.

– БРАЙАН! – закричала Элла. Но вдруг осеклась и взволнованно посмотрела на Нэша. – Это ведь неправда? Ты же не имеешь в виду фотосессию в стиле ню?

– Я надеялся на это, – осторожно заметил Нэш. – Все будет сделано со вкусом, конечно, и раздета ты будешь ровно настолько, насколько тебе будет удобно. Моя идея заключается в том, что…

– Нет, никогда. Это еще хуже, чем заставлять меня разгуливать в нижнем белье, – прервала его Элла.

Нэш откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и нахмурился.

– То, что я предлагаю, даже отдаленно не напоминает ту пошлость, о которой ты говоришь.

– Она не хотела тебя обидеть, – вмешался я. – Твое предложение просто кажется Элле оскорбительным. Ее воспитывали в строгости, и она не привыкла к раскрепощенности. Возможно, она даже не представляет, о каких фотографиях идет речь.

Элла возмутилась, что я заговорил вместо нее. Мне потом за это достанется, не сомневаюсь. Но, так или иначе, она не хотела обидеть Нэша. Возможность и вправду уникальная. Даже если Элла не будет участвовать в фотосессии в стиле ню (а я точно знаю, что она на такое не пойдет), после долгих раздумий она наверняка передумает и договорится с Нэшем. Я постараюсь объяснить ей все потом, когда мы сможем поговорить наедине. Разумеется, после того, как она вдоволь накричится.

Нэш подозрительно прищурился, глядя на меня, но мне, кажется, удалось убедить его в том, что Элла не имела в виду ничего плохого. Он расслабил плечи и вздохнул:

– Речь идет об искусстве, а не о порнографии, Элла.

– Я понимаю, о чем идет речь, – процедила она, бросив на меня уничтожающий взгляд.

О да, я в дерьме.

– Искусство не искусство, а голой я фотографироваться не буду. Совсем. Никогда. Ни для кого. – Она сделала паузу, злобно посмотрев на меня. – Даже для вас, мистер.

Этот пассаж немного развеселил всех, поэтому я притворно нахмурился и сделал вид, что очень расстроен.

– Неужели даже…

– Даже не думай заканчивать это предложение, если тебе дорога жизнь.

С каждой секундой Элла злилась на меня все сильнее, но окружающие теперь просто смеялись, глядя на нас, и это было неплохо. Я опять поцеловал ей руку, борясь с соблазном усадить ее к себе на колени и начать целовать все остальное. Но с таким настроем, как у нее сейчас, мои планы были обречены на провал.

– Прости. Я больше не буду. Честное слово, – прошептал я.

Она цокнула языком, как будто верила в мое обещание не больше, чем в очередную случайную встречу с Эриком Кларком.

– Элла, это не то, о чем ты подумала. – Карла встала на защиту брата. – Он сделает тебя самой красивой женщиной из ныне живущих. Он каким-то образом делает прекрасным все, к чему прикасается. Тебе не стоит переживать о том, что будет видна твоя кожа, шрамы и все такое. Поверь мне, в его объективе они будут выглядеть так же естественно, как веснушки.

– Значит, не совсем ню, – вновь заговорил Нэш, явно готовый пойти на компромисс. – Я уверен, мы сможем договориться. Но суть в том, чтобы показать миру твои шрамы и то, как ты прекрасна, несмотря на их наличие. Не стоит их закрывать. Впрочем, сегодня ты выглядишь восхитительно.

Гнев на лице Эллы сменился смущением. Она забрала у меня свою ладонь и скрестила руки, покусывая нижнюю губу. Не будь она в платье, она бы сейчас, наверное, прижала коленки к груди. Я не мог видеть ее такой, и то, что другие видели ее страх, делало ситуацию еще хуже. Думаю, она сама была не в восторге от этого.

– Элла, это просто предложение, – пробормотал я, пересаживаясь со стула на край дивана. Разомкнув ее руки, я намеренно взял ту, которая была покрыта шрамами. – Если тебе некомфортно, ты всегда можешь отказаться. Ты же знаешь. Забудь об Эрике Кларке. Этот мерзавец врал тебе, манипулировал, использовал, в конце концов. Никто из твоих близких не осудит тебя, если ты не захочешь делиться с миром своей историей. А на мнение всех остальных плевать! Ты никому ничего не должна.

Элла закрыла глаза и сделала глубокий вдох, видимо, борясь со слезами. Я ласково водил пальцами по ее ладони.

– Я люблю тебя, Элламара. Вне зависимости от твоих решений.

Кажется, я случайно (или нет?) переключился на свой голос для аудиокниг.

– Я знаю, как это тяжело для тебя, и восхищаюсь тем, что ты смогла прийти сюда сегодня. Ты очень смелая. Ты столько всего пережила. Даже если ты решишь никогда не рассказывать об этом миру, это вовсе не означает, что ты слабая. Я никогда не перестану тобой гордиться.

Эти слова, которые я постарался произнести максимально нежно, заставили всех вокруг притихнуть. Как бы я хотел, чтобы мы сейчас были одни! Ради Эллы. Хотя, с другой стороны, окружающие наконец-то начали понимать, как ей тяжело об этом говорить.

Когда Элла открыла глаза, они блестели. Но она не плакала. Она покорно встретила мой взгляд, мягко кивнула и наклонилась, коснувшись моего лба своим. Я подбадривающе улыбнулся и, не удержавшись, поцеловал ее, хотя полночь еще не наступила.

– Но в одном я могу тебя уверить, – сказал я, когда Элла вновь села на место. Ее щеки вновь стали румяными несмотря на усталость. – Нэш – не Эрик Кларк. Он бы никогда не стал принуждать тебя к чему-то обманом. Он попросил сфотографировать тебя не для того, чтобы тебя использовать.

– Конечно же, нет! – пробормотал Нэш.

Элла наконец-то подняла взгляд и увидела добрые, понимающие лица вокруг. В глазах у Карлы стояли слезы, и она беззвучно качала головой. Элла посмотрела на Нэша и тут же потупила взгляд. Рассматривая свои колени, она тихо проговорила:

– Откуда такая уверенность? Какие еще могут быть причины для такой фотосессии, если не слава, реклама или деньги, за которые он сможет продать эти фото?

– Искусство ради искусства, – ответил Нэш.

Элла вновь встретилась с ним глазами. Теперь она выглядела неуверенной.

– Мне не нужны деньги, Элла. Я уже один из самых известных фотографов на земле, если не самый известный. У меня гораздо больше работы, чем мне нужно. Но с тех самых пор, как я увидел тебя в том милом желтом платье на премьере «Принца-друида», я хотел поработать с тобой. Ты – потрясающая девушка, а шрамы только подчеркивают твою красоту. Там, где другие видят несовершенства, я вижу уникальность. Я не вижу недостатков, я вижу прекрасные детали, которые отличают тебя от всех других. Я вижу, какое ты чудесное создание.

Элла нервно сглотнула, но было видно, что она успокаивается. Я не удивился – Нэш говорил очень вдохновляюще. А самое главное, каждое слово было чистой правдой.

– Когда я смотрю на тебя, – прошептал Нэш, задумчиво отводя взгляд, полный мечтательной дымки, – я вижу таинственную и прекрасную колдунью. Почти как та женщина, в чью честь тебя назвали. Я очень надеюсь, что моя фотосессия сможет передать это. Я вижу тебя в волшебном лесу, в тумане, а рядом с тобой – ручеек и крошечные феи. В растрепанных волосах цветы, а за спиной – прозрачные тонкие крылья.

Он протянул руку к Элле, к ладони со шрамами, которую все еще держал я.

– Можно?

Элла задержала дыхание, и я замер, ожидая от нее сигнала о том, что нужно вмешаться. Спустя несколько мгновений Элла нехотя подала ему свою трясущуюся ладонь.

Нэш подержал ее в руках, а потом очень медленно стал водить пальцами по шрамам.

– Прекрасно, – бормотал он. – Гораздо мягче, чем я представлял.

Не отпуская ее руку, он посмотрел Элле в глаза:

– Если ты мне позволишь, я покажу твою кожу очень красивой и естественной. Элегантно и со вкусом. Никаких деталей видно не будет. Возможно, лишь оставлю пару изгибов тела, чтобы остался некоторый намек. Ты будешь прекрасной феей воды – игривая и соблазнительная одновременно, манящая жертву своей неземной красотой. Я использую теплый приглушенный свет, чтобы выровнять тон твоего лица, а затем подчеркну цвет твоих прекрасных глаз, чтобы ты выглядела, как мифическая фея-божество. Ты – самое потрясающее создание, которое когда-либо существовало, а шрамы только усилят это впечатление.

Я представил картину, которую он нарисовал, и у меня пересохло во рту. Моя Элламара в образе таинственной, волшебной, дикой феи… Черт, я очень хотел бы увидеть эти фотографии. Хотел бы провести весь день на съемках. Да я бы без вопросов сыграл роль незадачливого лесника, заблудившегося в лесу из-за ее чар. Мне бы даже не пришлось для этого притворяться. К черту приключения Синдера и Эллы. У меня появилась новая мечта. И никто, кроме Нэша Уилсона, не сможет воплотить ее в реальность.

– Звучит и вправду потрясающе. – Тихий, дрожащий голос Эллы отвлек меня от мыслей. – Я подумаю, хорошо?

Нэш, нежно и одобрительно улыбаясь, отпустил ее руку и откинулся на стуле.

– Приходи ко мне в галерею как-нибудь. Я покажу тебе, что я имел в виду, когда говорил о своем искусстве. Хотя не сомневаюсь, ни одна из моих работ и рядом не стояла с теми фотографиями, которые у нас получились бы с тобой. Мы можем заранее обсудить все детали фотосессии – никаких сюрпризов. И без твоего разрешения ни одна из этих фотографий не будет опубликована.

Элла вновь кивнула, и во мне проснулась надежда, что она достаточно осмелеет и согласится принять участие в этой фотосессии. Ей бы пошло на пользу – Нэш был мастером своего дела. Элла будет сногсшибательна и просто не сможет ненавидеть себя на этих фотографиях. Она наконец-то увидит себя такой красивой, какой вижу ее я. А весь мир заткнется и оставит ее в покое.

– Я согласна. Я не могу ничего обещать насчет фотосессии, но хочу посмотреть на твои работы.

Нэш усмехнулся:

– Договорились, красотка. И… думаю, ты можешь пригласить своего парня, если хочешь.

Фотограф подмигнул мне, и я весь подобрался. Неужели он предложит мне поучаствовать? Я понимал, что не стоит его упрашивать, но, черт, как бы мне этого хотелось! Должно быть, Нэш все понял по моим глазам, потому что тут же перевел взгляд на Эллу. Его губы тронула едва заметная улыбка.

– Если ты согласишься на фотосессию, мы, возможно, даже сделаем с ним пару-тройку фото. – Он вновь посмотрел на меня и коварно улыбнулся. – Ты будешь отлично смотреться с обнаженным торсом, заостренными ушами и в легинсах.

Черт подери, я согласен! Эльф гораздо лучше, чем чертов лесник.

Элла подавилась смехом. И даже не попыталась это скрыть.

– Если ты думаешь, что его испугают легинсы, ты очень сильно ошибаешься.

Все засмеялись, и я широко улыбнулся, гордо выпятив грудь.

– Я за. И, в отличие от моей скромной девушки, я согласен на съемку в стиле ню.

Как я и рассчитывал, Элла закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула.

24

ЯНВАРЬ ПРОМЧАЛСЯ НЕЗАМЕТНО. Первым делом я заключила контракт с агентом. Я встретилась с несколькими кандидатами, но в конце концов убедилась, что никому не смогу доверять так, как Харви Бачмену. Он не будет сулить мне богатство и славу, зато внимательно отнесется к моим потребностям и поможет сделать такую карьеру, какую я хочу.

Как только соглашение было подписано, мы принялись за работу и постарались впихнуть как можно больше дел в две недели перед моей операцией. Харви начал переговоры по художественному и документальному фильмам, а мы с Брайаном выступили в качестве приглашенных гостей на нескольких ток-шоу. Остаток месяца я посвятила операции, физиотерапии и прочим процедурам.

Все свободное время я проводила со Скоттом, разрабатывая новую концепцию «Мудрых мыслей Элламары». Начало было положено, и Скотт убедил меня в том, что мне стоит запустить что-то вроде онлайн-сериала. Я решила начать вести видеоблог и назвала его «Моя сказочная жизнь». Я выкладывала короткие, по пять-десять минут, видео о безумной жизни человека, который внезапно стал знаменитостью. Людям нравилось.

Месяц выдался на редкость безумным и хлопотным, но в то же время очень хорошим. И самое главное, я нашла фантастическую квартиру!

Сегодня было первое февраля, и я наконец получила ключи. В квартире царил полный бардак. Но стало еще хуже, когда из агентства привезли целую гору непонятных посылок.

Я сидела в гостиной с Вивиан и моим хорошим другом Робом, перебирая письма и посылки, и тут пришла Джульетта.

– Заходи! – крикнула я, не отрываясь от дела. Я с головой зарылась в бумаги и боялась разрушить рассортированные стопки писем… или нечаянно убиться по дороге к двери, споткнувшись обо что-нибудь. – Спасибо, что пришла. Ты как раз вовремя: поможешь нам разобрать почту.

– Вовремя? – усмехнулась Вивиан. – Вовремя было шесть часов назад. Судя по всему, мы застряли тут на весь день.

– Ничего себе! – впечатлилась Джульетта, окидывая взглядом комнату. – Что это такое?

Я оглядела горы писем вокруг себя и вздохнула:

– Это гремучая смесь из пожеланий скорейшего выздоровления, писем от фанатов и милых подарков на новоселье.

Джульетта озадаченно моргнула. Моя гостиная, еще толком не обставленная мебелью, была завалена открытками, воздушными шарами, цветами и всевозможными предметами обихода. Выглядело так, будто я открывала подарки с самой крутой свадьбы на свете.

– Помнишь, на прошлой неделе она говорила в своем видеоблоге, что с нетерпением ждет переезда в свою первую квартиру? – спросила Вивиан.

– А потом, – продолжил Роб, – она имела неосторожность пошутить, что ей придется вечно спать на полу и есть из одноразовой посуды, ведь она не сможет долго ходить по магазинам и не берет с собой никаких вещей. Что ж, вот результат этой шутки.

Я взвыла. Когда у тебя пять миллионов подписчиков на ютьюбе, нужно быть готовой к неожиданностям. Я начала выкладывать видео из «Моей сказочной жизни» меньше месяца назад, по одному в неделю, – и к началу февраля уже вошла в топ-300 самых популярных видеоблогеров. Просто безумие.

На следующий день после выхода последнего эпизода моего онлайн-сериала, где я снимала повязки после операции и знакомила подписчиков со своими реабилитологами, поклонники начали засыпать меня письмами и подарками. Никто не знал моего настоящего адреса, поэтому все посылки приходили в главный офис агентства, с которым я работала. Поскольку мой агент руководил всей компанией, они отнеслись с пониманием и разрешили оставить посылки у них до переезда в новую квартиру. Правда, водитель, который привез утром целый грузовик писем и посылок из агентства, вежливо попросил меня завести абонентский ящик и предупредил, что с этого дня вся почта будет перенаправляться ко мне домой. Впрочем, я их понимала.

Джульетта наконец расположилась на полу рядом с нами, и Вивиан тут же протянула ей огромную стопку конвертов.

– Вот. Можешь начать с этих. Большинство из них – от разных магазинов. Подарочные карты на новоселье. Сложи в отдельную стопочку. Мы хотим собрать их и пожертвовать приюту для женщин, пострадавших от домашнего насилия, или детскому дому, или еще кому-нибудь.

– А я займусь реальными вещами, – сказала я и взяла в руки маленькие хрустальные часы.

Пожалуй, они прекрасно смотрелись бы на книжной полке… если бы она у меня была.

– Присоединяйтесь. Переберем все вместе, а то, что останется, пожертвуем вместе с подарочными картами.

– Ого! – выдохнула Джульетта, открывая очередное письмо. – С ума сойти!

– Не забывай смотреть письма от фанатов, – посоветовала Вивиан. – Элла не может отвечать всем, поэтому оставляем только самое важное. Если это какая-нибудь десятилетняя Марен, которая тоже выжила в автокатастрофе и прислала Элле рисунок и письмо с благодарностями, потому что она в инвалидном кресле и пытается снова научиться ходить, вдохновившись ее примером, – то оставляй. Элла хочет сохранить такие письма на память. Но если это стандартная ерунда типа «Ты такая красивая и веселая» или разные извращения – выбрасывай к чертовой матери.

– Но если это что-то слишком стремное и дикое, нам лучше обратиться в полицию, – шутливо заметила я.

Джульетта испуганно посмотрела на меня:

– А что, много таких?

– Пока ни одного, – со смехом ответила я. – Просто я начиталась Дженис Бишоп на Рождество и постоянно прокручиваю в голове мрачные сюжеты.

Джульетта нахмурилась и замотала головой, но была не в силах сдержать смех.

– Не смешно! Это лишь дело времени. Рано или поздно все равно появится какой-нибудь псих, который будет домогаться и угрожать тебе. Кто их знает!

– Прости. Но вообще да, звучит не очень смешно – если посмотреть на это с другой стороны. Но не переживай, здесь я в безопасности. Честно. Здесь очень строгая охрана. Иначе Брайан бы не отпустил меня сюда.

– Да уж, я заметила.

Что-то в интонации Джульетты заставило меня отвлечься от коробок и посмотреть на нее.

– Что случилось?

Джульетта немного помедлила, но потом все же призналась:

– Со мной сегодня пришел папа.

Я удивленно вскинула брови.

– Папа был здесь?

Джульетта мрачно кивнула:

– Он хотел зайти и попробовать поговорить с тобой, но его не было в списке разрешенных гостей. Охранник внизу сказал, что папа может позвонить тебе и спросить подтверждение, но он отказался и ушел. Решил, что ты его не пустишь.

Я не знала, что сказать. Я даже не могла понять, что думаю на этот счет. Я немного остыла и уже гораздо меньше злилась на папу, но я уже приняла решение жить без него. И я почти не сомневалась, что так лучше – прежде всего, для меня.

Джульетта тяжело вздохнула:

– Он просто сходит с ума. Прошло уже больше месяца, а ты по-прежнему не отвечаешь ни на звонки, ни на письма.

Я стиснула зубы.

– Ну, мы же теперь чужие люди. Он сам от меня отказался.

Джульетта кивнула, но выглядела очень расстроенной.

– Я знаю. Но сейчас ему очень плохо. Он не хотел ссориться с тобой. В тот день он просто вышел из себя из-за подонков, которые говорили про нас гадости. Он испугался, Элла. Он не хотел тебя обидеть.

Я закрыла глаза и, покачав головой, медленно выпустила воздух.

– Он никогда не хочет, но постоянно обижает меня.

Я думала, на этом Джульетта остановится, но она тихонько добавила:

– Думаю, в этот раз он хорошо усвоил урок. Я пойму, если ты не сможешь его простить. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты хотя бы попыталась. – Когда наши взгляды снова встретились, в ее глазах стояли слезы. – Он очень переживает. И мы все по тебе скучаем. Даже Ана. Она только-только начала к тебе тепло относиться.

Я нахмурилась.

– Но с тобой-то мы как-то видимся. Значит, Ана не так уж сильно скучает. Я, по-моему, говорила, что ты можешь брать ее с собой, когда идешь ко мне. – Я обвела взглядом комнату. – Но что-то ее тут не видно… впрочем, как всегда.

Джульетта разозлилась.

– Все изменилось, Элла. Раньше ты была частью нашей семьи, а теперь нет. И Ана стесняется. Ей стыдно. Ведь, по большому счету, она виновата в том, что произошло в магазине белья. Даже Брайан сказал об этом. Теперь она думает, что вы вините ее во всем и не хотите ее видеть.

– Ой, да ладно! В тот день Брайан просто взбесился – так же, как и папа. Он сразу же извинился.

– Да, но он все же посчитал нужным это сказать.

Я вздохнула:

– Ну, на самом деле это была ее идея. Но она ведь пыталась помочь мне (своеобразно, конечно, но что уж тут). И если бы не Эрик Кларк, о котором она не имела ни малейшего понятия, все было бы не так уж и плохо. Мы ни в нем ее не виним. Ты же знаешь.

– Да. Я знаю. А ты не пробовала сказать об этом Ане? Ты хоть раз говорила с ней с тех пор, как уехала, или только приглашала ее в гости через меня?

Джульетта упрямо буравила меня взглядом, пока я переваривала ее слова. Вот за это я ее и люблю. Она всегда говорила то, что думает. Она любила и поддерживала меня, была моей подругой – даже не так, сестрой. Но если я злила или разочаровывала ее, она не стеснялась в выражениях. И в этот раз она была права.

Я кивнула в знак согласия, а потом достала телефон и набрала номер Аны – возможно, впервые за свою жизнь. Джульетта удивленно приподняла бровь, но в ее глазах снова появился особенный теплый свет, а кончики губ слегка дрогнули, как будто она затаила улыбку.

– Алло? – голос Аны прозвучал резко, но в нем явственно слышалось удивление.

Она ответила. Ответила нормально, а не «Какого черта тебе надо?».

Я понимала, что Ану не впечатлят сентиментальные извинения. Да и зачем снова обсуждать эту тему? Поэтому я подумала и сказала:

– Живо поднимай свою тощую задницу и приезжай. Отец привез сюда Джульетту и вернулся, значит, машина сейчас дома. Рано или поздно Джулс все равно придется уехать, а мне нужна еще бесплатная рабочая сила, чтобы разобраться со всем этим хламом. И да, пока ты не успела возразить: что найдешь – то твое (только если это не нужно мне). А тут, между прочим, предостаточно сокровищ. В общем, торопись, а то все хорошее разберут.

Вокруг меня раздался веселый смех и похрюкивание, и даже Ана засмеялась.

– У меня не тощая задница. – Последовала небольшая пауза, и затем она продолжила чуть менее уверенно: – Буду через двадцать минут.

Звонок прервался. Впрочем, ничего удивительного.

– Ну вот, – сказала я, отправляя Ане адрес и информацию о парковке. – Она будет через двадцать минут.

Друзья посмотрели на меня с нескрываемым любопытством, но промолчали. Все снова принялись за дело. Джульетта открыла еще один конверт и решила нарушить молчание:

– Готова поспорить, Роб еще не говорил, что у него появилась девушка.

– Что? – не удержалась я, обернувшись к моему молчаливому другу. – Ты ничего не сказал!

Роб закатил глаза:

– Да это все несерьезно.

– Очень даже серьезно, – вставила Вивиан.

Роб раздраженно посмотрел на нее. Я расплылась в улыбке, и он перевел взгляд на меня.

– Мы просто проводим время вместе. Ничего такого. Раскудахтались тут!

Роб кивнул в сторону Джульетты и Вивиан и слишком сосредоточенно принялся за очередной конверт.

– Как ее зовут? – весело спросила я. – Как вы познакомились? Что значит «проводим время вместе»? Встречаетесь? Целуетесь? Вы влюблены друг в друга? Серьезно, я хочу подробностей. Так жаль, что я окончила школу, – чувствую себя совсем отставшей от жизни.

– Ее зовут Мариан Фитцвальтер, – сказала Джульетта и истерически расхохоталась. – Перешла в нашу школу после Рождества. Очень симпатичная брюнеточка. Милая, но немного стервозная.

– Кто не без греха, – засмеялась Вивиан, искоса посмотрев на меня. – Кажется, наш соблазнительный капитан футбольной команды любит определенный типаж.

В ответ на ее шутку Роб замотал головой и, выбросив письмо в огромный мешок для мусора, потянулся за следующим в своей стопке.

Заметив на его щеках легкий румянец, я широко улыбнулась. Роб был влюблен в меня некоторое время. Все вокруг сплетничали, будто он втрескался по уши, и, когда мне пришлось отказать, я ужасно боялась разбить ему сердце. Но даже если ему и было больно, он никогда этого не показывал. Нам удалось остаться хорошими друзьями. Поэтому я обрадовалась, что он нашел себе кого-то другого.

– Стоп, – выпалила я, неожиданно сообразив. – Робин Локсли встречается с девушкой по имени Мариан?

Джульетта с Вивиан разразились смехом, как будто все это время ждали, пока до меня дойдет. Роб застонал, закатив глаза. Он просто ненавидел отсылки к Робину Гуду и до сих пор не мог простить родителям, что, имея фамилию Локсли, они назвали его Робином. Они думали, что это очень остроумно, но на самом деле обрекли своего сына на бесконечные мучения. В арсенале Роба был лишь один аргумент: его фамилия писалась иначе, чем у знаменитого благородного разбойника из народных сказаний. Он всегда напоминал об этом, но кому это интересно? Бедняга. Роб начал давать в глаз всем, кто называл его Робином, примерно в начале средней школы. И его практически сразу перестали дразнить: у Роба был очень мощный правый хук.

Я решила больше не мучить друга – не сомневаюсь, над ним и без меня подтрунивали из-за новой девушки.

– Какое удивительное совпадение! – заключила я, покачав головой.

– А может, это судьба? – мечтательно протянула Джульетта, и Роб снова застонал.

Вздохнув, он взял еще один конверт и пробормотал что-то про дурацких родителей. А потом зазвонил домофон, и Роб подскочил, чтобы ответить.

– Я возьму.

Он подбежал к двери так быстро, что мы невольно расхохотались. Роб послушал несколько секунд и передал мне трубку:

– Это консьерж.

