Татьяна Луганцева

Пираты сибирской тайги

© Т.И. Луганцева, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Глава 1

Татьяна Викторова Кравцова вошла в кабинет своего начальника Константина Витальевича. Константин Витальевич, развалившись, сидел в кресле и, глядя на свою подчиненную, многозначительно постукивал ручкой по столу.

– Танечка дорогая, – начал он, – ну, кого я туда пошлю кроме тебя? Ты же у нас умница и красавица! Никто же не виноват, что неприятности у банка, который, можно сказать, находится на краю света? Ну, ничего! Самолетиком туда и самолетиком обратно! Раз – и там! Ты же у нас одинокая, молодая, и, следовательно, легкая на подъем!

– Как вы сказали? – вскинула тонкие брови Таня, именно после этих слов мгновенно возненавидев своего начальника. – Одинокая… Надо же… Прямо обидно!

– Ты так это говоришь, словно я тебе какую-то гадость сказал! Да, одинокая! Факт есть факт! Семьи-то нет! Танечка, пойми, неопытного сотрудника я послать не могу, он не разберется. Ну, тогда кого? Какой у меня выбор? Анну Тихоновну? А у нее двое детей. Мы с тобой их что ли забирать будем из школы и садика? Мужа-то у нее нет. Я не имею права послать в длительную командировку мать-одиночку. Может, Василия пошлем? У парня медовый месяц, в свадебное путешествие не поехал, потому что у него мать болеет, так это же не значит, что я его еще и от молодой жены оторвать должен! Таня, кроме тебя, некому, поверь! Марье Петровне шестьдесят лет, это, конечно, для нее не возраст, но если бы надо было ехать ближе… А так далеко совесть мне не позволяет ее посылать.

– У нас, по-моему, Александр Михайлович не обременен семьей, только алиментами. Что скажете? Мужчине-то легче отправиться в Сибирь, – отбивалась Татьяна.

– Танечка, душа моя! Ну, какой Александр Михайлович? Он же напьется уже в аэропорту! Сотрудник он, конечно, ценный, но только когда трезвый, а трезвый он только под пристальным присмотром. А послать вас двоих я не имею права. Так что лететь тебе, моя голубка!

– Одинокая голубка, – съехидничала Таня.

– Вот не заостряй! Какие твои годы? Мы еще все погуляем на твоей свадьбе. А сейчас отдохнешь… то есть совместишь отдых и работу. В Сибири места́ сумасшедшей красоты! Сходишь по грибы, по ягоды…

Татьяна поджала губы.

– Вы еще скажите – на охоту и рыбалку! Ладно! – вздохнула она. Буду считать это приключением. Пойду, получу командировочные и закажу билет на самолет.

– Вот славно, – улыбнулся Константин Витальевич.

Он был доволен, Татьяна считалась в коллективе девушкой упрямой, и он был рад, что она так легко согласилась.

Татьяна Кравцова родилась в семье коренных москвичей в пятом поколении и росла сугубо городской девочкой. У ее родителей не было ни дачи, ни дома в деревне, поэтому она корову только на картинке видела и не отличала мухомор от боровика. В лесу была раза два-три за всю жизнь и тяги к сельской жизни не испытывала никогда.

Она серьезно училась, окончила школу с золотой медалью и получила красный диплом высшего экономического образования. Таня росла строгой, очень правильной, сообразительной. Но однажды весьма удивилась, когда мама, глядя на нее, тяжело вздохнула и покачала головой.

– Как же ты жить-то будешь, милая моя?

– В смысле? – не поняла ее Таня, оторвавшись от книги.

– Трудно тебе придется, Танюша. Ты же людей сторонишься. Не общаешься с ровесниками, не думаешь о детях.

– Ну что ты, мамочка, – ответила Татьяна, – какие сейчас дети? Я ведь пока не замужем.

– А ты так и не выйдешь никогда, если будешь день и ночь думать только о своих цифрах. О мужчинах надо думать, о будущей семье и ребятишках, а не об очередном квартальном отчете, ей-богу!

Слова мамы показались Татьяне пустой придиркой. Она, как и любая девушка в определенном возрасте, конечно, думала и о семье, и о детях… Только вот ни разу еще не испытала в жизни сильное чувство, к ребятам-ровесникам относилась как к друзьям, любви не знала и не особенно ждала. Замуж, – считала Татьяна, – нужно выходить только по безумной страсти, а всё остальное – это чепуха и бытовуха.

Сидела Татьяна среди своих книг, пила кофе с молоком, ела пирожные «корзиночки» и ждала принца на белом коне. Правда, она плохо его себе представляла и не задумывалась о том, что на самом деле принц вряд ли может пригодиться женщине в жизни. Что среднестатистический принц умеет? На коне скакать, да на диване лежать. А кто будет трудиться в поте лица на благо семьи? Принцы для этого не приспособлены.

В Татьянином институте учились в основном девчонки, а если и были ребята, то к принцам отношения не имели, стриглись налысо и покрывали тело дурацкими татуировками. Полюбить кого-нибудь из сокурсников было трудно. Так и пролетело молодое время. После института она устроилась в банк, а там тоже преобладали лица женского пола.

Татьяна окончила аспирантуру, защитила кандидатскую диссертацию, писала статьи в научные журналы по банковскому делу. Так прошло пять лет. Личная жизнь отошла на второй план.

Ее ум и старание отметили и пригласили на должность в серьезную фирму кризис-менеджером на очень приличный оклад. Татьяна ушла из банка и стала заниматься очень интересной для нее работой, отдавая труду всё время и все силы.

Современный бизнес – это суровая реальность, где выживает сильнейший. Ежедневно сотни, а то и тысячи компаний оказываются на грани банкротства или поглощения. В подобных реалиях спасти «тонущую» организацию способен только грамотный специалист – кризис-менеджер. Услуги кризис-менеджера актуальны не только в тяжелые для фирмы времена. Взявшись за улучшение компании, такой человек способен вывести ее в лидеры продаж, тем самым увеличив ее доход. Поэтому неудивительно, что в трудную минуту директора готовы к любым затратам, лишь бы заполучить себе в штат такого сотрудника.

Таких сотрудников глава фирмы Константин Витальевич и собрал вокруг себя. Они брали государственные заказы, а Константин Витальевич очень грамотно вел свой бизнес и хорошо платил сотрудникам. Фирма была не просто конторой, а почти семьей, а Константин Витальевич был для работников словно отец родной.

Таня сразу поняла, что именно ей придется отправиться в командировку. Один небольшой региональный банк с хорошей репутацией терпел крах, и руководство банка боялось, что не выполнит свои обязательства перед вкладчиками. Срочно требовалась помощь московского специалиста.

Глава 2

Погода стояла пасмурная, даже чуть-чуть моросил дождик, но рейсы не отменялись.

«Наверное, это даже хорошо. Примета есть такая: дождик – к счастливой дороге», – успокаивала себя Татьяна, собирая дома вещи в поездку. Она, как и большинство людей, чувствовала дикий дискомфорт при полетах.

Татьяна была женщина красивая – высокая, стройная, длинноногая натуральная блондинка. Копна густых волос доходила до середины спины, которую Таня всегда держала прямо, просто по-королевски. Таня мало улыбалась, смотрела на собеседника всегда серьезно и часто сдвигала соболиные брови.

– Вот ведь господь наградил! Не в коня корм, – говорили о ней знакомые. – Внешность как у модели, а мозги как у академика-сухаря! Проще надо быть, Танюша. Улыбаться почаще, ходить на вечеринки, знакомиться… Ты сама виновата, что ведешь замкнутый образ жизни. Мужчины любят глуповатых послушных дурочек, терпеть не могут, когда женщину считают умнее мужика. Так притворись идиоткой, у тебя же хватит на это ума! Захомутаешь какого-нибудь мужичка, а потом уже и проявишься во всей красе… Лучше, конечно, после свадьбы… если дело до нее дойдет. Там, глядишь, муженек твой ум и деловую сноровку оценит и будет тебя холить и лелеять.

Таня, конечно, понимала, о чем ей постоянно твердят, но изменить свой характер – прямой и упрямый – была не в силах. Она была очень честная, прямолинейная, верная и от других людей, видимо, ждала того же самого. Была она еще к тому же самодостаточна, не любила шумные компании и пустое времяпрепровождение, увлекалась рисованием, писала картины маслом, так как в свое время окончила художественную школу.

У нее были золотые руки, она красиво вышивала и вязала чудесные вещи. Ходила на театральные премьеры и в кинотеатры, иногда делала это в гордом одиночестве и ничуть от этого не страдала. В доме у нее всегда было чисто прибрано, а холодильник полон полезными продуктами – Татьяна следила за фигурой и здоровьем, поэтому тортикам и копченой колбасе она объявила раз и навсегда бойкот.

У Татьяны были живы родители, но она давно жила отдельно в квартире, доставшейся ей от бабушки.

Вечерами она забиралась с ногами в уютное кресло, накрывалась клетчатым шерстяным пледом, зажигала торшер шестидесятых годов на длинной металлической ножке и читала замечательные книги, не забывая при этом грызть сочное яблоко или жевать апельсин. Электронные книги она не любила, ей важно было перелистывать страницы, рассматривать иллюстрации, вдыхать неподражаемый книжный аромат. Книги были для нее живыми существами, и она относилась к ним по-человечески – с теплом и обожанием.

Несмотря на всю рациональность своей натуры, Татьяна иногда совершала странные поступки. Например, она была очень близорука, но никогда не носила очки, считая этот предмет оскорбительным для женщины, потому что он якобы портил внешность.

Татьяна сильно щурилась, и от этого у ее голубых ясных глаз образовались ранние морщинки-лучики, но ее это не беспокоило – она их просто не видела. В особо нужных случаях она очки всё-таки надевала, но делала это как-то стыдливо, чувствовала себя не в своей тарелке и при первой же возможности старалась снять.

В одежде Татьяна предпочитала деловой стиль: костюмы из дорогих бутиков хороших марок, шелковые блузки и платья однотонных пастельных цветов. Хотя и более радостные и неформальные вещи, такие как кроссовки и драные джинсы, тоже присутствовали в ее гардеробе.

В поездку ей помогала собираться мама Виктория Васильевна Кравцова. Мать и дочь были не только внешне не похожи друг на друга, но и внутренне. Они часто не понимали друг друга, а когда жили в одной квартире бывало и конфликтовали друг с другом. Зато отец Тани, Михаил Семёнович, всегда был на стороне дочери. В детстве у них были секреты от матери, но она на это не обижалась, считала все это «детским садом» и «куда денешься, если порода одна?».

– Мама, зачем мне столько вещей с собой? Я же лечу в командировку, а не на постоянное место жительства, – сказала Татьяна, увидев всё увеличивающуюся кучу вещей на кровати, которые ее мама методично метала из шкафа.

– Ты же не знаешь, на какой срок летишь? Это как всегда… А это Сибирь-матушка. Надо взять много тёплых вещей: и свитерок, и кофточку, и куртку…

– Еще скажи, шубку, – усмехнулась Таня. – Сейчас всё-таки лето!

– А ты знаешь, какое лето в Сибири? Вот именно! Я тоже не знаю! А может, там снег лежит? Нет, без тёплых вещей никуда! Да и презентабельную одежду надо взять. Ты же представительница Москвы, своего рода начальник!

– Скорее ангел-спаситель их бизнеса, – ответила Татьяна.

– Будут разглядывать, как ты одета. Мол, что носят в столице…

– Мама, я не за этим лечу в командировку. Мне делами заниматься надо, да побыстрее домой вернуться. Неуютно мне вне дома.

– Всё равно надо взять вещей побольше, и нарядов тоже! И ещё колготки, трусики…

– Мама!..

– Так… Зубная паста, щётка, шампунь…

– Мама, там нормальный город, далеко не советские времена, дефицита нет. Я на месте куплю всё необходимое.

– Как так можно ехать? Надо всё предусмотреть! – ответила Виктория Васильевна.

– Вот только ты не догадываешься, что я с этим огромным чемоданом одна буду мучиться, рядом-то мужской силы не наблюдается.

– А это тоже твоя вина! Сколько мы с отцом слёз пролили! Единственная дочка и всё ей! Избаловали! Учись, учись и учись! Выросла кобылка, а почему бы не посмотреть по сторонам? Столько хороших ребят было вокруг, и учились хорошо, и непьющие…

– Они скучные.

– Скучные!.. – всплеснула руками Виктория Васильевна. – А тебе приключения нужны, что ли? Это просто как в анекдоте, мечтают все о принцах, а влюбляются в пиратов. В итоге все твои «скучные» сейчас работают в крутых банках, зарабатывают кучу денег, женились, поди, все, родили здоровых детей. А ты что? Ждёшь развесёлого пирата? Принесёт он тебе счастья? Дурочка ты моя, дочка! Да ты наплачешься с таким-то ещё, опалит он тебе крылышки… и не факт, что воспрянешь. А времени на раскачку у тебя, извини, нет. Тридцать лет, семья нужна и детишки! Как ты не понимаешь? Я тебя в двадцать шесть родила.

– Раньше другие времена были, – ответила Таня, потихоньку и незаметно от матери вытянув из чемодана туфли на шпильках и пряча их под кровать.

– Здоровье женское уходит. Экология ухудшается с каждым годом. Таточка, мне страшно за тебя! – вдруг заплакала Виктория Васильевна, села на кровать и закрыла лицо руками.

– Мам, ну, ты что… Это запрещенный приём, – растерялась Татьяна, садясь рядом и обнимая ее.

– Да, давай, посидим на дорожку, – всхлипнула Виктория Васильевна, вытирая ладонью мокрые щёки.

– Мамуля, всё будет хорошо.

– Обещай мне… Обещай, дочка, что найдёшь себе спутника жизни.

– Какого именно? – решила всё-таки уточнить Татьяна.

– Трудолюбивого, заботливого, чтобы детей любил и тебя не обижал. Хочется, чтобы и ты замуж вышла, не хуже других. Выросла у меня умницей и красавицей. И очень хочется внуков, честное слово.

Когда мама заводила этот разговор и начинала плакать, Татьяна могла наобещать, что угодно. Хотя сама оставалась при своём мнении, что невозможно найти так сразу достойного человека и влюбиться в первого встречного.

– Вот и сейчас бы муж проводил в аэропорт, помог с вещами.

– А ещё он более ловко нанизывал бы шашлыки на шампуры, – добавила Таня, застёгивая объёмистый чемодан с большим трудом. – Ну всё, я поехала!

Именно в этот момент раздался звонок в дверь.

– Кто это? Из таксопарка теперь присылают эсэмэски на телефон, шофёры не поднимаются в квартиры, – Виктория Васильевна пошла открывать дверь.

Татьяна двинулась за ней. Мать распахнула дверь и невольно отпрянула. Уткнувшись головой в дверной косяк стоял мужик. От него несло перегаром.

– Привет, златовласка! – сказал он, пытаясь приветливо улыбнуться.

– Саша? – удивилась Таня.

Так называл Татьяну только один человек – ее сотрудник, балагур, пьяница и бабник Александр Михайлович Барков.

– Ты что тут делаешь? Зачем пришёл?

Александр протянул к ней руки. Татьяна шагнула назад.

– Ну, ты супер! Как всегда! Просто – шинель, то есть «Шанель»! Виктория Васильевна, возьмите меня в зятья. Мне легче с вами договориться. Дочь ваша – Снежная королева, не тает даже летом!

– Уймись, балабол! – отмахнулась мама Татьяны. – Тоже мне жених!

– Вы у меня будете любимой тёщей из моих… – Саша задумался, загибая пальцы. – Из трёх!

– Вот, кстати, к разговору, – сказала Таня матери. – Посмотри, кто трудится вместе со мной, посмотри вокруг, кто рядом! Вот один из них во всей красе. И разведён, кстати, в третий раз!

– Рядом! Я всегда рядом! – вытянулся в струнку Саша, от чего потерял равновесие и чуть не повалился на Викторию Васильевну.

Та поддержала его, схватив за рукав и отворачивая лицо от перегара.

– Вот принёс же тебя чёрт, Сашка! Дом разнесёшь! Стой смирно, говорю!

Татьяна снова попыталась узнать о цели его визита:

– Ты почему не на работе? Зачем приехал?

– Отпросился я у нашего сумеречного босса, чтобы тебя проводить. А то бросили бедную девушку! Доставлю тебя в аэропорт в целости и сохранности!

– Ты что, за рулём? – испугалась Виктория Васильевна.

– Не-е… я на такси! Не поминайте лихом! – Саша решительно прошёл в квартиру, взял чемодан на колёсиках за ручку и покатил его из квартиры.

– Ну всё, мам, пока! – Таня чмокнула Викторию Васильевну в щеку.

– Ой, что-то волнуюсь я.

– Всё будет хорошо, я не одна, с Сашкой, – ответила Татьяна, снимая тапочки и надевая туфли.

– От него еще больше беспокойства… Ты там присмотри за ним, чтобы аэропорт не разнес. Тебе еще возвращаться обратно! – перекрестила дочку на дорожку Виктория Васильевна.

А Александр уже гремел чемоданом по ступенькам где-то двумя этажами ниже.

– Лифт же есть! – крикнула ему Татьяна.

– Сломался твой лифт! Еще когда я к тебе поднимался! – послышалось снизу.

«Началось…» – с тоской подумала Таня и пошла с шестого этажа пешком.

Александр был удивительным человеком. Таня знала его еще со студенческой скамьи. Он учился на два курса старше, но его знали все. Где какая вечеринка, так Саша был первый. Участие в КВН – Саша фронтмен команды. Пару раз чуть не исключили за непристойное поведение. Конечно, на ботаника он не походил, но и рассматривать Баркова как серьёзную партию Тане в голову не приходило.

Он и внешне был не в ее вкусе. Высокий, худощавый блондин со светлыми глазами. Александр был завзятый бабник, не пропускал мимо ни одной юбки. И что девки находили в таком баламуте, Татьяна не понимала.

Приключения сами находили Александра с завидной частотой. К тридцати двум годам, он уже был три раза разведён и в двух браках остались двое замечательных детей. При этом со всеми женами Сашка остался в прекрасных отношениях, был вхож к ним домой, дружил с их нынешними мужьями. Дети от него были просто в восторге. Еще бы! Мужчина-праздник! Папа, который не просто разрешает баловаться, а и сам не прочь похулиганить. Его маленькая дочка Вероника так его и называла – настоящий Карлсон. Такой он уже был человек, с таким характером! При его неразборчивости в половой сфере и злоупотреблении алкоголем Александр Михайлович был очень неплохим специалистом, поэтому на работе его держали даже на руководящей должности начальника отдела. Работал он честно, и отдел его считался на хорошем счету.

Саша уложил чемодан Тани в багажник и развалился рядом с ней на заднем сиденье.

– В аэропорт, шеф!

– Будет сделано! – с некоторой иронией ответил водитель.

В аэропорту Александр сразу же кинулся искать, где бы он мог купить выпивку, но его ждало разочарование.

– Придётся пройти регистрацию и зайти в дьюти-фри!

– Что значит «пройти регистрацию»? Ты тут при чем? – удивилась Таня.

– А я тебе не сказал? Сюрприз! Я лечу вместе с тобой! Почему у тебя так вытянулось лицо? Ты что, не рада? Константин Витальевич подумал ночку, а утром принял решение тебя подстраховать. Не гоже лететь молодой девушке в суровые края в одиночестве. Вызвал меня и велел тебя сопровождать. А ты что, птичка, не рада? Вместе веселей! – положил ей руку на плечо Александр.

Татьяна не знала даже, что ей и думать. Александр, как спутник и охранник, не внушал ей чувства надёжности. Скорее, принёс лишнее беспокойство. Но что делать, она не знала, и они двинулись к стойке регистрации.

Александр метнулся в магазин беспошлинной торговли, быстро купил бутылку и, не дожидаясь приглашения на посадку, присосался к горлышку.

В самолёте Александр продолжал своим поведением позорить Татьяну, пытаясь закадрить стюардессу и закинуть ногу на ногу. Бюджетное место не позволило ему это сделать. Потом он начал ныть, что его укачало, что спиртное было некачественное и поэтому ему так плохо. Поскулив минут десять, поворочавшись в неудобном кресле и потолкав Татьяну в бок, он пристроил голову Тане на плечо и заснул. При этом он храпел и даже пускал слюни.

Татьяна отвернулась к иллюминатору и запечалилась, глядя в серое, хмурое небо. «Вот босс, вроде неплохой человек, умный, предприимчивый… ко мне недурно относится. И умница я у него, и красавица, и вот на́ тебе! За что мне это наказание? Больше всего не люблю пьяниц и бабников. Какая, к чёрту, от Сашки помощь? Мне одной намного было бы проще, а тут еще и за этим охламоном приглядывай. С ним мужики справиться не могут, не то что я! В командировке он теперь будет творить, что хочет! Зачем я в дорогу хороший костюм надела? Надо было что-то попроще, всё плечо мокрое. С таким спутником камуфляжный костюм в самый раз…

Татьяна скинула тяжёлую Сашину голову со своего хрупкого плеча, встала и вышла в проход, чтобы попросить стюардессу пересадить ее в другое место, так как в самолёте были свободные кресла.

В этот момент она столкнулась с огромным мужиком, с которым было невозможно разойтись в узком проходе. Татьяна подняла на него глаза и увидела страшный шрам, пересекавший его щёку и уходящий по шее в ворот растёгнутой рубашки. Татьяна на секунду оцепенела, а мужик, чуть толкнув ее, прорычал басом:

– Извините, можно пройти?

– Что? – у Тани даже что-то запульсировало в мозгу.

– Пройти хочу. Пропустите, – повторил мужчина.

– Танечка, ну ты где? Звезда моя? Мне без тебя одиноко и холодно, и приклонить голову негде, – неожиданно активизировался Саша, оглядываясь и таращя на Татьяну бессмысленные глаза.

Мужчина с обезображенным лицом молча продолжил прожигать глазами Таню.

Александр наконец сфокусировал свои красные глаза на пару в проходе.

– Ой! – взвыл он. – Это что за Геракл? В самолёте террористы?

Тут же к ним подлетела стюардесса.

– Извините, чем я могу помочь? Слово «террористы» запрещено на борту. – Она мило улыбнулась, хотя в глазах ее читалась тревога.

– Так вы посмотрите на этого монстра! Это же бандюган чистой воды, – ерепенился пьяный Шурик.

Таня почувствовала, что краснеет.

– Извините… Саша, передвинься на мое место и замолчи!

– Златовласка! Я не дам тебя в обиду! – попытался воспрепятствовать Александр. – Бандиты на борту! Пираты! Наше судно захватили пираты! Все за борт! Спасайся, кто может! – Он вскочил и вцепился как клещ в пассажира. Татьяна бросилась отдирать его руки от пиджака незнакомца, но Саша неистовствовал, пытаясь дотянуться до лица великана.

Саша орал как сумасшедший, хватал Татьяну руками и норовил драться с этим жутковатым мужчиной. Стюардесса порывалась его вразумить. Таня отдирала цепкие руки коллеги то от себя, то от мужчины.

В самолете началась лёгкая паника. Пассажиры повскакали со своих мест и криками выражали своё возмущение.

Мужику, по всей видимости, надоел этот цирк, и он коротко и сильно врезал Саше по лбу.

Саша, отлетев к иллюминатору, увлёк за собой Таню и затих. Стюардесса сообщала какой-то код опасности, пассажиры громко возмущались поведением пьяного на борту самолёта, а мрачный мужчина просто поправил воротничок своей рубашки и прошёл в салон бизнес-класса.

Стюардесса бросилась успокаивать разволновавшихся пассажиров, Татьяна опустилась в кресло, чуть не плача, но в эту минуту очнулся Александр и его вырвало прямо на деловой костюм Тани.

Татьяна оцепенела и, готовая зарыдать, подняла измученные глаза на бортпроводницу.

– Какой ужас! – выдохнула стюардесса, и Таня была с ней полностью согласна.

Глава 3

Александр, очнувшись, продолжал орать и размахивать руками. Два крепких парня вскочили со своих кресел, при помощи стюардесс скрутили его подручными средствами и, словно куль, свалили в кресло, сунув ему в рот кляп. Правда, перед тем, как заткнуть дебоширу рот, они заботливо поинтересовались – нет ли у него насморка?

Татьяну отвели в туалет, стюардесса заботливо помогла отмыть рвотные массы с ее костюма, затем препроводила ее в салон бизнес-класса, усадила в кресло и накрыла клетчатым пледом.

Татьяну била крупная дрожь, она чувствовала себя полной идиоткой и не знала, что ей делать дальше.

Пассажиры бизнес-класса были крайне недовольны дракой. На таких дебоширов прикольно смотреть в ютубе, а вот стать свидетелем подобного действа понравилось не всем. Пассажиры грозили и санкциями, и судами, и жалобами.

– Это подружка скандалиста-алкоголика, – шептались какие-то женщины, явно понимая, что Татьяна их слышит.

– Никуда не деться от этого быдла, – вторила ей подруга-брюнетка с косой, свернутой клубком на затылке, словно змея. Или это ее злобное шипение вызвало в Татьяне такие ассоциации?

– Сама она тоже бухая, что ли? – уточнила первая женщина с накаченными, словно утиный клюв, губами.

– Нет, вроде она сама пострадавшая, – хихикнула «змея».

Таню просто трясло от нервного стресса. Она с ужасом думала о том, что они с Сашей еще и до места не добрались, а у нее уже неприятностей выше крыши. Самым гадким моментом для Таня явилось еще и то, что в этом же бизнес-классе, через ряд, сидел этот огромный мужик. От него просто веяло опасностью, хотя он и не смотрел на Татьяну.

«Вот не застрял бы он в проходе, Саша так бы не завёлся и ничего бы и не было», – думала Таня. – Надо же, такая рожа бандитская, любой среагирует». Таня вспомнила лицо со шрамом и здоровенные накаченные плечи мужика.

Неожиданно от мыслей ее оторвали слова:

– А что это у нас за фея такая образовалась? А под одеяльцем у нас что? Неужели неглиже? – сидящий через проход лысый мужчина протянул к ней руку и дёрнул за плед.

Таня инстинктивно подтянула плед к подбородку.

– Что вы себе позволяете?

Лысый снова попытался сдёрнуть плед.

– Что я позволяю? Это ты что себе позволяешь? Со своим пьяным дружком такое в самолёте устроили! И драку, и ругань. А теперь из себя недотрогу строишь? – Лысый привстал и наклонился к ней. От него пахло дорогим коньяком.

Таня сжалась в комочек.

– Давай, не ломайся, я тебя не съем…

Таня поняла, что ее сейчас на глазах всего салона или изнасилуют, или изобьют. Она в ужасе закрыла глаза и даже была готова провалиться через пол самолёта в безвоздушную бездну.

– Оставь ее, – услышала она и открыла глаза.

Перед Лысым стоял мужик со шрамом.

Лысый обернулся к двум шкафообразным телохранителям, сидящим позади него, и те угрожающе привстали.

– Эй, отошел! – сказал один из них.

Назревала новая потасовка. Подскочили стюардессы, не зная, как предотвратить очередное несчастье.

– Я отойду, когда ты отцепишься от девушки, – ответил мужик со шрамом.

– Да ты знаешь, кто я? – вскочил Лысый и угрожающе выпятил нижнюю губу. – Да я тебя раздавлю! – А вы что стоите столбами? – повернулся он к своим телохранителям. – Выведите ее!

– Куда? Это же самолёт! – удивился один из парней.

Второй протянул руку к человеку со шрамом, но тот быстро перехватил его руку и вывернул. Парень взвыл.

– Убрались, макаки!

– Да ты что?! – побагровел Лысый. – Да я сейчас тебя на ремни порежу…

– Попробуй, посмотрю, как это у тебя получится. – Мужик со шрамом отпустил руку телохранителя.

Тот попытался снова кинуться на врага.

Лысый прикрикнул:

– Сядь, идиот! Не надо нарушать нашу безопасность, я из-за какой-то шалавы и урода погибать не собираюсь! Мы его на земле достанем! Он же на нашу землю летит! И девка эта тоже!

Лысый обратился к Тане:

– Ни одна тварь меня не оставила с носом, и ты не оставишь. Еще в ногах будешь ползать! Никто Лёне Старому не отказал. И ни этот урод, ни твой алкоголик малахольный тебе не помогут.

– Правильно, Леонид Павлович, – вдруг пискнула баба со змеей на голове. – Одни неприятности от этих приезжих! Особенно от москвичей. В каком салоне сидит эта баба, в таком и драка. И главное, было бы из-за кого? Да, Леонид Павлович?

– Заткнись, дура! А с вами я еще разберусь! – обратился Лысый к Тане и мужчине со шрамами.

Мужчина со шрамом мрачно посмотрел на Татьяну. Она покраснела, хотя и была прикрыта пледом по самый подбородок.

Татьяна попыталась улыбнуться:

– Спасибо вам. Я как-то сначала вас испугалась, подумала, что вы… А вы вот, наоборот. Помогли…

– Не люблю хамов, – ответил мужчина и сел на свое место. Он явно был не склонен к разговору.

«Какая идиотская ситуация и, главное, переодеться не во что. Чемодан в багаже. С собой же в салон самолета сменку не возьмешь», – подумала Таня.

Женщины за ее спиной зашипели:

– Всё, этой малахольной капец! Если сам Старый ей пригрозил!

Таня была напугана, но надеялась, что этот беспредел как-нибудь обойдёт ее стороной и управа на лысого выпившего господина найдется. А еще она думала о Саше.

Лысый со своими телохранителями вели себя весьма вызывающе, смеялись на весь салон и отпускали похабные шутки.

Таня осмотрелась по сторонам, откинула плед и подошла к мужчине со шрамом.

– Извините, можно вас потревожить?

– Уже потревожили, – ответил он, не оборачиваясь.

– Можно мы из самолета выйдем вместе? – попросила Татьяна.

– С чего бы это?

– Ну, так… просто. Мы только выйдем, а потом разойдёмся в разные стороны. Думаю, вас это не затруднит.

– Хоть на этом спасибо, – усмехнулся мужчина.

– Меня Татьяной зовут.

– А меня Фёдором, – ответил он.

– Очень приятно.

– А я бы не сказал, что мне приятно, но, как говорится, – делать нечего. Назвался груздем… Нисколько. Слушайте, Танюша, если вы боитесь этого хозяина жизни, так не бойтесь, вас всё равно повезут из аэропорта с ветерком в специализированном транспорте.

– Это в каком? – не поняла она.

– Так в полицейском, или вы своего мужа бросите? А его-то точно повезут оформляться в отделение за пьяное буйство на борту.

У Тани вытянулось лицо. Она как-то не подумала о последствиях поведения Александра и только сейчас осознала, как влипла.

– Что же делать?

От нервного напряжения у нее даже голова закружилась.

– Пить надо меньше и следить за мужем, чтобы он не напивался, особенно в общественном месте, раз его сразу на подвиги тянет.

– Да я вообще не пью! – возмутилась Татьяна. – И не муж он мне. Мы в командировку летим, коллеги.

– Надеюсь, не на ликёро-водочный завод?

– Вам смешно. А вы?.. – вдруг спросила Таня.

– Что я?

– Вам тоже грозит опасность, Лысый и вам угрожал.

– Предлагаете мне с вами в «бобике» рвануть? – усмехнулся Фёдор. – Нет уж, спасибо. Не переживайте за меня, я справлюсь как-нибудь.

Улыбка тронула его губы и Татьяне уже не казалось, что он безобразен, даже наоборот – она почувствовала к нему какую-то непонятную тягу.

– Извините, – сказала она и двинулась на свое место.

Весь оставшийся путь она провела в полном одиночестве и молчании. К ней больше никто не подходил и вообще не обращал на нее внимание. Александр, крепко спелёнутый, спал, привалившись головой к иллюминатору, и даже улыбался во сне, негодяй. Наверное, видел, как победил всех врагов и ему выкатили в награду бочку пива.

Глава 4

Хоть Татьяна лично и не дебоширила в самолете и даже могла считаться пострадавшей стороной, но почему-то работники правоохранительных органов отнеслись к ней крайне недружелюбно.

Может, им не очень понравилась несвежая женщина в дурно пахнувшей одежде? Может, здесь в Сибири, вообще люди были более суровые, но почему-то ей никто не улыбался и даже не пытался хоть как-то поговорить и что-то выяснить.

Первым делом вывели из самолёта Сашу, заломив руки, и бросили в машину, затем за ним вышла в пледе, который ей любезно отдали стюардессы, Татьяна и тоже была усажена в спецтранспорт. Она куталась в плед потому, как ей казалось, что так от нее меньше пахнет.

Сидя в полицейской машине она пытались найти глазами Лысого и Фёдора, но не нашла и огорчилась.

Мимо окон машины мелькали улицы и переулки города Торуйска, и Татьяна горько шмыгала носом, предвкушая дальнейшие приключения.

Машина остановилась около отделения полиции, и их с Александром принял дежурный лейтенант.

– Мне бы вещи забрать, хочу переодеться, – попыталась попросить Таня, но лейтенант по фамилии Капустин не проявил никаких эмоций.

– Это вам ни к чему.

– Я что, в вонючей одежде должна ходить?

Лейтенант устало посмотрел на нее.

– Здесь у нас все такие, сауны, извините, нет. Предьявите, дамочка, документики.

Татьяна вынула из сумочки паспорт.

– Так, дамочка, а этот гражданин с вами? – кивнул лейтенант Капустин на Баркова, еле стоящего на подгибающихся ногах.

– Муж?

– Господи пронеси! Какой муж? Коллега по работе…

– Повезло вам, дамочка, несказанно. Такой коллега в командировке – именины сердца…

– Вы меня в чем-то обвиняете? – обиделась Таня.

– Разберёмся.

– Мне чемодан с одеждой в аэропорту забрать надо! Я не могу находиться в этом колючем пледе! Я от него чешусь вся!

– Нам некогда получать багаж! Я должен составить протокол. Потом получите – и точка!

Татьяна замолчала и посмотрела на Сашу.

– Ну что? Доволен? Началась командировочка!.. Паразит…

– Тань, ну извини… Я же не хотел…

– Чего ты не хотел? Пить и вести себя по-свински? Гадюка…

– Ты же знаешь, что я компанейский! Я же не со зла! Ну, когда я рядом с тобой увидел эту гориллу, я реально испугался!

– Белочку ты свою увидел! – огрызнулась Татьяна, нервно накручивая прядь длинных волос на палец.

– Прости, прости! Честное слово, такое больше не повторится, – умолял Александр.

– Да отстань ты от меня, ради бога, – огрызнулась Татьяна. – Навязался на мою голову. Чтоб ты пропал!..

Александр только виновато вздыхал и закатывал глаза, мол, прости, в первый и последний раз…

Таня сурово отворачивалась.

Их поместили в камеру предварительного заключения, якобы до прихода следователя.

– Меня за что?! – попробовала добиться справедливости Татьяна. – Я пострадавшая сторона! Отпустите меня!

– Муж и жена – одна сатана, – было ей туманным ответом.

– Я ему не жена! Сколько можно! Пустите!

– Разберёмся!

– Дайте мне переодеться, изверги! – рвалась Татьяна.

– За оскорбление можно и ответить, – равнодушно отреагировал лейтенант Капустин и удалился.

Вернулся он минут через двадцать, держа в руках какой-то свёрток.

– На, держи, – сказал он, протягивая свёрток Татьяне. – Кто-то из задержанных оставил. Больше ничем помочь не могу Сама понимаешь. Выбрасывать вещи как-то рука не поднимается. Можете переодеться, гостья из Масквы, – нарочно протянул он, «акая», букву «а».

Таня сверток взяла, но поинтересовалась:

– А что за женщина эти вещи оставила?

– А сами не догадываетесь? Проститутка. Их чаще всего задерживаем.

– Это правда?

– Извините, монашки к нам не попадают. Ну, так что, переодеваться будем или лясы точить? – сказал, как отрезал, Капустин и удалился.

Таня развернула свёрток и пришла в неописуемый ужас.

– Ого! – возбудился почти протрезвевший Шурик. – Вот это вещи для ролевых игр! Глянь-ка, черные чулочки, красный корсет…

Не успел он договорить, как Татьяна охладила его пыл, отвесив Александру звонкий подзатыльник.

– Заткнись, негодяй! Я в этом дерьме из-за тебя!

– Да ладно, что ты прямо… – отстранился от нее Александр. – Будь проще. Небольшое приключение…

– Приключение?! И это ты мне говоришь, паразит?! – подняла кожаный черный хлыст Таня и потрясла им в воздухе. – Я на это не подписывалась! Я столько не пью, в отличие от некоторых!

– Но, но… – увернулся Александр. – Осторожнее, а то покалечишь!

– Да я бы с удовольствием тебе глаз подбила, – вздохнула Татьяна, отложила хлыст и стала перебирать наряды «ночных бабочек». – Отвернись! – скомандовала она Александру.

Через несколько минут она разрешила:

– Можно…

Александр повернулся и остолбенел.

Татьяна стояла перед ним в черном корсете на шнуровке с мини-юбкой и рукавами-крылышками и в черных колготках с цветочным узором. Машинально она пыталась натянуть юбочку с корсета пониже.

– Вот это «Веселая вдова»! – выдохнул Саша.

– Замолчи, идиот! Мне холодно, между прочим! Я же голая почти.

Саша всё еще не мог отойти от потрясения.

– Я не знаю… Ты переоделась, чтобы снять плед? Но в таком наряде без пледа всё-таки не обойтись.

– Но я хоть теперь не в вонючем костюме. Гад ты всё же, Саша Барков.

– Обвяжи себя как юбкой пледом, давай, я его пополам порву, – предложил Саша. И передал ей две половинки бывшего пледа. – Ну, вообще, ты даешь.

– Чего даю? – спросила Татьяна и завязала половинку пледа вокруг талии, как юбку.

– Как ты могла прятать так долго такую красоту? От меня, от сослуживцев… У тебя такая талия, а грудь какая… А плечи… Ты же просто красавица! Да тут бы каждый… – заходился Александр.

– Не надо мне каждого!.. – оборвала его страстные излияния Татьяна. – Никого мне не надо, понял? И не надо на меня так плотоядно смотреть, ты меня пугаешь.

Александр всё еще никак не мог прийти в себя.

– Я и не думал, что ты можешь выглядеть как женщина!

– Это что, комплимент? Спасибо тебе большое. Чтобы ты заметил, что я женщина, мне нужно было одеться, как проститутке?

– Значит, да. Что ты злишься?

– Очень много ко мне внимания. Охолони и вспомни, что мы в этом вонючем клоповнике по твоей милости. Все мозги пропил, – остановила его фантазии Татьяна.

– Виноват. Не вели казнить, – шмыгнул носом Александр. – Отделаюсь штрафом, надеюсь. Глупо получилось. Напился, как свинья, если честно. Но я летать боюсь, вот чтобы снять страх перед полетом и жахнул маленькую…

– Маленькую?! Да ты литр в себя влил!

– Ну, не литр… Граммов двести-триста…

– Да ты еще и враль, каких мало!

– Не трави душу, Татьяна, и так нехорошо, – вздохнул Александр. – Я так испугался, когда меня связали. Вроде же я не дрался ни с кем.

– Ну, это как сказать… По морде ты получил за дело. Сейчас новые правила для воздушных дебоширов. Никто церемониться не будет. Сейчас впаяют тебе четыре года за хулиганство, может, придёшь в себя. – Татьяна отвернулась от него и крикнула: – Господа полицейские! Эй! Кто-нибудь! Долго нам еще здесь сидеть?! Прошу внимания!..

Через некоторое время появился полицейский с недовольным лицом.

– Чего буяним?

– Почему нас не вызывают?

– Значит, время не пришло. Следователь Кислов на выезде.

– И долго он будет на выезде? Нам тут что, ночь ночевать?

– Не могу знать. Надо будет, так и заночуете.

– Вы не имеете права!

– Заткнитесь, гражданочка! Иначе, уважаемая, в карцер переведу, а там весьма прохладно. Или в клетку к вам подсажу урку-беспредельщика.

Татьяна бросила качать права и начала давить на жалость:

– Послушайте, господин майор…

– Я лейтенант, – поправил полицейский.

– Простите. Я не очень разбираюсь в знаках воинского отличия. Пожалуйста, пожалейте нас. Мы так долго летели из Москвы…

– И что?

– Мы с дороги, устали! Хотим есть и пить. У вас кормят? – спросила Таня, чем вызвала даже какую-то эмоцию на лице полицейского.

– У нас не гостиница, – сухо ответил он. – Вот когда переведут в КПЗ или тюрьму, то и на довольствие поставят – баланду кушать будете. Объедение!

– Почему это меня – и в КПЗ? Я-то при чем? Я воды хочу! Пить! Вы зверь, что ли? – Татьяна состроила жалостливую гримасу.

– Воды принесу, а будешь шуметь, переведу в карцер, я не шучу. И предупреждаю в последний раз.

Таня села рядом с Сашей и погрузилась в тягостное молчание. Через минут десять вернулся полицейский, загремел ключами и скомандовал:

– Александр Михайлович Барков – на выход.

– Ну, слава богу! Вспомнили про нас! – обрадовался Саша. – Сейчас всё решим! – И он ушел с полицейским.

Татьяна осталась одна. Шли минуты, часы. Казалось, время тянется вечно. Дежурный принёс ей воды и суп. Ее проводили в туалет и снова посадили под замок.

Она мечтала о том, чтобы попросить дать ей телефон и использовать свое законное право на звонок, но наконец-таки пришли и за ней.

– Гражданка Кравцова, на выход, – сказал ей полицейский, ухмыляясь. – Ну и видок у тебя! Точь-в-точь как у девочек с трассы. Только макияж надо усилить…

– Спасибо, что принесли мне только вещи, а не косметичку. А где Саша, то есть гражданин Барков? Почему его нет так долго? – спросила Татьяна.

– Не имею понятия. О себе позаботься.

Татьяну привели в обычный кабинет – окно с решеткой, письменный стол, два стула, шкаф, набитый пыльными папками.

За столом сидел мрачный мужчина с коротким седым ежиком.

– Присаживайтесь. Следователь Кислов Антон Иванович.

– Наконец-таки! Вас ждали! А где Барков? Вы с ним поговорили? Я вам сейчас все расскажу… – заторопилась Татьяна. – Он особо и не буянил! Просто перепил человек, не дрался, не угрожал. В первый раз с ним такое, я его уже давно знаю, и он очень сожалеет, что такое произошло, честное слово!

Следователь даже поморщился, словно от ее болтовни у него разболелась голова.

– У меня для вас плохие новости.

– Что? – оторопела Татьяна.

– У меня есть свидетельские показания, что ваш друг угрожал пассажирам ножом, ранил одного. И это всё на фоне алкогольного опьянения, к тому же всё происходило на борту самолета. А это статья. От пяти до восьми лет.

Таня оторопела и на секунду даже потеряла дар речи.

– Какой нож? Вы о чем? Не было у него ничего! Кто сказал эту глупость и чушь? Да чтобы Сашка кого-то ножом! Он и мухи не обидит!

– У меня показания пассажиров, а вам не поверят, потому что вы вместе и будете его покрывать! – потряс следователь перед ее глазами увесистой папкой, а затем убрал ее в стол и запер на ключ.

– Как же это? От пяти до восьми… Ужас! За что? Да он максимум штраф заслужил! И так себя уже наказал…

– Я сейчас выйду, минут через пять вернусь, – сказал ей Антон Иванович и вышел из кабинета.

Татьяна растерянно посмотрела ему вслед.

Дверь неожиданно снова открылась, и на пороге появился Лысый, тот самый бандит из самолёта. Татьяна вздрогнула – откуда он взялся и что ему надо?

– Вы?

Лысый, или как его называли, Леонид Павлович, окинул Татьяну восхищённым взглядом:

– Ого! Какая фигурка! – дыхнул он на нее перегаром. – Все-таки у меня на красивых женщин глаз – алмаз. Даже под мешком разгляжу прекрасные формы. – Он протянул к ней руку.

– Уберите от меня руки! – отшатнулась от него Таня. – Я закричу!

– Да кричи, сколько хочешь! Меня это возбуждает! – покачивал Лысый головой.

Татьяна присмотрелась к его фигуре и содрогнулась от омерзения – словно противного червяка взяли и поставили на хвост в вертикальное положение. Плеч у бандита вообще не было, плечи покато от шеи сразу переходили в длинные руки, которые Леонид Павлович, по всей видимости, любил распускать.

– Да мы в полиции!

– Я знаю. Я же сказал, детка, что мы увидимся и очень скоро. И всё всегда выходит по-моему! Ты не знаешь, кто я такой? Со мной дружить надо. Хочу – помилую, хочу – казню. Надо будет, сделаю так, что ползать в ногах будешь, как собачонка.

– Что я вам сделала?

– Посмела нагрубить мне. Тебе еще это аукнется. Тебе не жалко своего парня, коллегу или не знаю, кто он тебе? От пяти до восьми да еще в наших серьезных сибирских тюрьмах ему корячиться. Он может и не выйти!

– Так это вы причастны? Это вы наврали, что у Саши был ножик? Да я вас самого засужу за лжесвидетельство!

– Ты так и не врубилась, что это не Москва? Судьба твоего друга будет зависеть от тебя. Я сейчас озвучу тебе и больше повторять не буду, – наклонился Леонид Павлович над Таней, словно коршун, и ее замутило от винного запаха. – Ровно в десять вечера ты должна прийти в мой ночной клуб «Визави», его все в городе знают. От того, какой ты будешь паинькой и насколько мне понравишься, и будет зависеть судьба твоего друга. Если всё пройдет хорошо, то утром свидетели изменят свои показания, нож исчезнет, и Саша твой отделается штрафом. Ты даже в этой одежде можешь приходить, главное – подружиться со мной. Задача понятна?

– Это же насилие! – выдохнула она.

– Это взаимное влечение по обоюдному согласию двух взрослых людей! – поправил Леонид. – Не надо громких слов, детка.

– Шантаж.

– К чему лишние слова? Всего лишь одна ночь и спасена жизнь человека! Твоего друга. Тебе выбирать! Не надо только из себя невинность строить! Небось, собиралась к нам в Сибирь и мечтала гульнуть с местными олигархами? Вот, считай, и попала! – Лысый неожиданно провёл указательным пальцем Тане по щеке.

Таня смотрела в одну точку, и казалось, что и не дышала. В такой энергосберегающей позе ее и застал вернувшийся следователь Кислов. Он с деловым видом сел за стол и положил перед собой лист бумаги.

Татьяна всхлипнула:

– Антон Иванович! Сейчас сюда заходил человек и предлагал мне ужасные вещи. Он преступник! Это он дал ложные показания против Баркова! – Таня умоляюще посмотрела на следователя.

– Какой человек? Сюда, кроме меня и конвоира, никто не может зайти! Вы не употребляете наркотические вещества?

– Какие вещества? Откуда? Так вы с ним заодно?! Не делайте вид, что не знаете его. Этого бандита зовут Леонид Павлович, кличка Старый. Он летел вместе с нами и уже там приставал ко мне! И вот теперь он мне мстит, а в самолёте угрожал!

– Вы ничего не перепутали? Да кто ты?.. – смерил Татьяну уничтожающим взглядом Кислов. – И кто Леонид Павлович Староверов – почётный гражданин нашего города? Он крупнейший бизнесмен, и ни одно действо в городе не проходит без его участия и согласия, и свидетелей, что он угрожал и шантажировал вас, – нет, а вот в обратку я с десяток, если надо, приведу. Хорошо, что не было распоряжения вас упрятать, а то я бы прямо с удовольствием! Сейчас вы свободны и думайте сами! Свою ручную кладь получите у дежурного.

– А Барков? – задрожали губы у Тани.

– Для особо непонятливых повторяю – от пяти до восьми лет!

Глава 5

Таня вышла из полицейского участка в полной растерянности. Она даже не понимала, как выглядит. Прохожие оборачивались на нее, но она их словно не видела и шла по улице как сомнамбула, смотря вперед ничего не понимающими глазами. Тут ей пришло в голову, что надо немедленно позвонить в Москву шефу, но она тут же вспомнила, что телефон зачем-то положила в чемодан. А просить у прохожих звонить по межгороду…

Она брела по улице куда глаза глядят, подальше от этого места. На дворе был июнь, но Таня мёрзла и вспомнила сейчас о теплой кофте, на которой настаивала ее мама и которая тоже благополучно осталась в аэропорту.

Город был провинциальный, дома низенькие и в большинстве своем деревянные. Улица утопала в зелени. Порой дорогу Тане перебегали сытые пушистые кошки, но она не обращала на них внимание. За заборами тявкали собаки, отмечая ее путь, грязноватые белые куры купались в тёплой пыли. Улица была безлюдна, только у колонки замерла, глядя на нее, какая-то бабка, вовек не видавшая такого чуда среди бела дня.

Улица вывела Таню на пыльную площадь с покосившейся автобусной остановкой. На лавочке дожидались автобуса две тётки неопределенного возраста с котомками и дед, обутый почему-то в валенки.

На одном доме висела вывеска «Пирожковая». Таня вспомнила, что голодна и направилась туда. Она открыла дверь и оказалась в помещении, густо заставленном столиками с грязной посудой, которую, видимо, не торопились убирать. «Обычная столовка», – с некоторой брезгливостью подумала Таня и села за первый попавшийся столик. Она огляделась вокруг, отмечая дешёвые картинки на стенах и жирных мух в окне. На кассе сидела с телефоном в руках молодая девушка в фартуке и белой наколке на голове. Она оторвалась от компьютерной игры и подняла затуманенные глаза на Татьяну.

– Добрый день. Вам меню?

– У вас мясо есть? – спросила Таня.

– У нас пирожки, ватрушки, кофе, чай, – ответила девушка.

– Можно мне самых свежих пирожков три штуки и кофе черный, крепкий. Большую чашку, – попросила Таня.

Девушка встала, положила три пирожка на терелку и поставила ее в микроволновку. Микроволновка через минуту звякнула, и девушка поставила перед Татьяной тарелку с пирожками.

– Честное слово, свежие, только подогрела. Вот вам расстегай с семгой, ватрушка и пирожок с капустой. А вот и кофе.

– Спасибо, – поблагодарила Таня, только сейчас заметив, как у нее трясутся руки.

– Тяжелая ночь? – спросила девушка.

– У меня? Да, не из самых легких.

– Вы с Юбилейного?

– Я? – удивилась Таня.

– Ну, с трассы на Юбилейной. Вы не подумайте ничего плохого, мне совершенно всё равно, я никого не осуждаю.

– О господи! Нет, я не с трассы, я из Москвы прилетела! На мне одежда не моя. В полиции выдали.

– В полиции? – ахнула девушка. – Вот это да! Так это вас из Москвы ждали в помощь нашим полицейским? Весь город на ушах стоял! Так все-таки решили ловить на «живца»? Переодели оперативника, то есть оперативницу из Москвы, под проститутку, и вы будете его ловить? И начали свой героический путь с моей пирожковой? Ой, как мне повезло! – чуть ли не захлопала в ладоши девушка.

– На «живца»? – вскинула брови Таня. – А что у вас в городе происходит?

– Как же! У нас такие дела год уже! Шесть трупов проституток! Насилуют и зверски убивают. Целая серия. Наши не справляются, вроде как убить хотели, посадили парня невиновного, всё на себя взял. Как потом выяснилось – больной на голову. А тут опять такое же убийство. Информация и просочилась куда-то выше, вроде как из Москвы и должны были прислать кого-то в помощь. Вы сказали, что из Москвы, вот я и подумала… – вздохнула девушка. – Меня Аней зовут.

– Очень приятно. Татьяна. Таня.

Таня вонзила зубы в расстегай – румяный конвертик – и чуть не откусила себе язык, тесто было мягкое, воздушное, восхитительное.

– Какие пирожки у тебя, Анна! Вкуснотища! – не удержалась от похвалы Татьяна.

– Да, стараемся. Всем нравится, особенно приезжим, – сказала девушка. – Значит, вы не будете ловить маньяка? Жалко. А то домой по вечерам страшно возвращаться. Я хоть и не… ну, не легкого поведения, но тоже вот и юбка бывает на мне короткая и каблуки… А вдруг перепутает? Я ведь и этим девушкам плохого не желаю. Такого зверства никто не заслуживает. Они нормальные тётки, это просто работа такая…

– Нет, извини, я не оперативный сотрудник, я в таком виде случайно, – честно ответила Татьяна. – Но ты не отчаивайся. Ведь вызвали же сотрудников из Москвы? Если это не я, значит, кто-то другой приедет и найдет этого вашего маньяка. Жуть какая! Во всех странах, во все времена возникал обязательно извращенец и начинал свое кровавое дело. Бедные девушки. Многие скажут, что не жалко их. А как не жалко? У них есть дети, родители, их работа пользуется спросом. Не одни они виноваты, а спрос рождает предложение. Многие этим занимаются не по своей воле и не от хорошей жизни. А убийство – оно и есть убийство. Это вообще не прощается, – стала уминать второй кулинарный шедевр Татьяна.

– Я тоже надеюсь, что поймают, – кивнула Аня. – А не хотите чего-нибудь покрепче?

– А у вас есть? Я бы не отказалась, и замёрзла, и перенервничала, – согласилась Таня.

– В меню нет, – снизила голос Анна, – но у меня есть клюквенная настойка, приготовленная моей бабушкой. Держу для особых случаев. Думаю, что сейчас такой случай. Давайте за знакомство!?

– Давайте, и давай на «ты»! – высказала встречное предложение Татьяна.

Аня принесла бутылку и две рюмки. Бутылку они поставили на подоконник рядом, задрапировав занавеской. Аня отвлеклась на пару минут, чтобы продать несколько пирожков пожилой женщине, которая забрала их с собой, и вернулась к Тане.

Уже после первой рюмки Таня и согрелась, и, как ей показалось, мозги у нее заработали лучше.

– Тепло потекло по сосудам, – сообщила она Анне. – Или настойка твоя?

– Моя бабушка знает толк в таёжных ягодах, – улыбнулась Аня.

– А я знаю одного маньяка, – вдруг тоже понизила голос Татьяна. – Его зовут Леонид Павлович Староверов.

Аня тоже закусила Татьяниным пирогом и ахнула:

– А ты его откуда знаешь?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила Татьяна.

– Да кто же его не знает? Криминальный авторитет. Поднимался еще в девяностые годы непонятно на чем. То есть понятно, конечно, только не осудили его, а в деле и трупы были, и пропавшие без вести. А потом у него оказались большие деньги, самые большие в нашем городе. Он год депутатом даже работал, но, видимо, это не подошло ему. Своего человека оставил в управлении, а сам ушел в тень. У него и казино, и рынок, и ночной клуб, и торговый центр. Говорят, что любое глобальное решение по городу не принимается без его участия. В общем, серьёзный человек, но народ его недолюбливает, потому что боится, – пояснила Анна. – А ты как с ним столкнулась? Недавно прилетела и уже знаешь его? Я же говорю – весь город под ним…

Таня выпила настойки.

– Я в самолёте с ним схлестнулась.

– Не повезло. И что? Я к тому, что Леонид Павлович весьма неприятный тип. Надеюсь, что он меня не услышит. Он в такие заведения не ходит. У него тут и ресторан, и ночной клуб. Там тебе и шампанское, и виски. А у меня тут что? Пирожки.

Татьяна рассказала, что Леонид Павлович приставал к ней, можно даже сказать, что грязно домогался. Аня снова отвлеклась на покупателя и вернулась к Тане весьма встревоженная.

– Очень и очень плохо…

– Почему? – закусывала уже последним пирожком Татьяна.

– Нехорошие слухи ходят про этого Леонида Павловича. Я же говорила тебе! Он одержим женщинами. Бабник. И если он уж глаз положил на какую-то девушку, то… Он всегда добивается своего.

– Что означает – добивается? А если женщина не хочет? Он ее что, насилует? Это же тяжкое преступление! И на него управы нет?..

– Послушай меня, Таня, уезжай! – оборвала ее Анна.

– Почему? У меня здесь дела.

– Прямо сейчас! Тебе же всё равно в аэропорт за вещами? Вот и хорошо! Сразу же и полетишь домой! И молись богу, чтобы Палыч тебя в Москве не нашел. Ведь что ему втемяшится в башку, то он ни на шаг не отступит.

– Да что ты такое говоришь? – не верила своим ушам Татьяна. – И вы еще спрашиваете, кто тут у вас маньяк? Я никогда с ним бы не пошла! Да я скорее убью себя или его!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнула, – посмотрела на нее Анна, и взгляд ее несколько затуманился.

– Аня, ты что? – сразу же заметила перемену настроения Татьяна. – Ты себя хорошо чувствуешь? Что с тобой?

– Я никогда об этом не говорила. Но, наверное, ты не просто так зашла ко мне в пирожковую. Прошлое не отпустило меня. И если это спасет тебя, я готова, как бы мне тяжело ни было, – все больше менялась в лице Аня, словно в стакан с чистой водой плеснули гадость.

– Аня, ты пугаешь меня.

– Мне и моей подруге Тамаре было по восемнадцать лет, мы тогда учились в техникуме. В тот день возвращались домой с вечеринки. Остановилась рядом с нами машина, и мужчина предложил нас подвезти. Он был настойчив, выглядел солидно, машина тоже была дорогая и большая. Я уже фактически дошла до дома, а Тамаре надо было еще перейти на другой берег реки, а ножки на каблуках устали, да и выпили, и ничто не предвещало ничего плохого. Томка уехала.

Таня просто фактически почувствовала, как у нее по спине пронесся табун мурашек.

– Вернулась она через сутки. То есть физически она вернулась, а вот морально в себя она уже не пришла никогда. Увез ее Леонид, напоил и занимался сексом, пока она ему не надоела. Были еще какие-то мужчины, Тамара плохо помнила. Ее родители хотели было написать заявление в полицию, но Леонид занёс им большие деньги и припугнул. Всё затихло. Жить они здесь не смогли и через год перебрались в другой район. Деньги Леонида в этом помогли. Одна я не могла успокоиться и всё воевала за подругу. Тогда он подстерёг меня на дороге, затащил в машину, не сам, конечно, а его гориллы, отвезли в лес и… – голос Ани сорвался, – и со мной сделали то же самое.

– Ужас! И опять сошло с рук? – побледнела Татьяна, понимая, что человек открыл ей душу, рассказал о наболевшем.

– Я думаю, что нас таких с Тамарой много. Мы словно пыль на его ботинках, которую он может просто смахнуть. Только в каждом случае у этого урода свой подход. Кого-то он заставлял замолчать деньгами, кто-то просто не говорил о том, что произошло, чтобы не позориться. Одной девушке он даже мужа нашел, сразу выдав ее замуж за своего охранника.

– А ты? – осторожно спросила Таня.

– А меня он запугал, я бы никогда не взяла денег, хотя многие думают, что беда уже случилась, и тут хоть какая-то компенсация. Леонид пригрозил мне, что, если я открою рот, он то же самое сделает с моей младшей сестренкой, и я заткнулась. И никогда ничего не скажу про него в суде. Я боюсь.

– Бедная, – покачала головой Таня. – Я не знаю даже, что тебе сказать.

– А нечего и говорить, больше десяти лет прошло. Быльем поросло! Больше он ко мне не приставал, я не сломалась. Работаю вот по профессии. Я повариха, заодно и официантка, и кассирша. Семьи, правда, нет, но надежды я не теряю.

– А твоя подруга Тамара? Она тоже забыла? – спросила Татьяна.

– Не знаю. Мы с тех пор больше особо не общались. От общих знакомых слышала, что она сильно пьет все эти годы. Я об этом не то чтобы говорить, я даже не вспоминаю. Сейчас рассказала тебе эту историю, чтобы ты не экспериментировала и улетала домой. Не те времена, негодяй открыто уже не действует, но я бы с Леонидом не шутила.

– Он засадил моего друга в тюрьму, – сказала Таня, вдруг почувствовав угрызения совести, что она и наелась, и напилась, а ее друг гниёт в полиции.

Ей пришлось рассказать Анне о приключении в самолёте.

– Да, закроют парня! Но здесь ты ему точно не поможешь и себя сгубишь. Улетай! Может, в Москве какие рычаги найдешь? Здесь – гиблое дело.

– Я за себя постою. Ты же меня предупредила? Предупредила! А кто предупрежден, тот что? Правильно! Вооружён! – обвела помещение не совсем трезвым взглядом Таня и схватила со стола вилку и нож и засунула их себе под корсет.

– Это тебе не поможет. Улетай!

– Посмотрим! И хватит меня прогонять! Я же в ваш город не просто на прогулку приехала, я здесь… Черт! Я же здесь в командировке! Меня на работе сегодня ждали! – вдруг вспомнила Таня.

– Боюсь спросить, а кем ты работаешь?

– Так в банк ваш приехала, аудитором, – ответила Татьяна.

– Кем?

– Проверка финансовая. Банк «Альянс». Что-то там у них не хорошо идёт, – беззаботно отмахнулась Таня.

– Издеваешься? Там один из учредителей – Леонид. Просто для него этот банк не очень важен, у него много бизнеса, – разлила еще горячительного Анна.

– Свой банк никому не помешает, – задумалась Татьяна.

– Но в любом случае ты в таком виде, да и с таким запахом… Как на работу пойдешь? Сейчас никак нельзя.

– Я как-то не подумала. Мы же вдвоём с Сашком летели и вдруг вот… Мне бы, может, больше подумать о том, как Сашу вызволить, вот я и не подумала о работе, – призналась Таня. – Не уследила за ним. Чёрт! Я словно вину свою чувствую! Он же вроде как за меня заступился. Ой! Я знаю, кто может быть свидетелем в нашу пользу!

– Кто? – поинтересовалась Анна.

– В самолёте был один мужик! Он очень колоритный! Если он местный житель, то ты должна его знать! – возбужденно сказала Татьяна.

– Ты меня просто заинтриговала. Кто у нас колоритный? У нас не такой уж маленький город, чтобы я знала всех, но я постараюсь, я знаю много людей, это правда.

– Он такой… большой, – начала Таня. – И высокий, и мощный… У него шрамы на лице и шее. Может, и на теле, я просто не знаю, он в одежде был. Темные глаза, темные волосы. И такой взгляд, просто пронизывающий насквозь. Он смотрел на меня, словно на пустое место.

– А принцесса из Москвы к такому не привыкла? – засмеялась Аня. – Чтобы кто-то посмел не отреагировать на ее красоту и ум? Да еще мужик со шрамами.

– Можно и так сказать, – засмущалась Таня, не теряя надежды найти этого мужчину, от которого веяло силой и спокойствием. – Его зовут Фёдором, если он сказал правду.

– Не старайся, Таня, я не знаю человека со шрамами. А так как, судя по твоему описанию, это на самом деле очень приметный мужчина, то почти со стопроцентной уверенностью можно предположить, что это не местный житель. А значит, кто? Ну же! Значит, что он приезжий, как и ты! – сама спросила и ответила Анна.

– Это означает, что его не найти? – расстроилась Татьяна.

– Скорее всего! Но попробовать стоит, – задумалась Анна. – Ты точно хочешь его найти? Он тебе очень нужен?

– Очень!

– Ты что ли влюбилась? Прямо глаз горит! – отметила Анна.

– Я? Да ты что? Он же монстр! Он же чудовище! – возмутилась Таня.

– А чего ты покраснела? Уж прямо и чудовище. Мужика шрамы только красят. Помнишь фильм! «Анжелика – маркиза ангелов»? Там был Жоффрей де Пейрак…

– Я? Это я просто выпила лишнего! – перебила ее Татьяна. – А ты болтаешь много! Говори, как мне его найти?

– Где ты остановилась?

– Нигде. Меня должны были в аэропорту встретить и разместить. А где, я не знаю, – ответила Татьяна.

– В отеле, наверное. Надо поспрашивать.

– Давай! Сколько у вас отелей? – сразу же ухватилась за возможность найти Фёдора Татьяна.

– Ого! Какая прыткая. Ну, пять дорогих, с десяток средних и сколько-то по мелочи. Я дома живу, мне гостиницы ни к чему. Как он был одет? Ты говоришь, что мужик страшный, значит, в дешёвый отель поедет? – спросила Анна.

– Почему это? – даже обиделась Таня, словно оскорбили ее родственника. – Если на лице у человека шрамы, это не означает, что он лузер. Выглядел достойно, я бы сказала – монументально, словно он хозяин жизни, а не кто-либо другой. Любая женщина хотела бы быть рядом с мужчиной, который так выглядит. Достойно, спокойно и уверенно! И самое главное – сила! И одежда на нем дорогая, и слабый запах дорогого парфюма, и летел он в бизнес-классе.

У Ани, если бы и была вставная челюсть, то она точно бы выпала прямо на стол.

– Точно – влюбилась! Мифический мужчина со шрамами! Нет, я не против! На вкус и цвет – товарищей нет, как известно. Какая экспрессия! По описаниям – прямо бандюк какой-то. В дорогом прикиде и летел в бизнес-классе, и Старого нашего не боится. Теперь его точно надо найти! Мне и самой интересно. Адреса пяти дорогих отелей я сейчас посмотрю в Интернете. Можно обзвонить. Вот что мы будем делать, если его там не найдём? Может, он к кому в гости, в частном порядке, приехал?

– А как ты себе представляешь, что я скажу администратору отеля? Я точно не знаю его имени, и совсем не знаю его фамилию, и я ему никто и звать меня никак! «Здравствуйте, девушка! Не проживает ли в вашем замечательном отеле мужчина со шрамами, а еще очень жирная дама, ну, вы знаете, у нее еще отвратительная бородавка на носу?» – театрально представила Таня.

– Звучит не очень… – согласилась Анна. – Придется не звонить, а обходить отели самой.

Таня допила предоставленный ей остаток спиртного и откинулась на спинку стула, словно нагло ведущий себя Дональд Трамп.

– Здравствуйте, девушка! Это вы администратор пятизвездочного, ой, извините, четырехзвездочного отеля? Желаю, чтобы моя оговорка стала реальностью и отразилась на вашей зарплате! Я пришла, чтобы узнать не у вас ли остановился представительный господин со шрамами? С какой целью интересуюсь? Жена я его! Что значит, жене он бы сообщил место проживания? Ах, вы его любовница, тоже смешно. Мы не даем информацию о своих постояльцах, – говорила на разные голоса Таня, а Анна смеялась.

– Ты в театральном не училась случайно? Здорово у тебя получается.

– Мне экономики хватило, а еще музыкальной и художественной школ, – вздохнула Татьяна, и вдохновлённая высокой оценкой ее театральных способностей, вскочила с места и начала разыгрывать целую сценку. – Или так… Я врываюсь в гостиницу и начинаю давить администратору на жалость. Якобы я очень виновата перед этим человеком и обязана попросить у него прощения. Случилось страшное. Я неудачно задула свечки на торте в день его рождения и опалила ему лицо! Кто поспорит?

Таня забыла, когда она так смеялась в последний раз.

– Это нехорошо так смеяться над недугом, – наконец-таки спохватилась она. – Да и Саше я еще ничем не помогла, сижу здесь пью и ем! А ведь Фёдора надо искать. Он может помочь Александру, а это главная передряга, в которую мы попали. С неё и надо начинать.

– Обзванивать и обходить отели на самом деле бесполезно, если только сидеть в засаде и высматривать его, – согласилась Аня и вдруг стукнула рукой по столу так, что подпрыгнули стаканы. – Какая же я растяпа! Как же я сразу не подумала! У меня же есть знакомая, которая работает в одном из отелей. Может, она нам и поможет. У них тоже ведь есть свои связи, круговая порука, так сказать. Если она позвонит по другим отелям, ей ответят.

– Анечка, так чего же мы сидим? Позвони, пожалуйста!

Анна упорхнула со своего места и вернулась минут через пятнадцать. В руках она несла пирожки и еще бутылочку настойки бабушкиного производства.

– Продолжение банкета? Я не могу больше, – сразу же ответила Таня на ее немое предложение.

– Хорошие новости! Ешь, говорю! Не стесняйся, я угощаю.

– А новости? Его нашли?

– Да, такой мужчина находится в отеле «Орион», это один из лучших отелей у нас в городе, ты правильно предполагала и описала его точно. На него сразу обратили внимание. Зовут его Фёдор Константинович Беляев. И поселился он в номере люкс двадцать втором. Это всё.

– Аня, спасибо тебе! Что бы я без тебя делала? Я, пожалуй, пойду.

– Куда?

– Так в «Орион»! Надо поговорить с Фёдором и уговорить его сходить в полицию.

– Поздно уже. Тебе тоже надо остановиться где-то на ночь. Банки уже не работают.

– Так я иду в отель.

– Он дорогой, – напомнила Аня.

– Я, может, и не супербогатая, но деньги у меня есть. Слава богу, в сумочке у меня кредитки.

– Проводить тебя не могу. Еще здесь должна быть.

– Ты адрес мне напиши, я доберусь, не переживай.

– Еще маньяк этот… Города не знаешь, – продолжала нагнетать Аня.

– Я себя защищу и буду осторожна! Доеду на попутке.

Девушки попрощались. Аня все-таки засунула Татьяне пирогов на дорогу и взяла с неё обещание, что та обязательно позвонит ей, как устроится в «Орионе».

– Обещаю, – улыбнулась Таня.

– Ну и вид у тебя. На трассе не останавливайся, – окинула ее стройную фигуру прощальным взглядом Анюта.

Глава 6

Таня вышла из душного помещения пирожковой и пошла в указанном направлении. Строгие, классические, дорогие туфли никак не шли к легкомысленному образу, потому что это была единственная вещь из ее личного гардероба. Единственная вещь, что наладилась за последнее время, – это то, что она поела и была вполне сыта. А вот замерзать она начала сразу.

– Быстрее, быстрее в отель. Мир не без добрых людей, – подгоняла она себя.

Таня решила срезать угол и свернула в проулочек. Было темно и страшновато. Внезапно тёмные, причудливые кусты осветились фарами проезжающей машины. Таня отскочила в сторону.

– Чё шаришься по кустам? Уже с трассы едешь? Не рановато ли с работы? – обругал ее водитель.

– Пошел ты! Сам ты с трассы! – огрызнулась Татьяна, мысленно попросив прощения у мамы. Она всегда очень болезненно реагировала, когда ее культурная дочка не соответствовала параметрам высококультурного человека.

– Может, подвезти куда? – несколько смилостивился водитель.

– Отель «Орион».

– Ого! Точно – на вызов! Молчу, молчу! Садись, подброшу. Тут в принципе недалеко.

– Сколько возьмёте?

– Я тебя умоляю! Договоримся! – ответил водитель.

Таня обогнула машину и села на место рядом с водителем.

Анна доработала свой рабочий день, проконтролировала чистоту и работу кухни. Посмотрела, поставлено ли тесто, сделаны ли заготовки начинок. У нее была помощница Маргарита, которая приходила к пяти утра. К семи-восьми утра пирожки были с пылу с жару. Помощница ставила новые заготовки, уходила домой, благо жила в соседнем доме. Возвращалась к двум часам дня, снова ставила пироги на вторую смену и снова уходила. И вот в конце дня она приходила, убиралась, ставила новое тесто и делала заготовки на утро.

Анна продавала, вела бухгалтерию, делала закупки и по возможности помогала помощнице Маргарите. Девушка страдала средней степенью аутизма, ездить в общественном транспорте боялась, избегала всяческих контактов с людьми, но при этом была очень трудолюбивая, педантичная до мелочей и старательная. Они словно нашли друг друга. Ехать Рите никуда было не надо, только добежать до пирожковой. Она ни с кем не общалась, только с продуктами. Тесто ее любило, и она его тоже, а это уже было половиной успеха.

Приготовление начинок – капусты, лука, яиц, яблок, картошки – дошло у Риты до автоматизма. Настроение у Риты всегда было одинаковое – «в себе». Аня поражалась ровности нарезания продуктов до одной доли сантиметра-миллиметра, словно Рита делала это по специальной линейке. Кухню Рита убирала вечером, а вот зал мыла уже после закрытия, чтобы это сделать в одиночестве. Поэтому Анна уходила и оставляла ключи Рите, а когда приходила с утра к восьми, то Рита уже встречала ее с готовым товаром.

Аня хорошо знала маму Риты – это была старая и одинокая женщина, которая готова была целовать Анну за то, что та взяла ее дочь к себе на работу с таким непростым диагнозом, что они как-то поладили и Анна хорошо ей платила. Анна всегда в этом случае отвечала, что это ей повезло с Ритой, что ни склок, ни загулов, ничего. А только самый качественный товар в их городе. Рита – нормальней всех нормальных! Она просто человек с другой планеты, Бог тоже расширяет границы своего влияния, видимо.

Когда Анна закрыла пирожковую и Рита появилась в зале с тряпкой и ведром, Рита спросила:

– Почему домой не едете?

– Не знаю. Неспокойно у меня на душе. Тут девушка была, не знаю, может, ты видела. Мы даже вот позволили себе посидеть вместе.

– Две бутылки настойки, – по-своему отреагировала Рита.

– Да! Давно так хотелось расслабиться! И тут вроде и человек незнакомый, но, ты знаешь, как будто я ее всю жизнь знаю. У тебя так бывает? Нет, не бывает. Ты вообще не общаешься.

– Я с ней пообщаюсь, если она выживет. У нее глаза хорошие, и она сама хорошая, – спокойно ответила Рита и прыснула чистящее средство на один из столиков, как всегда, попав ровно в центр.

Аня, конечно, уже привыкла к не совсем стандартным высказываниям своей работницы, но тут даже она «зависла».

– Рита, что значит «если выживет»? Можно как-то пояснить… Она молодая, и я вот жду! Я и так уже нервничаю, что Таня не позвонила, когда устроилась. Времени добраться до отеля было предостаточно. Конечно, может, ее не заселили? Или она отвлеклась на разговор с этим Фёдором? Но это я уже сама себя уговариваю. Рита, не пугай меня!

– Я не пугаю, Аня. Печать у нее на лице, сердце пошло вразрез с умом. Глаза горят, и от этого она многое что не увидит и не услышит важное для себя.

– Это все твои странные рассуждения, – ответила Аня, хотя про себя поняла, что Рита очень часто была права в своих рассуждениях и предсказаниях. Интуиция у нее была особенная.

– Машина стояла у кафе очень долго. Эта девушка пришла в пирожковую, и машина сразу подъехала. Я в окно видела. Девушка ушла, и машина уехала, – сказала Маргарита.

– Это получается, что за Таней следили? – побледнела Анна.

– Этого я уже не знаю, – пожала плечами Рита.

– Что же делать… Что же делать?.. – Еще больше заволновалась Анна. – В полицию? А что я им скажу? Пришла женщина, я ее знать не знаю, выпили, ушла и не позвонила мне. Тут родственника-то полицейские начинают искать только через трое суток. Да мне рассмеются в лицо и скажут, что надо меньше пить, тогда и казаться ничего не будет. А история с машиной? Так показания Риты вообще не примут во внимание. Да она им этого и не повторит, она с другими людьми и разговаривать не будет. А может, Таня просто забыла про меня? Кто я ей? Дошла до отеля, приняла ванну, да и заснула! Или встретилась с этим монстром и забыла про все на свете? Красавиц тянет к чудовищам. И что я могу? Я могу проверить, доехала ли она до места или нет. И я не буду звонить своей знакомой. Я сделаю это лично. А то, что машина поехала за Таней, – будем считать совпадением.

Аня быстро собрала свои вещи в сумку и обратилась к Маргарите: – Закрой пирожковую, пожалуйста!

– Я всегда закрываю. А вы уже задержались на работе.

– Рита, сегодня особо прошу закрыть и никому не открывать.

– А вы поехали за этой девушкой, что внесла сумятицу в нашу жизнь? – спросила Маргарита.

– Я просто проверю одно место и всё, за меня не волнуйся, – застегнула молнию на сумочке Анна.

– Хорошо! Только не садитесь в машину с этими номерами, – попросила Рита и нарисовала мокрым пальцем на поверхности стола автомобильный номер.