– Алло?

– Здравствуйте, мисс Элла!

Такое приветствие позабавило меня. Консьержем был милый маленький пуэрториканский дядечка по имени Ариэль. Мы познакомились и хорошо пообщались, когда приехал грузовик с посылками. Я сказала, что он может называть меня просто Эллой, но он никак не мог отвыкнуть от обращения «мисс».

– К вам снова доставка.

– Опять?

Внутри меня все сжалось. Когда это закончится? Если так и дальше пойдет, мне придется нанимать специальных сотрудников, которые будут заниматься моей почтой.

– Да, мисс Элла. Но вам не стоит волноваться. Похоже, это просто мебель. Отправлять их наверх?

– Какая еще мебель?

Я еще ничего не заказывала – не было времени. Я планировала заняться обстановкой на этой неделе, начиная с сегодняшнего утра, но почта спутала все мои планы.

– Там случайно нет никакой записки или открытки? Или еще каких-нибудь опознавательных знаков?

– Минутку. Сейчас проверю.

Я начала объяснять ребятам, что происходит, но тут в трубке снова послышался голос Ариэля:

– Ах, вот оно что!

– Что?

– Похоже, мебель – это тоже подарок. Если нужно, я могу отправить обратно.

– Ну…

Честно говоря, я не знала, что ответить. Кто-то решил обставить мою гостиную? Да ладно!

– А мебель очень страшная? – громко поинтересовалась Джульетта. – А что такого? У тебя ведь правда нет никакой мебели для гостиной, – заметила она, поймав мой суровый взгляд.

Ариэль тихонько засмеялся в трубку.

– Напротив, очень стильная, мисс Элла, – ответил он на вопрос Джульетты. – И дорогая. Милая, я бы сказал. Вам бы понравилось.

– Ладно, пусть поднимаются тогда, – вздохнула я.

– Сию минуту, мисс Элла, – весело отозвался Ариэль.

Повесив трубку, я заметила, что Вивиан снимает меня на камеру.

– Слушай, чувиха. Ты только что получила в подарок от незнакомца комплект мебели на новоселье. Это определенно должно попасть в «Мою сказочную жизнь».

– Эй, следи за тем, что снимаешь. Родители Джульетты не давали письменного согласия на ее участие в моем сериале. И я сильно сомневаюсь, что отец поддержит эту идею.

Джульетта нахмурилась:

– Разве мне нужно разрешение?

Я кивнула:

– Скотти настаивает, чтобы я все делала по правилам. Судебные иски, все дела. Все, кто появляется в кадре, должны дать письменное согласие на съемку. А тебе еще нет восемнадцати, так что ты не можешь подписать его сама.

– Черт, – надулась Джульетта. – Я спрошу у него, но, боюсь, ты права. Папа точно не согласится.

Вивиан молча снимала горы писем.

– Да ну. Можно замазать твое лицо, в конце концов. Не парься, что-нибудь придумаем.

– Еще лучше!

Я засмеялась. И тут в дверь снова постучали.

– Кому могло прийти в голову купить мебель для целой комнаты? – поинтересовался Роб, помогая мне встать.

– Не знаю. Может, какому-нибудь дизайнеру, который надеется, что его диваны засветятся в моих видео?

– Думаешь оставить у себя? – спросил Роб.

Я пожала плечами:

– Вполне возможно. Тем более что пока у меня нет никакой мебели.

– А если она ну очень страшная? – подключилась Джульетта.

Я снова пожала плечами:

– Ариэль сказал, выглядит неплохо.

Когда я открыла дверь, Джульетта выбежала в холл и запищала от восторга:

– О боже, Элла! Это великолепно! Однозначно оставляем!

– Оставляем? – рассмеялась я. – Ну тогда, будь добра, помоги освободить здесь место.

Грузчики очень удивились, увидев бардак в моей гостиной. Я невинно улыбнулась:

– Вы не первые, кто решил сделать мне сегодня сюрприз. Вы не могли бы пока поставить это все в коридоре вдоль стены? Нам потребуется некоторое время, чтобы освободить пространство.

– Конечно.

Здоровенный грузчик дал команду оставить мебель в холле и протянул мне бумагу для подписи.

– Нам в любом случае придется занести остальное.

– Остальное?!

Грузчик проигнорировал мое восклицание. Его мысли были заняты мебелью, которая ждала внизу. Он сверился со своим блокнотом.

– Здесь только гостиная и столовая. Еще нужно поднять мебель для спальни и кабинета.

Я думала, меня уже ничем не удивишь, но сейчас я изумленно уставилась на грузчика.

– Они прислали мебель для всей квартиры? Но кто?

– Без понятия, мэм. Какой-то модный дизайнер для знаменитостей. Где-то должна быть визитка. Через пару минут принесем остальное. – Мужчина настороженно оглядел беспорядок в моей квартире. – Попытайтесь хотя бы расчистить путь к другим комнатам.

С этими словами грузчик направился к лифту. Трое остальных последовали за ним. Я оставила дверь открытой и обвела друзей ошеломленным взглядом.

– Они решили обставить всю квартиру.

– Ди-и-ичь! – протянула Вивиан.

Ребята подскочили и принялись расчищать пространство. Через минуту снова зазвонил домофон. Это мог быть только Ариэль, поэтому я взмолилась, подняв трубку:

– Пожалуйста, только не говорите, что это снова доставка. У меня правда больше нет места.

Ариэль рассмеялся:

– Нет, мисс Элла. Тут мистер Оливер и мистер Томпсон. Но с ними еще несколько друзей, которых нет в вашем списке. – Консьерж прокашлялся и продолжил чуть тише: – Он… э-э-э… сказал, что привлек дополнительную рабочую силу, чтобы помочь с переездом. Можно впустить их?

Я усмехнулась:

– Да, конечно. Брайан и Скотт могут приводить кого угодно. Передайте, что они как раз вовремя.

Повесив трубку, я с улыбкой посмотрела на друзей, которые носились по комнате.

– Отличные новости. Приехал Брайан и привез подмогу.

– Брайан Оливер позвал помощников? – Вивиан убрала с дороги еще одну коробку и снова взяла в руки камеру. – Это интересно.

Не прошло и двух минут, как за дверью послышался низкий слащавый голос Брайана, который вполне подошел бы для озвучки порнофильма:

– Специальная доставка для Элламары Родригес.

Друзья с любопытством посмотрели на меня, и я пожала плечами:

– Ну что я могу сказать? Болванище!

– Отлично.

Вивиан нажала на кнопку записи и с хитрой гримаской направила камеру на входную дверь.

– Нам нужны видео, где он дурачится, потому что на публике он всегда угрюмый и суперсерьезный.

Я не стала останавливать Вивиан. В конце концов, она была права. Даже агенты Брайана говорили, что я позитивно влияю на его имидж, потому что со мной он выглядит более живым и человечным.

– Входите! – крикнула я. – Только осторожно! Мы немного расчистили комнату, но здесь по-прежнему полный бардак.

Когда в дверном проеме появился Брайан с журнальным столиком в руках, никто не удивился. А вот то, что он был без рубашки, меня немного смутило. Я изумленно вскинула брови, и он игриво ухмыльнулся – под стать своему дурацкому голосу порнозвезды, которым он решил разговаривать сегодня.

– У меня для вас здоровенная посылка, мисс Родригес. Не подскажете, куда ее засунуть?

Покраснев, я выпучила глаза и хлопнула себя рукой по лбу.

– Господи, Брайан! – заверещала я, а Вивиан, Джульетта и даже очень сдержанный Роб разразились смехом. – Я этого не слышала.

Брайан наконец вышел из образа и, поставив журнальный столик на пол, сгреб меня в охапку и поцеловал. Его извинения прозвучали неискренне:

– Прости. Не смог удержаться. Я не знал, что у тебя гости.

Тут он заметил, что Вивиан снимает, и растерялся.

– Ты что, записала это на видео?

– О да, – с гордостью заявила Вивиан, по-прежнему направляя камеру на Брайана.

Он умоляюще посмотрел на меня:

– Ты ведь вырежешь это из своего сериала, правда?

Я от души расхохоталась:

– Ты шутишь? Порноактер Брайан, доставляющий мне посылки, как нельзя лучше подойдет для «Моей сказочной жизни».

Брайан сощурился, пытаясь определить, серьезно ли я настроена. Я держалась как профессионал. Конечно, я не стала бы ничего выкладывать, если бы он действительно не хотел, но ему пока не обязательно было об этом знать.

– А если я предложу тебе взамен что-то более крутое, тогда вырежешь? – спросил он.

– Лучше, чем порно-Брайан? – спросила Джульетта. Она явно сомневалась, что у Брайана может быть конкуренция. И я, если честно, разделяла ее скептицизм.

Брайан громко свистнул:

– Парни! Заносите!

Я посмотрела на дверь как раз вовремя: две звезды голливудских боевиков – тоже с обнаженными торсами – заносили в мою квартиру новый диван. Я разинула рот от удивления. Джесс Рамос снимался в самых популярных боевиках. Если режиссеру требовались красивые мускулы, куча оружия и взрывы – Джесс был идеальным кандидатом. Он играл в нескольких фильмах Макса Оливера и там, судя по всему, познакомился с Брайаном.

У Ретта Кесслера был немного другой профиль: он получал главные роли в экшен-триллерах. Сексуальный и интеллектуальный, он больше подходил на роли шпионов и суперагентов. В его фильмах было много трюков с паркуром и драк в стиле ниндзя для парней и остроумных шуток с мечтательными улыбками для девушек (чтобы те не скучали, когда приходят смотреть экшены со своими мужчинами). Брайан как-то упоминал его раньше, и у меня сложилось впечатление, что Ретт – один из его близких друзей.

И Джесс, и Ретт были о-о-о-очень симпатичными. И сейчас они стояли в моей гостиной без рубашек и ждали разрешения поставить диван.

– Мне кажется, – пробормотал Роб, – или только что приехал весь актерский состав «Враждебного захвата», чтобы помочь Элле с переездом?

– Обалдеть! – выдохнула Джульетта.

Вивиан ошеломленно качнула головой.

– Ладно, ладно. Ради этого даже можно вырезать порно-Брайана. Сказка так сказка.

Лица парней, хорошо знакомые нам всем по фильмам, озарили улыбки.

– Надеюсь, мы не смутили тебя своим неожиданным появлением, – ребячливо подмигнул Ретт, когда они с Джессом наконец нашли место для дивана.

Джесс немного размялся и кивнул в знак солидарности.

– Да, мы совершенно случайно встретили Брайана на студии, и он сказал, что тебе нужны крепкие мужские руки… Кхм… – Он потянулся и посмотрел на меня с озорной улыбкой.

– У вас-то точно «крепкие мужские руки», – отозвалась я, усмехнувшись.

Парни дружно рассмеялись. Джесс подошел ближе и протянул мне руку:

– Рад наконец познакомиться с тобой.

– Наконец?

Мы обменялись рукопожатиями, и я повернулась к Ретту. Он проигнорировал протянутую руку и обнял меня как старый приятель. Зная о моих проблемах со здоровьем, он был очень аккуратен, и это приятно удивило. Намного ниже ростом, я оказалась прижатой к его рельефной груди, а ведь он был без рубашки!

– Да, наконец, – со смехом повторил он. – После «ФэнтезиКона» этот дурачина может говорить только о тебе. Я уже несколько недель спрашиваю, когда же он наконец позволит мне украсть тебя у него.

Брайан рассмеялся, притянул меня к себе и крепко обнял. С одной стороны, я была рада наконец перевести дух, а с другой – я мысленно закатила глаза от этого молчаливого проявления собственничества. Думаю, Брайан даже не отдавал себе в этом отчета. Мужчины такие мужчины.

В дверь снова постучали, и мы дружно обернулись, услышав робкое:

– Простите, мисс?

Грузчики принесли остальную мебель и недоуменно смотрели на полуголых мужчин посреди моей гостиной. Узнав моих гостей, они разинули рты от удивления. Главный грузчик изумленно уставился на меня, а я лишь пожала плечами и сказала:

– Помощь нужна?

25

КОГДА БРАЙАН НАПРАВИЛСЯ к двери вслед за остальными мужчинами, чтобы помочь занести мебель, я схватила его за руку и притянула к себе.

– Пусть они таскают, – сказала я, обнимая его за талию и прижимаясь к его груди.

Брайан явно не возражал. После быстрого поцелуя он наконец сосредоточил внимание на мне, и я спросила:

– Как день прошел? Как читка?

Актерский состав «Алого первоцвета» был наконец утвержден, и сегодня актеры впервые собрались для читки сценария. Брайан страшно волновался, когда уходил утром на работу.

– Потрясающе, – просиял он и с восторгом мотнул головой. – Я до сих пор не могу поверить, что работаю со всеми этими людьми. Это не фильм, а бомба. Я – единственный из основных персонажей, кто не был номинирован на «Оскар».

– Ну, еще не вечер. В следующем году ты стопудово получишь награду за этот фильм.

Брайан глубоко вдохнул и кивнул, словно пытался убедить себя, что так и будет. В этом году он не вошел в список номинантов на премию за лучшую мужскую роль, но поговаривали, что его кандидатура обсуждалась. Он, конечно, немного расстроился, но не сильно переживал – особенно если учитывать, что он в принципе не надеялся на номинацию. А в следующем году его шансы на победу значительно увеличатся, ведь он будет играть главную роль в фильме, который точно соберет большую часть наград.

– Рада, что читка прошла хорошо. А то я переживала, как ты будешь работать, ослепленный сиянием своей любимой Астрид Грейвз.

– Что?! – Брайан поежился, услышав подобное обвинение в свой адрес, и залился краской. – С чего ты это взяла? Никакая она не любимая.

– Ты красный как рак.

Брайан дотронулся до щеки и выругался, почувствовав, как она горит. Он смутился не меньше, чем на новогодней вечеринке, и рассердился, заметив мою ухмылку.

– Заткнись, женщина. Я не влюблен.

Вот же веселье!

– О, еще как влюблен! Втрескался по уши!

– Это восхищение, – буркнул он. – Хватит прикалываться.

Я не могла сдержаться и снова хихикнула:

– Я и не думала прикалываться.

Брайан сощурился и крепко прижал меня к себе.

– На себя посмотри! Не сомневаюсь, ты тоже без ума от какой-нибудь знаменитости.

Безусловно, он был прав, но я не собиралась сдаваться. Он ведь убьет меня, если узнает, в кого я влюблена.

– Кто? Я?! Да без вариантов.

– Врешь! – Брайан замотал головой, не желая меня слышать. – Все фанатеют от кого-нибудь. И ты еще пожалеешь, когда я узнаю, кто твоя тайная слабость.

Я хитро ухмыльнулась. Помучаю его еще немного.

– Ну-у-у… Есть, пожалуй, один человек, который привел бы меня в щенячий восторг, если бы мы встретились лично… Но тебе я не скажу. Этот секрет я унесу с собой в могилу.

Звучало как безобидная шутка, но я правда надеялась, что Брайан никогда не узнает, как я сходила с ума по рок-музыканту Кайлу Гамильтону. Кайл – фронтмен моей любимой группы. Он был изображен на самом первом плакате, который я повесила в своей комнате. А еще… он страшно бесит Брайана. Помню, пару лет назад в одном из писем я вскользь упомянула, что слушаю Tralse, и получила от Брайана целую тираду о том, что в реальной жизни Кайл – настоящий козел, а его группа – кусок дерьма. Больше мы это не обсуждали.

– Это что-то постыдное? Ну скажи! – допытывался Брайан, пристально глядя на меня, как будто надеялся прочитать мои мысли.

Может, когда-нибудь я расскажу ему, что фанатела от его злейшего врага до дрожи в коленках. Но не сегодня. Ничуть не смутившись, я резко сменила тему:

– Как продвигаются поиски нового ассистента? Есть подходящие кандидатуры?

Брайан надулся, и я чуть не рассмеялась. Я знала, что отвлекающий маневр сработает.

– Надеюсь, никак, – буркнул он. – Тогда Скотти не сможет уйти от меня.

– На самом деле есть пара толковых ребят на примете, – отозвался Скотт из другого конца комнаты. Он был только рад поспорить с боссом.

Пока Брайан ездил на утреннюю читку сценария, Скотт проводил собеседования (все желающие работать с Брайаном сначала должны были пройти интервью со Скоттом). Но, зная этого чудо-человека, я сомневалась, что ему вообще можно найти достойную замену.

Я лучезарно улыбнулась Скотту:

– Отлично. Ты не мог бы перенаправить ко мне лучших кандидатов, когда Брайан сделает свой выбор?

Скотт удивленно поднял брови и засмеялся:

– А зачем тебе?

– Посмотри по сторонам. Мне явно понадобится помощь. Одних писем от поклонников уже выше крыши.

– Да уж, – протянул Скотт, оглядывая коробки с письмами и подарками, которые мы тщетно пытались уместить в одном углу. – Мне уже жаль твоего ассистента.

– Мне тоже, – со смехом ответила я.

В этот момент в квартиру влетела Ана. Вид у нее был очень озадаченный.

– Мне кажется, или я только что видела Ретта Кесслера и Джесса Рамоса, которые несли письменный стол в эту сторону?

– Топлесс, – прощебетала Джульетта, энергично кивая головой. Она указала на свободное место рядом с собой и довольно ухмыльнулась. – Садись на диван и наслаждайся шоу вместе с нами.

– Только будь осторожна с Джессом, – предупредил Брайан, усмехнувшись. – Он – самый большой ловелас в Лос-Анджелесе, и его ни капли не смутит, что ты несовершеннолетняя.

Ана наконец оправилась от потрясения и с лукавой улыбкой посмотрела на Брайана:

– Если ты хотел предостеречь меня, то твой метод не сработал.

– У него лобковые вши, – не сдавался Брайан.

Ана прыснула:

– Уже лучше.

– Это правда? – шепотом спросила я, когда Ана заняла место рядом с Джульеттой.

Брайан хмыкнул:

– Сомневаюсь. Но если он решит к ней подкатить, она теперь будет думать только об этом.

Я продолжала безудержно хохотать, когда в квартиру вошли два грузчика и остановились передо мной. Они принесли огромную коробку, в которой, судя по всему, было изголовье от кровати размера квин-сайз[8].

– Мисс, вы не могли бы показать, как планируете расставлять мебель в спальне, чтобы мы могли собрать кровать?

Нам с Брайаном пришлось прерваться, но он решил пойти со мной и поделиться мнением насчет обстановки в спальне (к моему удивлению, его чрезвычайно тревожил этот вопрос). Он не хотел, чтобы кровать стояла в углу – иначе придется ползти к изножью, если он захочет пописать ночью.

Я решила напомнить, что вообще-то это моя комната, а у него есть своя за каньоном, но он пробормотал что-то вроде «технически» и сообщил грузчикам, что планирует оставаться здесь на ночь достаточно часто, чтобы иметь собственное мнение на этот счет.

Сборщики мебели, естественно, ориентировались в первую очередь на меня. Но в конечном счете я сдалась и решила не ставить кровать в угол, хотя комната от этого визуально стала меньше. У меня было смутное предчувствие, что переезд в отдельную квартиру не даст мне дополнительного личного пространства, о котором я так мечтала. Похоже, большую часть времени со мной будет тусоваться сосед-самозванец. Но меня это почему-то не очень пугало.

Мое присутствие больше не требовалось, поэтому я решила заказать еду, все равно сил на уборку и перестановку уже не было. Я понятия не имела, сколько пицц нужно, чтобы накормить таких крупных мужчин, как Ретт и Джесс, поэтому заказала сразу много. И еще тонну куриных крылышек.

Пиццу привезли сразу после того, как ушли грузчики, и мои гости с аппетитом набросились на еду. Убедившись, что все удобно устроились, я вернулась к письмам. Теперь стало гораздо приятнее: на диване можно было сидеть, а полки отлично подходили для всякой мелочовки.

Первой ко мне присоединилась Ана, пока все остальные смеялись и шутили на кухне. Она осторожно опустилась на диван и немного помялась, прежде чем начала разговор:

– Что ж… э-э-э…

На мгновение мне показалось, будто Ана хочет извиниться или что-то в этом духе, – она явно чувствовала себя виноватой и раскаивалась. Но, видимо, она отговорила себя от этой идеи в самый последний момент и спросила:

– Чем я могу помочь?

Этот вопрос удивил меня не меньше, чем раскаяние в ее глазах. Наверное, потому, что таким образом она пыталась искупить свою вину. Я хотела было сказать ей, чтобы она не переживала. Я правда не винила ее в истории с Эриком Кларком. Но потом я подумала, что Ана вряд ли захочет это слышать. По-моему, она скорее хотела замять тот случай и сделать вид, будто ничего не произошло. Я не возражала.

Я протянула Ане коробку с открытками и объяснила, что надо делать. Она сразу принялась за работу. Повисло неловкое молчание, и я начала лихорадочно соображать, что бы такого сказать.

– Слушай, а ты когда-нибудь слышала о Нэше Уилсоне?

– Фотографе, что ли?

Я кивнула. Ана пожала плечами и продолжила рассматривать открытку, которую держала в руках.

– Конечно. Мама – его большая фанатка. Думаю, она бы хлопнулась в обморок, если бы встретила его живьем. Как-то раз мы ходили на крутое мероприятие в его галерее, и она буквально пищала от восторга. А ты видела его работы? Он невероятный.

Пожалуй, самый нормальный разговор между мной и Аной за все время нашего общения. Это было странно, но мило, и я осторожно подбирала слова, чтобы не откатиться на десять шагов после такого огромного прыжка вперед.

– Ага, – согласилась я. – Мы с Брайаном ходили в его галерею пару недель назад. Его работы оказались гораздо интереснее, чем я ожидала.

– А к чему ты вспомнила про него?

– Ну…

Ана тоже аккуратно прощупывала почву. Когда я подняла глаза, то увидела, что она настороженно следит за моей реакцией. На секунду я даже подумала, что, возможно, не стоило заводить с ней этот разговор. А вдруг она решит, что я хвастаюсь предложением Нэша, чтобы она увидела, как ошибалась насчет меня? Надеюсь, обойдется.

– Он связался со мной. Предложил сделать фотосессию и показать миру мои шрамы.

Глаза Аны расширились от изумления, но тут же подозрительно сузились.

– Почему ты решила поделиться этим со мной?

Я вдохнула и посмотрела ей в глаза:

– Как думаешь, соглашаться?

Ана вытаращилась на меня с разинутым ртом.

– Ты меня спрашиваешь? Какая тебе разница, что думаю я?

Я пожала плечами:

– Просто ты не будешь церемониться. Не станешь говорить мне то, что я хочу услышать. Не будешь врать и уверять, что все будет легко, чудесно и прекрасно. Не скажешь, что я красотка и такой шанс выпадает один раз в жизни. – Я улыбнулась и добавила: – Ты даже не посоветуешь поступить так, как я считаю нужным. Я знаю, что у тебя есть свое мнение и ты сможешь его правильно обосновать. Я хочу услышать твои аргументы. Пожалуйста.

Несколько мгновений Ана внимательно смотрела на меня, как будто пыталась понять, насколько серьезны мои слова. У нее определенно была своя позиция – судя по всему, достаточно жесткая, и она раздумывала, стоит ли ее озвучивать. В какой-то момент в ее взгляде появилась решимость, и она выпрямилась, откинув плечи. Видимо, она все же решила сказать мне правду – какой бы они ни была.

– Ладно. Я думаю, надо соглашаться.

Как ни странно, ее ответ меня не особо удивил. Когда мы впервые увидели видео Эрика Кларка, она была солидарна с мамой. Я вскинула голову и сделала глубокий вдох.

– Окей. Почему?

– Потому что тебе это нужно.

Ладно, вот сейчас я реально удивилась. Ана поймала мой непонимающий взгляд и покачала головой:

– Ты – самый упрямый, уверенный в себе и смелый человек, которого я когда-либо знала.

Я пыталась сохранить самообладание, но ничего не получалось. Ана не обратила на мою реакцию ни малейшего внимания: видимо, она ожидала, что ее слова могут неприятно поразить меня.

– Все эти качества сочетаются в тебе во всех сферах твоей жизни, но когда речь заходит о шрамах… ты приходишь в ужас. Ты боишься того, что думают о них другие люди.

Ана была права. Даже сейчас, когда она произнесла это вслух, мое сердце забилось в два раза чаще.

– И не без причины, – пробормотала я.

Ана пожала плечами, пропустив мои слова мимо ушей.

– В своем блоге ты пишешь что хочешь. Разносишь книги и фильмы в пух и прах, хотя прекрасно знаешь, что кто-то может быть с тобой не согласен. Тебе просто все равно. Тебе плевать, что говорят о тебе посторонние. Ты страдаешь вовсе не из-за того, что думают о твоих шрамах другие, а из-за того, что думаешь ты. О шрамах и о себе.

Я не сразу обнаружила, что сижу с разинутым ртом. Я никогда не задумывалась об этом, но Ана была права. Меня никогда не интересовало чужое мнение обо мне. И так было во всем – кроме моей внешности после аварии. Когда речь шла о моих физических недостатках, все менялось. Я чувствовала себя слабой.

– Ты самоуверенна до высокомерия, – продолжала Ана. – Именно поэтому ты не уступаешь даже такому парню, как Брайан. Вы абсолютно равны – во всем, кроме внешности. Здесь твоя уверенность в себе стремится к нулю.