– Это та машина, в которую села Таня? Да ты Рита гений! Как же я забыла, что ты запоминаешь каждую мелочь! Спасибо!

Анна сфотографировала номер на телефон и вышла из пирожковой. Она направилась к своей машине, которую всегда ставила на одно и то же место. Она позвонила своему другу Геннадию – соседскому парню, давно, еще со школы, влюбленного в нее абсолютно безрезультатно.

– Анюта? Как давно ты про меня не вспоминала, – ответил он почти сразу.

– Спускайся! Нужна услуга «трезвый водитель»! Я вышла с работы и стою перед своей «ласточкой», но за руль сесть не могу.

Невысокого роста, щуплый паренек появился почти сразу. Он был в футболке, трениках и тапках.

– А что ты теперь в свои пирожки начинку на спирту подмешиваешь? Или пирожки с вишней забродили? Я тогда завтра загляну.

– Загляни, загляни, я тебе с капусткой квашеной сделаю, по спецзаказу.

– Надо же! Помнишь, какие я люблю, – заулыбался Гена.

– Ой, Генка, да я сколько себя помню, столько и тебя. Я в песочнице – ты рядом! Я на всех школьных фотографиях, и ты рядом. Нас так и звали Альбано и Рамина, это из-за нашей разницы в росте.

– Это могла бы и не пояснять, – продолжал улыбаться Гена. – Ты же знаешь, что я всё время рядом с тобой. Я и по жизни рядом.

– Не начинай! На братьях не женятся, то есть не выходят за них замуж, а ты мне как брат.

– Куда едем, сестра?

– Отель «Орион».

– Ого! Мы можем бесплатно ко мне подняться.

– Заводи, давай, балабол! – кинула ему ключи Анна и уселась в машину. – Ты хотя бы кроссовки надел. Почему в тапках?

– Так эльф спешит к своей фее! Домчу за пять минут! Опять у тебя что-то двигатель стучит. В субботу разберусь и починю.

– Что бы я без тебя делала?

– Когда ты это поймешь? – вздохнул Геннадий. – Ведь устану ждать.

– Звучит как угроза. А еще говорил, что любишь. Когда любят по-настоящему, то готовы ждать вечность.

– Не-а. На вечность не подписывался. И так десяток лет жду после твоего совершеннолетия и до совершеннолетия ходил за тобой верным пажом. Так что еще пару лет продержусь, дальше не обещаю.

Геннадий остановил машину у отеля.

– Подожди меня здесь, – сказала Анна и вышла из машины.

В отеле ей все-таки пришлось попросить свою знакомую, чтобы ее пропустили в двадцать второй номер.

– Смотри, не подведи меня! Чтобы жалоб от клиента не поступило, что нарушается его уединение. Скажет, что отель не обеспечивает его безопасность…

– Конечно, конечно! Какая от меня опасность? Я само дружелюбие! Да тебе еще благодарность объявят! – заверила ее Анна.

Сердце Анны билось тревожно, потому что подруга сказала, что сегодня после обеда новых постояльцев не было.

Она постучала в дверь нужного номера. Потом постучала еще разок и еще пару раз. Наконец дверь открылась и перед Анной предстал блондин лет тридцати – тридцати пяти. Анна растерялась, потому что была готова увидеть совсем другого человека. Блондин смерил ее внимательным взглядом.

– Ну не дадут спокойно посидеть! – сказал он раздражённо. – Федя, ты девочек вызывал? – крикнул он, обращаясь к кому-то в номере.

– Еще не успел, – послышалось в ответ.

– Извините, девушка, мы в досуге не нуждаемся! – улыбнулся блондин и попытался закрыть дверь.

Но Анна кинулась на нее, словно на амбразуру.

– Стойте! Нет! Мне нужен Фёдор Константинович! Я не по поводу досуга! Что же у вас, у мужиков, одно на уме?

Она ворвалась в номер и сразу поняла, что нашла того, кого искала. Высокий, широкоплечий брюнет в чёрном спортивном костюме сидел в кресле. Лицо было в шрамах. На журнальном столике перед ним лежали коробки с пиццей, куски жареной курицы, какая-то закуска, стояли две бутылки коньяка и минеральная вода.

– Девушка, в чем дело? – спросил блондин. – Сумасшедшая какая-то…

– Мне надо поговорить с вами! Очень! – посмотрела Анна на Фёдора.

– Со мной? Я вас знаю? – слегка прищурился он. – Выпьете?

– Я? Нет. Не сбивайте меня с мысли. Я пришла поговорить о Татьяне.

Темные брови Фёдора поползли вверх.

– О Татьяне? – переспросил Фёдор.

– О ней. Ну, вы ее знаете! Вы летели вместе в самолете.

– Я много летаю, и много с кем летаю. Татьяну я не знаю. Я летел один.

– Как же так? Была стычка в самолете, задержали парня и девушку, домогался ее один из местных, – взахлеб начала говорить Аня. Она почему-то очень боялась, что мрачный Фёдор сейчас выставит ее вон.

– А-а, эта… Да, конечно, помню. Она почти весь полет провела завернувшись в плед, – слегка улыбнулся Фёдор. Кстати, улыбка у него была очень приятная, несмотря на то, что слегка асимметричная.

– У нее проблемы!.. – округлила глаза Аня.

– Почему-то меня это не удивляет. Эта женщина соткана из проблем.

– Ребята, что происходит? Какой плед? Какие проблемы? Ты только что прилетел! – спросил блондин. – Или я что-то не знаю?

– Вы должны ей помочь! – наступала Анна.

– Я? Почему вы меня выбрали для этой ответственной миссии? Я вашу Татьяну знать не знаю! – честно удивился он.

– Она к вам отправилась за помощью. Она доехала? – спросила Анна.

– Когда?

– Сейчас. Уже должна была.

– Нет, – развел руками Фёдор, озираясь по сторонам, словно проверяя, точно ли нет никого в комнате?

Дальше Анна почувствовала, что она куда-то летит. Как и почему она вдруг вот оказалась на «американских горках», хотя никогда не любила этот аттракцион, она не понимала. И самое главное, что в голову ни с того ни с сего пришла какая-то наиглупейшая мысль о том, что какая же она нехорошая девушка. Она развлекается в парке аттракционов, а ее ждет бедный, несчастный Гена в трениках и тапочках…

Аня вздрогнула от холодной воды, резко вдохнула воздух и открыла глаза, которые тут же защипало. Над собой она увидела почему-то не Гену, а двух чужих мужчин – симпатичного блондина и своеобразного брюнета.

– Где Гена? – прошелестела Анна.

– Тут еще и Гена должен быть? Пока речь шла только о Тане, – ответил ей блондин. – Я Юра, а это Федя.

– Ты чего нас пугаешь? – спросил Фёдор. – В обморок упала.

– Я перенервничала. Вы Тане должны помочь, – сконцентрировалась Анна на Феде, стараясь не концентрироваться на его шрамах. А если на них не концентрироваться, то выглядел он вполне симпатично и миролюбиво, совсем не страшно.

– Почему я? – не понял Фёдор.

– Так у нее в этом городе никого больше нет, – ответила Анна, пытаясь приподняться. – Чем это вы меня полили? Щиплет так…

– Водкой, – спокойно ответил блондин Юра. – Воды под рукой не оказалось. Прошу извинить, мадам.

– С ума сошли? – села Анна, окончательно приходя в себя. – Налейте мне. А то плеснули прямо в глаза…

– Вот это по-нашему! – засуетился блондин, пока Фёдор помог ей встать и усадил на диван.

– Расскажи, что случилось? – попросил Фёдор. – Последний раз, когда я видел Татьяну твою, это когда ее сажали в «бобик», чтобы отвезти в отделение.

– Я расскажу, я всё расскажу, что узнала от нее, – кивнула Анна. – В нашем отделении полиции всё и началось…

И Анна рассказала мужчинам о том, что произошло с Татьяной в полиции.

– Это не правда, драки и ущерба не было. Парень просто напился, – прокомментировал Фёдор.

– Вот Таня вас и вспомнила! Что вы же тоже свидетель и можете подтвердить, что ничего такого не было! Не знаю, откуда Леонид нашел свидетелей в свою пользу. Напугал или купил – царь жизни! Надеюсь, его свидетель, это не вы?

– Со мной никто не говорил, – заверил ее Фёдор. – Да, скорее всего, никаких свидетелей и нет. Запугали девчонку!

– Это точно! Одна! В чужом городе! Без одежды! Они знаете, что придумали? Одели ее в одежду, что у проституток забрали. Никакой помощи она не нашла. Бандит Лёна Старый прямо там ей сказал, что или она с ним вступит в интимную близость, или ее друг сядет надолго. А когда об этом шантаже Таня сообщила следователю, то тот сказал, что она с ума сошла, что к ней никто не заходил. Через десять минут выпустили. Это в этаком одеянии! Она голодная брела по улице и забрела в мою пирожковую, там мы и познакомились. Этот гад Старый – еще тот подлец! Таня не знала, что ей делать, решили найти вас!

– Откуда она знала, что ты полковник в отставке? – удивился Юра.

– Я ей об этом точно не сообщал, мы вообще особо и не общались, – усмехнулся Фёдор.

– Так она просто к вам шла как к свидетелю событий. – Аня махнула рюмку водки и поморщилась. – Но по дороге она пропала.

– Как пропала? – удивилсял Юрий, услужливо протягивая ей кусочек колбаски в качестве закуски.

– Таня до вас не доехала.

– Так, может, она и не поехала ко мне! – искренне ответил Фёдор. – Передумала по дороге? На самом деле я же никто вашей Татьяне.

– Я уверена, что она поехала к вам, я не знаю, как это объяснить. Это женщины чувствуют. Татьяна почему-то решила, что вы можете ей помочь…

Речь Анны прервал грубый смех Юрия:

– Узнаю нашего Федю! Это просто мистический случай, но все женщины всегда обращают внимание только на него! Это мистика! Я теперь верю, что Таня была с Фёдором в одном самолёте.

– Таня села в машину. Вот номер… – показала она номер в телефоне, который запомнила ее помощница Маргарита.

– Ну, вы даёте, – сказал Фёдор удивлённо. – Шерлок Холмс нервно курит. Я приехал к другу на рыбалку, так сказать, отдохнуть. Юра сообщил мне, что здесь, в Торуйске, действует серийный маньяк, убивает девушек определённого рода занятий.

– Да, это так, – подтвердила Анна.

– Именно поэтому в полиции Татьяне выдали одежду убитой проститутки.

Анна смотрела на Фёдора, затаив дыхание.

– Господи! Я об этом почему-то не подумала! Она и ушла вечером от меня, одетая как проститутка. А вдруг на нее напали? Она села в машину к маньяку, подстерегающего ее!

– И чего мы ждём? – посмотрел Фёдор на Юрия.

– Понял, – ответил тот.

Глава 7

Татьяна сидела рядом с водителем и ужасно волновалась, но не от того, что села в машину к неизвестному человеку, а от предстоящей встречи с Фёдором. Она вспоминала его с теплотой, ей уже были не страшны его шрамы. Еще она продумывала, как уговорить его пойти с ней в полицию, чем заинтересовать, чтобы он помог ей.

– Мы долго едем, – вышла из задумчивости Татьяна. – Мне сказали, что отель недалеко.

Водитель сначала промолчал, потом буркнул:

– Я знаю, куда ехать.

Таня успокоилась на некоторое время, а потом опять забеспокоилась.

– Остановите машину! – попросила она.

– Не доехали еще.

– Остановите машину немедленно! Я выйду! – потребовала Татьяна.

Водитель заметно занервничал, Таня попыталась открыть дверцу. Дверца не поддалась, она повернулась к водителю и в тот же момент, получив удар по голове, отключилась.

Сознание вернулось к Тане, когда ее тащили за ноги в каком-то тёмном помещении вниз по ступенькам. Она стукалась головой о холодные грязные ступеньки, и это приводило ее на секунду в чувство, но снова вводило в состояние полуобморока.

– Связать? – спросил мужской голос и, видимо, получив утвердительный ответ, скрутил ей руки за спиной.

– Всё! Теперь ее можно насиловать, сколько вам будет угодно, а затем зарезать, да и скинуть. Никто и не догадается. Подумают на маньяка.

Таня не поверила своим ушам. Сознание медленно приходило к ней, но она всё еще словно плавала в каком-то зыбком липком кошмаре.

Ее грубо схватили, посадили к стене и с размаху шлёпнули по щеке. Голова Тани мотнулась в сторону, и она пришла в себя.

Таня открыла глаза, но мало чего увидела, потому что в помещении, где она находилась, было очень темно. Всплыла самая ужасающая сцена из детских страхов. Прямо перед ней стоял мужчина в темной одежде. Лица видно не было, но Татьяна разглядела его силуэт и услышала тяжелое дыхание. В отдалении слышались шаги уходящего человека.

Таня поняла, что ее сейчас начнут мучить. Она не знала, что ей делать, потому что отчаяние накрывало с головой, но то, что она не хотела умирать без боя, это точно. Она с силой вывернула свои руки, чтобы хоть как-то освободиться. Верёвка туго стягивала ее худые запястья, но на одной руке веревка чуть-чуть поддалась.

Еще попытка освободить руку не увенчалась успехом, возникла боль в большом пальце, но Татьяна не сдавалась. У нее было одно преимущество в этом тёмном помещении, ведь преступник тоже не видел, что она пытается освободиться.

– Чего молчишь? – прошипела Татьяна. – Тебе это с рук не сойдет! Тебя найдут!

Мужчина молчал и не двигался, как пугало в поле в безветренный день.

– Отпусти меня! Развяжи меня! – почти закричала Таня.

Тёмная тень наклонилась к ней и грубо попыталась стащить с нее корсет.

– Пусти! Пусти! – заорала Татьяна, катаясь из стороны в сторону и брыкаясь.

Мужчина надавил на нее коленом, и его горячая потная рука проникла под корсет. В тот же момент он заорал от боли и отпустил ее.

– Стерва! Что это?! – застонал он.

Таня почти поползла вверх, правильно понимая, что, если ее тащили по лестнице вниз, значит, выбираться надо наверх. Она карабкалась, как дикий зверь, обламывая ногти и ударяясь коленками.

Мужчина заорал ей вдогонку: «Стой, гадина! Стоять! Убью!» Таня думала только о том, чтобы была открыта дверь, и когда распахнула ее, на секунду почти ослепла, хотя на улице было темно. Таня выбежала из здания и пустилась куда глаза глядят.

Инстинктивно она кинулась в кусты, понимая, что за ней будет погоня. Таня радовалась тому, что не встретила шофёра, сообщника маньяка, который принёс ее в тёмный подвал как добычу. По пути ей встречались какие-то постройки, по всей видимости, заброшенные, мусорные кучи, торчащая из земли арматура, куски труб, грязные тряпки. Она нашла какой-то острый железный обломок и перерезала верёвку.

Впереди мелькнул железный забор, но не сплошной, а местами упавший на землю. Сквозь одно сквозное «окно», по бурьяну, по высокой колючей траве Таня и пронеслась кометой. Дальше пошли колючие кусты, упавшие деревья, света тоже становилось все меньше и меньше, и сил у нее тоже. Она опустилась на землю, прислонившись к стволу дерева спиной. Кровь стучала в ушах, сердце билось в горле.

Она осмотрела себя и пришла в ужас – поцарапанные руки, содранные в кровь колени, разорванный корсет, на голове тоже кровь.

– Господи… Мамочка… – простонала она. – Что же делать? Я же почти голая… Они несутся за мной по следу? Конечно, несутся… Я же слышала, что сначала хотели изнасиловать, потом убить, таких свидетелей не оставляют. Куда бежать?

На дрожащих ногах Татьяна поднялась и попыталась хоть как-то свести полы корсета, но не тут-то было. Она поняла, что влипла, и на этот раз влипла, как говорится, конкретно. Практически голая, она находилась на какой-то помойке и ждать помощи не приходилось.

Выручил ее ножик, который она спрятала в корсете. По неизвестной ей самой причине она засунула ножик и вилку себе в корсет в пирожковой для самообороны, и теперь нож ее спас! Насильник, видно, сильно распорол себе острым ножом руку, и это помогло ей сбежать от него.

Она подумала, что ей еще повезло, что ее не усыпили. Тогда она могла бы и не проснуться. А от удара хоть и кружилась голова, но Татьяна худо-бедно уже что-то соображала.

Она добрела до какого-то полуразвалившегося сарая или амбара и увидела лестницу, приставленную к стене. Она вскарабкалась на крышу и с высоты осмотрелась.

Позади виднелось поле и чернели полуразрушенные здания. Это было то место, откуда она сбежала. А за полем, кажется, находилась дорога.

– Мне надо, надо выйти на дорогу… – твердила Таня, слезая с лестницы.

Было зябко, трава в росе холодила ободранные в кровь ноги, но Таня упорно шла к своей цели по полю, заросшему колючками, чертополохом и крапивой. Пару раз она упала, споткнувшись и не заметив рытвин, на которых подворачивались ноги.

Она не знала, что делать, когда она выйдет в таком виде на трассу. Ей даже пришла тупая мысль бросится под машину, но она отогнала ее как не конструктивную.

Она потеряла последние силы, когда подошла к высокой насыпи, по которой проходило шоссе. Татьяна вцепилась руками в какой-то куст и с трудом вылезла на дорогу. Во рту Тани была кровь, в глазах стоял песок, и силы окончательно ее оставили.

Она шагнула на шоссе и широко развела руки.

Первая показавшаяся машина, конечно же, остановилась.

Таня без сил опустилась на потрескавшийся асфальт и заплакала в голос. Из машины к ней бежали мужчина и женщина с криком:

– Таня! Таня! Боже!

В глазах Татьяны стало темно. Земля поменялась местами с небом. Это потому, что она оказалась в руках мужчины, а голова бессильно откинулась назад. И самым страшным было то, что на них надвигалось большое черное торнадо.

«Бред какой-то», – подумала Таня и отключилась.

Глава 8

Очнулась она в больничной палате на мягкой постели. «Как в раю», – подумала Таня и вздохнула, проведя рукой по белоснежным, вкусно пахнущим простыням и большой, удобной подушке.

Светлые стены, высокий белый потолок и большое окно в деревянной раме. Вид из окна открывался на фруктовый сад. Воздух в палате был чистым, слегка с медикаментозным ароматом. Руки, ноги и голова у Тани были тяжёлыми, словно свинцовыми.

«Я столько перенесла за последнее время, что рада даже постели с чистым бельём», – грустно усмехнулась она, приподняла одеяло и оценила чистую, почти новую ночную рубашку в мелкий цветочек.

Таня села на кровати и с трудом встала. В палате находилась еще одна кровать, две тумбочки и раковина. Она дошла до раковины и умылась холодной водой. Именно в этот момент в палату вошла женщина средних лет с высокой причёской и в белом халате.

– Вы уже встали? Как себя чувствуете? Вам вкололи снотворное, чтобы вы отдохнули. Раны ваши вчера обработали, переломов нет, жить будете.

– Спасибо, – поблагодарила Татьяна и села на кровать, утираясь полотенцем.

– Тут целая очередь из желающих с вами поговорить. Просто как на приём к королеве.

– Я сейчас вернусь на свой трон, и готова буду говорить, – сказала Татьяна, легла и накрылась одеялом.

В палату вошли двое мужчин.

– Следователь Кислов Антон Иванович, – не глядя ей в глаза представился один из них.

– Да, я в курсе, – ответила Таня, почему-то расстраиваясь, что не пришёл Фёдор. Именно его сильные руки передали ее вчера в заботливые руки врачей, быстро приехавших на вызов.

Вторым был симпатичный блондин.

– Юрий Владимирович, – представился он. – Для вас можно просто Юра.

Таня подозрительно посмотрела на этого красавчика. Что-то местный следователь Антон Иванович даже в размерах уменьшился в его присутствии. Явно он был не «просто Юра».

Мужчины сели на соседнюю кровать, как на лавочку.

– Можно с вами поговорить? – начал блондин.

– Извините, а вы кто? Я просто не очень доверяю людям в этой компании, – покосилась она на Антона Ивановича. – Хотя, конечно, «моя полиция меня бережёт».

– Вчера вы были рады, когда встретили на дороге Фёдора, а я был с ним, помните? Фёдор мой давний друг. Можете мне доверять полностью и рассказать всё, как есть. Я следователь из Москвы по особо важным делам.

Антон Иванович вздохнул и опустил глаза.

– Так это вы присланы в Торуйск для поимки маньяка? – догадалась Татьяна.

– Совершенно верно. Но вас ловить его «на живца» я точно не просил, – улыбнулся Юрий Владимирович.

Татьяна подтянула одеяло повыше.

– Наберитесь терпения, – сказала она, – я расскажу вам всё!

И Таня поведала свою горькую историю, начиная с самолёта, не забыв рассказать и о Лёне Старом.

Настала пора следователя из Москвы внимательно посмотреть на следока из города Торуйска.

– А что я? – ответил он на немой вопрос. – Я же действовал по инструкции. Принимал гражданку Кравцову лейтенант Капустин, свидетельские показания есть. Можете сами посмотреть.

– У них круговая порука! – выкрикнула Таня. – Так же невинного человека в тюрьму упечь можно! Так у вас и происходит, да?

– А что насчёт Лёни Старого? – поинтересовался Юрий Владимирович. – А то, что у нас происходит на местах, мне давно известно.

– А при чем тут Леонид Павлович? Он уважаемый человек.

– Он запугал свидетелей и домогался меня, – сказала Таня.

Антон Иванович вытер пот со лба и зло посмотрел на Таню.

– А где доказательства? Лично я его к вам в камеру не впускал! Так и под присягой скажу. Понаехали тут истерички из Москвы!..

– Я бы попросил не выражаться при дамах и попридержать свой язык! А то я ваше заявление и на свой счёт принять могу, я ведь тоже из Москвы. А это уже оскорбление при исполнении! – прервал Антона Ивановича Юрий Владимирович.

– Вы же не по поводу этой особы прибыли к нам? А для помощи в поимке маньяка, так вот и ищите! – несколько сбавил злобный тон Антон Иванович. – А вы бы, гражданка, не ходили бы голая по улицам, так к вам бы никто и не приставал с непристойностями. А то тоже сейчас скажете, что так случайно вышло.

– С вами разговаривать бесполезно. Я сюда не развлекаться приехала, а работать! – фыркнула Татьяна и отвернулась.

– Так и работайте! Никто не мешает!

– Выпустите моего сотрудника Александра Баркова. Вы его держите незаконно.

– Вы нам лучше расскажите, что с вами было, – мягко попросил Юрий Владимирович.

И Таня рассказала, как голодная зашла в пирожковую и познакомилась с Анной.

– Вот-вот, – хмыкнул Антон Иванович. – Небось, и выпили «по работе»?

Татьяна не удостоила его взглядом.

– Потом я решила найти пассажира, который помог мне в самолёте.

– Но не нашли? – спросил Юрий Владимирович.

– Да. Я села к частнику в машину…

– К незнакомому мужчине, в пьяном виде и в кружевном белье, – вставил реплику Антон Иванович. – И на вас снова напали, приняв, видно, за инспектора гороно?

– Так невозможно разговаривать, – нахмурилась Таня, понимая, что каждую ситуацию можно представить по-разному. И со своей позиции следователь Кислов вроде как и прав. По крайней мере, такая точка зрения очень даже имеет право на существование.

– Дальше рассказывайте! – попросил Юрий Владимирович. – Что дальше было?

– Дальше я ничего не помню! В машине этот гад заблокировал двери, врезал мне по голове, и я потеряла сознание. Очнулась в подвале.

– Что дальше?

– Дальше… Меня сволокли в подвал по лестнице, держа за ноги.

– Ничего себе…

– Руки у меня были связаны, меня прислонили к стене, а незнакомый мужик стоял рядом со мной и молчал. Я просто заледенела от ужаса, – передёрнула плечами Татьяна.

– Он что-нибудь говорил?

– Я не помню. У меня шумело в ушах, кружилась голова.

– Это он приволок вас в подвал, или их было двое? – спросил Юрий Владимирович.

– Я слышала удаляющиеся шаги. И очень ясно слышала. А сейчас вспоминаю, что мужчин было двое и они разговаривали, да-да… разговаривали. Говорили, что меня надо изнасиловать и убить, а свалить всё на маньяка… – Таня посмотрела на следователя Кислова, а тот поднял глаза к потолку и вздохнул, мол, «мели, Емеля, твоя неделя…»

– Ваши слова некому подтвердить, – процедил он сквозь зубы.

Юрий Владимирович ткнул его локтем в бок, чтобы тот замолчал, и кивнул Татьяне – продолжайте.

– Ну что дальше… Негодяй кинулся на меня, я стала отбиваться, орать, руки-то связаны за спиной. Он навалился на меня, придавил коленом, стал рвать корсет, а у меня там был нож…

– Это как? – поднял брови Юрий Владимирович.

Кислов тоже уставился на Татьяну с удивлением.

– Я себе в корсет нож и вилку в пирожковой положила. Для самообороны, – просто пояснила Таня. – Ну, а что такого? Кругом одни маньяки… – посмотрела она на Кислова. – Защиты-то от полиции никакой. Приходится нам, девушкам, самим выкручиваться. Вот эта сволочь и порезалась ножом, и видно здóрово, так как заорал он страшно и выпустил меня из своих рук. Я бросилась по лестнице вверх, пока он зверем выл, и рванула в кусты. Мне всё время казалось, что я слышу за собой его шаги, но, слава богу, мне удалось скрыться. Нашла обрезок какой-то старой косы – перепилила верёвку, освободила руки. А потом я через поле попала на шоссе и там меня уже подобрали…

Кислов выслушал Татьяну и сказал:

– У нас в городе, может, и действует какой-то маньяк, но вот такие приключения появились только с вашим приездом. Не надо было выпускать вас из участка, ничего бы и не было, – стоял на своем товарищ Кислов.

Юрий Владимирович пояснил:

– К нам с Фёдором в гостиничный номер ворвалась ваша подруга из пирожковой. Она было обеспокоена тем, что вы не позвонили, и решила, что с вами что-то случилось.

– И правильно решила. Какая она хорошая! Спасибо ей! – воскликнула Татьяна.

– Помощница вашей Анны запомнила номер машины, в которую вы сели. Мы пробили номера, по камерам слежения определили направление движения машины и объявили план «Перехват». А тут вы сами чуть не попали под нашу машину…

– Я еще вспомнила! Я видела такой страшный, черный тайфун, – сказала Таня. – А бандитов взяли?

– Не всё так просто. Вы видели не тайфун и не торнадо. Это поднимался к небу огромный столб дыма. Территория заброшенной турбазы, куда вас привезли, горела, просто полыхала. Пожар. Все улики уничтожены, обнаружен обгоревший труп.

– Святые угодники! Наверное, это насильник? Не смог вылезти? Он, конечно, хотел меня убить, но… – заволновалась Татьяна. – Это из-за меня, да? Меня посадят?

Антон Иванович скривил рот в ухмылке:

– Вас выпускать не следовало! Всем бы спокойнее было!

– Во время осмотра трупа обнаружили, что у него проломлен череп. Преступники заметали следы, ты тут ни при чём, – успокоил ее Юрий Владимирович. – Скорее всего, это водитель, который похитил вас. Второго не нашли. Он убрал сообщника и уничтожил следы. Был ли это тот серийник, которого мы ищем, или его подражатель, мы пока разбираемся. Одно могу сказать: маньяк действует в одиночку и жертвы свои не прячет.

– Это Лёня ваш, не иначе! – выпалила Татьяна. – Мерзкий тип! Брр!

– Я бы попросил вас не давать таких оценок, – встрепенулся Антон Иванович. – Кто вы такая, чтобы унижать вполне уважаемых граждан? Леонид Павлович – богатейший человек. Зачем ему это? Не много ли вы на себя берете? Прямо увидел вас – и всё! Погиб! Да у Леонида Павловича такие женщины – закачаешься. Модели! Ноги от ушей и помоложе тебя! К нему из баб очередь стоит…

– Вы узнали Староверова? – спросил Юрий Владимирович. – Доказательства есть?

– Нет, – опустила голову Таня. – Ну, а кто еще? Он же домогался меня в самолёте, в камеру приходил.

– Это ничего не доказывает, – усомнился Юрий Владимирович. – Мало ли что мы говорим друг другу, но это не означает, что он решил действовать.

– Надо проверить, есть ли у него порезы на руках! – воскликнула Таня.

– Он скажет, что порезался в любом другом месте. Чтобы доказать, что рана нанесена именно тем ножом, что был у вас, нужен этот самый нож. А ножа на месте преступления не найдено. Он бы не сгорел. Оперативники каждый уголёк просмотрели. Но я с гражданином Староверовым поговорю, поинтересуюсь, где он был вчера вечером.

– Алиби он себе ночью придумает, раз всех свидетелей запугал! – фыркнула Татьяна. – Я чувствую, что он замешан в этом деле.

– Пока это только слова, и сообщник убит. И если не будет доказательств… – развёл руками Юрий Владимирович.

– Вас его адвокаты с потрохами сожрут, – вставил свои три копейки Антон Иванович.

– Ты нас не пугай! – повернулся к нему Юрий Владимирович. – Раскручивать это дело всё равно придётся вам.

– Я что, против? Будем разбираться, – кивнул следователь.

– А Сашу… Александра Баркова вы отпустите? Ваш Фёдор дал показания? Всё хорошо? – спросила Татьяна.

Антон Иванович и Юрий Владимирович переглянулись.

– Что-то не так? – заволновалась Таня.

– Как бы вам сказать…

– Ой, мамочки… – чуть повысила голос Татьяна. – Что с Барковым? Его замучили в местном гестапо? Или… убили? Или выбили показания, что это он маньяк! – уже почти кричала Татьяна.

Юрий Владимирович взял ее руку и сжал.

– Тише, тише, – сказал он. – Не волнуйтесь, пожалуйста…

– Вот ты видишь, какого о нас она мнения? – обратился Антон Иванович к нему. – Одно беспокойство от этой дамочки, одни неприятности…

Татьяна выдернула свою руку из рук Юрия Владимировича и выпрямилась.

– Я требую, чтобы вы немедленно объяснились. Я начинаю нервничать, а врач категорически запретил мне это делать!

– Дело в том, что ваш дружок Барков сбежал из камеры.

– Это как? – оторопела Татьяна.

– Фёдор дал показания, Баркова решили освободить, но он напал на конвойного и скрылся, – ответил Юрий Владимирович. – И это очень-очень для него плохо. У меня просто нет слов…

– А-а… куда он скрылся?

– В неизвестном направлении. Объявлен в розыск, – ответил Антон Иванович.

– Этого не может быть! Зачем? Это его довели!

– Это он довёл нашего сотрудника до больничной койки. Лежит с сотрясением мозга, – огрызнулся Антон Иванович.

– Татьяна Викторовна, гражданин Барков совершил глупость. Если он выйдет на вас, посоветуйте ему немедленно явиться в полицейский участок и не усугублять положение.

– Или пойдёте как сообщница, – добавил Антон Иванович.

– Это вряд ли, – отрезала Татьяна и злобно посмотрела на следователя.

– Суд решит! – подытожил Антон Иванович.

– Из города не уезжать, – предупредил Юрий Владимирович. Вам придётся дать подписку о невыезде.

– Печально. Я сюда работать приехала, но как-то до этой самой работы добраться не могу. Домой пока не собираюсь, – ответила Таня.

– Вот и хорошо, – сказал, вставая, Юрий Владимирович и поднимая за собой следователя. – Держите мой номер телефона, если что – звоните! Мы, с вашего разрешения, откланиваемся, а к вам следующий посетитель. Скорее посетительница.

Они покинули палату. Но не успели они выйти, как в палату влетела Анна.

– Привет! Как ты? Выглядишь хорошо, если учесть, что тебе пришлось пережить! Я тебе принесла пирожков. Не знаю, какие бы ты хотела, поэтому принесла разных! С пылу с жару! – зашуршала пакетами Аня.

Почувствовав знакомый аромат, Таня вдруг ощутила, что дико проголодалась. И она накинулась на пирожки с аппетитом голодного животного.

– Как же вкусно! Спасибо тебе! Только ты и думаешь о моем здоровье.

– Я знаю, что с тобой произошло. Это ужас! Хорошо, что всё обошлось.

– Это всё ты. Если бы ты не побеспокоилась за меня, я бы пропала. Спасибо тебе!

Анна плюхнулась на койку, на которой только что сидели мужчины.

– Я прилетела в гостиницу и нашла в номере Фёдора и Юрия. Этого, который сейчас у тебя был. Фёдор – настоящий мужик. Взгляд такой у него… пронизывающий, парень, мне кажется, очень надёжный, как скала. Я его сначала испугалась – шрамы чудовищные… Всё, как ты мне его описывала, а потом он даже симпатичным показался. У него улыбка, кстати, красивая, немного кривоватая, но приятная. Кстати, глаза у него умные и добрые!

– Хватит его расхваливать! – вспыхнула Таня.

– Ты о нём плохого не думай. Он быстро заставил этого Юру действовать. А еще в больнице он заплатил деньги врачу, чтобы тебе оказали качественную помощь и дали отдельную палату.

– А что же он сам не пришёл? – вздохнула Татьяна.

– А должен был? Ты же говорила, что вы раньше не были знакомы. Фёдор проявил очень большое участие в твоей судьбе. Он же всё сделал, как ты хотела. И Александра твоего освободил бы, если бы… – запнулась Анна.

– Я уже знаю, что он сбежал. Это кошмар какой-то. Что творит, идиот? Мне-то что делать? Вот уж дали сопровождение! Надо мне выписываться, честное слово…

– Ты себя видела?

– Я чувствую себя лучше, чем выгляжу, – заверила ее Татьяна. – У меня всё цело, только ссадины и синяки. Не люблю больницы.

Аня взяла ладонь подруги в свою руку, тёплую, как ее пирожки.

– Получается, что ты видела маньяка? Его теперь возьмут, и наш город может вздохнуть с облегчением?

– Не-а, не видела, – отмахнулась Татьяна. – Да и не маньяк это был. Скорее всего, кто-то хотел сработать под него. Я вообще думала, что это Лёня Старый до меня добрался, – понизила голос Таня. – Но если это он, у него руки должны быть порезаны ножом.

– Это легко проверить.

– Как?

– Увидеть этого Лёню! Как еще?

– Ты знаешь, как это сделать? – спросила Татьяна.

– Он держит сеть казино и ночных клубов, но любимое место – ночной клуб «Визави». Он там частенько обедает, развлекается и с проститутками время проводит. Удовлетворяет все свои потребности, так сказать.

– А где это? – заинтересовалась Татьяна, откусывая кусочек от нового пирожка.

– Ой, Таня! Боюсь я что-то. Встреча с этим человеком не сулит ничего хорошего.

– Я тебя и не зову. Сама пойду, – улыбнулась Таня. – Если это он – не спущу!

– В клуб «Визави» не так просто попасть. Он только для членов клуба, с улицы не попадёшь. Оставь эту идею.

– А как туда попадают? – спросила Татьяна и икнула. – Ик! Объелась уже пирогами.

– Я тебе сочку принесла. На, попей. В клуб можно попасть только по рекомендации. А рекомендацию можно получить только от сильных мира сего, то есть руководителей нашего города или областных шишек. Я ясно излагаю?

– Вполне, – залпом выпила стакан сока Татьяна.

– Хочешь, я сгоняю в буфет и газировочки принесу? – предложила Анна.

– Если это тебя не затруднит.

Анна сорвалась с места, а Таня, поняв, что очередь из желающих ее проведать закончилась, встала с кровати, подошла к открытому окну и посмотрела на себя в стекло. Спутанные волосы, короткая и широкая больничная ночнушка, напоминающая наволочку, явно ее не украшали.

– Здравствуйте. Как вы себя чувствуете? – раздался за ее спиной очень низкий мужской голос.

Таня резко обернулась и обмерла. На пороге стоял Фёдор с букетом полевых ромашек.

– Это вам, – сказал он и шагнул к ней, протягивая букет.

Татьяна сжала ворот ночнушки.

– Вы? Я не ждала… Цветы? Спасибо… – Она взяла ромашки и положила их на тумбочку. – Потом банку для цветов попрошу у медсестры. – Она улыбнулась. – Проходите, Фёжор, присаживайтесь. – Она указала рукой на койку, на которой сидели предыдущие посетители и сама плюхнулась на свою кровать.

Фёдор сел и внимательно посмотрел на нее.

– Интересная вы женщина, Татьяна Кравцова, – сказал он. – Я вижу вас третий раз в жизни и все три вы в неглиже. Ни разу не видел вас в приличной одежде.

– Ну и что? Подумаешь, дело какое… Ничего особенного в моей одежде нет, чтобы на нее любоваться. Чем вам не нравится эта замечательная ночная рубашечка с печатью «Больница номер шесть»?

Татьяна легла в кровать и накрылась одеялом. Теперь она чувствовала себя увереннее.

– Да, вам палец в рот не клади, – сказал Фёдор и поднялся. – Простите, я сейчас…

Он вышел и через секунду вкатил в палату объёмистый чемодан Татьяны.

– Мои вещи! – восхитилась Таня. – А как вам удалось получить их в аэропорту?

– Сила обаяния – страшная вещь. Шучу. Пришлось показать документ.

– Спасибо. Я тронута. Скажите, сколько я вам должна за лечение, за беспокойство?

– Ничего. Хотя… – прищурился Фёдор. – Один поцелуй.

Он наклонился и нежно поцеловал Татьяну в щеку. Она вздрогнула и отчаянно покраснела. Фёдор тоже смутился:

– Я пошёл. До свидания.

– Фёдор! – остановила его Таня. – Не могли бы вы мне помочь. Я себя уже замечательно чувствую и хочу выписаться из больницы. Мне всё-таки нужно добраться до работы. А то я забываю, зачем вообще нахожусь в этом городе.

– Хорошо. А не рано? Полежали бы в больнице.

– Нет, в самый раз. Вы на машине? Прекрасно! Подождите меня. Я сейчас быстренько переоденусь и приведу себя в порядок.

Татьяна надела тонкие колготки. У нее их было штук сто в чемодане. Строгий деловой темно-серый костюм и белоснежная блузка очень шли ей. Татьяна нанесла на лицо чуть тонального крема, дорвавшись до угрожающего размера косметички, накрасила ресницы, подвела губы алой помадой.

Фёдор ждал ее у машины.

– Ну, как я вам? В одежде? – спросила она, располагаясь в салоне.

– Вы очень красивая женщина, это правда. Такая… Вам всё это идет, – ответил он, плавно трогаясь в путь.

– Спасибо. Я рада, что наконец-таки вам нравлюсь. Мне до банка.

– Я знаю. Я родился здесь, я местный, – ответил Фёдор.

Таня внимательно посмотрела на него.

– А вы красивый.

– Наполовину? – усмехнулся он.

– Нет, честно. Вот я смотрю на…

– Не надо, Таня. Я всё знаю про себя, – оборвал он ее на полуслове.

– Фёдор, извините меня, но что с вами случилось?

– Бандитская пуля. Давайте так считать, – ответил он, явно не желая открывать душу.

– Не хотите говорить, не надо.

– Не обижайтесь, Таня. Я не знаю, что со мной происходит, я должен сначала это понять. А про себя я никому не рассказываю вообще, не только вам, тебе… Можно на «ты»?

– Можно. А еще вопрос можно?

– Давай! – кивнул он.

– Твой волшебный документ, при помощи которого мне вернули мой чемодан…

– Что, мой документ?..

– Он не сможет мне сегодня обеспечить проход в закрытый клуб «Визави»? Очень надо!

– Разреши поинтересоваться, для чего?

– Говорят, что там часто бывает местная достопримечательность – Лёня Старый, и я бы очень хотела посмотреть на его руки, порезанные они или нет. Он на меня напал или не он.

– А тебе всё покоя нет? – задумался Фёдор. – Следователь тебе объяснил, что это не будет являться доказательством. На тебе не было его биологических следов, – повернулся он к Татьяне и добавил: – И слава господу. А если у него руки в разрезах, так скажет, что на кухне порезался. Зачем тебе это нужно?

– Я хочу это выяснить для себя. Уточнить. Увидеть. Я не прошу тебя идти со мной, просто введи меня в клуб и можешь уходить.

Фёдор промолчал.

Татьяна ждала ответа, но он через минуту остановил машину.

– Приехали. Вот твой банк. Ты что, гадалка? На фига тебе руки Лёни Старого? Что за тяга к людям, от которых одни неприятности? Лучше займись служебными делами, а к Лёне близко не подходи. Я тебе в этом деле не помощник. До свидания.

Он открыл ей дверцу, любезно достал чемодан и уехал. Таня посмотрела вслед удаляющейся машине и вздохнула. «Вот и всё, – подумала она. – Он уехал, и я его больше не увижу». От этих мыслей она чуть не заплакала, но вовремя опомнилась, что может потечь тушь с ресниц. «У меня же есть гордость, – решила она. – Чего ради мне бегать за ним? У него, наверное, жена и куча ребятишек. Не буду же я разрушать крепкую, здоровую семью. Господи! Какая же я дура!».

Таня вздохнула и посмотрела на монументальное здание с представительными колоннами. «Банк Альянс», – прочитала она внушительную вывеску.

– Ну что же… – сказала она вслух. – Говорят, что работа – лучшее средство от всяких неприятностей. Надеюсь, что и от ненужных любовных переживаний тоже.

Татьяна решительно направилась к входу, катя за собой огромный чемодан.

Глава 9

Интерьер банка Татьяну удивил. Она словно попала в какое-то учреждение во времена Советского Союза. Красные ковровые дорожки тянулись по длинному коридору. Облезлый паркет. На окнах стояли комнатные цветы в разномастных горшках, на стенах висели выцветшие от времени схемы и диаграммы. Воздух в помещении был каким-то затхлым и пыльным.

Таня вздохнула, пожала плечами и покатила чемодан к двери с надписью:

«Дирекция.

Иван Дмитриевич Зимин».

За столом в приёмной сидела дама, которую Татьяна тут же узнала. Эта была брюнетка из самолёта «со змеёй на голове». Судя по тому, что дежурная улыбка на факт открывающейся двери сползла с ее лица, она тоже узнала Татьяну.

– Здравствуйте, вот и свиделись, – сказала Татьяна. Я к вашему боссу.

– А вы не ошиблись? У нас тут не мотель. У нас банк, – ответила секретарша, намекая на чемодан.

– Боюсь, что разочарую вас, милейшая Полина, – ответила Татьяна, прочитав на бейджике, прикрепленном к груди секретарши, имя и фамилию – «Полина Синицына». – Я аудитор из Москвы, которого вы давно ждёте. Татьяна Викторовна Кравцова.

Полина Синицына поджала губы.

– Мы вас ждали несколько раньше.

– Меня задержали дела.

– А где же ваш спутник? Вас должно быть двое, – Синицына не знала, куда деть глаза. Было очень заметно, что она сильно нервничает.

– Мой сотрудник скоро будет. Сейчас он занят. Так могу я пройти к вашему начальнику?

– К сожалению, сейчас Ивана Дмитриевича нет. Иван Дмитриевич приболел, но он оставил мне инструкции по поводу того, если вы явитесь.

– А лично с ним я могу поговорить? Это же серьёзное дело! – удивилась Татьяна.

– Он в больнице.

– Так я могу подъехать, заодно и навестить коллегу, так сказать, – не сдавалась Татьяна.

– Он в инфекционном отделении, в боксе. У Ивана Дмитриевича жуткое отравление. К нему никого не пускают. Вы можете поговорить только по телефону.

Таня подняла глаза на тяжёлую бронзовую с хрустальными висюльками люстру, которую не мыли лет двадцать, как минимум.

– И какие инструкции ваш босс оставил для меня?

– В вашем распоряжении его кабинет и компьютер. Документацию я подготовила. Я уполномочена выполнять все ваши распоряжения, по работе, разумеется. Номер для вас забронирован в отеле напротив на имя нашего Ивана Дмитриевича. – Госпожа Синицына вышла из-за стола, цокая каблучками, дошла до кожаной двери и толкнула ее. – Вот, располагайтесь.

Татьяна вздохнула и потащила чемодан в кабинет. Воздух в кабинете был тяжелый, прокуренный, пыльные шторы закрывали белый свет. Татьяна тут же раздвинула их и открыла окно. Она села за стол и посмотрела на секретаршу.

– Пароль от компьютера?

– На столе справа от вас бумажка, на ней пароль и номер телефона Ивана Дмитриевича, если что.

– А с главным бухгалтером я могу поговорить или он тоже болен? – спросила Таня.

– Тоже, – кивнула Синицына. – Она в декрете. Я могу дать номер ее телефона.

– Не надо! Интересные вы ребята! С кем я буду работать? Один в больнице, другая в декрете. Заместитель у вашего начальника есть?

– Есть.

– Хорошо, зовите заместителя, – вздохнула Татьяна.

– Это я. По совместительству, – провела пальцем по пыльной поверхности стола Синицына.

– Понятно. – Татьяна включила компьютер. – У вас есть финансовое образование?

– Бухгалтерские курсы, а сейчас я учусь заочно в институте на третьем курсе.

– И вы заместитель директора банка? – усмехнулась Татьяна.

– Дело в том, что я доверенное лицо Ивана Дмитриевича. Обычно он все вопросы решает сам. Я помогаю ему по организационным вопросам. Может, вам кофе? – совместила госпожа Синицына должность заместителя директора и секретарши.

Таня мрачно посмотрела на нее.

– Спасибо, не нужно.

А мысленно добавила: «Еще накапаешь в чашку своего яда».

– Присаживайтесь, раз вы заместительница, и рассказывайте, что у вас тут происходит. В чём проблема? Я вкратце ознакомлена, но всегда надо говорить с руководством на месте.

Полина долго и нудно принялась объяснять ситуацию в банке. Ситуация была обычная, с чем уже Татьяна Кравцова сталкивалась не раз по роду своей деятельности. Это нудный специфический процесс. Коммерческий банк «Альянс» имел минимальную государственную поддержку и фактически не работал с физическими лицами. Половину его капитала составляли вклады от предпринимателей среднего уровня, и вторая половина гарантировалась несколькими крупными предприятиями и учреждениями, владеющими частью акций банка. Владельцы их по совместительству были и директорами этих крупных предприятий. Это частая практика, когда крупные бизнесмены имеют свой банк для своих же денег. Это удобно и надёжно, так как они могли контролировать свои капиталы и уходить от некоторых финансовых потерь. Хотя государству такая схема была не очень выгодна. Но на то банк и был коммерческим, раз сам выбирал свою экономическую политику. Если вдруг какая-то организация захотела бы вывести свой капитал, то есть забрать свои деньги со всеми процентами, то банк должен был, во-первых, иметь эти деньги, чтобы сразу отдать и не испортить репутацию и, во-вторых, чтобы это не сказалось на его финансовой деятельности, проще говоря, чтобы всегда оставались деньги. Не рассматривались ситуации, когда несколько предприятий захотели бы вывести свои капиталы.

– Выпить есть? Может, за пивком сгоняете? – вдруг спросила Татьяна. – Вы же обещали мне помогать?

Синицына захлопала ресницами.

– Да шучу я! Просто длинный денёк рабочий предстоит.

– Ну, босс пиво не пил, у него и так живот большой. – Полина подошла к картине на стене и открыла потайной бар. – Ну, а у нас всё есть: коньяк, виски, джин.

– О-о! Хорошо! И хорошо, что господин Барков не доехал до вас, тут было бы не до работы.

Они выпили по рюмашке за успех общего дела, и Татьяна приступила к работе.

Она на несколько часов погрузилась в свою профессиональную деятельность и появилась в приёмной, словно привидение, с бледным лицом и красными глазами.

– Полина! Сейчас мы по телефону свяжемся с Иваном Дмитриевичем, устроим, так сказать, интерактивную связь.

Синицына набрала номер шефа. Татьяна обменялась с ним любезностями, поблагодарила за тёплый приём. Иван Дмитриевич говорил очень тихо, с придыханием, даже по телефону чувствовалось, что ему плохо.

– Что я вам могу сказать по существу дела, Иван Дмитриевич, – начала Татьяна. – Конечно, ситуация не простая, и работа предстоит каторжная, но предварительные выводы, не погружаясь в детали, я могу озвучить. Я видела и похуже финансовое положение в банках, но вы почти банкроты, это очень плохо. Прибыли меньше, чем должно было оседать на счетах. Кредитная организация считается банкротом с момента отзыва лицензии. До этого дня реализуются досудебные меры: финансовое оздоровление кредитной организации, назначение временного управления, реорганизация кредитной организации. Мероприятия по финансовому оздоровлению назначаются не судом, а Банком России при наличии определённых условий: неоднократном нарушении требований кредиторов и несвоевременном перечислении обязательных платежей в течение полугода, нарушении нормативов ликвидности и достаточности собственных средств и уменьшении суммы собственных средств ниже величины уставного капитала и др. Через процедуру прекращения деятельности пришлось пройти многим финансовым учреждениям. Они, как правило, проводили незаконные перечисления по счетам, которые не соответствовали поданным заявкам, в конечном итоге это и стало основанием для банкротства.

– По городу идёт нехороший слух про нас, и уже несколько предпринимателей забрали свои деньги. Мы этот удар выдержали, но если сейчас выстроится очередь за вкладами, то… – сказала секретарша.

– Вы не выдержите, если уйдёт самый крупный вкладчик, – ответила Татьяна.

– Татьяна Викторовна, директор ООО «Звезда» Глеб Игоревич Зеленин предупредил нас, что будет переводить свои активы в крупный сетевой банк, – проговорил Иван Дмитриевич.

– ООО «Звезда»? Послушайте! Так это очень плохо. Просто совсем печально. Эта ваша «Звезда» – один из трех китов, на которых вы держитесь. Это катастрофа.

– Я об этом и говорю! – кивнула Полина.

– А что это за предприятие? – поинтересовалась Татьяна.

– У нас в области обнаружили крупное месторождение алмазов. Все сырье отправляли в Москву и на другие разные предприятия еще при Советском Союзе, – начала рассказ Полина. – А потом объявился предприниматель Зеленин и развернул на нашей земле целое предприятие по обработке алмазов. Алмазы теперь обрабатывают у нас, на «Звезде». Качество продукции очень высокое, предприятие сотрудничает не только с нашими, но и с заграничными фирмами.

– И кто же ему разрешил так здесь развернуться? – спросила Таня. – А что ваш Леонид Павлович? Уважаемый человек?

Полина тут же затараторила:

– У Леонида Павловича сорок процентов акций. А шестьдесят процентов у Глеба Игоревича.

– Татьяна Викторовна, – наконец-таки послышался голос Ивана Дмитриевича в трубке, – я очень верю в вашу квалификацию. Очень прошу вас убедить Глеба Игоревича не отзывать свои активы. Это нас убьёт.

– Что он за человек? – спросила Татьяна у директора.

– Говорят, что бывший военный, но он уже давно в бизнесе, крутой мужик. Мужчина жёсткий, деловой, умный, хваткий. Человек с тяжёлым характером. Лично я его знаю не очень хорошо, – признался директор.

Татьяна подошла к бару Ивана Дмитриевича и взяла бутылку коньяка.

– Будете? – кивком головы спросила она у секретарши.

Та, к удивлению, утвердительно кивнула, а Татьяна налила два бокала коньяка и вернулась за стол.

– Я ваш бар разоряю, Иван Дмитриевич.

В трубке послышалось:

– На здоровье.

– За ваше здоровье! – ответила ему Татьяна и чокнулась с Полиной.

– Попросить такого человека, как Глеб Игоревич, чтобы он не забрал вклад, я не могу. Я не могу его обманывать и скрывать истинное финансовое положение банка. Единственный способ – это убедить его дать вам время, чтобы вы крепче встали на ноги, – сказала Татьяна.

– Татьяна Викторовна, найдите эту возможность. Дело всей моей жизни, – сказал директор банка и попрощался, потому что ему надо было идти на какие-то процедуры.

– Наш банк может обанкротиться. Это такой позор. Мы надеемся на вас, – с увлажнёнными глазами сказала Татьяне секретарша.

– Что могу, я сделаю. У меня к вам еще вопрос. Как бы мне попасть в ваш клуб «Визави»? Я слышала, место закрытое, для элиты. Поручиться за меня кто-нибудь может?

Полина задумалась.

– «Визави»? Я была там несколько раз. С Иваном Дмитриевичем. Наши имена внесены в списки посетителей. А зачем вам? Нет, я не лезу в вашу личную жизнь, но есть места спокойнее и даже лучше. «Визави» – не самое хорошее место, там и криминал, и проституция, короче, не советую.

– Совет услышала, но мне надо туда и обязательно сегодня. Можете помочь? Мне всё равно, от кого я получу рекомендацию, от вас или босса.

– Хорошо, я позвоню.

– Я могу рассчитывать? – колко посмотрела на нее Таня.

– Обещаю. Нам же вместе работать.

– Ага! Месяцок вам еще меня терпеть, это точно, – согласилась Татьяна и вдруг спросила: – А вы так взъелись на меня в самолёте?

Полина покраснела.

– Думала, не вспомните или сделаете вид, что не помните.

– Нет, я прямой человек и всегда спрашиваю в лоб.

– Я же не знала, что вы к нам летите, – вздохнула Полина.

– Это понятно! Просто обидно. Я была ни в чем не виновата, меня нагло домогался этот ваш пуп земли, а от вас никакой женской солидарности.

– Против Лёни лучше не идти, – понизив голос, сказала Полина.

– Да бросьте! Он что, чёрт с рогами? Почему его все боятся. Ладно, пойду еще поработаю…

И Татьяна снова ушла в зазеркалье бухгалтерии. Цифры, цифры и стук по клавиатуре. Оторвалась Татьяна от монитора, когда стемнело, а перед глазами уже поплыли разноцветные круги, которые тоже складывались в цифры.

– Полина? – позвала Таня, выходя из кабинета. – Ау?! Вы здесь?

Ответом Тане была тишина. Она вышла в приёмную и увидела на столе секретарши записку.

«Дорогая Татьяна Викторовна. Мой рабочий день до семи часов. Я прождала до восьми часов, извините, но больше быть на работе не могу. Вам мешать не захотела. Уходя, закройте кабинет и сдайте ключи охране. До завтра. Полина».

«Ух, заработалась я! – потянулась Татьяна. – Интересно, она позвонила в ночной клуб, чтобы меня туда пустили? Вроде Полина дама ответственная. Как-то не по-людски всё получается. Я до сих пор до отеля дойти не могу, нормально принять ванну и поесть. Только одни пирожки и ем в последнее время. Спасибо одному доброму человеку».

Татьяна вернулась в кабинет и открыла чемодан. Она выбрала коктейльное платье шоколадного цвета с короткими рукавами и открытой спиной. Оно очень хорошо сидело на Татьяне, подчёркивая стройность ее фигуры, и было сшито из жатого шелка, а это не требовало глажки. Таня нанесла легкий макияж, подвела глаза и тронула губы помадой. Волосы она распустила и брызнула за ушками духами.

Она закрыла кабинет и спустилась к посту охраны. Время было позднее и здание банка было пустынным.

– Ого! – присвистнул охранник. – Какие люди у нас работают. Вот это вот я понимаю.

Таня положила ключи на стойку перед ним.

– Можно вызвать такси до ночного клуба «Визави»?

– Сейчас сделаем.

Пока Татьяна ждала такси, охранник периодически бросал на нее плотоядные взгляды.

– Вам не кажется, что для похорон ваше платье слишком открыто… сзади? – вдруг спросил он.

– Очень смешно! – ответила Таня без тени улыбки и побежала на автомобильный сигнал такси.

Глава 10

Ночной клуб «Визави» по своим внешним данным спокойно мог бы претендовать на первое место в Лас-Вегасе. Столько иллюминации Таня не помнила с детства, с первого посещения Луна-парка. Наверное, все освещение города не работало, чтобы только светился один этот фасад. Таня расплатилась с таксистом и вышла из машины.

У входа стояла небольшая очередь, примерно из пяти человек. Таня подошла, встала в эту очередь и стала медленно продвигаться ко входу.

– Добрый вечер. Вы в списках приглашенных? – спросил ее мужчина в черном костюме при входе.

– Меня зовут Татьяна Викторовна Кравцова. За меня должен был поручиться директор банка «Альянс» Иван Дмитриевич, – ответила Таня, улыбаясь.

Мужчина внимательно посмотрел на нее.

– Вы от директора банка «Альянс»? – уточнил он.

– Да.

– Сегодня?

– Ну да.

Мужчина отошел на несколько шагов и что-то сказал по рации. Услышав ответ, он вернулся к Татьяне.

– Гражданочка, вы, конечно, выглядите хорошо, но я желаю вам приятного вечера не у нас в клубе. Следующий…

– Как это? – забеспокоилась Таня. – У меня рекомендация! От Полины Синицыной.

– Не мешайте, дамочка, – уже не так любезно оттеснил ее охранник, улыбаясь следующим гостям.

– Вот черт! Я телефон Полины не знаю, – выругалась Татьяна, решив, обойти вокруг клуба скорее от отчаяния, чем от здравого смысла. – Хоть бы какую лазейку найти. Что там у них такого уж секретного?

Естественно, что никакого служебного входа она не обнаружила. Внезапно открылась какая-то дверь и на нее выплеснули ведро с помоями. Таня вскрикнула от неожиданности. Тут же появилось встревоженное лицо девушки в униформе кухонного работника.

– Ой, мамочки! Как же так! Вы гостья клуба?

– Гостья я, да… Вышла покурить, что называется. Как я теперь вернусь в таком виде?! – Татьяна разозлилась не на шутку. – Вы что, ополоумели, помои на гостей выливать? Сейчас пожалуюсь вашему начальству, и вы вылетите из клуба к чёртовой матери!

– Простите, простите, простите! Не гневайтесь! Заходите сюда, я сейчас все исправлю, – засуетилась кухарка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась молодой женщиной лет тридцати.

Таня поняла, что в клуб она попала, но ее это сильно не обрадовало. Не так она себе представляла своё посещение этого заведения.

– Это омерзительно! – повторяла она. – Меня сейчас вырвет!

– Сейчас, сейчас…

– Я не могу в таком виде появиться у вас на кухне! Там же продукты.

– Проходите сюда… В подсобочку… Раздевайтесь! Я дверь закрыла. Сейчас принесу что-нибудь чистое, а ваше платье постираю.

Татьяна сняла платье и отдала его женщине. Та унесла его в неизвестном направлении. Таня больше всего хотела попасть в душ, смыть с себя вонючую гадость. В полумраке помещения она заметила большую ёмкость с жидкостью, отдалённо напоминавшую ванну. Она забралась туда по приставной лестнице и опустилась в прохладные воды.

«Ой, холодно! Прямо джакузи с пузырьками… – подумала Таня. У нее проскочила крамольная мысль: “Явно не для меня набирали. А с другой стороны, меня сильно обидели и испачкали! Тоже имею право”».

Широкая, металлическая дверь распахнулась с лязгом и двое мрачных, сутулых мужчин покатили ее вместе с ванной по рельсам. Таня даже поскользнулась в своей ёмкости и вода попала ей в рот. Она сразу поняла, что это алкоголь, только не поняла какой.

– Стойте! Куда вы меня везёте! Эй! – попыталась она остановить немногословных мужчин, но один из них только буркнул:

– Напилась уже, лярва!

Таня вжала голову в плечи и постаралась опуститься вровень с бортом ванны. Ванну вкатили в большой зал, где от присутствия людей рябило в глазах так же, как и от иллюминации на фасаде здания. Посетители сидели за столиками, играл шумный ансамбль, люди танцевали. Помещение напоминало тюрьму с железной лестницей посередине. На всех ярусах бесились, орали, танцевали и пили коктейли. Девушки были в невероятных нарядах, но почему-то все казались голыми. Играла оглушительная музыка, разносился пьяный смех, а Татьяну везли в ванне в центр всего этого безумия. Яркие прожектора выхватывали размягчённые алкоголем лица и прошивали ее прозрачную посудину насквозь.

– Дамы и господа! Наша фишка – стриптиз в шампанском! – прогремел в ухо Татьяны какой-то голос.

Мужчина в сверкающем пиджаке и с микрофоном в руке радостно крутился рядом с ванной.

– Твою же мать… – Таня попыталась встать, но снова поскользнулась и глотнула жидкости.

– Отвезите меня назад, – сказала она ведущему, свесившись через бортик.

– Что? – Он посмотрел на нее невидящими глазами. – Не слышно ни черта!..

– Я уйти хочу, я тут случайно оказалась, – капнула на него шампанским с длинных волос Татьяна.

– Что ты несешь? Какое «случайно»! Двигай ягодицами и снимай лифчик! – скомандовал он.

А Таня уже почувствовала, что прожекторы сосредоточились на ее прозрачной ванне. Из одежды на ней были только чулки, бюстгальтер и трусики.

– Давай-давай! – стали заводиться зрители.

– Выпустите меня! Я здесь по ошибке!

– Слушай, ты кто? Тебя в землю зарою, наркоманка! Начинай раздеваться! – Ведущий в блестящем пиджаке злобно вытаращил на нее глаза.

Таня обвела взглядом беснующуюся публику и похолодела. Толпа явно жаждала зрелища и терпение ее было не беспредельно.

«Господи, – подумала Татьяна. – А вдруг меня увидит Лёня Старый? Тогда мне точно конец…»

Таня встала под улюлюканье толпы. Ванна оказалась бокалом с шампанским. По всей видимости, она должна была повторить знаменитый номер стриптизёрши, раздевающейся в бокале с шампанским. Она попыталась вылезти из бокала, но разгорячённые мужчины кинулись к шаткой конструкции и принялись раскачивать бокал с содержимым круговыми и возвратно-поступательными движениями.

Шампанское лилось на пьяные страшные лица, Татьяну бросало на бортики, которые были сделаны из плотного пластика. Новые удары приходились на старые раны, а из головы выбивались, выветривались все мысли. Наверное, так же себя чувствовала бы и золотая рыбка в раскачивающемся аквариуме, будь у рыбки мозги человека. Только один женский голос из толпы попытался вразумить жаждущих стриптиза.

– Да что вы делаете?! Остановитесь! Она же и так вся в синяках! Вы же убьёте ее!

– Давай, давай! – орала толпа. – Раздевайся, красотка!

Таня устала сопротивляться, силы ее покинули, и при очередном мощном толчке ее просто выбросило на близстоящий стол. При падении Таня разбила стоящую на столе посуду и поранилась разбитой рюмкой, но боли не почувствовала. Только стыд и позор.

– Вот это рыбалка! Вот это улов! – услышала она.

Таня подняла голову и обомлела: за столом сидел Леонид Павлович Староверов, собственной персоной. Рядом с ним сидели парни, по виду настоящие бандиты – покатые накаченные плечи, бычьи шеи, на шеях золотые цепочки, а на пальцам золотые перстни.

Татьяна поняла, что хуже в жизни уже ничего не может быть. Она погибла!

– Вы даже не представляете, ребята, насколько нам повезло! Я, конечно, ждал ее в своем ночном клубе для одноразового секса, но не думал, что она так эффектно появится. Ну, бабы, ну, загадочные существа! Ни грамма стеснения, одна похоть! Глядите, парни, все тарелки нам разбила! Руку вот из-за тебя порезал! – поднял Лёня окровавленную ладонь.

Таня поняла, что ее план провалился. Бандит ловко нашёл выход из ситуации.

А Леонид Павлович смеялся ей в лицо.

Нервы у Татьяны сдали, и она кинулась на него, чтобы расцарапать ему рожу. Естественно, она не успела даже дотянуться, как ее скрутили и сунули лицом в оставшийся живым салат с креветками.

– Да не здесь! Несите дуру в приват-комнату! – оглянулся по сторонам Леонид Павлович. – Да поживее, что вы возитесь!

Татьяну проволокли через зал в служебное помещение почти в бессознательном состоянии. Она уже не обращала внимание на свою наготу. Только оказавшись с двумя бугаями в закрытой комнате, стилизованной под восточный шатёр, она, увидев большую кровать под балдахином, начала активное сопротивление.

– Смотри, словно дикая кошка! Давай, Славик, вяжи ее! Так, красавица, покажи нам свои прелести…

Тане грубо заломили руки кверху и привязали к спинке кровати ее же бюстгальтером.

– Осторожно! Брыкается! Теперь ноги! Фиксируй ноги! Тварь!

В этот момент дверь в комнату вылетела, подняв небольшое облачко пыли. Бандиты, измывающиеся над Татьяной, обернулись, оставив ее без внимания. А зря. Она смогла, что есть силы, ударить одного ногой в спину. Тот от неожиданности качнулся вперёд и чуть было не рухнул на вошедшего в комнату мужчину.

Тот точным ударом отправил парня в нокаут.

– Ты чего, мужик?! – бросился на вошедшего второй бандит. – Это девка Лёни Старого!

– Подождет ваш Лёня, я буду первым! – низким голосом ответил мужчина, в котором ошалевшая от ужаса Таня не сразу, но признала Фёдора.

Второй бандит рыпнулся было на него, но тут же смирно лёг на пол рядом с товарищем.

Фёдор подошел к Татьяне и встревоженно спросил:

– Ты как?

– Сейчас уже хорошо, – ответила она, утыкаясь головой ему в грудь и слушая, как бьётся у него сердце.

Фёдор склонился над ней и оторвал предмет ее туалета от спинки кровати, потому что развязать его не представлялось возможным.

– Красивое белье, но извини.

Таня вдруг поняла, что он опять видит ее голой и сжалась в комок.

– Одежда… Мне бы одежду. Позор какой! – затряслись ее худые плечики.

Фёдор снял через голову темно-серую футболку.

– Возьми. Больше пока нет ничего.

Таня взяла футболку и, отвернувшись, быстро надела еще тёплую футболку, чуть пахнущую каким-то приятным парфюмом. Футболка села на нее как мини-платье с большим вырезом.

Она обернулась к Фёдору, чтобы выразить свою благодарность и застыла, глядя на него. Огромный мужчина возвышался рядом с ней как гора и казалось, не знал, куда деть руки и глаза. Красивое накаченное тело, мощные плечи, но на груди и руках тоже шрамы…

– Я тебя так не рассматривал, – буркнул Фёдор. – Ты как стриптизёрка, круче меня, – попытался пошутить он.

Таня поднялась на цыпочки и обняла его.

– Спасибо. Как ты здесь оказался?

Наверное, ему было не просто обнажиться перед ней. Конечно, он стеснялся, трезво оценивал свой внешний дефект и закрывал его.

– Когда ты попросила меня сходить с тобой в этот клуб, рассчитывать на то, что ты включишь голову, я не мог. Я решил тебя подстраховать.

– Извини, – вздохнула Таня.

– Пошли отсюда, нам пора уходить. Я, кончено, выдержу еще нападение пары кабанов, но, если честно, страшно не за себя, а за тебя. Тебе, как женщине, грозит большая опасность.

Он взял ее за руку и повёл темным коридором в противоположную сторону от громкой музыки и беснующегося зала.

– Ты знаешь, где выход? – спросила Татьяна.

– Выход – это не вопрос. Могу его сделать в стене.

Навстречу им попались две полураздетые танцовщицы в перьях. Они весело смеялись и совершенно не могли сообразить, где выход. Девушки явно находились под воздействием какой-то дури. Они только повторяли:

– О! Какой мужчина! Можно с вами? Не хотите повеселиться?..

Наконец они выбрались на улицу и оказались в каком-то переулке. Фёдор быстро сориентировался, где оставил машину, и поспешил с Татьяной к большому черному джипу.

– Куда сядешь? – спросил он.

– Еще спрашиваешь! Конечно, рядом с тобой.

– Чтобы и дальше продолжала меня смущать своим разглядыванием? – спросил Фёдор.

– Я тебя смущаю? Ты же на меня внимания не обращал! – смахнула она влажные волосы со лба.

– Но ты умеешь эффектно появиться! – ответил Фёдор.

– И, как всегда, без одежды! – ответила Татьяна, смеясь. – Я, честное слово, не хотела! Я шла в клуб в красивом платье шоколадного цвета. Я в нем сама себе нравлюсь. И тебе бы понравилась, – непосредственно заявила Татьяна, наблюдая, как он трогает машину с места.

– Это так сексуально – голый мужчина за рулём.

– Ну, во-первых, я не голый. Во-вторых, дай спокойно доехать, не врезаться никуда! – попросил он.

– Я постараюсь, но мне от тебя глаз не отвести.

– Я чувствую. У тебя есть муж?

– Нет.

– Парень?

– Нет.

– Понятно.

– Что тебе понятно? Что я прямо на тебя запала? – Татьяна отвернулась. Майка сползла с ее плеча и оголило его.

– Я чувствую, что ты хочешь меня соблазнить, – спокойно сказал Фёдор.

– Вот еще… Больно надо… – Татьяна поправила майку. – А у тебя есть жена?

Он задумался.

– Я живу в гражданском браке с одной женщиной три года…

– У тебя это серьёзно?

– Серьёзно. Но у меня бывают и другие женщины. Ты ведь, наверное, тоже не отказываешь себе в маленьких радостях?

– У меня никого нет. Я не такая всеядная, как ты.

– Вот и застоялась, – ответил Фёдор.

Таня поджала губы, но потом взяла себя в руки и, прищурив глаза, ответила:

– Хочешь спровоцировать меня на грубость? Не выйдет! По-моему, ты комплексуешь. Еще скажи, что женщин у тебя много!

– Женщин много! – подтвердил Фёдор. – Поехали ко мне? За адреналином? Тоже будешь моей женщиной, – предложил он.

– Спасибо, я воздержусь. Отвези меня в отель напротив банка «Альянс». Для меня там забронирован номер, я никак до него добраться не могу.

– Как скажешь, – усмехнулся Фёдор. – Я тебе не нравлюсь, да?

– У нас с тобой разные взгляды на жизнь.

– Вот как? Действительно разные. Я, например, не нарываюсь на драку в самолёте, не бегаю голый по улицам ночью, не сажусь в машину к опасным мужикам и не устраиваю стриптиз в шампанском.

Татьяна вздохнула:

– Мне надо было увидеть ладони Лёни Старого, и всё. Я уверена, что нападал на меня он! На меня вылили помои, было темно, и я просто хотела сполоснуться. И попала в шампанское. Когда меня стали раскачивать в бокале и выплеснули, я вылетела на стол прямо к Лёне. Посуду разбила. Лёня теперь будет говорить, что разрезал руку, когда я грохнула его тарелки. Кстати, – Татьяна кокетливо улыбнулась: – как я понравилась тебе в бокале?

– Супер. Зашибись. Я просто обалдел.

– Извини, что и здесь тебе вечер испортила, – фыркнула Татьяна, у которой началось портиться настроение.

– Ты на это мастерица.

– Ничего подобного! Просто я хочу всё выяснить…

– Тебе не стоит лезть туда, куда не следует. Ты вечно влипаешь в жуткие истории.

– Но согласись, что делаю это замечательно.

– Более чем. Я знаю тебя только два дня, а почти поседел от ужаса.

– Не морочь мне голову. Я тебя о помощи не просила, – фыркнула Татьяна.

– Да что ты?! Не просила? Да тебя уже прибили бы давно!

– Ничего подобного. Я знаю, что делаю.

– Я тоже знаю, что ты делаешь, – хмыкнул Фёдор.

– Что же?

– Глупости.

– Спасибо за комплимент, – надула губы Татьяна.

– Ладно, не обижайся. Поехали ко мне, а? Небось, страшно будет одной в гостиничном номере?

– Нет! – гордо заявила Таня. – А почему ты не женишься на женщине, с которой живёшь три года? – вдруг спросила она. – Разве это честно?

– А что тут нечестного? Мы вместе. А штамп в паспорте… Знаешь, я уже был женат и могу сказать, что он мало что решает. Я пока не готов к новым семейным отношениям.

– Не сложилось? – заинтересовалась Татьяна.

– Наверное, если бы сложилось, то я до сих пор был бы счастливо женат, – улыбнулся Фёдор. – Приехали! От тебя, кстати, алкоголем пахнет.

– Это шампанское, я им вся пропиталась! Смотри, волосы хоть выжимай. Я даже слегка пьяная. – Таня приняла соблазнительную позу. – Может, ты зайдёшь к пьяной женщине в номер?

Фёдор усмехнулся.

– Провоцируешь? Нет, к пьяной женщине точно не пойду. Утром проснёшься и пожалеешь. Тебе это надо? Или, наоборот, влюбишься до смерти. Извини, шучу. Провожать не пойду. На ресепшн мой голый вид точно не оценят. Да и ты в моей майке, да без вещей, да с мокрой головой, да пьяная…

– Хватит, хватит, не продолжай. Я уже испугалась.

Таня улыбнулась ему на прощание и выпорхнула из машины.

Глава 11

Конечно, понять администраторшу гостиницы было можно. Любой дурак бы понял. Городок был небольшой, постояльцев не густо. Время позднее, сама она уже за весь день все нервы истрепала. И вот на пороге нарисовалась дамочка в мужской футболке на голое тело, вся избитая и исцарапанная, голова мокрая, всклокоченная, косметика по лицу размазалась и разит от нее, как от бочки с пивом.

– Сразу – до свидания! – встала администраторша, как Игорь Акинфеев в воротах перед штрафным ударом, который назначают за нарушение правил защищающейся стороной при выходе «один на один».

На лице тётки полыхала яростная надпись: «Враг не пройдёт!»

– У вас для меня бронь, – сказала Таня, подходя к стойке.

– Вы не ошиблись дверью? Кто для вас у нас мог забронировать номер? Здесь приличное место!

– Иван Дмитриевич Зимин – директор банка «Альянс», – ответила Татьяна.

– Охрана! – закричала истошно администраторша. – Немедленно выставите эту даму вон! Я сейчас полицию вызову!

Подскочил верзила-охранник и через минуту неравной борьбы Татьяна с чемоданом оказалась за дверью.

– Да что же такое происходит? – горько возмутилась она. – Ну, Полина! Ну, змея подколодная. Завтра же заплету тебе косыньку по-новому! Или вообще волосы выдеру! И в ночной клуб не пустили, и номер не забронирован. Все-таки первое впечатление всегда верное, а эта халда не понравилась мне еще в самолёте…

Татьяна беспомощно обернулась по сторонам. Улица была пуста. Это не Москва и не Рио-де-Жанейро. Тёмную площадь перебежала ободранная собака – и всё. Тусклый фонарь освещал несчастного московского мокрого аудитора и ее чемодан на колёсиках.

Неожиданно около нее затормозила машину. На боку масляной краской было написано «Такси. Фирма “Эх, прокачу!”». Шофёр опустил стекло и спросил: «Вам куда?».

Татьяна тут же ответила:

– Банк «Альянс», – и села в раздолбанную «девятку».

Вся поездка заняла минут пять, не более, и Татьяна оказалась перед дверями уже знакомого банка. Она поднялась по ступеням и забарабанила в дверь.

– Чего надо? Кто тут хулиганит? – раздался заспанный голос, и двери открылись. Охранник не сразу узнал ее, сначала долго моргал, затем даже протёр глаза, не веря им. – Ты? Ой, в смысле, вы? Почему в таком виде? Что с вами случилось? – не понимал он.

Татьяна отстранила его и прошла в помещение, волоча за собой чемоданище.

– Дайте мне ключ от кабинета босса. Я буду здесь до утра. А утром такое собрание устрою!..

– Конечно, берите, распишитесь. Кстати, от кабинета прямо по коридору у нас туалет и даже душ.

– Спасибо, непременно воспользуюсь, – Татьяна выхватила у парня из рук ключ и бодро покатила свой чемодан по ковровой дорожке.

Она вошла в кабинет директора и бессильно рухнула на кожаный диван. Посидев без движения минут пять и немного придя в себя, она открыла чемодан, нашла халат и тапочки и отправилась в душ. После водных процедур она рухнула на кожаную обивку дивана и мгновенно уснула, словно ушла в тёмную глубину.