И снова в точку. Пожалуй, я была своим самым строгим критиком, если дело касалось моей внешности или физических возможностей. Ни одна гадость, которую я слышала в свой адрес после аварии, не шла ни в какое сравнение с тем, что думала о себе я сама. Может, именно поэтому мне было так обидно: я сама верила в то, что это правда.

– Это сковывает тебя, – сказала Ана.

Я нахмурилась, смутившись, и Ана усмехнулась:

– Брайан Оливер, черт его побери, ложится с тобой в постель каждую ночь и готов целовать твои следы. И я готова поспорить: ты еще ни разу не раздевалась перед ним. Не показывала все свои шрамы. И ни разу не разрешила прикоснуться к ним.

Я покраснела и бросила быстрый взгляд в сторону кухни. К моему ужасу, за столом стало тихо. Никто не мешал нам с Аной разговаривать, но все внимательно слушали. Мое сердце сжалось, и на секунду я подумала, что могу сбежать в свою комнату и опробовать новую кровать. Но я сама попросила Ану поделиться своим мнением, потому что только она может сказать мне правду, даже если я не захочу ее слышать. Я определенно не хотела слышать то, что она сказала сейчас, но отсиживаться в комнате – точно не лучший выход. Мне оставалось только сделать глубокий вдох и постараться взять себя в руки.

– Нет, – прошептала я. – Я не делала ничего этого.

Ана, по-видимому, ждала продолжения, хотя и так знала правду. Я попыталась оправдаться:

– Я просто не готова. Это не потому…

– Я тебя умоляю. – Ана закатила глаза. – Да, ты маленькая напуганная невинная девочка, никто не спорит. Но тебя сдерживает не робость. Это просто отговорка. Ты врешь сама себе и отказываешься признавать реальную проблему.

Мне стало трудно дышать. Это жесткое заявление заставило меня вспомнить, что я разговариваю с Аной – прямолинейной, грубоватой и хладнокровной. Но сейчас она говорила без злого умысла. Просто честно.

– Недотроги очень быстро забывают о своей застенчивости, если находят правильного человека. Так вот, Брайан – твой человек. Ты любишь его и не сомневаешься в том, что он любит тебя. Вы живете вместе уже целый месяц. И если у вас еще не дошло до дела, тебя сдерживает вовсе не скромность. Тебе мешает страх.

Она была права, чертовски права, как бы мне ни хотелось это признавать. Я хотела быть с Брайаном. Очень хотела. И иногда, когда мы целовались, мое тело буквально молило о продолжении. Но я всегда шла на попятную.

– Тебе необходима эта фотосессия, чтобы ты посмотрела в лицо своему страху, – сказала Ана, вернувшись к изначальной теме разговора.

Если честно, я уже и думать забыла о предложении Нэша Уилсона.

– Знаешь, кто судит о тебе по внешности? Ты сама! – заявила Ана. – И пока ты не прекратишь это, ты никогда не будешь готова к близости с мужчиной. Ты так и будешь отталкивать Брайана, пока у него не закончится терпение, и рано или поздно вы просто рассоритесь. Ребята, вы – прекрасная пара. И если вы расстанетесь, это случится именно из-за твоих страхов, виновата в этом будешь ты.

Когда Ана наконец закончила свою тираду, ее внезапно охватило беспокойство. Это очень удивило меня. Кажется, она переживала, что немного перегнула палку. Странно. Раньше ее это ничуть не заботило. Она бы скорее могла поглумиться над моим оцепенением и растерянностью. Раньше ее веселило, когда ее слова доводили меня до слез.

Ана нервно посмотрела на Джульетту и Брайана, сидевших на кухне, и на мгновение ее лицо приобрело выражение полной беспомощности. И тут я поняла, что она искренне пытается загладить вину и наладить со мной отношения. Возможно, мы никогда не станем так близки, как я с Джульеттой, но, по крайней мере, мы больше не будем врагами.

Я почему-то подумала, что будущее наших отношений во многом будет зависеть от того, что я отвечу сейчас. Я дала ей шанс, попросила ее быть максимально откровенной – и она приняла этот вызов.

Честно говоря, я чувствовала себя паршиво. Ана буквально выпотрошила мою душу своей проповедью. Но я сама напросилась и была благодарна ей за то, что она не постеснялась сказать мне все это.

– Спасибо за честность, – пробормотала я.

Усилием воли я заставила себя вернуться к письмам и открыткам. Достав очередную подарочную карту, я бросила ее в кучу к остальным.

– Ты хочешь отказаться? – спросила Ана, пристально глядя на меня.

Я медленно вдохнула и выпустила воздух из легких.

– Я не знаю, – честно призналась я.

Этот ответ, по-видимому, удовлетворил Ану: она снова сосредоточилась на своей стопке писем.

– Одно я знаю точно, – сказала она. Я даже не подозревала, что ее голос может звучать так мягко. – Он заставит тебя поверить в свою красоту.

Комплимент Аны потряс меня своей прямолинейностью не меньше, чем ее тирада. Я встретилась с ней взглядом и, сглотнув ком в горле, прошептала:

– Спасибо.

Ана продолжала смотреть на меня. Она не улыбнулась, но кивнула – со стопроцентной искренностью.

Мы снова замолчали и вернулись к разбору почты. Но теперь молчание было комфортным. Что-то поменялось. Мы нашли общий язык. Это было нечто большее, чем просто перемирие. Принятие друг друга. Нам потребовалось много времени, но теперь все наконец встало на свои места. Приятное чувство.

Я с опаской покосилась на кухню и увидела, что Джульетта наблюдает за мной. Когда наши взгляды встретились, по ее щекам заструились слезы, но она продолжала счастливо улыбаться. Я тихонько усмехнулась. Но тут я заметила, что все остальные стыдливо потупились, и до меня дошло: у нас-то с Аной все наладилось, а вот мои гости не знали, куда деться от неловкости.

Я откашлялась и постаралась придать своему голосу веселой непринужденности:

– Слушай, Ретт, я тут хотела спросить…

Кажется, я застала Ретта врасплох, обратившись именно к нему: он оглядел ребят и только потом остановил на мне заинтересованный взгляд.

– У меня?

Я улыбнулась:

– Ага. В общем, я тут прочитала «Убийство в Мотауне» на прошлой неделе. Если не ошибаюсь, Брайан говорил, что ты играешь главную роль в экранизации?

Мой вопрос разрядил обстановку, и ребята как ни в чем не бывало принялись убирать за собой посуду и салфетки. Ретт вошел в гостиную и сел рядом со мной на пол.

– Да, съемки закончились в декабре. Было круто. Жду не дождусь премьеры.

– Это хорошие новости! Как тебе новое амплуа? Обычно ты снимаешься в экшен-триллерах, а тут – романтический саспенс. Не сомневаюсь, ты отлично справился с ролью, и все же я немного удивлена. Почему ты решил сняться в таком фильме?

Ретт просиял – ему явно польстил мой интерес.

– Ну… На самом деле было так: автор книги написала где-то в интернете, что всегда представляла меня в роли детектива. Думаю, ее фанаты уцепились за эти слова, и поэтому продюсеры решили обратиться ко мне напрямую.

Ретт пожал плечами. Его скромность приятно удивила меня.

– Я был очень польщен, и решил чисто из любопытства прочитать сценарий. Мне понравилось, и я прочитал саму книгу – тоже из любопытства. И теперь я – фанат Дженис Бишоп, – с улыбкой признался он.

– Я тоже! – усмехнулась я. – Перед Рождеством я случайно узнала, что мой папа ее большой поклонник, поэтому решила прочитать ее новый роман – кстати, тоже любопытства ради. И с тех пор не могу остановиться: все читаю и читаю ее книги. Хороший автор.

Ретт с гордостью улыбнулся:

– Премьера через пару недель. У меня осталось еще несколько билетов. Вы с Брайаном обязательно должны прийти. И папу можешь пригласить. Там будет Дженис Бишоп. Буду рад вас познакомить.

– Ох… – Упоминание моего отца озадачило меня. – Спасибо! Очень мило с твоей стороны, но…

– Конечно же, мы придем, – вмешался Брайан.

Он ничего не сказал об отце, и я решила тоже проигнорировать этот момент. Было слишком больно думать о нем.

– Отлично. Я внесу вас в список.

Брайан сел на пол у моих ног и откинулся спиной на диван. Он обнял мои колени и ухмыльнулся, глядя на друга.

– Помнишь, я говорил тебе насчет этой штуки в блоге Эллы? Еще рисунки показывал?

Ретт держал в руках большую коробку и смотрел на нее как на неожиданный рождественский подарок. На мгновение он отвлекся от изучения коробки и кивнул Брайану:

– А, ты про «Приключения Синдера и Эллы» в виде мультика?

– Ага.

– Ты не мог бы, пожалуйста, открыть это? – перебила я, указывая на коробку в руках Ретта. Он буквально сходил с ума от любопытства. – Давайте посмотрим, что внутри.

Ретт подмигнул мне и радостно разорвал оберточную бумагу. Брайан тоже взял в руки коробку и открыл ее, продолжая разговор:

– Кстати, мы можем приурочить первую серию «Приключений Синдера и Эллы» к твоей премьере. Если ты, конечно, позволишь нам с Эллой взять у тебя интервью в этот вечер.

Ретт рассмеялся, но его тихий смех потонул в хохоте Джесса.

– Чтобы Элла выложила его в своем суперблоге с пятью миллионами подписчиков? Еще бы он не позволил! А вообще… – Джесс посмотрел на меня, обворожительно улыбаясь. – Если тебе когда-нибудь захочется настоящих приключений, заходи ко мне на съемки. Сейчас я снимаюсь в «Maximum Force-3»[9]. Если заранее сообщишь о приходе, мы раздобудем для тебя страховку и покажем настоящий взрыв.

Его страсть к пиротехнике умиляла. Это было так предсказуемо, что я невольно рассмеялась.

– Звучит потрясающе, но моего физиотерапевта и врача хватит удар, если они узнают о моих планах.

Джесс разочарованно сдулся, и я добавила:

– Но мы точно можем взорвать Брайана. Будет весело!

– Ага, просто отрыв башки, – сухо заметил Брайан.

Все дружно расхохотались.

– Заметано, мамасита. Теперь ты от меня не отвертишься: если я сообщу студии, что нас упомянут в «Мудрых мыслях Элламары», они будут целовать мою задницу вплоть до конца съемок.

Я снова засмеялась, но на самом деле он не шутил. Я приобрела фантастическое влияние в Голливуде – до сих пор верилось с трудом. Я быстро посмотрела на Брайана, и он одобрительно кивнул.

– Ладно, договорились, – согласилась я.

– О-о-о! – Брайан наконец обратил внимание на Ретта и отобрал у него подарок.

– Кофемашина! Неплохо. В хозяйстве пригодится, – подмигнул он мне.

26

ОТЕЦ СОГЛАСИЛСЯ ПОДПИСАТЬ разрешение на участие в моем видеоблоге для Джульетты и Аны лишь при одном условии: я соглашусь поужинать с ним – только вдвоем, чтобы мы могли поговорить. Я не хотела этого делать, но, взглянув на Джульетту, не смогла возразить. Я знала: ей очень хочется оказаться в моем видеодневнике. Она действительно занимала большую часть моей жизни, и было бы тяжело обойтись без нее, если бы она не получила разрешение. Но я чувствовала: еще больше ей хочется, чтобы я помирилась с отцом.

Джулс всегда была за мир в семье. Она очень переживала из-за разногласий, которые возникли с моим появлением в жизни Коулманов. Наше примирение с Аной по-настоящему осчастливило ее, поэтому я решила, что мне надо хотя бы выслушать папу. Хоть разок. Но я ни за что на свете не встретилась бы с ним одна. Я ответила ему, что приеду с Брайаном – а он может отказаться от встречи, если захочет. Как ни странно, отец с легкостью согласился, и я насторожилась еще больше.

Брайан забронировал столик в ресторане в Санта-Монике. Обычно туда нужно звонить не менее чем за месяц. Но, когда самая известная пара в стране просит зарезервировать местечко для ужина, невозможное становится возможным. Магия: у них как раз оставался один свободный столик!

Брайан позвонил в Санта-Монику вовсе не для того, чтобы впечатлить моего отца. Дело в том, что этот ресторан был известен как место, которое заботится о приватности и конфиденциальности своих посетителей. Страсти могли накалиться, и никто из нас не хотел, чтобы скандал с моим отцом просочился в медиа. Я думала, он захочет поговорить с нами в доме Брайана или в моей новой квартире, но Брайан резонно возразил, что они скорее постараются держать себя в руках, если разговор будет происходить на публике. Что ж, это хотя бы уменьшает вероятность драки. Логично.

– Неудивительно, что ты выбрал это место, – пролепетала я, когда нас подвели к уютному уединенному столику, почти полностью скрытому от чужих глаз в маленькой нише.

– Все останется в тайне, – пообещал Брайан. Он заметил, что у меня дрожат коленки, и положил руку мне на ногу. – Элла, успокойся, все будет хорошо. Это он позвал тебя, а не наоборот. Он придет сюда не для того, чтобы ругаться.

– Это не значит, что он не будет, – тихо произнесла я.

– Эй. – Брайан перетянул меня на свою сторону и придвинулся ближе. – Если он опять начнет скандалить, мы просто уйдем. И будем знать, что с ним лучше не встречаться.

Я вздохнула, пытаясь унять бешеный пульс. Внутри меня все мучительно сжалось. Брайан прав. Я больше не обязана терпеть своего отца. Если мне не понравятся его слова, я могу просто не слушать.

Когда он вошел, я оцепенела. Брайан выпрямился и взял мою руку под столиком, и наши пальцы сцепились намертво. Кажется, Брайану, придется есть одной рукой: я не могла отпустить его, пока мой отец был в поле зрения.

Папа пробормотал «привет!», уселся за столик напротив нас и кивнул официанту, сопроводившему его за стол, когда тот предложил ему бокал вина. Мы заказали ужин и остались втроем в оглушительной тишине. Я не собиралась начинать первой. Эта встреча состоялась по его инициативе. Ну что ж, пожалуйста. Я обещала только выслушать.

Когда отцу стало ясно, что я не собираюсь говорить ничего кроме приветствия, он со вздохом произнес:

– Спасибо, что пришла.

Он был бледным, под глазами залегли большие темные круги, будто он не спал все предыдущие шесть недель. Я заметила, что у него появились новые морщины и несколько седых прядей. Эти полтора месяца, с тех пор как я ушла, явно дались ему непросто. Ну и хорошо.

– Элла… милая…

Я стиснула зубы. Должно быть, Брайан внимательно наблюдал за мной: в эту же секунду он сжал мою руку в знак поддержки. Я наконец выдохнула.

– Прости меня, – пробормотал папа. Он вздохнул и начал скручивать салфетку. – Наверное, этих слов недостаточно.

Я покачала головой и закрыла глаза, чтобы не заплакать.

– Недостаточно, – сказала я. – Не в этот раз.

Его лицо сморщилось, и он весь как будто осел под тяжестью моего ответа.

– Я не знаю, что еще сказать.

– Я не уверена, что есть еще что-то, что ты можешь сказать. Ты уже все сказал.

Мой голос зазвучал увереннее, и я взглянула на него.

– Как много извинений я слышала с тех пор, как переехала в твой дом, папа? Они больше ничего не значат для меня. Я уже знаю, как это работает. Даже если ты искренне сожалеешь, ничто не мешает тебе обидеть меня снова через несколько дней, недель или месяцев.

– Дорогая, я делаю все, что в моих силах.

Я тряхнула головой. Короткий жест, который уже граничил с паникой.

– Нет. Я не могу позволить тебе и дальше разбивать мне сердце. Когда-нибудь ты расколотишь его так, что даже Брайану не удастся собрать кусочки. Ты полностью раздавил меня на Рождество. Окончательно. Я не могу просто так пережить это. Я не могу принять твои извинения и притвориться, что этого никогда не было. Твое присутствие в моей жизни ранит меня снова и снова. Это убивает меня.

Меня пробила дрожь, и Брайан поспешно обнял меня. Он взял салфетку и бережно вытер слезы, которые катились по моим щекам.

Я застыла, когда официант принес нам ужин, но Брайан продолжал крепко держать меня и дал все необходимые указания. Как только официант ушел, папа и Брайан взяли в руки столовые приборы. Я же просто смотрела в тарелку.

Брайан заметил, что я не ем. Он снова обнял меня, но ничего не сказал. Он знал, как я сейчас расстроена, и понимал, что я не смогу съесть ни кусочка, поэтому не стал на меня давить.

Видя, что у меня пропал аппетит, папа тяжело вздохнул. Когда я подняла взгляд, он также отложил свою вилку и печально посмотрел на меня.

– Элла… – Его голос сорвался, и он помолчал, чтобы справиться с эмоциями. – Я не хотел ранить тебя, малышка. Я люблю тебя.

Я не желала этого разговора, но мы собрались здесь для того, чтобы раз и навсегда выяснить отношения. Поэтому я собралась с силами и ответила:

– Я знаю, папа, но ты постоянно причиняешь мне боль. Может, ты и любишь меня, но я все еще самая большая ошибка в твоей жизни.

– Это не…

– Нет, это так.

Я не могла позволить ему закончить. Я не хотела больше слышать вранье. Он лгал несознательно, обманывал сам себя.

– Дженнифер, Джульетта, Анастасия – они твоя гордость и отрада. Я говорю так, потому что вижу, как ты рассказываешь о них, как улыбаешься им, как их любишь. Со мной все иначе. Мы оба это знаем.

– Это не значит, что я не люблю тебя. Милая, просто это сложно. Твоя мать…

– Ты пытаешься, – прервала я его, не желая впутывать в этот разговор маму. Мне казалось, я бы не смогла это пережить. – Я знаю, что ты пытаешься. И я благодарна тебе за усилия. Но даже если ты и любишь меня, для тебя я больше последствие, чем дочь. Я – напоминание о твоих ошибках и разочарованиях. Судя по всему, ты не можешь это принять, и я больше не буду заставлять тебя пытаться.

– Элла… дочка… ты не заставляешь меня. Я сам хочу. Я хотел этого с того момента, как мне позвонили из полиции, чтобы сообщить об аварии. Этот месяц моей жизни без тебя был просто кошмаром. Тебе делали операцию, и я не мог быть с тобой. У тебя новый дом, новая жизнь, и я снова остаюсь за бортом. Я не могу это перенести. Может быть, у нас еще не все гладко, может быть, я всегда буду по-разному относиться к тебе и к Дженнифер с девочками. Но то, что у нас есть, все равно лучше, чем ничего. Попытаться – лучше, чем потерять тебя.

– Для тебя – может быть. Мне от этого только больно.

Я глубоко вдохнула и задержала дыхание, а потом резко выдохнула. Слезы струились по моим щекам. Я неотрывно смотрела на отца и вдруг почувствовала тепло Брайана, его сильные руки. Когда он обнял меня, я внезапно осознала, почему поведение папы причиняло мне такую боль.

– Я не хочу быть чьим-то последствием. Я хочу быть гордостью и отрадой.

Мое тело сотрясалось от беззвучных рыданий, и я прижалась к груди Брайана. Он крепко прижал меня к себе и склонил свою голову к моей.

– Ты больше, чем моя гордость и отрада, – сказал он, мягко поглаживая мои волосы рукой. – Ты вся моя жизнь, Элламара. Мое сердце. Моя душа. Ты – мое все.

Прошло несколько минут. Никто не сказал ни слова, пока я заливала рубашку Брайана слезами. Когда мне наконец удалось взять себя в руки, я откинулась на спинку стула, вытерла салфеткой глаза и нос и выпила глоток воды. Меня все еще трясло, и я не могла остановить слезы, но, по крайней мере, справилась с отвратительными всхлипываниями.

Я отставила стакан с водой и снова прислонилась к груди Брайана, чтобы набраться смелости и посмотреть на отца. Его глаза покраснели, а на лице застыло выражение опустошенности. Он встретился со мной взглядом, а затем будто бы постарался склеить воедино наш с Брайаном образ: то, как Брайан держал меня, как я изо всех сил цеплялась за него, полностью доверившись ему. Рассматривая нас, папа рассеянно покачивал головой.

– Ты – не то, о чем я сожалею, Элла, – произнес он тихо. – Моей ошибкой было уйти от тебя.

Я хотела бы поверить в это.

Отец откинулся в кресле, все еще наблюдая за мной и Брайаном.

– Нам с твоей матерью нужно было развестись, но я не должен был бросать вас обеих. – Его взгляд сфокусировался, и он умоляюще посмотрел мне в глаза. – Ты была для меня неожиданным даром. – Внимание отца переключилось на Брайана, и он добавил: – А последствие – это он.

Я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. Папа вздохнул, все еще не отводя взгляда от парня, который меня обнимал.

– Перед тобой я тоже должен извиниться.

Брайан и бровью не повел, а я пораженно выдохнула. Я и не думала, что папа признает свои ошибки в отношении Брайана.

– Я люблю свою дочь, – продолжал отец. Его голос стал тверже, но в нем не было раздражения. – Я не в восторге от твоей известности и от того, как она на нее влияет. Меня беспокоит твоя репутация и прошлые отношения с другими девушками. Тяжело поверить, что ты так внезапно изменился и что ты не причинишь боль моей девочке.

– Вас можно понять, – неожиданно ответил Брайан. – Я не мог бы ожидать ничего другого от отца, который заботится о своей дочери. Но и вы меня поймите: со славой ничего не поделаешь, но я приложу все силы, чтобы защитить и обезопасить Эллу. Вместе мы со всем справимся. И я никогда не оставлю ее один на один с трудностями.

Папа стиснул зубы, но промолчал.

– Что касается других девушек… Я просто пытался заглушить боль от того, что потерял Эллу, и выбрал неверный путь.

Отец нахмурился и хотел было задать вопрос, но Брайан предвосхитил его:

– Пока нас с Эллой связывала только дружба по переписке, я встречался со многими девушками. Но это все было несерьезно. Я не делал ничего такого, что оправдывало бы мою плохую репутацию. Даже тогда, когда мы еще не знали друг друга лично, Элла была единственной, кого я по-настоящему полюбил. Я ждал ее совершеннолетия. Я планировал полететь в Бостон после ее дня рождения и встретиться с ней и ее матерью. Я был готов объяснить им, кто я и что я чувствую. После аварии, когда я думал, что потерял ее навечно, внутри меня что-то умерло. Отношения с девушками, которые последовали за этим, были лишь попыткой заполнить пустоту после исчезновения Эллы. Ни одна из этих девушек не вызывала у меня и малой доли того чувства счастья, которое я испытывал от одного сообщения Эллы.

Брайан, конечно, любил напустить киношной романтики, но тут даже я не устояла. Мое лицо вспыхнуло, и я крепко обняла его, в очередной раз признаваясь в любви. Его прошлое ничуть меня не беспокоило. Я чувствовала сердцем, что он говорит правду. Эти девушки ничего для него не значили, и я твердо верила, что он никогда не вспомнит о них вновь.

Брайан обнял меня в ответ и поцеловал в макушку, а потом продолжил:

– С тех пор как я получил первое письмо от Эллы после аварии, у меня даже и мысли не было о другой девушке. Элла – единственная, кто имеет для меня значение. Внезапное «изменение», о котором вы так беспокоитесь, – не более чем иллюзия. Это настоящий я, нашедший выход из лабиринта. Я не собираюсь причинять боль вашей дочери. Я не брошу ее и не вернусь к прошлой жизни. Когда мы постареем, станем немощными и седыми и окажемся на пороге смерти, самому Богу придется постараться, чтобы отнять ее у меня. Придется забрать нас обоих.

Я невольно улыбнулась, представив, как Брайан и Всемогущий борются за меня, перетягивая, как канат. Забавно.

– Я понимаю вашу озабоченность насчет нашего с Эллой будущего. – Брайан понизил голос, и он стал грубее. – Но вы должны изменить свое враждебное отношение ко мне сейчас же. Это бессмысленно, и это ранит ее. Если вы не примете меня, то потеряете ее навсегда. Если уже не потеряли.

Ух, как же мне нравилось, когда мой парень показывал, как должен вести себя настоящий мужчина! Это всегда было немного неожиданно и волнительно, и так, так… так возбуждающе. Неудивительно, что Брайан идеально сыграл роль Синдера. Он излучал уверенность и превосходство, необходимые этому персонажу. И в реальной жизни он тоже был настоящим принцем-воином, готовым надрать задницу любому, кто тронет его женщину.

Я спрятала улыбку, отвернувшись от отца. Импульсивность Брайана его явно не впечатлила. На самом деле она была ему отвратительна. Но сейчас, к моему удивлению, он это стерпел. Он сдерживал себя и, хотя все его мышцы напряглись до предела, скрипнув зубами, кивнул Брайану.

– Справедливо. Благословляю вас обоих, – произнес отец.

Я отшатнулась – мне показалось, что меня хлестнули по лицу. Заметив мой жест, папа снова вздохнул:

– Я готов повторить: я приношу Брайану свои извинения.

Папа почесал затылок и сделал глоток вина. Брайан молчал, давая ему время обдумать следующие слова. Я задержала дыхание в ожидании объяснений. Насколько искренним было его благословение? Готов ли он переступить через неприязнь к Брайану и дать нам добро? Мы не могли и надеяться на такое.

– Я знаю, что ты ее любишь, – сказал наконец папа, обратившись к Брайану. – Это стало очевидным после твоего появления на шоу Кеннета Лонга. Я все-таки не совсем дурак.