Утром ее разбудил крик петуха. «Господи, откуда тут петух?» – подумала она и открыла глаза. Татьяна лежала на диване, а часы показывали шесть утра. Она встала, снова отправилась в душ, надела джинсы и нежно-персиковую кофточку, причесалась и немного привела лицо в порядок. Волосы пахли шампунем «Малина со сливками», а руки – нежным французским кремом. Татьяна осталась собой довольна, но почувствовала дикий голод.

Она сунулась в бар Зимина, но, кроме солёных орешков и спиртного, ничего не нашла. Таня щедро плеснула в стакан порцию бренди, решив, что это то же самое, что коньяк. Просто бренди до этого Татьяна никогда не пила. Она насыпала в чистую пепельницу орешки, села в директорское кресло, положила ноги на стол – и жизнь удалась!

– Видел бы меня кто сейчас! – сказала она сама себе. – И этот Федя. Почему я всё время о нем думаю? Да что за наваждение! Конечно, я вижу, что нравлюсь ему. Почему отталкивает? Надо было согласиться, пойти с ним. А если еще больше бы влюбилась? А он явно не собирается менять свою жизнь. К чему мне страдания? Моя жизнь и так, как на передней линии огня… – Татьяна дотянулась до футболки Фёдора и прижалась к ней лицом. Ей показалось, что она почувствовала его запах. – Мой герой… Он меня спас. А я всё время ищу повод, чтобы снова его увидеть, к нему обратиться. А сейчас у меня повод есть…

В семь утра Таня не выдержала, отставила стакан и решила перед рабочим днём заехать в гостиницу «Орион», чтобы вернуть Фёдору футболку. Заодно пожелать ему хорошего дня и, может быть, напроситься на вечернее свидание.

Она села в такси. Сердце ее предательски стучало, а глаза горели. «Ох, не о том я должна думать, не о том. Мне надо разобраться с тяжёлой финансовой обстановкой в банке «Альянс». А я всё про любовь. А что себе думает директор банка? В больничке решил отлежаться? Ну ничего, я ему позвоню! Оторву от процедур», – думала Таня.

Такси остановилось перед гостиницей «Орион».

– Здравствуйте, мне к Фёдору Константиновичу Беляеву, – сказала она новой администраторше, заступившей на смену.

– Что, на подмогу вызвали? – усмехнулась та под непонимающим взглядом Таня. – Номер тридцать четыре. Проходите.

Таня подошла к тридцать четвёртому номеру и деликатно постучала. Стучать ей пришлось дважды.

«Наверное, еще слишком рано. Сейчас злой будет…» – подумала она.

Послышался скрежет ключа в замке, и дверь номера открылась.

Татьяна решила мило улыбнуться, но улыбка сползла с ее лица. На пороге возникла миниатюрная пухлогубая красотка с пышными растрёпанными волосами. Грудь у нее была значительнее, чем у Тани, а одета она была в мужскую футболку очень большого размера.

– Ты кто? – спросила девица. – Не из нашего агентства? Ты по вызову? Со мной уже расплатился. Так что – пост сдал, пост принял. Заступай! Ну, силён мужик! Поработала на славу! – Тут она пригляделась к Тане. – А ты что, в руки садиста попала? Внешность подпортил… Надеюсь, по двойному тарифу взяла?

К Тане с трудом возвращалась речь и вообще ощущение себя в реальности. Она услышала звук льющейся воды в душе.

– Я, извините, не по этому вопросу. Я, если можно, футболку принесла. Но, как вижу, у него их много. Извините, – сказала Татьяна девушке по вызову и положила пакет с футболкой на полку в прихожей. – До свидания, – сказала она и пошла прочь.

Позади хлопнула дверь номера.

«Успокойся! Успокойся! Да что с тобой!? – пыталась она сама себя привести в чувство. – Ты же знала, что так и будет. Он же ничего не скрывал. Но как же неприятно! Унизительно! Я просто раздавлена! Я – красивая, умная… За мной столько раз ухаживали и вот бегаю как дура и за кем? Я его даже не знаю. Надо взять себя в руки! Надо взять… Как же плохо быть одной… Еще и негодяй Барков пропал. Вот ведь черт! Я ведь про него и не вспомнила ни разу. Куда он делся, скотина? Надо заехать в полицию, поинтересоваться, как идут поиски. Я же ему здесь единственно родной, то есть, знакомый человек! – твердила Татьяна всё дальше уходя от отеля «Орион».

Фёдор вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Девушка по вызову, заведя руки за спину, с усилием пыталась застегнуть лифчик.

– Помоги.

– Что за шум? Может, еще разок?

– Ты уже щедро заплатил.

– Я заплачу еще, – приблизился он к ней.

– Это другой разговор, – обернулась к нему проститутка, колыхнув грудью. – Тут девица какая-то приходила.

– Какая девица? – спросил Фёдор, касаясь ее груди.

– Высокая такая, строгая, на училку похожа, но красивая. Футболку тебе принесла и, похоже, не рада была меня видеть.

– Чёрт! – Фёдор отдёрнул руки, словно его обожгли. – Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Ты чего? А как же секс? Я деньги не верну.

– Настроение пропало. Ничего не надо, – начал одеваться Федя.

Глава 12

Татьяна добралась до полицейского участка и спросила у дежурного, здесь ли следователь Кислов.

– С утра людям покоя нет, – ответил ей дежурный. – Проходите, гражданка, в четвёртый кабинет.

– Доброе утро! – ворвалась к следователю в кабинет Татьяна.

Следователь вздрогнул и выругался. Он капал себе в стакан какие-то капли, и от неожиданности рука у него дрогнула.

– Сейчас… подождите! Сбился. Тридцать один, тридцать два… – Он залпом выпил лекарство и посмотрел на Татьяну.

– Ну, здорóво, коль не шутите. Только не говорите мне, что вас снова кто-то домогался, пытался изнасиловать.

Таня грустно опустила ресницы.

– У меня большое несоответствие в жизни. Домогаются меня те, кто мне не нужен, и совсем не домогаются – кто нравится.

– Печальная история. Просто сердце разрывается от сострадания к вам, – сказал следователь, убирая пузырёк в письменный стол. – Главное, редкое несоответствие. Ведь обычно – кто тебе нравится, тот и тебя любит. Не так ли? – держался за сердце следователь.

– Что с вами? – поинтересовалась Татьяна.

– Сердце прихватило.

– Может, врача? – забеспокоилась она.

– Пройдет, – отмахнулся он.

– Надеюсь, что это не из-за меня?

– Надейтесь, надейтесь. Еще этот ваш… московский прессует.

– Это по делу о маньяке? – спросила Татьяна.

– Да уж. Поднял все старые и новые.

– Можно посмотреть? – спросила Таня.

– С ума сошли? С какой это радости? Это исключено!

– Да ладно вам, Антон Иванович, я тоже из Москвы, да и здесь оказалась лицом заинтересованным…

– Это точно! – вошёл в кабинет без стука Юрий Владимирович, бодрый, свежий и красивый, как киноартист. – Приветствую, прекрасная Татьяна. Привет, Антон Иванович.

– Здравствуйте, – улыбнулась Таня.

– Юрий Владимирович, это нарушение всех инструкций. Кравцова – человек посторонний.

– Я разрешаю! Ты вон следовал всем своим инструкциям, теперь за сердце держишься. Проще надо быть! Татьяна Викторовна тоже приехала помогать вашему городу! Банковская система!

– Я бы в жизни не разрешил, – ответил Кислов. – И не заговаривайте мне зубы. Только сейчас я чувствую себя плохо, и поэтому не оказываю сопротивления. Так в служебке и напишу – ворвались и воспользовались моим беспомощным состоянием.

– Не бухти! Лучшее средство – коньяк! – ответил Юрий Владимирович, сел рядом с Таней и открыл толстую папку. – Не люблю я эти дела, – вздохнул он. – Посмотрите фотографии. Вы, кажется, не слабонервная?

– Я? Не знаю, – честно ответила Татьяна, всматриваясь в лица на фотографиях.

Это были жертвы местного маньяка. Смотреть на них было невозможно – сердце заходилось от ужаса.

– Такое впечатление, что идёшь по кладбищу, а на тебя с надгробных камней смотрят лица умерших людей. Кошмар…

– Ну, это несколько другое… – переглянулись мужчины. – Совершенно разный подход.

– Они не отомщены, погибли жутко, убийца не найден. Вы что, не видите, что они умоляют: «Найдите убийцу!» – сказала Таня.

Юрий Владимирович переглянулся с Кисловым.

– С вашей фантазией бы триллеры писать, – сказал Кислов. – Если вы такая впечатлительная, зачем вам смотреть эти фотографии? Татьяна! Вы, может, переутомились? Пошли бы в кафе, выпили, расслабились. Уж вас точно никто не просит искать убийцу. Мы сами управимся с божьей помощью.

– И с моей, – добавил Юрий Владимирович.

– Что?! – встрепенулась Таня. – Нет, спасибо, я и так всю ночь пила бренди и ела солёные орешки, потому что больше есть было нечего.

– А это многое объясняет, – обрадовался Юрий Владимирович. – Вы голодны, а потому нервны…

Таня не могла отвести взгляда от снимков, лежащих перед ней по три в каждом ряду. Шесть девушек! Шесть невинно загубленных душ.

– Какие они разные, – прошептала она.

– Что? – не понял Юрий Владимирович.

– Разные, не похожие друг на друга, – пояснила Таня.

– Разве? Молодые – да. Проститутки – да. Для меня они все на одно лицо. Печать профессии, знаете ли.

– Бывают маньяки, которых заводит один тип женщин или предмет. Например, только рыжие или синий зонтик в их руках. Порой они возбуждаются от женщин пожилого возраста, а иногда от девочек или мальчиков. Перечислять можно бесконечно. Природа маньяков неистощима на фантазии. А я вижу брюнетку, блондинку, девушку коротко стриженную и даму с длинными волосами… – сказала Татьяна.

– Согласен. – сказал Юрий Владимирович. – Но у этих убитых женщин один общий признак – они жрицы любви, так сказать, ночные бабочки.

– Вот у меня был пример, – подал голос Антон Иванович. – Маньяк выслеживал на улице женщин в черных колготках. У него в башке что-то перемыкало и всё. Он наносил удар по голове, затаскивал жертву в кусты, рвал эти колготки, насиловал и добивал несчастную. Так он ни одну из жертв даже опознать не смог. Ему было по фигу толстая женщина или тонкая, рыжая или зелёная – главное, в черных колготках.

– Вы объединили разные случаи в одно дело? – поинтересовалась Таня.

– Да, это так.

– Можно мне с ним ознакомиться? – попросила Татьяна. – У меня математический склад ума и художественное образование. Как это говорится в фильмах? Я могу быть полезна!

– Ага! – кивнул Антон Иванович, у которого настроение улучшалось с каждой минутой. – Пожалуйста! Где наша не пропадала… – Он встал и вынул из сейфа дело.

Татьяна поняла его иронию, но не обиделась. Она жадно схватила скоросшиватель.

– Позавтракать бы, – зевнул Юрий Владимирович и прикрыл рот ладонью. – Простите, рано вышел из дома. Не успел.

– Пошли в кафе напротив, там за сто рублей яичницу, бутерброд с колбасой и кофе-чай дадут, – сказал Антон Иванович. – А работникам правопорядка скидка в двадцать процентов.

– Это заманчиво. Идём. – Юрий Владимирович посмотрел на Татьяну. – Вы с нами?

Татьяна, хоть и была голодна как волк, вцепилась в скоросшиватель обеими руками.

– Нет, спасибо, я попозже поем, – и она стала листать страницы.

Мужчины пожали плечами. Юрий Владимирович сказал:

– Тогда мы тебя здесь закроем? Через часик придём.

– Ага, – буркнула она.

Мужчины ушли. В дверях щёлкнул замок.

Дальше время для нее остановилось. Она листала страницы дела, вчитывалась в биографии девушек. Старалась понять, что их всех привело на панель. Их звали Ольга, Ирина, Елена, Виктория, Тамара, Инга. Время шло незаметно.

– Привет! – оторвал ее от бумаг голос Юрия Владимировича. – Мы подкрепились и вам бутерброд принесли. Как дела, мисс Марпл?

Татьяна посмотрела на него отсутствующим взглядом.

– Возраст от двадцати пяти до тридцати, – сказала она. – Что их объединяет я не нашла. Три девушки из детского дома, три жили в семьях. Нет связи. Две девушки учились в одной школе, правда, в разные годы. Две девочки из неполных семей, у одной мать пила, у другой нет, там еще трое детей, мать всё время пропадала на работе. А у одной девушки были отец и мать, но семья неблагополучная, пьющая.

– Ну, вот видишь! Мы правы! Какая разница, какими путями они пришли в профессию? Объединило их одно. И кто-то не согласился, что на улицы его города вышли путаны. Решил очистить, так сказать.

– Я еще вот что вам скажу, – продолжила Татьяна. – Следующая жертва будет блондинкой.

Возникла неловкая пауза. Юрий Владимирович посмотрел на Кислова, как будто даже извиняясь.

– Танечка, ну что за бред? Вы переутомились! Ну, какая блондинка? Вы на себя намекаете? Так поживите еще! Успокойтесь!

– Это будет блондинка с крашеными светлыми волосами, – зло посмотрела на него Таня.

– А я тебе говорил, что материалы следствия не для слабонервных, – подал голос Антон Иванович.

Юрий Владимирович не успел ему ответить, как зазвонил телефон.

– Алло? Лейтенант Кислов, – ответил Антон Иванович. – Да, Игорь…

Кислов замолчал на целых три минуты. Он внимательно слушал собеседника в трубке и всё больше и больше хмурился. Наконец он положил трубку.

– Что? – спросил Юрий Владимирович.

Антон Павлович достал сигарету, размял ее в пальцах, но курить не стал, бросил смятую сигарету в пепельницу.

– Даже не спрашиваю даму, можно ли про это говорить в ее присутствии? Возникла острая необходимость.

– А сердце? – уточнила Татьяна.

– Нормально. Лекарство подействовало. Звонил опер Игорь, в городском парке обнаружили труп девушки, по всем показателям – наш серийник.

– Она блондинка? – спросила Таня.

– Да. Крашеная.

– Откуда вы узнали? Совпадение? – посмотрел на нее Юрий Владимирович.

Татьяна подняла указательный палец.

– Смотрите. Шесть девушек. Худая брюнетка – полная брюнетка, худая рыжая – полная рыжая, худая шатенка с короткими волосами – полная с короткими…

– Интересное замечание, – согласился Юрий Владимирович.

– Не хватает блондинок, – стояла на своем Таня.

– Ладно, блондинки – брюнетки, нам на место преступления надо, – встал Антон Иванович.

– Я с вами! – вскочила Таня, запихивая бутерброд с копчёной колбасой в рот целиком.

– Господи, Таня! Зачем вам это надо? Ладно, здесь порезвилась. А к трупу-то зачем? – вздохнул Юрий Владимирович.

– У-у-мба, – пробубнила Татьяна на что-то с полным ртом, но взгляд ее был полон решимости.

– А чёрт с вами! Поехали! Больше времени на ругань потратим, – согласился Юрий Владимирович. – Если что, вы Валентина Туманова – эксперт-криминалист из Москвы, прилетела со мной.

– Валентина Туманова? – переспросил Антон Иванович с удивлением.

– Ну да. А что? Мою первую любовь так звали, – ответил Юрий Владимирович, выпроваживая всех из кабинета.

Они сдали ключ дежурному, и Антон Иванович доложил:

– Мы на место преступления, когда вернёмся, не знаю.

– Понял, – кивнул дежурный. – Новый эпизод?

– А… – махнул рукой следователь. – Всё то же.

Они расположились в служебной машине. Антон Иванович за рулем, Юрий Владимирович рядом, а Таня сзади посередине, дыша им в затылок обоим.

– А вы зачем приходили? – вдруг спросил Антон Иванович Татьяну.

– Узнать о пропавшем Баркове. Он же пропал, и никому дела нет! Я тут единственное ответственное лицо. Может, подать заявление?

– О заключении брака? – хмыкнул Кислов.

Татьяна недовольно дёрнула плечиком.

– Ну, вы даёте! – рассмеялся Антон Иванович – Юра, ты еще ей доверяешь документы. Гражданин Барков пока находится в розыске. Он нанёс побои сотруднику полиции и сбежал. Мы и так его ищем! Зачем подавать заявление?

– Слушайте, мне это всё равно. Я знаю, что Барков стал жертвой непредвиденных обстоятельств. Он не виноват, и я его ищу как частное лицо, как дорогого мне человека, чтобы вы знали.

– Я понял, но такое заявление я не приму, – ответил ей Антон Иванович. – Мало того. Я должен официально вас предупредить, что, если он выйдет на связь, вы должны будете сразу же сообщить в полицию, в данном случае мне.

– Конечно, сообщу! – ответила Таня, абсолютно в этом не уверенная. – Только что-то ко мне никто не обращается, от этого и возникает тревога. Что с ним? Где он?

– Да не очень приветливо встретила гражданина Баркова наша земля, ударился в бега, вот и всё, – несколько легкомысленно ответил Антон Иванович.

Таня посмотрела на Юрия Владимировича.

– Скажите, а кто такой Фёдор Беляев?

– А почему вы вдруг о нём вспомнили? – удивился он.

– Вчера вечером он мне помог в очередной раз.

– Федя такой. Многие люди ему могут сказать «спасибо», – улыбнулся Юрий Владимирович.

– Я рано утром к нему заехала, так сказать с приветом, а у него девушка не самого тяжёлого поведения.

– Упс! Неловкая ситуация, – почесал затылок Юрий Владимирович. – Попал Федя.

– Почему «попал»? Я ему не жена, так сказать, случайная попутчица, – вздохнула Татьяна.

– Нет, – не согласился Юрий Владимирович. – Представляю, как это выглядело.

– Откуда у него шрамы такие? Он ничего не говорит.

– Да, на эту тему он не распространяется. Молодые мы были, оба военные. Федя был душой компании, красавец. Девушкам он всегда нравился. А его угораздило влюбиться в Лариску. Была у нас там одна… библиотекарша, – усмехнулся Юрий Владимирович. – К ней все начальство захаживало, несерьёзная баба была. Мы все Федю отговаривали, а он влюбился просто без памяти. Внешность у Лариски, конечно, была сногсшибательная. Она охмурила его, околдовала просто. Он больше никого не замечал. Поженились, а потом служба. Все жены с мужьями по гарнизонам, одна Лариска в Москве. Весь заработок Федин забирала себе и жила в свое удовольствие. А потом, если честно, досконально я не знаю, но Фёдор попал в плен и очень пострадал. Я там не был, но знаю, живым оттуда мало кто выходил. Его пытали. Отсюда шрамы. Совершил побег. Полгода по больницам, жена заявила, что не собирается жить с уродом, и отвалила в неизвестном направлении. Лихая была бабёнка, постоянно с мужиками путалась. Фёдор тяжело переживал ее уход, тяжело выздоравливал. Пять лет прожил на Тибете, лечился у местных знахарей. Вылечился. Досталось парню выше крыши. Но жизнь его не сломала! Подчёркиваю, Фёдор – классный мужик, но несколько комплексует из-за своей внешности. И не хочет заводить постоянных отношений – Лариска постаралась. Отсюда и девочки лёгкого поведения. Не стоит, Татьяна Викторовна, обращать на его поведение особое внимание. Это обычная физическая разгрузка, не более. Фёдор мечтает о семье, но женщин теперь опасается. Не подпускает к себе слишком близко.

В машине повисло гробовое молчание.

– Кошмар какой, – наконец-таки выдохнула Татьяна. – Как же можно было женщине предать мужа в такой ситуации?

– В жизни случается всё, – не глядя на нее, ответил Юрий Владимирович. – А я сразу заметил, что вы смотрите на него по-особенному. Так что извините, но вряд ли что у вас с Фёдором получится.

– Почему? – искренне удивилась Таня. – Нет, я и сама не хочу, просто вот интересуюсь.

– О господи! Женщины! – поднял глаза к потолку Антон Иванович. – На пустом месте домыслят всё, что им надо. Дурочку включают. Вам сказано, что красивым бабам он больше не верит – и на этом точка.

– Не поняла…

– Так вы красивая.

– Да? – Татьяна не знала, что сказать.

– Приехали, – Антон Иванович заглушил мотор. – Игорь встречает.

– Здравствуйте, – поздоровался молодой парень спортивного вида, явно знакомый со следователем и Юрием Владимировичем. Его вопросительный взгляд остановился на Татьяне.

– Валентина Туманова – судебный эксперт, – представилась она, стараясь не замечать, как на нее посмотрели сопровождающие мужчины. Возможно, это была шутка.

– Очень приятно, – улыбнулся парень. – Прошу вас, пройдёмте.

Таню поразило, что вокруг ходили люди, смеялись дети, играя в мяч, летали бабочки, чертили в небе замысловатые пируэты птички. А здесь царила Смерть. Под кустом берескрета на измятой траве лежало тело с нелепо раскинутыми ногами. Светловолосая голова, короткая юбка. Татьяне было страшно неимоверно, но она держалась.

Кислов и Юрий Владимирович подошли к трупу, над которым колдовал какой-то пожилой мужчина в медицинских перчатках.

– Как всегда, следов нет. Ножевое ранение. Прямо в сердце. Почерк один. Хотя нам, может, что-то скажет эксперт из Москвы, я слышал…

Татьяна отрицательно помотала головой, уже жалея, что увязалась с мужчинами на выезд.

Юрий Владимирович попросил повернуть девушку лицом вверх, и эксперт в перчатках выполнил его просьбу. У Татьяны земля ушла из-под ног, она покачнулась. Девушка была ей знакома.

Юрий Владимирович заметил ее состояние и подошел к ней.

– Ну что? Плохо? Отвезти куда или свежим воздухом подышите?

– Юрий Владимирович, я знаю убитую.

– Кто же она?

– Я ее видела сегодня у Беляева в номере.

– Вы ничего не путаете? – помрачнел Юрий Владимирович.

– Нет! Я эту даму очень хорошо запомнила! – Татьяну затрясло.

– Только этого нам еще не хватало… Вдруг Фёдор был последним, кто ее видел живой? Затаскают… Вы же понимаете, что он этого не мог сделать?

– Конечно, не мог. Это седьмой случай. Беляев только прилетел в Торуйск.

– У меня к вам, Таня, будет просьба. Пожалуйста, пока никому не говорите, что видели эту девушку у Фёдора в гостиничном номере. Мне нужно время разобраться.

– Конечно. Пока буду молчать.

К ним приближался Антон Иванович. Он держал у уха телефон и шёл молча, прямо глядя на Татьяну. Ей почудилось, что он знает её тайну и сейчас ей не поздоровится.

– Понял. Вернусь в офис, объявлю. Ага! Понял.

Кислов отключил связь и многозначительно посмотрел на Юрия Владимировича и Татьяну.

– Ну что, гости из Москвы? Доигрались?

– Что случилось, – спросил Юрий Владимирович.

– Да уж случилось… Не приведи господи…

– Говори же, не тяни!

Кислов посмотрел на Татьяну.

– Вы аудитор? Приехали спасать банк «Альянс»?

– Верно, – сказала Татьяна. – А в чём дело?

– Вот-вот. Вас сейчас в федеральный розыск объявят. Вчера после того, как вы переночевали в банке, исчезли все деньги со счетов.

Татьяна вытаращила глаза.

– Как… исчезли? – побледнела она.

– В ноль просто! Ищут секретаршу, ищут вас. Охранник сказал, что вы последними были. А вы ночевали в кабинете директора в непотребном виде. Только не говори, что страдаешь лунатизмом и сейчас ничего не помнишь.

Татьяна не могла прийти в себя от этого известия.

– Я ничего не крала. Как вы могли подумать? Дурдом какой-то! Я что, по-вашему, воровка? Вы меня подозреваете?

– Это не я подозреваю, это служба безопасности заинтересовалась.

– Так, послушайте. Мне доступ к документам дал директор Зимин Иван Дмитриевич. Он болен, я разговаривала с ним по телефону. Секретарша Синицына может подтвердить.

Антон Иванович вытер выступивший на лбу пот.

– Извините, с кем вы вчера говорили? С директором банка товарищем Зиминым? Я не ослышался?

– Да! Именно с ним! С Иваном Дмитриевичем!

– Ничего не путаете?

– Синицына свидетельница! Она присутствовала при разговоре!

– Значит, вы общались по телефону? – участливо поинтересовался Антон Иванович.

– Да! Я уже сказала.

– А вас это не насторожило?

– Простите, что именно?

– Что директор обсуждает такие важные дела по телефону.

– Конечно, это было странно… – ответила Татьяна. – Но, понимаете, я не успела прилететь в ваш город, а со мной тут такое приключилось… Короче, я просто не придала этому значение.

– А вот это зря.

– Почему?

– Дело в том, что Иван Дмитриевич Зимин умер три дня назад и завтра его хоронят. А вот вам надо голову проверить. Так с кем вы вчера говорили?

Таня от этого известия чуть не рухнула.

– Как умер?..

– От инфаркта. Очень, бедняга, переживал. Ждал проверку из Москвы, сильно перенервничал – и вот печальный результат. А вы вчера целый день пьяная были. Охранник дал показания.

– Да не пьяная я! Просто пахла спиртным, искупавшись в шампанском.

Кислов уставился на нее и даже открыл рот от удивления.

– Как, в шампанском?

– Я вам после расскажу, – отмахнулась Татьяна. – Вызовите Полину Синицыну, она подтвердит мои слова.

– Так, всё понятно, – подал голос Юрий Владимирович. – Банк терпит крах. Полина Синицына – это кто?

– Личный секретарь, помощница и… по слухам, любовница Ивана Дмитриевича, – ответил Антон Иванович.

Юрий Владимирович задумчиво сказал:

– Так, всё понятно! Госпожа Синицына потеряла любовника и работодателя. Осталась, как говорится, без средств к существованию. Банк тоже накрылся медным тазом. Грядёт проверка из Москвы. Короче, ждать хорошего не приходится. И она решила сыграть с судьбой во банк. Придумала комбинацию, подставила Татьяну Викторовну, а сама стырила деньги и скрылась. Короче – молодец. Надо объявлять в розыск.

– Вот змея! – выдохнула Таня, у которой давление от волнения поднялось. – А я-то не поняла, почему охранник банка спросил, не слишком ли у меня открытое платье для похорон? И в ночной клуб не пустили, как я только сказала, что от Ивана Дмитриевича.

Антон Иванович вновь схватился за сердце.

– Надо найти сообщника Полины Синицыной, – сказал Юрий Владимирович. – Мужика, который выступил по телефону в роли директора банка. И добиться от него признательных показаний.

– Мне бы за компьютер попасть, я хочу лично убедиться, что денег нет. И потом, может, еще можно что-то сделать? Но в банк я не поеду, меня там арестуют.

– А так, думаете, я вас не арестую? – насупился Антон Иванович.

Татьяна подняла на него удивлённые глаза, а Юрий Владимирович сказал:

– Так, сердце береги, помни, тебе волноваться нельзя. Дай нам два часа. Надо найти этого «Ивана Дмитриевича». Звони своим, узнай откуда был звонок.

– Никуда не уходите, – сказал Антон Иванович и исчез. Вернулся он минут через пятнадцать.

– Едем!

– Не скажешь, куда? – поинтересовался Юрий Владимирович.

– В больницу.

– Тебе всё-таки плохо? – забеспокоился Юрий Владимирович.

– Нет. При чем тут я? Звонок вчера был из больницы, из инфекционного отделения, – ответил Антон Иванович и повернулся к Татьяне: – В этом вас не обманули.

Они тронулись в путь.

– Давай быстрее. Может, Полина Синицына и сообщника кинула? Успеем ли взять его тёпленьким, – волновался Юрий Владимирович.

– Еду, как могу. По мне так арестовать Кравцову надо, и все неприятности разом и закончатся.

– А могло быть так… – предположила Таня, не обращая внимания на его слова. – Что Ивану Дмитриевичу стало плохо, его увезли в больницу, прошёл слух, что он умер, а его потом откачали?

– Ну и воображение у вас! – усмехнулся Антон Иванович. – Ничего так слух. И гроб купили, и место на кладбище купили, и тело в морге уже подготовили. Это мне доподлинно известно. И тут вдруг нате вам, пожалуйста: труп оживает и объявляет, что у него тошнота и, пардон, диарея. Пойду-ка я, говорит труп, полежу в инфекционном отделении. Бред какой-то…

– То-то меня и в ночной клуб не пустили по рекомендации Ивана Дмитриевича. Охранник меня за чокнутую принял. – Татьяна уставилась на проплывающий за окном пейзаж.

– Он был в клубе частым гостем, о его кончине они первые узнали, – подтвердил Антон Иванович. – Спускал Иван Дмитриевич народные денежки в виде исключительно крупной зарплаты, которую сам же себе и выписывал. Так, приехали, вот и больничка.

Корочки работников правоохранительных органов открыли им дверь кабинета главного врача, который с удивлением выслушал их историю, затем вызвал к себе заведующую инфекционным отделением и спустил на нее всех собак.

– Что у вас в отделении происходит? Уволю всех к чёртовой матери! Мне еще не хватало проблем с правоохранительными органами!

Молодая женщина побледнела как мел и затряслась как осиновый лист.

– Расскажите всё как есть и помните, что за дачу ложных показаний вы будете отвечать, – предупредил Антон Иванович.

Женщина нервно сжала руки.

– Ну давайте, Ольга Семёновна, не стесняйтесь, – поторопил главврач.

– Позавчера я шла на ночное дежурство, и меня окликнул парень. Он попросил о помощи, я не смогла пройти мимо.

– О какой помощи он просил? – спросил Юрий Владимирович. – Как его звали?

– Он был избит. Я видела следы побоев, преступником он тоже не выглядел, был напуган и честен со мной. Он рассказал, что его незаконно задержали в полиции, и за дело, которое могло ограничиться простым штрафом, ему грозили годами тюрьмы. На него давили, и он сбежал. Он попросил на время укрыться в больнице. А что, я человека с побоями должна была оставить на улице? Я ему и помощь оказала, и укрыла в боксе.

– С ума сойти! У меня в больнице укрывают беглых преступников! – всплеснул руками главный врач и покраснел как свёкла. – И главное, наши боксы подходят для всякой шантрапы! Может, у вас в отделении еще преступники лежат? Так сказать, филиал тюремный?

– Это первый и последний случай! Простите… Виновата… – истерично заплакала Ольга Семёновна.

– А звали его Александром, или он другое имя назвал? – спросила Татьяна, с одной стороны, радуясь, что нашла Баркова, с другой стороны, не понимая, что происходит.

– Да, Саша. А вы его знаете? – подняла заплаканные глаза Ольга Семёновна.

– Что-то не складывается. Чтобы вы, взрослая серьёзная женщина, просто так, ни с того ни с сего пошли на должностное преступление? Ну, ладно, обработать раны – куда ни шло, но нарушать закон? Вас, может, попросил кто? Скажите, не бойтесь, – спросила Татьяна.

Она не поверила, что заведующая отделением могла так поступить, она же не круглая дура.

– Меня подруга попросила, – тихо сказала Ольга Семёновна.

– Детский сад какой-то! – снова охнул главврач.

– Что за подруга? Откуда она знает Баркова? – заинтересовалась Татьяна.

– Не то чтобы подруга. Мы в школе учились вместе, ну и так, пересекались иногда, а одном городе как-никак живём. Она мне один раз кредит выбила под низкие проценты. Я ее маму к нам в терапию устраивала. Так вот, дружим. И вот она его ко мне и привела. Парень приехал из Москвы с проверкой и попал в передрягу, сбежал. Пришёл в банк, познакомился с моей подругой. Она попросила его укрыть на время здесь. Ну, простите меня! Сейчас же все верят, что в полиции творится беззаконие. Люди же понимают, что каждый человек может быть по ошибке схвачен.

– А зовут вашу подругу Полина Синицына? – спросила Татьяна, у которой в голове стала выстраиваться некая схема.

– Вы ее знаете? – вытерла слезы Ольга Семёновна.

– Я, видимо, тот человек, которого в банке искал Барков, потому что мы вместе приехали.

– Это понятно.

– А мне ничего не понятно. Я еще больше запуталась.

– Так вы спросите у него сами. Он сейчас в моем кабинете за компьютером сидит, – стараясь не смотреть на своего начальника, сказала Ольга Семеновна.

– Где он… сидит? – не понял начальник. – Беглый каторжник в кабинете завотделением за компьютером в игрушки играет? Всё! Уволена! К чёртовой…

– Не кипятитесь, давайте сначала навестим Баркова, – скомандовал Антон Иванович. – Надо же… Успеть бы. А то опять исчезнет. Даже не верится.

И они все двинулись гуськом по больничному коридору вслед за Ольгой Семёновной. Подойдя к своему кабинету, та постучала и предупредила:

– Александр, это я!

Она открыла кабинет, и в тот же момент вся компания влетела в него скопом.

– Стоять! Лежать! – заорал Кислов. – Не двигаться! Лицом в пол! Нет, в стену! Ноги на ширину плеч!

Александр и не думал бежать. Он спокойно сидел за столом в высоком кресле и стучал по клавишам. На экране носились чудовища в космических шлемах и громыхали взрывы. Увидев Татьяну, Барков встал и сказал:

– Как хорошо, Таня, что ты пришла! – оторвал он глаза от компьютера. – А эти люди с тобой, надеюсь, из полиции? Мне многое надо рассказать…

Глава 13

А дальше вообще всё встало на место. Александр полностью покаялся. Какое-то время он прятался во дворах, а потом пошёл к банку, чтобы встретиться с Татьяной – единственным человеком, которому он полностью доверял и которого знал в этом городе. А там его перехватила Полина и как-то сразу ему не понравилась. Она совершила три ошибки. Первое, ни с того ни с сего попыталась сразу же соблазнить его, распустив свою «змею».

– Хотела бы я это увидеть, – процедила сквозь зубы Таня.

– Второе, она не разрешила мне приступить к работе. И третье, стала меня запугивать и подговаривать провернуть какой-то свой план. Я, еще не очень понимая, что происходит, поддался на ее уговоры, – сказал Александр. – А дальше больше, она вроде как спрятала меня, и за это я должен был ей обязан. И очень быстро я получил задание, чтобы отблагодарить Полину. Я должен был представиться директором банка, говорить мало и изменённым голосом, сослаться на то, что нездоров. Полина это объяснила тем, что в такие сложные времена для банка его руководитель спокойно уехал на рыбалку. Поэтому, вроде как я совершал доброе дело – спасал банк. Никто не осудит, раз босс в больнице. Тьфу-тьфу-тьфу, с каждым может быть. Но я понимал, что дело не в этом, я находился в боксе, но не на Северном полюсе и не в изоляции. Я узнал, что Иван Дмитриевич почил, а следовательно, мои подозрения подтверждались, раз я для каких-то целей должен был заменить покойного.

– Полина правильно решила, когда умер босс, перевести все деньги банка на свой счёт и исчезнуть. Она, ты прав, тянула время. А ты ей в этом помог, – вздохнула Татьяна.

– Ну, это как сказать… – загадочно заулыбался Александр.

– Что ты хочешь сказать? – не поняла Таня.

– Я решил сделать по-своему. Я взломал код банка и спокойно скинул деньги на только мне известный адрес. Счёт банка обнулился, но денежки целы! – Александр сиял как медный таз. – Вот удивится Полина, когда поймёт, что осталась без вожделенных миллионов.

– Ну, ты молодчина! – обняла его Таня. – Просто Джеймс Бонд! Это же ему зачтётся? – обратилась она к Антону Ивановичу. – Простите гражданину Баркову побег? Человек в одиночку провернул такую операцию, не растерялся и сохранил деньги вкладчиков.

– Посмотрим, – неохотно ответил Антон Иванович, – когда деньги на счета вернутся.

– Так это я мигом! – обрадовался Александр.

– Или богатые вкладчики, чьи деньги ты спас, наймут тебе хорошего адвоката, – засмеялся Кислов. – Шутка!

– Ольгу Семёновну, пожалуйста, не трогайте! Она же тоже участвовала в финансовом спасении! – попросил за бедную женщину Барков.

– Только она этого не знала и нарушила больничные правила по просьбе сомнительной подруги, – не согласился с ним Антон Иванович и вдруг стал медленно заваливаться на бок, держась за сердце.

– Эй! Антон Иванович! – первым кинулся к нему Юрий Владимирович. – Скорее! Делайте что-нибудь! Он на сердце жаловался!

Прибежали врачи. Вскоре белого как мел Антона Ивановича погрузили на каталку и покатили в реанимацию. Ольга Семёновна обещала держать всех в курсе.

– Баба с возу – кобыле легче, – ни с того ни с сего произнёс Юрий Владимирович под неодобрительный взгляд Татьяны. – Да шучу я.

– Шутки у вас, боцман…

– Ну а что, он такой напряжённый? В штыки вас воспринял. Сплошные конфликты. Да, Санёк?! Ну, ты вообще даёшь! Секретный агент ноль-ноль-семь!

– Не-а, там, где я рулил, много больше нулей, – засмеялся Александр.

– Так, ребята, давайте я вас заброшу в банк на ваше место работы, так сказать. Если там прокурорские, то очень хорошо, им и покажем, что не украли, а спасли деньги. А я должен заниматься маньяком, да и Синицыну в розыск объявим.

На том и порешили.

«Наверное, у меня судьба такая, что ночевать я буду исключительно в казённых домах, самым лучшим из них может быть банк, а самым худшим – полиция», – подумала Татьяна, снова вытаскивая наряды из своего чемодана вечером того же дня.

Им снова было некогда заселиться в отель, потому что теперь за неимением другого руководства банка, все возложенные функции они приняли с Барковым на себя. Деньги вернули, прокуратуру закрывать банк отговорили.

– Да было преступление, но без последствий. Активы у банка небольшие, но и не такие, чтобы закрываться. Самое сейчас печальное – это отсутствие руководства, но мы можем заменить, пока решается вопрос. Банк сетевой, по вашей области три филиала, пусть принимают решение и направляют администратора, – предложила Татьяна. Банк устоит, если только главный инвестор не отвернётся.

Александру и Татьяне просто необходимо было поговорить с директором «Звезды» Глебом Игоревичем Зелениным. Они дозвонились до него и пригласили на ужин в ресторан. Туда же обещал подъехать и Юрий Владимирович.

– Моё последнее нарядное платье, – прокомментировала Татьяна, показывая платье Александру. – Я же не думала, что еду развлекаться, своё любимое шоколадное платье я уже потеряла. Осталось только красное. Не слишком яркое? – покрутилась вокруг своей оси Татьяна.

Саша задумчиво посмотрел на нее.

– Ты знаешь, мне нравится. Ты вообще красивая. Я уже говорил.

– Правда? Тогда я тебе открою одно секретное место. Пойдём. – Татьяна привела друга к заветному бару в кабинете покойного директора. – Вот за усопшего можешь выпить, только не напивайся сильно, встреча важная нам предстоит.

– Ого! Татьяна, с этого и надо было начинать! – обрадовался Александр. – А то я в больничке стресс медицинским спиртом снимал. У меня, в отличие от тебя, не нашлось доброго самаритянина, чтобы он привез мои вещи из аэропорта, поэтому внешний вид мой будет так себе. Я несколько несвеж. Вся надежда и ответственность по соблазнению клиента ляжет на тебя. Только не переборщи! Все любят красивых женщин, но мало кто умных. Так что ты там сориентируйся на местности.

– Поехали! А то как бы мне тебя не пришлось нести. Только уже будет не до соблазнений.

– Двести граммов коньяка не выбьют почву у меня из-под ног, – бодро ответил Александр под недовольный возглас.

Охранник уже склонился в почтительном поклоне при виде Татьяны.

– Женщина-пламя!

– Поговори мне еще. Такси?

– Уже прибыло, хозяйка, – ответил охранник. – Вас ждать к ночи, как всегда? Мокрой и пьяной?

– Надеюсь, что сегодня получится не «как всегда», – чуть смутилась Таня, взяла под руку уже слегка окосевшего Александра и продефилировала мимо с гордым видом.

Глава 14

Интерьер ресторана «Древнерусский» на все сто процентов соответствовал своему названию. Грубо сколоченная мебель, тяжёлые столы и неподъёмные стулья, пол из досок, деревянные светильники, деревянная посуда. На стенах висели какие-то грабли и вилы, в углах на тумбочках с салфетками стояли самовары. Из глиняных горшков торчали солома и колосья. Видно, администрация именно так себе представляла быт русских людей в Древней Руси. Короче, сплошной китч. Это был один из крупнейших ресторанов города.

Татьяна в красном длинном вечернем платье чувствовала себя себя среди утюгов и ухватов как дура. Они с Юрием Владимировичем пришли в ресторан почти одновременно. Заняли столик и углубились в меню на бересте, выполненном старославянской вязью.

– Да-а… – протянул Юрий Владимирович. – Я даже ничего посоветовать не могу, придётся мучиться.

– Тогда давайте возьмём что попало, – предложила Таня, и мужчины согласились.

Выбор был всё-таки сделан. «Перепела в пряных сливках», «Медальоны из кролика на ветках можжевельника» и «Свинина по-богатырски».

«Ну, слава всем богам, я поем! Прямо счастье», – подумала Таня, пятой точкой ёрзая по жёсткому сиденью. Блюда в этом ресторане тоже будили воображение. Тарелки были огромные и деревянные. Мяса тоже было много, и оно, не отнять, было сочное и вкусное. Зелень подали пучками, овощи нарезали крупно, да и порции были масштабные.

– Да, – посмотрела на тарелку Таня. – Хорошо хоть перепёлку пощипали и картошку почистили.

– Ага! – хмыкнул Александр, потирая руки в предвкушении хорошего вечера. – Ничего, что мы так и не дождались человека? Он придёт, а мы уже наелись от пуза.

– А я есть хочу! – ответила Таня.

– А ему опаздывать не надо было, – согласился Юрий Владимирович. – Нашли вашу Полину.

– Да ладно! Где?! – ахнула Таня. – Развела меня!

– По дороге в аэропорт. Смеялась истерически, когда узнала, что всё равно не смогла бы воспользоваться деньгами. Такую операцию разработала!

– И что с ней теперь будет? – спросила Татьяна.

– Сядет – это точно. – ответил Юрий Владимирович.

– Прыткая девица, – Александр запихал в рот пучок петрушки и стал похож на бычка.

Из напитков они взяли квас и настойки – хреновуху, медовуху с имбирем, вишнёвую и с мятой.

– Давайте, даме вишенку, нам что покрепче, – предложил Саша. – Ну, за благополучное разрешение дела! Чин-чин! А как там мой деспот? Следователь Кислов?

– Вовремя мы с ним в больничке оказались. Предынфарктное состояние. Случись бы дома или на работе, пока доехала бы «скорая», точно инфаркт бы развился. А так обошлось, – ответил Юрий Владимирович. – Выпьем за него.

Все дружно выпили и с аппетитом принялись за еду.

Минут через семь, когда все наелись, Юрий Владимирович сытно откинулся на спинку громоздкого стула, вытер рот салфеткой с вышивкой и сказал:

– Я всё о делах. Нашлось звено, которое связывало воедино всех семерых пострадавших.

– Интересно! – заволновалась Татьяна и тоже отложила вилку. – Говорите, не томите…

– Все девушки так или иначе были из неблагополучных семей.

– И что дальше? – не поняла Татьяна.

– Все посещали центр для трудных подростков целый год. Организация была волонтёрская. Центр организовала на общественных началах одна женщина, добровольно взвалившая на себя эту тяжёлую и ответственную миссию. Целый год эти девушки общались друг с другом.

– Вы молодец, – согласилась с ним Таня. – Кружок – это уже что-то.

– Вместо того чтобы бесцельно шляться по улицам, курить, воровать и выпивать, девушки учились рисовать, шить модные вещи, вышивать, готовить, разводить цветы и что-то еще…

– С ними занимался только один человек? – удивилась Татьяна.

– Да. Женщина занималась с девочками абсолютно бесплатно.

– Так, похоже, она в ущерб себе работала. Эти вот краски, нитки, пряжа, продукты, весь этот подручный материал, он же денег стоит, – задумалась Татьяна.

– Что-то она сама приобретала, что-то люди давали. Какие-то пожертвования, иногда даже покупали особо удачные работы девочек за небольшие средства, но все шло на общее дело. Так и существовали. Мирно и хорошо, но недолго.

– А почему закрылись?

– Это мне пока не известно. Просто закрылись и всё. Тихо-мирно. Мало ли что? Может, эта женщина умерла? Да! Знатное мяско! Ну, давайте еще по одной!

Настроение Тани немного улучшилось после того, как простая и вкусная еда стала наполнять ее желудок. Чувствовалось, что продукты свежие, очень качественные и дорогие, как с рынка.

Неожиданно она услышала:

– Здравствуйте.

Татьяна подняла глаза и увидела Фёдора. На нем прекрасно сидел чёрный строгий костюм. Он был в светло-бирюзовой рубашке и галстуке. Если бы не шрамы на лице, то Фёдор мог бы пройти кастинг на роль Джеймса Бонда. Таня подавилась косточкой и закашлялась. Саша стукнул ее по спине.

– Привет.

Юрий Владимирович заулыбался:

– Федя? Ты к нам?

– О, нет… – буркнула Таня, вытирая рот салфеткой, словно собираясь уходить.

– Слушай, это же наш герой из самолёта, – вдруг обернулся Саша к Тане. – Ой, извините меня, пожалуйста! Я тогда перебрал и вёл себя… весело. – Он встал и протянул ему руку. – Прошу прощения! Я вас принял за пирата, за бандита! Вот так встреча! Таня, ну ты узнаешь его? Таня, ты что?

– Она узнает меня, – ответил за Таню Фёдор.

– А… Я чего-то пропустил? Такая гнетущая обстановка, прямо тучи сгустились, сейчас грянет гром!

– Я хотел извиниться за неприятный утренний эпизод, – сказал Фёдор, переминаясь с ноги на ногу.

– Вот только не надо! Считай, что меня там не было! Не хочу ничего знать! – подняла обе ладони Татьяна.

– Кстати, та девица, что вышла от тебя, найдена мертвой, – подхватил Юрий Владимирович.

– Как, мертвой? – удивился Фёдор.

– Жертва маньяка. А ты когда ее видел в последний раз?

– Утром. Я вышел из душа через несколько минут, как ушла Татьяна, а Марина покинула меня минут через семь-восемь. Провожать я и не собирался. Господи, как же так?!

Александр с интересом слушал разговор, поворачивая голову то к Тане, то к Фёдору, то к Юрию Владимировичу.

– Я что-то пропустил? Так я был прав? Фёдор маньяк? За что меня тогда схватили эти ироды?

– Никто тут не маньяк, – ответил ему Юрий Владимирович, – ешь лучше.

– А где ее нашли? – спросил Фёдор.

– В парке.

Фёдор посмотрел на Татьяну.

– Это недалеко от отеля. Ты ушла за несколько минут до этого. А если бы маньяк пошёл за тобой?

– Не пошёл бы, потому что, как я понимаю, маньяк мылся в душе и не знал, что ты приходила, – снова подал голос Александр. – Но ничего, Таня, мы тебя в обиду не дадим. Он, конечно, бугай, но мы втроём его завалим.

– Я сама могу за себя постоять! – сказала Таня, чувствуя себя в присутствии Фёдора дискомфортно. – А потом, что за комплемент ты мне сейчас отвесил? Мы выяснили, что убивают только проституток. С какой это радости он должен был за мной пойти? Я похожа на проститутку?

– Нет, конечно! – вспыхнул Фёдор. – Это я как-то не подумал. Извини. Испугался просто.

– А ты что здесь, как школьник, переминаешься с ноги на ногу? Следишь за нами? – спросил Юрий Владимирович.

– Я готова обеспечить тебе алиби. Хочешь я скажу, что, как только Марина ушла от тебя, я пришла к тебе? Только с условием, что больше тебя не увижу никогда. Устраивает? – спросила Татьяна.

– Ребята, что происходит? Какое еще алиби ты собралась ему устраивать? Таня, ты в своем уме? Я тебя не узнаю. Ты же правильная девушка. Точку лишнюю нигде не поставишь, на дискотеку не пойдешь! А тут – обеспечивать алиби! – удивлялся Александр.

– Не лезь, – буркнула Татьяна, у которой даже аппетит испортился.

– Не надо мне никакого алиби, – ответил Фёдор. – Вы что одурели? Какой я маньяк?

– Ладно, объяснишься потом с Антоном Ивановичем, когда тот из больницы выйдет, – ответил Юрий Владимирович.

– А с Антоном Ивановичем что? – удивился Фёдор.

– Сердечный приступ. Доконали следователя, – ответил Юрий Владимирович. – Но вроде вовремя успели. Кстати, заведующую понизили в должности, теперь она просто врач-инфекционист.

– Я могу к вам присоединиться? – спросил Фёдор и сел на пустующее место. – Не совсем понимаю, что происходит. Договорился о важной встрече с одним солидным человеком. Он назначил здесь переговоры, потому что у него тут еще одна встреча, которую он намерен быстро завершить и тогда серьезно заняться делами со мной. И вот не понимаю, почему он не пришел? Эта встреча была очень для него важна.

– Интересно. Мы тоже ждем человека по важному делу, и он тоже не пришёл, – ответил Юрий Владимирович.

– А кого вы ждёте? – спросил Фёдор.

– Директора фабрики по огранке алмазов Глеба Игоревича.

– Ого! Так и у меня с ним встреча. Значит, он не явился ни к вам, ни ко мне.

Подошла официантка и улыбнулась новому посетителю.

– Я смотрю, к нам присоединился молодой человек. Что будете заказывать? У нас очень хорошие мясные блюда. Пальчики оближете.

– Нет, что вы! – громко засмеялась Татьяна. – Он у нас не такой! Пальцы облизывать при дамах не станет. Можно, дорогой, я сама для тебя закажу? Я же знаю твои вкусы. Итак, девушка, записывайте! Два больших коктейля «Секс на пляже». Жалко, что нет «Секса в кабинете», «Секса в гостинице», «Секса дома».

– Есть «Тропический оргазм», – предложила официантка.

– Это хорошо! Самый древнерусский напиток. Еще принесите клубнику со сливками, понимаете, да? Побольше клубники, побольше сливок. Ну и салат из морепродуктов, чтобы для мужской силы, чтобы осилить всю эту клубнику! – Татьяна посмотрела Феде в глаза и отпила настойку.

Официантка ошарашенно покосилась на Фёдора, и тот кивнул, усмехнувшись.

– Очень хороший выбор, дорогая. И прямо всё для меня. Только и «Тропический оргазм» не забудьте. Как же я без него? Не ограничивайте меня!

Официантка ушла, Юрий Владимирович и Барков рассмеялись.

– Таня, чего на тебя нашло? Не дала мужику мясо заказать. Чего ты, Фёдор?

– Ну, раз я заслужил именно такой заказ, то я соглашусь, – улыбался Фёдор, а Татьяне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

– С заботой о вас! – съязвила Таня.

– Значит, господин Зеленин нас кинул. Как же так? – задумался Александр, всё еще с опаской посматривая на Фёдора.

– Он полгода ждал сделки со мной, уговорил прилететь сюда и кинул? Этого не может быть, – не согласился Фёдор, перед которым уже возникло клубнично-сливочное чудо и пара коктейлей, больше подходящих для девушки.

– А ты к нему прилетел? Ты же говорил – охота, рыбалка.

– А я хотел совместить. Да и не должен отчитываться я перед тобой.

– А ты как-то связан с Зелениным?

– После отставки я ушел в бизнес. И в данный момент я занимаюсь крупными партиями бриллиантов, которые идут на экспорт. Все абсолютно законно, официально, даже под контролем государства. Зеленин нуждался в деньгах, а я предложил ему контракт на самую крупную сумму, какую-либо когда это предприятие получало. Сто миллионов долларов. Это спасало его предприятие от банкротства. Зеленин сам настаивал на встрече со мной и ждал подписание контракта.

– А ты звонил ему? – спросил Юрий Владимирович.

– Не отвечает.

– Салатик с морепродуктами, – принесла официантка салат, многозначительно посмотрев на Федю.

Тот даже слегка смутился.

– А почему вы не попробовали наш десерт? Всё как заказывали. Много клубники, много сливок, – поинтересовалась официантка.

– Спасибо. Переел я уже сладенького, – ответил Фёдор, не зная, как отвязаться от настырной официантки, нарушающей служебное поведение.

Юрий Владимирович в это время кому-то звонил.

– Фёдор, а что Глеб Игоревич сказал, что сначала у него короткая встреча, а потом уже разговор с тобой? – спросила Татьяна.

– Так и сказал.

– Слить он нас хотел! Точно! Послал бы. Не договорились бы мы с ним. Забрал бы деньги из банка, – решил Александр.

– А теперь где он? Что-то случилось, может быть? – занервничала Таня, понимая, что Фёдор не притронется к еде, которую она ему заказала.

Юрий Владимирович закончил говорить по телефону.

– Завязываем с ужином. Надо ехать, искать этого Глеба Игоревича. Последний раз его видели на заводе, и звонил он оттуда же.

Они вышли из ресторана и поехали на завод «Звезда».

Фёдор предпринял еще одну попытку, чтобы как-то поговорить с Таней.

– Я все еще прошу прощения за свое поведение.

– При чем тут прощение? Я вам кто? Жена? Ваша девушка? Вы не обязаны передо мной отчитываться. Делайте что хотите, – отрезала она.

– Я бы хотел пригласить вас на ужин. Обещаю, что проведём время замечательно. Чёрт! Мы с тобой сделали огромный скачок назад. Мы снова на «вы».

Сидевший с ними рядом Александр с удивлением слушал их разговор.

– Таня, я тебя не узнаю! – встрял он. – Фёдор, ты можешь не стараться. Она у нас Снежная королева! Какие только зубры не ухаживали за ней! Банкиры, бизнесмены. Один банкир, которому Татьяна помогла спасти бизнес, бросил к ее ногам своё спасённое состояние. Слышь! – Александр толкнул сидящего впереди Юрия Владимировича. – Так это Танька из ревности укокошила девушку, ночевавшую у Фёдора! Шутка-шутка! – Тут же исправился Барков, которого Таня постаралась достать рукой, чтобы ущипнуть.

При этом действии она всем телом прилегла на широкую грудь Фёдора.

– Извините… Извини.

– Ничего, мне даже приятно.

– Ну, что я говорил? – снова засмеялся Саша. – Эта девушка любого с ума сведёт.

– Я в этом сам убедился, – ответил Фёдор.

Глава 15

Предприятие «Звезда» выглядело очень солидно. Здание было отлично отремонтировано и производило отличное впечатление. Понятно, что завод, находившийся в таком здании, процветал, имел деньги. Территория вокруг была ухоженная, кусты подстрижены, у деревьев выбелены стволы.

На входе Юрия Владимировича уже поджидали сотрудники предприятия.

– Шеф сказал, что мы поступаем в ваше распоряжение. Я Олег, – представился один. – Я оперативник. А это Павел.

– Очень хорошо. Нас ждут?

– Мы попросили сотрудников задержаться на работе, – ответил Олег.

Начальник службы безопасности предприятия сразу же попытался показать Юрию Владимировичу, кто в доме хозяин.

– У нас режимный объект, имеем дело с дорогим товаром и…

– И поэтому решили мешать следственным органам? Где находится господин Зеленин, вы знаете? По нашим сведениям, он таинственным образом исчез, – сказал Юрий Владимирович.

– Приехал шеф сегодня, как обычно, к десяти утра на своем «Мерседесе»…

– Машина с водителем? – уточнил Юрий Владимирович.

– Нет. Глеб Игоревич сам за рулём. Машину припарковал, как всегда, на своё место во внутреннем дворике, – продолжал начальник службы безопасности. – Обед ему доставили в кабинет из ресторана. Я лично пропускал курьера, шеф часто так делал, и курьера этого я знаю. После обеда Глеб Игоревич продолжил работать, но к вечеру он и пропал. Исчез, никого не предупредив, – развёл руками для пущей убедительности начальник службы безопасности.

– Кто искал? Как пропал? Что вы как в детском саду-то, – надавил Юрий Владимирович.

Начальник службы безопасности выдвинул вперед маленькую хрупкую девушку, которая, теребя волан на вырезе блузки, затараторила:

– Я Мария, секретарша Глеба Игоревича. День прошёл, как обычно. Глеб Игоревич очень серьёзный, строгий и порядочный руководитель. Деловой и пунктуальный. Весь день у него расписан по минутам. Порядок в делах он ценит превыше всего.

– Как прошёл сегодняшний день? – спросил Юрий Владимирович.

– Шеф приехал с утра, заказал обед в офис. Предложил заказать и мне, но я отказалась. Целый день сижу на одном месте, в обед лучше сходить с девочками в кафешку, поболтать, отдохнуть.

– Я не о вас спрашиваю, а о вашем шефе.

– Ничего необычного. После обеда Глеб Игоревич попросил напомнить ему, что у него в ресторане назначены две встречи, одна из которых очень важна для всех нас. Он так сказал. В девятнадцать часов я зашла к нему в кабинет напомнить, что рабочий день окончен. А в кабинете его не было. Я и не видела, как он ушёл, я же выходила пару раз из приёмной. Шеф за это время мог из кабинета выйти.

– Дальше, – попросил Юрий Владимирович.

– Всё. Машина на стоянке, он без неё никуда. Домой звонили – нет его. В полицию заявили.

– Это уже по моей просьбе, – подтвердил Юрий Владимирович, обращаясь к оперативнику. – Олег, обыщи каждый уголок, это очень важно.

– Я понял, уже действуем.

– А мне бы посмотреть записи с видеокамер. У вас же есть видеонаблюдение?

– Видеокамеры есть, – каким-то пластмассовым тоном ответил начальник службы безопасности. – Но сегодня они не работали.

– Как интересно! Именно сегодня?

– Нет и вчера тоже. Коротнуло у нас что-то, вот и вышли все из строя, – ответил начальник. – Чинить собирались завтра. Я знаю, что это нарушение для такого предприятия, но так распорядился Глеб Игоревич.

– Зеленин знал, что проблемы с камерами, а значит, с безопасностью? – уточнил Юрий Владимирович.

– Конечно! Я сразу же доложил. Это на его совести и его решение.

– Только его найти теперь не могут, – помрачнел Юрий Владимирович, потому что понял, что дело сильно осложнилось из-за отсутствия видеозаписей.

А дальше началась рутинная и нудная работа следствия. Опрашивали всех работников предприятия. Никто не сообщил ничего нового. Работники были усталыми и раздражёнными. Отвечали односложно и скупо, не понимая, чего от них хотят услышать и при чем тут они? Кто-то видел директора в одном месте, кто-то в другом. Кто-то в этот день вообще его не видел. Юрий Владимирович терпеливо записывал все показания.

Татьяна и Барков сидели рядом на диване и напоминали парочку понятых по какому-то особо важному делу. Фёдор сидел в сторонке и что-то чертил на плотном листе бумаги. Периодически он бросал острый внимательный взгляд на Таню с Сашей, словно рисовал их.

– Смотри, этот монстр смотрит на нас, – прошептал Татьяне на ухо Александр.

– И что с этого? Пускай смотрит.

– А хочешь, я тебя обниму и поцелую? Смотри-смотри, как прожигает взглядом. Он сейчас ручку сломает. Ревнует, наверняка, зуб даю…

– Сашок, а хочешь, я тебе сейчас ещё один бланш под глазом организую? Только попробуй! – предупредила его Татьяна. – Тебе что, мало на твою задницу приключений?

– Танюша! Какие приключения? Тем более я знаю, где находится виски пятидесятилетней выдержки. Я полностью реабилитирован!

– Идиот, – толкнула его локтем Татьяна.

– Златовласка, – снова начал Александр. – Я его боюсь.

– Сашка, прекрати.

– Хорошо, я по-другому вопросу. Можно тебя спросить, мой надёжный партнёр?

– Попробуй. Я уже места себе не нахожу от волнения.

– Вот послушай историю. Жил-был человек. Имел в рабочем кабинете кучу дорогих бутылок с элитным алкоголем. Ни жена, ни дети не имели к его запасу никакого отношения. И тут этот человек умирает…

– Надо же какая неожиданность, – покачала головой Татьяна.

– Всякое бывает! Кирпич на голову, сердечный приступ… незакрытый люк…

– Сашка, ты к чему клонишь?

– Я клоню к тому, что початые бутылки – несолидное наследство, не находишь? Может, даже было бы гуманнее вообще семье об этих винных запасах не сообщать. Это же такие невинные мужские радости, одним словом – пустячок. Не лучше бы, чтобы бутылки эти достались на помин души хозяина какому-нибудь доброму самаритянину?

– Это тебе, что ли? – усмехнулась Татьяна.

– Догадалась! Пять с плюсом. Одобряешь мою мысль?

– Ты, Сашка, полный дурак и законченный алкоголик. Тебе не о бутылках нужно думать, а о бессмертной душе и добрых делах.

– А я тебе о чём толкую? Понимаешь, душа моя в тумане и… трубы горят!

– Да ну тебя, отстань! Лучше скажи, когда опрос закончится?

– А я почём знаю? Но без этого никак. Вдруг кто-то что-то вспомнит и потянется ниточка…

Барков еще что-то ей говорил, но Татьяна перестала его слушать. Она погрузилась в томительное ожидание, периодически исподтишка посматривая на Фёдора.

Юрий Владимирович попросил ее зайти в кабинет. Человек, который по-хозяйски развалился в кресле, оказался Татьяне знаком. Она даже содрогнулась, увидев его. Леонид Павлович Староверов, собственной персоной. Он же Лёня Старый. Увидев Татьяну, лысый присвистнул.

– О-о, и ты здесь! Нас прямо судьба сводит, а ты намёка не понимаешь.

– Не отвлекайтесь, гражданин Староверов. Когда вы видели Глеба Игоревича Зеленина в последний раз?

– Как звучит трагично – «в последний раз». Видел с утра. Я, между прочим, акционер этого заводика и в кабинет к директору могу заходить в любое время без стука.

– Как интересно. Вы так же и с местным банком связаны? – вскинул бровь Юрий Владимирович.

– Это вы люди приезжие. Или местные, но предавшие местные красоты, а я-то здесь живу, тут мои корни и меня это устраивает.

«Пообрубали бы тебе твои корни в Москве. А тут устроился, как клоп в ковре, и творишь, что хочешь», – подумала Таня, которая видеть не могла этого лысого урода.

– Ближе к делу, о красотах потом. Вам не кажется странным, что директор банка скоропостижно скончался, а директор завода бесследно исчез? – спросил Юрий Владимирович.

– Что Иван Дмитриевич умер, так это дело житейское. А что Зеленин пропал, так это еще доказать надо. Может, он уже с какой-нибудь красоткой на Мальдивах отдыхает? Или в местном пансионате где-нибудь в лесу? Панику подняли – человек пропал! Я-то тут при чём? Мои деньги лежат в банке «Альянс», зачем мне ему вредить? Чтобы самому же и пострадать? Знаете, я люблю достаток, хорошие вещи, вкусную еду. Я совладелец банка и очень заинтересован, чтобы банк процветал.

Юрий Владимирович отпустил его. Старый и Татьяна вышли из кабинета вместе. Старый тихо сказал ей:

– А с тобой мы еще, дорогуша, увидимся.

– Если только в полиции, – фыркнула Татьяна.

Лёна Старый криво усмехнулся и бодро направился к выходу.

– Опять маньяка отпустили, – вздохнула Татьяна, глядя ему вслед.

– Опять ты за своё, – вскинул бровь Фёдор, ожидавший её в коридоре.

– Уверена, что это он на меня напал! А вы все – факты и факты!

– А как можно без фактов людей за решётку сажать? Мы сейчас здесь по другому делу. Глеба Игоревича найти надо. А я знаю, где его найти. Он в цехе номер пятнадцать.

– Поясни, – попросила Татьяна.

– Я внимательно выслушал всех до одного опрашиваемых, кроме этого Лёни Старого. У меня в руках подробный план предприятия. Я составил схему: кто, в какое время и где видел директора.

– Интересно. И что получилось? – спросил Юрий Владимирович.

– Получилось, что в девятнадцать часов двадцать минут в коридоре «А» Глеба Игоревича видел начальник склада Иван Сергеевич. Охранник сказал, что он видел Ивана Сергеевича в девятнадцать двадцать две, а Глеба Игоревича он не видел. Больше помещений в этом коридоре, кроме пятнадцатого цеха, нет.

Юрий Владимирович почесал затылок и посмотрел на секретаршу.

– Что это за цех?

– Предварительная очистка породы, механическая и химическая, – быстро ответила девушка, нервно теребя пуговицу на воротничке.

– Этот цех проверен полностью, директора там нет, – ответил начальник службы безопасности.

Юрий Владимирович поджал губы.

– Вы что, не слышите, что говорит наш сотрудник? Значит, еще надо проверить!

– Я не понимаю, что здесь делает этот человек? – показал пальцем на Фёдора начальник безопасности. – Почему он участвует в расследовании?

Так надо, – сухо бросил Юрий Владимирович, и начальник безопасности угрюмо замолчал.

Следователи отправились в цех номер пятнадцать. Таня сама не поняла как, но оказалась рядом с Фёдором и если бы ей позволила гордость, то взяла бы его и за руку. Фёдор, словно почувствовав ее настроение, не отходил от нее.

Цех был мрачноватый, гулкий, большой и абсолютно пустой.

– Ну, вот… – развел руками начальник охраны. – Рабочий день закончился давно.

– Кто тут главный технолог? – спросил Юрий Владимирович.

– Вы его допрашивали. Борис Витальевич.

– Приведите его.

Вскоре пожилой мужчина объяснял, в чем заключалась его работа в этом цехе:

– Очистка ювелирных алмазов протекает в несколько стадий, – сказал он. – Предварительно алмазы обрабатываются такими растворителями, как этиловый спирт, ацетон, серная кислота, пероксид водорода, для удаления поверхностных масел, углеводородов и других поверхностных соединений. Щелочная обработка алмазов проводится в автоклаве раствором гидроксида натрия и нитрата калия при высокой температуре для удаления стеклообразных структур и сложных оксидов. После этого алмазы промываются водой и подвергаются кислотной обработке смесью азотной и соляной кислот, иногда с добавлением серной кислоты, затем алмазы подвергаются окончательной промывке водой и растворителями. Я не видел Глеба Игоревича! Если он и заходил, то уже без меня. Я ничего не могу сказать по этому делу.

– Мы вас ни в чем не обвиняем, – ответил Фёдор. – Осмотрите контейнеры.

Юрий Владимирович кивнул местным сотрудникам.

– Ничего не должно пропасть. А то потом на меня всех собак повесят, – забеспокоился главный технолог.

– Ведётся следствие! Не мешайте.

– Вы могли бы показать мне тетради с вашими рабочими записями, – спросил Фёдор.

– Конечно! Одну минуточку, сейчас принесу, – засуетился Борис Витальевич.

Фёдор отдал тетради эксперту для проверки.

– Вредное производство у вас, – сказал он технологу. – Кислота всякая, щёлочи…

– Любое производство тяжёлое. А наше особенно. Камешки в золоте и платине все уважают, а как они нам достаются, даже не догадываются. – У Бориса Витальевича даже очки запотели от волнения.

– А я всё смотрю на вас и вспоминаю – где же я вас видел!? – вдруг воскликнул, как всегда радостный Александр, обращаясь к технологу цеха.

– Меня? – удивился Борис Витальевич.

– Вас, вас! – похлопал его по плечу Барков. – Как увидел ваши запотевшие очки – сразу вспомнил. Вы приходили в больницу, где я недавно лежал в инфекционном. Не надо на меня так смотреть, я не заразный, я там прятался от полиции, а теперь им лучший друг! – продолжал радоваться Сашок, но вот никто его радости не разделял.

«Что он несёт? Допился до белочки», – подумала Таня.

«Вот с кем приходится иметь дело», – говорил взгляд Юрия Владимировича.

Взгляд Фёдора Александра не осуждал, потому что он всё время смотрел на Татьяну.

Александр словно и не замечал всеобщего замешательства. Его просто несло по волнам его памяти.

– Это же больница, там курить нельзя. А я еще в боксе лежал, в коридор лишний раз выйти нельзя, чтобы не привлекать внимания. Вот я, не в силах преодолеть пагубную страсть, вылез в окошко и в кусты – покурить. Сижу – курю. Смотрю, по дорожке доктор в белом халате идёт, пожилой такой, с небольшой бородкой. Я затаился, чуть окурок не проглотил. Доктор дошёл до того места, где я прятался, и тут на него налетел незнакомый мне мужчина. Разговаривали они громко, я всё слышал. Доктор оправдывался, а мужик орал, что он заплатил уже кучу денег, а положительного результата у Вовочки всё нет. Доктор ему объяснял, что они использовали все средства, медицина бессильна. Мужчина стал хватать доктора за руки и умолять помочь ему, кричал, что он готов на всё. Тогда доктор сказал, что есть ещё одно лекарство. Но оно стоит несколько миллионов. Мужик сказал, что сдохнет, но деньги достанет. Мужик – это вы, – ткнул Александр пальцем в сторону технолога.

Возникла неловкая пауза. Технолог цеха снял очки и протёр стекла.

– Вы что-то путаете. Я не был ни в какой больнице.

– Я никогда ничего не путаю. У меня глаз – алмаз и память, как у налогового инспектора. Да и голос ваш я запомнил, – сказал Саша. – А вы разве сделали что-то противозаконное? – не понимал он.

– Борис Витальевич, а мы не знали, что ваш внук Вова так серьёзно болен, – заволновалась секретарша Мария.

– Думаю, вас это не касается, – грубо ответил технолог. – При чем тут мой внук? Это моё личное дело.

В этот момент к ним подошёл один из следователей.

– В баке с серной кислотой обнаружены фрагменты человеческого тела. Я думаю, что директор завода нашёл своё пристанище именно там. То есть мы его нашли.

Кто-то вскрикнул. Борис Витальевич опрометчиво попытался бежать, но был остановлен. Татьяну замутило, и она выбежала на улицу, на свежий воздух. Она обессиленно опустилась бы на землю, за неимением скамеек, но ее поддержали сильные и тёплые руки Фёдора.

– Тебе плохо? Что сделать?

– Увези меня отсюда, – попросила Таня, утыкаясь ему в грудь и чувствуя новый приступ дурноты.

Глава 16

Эту ночь они провели вместе.

Фёдор был настолько внимателен, ласков и чуток с ней, что Таня боялась, что ее сердце, словно птица, вылетит из груди. Под утро она заснула на его плече, боясь спугнуть своё счастье. «Так бы и лежать вместе всю жизнь. Ты словно летишь по Млечному Пути счастья, – думала она, слушая удары его сердца. – Я нашла своего принца, хотя он больше похож на пирата».

– Приняла душ? Я заказал завтрак в номер, – сказал Фёдор, появляясь в спальне в халате, еле сходившемся на нем.

– Я не выспалась.

– Ну, извини. Я перестарался, заполучив такую девушку в свои сети.

– Не будь пошляком. Я серьёзно. Который час? – зевнула Татьяна.

– Десять утра.

– Ого! И правда, надо вставать. А так не хочется… – Она поняла, что нежится в его двуспальной кровати абсолютно голая, и попросила: – Отвернись.

– Ты стесняешься меня после всего, что между нами было? – искренне удивился он.

– Было темно, и ты был рядом.

– Солнышко, поверь, ты совершенство и тебе стесняться нечего. Ну, хорошо! – улыбнулся он, выполняя ее просьбу.

За завтраком Таня с аппетитом набросилась на яичницу, заявив с уверенностью:

– Я тебе сына рожу!

– Ого! Нормально! – удивился Фёдор. – Думаешь, что так сразу? Люди, иногда годами работают.

– Когда по любви, то сразу, – Татьяна налила себе чая и намазала хлеб вареньем.

Фёдор усмехнулся и погладил ее по длинным влажным волосам.

– Ты очень хорошая. Ты мне нравишься.

– И на этом спасибо.

– Звонил Юрий. Бедолага Борис Витальевич признался в том, что убил своего директора.

– О господи! Это что, правда?

– Да. У него серьёзно болеет внук, требуется много денег. Он стал воровать алмазы. Уж не знаю, как он это делал, с этим разберётся полиция. Директор стал кое о чём догадываться. В какой-то момент он зашёл в цех, когда смена кончилась, чтобы выяснить отношения с технологом. Он потребовал, чтобы тот признался. Ему не хотелось обращаться в полицию. Разговор начался на повышенных тонах, а закончился тем, что технолог ударил директора по голове. Тот упал и умер. Технолог до смерти испугался, открыл бак с кислотой и сбросил труп в него, в надежде, что кислота уничтожит все следы преступления. Глупо всё это получилось. Технолог во всём признался.

– Ты это скажи родственникам Глеба Игоревича, которым даже хоронить нечего, это нормально?

– Если с этой позиции посмотреть, то конечно. Танюш, его накажут и серьёзно. Вряд ли будет снисхождение.

– Единственно, кого жалко в этой ситуации, так это больного мальчика. Что теперь с ним будет…

И с этим Фёдор согласился.

– А ты молодец! Как ты догадался вычислить по показаниям свидетелей, где оборвался путь директора? – похвалила его Татьяна. – Как ты так смог?

– Мое боевое прошлое и аналитический склад ума помогли. Я провёл тысячи таких опросов в своё время, – ответил он.

– Я знаю, комиссовался по ранению, – кивнула Татьяна.

– Откуда знаешь? Это Юрка растрепал, – догадался Федя. – Что он еще тебе наболтал?

– Ничего.

Фёдор взял ее лицо в свои руки и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты никогда ничего от меня не скрывай, я этого не люблю. Всё говори, я всё пойму. Ты сегодня куда собираешься? Тебя куда-нибудь подвезти?

– В местный Дворец пионеров или культуры, что-то я запуталась, – ответила Таня.

– Он здесь один. Был – пионеров, сейчас – развлекательный центр. Тенденции моды. А тебе зачем? В пионеры уже не принимают.

– Я могу рассказать по дороге. Местный следователь еще в больнице, Юрий Владимирович занят бриллиантами. А маньяка ловить некому, – пояснила Татьяна, скромно опуская глаза.

– И потому, эту миссию ты на себя возложила? Всё никак не успокоишься? – удивился Федя.

– Я расскажу всё в машине. Никого лично я ловить не собираюсь. Сам же вызвался подвезти, – напомнила ему Таня, быстро бросая в сумочку косметичку и кошелёк. – Поехали!

Расположившись на удобном кожаном сиденье в машине с кондиционером, Таня рассказала Феде всё, что узнала.

– Юрий Владимирович нашёл то, что объединяло убитых девушек. Мне надо разобраться с этим кружком по интересам, может, что и откроется, – сказала Татьяна.

– Я тебя понял. Побуду рядом.

– А как же покупка алмазов? Ты должен что-то решить, – спросила Татьяна. – Я тоже приехала на работу в прогорающий банк. Федя, наши поездки не удались. И мой банкир умер, и твоего продавца убили! Зато я познакомилась с тобой! – болтала Таня.

– Следствие уже закончено, завод закрывать не будут, убийца во всем признался. А переговоры я начну с новым директором «Звезды», – ответил Фёдор – Дело пары дней. А вот ты тоже не спешишь спасать банк.

– Это дело сложное. Не следует забывать о вкладчиках – клиентах этого банка. Что будет с ними в случае банкротства? Возможна паника, и поэтому надо действовать осторожно. Банк «Альянс» связан деловыми отношениями с другими банками, это повлияет и на них. Однако скажу, что нужно заранее следить за состоянием того или иного банка, независимо от того, кто им управляет.

Фёдор плавно повернул руль.

– Смешная история получилась, – сказал он, – но и грустная. А всё из-за твоего идиота Баркова.