До этого момента я думала, что меня уже нельзя удивить сильнее. Я подобрала челюсть со стола и спросила:

– Я не понимаю. Если ты с самого начала знал, как сильно мы любим друг друга, почему ты так его ненавидишь?

Папа пристально смотрел на меня, и я поняла: он просто не хотел произносить это вслух. Покосившись на Брайана, он поежился и лаконично ответил:

– Это ревность.

Я зажмурилась. Он ревновал? К Брайану? Я взглянула на Брайана, но он был растерян не меньше меня.

Отец вздохнул:

– Мне было грустно и обидно. И я решил выместить злость на нем, не желая признать свою вину. Я, только я виноват в том, что ты никогда больше не будешь моей маленькой девочкой.

– Что?! – ахнула я.

Папа пожал плечами.

– Все, что он высказал мне на Рождество, – чистая правда. – Он перевел взгляд на Брайана. – Ты – главный мужчина в ее жизни, и ты стал им задолго до того, как я появился на горизонте. Она звала тебя, Синдера, в больнице. Когда она металась в бреду и умирала от боли, когда она горевала по матери, она кричала твое имя, снова и снова. Тогда я не понимал, что она имела в виду.

Мои глаза расширились: я впервые услышала об этом. Брайан прижал меня к груди.

– Ты – тот, с кем она делится всеми переживаниями, – дрожащим голосом продолжал папа. – Тот, с кем она чувствует себя лучше. Тот, благодаря кому она улыбается, тот, кому она доверяет… Ты знаешь ее лучше, чем я, и ты можешь реально позаботиться о ней.

Брайан едва ощутимо напрягся. Это единственное, что выдавало его эмоции. Я слишком хорошо его знала, чтобы понять: он не хотел тешить себя иллюзиями.

Отец Брайана – очень непростой человек. Но как бы трудно с ним ни было, в глубине души сын всегда искал его одобрения. Только вот заслужить его получалось нечасто. Поначалу Брайан очень хотел встретиться с моим отцом. Видимо, он мнил себя идеальной партией для любой девушки. Умный, ответственный, независимый – он мог обеспечить женщину, с которой встречался. И он был искренен в своих чувствах ко мне. Брайан ожидал, что мой отец порадуется за нас и будет гордиться им.

Реальность нанесла жестокий удар по его самолюбию. Брайан никогда этого не говорил, но неодобрение моего отца задело его. Это бросалось в глаза: общаясь с моим отцом, он довольно быстро выходил из себя и принимался оправдываться. Брайан никогда не считал нужным защищаться – если только его не заботило мнение оппонента. И мой папа так легко выводил его из себя именно потому, что Брайан подсознательно искал его одобрения – как и в случае со своим отцом. Он хотел нравиться моему папе, хотел, чтобы тот гордился им, доверял ему и желал видеть, как он заботится обо мне.

– Папа…

Отец снова посмотрел на меня, отозвавшись на слабый звук моего голоса, и я на мгновение умолкла. Брайан снова принялся гладить мои волосы. Я очень нуждалась в нем сейчас, и он всеми силами пытался меня поддержать.

– Все, что ты сейчас сказал о Брайане… это хорошо. Если не принимать в расчет известность, любой отец мечтал бы о таком спутнике для своей дочери.

Отец пристально посмотрел на Брайана, затем снова на меня. Его черты немного смягчились.

– Я знаю, крошка. И я рад, что ты нашла того, кто может о тебе позаботиться и по-настоящему любит тебя. Я был несправедлив к вам обоим, простите меня за это. – Он переводил взгляд то на меня, то на Брайана. – Я действительно благословляю вас. Просто с этим нужно смириться.

– Что ты имеешь в виду?

Папа сглотнул и ответил с легкой дрожью в голосе:

– Бросив тебя, я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Ни твое рождение, ни отношения с твоей матерью – все не то. Я бросил тебя. Я осознал это, когда услышал об аварии. Я сидел в той больнице и думал: или я увижу твою смерть, и это будет моим наказанием, или ты останешься жить, и у меня будет шанс искупить свою вину. Когда стало ясно, что ты выживешь, я решил, что Бог подарил мне возможность исправить свою ошибку. И я хотел этого, дочка. Я хотел, чтобы ты была со мной, снова стала моей маленькой девочкой. И я был невероятно рад получить второй шанс. Мне не терпелось привести тебя домой, чтобы ты стала частью моей семьи. Но это оказалось сложнее, чем я предполагал. Я видел, как сильна твоя обида, и даже не надеялся, что ты когда-нибудь простишь меня.

Отец отвел глаза, откашлялся и сделал еще глоток вина. Справившись с нахлынувшими чувствами, он снова перевел взгляд на Брайана.

– Когда она связалась с тобой и вы опять начали общаться, она моментально переменилась. С твоим возвращением в ее жизнь она стала абсолютно другой. Я знал, что я пришел слишком поздно. Она никогда больше не будет моей маленькой девочкой. В этой битве я проиграл тебе. Я был полным дураком, когда оставил ее, и в мое отсутствие она нашла тебя. Конечно, дело не только в этом. Просто ты прекрасно справился с моими обязанностями, и я стал ей совершенно не нужен.

– Папа…

Он не пытался взывать к моей совести, но я все равно почувствовала себя виноватой.

Отец покачал головой, не отводя глаз от Брайана.

– Ты лучше, чем я, Брайан Оливер, и ты заслуживаешь ее больше, чем я. Я наконец осознал: когда я сделал ей больно, она вручила свою судьбу тебе и ушла из моей жизни, не оборачиваясь. И самое ужасное заключается в том, что мне не в чем ее винить. Я сам прогнал ее. Я сам разбил ей сердце. Я даже не мог беспокоиться о ней, потому что она была с тобой. Я знал, что ты о ней позаботишься. Я знал, что если кто и способен исцелить те раны, которые я ей нанес, так это ты. Я ненавижу тебя за это. Ненавижу… и люблю.

– Папа…

Слезы снова побежали по моим щекам, но я не придала этому никакого значения.

– Прости, Элла. – Отец закрыл глаза и покачал головой. – Мне невероятно жаль. – Глубоко вздохнув, он снова встретился со мной взглядом. – Я облажался везде, где только возможно. Я причинил тебе такую боль, что не смею даже просить об этом. Но, пожалуйста, не вычеркивай меня из своей жизни совсем! Не уходи от меня так же, как когда-то ушел я. Пожалуйста, дочка. Я не хочу потерять тебя снова.

Я замотала головой, хотя еще не успела сформулировать ответ.

– Папа… Я не знаю. Так больше не может продолжаться. Мы ходим по кругу, и каждый раз только больнее, чем предыдущий.

Я всхлипнула, и Брайан подал мне салфетку. Я беззастенчиво высморкалась. Скорее всего, мы оставим в этом ресторане не менее двухсот долларов с человека, так что от них не убудет, если я запачкаю одну тканевую салфетку.

Лицо папы исказила гримаса боли, и он снова прикрыл глаза.

– На этот раз все будет по-другому, – прошептал он. Обещание звучало искренне, но я все еще не могла в это поверить. – Я смирился, Элла. Ты преподала мне хороший урок. Я понял, что ты больше не можешь быть моей маленькой девочкой, – ты вовсе не маленькая девочка. Тебе больше не нужен тот, кто будет тебя опекать. Я упустил эту возможность. Вот о чем я сожалею – о последствии, которое целиком ложится на мои плечи. Я даже не могу просить, чтобы ты называла меня отцом – эту привилегию я утратил, когда бросил тебя. Я готов принять и это, если ты дашь мне самый последний шанс. Я перестану пытаться быть для тебя кем-то, кем я не имею права быть. Я приму присутствие Брайана в твоей жизни и просто буду благодарен за то, что ты нашла того, кто заполнил собой пустоту, которую я оставил. Я приму его в семью как сына, которого у меня никогда не было, если все это изменит твое отношение ко мне.

Папа снова посмотрел на Брайана, и я увидела искренность в его взгляде, когда он произнес:

– Ты хороший человек. Я был не прав, когда судил о тебе так сурово, и я сожалею об этом. Если ты сумеешь простить меня, то можешь стать такой же частью моей семьи, как и Элла. Это предложение для вас обоих.

– Спасибо, – сдержанно пробормотал Брайан. – Я ценю это.

Папа встретился с ним взглядом и пожал плечами.

– Ну, у меня как бы нет выбора. Все четыре мои девочки слишком сильно тебя любят.

Отец едва заметно улыбнулся, давая понять, что подкалывает Брайана. Брайан слегка усмехнулся и кивнул:

– Пусть будет так, как скажет Элла. Для меня в первую очередь важно ее желание. Я полностью поддержу ее, что бы она ни решила.

– Конечно.

Отец энергично закивал и посмотрел на меня с нескрываемой надеждой. Внутри меня все сжалось. Я пребывала в полнейшей растерянности. Я не могла согласиться, но, с другой стороны, не могла отказать.

– Мне нужно время, – тихо сказала я.

Отец поник и изменился в лице. Его взгляд потух, но он изо всех сил старался скрыть разочарование.

– Я понимаю. Думай столько, сколько тебе нужно. Я подожду. – Он снова сглотнул. – Мне действительно очень жаль. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня. И даже если не сможешь – спасибо, что не бросаешь моих девочек из-за меня. Веришь или нет, ты очень нужна Ане, и Джульетта очень сильно огорчится, если потеряет твою дружбу.

Я покачала головой и наконец смогла выдавить слабую улыбку:

– Не потеряет.

Я посмотрела на нетронутую еду на тарелке, и у меня вновь скрутило желудок. Я почувствовала на себе взгляд отца. Я понимала: он до сих пор надеется и хочет, чтобы я внезапно передумала. Чтобы за ужином я приняла его извинения и сказала, что прощаю его. Что мы снова можем общаться. Но я не была готова к этому решению. И не могла больше находиться рядом: его ожидания давили на меня тяжким грузом.

– Прости, – прошептала я, с отчаянием взглянув на Брайана. – Мне нужно уйти прямо сейчас.

Брайан не задавал лишних вопросов. Он подозвал официанта, попросил счет, и спустя две минуты мы уже поднялись с мест. Отец остался сидеть, смотря на еду, к которой не прикоснулся.

– Для меня очень важно, что ты извинился, – сказала я. – Обещаю, я подумаю об этом.

Он кивнул, но не смог посмотреть на меня. Вероятно, его глаза наполнились слезами, и он не хотел, чтобы я это видела.

27

ИНТЕРВЬЮ РЕТТА КЕССЛЕРА на красной ковровой дорожке превзошло все мои ожидания. Кто же знал, что у него такое классное чувство юмора? Ретт пришел на премьеру, заучив несколько игривых испанских фраз, и ловко вставлял их в интервью то тут, то там. Я хохотала от души, а Брайан злился, потому что не мог разобрать ни слова. По-моему, Ретт и сам не понимал половину того, о чем говорил. Например, в один момент он признался в гомосексуализме. Я смеялась так, что не могла остановиться.

– Да ладно тебе, это же так романтично! – отмахнулся Ретт и надул губки.

Я оперлась на трость, сотрясаясь от смеха.

– Да, несомненно, – ответила я, хватаясь за бок. – Очень романтично. Ты в курсе, что ты только что сказал примерно следующее: «Когда я вижу таких красивых девушек, как ты, мне жаль, что я гей»?

– Что?!

Ретт побледнел, а я согнулась пополам от хохота. На этот раз Брайан рассмеялся вместе со мной.

– А перед этим ты сказал, что любовь ко мне – как понос.

– Вот козлина!

Ретт пробубнил себе под нос еще что-то, и я подумала, что при монтаже этот момент придется вырезать. Но в следующее мгновение он непринужденно усмехнулся и сказал:

– Вот и доверяй после этого друзьям. Попросил перевести пару фраз для флирта, а он! – Ретт посмотрел прямо в камеру и улыбнулся ослепительной голливудской улыбкой. – Большое спасибо, Джесс. Надеюсь, ты повеселился, придурок.

Брайан, как и я, готов был кататься по полу от смеха.

– Ты поверил Джессу Рамосу в качестве переводчика? Ты рехнулся?

Ретт нахмурился:

– Он единственный из моих знакомых, кто говорит по-испански. Я бы, конечно, мог воспользоваться гугл-переводчиком, но тогда точно вышла бы полная лажа. А я хотел звучать аутентично!

– Как раз это тебе отлично удалось, – заверила я. Я пыталась успокоиться, чтобы совсем не расстраивать беднягу, но продолжала глупо хихикать. – С точки зрения грамматики все идеально. К произношению тоже нет претензий. Все мои испаноговорящие зрители тебя бы прекрасно поняли.

Я снова разразилась смехом, и мне пришлось повиснуть на руке Брайана, чтобы удержаться на ногах.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – заключил Брайан и похлопал Ретта по плечу в знак поддержки. – Лучше остановиться, пока моя девушка не умерла от смеха, а ты не сообщил миру о своей импотенции или каких-нибудь других проблемах.

Вот теперь я точно умру от смеха.

– Господи, прекратите! Я не могу больше смеяться! У меня болит живот и скоро потечет тушь!

– Ладно, – сказал Брайан, весело посмотрев в объектив камеры. – Кажется, ситуация вышла из-под контроля, так что мы с вами прощаемся и идем смотреть фильм!

– Оставайтесь с нами, – добавила я. – Нас ждет еще много приключений. До скорой встречи!

Кажется, камера еще успела записать, как Ретт проклинал Джесса Рамоса и обещал отомстить ему в следующем выпуске.

Пока Брайан продолжал потешаться над Реттом, я перевела дух и наконец забрала камеру у отца, пробормотав неловкое «спасибо». Вчера я наконец решилась и пригласила его и Дженнифер на премьеру. Я позвонила ему в последний момент и почти не сомневалась, что он не придет, – папа не любил всю эту звездную тусовку. Но, к моему удивлению, он пришел к назначенному времени в одном из своих лучших костюмов.

Дженнифер держала его под руку. На ней было красивое платье в пол, и она напоминала большую конфету в яркой обертке. Дженнифер все время улыбалась, и ее глаза поблескивали от восторга (не каждому выпадает возможность пройтись по красной дорожке!). Папа пока что вел себя максимально сдержанно.

– Это было… э-э-э… любопытно, – угрюмо заметил он, хотя кончики его губ дрогнули, как будто он пытался сдержать улыбку.

Обстановка немного разрядилась. Я усмехнулась в ответ.

– Я познакомилась с Джессом пару недель назад. Тот еще тип. Ретту следовало этого ожидать.

– Мне кажется, получилось очень мило, – заметила Дженнифер. – Людям понравится. Только не забудь сделать субтитры для всего, что он говорит на видео.

– Конечно, – заверила я. – Это слишком весело, чтобы оставить без перевода.

– Ты ведь поможешь мне отомстить? – с надеждой спросил Ретт, коснувшись моего плеча. – Мне нужно срочно восстановить честь и достоинство. Любой ценой.

Я потрепала его руку и чмокнула в щеку.

– Что-нибудь придумаем. Обещаю.

Ретт снова расплылся в улыбке:

– Надо как-нибудь встретиться за обедом и составить план действий. А теперь пойдем, я хочу вас всех кое с кем познакомить.

Мы прошли в фойе кинотеатра. Ретт еще должен был пообщаться с настоящими журналистами на красной ковровой дорожке, и мы решили подождать его внутри. До начала фильма оставалось совсем немного времени, и многие зрители уже заняли свои места в зале, так что в фойе было не так много народу. Краем глаза я заметила, куда направился Ретт, которому наконец удалось пробраться в кинотеатр, и тихонько усмехнулась. Папа взволнованно затаил дыхание.

Дженис Бишоп совсем не укладывалась в мои представления о типичной писательнице. Она скорее походила на сотрудницу папиного офиса – красивая женщина, выглядящая моложе своих лет. Стильная и дерзкая, она с первого взгляда производила впечатление интеллектуалки. Теперь, когда я прочитала несколько ее книг, пазл сложился. Ее романы отличались феноменальной фактической точностью и сложными, захватывающими сюжетами. Такие книги мог писать только очень умный и педантичный автор.

Заметив нас, Дженис широко улыбнулась и раскрыла навстречу мне объятия.

– Элла! Дорогая! Я так рада тебя видеть!

Меня уже не удивляло, что совершенно незнакомые люди рады встрече со мной. Я протянула мисс Бишоп здоровую руку и, чмокнув ее в щеку, обратилась к ней по имени, как к старой знакомой:

– Взаимно, Дженис.

Я потихонечку привыкала к жизни в Голливуде.

– Ты не представляешь, как я удивилась, когда мне сообщили из издательства, что ты попросила копию моего нового романа для рецензии. Мне очень приятно, что ты решила познакомиться с моим творчеством и открыть для себя новый жанр.

Я уже немного привыкла к людям в Голливуде, но по-прежнему не могла поверить, что обладаю реальным влиянием в этом мире. Каждый раз, когда мне говорили комплименты, я впадала в растерянность и не знала, что ответить. Это было так странно!

– На самом деле спасибо надо сказать моему папе. Он так обожает ваши книги, что мне даже стало любопытно. Ему не так легко угодить. – Я высвободила руку и указала на отца. – Дженис Бишоп, знакомьтесь, это мой папа, Ричард Коулман. Прокурор округа Лос-Анджелес.

– Ого! – просияла Дженис. Думаю, она была под впечатлением. – Ну как вам? Надеюсь, мои книги не слишком далеки от реальности.

Папа усмехнулся и протянул ей руку.

– Что вы, – возразил он. – Ваше глубокое понимание вещей поражает меня вновь и вновь. У вас талант, мисс Бишоп.

– Прошу вас, зовите меня просто Дженис. Вы не против, если я буду называть вас Ричард? Знаете… я как раз планировала развернуть действие нового романа в Лос-Анджелесе. Что-нибудь про местные преступные группировки. Мне как раз понадобится много фактической информации. Так что номер прокурора этого прекрасного округа, без сомнения, достоин войти в список избранных контактов на моем телефоне.

Отец с гордостью выпятил грудь. Я еще никогда не видела его таким довольным.

– Звоните в любое время, Дженис, – улыбнулся он. – Сочту за честь ответить на любые вопросы.

Я немного отступила, чтобы папа мог представить Дженнифер и насладиться общением со своим кумиром. Интересно, как встреча с Дженис Бишоп повлияет на мнение папы о мире шоу-бизнеса? Надеюсь, оно изменится в лучшую сторону. Я знаю, он сам сказал, что готов принять Брайана в семью. Но что он имел в виду? Готов ли смириться с работой и образом жизни Брайана? Я опасалась, что отец по-прежнему будет сохранять дистанцию в общении с моим парнем и не даст близняшкам проводить с нами время из-за нашей известности. И я очень надеялась, что сегодня вечером он поймет: скандал, случившийся на Рождество, – жестокая случайность. В мире знаменитостей тоже есть много хорошего.

Брайан подкрался ко мне и шепнул на ухо:

– Пойдем в зал.

Когда я покосилась на папу, он хихикнул:

– По-моему, ему и так неплохо.

Дождаться начала сеанса сидя – это лучшее, что мог предложить Брайан. К этому времени я уже достаточно долго стояла на ногах и успела устать.

– Пап, мы пойдем искать свои места. Увидимся там.

Папа продолжал весело щебетать с Дженис и не услышал меня, но Дженнифер кивнула. Наши взгляды встретились, и она едва слышно прошептала:

– Спасибо тебе.

Я кивнула и улыбнулась в ответ. Понаблюдав за ними еще несколько мгновений, я вошла в зал вместе с Брайаном. Он сжал мою руку, как будто внезапно почувствовал мою неуверенность.

– Все в порядке?

– Я точно правильно поступила? Может, не стоило приглашать папу сегодня?

Брайан оглянулся на моего отца и покачал головой:

– Я думаю, все правильно. Ты ведь этого хотела.

Он прав. Я действительно хотела наладить отношения с отцом. У нас были проблемы, и не маленькие, но, как бы то ни было, он мой папа. Доктор Пэриш посоветовала дать ему еще один шанс. Она считала, что теперь мне будет легче: я больше не зависела от него, а он не нес за меня ответственность. Надеюсь, она была права.

– Я правда хочу, – прошептала я. – Но я все равно боюсь разочароваться еще сильнее.

– Он пришел сегодня, Элла. Он здесь.

Я вздохнула:

– Ты прав. Он пришел. А я знаю, как он ненавидит подобные мероприятия.

Брайан снова хихикнул:

– А по-моему, сейчас ему вполне норм.

Это уж точно. Папа, Дженнифер и Дженис весело смеялись, и он активно жестикулировал.

– Я рада, что ему нравится.

– Я тоже.

Больше сказать было нечего. Только время покажет, стоило ли снова впускать отца в мою жизнь. Поэтому мы молча направились к своим местам. Кто-то позаботился обо мне и забронировал для нас с Брайаном удобные места, чтобы мне не пришлось подниматься по лестницам или пробираться через толпу по узким проходам.

Кинотеатр был забит до отказа, и скоро стало очень душно. Я хотела снять куртку до того, как сяду, но мне потребовалась пара секунд, чтобы собраться с духом. Под косухой на мне был открытый топ, который обнажал мои плечи и почти всю спину. Да, я пришла на премьеру «Принца-друида» в мамином платье, и люди уже видели мои шрамы раньше. Но от этого не становилось легче показывать их снова.

Я попросила Вивиан помочь мне с первым нарядом для «Приключений Синдера и Эллы». Я хотела выглядеть иначе, чем в видеоблоге, который я вела из дома. Вивиан пришла в восторг от предложения одеть меня на свой вкус и дала волю фантазии.

На Рождество я пообещала ей и Джульетте носить более открытые вещи, и Вивиан решила этим воспользоваться. Она считала, что это поможет мне преодолеть скованность в общении с Брайаном. Вивиан назвала это «малышовыми шажками». Я продолжала повторять эту мантру снова и снова, пытаясь убедить себя в ее правоте.

Малышовые шажки. Этот наряд – шаг в правильном направлении… Я просто должна снять куртку…

На мне был длинный стильный топ ярко-красного цвета с открытой спиной и аккуратным декольте спереди, его застежка располагалась на шее. Вивиан подобрала к нему черные легинсы из блестящей кожи, черную кожаную косуху, лакированные балетки и шляпу-котелок. Карамельную трость пришлось оставить дома – сегодня я решила пойти с классической черной тростью. Я выглядела как какая-нибудь чокнутая панк-принцесса. Мой наряд был модным, вычурным и неформальным одновременно.

Брайан, судя по всему, тоже был под впечатлением. Пожалуй, это самый дерзкий прикид в моей жизни – даже Брайан разинул рот, когда увидел меня. Ему явно нравился этот смелый и соблазнительный стиль. Кажется, он весь вечер раздевал меня взглядом. А ведь он еще не видел меня без куртки!

Малышовые шажки. Малышовые шажки. Малышовые шажки. Сними куртку, Элла.

– Ты в порядке?

Вздрогнув, я попыталась справиться с волнением и переключилась на Брайана. Он встревоженно смотрел на меня и ждал, пока я сяду.

– Извини. Да, все хорошо.

Я выдохнула и набрала в легкие побольше воздуха, медленно снимая куртку.

Брайан изумленно вскинул брови. Его не просто удивил мой выбор. Он буквально пожирал меня взглядом. Я покраснела и отвернулась, чтобы повесить куртку на спинку кресла.

Увидев меня со спины, Брайан со свистом вдохнул воздух. В следующее мгновение он схватил меня за бедра и притянул к себе, прижав спиной к своей груди. Его руки скользнули по моей талии и сомкнулись на животе. Вдыхая аромат моих волос, он коснулся губами моего уха и прошептал бархатным голосом, предназначенным исключительно для аудиокниг:

– Элламара… – Он поцеловал чувствительное место за ушком и продолжил: – Ты хоть представляешь, что ты делаешь со мной сегодня вечером?

По спине побежали мурашки, и все мое тело затрепетало.

– Ну, примерно представляю, – весело отозвалась я. – Может, я этого и добивалась.

Брайан сжал меня в объятиях и с тихим стоном сказал:

– Сегодня я ночую у тебя.

Это был не вопрос. Скорее ультиматум. И я совсем не возражала, но хотела еще немного подразнить его.

– Тебе завтра рано вставать, и твой дом гораздо ближе к студии, чем мой.

– Мне. Все. Равно.

Я почувствовала, что, если не прекращу эту игру сейчас, поведение Брайана станет слишком неприличным для переполненного кинотеатра. Я развернулась к нему и с улыбкой ответила:

– Хорошо. Я просто решила уточнить.

Брайан наклонился, чтобы поцеловать меня. Но тут мимо нас прошла милая парочка, может, на пару лет старше меня. Девушка резко обернулась и застыла как вкопанная.

– Улетные шрамы, – заявила она, заставив нас с Брайаном оторваться друг от друга.

Мы похолодели.

– Что, простите?

Перед нами стояла высокая худая девушка с огненно-рыжими волосами, забранными в конский хвост. На ней были джинсы и винтажная футболка с логотипом группы Dead Kennedys. Ничуть не смущаясь, девушка пялилась на мое обожженное плечо и руку. Я бы разозлилась, но меня удивил восторг в ее глазах.

– Вот это жесть! – протянула незнакомка и посмотрела мне в глаза. – Откуда они у тебя?

Я вздрогнула от неожиданности, а Брайан рядом со мной поперхнулся, поразившись ее бестактностью. Я была ошарашена и ответила на автомате:

– Автокатастрофа. Машина сгорела.

– Нифига себе. Ну ты вообще крутышка! Они ужасно милые.

– Элли, – прошипел ее спутник, виновато посмотрев на меня и Брайана.

Парень был примерно одного с Брайаном возраста и довольно симпатичным: высокий, с яркими голубыми глазами – почти как у меня. Его взгляд излучал доброту и понимание.

– Прошу прощения. У нее совсем нет тормозов. И чувства такта.

– Что-о-о? – возмутилась девушка. – Да я в восторге от ее шрамов. Причем тут такт? – Она снова посмотрела на меня, и ее улыбка стала чуть менее самоуверенной. – Серьезно. Ты великолепна. У меня, кстати, тоже есть шрам. Конечно, не такой крутой, как твои, но… зацени!

Мы с Брайаном переглянулись. Незнакомка тем временем задрала футболку, и мы увидели несколько длинных полос, пересекающих ее живот. Я в ужасе ахнула. Откуда, черт побери, могут взяться такие шрамы? Выглядело так, будто ее пытались зарезать.

Ее парень обреченно вздохнул, как будто это было вполне обычным делом для его бесшабашной подружки. Как ни странно, я прониклась к ней симпатией. Если бы я могла так же спокойно относиться к своим шрамам, как она! Моя обида мгновенно улетучилась, и я искренне улыбнулась.

– Впечатляет! Но как… – Я хотела было задать ей встречный вопрос, но постеснялась и не смогла произнести его.

Зато моя собеседница ничуть не смутилась.

– Мне чуть не вспороли брюхо, – гордо сообщила она, и моя челюсть с грохотом рухнула на пол.

Брайан выглядел не менее ошарашенным. Девушка заметила ужас в наших глазах и пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного.

– Я из Детройта, – добавила она, как будто это все объясняло.

Я улыбнулась, а Брайан тихонько хихикнул. Обстановка разрядилась, и спутник Элли со вздохом облегчения протянул мне руку:

– Привет. Я Сет Бишоп.

– Бишоп – как Дженис Бишоп? – поинтересовалась я, пожав ему руку.

Сет расплылся в улыбке.

– Я ее племянник. – Он обменялся рукопожатием с Брайаном и кивнул в сторону рыжей. – А эта сумасшедшая женщина – моя девушка Элли.

– Надо же, – ответила я, улыбнувшись. – Мы почти тезки. Я – Элла.

– Сокращенное от Элеанор? – вскинув брови, спросила моя новая знакомая.

– Элламара.

– Везет тебе, – вздохнула она. – Я – Элеанор. Как по мне, Элламара звучит гораздо лучше. Экзотичнее, так сказать. А Элеанор… такое старомодное, причудливое, бабушачье имя. Мне кажется, я просто обречена стать злобной старушенцией.

Мы с Брайаном невольно рассмеялись. Она казалась очень забавной.

– Значит, Сет и Элеанор, – задумчиво произнесла я. – Кажется, теперь я знаю, кто были прототипы двух главных персонажей в этом фильме.

Сет засмеялся, а Элли закатила глаза.

– К сожалению, – буркнула она. – Достаточно всего лишь жить через дорогу от Дженис Бишоп и оказаться жертвой серийного убийцы – и вот что получается.

Серийный убийца? Я посмотрела на Брайана, но он выглядел не менее озадаченным. Сет не заставил себя долго ждать и спросил:

– Помните «субботнего киллера» в Детройте пять лет назад?

– Конечно. «Убийство в Мотауне» ведь основано на этом деле, если не ошибаюсь?

Все слышали об этом серийном убийце. Тем летом о нем говорили на всех новостных каналах. Пока его не поймали, маньяк убивал по девушке каждую неделю. Причем только в субботние вечера – отсюда и прозвище. Он охотился в основном за рыжеволосыми девушками и в качестве орудия убийства использовал ножи… Мой затуманенный взгляд вновь вернулся к огненно-рыжей шевелюре Элли и ее животу. Внезапно картинка сложилась, и я негромко ахнула, прикрыв рот рукой.

– Ты Элеанор Уэстли? – тихо спросил Брайан.

Думаю, он тоже вспомнил выпуски новостей пятилетней давности.

– Она самая. Из крови и плоти. Правда, немного исковерканная. – С этими словами она гордо похлопала себя по животу.

Я не смогла сдержать удивленного смешка.

– Как ты можешь шутить об этом? Невероятно.

Элли непонимающе заморгала: а почему нет-то?

– Ты смеешься? Да я постоянно прикалываюсь над этим. Я попала в лапы серийного убийцы и выжила, чтобы рассказать свою историю. Это, тощая ты задница, моя страшная сказка! А ведь когда рана зажила, врачи предлагали мне сделать пластическую операцию и убрать шрам, прикинь!

– А ты этого не хотела? – спросила я в недоумении. Почему-то Элли говорила об этом с ужасом.

Ее шрам пересекал весь живот и представлял собой уродливый красный зигзаг. Элли была достаточно хорошо сложена, но, наверное, вряд ли согласилась бы надеть бикини. Хотя… пару минут назад она залихватски оголила перед нами живот, так что насчет бикини, я, возможно, погорячилась.

– Нет, конечно! – ответила Элли. Снова задрав футболку, она провела пальцами по кривым выпуклым линиям. – Это – моя боевая рана. Я заработала ее. И я ни за что не позволила бы каким-то придуркам забрать ее у меня. Подумай об этом. – Элли указала на мою поврежденную руку. – По тебе видно, что ты пережила что-то ужасное. Огонь…

Она вздрогнула при мысли об ожогах. Я тоже вздрогнула – от воспоминаний, а Брайан снова заключил меня в объятия, как будто боялся даже подумать об этом.

– Посмотри на себя сейчас, – сказала Элли, махнув рукой на нас с Брайаном. – Ходишь тут вся такая важная, чертовски шикарно выглядишь и встречаешься – внимание! – с Брайаном Оливером. Ни одна чертова авария не заставит тебя отчаяться. Подумай, разве после всего, что ты пережила, после того как боролась за жизнь и страдала, тебе бы хотелось проснуться однажды утром абсолютно нормальной? Как будто ничего этого не было? – Элли снова погладила свой шрам. – Я бы, например, очень расстроилась.

– И я бы расстроился, – тихо заметил Сет. Он притянул Элли к себе и крепко обнял ее. – Я люблю твой шрам, – прошептал он ей на ушко, поглаживая ее живот. – Это доказательство того, что ты можешь надрать задницу кому угодно, моя огненная сексуальная малышка.

Элли прыснула:

– Отсутствие зубов не казалось тебе сексуальным, хотя это тоже доказывает, что я охотно задам жару любому, кто перейдет мне дорогу. – Элли улыбнулась нам с Брайаном во все тридцать два зуба. – Вот эти передние – вставные. Я играю в женской хоккейной сборной Университета Миннесоты. В прошлом году во время чемпионата получила клюшкой прямо по губам. Пришлось взять тайм-аут, чтобы стереть со льда кровь и собрать зубы.

Я в недоумении захлопала ресницами. У Элли явно не все дома, но она вызывала какое-то странное восхищение. Мы с Брайаном снова засмеялись, а Сет замотал головой:

– Это совсем другое. Я не мог целовать тебя, ведь тебе было больно. А твой шрам… я готов целовать вечно.

Рука Сета скользнула под ее футболку. Минуту назад Элли сама оголяла живот и гладила свой шрам, но действия Сета имели совсем другой подтекст, и я невольно покраснела.

Элли так сильно ткнула парня локтем, что он был вынужден отпустить ее.

– Не сейчас, – буркнула она, бросив на него гневный взгляд. – Извините. – Элли обратилась к нам, театрально закатив глаза. Она вновь взяла мою обожженную руку и хитро улыбнулась. – Хотя я думаю, ты знаешь, как это работает. Парни и шрамы, все дела… За уши не оттащишь. – Ее улыбка стала еще шире. – Еще одна причина, почему мне бы очень не хотелось расставаться со своим шрамом.

Мои глаза округлились от удивления, и Элли расхохоталась.

– Ладно, фильм вот-вот начнется, – заметила она, указывая рукой на лестницу, которая вела к верхним рядам. – Нам, наверное, пора занять свои места. Было приятно познакомиться!

– Взаимно, – пробормотала я.

Я провожала их глазами, пока они пробирались к последнему ряду, и восхищенно качала головой. Она такая… другая. И ее отношение к шрамам… Пожалуй, у меня не было слов. Она казалась такой счастливой и уверенной в себе, с такой гордостью говорила о своем изуродованном животе… И ей, несомненно, нравилось, когда ее парень к нему прикасался. Более того, это явно нравилось ему. Ее живот был изранен, но Сета это только возбуждало. Он действительно считал ее сексуальной.

Я нервно сглотнула при мысли, что Брайан может испытывать что-то похожее. Он никогда не пытался трогать мои шрамы так же, как Сет, но и я никогда ему не предлагала. Я старалась как можно лучше скрывать их под одеждой. Возможно, он думал, что мне будут неприятны его прикосновения. И наверное, в этом была доля правды. Но… я снова и снова возвращалась мыслями к этой странной парочке и к тому, как легко они оба относились к особенностям ее тела. Может, я зря не подпускала Брайана к себе? Может, я – или мы – лишали себя чего-то особенного?

28

БРАЙАН

Я ЕЩЕ НИКОГДА НЕ встречал таких девушек, как Элеанор Уэстли. Элла, судя по всему, тоже. Она задумалась и молча смотрела вслед Сету и его девушке, пока они не нашли свой ряд и не затерялись в толпе.

– Интересная женщина, – заметил я, слегка потянув Эллу за руку, чтобы она заняла свое место. Она уже достаточно много времени провела на ногах и, скорее всего, утомилась.

– Очень, – механически пробормотала Элла.

Она медленно и с трудом села, но я не стал спрашивать ее о самочувствии – сейчас ее мысли явно были заняты чем-то другим. Надеюсь, она сможет хотя бы немного отдохнуть во время фильма. После новогодней вечеринки Элла стала носить в сумочке обезболивающее, на случай если очередное мероприятие или тусовка окажутся слишком утомительными. Но я очень надеялся, что ей не придется принимать лекарства этим вечером – от них она становилась сонливой и уставшей. А мне не хотелось, чтобы Элла была вялой и отсутствующей. Только не сегодня, когда она выглядела так сексуально и решилась надеть такой открытый топ! Не знаю, что повлияло на ее решение, но я был под большим впечатлением. Таких впечатлений, пожалуй, хватит на всю ночь.

Конечно, мне не следовало обольщаться и ждать чуда. Элла вряд ли будет готова пойти дальше этим вечером. Черт побери, топ с открытой спиной! Скорее всего, на большее она сегодня не согласится. Дома она, наверное, сразу побежит переодеваться и наденет несколько футболок, прежде чем подпустит меня к себе. Но меня это не волнует. Сегодня в ней произошла какая-то важная перемена – определенно в верном направлении, и я с радостью был готов принять ее.

– Ты в порядке? – спросил я. Неожиданно она показалась мне какой-то подавленной.

– А? – Взгляд Эллы сфокусировался, и она как будто очнулась. – Да. Извини. Все хорошо. Я просто немного задумалась…

Я подождал, пока она поделится со мной своими мыслями, но она снова ушла в себя. Я решил проявить терпение. Она сама расскажет мне, когда будет готова. Сейчас в любом случае не время для разговоров: в зале был аншлаг, и свет начал потихоньку угасать. Когда фильм наконец начался, Элла ласково улыбнулась и немного озадачила меня поцелуем в щеку.

– Я люблю тебя.

Я не мог понять, что происходит, но почему-то был странным образом тронут. Я убрал подлокотник между нашими креслами и изо всех сил постарался усмирить бурю, которая поднялась внутри, когда она прижалась ко мне.

– И я люблю тебя, Элла.

Элла пребывала все в том же странном, тихом, отстраненном состоянии на протяжении всего фильма и даже не услышала, как Дженис Бишоп, Сет и Элли пригласили нас и ее отца с Дженнифер на ужин. Я не стал ее тормошить, но не на шутку встревожился.

Мы попрощались со всеми, и, собрав волю в кулак, я молчал всю дорогу домой. Она сама все скажет. Когда мы придем в ее квартиру, усядемся на диван и останемся вдвоем, она расскажет, что произошло.

Я хотел быть терпеливым. Я хотел, чтобы она заговорила первой. Но как только мы поднялись к ней и закрыли за собой дверь, я выпалил:

– Элла, все в порядке? Что случилось? Я могу что-то сделать? Я начинаю волноваться за тебя.

Она снова с нежностью посмотрела на меня – точно так же, как перед началом фильма, – и поцеловала в губы.

– Извини. Все хорошо, правда.

Элла решила снять верхнюю одежду. Я помог ей и повесил куртку на вешалку около двери, а потом присел рядом на диван.

– Ну и как тебе? – спросила Элла.

– Что? – Вопрос застал меня врасплох.

– Элли и Сет.

A-а, так вот о чем она думала. Я попытался немного расслабиться, но по-прежнему не совсем понимал, что привело Эллу в такое задумчивое настроение.

– Да, интересная пара.

Элла продолжала смотреть в пустоту, и ее губы искривились в странной улыбке.

– Им было комфортно друг с другом. Физически, я имею в виду.

Я сразу вспомнил, с каким вожделением Сет говорил о шраме Элли. Она это имела в виду?

– Да, это правда. Но они выглядели как люди, которые вместе уже довольно давно.

Взгляд Эллы неожиданно сфокусировался, и она пристально посмотрела мне в глаза.

– Я хочу этого с тобой.

Я оцепенел. Она сама затронула тему, которая всегда была для нее табу. Мое сердцебиение участилось.

– Я тоже хочу этого, – осторожно ответил я.

Элла отвела взгляд. Я не хотел потерять ту связь, которая установилась между нами. Я не хотел, чтобы она пошла на попятную. Она решилась поделиться со мной своими мыслями, и я не собирался ее останавливать. Справившись с волнением, я взял ее здоровую руку и нежно сжал в своих ладонях.

– Все будет, Элла.

Она снова посмотрела на меня, и я продолжил:

– У нас обязательно это будет. Когда-нибудь.

– Я стараюсь, – прошептала она. Неожиданно ее захлестнули эмоции.

Мое сердце сжалось от грусти и досады в ее голосе.

– Я знаю.

Я аккуратно взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в губы. Затем я снова посмотрел на ее голые руки и решил рискнуть. Я нежно взял ее за плечи и начал медленно гладить, чтобы она могла остановить меня в любой момент. Элла громко сглотнула и затрепетала, когда моя ладонь коснулась обожженного плеча. Но она не стала отстраняться и позволила трогать себя.

– Я так гордился тобой этим вечером, – сказал я.

Я продолжал ласкать ее руки – и здоровую, и поврежденную, – пока наши пальцы не переплелись. Элла закрыла глаза, и на ее ресницах сверкнули слезинки.

– Так гордился, – прошептал я снова.

Я подался вперед, проведя носом вдоль ее нижней челюсти, и поцеловал ее под ушком. Затем я решил зайти дальше, чем она когда-либо позволяла, и, осыпая мелкими поцелуями ее шею, коснулся губами ее обнаженного плеча. Элла тихонько ахнула, когда я дотронулся до ее шрамов. Запах ее кожи сводил меня с ума. Мне хотелось ощущать ее необычную текстуру, вдыхать ее аромат. Исследовать каждый ее миллиметр. Однажды это случится. А сегодня я был благодарен даже за эту маленькую возможность, за то, что она доверилась мне еще чуть больше.

Я запустил одну руку ей в волосы, а другой снова провел по ее обожженному плечу, целуя ключицу.

– Ты сильная, смелая и красивая. И я готов принять так много или так мало, как ты позволишь. – Я немного отстранился и снова посмотрел ей в глаза. – Если ты не готова к чему-то большему сегодня, то давай остановимся на этом. Все остальное подождет.

Элла сжала губы, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями, а затем прошептала:

– Спасибо.

Я покачал головой:

– Спасибо тебе – за доверие.

Я снова впился в ее губы. Во мне закипала страсть, и мне было необходимо разделить ее с Эллой в этом поцелуе. Она с готовностью ответила мне, но, когда я попытался уложить ее на диван, остановила меня.

– Ты не дашь мне минутку?

– Конечно, – ответил я, не понимая, что я сделал не так.

Заметив мое волнение, Элла улыбнулась и встала.

– Мне нужно принять обезболивающее и переодеться. Это займет пару минут. Сделаешь попить? Что-нибудь горячее?

Я с облегчением вздохнул.

– Кофе для меня, горячий шоколад для тебя?

– Идеально.

Элла быстро поцеловала меня и скрылась за дверью спальни.

Я глубоко вздохнул и отправился на кухню. Спокойно, Брайан, спокойно. Элла часто говорила, что я напористый. Не думаю, что ей это не нравилось, но я не хотел давить на нее. Она позволила поцеловать мне поврежденное плечо – а это уже очень много. Поэтому она решила остановиться еще до того, как мы начнем по-настоящему целоваться. Сейчас она была в своей спальне и, вероятно, пыталась скрыть свое тело под двумя-тремя слоями одежды, чтобы взять ситуацию под контроль. Но это не шаг назад.

Повторяя это снова и снова, я механически включил кофемашину и подогрел воду, чтобы сделать Элле горячий шоколад. Я должен был успокоиться и подготовиться к тому, что сейчас она закроет свое тело с ног до головы и больше не будет в настроении целоваться, когда вернется. Я должен быть к этому готов, потому что она не должна увидеть в моих глазах разочарование. Ни за что.

Я помешивал шоколад в кружке, когда услышал, как Элла тихонько кашлянула.

– Брайан? – едва слышно прошелестела она.

Слава богу, я не держал в руках горячую кружку, когда обернулся посмотреть на нее, иначе я бы точно облился кипятком. Она переоделась. В невероятно сексуальное черное атласное кимоно, которое едва доходило ей до середины бедер. Она выглядела… просто… потрясающе.

Я ошеломленно выдохнул. Что, черт возьми, было у нее под халатом и почему она решила его надеть?

Я прислонился к столешнице и изо всех сил схватился за нее, чтобы не наброситься на Эллу в ту же секунду. Я все еще не понимал, что происходит. Но одно я знал точно: то, чего требовало мое тело, сейчас невозможно.

Я нервно отпил из кружки и постарался успокоить свои мысли и дыхание, прежде чем заговорить.

– Миленький халатик. – Я откашлялся и попытался придать голосу непринужденности. – Новый?

Кого я обманываю? Элла залилась краской.

– Я нашла его в одной из коробок от «Линдон». – Она пожала плечами и хихикнула.

– Очень красивый.

Я снова откашлялся. И еще раз. И еще.

– А… это… гм… по какому поводу?

Элла взволнованно посмотрела в сторону гостиной и потерла руки, как будто ее пробил озноб. Я так хотел подойти к ней. Внутри меня разгорался такой пожар, что я легко мог согреть ее.

– Без повода, – пролепетала она, по-прежнему не в силах посмотреть мне в глаза. – Я просто…

Я ждал, пока она соберется с мыслями. Я видел, что сейчас внутри нее бушует настоящий ураган. Вздрогнув, Элла немного пошатнулась, и я наконец оторвался от столешницы и протянул ей руку.

– Пойдем посидим. Ты провела очень много времени на ногах сегодня. Ты вся дрожишь. Пойдем, я принесу тебе одеяло.

Элла взяла меня за руку, но вместо того, чтобы пойти за мной в гостиную и расположиться на диване, повела меня в спальню. Мой пульс снова участился. Держи себя в руках, Брайан. Этого не произойдет.

Когда мы вошли в комнату, я остановился в ожидании дальнейших указаний. Я понятия не имел, что она задумала, и боялся даже предположить. Элла села на край кровати и указала на место рядом с собой. Я сел и сложил руки на коленях, сдерживая себя изо всех сил.

Элла аккуратно взяла мою ладонь. Я сжал вторую руку в кулак и даже подумывал о том, чтобы сесть на нее: халат Эллы был завязан совсем свободно, и мне бы не составило труда узнать, что находится под ним.

– Ты говорил, что хочешь остаться сегодня на ночь, – тихо сказала она.

Я сглотнул.

– Да. Мне бы хотелось. Если ты тоже этого хочешь.

Она кивнула, и меня бросило в жар.

– Если я скажу тебе, что планирую спать в… том, что у меня под этим халатом… но мы будем просто спать… ты по-прежнему хочешь остаться?

Ее голос дрожал, и она опустила глаза.

Меня охватило такое мощное желание, что я едва не задохнулся. Тело и разум вступили в неразрешимое противоречие, но я не мог ответить иначе. Да, будет непросто. Но я останусь на ночь и не прикоснусь к ней, если она не попросит сама. Я останусь. И не вылезу из постели до восхода солнца. Ни за что.

– Да, – глухо ответил я, с трудом подбирая слова. – Я все равно очень, очень этого хочу. Если ты хочешь, чтобы я остался.

Она со свистом втянула воздух и медленно выдохнула.

– Да, я хочу, чтобы ты остался. Хочу, чтобы ты увидел меня. Как есть. Но я не готова к чему-то большему. – Элла наконец встретилась со мной взглядом. – Это все, на что я способна сегодня ночью.

– Хорошо.

Я сохранил спокойствие. Не знаю, как мне это удалось, но мысли улеглись, пульс утих, и я смог расслабиться. Элла и так была сильно взволнована. Кто-то из нас должен был сохранять равновесие. Сейчас она нуждалась в спокойствии и поддержке. Я мог дать ей это.

Я очень сильно хотел того, что происходило сейчас. Но речь шла не обо мне. Элла делала это не для меня, а для себя. Поэтому я должен был отодвинуть все свои эмоции, потребности и желания на второй план. Я должен был подождать.

Я затаил улыбку. Если бы Элла сейчас могла прочитать мои мысли, она бы хлопнулась в обморок. Она была права, когда называла меня избалованным эгоистом. Но сейчас, возможно, впервые в жизни, я действительно хотел забыть о себе и своих желаниях.

– Ты уверена? – спросил я, но мне самому стало неприятно от этого вопроса. – Тебя никто не заставляет. Если ты не готова к этому, Элла, мы можем подождать.

– Нет. – Она решительно мотнула головой. – Я хочу.

Господи, благодарю Тебя за Твои маленькие чудеса и милости.

– Сегодня, когда я наблюдала за Сетом и Элли, меня неожиданно озарило, – сказала Элла. – Ему все равно. Нет, не так. Ему нравится ее шрам. Его это возбуждает.

Я прекрасно понимал, что он чувствует. Меня не привлекали шрамы сами по себе, но мне нравилась Элла – вся целиком. И для меня она была красивой. Такая, как есть. А шрамы – ее неотъемлемая часть. Я уже не мог представить ее без них. Но я знал, как Элла стесняется их, поэтому одна мысль о том, что она позволит к ним прикоснуться, позволит увидеть ее всю, доверит мне один из своих самых больших страхов и комплексов, возбуждала до безумия.

– Он не единственный, кто испытывает такие чувства по отношению к своей девушке, Элла.

Мои слова были наполнены желанием. Я хотел, чтобы она видела похоть в моем взгляде. Глаза Эллы немного расширились, но она быстро обуздала свой страх.

– Я верю тебе.

Она закусила губу и снова уставилась в пол. Несколько секунд Элла сидела молча, пытаясь подобрать правильные слова, а потом немного подвинулась и развернулась лицом ко мне.

– Я много думала об этом сегодня вечером, и мне кажется… Я никогда не смогу раскрепоститься с тобой, если не научусь любить себя. Я не стесняюсь тебя. Я боюсь собственного тела.

– Элла, с твоим телом…

– Позволь мне договорить.

Я замолчал и взял ее за руку. Она робко улыбнулась:

– На самом деле ты, наверное, относишься к моим недостаткам проще, чем я сама. И если у меня не получается принять свое тело таким, как есть, вероятно, ты сможешь мне в этом помочь.

Я поднес ее обожженную руку к губам, но ничего не ответил. Я очень хотел закричать, что, разумеется, меня не смущают ее недостатки и я все эти месяцы мечтал о том, чтобы показать ей, как она красива. Но я сдержался и продолжил молчать. Она должна дойти до этого сама. Я мог до посинения доказывать ей, что все в порядке, – я пробовал миллион раз, но это было совершенно бесполезно. Я не мог заставить ее поверить мне.

Элла уставилась на сплетенные пальцы.

– Если я не могу полностью раскрыться перед тобой, значит, я не доверяю тебе, даже если думаю иначе. Но, возможно…

Она запнулась, снова пытаясь подобрать правильную формулировку. Я продолжал ждать. Это единственное, что мне оставалось. И наконец я был вознагражден: Элла посмотрела на меня своими большими голубыми глазами, сияющими от застывших слез, и я будто заглянул ей прямо в душу.

– Если я смогу полностью довериться тебе и позволю тебе любить мои несовершенства за меня, когда-нибудь я смогу поверить, что они не так ужасны.

У меня перехватило дыхание. Она наконец начинала понимать то, о чем я твердил месяцами. Я был в долгу перед Элли и Сетом: у меня никогда не получилось бы достучаться до Эллы так легко и быстро, а им хватило всего одной короткой беседы. Сегодня вечером она поняла что-то очень важное. Я жалел лишь о том, что она не поверила моим словам в день нашей первой встречи.

– Я наблюдала за Сетом и Элли сегодня и видела, как она разговаривает с ним. Она так… гордится собой… Я тоже этого хочу. – Элла изменилась в лице. Ее взгляд посерьезнел и наполнился решимостью. – Я действительно прошла через ад. Я так долго боролась за жизнь, за возможность снова ходить. Элли права: если бы завтра утром я проснулась абсолютно здоровой, без каких-либо физических напоминаний о том, что я пережила, мне бы было немного грустно.

Я взял прядку волос, прикрывавшую ее красивые глаза, и аккуратно отвел за ухо.

– А мне стало бы пусто, – сказал я с едва заметной искренней улыбкой.

Она выглядела удивленной, но я говорил правду. Если бы что-то изменилось, это уже была бы не моя Элла.

Она сделала еще один глубокий вдох и кивнула, как бы признавая искренность моих чувств. Затем она встала и повернулась ко мне.

– Я доверяю тебе, Брайан, – прошептала она, и ее рука потянулась к поясу халата. – Я верю, что ты можешь любить во мне даже то, что не люблю я сама.

Элла вздохнула в последний раз и, затаив дыхание, развязала пояс. Халат бесшумно упал на пол.

29

КОГДА Я ПОДНЯЛАСЬ, по моему телу пробежала приятная дрожь. Я должна была сделать это. Я не чувствовала, что готова, но постепенно приходила к мысли, что никогда не почувствую себя полностью готовой. Но я устала бояться. Устала отказываться от близости с мужчиной, которого я люблю из-за собственного страха. Я хотела Брайана. Я хотела быть с ним во всех смыслах слова. Я хотела с ним физической близости, которая бывает между двумя любящими людьми – такими, как мы. Может быть, я и стеснительная зануда, но Брайан – это Брайан. И если бы я не стыдилась своего тела, я не продержалась бы и трех дней и поддалась бы соблазну.

Брайан терпеливо ждал, не двигаясь и не говоря ни слова. Он хотел убедиться, что я полностью контролирую ситуацию. И я это оценила. Он знал, как мне трудно решиться, и не стал торопить события.

Брайан смотрел мне в глаза, и его взгляд выражал безграничную любовь и поддержку. Это удивило меня. Я ожидала увидеть в нем изумление, предвкушение, возбуждение, желание или даже волнение, которое ощущала сама, но Брайан смотрел совсем по-другому. Как будто его не заботило, что сейчас он увидит меня без одежды – со всеми моими ранами. Брайан думал обо мне, а не о моем теле. О том, как мне трудно и как для меня важен этот шаг.

Он хотел поддержать меня, не отвлекаясь на посторонние мысли. И именно эта гордость и безусловная любовь в его глазах стали единственной причиной, почему я решилась развязать пояс своего халата.

– Я доверяю тебе, Брайан. – Я говорила шепотом, потому что мне было страшно, но мои слова прозвучали очень эмоционально. – Я верю, что ты любишь во мне даже то, что не могу полюбить я сама.

Развязывая пояс халата, я хотела отвернуться или зажмуриться. Я боялась посмотреть ему в глаза, когда он увидит мое тело. Но вместе с тем я хотела знать, как он отреагирует. Брайан никогда не скрывал своих чувств. Я всегда могла понять, что он на самом деле думает, и сейчас мне было необходимо убедиться, что ему не станет противно от моего вида. Что он не вздрогнет, не смутится, не покривится с отвращением. Это было очень важно.

Мягкая ткань соскользнула с моих плеч и упала на пол. Я заставила себя посмотреть в глаза Брайану, но перестала дышать и задрожала как осиновый лист. В последний раз я испытывала такой ужас, когда попала в аварию.

– Это я. Точнее, то, что от меня осталось, – прошептала я, махнув свободной рукой, а другой оперлась на трость.

Мне было так страшно, что я могла хлопнуться в обморок в любой момент. Я держалась на ногах только благодаря Карамельной трости.

Брайан удерживал мой взгляд еще несколько секунд, а потом опустил глаза… и просто смотрел. Его не охватила похоть. Он не произнес очередную романтичную фразу из серии «как ты прекрасна». Он просто… разглядывал меня. Как врач на осмотре. Меня это не обидело: требовалось время, чтобы принять это.

Если бы мое тело было нормальным, лишь с парой бесцветных отметин, напоминающих о полученных в прошлом травмах, – это еще полбеды. Но все было гораздо хуже, чем можно себе представить. Красные выпуклые шрамы уродовали мое тело, а кожные трансплантаты соединялись неравномерно, создавая впечатление, будто кожа натянута неестественным образом (впрочем, на самом деле так и было). Сложно найти в этом что-то красивое: это уродливо и страшно. Я выглядела как кукла Барби, которую подержали над открытым огнем и оплавили. Местами мое тело действительно было деформировано.

Я поняла, что Брайан затаил дыхание, только тогда, когда он с жадностью вдохнул воздух и шумно выдохнул, чтобы сделать еще один быстрый вдох. Когда наши взгляды встретились, в его глазах стояли слезы.

Но в следующее мгновение Брайан совершенно сбил меня с толку: вскочив на ноги, он набросился на меня со страстным поцелуем. Взяв мое лицо в свои руки, он целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь.

Эмоции захлестнули нас обоих. Я вспомнила, как мы сидели в ресторане на «ФэнтезиКоне» и я впервые рассказала ему о своих травмах. В тот раз он был так же ошеломлен и поцеловал меня, потеряв над собой контроль.

– Элламара, – хрипло прошептал он, пытаясь совладать с собой. – Он коснулся моих губ и ласково погладил по голове, запустив пальцы в мои волосы. – Элла…

Брайан – не первый, кого шокировали мои шрамы. Дженнифер настолько испугалась, что уронила стакан лимонада и разрыдалась. Она буквально выбежала из комнаты, потому что не могла справиться с потрясением. Джульетта вскрикнула от ужаса, а Ана побледнела как полотно и в следующие две недели избегала находиться в одном помещении со мной.

Увидеть меня целиком – зрелище не для слабонервных. Только осознав весь масштаб моих повреждений, люди начинают понимать, через что мне пришлось пройти. И только тогда они убеждаются, что все мои комплексы и страхи обоснованны. Наверное, Брайану было тяжелее всех осознавать это. Он любил меня и не мог остаться равнодушным к моим страданиям и боли.

Брайан вновь поцеловал меня, в этот раз чуть нежнее. Он по-прежнему пребывал в полубессознательном состоянии от внезапно нахлынувших чувств. Он хотел быть еще ближе, и, когда я приоткрыла губы, он начал целовать меня так неистово и страстно, что я ощутила всю его печаль и боль. Брайан изо всех сил пытался показать мне, как я дорога ему. Он словно хотел исцелить меня своим поцелуем или хотя бы стереть из моей памяти страдания, которые мне пришлось пережить после аварии. Ведь сейчас он как никогда остро ощущал все то, что мучило меня все это время.

Я позволила ему целовать себя столько, сколько он захочет. Конечно, я и сама не возражала, да и вообще Брайан мог целовать меня когда угодно – я только рада! Но сейчас все было немного по-другому. Брайан нуждался в этом поцелуе. Я с готовностью ответила на его поцелуй, но позволила ему сохранить полный контроль над ситуацией. Сейчас его очередь. Он терпеливо ждал, пока я закончу говорить и наберусь смелости, чтобы открыться ему. Поэтому теперь я должна была проявить спокойствие и сдержанность и дать ему время разобраться в своих чувствах.

– Какой ужас, Элла. Какой ужас, – прошептал Брайан дрожащим голосом, когда наконец смог оторваться от моих губ. По-прежнему держа мое лицо в своих ладонях, он прислонился ко мне лбом и закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. – Я едва не потерял тебя, – пробормотал он. – Я всегда знал об этом, но… – Брайан печально покачал головой и содрогнулся. – Как же я рад, что ты осталась жива! – прошептал он, снова целуя мои губы. – Спасибо, что ты не сдалась и боролась до конца, спасибо, что нашла меня…

Я зажмурилась, но по моей щеке предательски скатилась слеза.

– Спасибо, что дал мне то, ради чего стоило бороться.

Я всхлипнула, и Брайан наконец отпустил меня. Он смахнул слезы с моих ресниц, но не заметил (или предпочел не заметить), что его щеки тоже блестят от слез.

– Прости. Я пообещал себе не реагировать слишком резко, но тут… я внезапно представил тебя в больнице и понял, что едва не лишился тебя. Я мог никогда не встретиться с тобой… – Брайан зажмурился, как будто эти слова причиняли ему физическую боль. – Я бы так и не узнал, что с тобой произошло. Никогда не смог бы увидеть вживую твою улыбку. Никогда бы не обнял и не смог бы поцеловать. Я не представляю, как бы я смог жить без тебя.

Я с трудом сглотнула ком, подступивший к горлу, и покачала головой.

– Я тоже не могу представить жизни без тебя. – Я обняла его шею и поцеловала его, улыбнувшись в первый раз с тех пор, как мы вошли в мою спальню. – Спасибо, что любишь меня.

– Пожалуйста! – Обстановка в комнате неожиданно разрядилась, и Брайан посмотрел на меня с хитрой ухмылкой. – Спасибо тебе, что не стала выбирать между розовым и голубым. Этот вариант мне нравится гораздо больше.

Я выпучила глаза от удивления, и Брайан, конечно же, расхохотался. Его взгляд опустился на мою грудь. Он лукаво улыбнулся, освободился от моих объятий и немного отступил назад, чтобы снова посмотреть на меня. Мое сердце забилось быстрее.

Я залилась краской, осознав, что стою перед Брайаном в одном нижнем белье и сейчас его в первую очередь заботит моя нагота, а не шрамы и рубцы. Теперь взгляд Брайана выражал голод и желание, которые он подавлял все это время.

Я сглотнула еще раз и выпрямилась. На мне были простые кружевные трусики и лифчик. Они привлекли мое внимание благодаря цвету: такой же канареечно-желтый, как мамино платье. А еще мне очень понравился фасон: не такой пошлый, как вещи, присланные из «Линдона». Этот комплект выглядел сексуально, но не вульгарно. В нем было скорее что-то игривое, и это помогло Брайану немного оправиться от первоначального шока.

– Желтый – однозначно мой любимый цвет, – заметил он, не силах оторвать взгляд от меня.

Я невольно усмехнулась:

– Врешь! Ты любишь темно-синий. Даже покрасил в этот цвет свою Прелесть.

Брайан замотал головой, но по-прежнему продолжал самым бессовестным образом пялиться на мою грудь.

– Не-a. Теперь желтый. После премьеры «Принца-друида». – Он облизнул губы и громко сглотнул. – И это – еще одно подтверждение. Точно желтый.

Наконец, он опять посмотрел мне в глаза. Сердце забилось с бешеной скоростью, и я даже пожалела, что он отвлекся от моей груди. Он снова подошел вплотную ко мне и положил мои руки к себе на плечи.

– Ты красива, Элламара. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Я не смогла сдержать смеха:

– Ты уверен? Это достаточно смелое заявление, учитывая то, что на твоем счету миллиард женщин.

В глазах Брайана появился веселый огонек, и он крепче сжал меня в объятиях.

– Ну вот, – пробурчал он, когда я вскрикнула от удивления. – Когда же ты научишься принимать комплименты, женщина?

Брайан аккуратно опустил меня на кровать. Он бы мог тут же наброситься на меня, если бы я не была такой хрупкой, но старался держать себя в руках. У меня перехватило дыхание. Брайан одним рывком снял рубашку через голову, сбросил штаны и осторожно лег сверху. Его глаза горели, а грудь вздымалась и опускалась от желания.

– Я буду целовать каждый сантиметр твоего тела, пока ты не перестанешь смеяться в ответ на мои слова. Ты – самая красивая женщина на свете.

Черт возьми! Я разбудила зверя. Дикого, голодного и очень решительного. На смену голосу из аудиокниг пришел первобытный, животный рык. Низкий, грубый, таящий в себе опасность и обещающий удовольствие. По моему телу пробежала приятная дрожь, пульс резко участился, и внезапно стало трудно дышать.

– Я помню о том, что ты сказала, – прошептал Брайан. – Мы не будем заходить слишком далеко. Я обещаю. Я не буду трогать то, что сейчас закрыто. – Он взял мои руки и прижал их к подушке. Наши пальцы переплелись, и он едва слышно добавил: – Но я хочу ощутить каждый сантиметр того, что открыто.

Мое сердце остановилось. Меня не покидало ощущение, что я стала добычей хищника, но меня охватило настолько мощное желание, что все домыслы и опасения отступили на второй план. Страх превратился в возбуждение, а затем – в неутолимую жажду. Брайан пугал и завораживал меня, и мне буквально хотелось, чтобы он взял меня.

Видимо, все стало понятно по выражению моего лица: Брайан почувствовал мое желание, жадно посмотрел на меня и снова коснулся моих губ. После невыносимо нежного поцелуя он дотронулся губами до моего уха и прошептал:

– Дай мне разрешение, Элла.

Я сделала глубокий вдох, и по телу снова побежали мурашки. Я молча кивнула, и Брайан прорычал в ответ:

– Этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. Я хочу услышать это.

Так откровенно. Так требовательно. Но я совсем не чувствовала давления. Он доминировал, но успевал убедиться в том, что я хочу того же. Если бы он только знал, как сильно мне этого хотелось!

– Хорошо, – выдохнула я.

– Что хорошо?

– Я разрешаю.

Брайан отстранился и снова посмотрел мне в глаза.

– Разрешаешь что? Чего ты хочешь, Элла?

Он хотел, чтобы я сказала это. Слова много значили для него. Но знал ли он, как трудно решиться на это стеснительной девушке? Как страшно и волнительно? Но я не могла отрицать, что его прямолинейность заводила меня все сильнее, и не могла винить его за вопрос, что можно и что нельзя делать со мной. Он не хотел переходить допустимых границ. И я была за это благодарна. И если ему нужно от меня устное подтверждение, он его получит, как бы неловко мне не было. Я посмотрела в его глаза, наполненные томительным ожиданием, сделала глубокий вдох, собрала волю в кулак и сказала:

– Я хочу, чтобы ты исследовал меня, Брайан.

В его глазах снова загорелся огонь, и Брайан со свистом втянул воздух. По моей спине побежали мурашки, и я почувствовала себя смелее.

– Я хочу, чтобы ты целовал и трогал меня везде. Я хочу, чтобы ты наконец узнал мое тело. Я хочу больше никогда не бояться тебя. – Мой голос дрогнул, и я едва слышно прибавила: – Помоги мне принять себя, Брайан. Помоги почувствовать себя красивой и желанной. Прошу тебя.

Всепоглощающая похоть, охватившая Брайана, отступила на второй план. Он ласково улыбнулся и смахнул с моего лба прядь непослушных волос.

– Тебе нечего бояться, Элла, – тихо сказал он, целуя мои губы. – Поверь, ты красива и так чертовски желанна! Элламара, ты идеальна.

Он аккуратно поцеловал меня за ухом, а потом начал осыпать легкими поцелуями мою шею.

– Ты идеальна вот здесь, – прошептал он, на мгновение оторвавшись.

Брайан не стал опускаться ниже, к груди, которую почти не скрывал крошечный желтый лифчик. Вместо этого он провел губами по ключице и поцеловал обожженное плечо.

– И здесь ты тоже идеальна, – сказал он, касаясь губами моих шрамов.

Я зажмурилась, утопая в нежности. Каждый следующий поцелуй заставлял сердце сладко замирать, Брайан как будто заживлял невидимые раны в моей душе и стирал из памяти сотни пролитых слез.

Он наклонился надо мной, и я тихонько вскрикнула, когда его губы скользнули по моему животу в поиске новой цели. Он обнял мои бедра и поцеловал меня чуть выше пупка.

Я наслаждалась этим ощущением, но едва сдерживала слезы. Мой живот сильно пострадал от ожогов и выглядел ужасно. И сейчас, когда Брайан целовал и ласкал меня со всей своей нежностью, я буквально задыхалась от счастья. Я лежала, полностью отдавшись на его милость и открыв ему самые неприглядные части своего тела, а по моим щекам струились слезы. Слезы любви, благодарности, радости и облегчения.

После аварии я не смела даже мечтать о том, что со мной когда-нибудь произойдет что-то подобное. Я не могла представить, что кто-то сможет полюбить меня такой, какая я есть, и принять мои недостатки. Но сейчас рядом был Брайан, и он не пытался рассмешить или утешить меня. Он хотел этого. Хотел меня. И по напряжению в его теле я чувствовала, что он с удовольствием зашел бы еще дальше, если бы я была к этому готова. Для него я действительно была красивой и желанной. В его глазах я казалась такой же идеальной, каким мне казался он. И это было прекрасно.

Он продолжал эту сладостную пытку, целуя мои шрамы один за другим, пока из моей груди не вырвался отчаянный стон и я не разрыдалась окончательно. Это так волнительно и прекрасно. Я уже не чаяла ощутить нечто подобное, а на деле получила гораздо больше, чем могла мечтать. Это был лучший момент в моей жизни.

Брайан понимал, почему я плачу, и не стал задавать лишних вопросов. Он осторожно встал, накрыл меня одеялом и снова прилег рядом. Крепко прижав меня к себе, он поглаживал пальцами мою обнаженную спину и молча ждал, пока я наплачусь. Постепенно я начала успокаиваться, и он поцеловал меня в макушку.

– На сегодня, пожалуй, достаточно. Спи, моя прекрасная Элламара.

Его слова очень напоминали реплику из мелодрамы, но в этот раз я не стала смеяться. Я лишь тихонько улыбнулась, внутренне благодаря его за то, что он все время нес какую-то романтичную ерунду. Он ведь актер. Киношные диалоги – его конек. И мне это ужасно нравилось.

Переборов желание пошутить, я в последний раз всхлипнула и с удовлетворенным вздохом прижалась к его груди. Он продолжал гладить мою кожу кончиками пальцев, и мое тело блаженно расслаблялось. Мне хотелось остановить это мгновение. Никогда больше не покидать его объятий. Никогда больше не засыпать одной. Я начала клевать носом и сквозь сон пробормотала:

– Черт, надо было послушать тебя и купить новый дом.

А потом я заснула под его тихий смех.

30

ПРОСНУВШИСЬ НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, я подумала, что мне будет неловко лежать в постели с Брайаном в одном белье. Но, когда он отключил будильник, промычав что-то нечленораздельное, и прижал меня к своей теплой голой груди, как будто собирался снова заснуть, я почувствовала себя невероятно счастливой. Мне было спокойно и хорошо. Если бы мы могли хоть немного продлить эти мгновения!

– Так, мужчина. У тебя съемки в Глендейле с семи часов. Вставай.

– Еще пять минут, – пробормотал Брайан и сгреб меня в охапку, как будто я была его добычей.

– Ладно. Пять минут. Но потом сразу встаем.

Брайан издал жалобный стон.

– Ну почему мне нужно вставать так рано именно в это утро? – Он сделал глубокий вдох, потянулся и внимательно посмотрел на меня. – Ты в порядке?

Его озабоченный вид тронул меня. Я с теплотой улыбнулась:

– Более чем. Я ни о чем не жалею. Это было мне необходимо.

Брайан поцеловал меня в лоб.

– И мне тоже.

– Прости, что все закончилось моим нытьем и слезами. Меня ни капли не расстроило то, что ты делал. Честно. Совсем наоборот. Прошлая ночь была невыносимо волшебной. Это звучит глупо, но я не знаю, как по-другому описать свои чувства. – Я на секунду остановилась, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. – Ты подарил мне то, о чем я даже не смела мечтать после того, как вышла из комы.

Брайан с легкой улыбкой запустил пальцы в мои спутавшиеся волосы. Наши взгляды встретились, и он грустно вздохнул:

– Элла, я ещё никогда не видел человека с такой эмоциональной травмой, как у тебя. Я прекрасно понимаю, почему ты плакала прошлой ночью. Видимо, радостные события впечатляют тебя так же сильно, как неприятные.

– На самом деле гораздо сильнее, – ответила я. – К плохому я уже привыкла. А вот хорошее постоянно застает меня врасплох.

Мне никогда не понять, как глаза человека могут передавать такую палитру эмоций, но сейчас взгляд Брайана был полон безграничной любви и нежности.

– Кажется, мне предстоит много работы. – Он поцеловал мою руку и приложил к своей груди. – Нас ждёт столько хороших впечатлений и радостных моментов, что плохим не останется места в нашей памяти.

– Таких, как сейчас? – с улыбкой спросила я и опустила голову ему на грудь.

Я очень сильно любила этого человека, и в такие минуты мне казалось, что сердце вот-вот разорвется от счастья.

– Жаль, что у тебя такая сумасшедшая работа и ты не можешь просто взять и заболеть, не разорив при этом кучу людей.

Сегодня была суббота, но киносъемки никогда не укладывались в обычный график с понедельника по пятницу и с девяти до шести. Съемки – удовольствие дорогое, и нужно отснять как можно больше материала в максимально сжатые сроки, при этом подстроившись под расписание сотни людей, задействованных в разных проектах. Если бы Брайан пропустил хоть один день, он подвел бы кучу людей. Без него снимать нельзя. Это исключено.

Брайан засмеялся и крепко обнял меня:

– Эх, мне бы сейчас очень хотелось «заболеть».

– Ну уж нет. Меня же совесть замучает!

Брайан вздохнул:

– Хорошо, не буду. Может, пойдешь тогда со мной? Мои рабочие дни на семьдесят процентов состоят из ожидания. Кстати, у меня есть свой фургончик. Мы могли бы спрятаться там – так же, как здесь.

Это чистая правда. Когда я пришла к нему на работу в первый раз, я была удивлена тому, что на съемочной площадке все куда-то торопятся и постоянно кого-то ждут. Но на самом деле это можно понять, ведь чтобы снять всего один дубль, необходимы усилия сотни человек, ответственных за сотню разных мелочей. Зато мне комфортно, когда я прихожу поддержать Брайана на съемках. Никто не обращает на меня внимания, и мы можем спокойно отдохнуть вместе, пока он ждет своей очереди.

– Звучит заманчиво. Но на самом деле… – Я лениво потянулась в надежде, что это поможет мне побыстрее взбодриться. – Я бы, пожалуй, позвонила Нэшу Уилсону и узнала, сможет ли он пообедать со мной сегодня.

Брайан удивленно вскинул брови, и я медленно выдохнула:

– Я хочу сказать ему да.

– Элла…

Брайан резко сел на кровати. Я даже не догадывалась, что он может быть таким бодрым по утрам. Типичная сова.

– Ты уверена?

Брайан внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь прочитать мои мысли. Он был так взволнован, что я даже немного растерялась. Я не могла понять, о чем он сейчас думает, но он ждал моего ответа, затаив дыхание.

– Ага.

Я удивилась тому, насколько уверенно прозвучал мой голос. Я подумала еще немного и кивнула:

– Да. Я уверена.

В глазах Брайана загорелся веселый огонек, и он страстно поцеловал меня.

– Это еще за что? – спросила я, когда он отпустил меня.

– Я так горжусь тобой. – Эмоции настолько переполняли его, что он даже не улыбался. – Я очень надеялся, что ты согласишься.

– Правда?

Я захлопала ресницами. Откуда такая бурная реакция? Все так или иначе высказались по этому вопросу, но Брайан молчал до последнего.

– Я не хотел давить на тебя, – сказал он. – Но, Элла, больше всего на свете я хочу, чтобы ты сделала эти фотографии.

Я знала, что он говорит серьезно, но все равно решила отшутиться:

– Ты просто хочешь увидеть меня в виде полуголой повелительницы лесных фей.

Я была частично права: его глаза загорелись желанием.

– Еще бы, моя сладкая крошка!

Он снова заговорил низким рычащим голосом. Но потом Брайан все же отвлекся от своих эротических фантазий и вернулся к теме разговора.

– Элла, ты красива. Я знаю, ты считаешь меня необъективным. Может быть, так и есть. Но это все равно правда. И Нэш заставит поверить в это и тебя. Он – профессионал своего дела. Он не будет делать из тебя ту, кем ты не являешься на самом деле. Он раскроет твою истинную красоту, и все увидят то, что вижу я. Даже ты. Вот чего я хочу.

Я едва заметно улыбнулась:

– Ты предлагаешь мне сделать эту фотосессию для того, чтобы у меня были красивые фотографии себя?

Брайан кивнул. Он по-прежнему сохранял серьезность.

– Да. Тебе это необходимо. И другим людям тоже. Ты должна поверить в себя. Как прошлой ночью. Ты заставила себя открыться мне, хотя тебе было страшно, – и что? Каков конечный результат?

– Э-э-э…

Я посмотрела на себя, потом на него и не совсем поняла суть вопроса.

– Мы провели вместе ночь, лежа в нижнем белье?..

– Уверенность в себе, Элла, – с улыбкой ответил Брайан. – Хотя ночь с тобой в одном белье – это, безусловно, приятный бонус.

Он окинул взглядом мое тело, и я снова залилась краской. Я надеялась, что стану менее стеснительной после прошлой ночи, но ничего не могла поделать с собой, когда он так смотрел на меня. Наверное, я никогда не перестану смущаться.

Брайан осторожно взял меня за руки.

– Ты смогла справиться со страхом и сегодня чувствуешь себя увереннее. Я вижу это. С фотографиями то же самое. Сначала будет страшно, но если сможешь побороть страх в самом начале, то потом станет легче.

Я очень на это надеялась. Сейчас я сидела перед Брайаном, и он видел все мои шрамы. Но впервые со дня нашего знакомства я не чувствовала парализующего волнения и неуверенности в себе. Мне было комфортно рядом с ним. Черт возьми, я сидела рядом с ним в одном нижнем белье и просто болтала, как будто это обычное дело.

– Ты сказала, что хочешь полюбить себя, – продолжил Брайан с легкой улыбкой. – Что хочешь чувствовать себя такой же уверенной, как Элли. Сделай эту фотосессию и опубликуй снимки. Плюнь в лицо своим ненавистникам (образно говоря, конечно). И ты почувствуешь себя свободной. Я думаю, это именно то, что нужно тебе, чтобы навсегда расстаться со своими страхами после аварии. Вот увидишь, ты поверишь в себя и наконец сможешь жить своей жизнью. И любить эту жизнь. И быть по-настоящему счастливой.

Его слова придали мне уверенности. Его вера и поддержка укрепили меня в моем решении, и теперь я была готова встретиться с Нэшем. Брайан прав. Мне было необходимо избавиться от своих страхов и комплексов, и если для этого требовалось плюнуть в лицо тем, кто меня ненавидит, я была готова это сделать! Я не боюсь критики и насмешек, потому что у меня есть Брайан. Он всегда обнимет меня и развеет любые сомнения поцелуями.

Брайан, по-видимому, ждал от меня какой-то реакции, поэтому я улыбнулась ему и обняла за шею. Он крепко прижал меня к груди. По моей спине побежали мурашки, и одновременно стало очень жарко.

– Я уже люблю свою жизнь, – заверила я. – Ты сделал меня самым счастливым человеком на свете. – Я страстно поцеловала его, и у него отпало всякое желание вставать. – Но я все равно сделаю эту фотосессию, чтобы ты мог носить мою фотографию в бумажнике и хвастаться мной.

– М-м. Женщина, которая понимает, что действительно важно для мужчины. Моя девушка – самая лучшая в мире! – Брайан рассмеялся и снова поцеловал меня в губы.

Нам потребовалось еще пять (или десять?) минут, прежде чем Брайан наконец встал с кровати и собрался на работу. Через несколько часов, когда весь остальной город потихоньку начал просыпаться, я связалась с Нэшем и договорилась о ланче.

А потом я позвонила отцу. За это утро в моей голове созрел определенный план, и я не могла перестать думать об этом.

– Элла? – взволнованно спросил он.

– Привет, пап.

– Привет, милая. Рад тебя слышать. Как дела? Все нормально? Вчера ты как будто не очень хорошо себя чувствовала. Мы с Дженнифер переживали.

Мне было приятно услышать волнение в его голосе. Он был неидеален, но все же любил меня. Этого уже достаточно.

– Все в порядке, – ответила я. – Просто отлично на самом деле. Я просто хотела спросить, не хотели бы вы пообедать со мной сегодня. Все вместе – ты, Дженнифер, девочки.

– Я… – пробормотал отец, озадаченный моим предложением. – Э-э-э… Думаю, это возможно, да. Я сейчас на работе, допрашиваю свидетелей. Но на часик могу отойти. Мне ведь полагается обед, правда?

Я снова улыбнулась:

– Отлично. Мы можем встретиться в час в «Плюще»?

– В «Плюще»?

Я усмехнулась. Нэш предложил пойти туда, и я попросила его забронировать столик. Я никогда не была в этом ресторане, но там часто обедали знаменитости. Многие важные сделки заключались именно в этом тихом уютном кафе на бульваре Робертсон. Судя по всему, Нэш рассчитывал на продуктивную встречу.

– Да. Мне предложил его один приятель. На самом деле многие знакомые Брайана любят это место, так что почему бы и нет? У меня есть новость, которой я хотела бы поделиться со всеми вами. Интересное предложение.

Папа нервно сглотнул.

– Помилуй, Элла! Неужели ты выходишь замуж?

Его голос звучал испуганно, но в нем не было враждебности. Не думаю, что он боялся моей свадьбы с Брайаном, скорее свадьбы пугали его сами по себе. Невесты, торты, свадебные танцы… и то, что придется отдать кому-то другому свою маленькую девочку.

Я засмеялась:

– Расслабься, пап. Я не обручена. И даже не беременна.

Папа облегченно вздохнул. Я неожиданно прониклась к нему сочувствием, и мой тон смягчился.

– Пап. Я уже, конечно, не восьмилетняя малышка, но и не тороплюсь сразу взрослеть. Мне тоже нужно время, чтобы привыкнуть. И обещаю: насчет свадьбы, детей и всего такого ты узнаешь первым.

– Спасибо, милая.

Я снова хихикнула. Какая же забавная реакция! Спасибо за что? За то, что еще не готова выходить замуж и рожать детей? Или за то, что обещала держать в курсе?

– Всегда пожалуйста. Ну так что, сможешь встретиться со мной в час или перенести бронь?

– В час нормально. Мы придем.

– Ты не против заехать за мной? Дженнифер и девочки могут подождать нас на месте. Если ты поедешь с работы, тебе как раз будет по пути. Мне бы хотелось провести немного времени с тобой вдвоем.

Отец закашлялся. Когда он ответил, его голос звучал немного хрипло.

– С удовольствием.

– Спасибо. В половине первого?

– Договорились.

– Отлично. Да, пап, можешь передать остальным, чтобы оделись красиво?

Папа рассмеялся:

– Дженнифер и девочки придут в «Плющ» в своих самых лучших нарядах, уж не сомневайся.

– И как я могла подумать иначе? – со смехом отозвалась я. – Ладно, до скорого. И… – Я немного помедлила, а потом тихонько добавила: – Спасибо.

Папа тоже ответил не сразу:

– Не за что, милая. Я всегда к твоим услугам. Правда.

31

ПО ПУТИ В РЕСТОРАН мы с отцом не обсуждали мои новости. Вместо этого я спросила, понравилась ли ему вчерашняя премьера и что он думает о Дженис Бишоп. Он признался, что премьера оказалась лучше, чем он рассчитывал, а мероприятия с красными ковровыми дорожками могут проходить совсем не так, как тогда на Рождество. Весь остаток дороги он, захлебываясь от восторга, говорил о Дженис Бишоп. Похоже, он был без ума от ее писательского таланта. Это было мило, и я гордилась тем, что смогла организовать для него что-то по-настоящему особенное.

Мы спокойно и без напряжения дошли до ресторана, что само по себе уже казалось чудом. Затем нас отвели к столу, где ждали Дженнифер и близнецы. Ана жаждала узнать мой секрет.

– Покажи кольцо! – крикнула она, едва не сбив Джульетту с ног, чтобы первой добраться до моих пальцев.

Я засмеялась:

– Да успокойтесь вы, уж замуж невтерпеж. Я не обручена.

– А что же тогда? – удивилась Джульетта. – Не мучай нас, я просто умираю от любопытства!

– Садитесь уже, я все объясню через минуту. Мы кое-кого ждем.

– Я думала, что Брайан сегодня на съемках, – нахмурилась Джульетта.

– Так и есть. Мы ждем одного моего приятеля.

Дженнифер и девочки сели, отец выдвинул стул для меня. Но прежде, чем я успела приземлиться, в другом конце ресторана послышался голос Нэша:

– Элла, девочка моя! Прошу, скажи, что ты согласна на мое предложение!

– Да, так и есть, – засмеялась я, приветствуя его легким рукопожатием и поцелуем в щеку.

Его глаза сузились от удовольствия, когда я представила его:

– Нэш, познакомься с моей семьей. Знакомьтесь, Нэш Уилсон.

Отец дружелюбно кивнул и пожал Нэшу руку, явно не имея представления, кто это. Джульетта и Ана казались удивленными, хотя уже давно знали, что мы знакомы и что Нэш предложил мне фотосессию. Но их удивление не шло ни в какое сравнение с потрясением, отразившимся на лице Дженнифер. Следующие пару минут она взволнованно осыпала Нэша комплиментами, которые он с превеликим удовольствием принимал. Затем мы все наконец-то сели, и официант принял заказ.

Ана первой ухватилась за возможность вернуться к теме нашего разговора:

– Ты и вправду собираешься согласиться на его предложение?

– Да, – ответила я и ухмыльнулась Нэшу. – По крайней мере, если тебя все еще вдохновляет эта затея.

Нэш поднес крепко сжатые кулаки к губам, словно сдерживался, чтобы не закричать или не заплакать. Потом он вдруг взял мое лицо в свои ладони и так картинно расцеловал в обе щеки, что мои родные невольно расхохотались.

– Прекрасная, храбрейшая женщина. Ты станешь моим главным шедевром! – воскликнул он.

– Надеюсь, раз уж мы собираемся показать эти фотографии всему миру, – сострила я.

Лицо Нэша в одно мгновение стало серьезным.

– Даю слово, Элламара. Ты станешь самым прекрасным, неземным, божественным существом, которое когда-либо было запечатлено на пленке, – проговорил он, крепко сжав мою руку.

У меня перехватило дыхание.

– Спасибо, – чуть слышно ответила я.

Тут принесли наш ланч, и я решила дождаться, пока все поедят, чтобы спокойно поговорить о том, зачем мы здесь собрались. Когда все, сытые и довольные, устроились в креслах поудобнее, я осторожно заговорила:

– Кхм, Нэш… ты остановился на идее с феями в зачарованном лесу?

Нэш вопросительно поднял бровь.

– Разве это не идеальный вариант для таинственной жрицы и ее возлюбленного принца-друида?

– Идеальнее некуда, – усмехнулась я. – Я просто хотела убедиться, что ты все еще мыслишь в этом направлении, и хотела подкинуть тебе одну идею.

Нэш положил ложку на стол и внимательно посмотрел на меня.

– Это твоя фотосессия, я в курсе. И я прекрасно понимаю, что тебе нужно вдохновение, – осторожно начала я. – Я готова полностью довериться твоему чутью. Просто сегодня утром, когда я окончательно поняла, что хочу это сделать, мне в голову пришла одна мысль. – Сделав глубокий вдох, я беглым взглядом окинула всех людей за столом. – Что, если вместо индивидуальной мы сделаем семейную фотосессию?

Дженнифер закашлялась от удивления и выронила из рук вилку. Джульетта и Ана ошарашенно уставились на меня, а отец нахмурился, будто силясь понять, почему все так бурно реагируют.

Нэш сощурился и внимательно посмотрел мне в глаза. Я стойко выдержала его взгляд, прежде чем продолжить:

– Посмотри на них и скажи, что ты видишь.

Нэш не стал сопротивляться и рассмотрел – действительно подробно рассмотрел – членов моей семьи. Ему потребовалось некоторое время. Я видела, что он раздумывает над моим предложением.

– Я вижу прекрасную семью, как будто сошедшую с фотографии, – буднично заключил он, пожимая плечами, как будто не увидел ничего необычного.

– Вот именно, – радостно подхватила я. – Ты видишь совершенство. Красоту, элегантность, грацию. Голливудские статуэтки, завернутые в идеальную упаковку. А теперь посмотри на меня…

Нэш метнул взгляд в мою сторону.

– Я совсем не такая, Нэш.

Его глаза расширились, и он выпрямился на стуле, вновь оглядывая мою семью, но как будто видя ее впервые. Теперь он понял, к чему я клоню.

– Ты абсолютно права, – восторженно прошептал он. – Они безупречны. Они в точности соответствуют идеалам этого мира. Они так красивы и совершенны, что будут сливаться в одну картинку. – Нэш опять посмотрел на меня, вскочил на ноги и сделал пару шагов назад, чтобы увидеть общий план. – Это потрясающе, – пробормотал он и сделал руками в воздухе рамку для фото. – Безукоризненные создания, на фоне которых ты будешь блистать особенно ярко. Твои отличия, несовершенства будут выделять тебя среди них. Так несовершенство по-настоящему станет прекраснее.

Теперь, когда наши взгляды встретились, я поняла, что он согласен.

– Брайан расстроится, если мы будем фотографироваться без него, но…

– Нет, Брайан нам все еще нужен, – безапелляционно заявил Нэш. – Вдвоем на фоне остальных вы будете выглядеть просто великолепно. Могущественный принц фей, пришедший за своей принцессой, хоть она и не из тех, кого мир бы выбрал с первого взгляда…

Я расплылась в улыбке:

– Я надеялась, что ты поймешь. Мой парень, обожающий наряжаться в костюмы, был бы очень расстроен, если бы ему не удалось поучаствовать в этой фотосессии.

Джульетта и Ана разразились смехом. Их всегда забавлял тот факт, что Брайан был повернут на фэнтези. Мы с Нэшем улыбнулись друг другу. Он еще раз поцеловал меня в щеку и занял свое место. Некоторое время он молчал, оглядывая людей за столом.

– Вы согласны поучаствовать? – спросил он моих родных.

В этой просьбе был и восторг, и отчаяние. Если бы пришлось умолять, он бы это сделал. И это хорошо, потому что ему еще предстояло уговорить моего отца изображать фею – с голой грудью и в трико, – а также упросить, чтобы его дочерей сфотографировали в довольно откровенных сказочных костюмах, которые не сильно-то прикрывают тело. Да, тут определенно придется постараться.

Первой нарушила молчание Дженнифер. Ее голос дрожал:

– Вы правда хотите, чтобы мы присоединились к фотосессии Эллы?

Нэш кивнул и одарил Дженнифер такой улыбкой, что она мгновенно залилась краской.

– Больше всего на свете, миссис Коулман. У вас прекрасная семья, и вместе с Эллой вы создадите картинку, которая очарует весь мир.

Глаза Дженнифер увлажнились от слез. Присутствовать на фотографиях Нэша Уилсона, пусть даже не на первом плане, – само по себе чудо. А пара его снимков в портфолио открывали для нее целое море возможностей. Близняшки тоже могли воспользоваться шансом и попробовать себя в модельном бизнесе (насколько я знаю, Ана всегда мечтала пойти по стопам матери).

Дженнифер замотала головой, все еще не веря в происходящее, а потом нервно засмеялась и всхлипнула.

– Это было бы честью для нас. Правда? – проговорила она, глядя на остальных. Джульетта и Анастасия закивали, как китайские болванчики. Они старались казаться такими милыми, что походили на персонажей аниме.

– Не могу поверить, – прошептала Ана. – Нас будет фотографировать сам Нэш Уилсон.

Все повернулись к отцу, ожидая его благословения. Он хмурился и подозрительно поглядывал из стороны в сторону, и мы невольно рассмеялись.

– Постойте, – заговорил он. – Вы, кажется, упоминали фей в заколдованном лесу? Так какого рода семейную фотосессию вы собираетесь провести?

Нэш начал объяснять. По мере рассказа лица Дженнифер, Аны и Джульетты приобретали все более мечтательное выражение, а глаза отца постепенно наполнялись таким ужасом, что я испугалась, как бы его не хватил удар.

Он хотел отказаться. Я видела это по его лицу. Отчасти его сомнения были связаны с дочерьми, но больше всего он боялся потерять собственное достоинство. Может, Брайан без тени сомнения готов предстать перед миром в облегающих легинсах и притвориться феей, но ждать такого от Ричарда Коулмана, успешного юриста, который ест преступников на завтрак? Это вряд ли.

– Пап, – прошептала я ему на ухо, когда он уже открыл рот, чтобы сказать нет. – Я справлюсь и одна. Можно провести фотосессию только со мной и Брайаном – я буду участвовать вне зависимости от твоего решения. Но мне было бы очень приятно, если бы вы все оказались со мной на фотографиях.

Отец сомкнул губы и перевел на меня страдальческий взгляд.

– Знаю, я многого прошу, – продолжила я. – Но дело в том, что… Так я смогу почувствовать себя лучше. Решив показать себя миру, я наконец-то смогу принять себя. А еще… я смогу принять свою семью.

– Элла… – начал было отец, но осекся.

Он не знал, что сказать. Но меня это не смущало, потому что я уже давно подготовила речь.

– Сегодня утром после того, как я договорилась встретиться с Нэшем, я позвонила своему агенту. Мы долго говорили о том, что значит для меня эта фотосессия и чего я хочу добиться, участвуя в ней. Если коротко, я хочу подвести итог. Попробую написать автобиографию. Хочу поделиться своей историей. Мне кажется, если посмотреть страхам в лицо и открыто рассказать обо всем, что со мной произошло, я наконец смогу это принять. Я должна достичь гармонии с тобой и всей семьей – так же, как и гармонии со своим телом. – Я перевела задумчивый взгляд с отца на мачеху и сестер. – Я никогда не ощущала себя частью вашей семьи. С самого первого дня в Калифорнии я пыталась влиться в ваш идеальный мир, как будто сошедший с картинки, стать как вы, но мне не удавалось. Я больше не удивлялась тому, что отец оставил меня ради вас. Зачем ему я, если был вариант намного лучше?

– Элла… – вновь повторил отец и потянулся ко мне.

Он удивился, когда я взяла его за руку.

– Мне жаль. Знаю, это звучит ужасно, но это правда. Меня так сильно напугала твоя идеальная жизнь, что я не могла позволить себе стать ее частью. Но мне это нужно. Мне нужно чувствовать себя достойной фамилии Коулман. Мне нужно посмотреть в лицо своим сомнениям и страхам, даже если вы с Дженнифер и девочками думаете, что мне никогда не удастся их преодолеть. Поэтому я все же прошу тебя согласиться, хотя знаю, что тебе будет неловко. Пожалуйста, пап, сделай это ради меня.

Лицо отца мгновенно погрустнело. Он тяжело вздохнул и сказал:

– Дорогая, я с самого начала хотел, чтобы ты ощущала себя частью моей семьи.

– Тогда помоги мне, пап. Давай наконец-то будем семьей. Все вместе. Я вот-вот сделаю то, чего боялась всю жизнь. Да, я уже дала согласие, но я знаю, что мне будет очень тяжело. – Я перевела дыхание, пытаясь сдержать внезапно подступившие слезы. – Мне не помешает дополнительная поддержка.

Папа поник и покорно опустил голову.

– Хорошо. – Он посмотрел на меня большими ярко-голубыми глазами – такими же, как у меня, – и добавил: – Если это тебе действительно нужно, если это позволит тебе почувствовать себя частью моей семьи, тогда мы сделаем это. Я сделаю это.

Дженнифер, Джульетта, Ана и Нэш радостно закричали. А мы с отцом продолжали молча смотреть друг на друга. Я не могла поверить, что он согласился. Да, я воспользовалась запрещенным приемом, но не ожидала, что это сработает. Впрочем, я сказала чистую правду – до последнего слова. Я действительно нуждалась в них. Теперь, кода отец дал свое согласие, меня переполняли восторг, предвкушение… и волнение. Я пыталась сохранять самообладание, но все же не смогла сдержать слез. Крепко обняв отца, я облегченно выдохнула:

– Спасибо, пап.

– Я люблю тебя, милая, – шепнул он.

От эмоций у меня перехватило дыхание, и я прижалась к нему еще сильнее. Папа тоже не хотел выпускать меня из своих объятий.

– И я тебя, – тихо ответила я.

Когда мы отстранились друг от друга, я быстро смахнула слезы и огляделась. Поймав взгляд Аны и увидев ее классическую ироничную усмешку, я покраснела.

– Ты всегда была Коулман, дурочка, – заметила она.

Пожалуй, «дурочку» можно было принять за проявление нежности: губы Аны дрогнули, когда она произносила эту фразу.

– Наконец-то ты готова это признать, – засмеялась Джульетта.

Я закатила глаза и отвернулась от близняшек, обратившись к Дженнифер. Она широко улыбнулась и сказала:

– Добро пожаловать в семью, милая.

Впервые с тех пор, как я переехала в Калифорнию, эта фраза прозвучала искренне. И я наконец была готова принять приглашение.

– Спасибо. Приятно вновь обрести семью.

Эпилог

Четыре месяца спустя

МЕНЯ ОХВАТИЛО ПРИЯТНОЕ волнение, когда мы с Брайаном подъехали к красивому двухэтажному кирпичному дому с белыми колоннами. Я впервые оказалась в гостях у мамы и отчима Брайана, но было нетрудно узнать их дом: единственный во всей округе, он был полностью украшен к Рождеству.

Перила и колонны увивали гирлянды, на двери красовался великолепный рождественский венок, а во дворе гордо стоял светящийся белый олень. Но на этом Лиз и Даг не остановились: они выстлали газон пушистой белой мишурой, чтобы создать иллюзию снега. На славный город Грин-Бей, штат Висконсин, опускались сумерки, и дом постепенно украшался веселыми огоньками иллюминации. Я отлично распланировала время. Просто идеально.

Припарковав машину во дворе, Брайан ошеломленно уставился на праздничную мишуру и, вероятно, пришел к выводу, что его мама сошла с ума. В целом его можно было понять, ведь сейчас был конец июля.

– Какого черта?..

– Очень странно, – согласилась я.

Брайан бросил на меня быстрый взгляд и подозрительно прищурился. В нашей паре весь актерский талант определенно достался ему. Выходя из автомобиля, взятого напрокат, я едва не раскололась и еле сдержала смех.

– Пойдем посмотрим, что там происходит.

Брайан ни на секунду не поверил, что я тут ни при чем, но не стал задавать лишних вопросов. Взявшись за руки, мы направились к дому. Мама и отчим Брайана выскочили на крыльцо еще до того, как я успела подняться по лестнице.

– Вы приехали! – радостно завизжала Лиз.

Она торопливо обняла Брайана и, отодвинув его, сжала меня в объятиях. Не то чтобы она любила меня больше, чем Брайана (нет, конечно!), просто Лиз была в курсе моих планов и с нетерпением ждала нашего приезда.

Дат тоже радостно обнял нас, и мы наконец вошли в дом. Внутри он был украшен не менее впечатляюще. Посреди гостиной со сводчатым потолком возвышалась роскошная елка не менее четырех метров в высоту, а под ней, само собой разумеется, обнаружилась небольшая горка подарков. В доме тихо звучали рождественские хоралы, а в камине потрескивал огонь. Создавалось полное ощущение, что сейчас – канун Рождества, а не двадцать пятое июля.

– Вы как раз вовремя, – щебетала Лиз. – Я только что накрыла на стол. Ростбиф с картофельным пюре, запеканка из зеленых бобов, домашние роллы и тыквенный пирог. Я готовила весь день, так что надеюсь, вы оба проголодались.

– Умираем от голода, – призналась я. – Пахнет божественно!

– Да, запах потрясный, – согласился Брайан. – Но, мам… что происходит? Июль на дворе.

Ответа мы не получили – Лиз уже скрылась за дверями столовой. Посреди праздничного стола красовался венок с рождественскими свечами, окруженный аппетитными кушаньями, и к нашему приезду Лиз даже достала китайский фарфор и серебряные приборы. Я еще никогда не видела такого фантастического рождественского ужина.

– Выглядит волшебно!

Когда я увидела, сколько усилий мама Брайана вложила в подготовку к этому вечеру, на глаза невольно навернулись слезы. Я просила всего лишь нарядить маленькую елочку. Но Лиз и Дат превзошли все мои ожидания.

– Не знаю, как вас благодарить. Я доставила столько хлопот!

Лиз раздраженно махнула рукой:

– Даже и не думай об этом. Проходите и садитесь. Давайте поедим, пока все не остыло.

– Мам? – не сдавался Брайан.

Лиз бросила на него суровый взгляд, и я невольно рассмеялась. Брайан негодующе замотал головой и отодвинул для меня стул. Да, он явно решил, что его мама окончательно слетела с катушек.

Когда все наконец заняли свои места, Да г дал добро, и мы принялись за еду. Пока я нахваливала восхитительный рождественский ужин Лиз, терпение Брайана постепенно подходило к концу.

– Ладно, я серьезно. Сейчас июль. Мам, признайся, ты сошла с ума?

Лиз нахмурилась, застыв с вилкой в руках, и оскорбленно фыркнула:

– Нет, я не сошла с ума, сынок. Я вообще-то запарилась, чтобы помочь одной удивительно чуткой девочке воспроизвести Рождество Господа нашего.

Теперь Брайан смотрел на меня как на сумасшедшую. Я невозмутимо ответила:

– А ты разве никогда не слышал о праздновании Рождества в июле? Когда мы запланировали поездку сюда на двадцать пятое июля, я подумала, что было бы забавно отметить Рождество сейчас, ведь наш первый совместный праздник был, мягко говоря, ужасен.

Скепсис во взгляде Брайана мгновенно сменился восторгом.

– Прошлое Рождество было хуже некуда, не так ли?

Если вспомнить, что отец Брайана устроил нам засаду в кинотеатре, а мой вышвырнул нас из своей жизни, – что ж, мы действительно впечатляюще отметили семейный праздник.

– О да, – согласилась я. – А в позапрошлое я находилась в коме, время от времени приходя в сознание, и только-только потеряла маму. Я хочу хотя бы одно нормальное Рождество, причем до наступления следующего. Кто знает, вдруг на мне какое-то проклятье и мне нужно разорвать порочный круг?

Брайан со смехом наклонился ко мне и поцеловал в щеку:

– Единственное проклятье в твоей жизни – это бойфренд, требующий повышенного внимания, дорогая Золушка.

– Вот уж точно, – согласилась я.

Я внутренне посмеялась, когда Брайан закатил глаза и наконец отвлекся на еду. Друзья всегда шутили, что Брайан у меня под каблуком, но на самом деле я просто была чуть упрямее. Мы спорили точно так же, как во времена нашей дружбы по переписке, – только теперь мы делали это вживую, а не по электронной почте.

Брайан привык, что его все обожают. Привык всегда добиваться своего. Он только и делал, что требовал чего-то от кого-то.

В последние семь месяцев, которые мы провели вместе, я многому научилась. Прежде всего, я начала понимать, когда стоит потешить его хрупкое эго, а когда дать ему хорошего пинка. Как ни странно, именно мои ослиное упрямство и (ладно, признаю!) святая уверенность в собственной правоте во многом помогли нам стать хорошей парой. Вокруг Брайана всегда было много людей, готовых выполнять его прихоти по первому требованию, поэтому он нуждался в человеке, который сможет ему противостоять. А мне никогда не составляло труда поспорить. С другой стороны, я всегда могла попросить прощения, если была не права, и с готовностью прощала. Это с лихвой компенсировало мои недостатки.

– Как в Бостон съездили? – поинтересовался Лаг.

Я не смогла сдержать улыбку. События в нашей жизни развивались так стремительно и безумно, что мы так и не успели подарить друг другу подарки на Рождество. Но на День святого Валентина Брайан категорично заявил, что приготовил для меня целую гору сюрпризов и я обязана их принять. Одним из его подарков была поездка домой, на Восточное побережье. Нам пришлось подождать, пока закончатся съемки «Алого первоцвета», но в июне мы наконец смогли выбраться в мой родной город.

– Великолепно, – ответила я. – Я даже не представляла, как скучаю по Восточному побережью! Было приятно вернуться домой. Мы даже встретились с некоторыми старыми друзьями из моей школы. Я как будто попала в сказку, но любой сказке приходит конец. Я рада, что с легкостью простилась с родным городом.

– А еще «Ред Сокс»[10] выиграли матч, на который мы ходили, так что Элламара ликовала всю дорогу. И самое главное, как только она попала в Бостон, ее акцент вернулся и стал еще заметнее! Это было ужасно мило.

Я показала Брайану язык. Меня всегда забавляло, с какой любовью он относился к моему бостонскому акценту. Большую часть поездки Брайан глупо хихикал и просил произносить разные слова.

– А как дела с автобиографией? – поинтересовалась Лиз.

Я откашлялась и кивнула:

– Все отлично. Я начала работать с автором, который участвовал в написании биографий для нескольких знаменитостей. Я многому у него научилась. Доктор Пэриш тоже очень помогла. Мы здорово продвинулись вперед, когда я стала излагать свои мысли на бумаге. Я приношу доктору Пэриш каждую новую главу, она анализирует каждое предложение, я перевожу целую коробку салфеток – и мне становится легче после каждого сеанса. Думаю, когда мы закончим книгу, я наконец стану уверенной в себе, уравновешенной женщиной.

Лиз и Дат застыли и молча посмотрели на меня, а Брайан прыснул: его совсем не удивило, что я отпускаю шутки насчет сеансов психотерапии и своего душевного здоровья. Просто в один момент я поняла, что юмор – лучшее лекарство. Мне предстояло разобраться с кучей психологических проблем, и я обнаружила, что их гораздо легче преодолевать, если шутить над собой. Кстати, мы с доктором Пэриш и правда добились большого прогресса. Я стала гораздо спокойнее реагировать на многие вещи. Даже мои отношения с папой постепенно начали улучшаться.

– Человека с таким темпераментом, как у тебя, точно нельзя назвать уравновешенным, – заметил Брайан.

Я, в свою очередь, презрительно хмыкнула (хотя вообще-то он был прав). Чуть-чуть.

Мы наелись до отвала и решили сделать небольшой перерыв после ужина, прежде чем съедим пирог. Все постепенно переместились в гостиную. Мы с Брайаном сели на маленький двухместный диванчик, Дат расположился на большом диване, а Лиз направилась к елке за подарками. Она расплылась в улыбке и протянула Брайану небольшую квадратную коробочку с его именем. На открытке к подарку было написано: «Кому: Синдер; от кого: Элла». Брайан усмехнулся.

– Так вот для чего ты все это затеяла! Так? – спросил он.

Я пожала плечами, и он притянул меня к себе, чтобы поцеловать.

– Признаюсь, я удивлен, что ты смогла что-то для меня найти, – шутливо заметил он. – Наверное, долго пришлось искать? А ведь всего через пять месяцев следующее Рождество. А мой день рождения и вовсе через три недели.

Я фыркнула:

– Можешь не напоминать. Будем считать, что это – подарок на день рождения и Рождество на ближайшие пятьдесят лет.

Брайан усмехнулся и хотел было распаковать коробочку, но я остановила его:

– Подожди. Пусть сначала мама и Дат откроют свои.

Я решила отправить подарки для них заранее. Это были две большие рамы, завернутые в подарочную упаковку. Лиз и Дат сходили с ума от любопытства уже несколько недель, но я взяла с них слово, что они не будут подглядывать до назначенного дня. Дат не стал терять времени и одним движением разорвал подарочную бумагу. Его брови поползли вверх, а челюсть отвисла от удивления, когда он увидел в раме форму «Грин-Бей Пэкерс»[11] с автографами всей команды. Я довольно улыбнулась.

– Тут все игроки?

– Ага. Все, кто играл в последнем сезоне, – с гордостью подтвердила я.

Даг уставился на меня, разинув рот. Брайан вскочил на ноги, чтобы рассмотреть его подарок поближе.

– Что? Ты придумала такой шикарный подарок для Дата и ничего не нашла для меня? Черт возьми. Я тоже хочу такую.

Мы с Лиз переглянулись и дружно расхохотались. Мужчины и спорт. Я болела за «Ред Соке» из принципа и время от времени могла посмотреть тот или иной матч, но никогда не испытывала к спорту страсти, свойственной парням. Лиз тоже этого не понимала, но нас обеих умилил телячий восторг, с которым наши мужчины разглядывали футбольную форму.

– Это невероятно, Элла, – пробормотал Дат. – Большое спасибо! Как тебе удалось раздобыть ее?

– И почему ты взяла только одну? – спросил Брайан, обиженно покосившись на маленькую коробочку, в которой явно не поместилась бы форма для американского футбола с автографами команды.

Я закатила глаза и пожала плечами:

– Ну, сначала я хотела купить сезонный абонемент. Но, как оказалось, за ними огромная очередь чуть ли не с 1960 года, и никакие деньги и статус знаменитости не помогут подняться выше по списку. Поверьте мне. Я звонила и спрашивала.

Дат снова заморгал, а Брайан рассмеялся:

– И ты еще говоришь, что у меня звездная болезнь.

– При чем тут звездная болезнь? Я просто спросила, могут ли они помочь. Они сказали, что без вариантов, и тогда я решила узнать насчет автографов. Они с радостью выслали мне форму, когда я предложила навестить их во время предсезонных сборов и снять ролик для «Приключений Синдера и Эллы».

Брайан вскинул голову и посмотрел на меня с детским восторгом:

– Что? Ты правда так сказала? Они согласились?

Я снова усмехнулась:

– Они были приятно удивлены, узнав, что Брайан Оливер – их большой фанат, и сказали, что сочтут за честь, если их предсезонка станет первым приключением Синдера и Эллы в большом спорте. Мне, наверное, выдадут чирлидерскую форму и помпоны, а тебе придется иметь дело с им нападающими. В любом случае на этой неделе Синдер и Элла проведут сутки в тренировочном лагере «Грин-Бей Пэкерс». Да г и Лиз тоже приглашены.

Обменявшись с Дагом восторженными взглядами, Брайан в два шага пересек комнату и заключил меня в объятия. Аккуратно прижав меня к груди, он поднял меня на руки и покружил в воздухе.

– Красавица моя! Ты самая лучшая девушка на свете!

– Я знаю. А теперь опусти меня на пол, и пусть Лиз тоже откроет свой подарок.

Когда мы наконец заняли свои места (а это произошло не сразу, потому что Брайан принялся целовать меня, пока я не покраснела как рак), он притянул меня себе и внимательно посмотрел на маму.

Разворачивая бумагу, Лиз выглядела очень озадаченной: судя по всему, она опасалась обнаружить внутри еще одну футбольную форму с автографами. Но все изменилось, когда она увидела подарок.

– О, Элла! – Лиз прикрыла рот рукой, и ее глаза наполнились слезами. – Как красиво!

Она взяла в руки большой коллаж с нашей сказочной фотосессии с Нэшем Уилсоном и показала его Дату с Брайаном. Фотографии вышли еще более волшебными, чем я могла представить. Мы поехали на съемку в Редвудский лес на севере Калифорнии. Я никогда не была там раньше, но сразу полюбила это место всей душой: я больше нигде так явственно не ощущала мистическую атмосферу дикой природы.

Дат присвистнул, а Брайан шумно вдохнул воздух.

– Я тоже такой хочу, – пробормотал он.

Я хохотнула:

– Есть что-то, чего ты не хочешь?

– Полно всего, – машинально ответил Брайан. Его взгляд был прикован к фотоколлажу.

Он представлял из себя сочетание лучших групповых, парных и отдельных портретов. Брайан снова вскочил и подбежал к маме. Он опустился на колени, чтобы подробнее рассмотреть фотоколлаж. Он провел руками по раме и покачал головой:

– Это не просто моя прихоть. Это необходимость.

Лично мне из всей фотосессии больше всего понравился мой отдельный портрет. Я сидела на стволе огромного упавшего дерева посреди густого леса. Сквозь листву пробивался единственный лучик солнца, который освещал меня как прожектор.

По задумке Нэша мне сделали заостренные эльфийские уши и огромные прозрачные крылья холодного голубого оттенка. Из одежды на мне были лишь коротенькая голубая юбочка и топ, который едва прикрывал грудь. Волосы с вплетенными в них маленькими голубыми цветами выглядели так, будто их разметал ветер. Было трудно поверить, что сказочное создание на фотографиях – это я.

Я сидела в позе эмбриона. Фото было сделано сбоку, но я смотрела в объектив, слегка опустив ресницы. Нэш оказался прав: мои глаза сияли и придавали мне особое очарование. Но круче всего в этой фотографии было другое: текстура моей кожи, покрытой шрамами, удивительным образом сочеталась с корой старого дерева. Я органично вписывалась в ландшафт и напоминала лесную нимфу. Этот снимок должен был украсить обложку моей книги.

Нэш презентовал фотографии в своей галерее в апреле. Харви помог нам организовать мероприятие по этому случаю, и я впервые выступила с речью о своем опыте и рассказала, как много эта фотосессия значила для меня. Благодаря снимкам Нэша и моему выступлению мы попали на обложку журнала «Тайм», где было опубликовано подробное интервью.

– Я серьезно, Элла. Мне тоже нужен такой, – повторил Брайан.

– Отлично. Теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения.

На самом деле у меня уже было готово три Других коллажа для нас с Брайаном, и они висели у меня в квартире, над диваном в гостиной.

Брайан нахмурился:

– Но до него еще три недели.

Я засмеялась:

– Думаю, ты переживешь, большой избалованный мальчишка. Может, лучше посмотришь, что я приготовила для тебя сейчас?

Я протянула ему небольшую коробочку, которую он отложил, пока рассматривал фотографии, и легонько встряхнула ее. Брайан широко улыбнулся и сел рядом со мной. Он начал было открывать упаковку, но остановился и угрюмо посмотрел на меня:

– У меня нет ничего для тебя.

Я усмехнулась:

– Ты уже подарил мне подарок. Множество подарков. Помнишь? Поездку в Бостон, например. Мне больше ничего не нужно.

Брайн помрачнел еще больше:

– Это другое. Я ничего не подарил тебе на прошлое Рождество, если ты помнишь. Тебе нужно было предупредить меня насчет праздника. Я бы придумал что-нибудь милое.

– Все в порядке, Брайан. Мне не нужен подарок.

Я лукаво улыбнулась и пропела строчку из моей самой нелюбимой песни про Рождество:

– «Все, что я хочу на Рождество, – это ты».

Брайан подозрительно посмотрел на меня и поморщился:

– Ты решила мне отомстить?

Я расхохоталась:

– Да! Ты доставал меня этой песней несколько недель. Так что ты заслужил. Давай уже, открывай.

Брайан разорвал подарочную упаковку и удивленно уставился на меня. В его руках была маленькая бирюзовая коробочка из «Тиффани». Я ответила на его немой вопрос невинной улыбкой. Брайан заглянул в коробочку и растерялся еще больше: внутри лежал футляр для кольца. Мне пришлось укусить себя за щеку, чтобы не рассмеяться, когда он открыл футляр и уставился на кольцо.

– Ты купила мне помолвочное колечко?

– О нет, – прощебетала я, изо всех сил пытаясь сохранять серьезное выражение лица. – Это чтобы ты надел мне его на палец.

Брайан посмотрел мне в глаза, и я пошевелила бровями.

– Ну вот, кажется, у тебя все-таки есть для меня подарок.

Брайан опустил руки на колени и удивленно вытаращился на меня:

– Ты делаешь мне предложение?

Я отмахнулась, как будто он задал самый тупой вопрос в своей жизни.

– Господи, нет. Это твоя работа. Я просто тонко намекаю, что я, пожалуй, готова к тому, чтобы ты это сделал. Когда ты сам будешь готов, конечно.

Когда Брайан наконец обрел дар речи – а ему потребовалось не менее пятнадцати секунд, – его губы изогнулись в хитрой улыбке, и он взял кольцо в руки.

– И это, по-твоему, тонко?

– Тонкий намек – понятие растяжимое. Все зависит от толстокожести человека, которому надо намекнуть.

– Я не толстокожий. Ты сама отказалась переехать ко мне и достала меня рассуждениями о том, что ты не готова к серьезным взрослым вещам, таким как брак и дети.

– Ну, к детям я по-прежнему не готова, – быстро ответила я, проигнорировав грустный вздох со стороны Лиз. – Но для семьи я, пожалуй, созрела. И для переезда в новый дом тоже. Скоро мой договор аренды истечет, и мы можем подобрать что-то новое на свой вкус.

Глаза Брайана заблестели, и он погрузился в свои фантазии. Он всегда хотел, чтобы у нас была своя (немного безумная) голливудская версия «американской мечты». Кинопремьеры и церемонии вручения наград, с одной стороны, – и дети в доме с белым красивым заборчиком – с другой. И кошка. Не собака. И это по-своему мило: мой большой, сильный, взрослый, доминирующий мужчина любит ласковых маленьких котиков.

– Можем позвонить риелтору, когда вернемся домой, – предложил Брайан. – Она будет счастлива, что я наконец решил серьезно заняться этим вопросом.

Брайан начал искать более комфортный дом с учетом моих потребностей, как только я съехала от отца, но, когда я переселилась в квартиру, он на время прекратил поиски.

– Возможно, нам стоит подождать, пока мы вернемся из Новой Зеландии, – напомнила я.

Брайан должен был отправиться на съемки остальных частей «Хроник Синдера» в августе, сразу после своего дня рождения. Первый фильм имел невероятный успех и побил все рекорды кассовых сборов, поэтому студия автоматически дала добро на все следующие части саги. Съемки должны были идти параллельно – для сокращения производственных расходов, а значит, Брайан проведет в Новой Зеландии, где снималась первая часть, как минимум восемь месяцев. Естественно, я планировала ехать с ним и с нетерпением ждала своей первой поездки за границу. Мы улетали на следующий день после его дня рождения. Я могла работать с сайтом оттуда, а Скотт оставался в Лос-Анджелесе, чтобы позаботиться обо всем остальном.

– Ладно. Тогда займемся этим сразу, как вернемся. Обещаешь?

– Обещаю. – Я улыбнулась и взяла его руку – ту, в которой он по-прежнему держал помолвочное кольцо. – Так вот, насчет кольца…

Брайан снова лукаво ухмыльнулся и поднял одну бровь.

– Ты же вроде говорила, что не просишь меня сделать тебе предложение?

– Так и есть, – ответила я с невинным взглядом. – Я просто объясняю тебе смысл своего подарка. Посмотри на гравировку.

Брайан присмотрелся и впервые обратил внимание, что на внутренней стороне кольца выгравирована надпись. Прочитав ее, он расплылся в улыбке.

– «И жили они долго и счастливо».

– Это и есть мой подарок, – просияла я.

– Долго и счастливо? – переспросил он.

Я кивнула и едва заметно улыбнулась.

– Ну так что, будешь и дальше тянуть время или все-таки попросишь моей руки?

Я вытянула вперед руку, недвусмысленно намекая, что мне не терпится скорее увидеть колечко на пальце. Брайан ответил мне суровым взглядом из серии «Я – Брайан Оливер, и никому меня не сломить».

– Я никогда ни о чем не прошу. Я требую, – заявил он, выпятив грудь. – И я не собираюсь делать тебе предложение только потому, что ты мне так сказала. Испортила мне всю романтику. Я-то хотел сделать тебе самое креативное, красивое, эпичное и романтичное предложение на свете!

Я посмотрела на него, вскинув брови, и помахала перед ним рукой: поглядим, кто кого! Брайан прищурился и упрямо скрестил руки на груди. Лиз и Даг тихонько захихикали, но мы не обратили на них ни малейшего внимания и продолжали играть в гляделки. Наконец Брайан не выдержал.

– Ладно, – с досадой согласился он. – Но тогда я съем твой кусок пирога.

Я засмеялась, но, когда он встал передо мной на колено и взял мою руку, я возликовала. Я радостно улыбнулась его маме, и она просияла в ответ. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой.

– Элламара Валентина Родригес, – проворковал Брайан своим низким голосом, который так будоражил меня.

Его взгляд излучал любовь и нежность. Может, я и спланировала все это, но момент все равно был очень подходящим. Нет, идеальным. Я застыла в ожидании самого романтичного предложения на свете, достойного голливудской мелодрамы. Брайан замолк на несколько мгновений – как же без театральной паузы! – а потом уголки его губ слегка приподнялись. В его глазах загорелся веселый огонек, и он сказал:

– Выходи за меня, женщина.

И да, это было требование.

Не в силах больше терпеть эту банальную киношную романтику, я прыснула и расхохоталась.

– Есть, сэр! – отсалютовала я.

Когда я наконец справилась с эмоциями, Брайан все еще стоял передо мной на одном колене. Я расплылась в самой глупой на свете улыбке, и Брайан, закатив глаза, надел мне кольцо на палец. Честно признаюсь, я расчувствовалась, как настоящая девочка, и даже пискнула от счастья.

Брайан наконец не выдержал и расхохотался, наблюдая за тем, как я рассматриваю кольцо.

– Ты только посмотри! Сидит просто идеально! – шутливо заметила я.

– Невероятно, – прошептал Брайан, мастерски изобразив изумление.

Он вскочил на ноги и помог мне встать. Я продолжала смеяться, пока Брайан не остановил меня поцелуем. Лиз, все это время молча наблюдавшая за нами, наконец не вытерпела:

– Как же я счастлива! Поздравляю! Не могу поверить, что мой малыш женится!

Дальше последовали бесконечные объятия, поцелуи и слезы, которые смог прервать только Дат:

– Лиз, успокойся. Дай ребятам пережить этот момент вдвоем.

– Но, Дат…

– Лиз.

Я тихонько хихикнула: мама Брайана мгновенно успокоилась. Я всегда знала, что Дат не такой старый тюфяк, каким может показаться на первый взгляд. Он подмигнул мне и взял жену за руку.

– Может, порежем пирог?

Лиз фыркнула, но Да г не собирался уступать, и она разочарованно махнула свободной рукой.

– Ох. Ну ладно.

Брайан сгреб меня в охапку еще до того, как его мама успела выйти из комнаты.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Я обняла его за шею:

– И я люблю тебя.

Брайан быстро поцеловал меня и, к моему удивлению, нахмурился.

– Не то чтобы мне не понравился твой сюрприз, но тебе все же следовало предупредить меня, чтобы я тоже купил подарок.

– Ты и так все время даришь мне подарки.

– И что?

Когда мы только начали встречаться, Брайан сразу сказал, что будет постоянно делать мне сюрпризы по поводу и без. И он сдержал свое слово. Кажется, никто на свете не любил дарить подарки больше, чем Брайан. Меня восхищала его щедрость, хотя он частенько выходил за рамки приличия. Я не сомневалась: он страшно разозлился, что получил от меня подарок и не мог дать что-то взамен. Но это тоже часть моего плана.

– А знаешь, – сказала я, высвободившись из его объятий и взяв его за руку. – Есть одна вещь, которую я хочу и которую ты можешь подарить мне сегодня вечером. Если ты действительно так хочешь подарить мне подарок.

– Ну? – с любопытством спросил Брайан. – Проси что хочешь.

Я заговорщически улыбнулась и наклонилась к его уху. Я знала, какое значение он придает словам, поэтому постаралась подобрать точную формулировку.

Брайан шумно вдохнул воздух. Я усмехнулась. Когда я прошептала ему свою просьбу, он ошеломленно уставился на меня. Его глаза напоминали бейсбольные мячи. Через мгновение он сглотнул и облизал губы, как будто у него неожиданно пересохло во рту.

– Ты уверена?

Все мое тело затрепетало от волнения, но я была готова. Правда-правда готова. Я обняла его за шею и поцеловала в губы.

– Я же сказала. Все, что я хочу на Рождество, – это ты. Я не шучу.

Он моргнул несколько раз, а потом набросился на меня со страстным поцелуем, как будто готов был сделать это прямо здесь, в гостиной.

– Брайан! Элла! Десерт готов!

Брайан прервался. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели безумным огнем. Он бросил быстрый взгляд в сторону кухни, а потом снова посмотрел на меня. Этот внутренний конфликт позабавил меня.

– Это всего лишь пирог, – прошептала я.

Я имела в виду, что мы можем быстро съесть десерт и вернуться, но Брайан понял меня иначе и решил, что от пирога можно отказаться.

– Прости, мам. Нам с Эллой нужно уехать! – крикнул он, сжимая меня в своих объятиях. – Вернемся завтра.

Через мгновение Лиз влетела в комнату.

– Что? Куда это вы собрались?

– Туда, где я смогу заняться дикой страстной любовью со своей невестой без родителей за стеной.

Пора бы уже привыкнуть к его шуточкам, но я все равно ахнула и покраснела как рак.

– БРАЙАН!

Лиз меня полностью поддерживала.

– БРАЙАН! Какой же ты бесстыжий!

– Прости, мам.

Но Брайан совсем не чувствовал себя виноватым. Он решительно направился к входной двери.

– Мы вернемся утром, обещаю. Ну, днем – уж точно.

– Брайан Оливер, остановись сию же секунду. Ты только приехал. Твои… физические потребности могут подождать. Хотя бы пока ты не съешь пирог.

Брайан открыл дверь.

– Не могут, мам. Правда. Оставь мне кусочек в холодильнике.

– Брайан!

– Лиз, я думаю, мальчик настроен решительно, – заметил Дат, еле сдерживая смех.

Это уж точно, настроен он был решительно. Я сгорала от стыда, что его родители знали, куда и зачем он меня везет, но мне не хватило силы воли остановить его. Я выглянула из-за его плеча и виновато улыбнулась его маме:

– Простите, Лиз. Обещаю, мы вернемся завтра к ланчу и сможем обсудить свадебные планы!

Казалось, мои слова немного успокоили ее. Краем глаза я заметила, что Брайан поежился. Так ему и надо.

Он вышел на улицу, помог мне сесть в машину, быстро сбегал за моей сумочкой и тростью, помахал на прощание Дату, поцеловал маму в щеку, с ухмылкой встретив ее неодобрительный взгляд, и запрыгнул в автомобиль.

– Это было обязательно? – спросила я, когда он вылетел на шоссе.

– Да. – Он взял мою руку и поднес к губам. Наши пальцы переплелись. – Да, насчет свадьбы…

Я весело посмотрела на Брайана, и он состроил гримасу.

– Есть хотя бы малюсенький шанс, что ты смилостивишься и мы сгоняем в Вегас до нашего отъезда из страны? Если бы я мог выбирать, я бы с удовольствием сделал это в свой день рождения. Готов даже отказаться от фотографий.

Мне даже стало немножко жаль его. Совсем капельку.

Я легкомысленно – и чуть-чуть злорадно – рассмеялась и с жалостью посмотрела на Брайана:

– Прости, милый, но твоя Золушка ни за что не согласится жить долго и счастливо без сказочной свадьбы.

Примечания

1

Имеется в виду популярная песня «All I Want for Christmas is You» («Все, что я хочу на Рождество, – это ты»). (Прим. пер.)

2

Первая поправка к Конституции США защищает свободу слова и прессы. (Прим. пер.)

3

Экономическая настольная игра, имитирующая жизнь – с учебой, работой, детьми, планированием бюджета и т. д. (Прим. пер.)

4

Сопапийяс – популярные в США жареные плюшки.

5

В американской культуре для описания отношений часто используется бейсбольная терминология. Под первой базой понимаются ухаживания, под второй – тело выше пояса, под третьей – ниже пояса, а под четвертой – непосредственно секс. (Прим. пер.)

6

В США самые большие размеры кроватей называются королевскими: king-size для «короля» (190 × 200 см) и queen-size для «королевы» (150 × 200 см). (Прим. пер.)

7

Старейший (выходит с 1905 года) и один из самых авторитетных журналов о шоу-бизнесе в США. (Прим. пер.)

8

В США самые большие размеры кроватей называются королевскими: king-size для «короля» (190 × 200 см) и queen-size для «королевы» (150 × 200 см). (Прим. пер.)

9

Компьютерная игра-шутер (стрелялка) 1997 года. (Прим. пер.)

10

Знаменитая бейсбольная команда из Бостона. (Прим. пер.)

11

Команда по американскому футболу из города Грин-Бей, штат Висконсин. (Прим. пер.)

Content

Келли Орам
Долго & Счастливо

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Эпилог

Примечания