– Господи, как я не хотела, чтобы он летел со мной! Но судьба распорядилась иначе. Ведь от этого шизика одни неприятности! Я готова прибить его. Конь педальный! – разошлась Татьяна, когда ей наступили на больную мозоль. – Парень он неплохой, но невезучий. Но, видно, это судьба. Если бы Сашка не приехал со мной, он бы не попал в больницу, а в ней-то он узнал самое главное! Он спас деньги, разгадав замысел секретарши! Он просто Пинкертон какой-то, честное слово. Из него сыщик бы неплохой получился, если бы он так не квасил.

– Вот и Дом культуры, – остановился Фёдор. – Иди. Я произвожу на людей не очень хорошее впечатление. А ты приятная и милая, а я в машине подожду.

Глава 17

– Вы к кому? Ребёночка в кружок записать? – обратилась к Тане вахтёрша, как только она вошла в здание.

– Нет. У меня дело, но я не знаю, к кому обратиться.

– Можете у меня спросить. Я тут всех знаю, – сказала вахтёрша и отставила в сторону кружку с чаем.

– Я ищу женщину, которая здесь лет пятнадцать назад вела кружок для трудных девочек-подростков.

– А ты кто же такая будешь?

– Я журналистка из Москвы.

– Прямо из столицы? – подняла брови вахтёрша. – Что же у вас за дело такое, если из Москвы прислали? Путь-то неблизкий.

– Дело срочное. И важное. Так вы можете мне помочь?

Вахтёрша встала и открыла дверь своей каморки. – Заходи! Я помню одну историю! Чай? Кофе?

Татьяна вошла в тесную комнатку.

– Если не трудно, то чай.

Вахтёрша воткнула вилку электрического чайника в розетку и поставила перед Татьяной чашку.

– Угощайся, – по-свойски сказала она. – Вот печенье, конфетки вкусные.

– Спасибо, – улыбнулась Татьяна. Вахтёрша ей понравилась. Симпатичная тётка.

Вахтёрша тяжело опустилась на стул.

– Ты думаешь – тётке много лет, а она на вахте сидит? Я не охранник, я консультант. Охранник у нас есть, бугай здоровенный. А мне место выделили – уважают. А знаешь почему? Рука не поднялась меня уволить. Я сорок лет здесь работаю. Всё про всех знаю. Памятью бог не обидел. Тебя как зовут?

– Татьяна. Таня.

– А меня Зинаида Гавриловна. Сейчас, Танечка, чайничек вскипит, чайку горяченького попьём. – А кавалер твой не зайдёт к нам?

– Какой кавалер? – не поняла Таня.

– Так у меня тут камера наблюдения есть, вот я за всеми и наблюдаю. Мимо меня муха не пролетит. Смотри, – ткнула она пальцем в монитор, – вот он, мужик твой, в джипе. Зови и его на чашку чая.

Татьяна позвонила Фёдору, и он зашёл в каморку.

Зинаида Гавриловна любезно пригласила:

– Садитесь, устраивайтесь. Пожалуйста, сахар, печенюшки, чай. А вы муж и жена?

– Нет, – смутилась Таня.

– Значит, влюбленные. Ну да ладно! Не смущайтесь. Давайте к делу. Много лет назад я работала здесь воспитательницей. Вела секцию по гимнастике. Хорошие тогда ребятки были – пионеры и октябрята. Дисциплина была, порядок.

– Дети-то разные бывают, – заметила Татьяна.

– Совершенно верно. Я к этому и веду. Пришла к нам в Дом пионеров устраиваться дама одна. Звали ее Елена Анатольевна. Сказала, что готова организовать секцию, в которой занимались бы девочки из проблемных семей. Объяснила, что дело это трудное, но благородное, игра стоит свеч. Девочки из неблагополучных семей всё своё время проводят на улице в ужасных компаниях и годам к семнадцати опускаются на самое дно социального болота. А девчонкам надо помочь встать на правильный жизненный путь, научить трудиться, выявить их таланты, разбудить в душе тепло и тягу к образованию. Дело хорошее, благородное. Руководство Дворца, правда, сначала попыталось ей отказать под предлогом, что у нас Дворец пионеров, а не воспитательная колония, но Елена Анатольевна стояла на своём как кремень и дожала начальство. Секцию организовали. И девочек в этой секции было человек семнадцать-двадцать. Обычные девчонки, только сразу было видно, что не домашние. Угрюмые, неразговорчивые и грубые. Наши пионеры обходили их стороной, а те это чувствовали и еще больше обособлялись. Но занятия у них шли, и Елена Анатольевна была очень довольна. Правда, через год секция прекратила своё существование, и девочки пропали. Не знаю, что с ними дальше было, не у кого спросить. Елена Анатольевна тоже ушла. Она, оказывается, бесплатно работала, на общественных началах. Святая женщина.

– Скажите, Зинаида Гавриловна, а где сейчас Елена Анатольевна, не знаете? Уехала?

– Нет, что ты! Здесь живёт. Я в гостях у неё не бывала, номер квартиры не знаю, но дом на Гороховой, красный такой, трёхэтажный, по чётной стороне.

– Спасибо вам, Зинаида Гавриловна, за чай и интересный рассказ, – встала Татьяна. – Мы пойдем. До свидания!

– Может, свидимся еще, – ответила словоохотливая вахтёрша. – Жизнь – она разные коленца выкидывает…

Татьяна и Фёдор вышли на улицу.

– Знаешь, где этот дом? – спросила Таня.

– Найдем. – Фёдор распахнул перед ней дверцу джипа.

Машина плавно двинулась по улице, густо заросшей отцветающим шиповником.

– Детство вспомнила, – вздохнула Таня. – Я тоже ходила в Дом пионеров. В то время много секций было, и все бесплатные. Я занималась в хоровой студии и в рисовальном кружке. Мои картины даже имели награды, честное слово.

– А я разгружал вагоны, потому что семье денег не хватало. А потом, лет с шестнадцати, принимал участие в подпольных боях без правил по той же самой причине, – ответил Фёдор и рассмеялся, заметив недоумение Тани. – У нас с тобой было разное детство, но я на свои юные годы не жалуюсь – они были прекрасны.

Машина выехала на тенистую улочку с деревянными домами. На одном Таня прочитала название улицы – Гороховая.

– Мы у цели, – сказала она. – Ищем красный трёхэтажный дом… А вот и он! Видишь, за прудом?

– Я с тобой пойду, – ответил Фёдор.

Они вышли у обшарпанного подъезда с покосившейся дверью. Кодового замка, конечно, не было. У подъезда на лавочке сидели две женщины неопределённого возраста. У одной на руках жмурилась серая кошка помоечной породы.

– Добрый день, – поздоровалась Татьяна. – Какая у вас милая кошечка. Это сибирская, да?

Женщина в платке подняла на нее глаза.

– Это майкун, – нелюбезно ответила она. – Купи, недорого отдам. Сегодня у меня скидычный день.

Фёдор улыбнулся, оценив шутку женщины.

– Простите, сказал он, – не в этом ли доме живёт некая Елена Анатольевна? Не подскажете номер квартирки?

Вторая женщина перестала щёлкать семечки.

– Квартира четыре, – сказала она и поинтересовалась: – А вам зачем?

– Из собеса, – ответила Татьяна. – Деловой визит. Спасибо.

Они поднялись на второй этаж. В подъезде нестерпимо воняло кошачьей мочой и пахло бедностью. Облезлые стены украшали надписи эротического содержания, выполненные рукой гормонально воспламенённых подростков.

Фёдор нажал кнопку звонка. Когда-то обитая дерматином дверь распахнулась.

– Я уже ухожу, мне на работу, я разработала новинку, надо внести туда вишенку, сегодня вишенку… – сказала худенькая девушка, без всякого интереса взглянувшая на гостей.

– Рита? Маргарита? – обрадовалась Татьяна. – Помнишь меня? Мы познакомились у Анны. А это Фёдор – мой друг. – Она тихонько сжала руку Фёдора, словно пыталась предупредить, что эта девушка особенная.

– Я честно хотела отдать ему все пирожки! Честно! Я не виновата! – выкрикнула Рита и бросилась бегом по ступенькам вниз.

– Что ты, доча? – В коридор вышла женщина лет пятидесяти пяти в домашнем платье. – Рита?..

– Она убежала, – ответила Татьяна. – Здравствуйте. Рита – ваша дочь?

– Да. А вы кто?

– Я знакомая Анны, у которой работает Рита, а это Фёдор. Мы пришли кое-что у вас узнать.

Лицо женщины несколько расслабилось.

– Друзья Анны – мои друзья, проходите. Меня зовут Елена Анатольевна.

– Спасибо, – улыбнулся Фёдор, проходя вслед за женщинами в небогато убранную комнату.

– Что вас интересует? – спросила хозяйка. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Фёдор и Татьяна сели на мягкий диван с вышитыми подушками.

– У нас к вам дело, Елена Анатольевна. Я не знала, что вы мама Маргариты. Нам сказали, что много лет назад вы вели кружок для трудных девочек-подростков, – пояснила Татьяна.

– А-а, вы про это. Господи, столько лет прошло. Чай? Кофе?

– Нет, спасибо, только что пили, – отказалась Таня.

– Что именно вы хотите узнать?

– Нам интересно всё от начала и до конца. Расскажите, почему вы вообще решили этим заниматься? И почему кружок просуществовал только год?

– Вы спрашиваете, почему я этим занималась? Это трудно объяснить, но я попробую. У меня тоже девочка не простая. Вы уже заметили. Аутизм. Расстройство, возникающее вследствие нарушения развития головного мозга. Проявляется, прежде всего, в задержке развития и нежелании идти на контакт с окружающими. Я ее растила одна, без мужа. Я пенсионерка по заболеванию. У меня болезнь крови. Жили мы с дочкой трудно, денег мало, питались с огорода, есть у меня земельный участок в восемь соток. Сама, как говорится, и пахала, и сеяла – помощи ждать было неоткуда. С работой трудно – куда с больным ребёнком на руках устроишься. Работала по домам – убиралась, ухаживала за больными, детишек в школу водила-приводила. Вот тогда у меня и возникла идея организовать для девочек из неблагополучных семей что-то вроде кружка. Насмотрелась я за это время всякого, вот и пришла мне в голову такая идея. Набрала девочек, договорилась с Домом пионером о помещении и стала с девочками заниматься. Мы читали книжки, рисовали, я учила их шить, готовить. Девчонкам нравилось…

– А почему закрылись примерно через год? – спросила Татьяна. – Раз так всё хорошо было?

– Слушайте, это было сто лет назад! Что в этом копаться? Всё когда-нибудь начинается и заканчивается. Закончилась и моя миссионерская деятельность.

– А вы общаетесь с вашими бывшими воспитанницами?

– Нет. Я о них ничего не знаю.

– Мне кажется, что это не так. Вы что-то знаете, но предпочитаете молчать. Почему? Мы не из полиции, но нам требуется разобраться в этом деле. Вы, конечно, знаете, что в городе орудует маньяк и убивает он исключительно девушек лёгкого поведения. Мы выяснили, что всех убитых девушек объединяет не только род занятий, но и то, что все они в своё время занимались в вашем кружке. Вам не кажется это странным? Поэтому я снова задаю вам вопрос – почему закрылся ваш кружок? Ну, Елена Анатольевна, расскажите! Это очень важно для следствия, поверьте.

Елена Анатольевна слушала Татьяну, словно окаменев. Она побледнела как мел и на лбу у нее выступили капельки пота. Она схватилась за шею, словно ей стало не хватать воздуха. Татьяна бросилась к ней.

– Фёдор, воды! – крикнула она. – Елена Анатольевна, вам плохо?! – Она взяла у Фёдора стакан и поднесла к губам женщины. – Выпейте, пожалуйста, вам станет легче. Не надо так волноваться, простите нас, мы не хотели…

Елена Анатольевна выпила воды и на минуту прикрыла глаза. Когда она их открыла, они были полны решимости.

– У меня сердце больное. И давление… Сейчас пройдёт… – сказала она, вытирая носовым платочком влажный лоб. – У моих девочек было страшное детство и, конечно, одна я ничего не могла исправить. Одна девочка заикалась – ее испугали родственнички, другая свою фамилию постоянно забывала – отчим лупил ее по голове, третья постоянно дралась, агрессивная была болезненно, дома девочку били смертным боем и она вымещала свою злость на слабых. Все они курили, ругались матом и уже попробовали спиртное. Через год я поняла, что мне с ними не справиться. А тут еще такое… – Елена Анатольевна поднесла к глазам носовой платок.

Татьяна ободряюще пожала ей руку.

– Не волнуйтесь, Елена Анатольевна. – Рассказывайте. Я очень хорошо понимаю вас. Так что же случилось?

– Да, именно что случилось… Я заметила, что моя Рита последнее время стала более оживленна. Она давно пристрастилась к готовке, просто не отходила от плиты – варила, пекла, жарила. И блюда у нее получались – пальчики оближешь. Я радовалась, что она нашла себе дело по душе. Согласитесь, с таким ребёнком это целая проблема. Раньше-то мы про аутизм мало что знали. Такие дети считались неполноценными, их стеснялись, порой забирали в специальные интернаты и выхода им оттуда не было – только на кладбище. Я своей Рите такой судьбы не желала и оберегала ее, как могла. И тут я заметила, что она целыми днями пироги печёт. И, знаете, печёт в таком количестве, что можно полк солдат накормить. А на следующий день новые печёт, а куда старые дела не говорит, молчит. Как-то ночью я проснулась, мне показалось что дверь входная стукнула. Я встала, прошла в комнату Риты, а ее там нет. Я выбежала на улицу, ждала ее до утра, места не находила от волнения. Девочка больная, мало ли что? Утром она явилась, тихонько прошла к себе и легла спать. Я решила ее ни о чём не спрашивать – закроется, замолчит, слова от нее не добьешься. Решила проследить, куда она ходит. И проследила… – Елена Анатольевна отпила глоток воды.

– Вы пошли следом? – спросила Таня, скорее для того, чтобы Елена Анатольевна просто перевела дух.

– Именно так. Дочка целый день пекла и жарила. Я вечером сообщила ей, что очень устала, и решила пораньше лечь спать. Рита девочка чистая, доверчивая, верит каждому моему слову. Я ушла в свою комнату, а когда она выскользнула из квартиры с сумкой в руках, тихонько пошла за ней. Путь был длинный. Вышли на окраину города. Рита остановилась на пустыре около колодца канализации. Знаете, я чуть не окликнула ее! Страшно! Ночь, пустынное место, и она около глубокого колодца. Жуть! Но стерпела, стала ждать, что будет дальше. А Рита встала на колени, наклонилась над колодцем и что-то стала кричать, звать кого-то. Из колодца послышался голос. Тут я не выдержала, подбежала к колодцу. Дочь испугалась, вскрикнула от неожиданности и заплакала. Знаете, сейчас рассказываю вам эту историю, а у самой сердце леденеет… В колодце сидел мальчик лет двенадцати. Грязный, худой, еле живой. Моя Рита его как-то обнаружила и еду ему носила, а вот рассказать кому-нибудь о нем ума не хватило. Я бросилась в милицию, немедленно приехал наряд, мальчика вытащили, отвезли в больницу. Оказывается, этого ребёнка уже неделю искали обезумевшие родители. Короче, этот мальчик чем-то перешёл дорогу моим воспитанницам. То ли, он огрызнулся на слова одной из них, то ли пытался подсмотреть за ними в раздевалке бассейна. Я сейчас не помню. Важно другое, они решили отомстить или поиздеваться, и все звериное, что эти девочки накопили в своем сердце к мужскому полу, они выместили на этом несчастном мальчишке. Кто-то в нем увидел пьяницу – никчемного отца, кто-то злобствующего отчима, а кто-то одноклассника, из-за которого пришлось сделать аборт. Этот мальчик ответил им за всех. Они издевались над ним всей группой. Морили его голодом, забрасывали камнями, испражнялись на него. А он в колодце медленно умирал. Девочки не понимали, что делали, дети – они же зверёныши, мозгов мало, одни инстинкты. Дочка моя, конечно, спасла его от голода, но мальчик долго лечился. Что с ним стало, я не знаю. Кажется, родители его уехали из нашего города. Дело было громкое. Кружок мой моментально закрыли, меня по милициям затаскали, а из девочек тоже ничего путного не получилось – мозгов нет, а юное тело всегда можно в дело пустить… Можете казнить меня. Директриса Дома пионеров умерла давно, и начальник отделения милиции уже давно ушёл на пенсию и умер. Дело забыли, – сокрушённо развела руками Елена Анатольевна, – а я вот, живу…

– Мы не пришли вас обвинять, – сказал Фёдор. – Ваши воспитанницы стали профессиональными проститутками, а семь из них уже ушли в мир иной.

– Я знала об этом, – покачала головой Елена Анатольевна.

– А вы помните своих девочек по именам и фамилиям? – спросила Таня.

Елена Анатольевна прищурилась.

– Я могу попробовать. Сейчас… – Она вышла из комнаты и вернулась с бумагой и ручкой.

– У меня есть время? – надела очки Елена Анатольевна.

– Сколько угодно, – заверила ее Татьяна.

Через какое-то время Елена Анатольевна дрожащей рукой протянула им листок бумаги.

– Двух не могу вспомнить и две фамилии вот под вопросом, я их подчеркнула.

Таня углубилась в список, который ей ни о чем не говорил.

– Анна Трулева, Зара Макунян, – шевелила она губами.

– Анечка Трулева пирожковую держит. У нее Риточка моя работает, – пояснила Елена Анатольевна.

– Анна из пирожковой! – воскликнула Татьяна.

– Она была моей ученицей, – ответила Елена Анатольевна и добавила тихо: – Поймите, мы никогда не возвращались к этой теме, мы закрыли ее раз и навсегда. Понимаете? Можете презирать меня, но я спрятала голову в раковину, как улитка. Я не говорила с Аней об этом никогда. Даже желания не было. Вы сказали, что все стали проститутками, но это не так. У Ани тоже жизнь непростая была, но она работает, дело свое открыла, все препоны прошла. Я за нее рада. А так как моя Рита до сих пор увлечена кулинарией, особенно выпечкой, я попросила Аню попробовать ее в работе. Понятно, что не с клиентами, но с тестом, на кухне. И всё хорошо получилось. Анна полюбила Риточку, а моя доченька нашла любимое дело. Пожалуйста, не разрушайте наше с дочкой хрупкое счастье.

– Сейчас не о вашей дочке речь, – сказал Фёдор. – Полиция ищет маньяка, убивающего проституток. Эти девушки когда-то ходили в ваш кружок в Доме пионеров. Между ними связь. Анне грозит опасность, а дочка ваша рядом, – тоже высказалась Таня.

– Господи, – приложила руки к груди Елена Анатольевна, – а ведь и правда…

– Кто этот мальчик? Как его звали? Точно ли родители увезли его из города? Он ведь сейчас мог вернуться… – засыпал женщину вопросам Фёдор.

– Про мальчика я ничего не знаю. Может, его родители и не уезжали, я не интересовалась. Слухи разные ходили, но вскоре заглохли. Честное слово, я ничего не помню, а что помнила – постаралась забыть.

Глава 18

Около десяти часов вечера, когда последний посетитель покинул пирожковую, Рита начала уборку. Она повесила на дверь табличку «Закрыто», притащила ведро с водой, швабру, подняла стулья ножками вверх на столы и начала мыть пол. В этот момент распахнулась входная дверь и вошёл Геннадий, друг Анны, хозяйки заведения. Выглядел Геннадий торжественно. На нем был темно-синий костюм, а в руках букет роз.

– Позови Аню, – сказал он Рите.

Та молча отправилась на кухню.

В зал вышла Анна и, увидев старого друга, расцвела улыбкой.

– Генночка, привет! Ты откуда, такой нарядный?

– Не откуда, а куда, – сказал Гена. – К тебе. Ты же сама меня пригласила.

– Ну, я же по-простому. Чаю попить с пирожками, – смутилась Анна.

– Да обкормила ты меня уже этими пирожками. Я к тебе по делу. Я, Анна, больше ждать не намерен. Кончилось моё терпение. Лопнуло. – Геннадий по-хозяйски прошёлся по залу.

– Звучит угрожающе, – поёжилась Анна.

– Закончилось терпение и моя безграничная любовь к тебе. – Гена опустил стул на пол и сел за столик. – Ладно! Угощай новинкой! И цветы в вазу поставь.

– Почему ты решил, что у меня есть новинка? – удивилась Анна.

– Сердце подсказало. Новинка должна быть.

– Ты угадал, – согласилась Анна. – Пирог с тыквой.

– Банально. Но я попробую, я всегда пробую твои новинки, – ответил Геннадий.

Анна ушла на кухню и вернулась с разогретым пирогом на тарелке и бокалом фирменной наливки.

– Вот! Уважаю! Когда поженимся, ты всегда меня так встречать будешь. Жена должна знать свое место. Да я за тебя! – стукнул кулаком по столу Геннадий, – любого порву! Ты же знаешь. Ты чего застыла-то? Испугалась, что ли? Не боись, я без причины руки распускать не буду, – улыбнулся Гена и вонзил в горячий пирог острые зубы.

– Я подумала тут… – начала Анна.

– Женщине не нужна голова, чтобы думать и говорить. Она ей нужна, чтобы есть и смотреть влюблёнными глазами на мужа.

– Генка не шути. У тебя иногда такие шуточки бывают… Грубые. Я не совсем их понимаю. Ты был такой маленький, жалкий, несчастный. Когда сидел в канализационном лю…

Анна не успела договорить, как Геннадий вскочил и грохнул о пол бокал с наливкой. Лицо его исказилось от злости, а губы задрожали:

– Я же просил… Я просил тебя никогда не вспоминать об этом!..

Анна отшатнулась.

– Да я молчу-молчу! Прости, ради всех святых! Больше никогда… Даю честное слово…

– Я же говорю, у баб все беды от головы, – внезапно успокоился Геннадий и сел на место. – Я к тебе свататься пришёл!

– Ты что, серьёзно?

– Серьёзнее не бывает. Тебе часто дарят розы?

– Нет.

– Вот… А я подарил… в знак любви… – Геннадий откусил очередной кусок. – Тащи еще своей наливки и скажи Ритке, чтобы пол вытерла.

Анна принесла из кухни и поставила перед ним полный бокал.

– Угощайся. Хочу убедиться, что выхожу замуж за достойного мужчину, – сказала Анна.

– Ты шутишь? – прищурился Геннадий. – Ты, и правда, решила об этом поговорить? Неужели все эти годы ты меня игнорируешь только из-за этого? Это прошлое достало меня. Банда каких-то соплячек, думаешь, могла сломать меня? Сгубить мне жизнь? Да они же никто! Мусор! И кем стали? Местными шалавами! Я их бояться должен был? Да я их всех уничтожил!

– Что значит, уничтожил? – похолодела Анна.

– То и значит! Семь шлюх! Туда им и дорога. За то, что эти твари делали со мной, я имел полное право отомстить! – расстегнул ворот рубашки Геннадий.

– Так это ты их?.. – ахнула Анна.

– Вот только не делай такие глаза! Неужели не догадывалась? Твоя-то дурочка и то догадалась. Сколько у тебя новинок в меню за последнее время? Семь? Это она каждый раз для меня готовила, словно пыталась меня задобрить и приносить мне пирожки в канализацию. Она своим звериным чутьём это почувствовала. А может, ты ревнуешь? Я же их перед смертью того… Только ты не думай, Анна, я не для удовольствия, я чтобы их унизить. А люблю я тебя давно, ты же знаешь.

– Но как же… Какая может быть свадьба? Тебя же посадят! – воскликнула Анна и прижала руку к горлу. Ей тяжело было дышать.

– Никто меня не посадит! Наш следак сколько копал, ничего не нашёл. Связи не видят. Тогда же все постарались, чтобы эти твари безнаказанными остались. Помнишь? Думают, что просто какой-то озабоченный убивает проституток, вот и всё. А кто ради них тут будет сильно напрягаться? Даже следак из Москвы переключился на банк с деньгами и на «Звезду». Оно и понятно, там интерес, там деньги. А жизни девок никому не интересны. Я мщу! И буду мстить! Я дождался своего часа.

– А на москвичку Татьяну ты напал? – спросила Анна, понимая, что от ужаса даже не пьянеет от своей наливки.

– Ты дурочка что ли? Я же тебе сказал, что я не маньяк! Я решал свои проблемы, и Таня твоя мне совсем не нужна. Не нападал я на нее, – ответил Гена. – Да ты не переживай, семерых уже нет, две сгинули без моей помощи, две уехали, похоже, что за границу, и куда, никто не знает. Я за ними туда тоже не поеду. Осталось еще две, они, правда, не проститутки, но это их не оправдывает, а даже усугубляет. Им есть что терять. – Геннадий облизал губы и плотоядно посмотрел на Анну. – Ну, что скажешь? Мужик я? Я и за тебя любому глотку вырву, не сомневайся. Не смотри, что я ростом не вышел.

– Гена, я же тоже в той компании была.

– Ты боишься, что я и тебя трону? Серьёзно? Ты знаешь, а я могу. А вот, если ты будешь со мной, то это исключено. Шучу! Ты хочешь знать, почему я не тронул тебя? Да нравилась ты мне всегда! Я же не за девчонками наблюдал. Я за тобой наблюдал. Ты была и есть самая красивая. Ты в меня камни не кидала. Я это видел. Ты просто попала под дурное влияние, и я тебя от этого влияния освободил, вот и всё. Теперь ничего не бойся. Ты же видишь, что я добро помню… как и зло… – Гена встал и обнял Анну. – Любишь меня?

– Гена, я такого от тебя не ожидала. Отпусти меня!

Он повалил ее на стол и принялся расстёгивать блузку.

– Это уже не важно! Ожидала – не ожидала! Ну и что? Обратного пути нет. Не сопротивляйся. Что это? Что это за провода? Тварь!

– Я не могу больше! Помогите! – закричала Аня и зарыдала.

Распахнулись двери, и в пирожковую влетели люди в камуфляже. Гену оттащили от Анны. Татьяна кинулась к Ане и принялась ее успокаивать:

– Ты молодец! Ты настоящая умница! Ты сделала всё, как договаривались! Всё как надо!

– Я сделал запись вашего разговора, – сказал Ане Юрий Владимирович. – Но то место, где говорится, что я наплевал на семь жизней, а занимался только деньгами и алмазами я, конечно, подправлю. – И улыбнулся. – Шутка!

– Тварь! Тварь! Я тебя уничтожу! Я тебя найду! – бился в судорогах Геннадий.

– Уведите его, – скомандовал Юрий Владимирович. – Хорошо, что мы освободили город от этого маньяка. Спасибо, Фёдор! Танюша, вы просто супер!

– Ваша наводка была, – ответила Татьяна.

– Очень помог ваш разговор с бывшей руководительницей кружка Еленой Анатольевной. – На многое глаза открыл.

– Ты прямо философ, – усмехнулся Фёдор. – Поздравляю с выполнением задания, ты же для этого сюда прилетел?

– Да я и не сомневался, что мы найдём маньяка, – похвалился Юрий Владимирович. – Днём раньше, днём позже.

Геннадия увели. Аня прекратила плакать, но трястись не перестала.

– Вот как можно пострадать за детские шуточки. Мы же не соображали ничего, не понимали, что перед нами живой человек. Испортили ему жизнь, погубили себя. Господи, как страшно… – Аня закрыла лицо руками. – Я же ничего не знала про убийства, не догадывалась. У меня словно пелена с глаз упала. Как же мне тошно!

– Я случайно у тебя узнала, что ты тоже была в этой компании. И вызнала у тебя имя несчастного мальчика, – пояснила Татьяна.

– Господь меня еще накажет, – казнилась Анна.

– Никто не хочет такое вспоминать, – согласился Фёдор. – Но официальные показания дать придётся.

– Понимаете, я единственная, кто его знал до издевательств! Для них он был никто. А я вот предала. Но чтобы Гена стал маньяком!.. Такое в голову мне не пришло бы никогда. Я боялась вечером на улицу выходить, а, оказывается, маньяк рядом был. Можно сказать, близкий друг. Генка меня часто с работы провожал до дома. Клеился ко мне. Вот даже замуж позвал…

– Ты успокойся, – посоветовала Татьяна. – Найдутся еще женихи. Геннадий – человек больной, психически нездоровый. Детская травма, это не лечится.

Анна встала и принесла бутылку наливки.

– Угощайтесь, пожалуйста, – она поставила на стол стаканы. – Я и сама выпью, меня трясёт всю как осиновый лист. – Анна одним махом выпила стакан наливки.

– Спасибо, я не буду, – отказалась Татьяна.

А Фёдор налил себе и взял кусок пирога с мясом.

Анна спросила:

– Послушайте! А как Рита могла знать, что он маньяк, убивает девушек и печь новинки после каждого убийства?

Юрий Владимирович усмехнулся:

– Вы верите в этот бред? Этот ваш Гена явно слетел с катушек на собственном величии. Убив очередную обидчицу, он ощущал, что мир ему аплодирует, птицы для него поют, светофор ему подмигивает и пирожки пекутся в его честь.

– Думаете? С Маргаритой у вас могут быть проблемы. Она только со своей мамой общается и со мной. Других она не замечает, – сказала Анна.

– Это правда, тут специалист нужен, – согласился Юрий Владимирович. – Мы ее трогать пока не будем. Можете продолжать спокойно работать, теперь-то все страхи закончились.

– Это точно! – выдохнула Анна. – Все закончилось… С таким горьким послевкусием… Мы с подругами должны были понести наказание.

– Вы должны были понести наказание давно. Сейчас срок давности вышел, – сказал Юрий Владимирович. – Но себя сильно не вините. Тогда за вас решали взрослые. В любом случае, что бы вы ни сделали, смерти такой жестокой девушки не заслужили.

– Ну, за то, что всё закончилось! – выпила Анна и вытерла слёзы. – А я смотрю, что вы вместе, – обратилась она к Тане с Фёдором. – Я всегда чувствовала ваш взаимный интерес. Говорила же, что влюбилась!

– Ну, ты не пали меня прямо так сразу! – покраснела Татьяна.

– Смотритесь вместе очень хорошо! И глаза горят! – заулыбалась Анна. – А мне фатально не везёт. Так и не встретила свою любовь. Представляете, единственный, кто предлагал мне выйти замуж, так это маньяк! – засмеялась Анна.

– Успокойся, – обняла ее Татьяна. – Жизнь наладится, вот увидишь.

– Я женат! – поднял руки Юрий Владимирович. – А то бы приударил!

– Спасибо и на этом, – вздохнула Анна. – Это расплата за мои грехи.

– Вот будешь постоянно думать об этом, так на самом деле и произойдёт. Не думай! Мысли материализуются, – приободрила ее Татьяна и встала. – Спасибо, Анюта, – сказала она. – Нам пора.

– Ты еще зайдёшь. Хотелось бы увидеться вновь.

– Конечно, – ответила Татьяна. – Просто сейчас уже поздно. Все устали.

– Заходите ко мне, пожалуйста. Посидим, поговорим, – попросила Анна Фёдора.

Тот улыбнулся и пожал ей руку.

– Непременно. Рад был с вами познакомиться.

Хлопнула входная дверь. Анна осталась одна, без сил опустилась на стул и обхватила голову руками. Она плакала…

Глава 19

Татьяна жила только своей любовью. Утром она летела на работу в банк, а вечером возвращалась в номер к Фёдору. На работе у нее всё ладилось, прислали нового управляющего, совсем еще молодого человека, но очень дельного, и Татьяна понимала, что дела банка пойдут в гору.

Как-то вечером, уютно устроившись перед телевизором, по которому шёл концерт, Татьяна мечтательно сказала:

– Вот это и есть счастье! Мы с тобой поженимся, и каждый наш день будет похож на праздник.

Она не почувствовала тогда, что Фёдор напрягся, она вообще ничего не чувствовала, пребывая в любовной эйфории.

На следующий день она пошла в магазин, а Фёдор позвонил Юрию Владимировичу, с которым был очень дружен. Фёдор пригласил его в пивной ресторанчик. Они сели за столик, заказали по бокалу полутёмного нефильтрованного пива и венские шницели из телятины.

– Ну, зачем звал? – спросил Юрий Владимирович. – Случилось что на личном фронте? Я думал, что у тебя всё в порядке. Жил-был бобылём, а тут такую красавицу отхватил! Сногсшибательная блондинка и умница притом. Завидую, честное слово, завидую. Ты это заслужил! Ты чего молчишь-то? Я ему тут комплименты отвешиваю, а он ни гу-гу…

Фёдор опустил голову.

– Я чувствую себя подлецом и подонком. Таня – самая чудесная и чистая девушка, что я встречал на своем пути.

– Я же говорю – повезло!

– Ты думаешь, что я не вижу, как на неё смотрят другие мужчины? Молодые, красивые, – продолжал Фёдор.

– Но любит-то она тебя, дурака. Это же видно. Девушка просто светится вся от счастья.

– Меня это пугает. Юра, я не привык к такой привязанности, к какой-то возвышенной любви. Один раз я влюбился, расслабился и получил по рогам. Я не готов к серьёзным отношениям, а она хочет наши сегодняшние отношения перевести на новые рельсы – супружеские. И уже начала разговоры на эту тему. Что делать? Я в полной растерянности. Понимаешь, я не могу обмануть ее ожиданий, я Тани недостоин, ей будет со мной плохо, я это чувствую…

– Ну, пошёл-поехал… – ответил Юрий Владимирович. – Ведёшь себя как баба, честное слово. Люблю – не люблю… Тебе сколько лет ты помнишь? Может, пора остановиться? Тебе судьба такой шанс подкинула. Ты что, не хочешь семьи, детей?

– Я не знаю, Юра! Она давит, и я не вижу пути к отступлению. Я привык жить один! Я привык отвечать только за себя и ни перед кем не отчитываться. Мне будет трудно перестроиться…

Официант поставил перед ними тарелки с телятиной. Юрий Владимирович поблагодарил его кивком головы и сказал, когда тот отошёл:

– То, что ты дурак, это мне понятно. Это не лечится. Но твои дальнейшие действия? Ты бросишь Татьяну?

– Не брошу, а освобожу. Она достойна лучшего. Я сделаю так, что она кинет меня сама.

– Вот как? И что же ты для этого предпримешь? – спросил Юрий Владимирович, отправляя в рот кусок сочного шницеля.

– Ты узнаешь, – ответил Фёдор и отпил пиво из высокого стакана.

– Есть ли смысл уговаривать тебя, чтобы ты этого не делал? На правах хорошего знакомого? Знаешь, со стороны, как говорится, виднее. А я вижу, что ты готов совершить идиотский поступок, о котором потом горько пожалеешь.

– Нет, я точно знаю, что так будет лучше для нас обоих.

– Твоя правда… Зачем ты начал с ней отношения?

– Ты что, не понял? Я не думал, что у нас будут отношения! Я думал – ночка, другая…

– И испугался, когда что-то пошло не так? Ты же не был трусом!

– Юра, мне до сих пор снятся сны, что с меня снимают кожу и жгут калёным железом. Я ору по ночам и не готов ни к чему человеческому. Вся моя нормальная жизнь осталась до плена и до предательства жены. Я хочу уберечь Татьяну от психически неуравновешенного спутника жизни. Она этого не вынесет. Таня достойна любви. Чистой и открытой. Понимаешь? Чем больше я ее узнаю, тем более чувствую, что погублю ее жизнь.

– Да… – сказал Юрий Владимирович. – Я понял тебя. И хочу дать совет: не руби с плеча. Подумай. А сейчас давай лучше говорить о футболе, а то у меня начал аппетит портиться.

Фёдор кивнул, и больше в этот вечер они о Татьяне не говорили.

Вечером Фёдор встретил Татьяну у дверей банка, и они, как всегда, поехали к нему. Татьяна была оживленна и весела.

– Слушай, – сказала она, – давай поедем в субботу на озеро. Лето проходит, а я в этом году еще ни разу не купалась.

– Неохота ехать на электричке, – ответил Фёдор.

– Почему на электричке? А на твоей машине?

– Я её взял напрокат. Срок истекает. Не вижу смысла продлевать.

Татьяна удивилась, но видя, что он не в духе, промолчала.

Они вошли в номер, и первое, что увидела Татьяна, это чемодан Фёдора.

– Это что? – не поняла Таня. Сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия.

Фёдор повернулся к ней и поцеловал.

– Танечка, ты самая лучшая, ты неземная, ты достойна самого лучшего. Я хочу подарить тебе подарок на память о днях, проведенных вместе.

– Что значит «о днях»? Ты уезжаешь?

– Да, прости. Я возвращаюсь домой. – Фёдор положил чёрную бархатную коробочку на стол. – Это тебе.

– Спасибо, – прошептала Татьяна. – Что случилось? Мы могли бы уехать вместе…

Фёдор закрыл ей рот поцелуем.

– Таня, пойми, мы не можем быть вместе. Ты слишком хороша для меня. Я не хотел серьёзных отношений. Извини меня. Ты самое светлое, что было у меня в жизни, я не уверен, что хочу выйти из сумрака. Если ты когда-нибудь позвонишь – мы встретимся. Нам ведь было хорошо вместе, правда?

– Федя, ты бросаешь меня? – Глаза Татьяны наполнились слезами. Одна слезинка прочертила влажный след по ее щеке.

– Не плачь. Право, я не стою твоих слёз.

– Ты понимаешь, что убиваешь меня?

– Танюша, к чему этот разговор? Я так решил. Решил – и точка. Так будет лучше для нас обоих, пойми. Ты встретишь молодого, красивого парня, который не даст тебя в обиду и будет достоин тебя. Я искренне тебе этого желаю.

– Желаешь?! – В глазах Тани загорелись яростные огоньки. – Ты желаешь мне счастья с другим? Может быть, скажешь с кем? Я тебе не кукла, со мной нельзя так – поиграть и выбросить! Ненавижу тебя!.. Не-на-вижу!!! – Татьяна толкнула Фёдора в грудь.

– Таня, не надо… – попытался обнять ее Фёдор, но встретил резкий отпор.

– Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня! – Таня отпрянула от него.

– Да, я понял… Всё правильно. Я подлец. Прости, – сказал Фёдор. – Номер оплачен до конца месяца. Можешь здесь жить.

Прощай.

Он взял чемодан и вышел из номера, тихо закрыв дверь.

Таня, где стояла, там и опустилась на пол. Полчаса она пыталась восстановить дыхание, полчаса выла, лежа на полу, а потом позвонила Баркову.

Александр застал Таню в невменяемом состоянии. Она словно теряла сознание и снова приходила в себя. Она напоминала рыбу, выброшенную на берег, которую периодически окатывали холодной водой, давая вздохнуть.

Саша не знал, что ему делать. Он бросился к ней.

– Златовласка! Коньяк? Теплая ванна? Прыжок с парашютом? Что? Что мне сделать для тебя? Приди в себя!

– Он бросил меня… Понимаешь?..

– Сволочь он, твой Федька. Он мне всегда не нравился. Не знаю, как с тобой так можно было поступить. Ты самая яркая и красивая, у нас все хотели быть с тобой, ты всем отказала.

– Сашка, я этого не выдержу! Это так больно! Да он не пират, он дьявол! Ну, зачем? Зачем? Скажи мне! – Татьяна сотрясалась от рыданий.

– Что зачем? – спросил он, гладя ее по волосам.

– Зачем мы сели с ним в один самолёт, и я его вообще увидела?!

– Ну, я тут не виноват. Ты чего так втюрилась в него? Мужчины мало когда достойны такой любви.

– Казни они достойны! Через повешение! Или отрубления башки их дурацкой! Какие же мы, бабы, дуры! Помани нас словом ласковым и готовы – растаяли! Готовы жизнь свою под их копыта грязные бросить… Давай, топчи, я всё вытерплю!..

– Не казни себя, Танюшка. Пора взрослеть. У всех бывают неудачи, так бывает: ты полюбила – он нет. Больно? Да. Выживешь? Да. Пойдем, развеемся. Иди умойся, а то опухла вся от слез. Что это за коробочка?

– А-а, эта? Мне любимый подарил на память. Чтоб навеки помнила, какой он сволочью оказался. Я не открывала.

Саша открыл коробочку.

– Ого! Ты видела? Ничего себе на память! Танька, да у тебя богачество невиданное! Пару таких встреч «на память», и у тебя квартира с видом на Спасскую башню. Да тут бриллиант в пять каратов, минимум. И оправа из платины. Это же сколько он стоит?..

– А ты прямо такой специалист по бриллиантам? – усмехнулась Таня. – Скорее всего, это обыкновенный фианит. Что еще можно ожидать от этого проходимца?

– Не веришь мне, можем оценить.

– Мне его кольцо носить – только сердце травить. Выброшу, к чёртовой матери.

– Скажи, куда выбросишь, я подберу.

– Да ну тебя, – улыбнулась Таня.

– Ты его быстро не забудешь, а кольцо шикарное. Вот это отступные!

– Я запущу в тебя чем-нибудь сейчас. Хочу домой, к маме.

– Полетим, скоро полетим, дорогая, – сказал Александр, вздохнул и с сожалением убрал кольцо в коробочку. – Дело мы почти завершили, всех спасли, маньяка поймали, с любовью разобрались – можно катиться.

– Я ведь забуду его, да? – спросила Татьяна.

– Я не знаю. У меня было много женщин, и я мужчина. Но в любом случае, тебе со временем станет легче, в этом я уверен. Главное, не наделать глупостей. Слушай, поздно уже. Можно я у тебя останусь? Буду за тобой следить, чтобы ты что-нибудь с собой от несчастной любви не сотворила. Ну, правда, Танька! Так домой идти не хочется, а у тебя тут полный холодильник. Даю честное пионерское, что приставать не буду.

Татьяна только улыбнулась в ответ. Одной сегодня ей было бы совсем плохо. Сашка наелся от пуза, выпил две бутылки шампанского и заснул в кресле. Татьяна прикрыла его пледом и погасила свет.

Ночь Татьяна провела в липком кошмаре. Она засыпала и просыпалась, словно от удара. Тяжёлые мысли не давали ей заснуть, она ворочалась с боку на бок и заснула зыбким сном только под утро.

Утром ее растолкал Александр, который так и дрых всю ночь в кресле.

– Ты ему отомстила, детка! Да шучу я! Ничего не было, ты спала, как заинька, в постельке, а я, как драный пёс, в кресле. Жестокая ты, Танька… – Он поплёлся в ванную, откуда сразу же послышался его голос: – Танька, можно я твоей щёткой воспользуюсь, а то пальцем чистить зубы неудобно!

– Только попробуй, – ответила Татьяна, но от присутствия Сашки ей было легче.

– Встаю. Я сейчас кофе приготовлю, надо на работу. О господи, что же я такая опухшая? Прямо глаз не видно. Подумают, что я пила.

– А я говорил, хватит рыдать! Было бы по кому убиваться. Подумаешь – Иван-царевич! Не оценил своего счастья, еще локти будет кусать соседям! Приложи холодное полотенце к лицу и полежи, я кофе сам приготовлю.

После кофе они отправились в скупку.

– Белое золото семьсот пятидесятой пробы, пять граммов. Но здесь нельзя оценивать только золото, – рассматривал в лупу подаренное кольцо пожилой мужчина – оценщик скупки. – Бриллиант чистый, пять каратов. Если оценивать камень, то он на миллион-полтора потянет. Но мне камень не нужен, я потом долго буду искать покупателя. Сохраните как вложение денег. Или в Москве найдите ценителя, там легче продать, – дал Тане совет ювелир.

– Мне здесь деньги нужны, я знаю, кому они пригодятся, – ответила Таня. – Сколько вы можете дать?

– Я могу дать пятьсот тысяч, но кольцо стоит много больше.

Татьяна в итоге выручила шестьсот тысяч и поехала в городскую больницу. По дороге заехала, купила билеты на самолёт.

Татьяна постучала в кабинет главврача.

– Добрый день. Можно войти?

– Пожалуйста. Присаживайтесь. По какому вопросу?

– У вас находится на лечении мальчик Вова, внук сотрудника предприятия «Звезда». Я знаю, что лечение дорогое, хотела перевести для него шестьсот тысяч рублей.

– Ваш поступок очень благороден, но лечение Володи уже полностью оплачено, и у мальчика появился хороший шанс для выздоровления. Господин Беляев Фёдор Константинович перевёл деньги.

– Вот как? – неприятно удивилась Татьяна, но сказала: – Я оставлю деньги любому больному ребёнку, нуждающемуся в адресной помощи.

В итоге она пожертвовала деньги шестилетней девочке, которой требовалась операция на почке.

Татьяна поехала в банк, закончила там все дела и попрощалась с сотрудниками. Ей преподнесли большой букет и распили несколько бутылок шампанского за успешное завершение дела.

Александр появился на полчасика, но к спиртному не притронулся, чем очень Татьяну удивил.

– Я приеду прямо в аэропорт, – сказал он Татьяне. – Ты не волнуйся, всё будет в порядке.

– Умоляю тебя, только не опаздывай! Я не хочу здесь больше оставаться ни минуты! И надеюсь, что полёт пройдёт без приключений! – попросила Татьяна.

Александр весело кивнул и умчался по своим делам, как ветер полевой.

Татьяна позвонила Анне. Ей захотелось с ней попрощаться.

– Анечка? Я обещала зайти в гости. Но сейчас мы отмечаем мой отъезд в банке, наверное, я к тебе не успею. Прости. Завтра улетаю. Приезжай в гости, буду тебя ждать.

– Ой, Танечка, так хотелось бы увидеться. Как же так? А ты после банкета приходи. Я пирожковую закрою, а дверь со двора, такую чёрную, железную открою. Я мяска пожарю, а то надоела тебе с пирожками, наверное. Салат сделаю.

– Спасибо, Анюта. Хорошо. Заскочу на пару минут.

Татьяна выпила последний бокал, расцеловалась с коллегами, поставила свою последнюю подпись и вызвала такси. Не успела она сесть на заднее сиденье, как ей позвонил Александр.

– Ты где? Надеюсь, что уже в номере?

– А ты что, следишь за мной? – удивилась Татьяна.

– Нет. Переживаю. Я тут возместил ущерб местному полицейскому отделению. Теперь ко мне никаких претензий.

– Ага! Только вот авиакомпания к тебе имеет претензии, пришлось билеты брать на неудобный рейс.

– Это временно, я исправлюсь. Я уже начинаю исправляться. Так ты дома? Я слышу шум какой-то.

– Сашка, у меня телефон разряжается. Я еду к Анне в пирожковую, попрощаться.

– Ночь на дворе, – напомнил Александр.

– Она ждет. А то неудобно как-то. Человек мне помог, а я уеду, не попрощавшись… – пояснила Татьяна, косясь на молчаливого таксиста.

– Танька, не надо! Отправляйся в отель! Прошу тебя! – вдруг заволновался Александр.

– Да что случилось-то?.. – спросила Татьяна, но связь прервалась. – Всё, сдох телефончик. За себя бы побеспокоился. Я-то не напьюсь, как он.

– Приехали. С вас триста пятьдесят, ночной тариф, – сказал водитель, остановив машину.

– Возьмите пятьсот. Спасибо.

Таня вышла на площадь у пирожковой, которую еле освещал покосившийся фонарь. Знакомая собака заняла стойкий пост у дверей пирожковой, в ожидании пирожков с мясом, которые не доели посетители. Увидев Татьяну, она махнула хвостом – привет, мол, ты тоже за объедками?

Татьяна обошла пирожковую с обратной стороны и почти на ощупь нашла железную дверь. На задворках была тьма кромешная – хоть глаз коли.

Она постучала в дверь несколько раз, но ответа не дождалась. Тогда она потянула ее на себя, и та неожиданно открылась. Татьяна вошла и неуверенно позвала:

– Аня, ты где? Это я – Татьяна! Ау! Я пришла! Вот чёрт! – споткнулась она о ступеньки и пошла в полутьме на рассеянный свет впереди. Ее немного настораживала тишина. – Аня!

В кухне горел свет. Она вошла, окинула взглядом длинный стол и печки, и… поскользнулась. Посмотрев под ноги, Таня похолодела. На полу была кровь, широкой полосой уходящая за шкаф. Татьяна подошла к шкафу и увидела женские ноги, одна нога была в туфле, другая босая.

– Аня… – прошептала Татьяна и попятилась. – Анечка…

Анна лежала в луже крови и двумя руками держалась за бок.

– «Скорую…» – прошептала она еле слышно. – Танька, «скорую…».

Татьяна наклонилась к ней, пытаясь помочь и увидела, как округлились глаза у Анны. Она явно увидела что-то позади Татьяны.

– Обернись… – прошептала Аня, и в тот же миг Татьяна провалилась в темноту, получив оглушающий удар по голове.

Таня открыла глаза, вернее один, потому что другой залила кровь, сочившаяся из ее разбитого виска. Перед ней лежала Анна, а рядом стояла Рита с топором в руке и безумными глазами смотрела на них. Со страха Тане даже показалось, что с топора капает кровь, как в замедленной киносъемке, медленными и тягучими каплями.

– Не двигайся, – сказала ей Маргарита. – Ты тут лишний человек.

Таня покосилась на Аню, но та уже не шевелилась, только вздымающаяся медленно и поверхностно грудь говорила о еще теплящейся жизни.

– Рита, Ане нужна помощь. Пожалуйста, давай вызовем «скорую», – сказала Татьяна, держась за голову.

– Я знала, что так будет. Как только ты здесь появилась. Сразу повеяло чем-то. Это ты во всем виновата.

– Я не виновата ни в чем, Рита! Пожалуйста! Положи топор!

– Ты молчи, ты лучше молчи, – безучастно говорила Маргарита.

– Ане плохо, она умрет! Рита! Ну, вы же подруги!

– Я всё делала для нее. Она хорошая, – кивнула головой Рита. – Но она отобрала его. Зачем? Я же всегда была за нее. Гена сказал мне, что убьёт всех девок, я сказала, что Аня хорошая, что она передает ему еду. Я ношу, а передаёт она. Мама говорила, что врать нехорошо, я врала, чтобы Аню не убили. Я так помогала. Я пекла и пекла. А что мне еще оставалось? Я не могла спасти всех, я могла только Гену. Мне приходилось убивать девушек, чтобы они не пожаловались на Гену. Аня согласилась записать разговор Гены. Она его не спасла. Теперь я должна защитить себя. Больше никого не осталось, – она подняла топор.

– Нет! Не делай этого! – закричала Таня, и этот крик заглушил звук выламываемой двери.

– Стоять! Не двигаться!

Ворвавшиеся люди, словно муравьи, мгновенно растащили трёх присутствующих на кухне женщин в разные стороны. Рите заломили руки за спину, отобрали топор.

К Тане и Ане кинулся врач.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально. Со мной все нормально, – сказала Татьяна, и чёрная мгла накрыла ее с головой.

Глава 20

– Ну, ты мать, даешь! – Александр размашисто ходил по больничной палате. – Сама же говорила: без приключений! И вот на тебе!

Татьяну только что привезли из перевязочной, где зашили рассечение и положили повязку.

– Сама-то как? – спросил Саша, присаживаясь к ней на кровать.

– Ничего. Врачи говорят, что в рубашке родилась, – ответила Таня.

– Скорее в шлеме, – засмеялся Саша. – Ты первый человек, чья голова выдержала удар топора. Вот это башка у тебя, Танька! Правильно наш шеф говорил – золотая. Скорее – чугунная!

– Вскользь удар пришёлся, я успела обернуться. Аня меня предупредила. А ты спас.

– Когда телефон у тебя вырубился, я же не успел тебе сказать главного. Мы с Антоном Ивановичем подружились. Он мне о себе рассказал. Кстати, классный мужик оказался. Фёдор привёл к нему маньяка-насильника-убийцу. Геннадий всё брал на себя, дал все показания, всё подписал и упивался, какой он герой, как он со всеми расправился. И всё хорошо, и ни к чему не подкопаешься. А Кислов мне сказал, что зуб даёт, что Генка только насильник, но не убийца. «А кто же убийца?» – подумал я. Кислов мне сказал, что орудовали двое. Один насиловал, другой убивал. Он по образованию психолог, в полицию уже позже попал. У него интуиция. Я хотел тебя предупредить, чтобы ты остереглась в ночное время – убийца на свободе, но телефон разрядился. Хорошо, что ты сказала, куда поехала. Я позвонил Кислову, и он собрал отряд. И как в воду глядел.

– Вы успели, вы спасли, – вздохнула Таня.

– Слушай, я на Ритку и подумать не мог. Кулинарный мастер, твою мать! «Девочка, живущая в своем мире»! – передразнил Александр. – Это что же за мясорубка у нее в голове? Замочив вас с Аней, она, видимо, создала бы свой последний «шедевр». Как бы она называлась? Кулебяка с мозгами? Сердечные драники?

– Саша, прекрати. Как там Анна?

– Состояние тяжелое, но жить она будет точно. У нее сломаны два ребра, ранение лёгкого. Но, как известно, люди и с одним лёгким живут, за счет него она и дышала. У нее всё будет хорошо. Антон Иванович даже взял у неё показания. Врачи разрешили. Она про тебя спрашивала, так как под конец уже потеряла сознание и не знала твою судьбу.

– Я тоже навещу ее. Посидели, называется, вместе.

– Таня, если бы ты не приехала, Анне точно был бы конец. Представляешь, у Ритки в мозгах так всё повернулось, что она Геннадия всю жизнь должна защищать. А Анна его сдала полиции и защищать стало некого. Геннадий девок насиловал, а Ритка их топором добивала, представляешь? Пусть в полиции без нас разбираются или привлекают психотерапевта. Мы им помогли. Пожалуйста вам убийцу! Нате вам насильника! Всё, хватит! Я тебе говорю, хочешь ты или нет, но я от тебя больше ни на шаг не отойду, от греха подальше.

– Я не хочу здесь лежать. Помощь мне уже оказали, я бы домой улетела из этого кошмара с большим удовольствием.

– А чувствуешь себя как? – спросил Саша.

– Нормально. Голова болит сильно. Ну, это и не удивительно. Устала я от этого городка. И хорошее со мной тут случилось, и не очень.

– Тук-тук-тук, – сказал Юрий Владимирович и вошёл к Татьяне в палату.

– Здравствуйте. Зашёл попрощаться. Последние показания снимаю, и тоже улетаю домой.

– Вы у Ани снимали показания? У нее же Антон Иванович был? – спросила Татьяна.

– Нет, я к вам. Насильник и убийца пойманы и обезврежены.

Таня заулыбалась.

– Можно вас попросить? Вы же друг Фёдора?

Юрий Владимирович опустил глаза.

– Друг, да. А он, дурак, решил, что вам лучше без него будет. Сразу говорю, что я был против.

– Я не это хотела сказать. Насильно мил не будешь. Я хотела попросить: не говорите ему, что я в больницу попала.

– А я бы морду намылил вашему Фёдору, – ответил Александр.

– Я ваши чувства очень хорошо понимаю. Хорошо, не скажу. Да его и нет. Уехал в неизвестном направлении. Только я думаю, что Федя как раз в вас влюбился и чем дальше, тем больше испугался и решил оборвать сейчас. Он пожалеет еще об этом. Не было бы поздно, – сказал Юрий Владимирович, облокачиваясь о капельницу.

Та покачнулась и чуть не упала.

– Осторожнее! – В два голоса крикнули Татьяна и Александр.

– Прошу прощения, – смутился Юрий Владимирович.

– Чего это он такой сильный мужчина, а пугливый такой? – спросил Александр. – Замутил с женщиной, а потом сказал ей – ариведерчи? Прощай, мол, Танюша, твоё время вышло. Да я за Таню!.. Пусть он на своей охоте себе сам всё отстрелит. Охотник! – возмутился Саша.

– Я бы попросил! – осадил его Юрий Владимирович. – Не знаешь ничего и языком мелешь! Никуда он не поехал. Нашли трусливого! Да любой из наших с ним бы в разведку пошел. Специально тебе так сказал, чтобы тебе не обидно было! Знаешь, что он сделал? Он жизнью своей рисковал, в одиночку, без оружия прорвался в клуб Лёни Старого и разгромил там всё.

– Как всё? – не понял Александр.

– Вот так – всё! В больнице десять человек охраны с переломами, все обезврежены, – усмехнулся Юрий Владимирович. – Я у Лёни показания брал. Хорошо, если у того дети взрослые есть, а то так и не будет. Я не знаю, что там Фёдор с ним сделал, но Лёня во всем признался. И главное, что ты была и оговорена, и похищена, и попытка изнасилования была. А потом, заметая следы, убили таксиста и там сожгли. В клубе нашли и наркотики, и незарегистрированное оружие. Кончилась эра Лёни Старого, наш Рэмбо его разгромил. Так что не надо говорить, что он проводил время с путанами. У него, между прочим, тоже ножевое ранение. Нестрашное! Уже заштопали. Курс антибиотиков и перевязки.

– Так что же он Таню бросил, раз ради неё… – почесал затылок Саша. – И правда, дурак!

– Ладно, ребятки, я пойду. До свидания! Надеюсь, что больше не увидимся, – протянул руку Саше Юрий Владимирович.

– У меня последняя просьба к вам, – обратилась к нему Таня.

– Любой каприз для дамы, которую и топор не взял! – ответил Юрий Владимирович.

– Туда летели – небо было хмурое, назад полетим – в облаках, – сокрушался Александр, сидя рядом с иллюминатором. У Тани болела и кружилась голова, поэтому смотреть откуда-то сверху она не хотела.

– А ты хотел что-то рассматривать? Тоже мне турист! – фыркнула она. – Что боссу расскажем?

– То, что выполнили свою работу на все сто и достойны премии. Надеюсь, ты не будешь рассказывать о моих приключениях? Я же реабилитировался.

– Вот что да, то да! Не будем пугать босса, что еще пару преступлений раскрыли. А то начнет нас посылать на «глухари». Заключит коммерческое соглашение с правоохранительными органами. Коммерческая жилка у Константина Витальевича сильно развита, он мертвого уболтает, – улыбнулась Таня.

– А знаешь, Танька, я бы с тобой в разведку пошёл! Вы с Федей прекрасная пара были бы! Такую женщину потерял!

– Саша, не надо о нём.

– Забыла уже? Так, может, наконец-таки посмотришь на людей верных и проверенных, которые рядом с тобой?

– Балабол! Забыл, что ты от меня зависишь? Сейчас скажу стюардессе, что ты хулиганишь.

– Весомый аргумент. Это ты о своей просьбе Юрию Владимировичу? Что мы пропустили свой коммерческий рейс. А мне вообще запретили летать на определённый срок. Но он договорился, и я лечу с тобой как сопровождающий. Моя полиция меня бережёт! И вот – аллилуйя! Я пущен в самолёт в виде исключения. Знаешь, Таня, спасибо тебе! Я чувствую себя собакой-поводырём.

– Думаю, что с собакой проблем меньше, чем с тобой.

Послышалось объявление:

– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни.

Татьяна погрузилась в свои мысли, всё-таки посмотрев в иллюминатор, пропуская мимо ушей тираду Александра, спорящего со стюардессой, что во время полёта он сильно похудел, потому что его плохо кормили и, самое главное, ничем не поили. И вот теперь этот ремень на нем болтается и не сможет удержать его тело при жесткой посадке самолета.

– Вот если вы, девушка, сядете ко мне на колени и придавите меня, тогда у меня появится шанс выжить, – последнее, что услышала Татьяна от своего попутчика и погрузилась в лёгкий сон.

Очнулась она словно от удара.

– Всё! Писец! – проговорил ей Саша, стукнув локтем в бок и выводя из сна.

– Какой писец? – не поняла она.

– Кранты, говорю, нам, – повторил он. – Ты не слышишь, что ли? Аварийная посадка. Шасси одно не вышло.

Татьяна удивлённо посмотрела на него.

– Я всё пропустила?

– Да ты отключилась! У нас сейчас посадка будет без одного шасси! Не знаешь, были ли такие посадки хоть раз удачными?

– Я не знаю, – честно ответила Таня. – Я не так часто летаю самолетами.

Она посмотрела вокруг. Где-то плакал ребёнок, которого мать прижимала к своей груди, какой-то мужчина молился.

– Это правда? – с тревогой посмотрела Таня на Александра.

– Нет, я шучу! Эх, Таня! Давай, я буду смотреть тебе в глаза! Если мы разобьёмся, то я как будто буду продолжать полёт в твоих больших и голубых глазах. Изящно, да? Пятый круг наматываем, наверное, топливо сбрасываем, – крутился в своём кресле, словно уж на сковороде, Александр. – Вышло! Ты слышала звук?! Шасси вышло! Всё будет хорошо! Фу! Не люблю я самолёты!

Таня закрыла глаза.

Самолёт приземлился нормально.

В Москве Таня всё-таки попала в больницу. Положили на обследование. Сегодня она пришла на приём к врачу.

– Здравствуйте, наша неспокойная пациентка, которая вместо двух недель пролежала как минимум три дня и выписалась, – улыбнулась Татьяне лечащий врач-невролог Ольга Васильевна.

– А я ни на что и не жалуюсь, – ответила Таня. – Ольга Васильевна, вы говорили, что у меня сотрясение мозга. Диагноз подтвердился?

– Да, – ответила Ольга Васильевна.

– Вы знаете, меня тошнит, мутит, постоянное головокружение. Может, таблеточки какие-нибудь выпишете?

Ольга Васильевна внимательно выслушала ее, проверила рефлексы своим молоточком и сказала:

– Сейчас сделайте МРТ, чтобы исключить гематому головного мозга, и сдайте кровь. А потом я что-нибудь посоветую.

Татьяна бодро сдала все анализы.

Через какое-то время Ольга Васильевна пригласила ее в кабинет.

– Доктор, вердикт, пожалуйста!

Ольга Васильевна усадила Татьяну и села сама с доброй улыбкой на лице.

– На МРТ изменений головного мозга у вас выявлено не было. И слава богу! Это самое важное. А вот по анализу крови…

– Что? – заинтересовалась Татьяна.

– Я, конечно, не специалист в этой области, но кое-что знаю. У вас, Татьяна, повышен показатель одного гормона, а это происходит с первых дней беременности.

– Чего? – не поняла Татьяна, на всякий случай инстинктивно кладя руки себе на живот.

– Я думаю, что вы беременны. Срок – недели две-три. Отсюда ваши жалобы. Так бывает. На вашем месте я купила бы тест на беременность и проверила. Сейчас такие тесты, что на первых неделях сразу же всё и подтверждают, – посоветовала ей Ольга Васильевна. – Всё-таки первые недели самые опасные. Если вы хотите сохранить ребёнка, конечно.

– Я? Сохраню обязательно.

Таня, словно во сне, купила и провела тест. Так интересно было смотреть, как с основной полоской появляется дополнительная вторая. Раньше она одна шла по жизни, и вдруг кто-то пошёл рядом, параллельно, и это навсегда.

– На двоих, – повторила счастливая Татьяна.

Конечно, потом ей предстоял долгий разговор с мамой, которая в конечном итоге была рада, что будет внук или внучка.

Полушутливые поздравления от шефа на работе.

– Ну, Татьяна, ты даешь! Отправляй тебя в командировку! Пусть теперь неустойку за твой декрет платят!

– Она такая, шеф. То ли дело – я! Уехал не беременным и вернулся таким же! – смеялся Александр.

Сотрудники поздравили и поддерживали:

– И правильно! Уже за тридцать. Сложится, не сложится, еще не известно, а ребёночек будет, а это самое главное. У тебя мама еще ого-го, поможет. Константин Витальевич садик для тебя выбьет самый лучший, рабочее место твоё никому не отдаст. Ты – молодец! Не каждая решится рожать без мужа, но ты – умничка!

Через полгода Александр заглянул к ней в кабинет с таинственным видом.

– Ну, что колобок? Когда ты уже в декрет? А то за столом уже не помещаешься.

– Еще неделька, – улыбнулась Таня. – Дела передаю Светлане. А ты что такой довольный?

– Хочешь, после того как родишь, в Торуйск опять слетать? – загадочно улыбаясь, спросил он.

– Боже упаси! Аня, что ли приглашает? Лучше она к нам! Да и после рождения, куда я полечу с маленьким?

– Эх, я им так и сказал, что, скорее всего, ты не сможешь, но по уважительной причине.

– Не молчи, Саша. Мне волноваться нельзя.

– Свадьба у Анни и Антона Ивановича! Вот ведь старый пострел. Показания он у нее брал. Теперь разжиреет на пирогах. Да и Аня вся светится. Жили в одном городе, а не встречались. А криминал, то есть мы с тобой, их и свёл!

– Как я рада за них! А то она говорила, что не везёт ей. Один насильник и сватался. Вот ведь молодцы. И ведь в тайне держали, черти! Я сегодня ей позвоню, поздравлю. Это очень хорошая новость. Порадовал.

– Один я непристроенный остался.

– Саша, не начинай.

– Всё своего Федю забыть не можешь?

– Дурачок, я его ребёнка ношу и зачала его в любви, как же я его забуду? Надеюсь, что у него тоже всё в жизни хорошо, – вздохнула Татьяна.

– Ты изменилась, – оценил ее Саша. – Стала не такая резкая, прямолинейная. А более женственная и толстая.

– Сейчас кину в тебя чем-нибудь, – предупредила Татьяна.

– А я надеюсь, что у твоего Фёдора когда-нибудь появятся мозги. Да и не бедный он. Почему ты должна ребёнка одна тянуть? Хочешь, я его найду? Внешность больно приметная.

– Мы уже говорили на эту тему. Не начинай, Сашка. Ребёнок мой, никакой муж мне не нужен. Сама справлюсь.

– Точно, топор по башке поставил тебе мозги вкось, – совершенно серьёзно сказал Александр, и в него полетел степлер, от которого он благополучно увернулся.

Эпилог

Татьяну повезли в родблок.

– Терпи, терпи, – говорила ей медсестра, – что ты хочешь? Тридцать лет, а роды первые. Раньше уже в таком возрасте третьего рожали. Ребёночек слабый, нельзя обезболивание. Терпи.

Иногда через разрывающую боль к Татьяне возвращалось сознание. Она схватила железной хваткой бедную акушерку за руку и простонала:

– Пожалуйста!.. Если я умру…

– Да нельзя тебе сейчас думать об этом! Господи! – перекрестилась другой рукой акушерка.

– Послушайте меня, родная. Я же одна… отец не знает, что я рожу ему сына. Он не знает… Мамочки! Господи! Моя мама в возрасте. Я не хочу, слышите, не хочу, чтобы мой сын потом оказался в детском доме. Доктор, пожалуйста! Если я умру, сообщите, кому следует. Отца зовут Фёдор Константинович Беляев, и он бывший военный герой, он очень хороший человек. Пожалуйста, пообещайте мне, что он узнает, что у него родился сын… Он поможет ему, он его вырастит… и не предаст. Я знаю…

– Ты мне руку сломаешь, – откликнулась пожилая акушерка.

– Пообещайте…

– Да хорошо! Но ты сама должна бороться за жизнь! Держись! Мать нужна ребёнку всегда! Дыши, дыши глубже!

– Как же больно… Мамочка!

– Не ты первая, не ты последняя. Тамара Николаевна, кровотечение! – закричала акушерка диким голосом.

Татьяна испытала странное чувство. Что-то очень горячее потекло по низу живота и ногам, а вот в руках сразу появились холод и слабость. Она выпустила руку акушерки, как последнюю ниточку, державшую её жизнь на поверхности. Появились какие-то люди, приборы, голоса, шум… Таня освободилась от всех пут, что держали её, и поднялась в воздух. Она посмотрела вниз и увидела себя, лежащую в родовом кресле, опутанную проводами, капельницами и суетящимися медработниками.

– Не сдаёмся! Молодая женщина! Не сдаёмся! Разряд! Ещё разряд! Ребёнок?! Мы теряем её! Всё! Нет!

«Зачем всё это? – подумала Таня. – Мне не больно. Впервые не больно. Оставьте меня в покое. Мне хорошо. Услышьте меня…»

– Достали! Девочка! Она жива! – услышала Татьяна, когда устремилась куда-то вверх в лабиринт бесконечности.

«Девочка… Как девочка? Неужели? Доченька! Простит ли она меня, что я умерла? Нет-нет! Каждой девочке нужна мама! Господи, как же жалко, что я никогда не смогу сказать ей, что я её люблю. Как же я хотела увидеть её первые шаги, её улыбку, как она пойдёт в первый класс, в кого она влюбится. А меня не будет рядом? Я её отцу не сказала… Что же так…»

Татьяна получила мощный и очень сильный удар в грудь, словно кто-то сверху пустил в неё молнию, и она в тот же момент ощутила боль во всем теле и поняла, что вернулась. Глаза открылись вместе со слезами, которые потекли ручьями. Белый потолок и капельницы, которые были вставлены в руки и ноги, в подключичные вены… Она лежала на льду, на её животе был лёд.

– Я здесь, – прошептала Таня, и тут же над ней склонилось озабоченное лицо акушерки.

– Ты здесь, милая, здесь. Была клиническая смерть, у нас после таких случаев, таких осложнений никто не вернулся, а ты вот вернулась. Всё хорошо. Так должно, значит, быть. Так бог управил…

– Меня дочка вернула, – ответила Таня. – Я не о себе, я о дочке. Я же девочку родила?

– Девочку! Такая миленькая. Всё с ней хорошо. И с тобой всё будет хорошо.

– Я вернулась ради неё. Я знаю. Почему я на льду лежу? Мне холодно, – спросила Татьяна.

– Дурочка, кровотечение же… Хорошо, кровь была нужной группы. Если бы не выявили источник кровотечения, то удалили матку.

– Как? – ахнула Таня. – Меня не спросив? Я бы не смогла больше стать матерью? Удалили?

– Ты стала матерью прекрасной девочки, и никто тебя бы не спрашивал, боролись за жизнь. Но, к твоей радости, все твои органы остались при тебе. Кровотечение устранили.

– Очень хорошо, – положила руки на живот Татьяна. – А когда я увижу дочь?

– Сейчас ты в реанимации, сюда детей не приносят.

– Как она без меня? – забеспокоилась Таня.

– За ней присматривают. А твоё дело – поправляться, и как только переведут в палату, тебе принесут малышку. Так что главная твоя задача – быстрее поправляться!

– Я буду очень стараться, – заверила Татьяна. – Главное, я жива.

– Милая, – начала издалека медсестра. – Отца-то девочки разыскивать?

– Нет. Это на случай, если бы со мной что-то случилось. А так он живёт своей жизнью и никогда не горел желанием завести со мной семью. Спасибо вам, но ничего не надо.

– Ну, как знаешь. Как знаешь… – покачала головой акушерка. – Вообще-то, отец имеет право знать, что у него родился ребёнок.

Она тихо вышла из палаты, оставив Таню со светлыми мыслями наедине.

После этого события в жизни Татьяны изменилось всё, просто как с ног на голову, как в жизни любой женщины, родившей ребёнка. Через пару дней после тяжёлых родов её перевели в палату и принесли дочку. Татьяна всё время любовалась дочкой. Девочка очень была похожа на своего отца, и Татьяна не могла ею налюбоваться.

– Не переживай, я приеду забрать тебя из роддома, а то как-то не по-человечески, – успокаивала Татьяну мама. – Увидеть наше солнышко очень хочется.

Татьяна счастливо улыбалась.

В день выписки Таня надела переданное ей платье тёплого медового цвета, убрала волосы в пучок и посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Сильных изменений в фигуре она не заметила. Да ей, даже если бы они и произошли, было бы всё равно. Таня даже похудела и несколько осунулась. Она была бледна, но глаза ее светились счастьем. В палату ворвался Александр с лёгким запахом алкоголя и парфюма.

– Ну, ты даёшь! Снежная королева! Такую Снегурку вылепила! Просто загляденье! Я шампанское принёс. Отметим? – заметался он по палате.

– Угомонись! Иначе тебе я ребёнка не доверю! Я кормящая мать, мне алкоголь противопоказан, – ответила Таня. – Грудью кормлю.

– Ладно! Ладно! Выглядишь шикарно! Как это вам, бабам, всё удаётся?

– Что именно? – засмеялась Таня.

– Быть нашими музами, ну… вдохновлять нас на чувства, рожать людей и снова выглядеть так… божественно. И снова вдохновлять! В вас что-то есть, чего мы, мужики, не догоняем. Скорее всего, ваша загадка кроется в продолжении жизни. Вы ее хотите почувствовать в себе, носите месяцами, живете за двоих и мучаетесь в родах… Теперь научились зачинать в пробирках. Может, что и изобретут… Искусственную матку, чтобы вынашивала…

– Саша, перестань! Что ты несёшь? Искусственная матка… Надеюсь, что я до этого не доживу.

– А я уже вижу очередь из мужиков к искусственной матке, чтобы получить ребёнка, но не жить со стервой. А что? Равноправие! Что ты? Прямо с лица изменилась. Ой, извини! Я не имел в виду тебя.

– Ты много говоришь, – ответила чуть погрустневшая Татьяна.

– Ты так и не открылась своему пирату? Всё думал, на кого он похож? Бандитское лицо! Мужик-то он не плохой. Вы не виделись?

– Сашка, ты пришёл читать мне нотации? Сейчас принесут Викусю. Я назвала дочку Викторией.

– Красивое имя! Победительница! – согласился Александр.

– Надеюсь, ей в жизни повезёт больше, чем мне, – ответила Татьяна.

В палату вошла медсестра, держа на руках свёрток с кружевами, перевязанный розовой лентой.

– Вот вам подарок, молодёжь, – сказала. – Держите, молодой папаша.

– Аккуратнее, – попросила Таня, сияя от счастья и не отрывая взгляда от дочери.

Александр что-то вынул из кармана и сунул в руку медсестры. Та поблагодарила кивком головы.

– Я узнавал, так полагается, – ответил он на немой вопрос Тани. – Стародавний обычай. Ты же должна дать хозяину денежку, хоть три копейки, когда берёшь котёнка? Должна. Чтобы был счастлив и жил долго. А тут целая девочка. Пошли, тебя мама в машине заждалась. Волнуется. – Он отогнул краешек кружева. – Какая мордашка! Спит и не знает, что родилась!

Татьяна улыбнулась:

– Пошли уж, непутёвый.

Они вместе вышли из больницы.

От свежего апрельского воздуха у Тани закружилась голова.

– Танечка! – услышала она голос мамы и увидела рядом с ней… Фёдора!

У него был такой большой букет роз, что не умещался в его огромных руках. Мама вытирала слёзы и протягивала к Александру руки.

– Дайте мне девочку мою дорогую посмотреть, крошечку мою…

– На абордаж! – ответил Саша, передавая бабушке внучку. – Извини, Таня. Это я Фёдору сообщил вчера. Я, может, и шут, и балабол, и браков у меня было несколько. Но лучшее, что у меня в жизни есть – это дети.

Фёдор приблизился к ним, и Саша отошёл.

– Ну, ребята, я пойду? Надеюсь, что не зажмёте праздник? Обмыть так ручки, носик… тем более такие красивые. А там и на свадьбу пригласите, и на крестины дочери. Молчу-молчу. Может, позовёте крёстным?

Татьяна улыбнулась:

– Может быть. Если пить бросишь.

Фёдор передал ей розы. Татьяна опустила в них лицо, боясь посмотреть на него. Волнение заставило её сердце стучать, как молот.

– Спасибо за дочку, – сказал Фёдор.

– Обещала сына, но вот дочь… Я назвала её Викторией, – ответила Татьяна, словно они расстались вчера.

– Сын будет следующим. Поехали.

– Куда? – спросила Таня.

– В наш дом. У меня хорошая квартира, тебе и Вике понравится. Завтра идём в загс, подаём заявление и заодно регистрируем дочь, – ответил Фёдор, подхватил Татьяну под руку и повёл к машине, в которой уже сидела счастливая бабушка, прижимавшая к груди драгоценный свёрток.

Машина тронулась и понеслась по весенним улицам, разбрызгивая лужи, в которых весело купались чирикающие воробьи и дробились солнечные лучи, к дому, в котором скоро зазвучит радостный детский смех.

Content

Татьяна Луганцева
Пираты сибирской тайги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог