Дженнифер Макмахон

Молчание

Посвящается моей бабушке,

доктору медицины Лоре Кон Говард,

она могла объяснить все

Jennifer McMahon

Don’t Breathe a Word

* * *

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary Agency

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © Jennifer McMahon, 2011

© Савельев К., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

* * *

Из Книги фей

Если вы держите в руках эту книгу, то принадлежите к числу избранных.

Вы должны понять, что вместе с этой привилегией приходит огромная ответственность. Знание, которое содержится на этих страницах, навсегда изменит вашу жизнь.

Будьте осторожны с теми, с кем пожелаете поделиться этими знаниями. Судьба нашего рода зависит от этого. От вас.

Пролог

Фиби

23 июня, пятнадцать лет назад

Жарче жаркого, без кондиционера, пот течет ручьями, кровать «Волшебные пальчики»[1] в придорожном мотеле вибрирует под Фиби, пока мистер Эскимо занимается с ней любовью. Он неплохо выглядит: выпирающее брюшко, но приятное лицо. Голубые глаза, напоминающие прозрачный ручей. Или песню «Голубой хрусталь», которую постоянно любила слушать мама. Разумеется, Фиби рассказала ему об этом, и теперь он иногда напевает ей эту мелодию, – что-то вроде предварительных ласк. Ей бы хотелось, чтобы он сбрил усы, но на это нет шансов, потому что они нравятся его жене.

Впрочем, его жена, в отличие от Фиби, не любит поездки на мотоцикле. У мистера Эскимо есть «Харлей», и он забирает Фиби с собой каждую субботу, когда закрывается магазин. С ветром в волосах, с насекомыми, отскакивающими от лица, с дьявольским ревом мотоциклетного двигателя… Мистеру Эскимо нравится останавливаться в конце пожарного проселка[2] и заниматься с ней любовью прямо на мотоцикле. Иногда ей кажется, что он трахается не с ней, а с мотоциклом. Впрочем, ее это устраивает. Трудно соперничать с глянцевой краской и хромированной поверхностью, где можно видеть их отражения. И это гораздо круче старшеклассников, которые и пяти минут не могут продержаться на задних сиденьях своих автомобилей.

Нет, Фиби не возражает против этого. Недавно ей исполнилось двадцать лет. Три месяца назад она переехала в Браттлборо со своими подругами Нэн и Сашей. Она хотела уехать еще дальше, возможно, даже в Калифорнию, чтобы оказаться подальше от своей матери. Но у Саши был ухажер в Браттлборо, а Вермонт все равно куда лучше того дерьмового городка вокруг мукомольни в Массачусетсе, где выросла Фиби. А когда ее мать звонит в квартиру, напившись до чертиков, Нэн и Саша отвечают с потешным акцентом и говорят, что она попала в китайский ресторан. Ее мать спрашивает: «А Фиби там?» – и Нэн отвечает: «Утка по-пекински? Хорошо! Сегодня специальное предложение, с клецками». Потом они надрывают животики от смеха.

Они живут в дешевой съемной хибаре с грязными стенами и навесными потолками, где по крыше шастают белки (одна из них провалилась в дыру, когда Саша готовила лапшу рамен – отличная история для рассказов на вечеринке), но в целом стараются не высовываться, так что все в порядке. Фиби устроилась на работу продавщицей мороженого в «Классном Рожке», что дает возможность вносить свою долю за аренду и изрядно забавляет ее. Дети приходят в «Рожок» в основном из-за игральных автоматов и оставляют сдачу в «Клешне», пытаясь вытащить одну из мягких игрушек или фальшивые солнечные очки в модной оправе.

Шеф Фиби, мистер Эскимо, на двадцать лет старше ее. Он принимает таблетки от давления и носит туфли с ортопедическими вставками. У него растут волосы на спине. Она старается не прикасаться к ним во время секса, но в конце концов все равно запускает туда пальцы. Ей противно, но она не может удержаться. Фиби, она такая.

Она лежит на комковатом матрасе в мотеле, стараясь не думать о волосах на его спине или о том, что сегодня его дыхание особенно зловонное. Прогорклое, как тухловатое мясо. Может быть, мистер Эскимо на самом деле оборотень. Фиби представляет, как он целиком покрывается шерстью и отращивает клыки в полнолуние. Хватит! Она очищает голову от мыслей и пробует расслабиться; пусть «Волшебные пальчики» делают свое дело снизу, пока мистер Эскимо трудится над ней. Его глаза плотно закрыты, лицо вспотело, губы под нелепой полоской усов извиваются, как гусеницы (подруги считают классным, что Фиби встречается с богатым мужчиной старшего возраста), но ее внимание привлекает телевизор на стене за ними.

Телеэкран мерцает и сияет тускло-голубым огнем вечерних новостей. Диктор рассказывает о пропавшей девочке из Хармони. Три дня назад она пошла в лес за домом и не вернулась. Она говорила, что в этом лесу есть дверь, расположенная где-то в руинах старого заброшенного города. Она сказала младшему брату, что встретилась с Королем фей и что он собирается взять ее к себе домой, чтобы она стала его королевой.

Диктор сообщает, что от старой деревни в лесу остались лишь каминные трубы и ямы от погребов. Кусты сирени и яблони на заросших дворах. Как ни странно, маленькое поселение называлось Рилаэнс[3], и оно не было указано ни на одной карте. Вероятно, его обитатели вымерли от эпидемии гриппа в 1918 году. Или, как гласила местная легенда, пятьдесят с чем-то жителей были перенесены в мир иной. Глаза диктора хитро поблескивали, потому что все любят истории о призраках.

– Некоторые горожане, с которыми я беседовал, сообщили о странных звуках, доносившихся из леса, призрачном плаче и стенаниях. Кое-кто даже говорит, что если пройти мимо ночью, то услышишь, как дьявол шепчет твое имя. Другие говорят, что видели зеленый туман, который иногда принимает человеческую форму.

Камера ближним планом показывает морщинистое лицо старой женщины.

– В лесу не место для детей, – говорит она. – Рилаэнс населен призраками, и все знают об этом. Я даже своей собаке не разрешаю бегать туда.

Диктор говорит, что следов пропавшей девочки так и не обнаружили, не считая единственной серебристо-розовой кроссовки «Найк» шестого размера, найденной в яме от погреба. Потом камера откатывается назад и показывает панораму леса, такую же обычную, как и в окрестностях любого городка.

Фиби отворачивается от телевизора и пытается сосредоточиться на происходящем. Проводит пальцами по гриве волос (кажется, она стала еще гуще?) на спине мистера Эскимо. Тем не менее Фиби продолжает думать о лесе рядом с Хармони и гадает, где может находиться та самая дверь. В толстом древесном стволе? За валуном?

Большинство людей скажет, что никаких воображаемых дверей не существует. Но Фиби знает правду.

Не заглядывай под кровать.

Капля пота мистера Эскимо падает Фиби на грудь, отчего у нее пробегают мурашки по коже.

На самом деле это глупо. Бред какой-то. С детства она прячет под каждой кроватью, на которой ей приходится спать, что-нибудь большое и надежное: коробки с книгами, которые она никогда не читала, объемистые сумки со свитерами и обувью.

Она знает, что иногда он по-прежнему там – не под кроватью, но в тенях у автобусной остановки, шныряет вместе с бездомными кошками за мусорными контейнерами у ее многоквартирного дома. Он повсюду и нигде. Размытое пятно, намек на движение в уголке глаза. Насмешливая улыбка, которую она представляет.

Фиби невольно вздрагивает.

Мистер Эскимо кончает с ревом довольного оборотня.

– Как тебе? – спрашивает он, как только переводит дух.

– Как сливочный пломбир, – привычно отвечает она, стараясь отделаться от мыслей о дверях и разных существах, которые могут выходить оттуда.

– С вишенкой наверху? – с улыбкой спрашивает он.

– Мм, – откликается она. – Очень вкусная вишенка.

Он со смехом скатывается с нее.

– Эй, – говорит она. – Мы ведь близ Хармони?

– Рядом с Хармони, – поправляет он. По правде говоря, Фиби умеет говорить грамотно, но вставляет такие словечки, чтобы подзадорить его. – Да, это городок по соседству.

– Мы можем заехать туда, прежде чем вернемся? Я хочу посмотреть на лес, где пропала эта девочка.

Это появляется снова в темном углу комнаты, как раз за пределами зрения. Туманная фигура кивает и улыбается. Фиби скорее чувствует, чем видит ее. Она поворачивается, и фигура пропадает.

На въезде в Хармони, сразу за молочной фермой с покосившейся силосной башней, находится массивный валун с высеченной на нем молитвой «Отче наш». Фиби запомнила слова этой молитвы еще в воскресной школе, ее мать тогда встречалась с уверовавшим водителем грузовика, который держал блестящую пластиковую фигурку Иисуса на ветровом стекле.

Фиби крепче обнимает мистера Эскимо, когда слышит в голове слова: «Не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого».

Ее пробирает озноб, несмотря на жару и десятифунтовую кожаную куртку с миллионом карманов и молний, которую она выставила напоказ, пытаясь привлечь внимание мистера Эскимо.

Дорога изгибается налево и ведет к центру города. Справа стоит методистская церковь Хармони с доской объявлений, обещающей громадную благотворительную распродажу в субботу. Ниже заглавными буквами написано: МОЛИМСЯ ЗА ТО, ЧТОБЫ ЛИЗА ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ ЖИВОЙ И ЗДОРОВОЙ. На другой стороне улицы находится универмаг, почтовое отделение и пиццерия. В городке полно репортеров, отчего мистер Эскимо начинает дергаться и нервничать.

– Я подожду здесь, – говорит он и останавливает мотоцикл возле универмага. – Если хочешь, погуляй вокруг.

Фиби нетрудно найти дом девочки. Она поворачивает с Мейн-стрит на Спрюс-стрит и видит большую старую развалюху с облупившейся краской, заросшей лужайкой и крыльцом, нуждающимся в новых перилах. Вокруг уже собралась толпа зевак, притянутых трагедией, как металлические крошки магнитом. Фиби стоит на другой стороне улицы, жарясь на солнце в своей тяжелой куртке, и изучает дом, который раньше, наверное, был довольно красивым. В левом окне наверху мальчик в футболке с Суперменом отодвигает занавеску и смотрит на людей. Его встрепанные темные волосы падают на глаза. Он смотрит на толпу, на Фиби, и внезапно она понимает, что не должна находиться здесь. Не надо было приходить сюда. Но это все равно что трогать волосы на спине у мистера Эскимо.

– Ты пришла, чтобы увидеть фей? – спрашивает ее какая-то девочка.

– А? – произносит Фиби и поворачивается к ней.

Девочке, наверное, не больше десяти, и она с ног до головы одета в розовое. К ее блузке прикреплен маленький дешевый пластиковый компас, похожий на призовую игрушку из коробки крекеров. А бледные руки, выглядывающие из коротких рукавов с рюшами, покрыты ярко-красными рубцами.

– Я подумала, что ты похожа на других. Что ты пришла сюда, чтобы увидеть фей. Потому что я могу тебе показать нечто действительно особенное, что принадлежит самому Королю фей. Пять долларов, и я покажу.

Фиби смотрит в окно и видит, что мальчик исчез. Она лезет в карман джинсов, достает мятую пятерку и протягивает ее.

– Следуй за мной, – говорит девочка.

Они проходят мимо толпы и машин с репортерами и идут по улице к белому дому. Там поворачивают во двор, огибают дом и идут мимо качелей и пересохшего огорода, который давно нуждается в поливе. Потом девочка вступает в лес.

– Держись поближе, – говорит она.

Фиби хочется сказать, что она не желает ничего видеть. Черт, а вдруг мистер Эскимо вообще не дождется ее; жена ждет его дома к ужину. Девочка идет очень быстро.

– Постой! – восклицает Фиби и устремляется за ней.

Она вспоминает слова старухи из новостей: «Детям не место в лесу».

Они трусцой бегут между деревьями, через ручей в темную чащу. Фиби хочет повернуть назад, но уже поздно. Она сама не найдет дорогу обратно – здесь нет ни тропинок, ни ориентиров. Везде одно и то же: деревья и камни, деревья и камни. Они спускаются по склону холма, где деревья расступаются перед ними. А потом Фиби видит на некотором расстоянии слева желтую полицейскую ленту, обмотанную вокруг деревьев.

– Туда, – говорит девочка и ведет ее в другую сторону.

– Что это было? – спрашивает Фиби. – То место, где пропала Лиза? Это Рилаэнс?

Девочка улыбается.

– Здесь везде Рилаэнс, мисс.

На ходу девочка начинает напевать мелодию песни, которую Фиби почти узнает. Потом мелодия превращается в «Голубой хрусталь»… это невозможно, никто младше сорока лет не слушает подобную музыку, но именно это она и слышит.

– Что ты поешь? – спрашивает Фиби.

– Я не пою, – отвечает девочка. – Подожди минутку, я скоро вернусь.

Она убегает вперед и оглядывается, чтобы убедиться, что Фиби осталась на месте.

Фиби смотрит на часы, беспокоясь о возвращении на Мейн-стрит, к универмагу, где ждет мистер Эскимо. Она представляет, как он расхаживает между стойками с дешевыми открытками, леденцами из кленового сахара и спреем от насекомых. Он обязательно завяжет беседу с хозяином, как это принято между коллегами по малому бизнесу.

Вокруг тихо. Слишком тихо. Фиби не слышит ни птичьего щебета, ни комариного писка. Она вспоминает молитву «Отче наш». С какой стати ее высекли на обтесанном валуне? Почему бы не написать «Добро пожаловать в Хармони»? Она начинает читать молитву, потом останавливается и обзывает себя идиоткой.

Куда, черт побери, подевались все птицы?

Хруст ветки. Какая-то тень движется за деревьями. Фиби задерживает дыхание и облегченно выдыхает, когда из молодой рощицы выходит девочка в розовом. Она держит в руках бумажный пакет. Фиби смотрит, как она с улыбкой приближается, как болтается маленький компас, пришпиленный к ее блузке.

– Смотри, – говорит она и протягивает Фиби открытый пакет; та берет его и заглядывает внутрь. Сначала она чувствует запах, землистый и отдающий гнилью. Потом она понимает, что комок, на который она смотрит – это вовсе не комок. Это пальцы, распухшие и согнутые.

Фиби вскрикивает, роняет пакет и отступает на шаг.

Девочка разочарованно качает головой, потом берет пакет, открывает его и лезет внутрь. Фиби хочется кричать и умолять ее не показывать, что лежит внутри. Но когда девочка вынимает содержимое, Фиби видит, что это всего лишь перчатка. Коричневая перчатка из толстой кожи, сохранившая форму руки.

– Это его вещь, – говорит девочка.

– Чья? – спрашивает Фиби и подходит ближе. Ей хочется потрогать перчатку, но она боится. Это большая перчатка, покрытая бурыми пятнами и какая-то неправильная. Сбоку, сразу же за мизинцем, пришит дополнительный палец; черные стежки неровные и похожи на хирургический шов. Перчатка Франкенштейна.

Девочка улыбается и нежно поглаживает мягкую кожу дополнительного пальца.

– Короля фей, – отвечает она.

Часть I

Первый контакт

Из Книги фей

Случайностей не бывает.

Не бывает слепой удачи, везения или совпадений.

Представьте огромную и сложную паутину, которая соединяет все сущее.

Мы можем научить вас видеть эту паутину.

Мы можем научить вас быть пауками, а не мухами.

Вы поймете, как тесно связаны наши миры.

Вы поймете, что это мы, Фаэри, определяем вашу судьбу.

Скоро вы узнаете, что никогда не остаетесь одни.

Глава 1

Фиби

4 июня, наши дни

– Ты уверен, что это правильно? – спросила Фиби, изо всех сил стараясь выглядеть бодрой девушкой, любящей приключения.

Сэм посмотрел на карту и уточнил направление.

– Совершенно уверен, – немного обиженно ответил он. Он уже устал повторять, что они движутся в нужную сторону. Нет, они не заблудились.

Последний дом остался в нескольких милях позади. Они прошли по заросшим полям и коровьим пастбищам мимо заросшего пруда и вступили под сень густого хвойного леса. Вокруг не было никаких признаков цивилизации. Фиби понимала, что пора привыкнуть к этому после пятнадцати лет жизни в Вермонте, но она все еще испытывала нервозность, когда не знала, где находится ближайший «Макдоналдс».

– Где-то здесь есть настоящий вековой лес, – сказал Сэм, переводя взгляд с дороги на карту, раскрытую на сиденье между ними. – Может быть, завтра мы доберемся до него пешком.

– Вот радость-то, – буркнула Фиби. Сэм однажды привел ее в «вековой лес»: куча старых деревьев с табличкой перед ними. Сэм фотографировал и делал записи в маленьком путевом дневнике в черной обложке. Другие парни водили своих девушек в кино и рестораны. Жаркое свидание с Сэмом подразумевало топографические карты и пешие походы.

– Ты можешь остаться здесь и разложить пасьянс или заняться чем-то еще, – предложил Сэм.

Фиби потянулась и сжала его руку.

– Если ты собираешься в поход, то я с тобой. Старые деревья, вот и мы! – Она издала задорный ковбойский возглас «Йу-хуу!», и Сэм рассмеялся.

Уикэнд в уединенной лесной хижине не сочетался с представлением Фиби об уютном отдыхе. Когда Сэм впервые сказал ей об этом, она сначала решила сослаться на работу, но потом поняла, что нужно ехать с ним. Сэм с детства не видел свою кузину Эви – с того самого лета, когда пропала Лиза. На прошлой неделе Эви позвонила и как гром с ясного неба сообщила, что у нее есть новости о Лизе, что-то такое, о чем она может рассказать Сэму только при личной встрече. И, разумеется, Сэм рассказал Эви о находке старой «Книги фей», которая принадлежала Лизе, поэтому было решено, что им нужно встретиться как можно скорее. Эви арендовала на выходные дни хижину в северном графстве Вермонта и позвонила Сэму, чтобы сообщить ему схему проезда. Хижина находилась примерно в полутора часах езды к северу от того места, где жили Сэм и Фиби.

– Мы приедем к тебе, – сказала Эви. – Я уже целую вечность не была в Вермонте.

Сама хижина находилась в глубине леса, и туда можно было добраться только по старой лесовозной дороге.

– Мне говорили, что дорога в очень плохом состоянии, – сообщила Эви.

– Почему мы не можем встретиться в «Холидей Инн»? – пожаловалась Фиби, когда услышала это. – Или хотя бы в придорожной гостинице?

– Потому что у Эви все должно выглядеть как приключение, – сказал Сэм. – В этом отношении она всегда была точно такой же, как Лиза. Нельзя просто поехать на велосипеде в магазин за жевательной резинкой. Это должна быть проблема жизни и смерти, битва добра и зла из-за пачки «Даблминта», которая на самом деле является тайным противоядием от смертельного яда какой-то колдуньи.

Эви велела Сэму остановиться на грунтовом съезде с шоссе № 12, в полумиле после знака «Осторожно, лоси». Она со своим мужем Элиотом собиралась забрать их в 17.00 в пятницу.

– Не забудь «Книгу фей», – сказала Эви. – И все остальное, что могло сохраниться с того лета.

Вот почем Фиби присоединилась к Сэму в его поездке: узнать все возможное о Лизе (до прошлой недели Сэм редко упоминал о ней) и, наверное, наконец добраться до содержания знаменитой «Книги фей».

«Узнать все, что только можно, о Лизе, потому что Сэм точно ничего мне не расскажет». Этот пункт находился в верхней части списка ее маленького блокнота на спирали, который она носила с собой. Фиби нравилось составлять списки. Казалось, ничто не имело смысла, пока она не записывала это на бумаге, и ни одно дело не оставалось законченным, пока она не вычеркивала его из списка. Еще она наловчилась составлять списки «за» и «против». Фиби совсем не боялась, что Сэм обнаружит эту памятную книжку и узнает ее тайные мысли, поскольку он (как и все остальные) считал ее почерк совершенно неразборчивым. Он называл его «иероглифами». На самом деле это была система, которую она изобрела в детстве, после того, как застигла маму, читавшую ее дневник: аббревиатуры, зеркальное написание некоторых букв и слов, случайно вставленные цифры и знаки препинания, и все это маленькое, просто крошечное. Когда Фиби было нужно – например, на работе или в записке для Сэма, – она писала разборчиво, крупными печатными буквами, понятными для всех.

Разумеется, у Сэма был красивый почерк. Аккуратный, наклонный, почти такой же, как у его матери, – она научила Лизу и его самого почти безупречному каллиграфическому письму.

Они достаточно легко нашли нужный съезд, но Эви и Элиот опаздывали. Фиби опустила солнцезащитный козырек и посмотрелась в зеркало. Для тридцати пяти лет она неплохо выглядела, но уже замечала тонкие морщинки в уголках орехово-карих глаз. Она обнаружила лишь два-три седых волоса в своих длинных, почти черных локонах и выдернула их, пока Сэм не заметил. Фиби знала, что Сэму наплевать, но ей было не наплевать. Сэму недавно исполнилось двадцать пять лет, и Фиби, как ее дразнили подруги, крала младенца из колыбели. «Женщина среднего возраста», – как шутил Сэм.

Она достала из сумочки губную помаду и аккуратно накрасила губы. С тех пор как Фиби стала жить с Сэмом, она заметно убавила макияж, – он называл это «боевой раскраской» и клялся, что наиболее сексуальной она выглядит поутру, до того, как уложит волосы или займется лицом. Даже сейчас он закатил глаза при виде губной помады.

– Не знаю, кого ты пытаешься впечатлить, – сказал он. – Эви всегда отличалась мальчишескими ухватками.

Фиби пожала плечами.

Полтора часа ожидания в автомобиле, с его смешанным букетом из бензиновых выхлопов, старого пролитого кофе и сладковатого запаха лосьона после бритья, в конце концов истощили терпение Фиби. В желудке что-то подозрительно ворочалось; сальный привкус помады стал последней каплей.

– Думаю, мне нужно размять ноги, – сказала она, и ее рот наполнился слюной, как будто в любую секунду могла открыться рвота.

Сэм потянулся и взял ее за руку, поглаживая костяшки указательным пальцем.

– Ты в порядке, Би? Что-то ты очень побледнела.

Он пощупал ее лоб, проверяя температуру. Это был ласковый жест. Она взяла руку Сэма и поцеловала пальцы. Его ладони были в мозолях от работы с деревом и почернели: сосновая смола, смазка от бензопилы. Его пальцы слабо пахли бензином и лавандовым мылом.

– Все нормально, – сказала она и мягким движением убрала его руку с лица. – Просто слишком долго сидела в машине. Немного свежего воздуха, и я буду как новенькая.

Сэм кивнул и посмотрел на часы.

– Не уходи далеко. Они могут приехать в любую минуту.

Фиби шутливо отсалютовала ему и вышла из автомобиля, притворившись, что проверяет свои невидимые часы (она не выносила давления на запястья).

– Сверим часы, капитан, – сказала она. – Вернусь через десять минут.

– Только не заблудись! – окликнул он. – Оставь хотя бы след из хлебных крошек.

Глубоко дыша, чтобы справиться с тошнотой, Фиби наклонилась, чтобы завязать ботинки от «Док Мартенс». Она нашла их в магазине подержанной обуви и теперь всегда носила во время прогулок на природе.

Надежно завязав шнурки, Фиби двинулась вперед по лесовозной дороге, а Сэм оставался за рулем и изучал карту в очередной попытке убедиться, что они находятся в нужном месте. Сэм был основательным парнем, и Фиби находила это успокаивающим. Ее собственное чувство уверенности было подобно мотыльку, бессмысленно бьющемуся о лампочку.

Сэм и Фиби были вместе уже три года – факт, в который Фиби до сих пор не могла поверить. Они познакомились в ветеринарной клинике, где Фиби работала в приемной. Сэм принес раненую пеструю неясыть, которую нашел во время прогулки в лесу.

– Не знаю, что случилось, – задыхаясь, сказал он. Его руки кровоточили там, где сова немного порвала его своими когтями. – Я просто нашел ее в таком состоянии.

Сова была обернута в клетчатую фланелевую рубашку; ее глаза имели глубокий коричневый оттенок.

У Сэма были похожие глаза – темно-шоколадные, с самыми потрясающими ресницами, которые Фиби когда-либо видела у мужчины. Она мгновенно оценила его чувствительность, что было необычно для нее, поскольку ее регулярно привлекали бесчувственные «плохие парни». Она стала профессионалом в тупиковых отношениях с такими типами, чье представление о долговременных отношениях сводилось к еженедельным встречам за стойкой бара с закусками. Она не возражала – по крайней мере, это было привычно и безопасно. Но что-то случилось с ней, когда она увидела, как Сэм нянчится с этой совой, – как будто открылась дверь, и Фиби мельком увидела, чего ей не хватает.

– Картечь, – сказала доктор Острум, когда разложила сову на смотровом столе. Борьба закончилась, и теперь птица лежала вялой массой из рябых серо-коричневых, окровавленных перьев.

– Вы можете ее спасти? – спросил Сэм. Его глаза покраснели и слезились, голос был мальчишеским и прерывистым.

Доктор покачала головой.

– Лучший выход – эвтаназия.

Сэм сгорбился и наклонился вперед, упершись руками в стол.

– Кто это сделал? – надломленным голосом произнес он. – Кому понадобилось стрелять в сову?

И тогда Фиби сделала нечто совершенно нехарактерное для нее. Она накрыла ладонью согнутую руку Сэма, которая слегка дернулась от прикосновения. Фиби показалось, что она прикоснулась к раненому дикому животному; должно быть, Сэм чувствовал то же самое, когда держал на руках сову.

– Трагедии иногда случаются, и мы просто не знаем, почему это происходит, – сказала Фиби.

Они стояли в комнате, пока доктор Острум быстро и аккуратно сделала сове смертельную инъекцию. Размеренное движение оперенной груди замедлилось, потом остановилось. Фиби помогла Сэму вымыть и перевязать руки.

– Ее сердце билось так быстро, – сказал Сэм. – А эти глаза… Они как будто хотели сказать целую тысячу важных слов.

Фиби кивнула и оторвала еще один кусок лейкопластыря, не имея понятия о том, что этот добрый парень с окровавленными руками и убийственными ресницами был тем самым Сэмом, братом девочки, которая отправилась в лес на встречу с феями и исчезла бесследно. Тем маленьким мальчиком в футболке с Суперменом, который мельком выглянул из окна.

На следующие выходные он пригласил Фиби в пеший поход, и она согласилась, но пришла в мини-юбке и сланцах.

– Вижу, ты не любительница природы? – сказал Сэм. По ее настоянию они все-таки отправились в путь. Во второй половине дня она вышла из леса обгоревшей на солнце, с волдырями на ногах и в отвратительном настроении. Но дело того стоило. Впервые в жизни она по-настоящему поняла старую пословицу «Противоположности притягиваются друг к другу». Они совершенно не подходили друг другу, и он не принадлежал к ее типу мужчин (выпускник колледжа и член партии «зеленых»), но каким-то образом это усиливало притяжение, делало его более дерзновенным.

Позднее, когда Фиби спросила, что такого Сэм увидел в ней, он улыбнулся.

– Ты такая, какая ты есть, Би. Никогда не угадаешь, что ты скажешь в следующий момент или в какую безумную авантюру втянешь. Ты резкая и ничего не держишь за пазухой. Тебе наплевать, что думают другие люди. И секс потрясающий. – Он подмигнул ей.

Сэм укрепил ее, придал ей ощущение надежности. А она научила его быть немного более бесшабашным и менее надежным. С тех пор как они сошлись, она уговорила его попробовать мелкую кражу в магазине (он украл дешевую пластиковую зажигалку с логотипом «НАСКАР»), заняться сексом на заднем сиденье автобуса «Грейхаунд» и сходить на фильмы ужасов (он делал вид, что ему не нравится, но всегда напоминал о премьерах).

И сначала, и теперь Фиби казалось, что у каждого из них было то, что нужно другому: недостающий фрагмент, с помощью которого все волшебным образом вставало на свои места.

Тем не менее она еще долго ничего не знала о Лизе.

Прошли месяцы (тогда Фиби уже была без ума от него), прежде чем она поняла, кем был Сэм на самом деле. Человек, обеспечивший ее благополучие и прогнавший ночные кошмары, имел свои секреты и свою темную историю, которую, если быть откровенной, она жаждала узнать хотя бы частично.

Фиби обходила рытвины и промоины, и ей на глаза попался маленький и гладкий оранжевый камень в форме человеческой почки. Когда Фиби опустошала карманы в конце дня, Сэм часто дразнил ее и говорил, что ее назвали в честь неправильной птицы[4]. «Ты моя сорока», – говорил он.

Их дом был полон маленьких сокровищ, которые Фиби собрала за прошедшие годы: птичьи гнезда, змеиная кожа, ржавые монеты, старые рельсовые шпалы и даже беличий череп. Сэм говорил, что ее растущая коллекция превращает дом в подобие хижины жрицы Вуду. Когда она познакомилась с ним, единственным украшением в его доме были топографические карты, прикрепленные к стенам. Фиби вставила их в рамки и развесила в гостиной и кабинете, где они составили отличное сочетание с ее безделушками. Она купила несколько декоративных подушек, вытащила из шкафа мексиканские одеяла Сэма и устроила гнездышко на диване. Она чувствовала себя настоящей хранительницей очага и начинала гадать, что случилось с прежней Фиби, которая не представляла себе совместную жизнь с мужчиной и тем более роль домохозяйки из Вермонта. Тем не менее в глубине души она ждала, когда все пойдет ко дну: это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, и не могло продолжаться долго. И где-то еще глубже она чувствовала, что, наверное, не заслуживает этого, что сама принадлежит к миру мелких воришек и парней, которые пьют пиво «Пабст» на завтрак.

Но сказочная жизнь продолжалась. Вскоре они добавили к коллекции моментальные снимки, где вдвоем ставили палатку и плавали на каноэ, как счастливая пара из каталога туристической фирмы. Мало-помалу гардероб Фиби стал более практичным, нежели сексуальным: короткие шорты и винтажные камзолы сменились флисовыми рубашками и теплым бельем. Она отрастила волосы наподобие диковатой женщины-хиппи. В первый год их совместной жизни Фиби подарила Сэму на день рождения эстамп с изображением пестрой неясыти из книги Одюбона[5] в память о птице, которая свела их вместе. Эстамп висел над их кроватью, и сова наблюдала за ними, сплетая мудрое птичье заклинание, каждую ночь соединявшее их.

С Сэмом Фиби чувствовала себя легко и спокойно. Впервые в жизни она не видела ночных кошмаров и не замечала призрачных фигур, следивших за ней из теней или копошившихся под кроватью. Глупые страхи детства и ранней юности стали отдаленным воспоминанием, как будто снились какой-то другой девушке.

Был первый июньский уик-энд, и мошка́ вылетела в полную силу. Рой крошечных насекомых вился вокруг Фиби; они лезли ей в глаза, уши и нос. Она жила в Вермонте уже пятнадцать лет и до сих пор не привыкла к нашествию мошки. Насекомые почему-то не досаждали Сэму. Наверное, они предпочитали кровь чужаков, а урожденные вермонтцы обладали природными иммунитетом.

Она сунула оранжевый камень в передний карман потрепанных джинсов, удерживаемых кожаным ремнем (еще одна находка на благотворительной распродаже) с огромной серебристой пряжкой, на которой красовался автоприцеп под надписью «Король дороги». Сэм поддразнивал Фиби насчет этого ремня, но считал его сексуальным. Она исполняла перед ним нечто вроде танца живота, сверкая пряжкой и низким, манящим голосом напевая песню Роджера Миллера: «Я состоятельный без состояния… Я король дороги…»

Сейчас она достала из заднего кармана зеленый блокнот на пружинке и пролистала его до последней страницы, где раньше написала:

ЦЕЛИ НА ВЫХОДНЫЕ:

Встретиться и подружиться с Эви.

Узнать все возможное о Лизе и феях.

Она стояла, глядя на страницу, когда почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Может быть, Сэм все-таки решил присоединиться? Она обернулась и посмотрела на тропинку, почти ожидая его приближение. Она скажет: «Как, ты все еще боишься, что я заблужусь?» – и он рассмеется.

Но там никого не было.

Или… Она могла бы поклясться, что видела тень, быстро метнувшуюся за дерево слева от нее, примерно в десяти ярдах впереди. Нечто слишком высокое для лисы или койота. Кожу на голове начало пощипывать, руки покрылись мурашками.

– Эй! – позвала Фиби, но голос прозвучал пискляво и пресекся из-за комка, застрявшего в горле. Она закрыла блокнот и медленно пошла к дереву. Ничего.

– Ты слишком долго пробыла в этом чертовом автомобиле, – прошипела она себе. Фиби вообще находилась на грани с тех пор, как позвонила Эви. Казалось странным, что «Книга фей» появилась почти одновременно со звонком давно утраченной кузины Сэма. Сам он лишь пожал плечами и сказал, что жизнь полна совпадений и было бы суеверием приписывать особое значение каждому из них.

Приободрившись от быстрой ходьбы и свежего воздуха, Фиби запустила пальцы за пояс и направилась к автомобилю. Отгоняя насекомых, она молилась о том, чтобы Сэм не забыл прихватить баллончик с репеллентом. Она невольно ускорила шаг и несколько раз оглянулась по пути. Лишь когда показался автомобиль, она испытала облегчение, смешанное с некоторым замешательством.

Сэм по-прежнему сидел за рулем и не заметил ее демонстративную походку, когда она вразвалочку подошла к нему. Он смотрел на пластиковую папку с замочком, где лежала драгоценная «Книга фей». До сих пор Фиби видела только потрепанную зеленую обложку и название, выписанное расплывшимся каллиграфическим почерком. Сегодня вечером Сэм и Эви собирались открыть книгу и внимательно прочитать ее, страницу за страницей. Вещь, которую держал Сэм, могла оказаться ключом к разгадке того, что произошло с Лизой. Книга, как и сама Лиза, пропала на пятнадцать лет, но теперь она была здесь, лежала на коленях Сэма, пока он сидел в их стареньком «Меркурии».

– Думаешь, нам не следует показать ее полицейским? – спросила Филлис, мать Сэма, когда они нашли «Книгу фей». Это произошло на прошлой неделе, когда Сэм проник в тесный чердак материнского дома. Мать с беспокойством смотрела на книгу и переплетала пальцы. – Почему бы тебе не оставить ее здесь, а я позвоню им, и пусть они просмотрят ее.

Сэм покачал головой.

– Сначала мне нужно самому просмотреть ее, – ответил он. – Потом я привезу ее обратно, и мы вместе позвоним в полицию.

Но он не читал книгу. Насколько было известно Фиби, он даже открыть ее не смог. Он запечатал ее в пластиковой папке, словно улику для полицейского расследования, и спрятал в тайном месте, о котором не сказал даже Фиби. Она не стала давить на него. Фиби понимала, что скоро сама все увидит; нужно лишь проявить терпение.

Они сказали его матери, что нашли книгу случайно, что Сэм полез на чердак за коробкой со старыми бейсбольными карточками, которые могут стоить каких-то денег на eBay, но это была неправда. На самом деле Фиби позвонила маленькая девочка.

– Ты уверена, что это была девочка? Какого примерно возраста? – спросил Сэм, когда вернулся с работы и она рассказала ему о звонке. Он говорил жестко и быстро, почти обвиняющим тоном, как будто подозревал, что Фиби все выдумала.

– Не знаю. Судя по голосу, очень юная. Я едва слышала ее голос.

Фиби умолчала о своем главном впечатлении: голос был испуганным и почти задыхающимся.

– Она сказала: «Пусть Сэмми залезет на чердак и посмотрит за изоляцией». Потом она повесила трубку.

Сэм побледнел.

– Ты что-нибудь понимаешь?

Он кивнул.

– Это место на чердаке. Лиза любила играть там.

В десять минут седьмого кузина Сэма и ее муж приехали на черном джипе с открытым кузовом. Сэм пытался звонить им, но сотовый оператор не поддерживал связь на таком расстоянии. На джипе были массачусетские номера.

– Я думала, они приехали из Филадельфии, – сказала Фиби.

– А? – отозвался Сэм, не расслышав вопрос, и выбежал из автомобиля навстречу двоюродной сестре.

– Извини за опоздание, – объявила Эви, когда выбралась из джипа и обняла Сэма. Она крепко прижала его к себе и добавила: – Господи, не могу поверить, что это ты. Прошло столько времени, Сэмми!

Сэм показал Фиби старую фотографию Эви, когда той было тринадцать лет: коренастая, с плохой стрижкой, в засаленном техническом комбинезоне и огромных рабочих ботинках. Женщина из джипа не имела никакого сходства с той девочкой. Она прекрасно выглядела, темные волосы были стильно подстрижены, а губы были накрашены красной помадой такого оттенка, который очень гармонировал с кожей.

Элиот обменялся рукопожатием и помог им перегрузить вещи в открытый кузов джипа. Он был компанейским, явно не городским парнем, одетым в джинсы, футболку и жилетку с сотней карманов. Аккуратно подстриженную бородку дополняли очки в металлической оправе.

– Готовы? – спросил он. – Это недалеко, еще около двух миль.

Фиби и Сэм устроились на заднем сиденье. Пока Элиот вел джип между промоинами так называемой дороги, Фиби обратила внимание на то, что сначала показалось кольцом, но на самом деле было татуировкой: группой кельтских узлов вокруг безымянного пальца его левой руки. Эви имела точно такую же татуировку на левом безымянном пальце. Словно брачные кольца. Кроме того, к ужасу Сэма, Эви любила обниматься. Она трижды крепко обняла его еще до того, как они вошли в хижину. От нее исходил слабый аромат пачули (еще одна вещь, ненавистная Сэму; он называл пачули «жалким клише», хотя Фиби не считала, что запах можно считать стереотипом).

Фиби и Эви оказались одни на кухне, раскладывая продукты, пока мужчины разгружали джип. Фиби чувствовала, что Эви изучает ее. В какой-то момент Фиби остановилась, повернулась к Эви и увидела странную улыбку на ее лице.

Фиби нервно улыбнулась в ответ.

– Что такое? – наконец спросила она, уверенная в том, что что-то пропустила. Это была защитная реакция, как будто над ней хотели подшутить, а она даже не сознавала этого.

Эви посмотрела ей в глаза и спросила:

– Когда рожать?

Фиби едва не споткнулась от потрясения, ударившись о стертый угол пластиковой столешницы.

– Что? – повторила она, потому что Эви продолжала улыбаться.

– Вы беременны, разве нет?

– Беременна? Ничего подобного. Почему вы так думаете? – Фиби с подозрением взглянула на свой живот, гадая о том, не мог ли индийский эль, который так любил Сэм, наградить ее пивным животиком.

– Ваши глаза, – пояснила Эви. – Беременную женщину всегда можно распознать по свету в глазах.

– Но я не беременна. – Определенно, нет. Фиби была уверена, что она не способна иметь детей. Она много раз проявляла неосторожность, и тем не менее каждые двадцать восемь дней месячные приходили как по часам. То же самое будет и сейчас. Она упаковала тампоны, собираясь на этот уик-энд.

Эви рассмеялась и положила ладонь на живот Фиби, как раз над пряжкой «Король дороги».

– Извините, значит, я ошиблась.

Фиби слегка вздрогнула от такого откровенного жеста, но потом собралась с силами и выдавила улыбку.

– Все нормально, – сказала она, пытаясь вспомнить, сколько времени прошло после очередных месячных.

Может быть, задержка?

Она сунула руку в карман и потерла оранжевый камешек – на всякий случай, чтобы отогнать беспокойство.

Глава 2

Лиза

6 июня, пятнадцать лет назад

Когда Лиза впервые услышала колокольчики, ей показалось, будто поет весь лес.

– Ш-ш-ш, – обратилась она к Сэму и Эви, прижав палец к губам. – Слушайте.

Издалека, от подножия холма, донесся тихий перезвон колокольчиков. Он напомнил Лизе о колокольчике на ее первом велосипеде, на котором она разъезжала по дорожке перед домом, весело названивая и делая вид, что управляет тележкой с мороженым или машиной «Скорой помощи».

– Что это? – спросила Эви, скорчив гримасу. Эви было тринадцать – на год больше, чем Лизе, – и некоторые люди, впервые встречавшие ее, подозревали задержку в развитии. Она была полноватой, никогда не причесывалась и одевалась как мальчишка. У нее уже были настоящие груди – не комариные укусы, как у Лизы, – и Эви пыталась скрывать их под плотной белой футболкой и мужскими комбинезонами. Она носила кожаные рабочие бутсы на несколько размеров больше. Она называла их «мои говнодавы». А в качестве финального штриха был большой охотничий нож в кожаных ножнах, пристегнутый к поясу.

Колокольчики звенели и продолжали звать их.

Лиза покачалась на пятках и посмотрела на небо через спутанный занавес темных ветвей. Она была самой высокой девочкой в классе, тонкой и жилистой, и рядом с приземистой, коренастой кузиной казалась существом другого вида.

– Это лес разговаривает с нами, – сказала Лиза. – Разве не похоже на тоненькие голоса?

– Ты спятила, – сказал Сэмми. – Деревья не разговаривают.

Как всегда, он был самым серьезным.

– Тогда что это, как ты думаешь? – спросила Эви. Казалось, она немного нервничает и ощущает себя не в своей тарелке.

– Не знаю, но деревья и камни не имеют голосовых связок, – сказал он.

– Есть другие способы для разговора, – объяснила Лиза, думая о том, что иногда ее беседы с Сэмми похожи на поединок: удар, парирование, удар. – Иногда ты слышишь ушами, а иногда твое тело становится антенной, и ты воспринимаешь все вокруг.

Она не сказала, что это болезненное ощущение, что эти голоса могут причинить ужасную головную боль, если ты устал: птицы-кардиналы, черви, белки с орехами в защечных мешках – все стараются переболтать друг друга. Даже у деревьев есть свои истории.

– Сюда, – сказала Лиза, пробежав по заднему двору и углубившись в лес.

– Подожди! – крикнула Эви, но Лиза не замедлила ход.

Городские дети придумали для Эви кличку Стьюи. Когда Эви не было рядом, Лиза играла с другими детьми, вроде Джеральда и его сестры Бекки, которые жили неподалеку. Но она бросала их, когда приезжала кузина, потому что они скверно относились к Эви.

– Хочешь пойти с нами в кино, Лиза? – насмешливо спрашивал Джеральд и тут же добавлял: – Извини, я забыл, что приехал Стьюи. Как вы развлекаетесь с этим милым мальчиком?

Всем в школе было известно, что Джеральд втюрился в Лизу, но ей была ненавистна сама мысль об этом. Она знала его всю жизнь, и это был лишь придурковатый Джеральд, тощий мальчишка с желтыми глазами, вечно заляпанный краской и клеем от своих моделей.

– Он просто ревнует, – сказал Сэм Лизе. – Сходит с ума, потому что ты предпочитаешь проводить время не с ним, а с Эви.

У Лизы болел живот от мыслей о таких вещах, как ревность, влюбленность, груди и девочки, которые хотят быть похожи на мальчиков. Все вдруг необычайно усложнилось, и ей было ненавистно думать об этом. Взросление – это какая-то лабуда. Иногда ей хотелось вернуться назад во времени вместо того, чтобы двигаться вперед – просто становиться все младше и младше, пока она не окажется головастиком в мамином животе, потом пятнышком, а потом ничем, просто духом Лизы О’Тул, парящим в космосе.

– Может, Джеральд и урод, но он не такой уж плохой, – сказал Сэм.

– Лучше бы он со своей сестричкой укоротил язык, – отозвалась Лиза. Она была расстроена из-за Джеральда и Бекки, и из-за Эви тоже. Если бы кузина хотя бы попробовала вписаться в компанию, все было бы гораздо проще. Но тогда она не была бы Эви.

Прошлым летом Эви целый месяц отказывалась расчесывать волосы, пока они не превратились в крысиное гнездо. В конце концов тетя Хейзел постригла ее машинкой, отчего голова Эви стала похожа на щетинистую картофелину. Это считалось страшным наказанием и уроком на будущее, но Эви очень понравилось. Она ходила вокруг и упрашивала всех пощупать ее голову.

– Разве это не классно? – ворковала она и мурлыкала, как кошка, когда люди гладили темную щетину.

– Когда я с вами, то знаю, что каждую минуту может случиться что-то волшебное, – сказала она Лизе.

Эви верила в магию, в призраков и перевоплощение.

– Мы знали друг друга на протяжении многих жизней, – сказала она Лизе поздно вечером, когда они лежали во дворе в спальных мешках. Сэмми, лежавший между ними, давно заснул. Стрекотали сверчки. Эви скрестила пальцы с обкусанными ногтями и сказала:

– Мы с тобой такие.

Лиза посмотрела на пальцы. Две переплетенные змеи.

– Змеиные девы, – пробормотала Лиза, изогнувшись в своем спальнике, чтобы подобраться поближе к Эви. Та переплела пальцы с пальцами Лизы, прижалась губами к ее уху и высунула язык.

– Х-ш-ш, х-ш-ш.

Они бежали по лесу, так что ветер свистел в ушах, а тонкие ветки щекотали лицо. Они знали дорогу наизусть. Колокольный звон доносился из-за холма. Из Рилаэнса.

Уже начинало темнеть, но мать Лизы и тетя Хэйзел позволяли им задерживаться допоздна, особенно теперь, когда отец вернулся из больницы домой. Им полагалось вести себя тихо и не нарушать его покой.

– Последнее, что нужно твоему отцу, – это три диких зверька, бегающих по дому, – сказала мать Лизе.

Лиза подумала, что отцу не помешала бы небольшая пробежка. Но она держала язык за зубами и на цыпочках ходила вокруг него, как будто он был спящим великаном. Казалось, после возвращения домой он только и делал, что спал. Тетя Хэйзел приносила ему подносы с едой, чай и лекарства. Она была сиделкой, и мать Лизы говорила, что сейчас ее помощь очень нужна. Хэйзел умела заботиться о таких людях, как ее отец. Он лежал на кровати под горой теплых одеял, и его глаза большую часть времени были закрыты. Когда они открывались, то казалось, что он все равно спит. Он смотрел сквозь тебя, словно ты была призраком.

– Бу! – иногда говорила ему Лиза в надежде на реакцию, но ничего не получала взамен.

Рилаэнс был полон призраков – по крайней мере, так говорили некоторые горожане. Люди утверждали, что видели зеленые огни и туман, который превращался в человека, ходившего по опушке леса и бормотавшего на неслыханном языке. Миссис Мэтток, которая держала кафе «У Дженни», пока ее бедро совсем не разболелось, говорила, что в лесу есть некая волшебная дверь, скрытая где-то в руинах заброшенного поселка.

– Люди не могут исчезнуть без следа, – сказала она. – Во всяком случае, не целый поселок. Вам, ребятишки, нельзя там играть.

Старый Карл Дженсен сказал, что потерял в Рилаэнсе двух собак. Они убежали в лес и больше не вернулись.

– Самое странное, что когда время от времени я прохожу там, то до сих пор слышу лай этих собак, – говорил он, когда пересказывал свою историю всем, кто хотел слушать. – Я зову их, и тогда они начинают выть, но так и не выходят. Войдя в ту дверь, никто не возвращается, как бы сильно ни хотел.

Лиза была уверена, что если бы в Рилаэнсе имелась волшебная дверь, то к этому времени они бы нашли ее. Несмотря на предупреждения, они всю жизнь играли в этом лесу. Они знали каждое дерево, каждый валун, каждый замшелый кирпич в каждой яме от погреба. Тетя Хэйзел рассказала им, что когда-то в поселке было пять домов, два амбара, кузница и даже церковь. Теперь от домов остались лишь фундаменты квадратной формы с ямами от двух до четырех футов глубиной, заросшие сорняками, усеянные листьями, обломками кирпича и цементной крошкой. Пустые, как дыры на месте вырванных зубов. Раньше лес был сочным лугом, где паслись коровы, овцы и лошади. Иногда на закате Лизе казалось, что если прищурить глаза, то можно увидеть поля и дома и даже заметить движение: лицо в окне, распахиваемая дверь.

«Призрачное место», – говорили горожане, и Лиза в принципе соглашалась с ними. Но это было хорошее призрачное место. Если там скрывалось нечто злое, она бы почувствовала это.

На юго-восточной окраине заброшенного поселка за ямой, которая, по их предположению, была фундаментом церкви, находилось крошечное кладбище с пятью надгробными камнями, настолько выветренными от непогоды, что невозможно было прочитать имена или даты. В начале лета Лиза собирала незабудки и оставляла букетики на каждой могиле.

Они держались подальше от старого колодца на северной окраине деревни – окруженного камнями, темного и глубокого. Оттуда несло серой. Они старались не тревожить остатки низкой каменной стены вокруг Рилаэнса. С годами они узнали, что если прийти с лопатой, то можно найти разные вещи: ржавые болты, пуговицы и бутылки из мутного стекла. Однажды они нашли длинную грязную кость.

– Это бедренная кость, – сказал Сэмми. – Может быть, от животного, а может, и нет.

Эви принесла кость домой и хранила ее в книжном шкафу. Она объясняла интересующимся, что это окаменелые останки пещерного человека по имени Эрб.

Лиза повела Эви и Сэма вниз по склону холма, по направлению к колокольному звону. Это было слабое звяканье, словно кто-то чокался тонкими стеклянными бокалами.

– Подожди! – сказала она и схватила Сэмми за шиворот футболки. Тот встал как вкопанный, немного задыхаясь. – Смотри! – прошептала она, толкая его вниз, так что оба опустились на колени. Эви, которая немного отстала, поравнялась с ними и присела на корточки. У нее была астма, и, когда она бегала, дыхание со свистом вырывалось у нее из груди. Иногда это до смерти пугало Лизу – было страшно видеть, как ее большая и сильная кузина хватает ртом воздух, словно бледная рыба, выдернутая из воды.

Лиза поморгала, до сих пор не вполне уверенная в том, что же она видит.

– Что это? – спросила она.

У подножия холма, в одной из старых подвальных ям, танцевали маленькие огни. Два пятнышка белого света мигали, перелетая с одной стороны ямы на другую, поднимаясь вверх и опускаясь вниз, отскакивая от деревьев и ныряя в яму.

– Светлячки? – предположил Сэмми, но это были не насекомые. Даже Сэмми с его научными наклонностями понимал это. Лиза определила по тону его голоса.

– Это не… – отдуваясь, прошептала Эви. Она положила ладонь на холодную и потную руку Лизы, немедленно покрывшуюся мурашками.

Лиза не двигалась с места и прислушивалась, но не слышала ни звука. Только астматическое дыхание Эви и слабое звяканье колокольчиков. Казалось, будто весь лес затаил дыхание.

– Пошли, – сказала Лиза, поднимая Сэмми на ноги. Она посмотрела на тяжело дышавшую Эви, которая забыла свой ингалятор. – Эви, ты остаешься здесь.

– Чепуха. – Эви начала подниматься.

Они галопом устремились вниз по склону, но, пока они бежали, огоньки исчезли. Звук тоже прекратился. Они пересекли крошечный ручей, прыгая, как оленята.

Когда они добрались до подвальной ямы, там ничего не было, даже стрекота сверчка. Но воздух гудел и вибрировал, как после грозы.

– Ты это чувствуешь? – спросила Лиза.

Эви наклонилась, положив руки на колени и тяжело отдуваясь. Она подняла голову и кивнула.

– Они… смотрят, – пропыхтела она.

Даже здравомыслящий Сэмми был сам не свой.

– Давайте убираться отсюда, – сказал он.

Лиза осмотрела деревья. Ни звука и никакого движения. Тем не менее она чувствовала: где-то там кто-то или что-то наблюдало за ними.

Глава 3

Фиби

4 июня, наши дни

На ужин была жареная форель с печеной кукурузой и молодой рукколой. Эви и Элиот оказались превосходными поварами, особенно по сравнению с Фиби, чей талант заключался в пригоревших и слипшихся макаронах. Фиби выпила бокал вина, которое сразу ударило в голову. Оно было розовым и сладким, с малиново-карамельным привкусом. Но в послевкусии скрывалось нечто горькое, отчего язык Фиби пересох и съежился во рту.

– Его делают наши друзья, – объяснила Эви.

Фиби больше не пила, но остальные допили бутылку, а потом другую. Они трудились над третьей, когда Сэм разжег камин. Фиби то включалась, то отключалась, стараясь уследить за разговором, но она слишком устала и не могла справиться с информационной перегрузкой. Ей хотелось спать. Накрыться одеялом и уткнуться носом в бок Сэма.

Весь вечер она внушала себе, что это невозможно: она не могла забеременеть. Тем не менее беспокойство глодало ее изнутри, как пес гложет старую кость. Она была совершенно уверена, что последние месячные у нее наступили в день рождения Франни, ее подруги, а это было в конце апреля. Больше месяца назад.

– Но если мы вообразили это, то есть если этого не существовало, то как объяснить книгу? – спросила Эви. Она наклонилась к Сэму; ее раскрасневшееся от вина лицо находилось лишь в нескольких дюймах от его лица. Фиби пошире открыла глаза. Неужели Эви флиртует с Сэмом, или так ведут себя кузены? Фиби никогда не сближалась со своими кузенами и теперь не могла вспомнить даже их имена, только мелкие факты вроде того, что одна забеременела в тринадцать лет, а другому нравилось устраивать пожары. Настоящие сливки общества. Фиби догадывалась, что кузены тоже придерживались невысокого мнения о ней и о ее семье в целом. Однако что-то в поведении Эви заставило ее насторожиться.

Элиот казался невозмутимым. Он сидел в глубоком кресле и подравнивал ногти перочинным ножом, хранившимся в одном из многочисленных карманов его жилета. Фиби подумала, что такой жилет подошел бы для фокусника: за этот вечер Элиот извлек оттуда спички, штопор, мобильный телефон, цифровую камеру, приемник GPS, мятные леденцы, зубочистки в маленьком серебряном футляре, пачку ментоловых сигарет и даже миниатюрный набор первой помощи, когда Эви порезалась, чистя рыбу. В его жилете хранилось больше вещей, чем Фиби носила в своей сумочке, у нее там обычно лежали мобильный телефон, губная помада, блокнот на спирали и карманный сборник головоломок с огрызком карандаша.

– А как насчет подарков, которые он ей оставил? – спросила Эви. – Тех, что прикреплены к браслету с брелоками?

– Не знаю, – признался Сэм и сгорбился в кресле, уменьшившись в размерах и став немного похожим на мальчишку. Фиби потянулась и взяла его за руку.

Элиот, который почти все время молчал, встал, потянулся, налил себе еще вина и подошел к окну у входной двери. Он открыл окно, достал сигареты и закурил, аккуратно выдувая дым наружу.

– Я никогда не слышала о браслете с брелоками, – сонно сказала Фиби. С другой стороны, она вообще мало что слышала об этой истории; во всяком случае, не от Сэма. У нее были лишь собственные воспоминания и то, что ей удалось выяснить после визитов в библиотеку и изучения старых газетных статей. Там нигде не упоминалось о браслете. Но полицейские знали о нем, верно? Они держали некоторые подробности при себе и могли понять, кто обладает реальной информацией, а кто просто ищет свои пятнадцать минут славы.

– Боже, она любила его, – сказала Эви. – Он был серебряный, и она прикрепила к нему брелок со своим именем. И маленькую морскую звезду, которую нашла тем летом в Кейп-Код. А потом феи стали оставлять подарки, и она прикрепляла их к браслету.

– Что за подарки? – поинтересовалась Фиби, наклонившись вперед и вытянув ноги. Она смотрела на Сэма, но знала, что на вопрос ответит Эви.

– Там был старый цент с головой индейца, начищенный до блеска. И католический медальон, кажется, святой Кристофер. Что-нибудь еще, Сэмми?

– Не думаю, – ответил Сэм. Он еще глубже вжался в кресло, словно старался вообще исчезнуть.

– Так что случилось с браслетом? – спросила Фиби.

– Точно не знаю, – сказал Сэм и отвел взгляд, поэтому Фиби показалось, что он лжет.

Фиби узнала, кто такой Сэм, лишь через три месяца после их знакомства, когда он привел ее домой к своей матери. Когда они въехали в город и миновали валун с молитвой «Отче наш», Фиби невольно поежилась. Она едва не задохнулась от удивления, когда он остановился на Спрюс-стрит перед старым просторным домом с пристройками, перед которым она сама когда-то стояла, затерявшись в толпе зевак.

«Ты пришла, чтобы увидеть фей?»

– Это твой дом? – спросила Фиби, выдавив слова через комок, подступивший к горлу.

– Ну да.

– Я хочу сказать, ты действительно вырос здесь, а не переехал сюда, когда учился в школе или позже?

– Это наш дом, Би. Его построил мой прадед. А теперь пойдем, маме не терпится познакомиться с тобой.

Она последовала за Сэмом к парадной двери и остановилась, чтобы посмотреть на левое окно второго этажа, вспоминая маленького мальчика в футболке с Суперменом. Мальчика, с которым она случайно познакомилась много лет спустя, когда он пришел в клинику и принес раненую сову, завернутую во фланелевую рубашку. Человека, в которого влюбилась. Было почти невыносимо думать о том, что она видела его десятилетнего и каким-то образом была причастна к худшим моментам в его жизни.

Когда Фиби вошла в дом, недавно покрашенный, с отремонтированным крыльцом и яркими маргаритками в цветочных ящиках, то решила, что не будет рассказывать Сэму о своем визите сюда в ту неделю, когда пропала Лиза. Что в этом хорошего? Даже потом, когда Фиби нашла время для составления списка, аргументы против этого поступка далеко превосходили все остальные.

– Какой у вас чудесный дом, – сказала она, когда обменялась рукопожатием с Филлис на освещенной кухне. Фиби твердо вознамерилась произвести хорошее впечатление. – И очаровательный маленький городок. Думаю, я проезжала его, но ни разу не останавливалась.

Сэм подбросил в огонь еще одно полено. Элиот докурил сигарету и щелчком отправил окурок в темноту за окном, а потом закрыл створку. Фиби дрейфовала между сном и явью. Она гадала, каким образом Эви сохраняет помаду на губах, хотя пьет вино. Может быть, она не касается бокала губами? Или только притворяется, что пьет?

– Ты привез книгу? – наконец спросила Эви, и Сэм кивнул. Фиби резко выпрямилась, и ее сердце учащенно забилось при мысли о том, что они собираются открыть книгу, оставленную для Лизы в подвальной яме заброшенного призрачного поселка. Книгу, предположительно написанную Королем фей; книгу с инструкциями, которыми Лиза воспользовалась для перехода на другую сторону.

– Мы посмотрим ее утром, когда в голове немного прояснится, – сказала Эви и потянулась, положив руку на плечо Элиота. – Сейчас уже поздно.

Она посмотрела на часы, и Фиби тоже взглянула на часы Сэма; было около полуночи.

– Но прежде чем мы ляжем спать, я хочу вам кое-что показать, – продолжала Эви. Она пошарила в кармане джинсов, достала сложенный листок бумаги и протянула Сэму, который выпрямился, развернул листок и расправил его. Это был лист бумаги для заметок с репродукцией старой ботанической гравюры в левом верхнем углу. Ландыш, крошечные цветы с сонно кивающими головками. Внизу были две строчки, написанные мелким почерком. Фиби наклонилась поближе.

Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся.

Лиза

– Как ты это получила? – спросил Сэм.

– Его оставили в моем почтовом ящике на прошлой неделе. Незадолго до того, как я позвонила тебе. – Эви немного подождала, давая Сэму время изучить записку, и спросила: – Думаешь, это действительно она? Как это может быть, после стольких лет?

– Это невозможно, – сказал Сэм. Его лицо было каменным, и на нем Фиби прочла ту же фразу, которую Сэм повторял уже несколько лет: «Лиза пропала, ушла из нашего мира, и мы ничего не можем поделать, только продолжать жить дальше».

Практичный Сэм. Это было одно из качеств, восхищавших Фиби: его способность оставлять прошлое позади и двигаться дальше.

– Но очень похоже на ее почерк, верно? – заметила Эви. – Я пошла с этой запиской в полицию, но они решили, что кто-то подшутил надо мной. Они не восприняли это всерьез.

Сэм покачал головой, явно не готовый поверить ее словам.

– Скажи мне правду, Сэмми, – попросила Эви и наклонилась к нему. – Ты не случайно нашел «Книгу фей» на чердаке, не так ли?

– Нет, – признал Сэм. – Нам позвонила девочка.

– Девочка?

– Да, Фиби говорила с ней. Она рассказала, где найти книгу.

– Она сказала что-нибудь еще? – спросила Эви, глядя на Фиби. Ее лицо было озабоченным, почти умоляющим.

– Нет, – ответила Фиби.

– Как звучал ее голос? – спросила Эви.

– Испуганно, – сказала Фиби, даже не подумав. – Она была напугана.

Казалось, все четверо затаили дыхание, пока Сэм дрожащим пальцем обводил слова на записке.

Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся.

Лиза

Громкий стук в дверь нарушил тишину.

Все застыли и широко распахнутыми глазами уставились друг на друга. Фиби знала, что каждому из них пришла в голову одна и та же невероятная мысль.

Это Лиза. Она нашла нас.

Глава 4

Лиза

6 июня, пятнадцать лет назад

– Расскажи мне историю, – умоляла Эви. – Ну пожа-а-луйста!

Она лежала в спальном мешке на полу рядом с Лизой и постоянно ворочалась, словно человек, который старается выбраться из смирительной рубашки. Свет, пробивавшийся из-под двери, придавал ее лицу сходство с фонарем из тыквы на Хеллоуин. Голова казалась слишком большой, глаза – двумя черными провалами.

Под подушкой у Эви лежал большой охотничий нож; Лиза видела краешек кожаных ножен. Чего ожидает Эви, каждую ночь пряча нож под подушку?

Эви говорила, что нож принадлежал ее отцу, но это было явным враньем: она никогда не знала своего отца и даже понятия не имела, кто он. Она нашла нож в коробке со старыми рыболовными снастями в подвале своего дома. Хэйзел, мать Эви, была известной барахольщицей, и нож мог попасть туда откуда угодно: Хейзел часто посещала блошиные рынки и распродажи и имела странное пристрастие к покупке вещей, которым она потом не находила применения. Чем больше Эви рассказывала о том, что нож принадлежал ее отцу, тем сильнее сама верила в это. Лиза никогда не спорила с ней по этому поводу; она понимала, что Эви нуждается в материальном доказательстве своей связи с отцом, даже если эта связь выдуманная.

Рядом с ее подушкой лежал альбом для эскизов и карандаши. Эви часто делала там неуклюжие зарисовки – мультяшных человечков с болтающимися конечностями, длинными носами и темными кругами под глазами. Ее рисунки выглядели так, словно они были сделаны семилетней девочкой, очень угрюмой девочкой, которая делала своих персонажей похожими на вампиров.

– Ну пожалуйста! – снова простонала Эви.

Лиза повернулась к Эви спиной, так что ее нос оказался в нескольких дюймах от стены. Там висела карта Средиземья, которую Лиза составила, когда читала «Властелина Колец». Она понимала, что это выглядит странно. Другие девочки из ее класса вешали на стены афиши и фотографии кинозвезд и популярных певцов, а стены ее комнаты были покрыты картами воображаемых стран и изображениями единорогов и других волшебных существ, в том числе тролля под мостом, которого ее отец нарисовал чернильной ручкой и который всегда пугал ее. Ее пугали не острые зубы или косматые челюсти тролля, а голодное выражение его глаз.

– С вишенкой на десерт, – добавила Эви.

Лиза натянула одеяло на голову.

– Я расскажу, если ты признаешь то, что мы видели в Рилаэнсе.

С тех пор как они вернулись домой, едва Лиза заводила речь об огоньках и колокольчиках, Эви резко меняла тему и делала вид, что тут не о чем говорить. Она рисовала в альбоме каракули, даже не похожие на рисунки – спирали, крестики и нолики, – и так сильно нажимала на карандаш, что прорывала бумагу.

– Что я должна признать? – буркнула Эви.

– Что там были феи. Ты знаешь, что это так, почему же не говоришь?

Лиза задыхалась под одеялом, но это было одно из маленьких испытаний, которые она устраивала себе: как долго она может заниматься неудобными и неприятными вещами – задерживать дыхание в ванной, трогать сырую куриную печень, жариться под одеялом. Когда Лизе показалось, что воздух вот-вот закончится, она сдалась и откинула одеяло с лица.

Темная комната внезапно показалась ярко освещенной. Лиза повернулась на бок и посмотрела на Эви, которая судорожно дергала ногами в спальном мешке и дышала с астматическим присвистом.

На другой стороне комнаты стоял стол Лизы, а рядом – книжный шкаф, наполненный книгами сказок и фэнтези.

– Люди видят то, что они хотят видеть, – сказал ей Сэмми немного раньше, когда она пыталась убедить его и Эви, что огоньки в подвальной яме были настоящими феями.

Возможно, Сэмми был прав, и, может быть, Лиза так думала, потому что на самом деле хотела этого, потому что всю свою жизнь ждала этого случая.

Но что, если наоборот?

Что, если с тобой происходят необыкновенные и волшебные вещи, потому что ты готовишься к ним? Что, если вера открывает двери?

– Скажи, что это были феи, и я расскажу тебе историю. Настоящую, особенную историю. И еще я подарю тебе кое-что: волшебный талисман.

– Что за талисман? – спросила Эви.

– Увидишь, – пообещала Лиза.

Это было некрасиво – вот так манипулировать чужими чувствами. Но, по правде говоря, Эви тоже вела себя недостойно. После возвращения из леса она вела себя как настоящая гадина, делая вид, будто ничего необычного не случилось. Но ее суетливые движения в спальном мешке показывали, что она думает об этом, нервничает и до сих пор не может отдышаться. А Лиза могла справиться с ее дурными чувствами. Она могла усыпить Эви волшебным зельем собственного изготовления.

Эви обожала истории Лизы. Когда она была встревожена или расстроена, они успокаивали ее. Когда она ворочалась и не могла заснуть, они убаюкивали ее. Даже во время худших приступов астмы, если Лиза привлекала Эви к себе и шептала ей на ухо «когда-то, давным-давно…», бронхи Эви расправлялись, начинали работать, и она обмякала на руках у Лизы, словно огромная тряпичная кукла. Прошлым летом Эви даже записывала голос Лизы на магнитофон, чтобы привезти ее истории домой и слушать их, когда подруги нет рядом. У Эви была мечта: однажды, когда они вырастут, они вместе сделают книгу, Лиза будет записывать свои истории, а Эви – иллюстрировать их.

– Ну хорошо, – сказала Эви и наконец успокоилась в спальном мешке. – Ты права.

– В чем права? – спросила Лиза. Она собиралась довести дело до победного конца.

Эви застонала.

– Ладно, ладно! Я думаю, что в Рилаэнсе мы видели фей. Теперь расскажи историю, а потом покажи подарок. Сделка есть сделка.

Лиза улыбнулась, положила голову на подушку и закрыла глаза. Мастерство рассказчика заключалось не в придумывании. Лиза словно приглашала историю пройти через себя, позволяла ей быть высказанной.

– Пусть это будет хорошая история, – сказала Эви.

– Мм, – отозвалась Лиза, а потом произнесла волшебные слова, с которых начиналась каждая история.

– Когда-то, давным-давно… – она выдержала паузу, – жили две сестры: одна светловолосая, а другая темноволосая.

– Угу. – Междометие прозвучало как согласный вздох. Дыхание Эви уже замедлилось и было не таким громким.

– Они жили в замке, зачарованном злой колдуньей. Замок был темным и мрачным. Каждого, кто входил туда, поражало безумие. Их мать повесилась. А отец проходил по залам, бормоча что-то себе под нос и не замечая своих дочерей. Он смотрел сквозь них, как будто они были призраками.

Эви издала тихий мычащий звук и повернулась на бок.

– Это продолжалось так долго, что сестры начали гадать, не стали ли они настоящими призраками. Может быть, они тоже сошли с ума и были заперты в глубокой темнице, но воображали, будто находятся в здравом уме.

«У нас остается только один выход, – сказала светловолосая сестра. – Мы должны покинуть это место».

«Куда же мы пойдем?» – спросила темноволосая сестра.

«Прочь отсюда. Мы найдем кого-нибудь или что-нибудь, что поможет снять заклятие с этого замка».

Лиза остановилась и прислушалась к дыханию Эви, которое стало медленным и глубоким. Кузина почти заснула.

– Так они и решили, – продолжала Лиза. – В ту же ночь они покинули замок и ускакали под прикрытием темноты. Они взяли суму с хлебом, сыром и фруктами. Темноволосая сестра унесла с собой отцовский меч, а светловолосая – лук и серебряные стрелы. А еще они взяли с собой одну вещь, унаследованную от матери: маленький серебряный ключ, который она очень ценила. Она не рассказывала им, к какому замку подходит этот ключ, но обещала, что однажды он спасет их.

Лиза встала с кровати, осторожно переступила через Эви и подошла к столу. Она открыла ящик, пошарила внутри и нашла то, что искала. Потом она прокралась к Эви и раскрыла ладонь.

– Что это? – полусонно спросила Эви.

– Подарок, который я обещала. Твой волшебный ключ.

Это был старый ключ, который Лиза давно нашла в ящике стола в прихожей, где он валялся вместе с разряженными батарейками, высохшими ручками, погнутой отверткой и другими ключами, забытыми потому, что никто не мог вспомнить, к каким замкам они подходили. Ключ был грязно-серебристым и имел большой выступ с несколькими выемками.

Эви крепко обхватила ключ и улыбнулась.

– Когда-нибудь он спасет меня?

– Определенно, – сказала Лиза. – Он спасет нас обеих.

Лиза скакала на лошади из собственной сказки, вцепившись пальцами в ее серебристо-белую гриву. Она откинулась в седле, ощущая теплый мускусный запах. Лошадь двигалась медленно и плавно, не издавая ни звука. Лизе казалось, что Эви должна быть позади, но она была одна.

Лошадь донесла Лизу до края двора и углубилась в лес. Они спустились по склону и пересекли ручей. Только этот ручей был более бурным и широким. Лошади пришлось плыть. Лиза подумала, что должна испугаться, но ей не было страшно.

– Эти сны чудесные, – сказала она вслух.

– Да, чудесные, – откликнулась лошадь. – Ш-ш-ш, – прошептала она. – Ты спи дальше.

Когда с первыми лучами солнца Лиза проснулась, она находилась в своей кровати, но густой мускусный запах лошади был повсюду вокруг нее. Тень на краю зрения шевельнулась, а затем пропала. Дверь со скрипом закрылась, и Лиза была уверена, что слышит тихий звук шагов в коридоре.

– Эй! – позвала она.

Эви тихо похрапывала на полу рядом с ней, с ножом под подушкой и старым ключом, зажатым в руке.

Сон. Всего лишь сон.

Эти сны чудесные.

Да, чудесные.

Она повернулась и увидела, что на подушке рядом с ней лежит мешочек из зеленого бархата, перевязанный золотой ленточкой.

Сердце подпрыгнуло и застряло в горле.

Пальцы дрожали, пока Лиза развязывала ленточку и заглядывала внутрь. Она достала три простых камушка. Но лишь когда Лиза повернула их к свету, то поняла, что это не камушки. Это были крупные зубы: три сточенных желтых коренных зуба.

– Ох! – вскрикнула она, и Эви моментально вскочила, как чертик из коробочки.

– Где он? – крикнула она и сунула руку под подушку, нащупывая нож.

– Кто? – спросила Лиза.

Эви огляделась вокруг и сонно протерла глаза.

– Забудь, – сказала она и положила нож себе на колени.

– Наверное, какое-то жвачное животное, – сказал Сэмми, когда девочки разбудили его и показали зубы. – Вроде коровы, – добавил он, вертя в руке один из зубов, – или лошади.

У Лизы по спине пробежал холодок. Эви всегда говорила: это значит, что кто-то прошел над твоей могилой.

– Ты просто проснулась и нашла их? – нахмурившись, спросила Эви.

– Я уже сто раз говорила, – сказала Лиза. – Они лежали на моей подушке.

Эви скорчила недовольную гримасу.

– Я думал, что зубная фея забирает зубы, а не оставляет их, – сказал Сэмми.

– Зубная фея – это выдумка, – отозвалась Лиза.

Сэмми рассмеялся, убрал зубы в мешочек и завязал его.

– Правильно. А все остальные феи совершенно настоящие.

Глава 5

Фиби

4 и 5 июня, наши дни

Стук в дверь стал громким и лихорадочным.

В конце концов Эви встала и пошла открывать. Она секунду постояла, сжимая дверную ручку и оглядываясь на своих спутников, словно спрашивая: А стоит ли? Но какой у них был выбор? Эви повернула ручку и открыла дверь.

Старуха с короткими седыми волосами стояла на пороге и улыбалась им. На ее голове была соломенная шляпа с аляповатыми пластиковыми цветами. На губах красовалась помада ярко-красного цвета, казалось, ее накладывал орангутанг, описавший клоунское кольцо вокруг губ. На носу старухи сидели очки в массивной пластиковой оправе. Ее платье представляло собой оранжевый летний балахон с розовыми тропическими цветами, а поверх него был накинут дождевик. На ногах были поношенные красные кеды, почти протертые на носках.

– Э-э-э… чем могу помочь? – осведомилась Эви.

Старуха рассмеялась.

– Вы заблудились? – спросила Эви. – Хотите зайти к нам?

И тогда, сначала тихо, старуха запела:

Давай, давай, подружка,

Выходи поиграть со мной,

Выноси своих куколок,

Заберись на мою яблоню,

Выпей мою дождевую бочку,

Спустись в мой погреб,

И мы станем лучшими друзьями!

Эви отвернулась и посмотрела на остальных с безмолвным призывом о помощи. Старуха явно спятила.

Фиби и Элиот встали и направились к двери.

– Пожалуйста, заходите, – сказал Элиот.

– Да, – добавила Эви. – Мы нальем вам чаю.

Старуха раскинула руки, и на мгновение Фиби показалось, что она собирается обнять их всех, но потом женщина повернулась и удалилась в лес.

– Постойте! – крикнула Эви. – Вернитесь! – Но она уже ушла.

– Нужно пойти за ней, – сказала Фиби. – Она явно заблудилась. Я хочу сказать, отсюда же несколько миль до ближайшего жилья. И она едва ли найдет дорогу в лесу.

– Мы с Сэмом пойдем за ней, – сказал Элиот и достал фонарик. – А вы останетесь здесь.

– Я пока заварю чай, – сказала Эви.

Они отсутствовали почти сорок пять минут, а когда вернулись, то сказали, что никого не нашли.

– Там темно, хоть глаз выколи, – сказал Сэм, качая головой.

– Думаю, нам всем пора баиньки, – заметил Элиот и запер входную дверь на задвижку.

Фиби была совершенно согласна с ним. Она вымоталась до предела.

– А мне как-то неуютно, – заявила Эви. – Думаю, мы могли бы сделать больше. Эта бедная женщина теперь одна бродит по лесу.

Элиот положил руку на ее шею и мягко помассировал кожу.

– Мы еще поищем утром. Потом поедем в город и сообщим, если тебе от этого будет легче.

Эви кивнула.

Пожелав спокойной ночи, Фиби и Сэм закрылись в своей комнате и стали готовиться ко сну. Фиби опустошила карманы и положила оранжевый камешек на подоконник рядом с кроватью. Она достала из кармана блокнот вместе с огрызком карандаша и записала:

СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ, КОТОРЫЕ СЛУЧИЛИСЬ СЕГОДНЯ

Эви думает, что я беременна (но это же неправда???).

На их автомобиле стоит номерной знак Массачусетса.

Записка от Лизы (но это же не ее записка, верно?).

Старуха у двери.

– Составляешь план установления мира во всем мире? – лукаво спросил Сэм.

– Скорее господства над миром, – с озорной улыбкой ответила Фиби и убрала блокнот в сумочку, а потом посмотрела, как Сэм снимает футболку. Его спина была сильной и мускулистой, загорелой от работы в лесу. Фиби не могла дождаться, когда ляжет в постель и почувствует его руки, обнимающие ее и подсказывающие, что она вернулась домой.

Сэм повернулся к ней, и она снова увидела бледный шрам над его левой ключицей. Он не рассказывал о шраме, а когда Фиби спросила, то ответил, что был совсем маленьким и не помнит, как это случилось. Его мать тоже не помнила и сказала: «Мальчишки бывают такими неосторожным. Точно не помню, но, кажется, это от колючей проволоки, или после того раза, когда он попытался перепрыгнуть через наш автомобиль на велосипеде».

Фиби до сих пор было трудно представить, что ее осторожный и аккуратный Сэм был таким бесшабашным удальцом.

Она разулась и начала раздеваться.

– Думаешь, с ней все в порядке?

– С кем?

– С той старухой. Мне неприятно, что мы оставили ее одну в лесу.

Сэм немного помолчал.

– Это самое странное, – наконец произнес он. Его глаза немного остекленели, щеки раскраснелись от выпитого вина. – Как она могла просто исчезнуть? И ее песня…

– Что такое?

– Ничего, – отозвался Сэм, потушил свет и забрался под одеяло. – Забудь об этом. Думаю, я просто слишком много выпил. В этом вине определенно есть изюминка, верно?

– Хм.

Фиби улеглась рядом с ним. «Ты должна сказать ему, – произнес тихий внутренний голосок. – Скажи ему о задержке месячных. Передай ему слова Эви».

Но когда Сэм обнял ее, и она открыла рот, собираясь сказать эти слова, в голову вдруг пришел вопрос, который давно тревожил ее.

– Ты на самом деле видел фей?

Сэм напрягся и немного помолчал.

– Мы что-то видели, – наконец пробормотал он, уткнувшись лицом в ее волосы.

Фиби хотела спросить, что именно – зеленые фигурки в лиственных одеяниях? Или только тени? Но прежде чем она успела спросить, он заснул. Вскоре она присоединилась к нему, положив руку на живот, как будто гадала, есть ли там крошечное дитя, плавающее внутри нее.

Люк был открыт. Она слышала шорох и скрип петель.

Надо было поставить сумки и чемоданы под кровать. Сэм только посмеялся бы над ней, ну и что? По крайней мере, им бы ничто не угрожало.

Что-то пробралось внутрь. Она ощутила давление на живот и увидела руку, проникавшую под оболочку кожи, подкожного жира и мышц.

– Твои глаза, – говорил голос. – Беременную женщину всегда можно узнать по глазам.

Фиби потянулась вниз, но рука пропала. И одеяло тоже. Сэм лежал рядом, завернутый в свое тонкое одеяло, которое они нашли на бугристом матрасе в хижине.

Это не сон, подумала Фиби, сразу же осознав нелепость положения, но прикрывая ладонью живот.

Сэм ничего не понимал в снах и раздражался, когда слушал ее пересказы.

– Я не вижу снов, – в сотый раз повторял он.

– Конечно, видишь, – отвечала Фиби. – Все видят сны, но не все помнят о них.

Едва светало, но Фиби различала силуэт в ногах их кровати. Может быть, человек-тень из ее детства вернулся снова?

Нет. Это была старуха в цветочной шляпе, и она рылась в их вещах.

Фиби заморгала, уверенная в том, что это причудливая галлюцинация, порождение ночного кошмара. Женщина повернулась и посмотрела на них.

Это был не сон.

Фиби завопила и растолкала Сэма; тот сел на кровати и потрясенно, с недоверием уставился на старуху.

Женщина подмигнула Сэму и выбежала из комнаты, едва не столкнувшись с Элиотом, который вышел из соседней спальни в одних трусах, чтобы посмотреть на причину такого переполоха. Старуха выскользнула через открытую дверь и исчезла в предрассветном сумраке.

– Что она здесь делала? – спросил Элиот.

– Копалась в наших сумках, – сказала Фиби.

– Но как она сюда попала? Я запер дверь на задвижку перед тем, как пошел спать.

Сэм подошел к двери и осмотрел ее.

– Она не взломана. – Его голос был высоким и ломким, как у маленького мальчика.

– Может быть, она залезла в окно? – предположила Эви, вышедшая в коридор вслед за Элиотом. Она была в красном шелковом кимоно и без макияжа выглядела моложе и миниатюрнее.

Сэм проверил окна. Все они были закрыты и заперты на щеколды.

«Люк под кроватью, – подумала Фиби. – Вот как она проникла сюда».

Но она больше не была ребенком. Нет никаких люков под кроватями, не существует никаких привидений. Ей пришлось напомнить себе, что она больше не верит в подобные вещи. Новая Фиби была женщиной, которой уже три года не снились кошмары. До сегодняшней ночи.

– Она что-нибудь взяла? – спросила Эви. Сэм пошел проверить, потом вернулся и сообщил, что все вещи остались на месте.

– Пожалуй, нам нужно позавтракать, а потом съездить в город и обратиться в полицию, – сказала Эви.

– Не могу поверить, что наши телефоны не работают, – проворчал Элиот, качая головой.

– Так по всему Вермонту, – сказал Сэм. – Слишком много гор и слишком мало вышек сотовой связи.

– Ладно, я приготовлю кофе, – подытожила Эви и похлопала Элиота пониже спины. – Почему бы тебе не надеть штаны?

Элиот посмотрел на свои голые ноги, как будто до него только сейчас дошло, что он не одет. Его семейные трусы были украшены надписью «Раб любви», вышитой спереди и явно не предназначавшейся для постороннего просмотра. Когда Элиот повернулся, чтобы нырнуть в спальню, Фиби заметила татуировку на его правой икре: кружок с перпендикулярной линией, упиравшейся в перевернутую четверку. Греческая буква? Символ какого-то братства? Фиби едва удалось дотянуть до конца школы, не говоря уже о колледже, поэтому она не разбиралась в таких вещах. Нужно будет спросить у Сэма.

Сэм стоял у двери и смотрел в лес.

– Кто она такая, черт бы ее побрал? – пробормотал он, перебирая пальцами коротко стриженные темные волосы. Фиби подошла сзади и помассировала его плечи. Мышцы были твердыми, как мячики для гольфа.

– Просто бедная сумасшедшая старуха, – сказала она.

Сэм покачал головой.

– Та бестолковая песенка, которую она напевала вчера вечером…

– Она явно больная. Может быть, у нее болезнь Альцгеймера, и она убрела от дома, сама не понимая того.

– Но эту песенку постоянно напевала Лиза.

Фиби разминала узлы мышц, бугрившихся на его плечах.

– Это совпадение, – прошептала она. – Многие люди знают ее.

Но в глубине души она не верила этому.

Глава 6

Лиза

7 июня, пятнадцать лет назад

– В Рилаэнсе есть феи, – объявила Лиза за завтраком. Пылинки, плававшие в воздухе, искрились и поблескивали в оконном свете. Вишенки на обоях казались необычно яркими и сочными. Хромированный стул и ножки стола сверкали на солнце. Кухня, как и большая часть дома, почти не изменилась с тех пор, как мама и тетя были маленькими девочками. Белые металлические шкафы, бледно-желтые столешницы из жаропрочного пластика под цвет обоев, с узором из ярких вишенок на кремово-желтом фоне. Простые сосновые доски на полу каждые несколько лет покрывали белой эмалью.

Мать Лизы улыбнулась, поднесла к губам чашку сладкого чая «Эрл Грей» с молоком, но ничего не сказала. Как всегда, она встала рано, позанималась йогой и приняла душ. Сегодня она надела свободные хлопковые брюки и рубашку с пуговицами в виде сосновых шишечек. Ее волосы, все еще влажные, были аккуратно причесаны. От нее пахло кольдкремом и лавандовой солью для ванной.

Если кто-то мог поверить в фей, это была мама, которая научила Лизу любить сказки и понимать магию слов «когда-то, давным-давно…». Одно из самых ранних воспоминаний Лизы было связано с матерью, читавшей «Гензеля и Гретель»: когда она произносила слова колдуньи, то натягивала на голову простыню, как старушечий платок. «Дай мне свой пальчик, девочка, – говорила она и тянулась к крошечной руке Лизы. – Ох, какой он тонкий. Слишком тонкий!»

Именно мама рассказала Лизе о Рилаэнсе и о том, что горожане лишь наполовину правы: это было зачарованное место, но его волшебство было добрым, а не злым.

– Однажды ты увидишь, – сказала она Лизе, когда расчесывала ей волосы перед сном. – Однажды ты своими глазами увидишь волшебство… если тебе повезет. Если ты поверишь.

И Лиза действительно верила. Она верила всю свою жизнь.

Теперь она затаила дыхание, ожидая продолжения. Рисовые хлопья в ее тарелке хрустели, потрескивали и лопались. Все говорит с тобой, если ты умеешь слушать.

Отец, сидевший в грязной пижаме по другую сторону стола, смотрел в свою кофейную чашку, словно видел внутри целый мир: миниатюрные города, фермы и циклоны. Он насыпал немного сахара, как будто рассыпал снег.

Лиза пока не могла услышать отца, но должен быть какой-то способ. Он находился где-то там, в другом месте. Она прислушивалась изо всех сил, но отец оставался безмолвным.

– Я видела фей, папа, – сказала она и нагнулась над столом, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он низко опустил голову, изучая мутный кофе в своей кружке. – Мы все видели их, – добавила Лиза, немного повысив голос. Она была уверен, что его левый глаз немного прищурился.

Раньше с отцом никогда не бывало так плохо. Конечно, иногда он целыми днями не вставал с постели, не принимал душ, не ел и вообще ничего не делал. Но теперь он впервые замолчал. И казалось, что он никогда еще не был так близок к смерти.

– Почему он ничего не говорит? – накануне спросила Лиза у матери.

– Думаю, сейчас ему не до разговоров, – ответила она. – Дай ему время, Лиза. Он лишь два дня назад вернулся из больницы. Врачи говорят, что передозировка не причинила необратимого физического ущерба. Скоро он вернется в нормальное состояние.

«Кошка проглотила твой язык?»

Так отец обращался к Лизе и Сэму, когда они медлили с ответом на вопрос; обычно это означало, что им есть что скрывать.

Отец не захотел поехать с ними в Кейп-Код в День поминовения, что должно было стать предупредительным сигналом: он любил местный пляж. Отец говорил, что это место обладает тонизирующей силой.

С тех пор как Лиза себя помнила, в День поминовения они отправлялись в Кейп-Код. Хэйзел и Эви всегда ездили с ними. Они останавливались в маленьком коттедже прямо на пляже, устраивали костер, искали моллюсков, выкапывали ракушки и плавали в океане, независимо от температуры воды.

Лиза с отцом целыми днями бродила по пляжу, высматривая ракушки и красивые камушки и мастеря ожерелья из водорослей. Прошлым летом отец изготовил настоящий парик из водорослей. Он надел парик на голову и танцевал, потрясая жезлом из обглоданной водой коряги и распевая знахарскую песню. Песок на его обнаженной груди ярко искрился, а узкие, длинные ступни оставляли большой круг странных птичьих следов на пляже. Даже Хэйзел смеялась до упаду.

Отец был профессиональным гончаром. В своем гараже он оборудовал студию с плавильной печью, гончарным кругом и полками с глазурованной керамикой. Он изготавливал кружки, вазы и кубки, которые продавал в художественные галереи и магазины ремесел по всему штату. По его словам, каждое изделие его рук имело свою историю. В этом году он не захотел поехать в Кейп-Код, потому что взялся за новую работу.

– Это нечто такое, за что любой турист из Нью-Йорка будет готов отдать свою левую почку, – подмигнув, сказал он и поцеловал Лизу в макушку. – Привези мне волшебный камушек. И сливочную помадку, да побольше!

– Все изменится, когда мы вернемся, – однажды вечером на пляже сказала Эви. Они отстали от остальных и бросали камни в воду.

– Что ты имеешь в виду?

– Это слова твоего отца, он сказал их незадолго до нашего отъезда. Он утверждал, что скоро все изменится. – Эви отрешенно посмотрела вдаль и улыбнулась.

– Почему он так сказал? – поинтересовалась Лиза.

Эви пожала плечами.

– Подождем и увидим.

Когда они в прошлый вторник вернулись домой, загорелые и с подарками, то сразу позвали отца, но он не ответил, хотя его автомобиль стоял на подъездной дорожке. Сэм и Лиза побежали в спальню и стали трясти его, но он не очнулся. Мама позвонила по номеру 911. Тетя Хэйзел пощупала его пульс и собрала пустые бутылочки из-под таблеток, чтобы врачи и санитары «Скорой помощи» знали, с чем имеют дело. Они нашли на прикроватном столике его альбом для набросков; отец пользовался им для зарисовок новых идей. Лиза пролистала альбом до последней заполненной страницы, где он изобразил темную, сумрачную фигуру. Возможно, это был автопортрет, но лицо представляло собой мешанину спиралей, выведенных с такой силой, что бумага в центре порвалась.

«Знал ли он в тот день, что прощается с нами? – гадала Лиза, когда смотрела, как машина „Скорой помощи“ увозит ее отца. – Было ли это спланировано заранее? Возможно ли, что, прося привезти волшебный камушек и сливочную помадку, он втайне от всех копил таблетки и знал о том, что больше не попробует лакомства из Кейп-Код? Об этом ли он пытался сказать Эви?» Но оставался главный вопрос, от которого живот Лизы завязывался в узлы: почему он так загадочно попрощался с Эви? Почему не с ней и Сэмом? Лизе хотелось задать этот вопрос отцу. Она усиленно размышляла над случившимся, втайне надеясь, что какая-то интуитивная часть ее мозга оценит последние события и сообщит свои выводы. Но ничего не случилось.

– Феи, папа, – повторила Лиза прямо ему в ухо. На ушной раковине росли два волоска, которых она раньше не замечала и которые делали его похожим на оборотня.

– Это были всего лишь светлячки, – встрял Сэмми и тут же охнул, когда Лиза лягнула его под столом.

Эви улыбнулась. Она повесила подаренный Лизой ключ на длинный шнурок из сыромятной кожи и обернула шнурок вокруг шеи. Ключ был скрыт под рубашкой, но Лиза видела шнурок. Эви рисовала в своем альбоме кофейную чашку, но выходило неправильно: ручка была слишком большой, верхушка не круглая, а овальная.

– Ты прекрасно знаешь, что это были не светлячки, – сказала Лиза. Сэмми скорчил гримасу, а потом вернулся к своим рисовым хлопьям, методично жуя, словно робот. Сэмми не получал удовольствия от еды, и это было очень печально.

– Скажи им, Эви, – попросила Лиза.

Эви закусила губу, не отрываясь от рисунка. Скрип, скрип, скрип – чиркало ее перо. Она пририсовала к кофейной кружке руки с когтями.

– Эви! – гневно воскликнула Лиза.

– Ха! – с улыбкой произнес Сэм. – Вот тебе и надежная свидетельница!

Он рассмеялся, покачал головой и вернулся к еде. Теперь уже Лиза закусила губу. Она ему покажет! Она докажет, что феи существуют на самом деле, и заставит его проглотить свои слова.

– Ты увидишь, – прошипела Лиза. Она полезла в карман, собираясь представить зубы в качестве доказательства. Эви бросила в ее сторону предостерегающий взгляд, беззвучно прошептала «Нет!» и так угрожающе нахмурилась, что Лиза оставила зубы в кармане.

Тетя Хэйзел, которая все это время стояла у плиты спиной к ним, принесла стопку блинчиков, которые она называла оладьями.

– Кто что увидит? – спросила тетя Хэйзел. Будучи противоположностью своей сестры, она носила халат, вывернутый наизнанку, и стоптанные шлепанцы, а ее волосы извивались в разные стороны, словно змеиное гнездо. – И пока мы не отошли от этой темы, пусть кто-нибудь скажет мне, видел ли он, что случилось с банкой клубничного джема, которую я купила вчера? Вы же знаете, как Дэйв любит джем.

Тетя Хэйзел была слегка тронутой, но она умела заботиться о людях. Каждый день она готовила большой завтрак (блинчики, канадский бекон и булочки с корицей) и никогда не выходила из себя при обращении с отцом Лизы, даже когда тот ходил под себя или отказывался от еды. Она много работала в домах престарелых и привыкла иметь дело со старыми, выжившими из ума людьми. Но из-за пристрастия к выпивке она не могла долго продержаться ни на одной работе. Она слишком часто брала отгулы или появлялась на работе, распространяя вокруг запах джина. Во всяком случае, так говорила Эви, и в последний раз произошло то же самое. По словам Эви, Хэйзел вызвали на замену заболевшей сотрудницы в реабилитационную клинику «Сидер-Грув», но она так и не оправилась от вечерней выпивки. Ее немедленно уволили; как оказалось, это было к лучшему, потому что теперь Хэйзел не спешила возвращаться домой. Она могла остаться и помогать отцу Лизы, пока ему не станет лучше.

Хэйзел и Эви жили лишь в одном часе езды в обветшавшем сельском доме, где всю зиму было холодно, а летом душно. Хэйзел не нравилось водить автомобиль, поэтому они редко приезжали в гости, но если приезжали, то оставались на несколько дней, иногда на целую неделю, если Хэйзел находилась в промежутке между предыдущей и следующей работой. Сэм и Лиза редко ездили к родственникам: Филлис не одобряла, как ее сестра ведет домашнее хозяйство, и не раз жаловалась, что за последние годы сталкивалась там с постельными клопами, вшами и блохами. Детям не разрешали спускаться в подвал, потому что там якобы обитали крысы размером с мелкую кошку, которых нельзя было извести крысоловками или ядовитыми приманками. Лиза была вполне уверена, что настоящей причиной их редких визитов было пьянство Хэйзел. Когда Хэйзел приезжала к ним домой, Филлис держала ее на коротком поводке, но в привычной обстановке все маски оказывались сброшенными. Хэйзел держала бутылки повсюду, даже в туалетном бачке, как припоминала Лиза.

– Дети говорят, что в Рилаэнсе живут феи, Хэйзел, – пояснила Филлис.

– Чушь, – сказала тетя Хэйзел и одарила мать Лизы суровым взглядом, который можно было истолковать как «не надо им потакать». – Я бы сказала, что наши дети обладают чересчур активным воображением. Можно называть это проклятием или благословением, но так и есть.

С этими словами она зашаркала к холодильнику за кленовым сиропом, бормоча, что вся семейка нуждается в лечении, а не только отец семейства. Она стояла у открытой дверцы холодильника, заглядывая внутрь и копаясь там, и бормотала себе под нос.

– Вы должны были что-то оставить им, – тихо сказала мама, чтобы Хейзел не расслышала. – Феи любят дары, особенно сладости. Но только не железо. Они ненавидят все, что сделано из железа.

Лиза улыбнулась. Она не сомневалась, что мама понимает ее и знает, что нужно делать.

– Расскажи еще раз, тетя Филлис, – попросила Эви. – Что случилось с людьми, которые жили в Рилаэнсе?

Отец медленно оторвался от своей чашки, словно его голова была самой тяжелой вещью на свете. Из уголка его рта стекала тонкая струйка слюны, застревавшей в щетине на подбородке. Тетя Хэйзел поспешила по шахматному линолеумному полу обратно, с громким стуком поставила на стол сироп и сливочное масло и аккуратно промокнула лицо отца салфеткой, а потом выставила перед ним горку оладий.

– Извини, Дэйв, но джема нет. Это какая-то мистика.

– Они исчезли, – сказала мать Лизы, и ее голос прозвучал лишь немногим громче шепота. Это был ее голос для историй перед сном, которым она пользовалась с тех пор, как Лиза себя помнила. Тот самый голос, которым мать рассказывала ей «Гензеля и Гретель», «Золушку» и «Белоснежку». – Весь поселок просто исчез. Вчера они были здесь, а сегодня исчезли. На столах остались тарелки для ужина, горели камины, в конюшнях стояли лошади, а в коровниках – недоеные коровы. Все, что осталось… – голос матери стал едва слышным, – …это один-единственный ребенок. Младенец в колыбели.

– И что случилось с этим младенцем? – спросила Лиза, хотя наизусть знала эту историю.

– Его усыновила семья из нашего городка.

– И он был нашим прадедом, – сказала Эви.

Мать Лизы кивнула.

– Да, это был наш дед, Юджин О’Тул. Он построил этот дом.

– И стал городским врачом, – добавила Лиза.

– Он поступил в медицинский колледж в Бостоне, когда ему исполнилось шестнадцать лет, – сказала мать с гордой улыбкой на лице. – Этот человек мог сделать все, что угодно.

Но только не объяснить, почему он остался единственным, кто не пропал, подумала Лиза.

Мать Лизы и Хэйзел выросли под одной крышей со своим дедом Юджином и его дочерью Розой, которая была их матерью. Отец девочек ушел из семьи.

– Дом был недостаточно велик для двоих мужчин, – всегда говорила Хэйзел, но Лиза этого не понимала: дом всегда казался ей очень просторным.

Лиза никогда не встречалась со своим прадедом, умершим сразу же после свадьбы ее родителей. Однажды вечером он вышел во двор во время грозы, и его ударило молнией. Но, если он был таким умным, думала Лиза, разве он не знал, что в грозу нельзя держать в руках зонтик? С тех пор зонты в их доме находились под запретом, и Лизе не позволяли иметь даже летний зонтик.

Лиза помнила, что ее бабушка Роза была хрупкой женщиной, от которой пахло ментоловой мазью для растираний. Она перенесла инсульт, поэтому одна половина ее лица осталась неподвижной. Жила она в доме престарелых и умерла после очередного инсульта, когда Лизе было семь лет.

Иногда Лиза проходила по дому и прикасалась к вещам – к красному кухонному столу, к блюду для сладостей из молочного стекла, к курительной трубке, принадлежавшей Юджину и лежавшей на каминной полке, – и воображала, что каждый предмет наделен частицей жизненной силы и духа бабушки и прадедушки, призраками детских сущностей мамы и тети Хэйзел.

Отец оставил оладьи нетронутыми и опять свесил голову, уставившись в кофейную кружку. Это была белая кружка с красным сердечком с одной стороны и купидоном с другой. Лиза подарила ее ему на День святого Валентина несколько лет назад. Она была наполнена печенюшками в форме сердечек, а на боках красовались надписи «Сладких снов» и «Будь верен себе».

– Поешь, Дэйв, – сказала Хэйзел. – Нам нужна твоя сила.

Она наклонилась и стала нарезать оладьи.

Сэмми смотрел на отца, как человек, который видит жертву автокатастрофы и не может отвести взгляда. Мать неловко пошевельнулась на стуле и сказала:

– Хотела бы я, дети, чтобы вы были знакомы со своим прадедом. Иногда, – ее голос снова стал тихим и серьезным, как во время сказочной истории, – иногда я уверена, что вижу его частицу в каждом из вас.

Отец взял вилку, протянутую Хэйзел, и ткнул в тарелку, промахнувшись мимо оладий. Хэйзел забрала вилку и сама покормила его.

Мать Лизы поморщилась, но выдавила улыбку, когда перехватила взгляд дочери. Потом она сложила свою салфетку, отодвинула стул и сказала:

– Ну если все устроилось, то я пойду в сад и займусь прополкой.

– Все замечательно, – отозвалась Хэйзел, скармливая отцу очередной кусок. – Правда, Дэйв?

Кусок блинчика выпал у него изо рта. Лиза прикоснулась к желтому зубу у себя в кармане и подумала, каково это – сойти с ума. Все равно что выйти с зонтиком во время грозы. Или, может быть, это началось с малого, вроде мыслей о том, что кухонный стол и блюдо для сладостей зачарованы, или убежденности в том, что ты видела фей, даже если твой брат и кузина, которые были в лесу вместе с тобой, решительно отрицали это.

Глава 7

Фиби

5 июня, настоящее время

Они заканчивали завтрак из блинчиков с клубничным джемом, которые Эви называла оладьями.

– Как моя мама, помнишь? – сказала она, что вызвало у Сэма мечтательную улыбку, от которой Фиби стало грустно. Фиби сохранила очень мало теплых и пушистых воспоминаний о своем детстве, и в любом случае ей было не с кем поделиться ими. У нее не было давно утраченных кузенов, с которыми она могла бы воссоединиться. До смерти матери четыре года назад Фиби разговаривала с ней не больше двух-трех раз в год, и то потому, что мать искала деньги, а не ради воспоминаний о старинных семейных рецептах.

Фиби улыбнулась Эви. Ее собственное мрачное детство не мешало порадоваться за Сэма. Хотя Фиби и впрямь ощущала уколы зависти, она была решительно настроена не показывать этого. Эви представлялась ей выигрышным лотерейным билетом – именно тем, что требовалось Сэму, чтобы раскрыть свое прошлое. Как бы Фиби ни восхищалась его способностью забывать о минувшем и двигаться дальше, ее одолевало любопытство. Сэм хотел узнать про Лизу. Про Короля фей и тайную дверь.

Тайные двери. Люки и проходы в стенах.

Вроде того, через который проникла старуха вчера ночью.

«Прекрати», – велела себе Фиби.

– У вас была большая семья, Фиби? – спросила Эви.

– Нет, только я и мама, – с небольшой запинкой ответила Фиби. – Она умерла еще до того, как я познакомилась с Сэмом.

– Мне очень жаль, – сказала Эви и нагнулась над столом, как будто намеревалась в очередной раз обнять ее. – Вы были очень близки?

«Черт возьми, нет!» – хотела сказать Фиби. Вместо этого она покачала головой и посмотрела на свои недоеденные блинчики. Новый лихорадочный стук в дверь уберег ее от дальнейших объяснений.

– Боже! – Элиот уронил вилку. – Только не говорите, что она снова вернулась!

– Я пойду, – сказала Эви и сжала его запястье. – Может, она не так испугается, если увидит меня. А вы продолжайте завтракать.

Все замолчали, прислушиваясь к шагам Эви. Потом дверь открылась, и Эви сказала:

– Еще раз добрый день. Я могу чем-то помочь?

За этими словами последовал жуткий вопль.

Фиби сразу поняла, что женщина в цветочной шляпе вернулась и совершила нечто ужасное. Она выбежала из кухни и увидела Эви, та хваталась за бок, а по ее белой футболке расползалось кровавое пятно. Рядом стояла старуха со штопором, который вчера вечером Элиот достал из жилетного кармана и оставил на кухонном столе.

Фиби привыкла к виду крови. Когда она работала в ветеринарной клинике, то видела довольно страшные вещи: кошек и собак, попавших под автомобиль, пуделя, изуродованного питбулем, бездомную овчарку, которая на несколько дней попала в капкан и отгрызла себе ногу.

– Дай посмотреть, – сказала Фиби и протянула руку, чтобы задрать окровавленную футболку, но Эви продолжала крепко сжимать рану.

– Со мной все в порядке, – отозвалась Эви, несмотря на внезапную бледность. – Рана неглубокая. Лучше догони ее!

– Давай! – рявкнул Элиот. – Я посажу Эви в джип и поеду за помощью. Поймай эту суку!

Мир для Фиби превратился в узкий тоннель, в конце которого остался единственный факт: она собиралась догнать старуху, обезоружить ее и выбить из нее кое-какие ответы. Но сначала нужно было проблеваться.

Фиби выбежала за дверь как раз вовремя, чтобы остатки оладий и кофе выплеснулись из нее на вымощенную плиткой дорожку, ведущую к хижине. Сплевывая горькую слюну, она слышала, как старуха язвительным, надтреснутым голосом поет ту самую песенку:

Давай, давай, подружка,

Выходи поиграть со мной.

– Кто вы такая, черт побери? – Сэм появился в дверях за спиной у Фиби. Старуха, стоявшая на опушке леса и переминавшаяся с ноги на ногу, словно маленькая девочка, которой приспичило пописать, перестала петь и подмигнула ему.

– Сэмми, Сэмми, Сэмми, кроткая овечка! – пропела она. Потом она уронила штопор и скрылась в лесу, а Сэм устремился за ней. Фиби выпрямилась и на нетвердых ногах последовала за ним; ее все еще мутило от увиденного.

Бегом, бегом, спотыкаясь о корни и камни. Ветви царапают лицо. Она удерживала в поле зрения голубую футболку Сэма, мелькавшую между деревьями. Старуха находилась где-то перед ним, но она избавлялась от своей одежды.

Сначала Фиби увидела халат, валявшийся на траве. Потом ее платье, шляпу и обувь. Наконец она заметила спутанную массу седых волос. Парик.

Эта сука носила маскарадный костюм!

Фиби заставила себя бежать еще быстрее. Что, если рана оказалась более глубокой, чем думала Эви? Ближайшая больница находится в часе езды отсюда. Какой вред можно причинить ударом штопора? Что, если он задел крупную артерию или внутренний орган? Фиби отчаянно старалась вспомнить анатомические рисунки, которые видела на уроках биологии в старших классах. Что находится там, внизу? Яичники? Селезенка? Она понятия не имела. Если бы она была ветеринаром с настоящим образованием, а не работала в приемной, то могла бы хоть как-то помочь.

Как долго они бегут по лесу? Как далеко они находятся от хижины?

Она усиленно работала ногами; дыхание со свистом вырывалось из груди. Если не считать пеших прогулок с Сэмом в выходные дни, Фиби не занималась физическими упражнениями. А старуха бегала не хуже койота. Она была лишь тенью, мелькавшей перед ними, а потом вообще пропала.

Деревья поредели и расступились. Впереди Фиби увидела громадный, неестественно зеленый луг, напомнивший ей искусственную траву в пасхальных корзинках. По лугу бежала обнаженная женщина.

Только это была не старуха. У нее были короткие рыжие волосы и стройное, подтянутое тело двадцатилетней девушки. И она кричала.

– Помогите! О боже! Кто-нибудь, помогите мне.

«Это Лиза!» – подумала Фиби. Она бы произнесла это вслух, если бы успела отдышаться.

– Пожалуйста, помогите! – завывала голая рыжеволосая девушка. Она скрестила руки перед собой, прикрывая маленькие груди. Ее кожа была молочно-белой и безупречно чистой. Она показалась Фиби слишком совершенной для реальной женщины.

И тут навстречу выбежали трое мужчин с клюшками для гольфа. Судя по всему, преследование завело Сэма и Фиби на территорию гольф-клуба. Один из мужчин, самый высокий, опрокинул Сэма, а другой, в клетчатых брюках, угрожающе занес над ним клюшку. Третий мужчина схватил Фиби и завернул ей руки за спину.

– Отпусти меня, идиот! – крикнула Фиби. – Лучше хватай ее; это она заколола Эви!

Обнаженная девушка рыдала, отчаянно пытаясь прикрыться руками. Один из мужчин набросил ей на плечи желтый свитер.

– Что произошло? – спросил мужчина, удерживавший Сэма на земле.

– Они… они… – Девушка плакала и кашляла. – Вчера вечером я голосовала на шоссе № 12. Они подобрали меня, но потом увели в лес. И они… делали такие вещи… – Ее голос прервался.

Фиби и Сэм изумленно переглянулись.

– Она лжет! – выкрикнула Фиби. – Она заколола штопором кузину Сэма! Мы остановились в лесной хижине, а потом пришла эта старуха…

– Какая старуха? – спросил один из гольфистов.

– Она! – взвизгнула Фиби. – Она переоделась и прикидывалась старухой!

Только теперь она осознала, насколько абсурдно это звучит.

– Они забрали мою одежду и привязали меня к дереву, – заявила девушка. Она показала мужчинам красные следы на запястьях.

Этого не может быть, подумала Фиби. Просто не может быть.

– Кто вы такая? – спросил Сэм у девушки. Он выглядел потрясенным до глубины души.

– Я позвоню в полицию, – сказал мужчина, который отдал девушке свитер.

– Очень хорошо, – согласился Сэм. – Скажите им, что моя кузина Эви и ее брат едут в город по шоссе № 12 и что Эви тяжело ранена. Они едут на черном джипе с номерными знаками другого штата.

Вскоре к ним присоединились двое патрульных в форме и городской констебль Альфред, от которого пахло так, словно он только что оторвался от повседневной работы в овине. Гольфисты отпустили Сэма и Фиби, но стояли с клюшками наготове, на случай, если кто-то попытается сбежать. Один из них вернулся в клуб и принес штаны и футболку для обнаженной девушки. На футболке было написано: «Гольф-клуб Фернкрест».

Девушка, кем бы она ни была, оказалась прекрасной актрисой, во всяком случае, так думала Фиби. Она знала, когда нужно заплакать, притвориться испуганным ребенком или выказать гнев. Она заставила всех мужчин, кроме Сэма, прислушиваться к каждому ее слову. Она прикасалась к ним, благодарила их, позволяла чувствовать себя ее спасителями. Они гордо переглядывались. Но не было ли чего-то еще в их водянистых взглядах? Фиби сразу же поняла, в чем дело: они были зачарованы. Прекрасная дама, попавшая в беду, полностью завладела их вниманием.

– Вот дерьмо, – сквозь зубы пробормотала Фиби. Они с Сэмом попали в настоящую переделку.

Загадочная жертва показала следы от веревок и пересказала свою историю полицейским, которые вели записи. Фиби посмотрела на Сэма с выражением: «Что здесь, черт возьми, происходит?» Его взгляд казался туманным и остекленевшим. У Фиби возникло ощущение, что если она как следует сосредоточится, то проснется в лесной хижине. Она попала в какой-то бессмысленный кошмар.

Когда они получили возможность рассказать свою историю, полицейские решили, что единственным выходом будет обратная прогулка по лесу.

– Если вы говорите правду, то мы без труда найдем одежду этой девушки, – обратился к Сэму констебль Альфред.

– Все наши вещи остались в хижине. Пожалуйста, постарайтесь найти Эви и Элиота: они подтвердят наши слова. Эви была ранена, она истекала кровью. Я хочу убедиться, что они попали к врачу.

Увы, они так и не смогли найти ни одной части маскарадного наряда «старухи».

«Это нехорошо, – подумала Фиби. – Просто очень плохо».

Они прочесали лес густой цепью, но ничего не нашли. Фиби узнавала ориентиры – деревья и валуны, которые она миновала по пути, спотыкаясь и царапая лицо, поэтому она знала, что они возвращаются по верному пути. Но парик и одежда куда-то пропали. Фиби начала испытывать тягостное ощущение наползающего ужаса.

В конце концов (по предположению Фиби, прошло около часа с тех пор, как они пустились в погоню за старухой), они достигли хижины. Джип Элиота исчез; на его месте стоял подержанный пикап «Тойота».

Сэм постучался в закрытую дверь, окликая Эви и Элиота. Но дверь открыл пожилой мужчина в зеленых штанах и фланелевой рубашке. Его глаза казались неестественно голубыми и ясными, словно стеклянные шарики, вставленные во впалое, усохшее лицо яблочной куклы.

Он сфокусировал свой пронизывающий взгляд на Фиби и Сэме.

– Никогда не видел вас раньше, – равнодушно заметил он.

– И вы были здесь все утро? – спросил один из патрульных.

– Со вчерашнего вечера.

– Он лжет, – простонал Сэм. – Вчера вечером мы были здесь. Мы провели ночь в дальней спальне. Наши вещи лежат там.

– Не возражаете, если мы посмотрим? – спросил констебль.

Старик широко распахнул дверь.

– Добро пожаловать, Эл.

Хижина была чисто прибрана. В камине остался вчерашний пепел, а внутри еще пахло блинчиками. Но все тарелки из-под завтрака были вымыты и убраны. Никаких признаков Эви и Элиота. Их комната была пуста, кровать заправлена. Когда они прошли в спальню в конце коридора, где Фиби и Сэм провели ночь, она тоже оказалась тщательно прибранной. Их сумки пропали.

– Наши вещи! – воскликнула Фиби. Все, что они привезли с собой, пропало: спортивные сумки, ее сумочка, их камера. Осталась только одежда, которую они носили. Все это не имело ни малейшего смысла, и у Фиби возникло предчувствие психического срыва, когда нет никакой уверенности в том, что является реальным, а что нет.

Потом она пригляделась и заметила на подоконнике маленький оранжевый камень, который положила туда. Пока остальные отвернулись, она взяла камушек и положила его в карман, чтобы иметь хотя бы тень доказательства своей правоты.

Что бы ни случилось, она не сошла с ума. Они провели ночь здесь.

Полицейские взяли показания у владельца хижины, а потом вернулись в лес во главе со странной девушкой-оборотнем.

– Есть сообщения о моей кузине и ее муже? – спросил Сэм. – Она была тяжело ранена.

– Никаких сообщений, – ответил один из патрульных. – И никаких женщин с колотыми ранами, которые обратились за помощью.

Фиби взяла Сэма за руку. Один полицейский шел впереди, другой за ними, как будто они уже были арестантами.

– Что происходит? – прошептала она.

– Не знаю, – ответил Сэм, расправив плечи и пытаясь войти в роль храброго защитника.

– Она знала, как тебя зовут, – сказала Фиби. – Перед тем, как ты побежал за ней, она произнесла твое имя. Может быть, она увидела его, когда рылась в наших вещах?

– Нет, – отозвался Сэм. – То, что она сказала про слабую овечку… это был стишок, которым Лиза дразнила меня. Больше никто не знает об этом. – Его плечи снова опустились, как будто он признал поражение.

– Ну и что? Ты думаешь, это Лиза?

– Нет! Определенно, нет. – Патрульный повернулся к ним, и Сэм продолжил приглушенным голосом: – Но она как будто знает Лизу. Или что-то знает о ней.

– Может быть, она из страны фей? – предположила Фиби, заранее понимая, как это нелепо.

Сэм покачал головой.

– Господи! Никакой страны фей не существует, Би. Какой-то реальный человек забрал Лизу в реальное место. Черт, она не выбралась живой из этого леса.

Фиби ощутила приступ вины. Она так увлеклась фантазиями о феях и волшебной книге, что забыла факты: Сэм потерял сестру из-за жестокого преступления, которое, судя по всему, было совершено человеком. Нужно было проявить большую сдержанность и аккуратность и поддержать его, даже в отговорках от безумных мыслей о феях.

Фиби взяла Сэма за руку и сама расправила плечи. Придется быть сильной и вытащить его из этой заварухи. Камень в ее кармане уже был доказательством, и это чего-то стоило.

Они наконец вышли на небольшую поляну, где у подножия дерева валялась размотанная веревка. И кучка одежды рядом с маленьким рюкзаком. Все было так, как описывала рыжеволосая.

Девушка порылась в рюкзаке и достала бумажник. Она показала полицейским удостоверение студентки колледжа, подтверждавшее ее имя: Эми Пелтиер.

– Водительских прав нет? – спросил один из полицейских.

– Я не умею водить машину, – ответила Эми.

– Может, вам следует научиться? – предположил констебль. – Самое время отказаться от поездок автостопом.

– Ерунда, – сказала Эми, забирая свои вещи. – Послушайте, я испугалась до чертиков, но мне не причинили вреда. Не надо никого обвинять.

– Но эти люди совершили преступление. Они насильно удерживали вас.

– Может, это была просто игра? Пожалуй, сначала я подыгрывала им, понимаете? Они были такими милыми, и мне это понравилось. Привязывание к дереву – не такая уж плохая вещь. Наверное, я немного испугалась в конце. Давайте просто забудем об этом, хорошо? Мне хочется думать, будто ничего не случилось.

– Вы не хотите выдвинуть обвинение? – ошеломленно спросил один из полицейских.

– Нет. Я хочу вернуться домой.

Констебль Альфред отвел девушку в сторону и около минуты тихо беседовал с ней. Наконец она покачала головой и сказала что-то такое, отчего он рассмеялся.

– Если вы уверены… – произнес констебль и повернулся к остальным. Его ярко-красные уши были похожи на странные блестящие ручки по обе стороны кувшинообразного лица. – Я собираюсь отвезти Эми в город. Отведу ее в кафе, где она сможет позавтракать, умыться и позвонить куда нужно.

Он положил руку на плечо девушки и кивнул полицейским, а затем увел ее. Его уши и шея покраснели еще сильнее, чем раньше.

– Считайте, что вам очень повезло, – сказал один из патрульных. – Но она еще может изменить свое решение. Если она решит выдвинуть обвинения против вас, мы знаем, где вас найти.

– Подождите! – сказал Сэм. – Как найти наш автомобиль?

– Туда, – указал патрульный. – Шоссе № 12 находится примерно в полумиле отсюда.

Они шли в потрясенном молчании.

– Вот дерьмо! – пробормотал Сэм. – У меня нет ключей. Они остались на столике в хижине.

– Есть запасные ключи, под днищем автомобиля.

– В самом деле?

– Я положила их туда прошлой зимой, когда случайно оказалась запертой в автомобиле, и мне пришлось вызывать службу помощи на дорогах.

– Я говорил, чтобы ты этого не делала, – буркнул Сэм.

– Но я все-таки сделала, и разве ты теперь не рад этому?

Он промолчал.

– У тебя бумажник с собой? – спросила Фиби.

– Это практически все, что у меня есть при себе.

– Что мы будем делать?

– Поедем домой. Ничего другого не остается.

Дальше они шли в молчании. Когда они добрались до автомобиля, то устали и проголодались. Фиби заглянула под машину и нашла маленькую магнитную коробку под задним бампером, именно там, где оставила ее в январе. Крышка проржавела, и пришлось отбить ее камнем. С ключом в руке она повернулась к Сэму и увидела, как он достает листок бумаги, засунутый под щетку стеклоочистителя.

– Штрафная квитанция? Это не шутка?

– Нет, это не квитанция, – ответил Сэм. Остатки румянца сползли с его лица. Фиби заметила слабую дрожь пальцев, подошла ближе и взглянула на листок. Там не было слов, лишь картинка. Несколько линий и круг, похоже на детский рисунок.

Это была такая же метка, которую она видела на икре у Элиота.

– Тейло, – пробормотал он.

– Что?

– Не что, а кто. Тейло, Король фей.

Глава 8

Лиза

7 июня, пятнадцать лет назад

Лиза достала старое надколотое блюдце и положила туда три сахарных кубика, плоский кусочек слюды, найденный в ручье, и квадратное печенье, потом взяла и стакан апельсинового сока.

– Так ты всего лишь привлечешь окрестных шершней, – посетовал Сэмми, когда они вышли на задний двор и направились к лесу. На нем была черная футболка с картой созвездий, которая светилась в темноте. Его волосы были слишком длинными и взлохмаченными. Отец всегда сам стриг Сэмми. Он ставил стул на кухне, выкладывал расческу и ножницы и объявлял: «Парикмахерская открыта!» Он смачивал волосы Сэма, брызгая на них водой из-под крана и напевая: «Стрижка и бритье, два в одном!» Сэм смеялся, а отец начинал болтать, как цирюльник: «Как причешемся сегодня, уважаемый сэр? Пострижемся под ежик или немного уберем с боков? Капельку бриолина для лоска? Может быть, сделаем ирокез?» – поддразнивал он, взбивая влажные волосы Сэма к макушке и поднося зеркало. Тот смеялся еще громче. «Похоже на стегозавра, – говорил отец. – Очень модно в наши дни; тебе будет обеспечен успех у девочек. Настоящий дамский угодник!» Лиза подумала, что, наверное, нужно было предложить Сэму подровнять волосы, но он, скорее всего, отказался бы. Он просто отпускал волосы и дожидался, пока отцу не станет лучше, становясь все больше похожим на маленького дикаря. Сэмми никогда не старался иметь презентабельный вид.

– Ты еще не знаешь, – сказала Эви. – Тетя Филлис говорила, что феи любят сладости.

– Она просто дразнит тебя, – отозвался Сэм.

– Если ты мне не веришь, то почему пошел с нами? – спросила Лиза, оглянувшись на брата через плечо.

– Потому что хочу увидеть твое лицо, когда ничего не произойдет, – ответил он.

Лиза шла с большой осторожностью, словно канатоходец, чтобы ничего не уронить и не расплескать. Склон холма, ведущий к Рилаэнсу, был неровным и местами крутым. Земля пружинила под ногами толстым слоем перегнивших листьев. Можно было споткнуться о камни и упавшие ветки, но к Рилаэнсу вела малозаметная тропинка, которую дети поддерживали в чистоте. Молодые тополя и березы боролись за место под солнцем под пологом старых буков и кленов. В лесу стоял плотный суглинистый запах, всегда заставлявший Лизу делать глубокие, жадные вдохи. Хотя было лишь десять утра, воздух уже нагрелся, и Лиза с удовольствием вошла в лес, подальше от солнца. Пот, проступивший на ее руках и ногах, стал быстро сохнуть, создавая приятную прохладу.

– Вы что, собрались на пикник? – донесся голос откуда-то спереди.

Отлично. Это было как раз то, чего они меньше всего хотели. Джеральд и Бекка выходили из Рилаэнса. На Джеральде были камуфляжные брюки и футболка с логотипом «Звездного пути». Его большие квадратные очки в металлической оправе меняли на солнце свой цвет. Проблема заключалась в том, что стекла очень медленно возвращались в обычное состояние, и в густом лесу он почти ничего не видел. Бекка всегда носила розовое, и на этот раз не изменила своей привычке: ее шорты и блузка имели оттенок розового зефира. Комплект дополняли розовые сандалии и розовая лента в волосах. Она училась в одном классе с Сэмми, и он говорил, что она считает себя популярной, но все остальные втихомолку недолюбливали ее.

– Она слишком старается, – объяснил Сэмми. – И это еще слабо сказано; иногда на нее просто больно смотреть.

Подруги называли ее Мизинчиком, и, похоже, это ее вполне устраивало. Лизе казалось, что это не такое уж плохое прозвище, пока однажды она не посетила зоомагазин, где увидела крошечных новорожденных мышат, которых называли «мизинчиками» и продавали владельцам змей с вполне определенной целью. Теперь каждый раз, когда она видела Бекку, то думала о крошечных слепых мышатах, не имевших никаких шансов.

– Вроде того, – сказала Лиза, желая поскорее отделаться от них во что бы то ни стало. Она не собиралась говорить им правду о тарелке с подарками или упоминать о том, что они видели вчера вечером. И она не собиралась давать Джеральду возможность насмехаться над Эви и называть ее Стьюи.

– Какой-то странный пикник, – заявил Джеральд и уставился на тарелку, подойдя ближе. Он сдвинул темные очки на кончик носа, чтобы лучше видеть. Его светло-каштановые волосы были немного засаленными, а лоб усеян прыщами.

По крайней мере, Джеральд не питал иллюзий относительно своей популярности. Он имел маленький круг друзей – ребят, которые любили компьютерные игры, конструировали модели и читали комиксы, – и этого было достаточно. Он довольствовался тем, что мог вместе с приятелями оставаться после уроков в компьютерном классе, где они изобретали собственную игру, действие которой происходило в альтернативной микроскопической вселенной и требовало разработки нового языка, они называли его минарианским. Лиза в некотором смысле уважала Джеральда за то, что он знал себе цену и не претендовал на нечто большее. Его часто дразнили другие мальчишки – заводилы и спортсмены, которые уже имели подружек и ходили с ними в кино на вечерние сеансы.

– Это муравьиная еда, – объяснил Сэмми. – Мы собираемся устроить пикник для муравьев.

– Вы, ребята, немного чокнутые, – со смехом произнес Джеральд. Это была его любимая фраза, и он часто называл Лизу «немного чокнутой». Но он говорил это с бесхитростной улыбкой на лице, как будто был вполне доволен этим. Как будто он знал, что сам тоже немного чокнутый, и признавал Лизу членом своего племени.

Но на этот раз улыбка быстро сползла с его лица, и он уставился на Эви.

– Похоже на шоу уродов, – добавил он и фыркнул. Эви выставила подбородок и со свистом вздохнула. Ее пальцы обхватили ручку ножа в ножнах на поясе.

– А мне нравятся муравьи, – сказала Бекка и улыбнулась Сэму.

– Ничего подобного. – Джеральд затряс головой и снова надел очки. – Ты ненавидишь насекомых!

– Муравей может поднять вес, в двадцать раз превышающий его собственный, – обратился Сэм к Бекке. – Это все равно что ты поднимешь автомобиль.

Та захихикала и почесала комариный укус на руке.

– Вот это мне нравится, – заявил Джеральд и издал дурацкий гогочущий звук. Он потянул сестру за рукав блузки. – Пойдем отсюда, Мизинчик.

Бекка последовала за ним, продолжая расчесывать укус на руке, пока не пошла кровь.

– Оревуар! – крикнула она на прощание, жеманно взмахнув рукой в манере куклы Барби.

Эви убрала руку с ножа.

– Слава богу, – прошептала Лиза. – Я боялась, что мы застрянем здесь и весь день будем препираться с этими уродами.

Сэм покачал головой.

– Ты приносишь сладости для фей и называешь эту парочку уродами? Прости, сестренка, но по сравнению с тобой они выглядят совершенно нормальными.

Через несколько минут они пересекли ручей, который был полноводным ранней весной и превращался в жалкий ручеек в остальное время года. Его было легко перешагнуть, но если ты промахивался, то погружался в воду до лодыжек. Иногда ручей совсем пересыхал, но здесь всегда можно было найти красноспинных саламандр, прятавшихся и сохранявших прохладу под камнями.

За ручьем лес расступился в стороны, и они увидели остатки Рилаэнса: полдюжины подвальных ям, окруженных каменной кладкой с раскрошившейся известкой, чахлые кусты сирени и яблони, кладбище и старый колодец. Руины поселка были окружены низкой и неровной, местами обрушившейся каменной стеной. Вчера вечером они видели огоньки в ближней к ручью яме, и Лиза в сопровождении Эви и Сэма направилась туда.

– Может, это был болотный газ, – предположил Сэм, расхаживая вокруг и поглядывая то на землю, то на деревья.

– Что? – Лиза смотрела в подвальную яму, которая выглядела так же, как всегда. Это был грубый квадрат со сторонами в пятнадцать футов – след дома, который был совсем небольшим, размером с просторную гостиную. Она вспомнила отчетливое ощущение слежки за собой, когда они стояли на том же месте вчера вечером.

– Говорят, что болотный газ испускает сияние, – пояснил Сэмми. – Он может создавать странные огни.

Эви покачала головой и усмехнулась.

– Привет, мистер ученый, здесь нет никакого болота! – сказала Лиза. В глубине души она любила Сэмми, но иногда он был таким тупым, что хоть святых выноси. Вот и теперь он стоял на своем.

– Может быть, газ выходит из желоба в земле, – сказал он.

– Может быть, – в сердцах отозвалась Лиза. – Почему бы тебе не прогуляться и не поискать этот желоб?

Эви хохотнула, но Сэм остался совершенно невозмутимым. Он обошел вокруг подвальной ямы, но не стал отходить дальше. Его лоб покрылся морщинами, как у озабоченного старика.

– Подержи это, ладно? – попросила Лиза и передала тарелку Эви, а сама спустилась в яму.

– Осторожно, – с беспокойством сказала Эви. Ее губы немного дрожали, как будто Лиза полезла в змеиное гнездо.

Они уже сотни, если не тысячи раз спускались в эту и другие подвальные ямы и вылезали наружу. Миллион раз играли здесь в прятки. Они убивали деревянными палками невидимых драконов и выигрывали войны с викингами. Они пели глупую песенку «Давай, давай, подружка», пока гонялись друг за другом по заброшенному поселку, притворяясь, что у каждого есть свой дом с погребом и дождевой бочкой. Но сегодня что-то было не так. Лес больше не казался их вотчиной.

Подвальная яма была неглубокой – не более четырех футов с раскрошенными каменными стенами и земляным ложем под напластованиями гнилой листвы. Если Лиза прищуривалась, то могла представить наверху деревянный каркас, обшитый досками, маленькую дверь и окна. Замшелые кирпичи на северной стороне обозначали место, где когда-то были камин и очаг.

– Думаешь, это здесь? – спросила она.

– Что? – откликнулась Эви.

– Дом Юджина, – пояснила Лиза. – Место, где родился наш прадедушка.

Она вспомнила слова своей матери, произнесенные сегодня утром: «Иногда я вижу его в каждом из вас».

Эви кивнула.

– Я бы не удивилась. Наверное, твоя мама знает; нужно спросить у нее.

Лиза огляделась вокруг. На дне ямы росли молодые деревца – ясень и белая канадская сосна, а также кусты папоротника.

– Может быть, огни, которые мы здесь видели… были чем-то вроде его призрака? – пробормотала Эви.

– Возможно, – сказала Лиза, но она так не думала. Определенно, это были феи. Сейчас она, как никогда, была уверена в этом.

– Эй, народ, а вот это странно, – крикнул Сэмми, появившийся у края фундамента. – Смотрите, что я нашел под теми деревьями.

Он указал налево, рядом со старой стеной. Лиза подтянулась на руках, ухватившись за край ямы, и выглянула наружу. Сэм держал в руке надкушенный сэндвич.

– Наверное, это осталось от Джеральда и Бекки, – сказала Эви. – Проклятые мусорщики!

Сэм осмотрел сэндвич и понюхал его.

– Думаю, это ливерная колбаса, – сказал он и сморщил нос.

Единственным известным Лизе человеком, который ел ливерную колбасу, был ее отец, но он в его нынешнем состоянии определенно не мог устроить пикник в лесу.

– В самом деле, странно, – согласилась Лиза.

– Гадость какая, – скривилась Эви. – Лучше выброси, пусть какой-нибудь зверек подберет и съест… если он будет очень голоден.

Лиза соскользнула вниз и отвернулась от Сэма и Эви, чтобы продолжить осмотр подвальной ямы.

В южном углу старого фундамента, – там, где могла стоять колыбель с маленьким Юджином, которого нашли после исчезновения остальных жителей, – Лиза увидела необычное растение, увешанное цветами, похожими на цепочки колокольчиков бледно-фиолетового цвета с белыми пятнышками в горловине. Волшебные цвета.

– Я знала, – воскликнула Лиза и захлопала в ладоши. Она наклонилась и прислушалась, почти уверенная в том, что услышит звон колокольчиков.

– Это наперстянка, – сказал наверху Сэм. – Будь осторожна, они ядовитые.

Лиза никогда не видела таких красивых цветов. И она не верила, что обитатели леса могут причинить ей вред.

Она аккуратно поставила тарелку с дарами возле растения, а потом, с учащенно бьющимся сердцем и не обращая внимания на зловещие предупреждения Сэма, прикоснулась к одному цветку. Он был мягким и гладким, как кожа младенца.

Она почти слышала плач Юджина, безутешную жалобу младенца, оставленного в лесу.

Глава 9

Фиби

5 июня, наши дни

В три часа дня, когда они подъехали к дому, Фиби облегченно вздохнула; еще никогда ей не было так приятно вернуться под крышу. Первым делом она примет душ и переоденется, а потом они с Сэмом устроятся за шатким столом на кухне и обсудят положение. После безумия, творившегося в хижине, надежные домашние стены помогут взглянуть на происходящее со стороны.

В сущности, это был скорее коттедж, чем настоящий дом, но за последние два года он стал для Фиби любимым местом на свете, единственным местом, где она действительно чувствовала себя дома.

Дом с высокой остроконечной крышей, витражными окнами и декоративной отделкой карнизов очаровал Фиби почти так же сильно, как Сэм. Казалось, он явился из волшебной сказки. Поэтому, когда через полгода регулярных свиданий Сэм предложил Фиби переехать к нему, она без колебаний согласилась, хотя он был первым мужчиной, с которым она собиралась жить вместе. Пока она не познакомилась с Сэмом и не увидела дом, она всегда хотела иметь личное пространство и сохранять удобную дистанцию между собой и своими ухажерами. Но Сэм был другим… и дом тоже. Сэм поселился здесь после окончания колледжа и арендовал дом у профессора искусствоведения, который перестраивал его. Потом жена профессора тяжело заболела, и супруги переехали в Бостон. Он продал дом Сэму за полцены.

– Ох! – только и сказала Фиби, когда впервые увидела дом. – Прямо сказочное зрелище!

Но теперь, когда она приблизилась и увидела, что входная дверь приоткрыта, это скорее напомнило сцену из фильма ужасов.

– Держись за мной, – предупредил Сэм. Он расправил плечи и выставил перед собой автомобильный ключ, словно жалкое подобие самурайского меча.

– Черта с два, – отозвалась Фиби и встала рядом с ним, подняв с земли камень размером с теннисный мяч.

– Полагаю, мы не забыли запереть дом? – сказал Сэм, с некоторым трепетом глядя на входную дверь. Засов был вырван из стены, а в замке покопались отверткой, которая осталась висеть там. Фиби задержала дыхание, распахнула дверь толчком ноги, и Сэм переступил через порог.

По дому как будто прошел смерч: мебель была повалена, шкафы и ящики открыты, а их содержимое вывалено наружу. Топографические карты были выдраны из рамок, стекла разбиты.

– Бог ты мой, – пробормотала Фиби. Держа камень в руке, она побежала к аквариумам в задней части гостиной. Они остались почти единственным нетронутым предметом обстановки, а их обитатели оказались целыми и невредимыми. Фиби положила камень и бережно взяла на руки Горация. Маленький ежик тыкался носом в ее ладонь, ожидая лакомства.

– Привет, крошка, – сказала она певучим голосом, приберегаемым для младенцев и маленьких животных, поглаживая его мягкие иголки. – Что здесь случилось, а? – Она поднесла к лицу ежика с розоватым брюшком, словно надеясь на ответ.

– Они в порядке? – спросил Сэм. Если не считать змей, он любил животных и шутливо называл их «Зверинцем Фиби».

– Похоже на то, – ответила Фиби и опустила Горация рядом с его клеткой. В соседнем аквариуме мирно дремали две капюшонные крысы Орвилл и Уилбур, обернув вокруг тел розовые хвосты. Одноглазый королевский питон Джексон отдыхал, наполовину высунувшись из поилки.

Все эти животные по разным причинам попали сюда из ветеринарной клиники. Гораций покусал мальчика в его день рождения (Фиби не могла понять, почему родители позволили компании шумных семилетних мальчишек приставать к испуганному ежику). Джексона спасли из дома, где держали четырнадцать змей, полдюжины хорьков и несметное количество кроликов; все они плохо питались и не получали должного ухода. Орвилл и Уилбур были заброшены, когда их владелец поступил в колледж, а его мать отказалась заботиться о грызунах.

– Отлично, – сказал Сэм. – Приятно знать, что эти долбаные психопаты оказались любителями животных.

У Фиби подгибались ноги. Ей хотелось сесть, но мебель была опрокинута, обивка вспорота.

Сэм оцепенело стоял в центре гостиной, глядя на телефон.

– Мы не должны ни к чему прикасаться. Я позвоню в полицию.

Он хотел положить почту, которую принес с собой, но стол был опрокинут. Сэм положил корреспонденцию на пол и тогда увидел это: маленький конверт со своим именем, выведенным аккуратным почерком, без адреса или почтового штампа. Сэм вскрыл конверт.

Я вернулась из страны фей. Встретимся в Рилаэнсе в следующее полнолуние.

Лиза

Они провели остаток дня, приводя дом в порядок и оценивая ущерб. На первый взгляд, ничего не пропало. Сэм решил, что лучше не привлекать к делу полицию. Сначала Фиби не согласилась с ним, но, когда он напомнил об их утренней встрече с патрульными, она перестала возражать. Кто знает, что может случиться, если вмешается полиция? Что, если та девушка снова изменила свои показания? Тогда полицейские уже сейчас могут находиться в пути, чтобы арестовать ее и Сэма.

– Думаю, тот утренний спектакль должен был создать впечатление, что мы ненадежные люди, склонные ко лжи и преступлениям, – сказал Сэм. – Это был умный ход с их стороны. Они знали, что мы дважды подумаем, прежде чем обратиться к копам, потому что в полиции нас уже считают полоумными фантазерами, что бы мы ни говорили.

– Но мы знаем то, что видели, – сказала Фиби. – Та женщина пырнула Эви штопором! Что с ней случилось? Нельзя просто взять и исчезнуть с такой раной.

Сэм озабоченно покачал головой.

– Я не знаю.

– И кто забрал наши вещи? Кто очистил хижину? Зачем кому-то понадобилось идти на такие ухищрения?

– Трудно сказать, – отозвался Сэм. – Но если они вломились сюда и перевернули все вверх дном, значит, что-то искали. Возможно, им нужна была «Книга фей», и теперь, получив ее, они оставят нас в покое.

– Но кто вообще знал о том, что книга у нас? – поинтересовалась Фиби. – Твоя мама, Эви и Элиот. Да еще, может быть, та девочка, с которой я говорила по телефону.

Она достала из кармана свой блокнот для записей, вывела крошечными иероглифами на чистой странице заголовок «Люди, которые знали о книге» и составила список.

Сэм кивнул, потирая шею.

– Зачем было забирать книгу? – спросила Фиби.

– Думаю, потому что в ней были какие-то улики. Она была написана тем, кто забрал Лизу. Мне следовало послушать маму и передать книгу в полицию сразу же после того, как мы нашли ее.

– Ты не должен себя винить, – сказала Фиби.

– Я и не виню. Просто мне жаль, что я даже не открыл эту чертову книгу.

– Почему же ты этого не сделал?

– Потому что в тот день позвонила Эви и попросила не читать книгу без нее. Она хотела быть рядом.

Опять Эви. Куда она пропала? Мог ли организатор этого спектакля что-то сделать с ней и Элиотом?

– Ладно, так что теперь? – спросила Фиби. Она раскрыла блокнот на следующей странице и написала «План действий».

– Ничего, – ответил Сэм. – Будем продолжать жить, как раньше.

Фиби раздраженно вздохнула.

– Мы ничего не можем поделать? – произнесла она, наклонившись к нему. – Твоя кузина где-то истекает кровью, или шайка психопатов держит ее с мужем в заложниках. Кем бы ни была та девушка в лесу, она многое знала о Лизе. Такие вещи, которые были известны только Лизе. Ты же сам говорил!

Сэм закусил губу и провел пятерней по волосам.

– Если этого недостаточно, подумай о своей матери. Если Лиза каким-то образом все еще жива, разве тебе не кажется, что мы обязаны все выяснить хотя бы ради нее? Господи, Сэм, это же ее ребенок! Твоя сестра.

Сэм подошел к календарю Общества защиты животных, висевшему на стене.

– Ну хорошо. Следующее полнолуние будет в пятницу, одиннадцатого числа. Допустим, мы поедем туда, посетим Рилаэнс и посмотрим, что случится.

– А до того? – спросила Фиби.

Сэм беспомощно покачал головой.

– А до того? – повторила Фиби. – До одиннадцатого числа остается еще шесть дней, Сэм! Мы собираемся просто сидеть и ничего не делать?

– А до того мы попытаемся выяснить, что произошло с Эви и Элиотом, – с некоторой заминкой отозвался он.

– Отличный план! – Фиби наклонилась еще ближе и чмокнула его в щеку. – Ты очень сексуальный, когда напускаешь на себя вид детектива.

Сэм закатил глаза, и она снова раскрыла блокнот.

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ

Найти Эви и Элиота.

Отправиться в Рилаэнс в полнолуние (пятница).

Заставить Сэма побольше рассказать мне о том лете.

Фиби понимала, что ей следовало бы добавить пункт «пройти тест на беременность», но каким-то образом возможность записать эту мысль на бумаге повышала вероятность реальной беременности. Прямо сейчас она не могла думать об этом, но обещала подумать позднее.

Сэм подошел к телефону и набрал номер мобильного телефона, полученный от Эви. Через минуту он покачал головой.

– Этот номер больше не обслуживается.

– А как насчет ее номера в Филадельфии?

– Она не давала его мне.

– Позвони в информационную службу.

Как выяснилось, в Филадельфии и окрестностях не было телефонного номера, зарегистрированного на имя Эви или Эвы О’Тул.

– Проклятие, – проворчал Сэм. – Наверное, она сменила фамилию после замужества. Я понятия не имею, какая фамилия у Элиота.

Он снова снял трубку и набрал номер.

– Привет, мама, – сказал он в трубку. – Послушай, не сможешь ли ты дать мне номер тети Хэйзел. Да, я подожду. Угу… Ага. Нет, мы не забыли. До встречи.

Он повесил трубку.

– Ну вот, кое-что есть. И она напомнила мне о завтрашнем ужине. Оказывается, мы собирались привезти десерт.

Фиби застонала. Она любила мать Сэма, даже преклонялась перед ней и определенно считала, что Филлис имеет право знать о судьбе своей дочери. Но чистый и уютный дом Филлис с ее домашними блюдами немного пугал Фиби. Она помнила разочарованный вид матери Сэма, когда они заявились к ней с двумя пинтовыми ведерками мороженого «Бен и Джерри» вместо свежеиспеченных пирожных. Фиби постоянно казалось, будто в глубине души Филлис считает, что ее сын сделал недостойный выбор, и удивляется, почему он не предпочел женщину, которая умеет готовить. Хуже того, Фиби втайне поклялась, что она изменится и однажды удивит Филлис трехслойным тортом с настоящей сливочной прослойкой и сахарной глазурью. Она ясно представляла этот Торт Искупления, который станет самым вкусным лакомством, которое они когда-либо пробовали.

Фиби смотрела, как Сэм набирает номер своей тети.

– Что ты собираешься сказать? – спросила она.

Он пожал плечами, прислушиваясь к гудкам.

– Ради бога, не говори ей, что мы недавно видели, как ведьма-психопатка пырнула штопором ее дочь!

Сэм закатил глаза.

– Разумеется, нет! – прошипел он.

Хэйзел наконец взяла трубку, и Сэм провел следующие пятнадцать минут в неуклюжих попытках изобразить светскую беседу с многочисленными оправданиями и извинениями. С того давнего лета он не поддерживал никаких контактов с теткой, если не считать рождественских открыток.

– Хэйзел – это полоумная летучая мышь, – не раз говорил он Фиби. – Она пьет, как винная бочка. Моя мама рассорилась с ней как раз перед исчезновением Лизы. Время от времени они разговаривают по телефону, но уже не так, как раньше.

Чем больше Фиби слышала о тете Хэйзел, тем больше этот образ становился похожим на ее собственную мать, хотя она никогда не говорила об этом.

– Ты никогда не рассказываешь о своей матери, – однажды заметил Сэм.

– Мне не о чем рассказывать, – ответила Фиби и пожала плечами. – Мы были не очень близки.

Это еще очень мягко сказано. Но все равно это лучше, чем сказать: «Моя мама была никчемной алкоголичкой, которая чаще вела глубокомысленные беседы с телевизором, чем с другим человеком».

– Они не настоящие, мама, – однажды сказала Фиби, когда застала свою мать за разговором с сыщиками из телевизора.

Мать сердито уставилась на Фиби, встряхнула кубики льда в своем бокале и сказала:

– Кто ты такая, чтобы судить об этом? Ты думаешь, что настоящее – это только то, что можно потрогать?

Она наклонилась и больно ущипнула дочь за руку.

– Ой! – вскрикнула Фиби.

– Если ты так думаешь, то ни черта не знаешь, солнышко.

Фиби не лгала Сэму насчет своей матери, но держала при себе кое-какую важную и болезненную информацию. Например, о том, как умерла ее мать.

Она выбросила эту мысль из головы и сосредоточилась на Сэме, который продолжал мучиться, пробиваясь через дебри разговора со старой алкоголичкой. Фиби покрутила рукой в воздухе, намекая ему, что пора заканчивать, и Сэм кивнул.

– Вот в чем дело, Хэйзел, – сказал он в трубку, – я надеялся, что ты расскажешь мне, как можно связаться с Эви и Элиотом.

Он подождал, потом закусил губу.

– Ее муж? Элиот? – Новая пауза. – Понятно. Ну да, теперь ясно. У тебя есть этот номер?

Сэм что-то нацарапал на листке бумаги, потом поблагодарил тетушку и пообещал чаще звонить ей.

– Итак, – произнес он, когда повесил трубку. – Первая странная новость – Эви не выходила замуж. Вторая – она живет не в Филадельфии, а здесь, в Вермонте. В городе Барлингтон.

– Да, это и впрямь странно. Ты собираешься позвонить ей?

– Я сделаю кое-что получше. Я собираюсь поехать туда и нанести ей братский визит. Посмотреть, как она себя чувствует после того, как ее пырнули штопором. У меня есть ее адрес. – Сэм соскочил с дивана, подхватил ключ и свою поношенную кожаную куртку. – Ты поедешь?

– Еще бы, – отозвалась Фиби и почти опередила его на пути к выходу.

Глава 10

Лиза

7 июня, пятнадцать лет назад

Иногда во время совместных поездок Лиза воображала, будто они скреплены друг с другом и представляют части целого – сиамских девочек-близнецов, связанных вместе там, где ее грудь прижималась к спине Эви. Черная футболка Эви с логотипом «Харлей-Дэвидсон» была мокрой от пота, Эви пыхтела и кряхтела, как будто старинный паровоз: «Думаю, я могу, думаю, я могу, думаю, я могу…»

«Ты можешь, – внушала ей Лиза своим дыханием. – Ты можешь сделать что угодно, пока у тебя есть я».

У Эви не было своего велосипеда, но она была крупнее и сильнее, поэтому Лиза усаживалась за ней и руками обнимала толстую талию кузины. Эви приподнималась на сиденье, работая ногами и крутя педали, плотно обхватив руль и не прикасаясь к тормозам, как бы быстро они ни ехали.

Они мчались по Спрюс-стрит на Мейн-стрит, а Сэмми ехал рядом на своем велосипеде BMX, выкатываясь на бордюры и тротуары и описывая петли.

Когда они достигли того места, где от Мейн-стрит отходила вилка на Ларк-Ридж, то повернули направо. Грунтовая дорога шла вдоль реки, мимо фермы Такера; колеса гудели, стрекотали сверчки, а воздух был напоен запахом свежескошенной травы. Потом они свернули на старую пожарную дорогу, которая представляла собой лишь заросшую тропинку. Воздух был влажным и прохладным. Ветки хлестали их по лицам. Лиза крепко держалась, когда они подскакивали на камнях и корнях, тащились по песку или огибали свежую кучку лошадиного навоза. Через четверть мили они остановились, прислонили велосипеды к деревьям и направились вниз по берегу в сторону водоворота. На самом деле никакого водоворота не было. Это было такое место, где изогнутый валун пересекал ручей, задерживая достаточно воды для образования глубокого бассейна. Дно было покрыто гладкой галькой и песком. Там шастали мелкие рыбешки, и, если вы какое-то время стояли неподвижно, они начинали покусывать пальцы ног. По гладкой поверхности воды скользили водомерки, речная форель держалась в глубокой тени. В воздухе кишели комары и мошки, но пока вы оставались в воде, это было терпимо.

– Кто последний, тот дурак! – крикнул Сэмми, стаскивая футболку с изображением звездного неба, сбрасывая сандалии и ныряя в воду прямо в шортах. Лиза сняла шорты и футболку, раздевшись до голубого купальника со светлым узором из рыбьей чешуи. Это называлось «русалочьей кожей». Эви сняла тяжелые ботинки и пояс с ножом. У нее не было купального костюма. Ее большие мальчишеские шорты развевались в воде, белый остроугольный вырез майки выглядывал из-под футболки с логотипом «Харлея». Она почти не умела плавать и большей частью барахталась на мелководье.

Сэм нырнул и тут же вынырнул; его мокрые темные волосы слиплись и доходили почти до плеч.

– Тебе нужно постричься, – сказала Лиза.

– А тебе нужно свериться с реальностью, – отозвался Сэмми и снова погрузился в воду. Когда он вынырнул, то плюнул в Лизу струйкой воды изо рта. – Феи! – Он закашлялся. – Как ты вообще можешь верить в это?

Лиза покачала головой.

– А как ты можешь не верить?

– Потому что на свете нет маленьких зеленых человечков с кружевными крылышками. Мне жаль разочаровывать тебя, но фея Динь-Динь[6] – это вымышленный персонаж, Лиза. Ты можешь сколько угодно хлопать в ладоши, но вера не сделает фей реальными.

Эви нахмурилась, медленно двигая руками вокруг себя и создавая собственный водоворот.

– Может быть, они не такие? – сказала она.

– Что?

– Я хочу сказать: может быть, они настоящие, но просто не такие, как мы думаем, – продолжала Эви. Она дернула воротник футболки, чтобы отлепить ее от тела вместе с майкой, но стоило отпустить, как все прилипло еще хуже, чем раньше.

– Какими же тогда они должны быть? – поинтересовался Сэмми.

Эви пожала плечами.

– Наверное, больше похожими на нас. Так однажды сказала моя мама. Они не такие, как описано в этих милых книжках с картинками; настоящие феи похожи на людей, только они не люди. Они подобны нашим теням, так она сказала. Это темная магия. Сейчас они здесь, а через миг их нет.

Сэмми расхохотался и продолжал смеяться так долго, как только мог. Вскоре к его смеху добавился шум и шорох шагов, спускавшихся к ручью.

Лиза обернулась.

– Вот дрянь, – процедила она.

Джеральд и Бекка. Только они были не одни. За ними маячили лучшие друзья Джеральда, Майк и Джастин. И школьница, чье имя Лиза вспомнила со второго раза: подруга Бекки по имени Франни. Девочка была такой же бледной, как Мизинчик, и носила брекеты.

– Давайте уйдем отсюда, – обратилась Лиза к Сэму и Эви.

– Но мы только пришли! – заныл Сэмми. Лиза яростно взглянула на него.

– Да, оставайтесь, – крикнул Джеральд. – Мы же друзья, верно?

Он повернулся к Майку и Джастину и сказал что-то на выдуманном минарианском языке. Лиза уловила только последние слова: «Бах флут нах». Мальчишки рассмеялись.

Джеральд сам по себе был умеренно надоедливым, но в обществе Майка и Джастина он всегда вел себя как полный идиот, рисовался и болтал разные глупости, видимо, желая произвести впечатление и выглядеть умником. На самом деле он выглядел нелепо. Майк и Джастин не нуждались в задабривании; никто из них не стал бы наезжать на Джеральда. Они были помешаны на моделях самолетов и компьютерных играх точно так же, как и он. Они были как три горошины в стручке, но по какой-то причине Джеральд хотел быть царем Горохом. Лиза улыбнулась, когда эта мысль пришла ей в голову.

– Что тут смешного? – спросил Джеральд.

Лиза пожала плечами.

– Просто когда ты говоришь на своем языке, это звучит так, как будто ты подавился рыбьей косточкой. – Она постаралась изобразить звук, который издает кошка, когда отрыгивает шарик слизанной шерсти.

Лицо Джеральда покраснело.

– Привет, Сэм! – поздоровалась Бекка и так энергично помахала рукой, что едва не свалилась в ручей. На ней была рубашка с длинными рукавами, садовые перчатки и розовая бейсбольная кепка с сеточкой от комаров.

– Привет, – отозвался Сэм и кивнул в ее сторону. – Ты будешь купаться?

Бекка покачала головой, а Джеральд засмеялся.

– Она плавает только в бассейне, не выносит ил или гальку под ногами, а тем более рыбок и жучков. Наша Бекка очень чувствительная, правда? – добавил он, глядя на сестру. – А еще там всякие болезни и паразиты, верно, Мизинчик? В воде плавают всевозможные гады.

– Только не говори, что ты снова показывал Бекке свою книжку о паразитах! – сказал Майк. – Это просто жестоко.

Он снял футболку и обнажил бледную грудь, такую впалую, как будто кто-то заехал ему в грудную клетку бейсбольной битой.

– На самом деле это увлекательное чтиво, – сказал Джеральд, не сводивший глаз с сестры. – Амебная дизентерия, лямблия, криптоспоридиоз… Потом есть еще бактериальные инфекции: тиф, холера, кишечная палочка. В этой воде кишмя кишат крошечные организмы, которые ждут не дождутся теплого уютного тела, чтобы там поселиться. – Он подмигнул Бекке.

Майк шутливо ткнул Джеральда кулаком в плечо.

– Не обращай внимания, – сказал он Бекке. – Наш друг немного одержим микроскопическим миром. Это все из-за исследований, которые он проводит для нашей игры. В этой воде нет ничего опасного, Бекка.

С этими словами он разбежался и прыгнул в ручей, и Джастин последовал за ним. Оба завопили, когда оказались в холодной воде.

– Смотри, Бекка, ее даже можно пить! – Майк зачерпнул воду ладонью и с хлюпаньем всосал ее.

– Ты будешь мочиться бактериями, – поддразнил Джастин.

Майк сделал второй глоток.

– Амеба! Какая вкуснотища!

– В сущности, большинство микроскопических организмов можно поглощать без всякого вреда, – произнес Сэм, понизив голос, чтобы казаться старше. – В наших телах полно разных бактерий. У нас внутри есть даже кишечная палочка, и она большей частью живет в симбиозе с желудком.

Лиза закатила глаза. Что это, шоу вундеркиндов?

Франни придвинулась к Бекке и что-то прошептала ей на ухо. Бекка кивнула, потом они обе захихикали, покосились на Сэма и быстро отвернулись.

Лиза не выносила, когда девчонки вели себя подобным образом, независимо от возраста. Когда они хихикали и шепотом обменивались секретами. Привередливые девчонки, которые боялись испачкаться.

– Давай, дружище, – позвал Майк. – Твои шарики будут мерзнуть только первые полминуты, не более того.

Джеральд аккуратно снял футболку, чтобы не сбить очки, скинул кроссовки и медленно пошел к ручью. Он осторожно наступал на камни, как будто его пятки были очень чувствительными. У края воды он остановился.

– Так, что у нас здесь? – спросил он, поднимая ремень и нож Эви.

Лиза резко втянула воздух в легкие. Это грозило неприятностями. Крупными неприятностями.

– Похоже на мачете, – крикнул из воды Майк. – Бах глун неот?

Джеральд рассмеялся и кивнул.

– Точно! – фыркнул он и поправил на переносице темные очки.

– Положи на место! – выкрикнула Эви, сидевшая на корточках ниже по течению.

Джеральд расстегнул ножны, достал нож и присвистнул.

– Ничего себе клинок. Пожалуй, таким и слона можно завалить. А что это возле рукояти? Похоже на засохшую кровь. Господи, Стьюи, что ты им резала?

– Черт, это может быть настоящая кровь, – сказал Майк. – Ты же знаешь, о ее прадеде говорили, будто он заключил договор с дьяволом и проводил жертвоприношения в этих лесах. Может быть, Стьюи пошла по его стопам?

Джеральд покачал головой.

– Договор с дьяволом? Ничего подобного. Я слышал, что старый О’Тул был сыном дьявола. Он обладал силой, мог гипнотизировать людей одним взглядом. Так говорила моя мама. У тебя дьявольское фамильное древо, Лиза.

– Хватит, Джеральд, – предупредила Лиза, подплывая к нему.

– Я просто сказал, что думал. Ты в опасности, Лиза. Разве тебя не беспокоит, что кузина Стьюи может оказаться юной психопаткой, которая кромсает кошек? Именно так начинал Джеффри Дамер[7]: отрезал головы у кошек и собак и насаживал их на колья.

– Фу! – скривилась Бекка.

– Да ладно тебе! – воскликнула Франни.

– Ладно не ладно, а это совершенная правда, – сказал Джеральд.

– Положи на место! – прорычала Эви. Она все еще сидела на корточках, свернувшись в тугой клубок, и вода доходила ей до шеи.

– И что, ты меня заставишь? Теперь ты уже не такая крутая, да? Теперь, когда я держу твой смертоносный клинок?

Бекка и ее бледная подруга молча смотрели и хмурились. Майк и Джастин плескались в воде и наблюдали. Потом Майк побрел к берегу; вода блестела в углублении его впалой груди.

– Точно, похоже на нож для жертвоприношений, – сказал он. – На твоем месте я был бы поосторожнее.

Лиза вышла на берег и приблизилась к Джеральду.

– Отдай мне этот чертов нож, – потребовала она.

Джеральд презрительно фыркнул.

– Да что ты за мужик, Стьюи? Твоя маленькая кузина делает за тебя грязную работу. Она хорошенькая, ты так не думаешь? Я знаю, что думаешь, Стьюи.

– Ничего себе, – всхрапнул из воды Джастин. – Стьюи втюрилась в свою кузину? Это уже непотребщина!

Эви встала с жестко выпрямленными руками, сжатыми в кулаки.

– Знатные плавки! – хохотнул Джеральд.

Зеленые армейские шорты Эви доходили ей до колен, и живот выпирал над ними. Ее бледные ноги были покрыты темными волосками. Мокрые футболка и майка прилипли к телу, так что можно было видеть изгибы грудей и даже очертания сосков под лысым орлом и флагом. Слова «Американская легенда» извивались на ее животе при ходьбе.

Эви направилась к Джеральду. Ее глаза сверкали, из горла доносилось низкое рычание. Джеральд отпрянул и взмахнул ножом, словно жезлом регулировщика дорожного движения или как волшебной палочкой.

– Я не думаю, что раньше видел у парня такие сиськи. А вы, ребята? Может быть, Стьюи одна из… как их там?

– Гермафродитов? – предположил Джастин.

– Да, верно. Наполовину девочка, наполовину мальчик. Оно.

Эви застыла, стоя по колено в ручье. Она скрестила руки на груди, и рычание постепенно смолкло, ее глаза наполнились слезами. Лиза видела очертания ключа, висевшего на шнурке на шее Эви. Кузина запустила пальцы под воротник футболки, нащупывая ключ.

«Когда-нибудь это спасет нас обеих».

Лизе пришлось отвернуться.

– Эй, оно, – сказал Джеральд. Он бросил нож и вошел в воду подальше от Эви.

– Ублюдок! – крикнула ему вслед Лиза.

Эви медленно вышла на берег и встала, нагнувшись и капая водой, она надевала ботинки. Потом зачехлила нож и дрожащими пальцами застегнула ремень.

Лиза тоже принялась одеваться, Эви прошла между Беккой и Франни. Последняя неловко улыбнулась ей, но Эви не обратила внимания и начала подниматься по тропинке.

– Пошли, Сэмми, – позвала Лиза. – Давай уйдем отсюда.

Джеральд что-то тихо сказал Сэму. Тот проигнорировал его слова, но другие парни засмеялись.

Лиза натянула тенниски прямо на влажные ноги с налипшим песком и ждала брата. В конце концов он вышел из воды и надел рубашку.

– До встречи, Сэм, – сказала Бекка, когда они торопливо проходили мимо нее. Он помахал в ответ.

Когда они вышли на пожарную дорогу у вершины холма, оба велосипеда были на месте, но Эви куда-то пропала.

Глава 11

Фиби

5 июня, наши дни

Единственная хорошая новость в хаотических событиях этого дня заключалась в том, что у Фиби не было времени на переживания о своей возможной беременности. Но теперь, когда они сидели в автомобиле и мчались в Барлингтон по шоссе № 89, Фиби могла думать только об этом.

Снова и снова ее посещала мысль поделиться с Сэмом, но сейчас у него хватало своих проблем. Она должна знать наверняка, прежде чем говорить ему. Она пойдет в аптеку и купит тест на беременность. Возможно, ей удастся провернуть это уже завтра, но если нет, дело может подождать до понедельника, когда они оба отправятся на работу.

Успокоившись на том, что у нее есть план, Фиби посмотрела в левое окошко. Они проезжали через Уотербери, и в меркнущем свете она видела здания старого больничного комплекса с огромной дымовой трубой и буквами VSH, поднимавшимися к небу.

Фиби взглянула на Сэма, который держал руки на рулевом колесе и не отрывал взгляд от дороги. Было много милых мелочей, которые она любила в нем: длинные, почти женские ресницы; то, как он облизывал губы, прежде чем ответить на трудный вопрос; то, как забавно каждое лето выглядели его бледные ноги с узловатыми коленями, когда он наконец снимал джинсы и надевал плавки. Ей нравился маленький шрам над его ключицей, происхождение которого никто не мог вспомнить. Иногда Фиби целовала Сэма в это место, прикасаясь губами к тонкой белой полоске и заставляя ее исчезнуть.

Что, если она беременна? Может ли она стать настоящей матерью? Идея выглядела так абсурдно, что Фиби не могла представить себя в этой роли. Но аборт в качестве альтернативы тоже пугал ее. Ее мать однажды делала аборт, когда Фиби училась в пятом классе. Лучше всего Фиби помнила, как мать обнаружила свою беременность. Она купила тестовые полосочки и заперлась в ванной, а потом вышла оттуда, бледная и дрожащая. Она точно не выглядела обрадованной, но при этом не была потрясена или даже удивлена. Фиби показалось, что ее мать испугалась; да что там, она была в ужасе.

– Мама, все подтвердилось? – спросила Фиби. Она разрывалась на части. Иногда она втайне желала иметь маленького брата или сестру, но глубоко внутри Фиби понимала, что рождение беспомощного младенца в их жалком подобии семьи было непозволительной роскошью.

Мать не ответила, но сразу же отправилась за водкой и пила до тех пор, пока не отключилась на диване. Фиби накрыла ее одеялом, и сама отправилась в постель. Мать пошевелилась, прищурилась на дочь и пробормотала: «Ах ты, бедняжка». Фиби улыбнулась и позволила погладить себя по голове худой рукой с пятнами от никотина и обломанными ногтями. Мать улыбнулась в ответ и тихим, любящим шепотом добавила:

– Мне следовало утопить тебя сразу после рождения.

Фиби отступила на шаг, и рука матери упала на диван.

– Тогда ты была бы спасена, – прошептала с закрытыми глазами мать.

Утром она позвонила в гинекологическую клинику в Уорчестере и отправилась туда. Она вела себя так, словно шла к дантисту, чтобы вырвать больной зуб. Фиби понимала, что на самом деле мать испытывала совсем другие чувства, но, с другой стороны… возможно, она даже не была беременна и терзалась без всякой причины.

Фиби закрыла глаза и услышала в голове тихий, низкий голос матери, пропитанный бурбоном: «Нет смысла беспокоиться о том, что было или будет. Ты должна прямо сейчас стараться изо всех сил и верить, что все остальные делают то же самое».

Может быть, это единственная мудрая мысль, которую она слышала от своей матери.

Практически все остальное было бредом сивой кобылы. Например, то, что она сказала, когда Фиби впервые сообщила ей о Темном Человеке.

– Кто-то прячется в моей комнате, – крикнула она. Ее сердце гулко стучало в груди, ладони вспотели. Ей было семь лет, и они жили в квартире на Белчер-стрит. Время перевалило за полночь, и Фиби, зажмурившись, выбежала из своей комнаты. Ее мать была на кухне, она привалилась к столешнице, скривившись так, что смотрела одним глазом через пелену табачного дыма.

– Что? – гортанно спросила она. Ее мать прожила в Северной Каролине лишь до восьми лет, но когда она сильно выпивала, Фиби по-прежнему слышала южный акцент.

– Кажется, это мужчина, – сказала Фиби.

– И как он выглядит, милая?

– Темный, как тень.

Мать вздрогнула, но потом улыбнулась.

– И откуда он появился, этот твой Темный Человек?

– Из-под кровати. Там есть дверь.

– Тогда лучше сделай, чтобы она всегда оставалась закрытой. Если однажды Темный Человек приходит, то он возвращается. А когда он проникает в тебя… – Она поежилась и налила очередную порцию. – Хлебни-ка глоток, малышка. Это вроде лекарства. Оно поможет тебе заснуть.

– Сэм?

Он оторвал взгляд от дороги, моргнул и посмотрел на Фиби.

– Ты когда-нибудь верил, что Тейло настоящий?

Он покачал головой.

– Раньше нет, но теперь верю. Не думаю, что он Король фей или что-то в этом роде, но, похоже, где-то есть парень, который мутит голову моей сестре.

– А что думала Эви?

– Она считала, что Лизе следует держаться подальше от леса.

– Почему ты перестал разговаривать с Эви? – спросила Фиби. – Вроде бы в детстве вы были очень близки.

Сэм снова повернулся к ней; его лицо было освещено фарами машин, проезжавших по встречной полосе.

– Сэм, – сказала Фиби. – Мы вместе вляпались в это дело. Ты должен дать мне хотя бы какой-то намек. В твоей жизни есть целые главы, о которых я ничего не знаю.

– Тебя тоже нельзя назвать открытой книгой, – возразил он.

Туше.

– Хорошо, тогда давай заключим сделку, – сказала Фиби. – Ты начнешь рассказывать мне о себе, а я сделаю то же самое. Черт, я даже могу начать первой. – Ее мысли вернулись к возможной беременности, но она отвернулась от этого и позволила своему разуму блуждать, чтобы ухватиться за что-то еще, за какое-нибудь откровение, которое поможет навести мосты между ними, потому что известие о беременности только отдалит их друг от друга.

– Ну ладно, – сказала Фиби, удовольствовавшись тем, что пришло в голову. – Ты всегда спрашивал о моей маме, и, по правде говоря, я была не такой уж честной. Моя мама была… да, она была алкоголичкой. Не светской дамой, хорошо одетой и хлещущей мартини как воду, а слюнявой, вонючей алкоголичкой, которая иногда просыпалась в собственной рвоте. Она была ужасной матерью. Она постоянно лгала, говорила мне ужасные вещи, пыталась влезть ко мне в голову. Закончив школу, я побыстрее убралась оттуда и больше не возвращалась. Даже в тот единственный раз, когда она попросила меня, незадолго до ее смерти. Она умоляла меня. Молола всевозможную чушь, но я так и не приехала.

Сэм молчал, снова глядя на дорогу.

– У тебя безупречная мать, Сэм. Стоит только посмотреть на нее, и сразу видно, что ты из хорошей семьи. Я боялась, что если ты узнаешь правду о моей маме, то будешь смотреть на меня другими глазами. В конце концов, речь идет о женщине, которая была такой безнадежной алкоголичкой, что утонула в своей ванне прямо в одежде. Причем одежда была вывернута наизнанку. Черт, она даже это не смогла сделать как надо!

У Фиби задрожал подбородок. Она зажмурилась, думая о подробностях, о которых умолчала: о жутком барахле, которое находилось в ванне рядом с телом матери – кухонные ножи, чугунная сковородка, маникюрные ножницы, коробка с болтами и гайками. О том, что домовладельцу пришлось взломать дверь, когда вода из переполненной ванны начала заливать квартиру внизу. Он нашел мать лежащей ничком, в сливном отверстии торчала затычка, душ работал на полную мощность.

Сэм потянулся и взял Фиби за руку.

– Мне очень жаль, Фиби.

– Нет, – сказала она. – Мне не нужны твое сочувствие или твоя жалость. Вот почему я не рассказываю людям об этом дерьме. Это то, что было. Нельзя изменить прошлое, верно? Просто надо стараться быть лучше в настоящем.

Сэм кивнул.

– Что бы ты мне ни рассказала, я никогда не стал бы относиться к тебе по-другому.

«А что, если бы я рассказала ему о Темном Человеке? Что бы он тогда подумал обо мне?»

– Теперь твоя очередь, – сказала Фиби вслух. – Расскажи мне о том лете.

Он кивнул и снова уставился на дорогу.

– Все изменилось после исчезновения Лизы, – начал он. – А незадолго до этого моя мама крупно поссорилась с Хэйзел, которая ухаживала за моим отцом. С ним случилось… что-то вроде нервного срыва, пока мы были в Кейп-Код. Так или иначе, когда мы вернулись, он был без сознания от передозировки снотворного. Мы вызвали «Скорую помощь», ему промыли желудок, и он вроде бы пришел в себя, но не вполне. Он не мог нормально говорить и вел себя… странно, но он был жив. – Сэм закусил нижнюю губу и тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Когда его выписали из больницы, мы привезли его домой, и Хэйзел стала ухаживать за ним, она была медсестрой, так что все логично. Едва ли она не понимала, что существует риск самоубийства; в конце концов, он уже один раз попытался, верно? Его лекарства должны были находиться под замком. Но каким-то образом, незадолго до исчезновения Лизы, они оказались без присмотра. Он нашел их и принял все сразу. На этот раз он не выжил, и моя мама во всем обвинила Хэйзел.

– А ты?

Фиби редко говорила о своей матери, а Сэм редко упоминал о своем отце. Фиби почти ничего не знала о Дэвиде Наззаро, а то малое, что ей было известно, она узнала от матери Сэма, а не от него самого. Она знала, что отец Сэма был гончаром и что он долгое время страдал биполярным расстройством психики. Она знала, что маленький Сэм восхищался отцом и часами сидел в его мастерской и наблюдал за его работой. «Иногда я видела, как Сэмми смотрит на отца, и думала: „Вот опять он пытается решить загадку Дэйва“», – сказала ей Филлис.

– Нет, – ответил Сэм. – Я смотрел на дело иначе, но после этого мы почти не видели Хэйзел и Эви. Честно говоря, я не переживал. Эви по-крупному обманула Лизу. Она рассказала людям о феях. Проклятие, она даже показала ее «Книгу фей» всем соседским детям. Думаю, это была последняя капля. Лиза перестала разговаривать с ней. Мне всегда казалось, что, если бы Эви не сделала этого, Лиза не ушла бы в лес той ночью. Они были очень близки, так что она как будто потеряла своего лучшего союзника. А отец только что проглотил кучу таблеток, и было совершенно ясно, что он не выживет. Кто бы не захотел оставить все это позади?

Сэм немного помолчал.

– Знаешь, что я думал тогда? – вдруг спросил он, обхватив рулевое колесо с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Я думал, что Лиза нашла простой выход. Она предпочла исчезнуть. Ей не пришлось прощаться с отцом, идти на похороны и заниматься всем, что было потом. Она просто улизнула, и я завидовал ей. Какой-то идиотизм, да? – Он посмотрел на Фиби и быстро перевел взгляд на дорогу. Фиби потянулась и погладила его руку.

– Нет, – сказала она. – Вовсе нет. На твоем месте я бы чувствовала то же самое.

По адресу, который Сэм получил от Хэйзел, находилась полуподвальная квартира на Лумис-стрит, недалеко от университета. Перед дверью, выходившей на лестницу, стояла опасно накренившаяся стопка коробок от пиццы.

– Это то самое место? – спросила Фиби, думая, что, возможно, они нашли студенческое общежитие. Она вспомнила татуировку на ноге Элиота – не греческую букву, а символ Тейло.

– Ты уверена? – спросил Сэм, когда Фиби рассказала ему о татуировке.

– Совершенно уверена.

Что бы ни происходило, Эви и Элиот были глубоко вовлечены в загадочные события.

– Да, это то самое место, – заверил Сэм и нажал кнопку звонка.

Они не обсуждали, что будут делать, когда найдут Эви, и теперь это казалось неосмотрительным. Разве не стоило отрепетировать хотя бы несколько фраз. Разделить роли «хорошего» и «плохого» полицейского, чтобы допрос был результативным и они наконец узнали, что происходит?

Они услышали, как кто-то поднимается по лестнице, потом занавеска в дверном окошке отодвинулась в сторону, и на них уставилась женщина с изможденным лицом и темными кругами под глазами. Ее длинные волосы были собраны в небрежный хвост, выбившиеся пряди свисали по обе стороны лица.

– Что вам нужно? – крикнула она через дверь. Ее губы были настолько сухими и потрескавшимися, что кровоточили.

– Мы ищем Эви, – крикнул в ответ Сэм. – Я Сэм, ее двоюродный брат.

Женщина прищурилась, пожевала ноготь и открыла дверь. Она сразу же отвернулась и начала спускаться по плохо освещенной лестнице. Сэм пожал плечами, и они с Фиби направились следом. У подножия лестницы они последовали за бледным призраком женщины через другую дверь, ведущую в гостиную.

Квартира, где они оказались, была маленькой, темной и пропахла плесенью и немытым телом. Два прямоугольных окна были закрыты плотной красной тканью, прибитой строительными скрепками.

Мебель была старой рухлядью, ковер покрыт пятнами и местами протерся до дыр. У нижней двери находилась еще одна стопка коробок от пиццы. Вдоль потолка гостиной проходила сливная труба из толстого белого пластика. Кто-то в квартире наверху спустил воду в туалете, и она побежала по трубе у них над головами. Сэм нервно посмотрел вверх.

– Надеюсь, она не протекает, – сказал он.

Женщина улыбнулась и опустилась на ветхий стул с набивным сиденьем. Она была среднего роста и выглядела исхудавшей; это была нездоровая худоба наркомана или смертельно больного человека. Она носила тесно облегающую рубашку с бретельками, подчеркивавшую выступающие ключицы, и выцветшие джинсы. Ее ноги были босые, ногти выкрашены искристым синим лаком. На шее она носила цепочку, выглядевшую так, как будто ее приобрели в скобяном магазине. На цепочке болтался серебристый ключ.

У нее были самые темные глаза, какие доводилось видеть Фиби.

– Значит, Эви где-то здесь? – спросил Сэм.

Тощая женщина рассмеялась, куснула уже обкусанный ноготь и выплюнула кусочек на ковер.

– Разве ты не узнаешь свою кузину, Сэмми? – спросила она с небольшой одышкой. – Тебе тоже позвонили, и поэтому ты здесь? – Ее голос был хриплым и более глубоким, чем ожидала Фиби.

Сэм смотрел на женщину, сидевшую на стуле, и моргал, словно только что выбрался из темного подвала на свет.

– Вас зовут Эви? – уточнила Фиби.

– А кого вы ожидали здесь найти?

– Вы можете это доказать?

– Фиби… – начал Сэм.

Эви хрипло рассмеялась и закашлялась. Вернувшись в нормальное состояние, она сунула руку в задний карман и достала пачку сигарет. Глубоко затянулась, выпустила дым, а потом залезла в другой карман и на этот раз извлекла маленький холщовый бумажник. Порывшись среди карточек, она нашла водительское удостоверение штата Вермонт и протянула Сэму.

– Меня зовут Эви Кэтрин О’Тул. Мою мать зовут Хэйзел. Когда мы в последний раз с тобой виделись, Сэмми, ты был в своей любимой футболке с Суперменом. Ты носил ее не снимая, но никто не возражал. Помню, как я смотрела на большую красную букву «S» в зеркало заднего вида, когда мы уезжали, а ты становился все меньше и меньше.

Она посмотрела на свои обкусанные ногти и снова затянулась сигаретой.

– Это она, – сказал Сэм. – Это Эви.

– Тогда кем была та, другая Эви? – спросила Фиби, оторвавшись от собственного воспоминания о Сэме в футболке с Суперменом, смотревшего на нее сверху вниз из окна спальни.

– Другая Эви? – спросила женщина, сидевшая на стуле. – Господи помилуй, как будто одной недостаточно!

– Она тоже знала разные подробности, – пояснила Фиби. – Она знала о браслете с брелоками.

– О браслете Лизы? – спросила эта новая, костлявая Эви. – Что именно?

– Ты помнишь, как она получила его? – вмешался Сэм.

– Разумеется, – раздраженно сказала Эви. – Она получила его на день рождения в начале того лета. Твоя мать подарила ей этот браслет, когда мы все приехали в Кейп-Код на День поминовения. На нем было выгравировано ее имя. На следующий день, когда мы отправились в домик на пляже, она нашла второй амулет, маленькую морскую звезду. Мы с тобой получили наглазные повязки и пластиковые мечи и до конца уик-энда сражались на мечах или искали сокровища. Мы даже выдумали тайные пиратские имена. Меня звали Капитан Зло, а твою кличку я позабыла. Сэмми-что-то-там. У тебя было негусто с воображением.

Сэм посмотрел на Фиби и снова пожал плечами.

– Это она.

– Ну ладно, – сказала Фиби. – Но если это Эви, то, черт побери, кем была другая женщина? И как насчет Элиота?

– Элиота? – переспросила Эви и погасила недокуренную сигарету.

– Ты знаешь Элиота? – поинтересовался Сэм.

– Господи, я знала его. Я встречалась с парнем по имени Элиот, и мы даже вроде как были обручены друг с другом.

Это уже интереснее, подумала Фиби. Появилась путеводная нить. Элиот – бывший жених Эви; теперь понятно, почему самозванка так много знала о настоящей Эви. Фрагменты головоломки встают на место.

– Вам известно, где мы можем найти его? – спросила Фиби, внезапно ощутив себя хитроумным полицейским из ночного телевизионного шоу, которые она иногда смотрела. Она даже полезла в карман за блокнотом и написала «Элиот».

– Вы не сможете его найти. – Эви отвернулась. – Он умер.

Итак, кроме пропавших девочек, фей и оборотней, теперь они имели дело с призраками. «Умер?» – написала Фиби.

– Ты уверена? – спросил Сэм.

– Еще бы я не была уверена, – ответила Эви. – Я управляла автомобилем, когда мы попали в аварию.

Они пили «Маунтин Дью» – у Эви были целые коробки этого пойла – и ждали заказанную пиццу, пока Эви мало-помалу рассказывала им о своей жизни. Пока она говорила, Фиби переводила взгляд с Эви на Сэма и замечала черты сходства между ними: темные волосы с легким треугольным выступом на лбу, изящный нос… даже губы были похожи. Не оставалось сомнений, что они родственники.

Эви поведала им, что в колледже она специализировалась на живописи и уже собиралась устроить свою первую крупную выставку в художественной галерее, когда они с Элиотом попали в аварию, возвращаясь домой после ужина.

– Было уже поздно; возможно, я немного перебрала с алкоголем. Элиот определенно перебрал, поэтому я и села за руль. Прямо перед нами на середину дороги выпрыгнул олень, большой старый самец с рогами шириной почти с мою машину. У меня не было времени затормозить, и я инстинктивно вывернула руль, понимаете? Мы врезались в дерево.

Она прикусила ноготь и несколько секунд катала огрызок во рту, прежде чем выплюнуть его.

– Капот с пассажирской стороны был раздавлен всмятку. Переднее сиденье отбросило в заднюю часть салона, так что я видела только его ноги. На нем были новенькие байкерские ботинки черного цвета, но они были покрыты кровью и кусочками стекла. Помню, я подумала, как он расстроится, когда увидит, во что превратились его ботинки. Странные мысли приходят в голову в такие моменты.

Эви закрыла глаза.

– Странные мысли… – пробормотала она и с силой протерла глаза костяшками пальцев, вдавливая их в глазницы. Когда она опустила руки, ее глаза были красными и влажными, почти такими же ободранными, как ногти и губы.

– Потом я выглянула из-за разбитого ветрового стекла и увидела того проклятого оленя прямо рядом с нами. Он стоял и смотрел, совершенно невредимый. Потом он ускакал в лес, а его белый хвост летел следом, как флаг. Я так и не открыла свою выставку. После этого я перестала рисовать. Несколько раз попадала в клинику, потеряла наш лофт, потому что не хватало денег на аренду, бла, бла, бла. В итоге я переехала в эту квартирку.

Она объяснила, что теперь живет на пособие по инвалидности и покидает квартиру лишь раз в неделю, когда вызывает такси (по ее словам, всегда с одним и тем же водителем) и уезжает на сеансы терапии.

– Агорафобия, – с хриплым вздохом объяснила она. – Вы читали об этом и считаете это выдумкой – неужели так страшно выйти на улицу из дома? – но мало-помалу вы превращаетесь в жалкую личность и платите какому-нибудь мальчишке, чтобы он выносил мусор и покупал вам туалетную бумагу.

Фиби понимающе кивнула, охваченная жалостью. Она попыталась представить Эви, которая привела себя в порядок и прибавила несколько фунтов в весе. Та была прирожденной красавицей: темные глаза и пухлые красные губы.

– Значит, вы больше не пишете картины? – спросила Фиби.

Эви покачала головой и поиграла металлическим ключом, висевшим на цепочке. Внезапно она обратилась к Сэму:

– Знаешь, это может показаться нелепым, но, думаю, моя жизнь повернулась таким образом из-за того, что я сделала давным-давно. Тем летом.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Сэм.

– Я предала Тейло. Феи были нашим секретом. Лиза заставила нас поклясться, что мы не расскажем о них ни одной живой душе. Но именно я показала людям книгу. А потом, неделю спустя…

Она не закончила фразу, да в этом и не было нужды. Через неделю Лиза пропала без вести.

– Ты что-то говорила насчет телефонного звонка, – напомнил Сэм.

– Примерно неделю назад, – сказала Эви. – Сначала я подумала, что это маленькая девочка. Она говорила тихо, почти шепотом.

– Что она сказала?

– Она сказала: «Я вернулась из страны фей. Скоро увидимся». Потом повесила трубку.

– Лиза, – пробормотала Фиби.

– Это просто невозможно, – возразила Эви. – Но кто мог сыграть такую шутку?

Сэм и Фиби обменялись взглядами.

– Теперь ваша очередь, – сказала Эви. – Расскажите о той, кто скрывается за моим именем. И объясните, почему вы стали искать меня после стольких лет.

За пиццей с пепперони (Фиби снова начало подташнивать, поэтому она отломила лишь небольшую корку) и «Маунтин Дью» они с Сэмом поведали свою историю, начиная с прошлой недели, когда позвонила женщина, которая назвалась кузиной Сэма, и заканчивая визитом к настоящей Эви. Та кивала и время от времени задавала вопросы, но в основном слушала, пока они не закончили.

– Значит, «Книга фей» находится у них? – спросила она.

– Да, как и все остальное, что мы привезли с собой. Сумочка Фиби, наша цифровая камера с фотографиями этой другой Эви и Элиота, практически единственным доказательством их существования.

– Но из дома ничего не пропало?

– Ничего такого, что мы могли бы заметить, – ответил Сэм.

– Хитрый ублюдок, да? – осведомилась Эви. Фиби решила, что ее лицо напоминает кошачью мордочку. Высокие скулы, заостренный подбородок и большие глаза.

Сэм переминался с ноги на ногу, глядя на них.

– Кто? – спросила Фиби.

– Тейло, – с хриплым вздохом отозвалась Эви и взяла другую сигарету из пачки. – Не знаю, что он задумал, но могу поспорить, что ничего хорошего. Будьте осторожны, это мой единственный совет.

Фиби покачала головой.

– Вы же не хотите сказать, что он реальный человек?

Эви закурила сигарету и дрожащими пальцами погасила спичку.

– Да, он настоящий. Но человек ли он? Нет. Он – нечто гораздо большее. Когда имеешь дело с Тейло, обычные правила утрачивают силу. До сих пор он только играл с вами. Но когда он возьмется за дело всерьез, вы узнаете об этом.

Глава 12

Лиза

8 июня, пятнадцать лет назад

На следующее утро, еще до завтрака, они бесшумно прокрались в Рилаэнс. Рилаэнс. Во дворе и в лесу было сыро от росы, так что они промочили обувь. Высоко в древесных кронах певчие птицы обменивались утренними приветствиями. Эви почти не открывала рта с тех пор, как вчера пришла к ужину. Она по-прежнему была в длинных шортах и футболке с логотипом «Харлея». Когда Лиза спросила, где она пропадала до вечера, Эви лишь пожала плечами и сказала: «Ходила вокруг». Они не разговаривали о том, что произошло на берегу ручья. Вообще-то Лиза хотела этого и думала, что если сможет каким-то образом посмеяться над случившимся, то все будет в порядке. Но подобная шутка выглядела слишком глупой, и нужные слова так и не пришли. В голову приходили только слова «Мне очень жаль», но от этого стало бы еще хуже. Значит, лучше всего помалкивать и делать вид, будто ничего не случилось.

– Что за… – пробормотал Сэмми, наклонившийся над краем подвальной ямы. Эви, стоявшая за ним, по-девичьи ахнула, что было совершенно не похоже на нее.

Надколотая фарфоровая тарелка опустела, апельсиновый сок исчез из стакана. Но рядом, на тарелке, лежала отполированная до блеска центовая монетка.

Лиза была уверена, что ее сердце вот-вот взорвется. Она спрыгнула в яму, и остальные последовали за ней. Подобрав медную монетку, Лиза увидела, что это старый «пшеничный цент» 1918 года с крошечной дырочкой, просверленной наверху.

– Дай мне, – сказала Эви и потянулась к монетке. Лиза отдала цент, и Эви поднесла его к лицу и прикоснулась к металлу кончиком языка.

– Что ты творишь? – удивленно спросил Сэм.

– Пользуюсь всеми своими чувствами, – объяснила Эви, и Сэм закатил глаза.

Лиза жалела о том, что позволила им прийти сюда. Казалось неправильным, что они стоят в подвальной яме вместе с ней. Подарок был предназначен для нее, – ведь это она верила в фей, правда? – и если они будут потешаться над ним, то феи больше не придут.

– Может, прекратите? – осведомилась Лиза. Она посмотрела на деревья, гадая о том, наблюдают ли за ними. Голубая сойка издала сердитый крик, и тут же где-то зацокала белка.

Внезапно показалось, что лес полон невидимых соглядатаев.

– Это совершенно замечательный подарок, – громко произнесла Лиза, чтобы все вокруг могли слышать ее.

– Интересно, зачем эта дырочка? – спросил Сэмми и выхватил монетку у Эви, которая поднесла ее к уху и прислушалась. – Совсем чокнулась, – проворчал он.

– Ш-ш-ш! – предупредила Лиза и одарила его ледяным взглядом. Вчера Эви уже достаточно настрадалась, и сегодня ей не стоило досаждать.

– Я не имел в виду ничего плохого, – сказал Сэм. – Все лучшие люди немного чокнутые, верно? Даже Эйнштейн. – Он примирительно улыбнулся.

– Подождите-ка, – сказала Эви и отобрала монетку у Сэма. Ее пальцы казались толстыми и неуклюжими по сравнению с блестящим кусочком металла. Ногти были обкусаны до краев, ногтевые ямки ободраны. – Посмотрите на год: тысяча девятьсот восемнадцатый. Разве это не тот год, когда исчез Рилаэнс вместе со всеми жителями?

Лиза кивнула.

– Со всеми, кроме прадедушки Юджина.

«Иногда я вижу его в каждом из вас».

– Это не может быть совпадением! – воскликнула Эви. – Мы расскажем об этом твоей маме, и, может быть, моя мама наконец поверит нам, когда увидит доказательство.

Лиза забрала у нее монетку и крепко сжала в руке.

– Нет, мы никому не расскажем. Это нечто особенное, только для нас. То, что происходит здесь, должно оставаться в секрете. Вы согласны?

Эви нахмурилась, глядя на нее.

– Эви! – умоляюще произнесла Лиза.

В конце концов Эви неохотно кивнула, но Сэм оказался более крепким орешком.

– Я говорю абсолютно серьезно, Сэмми, – сказала Лиза. – Теперь ты знаешь, что феи существуют. Последнее, чего они хотят, – это чтобы весь город явился сюда. Тогда они точно уйдут. Давай просто подождем и посмотрим, что будет происходить. Думай об этом как о секретном научном эксперименте. Ты можешь воспользоваться научным методом и попытаться объяснить это, придумай гипотезу, займись сбором данных, и все такое.

Сэм скривился, но кивнул.

– Ладно. Но я не думаю, что это феи.

– Кто же тогда? – спросила Лиза.

– Моя текущая гипотеза состоит в том, что у тебя появился тайный поклонник, – с ухмылкой ответил Сэм.

Эви застыла и выпятила челюсть на бульдожий манер, но Лиза только рассмеялась.

– Тогда у нас есть только один способ узнать правду. Сегодня вечером я собираюсь прийти сюда одна. Я принесу другую тарелку со сладостями, а потом посижу и посмотрю, что будет.

– Но мы должны пойти с тобой! – заявила Эви.

– Точно, – согласился Сэм. – Как я смогу собрать данные в поддержку моей теории, если ты не разрешишь нам прийти вместе с тобой?

Лиза покачала головой.

– Так мы можем спугнуть их.

– Мне это не нравится, – сказала Эви. – Мы не знаем, с кем или с чем имеем дело. Они могут быть опасными.

– Нет, – возразила Лиза. – Если бы они хотели причинить вред, то никогда не оставили бы это. – Она подняла монетку, засиявшую в утреннем свете, как маленькое медное солнце.

– Так, что у нас тут?

Лиза вздрогнула и запихала монетку в карман шортов, как будто прятала улику. Потом она медленно повернулась. Джеральд и Мизинчик стояли на краю подвальной ямы. «Убирайтесь прочь!» – мысленно завопила Лиза.

Джеральд был в армейском камуфляже, Бекка надела розовый комбинезон и розовую блузку с круглым вырезом и длинными рукавами, что казалось безумием, принимая во внимание жаркое утро.

Сэм наклонился и прошептал:

– Помнишь мою гипотезу? Вот первое подтверждение: он хотел увидеть, как ты найдешь монету.

Лиза отшатнулась от него и посмотрела на Эви, чьи глаза метали молнии. Она учащенно дышала, и в ее грудной клетке словно растягивались меха аккордеона. Нужно было срочно избавиться от Бекки и Джеральда, прежде чем дело примет дурной оборот.

– Я спросил, что у нас тут? – крикнул Джеральд, глядя на них поверх темных очков. Он стоял прямо на краю ямы, глубоко засунув руки в карманы, бренча мелочью и покачиваясь с пятки на носок.

– Ничего особенного, – ответила Лиза. Она часто заморгала, как будто это могло прогнать их. Но когда она открыла глаза, они оставались на месте. Вот черт. Одного желания было недостаточно. Нужно придумать какой-то предлог для их ухода, но ей хотелось поступить тактично. Не нужно вызывать подозрения.

– Что вы здесь делаете в такую рань? – спросил Сэм.

– Да ничего, просто гуляем. Наблюдаем за птицами.

– Вот как, наблюдаете за птицами? – Лиза скептически приподняла брови. – Вы вдруг сделались специалистами по сойкам и дроздам-отшельникам?

Джеральд улыбнулся.

– Нет, но учиться никогда не поздно. – Он присвистнул на птичий манер и посмотрел на деревья.

– Вы были здесь вчера вечером? – поинтересовался Сэм. – Вы оставили что-нибудь на этом месте?

Идиот! Неужели он на самом деле думает, что монетку оставил Джеральд? Лиза бросила на Сэма предостерегающий взгляд, но вряд ли от этого будет какой-то прок.

– Почему ты так закуталась, Бекка? – спросила она, пытаясь сменить тему. – Думаешь, пойдет снег?

– У нее аллергия на комариные укусы, – пояснил Джеральд. – Она постоянно чешется, поэтому мама намазала ее каламином и велела носить рубашку с длинными рукавами. Хорошо, что мы живем не в тех местах, где комары переносят желтую лихорадку или малярию, но всегда лучше поостеречься. – Он подмигнул сестре. – Покажи им, Бекка. Покажи, что эти мерзкие комары делают с твоими руками.

Бекка закатала левый рукав и показала свои руки со вспухшими покрасневшими укусами, смазанными розовой жидкостью.

– Жуть какая, – сказала Эви.

Сэм кивнул.

– Комары в этом году разбушевались из-за сырой весны.

Бекка с глупым видом уставилась на него. О боже, неужели она втюрилась в Сэма?

– Так что это было? – обратился Джеральд к Лизе.

– Что именно?

– Я видел что-то блестящее у тебя на ладони.

Бекка закивала, тряся светлыми кудряшками, и согласно замычала. В ней было что-то непристойное, грубое и неприятное.

– Ничего особенного, – сказала Лиза, ощупав свой карман. – Просто ключ от дома.

Двери их дома никогда не запирали. Она надеялась, что Джеральд не попросит предъявить ключ.

Джеральд посмотрел на нее, покачал головой и поправил очки.

– Ну конечно, Лиза, ну конечно. – Его голос напоминал комариное жужжание. – Но дело в том, что ты несносная лгунья. Поэтому я вынужден спросить себя: «Почему она не говорит правду? Что наша добрая Лиза прячет от тебя?» Так что же это, Лиза? Наш Стьюи вручил тебе обручальное кольцо или что-то еще? Ты теперь встречаешься со своей кузиной?

Эви отреагировала быстрее, чем Лиза ожидала. Она схватила Джеральда за левую лодыжку и резко дернула. Он шатнулся вперед, размахивая руками, как крыльями ветряной мельницы, и рухнул в яму. Само падение произошло как в замедленной съемке; казалось, будто он завис в воздухе, беспомощно размахивая руками и пытаясь бороться с силой тяготения. Потом он с воплем приземлился у ног Лизы.

Но хуже всего был звук, который издала Бекка: пронзительный визг свиньи под ножом мясника.

– Сука! – прорычал Джеральд. – Я доберусь до тебя, проклятая уродина!

Он валялся на боку в грязи, скрежеща зубами и тяжело дыша. Эви стояла над ним, и ее правая рука лежала на ножнах, подвешенных к поясу. Она отстегнула кожаную застежку, удерживавшую рукоять ножа.

Лиза мягко, но решительно оттеснила Эви в сторону.

– Достаточно, – сказала она и протянула руку Джеральду.

– Убирайся к дьяволу! – выкрикнул он. Джеральд сел, и Лиза увидела, что в его глазах стоят слезы. Вставая, он баюкал свою левую руку, которая казалась согнутой под странным углом, как будто он заполучил второй локоть на предплечье.

Сердце Лизы гулко забилось, а во рту появился металлический привкус. Это плохо: Эви попала в неприятности.

– Бекка, помоги мне вылезти отсюда, – попросил Джеральд.

Бекка протянула руку, обтянутую розовым рукавом, и Джеральд с трудом выбрался из ямы, продолжая скрипеть зубами и подвывая каждый раз, когда его левая рука смещалась в сторону.

– Меня зовут Эви, ублюдок, – сказала Эви. Она достала нож и теперь держала его в руке, так что клинок поблескивал в лучах солнца.

Глава 13

Фиби

7 июня, наши дни

Тофу и грибы по-строгановски. Есть ли на свете что-нибудь более несовместимое и оскорбительное для желудка? Белесые куски соевого творога и склизкие, переваренные грибы в сероватом молочном соусе вместе с яичной лапшой. Этой еде определенно было место лишь в доме престарелых, в школьном кафетерии или в тюрьме. Но для Филлис это было старое доброе домашнее блюдо в вегетарианском стиле.

У матери Сэма было полно кулинарных книг, набитых вегетарианскими рецептами: тушеные овощи, вареники и кастрюльки с тофу, темпе и чудовищным сейтаном[8]. Густые постные супы, подаваемые с цельнозерновыми хлебцами, жесткими, как подошва. Худосочные трапезы без мяса, которые каким-то образом сочетались со старомодной кухонной обстановкой 1950-х годов: белые металлические шкафчики, вишневые обои, выцветшие желтые столешницы и раритетный стол с красной углепластиковой крышкой и хромированными ножками. «Моя мама не любит перемены», – объяснил Сэм.

– Ты не голодна, дорогая? – спросила Филлис.

– Боюсь, что нет. Хотя блюдо замечательное. – Фиби послала ей благодарную, умиротворяющую улыбку.

Сэм лягнул Фиби под столом. Она обмакнула яичную лапшу в серую жижу, запихнула ее в рот и постаралась прожевать, не ощущая вкуса.

– У тебя что-то неладно, Фиби? – поинтересовалась Филлис. – Ты выглядишь ужасно бледной.

– Возможно, – уклончиво ответила Фиби. Она отложила вилку и вытерла лоб тыльной стороной ладони (или ей кажется, что здесь ужасно жарко?). – Что-то затевается на работе.

Это была ложь, но Филлис понимающе кивнула и милосердно отодвинула тарелку. Сэм закатил глаза.

– Разрешите помочь вам с тарелками, – предложила Фиби, но Филлис отказалась. Неужели она думала, что если Фиби не умеет готовить, то она не сможет справиться и с посудомоечной машиной?

Фиби любила Филлис, но мать Сэма выводила на поверхность все ее страхи и опасения. Иногда ее общество было утомительным: слишком много стараний, слишком много улыбок. Фиби хотела относиться к Филлис с доброжелательным безразличием, как к большинству других людей, но мать Сэма много значила для нее. Жизнь с собственной матерью привела Фиби к множеству тайных фантазий, где она убегала из дома и попадала в нормальную семью с матерью, воплощавшей идеальные черты из классических телевизионных шоу: миссис Брэди или миссис Каннингем из «Счастливых дней». Мама, которая готовит овощи в кастрюльке.

– Я положу тарелки в раковину, – сказала Филлис. – Это может подождать. Давайте лучше пройдем в гостиную.

Вслед за ней они вышли из жизнерадостной, застрявшей во времени кухни и прошли в гостиную с мебелью, неизменной со дня рождения Сэма. Прожитые годы не слишком сказались на ней. Любые пятна были мастерски прикрыты подушками, накидками и пледами. В комнате стоял сладковатый запах цветочного саме, которое Филлис хранила в банках. В гостиной был кирпичный камин, который они зажигали на День благодарения и на Рождество, и каминная полка, уставленная семейными фотографиями в рамках. Мать Сэма и его тетя в ранней юности; суровый прадед Сэма, который построил дом. Еще там был моментальный снимок Сэма и Лизы, который Фиби заметила во время первого визита несколько лет назад. Филлис тогда перехватила ее взгляд и сказала:

– У Сэма была сестра, но мы ее потеряли.

И Фиби притворилась, что ничего не знает об этом, что она помнит лишь смутные обрывки из новостей.

Все в этой комнате, – да фактически во всем доме – напоминало Фиби о семейном очаге. Правда, она была невеликим знатоком в этом деле.

В своей жизни Фиби прошла через ряд убогих арендных квартир, где ее мать создавала домашнюю атмосферу с помощью бутылочки лизоля, который она разбрызгивала здесь и там для маскировки табачной вони, запаха мочи и общего аромата разложения. Ее мать не была идеальной домохозяйкой. Единственной «строганиной», которую она делала, был гамбургер с резаной говядиной, и даже это требовало слишком много усилий. Она предпочитала консервированную лапшу с яичной заправкой.

Друзья Фиби считали ее маму очень прикольной. Фиби приходила и уходила, когда хотела, ела на завтрак шоколадные пирожные с пепси-колой и могла выкурить сигарету или косяк с марихуаной, когда ей вздумается. «Твоя мама – самая лучшая, – говорили ее друзья и подруги, когда собирались у них в квартире после школы, чтобы покурить травку. – Она такая же, как мы».

«Мы с тобой – неограненные алмазы», – говорила мать. Но Фиби думала, что они больше похожи на золотую обманку[9].

Филлис присела на диван рядом с Фиби и разгладила вышитую дорожку на кофейном столике. Она была хорошо ухоженной женщиной немного старше пятидесяти с седыми волосами, расчесанными на прямой пробор, одетой в свободный хлопчатобумажный костюм, сандалии от «Биркенсток»[10] и носки ручной вязки. Она работала в некоммерческой организации по защите окружающей среды, собиравшей средства и лоббирующей законодательные инициативы. Ее даже дважды арестовывали – на митинге за запрет ядерных испытаний и за групповую попытку приковать себя к лесовозу в знак протеста против вырубки лесов. Когда Сэм ходил в школу, его мать периодически уезжала на демонстрации в Вашингтон, и он оставался на попечении соседки: приятной пожилой женщины, которую звали миссис Огюст и чей дом пропах имбирными пряниками и шариками нафталина. После исчезновения Лизы поездки только участились. Филлис с головой ушла в работу, полагая, что если она не смогла спасти свою дочь, то должна постараться спасти мир от ядерного оружия, ядохимикатов и людей, которые, по ее словам, «насилуют землю-матушку».

У Фиби сжималось сердце, когда она думала о том, как Сэм и его мать бродили по дому, опустевшему после исчезновения Лизы и смерти отца. Филлис сохранила комнату Лизы в неизменном виде.

– На самом деле было жутковато заходить туда потом, когда я уже заканчивал школу, и видеть все то же самое, – говорил Сэм. – Я взрослел, а Лиза застряла между мирами – призрачная девочка, навещавшая свою старую комнату с единорогами на стенах и плюшевыми зверями на кроватях.

Но Фиби понимала, что происходит. Филлис по-прежнему дожидалась возвращения Лизы. Она хотела, чтобы Лиза обнаружила свою комнату точно такой же, как перед своим уходом.

– Ты связался с Хэйзел? – обратилась Филлис к Сэму.

– Да, спасибо, – ответил Сэм, глядя в сторону. Но Фиби понимала, что Филлис не собирается закрывать эту тему. Сэм попросил телефон своей тети через пятнадцать лет после того, как они расстались, и, само собой, это пробуждало любопытство.

– Как она поживает? – спросила Филлис и немного поморщилась, как будто вопрос был болезненным для нее.

Фиби посмотрела на фотографию Филлис и Хэйзел в ранней юности: обе с косичками, проказливо улыбаются фотографу. Нигде в доме не было фотографий взрослой Хэйзел. Она, как и Лиза, находилась в застывшем времени.

– Вроде бы нормально. Она работает в доме престарелых. В сущности, я позвонил ей потому, что хотел связаться с Эви.

Мать Сэма выпрямилась и пристально посмотрела на сына поверх маленьких прямоугольных очков, которые она носила на цепочке.

– Эви? – произнесла она таким тоном, как будто имя было ей незнакомо. Эви? Кто она такая?

Сэм кашлянул.

– Да. Мне показалось, что пора наверстать упущенное.

Филлис смотрела на него.

– Тебе удалось?

– Да. Мы с Фиби пообедали вместе с ней. Она живет в Барлингтоне.

Фиби вспомнила пиццу и «Маунтин Дью». Не слишком роскошный обед, во всяком случае, не такой, как представляет Филлис.

– Она замужем? – поинтересовалась Филлис. – У нее есть дети?

Сэм покачал головой.

– Стыд и срам, – сказала Филлис. – Не понимаю, что творится с нынешней молодежью. Я вышла за твоего отца в девятнадцать лет.

Сэм повесил голову; он понимал, что будет дальше. Филлис неизменно поднимала эту тему каждый раз, когда они приезжали к ней.

– Что плохого в желании видеть ваших детей здоровыми и счастливыми? Хотеть внуков? Я имею в виду настоящих детей, а не ежика, змею или пару хомяков.

Фиби закусила губу. Она весь день пробыла рядом с Сэмом и не имела возможности купить тест на беременность. Придется сделать это завтра, по пути на работу. Тест покажет, что она не беременна, и на этом ее тревоги закончатся. Черт возьми, может быть, сегодня вечером придут месячные, и ей даже не придется тратить деньги.

Сэм выпрямился и провел ладонью по лицу.

– Нет, мама, это совсем не плохо. И я счастлив. Мы с Фиби очень рады тому, как обстоят дела.

Фиби улыбнулась и взяла его за руку. Филлис хмуро кивнула. Фиби понимала ее чувства. Сэм – единственный ребенок, который у нее остался, ее единственная надежда на внуков, и до сих пор он не выказывал интереса к продолжению рода. Но, по правде говоря, они действительно были счастливы. А мысль о том, что двое могу стать настоящей парой и познать счастье, если выдадут на-гора парочку детей, вызывала у Фиби отвращение.

– Ах да, Фиби, – сказала Филлис. – Думаю, тебя это заинтересует, и ты сможешь кое-что объяснить.

Прекрасно: она решила сменить тему. Теперь не придется отвечать на вопросы вроде «когда вы решите пожениться и завести детей», по крайней мере сейчас.

Филлис пошарила в кармане брюк и достала мешочек с веревочными завязками.

– После того, как вы нашли ту книжку на чердаке, я решила еще раз подняться туда. Я немного посидела наверху и вспомнила, что Лиза часами пропадала там за своими играми.

Сэм кивнул и отвернулся.

– В общем, я нашла этот мешочек между стропилами; его засунули под край утеплителя, – продолжала Филлис.

Сэм нахмурился и подался вперед, но мать отдала мешочек Фиби, как будто вдруг решила, что она более достойна доверия, чем сын. Фиби медленно раскрыла мешочек и заглянула внутрь.

– Это зубы какого-то крупного животного, – пояснила Филлис. – Должно быть, одно из сокровищ Лизы. Я надеялась, что поскольку вы работаете в клинике, то сможете объяснить, какому животному они принадлежали.

Фиби вынула один зуб. Он был большим, коричнево-желтым и странно тяжелым. Сэм с отвращением покосился на него.

– Не знаю, – призналась Фиби и уронила зуб в мешочек, а потом вытерла руку о джинсы. – Но доктор Острум или Франни могут знать. Я отнесу его на работу и спрошу.

– Вот и замечательно, – сказала Филлис. – Заранее благодарю. Я знаю, что это никак не поможет, но мне любопытно.

Фиби покрепче затянула завязки.

– Вы чего-то добились с «Книгой фей»? – спросила Филлис.

– Пока нет, – солгал Сэм.

– Наверное, ее нужно отнести в полицию. В конце концов, это улика. У меня есть имена двух следователей, которые занимались этим делом. Не знаю, работают ли они сейчас, но можно начать оттуда.

– Само собой, – сказал Сэм. – Будет хорошо, если ты свяжешься с ними.

Филлис извинилась и вышла. Фиби вопросительно взглянула на Сэма, словно спрашивая: «Ну и что мы теперь будем делать?» Тот пожал плечами и прошептал:

– Мы не можем сказать ей, что книгу украли, верно?

– Не можем, – согласилась Фиби. – Но и не можем вечно лгать ей.

– Это не навсегда. Мы будем помалкивать до тех пор, пока не узнаем, что происходит на самом деле.

Фиби кивнула, крепко сжала странный мешочек и подумала о том, смогут ли они когда-нибудь узнать правду.

– Думаю, это был его первый подарок, – сказал Сэм, кивком указав на мешочек.

– Что именно?

– Зубы. Однажды утром Лиза проснулась и нашла их у себя на подушке. Мы думали, что она нас дурачит, что она сама это сделала. Но теперь мне кажется, что этот сукин сын проник в дом, пока мы спали, и оставил ей подарочек. Ты можешь представить? Кто стал бы так рисковать?

Тот, кто знал, что его не поймают, подумала Фиби и встряхнула мешочек так, что зубы застучали, как игральные кости.

Глава 14

Лиза

8 июня, пятнадцать лет назад

Лиза долго думала и решила, что все испытания, которые она устраивала себе за прошедшие годы – задержка дыхания, встречи лицом к лицу со злобными псами, прикосновение к сырому мясу с кровью, – были всего лишь тренировкой. Это был способ приучить себя к избавлению от страха. Подготовиться к прогулке в лес и встрече с феями, чего бы это ни стоило.

– Расскажи еще, – попросила Эви, облизываясь, как голодная кошка. – Расскажи о сестрах. Они недавно ушли из замка, да?

Она пыталась отвлечь Лизу, заставить ее забыть о прогулке в лес. В тот самый лес, из которого недавно вернулась Эви, что было более чем загадочно. После ужина она куда-то пропала, а через полтора часа Лиза заметила, как она возвращается во двор из леса. Может быть, она поверила и сама решила поискать фей?

– Что ты там делала? – спросила Лиза.

– Ничего, – сказала Эви, избегая ее взгляда. – Пошли в дом, здесь слишком зябко.

Теперь они были в комнате Лизы и надели фуфайки, потому что ночь обещала быть холодной. Эви натянула мешковатый серый пуловер, взяла свой альбом и открыла рисунок, над которым работала последние два дня: подвальная яма с наперстянкой, растущей в углу. Только на рисунке Эви из каждого цветка выглядывало жуткое скелетное лицо.

– Ладно, – сказала Лиза. – Но только после того, как ты расскажешь мне, чем занималась в лесу.

Эви раздосадованно вздохнула.

– Оценивала ситуацию. Хотела убедиться, что там безопасно.

Она усердно заработала карандашом, штрихуя дно подвальной ямы. Лиза кивнула, но она почему-то знала, что это неправда. Она не могла поверить, что Эви может лгать ей. Но, с другой стороны, раньше она не могла бы поверить, что Эви так жестоко обойдется с Джеральдом. Лиза снова и снова вспоминала, как Эви стояла над его скрюченным телом, вынимая свой нож. Что случилось бы, если бы Лиза не остановила ее? Как далеко Эви могла зайти? Лиза поежилась. Нужно держать Эви под контролем и следить, чтобы кузина никого не покалечила. Но сейчас Лизу беспокоило, что она каким-то образом утрачивает свое влияние на Эви.

– Ну, давай же, Лиза! – поторопила Эви.

– Хорошо, уже начинаю. Они ехали верхом, ты помнишь? – Она прикоснулась к зубу в кармашке, вспоминая свой странный сон.

– Да. – Эви отложила свой альбом и закрыла глаза. – Они быстро скакали через лес. – Она залезла под рубашку, вытащила ключ и сжала его в руке.

– Подальше от темного проклятого замка, – продолжала Лиза. – Они скакали всю ночь, а потом приблизились к реке. Они стали искать брод, но не могли найти. Потом из воды выпрыгнула лягушка и заговорила. Она сказала: «Сестры, если вы разгадаете мою загадку, то я переправлю вас через реку».

«Хорошо», – сказала темноволосая сестра.

«Что удерживает воду, хотя полно дыр?» – спросила лягушка и лукаво ухмыльнулась.

«Несносная лягушка, – простонала светловолосая сестра. – Такого не может быть: вода выливается через дырки!»

«Ничего подобного, – возразила темноволосая сестра. – Это губка. Она полна дыр и удерживает воду».

Тогда лягушка запрыгала по берегу к маленькой роще, где показала сестрам спрятанную лодку.

– Губка! – воскликнула Эви. – Ты самая хитроумная сказительница на свете!

Лиза улыбнулась.

– Потом я расскажу тебе продолжение, а сейчас мне нужно идти в Рилаэнс.

Они направились во двор, где ждал Сэмми.

– Ты все еще собираешься туда? – спросил он, тревожно глядя на темный лес.

Лиза кивнула.

– Тогда возьми это, – сказала Эви и вложила зачехленный охотничий нож в руку Лизы. Он оказался тяжелее, чем она ожидала.

– Нет, – сказала Лиза и протянула нож обратно. – Я не хочу напугать их. Помнишь, что говорила моя мама: они не любят железо? Нож им точно не понравится.

– У меня нехорошее предчувствие. – Эви выглядела необычно нервозной. – Думаю, тебе не стоит идти, по крайней мере, одной.

– Не беспокойся, – сказала Лиза. – Кроме того, недавно ты сама все проверила, верно? Ты убедилась, что там нет ловушек или злобных зеленых человечков, которые собираются связать меня и унести неведомо куда.

Эви фыркнула и закатила глаза.

– Что, если вернутся Джеральд и Бекка? – спросил Сэм. – Думаю, они единственные, насчет кого ты можешь беспокоиться в лесу.

– Они взъелись не на меня, – ответила Лиза, глядя на Эви. – А у Эви есть нож.

– Мы будем ждать во дворе, – сказала Эви. – При любой опасности кричи как можно громче. Мы услышим.

Они с Сэмом вытащили свои спальные мешки во двор. Мешок Лизы лежал рядом, как пустой кокон бабочки.

Лиза медленно спустилась по склону и пересекла ручей, гадая о том, есть ли там лягушка, умеющая загадывать загадки. Лунный свет отбрасывал тени деревьев с волнующимися листьями; они выглядели как мохнатые чудовища, извивающиеся на лесном ложе. Этот пейзаж внезапно напомнил ей один из рисунков Эви.

Борясь с растущим желанием повернуться и убежать, Лиза подошла к краю подвальной ямы, уверенная, что слышит шаги за спиной. Она затаила дыхание и прислушалась.

– Сэм? Эви? – позвала она.

Тишина.

Лиза вспотела, несмотря на прохладный ветерок.

– Если вы пошли за мной, то я сверну вам шею. И освежую охотничьим ножом.

В волшебных сказках девочка не получает ничего, если не рискует.

Лиза осторожно спустилась в яму примерно на том месте, куда упал Джеральд. Она вспомнила о его неестественно вывернутой руке, когда он встал.

– Надеюсь, с ним все в порядке, – сказала она. И это было правдой. Джеральд – всего лишь школьный «ботаник», который нашел кого-то еще ниже себя в социальной пищевой цепочке и решил поглумиться над ним. Лиза никогда не сказала бы это в лицо Эви, но Джеральд не заслужил перелома руки.

В углу ямы, рядом с наперстянкой, Лиза поставила тарелку с апельсиновым соком, шоколадными батончиками с вишневой начинкой и сладкими крекерами. В темноте она с трудом различала очертания своих сладких даров.

Потом Лиза, не сводя глаз с тарелки, по-крабьи отползла на другую сторону ямы. Она прислонилась к шершавой каменной стене, запрокинула голову и стала смотреть на звезды, едва заметные за древесными кронами. Она до конца застегнула свою красную фуфайку с капюшоном и прикоснулась к мешочку с зубами, а потом к монетке, которую она прикрепила к своему браслету.

1918-й. Год, когда целый поселок исчез бесследно.

Кроме маленького Юджина.

Люди не могут исчезнуть без следа.

Лиза зевнула. Она устала. «Измоталась до костей» – это было одно из любимых выражений тетушки Хэйзел, которое всегда казалось ей забавным: как можно измотать кости? Но сейчас усталость ощущалась даже в костях. Лиза закрыла глаза. Если кто-то появится в подвальной яме, она сразу проснется.

Через несколько секунд (или минут?) она открыла глаза. Звук приближающихся шагов. Она внушала себе, что это игра воображения, которым она славилась, что на самом деле там никого нет.

– Эй! – крикнула Лиза, и собственный голос показался ей хриплым карканьем. – Юджин? – неуверенно произнесла она.

Что, если это призраки? Что, если все, кто исчез в Рилаэнсе, каким-то образом заперты здесь? И превратились в блуждающие огни.

Треснула ветка. Шаги шаркали по лиственной подстилке, но Лиза не понимала, приближаются они или отдаляются.

Она закрыла глаза и произнесла три самых утешительных слова, которые знала:

– Когда-то, давным-давно…

Заклинание.

«Защити меня. Открой дверь и дай мне уйти в другое место».

Лиза затаила дыхание, медленно встала и посмотрела на край ямы. Может быть, это все-таки Джеральд, разозлившийся на Эви и жаждущий возмездия.

Но там никого не было.

Видимо, это была слуховая иллюзия. Возможно, шаги были частью короткого сна, в который она погрузилась, что-то про зубы, ключи и двери…

Лиза уже собиралась вылезти из ямы и отправиться домой, когда лес наполнился криком, отражавшимся от деревьев и от стенок ямы, таким громким, что его не мог издавать какой-то один человек. Деревья, животные и даже невесомые лучи лунного света – все это слилось в одном пронзительном вопле.

Глава 15

Фиби

8 июня, наши дни

Это был такой же понедельник, как и любой другой, если не считать того, что Фиби каждую свободную минуту рассказывала своей начальнице, доктору Острум, и Франни, главному технологу клиники, о странных событиях последних дней в надежде хоть как-то разобраться в происходящем. Эти рассказы отвлекали ее от мыслей о еще не использованном тесте на беременность, который лежал в ее сумочке. Фиби пообещала себе, что проведет тест до возвращения домой. Это нужно было сделать.

Она остановилась у аптеки О’Брайена по пути на работу. Не желая привлекать к себе внимания, сразу взяла самый дорогой тест, полагая, что в таком деле качество имеет значение. Женщина за прилавком была плотно сложенной, с крашеными оранжевыми волосами, которые казались липкими от лака. Ее собственные брови куда-то пропали, но она нарисовала новые с помощью оранжевого косметического карандаша. Она всегда работала в аптеке О’Брайена, но сегодня ее духи с ароматом гардении казались особенно приторными.

– Все в порядке, милочка?

Фиби кивнула и положила тест на прилавок; женщина провела по штрих-коду ручным сканером.

– Восемнадцать долларов восемьдесят девять центов, – объявила она. Ее ногти были выкрашены кораллово-розовым лаком с маленькими хрустальными блестками. Фиби вынула из сумочки двадцатку.

– Ты, случайно, не девушка Сэма Наззаро? – поинтересовалась женщина, изучавшая ее лицо.

Фиби застыла, не зная, как ответить. Если она скажет «да», то новость о покупке теста на беременность разойдется по городу, и Сэм узнает об этом к ужину.

Фиби покачала головой, криво улыбнулась и протянула деньги. За последние три года, пока она жила с Сэмом, она заходила сюда десятки раз, покупая туалетную бумагу, шампунь или средство от кашля. Сколько раз эта женщина видела их вместе, мысленно сортируя и оценивая их покупки? Фиби была готова проклясть себя за то, что не поехала в безликую сетевую аптеку где-нибудь в другом городе.

Продавщица сощурилась и цокнула языком.

– Оно и к лучшему, – заметила она и повернулась к кассовому аппарату, а потом обратно, чтобы вернуть сдачу. – Эта семья проклята. Мертворожденные дети, пропавшие девочки, самоубийства. А старый О’Тул… – Она театрально поежилась. – Он был словно сама Смерть с косой. Про него сочинили песенку, которую все мы знали в детстве.

– Правда? – спросила Фиби, стараясь выглядеть вежливо-безучастной, она положила сдачу в карман, забрала покупку и повернулась, собираясь уйти.

Но женщина продолжала; ее напевный голос был высоким и хрипловатым:

Не прогуливай школу и не болей,

Не то старый О’Тул придет из полей,

Он съест твое сердце и залезет в штаны,

Наполнит кошмарами твои сны.

Женщина захихикала и пожала плечами. Фиби пожала плечами в ответ и поспешно направилась к выходу, стараясь не сорваться на бег.

– Желаю удачи! – крикнула женщина ей вслед.

Фиби, Франни и доктор Острум собрались в регистратуре незадолго до окончания рабочего дня. Фиби выключила компьютер и собиралась перевести телефоны в режим автоответчика. Полы были вымыты, отчего в офисе стоял знакомый запах дезинфицирующего средства с сосновым ароматом. Сиденья в приемной тоже были продезинфицированы; брошюры о сердечных заболеваниях, ожирении, уходе за зубами и страховке для домашних животных собраны ровными стопками.

– Но почему они решили симулировать проникающую рану? – спросила доктор Острум. – Это уж слишком, разве нет?

– Это гарантировало, что Сэм и Фиби бросятся в погоню, – сказала Франни, которая сняла лабораторный халат и освободила пышные каштановые волосы от резинки, стягивавшей их в хвостик. – Ну если целью было выманить их из хижины. На что только не способны люди, чтобы получить желаемое. По какой-то причине они хотели порыться в ваших вещах.

Франни была местной жительницей. Она ходила в школу вместе с Лизой и Сэмом и даже училась с Сэмом в одном классе. Когда они собирались пропустить по стаканчику, Франни и Сэм разговаривали о том, что стало с их одноклассниками, об учителе физкультуры с заячьей губой и о том, как их футбольная команда проиграла пари, и они все пришли в школу в женской одежде.

Фиби кивнула.

– Там была старая книга, которую тем летом Лиза якобы нашла в подвальной яме. «Книга фей». Они забрали ее вместе с остальными вещами.

Доктор Острум поджала губы и покачала головой. Ей было около шестидесяти, миниатюрная женщина с коротко подстриженными седыми волосами. Она напоминала Фиби белоголового орлана, хотя об этом никогда не говорилось вслух. Дело было не только в седых волосах; угловатые черты ее лица и безупречная осанка были исполнены достоинства. Она никогда не теряла самообладания и держалась хладнокровно в любой ситуации. Возможно, ее лучшим качеством было то, что она считала свою подчиненную умной и перспективной женщиной. Она не обращала внимания на отсутствие университетского диплома и не намекала на то, что Фиби следовало бы посещать образовательные курсы. Она прислушивалась к мыслям и мнениям Фиби и позволяла ей вести дела по своему усмотрению. А если Фиби высказывала хорошую идею, доктор Острум хвалила и давала понять, что ее ценят. Этим клиника отличалась от всех предыдущих мест, где работала Фиби.

– Думаешь, власти могут быть как-то причастны к этому? – спросила Франни. – Мне всегда казалось, что они имели какое-то отношение к исчезновению Лизы. Возможно, они с Сэмом наткнулись в лесу на какой-то военный секрет или что-нибудь в этом роде.

Фиби восхищалась ее логическими способностями, но не разделяла параноидные догадки. В мире Франни все остальные ополчились на них, и лучшим способом выжить было держаться тише воды ниже травы. Она считала, что правительственные агенты устанавливают шпионские камеры в домах людей и на рабочих местах, прослушивают все телефонные разговоры и отслеживают все покупки по кредитным картам. У Франни не было кредитной карты и счета в банке. «Они не могут проследить наличные деньги», – утверждала она. Она пользовалась самыми дешевыми мобильными телефонами, которые меняла через несколько месяцев, и арендовала почтовый ящик в магазине, который находился в другом городе. Франни и ее муж Джим жили в отдельном доме, который построили сами и который снабжался электричеством от солнечных панелей, ветряков и генератора. У них имелась подземная цистерна для бензина, подвал с достаточным количеством продуктов и сухих пайков, чтобы протянуть два года, и тайный бункер с двухфутовыми стенами из усиленного бетона, с оружием и боеприпасами, которых хватило бы для небольшой партизанской войны. Франни и Джим говорили, что это «на всякий случай», но когда Фиби посетила их дом, больше похожий на крепость, у нее сложилось впечатление, что они с нетерпением ожидают именно такого события.

– Все это выглядит немного наигранным и театральным, – сказала доктор Острум, имея в виду недавние приключения Фиби.

– Согласна, – сказала Фиби. – Кем бы ни были эти люди, они склонны к театральности.

– Это похоже на одно из безумных телешоу о пропавших без вести, – сказала Франни. – Женщина пропадает на пятнадцать лет, а потом возвращается и устраивает безумный переполох.

– Но не все пропавшие люди утверждают, будто они жили в стране фей, – возразила Фиби.

– Не знаю насчет фей, – сказала Франни, – но в том лесу творится нечто зловещее. Много лет назад там исчез целый поселок: на столах остались тарелки с едой, не доенные коровы в сараях.

Доктор Острум покачала головой.

– Это не так, – заявила она.

– То есть? – спросила Фиби.

– Боюсь, все совсем не так, как предпочитает думать большинство людей. Если провести серьезное исследование, вы убедитесь в том, что на самом деле поселок вымирал постепенно, как и любой другой. Люди собирали вещи и уезжали туда, где была работа. Они двигались ближе к железной дороге, к каменоломням, к лучшим пастбищам для животных. Но это обыденные дела, из которых не состряпаешь увлекательную историю. Поэтому с годами люди приукрасили ее и превратили в зловещую легенду. В таинственное исчезновение поселка Рилаэнс.

– Но мать Сэма утверждает, что именно так и было, – сказала Фиби. – Ее дедушку нашли там.

Доктор Острум снова покачала головой.

– Пóлно вам, Фиби. Что более вероятно: его оставили феи – феи! – или же он был внебрачным ребенком или сиротой, брошенным в мрачные времена, когда еще не было контроля над рождаемостью, а тем более безопасных и законных абортов? Семейные истории далеко не всегда правдивы, и тебе это известно.

– Я все равно считаю, что в этом лесу есть нечто ужасное, – сказала Франни. – А как насчет молитвы «Отче наш», высеченной на камне на въезде в город? Я слышала, что человек, который это сделал, пытался защитить Хармони от существ из леса.

Доктор Острум рассмеялась.

– Еще одна легенда, – сказала она. – А если и нет, значит, тот человек сам явно увлекался мистическими историями.

– Тогда как насчет фей? – спросила Франни. – И насчет Лизы? Маленькие девочки не исчезают подобным образом.

– Нет, – согласилась доктор Острум. – Разумеется, нет. Ее забрал какой-то человек, несомненно, из плоти и крови. Тот, кто воспользовался ее доверчивостью и предрассудками. Я вижу здесь работу злой силы, но эта сила определенно принадлежит к человеческому роду, и в ней нет никакой романтики. Думаю, Фиби, тебе лучше отойти в сторону. Сообщи в полицию о записке, о самозванцах в хижине и об украденных вещах. Пусть сами разбираются: это их работа. Кто-то грязно подшутил над беднягой Сэмом, и это плохо. Но чем дольше вы будете подыгрывать им, тем труднее будет выпутаться.

Фиби кивнула.

– Наверное, вы правы.

– Да, почти забыла, – сказала доктор Острум и протянула Фиби вельветовый мешочек с зубами. – Я еще раз проверила. Это определенно лошадиные зубы.

Она надела пальто и направилась к выходу.

– Спасибо, – сказала Фиби и положила мешочек рядом с еще не использованным тестом на беременность.

Они пожелали друг другу доброго вечера, и доктор Острум завела свой «Сааб» на автостоянке.

– Подожди минутку, ладно? – окликнула Фиби, когда Франни направилась следом.

– Что такое?

– Ты когда-нибудь проводила такой тест? – спросила Фиби и показала розово-белую картонку с тестом на беременность.

Франни широко распахнула глаза, и ее губы сложились в виде маленькой буквы «о», но она не издала ни звука.

– Просто я никогда этого не делала и немного нервничаю, – объяснила Фиби. – Я надеялась, что ты останешься со мной.

Франни отложила куртку и сумочку, заперла дверь на задвижку и повесила табличку «Закрыто». Потом она обошла вокруг стола и обняла Фиби.

– Дай посмотреть на эту штуку, – сказала она и взяла коробочку, чтобы прочитать инструкцию. – Нет ничего проще. Пописай на полоску и подожди три минуты. Если покажется значок «плюс», то результат положительный.

Фиби кивнула и забрала коробочку.

– Думаю, тогда пора перейти к первому этапу.

Франни удержала ее за руку.

– Ты уверена, Фиби? Не лучше ли сделать это дома, рядом с Сэмом? Или он вообще не знает?

Фиби покачала головой.

– Нет. Я должна точно убедиться, прежде чем рассказать ему.

– Тогда иди, пописай и возвращайся сюда. Мы подождем вместе.

Это были самые долгие три минуты в жизни Фиби.

– Уже пора? – то и дело спрашивала она. Франни смотрела на часы, отказываясь предъявить результат, пока не пройдет нужное время.

– Пора, – наконец сказала она, и они поспешили в туалет, где на сливном бачке лежала пластиковая полоска. Там, словно перекрестие оптического прицела, проступил ярко-синий значок «плюс».

Фиби вернулась домой в шесть вечера, по пути остановившись у бакалейного магазина, где обнаружила, что потеряла список. Пришлось справляться самой, полагаясь на дырявую память. Яйца или молоко? Она купила и то и другое. Еще мороженое трех разных видов. Она решила добавить ореховое ассорти, чтобы собственноручно приготовить для Сэма пломбир с орехами и сиропом. Задержавшись в магазине, она прошла мимо полок с товарами для малышей, изучая подгузники, кремы, ложечки, бутылочки, молочные смеси и баночки с детским питанием. Глядя на набитые полки, она вдруг осознала, что совершенно не готова к этому. Кто мог предположить, что есть даже специальные щетки для чистки бутылочек? Или как минимум семь разных вариантов молочных смесей? Лучше выбрать без сои или на основе козьего молока? На этикетке было написано «натуральный продукт», определенно, Сэм выбрал бы это. Но разве грудное вскармливание не лучше всех этих смесей? Фиби внезапно почувствовала, что ее грудь ноет и кажется набухшей. Мать. Ей предстояло стать матерью.

Она залилась слезами, как только увидела результат теста, но на смену первым эмоциям быстро пришло жесткое отрицание.

– Тесты могут быть ошибочными, – сказала она Франни.

– Нет, – ответила та. – Отрицательный результат может оказаться ложным, но с этими штуками невозможно подделать положительный результат. Можешь мне поверить.

Какое-то время они сидели и обсуждали положение. Фиби собиралась отправиться домой, приготовить Сэму замечательный ужин и все ему рассказать.

– Но он не захочет иметь ребенка, – причитала она. – Что, если он подумает, будто я стараюсь привязать его к себе?

Франни погладила ее по голове.

– Мы с тобой говорим о Сэме, – сказала она. – Он один из самых умных, добрых и понимающих людей, которых я знаю. И он любит тебя до безумия. Все будет хорошо; просто поезжай домой и скажи ему. Вместе вы найдете решение.

Поэтому Фиби остановилась у магазина, чтобы выбрать ингредиенты для спагетти с сыром и салата, любимых блюд Сэма. Она положила в тележку бутылку «Мерло» и две позолоченные свечки на удачу. У них будет романтический ужин, они немного выпьют, а потом она расскажет ему о ребенке.

Когда она завершила покупки, то почувствовала себя зверски голодной, поэтому остановилась у «Мак-авто» и взяла гамбургеры с сыром, картошку фри и шоколадный коктейль. Казалось ненормальным поглощать еду перед ужином, но в последний раз она проглотила лишь несколько крекеров и сжевала яблоко на ленч. В конце концов, теперь ей нужно есть за двоих, и, наверное, нужно было приобрести в аптеке какие-нибудь витамины для беременных.

Она сидела на автостоянке и допивала остатки коктейля. Сэм ненавидел «Макдоналдс» и в большинстве случаев предпочитал вегетарианские блюда, поэтому Фиби одна устраивала эти маленькие пиршества. Она всегда тщательно выбрасывала упаковки, чтобы не выслушивать лекцию о том, как она поддерживает корпоративную империю зла, намеренную отравить весь мир. Когда Сэм все-таки ел мясо, он настаивал на том, чтобы оно было натуральным, местного производства и «свободным от жестокости» (последнее определение не имело смысла: как можно обойтись без жестокости, если животное все равно убивают?).

Автомобиля Сэма не было на подъездной дорожке. Вытащив пакеты с покупками, Фиби открыла дверь и внесла внутрь свою поклажу. Индикатор автоответчика мигал, поэтому она нажала кнопку воспроизведения, так и не расставшись со всеми пакетами. Первое сообщение было от Сэма. Лесная служба, где он работал, расчищала новую площадку, и он сказал, что вернется поздно.

После длинного гудка раздался голос Франни: «Привет, Фиби. Я просто хотела сказать, что люблю тебя и думаю о тебе. Если тебе что-то понадобится, просто позвони. Да, и я вспомнила еще кое-что интересное. Есть девушка, которую зовут Бекка Рейнольдс; она училась в одном классе со мной и Сэмом. Я дружила с ней, но большей частью потому, что жалела ее. В общем, они с братом жили в двух домах от Сэма и Лизы и часто гуляли вместе. После исчезновения Лизы они переехали, думаю, в Массачусетс. Но позавчера я случайно встретилась с Беккой: она вернулась в Вермонт и теперь работает в цветочном отделе „Магазина низких цен“ в Сент-Джонсбери. Я подумала, может быть, вы с Сэмом захотите поговорить с ней. Кто знает, она может что-то помнить о том времени, когда исчезла Лиза. Насколько я знаю, она верила в волшебный народ и даже уверяла всех, что видела самого Короля фей. В общем… надеюсь, сегодня вечером все пройдет хорошо. Я знаю, что так и будет. Давай снова встретимся, может, в пятницу после работы? Дай мне знать».

Третье сообщение было от Эви.

– Сэм? – нетвердо произнес женский голос. – Они побывали тут. Моя квартира разгромлена. Они ударили меня по голове. Боюсь, что они вернутся. Просто не знаю, что делать. Если ты получишь это сообщение, пожалуйста… – послышался слабый хрип, потом все стихло.

Фиби выронила пакеты, взяла телефон и набрала номер Эви. Она подождала двенадцать гудков, прежде чем повесить трубку, а потом попыталась позвонить Сэму на мобильный, но ее сразу перенаправили на голосовую почту.

– Проклятие! – воскликнула она. Либо Сэм оставил телефон в автомобиле, либо находился вне зоны доступа. Она положила трубку и быстро нацарапала записку для Сэма.

Уехала спасать Эви

(послушай сообщение на автоответчике).

Целую, Би.

Глава 16

Лиза

8 июня, пятнадцать лет назад

Свет приближался по лесной тропинке.

– Лиза? Лиза? Где ты?

– Здесь. – Собственный голос показался ей тихим и безжизненным. Она прислонилась к влажной каменной стене подвальной ямы и следила за приближением огонька.

Она была не в силах выбраться из ямы с тех пор, как услышала крик, устрашенная тем, что могло ожидать снаружи. Но теперь кто-то шел ей на помощь.

Внезапно на ее лицо упал свет. Яркий, ослепительный. Свет лампы для допроса. Она закрыла глаза руками.

– Ты в порядке? – Это был голос Эви, одышливый и встревоженный. – Мы заснули. Господи, извини! Я услышала твой крик; он разбудил меня. Что случилось? Проклятие, Сэм, не свети ей в лицо!

Лиза слышала, как Эви пытается перевести дыхание, должно быть, она бежала всю дорогу.

– Это не я, – сказала Лиза и отняла руки от лица. Она посмотрела наверх и увидела Сэма и Эви на краю подвальной ямы: два бледных лица, обращенных к ней и заставлявших ее ощущать себя тигрицей, пойманной в ловушку. – Я не кричала. – Только теперь Лиза увидела, что Эви сжимает охотничий нож.

– Тогда кто это кричал, черт побери? – спросила Эви и зачехлила нож.

– Не знаю. Даже не могу сказать, откуда доносился этот крик.

Прищурившись, Лиза заглянула им за спину, пытаясь разглядеть признаки движения в темном лесу.

– Пекан-рыболов, – предположил Сэм. – Или, может быть, сова.

– Это никакая не сова, – сказала Эви и настороженно оглянулась вокруг, прежде чем повернуться к Лизе. – Давай вылезай оттуда. Вернемся домой. – Она протянула руку.

– Что это? – спросил Сэм. Луч фонарика был направлен на заросли папоротника в подвальной яме, прямо рядом с Лизой. Там лежал круглый холщовый сверток, перевязанный бечевкой и похожий на странное бесформенное яйцо.

– Дайте свет! – велела Лиза и выпрямилась. Она посмотрела в угол и увидела, что тарелка со сладостями пуста, а в стакане ничего нет.

– Вот черт! – выругалась Лиза. Как она могла это пропустить? Невозможно поверить, что она просто заснула.

Она повела лучом на папоротник и взяла сверток. Он был грязным и ветхим, – наверное, когда-то белым или бежевым, но теперь бурым. Бечевка была тонкой и навощенной.

– Давай его сюда, – сказала Эви и еще раз протянула руку, чтобы помочь Лизе выбраться из ямы. – Посмотрим… – Она потянулась к свертку, но Лиза резко удержала ее руку.

– Нет, – сказала она. – Я открою.

Удерживая фонарик между наклоненной головой и плечом, Лиза начала развязывать бечевку. Эви придвинулась ближе, стукнувшись головой о голову Лизы, когда обе наклонились посмотреть.

– Осторожно, – предупредила Эви. Лиза остановилась, внезапно испуганная тем, что могло оказаться внутри. Еще зубы? Или другая часть тела?

Что за крик раздался в ночном лесу? Кто там прятался, наблюдая за ними?

Выбросив эти вопросы из головы, Лиза вернулась к работе над странной посылкой. В конце концов она сняла бечевку и медленно развернула ветхую ткань. Внутри находился круглый серебряный медальон со словами «Святой Христофор, защити нас», выгравированными по ободу. В центре был изображен мужчина с бородой и посохом, несущий на спине ребенка.

– Он украл ребенка? – поинтересовался Сэм, наклонившись ближе.

– Нет, дурачок, – сказала Эви. – Посмотри на нимб: это же Христос. Он переносит Христа через реку. Разве ты не знаешь эту историю?

Сэм покачал головой.

– Этот тип, святой Христофор, покровитель путешественников. Ему нужно молиться, когда отправляешься в странствие. Считается, что такой медальон приносит удачу, когда летишь на самолете, плывешь на корабле, и так далее.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Лиза. Никто в их семье не был даже слегка религиозным. Когда она однажды спросила Сэма о крещении, ее родители смеялись так, словно это было самой большой нелепостью на свете. А когда она сказала, что, по словам Джеральда и Бекки, ей не удастся попасть на небеса без крещения, они засмеялись еще громче.

– Не все верят в Бога и царствие небесное, – объяснил ей папа. – Те, кто верит, считают всех остальных отступниками.

– Тогда во что верим мы? – спросила Лиза. Отец переглянулся с мамой, и оба улыбнулись.

– Официальная религия – это опиум для народа, – сказала мама.

– Как это понимать?

– Это нужно понимать так, что люди должны быть достаточно образованными, чтобы сделать собственный выбор, – ответил папа.

Мама фыркнула.

– Ну да, – сказала она. – Уверена, что это когда-нибудь случится. Тогда пойдет дождь из розового лимонада и снег из огромного зефира.

Лиза посмотрела на медальон, потом на Эви.

– Ну? – сказала она. – Почему ты вдруг стала так хорошо разбираться в святых?

Ей совсем не нравилось, когда Эви проявляла свою эрудицию. Это Лиза все время читала. Она получала отличные оценки в школе, хотя никогда не ходила в библиотеку.

– Иногда я хожу в церковь, – наконец ответила Эви, как будто немного стеснялась этого, как будто это было секретом, о котором не полагалось рассказывать.

Лиза озадаченно уставилась на нее. Она не знала, что более странно – мысль об Эви, которая ходит в церковь, или мысль о том, что Эви утаила это от нее.

– Вместе с мамой? – насмешливо спросила Лиза.

– Нет, – отозвалась Эви. – Не говори ей, ладно? Она убьет меня. Я сама хожу туда. Церковь примерно в двух милях от нашего дома; иногда я сажусь на велик и приезжаю туда. После службы там раздают пончики.

– Значит, ты подружилась с Богом ради пончиков?

Лиза произнесла эти слова и сразу пожалела об этом. Она посмеялась над секретом подруги.

– Забудь, – сказала Эви. – Давай просто вернемся домой.

Она отвернулась и начала подниматься по склону. Лиза и Сэм последовали за ней; в одной руке Лиза держала фонарик, а в другой – медальон святого Христофора.

– Ну вот, – сказал Сэм, когда они поравнялись друг с другом. – Одно можно сказать наверняка: если медальон должен защищать человека в пути, то его нашел не тот человек. Лиза не собирается никуда уезжать.

В этот момент слева из темноты донесся другой голос, девичий голос, исполненный паники.

– Вы… вы видели его?

Все застыли на месте. Лиза направила луч фонарика в сторону голоса и увидела Бекку, спрятавшуюся за стволом дерева.

– Кого? – спросила Лиза.

– Привидение, – ответила Бекка.

– Что ты имеешь в виду? – осведомилась Эви, медленно продвигаясь к Мизинчику.

– Держись от меня подальше! – заверещала та. – Ты знаешь, что сломала Джеральду руку? Мы несколько часов просидели в больнице. Мама просто в ярости: ей пришлось уехать с работы. Она найдет юриста и засудит вас.

Эви остановилась и даже отступила на шаг.

– Бекка, – сказал Сэм, который стоял ближе всех и мог бы дотянуться до нее. – Что ты здесь делаешь? Что ты видела?

– Я хотела понять. Вы все время приходили сюда. Мне хотелось узнать ваш секрет. Сегодня вечером я следила за вами. Я притаилась на краю вашего двора и видела, как Эви ушла в лес. Потом Лиза. Я стала ждать, а потом спустилась и увидела.

– Что именно? – спросил Сэм.

– Я отведу вас туда, где он был, – сказала Бекка, отцепившись от дерева, и направилась в глубь леса. Несколько минут они шли за ней в молчании.

Впереди появился свет.

– Мне это не нравится, – сказала Эви.

Лиза взяла ее за руку, которая была холодной и липкой. Дыхание с присвистом вылетало из груди Эви.

Бекка привела их на поляну. В траве валялся тускло светившийся розовый фонарик с почти разряженными батарейками.

– Он был прямо здесь, – сказала Бекка, тревожно оглядываясь по сторонам. Она нагнулась, подняла свой фонарик и встряхнула его, пытаясь сделать свет поярче.

– Кто? – спросил Сэм.

– Призрак.

– Как он выглядел? – спросила Эви.

Бекка немного подумала.

– Как человек, сотканный из теней, – наконец ответила она.

– А его лицо? – поинтересовался Сэм.

– У него не было лица, – глухо сказала Бекка.

Лиза поежилась.

– Человек без лица, – задумчиво произнесла Эви. – Ну да…

– Но на нем была кепка, – добавила Бекка.

– Кепка?

– Да, вроде бейсболки.

Эви рассмеялась.

– Значит, призрак оказался бейсбольным фанатом? Что, он бегал между базами?

– Я знаю то, что видела, Стьюи, – ядовито процедила Бекка. – Я закричала, выронила фонарик и убежала со всех ног.

Лиза кивнула, испытав облегчение от того, что теперь знает происхождение жуткого крика.

– Знаешь, что я думаю? – спросила Эви. – Думаю, ты выдумала всю эту чушь.

Бекка ничего не ответила. Она почесала руку с такой силой, что выступила кровь.

Лиза отвернулась. Что-то, лежавшее на земле за спиной Сэма, привлекло ее внимание, и она медленно направилась туда.

– Лиза? – окликнула Эви, когда она отделилась от группы, направляя свой фонарик на непонятный предмет. – Ты что-то нашла?

– Нет, – ответила Лиза, и ее голос прозвучал жалобно, она еле выдавила из себя эту ложь. Она выключила фонарик и наклонилась, чтобы поднять выцветший, заляпанный краской предмет, лежавший в траве. Она прекрасно знала, что это такое. Лиза спрятала его под футболкой и с сильно бьющимся сердцем вернулась к остальным.

– С тобой все в порядке? – спросила Эви и положила руку на плечо Лизы, заставив ее вздрогнуть.

– Да. – Лиза кивнула. – Просто я хочу домой.

– Еще бы, – сказала Эви и огляделась по сторонам. – Давай убираться отсюда, пока шпион Мизинчик не выдумает какую-нибудь новую гадость.

Лиза пошла за ними, скрестив руки над предметом, засунутым под футболку.

Это была бейсбольная кепка ее отца с логотипом «Ред Сокс».

Глава 17

Фиби

8 июня, наши дни

Дверь квартиры Эви была взломана; деревянная рама расщепилась, как будто по ней били тараном. Фиби набрала в грудь воздуха, кончиками пальцев толкнула дверь и увидела темную лестницу. Она нащупала выключатель и попробовала включить свет, но ничего не произошло.

Фиби вышла на улицу, вернулась к старенькому «Меркурию» и достала из багажника тяжелый металлический фонарь «Маглайт». Сэм положил его туда вместе с инструментами, сигнальными ракетами и серебристым одеялом из спасательного комплекта. Сэм считал, что нужно быть готовыми ко всему.

– Если бы ты был рядом, все было бы гораздо проще, – пробормотала Фиби. Если потом она узнает, что он накачивался пивом после работы, пока она рисковала жизнью, она убьет его.

– Ну вот, теперь я готова.

Держа фонарь обеими руками, как оружие, она спустилась по лестнице в темную пещеру, которую Эви называла своей квартирой.

Эви не преувеличивала. Квартира была разгромлена; здесь явно побывали те же самые специалисты по дизайну интерьера, которые недавно посетили их дом. Фиби пронзила ужасная мысль: неужели они с Сэмом привели их сюда? Что, если в субботу вечером за ними следили от самого дома?

Как бы они ни попали сюда, сцена выглядела хорошо знакомой. Стулья были опрокинуты, обшивка разрезана, набивка разбросана вокруг. Телевизор был разбит, книги и бумаги валялись повсюду. Фиби нашла другой выключатель и попробовала включить его: снова никакого результата.

– Эви? – дрожащим шепотом позвала она. – Вы здесь?

Ни звука. Может быть, ее не услышали? Но тут наверху раздался мощный рев. Фиби схватила фонарь, как бейсбольную биту, и присела, готовая к отражению атаки. Но это был лишь шум воды: кто-то наверху спустил сливной бачок в туалете.

Фиби облегченно рассмеялась, чтобы подбодрить себя.

Держа фонарь перед собой, она пошла на кухню, где битые тарелки и бокалы усеивали растрескавшийся линолеум. Потом Фиби двинулась по коридору. Слева находилась ванная. Душевой занавес был сорван с петель, зеркало медицинского шкафчика разбито. Похоже, справа находилась спальня Эви с приоткрытой дверью. Дверь была измазана красной краской, – определенно не кровью, заверила себя Фиби. Символ был грубым, нарисованным в спешке, но секунду спустя она узнала его. Тот самый символ, который Сэм обнаружил в их автомобиле, когда они выбрались из леса.

Тейло, прошептал Сэм. Король фей.

Фиби затаила дыхание и осторожно открыла дверь пошире, прижавшись к косяку и направляя луч фонаря, как ствол пистолета, которого у нее, к сожалению, не было.

Что она ожидала увидеть? Фею? Если это Динь-Динь, то она справится. Но ублюдки, которые стояли за этим разгромом, были куда опаснее. Впрочем, Фиби не видела движения и не замечала признаков жизни, человеческой или любой другой.

Матрас был перевернут и выпотрошен. Перья из подушки усеивали пол, как пушистый рождественский снег. Книги и журналы были разбросаны вместе с одеждой. Небольшой секретер опустел: все ящики вытащили и разломали на бесполезные щепки. Раздвижная дверь стенного шкафа была закрыта, и за ней Фиби услышала слабый стук, потом шелест.

Она застыла, прислушиваясь.

Мысли обратились к звукам, которые она слышала по ночам в детстве, к постукиванию и скребущим шорохам под кроватью. Она прятала голову под подушку и изо всех сил старалась убедить себя, что это игра воображения. В конце концов ей начинало не хватать воздуха, и она поднимала подушку, внушая себе, что нужно держать глаза закрытыми… но каждый раз она открывала глаза и смотрела. И он всегда был там. Стоял в ногах ее кровати.

Из шкафа Эви донесся еще один приглушенный стук. На лбу Фиби выступили капельки холодного пота.

Раньше она думала, что во всем виновата ее мать. Что он приходит только в дома, где пьяные матери не присматривают за своими дочками и не заботятся о них; что, возможно, он на самом деле охотится за ее матерью и дожидается, пока Фиби заснет, чтобы завершить дело.

Она внушала себе, что у нее слишком буйное воображение. Возможно, она сходит с ума. Однажды мать допилась до такого состояния, что ей повсюду мерещились тараканы. Наверное, с Фиби происходит то же самое.

Но она знала, что это неправда.

А что она может подумать теперь, в тридцать пять лет? Теперь, когда стоило бы знать побольше?

Из шкафа послышался очередной глухой стук, и в животе у Фиби похолодело.

«Ты слишком взрослая для привидений», – сказала она себе.

Потом подняла фонарик, сосчитала до трех и резко открыла дверь шкафа.

Эви была там; она скорчилась в углу среди разрозненных предметов одежды, одетая только в лифчик и трусики. На ее шее по-прежнему висела серебряная цепочка со старым ключом. Губы Эви дрожали, узкое лицо покраснело и было мокрым от слез. Левый глаз почти заплыл. Она держала в руках маленький пистолет, направленный прямо в грудь Фиби.

Фиби убрала свет с лица Эви и посветила на собственное лицо.

– Эви, – сказала она так спокойно, как только могла. – Это я, Фиби. Я пришла помочь. Опустите пистолет.

В ответном взгляде не было ни облегчения, ни узнавания. Пистолет оставался нацеленным на Фиби, но рука, державшая оружие, сильно дрожала.

Фиби облизнула губы и глубоко вздохнула. Если сейчас Эви застрелит ее – пусть даже случайно, – то убьет сразу двух человек. О чем она думала, приехав сюда? Она подвергла опасности не только свою жизнь. Какая будущая мать может сделать такой выбор?

– Они пришли, – жалобно сказала Эви. – Они сказали, что вернутся.

– Тогда нам лучше сматываться отсюда, – прошептала Фиби. – Я собираюсь отвезти вас в надежное место. Только нужно опустить пистолет и одеться; тогда все будет хорошо.

Медленно, почти неохотно Эви опустила пистолет. Скорчившись на полу шкафа в одном белье, она выглядела сломленной. Кости и сухожилия выпирали наружу, делая ее больше похожей на куклу, чем на человека из плоти и крови. Фиби протянула руку.

– Держу! – сказала она, помогая Эви подняться на ноги. – Теперь все будет в порядке.

– Где ты была? – возмущенно спросил Сэм. Потом он увидел свою кузину.

– Эви? Что за чертовщина?

– Разве ты не прочитал мою записку? – осведомилась Фиби, проходя мимо него на кухню за льдом. – Разве ты не слышал сообщение на автоответчике? – Она завернула лед в чистое полотенце.

– Я не видел никакой записки, – ответил Сэм. – И на автоответчике сообщений не было. Я пришел домой час назад, увидел на кухне пакеты и растаявшее мороженое, и мне стало тошно от беспокойства. Я пытался связаться с тобой по мобильному, но ты оставила свой телефон на кухне. Я позвонил всем нашим знакомым и уже собирался звонить в полицию.

Фиби вернулась в гостиную. Она поискала записку, проверила автоответчик и обнаружила, что все сообщения стерты.

– Не понимаю, – сказала она.

– Тейло. – Эви с горечью покачала головой. – Это его работа.

Разумеется, никто не мог проникнуть в дом, забрать ее записку и стереть сообщение. Должно быть, Фиби сама случайно стерла его. А записка… черт, этому не было объяснения. Фиби прекрасно помнила, где оставила листок.

– Думаю, тебе нужно начать сначала, – сказала Фиби, повернувшись к Эви. – Расскажи обо всем, что случилось. Но сперва… – она передала полотенце со льдом, – …приложи это к глазу. Может быть, опухоль немного спадет.

Фиби даже не пыталась поговорить с Эви о нападении на ее квартиру. Она прихватила несколько джинсов и футболок, после чего они убрались оттуда и выехали на шоссе. Эви ехала на заднем сиденье, скорчившись в позе эмбриона и натянув куртку на голову. Фиби слышала, как Эви снова и снова шепотом считает от ста до нуля. В зеркале заднего вида было видно, что Эви сотрясет дрожь.

– Я была дома… уф, – тихо сказала Эви, хлопнув себя по лбу той рукой, которая не прижимала полотенце со льдом к заплывшему глазу. – Вообще-то, я всегда дома. Где еще я могла быть?

Ее по-прежнему трясло, но уже меньше. Она облизала обкусанные губы и осмотрела квартиру здоровым глазом. Ее взгляд остановился на аквариумах.

– А это еще что? – спросила Эви. – Лабораторные крысы?

– Это зверинец Фиби, – объяснил Сэм. – Приют для убогих и заброшенных. Кусачий еж, одноглазая змея и парочка крыс, которых не любит никто, кроме Фиби.

– Серьезно? – Эви шагнула вперед. – Ты правда держишь ежа в квартире?

Фиби кивнула.

– Потом я познакомлю тебя с ним. А пока расскажи, что произошло в твоей квартире.

– Ладно. – Эви опустилась на диван. – Я смотрела по телевизору какое-то тупое информационно-рекламное шоу, знаешь, выполни нашу программу и похудей на пятнадцать килограммов, обрети уверенность в себе и кучу мужиков, умоляющих о свидании. Я сидела в кресле и, должно быть, в какой-то момент отключилась. Когда я открыла глаза, вокруг была непроглядная темнота. Ни света, ни телевизора. А окна у меня всегда занавешены, так что дневной свет тоже не проникал внутрь.

Фиби кивнула. Она помнила, как темно было в квартире со сломанными выключателями.

– И комната… наполнилась людьми. – Здоровый глаз Эви в панике распахнулся при этом воспоминании.

– Сколько их было? – спросил Сэм.

– Казалось, что не меньше десяти, но, скорее всего, там было трое или четверо. Они двигались очень быстро, неправдоподобно быстро. Словно существа из иного мира.

Фиби вспомнила, как быстро бежала старуха, сбрасывая года и одежды прямо на бегу.

– И что? – сказал Сэм. – Ты хочешь сказать, что у тебя порезвились феи?

– Нет, – ответила Эви, глядя на свои обкусанные ногти. – Это были не феи. Во всяком случае, не такие, каких мы видели в детстве. Никаких мерцающих огоньков. Это были люди, и они были настроены решительно. Они выбили из меня дерьмо, прежде чем я успела встать. Я вырубилась после второго удара. Когда я пришла в себя, то по-прежнему сидела в кресле, но раздетая до белья. А они ушли – все, кроме одного. Я слышала его голос, доносившийся с лестницы. «Мы еще вернемся», – сказал он. Я хотела ответить, но, наверное, снова отключилась. Когда очнулась, позвонила вам. Потом вспомнила о пистолете, который держала в шкафу, в левом зимнем сапоге. Я приобрела пистолет после гибели Элиота и хотела застрелиться, но так и не собралась с силами. Вот жалость, правда? – При этих словах она посмотрела на Фиби.

Фиби мотнула головой. Ей хотелось обнять Эви, укачать ее, найти способ починить то, что было сломано.

– Так или иначе, – продолжала Эви, жуя ноготь и сплевывая на пол, – я прокралась в шкаф, нашла пистолет там, где спрятала его, и закрылась изнутри. Я была слишком испугана, чтобы поступить иначе.

– Ты видела кого-нибудь из нападавших? – поинтересовался Сэм.

– Нет. Было темно. И, повторяю, они двигались слишком быстро.

– Как думаешь, зачем они пришли? – спросила Фиби.

– Не знаю, но что бы это ни было, они точно не нашли ничего ценного. Вот дерьмо… – Она отложила полотенце со льдом и посмотрела на Фиби глазами испуганного ребенка. – Что мне теперь делать?

– Ты останешься здесь, с нами, – решила Фиби. – Будешь жить здесь столько, сколько понадобится. Пока мы не доберемся до сути дела.

Эви облегченно улыбнулась, и Фиби сжала ее руку, костлявую и холодную.

– Должно быть, ты смертельно голодна, – сказала Фиби. – Сейчас я приготовлю нам ужин, а пока чувствуй себя как дома.

– О чем ты думала? – прошептал Сэм, подойдя к ней на кухне. Фиби наливала воду для спагетти. – Она не может оставаться здесь.

Фиби не поверила своим ушам. Она поставила кастрюлю и включила горелку.

– Это твоя кузина, Сэм. Ей некуда больше идти.

– Но у нас нет места. Мы почти не знаем ее. – Это был не тот Сэм, которого она знала. Тот Сэм был счастлив, когда старые друзья из колледжа, которых он не видел долгие годы, собирались у них.

Фиби озадаченно взглянула на него.

– Но, Сэм…

– Она совершенно чокнутая, – сказал Сэм.

Кто-то тихо кашлянул, и они повернулись к двери, где стояла Эви, опираясь о косяк. Ее костлявые плечи сгорбились, левый глаз распух и слезился.

– Ты прав, – сквозь зубы обратилась она к Сэму. – Я уйду. Я могу позвонить маме; возможно, она приедет и заберет меня.

– Нет, – поспешно сказала Фиби. – Ты останешься с нами. Нам понадобится твоя помощь, чтобы разобраться в этом кошмаре. Ты была там, когда пропала Лиза.

Она не хотела отпускать нить, которая тянулась в прошлое Сэма. Эви была единственной, кто мог иметь хоть какое-то представление о том, что на самом деле случилось с Лизой. И, по правде говоря, ей нравилась Эви. Фиби хотела поближе узнать ее, помочь. У Эви больше никого не осталось, а Фиби слишком хорошо помнила, как это бывает. До Сэма у нее тоже никого не было, – никого, кого стоило бы принимать в расчет.

– Этот Тейло думает, что мы как-то связаны, Эви, – продолжала Фиби. – У всех нас есть что-то, что он хочет получить. Нам нужно держаться вместе, если мы хотим выпутаться из положения.

Она посмотрела на Сэма, но тот отвернулся, открыл холодильник, а потом захлопнул дверцу.

– Ты забыла купить пиво, – сказал Сэм. – Пойду возьму немного.

Он решительно вышел из кухни, не глядя ни на Фиби, ни на свою кузину.

– Сэм? – окликнула Фиби и услышала, как хлопнула входная дверь. Потом заработал двигатель автомобиля.

– Вот сукин сын, – пробормотала Фиби. Она не могла поверить, что Сэм ведет себя подобным образом. Не зная, что еще сделать, она вернулась к стряпне и взяла луковицу из корзинки, висевшей над раковиной. Раньше он никогда не вел себя так. Именно такого поведения она всегда ожидала от парней, с которыми встречалась раньше, от забулдыг, чья концепция живого общения сводилась к вопросу о косяке с марихуаной перед тем, как завалиться в койку.

– Мне надо было уйти, – сказала Эви. – Сэм явно не хотел видеть меня здесь.

Фиби разрезала луковицу и покачала головой.

– Он придет в себя. Прости, что он такой болван; просто сейчас на него слишком много всего навалилось. Он плохо справляется с переменами, а в последние дни с нами много чего случилось.

И все это даже без упоминания о беременности. Что будет, когда она наконец расскажет ему?

Глаза заслезились, и Фиби вытерла слезы тыльной стороной ладони. Проклятие, она не собиралась плакать. Она никогда не плакала перед другими людьми.

Эви подошла ближе.

– Раньше я любила готовить, – сказала она. – Когда мы с Элтоном… – Ее голос пресекся.

Элтон? Кто такой Элтон?

Должно быть, она разнервничалась, подумала Фиби. Ведь если это был ее любимый мужчина, она точно не забыла бы, что его зовут Элиот, а не Элтон?

– Мы с Сэмом не любим готовить, – призналась Фиби. – Обычно мы покупаем еду навынос.

– Если ты будешь покупать продукты, я буду готовить. В Барлингтоне нет гастрономов с доставкой, поэтому я жила на одной пицце… но буду рада больше никогда не видеть коробку с пиццей.

– Договорились, – сказала Фиби.

Эви потянулась к буханке белого хлеба на столешнице (ее купила Фиби; Сэм ел только «натуральный» хлеб с пророщенной пшеницей).

– Можно?

Фиби кивнула. Эви намазала маслом ломоть хлеба и посыпала сахаром. Такого лакомства Фиби не пробовала с раннего детства.

– Хочешь? – с озорной улыбкой спросила Эви.

– Ну конечно!

Это было так хорошо, что они съели по два куска.

Глава 18

Лиза

9 июня, пятнадцать лет назад

– Ты ночью был в лесу? – прошептала Лиза на ухо своему отцу утром перед завтраком. Он по-прежнему лежал на диване в старой потрепанной пижаме. Он смотрел прямо перед собой, и струйка слюны стекала из уголка его опущенных губ. Присутствие дочери как будто осталось незамеченным.

– Я нашла твою кепку «Ред Сокс», – сказала она.

Что именно видела Бекка? Безликого призрака в отцовской кепке? Это было бессмысленно. Лиза посетила отцовскую мастерскую в гараже и нашла его рабочий комбинезон, но больше ничего. Гараж, как всегда, был открыт. Любой мог зайти туда и взять кепку. Но зачем?

Возможно ли, что отец самостоятельно встал и заковылял в лес, как зомби?

Мама и тетя Хэйзел были на кухне и в очередной раз перебранивались шепотом, пока Хейзел готовила завтрак. Лиза услышала лишь несколько слов: «Слишком много. Он помнит. Слишком далеко».

Они уже несколько дней тихонько переругивались. Чем дольше ее отец оставался больным и немым без признаков улучшения, тем напряженнее становилась атмосфера в доме. Теперь Лиза услышала, как мать расспрашивает Хэйзел о лекарствах и о правильной дозировке. Их шепот повысился до тихого крика.

– Хочешь нанять медсестру? Чужую женщину? – огрызнулась Хэйзел.

Мать что-то невнятно пробормотала.

– Тогда позволь мне заниматься своей работой, – сказала Хэйзел.

Минуту спустя Лиза уловила запах гари.

– Что-то подгорело? – крикнула она из гостиной.

– Вот дрянь! – воскликнула Хэйзел. Потом раздался грохот и шум текущей воды.

Хаос на кухне был нарушен громким стуком в парадную дверь. Лиза подумала, что это очень странно: было чуть больше семи утра. Мать с усталым и раздраженным видом прошла через гостиную, но перевела дух и улыбнулась, прежде чем открыть дверь. После короткого обмена приветствиями она вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. Лиза встала и выглянула в окно. На крыльце вместе со своей матерью стоял Джеральд; его рука была в гипсе. Он смотрел под ноги и молчал. Между тем его мать что-то громко говорила и сопровождала свои слова короткими, рубящими жестами. Лиза знала, что отец Джеральда ушел из семьи несколько месяцев назад, а мать работала официанткой в кафе Дженни и, кроме того, готовила, убирала в доме и платила за уроки игры на гобое для Бекки. Теперь она столкнулась с тем, что соседский ребенок сломал руку ее сыну. Не просто ребенок, а Эви.

А что, если Бекка рассказала ей о том, что видела в лесу ночью?

Джеральд шаркал ногой по облупившейся краске на досках крыльца, а его мать никак не могла остановиться. Она была сухопарой женщиной с выбеленными волосами и плохими зубами. Сегодня на ней было платье официантки с голубым передником и тяжелые белые ботинки. Лиза видела, как ее мать кивает, сцепив руки на животе. Она почти ничего не говорила. Наконец они распрощались, и мать Лизы вернулась в дом с напряженно-сосредоточенным видом.

– Кто-нибудь знает, где Эви? – спросила она.

– Спит в моей комнате, – ответила Лиза.

Хэйзел вышла из кухни, вытирая руки полотенцем для посуды.

– Что еще она натворила?

– Вчера в лесу произошел неприятный случай, – ответила мать Лизы. – Я сама разберусь, а ты позаботься о завтраке.

– Но я… – начала Хэйзел и умолкла, столкнувшись с ледяным взглядом.

Лиза слушала, как мать поднимается по лестнице. Дверь открылась, потом закрылась. Мать начала вопить. Было трудно разобрать, что она говорила, но Лиза уловила суть: Эви перешла всякие границы. У матери никогда не хватало терпения с Эви; она быстро выходила из себя и начинала бранить Хэйзел за то, что Эви позволяют бегать где угодно и делать что хочется.

Эви начала вопить в ответ; послышался громкий треск. Лиза направилась к лестнице, решив сделать все возможное, чтобы уберечь Эви от дальнейших неприятностей. Эви прислушается к ней. Лиза уже начала подниматься, когда Хэйзел удержала ее за плечо.

– Лучше не надо, – сказала она.

– Может быть, вы подниметесь, просто убедиться, что все в порядке? – Голос Лизы прозвучал жалобно и безнадежно. Она не знала, за кого больше опасается: за свою мать или за Эви. Она помнила, как Эви потянулась к ножу, когда Джеральд валялся на земле.

– Я уверена, что твоя мама владеет ситуацией, – сказала Хейзел.

Лиза кивнула и вернулась на диван.

Все вокруг пошло вкривь и вкось. А в центре находился ее отец, который выглядел безмятежным и ушедшим в себя. Больше, чем когда-либо, Лизе хотелось присоединиться к нему и оказаться там, куда он ушел.

– На что похоже то место, где ты сейчас находишься? – обратилась Лиза к отцу. Она прижалась головой к его голове. Его кожа была горячей, от него шел кисловатый запах, как от хлеба из теста на закваске.

– Твой отец сидит рядом с нами, Лиза, – сказала тетя Хэйзел. В одной руке она держала пластиковую чашечку с таблетками, а в другой – стакан воды. Хэйзел выглядела усталой и более растрепанной, чем обычно. Лиза ощущала сладковатый, тошнотворный запах выпивки, исходивший от нее. Что за человек? Начинает прикладываться к бутылке с семи утра?

– Кажется, он слышит меня.

Хэйзел улыбнулась.

– Да, он все слышит. Он понимает все, что происходит вокруг. Не так ли, Дэйв? – Она медленно и аккуратно развела его губы, положила таблетки на язык и дала выпить глоток воды.

– Теперь глотай, Дэйв, – сказала она. – Вот так, хороший мальчик.

– Он может встать самостоятельно? Хотя бы прогуляться вокруг дома?

Хэйзел покачала головой.

– Нет, но скоро сможет. Верно, Дэйв?

Вода стекала по его подбородку, и одна таблетка вывалилась наружу. Хейзел ловко поймала ее и положила обратно в рот.

Лиза встала и отвернулась от жалкого существа, лишь отдаленно напоминавшего отца. Потом она остановилась, закрыла глаза и заставила себя вспомнить три вещи, которые она больше всего любила в нем: как он говорил с фальшивым итальянским акцентом, когда каждую пятницу готовил спагетти с тефтелями; песенку о татуированной девушке Лидии, которую он напевал, когда брился, и как он называл дочку Каланчой.

– Если ты и дальше будешь так расти, то вырастешь до самого неба, Каланча, – говорил он и ерошил ее волосы. – Облака будут сидеть у тебя на голове, как пыльные старые парики.

– Тогда, может быть, я познакомлюсь с великаном, – говорила она.

– Ты шутишь? Великанов не бывает!

Она смеялась и восклицала: «Фи, Фо, Фам!» – отчего отец начинал бегать по дому, а она гонялась за ним, и половицы сотрясались от их тяжелых шагов.

Но уже сейчас все это казалось ненастоящим, вымышленным. Как сцены из сказки, которая начинается словами «Когда-то, давным-давно…».

Она открыла глаза как раз в тот момент, когда Эви бегом спустилась по лестнице и устремилась на кухню. Ее лицо было красным, мокрым и припухшим.

– Эви, подожди!

– Оставь меня в покое! – отрезала Эви и выбежала во двор из боковой двери на кухне. Лиза встала у раковины и увидела в окно, как Эви бежит к лесу, в сторону Рилаэнса.

Лиза прождала большую часть дня, но Эви так и не вернулась. Лиза вышла из дома, походила по двору, собрала немного клубники в заросшем сорняками саду и съела ягоды на ланч. Двор превратился в заросшее поле, стрижка травы всегда была папиной работой. Иногда Сэмми помогал ему, но он даже не умел заводить газонокосилку.

– Куда подевалась Эви? – поинтересовался Сэм, застав Лизу раскладывавшей пасьянс на кухонном столе.

Лиза пожала плечами. Сэм взял сэндвич с арахисовым маслом и отправился в свою комнату заниматься тем, чем он обычно занимался – читать, экспериментировать с химическим набором и наблюдать за своей муравьиной фермой.

Время приближалось к ужину, когда Лиза наконец решила поискать Эви. Она прошла по высокой траве на заднем дворе и направилась к лесу, который казался темным и холодным. Каждый звук заставлял вздрагивать. Трещали ветки, пронзительно кричали птицы. Все вокруг как будто предупреждало, что Лиза должна уйти. Повернуться и убежать. Она услышала странный птичий крик, незнакомый и печальный; звук пробрал ее до печенок и остался там.

– Эви? – позвала она.

Это было глупо. Ни к чему выглядеть такой жалкой трусихой. Она глубоко вздохнула и медленно пошла вперед, показывая лесу, что ей не страшно.

Она спустилась по склону холма к ручью, но там было не только пение птиц и журчание воды. Голоса. Где-то впереди и наверху. Лиза остановилась у ручья и с сильно бьющимся сердцем нырнула за ствол большого сахарного клена. На другой стороне ручья Эви разговаривала с Джеральдом. Не кричала и не резала ему горло, а именно разговаривала. Странно. Она несла на спине черный рюкзак, который казался тяжелым и набитым доверху. Рука Джеральда висела на перевязи, до локтя она была заключена в толстую гипсовую повязку. Он кивал, слушая Эви. Бекка стояла сбоку, как маленькая сторожевая собака, выставив нижнюю челюсть. Она расчесала укус на руке, и тот снова кровоточил.

– С какой стати мы должны тебе верить? – спросила Бекка.

Эви пробормотала что-то неразборчивое. Она сняла рюкзак и передала Бекке, та открыла его. Они с Джеральдом заглянули внутрь.

– Просто сделайте, как я сказала, и сами увидите, – сказала Эви.

Джеральд взял рюкзак и неуклюже надел его на здоровое плечо. Эви кивнула им и пошла прочь забавной утиной походкой; ее большие рабочие ботинки ломали ветки, крушили ростки и папоротники. Лиза спряталась за деревом и задержала дыхание, пока Эви переходила через ручей не более чем в пяти футах от того места, где она стояла.

Джеральд и Бекка убедились, что она ушла, потом повернулись к лесу, в сторону Рилаэнса.

– Думаю, она совсем спятила, – сказал Джеральд. Лиза впилась ногтями в кору дерева, за которым пряталась. Чем Эви занималась с этой парочкой?

– Она пытается выставить нас идиотами, – добавил Джеральд.

– А ты просто подумай, – мечтательно протянула Бекка. – Что, если она права?

Глава 19

Фиби

11 июня, наши дни

– Когнитивная терапия для пациентов с агорафобией? – Франни помахала страницей, только что вышедшей из принтера. – Что за новость?

Обычно Фиби пользовалась рабочим компьютером и принтером для распечатки гороскопов или кроссвордов и головоломок, чтобы было чем занять голову во время перерыва на ланч. Эту привычку (слава богу, одну из немногих) она переняла у матери, которая всегда говорила, что кроссворды и головоломки поддерживают гибкость ума и что, по научным данным, те люди, которые решают их, реже страдают от болезни Альцгеймера в пожилом возрасте. Мать целыми днями сидела на диване с телевизором, настроенным на показ ток-шоу и мыльных опер, со стаканом виски в одной руке и карандашом в другой, она разгадывала книжки головоломок, которые брала со стендов у кассы магазина. Это была самая конструктивная деятельность, которой она когда-либо занималась.

Фиби не особенно любила читать, но любила хорошие загадки. Было что-то глубоко приятное в том, чтобы извлекать смысл из перепутанных буковок, превращая их в слова или предложения.

– Я вот что хочу сказать, – прошептала Франни, наклонившись так близко, что их плечи соприкасались. – По-моему, тебе сейчас следует изучать имена для младенцев или подбирать молочные смеси.

Она заговорщицки улыбнулась Фиби, и та ощутила моментальную боль – желание, чтобы мать была рядом, чтобы можно было поделиться с ней новостью о беременности и попросить совета. Но потом на нее обрушилась действительность, и Фиби поняла, что даже если ее мать еще жива, она станет последним человеком, к которому можно обратиться за материнской мудростью.

Мать приехала во Флориду на заднем сиденье «Харлея», принадлежавшего какому-то неудачнику, беременная на пятом месяце, накачанная амфетаминами, обожающая бильярд в придорожных харчевнях.

– Это было самое близкое подобие семьи, какое я имела, – с тоской говорила мать спустя долгие годы.

– Он был моим отцом? – спросила Фиби.

Мать рассмеялась.

– Кто, Эл? Нет!

– Тогда кто был моим отцом?

Мать прищурилась, словно пыталась разглядеть некий далекий предмет, невидимый для Фиби.

– Твой отец был бродягой, который бросил меня сразу же после того, как узнал, что я залетела. Он исчез без следа.

– Но ты должна была что-то знать о нем. Как его звали? Откуда он был?

Мать покачала головой.

– Имя не имеет значения. Ты не сможешь разыскать его. Он был из ниоткуда, Фиби. Он переезжал из одного города в другой, торгуя фруктами и табаком или разгружая трейлеры. Он ехал туда, где была работа или хорошая женщина, которая могла купить ему выпивку. Но он был красавцем, с этим не поспоришь. В старомодном киношном стиле. – Мать улыбнулась и тряхнула головой. – Потом я познакомилась с Элом. Бог закрывает одни двери и открывает другие. Эл и его друзья-байкеры приняли меня в свою компанию. Они звали меня Мамой Медведицей. Они сделали эту татуировку – сердечко у меня на груди. Это для тебя. Я хотела что-нибудь с твоим именем, но еще не знала, кто у меня родится, поэтому попросила их вытатуировать букву «С» – «Солнышко».

Фиби выросла, уверенная в том, что буква «С» на татуировке означала «Супермен».

– Ты не боялась заразиться гепатитом или ВИЧ? – спросила Фиби. – И вообще, ты носила шлем, когда ездила на мотоцикле?

Мать рассмеялась.

– Иногда, солнышко, нужно просто жить. И чувствовать ветер в своих волосах.

Фиби моргнула, глядя на Франни, и покачала головой.

– Эви, кузина Сэма, – сказала она и отложила блокнот, где делала записи. – Она остановилась у нас на недельку.

– И она страдает агорафобией?

Фиби кивнула.

– Без шуток? Она сидит на таблетках?

– Нет. Она пробовала таблетки, но говорит, что от этого только хуже. Таблетки дают ей лишь новый повод для беспокойства.

– Господи! А я ведь помню. Коренастая девочка с тяжелой астмой. С ней поступали жестоко. Просто ужасно, как дети иногда травят друг друга. – Франни передернула плечами. – Какая она сейчас?

Фиби немного подумала.

– Сдержанная и осторожная. С трудом идет на контакт, но, думаю, она неплохо относится ко мне. Меньше паникует, когда я рядом.

Тот факт, что Эви неправильно назвала имя Элиота, Фиби приписала ее тревожному расстройству. Женщина с настоящим расстройством психики оказалась в совсем незнакомой обстановке; не удивительно, что она допускает оговорки. С тех пор она несколько раз без ошибок называла имя Элиота.

Поскольку Сэм работал сверхурочно, а Фиби в летнее время уходила с работы пораньше, она проводила много времени наедине с Эви. Она купила Эви основные туалетные принадлежности, новые трусики и футболки из «Уолмарта» (еще один центр массового потребления, который Фиби обожала, а Сэм жестко не одобрял).

Когда они были вместе, говорила в основном Фиби. Эви слушала и слабо улыбалась, как будто находила все это немного забавным. Она полюбила животных, особенно питона, которого доставала из аквариума и ежедневно обертывала вокруг шеи. Она даже готовила крошечные салаты для крыс и ежика.

Когда Эви не возилась с животными, она читала и убирала в доме. По вечерам она готовила. Ей вроде бы нравилась еда, на которой выросла Фиби и которую перестала употреблять вместе с Сэмом. Фиби покупала сыр и макароны быстрого приготовления, белый хлеб и болонскую колбасу. Однажды вечером они ели сэндвичи с арахисовым маслом и сахарной ватой, хихикая, словно девочки. Сэм редко садился за стол вместе с ними: он либо слишком поздно возвращался домой, либо говорил, что уже поел и не голоден. Он почти не скрывал отвращения к новой еде.

Сэм брал коробки и вслух читал списки ингредиентов.

– Триполифосфат натрия, желтые красители номер пять и шесть, глутамат натрия. Господи, да вы имеете представление, что это за дрянь? Что она делает с вашим организмом? Вы знаете, что эти красители вызывают рак у лабораторных крыс?

– Хорошо, что мы не лабораторные крысы, – отвечала Фиби, с жадностью набрасываясь на свой ужин.

Фиби понимала, что не стоит беспокоиться, что Сэм всего лишь заботится о ее здоровье, но из-за всплеска гормонов при беременности ей было трудно сдерживать свои эмоции.

Когда Сэм выносил суровый вердикт их питанию, он направлялся в свой рабочий кабинет и садился за компьютер. Каждый вечер он проводил несколько часов в Интернете и ложился в постель в час или в два часа ночи. Фиби просыпалась, потревоженная его возней, и смотрела на часы, стоявшие на прикроватном столике вместе со стаканом воды, карандашами, блокнотами, мешочком с лошадиными зубами и книжками головоломок, которые она решала перед сном.

– Ты скоро ляжешь? – спросила она вчера вечером, уверенная в том, что он лежал рядом с ней лишь несколько секунд назад; его тело было теплым, дыхание немного учащенным.

Должно быть, ей это приснилось.

– Да, – ответил Сэм, устраиваясь рядом с ней. – Я сидел за компьютером.

– Над чем ты работаешь? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Ничего особенного.

– Значит, у вас с Сэмом теперь что-то вроде общежития? – спросила Франни.

Фиби вспомнила, что сказал Сэм, когда Эви впервые увидела их домашних питомцев. Это зверинец Фиби. Приют для убогих и заброшенных.

– Ты хочешь попытаться вылечить его кузину? – спросила Франни.

Фиби покачала головой.

– Я просто хочу помочь. У бедняжки больше никого нет.

Но, по правде говоря, ей действительно хотелось вылечить Эви. Желание чинить сломанное было одной из черт ее характера. Возможно, психотерапевт объяснил бы это тем, что Фиби провела свое детство в надежде исправить поведение матери, но была не в силах это сделать. Глубоко укорененная мазохистская потребность снова и снова пытаться все исправить и спасти чью-то жизнь. Разве не это, в некотором смысле, привлекло ее к Сэму? Она влюблялась в человеческую хрупкость и надломленность. Но чем глубже Фиби знакомилась с обстоятельствами, которые надломили Сэма, тем больше она гадала, можно ли вернуть его в нормальное состояние. Сможет ли возвращение Лизы все исправить? Если они пойдут в Рилаэнс сегодня ночью, как собирались сделать, и встретятся с ней в полнолуние, поможет ли это Сэму обрести былую целостность?

Помощь Эви казалась более реалистичной задачей, особенно теперь, когда Фиби составила план действий. Согласно ее исследованиям, главное – понизить порог чувствительности Эви. Фиби начнет с малого, например, предложит ей выйти на крыльцо и забрать почту. Потом прогуляться по подъездной дорожке. Потом выйти на улицу. Прежде чем Эви поймет это, она пройдет целый квартал.

– Значит, они с Сэмом очень близки?

Фиби покачала головой.

– Ничего подобного. В детстве они были по-настоящему близки и проводили вместе каждое лето. Но сейчас они ведут себя как незнакомые люди. Сэма раздражает, что Эви живет с нами. Иногда он становится похож на придурка.

Похож? Сам факт того, что она приуменьшала степень плохого поведения Сэма, начинал тревожить Фиби. По правде говоря, она была в ужасе от отношения Сэма к двоюродной сестре, варьировавшегося от почти полного равнодушия до откровенной враждебности. За последние пять дней Сэм отдалился от Фиби и превратился в человека, которого она едва узнавала.

– Может быть, он испуган? – предположила Франни.

– Испуган?

Франни пожала плечами.

– Это лишь догадка. Не ты одна читаешь в Интернете статьи по психологии. – Она подмигнула.

– Может быть, – сказала Фиби.

Сегодня утром, когда она напрямик спросила Сэма, почему он так холодно относится к своей кузине, он сказал, что Фиби многого не понимает. Они еще лежали в постели и разговаривали приглушенными голосами.

– Что именно? – спросила она.

Сэм слез с кровати и натянул джинсы.

– Между ней и Лизой что-то произошло в то лето.

– Что именно? – спросила Фиби.

– Не знаю. Они постоянно находились вместе и перешептывались. Примеряли одежду друг друга. Потом стали запираться в своей комнате.

Он опустился на край кровати и начал зашнуровывать ботинки.

– Мне это не кажется таким уж странным, Сэм, – сказала Фиби, натянув одеяло к подбородку. – Им было двенадцать или тринадцать лет. Они только начинали становиться девушками.

Сэм покачал головой.

– Есть кое-что еще.

– Что?

Он отвернулся.

– Ничего, забудь об этом. Я лишь говорю, что Эви доверять нельзя. Мне не нравится, что ты проводишь так много времени наедине с ней.

Сэм встал и направился к двери.

– Что… ты считаешь, что у нее есть психические отклонения? Что она может быть опасной? И все только потому, что был недоволен ею в тринадцать лет? Знаешь, кого я вижу, Сэм, когда смотрю на нее? Сломленную женщину. Я не знаю, что печальнее – ее состояние или то, как ты обходишься с ней.

Сэм вышел из комнаты, не ответив.

– Думаю, Эви напоминает ему о Лизе, – сказала Фиби, повернувшись к Франни. – О том, что с ней случилось. Сэм годами выстраивал стену вокруг этого периода своей жизни. А теперь появилась Эви с большой кувалдой.

Франни что-то написала на карточке и отложила лист для подшивки.

– Бедняга, – сказала она, и Фиби не разобрала, кого она имела в виду – Эви или Сэма.

– Ну и как он это воспринял? – спросила Франни.

– Что?

– Новость о том, что у вас будет ребенок. Он на седьмом небе, верно?

Фиби закусила губу.

– Э-э-э, я еще не рассказала ему.

– Вот как? – Франни шагнула назад и озадаченно посмотрела на Фиби. – Но почему?

– Просто мы были заняты разговорами о том, почему Эви должна оставаться с нами. И еще, помнишь ту безумную открытку, которую мы получили? Сегодня наступит та ночь, когда мы должны встретиться с его пропавшей сестрой в Рилаэнсе.

– Вы собираетесь пойти в лес?

Фиби кивнула.

– Таков наш план, но я сомневаюсь, что мы кого-то найдем. Наверное, доктор Острум права: кто-то пытается разыграть Сэма. Тем не менее нужно проверить, правда?

– Хочешь, мы с Джимом пойдем с вами? Мы можем прихватить кое-кого из наших друзей. Будет безопаснее отправиться туда в большой компании… и, возможно, вооруженными.

Фиби покачала головой. Она хорошо понимала, что если существует хотя бы малейший шанс встретиться с Лизой в лесу, то последнее, что им нужно, – это отпугнуть ее парадом слегка помешанных «выживальщиков» с оружием в руках.

– В любом случае спасибо. Думаю, мы с Сэмом прекрасно справимся.

– Это будет хорошая возможность сообщить ему о ребенке.

Фиби кивнула.

– Все так запуталось. Я так и не смогла найти подходящее время.

Франни покачала головой.

– Если ты будешь ходить вокруг да около и ждать, когда наступит идеальный момент, то Сэм может узнать об этом, когда у тебя начнутся схватки! Ты должна рассказать ему, и поскорее.

– Я сделаю это, – пообещала Фиби.

Франни и доктор Острум находились в кабинете срочной хирургической помощи. Кошка миссис Лалук по кличке Куини проглотила четырехфутовую ленту. Фиби посмотрела на часы: половина четвертого. Еще полтора часа до окончания рабочего дня. Ей не терпелось уйти отсюда, вернуться домой и отправиться вместе с Сэмом в Рилаэнс. Она достала из сумочки зеркало и взяла губную помаду. Казалось глупостью таскать с собой сумочку только из-за помады, блокнотов, ключей и мобильного телефона. Фиби почти смирилась с тем, что ее дорожная сумка сгинула навеки, и задумалась о приобретении новой. Вещи, пропавшие из хижины, едва ли могли чудесным образом вернуться обратно. Придется прийти в службу регистрации транспортных средств и отстоять очередь за получением водительских прав. Она взялась за телефон, чтобы снова позвонить Сэму, но потом передумала.

Она уже четыре раза пыталась дозвониться до Сэма и убедиться в том, что план по-прежнему действует, Сэм не брал трубку. Она отправила три сообщения, но он так и не позвонил. Одно дело – грубо вести себя с кузиной, но отказ от общения с Фиби был непростительным. Ее мысли ходили по кругу, когда она просматривала распечатки об агорафобии, не в силах сосредоточиться. Она уложила печатные страницы в сумочку и достала маленький блокнот.

Потом взяла карандаш и написала:

ПОДСКАЗКИ И НАМЕКИ

Фиби задумчиво пожевала кончик карандаша и начала писать дальше:

Номерные знаки Массачусетса на автомобиле Эви.

Записки от Лизы? Похоже на ее почерк.

Разгром в квартире Эви – почему?

Они знали про Элиота – каким образом?

Девушка-оборотень: Эми Пеллетье, колледж Кастлтон.

Девушка по имени Бекка, которая может что-то помнить, – позвони ей!

Рилаэнс: легенды. Что случилось с этими людьми? Имеет ли это отношение к тому, что произошло с Лизой?

Довольная тем, что некоторыми пунктами списка можно заняться прямо сейчас, Фиби взяла телефонный справочник и нашла номер колледжа Кастлтон.

– Да, я пытаюсь связаться с племянницей. Она ваша студентка. В семье произошло чрезвычайное событие, и нам очень важно поговорить с ней. Ее зовут Эми Пеллетье.

– Извините, мэм, но мы не разглашаем сведения о наших студентах.

– Но она моя родственница! И это очень срочно!

– Самое большее, что я могу сделать, – это записать сообщение и проследить за тем, чтобы оно дошло до нее. Еще раз, как ее зовут?

– Пеллетье. Эми Пеллетье.

Фиби услышала перестук клавиш.

– Прошу прощения. Эми Пеллетье у нас не зарегистрирована.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Ее нет среди нынешних студентов и нет в списке выпускников.

– Спасибо, – сказала Фиби и повесила трубку.

Не стоило удивляться: однажды она тоже завела себе фальшивый студенческий билет, которым пользовалась в барах, ей было девятнадцать лет. Такие билеты нетрудно приобрести на черном рынке. Значит, девушка-оборотень могла быть кем угодно и откуда угодно.

Фиби уселась за компьютер и провела небольшое исследование о Рилаэнсе. Ничего особенного не нашлось – несколько коротких упоминаний тут и там. Потом она обнаружила выдержку из книги «Утраченный Вермонт: историческая перспектива», давно вышедшей из обращения.

«Очень мало известно о поселке Рилаэнс. Все, что осталось – это фундаменты и подвальные ямы нескольких домов и амбаров, церкви и кузницы. На восточном краю протекает небольшой ручей. В северо-западном углу есть маленькое кладбище с неразборчивыми именами и датами на надгробиях. Согласно местной легенде, в 1918 году все население поселка (примерно сорок человек) внезапно исчезло».

– И это все? – вслух спросила Фиби. Еще около пяти минут она занималась бесполезными поисками, затем опустила руки.

Потом она отыскала номер магазина низких цен в Сент-Джонсбери, набрала его и попросила соединить с цветочным отделом.

– Здравствуйте, я ищу сотрудницу по имени Бекка.

– Вы нашли ее. А кто звонит?

– Это может показаться немного странным, но я близкая подруга Сэма Наззаро. Я надеялась, что смогу задать вам несколько вопросов.

– Серьезно? Как вы нашли меня?

– Франни Хант сказала, что встретилась с вами.

– Это насчет Лизы? – Голос Бекки оживился. – Они нашли Лизу?

– Нет, – ответила Фиби. – Я подумала, не сможете ли вы кое-что рассказать мне о том лете. Насколько я понимаю, вы с братом дружили с Сэмом, Лизой и Эви.

О боже. Она говорила с интонациями полицейского из телевизора. Причем плохого полицейского.

Бекка рассмеялась.

– Только не с Эви. Она никому не нравилась… никому, кроме Лизы. Но я уверена, что Сэм уже рассказывал об этом. Готова поспорить, он сказал, насколько близки они были. Как два голубка, которым тошно друг от друга.

– Ага. – Фиби лихорадочно записывала в блокноте: Как два голубка. Эви никому не нравилась.

– Насколько я понимаю, есть вещи, о которых он вам не рассказывал. Масса вещей.

– Например? – спросила Фиби и поставила на полях знак вопроса.

– Он знает, что вы мне позвонили?

– Нет, честное слово. Франни сказала, что вы были школьными подругами и что вы можете дать мне новую информацию. Я не скажу Сэму о нашем разговоре. Обещаю.

– Сэмми Наззаро. Боже, я уже целую вечность не думала о нем. Той осенью мы уехали из города, почти сразу после исчезновения Лизы. Думаю, мама хотела уберечь нас и увезти подальше от этого леса. И от этой семьи.

– От семьи Сэма?

– Тем летом Эви сломала руку моему брату Джеральду. Сэмми рассказал вам об этом?

– Нет, – призналась Фиби.

– Эви была чокнутой. Однажды она пыталась убедить нас, что у нее зеленая кровь. Что она инопланетянка или явилась из другого мира, что-то в этом роде. «Я докажу это», – сказала она, а потом ткнула себя в бедро своим уродским охотничьим ножом. Вот хрень-то! Ее кровь оказалась красной, как и положено. Девчонка была абсолютно безумной, но это у них семейное. Все, кто жил в том доме, были ненормальными.

– Правда?

Фиби услышала, как Бекка закрыла трубку ладонью.

– Да, я это знаю, – тихо сказала она. – Мне пора уходить на перерыв.

– Если сейчас неудобно… – начала Фиби.

– Все нормально, – сказала Бекка. – Позвоните мне на мобильный через две минуты, я выйду из магазина.

Фиби записала номер в своем блокноте, подождала две минуты и позвонила. Бекка подняла трубку после первого гудка.

– На чем мы остановились? – спросила она.

– Вы сказали, что в той семье все были ненормальными.

– Ну тогда начнем с отца Сэма и Лизы, хорошо? Он был очень странным человеком, угрюмым и капризным. Почти никогда не выходил из дома и жил как настоящий отшельник. В то лето он покончил с собой. Он и раньше пытался это сделать, но его вовремя нашли.

Обе немного помолчали. По дыханию Бекки Фиби догадалась, что она курит.

– Потом еще была бабушка с материнской стороны, – продолжала Ребекка. – Она была совершенно чокнутой. Всю жизнь прожила со своим отцом, пока ее не хватил удар. Не удивительно, что ее муж ушел из семьи. Ее отец был «зловещим стариком», как говорила моя мать. Он работал городским врачом, но половина пациентов ездили лечиться в соседний городок, потому что не хотели ощущать на себе его холодные руки. Филлис, мать Лизы и Сэма, – вполне нормальная женщина, но Хэйзел пила беспробудно, прятала бутылки в гараже и в кустах. Иногда мы с Джеральдом находили их и отпивали по глоточку. Жуткая дрянь, настоящий самогон. Не удивительно, что она была алкоголичкой. Она выросла в том доме и забеременела в ранней юности.

– И родила Эви?

– Нет, это было еще до Эви. Она родила прямо в доме, а ее отец принимал роды. Ребенок был мертворожденным, так они сказали. Но люди из города, в том числе моя мать, еще некоторое время после этого слышали детский плач.

– Так что же с ним случилось? – спросила Фиби.

Ребекка вздохнула.

– Точно не знаю. Может быть, в конце концов он и впрямь умер. А может быть, зловещий старик принес его в жертву темному властелину и выпил его кровь.

Фиби содрогнулась.

– Я пошутила, – сказала Ребекка. – Возможно, ему повезло и его приняли в другую, нормальную семью.

– А как насчет Лизы? – спросила Фиби. – Какой она была?

Бекка немного помолчала.

– Все говорили, что у нее слишком богатое воображение, но, наверное, там было что-то еще. Она видела разные вещи и слышала голоса. По ее словам, с ней разговаривали деревья, птицы и лягушки. Что тут скажешь, богатое воображение или ей нужно было пройти курс лечения в психушке?

Фиби кивнула, хотя Бекка не могла ее видеть.

– Как вы думаете, что с ней случилось?

– Я думаю то же самое, что и раньше. Тейло пришел за ней и забрал ее в страну фей.

– Серьезно?

– Послушайте, мне пора идти, – сказала Бекка. – Мне не следовало разговаривать с вами. Если он узнает…

– Кто узнает? – быстро спросила Фиби.

– Неважно. Если вы хотите узнать, что случилось с Лизой, спросите у Сэма, что он видел в лесу той ночью.

– Но Сэма там не было, – сказала Фиби.

Ребекка рассмеялась.

– Спросите у него, как он получил тот старый шрам на груди, – сказала она и повесила трубку.

Глава 20

Лиза

10 и 11 июня, пятнадцать лет назад

– Ты шпионила за мной? – дыхание Эви обдавало жаром щеку Лизы. Лиза только что вернулась из леса, убедившись, что Джеральд и Мизинчик ушли к Рилаэнсу с рюкзаком, полученным от Эви. Кузина поджидала в высокой траве и набросилась на Лизу, как только та вошла во двор. Теперь Эви сидела на ней, пригвоздив ее к земле.

– Нет, я не шпионила, – прошипела Лиза, пытаясь обрести дыхание. – Я просто пошла погулять.

Эви сидела у нее на животе, опираясь на грудь, и удерживала ее руки за головой. Она была как минимум на тридцать фунтов тяжелее, и Лиза ничего не могла поделать. Ключ на цепочке, болтавшийся на шее у Эви, задевал лицо Лизы.

– Чушь собачья. Ты следила за мной.

– Я даже не знала, что ты была в лесу. А теперь слезь с меня!

Эви еще крепче надавила на ее руки.

– Пожалуйста, – жалобно сказала Лиза. – Я уже задыхаюсь.

Эви откатилась в сторону.

– Думаю, ты должна держаться подальше от леса, – сказала Эви. – Перестань ходить в ту подвальную яму.

Она достала нож и начала методично срезать травинки, складывая их в аккуратную кучку.

– Но почему? – спросила Лиза, покосившись на свою кузину. – Разве ты не понимаешь? Что бы ни происходило в Рилаэнсе, это самое волшебное, что со мной случилось. Не только со мной – со всеми нами. Разве ты не хочешь выяснить, что там творится?

Отказываться от чего-либо или оставлять загадку нерешенной было не в характере Эви. Но в последнее время она была не похожа сама на себя. Прежняя Эви выбила бы из Джеральда всю дурь вместо того, чтобы совещаться с ним на краю леса.

С другой стороны, все члены ее семьи так или иначе были не вполне нормальными. Может быть, на них лежало заклятие. Может быть, их прокляла злая колдунья.

– Потому что все слишком запуталось. Сначала я думала, что кто-то хочет разыграть нас, понимаешь? Но теперь мне становится жутко. Что, если это… какая-то ловушка?

Эви повернулась и подсыпала травы в свою кучку.

– Это не ловушка, – со смехом сказала Лиза.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что они не станут заниматься такими вещами.

– Они?

– Феи, – пояснила Лиза.

Эви тряхнула головой.

– О господи! – Она воткнула нож в землю с такой силой, что только ручка торчала наружу. – Это не одна из твоих дурацких сказок, Лиза. Это реальная жизнь.

– Вот именно, – сказала Лиза. – Поэтому я все время возвращаюсь туда. Потому что это происходит на самом деле. Они там. И пока лето не закончилось, я собираюсь доказать это.

– Просто скажи, что ты права, – проворчала Эви. – Скажи, что феи настоящие. Что, если они заставили исчезнуть целый поселок?

– Ну конечно! – воскликнула Лиза, обрадованная тем, что Эви наконец поняла важность происходящего.

Эви покачала головой, вытащила нож из земли и вытерла рукавом грязное лезвие.

– Если они сделали это с целым поселком, то что они могут сделать с двенадцатилетней девочкой?

Лиза перевела дыхание, глядя на блестящий клинок. Феи не представляли опасности. Как Эви это не понимает?

– Тебе не следует ходить туда одной, – упрямо сказала Эви.

Может быть, Эви не просто беспокоилась, не просто боялась того, что происходило в Рилаэнсе? Может быть, она просто завидовала?

– Хорошо, – согласилась Лиза и скрестила пальцы за спиной. – В следующий раз мы пойдем вместе.

– Обещаешь, что не уйдешь тайком?

– Обещаю.

Эви убрала нож в ножны и улеглась на спину рядом с Лизой. Она глубоко, удовлетворенно вздохнула, и Лиза повернулась к ней.

– Очень мило, что ты хочешь защитить меня, – прошептала она. – Но на самом деле я не нуждаюсь в защите.

Она почувствовала, как тело Эви напряглось рядом с ней. Лиза оперлась на локоть и посмотрела на свою кузину. Тело Эви казалось ей каким-то неправильным. Ее лоб был слишком широким, а нос – слишком маленьким для ее округлого лица. Казалось, будто ее собрали из кучи несообразных частей.

– Эви?

– Да?

– Я слышала, как моя мама кричала на тебя сегодня утром. Насчет Джеральда. Это было очень страшно?

Эви пожевала нижнюю губу и пожала плечами.

– Пожалуй, не так уж страшно. Тетя Филлис сказала, что я перешла границу. И что мне нужно держаться подальше от Джеральда. Его мать совсем взбесилась, потому что его рука сломана в трех местах. – В уголках ее губ появился слабый намек на улыбку.

Лиза кивнула и подумала, что предупреждение ее матери вообще не сработало, если после этого Эви тайно встретилась с Джеральдом.

– Твоя мама в последнее время что-то говорила тебе… о моем отце?

Эви помолчала, глядя в небо.

– Нет, – наконец ответила она.

– А что ты сама думаешь о нем? Как по-твоему, ему становится лучше?

– Не знаю, Лиза.

– Чушь собачья. Скажи мне правду, Эви. Это же я!

Эви со вздохом повернулась на бок, немного придвинувшись к Лизе. Ее дыхание было сладким, с фруктовым привкусом.

– Мне он кажется таким же, как обычно. Не лучше и не хуже.

– Он похож на зомби, – сказала Лиза. – Последние несколько дней я смотрю на него, и кажется, что внутри ничего нет. Я разговариваю с ним, гляжу ему в лицо и шепчу ему на ухо, а он смотрит сквозь меня.

Она подумала о бейсболке с логотипом «Ред Сокс», найденной в лесу, той самой, которую носил призрак, описанный Беккой. Неужели отец смог встать? А если это был не он, то кто взял его кепку?

– Он похож на пустую оболочку, – продолжала Лиза. – Не знаю, то ли из-за болезни, то ли из-за лекарств, которые ему пихают в рот.

Эви задумчиво пожевала губу.

– Наверное, и то и другое. Но он еще там, я это чувствую.

Лиза покачала головой.

– Иногда мне кажется, что у меня больше нет отца. – Как только эти слова сорвались с ее языка, Лиза поняла, что это было глупо, особенно по отношению к Эви, которая вообще не знала своего отца. Никто не знал, кем он был. Когда Хэйзел забеременела в шестнадцать лет, у всех появились теории по этому поводу: это был женатый мужчина; ее изнасиловали; это был слабоумный сторож из дома престарелых, где она подрабатывала по выходным; это был один из тех, кто жил в ее доме. Лиза выросла, слушая вокруг себя приглушенные сплетни: ее родители, посетители кафе Дженни и даже старые дамы, бесплатно работавшие в городской библиотеке, – все они гадали, кто мог быть отцом Эви.

– Прости, – сказала Лиза. – Это было глупо с моей стороны.

Эви покачала головой.

– Даже не волнуйся по этому поводу.

– Эви! – Лиза положила ладонь на ее руку. – Ты не должна хранить секреты в тайне от меня. Особенно важные.

Эви нахмурилась и вырвала пучок травы.

– Ты еще многого не знаешь, – сказала она.

– Так скажи мне. – Лиза сплела пальцы и показала их Эви. – Мы связаны вот так, ты не забыла?

Эви закрыла глаза.

– Помнишь, я сказала тебе, что стала ходить в церковь?

– Да.

– Там есть большая витражная картина с Девой Марией. На ней голубой балахон, лицо такое мирное и безмятежное. Но под ее ногой извивается огромный змей. И она держит его на месте, давит его.

Лиза кивнула. Она не представляла, где именно это находится, но ей хотелось, чтобы Эви продолжала говорить. Может быть, это похоже на камень, который катится с горы все быстрее и быстрее, зато больше не будет никаких секретов.

– Иногда, когда мы приходили туда, я пригибалась на скамье и смотрела на это окно. И знаешь, что я думала? Я думала… теперь я знаю, на что это похоже. Этот змей – зло, исполненное тайны, и она старается удержать его, придавить, припечатать к земле. Наверное, она сможет, ведь это Мария, Матерь Божья, а кто я такая? Я никто…

Глаза Эви были полны слез.

– Эви, – тихо сказала Лиза и протянула руку, чтобы погладить ее растрепанные волосы. – Если ты просто…

– Биолюминисценция! – торжественно произнес Сэм, появившийся рядом с ними. В одной руке он держал часы, а в другой – банку со светлячками.

– Что? – Лиза была в ярости от его вмешательства. Теперь Эви больше ничего не скажет. Эви села, протерла глаза и заморгала, глядя на Сэма.

– Светлячки. Еще есть светящиеся морские микроорганизмы и глубоководные рыбы-удильщики. Может быть, есть и другие насекомые, которые умеют светиться в темноте, еще не известные науке. Наверное, их мы и видели в лесу.

Он присмотрелся к мигающим зеленым огонькам в стеклянной банке с завинченной крышкой.

– То, что мы видели, не светлячки! – отрезала Лиза. – Даже отдаленно не похоже!

– Разумеется, – сказал Сэм. – Потому что феи – это логичнее. Почему бы не лепреконы?

– Ну да, вроде того зеленого парня из мультфильма о Робин Гуде, – со смехом отозвалась Эви. – Изысканная магия!

– Вы можете быть серьезными? – укоризненно спросила Лиза.

– Я совершенно серьезна, – сказала Эви. – Это большое дело, Лиза. Великое дело. Может быть, это маленький народец, и они отведут тебя к горшку золота на другом конце радуги.

Лиза не могла поверить, что слышит эти слова от человека, который только что рассказывал ей о витражном окне в церкви.

Сэмми принялся фальшиво распевать «Где-то над радугой», периодически фыркая от смеха, а Эви перестала смеяться лишь для того, чтобы выдохнуть:

– Перестань, а то я описаюсь!

– Вы прекратите наконец? – завопила Лиза. Но они смеялись до тех пор, пока их лица не стали ярко-красными.

– Вы просто завидуете, – сказала Лиза, хотя они вряд ли услышали ее в своем безудержном веселье.

Она отвернулась от Эви и Сэма и посмотрела на старую монетку и медальон святого Христофора на своем браслете. Не имело значения, что думают другие люди. Может быть, за этими дарами стояла какая-то причина или намерение. Возможно, они могли поведать свою историю. А может быть, они когда-нибудь понадобятся ей – волшебные амулеты, помогающие в беде. Талисманы.

Лиза не сомневалась в одном: она готова сделать первый шаг. И она больше не нуждалась в обществе Эви и Сэма.

Ночью, когда Лиза убедилась в том, что Эви крепко спит, она совершила вылазку в подвальную яму и оставила записку, аккуратно сложенную под горкой сахарных кубиков.

«Я хочу встретиться с вами. Пожалуйста».

Глава 21

Фиби

11 июня, наши дни

– Сегодня вечером мы с тобой будем одни, – крикнула Эви из кухни, когда Фиби вошла в дом и почувствовала пьянящий, сладкий аромат.

– Я испекла пирог из смеси «Бетти Крокер», которую ты принесла, – сказала Эви. – Еще я собиралась приготовить макароны, но, поскольку мы с тобой остались вдвоем, я решила сразу же перейти к пирогу.

– Где Сэм? – спросила Фиби, изо всех сил стараясь не выглядеть раздраженной или разочарованной. Она направилась на кухню и посмотрела на Эви (та носила питона обернутым вокруг шеи, как шарф), накладывавшую ванильную глазурь на розовый пирог, источавший клубничные ароматы. От одного вида пирога у Фиби заныли зубы, и сама идея казалась превосходной. Сэм бы никогда на это не согласился. Домашняя еда, которую они готовили, всегда была такой натуральной и полезной для здоровья, что приятно было сделать перерыв. Даже когда они ужинали в городе, Сэм часто выбирал свой любимый вегетарианский ресторан, где все блюда были одинаковыми на вкус и где Фиби как-то опрометчиво заказала «макароны с сыром», не подозревая о том, что ей подадут пшеничную лапшу с мятым соевым творогом и белыми бобами.

Наверное, пирог на ужин был не лучшим выбором для будущего ребенка, но это лучше, чем ничего, верно? А с учетом нынешнего состояния ее желудка Фиби была благодарна за то, что хоть какая-то еда казалась привлекательной, пусть это даже сахар в чистом виде.

– Сэм оставил сообщение на автоответчике. Сегодня он работает допоздна, а потом ужинает со своей мамой.

Фиби почувствовала, как тело непроизвольно напряглось. Сэм ужинал у матери один раз в месяц, и когда он это делал, то всегда приводил с собой Фиби. Означало ли это, что он намерен самостоятельно пойти оттуда в Рилаэнс? Собирался ли он рассказать матери правду обо всем, что с ними случилось? Довериться ей, но многое утаить от Фиби?

– Замечательно, – сказала она с приклеенной к лицу фальшивой улыбкой. – Нам с тобой больше достанется.

Фиби позволила себе бокал пива, хотя понимала, что стоило бы воздержаться от этого. Она оправдывала это тем, что, возможно, вообще не захочет иметь ребенка, во всяком случае, если Сэм и дальше будет вести себя подобным образом. Но если они собирались решать, то нужно было действовать быстро, а это означало, что она должна сделать первый шаг и сообщить ему о своей беременности. Как это сделать теперь, когда Сэм находится далеко? Что она вообще может сделать – оставить ему сообщение на телефоне? Послать электронное письмо? Засунуть записку под стеклоочиститель его автомобиля?

– Это действительно здорово, – сказала Фиби, вгрызаясь во второй кусок пирога. – Подожди, пусть Сэм узнает, что он пропустил. Наверное, сейчас он страдает над одним из маминых творений из соевого творога.

Идиот. Как он мог бросить ее, да еще в такой вечер?

Она сунула руку в карман длинных шортов и прикоснулась к мешочку с зубами. Разумеется, было глупо носить его с собой, но Фиби чувствовала, что это каким-то образом связывает ее с Лизой. Как будто, сохранив его при себе, она сохранит шанс узнать правду. Фиби не считала себя суеверным человеком, но полагала, что в мире есть гораздо больше того, что можно увидеть глазами. И если она будет носить на удачу несколько старых лошадиных зубов, это никому не повредит, правда? Когда она позвонила матери Сэма и сообщила вердикт доктора Острум насчет зубов, Филлис поблагодарила ее. Фиби предложила отдать их, но Филлис сказала: «Не стоит беспокоиться, дорогая. Почему бы тебе не сохранить их у себя; это будет хорошим дополнением к твоей коллекции диковинок».

Если зубы были сокровищем Лизы, то Эви могла помнить их. Возможно, она даже знает, откуда они взялись.

Фиби достала мешочек из кармана и положила его на стол. Эви резко отодвинулась от стола, как будто перед ней только что бросили отрубленную руку.

– Где ты это достала? – спросила она, со страхом и подозрением глядя на Фиби.

– Это принадлежало Лизе, – сказала Фиби.

– Я знаю, – прошипела Эви. – Эти безобразные желтые зубы были первым подарком, который он ей оставил. Еще до того, как она узнала, кто он такой. Он пришел в ее комнату и оставил их на кровати.

– Он?

– Тейло. Где ты взяла их, Фиби? Получила от Сэма? У него были эти зубы?

– Это всего лишь старые лошадиные зубы.

– Я знаю, что это такое, – сказала Эви. Она учащенно дышала, немного напрягаясь с каждым вдохом. – Но тебе это вряд ли известно. Ты не должна носить их при себе, Фиби. Все, что приходит от Тейло, наполнено магией. Злой магией. Она привязывает тебя к нему, понимаешь?

Фиби кивнула и убрала зубы в карман.

– Я не верю в магию, – заявила она.

– Значит, поверишь, – сказала Эви.

Дальше они ели в молчании, только вилки скребли по тарелкам, а чавканье казалось неестественно громким.

– Извини, что я так испугалась, – сказала Эви, вставая, чтобы очистить стол. Осталась лишь четвертинка пирога, которую они решили сохранить для Сэма. – Эти зубы всегда пугали меня. Я не ожидала снова увидеть их; я думала, что Лиза забрала их с собой, когда ушла. Зубы и браслет с талисманами. Она никогда не расставалась с ними, с этими проклятыми подарками от фей.

Эви поставила собранные тарелки на стол и полезла в карман за сигаретами. Фиби понимала, что должна остановить ее, что Сэм устроит истерику, когда вернется домой и почует запах сигаретного дыма, но она не могла приказать Эви выйти из дома и покурить там.

– Так где ты их достала, Фиби? Они были у Сэма?

– Конечно нет. С какой стати Сэму хранить их?

– Не знаю. Я думала, ты можешь объяснить. Он был последним, кто видел ее той ночью, и я всегда думала…

– Что? – настороженно спросила Фиби.

– Что он знает больше, чем говорит.

Фиби задумалась над ее словами. Позиция Сэма всегда заключалась в следующем: «Лиза пропала, и мы ничего не можем с этим поделать. Нужно жить дальше». Возможно ли, что он держал что-то в тайне? Какой-то секрет, который он хранил четырнадцать лет и который теперь медленно, но неуклонно всплывал на поверхность? Это определенно объясняет, почему в эти несколько дней он вел себя как последняя свинья.

Фиби вспомнила свой разговор с Беккой: «Есть вещи, о которых Сэм вам не рассказывал».

– Я знаю, что доставляю вам хлопоты своим присутствием, – сказала Эви.

Фиби покачала головой.

– Ничего подобного, – возразила она и выдавила очередную улыбку, не сомневаясь в том, что Эви видит ее насквозь. Но та лишь откинула со лба длинную прядь волос.

– Уже давно не бывала в парикмахерской, – извиняющимся тоном сказала она.

– Я могу подрезать волосы, – предложила Фиби и сразу же пожалела о своем энтузиазме. – То есть если ты хочешь, конечно. Я стригу Сэма и ухаживаю за животными в клинике… нет, я не сравниваю тебя с пуделем, но все-таки я умею обращаться с ножницами.

– Было бы замечательно, – сказала Эви. – Выбери такую стрижку, какую захочешь. Когда я была ребенком, то мои волосы однажды настолько перепутались, что маме пришлось побрить меня наголо. У некоторых людей идеальная форма головы, но моя вся бугристая. Лиза говорила, что она похожа на проросшую картофелину.

Фиби рассмеялась.

– Картофельной стрижки не будет, обещаю.

Они отодвинули в сторону кухонный стол. Эви взяла стул, а Фиби принесла ножницы.

– С этим связана какая-то история? – спросила Фиби, прикоснувшись к ключу, висевшему на шее Эви.

– Его мне подарила Лиза. Тем летом она рассказала мне легенду о двух сестрах, отправившихся в опасное путешествие с волшебным ключом, который должен был спасти их. Она сказала, что это и есть тот самый ключ.

Фиби обошла вокруг Эви, пытаясь сообразить, как можно превратить спутанную копну темных волос в нечто более привлекательное.

– С тех пор я постоянно ношу его. Наверное, просто в голову запала мысль о том, что однажды мне представится возможность использовать его, что этот ключ поможет мне спасти Лизу. Дурацкая мысль, верно?

– Думаю, совсем не дурацкая.

– А я считала, что ты не веришь в магию, – сказала Эви.

– Я и не верю. Но я верю в надежду. – Фиби вернулась к стрижке Эви, прикидывая, с чего бы начать.

– Сегодня полнолуние, – заметила Эви, как будто Фиби не знала об этом.

– Да, – неопределенно отозвалась она.

– Думаешь, он собирается пойти туда? В Рилаэнс?

– Понятия не имею, – призналась Фиби. – Мы собирались отправиться туда вместе, но он уже несколько дней ничего не говорил об этом. Возможно, он решил вообще спустить дело на тормозах и обо всем забыть. За эти годы он довел свою забывчивость до уровня искусства, так зачем теперь что-то менять?

Она закусила губу, когда поняла, что сказала слишком много. Пиво заставило ее расслабиться и стать откровеннее. Фиби провела пальцами по волосам Эви и решила начать спереди.

Предостережения Сэма эхом отдавались в ушах. Эви нельзя доверять. Тем летом между нею и Лизой что-то произошло.

– Знаешь, Сэм не всегда был таким, – сказала Эви, когда Фиби приступила к стрижке.

– Каким?

– Замкнутым. В детстве он был озорным мальчиком с яркими глазами, без остановки болтавшим обо всем, что приходило ему в голову. Он не мог сохранить секрет, если ему что-то обещали взамен. – Лицо Эви внезапно посуровело. – До тех пор, пока не появились феи.

– Значит, ты была там, когда это случилось? – поинтересовалась Фиби, подкрутив свисающие пряди и укоротив их на несколько дюймов одним быстрым щелчком ножниц. – На что это было похоже?

Эви закрыла глаза и улыбнулась.

– Сначала был колокольный звон. Это произошло на закате, и мы должны были до темноты вернуться во двор, но вместо этого последовали за Лизой на другую сторону холма. Мы слышали этот звук, похожий на китайские колокольчики, тихий высокий звон, исходивший от Рилаэнса. Лиза первой увидела их. Маленькие огни, порхающие с места на место.

– Вроде жуков-светляков? – спросила Фиби. Аккуратно подравнивая волосы вокруг левого уха, она заметила три прокола, но Эви не носила сережек.

Эви покачала головой.

– Ничего подобного. Это были крошечные белые огни, яркие и танцующие. Они перепрыгивали с листа на лист, с ветки на ветку и гонялись друг за другом в старых подвальных ямах. Мы кинулись к ним, но они исчезли.

Лиза знала, что это. «Это феи», – радостно сказала она. Она была очень взволнована. На следующий день мы вернулись в подвальную яму и принесли подарки для них. Лиза сказала, что если мы оставим подарки, то, наверное, феи снова появятся.

– И они появились? – спросила Фиби и отступила, чтобы оценить состояние волос на затылке, прежде чем продолжить стрижку. Она решила оставить сзади длинные локоны – то самое, против чего неизменно возражал Сэм, когда она стриглась сама. Волосы Эви было действительно красивыми, особенно теперь, когда их вымыли и расчесали. Они были густыми и обладали природной волнистостью.

– Нет. Ни я, ни Сэмми их больше не видели. Они хотели получить Лизу, и Тейло пришел за ней.

Эви едва заметно скривилась, и Фиби попыталась представить себе, каково это было в детстве. Не попасть в число избранных Королем фей. Если Лиза и Эви были так близки, как говорил Сэм, то Эви было ужасно осознавать, что Король фей предпочел Лизу, а она – его.

– Значит, ты никогда не видела его? И не слышала его голос?

Эви покачала головой, но Фиби удержала ее голову обеими руками, напоминая о том, что во время стрижки нужно сидеть неподвижно.

– Только Лиза видела его. Она говорила, что была избранной.

– Но откуда ты знаешь, что она это не выдумала? Или что этот Тейло не был извращенцем, который прятался в кустах и притворялся Королем фей?

Эви вздохнула и ненадолго затихла. Фиби работала ножницами вокруг ее затылка.

– Я не знаю… То есть мы немного сомневались, особенно Сэмми. Но она была… так увлечена происходящим. Ее переполнял восторг. И она возвращалась из подвальной ямы с мелкими побрякушками, дарами от Тейло. Они служили доказательством ее правоты.

– Но это были всего лишь обычные предметы. Монета и католический медальон. В них нет никакого волшебства.

Эви поднесла пальцы к губам и пожевала ногти.

– Наверное, нет, – наконец признала она. – Мы были детьми, Фиби. Лиза сказала нам, что феи реальны и что их король придет к ней. Спорить с ней не имело никакого смысла. Думаю, нужно было знать Лизу, чтобы понять это. Она была необыкновенно упрямой, и даже более того. Она была как зачарованная. Она была именно такой девочкой, к которой может прийти Король фей.

Последние слова прозвучали с тоскливым и немного ожесточенным выражением.

Фиби завершила работу на затылке и переместилась вперед, глядя на Эви и стараясь уловить разницу между левой и правой стороной для завершающих штрихов.

– Как ты думаешь, что с ней случилось? – спросила Фиби.

– Я думаю… – Эви помешкала, закрыла глаза и распахнула их. – Я думаю, она ушла вместе с Тейло.

– Что? В страну фей? Да ладно, Эви! Не говори, что ты и впрямь веришь в это!

– Возможно, сегодня ночью мы все выясним.

– Думаешь, что Лиза все еще жива? – Фиби отступила от нее, чтобы оценить готовую прическу. – Думаешь, это на самом деле она?

Эви смахнула с плеч остриженные волосы и выпрямилась.

– Главный урок, который я усвоила тем летом и пронесла через всю свою жизнь, состоит в том, что нет ничего невозможного.

Фиби улыбнулась и взяла ее за руку, влажную и холодную на ощупь.

– Ты правда веришь в это? – спросила Фиби.

– Абсолютно, – заверила Эви.

– Тогда пойдем со мной, – сказала Фиби.

Она повела Эви к входной двери. Эви с паникой на потном лице оттолкнула ее.

– Я не могу! – воскликнула Эви.

Фиби снова взяла ее за руку.

– Всего лишь один шаг наружу, – сказала она. – Я буду рядом с тобой. Один шаг, Эви. И помни, что нет ничего невозможного.

Эви закусила нижнюю губу и протянула руку. Фиби открыла дверь, и они вместе вышли наружу. Они встали на крыльце, ведущем к подъездной дорожке, и восходящая луна осветила их лица.

– Открой глаза, – как можно спокойнее попросила Фиби.

Эви подчинилась.

– Вот видишь, – сказала Фиби. – Ты это сделала!

Эви посмотрела на нее. Сначала она выглядела испуганной, но потом как будто поднялась невидимая пелена, и Фиби увидела на заднем плане кого-то еще. Кого-то смелого и уверенного в себе. Более уверенного, чем она сама.

В следующий момент автомобиль Сэма стремительно вырулил на подъездную дорожку. Пелена сомкнулась, и Эви с приглушенным всхлипом рыбы, выдернутой из воды, схватилась за руку Фиби. Сэм бодро вышел из машины; его лицо раскраснелось.

– Я собираюсь в Рилаэнс, – сказал он. – Ты со мной?

Глава 22

Лиза

12 июня, пятнадцать лет назад

Во всех сказках происходит одно и то же. Совершенно обычная, незаметная девушка, но добрая и с щедрым сердцем. Иногда у нее есть злая мачеха. Иногда ее сводные сестры, толстые и уродливые, но одеваются гораздо лучше ее. Иногда отец увозит ее в лесную чащу и бросает там.

Лиза знала, что ее сказка начинается точно так же: «Когда-то, давным-давно…».

Когда-то, давным-давно жила девочка, умевшая разговаривать с животными. Она жила рядом с деревней, откуда исчезли все люди. Все, кроме ее прадеда, крошечного пищащего младенца, которого оставили без присмотра. Слезы и сопли стекали по его розовому сморщенному личику. Его кровь текла в жилах Лизы и каким-то образом приносила удачу.

Она и впрямь была удачливой; теперь она понимала это лучше, чем раньше. Потому что получила волшебный дар, явившийся прямо из сказки: книгу, написанную самим Королем фей.

– Ты сама положила туда эту книгу, – заявил Сэмми.

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась Лиза. – Только взгляни на нее! Посмотри, какая она старая.

– Ты сказала, что больше не пойдешь туда одна, – процедила Эви. – Ты обещала!

Ее голос пресекся, и впервые в жизни Лизе показалось, что Эви может размахнуться и ударить ее. Лиза уже приготовилась к удару, но Эви стояла неподвижно, только дышала все громче и громче.

Тем утром Лиза нашла в подвальной яме книгу: дар, обернутый в широкие зеленые листья и перевязанный стеблями плюща, с багряной наперстянкой, выставившей вверх пятнистое горлышко.

Записка, которую она оставила феям, бесследно исчезла.

Лиза открыла пакет и увидела внутри книгу в потрепанной зеленой обложке. Бумага выглядела старинной, обложка была подшита толстой черной ниткой. Лиза провела пальцами по буквам: «Книга фей». На титуле был странный символ, выведенный золотом: перевернутая цифра 4 с кольцом внизу.

Лиза раскрыла книгу и прищурилась в неверном утреннем свете, чтобы разобрать слова. Перелистывая страницы, она обнаруживала разделы под названиями «История фей», «Легенды фей», «Феи и люди». В конце книги была страница, которая начиналась словами: «Если хочешь попасть в страну фей…»

Там был рецепт волшебного чая из листьев и цветов наперстянки с добавлением меда, который должен был настаиваться несколько дней.

Лиза закрыла книгу и выбралась из подвальной ямы. Сердце бухало в груди, потому что она знала: теперь у нее есть окончательное доказательство того, что феи существуют.

– Это легко подделать, – отмахнулся Сэм. – Запятнай бумагу и опали края. Ты слишком глубоко залезла в эту волшебную чушь, Лиза.

– Поэтому я сама сделала эту книгу и аккуратно исписала целую кучу страниц почерком, ничуть не похожим на мой? Отлично. Давай дальше, мастер загадок. Будь логичным, хорошо?

Сэм покачал головой.

– Только посмотри на книгу, Сэм. В ней полно всяких сведений. О Короле фей, которого зовут Тейло. Он уже давно, очень давно живет в этих местах. И я знаю, что делать дальше. В книге ясно сказано, что нужно сделать, если мы хотим встретиться с ним.

Лицо Эви скорчилось в болезненной гримасе.

– Что?

– Мы должны дать ему обещание и доказать, что серьезно относимся к этому. А он выполнит наши желания и покажется нам. Вы можете в это поверить? Можете поверить, как нам повезло?

– Я не могу поверить, насколько ты сбрендила, – сказал Сэм. – И не подумаю ничего обещать твоим невидимым друзьям!

– А ты, Эви? – спросила Лиза. – Ты это сделаешь, правда? Он выполнит любое наше желание и позволит нам увидеть его.

– Вот и отлично, договаривайся с ней! – бросил Сэмми и зашагал прочь по высокой траве, колыхавшейся, как волны на ветру.

– Думаю, мы должны рассказать другим о феях, – сказала Эви и решительно выпятила челюсть. – Показать им книгу.

– Нет, – возразила Лиза. – В книге ясно сказано, что мы должны держать все это в секрете. Если мы нарушим обещание, произойдет нечто плохое.

– Плохое? – Эви приподняла брови.

– Я точно знаю, книга предупреждает, что им нельзя перечить. Феи могут выполнять желания и приносить удачу, но если навлечь на себя их гнев…

Эви поежилась.

– Послушай, если мы имеем дело с целой расой иных существ, живущих под холмом, то это величайшее открытие всех времен. А у нас есть доказательство! – Она потрясла книгой. – Мы станем всемирно знаменитыми!

– Я не хочу быть знаменитой, – сказала Лиза и забрала у нее книгу.

– Чего же ты хочешь? – спросила Эви.

Лиза немного подумала.

– Я хочу знать, каково там, на другой стороне. В мире Тейло.

Она в очередной раз подумала, что книга может оказаться ключом от волшебной двери. Возможно, у фей есть зелье, которое поможет вылечить папу. В самом конце были указания, как пересечь черту между мирами. Хватит ли ей смелости выполнить их? Оставить позади все, что она знала и любила?

– Обещай мне, – сказала Лиза. – Поклянись, что ты никому не скажешь.

Эви торжественно кивнула.

– И подумай о том, что я сказала. За одно маленькое обещание мы можем получить все, о чем попросим.

Эви пожевала губу.

– Если бы ты могла пожелать все, что угодно, – неважно, насколько огромное и невероятное, – чего бы ты пожелала?

Вопрос повис в воздухе, словно золотой пузырь, блестящий и сияющий. Никто из них не осмелился ответить вслух.

Глава 23

Фиби

11 июня, наши дни

– Я думал, что она не в состоянии выйти на улицу, – сказал Сэм, глядя на дорогу.

– Она и не в состоянии. А я пытаюсь помочь ей, Сэм. Я изучила информацию по агорафобии.

– Отлично, Фиби. Просто замечательно. – Он крепче обхватил рулевое колесо и потер его большими пальцами. Салон автомобиля был чистым: ни хлебных крошек, ни бумажных оберток. Дорожный термос с логотипом Вермонтского общественного радио стоял в держателе для чашки. Даже не открывая отделение для перчаток, Фиби знала, что там все сложено аккуратно: страховка и водительские права наверху, техническое руководство и карты внизу. Ее отделение для перчаток было набито салфетками, рецептами и протекающими пакетиками кетчупа.

Несколько минут они ехали в молчании. Фиби гадала, что они обнаружат, когда доберутся до Рилаэнса. Неужели Лиза действительно ждет их там? Полная луна вышла из-за гор, яркая и красноватая. «Как кровь», – подумала Фиби и постаралась отделаться от этой мысли. Лучше как малина или как красная смородина, решила она. Полнолуния имели народные названия, вспомнила она, но каким было это полнолуние? Плантаторская луна? Клубничная луна?

Фиби прикоснулась к животу.

«Скажи ему. Открой свой дурацкий рот и скажи».

Она потянулась к руке Сэма, лежавшей на рычаге переключения передач.

– Я люблю тебя, – прошептала она. Сэм хмыкнул, не отрывая взгляд от дороги.

Да, все ожидали от Сэма лучшего выбора подруги, чем Фиби. И она чувствовала, что некоторые – особенно мать Сэма (хотя Филлис никогда не сказала бы об этом вслух), – винили Фиби за очевидную неспособность Сэма полностью раскрыть свои возможности. В конце концов, он окончил колледж, изучал философию и живопись и тем не менее занимался лесозаготовками, чтобы зарабатывать на жизнь. Сама Фиби едва сумела окончить школу, а потом сменила несколько низкооплачиваемых работ в сфере услуг: продавала мороженое, обслуживала столики, отвечала на телефонные звонки. Когда они ужинали с его друзьями из колледжа и Сэм беседовал с ними о французских философах и политике, Фиби впадала в умственный ступор.

– А вы что думаете об этом? – спрашивала какая-нибудь благонамеренная дамочка в платье из экологически чистой льняной ткани. Фиби пожимала плечами или давала какой-нибудь невразумительный ответ, отчего все начинали глазеть на нее, молчаливо укоряя Сэма за такой выбор. Если она выпивала достаточно, чтобы чувствовать себя непринужденно, то начинала строить из себя настоящую дуру, глотая окончания слов на манер фермера из глубинки. Сэм закатывал глаза, довольный и раздраженный одновременно, но он никогда по-настоящему не понимал, почему она делала это. Она не принадлежала и не будет принадлежать к их миру. Сэм говорил, что это не имеет значения и что он любит ее такой, какая она есть, но Фиби знала правду. Однажды он проснется и увидит, что она стала на десять лет старше и отстала от него на световые годы. Сообщение о беременности могло быть воспринято как жалкая и отчаянная попытка удержать его, затянуть в супружеские отношения, которых он не заслуживал.

– Жалкая попытка, – вслух пробормотала Фиби.

– Что? – спросил он.

– Ничего, – ответила она и сгорбилась на сиденье.

Теперь они въезжали в Хармони. Фары автомобиля Сэма осветили валун с молитвой «Отче наш».

Сэм повернул направо, на Мейн-стрит. Они миновали универмаг с неоновой вывеской «Закрыто». На доске объявлений перед методистской церковью было написано: «Фестиваль клубники в субботу! Пирожные, пироги, знаменитый джем миссис Ларуш!»

– Спасибо, что заехал за мной. – Фиби снова выпрямилась и поправила ремень безопасности. – Я уже решила, что ты пойдешь один.

Сэм не ответил. Он продолжал ехать в молчании, покусывая нижнюю губу, – мальчишеский жест, который напомнил ей Эви. Потом Фиби вспомнила, как Эви описывала маленького Сэма: «Он был озорным мальчиком с яркими глазами, без остановки болтавшим обо всем, что приходило ему в голову. Он не мог сохранить секрет, если ему что-то обещали взамен. До тех пор, пока не появились феи».

Они свернули на Спрюс-стрит.

– Какой у нас план? – спросила Фиби.

– План?

– Ты ведь не собираешься оставлять автомобиль у дома своей мамы?

Они как раз проезжали мимо. Свет в доме не горел, занавески были задернуты. Фиби вспомнила лицо маленького Сэма в верхнем окне много лет назад. Девочка в розовом спросила: «Ты пришла, чтобы увидеть фей?» Фиби помнила перчатку, которую ей показали – кожа вся в пятнах, дополнительный палец пришит толстыми черными нитками.

– Нет. Я решил сделать круг и остановиться у Рэнгли-роуд. Нам придется пробираться через лес, но, думаю, мы сможем найти дорогу.

«Что будет, если мы найдем ее?» – подумала Фиби.

Сэм взял фонарик, но от него было мало проку. Лес оказался густым, темным и непроницаемым. Луна над ними казалась почти такой же яркой, как солнце, но ее свет едва проникал через лиственный полог. Фиби держалась сзади за футболку Сэма, уверенная в том, что если она ослабит хватку, то сразу заблудится.

– Ты уверен, что мы идем правильно? – спросила она, ударившись лодыжкой о выступающий камень. Фиби ненавидела свою девически-беспомощную манеру поведения в подобных случаях. «Сильный и храбрый мужчина, успокой мой слабый ум и дай понять, что у тебя все под контролем». Ее тошнило от этого.

– Нет, милая, я не уверен. Но нам нужно идти.

– У меня такое впечатление, что мы сбились с пути.

Сэм раздраженно вздохнул.

– Мы идем в нужном направлении. Холм находится перед нами, и Рилаэнс расположен где-то на этой стороне. Но я никогда не подходил к нему с этой стороны. Господи, да я пятнадцать лет не бывал здесь! С тех пор многое могло измениться. Все выглядит по-другому.

Если бы он взял карту и компас, то Фиби знала бы, что сейчас он проверяет ориентиры.

– Ты не приходил туда после исчезновения Лизы?

Он остановился и снова вздохнул.

– В общем-то, нет. Я пробовал пару раз, но это казалось неправильным, как будто ты проникаешь на чужую территорию.

Он снова пошел вперед, водя лучом фонарика по стволам деревьев. Березы стояли, как белые призраки. Послышался клекочущий совиный крик.

– Это пестрая неясыть, – сказал Сэм, как всегда, верный себе. Он постоянно учил ее разным вещам, наполнял ее голову золотыми самородками.

Фиби подумала о сове, которую он принес в ветеринарную клинику, вялую и полную ружейной дроби. Рука Сэма была покрыта кровоточащими порезами и царапинами от ее когтей; сова не понимала, что Сэм пытался спасти ее. У него до сих пор остался шрам на правом локте.

Фиби подумала о совете Ребекки: «Спросите Сэма, что он видел в лесу той ночью. Спросите у него, как он получил тот старый шрам на груди».

Правда ли, что Сэм был здесь в ту ночь, когда пропала Лиза?

Что он видел?

– Трудно поверить, что здесь когда-то был поселок, – сказала Фиби, вглядываясь в лесную чащу.

На самом деле, как трудно представить, что она когда-то уже была здесь. Трудно представить себя в двадцатилетнем возрасте, идущей по лесу за девочкой в розовом. Трудно поверить, что все это было настоящим: желтая полицейская лента, странная перчатка с шестью пальцами в бумажном пакете.

У Фиби были свои секреты, а у Сэма – свои. И складывалось впечатление, что уже поздно делиться ими.

– Это было очень давно, – сказал Сэм. – И по современным меркам это был даже не поселок – так, небольшая деревенька. Полдюжины домов, несколько амбаров, церковь и кузница. Есть еще старый колодец. Нам нужно внимательно смотреть под ноги.

«Отлично», – подумала Фиби. Как будто она видит, куда ступает.

Она вспоминала слухи, ходившие о Рилаэнсе: исчезнувший поселок, бродячие собаки, музыка и голоса, исходившие из глубины леса.

Возможно ли, что там властвовало зло?

Где находились двери, ведущие в иные миры?

Это казалось маловероятным, но мысль застряла в мозгу, как хомяк, бегающий по кругу в колесе.

– Что именно мы ищем? – спросила Фиби.

– Камни. Большие квадратные ямы там, где находились фундаменты домов.

– Боже, я не думаю…

– Тихо! – шикнул Сэм и остановился как вкопанный, отчего Фиби врезалась в него сзади. – Слушай!

Держась одной рукой за отворот футболки и закинув другую руку ему на грудь, Фиби прильнула к нему и прислушалась. Сова замолчала, остался лишь стрекот сверчков. Потом громко квакнула жаба. Но издалека доносился другой звук, неуместный в лесной чаще.

– Колокольчики, – сказала она. Тело Сэма напряглось и оцепенело.

– Сюда, – сказал он и быстро тронулся с места, так что складка футболки выскользнула из руки Фиби.

– Подожди! – прошипела она и впопыхах двинулась следом, не отводя взгляда от пятна света, заскакавшего между деревьями, когда Сэм перешел на бег.

Она зацепилась за корень и едва не упала, успев вслепую схватиться за молодое деревце, которое согнулось под ее весом. Луч фонарика Сэма отдалился и превратился в мерцающий мираж за деревьями.

– Сэм! – позвала Фиби. – Подожди меня!

Она оттолкнулась и медленно побрела в темноте, ощупью пробираясь по тропинке. Фиби осторожно переставляла ноги, чтобы не споткнуться о камни и корни, размахивая руками и следя за удаляющимся светом фонарика.

Колокольчики зазвенели громче.

Она вспомнила слова Сэма: «Мы что-то видели».

Но что именно?

И что она увидит, когда наконец догонит его?

А что, если она никогда его не догонит? Что, если она попадет в Рилаэнс и обнаружит, что он пропал? Что на дне подвальной ямы остались только его фонарик и один-единственный ботинок?

– Пожалуйста, Сэм, – простонала она.

«Не бросай меня».

Она прикоснулась к животу.

«Не бросай нас».

Фиби ковыляла вперед, не обращая внимания на ветки, царапавшие лицо и руки, приближаясь к звуку колокольчиков, к слабому свету, танцевавшему на стволах деревьев. Он имел зеленоватый оттенок. Это фонарик Сэма или что-то еще?

Лес впереди казался более светлым и мерцающим. Фиби двигалась туда и замечала, что деревья расступаются перед ней. Она вспомнила истории о зеленом тумане над Рилаэнсом и о человеке, выходившем из тумана.

Она налетела на камень и снова споткнулась, но на этот раз рядом не было ничего, что могло бы помешать падению.

– Вот черт! – вскрикнула она, ободрав локти и стукнувшись левым коленом обо что-то твердое. Оглядевшись по сторонам, она увидела несколько высоких плоских камней, выступавших из земли вокруг нее. Это были надгробия.

– Сэм! – снова позвала она, поднимаясь на ноги.

Маленькое кладбище находилось на краю поляны, над которой ярко сияла луна, освещавшая ландшафт. Подул ветерок, и тени деревьев заплясали у ног Фиби. Сэм находился примерно в десяти ярдах перед ней, направляя луч фонарика в землю. Фиби побежала к нему, тщательно огибая деревья, ямы, канавы и кучи камней.

– Сэм! – Фиби обхватила Сэма руками и прильнула к его влажной футболке. Это он, ее Сэм. Она выглянула из-за его плеча туда, куда указывал луч фонарика, в подвальную яму, обложенную камнем. Там, скорчившись в углу, словно пойманное в ловушку животное, сидела женщина с бледным лицом и темными спутанными волосами. Она смотрела на них округлившимися черными, пустыми глазами. На ее шее висел шнурок с колокольчиками и ветхим тканым мешочком, подвязанным внизу.

– Лиза? – выдохнула Фиби, и женщина улыбнулась, но не ответила. Она потянулась и зазвенела колокольчиками.

Часть II

Народ теней

Из Книги фей

Если ты получишь дар от фей, то береги его, как только можешь. Знай, что каким бы обычным ни казался этот предмет, он наполнен волшебством фей. Береги его, как собственную жизнь. Никому не говори, откуда он у тебя.

Пока ты обладаешь этим даром, то остаешься связанным с феями.

Глава 24

Фиби

11 июня, наши дни

– Думаешь, это она? – прошептала Эви. Она стояла на кухне рядом с Сэмом и Фиби. Женщина из подвальной ямы находилась в гостиной и доедала третью чашку кукурузных хлопьев с молоком и сахаром. До этого она прикончила остатки клубничного пирога.

– Не знаю, – сказал Сэм, открывавший бутылку пива. – Может быть. С другой стороны, меня одурачила та женщина в хижине, которая выдавала себя за Эви. А ты как думаешь? – спросил он, повернувшись к своей кузине.

– Я не уверена, – ответила Эви, жуя обкусанную нижнюю губу и тревожно поглядывая в гостиную, где Лиза сидела на диване и шумно хлебала молоко из чашки. – Возможно, но ее глаза совсем не такие, как я помню.

Женщина из леса явно пугала ее. Эви держалась на расстоянии и отводила взгляд каждый раз, когда та смотрела на нее. Впрочем, такая реакция не удивляла: в женщине из леса было нечто пугающее. Даже животные ощущали это и метались в своих клетках, как будто в дом вошла собака.

– Проклятие, Эви, в ней нет ничего от той Лизы, которую я помню. Но можно ли утверждать, что это не она? Я не знаю. А если это не Лиза, то кто она такая и почему она выдает себя за мою сестру? Только, ради всего святого, даже не упоминайте об этой идиотской стране фей!

– Но она отправила письмо, – заметила Эви.

– Нет никаких фей! – раздраженно произнес Сэм. – Все это паршивые выдумки ради того, чтобы соблазнять маленьких девочек и пугать тупиц, которые ничего не соображают. – Он был близок к ярости. – Давай реально смотреть на вещи, ладно? Если это Лиза, то как мы можем подтвердить ее личность?

Фиби казалось, что молодой женщине, которую они привели из леса, было около тридцати лет или немного за тридцать, но в ней присутствовало некое фантомное свойство, из-за которого она казалась вечным существом. Ее спутанные темные волосы доходили до плеч. Она была в черных джинсах с дырками на коленях и мешковатой блузе со шнуровкой на груди, которая выглядела как часть пиратского костюма. На заляпанных грязью ногах болтались дешевые пластиковые шлепанцы. Кожа имела землистый оттенок, а зубы находились в плохом состоянии – желтые, местами коричневые. При ней не было никаких вещей. На шее она носила цепочку с латунными колокольчиками, а внизу был прикреплен потрепанный холщовый мешочек. Во время поездки домой она тихо мычала себе под нос и играла с колокольчиками. До сих пор она игнорировала все их вопросы.

– Просто не знаю, Сэм, – сказала Эви. – Я думаю, наверное, стоит позвонить твоей маме.

– Нет! – выкрикнул Сэм. – Последнее, что нам нужно, – это пробудить в ней ложную надежду.

– Я просто подумала, что материнская интуиция может подсказать правду, – примирительным тоном объяснила Эви.

– Мы не будем ей звонить, – сказал Сэм. – Во всяком случае, пока не убедимся, что это на самом деле Лиза.

– Но как мы это выясним? – спросила Фиби. Она соглашалась с тем, что звонить Филлис, а тем более приезжать к ней было плохой идеей, но не знала, с чего начать.

Сэм застонал.

– Это абсурд! Должен быть какой-то способ!

– Есть тесты ДНК, – предложила Фиби.

– На это может уйти целая вечность, – возразил Сэм. – Мы должны что-то сделать прямо сейчас. Например, спросить ее о том, что может знать только Лиза.

– Не уверена, что она сможет ответить, – сказала Эви. – До сих пор она никак не показала, что узнает нас. Мы даже не знаем, способна ли она говорить.

– Ладно, попробуем, – сказал Сэм и вышел из кухни в гостиную. Женщина из леса раскачивалась на стуле и улыбалась в пустую чашку.

– Хочешь еще хлопьев? – спросила Фиби.

Женщина покачала головой, и спутанные пряди темных волос упали ей на лицо. Фиби вспомнила истории про «диких детей», мальчиков и девочек, воспитанных волками. Выдумки, разумеется.

– Как тебя зовут? – спросил Сэм.

Она постучала чайной ложкой по чашке: тап, тап, тап. Возможно, она пыталась что-то сообщить азбукой Морзе.

– Если ты и впрямь Лиза, то где ты была все эти годы? – спросил он.

Она застучала так сильно, что Фиби испугалась, не разобьется ли чашка. Потом она посмотрела на остатки молока и разбухшие крошки от хлопьев.

– Проклятие, скажи хоть что-нибудь! – рявкнул Сэм таким тоном, от которого у Фиби поползли мурашки по коже. Сэм наклонился к гостье из леса.

Женщина выпустила ложку и зарычала на Сэма, показывая зубы, как разъяренная собака. Тот попятился, а Эви, все еще стоявшая в дверях, тихонько охнула.

– Лиза, – сказала Фиби и мягко накрыла ладонью руку женщины. Она понятия не имела, с кем говорит, но пока что женщине нужно было какое-то имя, и Фиби выбрала наиболее очевидное. – Похоже, ты прошла очень долгий путь. Как насчет горячей ванны и чистой одежды?

Лиза пожала плечами. Ее губы еще не расслабились после рычания и теперь растянулись в кривой ухмылке.

– Почему бы тебе не пойти со мной? – предложила Фиби. – Думаю, тебе будет гораздо лучше, когда ты помоешься, а потом мы уложим тебя в постель. Уже очень поздно.

Лиза кивнула, поднялась с места и последовала за Фиби. Уже выходя из гостиной, Лиза остановилась и повернулась к Сэму.

– Сначала мне нужен мой браслет, – сказала она ломким детским голосом.

– Что? – воскликнула Эви.

Сэм застыл на месте, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

– Браслет? – промямлил он.

– Я отдала его тебе в ту ночь, когда ушла. Ты обещал, что никому не скажешь. Разве ты забыл, Сэмми?

Сэм рванулся вперед и выбежал на кухню.

– Что происходит, Сэм? – поинтересовалась Фиби. Они с Эви последовали за ним на кухню, где он опасно балансировал на хлипком деревянном табурете, роясь в верхнем отделении буфета, где хранились редко используемые вещи: старая бутылка с засахаренной патокой, кошерная соль, дешевое вино для готовки. Женщина из леса стояла у двери и улыбалась.

Сэм отодвинул в сторону бутылку вина с мутным осадком и достал пыльную коробку кухонных спичек с голубыми головками. Коробка имела такой вид, как будто ею не пользовались задолго до того, как они переехали сюда. Интересно, есть ли в продаже такие спички?

– Вот, – сказал он, когда спустился и сдул пыль с картонной коробки на свою выцветшую футболку с логотипом «Грин Маунтин Клаб».

Сэм шагнул к женщине и открыл коробку. Он аккуратно раздвинул верхний слой спичек и достал маленький сверток из мятой оберточной бумаги. Потом Сэм осторожно развернул бумагу на ладони, и они увидели потускневший от времени браслет.

– Ты говорил, что не знаешь, что с ним случилось. – Собственный голос показался Фиби таким же тонким и непрочным, как оберточная бумага. – Я спросила тебя, когда мы были в хижине.

Есть вещи, о которых Сэм не рассказывал.

Она покосилась на Эви, но та как завороженная смотрела на браслет.

Сэм быстро перебрал талисманы. Браслет с именем Лизы и подвески: морская звезда, медальон святого Христофора, старая центовая монета.

Фиби до сих пор не понимала, почему феи выбрали такие человечные подарки. Разве желуди, цветы и красивые камушки не были более логичным выбором?

– Все эти годы они были у тебя, – сказала Эви и впилась зубами в нижнюю губу. – А мы думали, что она унесла их с собой. В тот вечер браслет был на ней. Она никогда с ним не расставалась.

Сэм протянул браслет женщине из леса. Та с улыбкой взяла его и застегнула на костлявом запястье. Потом прикоснулась к имени «Лиза» и издала тихий смешок, больше похожий на вздох.

Фиби наполнила ванну и положила в воду немного лавандовой соли.

– Мне нравится запах лаванды, – сказала Фиби. – Некоторые люди считают, что это аромат для пожилых дам, но меня он успокаивает. Мать Сэма… – она замешкалась, гадая о том, не следовало ли сказать «ваша мать», – она дала нам эти пакетики, и я кладу их в свои ящики для одежды. Сэм ворчит, что это старческая привычка, а мне нравится – там как будто круглый год стоит лето.

Лиза разделась, свалив грязную одежду в кучу на полу. Фиби резко втянула воздух, смутилась и выдавила любезную улыбку.

Лиза была тощей как жердь, ее кости четко выступали под бледной кожей. Но Фиби поразил не ее истощенный вид, а татуировки. Девушка (теперь Фиби невольно думала о ней как о девушке, хотя она явно была взрослой женщиной) была покрыта татуировками: штриховыми фигурками и странными символами, похожими на буквы. Лиза шагнула вперед и повернулась к ванне, над которой поднимался пар. Между ее лопатками находился знак Тейло – такая же татуировка, какую Фиби видела в хижине на ноге Элиота. Казалось невероятным, что это произошло всего лишь неделю назад.

– Я возьму эти вещи и постираю их, – немного дрожащим голосом сказала Фиби. – Еще я принесу какую-нибудь удобную одежду для сна и приготовлю постель. Будешь спать в нашей комнате, там уютнее всего, а мы с Сэмом поспим в кабинете. У нас есть воздушные матрасы.

Лиза не ответила. Она сжимала и разжимала руку под водой, глядя на свои пальцы так, будто они ей не принадлежали. Она оставила браслет и теперь возилась с талисманами, рассматривая их и тихо бормоча что-то себе под нос. Фиби собрала вещи: покрытые пятнами мешковатые белые трусы, потрепанные черные джинсы и пиратскую блузу, местами порванную и полную листьев и сосновых иголок из леса. Внизу лежало ожерелье с колокольчиками, которое Фиби завернула в грязную одежду, чтобы они не звенели.

Фиби вышла из ванной и свалила одежду в гостиной перед Эви и Сэмом.

– Вам стоило бы посмотреть на нее, – сказала Фиби. – Кожа да кости. И вся в татуировках, кстати, со знаком Тейло между лопатками.

Сэм поежился.

– О боже, – пробормотала Эви.

Фиби обшарила карманы черных джинсов и нашла лишь десятицентовик и монету в пять центов.

– Я сказала ей, что постираю одежду, но, думаю, лучше выбросить ее.

– Это все, что у нее есть, – сказал Сэм. – По-моему, лучше постирать.

Фиби кивнула и задумалась. «Так уже лучше. Это больше похоже на того Сэма, которого я знаю». Она подняла ожерелье и нащупала холщовый мешочек, подвешенный внизу.

– Там что-то есть. – Она развязала тесемки, перевернула мешочек и встряхнула его.

На пол упало четыре предмета: два цветных мелка (желтый и голубой), ключ на веревочке и пластиковая ламинированная карточка, которую Сэм сразу же поднял и внимательно изучил.

– Что это? – спросила Фиби.

– Библиотечная карточка. Из Олдричской публичной библиотеке в Бэрре.

– Там есть имя? – спросила Эви, наклонившись поближе, чтобы лучше видеть.

– Подпись на задней стороне и имя – Мэри Стивенс.

– Что еще за Мэри Стивенс? – осведомилась Эви.

– Понятия не имею, – сказал Сэм. – Но одно я знаю наверняка: никто не знал, что я сохранил тот браслет. Только я и Лиза.

Глава 25

Лиза

13 июня, пятнадцать лет назад

– Кто-нибудь видел мою корзинку для шитья? – спросила мать Лизы. Все остальные заканчивали завтрак, а Филлис ходила по дому с отцовской пижамой в руках.

– Я не видела, – сказала Лиза. Остальные покачали головами. Корзинка куда-то пропала, и теперь Филлис прижимала пижаму к груди, как будто нарисованные форели были живыми и пытались вырваться на свободу. Внезапно она показалась Лизе более худой и хрупкой, чем раньше. Еще больше тревожил тот факт, что она постоянно теряла вещи: садовую лопатку, кухонные ножницы, а теперь еще и корзинку для шитья.

– Здесь отвалилась пуговица, – сказала Филлис, крутя пижаму в руках. – Я собиралась пришить ее. Думала, что хотя бы это… – Ее голос пресекся.

– У Дэйва много других пижам, – сказала Хэйзел и поднесла к его рту ложку с пшеничными хлопьями. Отец продолжал сжимать губы, и она мягко тыкала ложкой, предлагая открыть рот и принять пищу. Молоко стекало по его подбородку.

Филлис посмотрела на сестру.

– Мне хорошо известно, сколько пижам у моего мужа. Но, наверное, Хейзел, ты не знаешь, что это его любимая пижама! – Мать резко повернулась и вышла из кухни.

Сэм наблюдал за этой сценой с открытым ртом, словно мальчик из комикса, собирающийся произнести фразу, заключенную в белый пузырь, но слова так и не вышли наружу.

Эви отодвинула тарелку и громко рыгнула. Это было в ее стиле – попытаться поднять настроение умышленной грубостью, – но сейчас это прозвучало неуместно.

– Может быть, кто-то из вас поможет Филлис найти ее корзинку для шитья? – неуверенно предложила Хэйзел. Ее рука немного дрожала, когда она потянулась к своей кружке и отпила большой глоток кофе с таким количеством бренди, что Лиза ощущала запах на другой стороне стола.

– Я пойду, – сказала она, торопясь избавиться от общества Эви, которая теперь издавала еще более отвратительные звуки, цыкая зубами. Лиза встала и отправилась наверх, следом за матерью. Дверь ее спальни была заперта.

– Мама? – позвала Лиза и постучалась.

Ответа не последовало.

Но Лиза знала, что делать: она найдет корзинку для шитья и оставит ее под дверью. Это была лишь малость, но что еще она могла сделать, чтобы восстановить подобие порядка и сделать маму немного счастливее? Лиза начала со шкафа в коридоре, где обнаружила скатерти и полотенца, рулоны туалетной бумаги и неиспользованные бутылочки шампуня. Корзинки там не было. Она проверила гостевую комнату, где жила Хэйзел и где витал сладковатый запах спиртного. Открыв ящик прикроватного столика, Лиза увидела бутылку бренди и упаковку валиума. Корзинки не было. Кому придет в голову смешивать алкоголь с валиумом? Хэйзел должна это знать – в конце концов, она была медсестрой.

За бренди и таблетками валялась книга в бумажной обложке. Это был один из сентиментальных романов Хэйзел со смазливым юношей на обложке, обнимавшим томную женщину. Сказки для взрослых – вот что это такое. Эви говорила, что в некоторых из них есть непристойные сцены бурных страстей. Лизу тошнило от одной мысли об этом, но сейчас ее снедало любопытство. Она пролистала страницы и ближе к середине обнаружила закладку в виде фотографии. Лиза достала снимок и заморгала, глядя на него. На фотографии был ее отец, выглядевший молодым и счастливым. Ни очков, ни глубоких морщин на лбу. Его волосы были длинными и взлохмаченными. Он обнимал девически стройную Хэйзел с безупречно уложенной прической и озорной улыбкой на лице.

Лиза почувствовала, что краснеет; сердце гулко забилось в груди.

Откуда взялась эта фотография? И зачем Хэйзел спрятала ее в книге? Лиза вдруг поняла, что не хочет знать ответы на эти вопросы. Лучше всего избавиться от фотографии, сделать так, чтобы никто больше не смог найти ее.

Она скомкала фотографию и сунула в карман, потом убрала книгу на прежнее место.

Выпрямившись, Лиза выглянула в окно и увидела Эви, которая быстро огляделась по сторонам, прежде чем уйти в лес с рюкзаком на плечах. С тем самым рюкзаком, который она давала Джеральду.

Довольная поводом отвлечься от фотографии, Лиза спустилась вниз, прыгая через две ступеньки, и выбежала через кухню во двор.

К тому времени, когда Лиза догнала Эви, та уже находилась в Рилаэнсе и разговаривала с Джеральдом и Мизинчиком. Лиза спряталась за ближайшим деревом. На поляне с подвальными ямами не было деревьев, поэтому она плохо слышала, о чем они говорят. Комар, пищавший над ухом, опустился на лицо; Лиза хлопнула себя по щеке, но промахнулась. Воздух был неподвижным и влажным, небо потемнело. Дождь мог начаться в любую минуту.

Лиза снова увидела, как Эви сняла рюкзак и вручила его Джеральду. Он кивнул со словами «Спасибо, Стьюи», но оскорбительная кличка как будто не покоробила Эви. Она не потянулась за ножом и даже не вздрогнула, а лишь медленно попятилась с униженным и побежденным видом. Это была совсем не та Эви, которую знала Лиза. Новая Эви медленно побрела домой, больше похожая на странную сгорбленную гориллу, чем на девочку.

Что, если они шантажируют ее? Обещают, что не доставят ей неприятностей из-за сломанной руки Джеральда, если она будет платить им? Но что Эви могла отдать шантажистам?

Решившись так или иначе добраться до сути вещей, Лиза подождала, пока Эви поднялась на холм, а затем направилась к Джеральду и Бекке. Они шли в другую сторону, вглубь леса. Если они будут двигаться дальше, то в конце концов выйдут на Рэнгли-роуд, огибающую заднюю часть леса. Если повернуть налево по Рэнгли-роуд, то можно дойти до Хилл-роуд, которая ведет обратно к центру города. Зачем они решили возвращаться домой кружным путем?

– Что вы делаете с Эви? – требовательно спросила Лиза, как только догнала их. Лес здесь стал гуще, без заметных тропинок. Сырая земля пружинила под ногами.

Джеральд и Бекка удивленно повернулись к ней. Они стояли в зарослях папоротника.

– Мы ничего не делаем, – сказал Джеральд и поправил лямку рюкзака здоровой рукой. Его гипсовая повязка была украшена маленькими картинками и каракулями: самолеты, мультяшные лица и большая витиеватая надпись «Бекка», выведенная розовым фломастером. Там был и череп с костями, который круто смотрелся бы в виде татуировки на другой руке, но на гипсовой повязке он смотрелся очень глупо. Лиза изучала рисунки, и ее взгляд привлекло одно из карикатурных лиц – худая рожица, похожая на вампира, с темными кругами под глазами. Несомненно, это была работа Эви.

– Что в рюкзаке? – спросила Лиза.

– Не твоего ума дело, – ответила Бекка. На ее левой щеке виднелась капля крови от комариного укуса. К нагрудному карману рубашки был прикреплен дешевый игрушечный компас.

– Вы пристаете к моей кузине, так что это мое дело. Ты дашь мне посмотреть, что находится в этом рюкзаке, Джеральд, или мне нужно придумать, как сломать тебе другую руку?

Долгое общение с Эви не прошло даром.

– Господи! – Джеральд поправил очки. – Прекрасно, можешь посмотреть!

Он стряхнул рюкзак со здорового плеча и протянул его Лизе. Та открыла и, затаив дыхание, заглянула внутрь.

Там не было денег, фамильного серебра, отрубленных частей тела или наркотиков.

Там было полно еды.

Арахисовое масло и сэндвичи с джемом. Яблоки. Пакет с розовыми кексами, похищенными из коробки в их домашней кладовой. Банка резаных персиков в густом сиропе.

– Что это за чертовщина? – осведомилась Лиза.

– Это для пикника, – с улыбкой ответил Джеральд.

– Но не для муравьиного пикника, – добавила Бекка.

– Зачем Эви принесла вам это?

Джеральд пожал плечами.

– Думаю, она решила, что мы сильно проголодались. – Он хохотнул и что-то добавил на своем гортанном выдуманном языке.

– Зачем? – настаивала Лиза. Ее мысли вращались по кругу, она была возмущена тем, что над ней потешаются. Как могла Эви так поступить с ней?

– Ни за чем, – посмеиваясь, отозвался Джеральд. Его волосы были еще более сальными, чем обычно, а прыщи на лбу имели болезненный вид. Бекка захихикала вместе с ним, хотя Лиза была уверена в том, что она не знает ни слова по-минариански.

– Не знаю, какую власть вы имеете над Эви, но перестаньте приставать к ней. Иначе будет плохо.

Джеральд рассмеялся и покачал головой.

– Ну да, плохо, – сказал он. – Ты понятия не имеешь, в чем тут дело.

– Ты считаешь себя такой особенной, Лиза? – с кривой улыбкой спросила Бекка. – Но я тоже особенная. – Она размазала капельку крови, выступившую на щеке, и прикоснулась к маленькому компасу, глядя на стрелку.

– Вот и хорошо, Мизинчик. – Лиза повернулась, собираясь вернуться домой. Заморосил мелкий дождь.

– А знаешь, она рассказала нам, – крикнул ей вслед Джеральд.

Лиза остановилась и повернулась к ним.

– О чем?

Дождь пошел большими, тяжелыми каплями. Джеральд накинул рюкзак за плечо; его челка уже прилипла ко лбу.

– О подвальной яме, – сказал он, и Лиза едва смогла разобрать слова из-за шелеста капель в листве над ними.

Лиза сделала глубокий вдох и задержала воздух, когда отвернулась от Джеральда и Бекки и пошла прочь. «Веди себя так, будто ничего не случилось. Не спрашивай, что Эви рассказала им. Это не имеет значения».

Но это имело значение.

Эви предала ее.

Глава 26

Фиби

11 июня, наши дни

Фиби зарылась в шкафу, разыскивая воздушные матрасы, и обнаружила старый зеленый рюкзак Сэма в самом дальнем углу, под мусорным пакетом со скомканными счетами, которые давно следовало выбросить. Странно. Сэм хранил свое туристическое снаряжение во встроенном шкафу в коридоре. Она открыла рюкзак; судя по его форме и весу, внутри что-то лежало. Поставив рюкзак на стол, она подошла к двери и прислушалась. Лиза тихо плескалась в ванной. Сэм и Эви обсуждали в гостиной, стоит ли показать Лизу врачу.

– Хорошенько подумай, Сэм, – сказала Эви. – Они захотят узнать ее имя и ваши родственные связи. Черт побери, они могут даже позвонить в полицию! Я не говорю, что это плохая мысль, но мне кажется, что нам нужно выждать время. Выяснить все, что только можно.

Было странно, что Эви и Сэм так хорошо поладили друг с другом. Уже почти не имело значения, что найденная женщина оказалась Лизой; она помогла Эви и Сэму снова сблизиться друг с другом, и это казалось даром судьбы.

Фиби закрыла дверь кабинета, вернулась к столу и встала над рюкзаком. Эта вещь принадлежала Сэму, и он явно не хотел, чтобы кто-то копался внутри.

Что, если это заранее купленный подарок на ее день рождения, и она все испортит?

А что, если нет?

Она снова вспомнила слова Ребекки, сказанные по телефону: «Есть вещи, о которых Сэм не рассказывал».

Раздвижная дверь шкафа была открыта, и Фиби могла поклясться, что заметила намек на движение в дальнем левом углу. Она моргнула и попыталась убедить себя в том, что это невозможно. Там ничего нет. С сильно бьющимся сердцем она сделала шаг вправо, чтобы встать прямо перед шкафом. Пнула мусорный пакет, наполненный бумажками. Потом набрала в грудь воздуха и отодвинула зимние пальто.

Ничего.

Ну конечно. А чего она ожидала?

Качая головой от осознания собственной глупости, Фиби вернулась к столу и заглянула в открытый рюкзак.

Он был набит бумагами. Она вынула несколько листов и развернула их веером на письменном столе. Компьютерные распечатки и листы формата А4, заполненные аккуратным почерком Сэма.

– Сукин сын, – сказала Фиби и опустилась на стул. У нее дрожали ноги, как будто пол закачался и лишил ее равновесия.

Она нашла ответ на загадку о том, чем он занимался каждую ночь, сидя за компьютером.

Сэм записывал необыкновенные истории и делал пометки на полях с указанием источников, книг и ссылок.

В английском графстве Суффолк в XX веке из ямы в земле появились девочка и мальчик. Их кожа была зеленой, и они говорили на непонятном языке. Мальчик умер. Со временем девочка выучила английский язык и смогла объяснить, что они пришли из подземного мира, который она называла страной святого Мартина.

Суды над ведьмами в Шотландии между 1550 и 1670 годом: женщина встречает мужчину, одетого в черное или зеленое. Он предлагает служить ему и дает что-то взамен (например, дар ясновидения). Он спит с ней и часто оставляет свой знак на ее коже.

Шотландская баллада о Тэм Линн: юная дева срывает розу возле заброшенного замка. Появляется красивый юноша в зеленом. Он восходит с ней на ложе, и она беременеет от него. Он говорит, что когда-то был смертным человеком, плененным Королевой фей. Теперь он оборотень, перемещающийся между двумя мирами.

Чем больше читала Фиби, тем более тревожно становилось у нее на душе. Феи не были милыми крылатыми созданиями, которых она помнила из детских сказок. Они были мрачными сверхъестественными существами со способностью менять облик, читать мысли и похищать невинных девушек.

Но Сэм совершенно не верил в это. Он был воплощение рассудка. Человеком с картой и компасом, с которым невозможно заблудиться.

Следующий лист бумаги был распечаткой, которую Сэм подчеркнул и поставил звездочки вокруг:

Бостон, 1919 год. Молодая женщина по имени Дженни Хоббс была арестована после того, как утопила своего новорожденного сына в тазу для купания на съемной квартире. На допросе в полиции она рассказала необыкновенную историю. По ее словам, отец ребенка был настоящим дьяволом, человеком из тени, лишенным лица и называвшим себя Королем фей. Когда ее спросили, где она встретила этого мужчину, она отказалась отвечать, сказав лишь, что это было в деревушке на севере. «Там больше никого нет, – сказала она полицейским. – Феи забрали их к себе». Впоследствии мисс Хоббс была направлена в денверскую больницу, где она слегла с пневмонией и умерла.

Фиби провела дрожащей рукой по волосам. Значит, Дженни Хоббс была из Вермонта? Из Рилаэнса?

Она продолжила чтение записей Сэма.

Способность изменять облик? Появляться в виде человека или животного? Мои сны о темном, шепчущем человеке.

Фиби удержала палец на этой строчке. «Кажется, ты говорил, что не видишь никаких снов, Сэм».

Сердце гулко стучало в грудной клетке. Фиби думала о люке под своей детской кроватью, о человеке из тени, которого она знала, но с которым никогда не говорила.

«Не думай об этом».

Значит, у Сэма есть свой человек из тени?

Она продолжила чтение:

Путешествие в царство фей подобно шаманскому странствию – лишь немногие возвращаются обратно. Те, кто возвращается, часто сходят с ума. (Отец?) Или становятся ясновидящими, целителями и пророками. Иногда забирают человека и оставляют на его месте подменыша из царства фей. Какая мерзость. Есть истории о людях, которые попадали в мир фей и проводили там один день, но когда они возвращались, проходило больше ста лет, и все, кого они знали, были мертвы. Останется ли Лиза юной девушкой? Возможно ли, что десять лет по нашему времени равны десяти минутам пребывания в их мире?

Мир фей – это негативный образ нашего мира.

Некоторые люди утверждают, что феи мертвы. Если Лиза вернется, будет она живой или мертвой? Будет она человеком или феей?

Вот что нужно делать для защиты от фей: носить железные вещи, оставаться рядом с проточной водой, звонить в колокола, иметь при себе четырехлистный клевер и носить одежду наизнанку.

На долю секунды все остальное отступило на задний план. У Фиби зашумело в ушах, и слова на странице запульсировали в тошнотворном ритме. Показания домовладельца и полицейский отчет о том, как нашли ее мать: «Утопление в результате бытового инцидента. Содержание алкоголя 0.35». Разумеется, она была абсолютно пьяна – иначе зачем забираться в ванну в одежде наизнанку, с кучей сковородок, ножей и прочей дряни, и включать душ на полную катушку?

«Просто идиотское совпадение», – сказала себе Фиби.

Но что, если…

Фиби передернула плечами и вернулась к записям Сэма.

Феи – это мастера перевоплощения: люди, растения, животные.

Они могут изображать что угодно или кого угодно и часто появляются в облике человека, которого надеются найти.

(Фальшивая Эви/Элиот? Девушка/старуха?)

– Фиби! – позвал из гостиной Сэм.

– Да? – Фиби принялась запихивать бумаги обратно в рюкзак.

– Кажется, она спустила воду в ванне.

– Уже иду! – крикнула Фиби и бросила рюкзак туда, откуда взяла его.

– Что ты делаешь? – спросил Сэм. Она повернулась и увидела, что он стоит в дверном проеме.

– Ищу воздушные матрасы.

– Они сложены в передней, под спальными мешками, – сказал он. – Я все сделаю, а ты бы лучше принесла в ванную чистую одежду.

– Хорошо. – Фиби смотрела в пол, боясь, что если посмотрит на него, то он обо всем догадается. Если уже не догадался.

Она вошла в спальню, собираясь найти постельное белье для Лизы. Мысли разбрелись в разные стороны. Сова в рамке, висевшая над их кроватью, пристально смотрела на Фиби.

Она взяла тренировочные штаны и футболку из своего ящика, заранее понимая, что они будут висеть как на вешалке, если их наденет существо из ванны, а в голове звучали слова Сэма:

Они могут изображать что угодно или кого угодно и часто появляются в облике человека, которого надеются найти.

Глава 27

Лиза

13 июня, пятнадцать лет назад

– Я кое-что нашел в лесу, – сказал Сэм. Он слегка задыхался после бега в ярко-желтом дождевике с пятнами грязи и налипшими листьями. Его шорты, кеды и носки промокли насквозь. Когда он вошел в открытую дверь гаража, у его ног собралась лужа.

Эви и Лиза сидели на грязном бетонном полу гаража. За ними находились отцовская печь для обжига, гончарный круг и полки с лаками, кистями и незавершенными проектами. В передней части гаража они хранили инструменты, садовое оборудование и разное барахло, для которого не нашлось другого места. Насколько было известно Лизе, гараж никогда не использовался для автомобиля, там просто не хватало свободного места.

Эви была в рабочем комбинезоне и пыталась завести газонокосилку. Она разобрала ее на части, делая вид, будто знает, что нужно делать. Вокруг были разложены лезвия, фильтры, болты и гайки. Лиза была совершенно уверена, что Эви ни за что не сможет правильно собрать косилку. Один из ее главных недостатков заключался в том, что она считала себя умнее, чем на самом деле.

Все время, пока Лиза наблюдала за борьбой Эви с беззащитной газонокосилкой, она размышляла над словами Джеральда: «А знаешь, она рассказала нам о подвальной яме».

Что именно рассказала Эви?

Лиза прикоснулась к браслету с талисманами и представила, как Эви, Джеральд и Бекка насмехаются над безумной Лизой и ее верой в фей. Бедная, несчастная Эви, которая хотела казаться крутой, выдавая их секреты и стараясь превратить Лизу в такого же изгоя, как она сама.

– Что ты нашел? – спросила Эви, вытирая смазку с ладоней о нагрудник комбинезона.

– Пожалуй, я лучше покажу вам, – сказал Сэм. – Вам обеим. Ты должна взять свой нож, Эви. И, возможно, нам понадобится другое оружие, на всякий случай.

– Ничего себе, – протянула Эви. – Что за чертовщину ты там видел? Бешеного кабана? Снежного человека?

– На улице льет как из ведра, – заметила Лиза. Дождь размыл подъездную дорожку, по которой струились широкие ручьи.

– Тогда надевайте плащи и сапоги. Только поскорее!

– Ладно, ладно, уже иду. – Эви с лязгом уронила гаечный ключ и воспользовалась боковой дверью, чтобы войти в дом. Лиза последовала за ней в коридор, где они взяли дождевики.

– Как думаешь, что это такое? – спросила Лиза, застегнув свой плащ и накинув капюшон.

– Не знаю, – сказала Эви, возясь с плащом. – Ну пусть это будет что-то стоящее. Иначе с чего бы Сэмми так разволновался?

Лиза кивнула. Может быть, они обнаружат новый подарок от фей? Или что-то большее, например, дверь в иной мир?

Если там есть дверь, следует ли им пройти на другую сторону? Лиза знала ответ. Она сделает это без промедления. Но Эви и Сэм… Нет, вряд ли. Им не хватит мужества. Она будет действовать в одиночку.

Когда они вернулись в гараж, Сэм уже подобрал себе бейсбольную биту и ржавый мачете, которым отец пользовался для обрубки кустов ежевики на краю двора.

– Пошли, – сказал Сэм, вручив Лизе бейсбольную биту.

Дождь барабанил по капюшону Лизы и как будто наступал со всех сторон, добираясь до лица и шеи, проникая под рубашку. Он забирался в рукава, отчего руки покрылись мурашками. Бейсбольная бита была скользкой, и Лиза держала ее обеими руками, чтобы не уронить.

– Отличный день для объявления войны, – сказала Эви.

Они спустились по склону холма, скользя по грязи и мокрым листьям.

– Скорее! – понукал Сэм.

Они пересекли ручей, который раздулся вдвое по сравнению с утром; бурая вода яростно бурлила и собиралась в маленькие водовороты. Они все равно уже промочили ноги, так что это не имело значения. Вода была очень холодной, а дно ручья усеяно скользкими камнями. Лиза едва не упала, но вовремя успела восстановить равновесие, воспользовавшись бейсбольной битой как тростью.

Когда они перешли через ручей, Сэм возглавил процессию через Рилаэнс. Они миновали подвальные ямы и обогнули кладбище с выветренными надгробиями. После выхода из Рилаэнса деревья встали густой стеной, но Сэм нашел тропинку, о которой Лиза раньше не знала. Наверное, оленью тропу. Лизе показалось, что она узнала место, где недавно встретилась с Беккой и Джеральдом.

«А знаешь, она рассказала нам о подвальной яме».

Эви следовала за Сэмом с охотничьим ножом в руке. Лиза не сводила глаз с ее спины, впервые в жизни ощущая, что ничего не знает о своей кузине. Если Эви могла сговориться с Джеральдом и Беккой, на что еще она была способна?

– Куда ты идешь? – спросила Эви у Сэма.

– Ш-ш-ш! – Он прижал палец к губам и распахнул глаза. – Мы почти пришли.

Однажды отец взял Лизу на охоту, и сейчас она вспомнила тот день. Она тихо шла за отцом, напрягая зрение и слух в надежде уловить любое необычное движение. Она все время боялась сделать что-то неправильно: испугать уток или горько разочаровать папу. Теперь она боялась еще сильнее, потому что страх Сэма был заразным. Положение усугублялось тем, что единственный человек, на которого она рассчитывала, оказался двуличным обманщиком. Лиза крепко сжимала бейсбольную биту и продолжала идти вперед, глядя на спину Эви.

Сэм повел их через густую кленовую рощу. Тропинка (если это можно было назвать тропинкой) виляла в разные стороны, и создавалось впечатление, будто они ходят кругами. Лиза гадала, не хочет ли он, чтобы они на самом деле заблудились в лесу. Наконец Сэм остановился. Вытянув мачете, как указку, он показал им то, ради чего привел их сюда.

Там, в середине густой рощи, находилась маленькая расчищенная поляна: молодые деревца были срублены, кусты и растения примяты к земле. В центре поляны был уложен толстый слой недавно сорванного папоротника с ветхим серым одеялом наверху. На краю одеяла лежал бронзовый бинокль старинного вида и кусок веревки, сложенный кольцами в виде змеи.

– Что это за чертовщина? – поинтересовалась Эви.

– Ш-ш-ш! – прошипел Сэм, тревожно оглядываясь по сторонам и жестами предупреждая о том, что кто-то может наблюдать за ними.

Эви кивнула, но вышла на поляну и взяла одеяло. Под ним ничего не было, кроме кучи папоротника. Она взяла бинокль, стерла с линз капли дождя и приложила к глазам.

– Что ты делаешь? – лихорадочно прошептал Сэм. – Убирайся оттуда!

– Я вижу волоски у тебя в носу, – сказала Эви, направив на него бинокль.

– Давай пойдем туда, – сказала Лиза. Потом ее взгляд упал на коричневый предмет, полускрытый в куче папоротника. Она нагнулась, раздвинула стебли и увидела, что это такое.

Сэм ахнул, когда она подняла предмет.

– Мамина корзинка для шитья!

Лиза кивнула, держа в руках мокрую корзинку. Нитки, скорее всего, пришли в негодность, иголки заржавеют, если не обсушить их.

– Но как она попала сюда? – спросил Сэм.

Лиза пнула рассыпанные стебли папоротника и наткнулась на что-то твердое. Опустившись вместе с корзинкой и бейсбольной битой, она извлекла это на свет: банку персиков в густом сиропе.

Эви опустила бинокль и посмотрела на персики.

– Странно, – только и сказала она.

– И не говори. – Лиза пристально посмотрела ей в лицо; признается ли она, что два часа назад отдала Джеральду рюкзак с точно такой же банкой персиков?

– Я бы сказала, что нам лучше уйти, пока не вернулся тот, кто все это устроил, – сказала Эви.

Лиза взяла биту и корзинку для шитья, и они отправились к дому.

– Может быть, это Король фей? – сказал Сэм, когда они шли через Рилаэнс.

– Может быть, – согласилась Лиза, хотя считала, что это совершенно невозможно. – Мы должны вернуться позднее, найти хорошие места для укрытия и подождать, пока кто-нибудь не появится.

И поймать Джеральда и Бекку, которые занимаются бог знает чем.

– Не знаю, – сказала Эви.

«Готова поспорить, что знаешь».

– Для одного дня я уже достаточно промокла, – пробурчала Эви.

Лизе понадобилось еще несколько часов, чтобы уговорить Сэма и Эви вернуться туда. Сэм откровенно боялся, что их застигнут с поличным; Лиза видела это. Эви придумывала разные глупые отговорки. Они согласились пойти лишь после того, как дождь наконец прекратился. Но, когда они вернулись на поляну, одеяло исчезло вместе с биноклем и банкой персиков.

– Странно, – снова сказала Эви, пиная мятый папоротник огромным рабочим ботинком. На обратном пути она все время болтала и слишком громко смеялась над совсем не смешными вещами. Она казалась непривычно легкомысленной.

«Облегчение, – подумала Лиза. – Она испытывает облегчение».

Глава 28

Фиби

12 июня, наши дни

Они снова были в хижине, и старуха тоже была там, исполняя странный кукольный танец и высовывая язык, который превращался в змею.

«Сэмми, Сэмми, кроткая овечка!» Шипение и подмигивающий змеиный глаз.

Потом Фиби оказалась в своей детской кровати с белой крашеной рамой и маргаритками, вырезанными на изголовье. Она украсила кровать самоклеящимися картинками, которые можно было поскрести и понюхать, пока запах не выветрился. Мандарин. Пастила из воздушного риса. И ее любимая картинка с обезьянкой и бананом и с надписью «Я принесла тебе банан».

Фиби услышала скрип петель и шорох двери, открываемой под кроватью. Ей хотелось сесть и закричать, каким-то образом прекратить это, но она не могла пошевелиться. В конце концов сумрачная фигура возникла в ногах кровати и скользнула вдоль стены комнаты с плинтусным отоплением, которое щелкало и вздыхало всю ночь напролет.

– Ты не настоящий, – смогла прошептать Фиби. – Это сон.

Он рассмеялся влажным, хлюпающим смехом. Его рот был открыт, блестящие зубы напоминали маленькие белые кинжалы.

Фиби распахнула глаза с сильно бьющимся сердцем и вкусом крови во рту: она закусила щеку. Она находилась не в хижине и не в детской кровати, а в собственном доме, на полу кабинета, рядом с Сэмом. Он натянул на себя одеяло, закутавшись с головой. Она не знала другого человека, который мог бы спать так глубоко и безмятежно, как Сэм. Воздушный матрас был спущен, так что они лежали на полу. Из комнаты, где спала Лиза, послышался какой-то треск, потом звон разбитого стекла. Сэм продолжал спать.

– Сэм! – окликнула она и положила руку ему на плечо.

Но, может быть, это не его плечо? Может быть, рядом с ней лежит вовсе не Сэм?

Эта мысль пришла так быстро и пронзила ее с такой силой, что Фиби отдернула руку. В спальне раздался еще один глухой удар, и по спине пробежал холодок.

– Что там? – пробормотал из-под одеяла знакомый голос Сэма.

Фиби откинула одеяло с его головы. Разумеется, это был Сэм. Ее воображение в последние дни выкидывало странные шутки.

– В комнате Лизы что-то происходит!

– Лиза? – сонно отозвался он, потом сел и прислушался. Фиби открыла дверь кабинета и на нетвердых ногах прошла по коридору в гостиную. На ходу она посмотрела на ряд «аквариумов», где животные занимались своими обычными делами: змея переваривала замороженную мышь, полученную вечером на ужин, еж дремал, а крысы жевали рулоны туалетной бумаги, собираясь построить новое гнездо. Эви застонала и пошевелилась на диване, погребенная под одеялами, несмотря на теплую ночь (может быть, это наследственная черта?). Она была похожа на спящего призрака.

Фиби задержалась на кухне достаточно долго, чтобы взять большую кленовую скалку, подаренную матерью Сэма на прошлое Рождество в безнадежной попытке создать в их кухне подобие семейного очага и пробудить в ней глубоко скрытое желание приготовить пирог с хрустящей корочкой. Фиби никогда в жизни не готовила пирогов, если не считать кекса из пшеничной муки грубого помола и шоколадного пудинга. Она предпочитала покупать готовые блюда.

Заглянув в темную спальню, она обеими руками подняла скалку, словно короткую бейсбольную биту.

– Лиза? – Фиби вглядывалась в темноту, пытаясь разобраться в подробностях сумрачной сцены.

Признаки борьбы бросались в глаза. Одеяла были сброшены с кровати. Разбитая керамическая лампа с прикроватного столика валялась на деревянном полу. Окно было открыто, и Лиза пыталась вылезти наружу, но из-за книжных полок перед подоконником ей это плохо удавалось. Одетая в тренировочные штаны Фиби, она лежала на животе и дрыгала ногами, словно пловчиха.

Подоспел Сэм, включивший верхний свет. Лиза продолжала дрыгать ногами, стараясь пролезть в окно.

– Хватит, милая, – сказала Фиби. Она положила скалку на кровать, нагнулась и похлопала Лизу по спине. Потом Сэм обхватил ее за талию, приподнял и втащил в комнату. Лиза не сопротивлялась, но обмякла в его руках, словно огромная кукла.

– Что ты делаешь? – спросил он после того, как усадил ее на кровать и запер окно.

Лиза тяжело дышала. Ее взгляд метался от окна к распахнутой двери, как у загнанного животного, ищущего кратчайший путь для бегства.

– Тейло. – Это имя сорвалось с ее дрожащих губ.

– Что Тейло? – спросила Фиби и мягко положила руку ей на плечо.

Лиза указала на дверь шкафа напротив кровати.

Там был знак Тейло, выведенный черный краской, все еще влажной и подтекавшей внизу.

– Он был здесь? – Сэм открыл дверцу шкафа и заглянул под кровать. – В комнате?

«Под кроватью. Он пришел из-под кровати».

«Заткнись, – приказала себе Фиби. – Хватит».

Лиза кивнула.

– Мы все в ужасной опасности, – сказала она. Теперь у нее был голос взрослой женщины, а не испуганной девочки. Тот самый голос, который сказал им по телефону, где найти «Книгу фей». В этом не было сомнений.

Фиби привлекла Лизу к себе и обняла ее.

– Все в порядке, – сказала она и немного отодвинулась, вдруг испугавшись, что раздавит хрупкое тело Лизы в своих объятиях.

– Что происходит? – Эви стояла в дверях, закутавшись в одеяло и моргая, словно потревоженная сова.

– Тейло был здесь, – сказала Фиби, отпустив Лизу, но продолжая гладить ее по голове. – Он пришел за Лизой… – Фиби посмотрела на Сэма. – Что будем делать?

– Не представляю. – Сэм покачал головой. – Но в одном я уверен: теперь они знают, что она здесь. Ей опасно оставаться с нами. Придется найти для нее другое место.

Фиби кивнула и посмотрела на часы. Было немногим больше четырех утра.

– Я поставлю кофе, а пока вода будет греться, я кое-кому позвоню. Я знаю место, где она будет в безопасности.

Сэм вел машину, крепко обхватив руль обеими руками. Она шла по малоиспользуемой грунтовой дороге неподалеку от леса. Было светлое, ясное утро, и они открыли окна в салоне, впустив влажные лесные запахи. Пикап Сэма катился вперед, изредка подпрыгивая на гравийном покрытии; Лиза сидела между ним и Фиби, практически оседлав коробку передач. По радио шло какое-то ток-шоу, но звук был таким тихим, что казался жужжанием насекомых. Сэм часто включал радио на малую громкость, опасаясь того, что если он выключит его совсем, то пропустит что-нибудь важное.

Они миновали запущенный трейлер с ржавыми качелями, приделанными впереди. Маленькая девочка, одетая лишь в трусики-подгузники и футболку, передавала мусор своему отцу, который жег его в старой бензиновой бочке. Девочка помахала им из-за облака вонючего дыма. Фиби помахала в ответ и подумала: «Если такие люди могут быть родителями, то мы уж точно сможем».

Она достала блокнот и написала:

Как Тейло проник в дом? Через окно?

Откуда он знал, где она находится?

За нами следят?

– Итак, – сказал Сэм и покосился на Лизу, – ты готова рассказать, кто ты такая на самом деле?

– Сэм! – укоризненно произнесла Фиби. Когда он наконец поймет, что лобовой подход к этой женщине не принесет никаких результатов?

– Я – Лиза, – ответила женщина, сидевшая между ними, и посмотрела на него. У нее были карие глаза с огромными зрачками, они напоминали глаза персонажа из мультфильма и казались черными. Несмотря на долгое купание в ванне с лавандовой солью, от Лизы исходил густой запах сырой земли. Она вскинула голову и сказала: – Я – Лиза, Королева фей.

– Где ты была все эти годы? – спросил Сэм.

– В стране фей.

Фиби написала: «Страна фей?» – и обвела слова кружком.

Лиза посмотрела на ее блокнот, на крошечные буковки, похожие на руны.

– Это они научили тебя так писать? – спросила она.

– Кто?

– Феи.

Фиби покачала головой.

– Я сама научилась. А как выглядят феи?

Лиза улыбнулась.

– Знаешь, когда ты ловишь краешком глаза слабый намек на движение, а потом моргаешь, и там ничего нет, – это они.

Лиза хрипло рассмеялась и закашлялась.

– Иногда они приходят в твои сны, – продолжила она, когда приступ кашля закончился.

Сэм изо всех сил вцепился в рулевое колесо, и Фиби испугалась, что оно треснет.

– Сэм? – Она положила руку ему на плечо, но он отмахнулся. – Ты в порядке?

– Все отлично, – сказал он.

– Нет ни бочки дождевой, нет ни дверки потайной, но мы лучшие друзья, только мы с тобой, – тихо пропела Лиза.

Фиби вспомнила старуху в лесу, которая избавилась от своей одежды и волос. Фиби прикоснулась к мешочку с зубами в своем кармане и подумала, не стоит ли показать их Лизе.

Лошадиные зубы.

Эви предупреждала, что они наполнены злой магией.

– Их подъездная дорожка на следующем левом повороте, – сказала Фиби и закрыла блокнот. – Там, где повсюду стоят знаки «проход воспрещен».

Сэм слишком круто вписался в поворот, отчего Фиби врезалась в Лизу.

– Извини, – сказала она, но Лиза только улыбнулась.

Узкая дорога в обрамлении деревьев как будто становилась еще уже, пока они ползли вперед и вверх. Деревья росли так густо, что листья были только в верхней части кроны, и свет не проникал внутрь. «Проход воспрещен, – гласили знаки. – Осторожно, злые собаки». По мере приближения к дому знаки, теперь нарисованные вручную, становились все более угрожающими: «Проезда нет», «США, прочь из Вермонта», «Владелец вооружен» и «Охраняется сторожевыми собаками».

Впереди они видели здания: дом, амбар и мастерскую. Над домом вращался металлический ветряк, напоминавший Фиби огромное сооружение из детского конструктора. На южной окраине леса стояли лес солнечных панелей, спутниковая тарелка и радиовышка.

– Красивая птичка, – сказала Лиза.

– Какая птичка? – спросил Сэм, глядевший на небо. – Я не вижу никаких птиц.

Его голос подрагивал от напряжения.

– Думаю, она имеет в виду цыплят, – сказала Фиби. Стайка пестрых молодых кур бродила в грязи перед домом. Сэм пробормотал что-то невнятное, остановил автомобиль за фургоном «Субару», на котором ездила Франни, и выключил двигатель. Когда он и Фиби собрались открыть двери, на них набросились собаки. Сначала было невозможно сказать, сколько их было; свора громадных черных с подпалинами зверей со вздыбленной шерстью и оскаленными клыками, с которых слетала слюна, кругами носилась вокруг автомобиля.

Франни и Джим разводили ротвейлеров, и Фиби не могла уследить за последними обновлениями – кто ощенился, сколько щенков было продано, сколько осталось. Большую часть амбара занимали собачьи конуры, клетки для сук со щенками и площадка для дрессировки.

Парадная дверь открылась, и наружу вышла Франни. Ее соломенные волосы были заплетены в косу, на платье был фартук с узором из вьюнка. Джим появился из открытой двери мастерской. Он был в рабочем комбинезоне и вытирал тряпкой промасленные руки – долговязый мужчина с выпирающим кадыком и постоянной легкой щетиной на лице.

Франни свистнула, и собаки застыли, повернув к ней большие головы с тупыми мордами. Она подала руками сигнал, похожий на букву Z, а потом сжала руку в кулак. Псы заняли новые позиции: один – у двери водителя, второй – у пассажирской двери, третий – перед автомобилем, четвертый – позади, – и сели. Еще три пса расселись полукругом между домом и автомобилем.

– Думаю, теперь можно выйти, – сказала Фиби.

– Ты уверена? – спросил Сэм. Фиби открыла дверь и вышла из машины, а потом дружески обняла Франни.

– Спасибо, что согласилась, – сказала Фиби.

– Без проблем, – ответила Франни. Джим с ухмылкой подошел к ним, взъерошенный, как безумный ученый. Правая дужка его очков держалась на английской булавке. Глаза налились кровью, зубы были желтыми.

– Я работаю над старым дизельным «Мерседесом», чтобы он мог ездить на растительном масле, – сообщил он Сэму, который осторожно вышел наружу, но стоял возле двери, готовый в любую минуту скрыться внутри. – Топливо от картофеля фри; у меня есть несколько галлонов этой дряни из местных ресторанов.

Джим имел любопытную привычку при разговоре вытягивать шею вперед, что делало его похожим на большую черепаху.

– Очень круто, – сказал Сэм, нервно поглядывая на пса, застывшего в двух футах слева от него.

– Это Лиза, – сказала Фиби. Она открыла дверцу, но Лиза осталась на месте. Франни обошла вокруг автомобиля, сунула голову внутрь и что-то прошептала Лизе, отчего та улыбнулась и кивнула, а потом протянула руку. Франни помогла ей выйти наружу.

Фиби знала, что поступила правильно. Здесь Лиза будет в безопасности.

– Если здесь кто-то появится, то я узнаю об этом, – обратился Джим к Сэму. – У меня по всему периметру установлены камеры и инфракрасные датчики. При первых признаках опасности мы отведем ее в бункер. Он совершенно незаметный и хорошо защищенный. Там есть запасы на целый год – продукты, вода, оружие, душ и туалет. – Блеск в глазах выдавал, насколько Джиму нравится эта идея.

Камеры и инфракрасные датчики были сюрпризом для Фиби, хотя она ожидала чего-то в этом роде. В конце концов, к кому они приехали?

– Пошли, – сказал Джим и дружески хлопнул Сэма по спине. – Я покажу тебе свою работу над дизелем.

Он повел Сэма в мастерскую, и одна из собак пошла за ним.

Фиби последовала в дом за Франни и Лизой и прошла через холодную веранду на кухню, наполненную жаром и сладкими запахами.

– Я готовлю клубничный джем, – сказала Франни и подошла к плите, чтобы помешать варево в большой дымящейся кастрюле. Столешница была заставлена стеклянными банками разного размера, крышками и резиновыми прокладками. Кухня Франни была огромной и старомодной: здесь имелись деревянная плита и тяжелый стол из кленовых брусьев. Сковороды из литого железа свисали на крючьях с грубых тесаных балок, тянувшихся вдоль потолка. Открытые полки выстроились рядами вдоль стен и были наполнены банками сушеных бобов, риса, консервированных помидоров, специй и трав. Для накачки воды в раковину нужно было пользоваться насосом с красной ручкой.

– Он еще довольно жидкий, – сказала Франни. – Но, по-моему, он вкуснее всего, когда теплый и жидкий, правда?

Лиза кивнула и принялась за джем с такой энергией, словно умирала от голода. Она улыбалась и не обращала внимания на липкие пятна вокруг рта.

Они остановились на несколько минут, обмениваясь незначительными репликами о работе и погоде. Потом, пока Лиза клала джем на третий ломоть хлеба и запивала его чаем с горячим молоком и медом, Франни отвела Фиби к двери.

– Здесь с ней все будет прекрасно, – пообещала Франни. – Я глаз с нее не спущу.

Фиби знала, что это правда. Для Лизы просто не существовало более безопасного места. Тем не менее Фиби не хотелось расставаться с ней.

– Если она что-то скажет… о том, где она была, или о своем прошлом…

– Понимаю. Я буду очень внимательна. Ты ведь знаешь, мой разум как стальной капкан. Я запомню все подробности и сразу же сообщу тебе. Если это покажется важным, то я немедленно позвоню, обещаю.

Фиби поблагодарила ее и уже хотела уйти, но Франни взяла ее за руку.

– Ты еще не сказала ему? – тихо спросила она.

Фиби покачала головой.

– Сегодня, – сказала она, и Франни нахмурилась. – Обещаю.

Фиби ушла, бросив последний взгляд на Лизу, которая сгорбилась за кухонным столом; ее рот и лицо были покрыты капельками джема, слишком напоминавшими запекшуюся кровь.

Глава 29

Лиза

13 июня, пятнадцать лет назад

– Дэйв, ты ведешь себя неразумно, – сказала Хэйзел. Отец лежал на кровати с плотно сомкнутым ртом. Хэйзел держала в руке стакан воды и две таблетки. – Это лекарство помогает тебе. Можешь называть его проклятием или благословением, но оно делает свое дело. Ты хочешь вернуться в больницу? – спросила Хэйзел. – Неужели ты хочешь этого?

Лиза вернулась со двора, где она сушила корзинку для шитья, обдумывала ситуацию и наконец придумала план. Первым делом она решила, что если принести маме еще влажную корзинку и объяснить, где ее нашли, то дом перевернется с ног на голову, а это было последим, чего она хотела. Поэтому Лиза прокралась наверх и оставила корзинку на нижней полке шкафа в коридоре, за стопкой полотенец, а потом вернулась на кухню.

Дом был теплым, светлым и знакомым. Лиза глядела в гостиную, где мать и Хэйзел возились с отцом. С фотографии на каминной полке, запечатлевшей их в юном возрасте, они улыбались самим себе из другого времени. Лиза видела лишь смутное сходство между этими девушками и взрослыми, усталыми женщинами, склонившимися над диваном.

– Пожалуйста, Дэйв, – сказала мать. Она в кремовой шелковой пижаме стояла у кофейного столика.

Когда Лиза вошла в гостиную, мать махнула рукой, чтобы она ушла.

– Почему вы еще не спите? – высоким, напряженным голосом спросила мать.

Лиза пожала плечами и отступила на кухню.

– Сейчас лето, мама. И всего лишь девять часов вечера.

– Все равно ложитесь в постель. А завтра утром вы должны встать пораньше и помочь мне приготовить пирог.

– Пирог?

– Да, клубничный пирог. Взамен того, который таинственным образом исчез со стола на кухне.

– Но мы не…

– Ложитесь в постель, и никаких возражений! – отрезала мать.

– Что происходит? – прошептал Сэм, когда вошел на кухню.

– Мама расстроилась из-за пропавшего пирога.

– Я даже не знал о нем, – сказал Сэм.

– Наверное, это Эви. А может быть, вообще не было никакого пирога.

– Что? – Он удивленно наморщил лоб.

– Забудь об этом. Слушай, я кое-что должна тебе сказать. Нечто важное. Выходи во двор, а я схожу за Эви, встретимся там. Но нам нужно держаться тихо и быть осторожными: мама очень сердится и хочет, чтобы мы легли спать.

– Что… ты хочешь, чтобы мама взъелась на меня? Нет уж, спасибо. Я иду в постель.

– Это важно, Сэм, – сказала Лиза. – Пожалуйста!

Сэм закатил глаза, но Лиза знала, что она победила. Он вышел во двор через дверь на кухне.

Лиза заглянула в гостиную, где Хэйзел снова пыталась впихнуть таблетки в ее отца. Он оттолкнул ее руку, потом резко подался вперед, схватился за угол кофейного столика и опрокинул его. Стопка журналов, тарелки с крошками от тостов и холодный чай полетели на пол. Это было самое целенаправленное движение отца, которое Лиза видела с тех пор, как он вернулся из больницы. Она наполовину испугалась, наполовину порадовалась за него.

– Все, я звоню врачу, – заявила мать и направилась на кухню. Лиза выбежала из комнаты в коридор и поскакала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки; ее розово-серебристые теннисные туфли едва касались ковровой дорожки. Она добралась до своей комнаты, распахнула дверь и ахнула, действительно ахнула, как девушка в одном фильме ужасов, который любили Сэм и Эви.

Она увидела саму себя, только на самом деле это была вовсе не она. Это была коренастая, франкенштейновская версия ее самой. Наверное, это было похоже на тех двух юных девушек с фотографии в гостиной: они смотрели на самих себя, только совершенно других.

Но это было не какое-то будущее, которое Лиза мельком увидела через пространство и время, это было притворство.

Эви стояла перед зеркалом, одетая в красную толстовку Лизы. Эви надела черный ведьмовской парик, которым пользовалась ее мать на прошлый Хеллоуин, и волосы падали ей на лицо, а голова была накрыта красным капюшоном. Она натянула эластичные черные легинсы Лизы, которые были ей слишком малы, отчего ноги были похожи на сосиски. Эви была босой и выкрасила ногти на ногах голубым лаком с блестками – точно так же, как Лиза.

– Э-э-э, что ты делаешь? – спросила Лиза, заметившая, что на этот странный костюм Эви все-таки надела свой широкий кожаный пояс, а охотничий нож в ножнах был пристегнут к левому бедру.

– Ничего. – Лицо Эви под завесой фальшивых виниловых волос отчаянно покраснело, и она задышала с присвистом.

– Ну хорошо, – сказала Лиза, хотя, конечно, ничего хорошего в этом не было. – Хорошо, – повторила она, стараясь убедить себя, что все в порядке. Совершенно нормально. Мир вокруг нее не сошел с ума. – Сэмми ждет нас на улице, – наконец сказала она и отвернулась. – Ах да, и моя мама очень расстроилась из-за пирога.

– Какого пирога? – спросила Эви, но Лиза попятилась из комнаты и закрыла за собой дверь.

Проходя через кухню, она услышала голос своей матери, разговаривавшей по телефону.

– Да, отказывается соблюдать режим, – говорила она. – Но не только это: он думает, что мы пытаемся отравить его.

Глава 30

Фиби

12 июня, наши дни

Они ехали домой. Фиби достала свой маленький блокнот и удивленно посмотрела на слова, которые сама только что написала.

Уилла. Джаспер. Зоя. Купер.

Она захлопнула блокнот. Она еще даже не была уверена, что сохранит ребенка, но уже придумывала ему имя. Совершенно полоумная и, в конце концов, не такая уж непохожая на свою мать. Яблочко от яблони недалеко падает. А иногда яблочко такое же дурное – побитое, червивое, усыпанное болячками.

Глубоко внутри Фиби сознавала, чего она боится больше всего. Не отчуждения Сэма, а своего страха оказаться такой же паршивой родительницей, какой была ее мать.

«Мы с тобой – неограненные алмазы».

Фиби вспомнила свой последний разговор с матерью, за два дня до ее смерти.

– Приезжай домой, – умоляла ее мать. – Ты нужна мне. Ты нужна ему.

– Кому? – поинтересовалась Фиби, гадая, с каким еще мошенником сошлась ее мать.

– Твоему Темному Человеку, любимая. Он ждет тебя.

– Ты пьяна, – сказала Фиби. – Позвони мне, когда протрезвеешь… если протрезвеешь.

Потом она повесила трубку и больше уже никогда не слышала голос своей матери. Через два дня ей позвонили из полиции.

Утопление в результате бытового инцидента. Содержание алкоголя 0,35. Одежда вывернута наизнанку.

– Ваша мать часто мыла посуду в ванной? – спросил ее полицейский дознаватель.

– Посуду?

– Вместе с ней в ванне были кастрюли и сковородки. А также ножи и столовые приборы.

«Твой Темный Человек, любимая. Он здесь. Он ждет тебя».

– Сэм, – сказала Фиби и подняла голову. – Ты ведь не думаешь, что эти россказни про фей могут иметь реальную основу, правда?

Сэм кивнул и переключился на вторую передачу.

– Разумеется, нет, – ответил он. Его лицо превратилось в суровую гримасу.

Фиби очень хотелось рассказать Сэму, что она нашла рюкзак в шкафу, и спросить, действительно ли он верит написанному. Но она не могла себе этого позволить. Сэму явно хотелось держать свои исследования в тайне, пусть так и будет. Он все расскажет, когда будет готов к этому… верно?

Точно так же, как она собиралась рассказать ему о своей беременности. Проклятие!

– Франни кое-что рассказала мне на днях, – сказала Фиби. – О том, что вы с Лизой дружили с двумя детьми, жившими поблизости. Она сказала, что одна из них, девочка, считала фей вполне реальными. Она даже рассказывала, что встречалась с Королем фей.

Сэм механически кивнул.

– Джеральд и Мизинчик, – пробормотал он.

– Мизинчик?

– Это прозвище. На самом деле ее звали Бекка, то есть Ребекка, она всегда была одета в розовое, как будто не могла носить одежду никакого другого цвета.

Он уставился в ветровое стекло.

– Значит, вы были друзьями? Ты, Лиза, Джеральд и Мизинчик?

– Честно говоря, мы вроде как враждовали с ними тем летом. Джеральд обожал Лизу, но ненавидел Эви. Он называл ее Стьюи и унижал при каждом удобном случае.

– И Эви мирилась с этим?

Сэм хрипло рассмеялся.

– Не совсем. Она сломала ему руку.

Фиби промолчала.

– Ты думаешь, будто знаешь Эви. То, что ты стараешься помочь ей, – это хорошее дело. Но говорю тебе, Фиби, ей нельзя доверять. Ты просто не знаешь, на что она способна.

За обедом из восхитительно-белых макарон со сладковатым соусом из банки Сэм поведал ей свой план.

– Завтра мы заберем Лизу. Потом поедем вместе с ней в Бэрр и посмотрим, не проснутся ли какие-то воспоминания. Мы возьмем ее в библиотеку и увидим, сможет ли она что-то рассказать об этой Мэри Стивенс. Не так уж и много, но это все, что у нас есть.

Все вздрогнули, когда зазвонил телефон.

– Я возьму, – сказал Сэм и направился в гостиную.

Фиби прислушалась к разговору.

– Да, – сказал он. – Вот как? Ясно, ясно. – Потом он пробормотал что-то неразборчивое.

– Меня по-прежнему беспокоит одна вещь, – тихо призналась Эви. – Не могу поверить, что Сэм все эти годы хранил браслет у себя. – Она закусила нижнюю губу. – Мы все думали, что она должна была взять его с собой в ту последнюю ночь. Вечером он был на ней, она никогда не снимала его.

«А зачем? – подумала Фиби. – Если это было ее самым ценным сокровищем, зачем оставлять его кому-то?»

Ей пришли в голову две мысли. Во-первых, Лиза подозревала, что с ней может случиться что-то плохое, и хотела оставить путеводную нить. Или же она имела браслет при себе, когда в последний раз отправилась в лес, и Сэм каким-то образом завладел им. Это означало, что он причастен к ее исчезновению. Эви смотрела прямо на нее, и Фиби ощущала, что та читает ее мысли.

– Ты же не думаешь… – начала она.

Сэм ворвался на кухню, и Фиби вздрогнула, недовольная собой. В конце концов, это был ее любимый человек. Отец ее ребенка.

– У нее есть ребенок, – выпалил Сэм.

– Что? – воскликнула Эви. – У кого?

«Он знает», – подумала Фиби. Он узнал о ее беременности. Вероятно, фальшивая Эви только что позвонила ему и выдала ее.

– У Лизы, – ответил Сэм. – Это была Франни. Она заметила, что грудь рубашки у Лизы совсем промокла, а потом присмотрелась и поняла, что это от молока. Лиза сказала, что у нее всего лишь несколько недель назад родился ребенок. Когда Франни спросила, где он находится, она ответила, что он остался с отцом в стране фей.

– Боже сохрани, – прошептала Эви, широко распахнув глаза.

– Если люди, которые следят за нами, хотят получить этого ребенка, то нам нужно обратиться в полицию, – содрогнувшись, сказала Фиби.

– Хорошо, – кивнул Сэм.

– Не так быстро, – возразила Эви. – Давайте сначала подумаем.

– О чем тут думать? – спросила Фиби. – У нас есть какие-то психопаты, похитившие ребенка. Если это на самом деле Лиза, то речь идет о твоем племяннике или племяннице, Сэм. Мы должны найти этого ребенка.

– Верно, – согласилась Эви. – Но, думаю, у нас больше шансов сделать это самостоятельно. Если Тейло узнает о полицейском расследовании, – а он точно узнает, – то спрячет ребенка там, где мы его никогда не найдем… если не убьет.

– Но я… – начала Фиби.

– Вспомни о том, что произошло, когда вы с копами вернулись в хижину. Вместо жертв преступления вы вдруг оказались в роли подозреваемых, помнишь? Тейло умен. Он всегда будет на два шага впереди нас.

– Так что же нам делать? – спросил Сэм.

– Следуйте первоначальному плану, – сказала Эви. – Отвезите Лизу в Бэрр и посмотрите, что можно выяснить. Лиза – это ключ ко всему. В ее бедной больной голове полно скрытых намеков, и нам нужно лишь разобраться в них. Полицейские лишь испугают ее до смерти. И можете поверить, если они пронюхают о волшебном мире и стране фей, то тут же подключатся социальные службы и психиатры. Ее госпитализируют и накачают таблетками, а от этого не будет пользы никому, включая ее ребенка. Мы ее родные, Сэм. Мы можем достучаться до нее.

Сэм закусил губу.

– Ладно, – согласился он. – Но если мы ничего не узнаем в результате нашей вылазки, то позвоним в полицию.

– Как думаешь, мы должны рассказать об этом твоей маме? – спросила Фиби. – Может быть, даже показать ей Лизу?

Было около одиннадцати вечера, и они вернулись в свою спальню. Фиби поменяла постельное белье. Сэм покачал головой, снимая старые туристические ботинки, которые носил повсюду.

– Еще рано, милая. – Он снял часы и положил их на прикроватный столик. Там же лежала книга, которую он читал в последнее время – жутко тоскливая писанина о глобальном потеплении, подаренная его матерью на день рождения.

Сэм стоял без рубашки; его кудрявые волосы были взъерошенными и немного потными. Фиби рассматривала шрам на его груди и гадала, узнает ли она когда-нибудь, где и как он получил эту отметину.

– Может быть, твоя мама что-то поймет. Некоторые говорят, что у матери есть особая интуиция, связь со своими детьми, которая никогда не пропадает.

Сэм фыркнул.

– Во всяком случае, так я слышала, – сказала Фиби. – Недавно я прочитала, что матери и младенцы могут определять друг друга только по запаху. Разве не поразительно?

– Так что ты предлагаешь? – поинтересовался он. – Ты хочешь, чтобы моя мать хорошенько обнюхала ее и убедилась, что это Лиза. Господи, Фиби, мы же не стая волков!

Он улегся на кровать и выключил свет со своей стороны. Прикроватная лампа со стороны Фиби была разбита вдребезги, пока Лиза боролась с Тейло. Фиби заменила ее старой металлической лампой на длинной изогнутой ножке из кабинета.

– Я говорю не об этом. Лиза была ее единственной дочерью, и они должны иметь прочную связь друг с другом. Точно так же, как ты бы имел связь со своим ребенком.

Как можно быть такой трусихой? Это был не только ее ребенок; в равной мере он принадлежал и Сэму. Он должен узнать правду, именно сейчас. Если Тейло забрал младенца у Лизы, то почему он не придет за их ребенком?

Сейчас или никогда, подумала она.

– Сэм, я…

– Но у меня нет детей, – сказал он. – У меня никогда не будет детей.

Его глаза были закрыты, лицо спокойно. Фиби стиснула кулаки под одеялом.

– Никогда? – Ее голос был тонким и напряженным.

– Я никогда не хотел иметь детей. – Его голос был сонным, уплывающим вдаль. – Просто не суждено, Фиби.

Именно тогда она почувствовала, как крошечный младенец пошевелился внутри нее, дрыгнул ножкой в знак протеста или постучал в стенку матки, словно говоря: «Нравится это тебе или нет, но я здесь».

– Не можешь заснуть? – спросила Эви. Она была на кухне и разогревала на плите молоко с ложкой меда.

Фиби покачала головой, уверенная в том, что расплачется, если скажет хоть слово.

– Я тоже, – с улыбкой сказала Эви. – Но не стоит беспокоиться. Лично я верю, что все лучшие люди в мире страдают бессонницей.

Она всыпала в молоко щепотку корицы и налила две чашки.

– Попробуй-ка. Мама всегда готовила это для меня, когда я не могла заснуть.

Фиби отпила глоток; напиток был теплым, сладким и убаюкивающим. Она сделала еще большой глоток, чувствуя, как согревается изнутри. Поила ли ее мать теплым молоком? Она давала ей детский сироп от простуды или пол-таблетки валиума на сон грядущий. Иногда глоток бренди, которое было на вкус как чистый яд, но мать заверяла, что это прогонит ночные кошмары. Ее мать, которая провела последние годы своей жизни в квартире, похожей на помойку, и обменивала инвалидные чеки на замороженные обеды, дешевые сигареты и выпивку.

«Иногда, солнышко, нужно просто жить. И чувствовать ветер в своих волосах».

В тысячный раз за день Фиби задала себе вопрос, какой матерью она станет и может ли она быть генетически запрограммированной на неудачу. Она представляла некий переключатель, который сработает у нее в затылке в тот день, когда родится ребенок, переключатель «паршивого материнства», унаследованный от матери и бабушки вместе с кудрявыми волосами и узкими бедрами.

О боже. Слезинка скатилась по ее носу и капнула в теплое молоко.

Как она могла даже подумать о том, что сохранит ребенка?

У маленькой Уиллы или Джаспера не было никаких шансов.

– Фиби? – тихо произнесла Эви и накрыла ладонью ее руку.

– Как думаешь, ты сможешь повести автомобиль? – спросила Фиби.

– Я… Не знаю. Я помню, как это делается, но прошло много времени. Кроме того, есть еще одна мелкая деталь: чтобы сесть за руль, я должна выйти из дома. Туда, на улицу. – Эви дрожащей рукой указала на дверь, как будто сам дьявол поджидал ее там.

– Забудь об этом, – сказала Фиби и прикоснулась ко лбу, а потом начала маленькими кругами массировать виски. Она никогда не умела обращаться к людям за помощью. Всю жизнь она старалась не нуждаться в посторонней помощи и гордилась своей независимостью.

– Просто мне нужно кое-куда съездить. Я могу доехать туда сама, но кому-то другому придется отвезти меня домой, и нет никого, к кому я могла бы обратиться. А если бы и могла, то не хочу. Есть Франни, но она будет осуждать меня.

– Фиби, я…

– Я беременна. – Она выплюнула эти слова, словно кусочки металла, царапавшие язык.

Эви перевела дыхание, потом спокойно кивнула.

– Сэм не хочет ребенка, – продолжала Фиби. – Впрочем, это не имеет значения: я все равно буду паршивой матерью. И не похоже, чтобы у нас с Сэмом вообще были шансы нормально пережить это. Не стоит и пытаться. – Слезы пришли быстро и с такой силой, что она хватала ртом воздух.

– Ох, Фиби, – прошептала Эви и привлекла ее к себе. Эви крепко держала ее, и Фиби заплакала еще сильнее, так что слезы промочили плечо футболки Эви.

– Фиби?

Сэм стоял на пороге кухни в боксерских трусах и щурился, глядя на них. Его лицо представляло собой большой печальный знак вопроса.

– Почему ты мне не сказала?

Значит, вот как это должно было случиться. Никакого романтического ужина с вином при свечах. Она практически слышала, как Франни выговаривает ей: «Вот почему ты должна была сказать ему в ту же минуту, как узнала об этом».

– Господи, извини… но я пыталась, – прорыдала Фиби, отстранившись от Эви. – Я ждала подходящего момента, но Франни была права: подходящего момента не существует.

– Франни знает? – озадаченно спросил Сэм.

Фиби сделала несколько резких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Знаю, я должна была в первую очередь обратиться к тебе. Но все вдруг стало таким сложным, произошло столько разных событий! Я боюсь, Сэм. Боюсь, что тот, кто забрал ребенка Лизы, придет за нашим ребенком.

Сэм уставился на нее остекленевшим взглядом.

– Сэм? Скажи что-нибудь!

– Ты же помнишь, – сказала Эви, глядя на Сэма, – ты помнишь, что мы обещали Тейло?

Сэм промолчал.

– Что? – встревоженно спросила Фиби.

Эви откашлялась.

– Все мы – Сэмми, Лиза и я, – каждый из нас пообещал отдать Тейло своего первенца.

Фиби почувствовала, как воздух покидает легкие. У нее закружилась голова. Ребенок внутри нее не шевелился.

Первенец Сэма.

– Что вы сделали? – спросила Фиби, с усилием выдавливая каждое слово. Она умоляюще посмотрела на Сэма, но он избегал ее взгляда.

– Сэм? – сказала Фиби, отступила назад и споткнулась о стул. Потом она повернулась и выбежала из комнаты.

– Би! – позвал Сэм, но было уже поздно.

Фиби добежала до кабинета, заперлась изнутри и перевела дыхание.

Первенец. Сэм пообещал Тейло своего первенца.

Точно так же, как и Лиза.

Глава 31

Лиза

14 и 15 июня, пятнадцать лет назад

– Где Эви? – спросил Сэм, когда Лиза встретилась с ним во дворе.

– Она… переодевается, – ответила Лиза, пытаясь выбросить из головы ноги Эви, обтянутые слишком узкими легинсами.

– Что за важную вещь ты хотела нам сказать?

– Давай подождем Эви.

– Это насчет папы? – спросил Сэм. – Если тебе что-то известно, ты должна сказать. Я уже достаточно взрослый для этого. Меня тошнит от того, что все считают меня ребенком.

– Нет, это не связано с папой, – сказала Лиза. – У меня есть предложение для вас. Думаю, оно вам понравится.

Эви вышла во двор, одетая как обычно: мешковатый комбинезон, тяжелые ботинки на ногах. Она не сказала ни слова и старательно отворачивалась от Лизы.

Они опустились в высокую траву, сминая ее и образуя для себя маленькие гнезда.

– Вот что я хочу сказать. Я знаю, что вы уже устали от разговоров о феях и подвальной яме. А Эви хочет, чтобы я держалась подальше оттуда.

Оба согласно кивнули. В темноте Лиза не видела выражение их лиц, только силуэты. Эви принялась щипать траву, Сэм сидел неподвижно.

Лиза ждала. Сэм и Эви наклонились чуть ближе, и она слышала их дыхание. Стрекотали сверчки. В траве мигали светлячки.

– Итак, вот мое предложение. Вы подпишете бумаги, где каждый пообещает отдать Тейло своего первенца, и тогда я больше никогда не буду упоминать о нем. Я положу расписки в подвальную яму и подожду. Если он не придет сегодня ночью, все будет кончено. Я больше не буду приходить туда и оставлять подарки, и клянусь, что больше никогда не буду говорить о феях.

Сэм рассмеялся.

– Как это – первенца? Ты хочешь сказать, первого ребенка?

В устах Сэма это прозвучало так абсурдно, что решимость Лизы была поколеблена. Но она призвала на помощь силу фей и ответила ему тихо и с большим достоинством:

– Да, именно так. Первого ребенка.

– Лиза, – сказала Эви. – Ты ведь шутишь, правда? Ведь нельзя на самом деле… обещать такое? Или просить об этом?

– Довольно. – Лиза начала раздражаться. – Что вы теряете? Кто знает, будут ли у нас дети? И вообще, ты же не веришь в это, Сэмми. И если вы оба сделаете это, то я обещаю, что все закончится.

Сэм и Эви притихли.

Лиза сунула руку в задний карман джинсов, достала три листка бумаги и ручки и вручила по одному листку Сэму и Эви.

– Ты уверена? – спросила Эви, взяв ручку. – Если твой Король фей не появится, ты клянешься больше не ходить туда?

– После сегодняшней ночи – никогда, – ответила Лиза.

Сэм захихикал и начал писать.

– Не забудь написать и свое желание. А потом подпишись.

– Должен ли я скрепить договор каплей крови? – спросил Сэм и свернул свой листок в виде бумажного самолетика, прицелившись в голову Лизе.

Она закатила глаза.

– А ты когда-нибудь задумывалась? – спросила Эви, когда свернула свой листок в плотный маленький прямоугольник. Она зубами надела колпачок на ручку, обслюнявив его.

– О чем? – спросила Лиза. Она взяла бумагу и ручку, стараясь не прикасаться к колпачку.

– Почему именно ты? Без обид, но почему только ты получила подарки и книгу? Если он и впрямь Король фей, он мог бы выбрать любую девушку на свете, верно?

Лиза пожала плечами, и Эви побрела к дому. Никто не услышал, как закрылась дверь.

– Думаю, Эви завидует тебе, – сказал Сэм. – Она хочет попытать счастья с Королем фей.

– Это глупо, – возразила Лиза.

– Нет, – сказал Сэм. – Что на самом деле глупо, так это ваша вера в подобную чушь. Мне больно говорить об этом, Лиза, но ты становишься похожей на нашего папу.

Потом он тоже ушел, оставив у Лизы такое ощущение, будто ее ударили в живот.

Она вошла в лес и направилась к Рилаэнсу; ее сердце застучало сильнее, когда она спускалась по склону холма и переходила через ручей, а потом шла среди стройных деревьев и вдыхала густой землистый запах леса. Ее план сработал! Не имело значения, что они думали: скоро они получат твердое доказательство. Она собиралась встретиться с Королем фей, сама мысль об этом делала ее радостной и легкой, как воздушный шарик, прыгающий по тропе и нуждающийся в привязи, чтобы не улететь.

Когда Лиза приблизилась к подвальной яме, она услышала чей-то голос, а потом крик. Лиза затаила дыхание и прислушалась.

– Я знаю, что ты слышишь меня! Тебе здесь не место. Оставь Лизу в покое!

Лиза подкралась ближе и увидела фигуру в комбинезоне и больших рабочих ботинках.

Эви. Это была всего лишь Эви. Должно быть, она пошла кружным путем и пришла сюда без ведома Лизы.

– Что ты делаешь? – спросила она, приблизившись к Эви.

– Лиза, это огромная ошибка, – сказала Эви. – Сейчас ты этого не понимаешь, но лучше поверь мне.

– Поверить тебе? – повторила Лиза. – Почему я должна тебе верить?

Эви покраснела так, словно ей влепили пощечину.

– Потому что… – промямлила она.

– Почему? – требовательно спросила Лиза.

– Я могла бы много рассказать тебе. Много такого, о чем ты не знаешь. Я думала, что это все испортит, но теперь…

– Мне известно, что ты встречалась здесь с Джеральдом и Беккой и рассказывала им о подвальной яме, – сказала Лиза и отвернулась от нее. – Как я могу тебе верить, если ты выдала единственный большой секрет, который я просила тебя сохранить?

Эви шагнула вперед и умоляюще посмотрела на нее.

– Я сделала это, чтобы защитить тебя.

– Защитить меня? Каким образом разглашение моей тайны этим придуркам может защитить меня?

– Слушай, я не могу все объяснить прямо сейчас. Но обещаю, скоро я сделаю это. Давай выбираться отсюда: только ты и я. Мы возьмем эти дурацкие бумаги и сожжем их. Я знаю, где мама хранит ключи от своего автомобиля. Я немного умею водить – достаточно, чтобы увезти нас отсюда, от холма и Рилаэнса. От всего этого дерьма.

Лиза не верила своим ушам. Эви действительно предлагает ей убежать из дома?

– И куда, по-твоему, мы уедем? – спросила она.

– Прочь отсюда. Как те девушки из твоей сказки. Они ускакали на лошадях, а мы возьмем старый мамин «Кадиллак» и будем ехать, пока не кончится бензин, а потом пойдем пешком. Заберемся на поезд, будем путешествовать автостопом, как угодно. Просто надо сейчас же убираться отсюда… пока еще не слишком поздно.

Лиза уставилась на свою кузину.

– Не слишком поздно?

Эви стиснула зубы и опустила голову. Потом она вытащила из-под рубашки ключ на шнурке.

– Это я во всем виновата. Но я могу прекратить это. Я могу спасти нас. – Эви испустила резкий хлюпающий вздох. – Я должна тебе кое-что сказать, – с виноватым видом добавила она.

– Послушай, – сказала Лиза, – если это насчет того, что я видела сегодня вечером в нашей комнате, то можешь забыть об этом. Я не возражаю. Если хочешь, ты можешь пользоваться моими вещами в любое время.

– Но это не…

– Не имеет значения. – Лиза легко прикоснулась к руке Эви. – Мир фей такой огромный и удивительный, Эви. Ты понимаешь, как нам повезло? Мы можем получить все, что захотим. И они могут помочь моему отцу. Разве не ясно? Я хочу быть частью этого. А если Сэмми прав, и никаких фей не существует, и Тейло не придет, то я покончу с этим. Обещаю. – Лиза потянулась, взяла кузину за руку и переплела их указательные пальцы. – Мы с тобой связаны вот так. И ничто не изменит этого.

Эви кивнула.

– Теперь можешь идти. – Лиза мягко оттолкнула ее. – Возвращайся домой, а я брошу наши листки в яму.

Эви начала подниматься по склону, шаркая тяжелыми ботинками.

Лиза сразу же направилась к подвальной яме и достала из кармана бумаги. Ее листок был первым, и она посмотрела на него.

Я, Лиза Наззаро, обещаю моего первенца Тейло, Королю фей. Я хочу однажды посетить страну фей и увидеть ее собственными глазами.

Она немного помешкала над другими посланиями, потом не удержалась и развернула их, решив, что Тейло не будет возражать. Записка Сэма была простой:

Я, Сэм Наззаро, обещаю моего первенца народу фей. Я очень хочу, чтобы Лиза бросила свои глупости и перестала заниматься этой чепухой.

Сэм в своем репертуаре. Лиза свернула его листок и открыла записку Эви.

Желание Эви послало слабый электрический импульс, пробежавший по телу Лизы. Там корявым детским почерком было написано:

Я, Эви Кэтрин О’Тул, обещаю моего первенца Тейло, Королю фей. Больше всего я хочу, чтобы Лиза никогда не узнала правду.

Несколько часов спустя Лиза узнала правду: Король фей не пришел за ней. Она полночи прождала в подвальной яме со своими бумажками, взывая к Тейло, как влюбленная школьница. Как глупо. Она сделала все, что полагалось: пообещала Королю фей своего первенца и даже убедила остальных сделать то же самое. Но он не пришел. Возможно, феи просто заглянули в ее душу и сочли ее недостойной. Лиза вцепилась в волосы и грубо дернула выступающую прядь.

– Идиотка!

Возможно, следовало подождать еще, но она не могла себя заставить. Каждая лишняя минута была доказательством правоты Сэма: Тейло не придет. Может быть, его вообще не существует.

Продрогшая, усталая и совершенно разбитая, она была вынуждена вернуться домой и сдержать свое обещание. Она должна вести себя так, будто фей не существует. Ей не разрешалось снова упоминать о них или спускаться по склону холма в Рилаэнс.

Хуже того, ей придется услышать от Сэма его вечную присказку: «Я же говорил!»

Уверенная в том, что все спят, Лиза тихо вошла на кухню. Она кралась вверх по лестнице, когда что-то остановило ее. Голоса. Она замерла и прислушалась.

Один из голосов принадлежал ее отцу.

Но за последние две недели он не произнес ни слова.

Лиза прислушалась. Это определенно был папин голос. И чей-то еще. Лиза на цыпочках спустилась вниз и напрягла слух, стараясь утихомирить стук сердца в груди. Или ей почудилось?

Когда Лиза выглянула из-за угла, то поняла, что ей не почудилось. Там была Эви, сидевшая на полу и разговаривавшая в гостиной с ее отцом. И отец отвечал ей.

Но о чем они говорили?

И почему отец разговаривал с Эви, когда Лиза, его родная дочь, уже две недели безуспешно пыталась поговорить с ним?

Лиза слышала слова «она», «слишком поздно» и «больше никогда». Потом она ясно расслышала слова Эви:

– Пожалуйста, папа!

На кухне вспыхнул свет.

– Лиза?

Она повернулась и увидела тетю Хэйзел в поношенной фланелевой ночной рубашке. Ее волосы торчали во все стороны, и от нее разило бренди.

– Уже почти три часа ночи, – сказала она. – Что ты тут делаешь?

Лиза замешкалась с ответом. Ее мысли вращались по кругу, в голове звенело.

Папа. Эви назвала ее отца папой.

Хэйзел прошла мимо, оставляя за собой след из алкогольных паров, и включила свет в гостиной. Эви спряталась за креслом, но Хэйзел сразу же заметила ее.

– Что здесь происходит, Эви?

Лицо Эви залилось краской.

Потом Хэйзел повернулась к дивану.

– Дэйв?

Но отец Лизы больше не лежал на диване. Осталась лишь влажная подушка и скатанное одеяло, закрывавшее длинную вмятину, оставленную его телом за прошлые три недели. Лиза последовала за Хэйзел в кабинет. Отец сидел за столом с телефонной трубкой в руке.

– С кем ты разговариваешь, Дэйв? – спросила Хэйзел, поспешно входя в комнату.

Она взяла трубку из его руки и сказала: «Алло, кто это?», а потом покачала головой и положила трубку.

– Нужно вернуть тебя в постель, Дэйв. А вы, дети, немедленно марш наверх!

Хэйзел дрожащей рукой указала на лестницу.

– Эви?

Как только они вернулись в спальню, Эви выключила свет и забралась в спальный мешок. Лиза легла в постель, но понимала, что не сможет заснуть.

– Да? – откликнулась Эви. Это был лишь бесплотный голос в темноте спальни. Голос, исходивший откуда-то снизу.

Лиза постаралась собраться с мыслями.

– Недавно я слышала твои слова, – сказала она. – Я слышала, как ты назвала моего отца папой.

Эви немного помолчала.

– Знаешь почему? – наконец сказала она. – Потому что он принимал меня за тебя. Ты же понимаешь, что творится у него в голове из-за этих таблеток.

– Что ты ему сказала?

– Ничего, – ответила Эви.

Лиза повернулась к стене, чтобы унять бессвязный поток мыслей.

– Насколько я понимаю, твой Король фей так и не пришел, – сказала Эви.

– Нет, – пробормотала Лиза.

– Тогда с этим покончено? Как ты и обещала?

Лиза кивнула в темноте и сглотнула жесткий комок в горле.

– Да, как я и обещала.

Лиза проснулась утром под звон колоколов – не тихого звона волшебных колокольчиков, а чего-то гораздо более зловещего. Колокольный звон становился все громче, заглушая все остальное. Завыла сирена. Настоящий водоворот звуков. Лиза встала с кровати и подошла к окну, зацепив ногой спальный мешок Эви.

– Что там! – крикнула Эви и села. Потом она тоже услышала звук и выползла из спальника, присоединившись к Лизе у окна.

Снаружи все казалось туманным в раннем утреннем свете. Двое мужчин заносили отца в карету «Скорой помощи». Его глаза были закрыты. На лицо была надета кислородная маска, закрывавшая нос и рот. Мать Лизы поехала с ним; она по-прежнему была в пижаме, что выглядело жутко и нелепо. Тетя Хэйзел вернулась в дом с застывшим лицом, как у статуи.

Часть III

Давай, давай, подружка

Из Книги фей

Если вы хотите перейти в царство фей, это нужно делать в канун середины лета[11].

Как минимум за три дня перестаньте принимать плотную пищу. Пейте только воду, подслащенную медом, и чай из цветов и листьев наперстянки.

В канун середины лета приходите в лес незадолго до полуночи. Ничего не приносите с собой. Никому не говорите о вашем уходе.

Встаньте в круге из тринадцати камней, закройте глаза и обратитесь к Королю фей. Скажите ему, что вы готовы и что вы пришли добровольно. Потом ждите, пока он не возьмет вас за руку.

Глава 32

Фиби

13 июня, наши дни

Она вернулась в свою детскую постель с белым деревянным изголовьем. Кровати похожи на корабли, думала она, улыбаясь и прокладывая путь через фосфоресцирующие звезды, наклеенные на потолке. Кровать двигалась и покачивалась на волнах. Но постепенно к ней пришло ужасное осознание того, что не океан раскачивает ее кровать. Что-то внизу пыталось выбраться наружу, оно толкалось, билось и прогрызало путь наверх через люк под кроватью, где Фиби нагромоздила кучи книг, игрушек и чемоданов с одеждой. Наконец оно протолкнулось наружу. Тень скользнула в дальний угол ее комнаты, а потом повернулась к Фиби. Тень двигалась беззвучно.

Фиби хотелось убежать, но ее ноги примерзли к месту, а одеяло стало тяжелым, как свинец. Когда фигура приблизилась и подняла голову, Фиби увидела, что это Сэм.

– Вот дерьмо! – вскрикнула она и выпрямилась на почти спущенном воздушном матрасе, увидев яркий солнечный свет, бьющий в окно.

Дома. Она была дома. Не в своей кровати под бдительным взором совы, а на полу в кабинете.

Еще раз дерьмо.

Она вспомнила события предыдущей ночи, и ей стало тошно.

Фиби посмотрела на часы, стараясь успокоить сердцебиение, и увидела, что они показывают восемь утра. Сэм топал на кухне и готовил кофе. Из крана бежала вода, жужжала кофемолка. Услышав чириканье телефона, Фиби открыла дверь кабинета, внимательно прислушалась и сразу поняла, что он говорит со своим начальством.

– Чрезвычайные семейные обстоятельства, – объяснил он. – Меня не будет пару дней; позвоню, если понадобится больше. Ага. Спасибо.

Фиби тихо прикрыла дверь и затаила дыхание, уверенная в том, что в любой момент услышит, как он пройдет по коридору и тихо постучится к ней. Возможно, он даже принесет ей чашку кофе. Потом они побеседуют о ребенке. Он скажет, как ему жаль, и пообещает надежную охрану.

Как и ожидала Фиби, она услышала шаги Сэма, выходившего из кухни в коридор. Потом он остановился и взял ключи, забренчавшие в его руке. Он немного помедлил не более чем в трех футах от ее двери, потом развернулся и пошел в другую сторону.

– Сэм! – позвала Фиби, но он как будто не услышал ее.

Она не могла поверить, что он вот так решил оставить ее одну.

И если он не собирается на работу, то куда он уезжает?

Фиби натянула джинсы и зеленые сапоги, провела рукой по растрепанным после сна волосам и поспешно вышла в коридор. Она услышала, как Сэм завел двигатель автомобиля.

На кухне она взяла свою сумочку и ключи.

– Куда ты собралась в такую рань? – спросила Эви. Она наблюдала из гостиной, по-прежнему закутанная в одеяла на диване. Фиби видела только ее лицо и огромные темные глаза. И ожерелье с ключом, лежавшее на одеяле.

– Хочу посмотреть, что затевает Сэм, – ответила Фиби и торопливо направилась к выходу.

Эви кивнула.

– Будь осторожна, – сказала она, и Фиби пробрал озноб.

Сначала Фиби решила, что потеряла его. Она знала, что он повернул налево, на Лэнг-стрит, но куда он повернул на Ривер-роуд: налево или направо? Она посмотрела направо, но там было пусто. Налево дорога делала крутой поворот, поэтому видимость была ограничена. Фиби рискнула, повернула налево и вскоре заметила его.

Фиби держала дистанцию, пропуская как минимум два автомобиля между ними. Когда они выехали из города, задача осложнилась, так как движение стало менее интенсивным. Он направлялся к лесу. Возможно, Сэм ехал за Лизой с намерением самостоятельно отвезти ее в Бэрр. Но он повернул на Харлингтон-роуд, которая уводила его от Франни и Джима в средоточие леса с огромной сетью туристических тропок. Там ничего не было. Пустота и снова пустота. Фиби притормозила, размышляя, стоит ли двигаться следом. Между ними больше не было машин. Возможно, он решил совершить импровизированную вылазку в лес, чтобы прояснить голову. Это было очень похоже на Сэма.

Но, с другой стороны, в последнее время Сэм был не похож на себя.

Фиби убрала ногу с тормозной педали и медленно поехала за ним.

Они миновали пруд, рощу сахарных кленов и елочную ферму. Дорога извивалась и изгибалась, как пьяная змея. Фиби вцепилась ногтями в рулевое колесо. То и дело она замечала впереди его тормозные огни и замедляла ход. По крайней мере, она еще не потеряла его. Если бы он свернул на боковую дорогу или просеку, она бы не заметила. Каждый раз в таких случаях Фиби притормаживала, вглядывалась вдаль и ехала дальше, убедившись в том, что не видит красный пикап Сэма.

Дома попадались редко и далеко отстояли друг от друга. В основном летние дачи и несколько круглогодичных домов для закаленных жизнью душ.

Она проехала мимо ржавого трейлера. Мимо автомобилей со снятыми колесами, стоявших на шлакоблоках, и бензиновой цистерны на гнутых стойках. И повсюду были развешаны рождественские украшения: старые электрические гирлянды, потрепанный флаг с оленями и блестящая пластиковая вывеска на двери с надписью: «К нам приходит Санта». Предупреждение.

И в конце концов, кто такой Санта, как не король эльфов? А эльфы – близкие родственники фей.

– Идиотка, – пробормотала она себе под нос. Дорога пошла под уклон, потом выровнялась. Фиби хотелось оказаться дома, сидеть за столом на кухне и пить горячий кофе вместо того, чтобы охотиться за призраками. Эви присоединится к ней, и они сделают тосты с корицей и сахаром.

Фиби держалась достаточно близко от Сэма, чтобы увидеть, как он повернул на боковую дорогу. Она медленно поехала следом и миновала грузовой фургон транспортной компании U-Haul перед небольшим серым домом. Двое мужчин в грязных футболках занимались погрузкой дивана. Сэм остановил автомобиль на подъездной дорожке фермерского дома примерно в тридцати метрах от нее. Фиби затормозила, переключилась на заднюю передачу и попятилась так, чтобы скрыться за фургоном.

Дом с ухоженным двориком, перед которым остановился Сэм, находился на некотором расстоянии от дороги. Он был обшит тошнотворно-желтым сайдингом, а перед автомобилем Сэма стоял черный джип с номерными табличками штата Массачусетс.

– Ни хрена себе, – пробормотала Фиби и протерла глаза, как тупой персонаж из комикса, который не верит своим глазам. Она и впрямь чувствовала себя персонажем из комикса; такого не могло произойти в реальной жизни, с ее реальным любимым человеком и отцом ребенка, которого она носила в себе.

– Что задумал твой папаша? – спросила она и машинально положила руку на живот.

Она сидела в ступоре и смотрела, как Сэм подошел к двери и постучался. Дверь открыл бородатый мужчина, который в лесной хижине называл себя Элиотом.

Фиби пригнулась на сиденье. Фальшивый Элиот около минуты разговаривал с Сэмом. Потом в дверях появилась девушка, которая играла роль Эви; она была в джинсах и короткой майке с открытым животом. В ее боку не было раны, и она не носила толстую повязку. Она была цела и невредима.

Сэм выглядел взволнованным. Чем больше он говорил, тем громче становился его голос. Фиби опустила стекло и напрягла слух.

Она уловила слово «ребенок». Элиот покачал головой и озабоченно провел рукой по лицу. Потом что-то неразборчивое сказала фальшивая Эви.

Фиби не могла рисковать и пытаться подойти ближе. Элиот снова покачал головой и сказал нечто такое, отчего Сэм успокоился. Через несколько секунд он рассмеялся.

Фиби должна что-то сделать. Позвонить кому-нибудь… но кому? Только не в полицию, там ее примут за сумасшедшую. Что она может объяснить? Сэм причастен, но к чему именно он причастен? Она не знала.

Она достала телефон и набрала домашний номер. Эви взяла трубку.

– Ты не поверишь, с кем прямо сейчас разговаривает Сэм, – сказала Фиби.

– С кем? – Голос Эви звучал полусонно.

– С фальшивой Эви и Элиотом! Он приехал к ним домой, и теперь они болтают, словно лучшие друзья. На девушке короткая майка, так что виден живот, и на нем нет ни следа. Вот черт! Он вошел в дом вместе с ними. Что за дьявольщина здесь творится, Эви? Кто эти люди?

Эви немного помолчала.

– Думаю, тебе лучше убраться оттуда, – твердо сказала она, как будто внезапно проснувшись. – Смотри, чтобы они не увидели тебя. Уезжай оттуда и возвращайся домой. Мы посидим и подумаем, что делать дальше, хорошо?

– Ладно. Но сначала я проверю, как поживает Лиза, и скажу Франни, чтобы она и близко не подпускала к ней Сэма вместе с его шайкой.

– Но каким образом Сэм причастен к тому, что случилось с Лизой? – спросила Франни. – Мы же говорим о его родной сестре. И о ее ребенке!

Они сидели на кухне у Франни и потягивали жасминовый чай из тяжелых керамических кружек. Лиза на улице собирала вместе с Джимом клубнику; Фиби видела их через окно на кухне. На Лизе были широкие рабочие брюки и футболка. Одежда Франни была слишком велика для нее, Лиза была бледной, как вампир. Как такой костлявой женщине удалось родить ребенка? Фиби не могла поверить, что младенец родился здоровым. Она представила этого ребенка – недокормленного, больного, нуждающегося в медицинском уходе.

– Не знаю, – призналась Фиби. – Все это не имеет никакого смысла. Я не верю, что он был причастен к тому, что произошло в хижине и потом; то есть какой от этого прок? Похоже на спектакль, разыгранный исключительно для меня. А когда мне приходит мысль, что он имел отношение к похищению ребенка Лизы… – Ее голос пресекся, и она заморгала, отгоняя слезы. – Франни, он ничего не сказал, когда узнал, что я беременна. А потом я узнала, что он пообещал своего первенца феям! Какие еще тайны он хранит?

– Я знаю Сэма практически всю его жизнь, Би, – сказала Франни и дружески накрыла ладонью ее руку. – Он никогда не станет причинять вред ребенку, своему или чужому. Мысль о том, что он участвует в каком-то безумном преступном заговоре, просто не вписывается в мое представление о нем. Но он явно знает больше, чем говорит, верно?

Фиби кивнула и отпила глоток чаю. Казалось невероятным, насколько в эти последние дни ее жизнь вырвалась из-под контроля. Ее любимый человек, плакавший от смерти раненой совы, вдруг стал одним из злодеев.

– Он глубже вовлечен в это, чем я могла представить, – сказала Фиби. – Я разговаривала с Ребеккой, и она сказала: если я хочу знать, что на самом деле случилось с Лизой, то должна спросить Сэма, что он видел в лесу той ночью и как он получил шрам на груди. Значит, он был там! И видел, что произошло. Черт побери, возможно, он даже участвовал в этом!

Франни со стуком поставила свою кружку на стол, встала и взяла Фиби за руку.

– Пошли, – сказала она.

– Куда мы направляемся? – спросила Фиби, от неожиданности пролившая остатки чая.

– Бекка знает, что Сэм был той ночью в лесу.

– Да, и что?

– Это значит, что она тоже была там.

Глава 33

Лиза

15 июня, пятнадцать лет назад

– Это худший день в моей жизни. Точка.

Эви улыбнулась.

– Я не ослышалась?

Лиза бросила в нее подушку, но Эви увернулась.

– Мазила! – крикнула она.

Они сидели в спальне Лизы, запершись изнутри.

– Что у вас там происходит? – спросил Сэм и постучался в дверь.

– Девичьи разговоры, – ответила Эви. – Отвяжись от нас.

– Вы что-нибудь слышали от мамы или тети Хэйзел? – спросил из-за двери Сэм.

– Ты не хуже нас слышал, как звонил телефон, – сказала Эви. – Почему бы тебе не поискать их перед домом?

Лиза перекатилась на бок и посмотрела на часы. Было почти четыре часа дня. Мать позвонила только утром и сказала, что отец находится в коматозном состоянии. На этот раз он принял гораздо больше таблеток.

– Но он поправится, да? – робко спросила Лиза.

Последовала долгая пауза.

– Не знаю, – сказала мать.

– Я хочу его увидеть!

– Нельзя, милая. Он лежит в палате интенсивной терапии. Туда не пускают детей.

– Но я…

– Правила есть правила, дорогая. Я перезвоню, когда будут новости.

Эви провела утро, занимаясь своими делами наверху, а Сэм и Лиза снова и снова играли в рамми[12]. Потом Эви спустилась на кухню и приготовила всем тосты с тунцом, которые она пережарила до черной корки. Лиза не смогла даже кусочек откусить.

– Давай, – сказала Эви. – Я знаю, что паршиво готовлю, но тебе нужно поесть.

– У меня болит живот, – сказала Лиза, которая действительно испытывала какие-то странные спазмы в животе. Когда она пошла в туалет, то обнаружила на трусиках коричневые пятна.

– Кажется, со мной что-то не в порядке, – обратилась она к Эви.

– Нет, глупышка, – сказала Эви. – Это у тебя начались месячные.

– Месячные? Но разве кровь не должна быть красной?

Все было не так, как нужно. Ее мать должна была находиться здесь и приветствовать ее превращение в женщину. И она сама должна была почувствовать себя женщиной, а не беспомощным ребенком, которому даже не разрешают посетить в больнице собственного отца. У нее снова начались спазмы в животе, и она согнулась пополам. Никто не говорил ей, что будет так больно.

– Можешь мне поверить, – сказала Эви. Она пошарила в шкафчике в ванной комнате и нашла коробку с прокладками. – Надень свежие трусы и положи это внутрь. Потом прими три таблетки ибупрофена.

Потом они заперлись в спальне, и Эви рассказала, что у нее месячные начались уже год назад.

– Почему же ты мне не рассказала? – спросила Лиза.

Эви пожала плечами.

– Пожалуй, я о многом тебе не рассказываю.

– Например?

– Забудь об этом. – Эви отвернулась. – Давай посмотрим, что затевает Сэмми, ладно? – Она встала и направилась к двери.

– Эви?

Она остановилась, положив ладонь на дверную ручку.

– Я хочу кое-что показать тебе. То, что я нашла в комнате твоей мамы.

Лиза подошла к книжной полке и взяла словарь. Старая фотография ее отца вместе с Хэйзел находилась там, где она ее спрятала. Лиза так и не смогла выбросить ее. Она разгладила снимок и спрятала его среди слов на букву «н».

Нищета.

Неудача.

Несчастье.

Она протянула снимок Эви.

– Это еще один твой секрет, да? Твоя мать и мой отец когда-то были вместе? Может быть, он и твой отец?

Эви взяла фотографию и уставилась на нее. Ее карие глаза потемнели.

– Ты не должна была копаться в ее вещах, – сказала она.

– Это правда? – настаивала Лиза. – Мы сестры, правда?

Дверь распахнулась.

– Сэмми! – возмущенно крикнула Лиза, но это была ее мать, а не Сэм. Глаза Филлис были красными и опухшими, с темными кругами.

– Ты вернулась! Что случилось? Как папа?

«Только не говори, что он умер. Пожалуйста, господи, только не это».

– Без изменений, – сказала мать. – Они сказали, что позвонят, если что-то изменится.

Потом ее взгляд упал на фотографию в руке Эви.

– Где ты это взяла? – прошипела она.

– У Лизы, – ответила Эви.

– Отдай мне, – потребовала Филлис, выхватив снимок у Эви и разорвав его в клочья прямо перед ними.

– Что сделано, то сделано, – сказала Филлис, злобно глядя на Эви.

– У Лизы начались месячные, – сообщила та.

Филлис замерла с таким видом, словно ей дали пощечину.

– Что? – Она окинула Лизу взглядом. – Это правда?

Лиза кивнула. Она не знала, чего ожидать: мудрого материнского совета, объятий или поздравлений. Но мать только побледнела. Потом она тяжело сглотнула, улыбнулась и сказала:

– Вам пора спуститься вниз. Или выйдите на улицу и подышите свежим воздухом. Сэм говорит, что вы уже несколько часов сидите здесь взаперти.

Они сыграли еще один кон в рамми, пока Хэйзел готовила тунца с лапшой.

– Мы уже ели тунца на ланч, – заныла Эви.

– Тогда придется повторить. Кто-нибудь видел сельдерейную пасту?

– Нет, – хором ответили они.

– И сладости, – добавила Хэйзел. – Я совсем недавно купила упаковку шоколадного арахисового масла, которое ты так любишь, Сэмми. Только не говори, что ты все съел!

Сэм покачал головой.

– Я даже не видел ее. Спроси у Лизы; может быть, она отнесла новый подарок своему Королю фей.

Лиза гневно взглянула на него через стол. Она выполнила свою часть договора и весь день даже не упоминала о феях. А теперь Сэм все разболтал.

– Что? – спросила Хэйзел, отвернувшись от стола.

– Она оставляла для него разные вкусности. Сок и пирожные. А он тоже оставлял ей подарки, верно, Лиза? Покажи ей свой браслет с талисманами и расскажи о книге.

– О книге? – Хэйзел напряженно скривилась. – Что за книга?

При этом она посмотрела прямо на Эви, но та отвернулась.

– О «Книге фей». Там много всякой чепухи; наверное, она сама сочинила ее. Король фей, подумать только!

Внутри у Хэйзел что-то надломилось. Лиза была готова поклясться, что слышала треск, как будто сломалась ветка.

– Хватит! Что за разговоры за столом? Отправляйся в свою комнату!

– Но я…

– Немедленно! – отрезала Хэйзел. – И ты тоже, Эви. Я хочу поговорить с Лизой наедине.

Сэм отправился наверх, а Эви вышла на улицу.

– Ты должна мне кое-что объяснить, – сказала Хэйзел, когда они с Лизой остались одни. От ее алкогольного перегара у Лизы закружилась голова. – Что это за книга о феях?

В ее налитых кровью глазах сквозила паника.

– Ничего особенного, – сказала Лиза и немного отодвинулась. – Это… это просто сказка, которую я выдумала.

Хэйзел нетвердо шагнула назад и покачала головой, как будто не верила ни единому слову. Потом она вдруг схватила Лизу за руку и принялась рассматривать браслет.

– Скажи мне правду, черт возьми! – Хэйзел выкрутила запястье с такой силой, что на глаза Лизы навернулись слезы.

Лиза упрямо качала головой и пыталась вырвать руку, но Хэйзел держала крепко.

– Я все выдумала, правда! Я сама оставляла подарки.

Хэйзел отпустила ее запястье. Ее губы шевелились, как будто она что-то говорила, но наружу не выходило ни звука.

Лиза медленно попятилась от Хэйзел и ушла искать Сэма, но его не было в комнате. Когда она вышла из его спальни, то услышала, как мать и Хэйзел шепотом переругиваются внизу. Лиза немного спустилась по лестнице и прислушалась, но уловила лишь самый конец.

– Просто уходи, – сказала мать. – Сейчас же!

Хэйзел забрала свою объемистую сумку, набитую салфетками, сентиментальными романами и просроченными купонами, села в свой автомобиль и уехала, взвизгнув на прощание покрышками.

– Мама? – позвала Лиза. Мать стояла у плиты и заваривала чай. – Все в порядке?

Мать ответила ей пустым взглядом, словно ее глаза не могли ни на чем сфокусироваться.

– Все хорошо, – ответила она и выдавила болезненную улыбку.

Хэйзел вернулась, когда они садились ужинать. Сэм накладывал на тарелку лапшу с тунцом; Лиза положила себе лишь немного салата. Эви еще не появилась; во второй половине дня ее никто не видел.

– Ну? – сказала Филлис, глядя на свою сестру.

Хэйзел покачала головой и налила себе высокий стакан молока пополам с бренди, не обратив внимания на еду. Она подошла к Филлис и что-то тихо сказала ей. Лиза, сидевшая рядом с матерью, уловила лишь одно слово: «Ушел».

Она имела в виду отца? Значит, он умер? А они тут сидят и лопают лапшу с тунцом?

Хэйзел уселась за стол, не выпуская из рук стакан. Ее руки тряслись каждый раз, когда она отпивала глоток.

– Есть какие-то новости о папе? – спросил Сэм. – Вы поедете в больницу?

Ни Филлис, ни Хэйзел не ответили. Обе глядели в пространство.

– Но кто-то же должен быть там, – растерянно сказал Сэм. – На тот случай, если он придет в себя или…

«Или умрет», – подумала Лиза, возненавидев себя за это.

«Он не умер, не умер, не умер», – мысленно твердила она, сосредоточившись изо всех сил. Она представляла, как он возвращается из больницы, крепко обнимает ее и говорит: «Ну привет, Каланча».

– Я поеду туда позже, – сказала Филлис, гоняя еду по своей тарелке. Хэйзел снова принялась за свой молочный напиток. Все молчали; слышался только звук вилок, скребущих по тарелкам.

Эви с черным рюкзаком за плечами размашистым шагом вошла на кухню. Ее лицо вспотело и раскраснелось, она тяжело дышала.

– Ты! – воскликнула Филлис. Она вскочила из-за стола, направилась к Эви и тихо прошипела: – Что ты натворила?

Лиза затаила дыхание. Почему Эви попала в очередные неприятности?

– Простите, – сказала Эви. – Я не знала, что это случится.

Филлис наклонилась и прошептала что-то неразборчивое. Эви скривила лицо; казалось, она вот-вот заплачет.

– Знаю, но он обещал…

Филлис залепила ей пощечину, такую сильную, что Эви едва удержалась на ногах. Лиза вздрогнула от неожиданности. Эви медленно попятилась из кухни, беззвучно рыдая и опустив голову. Дойдя до двери, она повернулась и убежала.

Глава 34

Фиби

13 июня, наши дни

– Откуда ты знаешь, что она здесь? – спросила Фиби, когда они остановились на автостоянке магазина низких цен.

– Я не знаю, – ответила Франни. – Но если ее нет, могу поспорить, что кто-нибудь расскажет мне, как связаться с ней. Я разыграю карту «давно пропавшего родственника».

Фиби видела Франни в действии и не сомневалась в том, что у сотрудников магазина низких цен нет никаких шансов.

Они прошли мимо рядов продуктовых тележек через вестибюль с игровыми автоматами и «клешней», нависающей над кучей безобразных мягких игрушек и дешевых пластиковых украшений. Фиби вспомнила, как в двадцатилетнем возрасте работала в одном из таких заведений с постоянными механическими гудками и песенками из видеоигр, там было полно детей с карманами, тяжелыми от монет, и каждый надеялся набрать больше очков или получить лучший приз.

– Вот она, – сказала Франни и направилась к цветочному отделу мимо прилавка со свежеиспеченными булочками с корицей. Женщина в зеленом рабочем халате подрезала стебли роз. Когда она подняла голову, Фиби судорожно вздохнула и дернула Франни за рукав, увлекая ее назад.

– Что такое?

– Это Эми Пеллетье, девушка из леса! Та, которая притворялась старухой, а потом разделась догола и выбежала на площадку для гольфа! – Фиби схватила Франни за руку и потащила из магазина.

– Ты уверена? – спросила Франни, остановившись у рядов пластиковых продуктовых тележек на тротуаре. Они не отошли от дверей, и автоматические двери с сердитым жужжанием продолжали открываться и закрываться.

– Совершенно уверена.

Франни нахмурилась, как всегда, когда она усиленно размышляла. Мимо них в магазин вошла пожилая пара, потом женщина с ребенком в розовом комбинезоне на лямках и со свиным рылом, нарисованным на капюшоне.

– Пошли, – наконец сказала Франни и собралась вернуться в магазин.

– Что ты делаешь? – В голосе Фиби звучала паника. Ребекка выглядела обычной девушкой, но жестокий фокус в лесу превращал ее в опасное и непредсказуемое существо, в настоящего оборотня. В человека, который может превратиться из старого в молодого и проткнуть кого-то штопором, не оставив следа. Кто знает, на что еще она способна?

– Ты хочешь узнать, что происходит, или нет?

– Хочу, но почему ты думаешь, что она вообще будет разговаривать с нами?

– Не волнуйся, она заговорит. А если нет, то я устрою сцену. Если она хочет сохранить работу, то будет сотрудничать.

Фиби последовала в магазин за Франни. Когда Бекка увидела их, то сразу же отложила секатор со зловеще изогнутыми лезвиями и сняла рабочий халат. Она коротко побеседовала с пожилой женщиной у стойки и направилась к ним.

– Давайте выйдем на улицу, – сказала Бекка. – Мне хочется покурить.

В первую минуту они просто смотрели друг на друга, не зная, с чего начать. Бекка курила «Мальборо лайт», делая длинные затяжки.

– Не понимаю, – сказала Фиби. – Как Сэм мог не узнать вас?

Ребекка улыбнулась.

– Прошло много времени. Через несколько месяцев после исчезновения Лизы наша семья переехала в Массачусетс. А вы бы узнали взрослый вариант того ребенка, с которым были знакомы в десятилетнем возрасте?

Фиби молчала, пытаясь вспомнить детей, которых она знала в детстве. У нее не было близких друзей, и никто не приглашал ее к себе домой. Были девочки, с которыми она разговаривала в школе, с которыми она объединялась для выполнения учебных проектов, но никого особенно памятного. Сейчас все они казались безликими и безымянными.

– Ну что же, я с трудом узнала тебя, – признала Франни. – А в школе мы с тобой были добрыми подругами. Если бы не табличка с именем, то я бы не узнала.

Бекка кивнула.

– Так когда ты переехала в Вермонт? – спросила Франни.

– После того, как закончила школу. Я переехала в Барлингтон и работала там официанткой. Я старалась держаться подальше от этих мест; слишком много безумных воспоминаний. Но они нашли меня. Он нашел меня.

– Он? – спросила Франни.

– От Темного Человека нельзя сбежать.

По спине Фиби пробежал холодок. Она сделала резкий вдох и медленно выдохнула.

– Темный Человек? Я видела это кино. Он супергерой и борец со злом, верно? Весь в шрамах от пыток. А может быть, речь идет о Человеке в Черном, которого играл Джонни Кэш? – Франни рассмеялась, но остальные молчали. – Нет? Тогда о ком мы говорим, о дьяволе, что ли?

Бекка покачала головой.

– Ты не понимаешь.

– Расскажите о том, что случилось рядом с хижиной, – сказала Фиби. – Почему вы это сделали? И кем были те, другие? Вы все это подстроили вместе с Сэмом? Он давно знал?

– Ничего себе! – Бекка взмахнула рукой, чтобы развеять сигаретный дым. – Это целая куча вопросов.

– Тогда начнем с первого, самого важного, – предложила Франни. – Почему?

Бекка уставилась на тлеющий кончик сигареты.

– Если ты не начнешь говорить, мы отправимся прямо в полицию, – предупредила Франни.

– Я уверена, что констебль Альфред будет рад встретиться с настоящей Эми Пеллетье, – добавила Фиби. – По крайней мере, вам придется много чего объяснить. И готова поспорить, это незаконно – предъявлять копам чужие удостоверения личности.

– Ну ладно, – вздохнула Бекка. – Я расскажу все, что вы хотите знать. Но на этом все, хорошо? Вы не будете возвращаться и отвлекать меня от работы. Вы никому не расскажете, что говорили со мной. Договорились?

Фиби кивнула.

– Вернемся к первому вопросу, – сказала Франни. – Зачем ты это делала? Как ты ввязалась в эту чертовщину?

– Потому что Тейло велел мне это сделать. – Бекка уронила окурок в уличную пепельницу с песком, уже переполненную окурками.

– Тейло? – повторила Франни.

Бекка кивнула.

– Король фей. Иногда он связывается со мной и просит оказать ему услугу. Но это на самом деле не просьба, потому что никто не отказывается. Вот как я в итоге вернулась сюда и устроилась на эту дерьмовую работу. Он хотел, чтобы я находилась поблизости.

Она прикурила новую сигарету от розовой зажигалки «Бик».

– Как он связывается с тобой? – спросила Франни.

Бекка быстро обвела взглядом автостоянку и понизила голос.

– Он оставляет мне записки или звонит по телефону.

– Из сказочной страны? – громко спросила Франни. – Это как, вроде международного звонка?

– Я и не ожидала, что ты поймешь, – презрительно бросила Бекка. – Он ходит между мирами, иногда в человеческом облике. Иногда он приходит во сны. Или появляется в виде животного. Он – воплощение магии.

– Как он выглядит в человеческом облике? – поинтересовалась Фиби.

– Высокий, темноволосый. У него по шесть пальцев на каждой руке.

– Превосходная примета, – вставила Франни. Фиби предостерегающе взглянула на нее.

– А его лицо? – спросила Фиби.

– Он всегда носит маску. Если человек увидит истинное лицо Короля фей, он сойдет с ума.

– Как удобно, – заметила Франни.

– А другие люди в хижине – фальшивая Эви и Элиот – кто они такие? – спросила Фиби.

Бекка сделала затяжку, подержала дым в легких и закрыла глаза. Потом она выдохнула и приоткрыла глаза, прищурившись на Фиби.

– Давай оставим их в покое, ладно? Если я расскажу вам, вы не будете охотиться за ними?

– Нет, если вы все объясните, – сказала Фиби.

– Это мой брат Джеральд и его подруга Триша.

– Так зачем вы разыграли весь этот спектакль рядом с хижиной? – осведомилась Франни.

Бекка нервно огляделась по сторонам.

– Это был план Тейло. Он объяснил мне, что нужно делать. Сказал, что мы должны забрать все ваши вещи, особенно «Книгу фей». Сделать все так, как будто вас там не было. Чтобы вам показалось, что вы сходите с ума.

– А кем был пожилой мужчина?

– Просто владелец хижины. Человек, с которым Джеральд познакомился на работе или еще где-то. Мы дали ему пятьсот долларов и объяснили, что хотим разыграть старых друзей, и он согласился поддержать нас.

– Джеральд и его подруга… Тейло тоже связывается с ними и просит об услугах? – спросила Фиби.

– Нет, – твердо сказала Бекка. – Это делаю я. Они попались в эту ловушку из-за меня… из-за меня и Дэнни.

– Дэнни?

– Это мой сын, ему пять лет. Дядя Джеральд обожает его. – Она поискала в нагрудном кармане и достала маленький холщовый кошелек с карточками и монетами. Порывшись внутри, она извлекла крошечный снимок темноволосого веснушчатого мальчика.

– Это мой маленький сынок, – сказала она и нежно прикоснулась к щеке мальчика, а потом аккуратно убрала фотографию обратно.

– Выходит, он угрожает, что не позволит Джеральду видеться с Дэнни, если тот не будет выполнять его указания? – спросила Франни.

Бекка покачала головой.

– Все не так. Джеральд и Триша делают это, чтобы Дэнни оставался в безопасности. Чтобы он оставался со мной.

– В безопасности… от кого? – спросила Франни, но Фиби уже знала ответ.

– От Тейло. Если я не буду выполнять его указания, он заберет Дэнни. Я не смогу жить без своего сына. – Бекка умоляюще посмотрела на Фиби. – Вы же знаете, каково это, правда?

Фиби попятилась.

– Да, то есть нет. У меня нет детей, но я могу это представить.

– Его отец погиб два года назад, катаясь на велосипеде. Сын – это все, что у меня осталось.

– Позволь мне уточнить, – сказала Франни. – Какой-то безумный шестипалый мутант, крадущий детей, чье лицо ты никогда не видела, заставляет тебя делать разные вещи, угрожая похитить твоего ребенка. А что потом, он заставит его жить под деревом в эльфийском лесу?

Бекка раздраженно помотала головой.

– Слушай, ты ничего не понимаешь! Ты не видела, на что он способен. Он обладает… силой.

– Вы знаете, как связаться с Тейло? – спросила Фиби. – Где можно найти его?

Бекка покачала головой.

– Все устроено по-другому. Если ты ему нужна, то Тейло находит тебя. Я уже рассказала достаточно, может, даже слишком много. Но на тот случай, если вы еще не догадались: вы не сможете спрятаться от него. Если у вас есть то, что он хочет получить, то вы не сможете победить.

Фиби прикоснулась к животу. Он никогда не заполучит первенца Сэма.

– Что вам известно о ребенке Лизы? – спросила Фиби.

Бекка посмотрела на нее непонимающе.

– Лиза? Она вернулась?

– Это ты нам скажи, – предложила Франни.

– Я не видела Лизу с того самого лета. Но Тейло говорил мне, что она была вместе с ним, а потом убежала. Когда живешь с феями, нельзя по-настоящему вернуться в мир людей. Так говорит Тейло.

В сумочке Франни зазвонил мобильный телефон.

– Послушайте, мне нужно идти. – Бекка бросила окурок на землю и раздавила его каблуком. – Помните наш уговор? На этом все, хорошо?

Франни ответила собеседнику на другом конце линии, немного подождала и обратилась к Фиби:

– Сэм приехал к нам и пытается забрать Лизу. – Вернувшись к телефону, она сказала: – Джим? Не позволяй ему забирать ее. Делай все, что сочтешь необходимым. Мы уже в пути. – Она бросила телефон в сумочку и добавила: – Нам пора бежать.

Бекка уже почти вошла в магазин, но Фиби догнала ее и положила руку ей на плечо, заставив повернуться к себе.

– Сэм был в лесу той ночью, когда исчезла Лиза? – спросила она, вспомнив причину своего первого звонка этой женщине.

Бекка улыбнулась.

– Да. Мы с Джеральдом отправились в лес, поскольку Эви сказала нам, что Тейло собирается открыть дверь в мир фей. Сэм был там… и Эви тоже.

– А Тейло? Вы видели его?

Она кивнула.

– Это был первый раз, когда вы его видели?

– Ну нет, – сказала Бекка. – Мы с Джеральдом несколько раз видели его до этого. Эви рассказала нам, где его найти. Она давала нам разные вещи для него – еду, подарки, в общем, жертвенные подношения. Мы приносили все это в лес, а он оставлял нам дары – разную мелочь, вроде старых монет или серебряной ложки. Однажды он подарил мне игрушечный компас. Боже, как я любила эту штуку!

– Подождите-ка, – перебила Фиби. – Это делала Эви? Она знала, кто такой Тейло и где можно его найти?

Бекка кивнула.

– Я впервые увидела его в лесу, когда была одна. Я приняла его за привидение и напугалась до полусмерти. А на следующий день ко мне пришла Эви и объяснила, что это вовсе не призрак. Она рассказала нам с Джеральдом, что в Рилаэнсе живет Король фей и что мы любой ценой должны сохранить эту тайну. Она нарисовала маленькую карту и показала нам, где его найти. Так что лучше найдите Эви, настоящую Эви, и спросите у нее. Она все знает о Тейло.

Глава 35

Лиза

15 июня, пятнадцать лет назад

Филлис стояла как статуя, застыв на месте там, где отвесила Эви пощечину. Сэмми смотрел на нее округлившимися совиными глазами. Филлис никогда не била никого из них и даже не угрожала кого-то отшлепать. Сколько раз она или отец повторяли, когда Сэм, Лиза и Эви были маленькими и начинали драться из-за игрушек: «В этом доме никто никого не бьет». Твердо и спокойно, как напоминание и непреложное правило. И это была правда, даже в пьяном виде тетя Хэйзел никогда не распускала руки.

Хэйзел допила остатки и со стуком поставила стакан на стол. Лиза отодвинула свой стул, так что металлические ножки заскребли по линолеуму. Она прошмыгнула мимо матери, отвернувшись от нее, и выскочила за дверь следом за Эви.

– Лиза! – крикнула мать, очнувшись от транса. – Вернись!

Но Лиза продолжала бежать. Она обыскала двор и не нашла Эви. На улице быстро темнело. Выбежав на подъездную дорожку, Лиза заметила, что ее велосипед пропал, а потом, вдалеке, увидела Эви, ехавшую к центру города.

– Эви! – крикнула Лиза. – Подожди меня!

Велосипед заходил ходуном, когда Эви привстала и налегла на педали, чтобы ехать быстрее. Лиза устремилась следом, перепрыгивая через трещины в асфальте; ее ноги в серебристо-розовых кроссовках словно летели над землей.

Бедная Эви. Как могла мать Лизы так дурно поступить с ней?

– Подожди, пожалуйста! – задыхаясь, крикнула Лиза, но Эви уже не слышала ее.

Эви. Ее сводная сестра. Как давно она знала? Неужели она с самого начала знала, что Дэйв был ее отцом, и наблюдала, как он осыпает Лизу подарками, обнимает ее и поет забавные песенки, а она остается в тени, непризнанная и полузабытая? Господи, как несправедливо! А ее папа… он знал? Как он мог жить с такой тайной?

Лиза вспомнила, что ей сказала Эви, когда они были в Кейп-Код: «Когда мы вернемся домой, все будет по-другому».

Вопросы громоздились в ее голове, пока она бежала дальше, все быстрее и быстрее. Впереди она увидела группу детей, собравшихся перед универмагом. Они околачивались на крыльце, поедая мороженое и запивая его лимонадом. А в центре стояла Эви, державшая что-то в руках. Велосипед Лизы был прислонен к стене здания, и спицы блестели в ярком свете прожекторных ламп, укрепленных на фасаде универмага. За группой детей горела голубая лампа-приманка, привлекавшая комаров и уничтожавшая их с жутковатым тихим треском.

Лиза перешла на шаг, чтобы перевести дыхание перед тем, как подняться на крыльцо. В окне были видны лотерейные знаки, неоновая реклама пива «Будвайзер» и приклеенное объявление о пропавшей собаке. «Если вы видели Бруно, то мы скучаем по нему», было написано корявым детским почерком под телефонным номером и фотографией старого косматого лабрадора.

Лиза поднялась на крыльцо, стараясь определить собравшихся. Там был Джеральд, державший в здоровой руке бутылку крем-соды. И Бекка в клубничной кепке продавщицы мороженого. Ее подруга Франни стояла рядом в точно такой же кепке. Майк и Джастин находились по обе стороны от Джеральда, оба в форме «Молодежной бейсбольной лиги» с рекламой спортивного магазина на спине. На них были зеленые фуражки и бутсы. Были и два других мальчика, смутно знакомых Лизе, но она не могла назвать их имена; старший из них тоже был в зеленой бейсбольной форме. На скамейках лежали рюкзаки, бейсбольные биты и перчатки.

Эви стояла в самом центре, а все остальные собрались вокруг нее.

– Не знаю, Стьюи, – говорил Джеральд. – Ты уверена, что это реально?

– Абсолютно уверена, – ответила Эви. – Только посмотри на это.

Джеральд наклонился, и Лиза подошла к нему со спины, так что ее обдало запахом грязных волос и немытого тела. Она выглянула из-за его плеча и увидела, что показывает Эви.

Это была «Книга фей».

– Как ты могла? – выпалила Лиза, протолкавшись мимо Джеральда.

– Лиза? – Эви заморгала. Левая сторона ее лица была красной и заплывшей. – Я решила, что люди должны знать об этом. Хватит секретов.

– Ты все разрушила, – дрожащим голосом, чуть не плача, сказала Лиза. Она не могла поверить, что еще несколько минут назад гналась за Эви с намерением утешить ее. – Зачем ты это делаешь? Зачем? Чтобы покрасоваться перед этими идиотами?

Лиза ясно видела: Эви, никем не признанная и не принятая, девочка-изгой, уставшая от насмешек и жаждущая внимания, готовая на что угодно, чтобы люди заметили ее. Это было трогательно и жалко.

– Эй, кого ты называешь идиотами? – поинтересовался один из старших ребят и расправил плечи. У него уже имелись слабые признаки усов.

Лиза не обратила на него внимания.

– Я сдержала свое дурацкое обещание, а ты что сделала? В книге прямо сказано об этом, Эви. Там сказано, что мы должны хранить все в тайне, иначе… – Лиза вырвала книгу у Эви и прижала ее к груди.

– Иначе что? – спросила Бекка. Ее бледное лицо было перепачкано клубничным мороженым. Остальные молчали, держа в руках газировку или мороженое, и ждали, что произойдет дальше.

– Лиза, – начала Эви. – Я…

– Ты обзавидовалась из-за того, что феи приходили ко мне! – перебила Лиза. – Что я была избранной, а ты нет. Прямо как с папой, верно? Я его дочь, а ты – ничья. Жирная кузина, которую никто терпеть не может.

Эви отступила на шаг и съежилась, как будто ее снова ударили.

Джеральд хихикнул в кулак, но выглядел он скорее нервозным, чем веселым.

Лиза развернулась, сбежала по крыльцу, схватила свой велосипед и помчалась домой, одной рукой держась за руль, а другой прижимая к груди «Книгу фей». Она крутила педали так быстро, как только могла, стараясь оставить позади все, что случилось в последние минуты. Ей хотелось оставить позади весь этот мир. Весь этот проклятый город, всю свою жизнь. Она бросила велосипед на подъездной дорожке и сразу же направилась в лес.

Ее обещание Сэму и Эви больше ничего не значило. Только не теперь.

Лиза добралась до Рилаэнса, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Единственными звуками были шелест листьев и шорох ветвей под ногами. Она нашла подвальную яму и уселась там со скрещенными ногами, прижавшись спиной к стене. В позе йога.

У нее ныла спина, и снова начались спазмы в животе. Неужели теперь придется каждый месяц переживать этот ужас?

Лиза закрыла глаза.

– Тейло? – позвала она. – Ты здесь? Все так ужасно запуталось, – всхлипнула она. – Папа в больнице, и, думаю, на этот раз он может умереть. Эви оказалась предательницей. Она взяла книгу и показала ее другим людям. Прости! Я знаю, что ты доверял мне, иначе бы не оставил эту книгу… – Теперь она плакала в голос, сотрясаясь от рыданий. – Тейло? Я знаю, что ты здесь. Я верю в тебя. И всегда верила.

И тогда она услышала: шелест листвы превратился в тихий звук шагов, приближавшихся к ней.

Глава 36

Фиби

13 июня, наши дни

Когда они вернулись в дом Франни, то обнаружили, что Сэм сидит за столом на кухне и вместе с Джимом пьет кофе. Они беседовали и смеялись. Джим улыбался добродушной желтозубой улыбкой, а Сэм вроде бы чувствовал себя непринужденно.

– Где Лиза? – спросила Фиби.

Джим кивнул в сторону гостиной.

– Смотрит телевизор. Ей так нравится кулинарный канал, что она просто не может оторваться. Это странно, потому что она не получает удовольствия от нормальной еды. Только от сладостей. Никогда не видел, чтобы взрослая женщина так набрасывалась на сладкое. Вроде пчелы.

– Пчелы не едят мед, – сказала Франни. – Они едят пыльцу и делают мед.

Джим пожал плечами.

– Пыльца, мед, нектар – все равно. Она больше похожа на королеву пчел, чем на Королеву фей, вот что я хочу сказать.

Сэм кивнул.

– Как известно, пчелиная королева, или матка, не рождается королевой, – сказал он. – Ее создают другие пчелы. Работницы выбирают пчелу, ухаживают за ней и наполняют ее королевское брюшко. Никто не знает, как они выбирают следующую королеву; они просто выбирают.

Все притихли. Опять Сэм с его проклятыми лекциями!

Как Тейло избрал Лизу своей королевой, той, кого он похитил и увел с собой?

– Нам нужно поговорить, – сказала Фиби, глядя на Сэма.

– Давай оставим их наедине, – предложила Франни и положила руку на плечо Джима. Тот начал подниматься.

– Нет, – возразила Фиби. – Я хочу, чтобы вы остались.

Сэм кивнул.

– Оставайтесь, – сказал он, и все расселись по местам. Джим откинулся на стуле и выглянул в окно; казалось, он был разочарован тем, что его не отпустили на улицу. Сэм вертел в руках кофейную кружку. Потом он наконец посмотрел на Фиби.

– Прошу прощения за вчерашний вечер, Би. В последнее время я был настоящей задницей, и я понимаю это. То, что произошло с Лизой, перевернуло мир вверх тормашками и заставило меня задуматься не только о том, кто она такая, но и кто я такой. Это ввергло меня в настоящий экзистенциальный кризис. Но знаешь, к чему я пришел, Би? Я стал понимать, что кем бы я ни был и в чем бы ни заключалась моя высшая цель, все это ничто без тебя. – Он перегнулся через стол и нежно сжал ее руку. – А ребенок… да, наверное, этому суждено было случиться, иначе бы не случилось, верно? Может быть, это и есть наша высшая цель. Стать самыми потрясающими родителями на свете. Просто любить друг друга и этого ребенка.

Франни вытерла слезы с глаз и лучезарно улыбнулась Фиби, которая пристально смотрела на Сэма. Он говорил именно то, что она хотела услышать, однако его слова оставляли где-то глубоко внутри тошнотворное ощущение.

Джим, явно испытывавший неловкость, встал из-за стола.

– Мне нужно покормить кур, – сказал он и боком выбрался из кухни, а потом сунул голову в гостиную. – Хочешь помочь мне с красивыми птичками, Лиза?

Лиза вышла из комнаты и направилась за ним во двор, как послушный ребенок.

– Я должен кое-что сказать тебе, – продолжал Сэм. Его глаза возбужденно блестели. – Я решил часть загадки. Помнишь, вчера ты спрашивала про моих старых друзей, Джеральда и Бекку?

Фиби кивнула.

– Бекка? – озадаченно повторила Франни. – Мы только что… – Она умолкла, когда Фиби толкнула ее ногой под столом.

– Так вот, я решил найти их, – продолжал Сэм. – Я подумал, что они могут помнить что-то, о чем не помню я. Мизинчик… то есть Бекка – ее не было в телефонном справочнике, но Джеральд нашелся. Выяснилось, что он живет в Кротоне, поэтому я решил нанести ему внезапный визит. И ты никогда не догадаешься, кем оказался Джеральд…

– Элиотом, – сказала Фиби.

– Точно! – удивленно воскликнул Сэм. – А его подруга сыграла роль Эви.

– Триша, – сказала Фиби.

Сэм отодвинулся от стола.

– Откуда ты знаешь? – спросил он, глядя на Фиби, как на преступницу.

– Скоро я расскажу тебе. Что еще случилось с Джеральдом и Тришей?

– Они сказали, что хотели спасти маленького ребенка и что если бы они не выполнили указания этого типа, то он забрал бы сына Бекки.

– И ты им поверил? – спросила Франни.

– Да. – Сэм кивнул. – Сначала я подумал, что это полное дерьмо. Но потом они показали его фотографии и рассказали свою историю.

– А как насчет ребенка Лизы? – спросила Фиби. – Об этом они что-нибудь рассказали?

– Нет. Но они сказали, что Тейло ищет Лизу. Судя по всему, она бросила его; просто сбежала… не знаю как. Он твердо намерен отыскать ее и велел им выяснить все о том, где она может находиться. Поэтому он послал их в хижину. Ах да, еще для того, чтобы заполучить книгу и все остальное, что мы могли сохранить тем летом. Теперь твоя очередь. Расскажи, как ты узнала о Джеральде и Бекке.

Фиби взглянула на Франни, которая пожала плечами. Что она потеряет, если скажет правду?

– Я нашла Ребекку. Вернее, это сделала Франни. Бекка работает в магазине низких цен в Сент-Джонсбери. Мы только что вернулись после встречи с ней. Она рассказала мне примерно такую же историю, как и ты. Кроме того, она сообщила, что тем летом Эви познакомила ее и Джеральда с Тейло.

«И то, что ты был в лесу, когда пропала Лиза».

– Без дураков? – спросил Сэм. – Я знал это! Я был уверен, что она знает больше, чем говорит. Выходит, ей было известно, кто он такой?

– Похоже на то, – сказала Фиби. – По крайней мере, она знала, как найти его. Она приносила ему дары: продукты и разные вещи.

Сэм кивнул.

– Тем летом у нас постоянно пропадала еда: джем, пироги, продукты для сэндвичей. Готов поспорить, что Эви относила все это для него. Все это время он прятался в проклятом лесу, и она знала об этом!

Франни нахмурилась.

– Но кто такой этот Тейло? И что он сотворил с ребенком Лизы?

– Это мы и собираемся выяснить, – сказал Сэм. – Пошли. – Он повернулся к Фиби. – Забери Лизу: мы едем в Бэрр. Посмотрим, сможем ли мы в библиотеке найти кого-то, кто знает Мэри Стивенс. И не пробудит ли это какие-то воспоминания у Лизы.

– А Эви? – спросила Фиби. – Может, нам поговорить с ней? Спросить, что она на самом деле знает о Тейло?

– Это можно сделать, когда мы вернемся, – сказал Сэм. – Вряд ли ей захочется куда-нибудь прогуляться, не так ли?

– У меня была тайная комната в тайном саду, – сказала Лиза, устроившаяся на заднем сиденье «Хонды». Ее голос был лишь немногим громче шепота, и она не обращалась ни к кому в отдельности. – Стены были украшены цветами. Я спала в кружевной постели. В полнолуние мы с Тейло гуляли в саду. Мы смеялись и танцевали. Он разговаривал со мной на тайном языке фей. Он целовал мои руки, но никогда не губы. Поцелуй фей – это яд. Он может погрузить тебя в сон на тысячу лет.

Фиби закрыла глаза и откинулась на спинку пассажирского кресла, желая хоть немного поспать. Ее тело было болезненным и жестким после одиноких ночных метаний на полу в кабинете. Хуже того, у нее разболелась голова, и рядом не было аспирина. Фиби гадала, можно ли вообще принимать аспирин или это повредит ребенку. Теперь, когда она забеременела, мир казался полным опасностей: ртуть в консервах из тунца, горячая ванна, пассивное курение, пиво, непатентованные лекарства. Не говоря уже о безумном Короле фей, похищавшем детей.

Она посмотрела на Сэма, который держал взгляд на дороге и плотно обхватил рулевое колесо. Все как всегда. Безопасный Сэм.

Она не была полной дурой. Перед отъездом Франни отвела ее в сторону и спросила:

– Ты уверена, что он говорит правду? Я хочу сказать: что, если он знает о твоей слежке и теперь пытается замести следы?

Франни была королевой всех параноиков, но в ее словах был определенный смысл.

Фиби испытывала неуверенность. Она теперь сомневалась во всем.

– Как выглядит Тейло? – сонно спросила она.

– Не знаю, – ответила Лиза.

– Как ты можешь не знать? – вмешался Сэм. – Ты видела его, верно? Господи, да если вы с ним заделали ребенка, он должен был показаться тебе?

– Он никогда не показывался в собственном облике, только под маской.

Фиби содрогнулась, когда вспомнила слова Бекки о том, что Тейло носил маску.

– Ты шутишь? – проворчал Сэм.

– Если человек посмотрит на волшебное существо, то сойдет с ума от его чистой красоты, – сказала Лиза.

– Боже мой, я уже схожу с ума, – проворчал Сэм и крепче стиснул руль. – Ты знаешь, где твой ребенок, Лиза? Откуда мы можем начать поиски?

– Разве ты не помнишь, Сэмми? – спросила она. – Он был обещан Тейло. Мой первенец. И Эви. И твой. Они все были обещаны Тейло.

Сэм стиснул зубы. Фиби взяла его за руку; он повернулся со слабой улыбкой и ответил таким же слабым пожатием.

– Ты действительно не против? – спросила она. – Я имею в виду ребенка.

Сэм кивнул.

– Разумеется, я не против. Просто к этому нужно слегка привыкнуть. Я по-прежнему немного в шоке.

Они подъезжали к Бэрру по шоссе № 14, и Сэм повернул налево, в сторону кладбища Хоуп, а потом снова налево, после чего они попали в марево местных дорог, одна из которых вывела их мимо детской площадки на холм, а потом к центральной части города. После мигающего желтого светофора Сэм повернул налево, на автостоянку перед библиотекой.

– Вот и приехали, – сказал он. – Можно выходить.

– Зал ликов, – сонно произнесла Лиза.

– Что? – спросила Фиби.

Лиза захихикала и прикрыла рот рукой.

Они пересекли лужайку и направились к большому двухэтажному зданию из серого кирпича. Фасад библиотеки показался Фиби очень величественным: полированные гранитные колонны по обе стороны от дверного проема, к которым вела длинная каменная лестница. Над двустворчатой дверью был вырезан каменный факел.

– Очень красиво, – сказала Фиби.

Сэм кивнул.

– Классический ривайвализм[13], – сказал он. Это был еще один пример его неисчерпаемых знаний, которые одновременно наполняли Фиби гордостью и умаляли ее саму. Наверное, если бы она посещала колледж, то узнала бы об архитектурных стилях и о том, что такое «классический ривайвализм». Они могли бы вести интеллектуальные дискуссии о колоннах и коньковых крышах. Фиби прикоснулась к животу и ощутила легкое головокружение. Она снова пропустила завтрак. Ей полагалось наполнять организм здоровой пищей, полезной для ребенка, принимать витамины для беременных и пить молочные коктейли с белковым порошком. Вместо этого она проглотила у Франни полчашки черного кофе, и теперь у нее бурчало в животе. Та еще будущая мать!

Сэм отворил створку двойных дверей и придержал ее, пропуская внутрь Лизу и Фиби. Они вошли в элегантный вестибюль с длинными изогнутыми лестницами справа и слева. На стенах по обе стороны висели портреты: серьезные мужчины и женщины, написанные маслом и хмуро смотревшие из больших, богато украшенных рам. Зал ликов.

Они прошли через вестибюль и оказались в справочном отделении. Человек, похожий на бездомного, с длинной седой бородой, в запятнанном армейском мундире, читал «Популярную механику» и жевал шоколадный батончик. Он оторвался от журнала и рассеянно кивнул им. Подросток в джинсах, черной футболке и берцах сидел за компьютером, а пожилой джентльмен в костюме для гольфа читал газету.

Потом они вошли в маленькую темную комнату с каталожными шкафами. Фиби посмотрела наверх и увидела, что потолок наверху был стеклянным. По нему двигалась тень, быстрая и темная, как животное, и по ее телу, словно предупреждение, сразу пробежали мурашки.

Фиби начало мутить от запаха старых книг, и она попыталась глубоко дышать ртом. У выхода из маленькой комнаты находился абонементный стол.

Женщина с длинной седой косой и серебряными сережками с турмалином оторвалась от компьютера и улыбнулась им.

– Чем могу помочь?

Сэм протянул потрепанную библиотечную карточку, но женщина не обратила на нее внимания, потому что увидела Лизу.

– Мэри! – воскликнула она. – А я как раз думала о вас. Как вы поживаете? Как дела у ребенка?

Лиза застенчиво улыбнулась, глядя в пол.

– Это Мэри Стивенс? – сказал Сэм и снова показал карточку. Женщина кивнула.

– Я ее брат, Сэм, – сказал он. – Она уже давно не имела связи со своей семьей. Скажите, она предъявила удостоверение личности, чтобы получить карточку?

Библиотекарша покачала головой.

– Не уверена. Нам нужно только почтовое уведомление с именем и адресом.

– Значит, у вас есть ее адрес? – спросил Сэм.

Библиотекарша посмотрела на него с подозрением.

– Мэри, вы согласны, чтобы я назвала адрес?

Лиза кивнула.

– С ребенком все в порядке? – прошептала женщина.

– Надеюсь, что да, – сказал Сэм.

– Несколько недель назад она стала приносить его с собой. Такой чудесный малыш! Почти не издает звуков.

Сэм промолчал.

– Ага, вот она, – сказала она, глядя на экран компьютера. – Мэри Стивенс. Хм, как странно.

– В чем дело?

– Здесь только номер почтового ящика. Обычно мы не выдаем библиотечную карточку только по номеру почтового ящика.

– В любом случае спасибо за проверку, – сказал Сэм, явно разочарованный очередным тупиком.

– Она когда-нибудь приходила сюда с кем-то еще? – спросила Фиби. – Я хочу сказать, кроме ребенка.

– Иногда приходила женщина, которая забирала ее в конце рабочего дня. Мы всегда думали, что она… опекает Мэри. Она была такой ласковой. Только шептала ей на ухо, и Мэри сразу же вставала и уходила вместе с ней.

– Вы знаете, кто она такая? – спросил Сэм.

– Нет. В последнее время я не видела ее. Ей лет тридцать или около того. Среднего роста, темные глаза и волосы. Очень худенькая… Эви! Вот как Мэри ее называла. Ее зовут Эви!

Глава 37

Лиза

15 июня, пятнадцать лет назад

– Не открывай глаза, – прошептал голос. Мужской голос, хрипловатый, но мелодичный, как деревянный духовой инструмент. Казалось, он звучал прямо над ней, но проходил через некий тоннель. – Если ты откроешь их, я уйду навсегда.

Лиза кивнула и сделала, как было сказано. Ее наполняло бесконечное облегчение от того, что это наконец случилось. Он был здесь.

– Ты понимаешь? – спросил он. Теперь его голос был похож на легкий шелест ветра в сухой траве. – Я серьезно. Держи. Глаза. Закрытыми.

Лиза снова кивнула. Кожа на ее лице стянулась и стала липкой от подсыхающих слез.

– Хорошая девочка, – сказал он. – Хорошая, хорошая девочка.

Воздух вдруг стал душистым и наполнился ароматом цветов, названий которых она не знала. Аромат задержался у нее в гортани и вызвал легкое головокружение. Лиза была уверена, что если встанет, то у нее сразу подкосятся ноги.

Она протянула руку со звякнувшим браслетом.

– Я получила твои подарки. Монету, медальон и книгу. Спасибо тебе.

Он промолчал.

– Ты из народа фей, правда? – спросила Лиза.

Послышался тихий смех.

– Ты Тейло, Король фей?

Молчание. Если она напрягала слух, то слышала его дыхание. Его запах был сильным и ароматным, как цветущая жимолость, но более густым. У Лизы кружилась голова. Она боялась, что потеряет сознание или заснет. Веки отяжелели, словно приклеившись к глазам. Она не смогла бы открыть их, даже если бы захотела.

– Да, – наконец сказал он. – Я – Король фей. Король ящериц, король рок-н-ролла. Я – королева пчел, которая жужжит тебе в ухо. Все и ничто – вот кто я такой.

Что, если Эви была права? Что, если это ловушка, и Король фей собирается похитить ее или заколдовать так, что она проспит тысячу лет?

Лиза обнаружила, что ей все равно. Она находилась здесь, и это было самое поразительное событие, которое когда-либо случалось в ее жизни. Для нее он был реальнее, чем все остальное, в том числе так называемая реальная жизнь в школе и дома. Он пришел, как и обещал.

И Лиза знала, чего хочет. Она была твердо уверена в этом.

– Я хочу перейти на другую сторону, – сказала она. – Я читала книгу и знаю, что делать: я буду поститься и приготовлю особый чай. Канун середины лета наступает на следующей неделе. Пожалуйста, Тейло. Пожалуйста, скажи, что я смогу пойти с тобой.

Он не отвечал. Вокруг шелестели листья. Что он делает: уходит или приплясывает рядом с ней? Лизе хотелось открыть глаза, но она помнила, что было сказано в «Книге фей»: если человек увидит истинное лицо волшебного существа, то он сойдет с ума.

Может быть, это случилось с папой? Возможно, он пришел сюда, на склон холма, и встретил фею. Но если это правда, то, наверное, феи могут исцелить его. Если Лиза перейдет на ту сторону и окажется в их мире, она найдет способ убедить их вылечить папу.

– Пожалуйста, Тейло. Я хочу пойти с тобой, в твой мир. У меня никогда не было более сильного желания. Мне кажется, что я всю жизнь ждала этого, как будто это моя судьба. Пожалуйста, Тейло, скажи «да». Пожалуйста.

Его дыхание стало прерывистым. Что это значило?

– Да, – наконец сказал он. – Да.

Она улыбнулась, ощущая себя невесомой, как золотые пылинки, танцующие в солнечном свете. Она исполнила свое предназначение, как девочка из волшебной сказки. Оставила позади смертный мир лжи и предательства, жестокости и непонимания.

– Откуда мне знать, что я не сплю? – спросила она, и собственный голос показался ей ужасно далеким, как будто кто-то говорил на другом конце длинного узкого коридора. – Или не воображаю все это, как думает Сэмми? Откуда мне знать, что ты настоящий?

Она почувствовала, как рука опустилась ей на плечо и легко сжала его. Тогда Лиза потянулась вверх и накрыла его руку.

– Не открывай глаза, – раздался теплый шепот возле ее уха.

Его пальцы были длинными, сухими и холодными. Она изучила каждый из них своими пальцами, думая о том, каково быть слепой. Большой палец, указательный, средний, безымянный, мизинец, еще мизинец.

Лиза снова пересчитала их.

Да, у него было шесть пальцев.

Глава 38

Фиби

13 июня, наши дни

– Эви! – воскликнула Фиби, когда они вышли из библиотеки и поспешно спустились по лестнице. – Эви – это Тейло?

Лиза глупо захихикала.

– Эви очень хитроумна, но я почему-то сомневаюсь, что Лиза забеременела от нее, – заметил Сэм.

– Тогда от кого?

– Не знаю. Но кем бы он ни был, Эви прикрывает его. Она с самого начала глубоко увязла в этом. Агорафобия, скажите на милость!

Фиби не могла поверить, что она позволила так одурачить себя. Она жалела Эви и старалась помочь ей. Она даже поделилась с ней новостью о своей беременности!

– Мы должны поговорить с ней, – твердо сказала Фиби.

Они сели в автомобиль и уехали. Фиби смотрела в окошко, когда они проезжали мимо автомастерской и обветшавшего многоквартирного дома, где на пластиковом стуле сидела старуха в бирюзовой пляжной шляпе и отхлебывала пиво из литровой бутылки. Она совала язык в горлышко бутылки каждый раз, когда делала глоток, и Фиби стало тошно. Она вспомнила старуху возле хижины и снова услышала ее хриплый напев: «Спустись в мой погреб, / И мы станем лучшими друзьями!»

Старуха, которая оказалась Беккой, подругой детства Сэма, убежденной в том, что Тейло собирается забрать ее сына. Беккой, которая сказала Фиби, что Сэм той ночью был в лесу. «Есть вещи, о которых он вам не рассказывал».

– Что ты там видел, Сэм? – вслух спросила Фиби, хотя не собиралась этого делать.

– Я ничего не говорил, Би.

– Нет. Что ты видел в лесу той ночью, когда исчезла Лиза?

– Меня там не было, – ответил он. – Я был дома, в постели.

Лиза весело рассмеялась, словно это была игра.

– Пора сказать правду, Сэмми!

– Я бы сказала, что давно пора, – сказала Фиби. – Бекка говорила, что видела тебя в лесу той ночью. Она предложила мне спросить, как ты получил шрам на ключице. Пожалуйста, Сэм, расскажи мне, что случилось на самом деле.

Он глубоко вздохнул.

– Хорошо, но это не поможет делу. Я не видел, что случилось с Лизой; не видел ничего важного. – Его голос был звонким и настороженным.

– Начни сначала, – предложила Фиби. – Когда ты пошел в лес?

– Сразу же после того, как Лиза вручила мне свой браслет и ушла. Я встал и пошел за ней. Разве я мог поступить иначе? Она заставила меня пообещать, что я не стану этого делать, но она сказала, что уходит навсегда. Она собиралась перейти в этот проклятый мир фей. – Он замолчал, глядя на Лизу в зеркало заднего вида, и закусил губу.

– Значит, ты пошел за ней, – сказала Фиби, поощряя его к продолжению рассказа. Сэм скрывал эту историю целых пятнадцать лет, но теперь, когда он начал говорить, она была готова приложить все силы, чтобы довести рассказ до конца.

– Я думал, что смогу остановить ее. – Его голос пресекся, и он покачал головой. – На самом деле, это было глупо. Мне казалось, будто я обладаю силой.

Фиби накрыла его руку ладонью.

– Тебе было десять лет, Сэм. Ты делал что мог. Что случилось, когда ты пришел в лес?

Он кивнул и продолжил не так уверенно:

– Я заметил ее у ручья. На ней была красная толстовка с капюшоном. – Он плотно сжал губы, как будто пытался удержать слова внутри.

– Она увидела тебя? – спросила Фиби.

– Да. Она бросилась бежать. Я гнался за ней пятнадцать минут, петляя по лесу и убегая все дальше от дома, от Рилаэнса. Было темно, хоть глаз выколи. Черным-черно. Никогда я так не боялся в лесу, как в ту ночь. Мне казалось… казалось, будто весь лес ополчился на меня, чтобы защитить Лизу. Я цеплялся за ветки, спотыкался о корни, поскальзывался и падал, набил кучу шишек и синяков. Когда я наконец поравнялся с Лизой, она повернулась и ударила меня. – Сэм стиснул зубы, по-прежнему глядя прямо перед собой, как будто видел эту сцену за ветровым стеклом. – Потом я увидел, что она держит нож.

– Что?

Сэм кивнул. Когда он продолжил, то слова потекли быстрее, почти сливаясь друг с другом.

– Я отпрянул, но недостаточно быстро. Она ткнула меня кончиком ножа, прямо над ключицей. – Он вздрогнул, как будто его тело запомнило шок от удара.

Сэм снял правую руку с рулевого колеса и запустил пальцы под воротник футболки, нащупывая шрам.

– Лиза ударила тебя ножом? Я не понимаю.

– Да, я тоже не понимал. – Он перевел дух, и Фиби увидела, как его лицо – и не только лицо, а все тело, – изменилось. Он больше не выглядел испуганным человеком с наглухо закрытыми защитными барьерами. Казалось, он был в ярости. Его лицо раскраснелось, а мышцы напряглись с такой силой, что, когда он обхватил рулевое колесо, Фиби испугалась, что оно вот-вот треснет. – Потом я увидел, что это вовсе не Лиза. Это была Эви.

Он выплюнул имя, словно кислоту, обжигавшую язык.

– Эви?

– Да. Но она была одета, как Лиза. Парик и все остальное.

– Но почему Эви ранила тебя?

– Она была вне себя от ярости. «Это всего лишь ты!» – сказала она. Она задыхалась, хрипела и едва могла говорить. С ее астмой такие пробежки по лесу вполне могли оказаться смертельными.

– Но почему она переоделась Лизой? И почему сначала убегала, а потом набросилась на тебя?

– Я спросил ее, какого черта она здесь делает, и она ответила: «Я спасаю Лизу». Она сказала, что я все испортил. «Если Лиза навсегда исчезнет, в этом будешь виноват ты, Сэмми!» – сказала она.

– Значит, ты не видел Тейло?

Сэм невесело рассмеялся.

– Нет. Тогда я даже не верил, что он существует. Проклятие, Би, я считал, что Эви и Лиза окончательно спятили. И не доверял Эви. Я решил, что Лиза уговорила ее переодеться, чтобы заставить меня гоняться за призраками.

– Но почему?

Сэм снова расслабился и сполз на сиденье, так что стал похож на маленького ребенка, выглядывающего из-за рулевого колеса. Он закусил немного дрожавшую нижнюю губу.

– Полагаю, я всегда понимал, что она действительно хочет уйти от нас. И Эви помогла ей. – Он протер глаза ладонью. – Мы были недостаточно интересны для нее, Би. Все мы, так или иначе, подвели ее. Мой отец – своим самоубийством, я – своим неверием, Эви – своим предательством, а мама и Хэйзел вели себя как сумасшедшие. Она выбрала другую жизнь.

Фиби помнила маленького мальчика в футболке с Суперменом, который с неизбывной тоской смотрел на нее из окна спальни на втором этаже дома. Сейчас она видела то же самое лицо, он вел машину, а его взгляд сфокусировался на какой-то безымянной точке вдали.

– Что произошло после того, как Эви ударила тебя ножом?

Сэм выпрямился и посмотрел на Лизу в зеркале заднего вида. Она сидела неподвижно и слушала.

– Эви побежала к подвальной яме, и я последовал за ней, но там никого не было. Ни Лизы, ни Короля фей, только мы с Эви. «Мы опоздали!» – крикнула Эви. Она плакала, кричала, снова и снова звала Лизу. «Лиза! Лиза! Лиза!» – Его голос поднимался и опускался. – Надо было разбудить всех соседей и обыскать лес, но мы этого не сделали. Во всяком случае, я не сделал. Я думал, что Эви притворяется и все еще пытается разыграть меня. Знаешь, что я сделал? Я вернулся домой, чтобы полечить свой дурацкий порез. Он даже не был глубоким. Я промыл ранку и наложил повязку. Потом я вернулся в свою комнату и ворочался там всю ночь. В глубине души я понимал, что она действительно ушла, а я оказался проклятым трусом.

Они довольно долго молчали. Фиби придумывала разные способы, чтобы утешить его, но все они казались пустыми и бесполезными.

– Остался еще один момент, который я не понимаю, – наконец сказала она. – Откуда Бекка узнала, что ты был в лесу той ночью?

– Я видел ее, когда выходил из леса. – Голос Сэма выровнялся и стал более сосредоточенным. – Они с Джеральдом как раз шли туда. Они увидели, что я ранен, но я не сказал им, что случилось.

– А где была Эви?

– Она осталась в лесу и продолжала искать Лизу. Я слышал, как незадолго до рассвета она прошмыгнула в дом.

– И ты больше никому не рассказывал, что там произошло? Своей матери или полицейским? Ты никому не сказал, что Эви ударила тебя ножом?

Сэм покачал головой.

– На следующее утро, когда стало совершенно ясно, что Лиза ушла, мы с Эви поговорили об этом. Она убедила меня, что от болтовни не будет ничего хорошего. Что это лишь возбудит подозрения, будто мы каким-то образом причастны к исчезновению Лизы и знаем больше, чем говорим.

Сэм посмотрел на Фиби и глубоко вздохнул.

– Знаю, это звучит безумно, но я до сих пор не могу толком объяснить, почему я пошел у нее на поводу. Ведь она только что пыталась заколоть меня! На каком-то уровне я понимал, что Эви говорит правду и, наверное, это я виноват в исчезновении Лизы. Я чувствовал себя виноватым и решил, что если признаюсь насчет своей ночной вылазки, то мне станет еще хуже.

– Господи, Сэм, ты же был всего лишь десятилетним мальчиком! Твоя сестра исчезла, твой отец умирал, а ты был напуган до полусмерти. Не удивительно, что ты согласился со всем, что она говорила.

Сэм не ответил. Судя по выражению его лица, вина осталась с ним. Он носил ее в себе целых пятнадцать лет и задавался вопросом, могла ли Лиза остаться с ними, если бы той ночью он поступил иначе. Фиби наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо за то, что рассказал мне все, – сказала она.

– Мне уже давным-давно следовало это сделать. Просто, когда ты так долго хранишь секрет… он становится сильнее, понимаешь? Труднее рассказать об этом.

Фиби снова поцеловала его.

– Я тебя понимаю.

Они ехали по дороге между Бэрром и Монпелье и только что миновали «Макдоналдс», куда Фиби время от времени заезжала ради двойного чизбургера. У нее заурчало в животе. Открыв отделение для перчаток, она обнаружила немного соленых крекеров и стала благодарно жевать их.

– Что, если она говорила правду? – спросила Фиби с набитым ртом.

– А? – отозвался Сэм.

– Что, если Эви действительно пыталась спасти Лизу? Возможно, поэтому она показала книгу другим ребятам. Она хотела привлечь внимание, поскольку ожидала чего-то плохого и хотела предотвратить это.

– Мы станем лучшими друзьями навсегда, – запела Лиза.

Сэм пожал плечами.

– Не знаю, Би. А почему она переоделась Лизой в ту ночь?

Фиби немного подумала.

– Это была приманка, чтобы феи решили забрать ее вместо Лизы. Поэтому она имела при себе нож. Она решила, что Тейло догнал ее, приняв за Лизу.

Лиза хихикнула.

– Уинни-минни-мо, – пропела она.

– Эви! – позвала Фиби, но, войдя, она сразу поняла, что в доме никого нет.

Парадная дверь была широко распахнута, и на ней намалеван знак Тейло.

На полу в гостиной валялось ожерелье с ключом, которое носила Эви; цепочка была порвана. Фиби наклонилась и подняла его, вспоминая слова Эви: «Я думала, что ты не веришь в магию».

Фиби и не верила.

Она направилась к аквариумам. Орвилл и Уилбур спали. Ежик грыз кусочек еды. Питон смотрел на нее единственным молочным глазом.

– Что ты видел? – обратилась она к нему. – Куда ушла Эви?

У нее сильно стучало в висках; голова начинала раскалываться.

– Эви! – позвал Сэм.

Фиби нашла Сэма и Лизу на кухне. Там была грязная тарелка из-под каши и кофейная кружка в раковине – единственное доказательство того, что Эви вообще была здесь.

Сэм положил руку на плечо Фиби.

– Ее здесь нет, Би.

Вопрос заключался в том, ушла ли она сама или ее забрали? Фиби сжала в руке старый ключ. Она не думала, что Эви сама оставила эту вещь… если только она не хотела сделать вид, что ее похитили.

Фиби провела рукой по волосам. «Думай, – велела она себе. – Ты любишь головоломки, значит, сможешь решить и эту». Но крохи доступной информации казались бессмысленными. Кем был шестипалый мужчина? Что его связывало с Эви? И почему Эви познакомила с Тейло Бекку и особенно Джеральда, которого она ненавидела?

Фиби подумала о предупреждении Бекки и поежилась. «Вы не знаете, на что он способен».

Фиби задавалась вопросом, действительно ли они противостоят злобному оборотню, который крадет детей.

«Ну да, – мысленно сказала она. – А в следующий раз ты подумаешь, что он вылезает из люков под детскими кроватками».

– Лиза, – произнес Сэм на удивление мягким тоном. – Ты не знаешь, где сейчас Эви? Куда они ушли?

– Разве ты не понимаешь? – отозвалась Лиза. Она по-прежнему глупо улыбалась, но сейчас, по крайней мере, она обращалась к Сэму как к реальному человеку, а не к прихоти своего воображения. – Ты ничего не можешь поделать с этим. Я попыталась. Я думала, что если приду сюда, то буду в безопасности. Думала, что мы сможем спасти ребенка.

– Еще не поздно, – сказал Сэм.

– Мой ребенок и твой, они были обещаны. Наши первенцы, Сэмми. Разве ты не помнишь?

Лицо Сэма исказилось, глаза стали дикими от паники. И впервые с тех пор, как все началось, Фиби поняла, в чем дело.

– О боже, – тихо сказала она. – Ты веришь.

Сэм так медленно и неуверенно покачал головой, что невольно выдал себя.

– Вот почему ты не хотел иметь детей, правда? Ты не хотел, чтобы Тейло забрал твоего первенца, как он забрал первенца Лизы. Ты с самого начала верил, хотя и пытался убедить себя, что это невозможно.

– Нет, – пробормотал он.

– Я нашла в кабинете рюкзак с бумагами, Сэм. Я знаю, что ты читал и готовился. Я видела записи о твоих снах. Темный Человек, Сэм. Это Тейло, да?

– Это всего лишь сны.

– Может быть, – сказала Фиби. – Но что, если нет?

«И может быть, тот человек из тени, с которым я встречалась в детстве, тоже был настоящим. Может быть, он до сих пор следит за мной».

Ей в голову пришла кошмарная мысль: Тейло по какой-то причине выбрал и ее саму, чтобы она родила первенца от Сэма. Возможно, это Тейло организовал их знакомство, свел ее с Сэмом.

– Это невозможно, – сказал Сэм.

– Да. Но на прошлой неделе ты говорил, что и возвращение Лизы невозможно, однако вот она. Что, если Король фей существует, и он похож на фей из твоих записей? Бессмертный оборотень, злобный сукин сын, который хочет заполучить нашего ребенка?

Сэм тяжело сглотнул и уставился в пол.

– Это безумие, Би.

– Тогда к чему все эти исследования? Зачем столько записей?

– Потому что я считал, что те, кто за этим стоит… они верили, что феи реальны.

– Значит, ты не веришь?

– Нет, – твердо ответил Сэм, но он не посмотрел ей в глаза. Он протянул руку и положил ее на живот Фиби. – С нашим ребенком все будет в порядке. Никто не заберет его.

– В жилах О’Тулов течет кровь фей, – сказала Лиза. – Так говорит Тейло.

– О господи, – простонала Фиби, опустившись на стул у кухонного стола. С нее достаточно. Ее больше не волновало, существуют феи на самом деле или нет. Ей просто хотелось, чтобы это кончилось.

– Называйте это проклятием или благословением, – сказала Лиза. – Так говорят стражи.

Сэм потрясенно взглянул на Лизу, как будто из ее рта вылетела стая птиц.

– Возьми ключи, – обратился Сэм к Фиби. – Нам предстоит еще одна небольшая поездка.

Глава 39

Лиза

20 и 21 июня, пятнадцать лет назад

Может быть, Спящая красавица находилась в коме?

Может быть, кома была результатом заклинания, насланного злой ведьмой? Она машет жезлом, готовит зелье, тычет вас иголкой, вручает вам спелое отравленное яблочко, и вы не в силах противостоять искушению.

Но заклинание можно разбить.

Папу еще можно спасти. Лиза знала это в глубине души, пока слушала, как мать и Хэйзел говорят о том, что врачи почитают за лучшее отключить все аппараты жизнеобеспечения. Даже когда они говорили, что папы больше нет, Лиза знала, что он есть. Не совсем, но есть.

Лиза уже несколько дней постилась. За обедом она хитроумно прятала еду в столовую салфетку. Эви, которая постоянно наблюдала и шпионила за ней, видела это и хмурилась, но не говорила ни слова. Лизе приходилось быть осторожной и с матерью, и с Хэйзел, которые следили за ней, как два ястреба. Лиза не ходила в лес, но видела, как ее мать и Хэйзел несколько раз ходили туда и возвращались обратно, часто по ночам и с фонариками. Это было совсем странно, как будто акулы стали жить на суше, дышать воздухом и пить пина-коладу[14].

Следуя рецепту из «Книги фей», Лиза делала чай с медом из цветов и стеблей наперстянки и хранила его в керамической банке под кроватью. Она бродила по окрестностям, разыскивая цветы, и в конце концов нашла полянку в заброшенном саду за домом Джеральда и Бекки. Лиза собрала все цветы, зная, что вряд ли кто-нибудь заметит это. Чай был горько-сладким и обжигал рот и желудок. От него у нее начинались ужасные спазмы, сопровождаемые поносом.

Она помнила, что сказал Сэм, когда они впервые обнаружили цветы наперстянки: это яд.

Но она верила Тейло. И ей больше всего хотелось уйти с ним, прочь от этих людей и от этого места. Увидеть то, что находится на другой стороне.

– Лиза, – сказала Эви, когда застала ее за очередной порцией волшебного чая. – Я знаю, что ты делаешь. Я читала эту проклятую книгу. Ты представляешь, что творит эта штука? Я навела справки. Это дигиталис, из него делают лекарства для сердца. Он может убить тебя, Лиза. Прекрати.

Но Лиза больше не говорила с Эви, как будто ее не существовало, поэтому она закрыла крышку, повернулась и пошла прочь. Эви ничего не понимала. Кроме того, она просто завидовала. Она ревновала, потому что не она оказалась избранной Королем фей.

– Что он с тобой сделал? – спросила Эви вслед. – Трахнул тебя? Сказал, что ты будешь его королевой?

Лиза застыла на месте, потом повернулась и посмотрела на Эви.

– Он не тот, за кого себя выдает, – сказала Эви.

Лиза прищурилась, отчего Эви стала казаться все меньше и меньше, пока совсем не пропала.

Лиза кралась по коридору в комнату Сэмми. От чая и голода она сделалась легкой и воздушной, и все вокруг казалось размытым и приглушенным, как будто плывешь под водой. Она плыла по зеленому морю в комнату своего брата.

– Лиза? – Сэм сонно заморгал. – Который час?

Он прищурился на цифровые часы, которые показывали 23.35.

– Я собираюсь перейти на другую сторону, – сказала Лиза. – Чтобы спасти папу.

– Что?

– Я смогу все исправить. Там есть особые лекарства и растения. А еще магия. Я смогу применить магию, Сэм. Но если я уйду, то больше никогда не вернусь.

Сэм заморгал еще чаще, пытаясь убедиться, что он не спит.

– Чушь какая-то, – сказал он. – А твои глаза какие-то странные.

Она улыбнулась и протянула свой браслет.

– Ты должен спрятать его, Сэмми. Обещай мне. Никому не говори, что он у тебя, ладно? Ты не можешь последовать за мной, понимаешь? Ты не можешь пойти туда, куда я ухожу.

Он кивнул. Лиза наклонилась, чтобы поцеловать его. Она будет скучать по своему логичному брату, фанатику науки, которая может объяснить что угодно. И может быть, когда она уйдет, он наконец поймет, что некоторые вещи не поддаются простому объяснению и что в мире гораздо больше волшебства, чем мы думаем.

– Помни обо мне, – сказала она, потому что эти слова показались ей подходящими для девушки из волшебной сказки. «Помни обо мне. Думай обо мне. Люби меня. Преврати меня в сказку и рассказывай ее снова и снова». Сестра, которая была дороже золота и стала королевой.

Лиза на цыпочках спустилась по лестнице и через темную кухню вышла в ночь. Она пролетела через двор, живот крутило, тело было легким.

Что они подумают, когда узнают о ее уходе? И уйдет ли она на самом деле? Будет ли это похоже на папину кому? Ее тело останется позади, в стеклянном гробу, пока дух будет жить с феями? А может быть, они оставят вместо нее подменыша – неухоженную мрачную девочку, которая не может вычесать листья из головы и только рычит, а не говорит?

Лиза повернулась и в последний раз посмотрела на дом перед тем, как углубиться в лес. Там был только черный силуэт здания с двумя огнями, похожими на глаза. Потом один из них мигнул и погас.

«Помни обо мне».

Она вошла в лес и стала спускаться по тропинке. Желудок сжался в кулак, такой плотный и жесткий, что Лиза представляла бейсбольный мяч, застрявший в животе.

Как-то они с Сэмом препарировали бейсбольный мяч. Они отвернули тщательно пришитую гладкую белую оболочку и обнаружили внутри плотный комок пряжи. Если размотать, то, должно быть, получится около мили. А в самом центре они нашли резиновый шарик. Разрезав его пополам с помощью лучшего маминого ножа, они обнаружили идеальный пробковый круг.

– Похоже на Землю, – сказал Сэм. – Все эти слои. Белая кожица – это кора, потом мантия, потом внешнее и внутреннее ядро.

Лиза фыркнула и улыбнулась.

– Может, ты и прав, Сэмми. Может быть, Земля набита перепутанной пряжей, а внутри есть красный шарик, но никто не знает, что он там.

Голод прошел. Ее тело было чистым и пустым. Ее рвало дни напролет. И она часами сидела на унитазе, чувствуя, как рвутся наружу внутренности.

«Твое тело – это сосуд, – говорилось в „Книге фей“. – Нужно опустошить сосуд, чтобы перейти в наш мир. Когда ты совершишь переход, то сможешь есть и пить сколько пожелаешь. Сахарные пироги. Сладкие пампушки из фиалок, меда и утренней росы».

Она старалась. Но она так устала. Она чувствовала себя легкой и текучей. Как будто после глубокого вдоха могла воспарить над землей.

Мир стал расплывчатым по краям. Все вокруг было окружено зелеными нимбами. Ее глаза и тело приспосабливались, готовились к новой жизни в волшебном царстве.

На ходу она собирала камни и наполняла карманы, уравновешивая кучку в левой ладони. Когда она спустилась в подвальную яму, то выложила камни аккуратным кругом.

Лиза присела в грязи на дне подвальной ямы, в том месте, где все началось, и посмотрела на круг из тринадцати камней. Холодный пот каплями проступил на лбу, и сердце настукивало безумный ритм, отдававшийся в горле – быстрый, медленный, снова быстрый, – как будто она была лошадью, не знавшей, надо скакать или ковылять. В желудке снова начались спазмы. Она проглотила нить тайного мира.

Тайный мир.

Тайный. Мир.

Тело было сосудом, а сосуд мог быть либо полным, либо пустым. Он мог перемещаться с места на место. Ваза или ладья?

Кем она была?

И тем и другим, и ничем из этого.

Она была уверена лишь в том, что пора уходить.

– Тейло, – дрожащим голосом позвала она. – Я готова.

Она ждала. Казалось, сам лес затаил дыхание. Глубоко вдыхая через нос, она чувствовала запахи сырой земли, червей и гнили.

Потом Лиза услышала шаги. Один человек или больше? Она закрыла глаза и прислушалась. Шаги приближались – сначала быстро, потом медленно.

– Тейло?

– Ты пришла добровольно? – спросил Тейло. Его слова плыли где-то во тьме над ее головой. Казалось, он задыхался и был чем-то встревожен. Слова имели хриплый, режущий оттенок, который Лиза не помнила во время первой встречи с ним.

– Да, – сказала она, ощущая сердцебиение в горле. – Да.

– Тогда пошли, – сказал Тейло. – Будь моей королевой.

Рука в перчатке протянулась вниз и взяла ее руку; держа глаза крепко закрытыми, Лиза позволила вытащить себя из подвальной ямы. Ее левая кроссовка свалилась вниз, но Лиза лишь улыбнулась, потому что это не имело значения. В мире людей это бы имело значение, поскольку это были ее любимые серебристо-розовые кроссовки «Найк», которые она носила зашнурованными, но не завязанными, и левый шнурок был фиолетовым, а правый – розовым. Но она оставила это позади. Это был всего лишь символ. Ее учитель английского, мистер Милн, был бы впечатлен, особенно теперь, когда она переходила в иной мир.

Она летела, увлекаемая в тот мир, о котором мечтала с тех пор, как Тейло впервые пришел к ней три недели назад.

Когда ее ноги коснулись земли, она крепче обхватила руку и открыла глаза, поначалу уверенная, что зрение изменило ей.

Она никуда не переместилась, и лицо, смотревшее на нее, было слишком знакомым.

– А ты что здесь делаешь? – воскликнула Лиза и попыталась отдернуть руку, словно попавшую в тиски. Все вокруг светилось зеленым и было еще более расплывчатым, чем раньше. Она изворачивалась и тянулась, а потом топнула босой ногой по острому камню. Боль пронзила ногу и угнездилась в животе. Лизе показалось, что ее вот-вот вырвет.

– Нет! – вскрикнула она. Все было неправильно. Все не так, как должно было случиться.

– Тейло! – закричала она, зная, что он должен быть недалеко, и отчаянно надеясь, что он придет ей на помощь и откроет путь.

Она слышала в ушах стук собственного сердца, чувствовала его в своем горле. Где-то далеко за этими звуками кто-то звал ее по имени. Кто-то двигался в лесу по склону холма и кричал: «Лиза! Лиза!»

Она хотела крикнуть: «Я здесь», но другая рука в перчатке зажала ей рот и плотно надавила сверху. Она задохнулась от запаха грязной кожи. Верхняя губа расплющилась о передние зубы, и рот наполнился кровью, теплой и металлической, режущей, как клинок.

К ней придвинулось зеленоватое лицо, искаженное и расплывчатое.

– Ш-шш! – прошипело оно, а потом ее руку вывернули за спину и толкнули вперед. – Я собираюсь отвести тебя к Тейло, но у нас мало времени.

Часть IV

Царство фей

Из Книги фей

Это правда, что иногда мы забираем человека в волшебный мир и оставляем подменыша вместо него. Как узнать подменыша? По темным глазам и бледной, желтоватой коже. Это будет болезненный ребенок, который ест и ест, но почти не набирает веса.

Такие дети часто умирают в младенчестве. Но иногда они выживают и приспосабливаются к миру людей настолько, что забывают свою истинную сущность. До тех пор, пока мы не призываем их. Когда они оказываются среди родичей, то вспоминают.

Они всегда вспоминают.

Глава 40

Девочка, которая будет королевой

Комната, куда он ее привел, была зелено-розовой и пахла душистыми цветами, но за этим запахом таилось нечто едкое, вяжущее и острое.

– Теперь это твой дом, – сказал он.

Стены состояли из цветов. Сотни и тысячи соцветий, играющих красками. Все равно что жить внутри валентинки. Сплошные объятия и поцелуи. «Я люблю тебя, ты любишь меня. Скоро мы поженимся под вишневым деревом».

В комнате находилась другая девочка. Лиза предположила, что она примерно ее возраста или немного старше. Ее волосы тоже были темными и буйными, худые руки покрыты татуировками. Ее живот раздулся, как шар.

Лиза мало знала о беременных, но эта выглядела так, словно могла родить в любую минуту. Если Лиза смотрела долго, то видела, как ребенок шевелится внутри татуированной матери. Толкает ее в живот, выпячивая кожу, словно чудище, которому не терпится вылезти наружу.

Лиза попыталась выйти из комнаты, но дверь была заперта снаружи.

– Эй! – крикнула она и застучала в дверь. – Вернись! Ты не можешь вот так бросить меня!

В отчаянии она повернулась к татуированной девушке.

– Он не мог так поступить. Это противозаконно.

– Они оберегают нас, – сказала девушка.

– От кого?

Беременная рассмеялась.

– Кто ты такая? – спросила Лиза.

Девушка уставилась на нее глазами, похожими на две черные дыры.

– Я – Королева фей, – ответила она.

– Но Тейло сказал, что я буду королевой!

– Он солгал.

Глава 41

Фиби

13 июня, наши дни

Они ехали больше часа и теперь находились в пяти минутах от дома тети Хэйзел на дальнем северо-восточном краю Вермонта. Фиби с фонариком склонилась над картой; Лиза молча ехала на заднем сиденье.

Сэм уже объяснил причину поездки.

– «Называй это проклятием или благословением» – это поговорка, которую постоянно произносила Хэйзел, – сказал он.

– Ну и что? Выходит, теперь твоя старая тетка оказывается той, кто забрал Лизу? Это бессмысленно.

– Я просто действую по интуиции, Би. И Хэйзел – единственная, с кем мы еще не говорили. Думаю, пора нанести ей визит.

Теперь, изучая карту и понимая, как близко к цели они находятся, Фиби начала нервничать.

– А не стоит позвонить ей? Дать знать о нашем приезде?

– Если она что-то знает, то заговорит скорее, если застигнуть ее врасплох. Дай ей время подготовиться, и она выдумает что угодно. Или так напьется, что вырубится вчистую, когда мы попадем туда.

– Хорошо, – согласилась Фиби. Она повернулась к Лизе. – Расскажи нам об этих стражах. Кто они такие? Чем они занимаются?

– Стражи оберегают нас.

– Кого именно? – спросил Сэм.

Лиза не ответила. Вместо этого она сказала:

– Одна из наших стражей рассказывала нам разные истории. Она называла их уроками. Насчет фей и того, чем мы занимаемся с ними. Какие мы особенные, и как нам повезло.

– Повезло, – пробормотал Сэм сквозь стиснутые зубы. – Ну конечно.

– Остановитесь! – вдруг крикнула Лиза.

Сэм ударил по тормозам, отчего всех бросило вперед на поясах безопасности. Он осмотрел темную дорогу впереди и хмуро повернулся к Лизе.

– В чем дело?

Лиза выскочила из автомобиля и побежала через грунтовую дорогу к деревьям. Она оставила дверь открытой, и повторяющийся сигнал звучал снова и снова, предупреждая их об этом.

– Господи! – буркнул Сэм и повысил голос: – Лиза! Вернись в машину!

Он свернул на обочину, и они с Фиби торопливо пошли в ту сторону, куда убежала Лиза.

– Лиза! – позвала Фиби. Сэм перешел на бег, и она старалась держаться за ним, следуя по узкой тропе среди деревьев. Взошла большая и яркая луна, озарившая лес холодным голубоватым сиянием.

Тропинка расширилась, и они оказались в роще странных корявых деревьев с ветвями, похожими на искривленные руки и пальцы. Ветви были усыпаны белыми цветами со сладким запахом. Некоторые лепестки падали и плыли в воздухе, словно волшебный снег.

Фиби не особенно любила природу, но могла распознать яблони, когда видела их. Они находились в старом, заброшенном саду. Деревья, за которыми давно не ухаживали, стояли аккуратными рядами через равные промежутки.

Лиза уселась на пень, раскачиваясь и напевая себе под нос. Она плотно обхватила себя руками и улыбалась.

– Иногда мы танцевали здесь, – сообщила она с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице.

– Кто? – спросила Фиби. – Ты и Тейло?

Лиза кивнула.

– В ночи полнолуния. Он приводил нас сюда.

– Подожди, – сказал Сэм. – Ты хочешь сказать, сюда – прямо в это место?

Лиза встала и танцующей походкой пошла между деревьями, смеясь и прикасаясь к ветвям. Впервые с тех пор, как Фиби встретилась с ней, Лиза выглядела действительно счастливой.

Сэм и Фиби последовали за ней. Старые ветви царапали им лица и цеплялись за одежду. Сэм держался прямо за Лизой, но Фиби устала и не поспевала за ними. Ей казалось, что за последнюю неделю она провела слишком много времени, бегая среди деревьев. С нее было достаточно темных, угрожающих лесов; она предпочитала открытые места. Когда все это закончится, надо отправиться на берег океана. Или в пустыню. Куда-нибудь с бесконечным горизонтом, простирающимся на долгие мили. Без всяких сюрпризов. Без деревьев с ветвями, которые пытаются схватить тебя. Без сумрачных фигур, скрывающихся за спиной.

Далеко впереди Сэм и Лиза остановились и теперь смотрели куда-то вниз. Когда Фиби приблизилась, Лиза тихо запела:

– Давай, давай, подружка, выходи поиграть со мной…

Сэм застыл, глядя на землю. Фиби подошла к нему и увидела четыре деревянных креста в кругу камней под большой узловатой яблоней.

– Я не могу играть с тобой. Мои куколки простудились.

Примитивное кладбище, словно детские могилки для домашних животных. Земля под одним из крестов недавно была перекопана. И еще там был огромный крест, слишком большой для домашнего животного.

– Что это? – спросила Фиби. Леденящий холод поднимался от земли через ступни и ноги и наконец улегся в животе. Сэм медленно покачал головой, не сводя глаз с земли.

– Лиза… – Фиби повернулась, но Лиза уже исчезла в темноте, и ее пение стихло. Сэм вышел из круга могил.

– Нам туда, – сказал он. – Я вижу огни за деревьями.

– Я буду держаться за тобой.

Сад внезапно закончился, и они оказались на вершине холма, посреди скошенного поля. Лиза бежала к дому у подножия холма. Сэм и Фиби погнались за ней.

Лиза приблизилась к дому и опустилась на четвереньки, чтобы заглянуть в низкое прямоугольное окно полуподвала. Сэм и Фиби поравнялись с ней. По краям полуподвального окна были вбиты ржавые, гнутые гвозди, словно кто-то пытался удержать то, что находилось внутри.

Но попытка оказалась безуспешной.

Сэм нагнулся, открыл окно и стал протискиваться внутрь ногами вперед, пока не исчез.

Глава 42

Девочка, которая будет королевой

Тролли. Огры. Маленькие гоблины, не предназначенные для этого мира, – вот что королева дала Тейло. И он был в ярости. Он называл ее грязной человеческой девчонкой.

– Я могу раздавить тебя в один миг, – сказал он. – Размолоть тебя, как соль. Если ты как можно скорее не принесешь мне сына, то я сделаю своей женой другую девушку.

Он забирал существ с собой. Сначала они плакали, потом умолкали.

Королева билась в судорогах и истекала кровью. Из ее сосков сочилось молоко.

У девочки разрывалось сердце от страданий королевы. Теперь она поняла свою роль: она была служанкой. Тейло сказал, что ее обязанность – ухаживать за королевой, быть ее спутницей. Стараться развеселить ее.

– Однажды наступит твоя очередь, – пообещал он.

Девочка стирала в ведре грязное тряпье королевы. Обнимала ее, пока та спала.

– Я хочу домой, – хныкала королева.

– Знаю, – говорила девочка королеве и нежно баюкала ее. – Я тоже.

Но, по правде говоря, она уже почти не помнила свой дом. Это было очень далекое место. Выдуманное, как дворец из волшебной сказки. Место, где она была когда-то, давным-давно.

Глава 43

Фиби

13 июня, наши дни

Следуя за Сэмом, Фиби стала лезть в открытое окно, царапая спину о деревянную раму. Фиби очень надеялась, что не сильно поцарапалась о ржавые гвозди. Делают ли беременным женщинам прививки от столбняка?

Она с громким стуком приземлилась и увидела, что они находятся в тускло освещенной комнате со стенами из шлакоблоков. Лиза пролезла последней и опустилась беззвучно. Пыльная лампочка в сорок ватт давала слишком мало света. Стены были покрыты картинками, вырезанными из книг и журналов и прикрепленными пожелтевшей клейкой лентой: цветы всевозможных форм и расцветок. Сирень и лилии, душистый горошек и нарциссы. Цветы из классических садов и из придорожных канав, забитых сорняками. В углу валялся двойной матрас с кучей грязных одеял и двумя пятнистыми подушками в изголовье. Рядом с ним стояло пятигаллоновое пластиковое ведро и рулон туалетной бумаги. Стены между приклеенными цветочными картинками были покрыты меловыми рисунками: линии, окружности, черточки, знак Тейло. Фиби увидела рядом с кроватью имя Лизы, выведенное крошечными каракулями. Рядом с ним было другое имя, написанное более округлым почерком: Габриэлла.

Фиби заморгала, пытаясь сосредоточиться.

– Здесь с тобой была другая девушка, – обратилась она к Лизе. – Они забрали кого-то еще. Девушку по имени Габриэлла.

Лиза слегка вздрогнула при упоминании этого имени.

– Фиби, – позвал Сэм. Он держал в руках тяжелый разомкнутый висячий замок, вынутый из петли в дверном косяке. С внешней стороны двери к тому же имелся выдвижной засов.

– Боже мой, – сказала Фиби. – Это то самое, о чем я думаю, Лиза? Твоя комната в саду?

Возможно ли это? Неужели Лиза провела здесь долгие годы? Кто ее похитил? Старая алкоголичка, тетя Хэйзел? Это не имело никакого смысла. Но Фиби испытала странное облегчение от твердой уверенности в том, что они имеют дело с реальными людьми, а не с феями и оборотнями, умеющими проникать в ночные сны.

Лиза улыбнулась и потрогала один из приклеенных цветков, немного отогнув уголок.

– Когда-то, давным-давно, жили две маленькие девочки, которые заблудились в лесу, – сказала она. – Потом они повстречались со злым человеком.

Сэм нацепил замок на петлю и прошел через подвал мимо печи и водонагревателя. Фиби последовала за ним, шурша подошвами по отсыревшему бетонному полу. Там был пыльный велотренажер, рядом с которым валялись кучи газет и журналов, картонные ящики. У стены стоял высокий книжный шкаф, набитый книгами в мягких обложках, в основном сентиментальными романами. Шкаф как будто немного покосился в сторону. Лиза подошла к нему, ухватилась за край и потянула на себя.

– Лиза! – крикнула Фиби, уверенная в том, что шкаф обрушится на нее.

Но вместо этого шкаф отошел в сторону. Его левый край удерживался на массивных петлях, и он открылся, как дверь.

– Сэм, посмотри! – воскликнула Фиби.

За вращающимся шкафом находилась тяжелая деревянная дверь с круглой стеклянной ручкой. Фиби повернула ручку и толкнула створку, но дверь оказалась запертой. Фиби посмотрела на замочную скважину под ручкой, а потом, словно по наитию, сунула руку в карман и достала ожерелье Эви. Ключ скользнул в скважину и легко повернулся.

«Мне его подарила Лиза. Тем летом она рассказала мне легенду о двух сестрах, отправившихся в опасное путешествие с волшебным ключом, который должен был спасти их. Она сказала, что это и есть тот самый ключ».

Фиби открыла дверь и вошла внутрь.

Комната была маленькой, но опрятной. Как и в «цветочной комнате», там имелось высокое прямоугольное окно. В углу стояла двуспальная кровать с зеленым шерстяным одеялом, так плотно подоткнутым по краям, что поверхность была совершенно ровной. Деревянный книжный шкаф был наполнен книгами по мифологии и оккультизму.

Рядом находился маленький стол, на котором лежал старый дневник в красном кожаном переплете, стопка записных книжек, пачка бумаги, ручка, карандаш и миниатюрный кассетный диктофон. На краю стола лежал старинный латунный бинокль, и Сэм сразу же потянулся к нему.

– Сукин сын, – пробормотал он.

– Сэм, ты в порядке?

– Тем летом мы нашли этот бинокль в лесу. Он тоже был там. Он постоянно следил за нами!

К стене клейкой лентой были прикреплены эскизные рисунки с изображением девочки, в которой Фиби, по семейным фотографиям Сэма, сразу же узнала Лизу. Юная Лиза, улыбающаяся, смеющаяся, с искрящимися глазами. Лиза в толстовке с капюшоном. Лиза в летнем платье с бретельками, едва державшимися на худых плечах. Рисунки были выполнены углем и простым карандашом. Фиби перевела взгляд на постаревшую, изможденную версию Лизы, которая стояла рядом и улыбалась своим изображениям. Невозможно было поверить, что это один и тот же человек. Дело было не только в болезненно-желтоватой коже и выражении лица. Форма ее глаз тоже изменилась. Какое горе может так изменить внешность человека?

– Посмотри, Сэм, – сказала Фиби и раскрыла дневник.

– Это писал Тейло? – спросил он.

– Нет, дневник принадлежал девушке. Здесь нет дат, но послушай:

Начало лета, мне 10 лет

Дорогой дневник,

Сегодня мы с сестрой встретились с Королем фей! Мама говорит, что нам повезло и что когда она была маленькой, то тоже видела его.

Дедушка улыбнулся и вернулся к чтению газеты. Когда дедушка так улыбается, у меня на горле словно появляется невидимая веревка, и когда уголки его рта ползут вверх, веревка затягивается все туже.

Люди в городе говорят, что нам не следует играть там. Что этот лес населен призраками. Что это злое место, где танцует дьявол.

Король фей – не дьявол. Он очень красивый. Во всяком случае, так говорит сестра. Было уже темно, и сначала он велел нам закрыть глаза. Когда мы открыли их, он стоял у дерева, и было трудно разглядеть, где заканчивается дерево и где начинается он. Но когда мы присмотрелись, то смогли увидеть его.

Это было немного похоже на игру в темноте, ту самую, когда ты стоишь перед зеркалом и напеваешь «Кровавую Мэри» до тех пор, пока не начинаешь что-то видеть, а потом удивляешься, видела ли ты это вообще или это была игра воображения.

Вот что я увидела:

Мужчину с самыми черными глазами, какие мне приходилось видеть. Блестящими и мерцающими, как нефть. У него длинные темные волосы. Его дыхание сначала сладкое, как цветочный аромат, но потом ужасное и зловонное. Он говорит загадками. Сестра любит загадки. Он носит плащ цвета древесной коры, и когда он заворачивается в плащ, его вообще нельзя увидеть.

Он называет себя Тейло и говорит, что живет здесь уже долгое, долгое время.

– О господи, – сказала Фиби и закрыла дневник. – Кто этот тип?

– Не знаю, но дневник точно принадлежит не Лизе, – ответил Сэм. – У нее не было сестры.

– Значит, он охотился и на других девочек.

Сэм открыл ящик комода, где лежали аккуратно сложенные мужские трусы, белые футболки и джинсы. Он протянул руку в глубину верхнего ящика и достал белую маску и черные кожаные перчатки.

– Если увидишь истинное лицо волшебного существа, то сойдешь с ума, – тихо сказал Сэм, держа маску.

Фиби взяла перчатки.

– Посмотри на пальцы!

Шесть. На каждой руке было по шесть пальцев.

– Кто он, черт побери, такой? – спросил Сэм.

– Он называет себя Тейло, Королем фей, – сообщила Лиза. – Но на самом деле это не так.

Сэм стал просматривать книги, стоявшие в шкафу. Лиза стояла в дверях и озабоченно смотрела на него. Фиби открыла дневник, перевернула несколько страниц и прочитала другую запись:

Середина лета, мне 11 лет

Дорогой дневник,

Сестра говорит, что собирается выйти замуж за Тейло. Сначала я рассердилась на нее, но не потому, что надеялась, будто он предпочтет меня, и не потому, что хотела этого. Дело в том, что сестра сильно изменилась после его появления. Она стала такой серьезной! Каждый день я чувствую, как она отдаляется от меня и сближается с ним.

Поэтому, когда она сказала мне, что собирается замуж, я промолчала.

– Не унывай и не будь плаксой, – сказала сестра.

Позднее, когда мы пришли к подножию холма, сестра сказала Тейло, что я весь день дулась на нее. Он рассмеялся.

– Не беспокойся, – сказал он. – Вы обе можете быть моими невестами.

Сестра говорит, что мы втроем можем жить здесь целую вечность.

– Разве мы не самые везучие сестры на свете? – спрашивает она.

Когда мы вернулись домой, дедушка спросил:

– Почему у тебя такое вытянутое лицо?

– Потому что я – одна из самых везучих девочек на свете, – сказала я.

Он расхохотался, запрокинув голову. У него квадратные белоснежные зубы, так что кажется, будто рот полон сахарных кубиков. От него пахнет землей и минералами, словно в пещере.

Он обхватил мое запястье прохладными пальцами, как иногда делал раньше. Как будто он проверяет мой пульс и хочет знать, жива я или мертва. Иногда он держит меня так некоторое время своими сильными пальцами, словно в наручнике, а когда я пытаюсь вырваться, то сжимает еще крепче.

– Ты уже догадалась, кому принадлежат записи? – спросил Сэм.

Фиби покачала головой.

– Нет, но все это очень жутко.

Она закрыла дневник и взяла маленький диктофон с кассетой внутри. Отмотав пленку на начало записи, она включила воспроизведение.

«Расскажи мне сказку», – сказала девочка. Другая девочка захихикала.

Первая девочка откашлялась и сказала: «Итак, леди и джентльмены, для удовольствия слушателей выступает величайшая рассказчица в мире, Лиза Наззаро».

Послышался звук шлепка, потом снова хихиканье.

Фиби посмотрела на Сэма, который стоял с таким видом, как будто его пронзили стрелой.

«Это уже слишком, Эви», – сказала на пленке Лиза.

«Просто расскажи эту проклятую сказку».

«Однажды, давным-давно, жила-была бедная крестьянская девочка, – начала Лиза. – Оставшись сиротой, она жила одна на окраине леса. Она ходила в город, чтобы собирать обноски и продуктовые отбросы. Иногда горожане жалели ее и давали ей немного супу, кусочек хлеба или блестящую монету. Но большей частью они были жестокими. Они называли ее Тряпичницей. И никто из них, включая саму девочку, не знал, что на самом деле она была принцессой».

«О-о-о, – простонала Эви. – А в этой сказке будет волшебство?»

«Обязательно, – ответила Лиза. – Какая забава от сказки, где нет волшебства?»

Глава 44

Девочка, которая будет королевой

В ночи полнолуния человек, который называл себя Тейло, приходил за ними. Он носил маску, пиджак и черные кожаные перчатки.

– Ш-ш-ш! – предупреждал он. – Мы не хотим разбудить стражей.

Это была игра: мы против них. По словам Тейло, стражи были слишком ревностными. Они не одобряли, когда он посещал своих девушек.

– Но как они могут удержать меня? – спрашивал он. – Там, где есть воля, всегда находится путь. Вверх, вверх и прочь от них.

Он помогал им вылезти в маленькое открытое окно и вел в сад. Там они брались за руки и танцевали в кругу. Королева запрокидывала голову и смеялась.

– Думаю, с каждым днем ты становишься все прекраснее, – сказал Тейло. – Мир фей как раз для тебя.

Они обе знали, что это ложь, но все равно улыбались. Они знали, что выглядят бледными и изможденными, что их волосы спутаны, а губы покрыты болячками. Девочки-мотыльки, которые не видели солнечного света, не мылись в ванной и имели только одну губку и ведро воды на двоих. Девочки, которые питались белым хлебом и сладким порошковым напитком «Кул-Эйд» с горьким послевкусием, от которого их клонило ко сну. Их зубы испортились, дыхание стало зловонным. От малейшего толчка у них на коже оставались синяки, как на перезрелых фруктах.

Однажды, когда они танцевали, из-за деревьев раздался голос:

– Что ты делаешь?

– Ничего! – закричал Тейло. – Занимайся своими делами, Эви!

Эви вышла из тени и посмотрела на девочек. Она казалась высокой, храброй и очень, очень сердитой.

– Ты не должен был разговаривать с ними! – сказала она. – Они не должны были выходить наружу. Я все расскажу маме!

Она побежала к дому.

– Нам лучше вернуться домой, – сказал Тейло. – Бал закончен, и вам пора превращаться в тыквы. В милые маленькие тыковки на моей тыквенной грядке.

В ту ночь они слышали громкие крики, доносившиеся из-за запертой двери. Голоса были далекими, но яростными, и они смогли уловить лишь несколько слов:

«Опасно. Все будет испорчено. Тейло. За кого ты себя принимаешь?»

Потом раздался громкий стук, как будто раму их маленького окна заколачивали гвоздями.

Они держались друг за друга в темноте, дрожа на тонком матрасе.

Тейло еще долго, очень долго не приходил к ним. Но Эви пришла и предупредила их.

– Не разговаривайте с ним, – сказала она. – Он не тот, за кого себя выдает. Я единственная, кому здесь можно верить. Если вы будете верить мне, если вы будете терпеливыми, то однажды я вытащу вас отсюда. Клянусь.

Глава 45

Фиби

13 июня, наши дни

Фиби вынесла дневник из тайной комнаты и перелистывала страницы, пока Сэм обыскивал остальную часть подвала.

Конец лета, мне 11 лет

Дорогой дневник,

Сестра говорит, что мы должны заключить сделку с Тейло.

Кажется, что бы я ни делала и как бы я ни пыталась вырваться, он преграждает путь. Даже когда я не вижу его и выдумываю оправдания для сестры, он приходит в мои сны. Он всегда рядом.

У меня есть свой маленький секрет. Я называю его Кошмарным Человеком.

Иногда посреди ночи я просыпаюсь с криком. Дедушка приходит ко мне в комнату и кладет мне под язык горькую таблетку. «Легко возбуждаемый ребенок», – говорит он и смыкает пальцы у меня на запястье. Потом он спрашивает: «Что тебе снилось?»

«Не помню», – говорю я, и он улыбается своей жуткой улыбочкой. Иногда мне кажется, будто мой пульс рассказывает ему историю и передает слова, зашифрованные таким образом, что только дедушка может их понять.

«Что за сделку мы должны заключить с Тейло?» – спросила я сестру по пути в лес. Позднее, оказавшись там, я почувствовала, что все вокруг живое, как будто у деревьев есть глаза и уши, и мы должны быть очень осторожными со своими словами или поступками.

«Если мы пообещаем ему наших первенцев, то он исполнит наши самые заветные желания», – объяснила сестра.

Мое самое заветное желание состоит в том, чтобы мы вообще никогда не встречались с ним.

Если я скажу это вслух, со мной случится что-то ужасное. Я просто знаю это.

Фиби перевернула еще несколько страниц.

Середина лета, мне 12 лет

Дорогой дневник,

Иногда я спрашиваю себя, не моя ли сестра подстроила все это. Не знаю, как она могла это сделать, но все-таки спрашиваю.

Интересно, может ли человек пробудить к жизни нечто, если просто пожелает этого? Но тогда зачем желать, чтобы появилось нечто темное и злое?

Фиби снова перелистала страницы и нашла запись, от которой сердце ухнуло вниз, словно кусок свинца.

– Бог ты мой, Сэм, – сказала она. – Я знаю, чей это дневник.

Сэм отвернулся от коробок с книгами и бумагами, которые он просматривал.

– Чей?

– Вот, послушай:

Середина лета, мне 13 лет

Дорогой дневник,

Я влюбилась. И самое главное… что он тоже любит меня! Но мы должны держать это в секрете. Дедушка говорит, что мне запрещено гулять с мальчиками, и что если он когда-нибудь поймает меня с одним из них, то я больше никогда не выйду из дома. По его словам, мальчики хотят получить только одно. Но насчет Дэвида он ошибается. Дэвид обещал, что женится на мне и заберет меня отсюда, как только мне исполнится восемнадцать лет.

Он работает в универмаге, но хочет поступить в колледж. Он художник и гончар.

Однажды он вручил мне подарок: голубую тарелку с русалкой, нарисованной на дне.

«Она слишком красивая, чтобы есть из нее», – сказала я.

Я налила в тарелку воды, подула так, что появилась рябь, и русалка как будто ожила. Но затем произошло нечто невообразимое, и мне показалось, будто я схожу с ума. Красивое лицо русалки вдруг стало жутким и сердитым: это было лицо Тейло! Потом я услышала смех и ощутила холодное дыхание на своей шее. Он стоял у меня за спиной. Но когда я обернулась, его уже не было.

Потом я рассказала об этом сестре. Она захотела узнать, откуда появилась тарелка, а когда я рассказала ей, то она сразу замолчала.

«Дэвид любит меня, – сказала я ей. – Он говорит, что, когда закончит колледж, а я стану достаточно взрослой, мы поженимся. И уедем далеко отсюда, может быть, в Калифорнию».

Я не стала говорить того, о чем думала. Подальше от Тейло. Подальше от тебя и дедушки.

Сестра улыбнулась и сказала: «Ты думаешь, что сможешь так легко отделаться?»

Фиби закрыла дневник и посмотрела на Сэма. Его лицо было очень бледным.

– Это дневник моей матери, – сказал он.

Она кивнула.

– И хотя я не знаю, что такое или кто такой этот Тейло, но твоя тетя Хэйзел уже очень давно спуталась с ним.

Сэм отвернулся от коробок и пошел к лестнице.

– Стой, – сказала Лиза, когда он поставил ногу на ступень грубой деревянной лестницы. – Нам не позволено ходить туда. Это опасно.

– Дерьмо собачье, – проворчал Сэм, перешагивая через две ступеньки. Фиби сунула дневник в задний карман и последовала за ними. Лиза плелась следом, бормоча себе под нос «опасно, опасно, опасно», словно заклинание.

Фиби гадала, что они могут обнаружить наверху. Короля фей? Дверь в иной мир?

Она мельком вспомнила свой сон в хижине: рука, проникающая ей в живот, раздвигающая плоть, мышцы и кожу.

Перед глазами возникла картина маленького кладбища в саду.

– Сэм, – дрожащим голосом сказала Фиби. – Может быть, пора позвонить в полицию?

Он никак не показал, что услышал ее слова, и торопливо преодолел последние ступени. Фиби ничего не оставалось, как следовать за ним. А Лиза за ее спиной снова и снова бормотала:

– Опасно, опасно, опасно…

Дверь вела в маленькую кухню с ламинированными столешницами и ободранным линолеумным полом, немного липким под ногами. Ближайшая столешница была усеяна пустыми чашками, тарелками и бутылками джина. Осматривая комнату, Фиби испытала жуткое ощущение уже пережитого, так это место было похоже на одну из кухонь ее детства, где разило спиртным и скисшим молоком. На захламленном столе стояла большая бутылка спрея от тараканов. Фиби поежилась. Она как будто вернулась в прошлое, когда могла выйти из кухни и обнаружить свою мать в бесчувственном состоянии на диване в гостиной. И теперь, как и тогда, Фиби ощущала себя робкой маленькой девочкой, бессильной перед чужими демонами.

– Сэм? – Слово прозвучало как влажный выдох. Ей хотелось покинуть это место. Убежать отсюда со всех ног и не оглядываться назад.

Сэм повернул налево и прошел через столовую в гостиную.

Фиби прикрыла рукой рот и нос и подошла к раковине. Среди окаменевших остатков оранжевых макарон с сыром были детские бутылочки и полупустые пакетики испорченной молочной смеси. У Фиби засосало под ложечкой. Она не могла вынести мысли о крошечном младенце, которого держали в таком месте, о котором заботилась женщина, едва способная позаботиться о самой себе. Фиби положила руку на живот и безмолвно пообещала: «Я сохраню тебя живым и здоровым. Я сделаю так, чтобы с тобой никогда не случилось ничего подобного. Ты будешь расти в чистом доме и есть здоровую, натуральную пищу, одобренную Сэмом».

– Сэм, – сказала Фиби и подняла одну бутылочку. – Младенец был здесь.

Сэм оглянулся и мрачно кивнул. Она уронила бутылочку в раковину и последовала за ним в гостиную.

Обе комнаты были грязными и захламленными: пачки старой корреспонденции, книги и журналы на столе и на полу. Переполненные пепельницы. Некогда яркие и живописные туркменские ковры, покрывавшие мягкую мебель, были обшарпанными и запятнанными. Свет горел, но не было никаких признаков жизни.

– Хэйзел! – позвал Сэм. Никто не ответил.

– Сэм, когда ты был здесь последний раз? – спросила Фиби, глядя на очередную бутылку джина, стоявшую на столе, на этот раз опустошенную лишь наполовину. Вокруг нее расплывался кружок водного конденсата.

– В детстве. До того, как исчезла Лиза.

Лиза прошла за ними в гостиную и с широко распахнутыми глазами, судорожно стиснув кулаки, прислонилась спиной к стене.

– С тобой все в порядке? – спросила Фиби, но Лиза как будто не слышала ее.

Сэм поднялся по пестрой, коричнево-оранжевой ковровой дорожке, покрывавшей лестницу в гостиной. Стена была покрыта школьными фотографиями Эви. Там была первоклассница, пухлая и веснушчатая, улыбавшаяся в камеру. Потом пятиклассница с поблекшими веснушками; улыбка сменилась мрачной ухмылкой. На фотографии, сделанной в год окончания школы, она была высокой и сухопарой, с короткострижеными волосами и пронзительным взглядом.

Свет в коридоре был включен. Они прошли мимо репродукций в дешевых рамках и гипсового отпечатка руки Эви в семилетнем возрасте. Фиби положила сверху собственную руку, и пальцы вошли в желобки, оставленные пальцами Эви.

Где она сейчас?

Что произошло с девочками и женщинами из этой семьи?

Первая спальня, принадлежавшая Хэйзел, была пустой. На ночном столике рядом со стопкой журналов «Ридерз дайджест» стоял маленький телевизор. На полу валялась грязная одежда: ночная рубашка, выцветшие розовые трусы огромного размера с эластичными подвязками. Фиби отвела взгляд в сторону.

Сэм прошел по коридору во вторую спальню.

– Господи! – вскрикнул он. Фиби вбежала следом.

– Это комната Эви, – сказал Сэм.

Там была аккуратно заправленная двуспальная кровать. Рядом с кроватью стоял стол. Над ним висел плакат с картой таро «Повешенный».

Кожа Фиби стала холодной и влажной, как будто она вошла в пещеру.

– Знакомо? – спросил Сэм и указал на картинку. Там был изображен человек со связанными руками, подвешенный за ногу головой вниз; другая нога была согнута в колене.

– Это знак Тейло, – сказала Фиби, моментально узнавшая общие очертания повешенного тела.

На столе были разбросаны записные книжки. Сэм взял одну из них, перелистал страницы и нахмурился. Потом взял другой блокнот.

– Там полно записей, но я не могу расшифровать их. Похоже на твой цыплячий почерк, Би. – Сэм вопросительно посмотрел на нее.

– Дай посмотреть.

Сэм протянул блокнот, и она быстро просмотрела его.

– Многие люди пользуются собственной стенографией, – объяснила она. – Чтобы писать быстрее.

– А другие люди не могут прочитать написанное, – добавил Сэм.

– Да, она определенно пыталась сохранить свои записи в секрете, – сказала Фиби. – Но я прекрасно могу прочитать их.

– Правда?

– На самом деле это просто. – Она протянула раскрытый блокнот. – Видишь эти точки? Они обозначают артикль the. Она опустила большинство гласных. И упростила некоторые буквы, например, оставила букву «А» без поперечной черты. А вот эта закорючка – буква «Г». Слово означает «говорить».

Сэм прищурился, глядя на страницу.

– Ты и впрямь можешь это прочитать?

– Конечно, – ответила Фиби. – Она пишет о феях и Тейло, о волшебной двери в Рилаэнсе. – Она отложила блокнот и взяла другую записную книжку, более раннюю, в поношенной и выцветшей обложке.

– Хорошо, – сказал Сэм. – Итак, мы знаем, что Эви помогала Тейло, но кто он такой? Он определенно не выполз из тайного хода в лесу. Кто живет в этой подвальной комнате?

Лиза стояла в дверях, как будто боялась переступить порог. Она залилась высоким, нервным смехом.

– Не знаю, но Эви определенно знает, – сказала Фиби; живот снова перекрутило. – Но я уверена, что она не всегда выступала на его стороне. – Она указала на блокнот. – Послушай, это было в августе, пятнадцать лет назад:

Они держат ее настолько одурманенной, что она не знает, где находится. Видеть ее в таком состоянии – все равно что получить нож в живот. Это убивает меня, но так будет недолго. Ночью я прокрадусь в ее комнату, лягу рядом и пообещаю выручить ее. Я принесу ей шоколад, цветные карандаши и жевательную резинку. Однажды я найду способ разорвать заклятие. Мы сядем на лошадей и ускачем отсюда. Я воспользуюсь волшебным ключом и спасу нас обеих.

Фиби вспомнила слова Лизы о том, что Эви освободила ее. Но почему для этого понадобилось пятнадцать лет? Чему она противостояла?

Фиби посмотрела на плакат с повешенным человеком, закрепленный над столом. Больше всего поражало выражение полного спокойствия на лице человека. Повешенный вверх ногами, он выглядел совершенно невозмутимым, а кольцо желтого сияния вокруг головы делало его похожим на святого.

Она вернулась к блокноту и перелистала страницы, пока не остановилась на том, что привлекло ее внимание.

– Послушай еще, – сказала она.

Судя по всему, Эви выписывала выдержки из книги «Таро для начинающих»:

Повешенный безмятежно висит вверх ногами, отказавшись от всех мирских привязанностей. У него есть перспектива лишь с точки зрения человека, свободного от повседневной реальности. Он изгой, который кажется глупцом, но на самом деле он наиболее просветленный из всех остальных. Он понимает неизбежность перемен и полностью открыт для этого. Эта карта говорит о смирении. И о подвешенном состоянии между двумя мирами.

Он ходит между мирами.

Эта карта говорит о смирении.

Когда Фиби положила блокнот, ее взгляд задержался на кучке книг в стороне. Она взяла толстую книгу в желтой обложке под названием «Понимание агорафобии».

– Судя по всему, Эви проводила небольшое исследование.

Она готовилась сыграть роль несчастной и запуганной кузины, которая не может выйти из квартиры. Фиби перелистала книгу и обнаружила два моментальных снимка, заложенных между страницами. На одном из них был дом, где жили они с Сэмом.

– Она следила за нами, – заключила Фиби.

Другой снимок был детской фотографией Эви, Сэма и Лизы на скамейке. Все трое улыбались в камеру. Фиби заметила блестящий новый браслет Лизы на ее левом запястье. Сэм и Эви держали пластиковые пиратские ножи. В самом углу снимка, между детьми и океаном на заднем плане, маячила размытая фигура.

– Кто это? – спросила она, указывая на снимок и гадая, был это настоящий человек или игра света.

– Никто, – ответил Сэм. – Там больше никого не было.

Где-то позади в коридоре скрипнула дверь. Они застыли, глядя друг на друга.

– Он здесь, – просто сказала Лиза.

Фиби посмотрела на Повешенного и пошатнулась, охваченная внезапным головокружением, как будто ее саму подвесили вверх ногами. Желудок вывернулся наизнанку, и тошнота подкатила к горлу. Она поспешно вышла из комнаты и побежала по коридору в поисках уборной, которую нашла как раз вовремя. Фиби вырвало, она прополоскала рот тепловатой водой и посмотрелась в зеркало. На какое-то мгновение в зеркальном отражении появилась туманная фигура, двигавшаяся по диагонали. Фиби быстро обернулась. Никого и ничего.

– Вот дерьмо, – пробормотала она, вцепившись в умывальник. Ей показалось, что ребенок дернулся внутри, словно посох лозоискателя, предсказывающий что-то дурное.

На нетвердых ногах она вышла из ванной комнаты и увидела еще одну закрытую дверь на другой стороне коридора. Фиби медленно подошла к ней, повернула ручку и открыла дверь. Комната была теплой и наполненной сладким запахом, но с кисловатым привкусом.

– Ох, – произнесла она, хотя не собиралась ничего говорить. Перед ней находилась чудесная белая кроватка для младенца и стол для переодевания, нагруженный подгузниками, присыпками, подтирками и кремами от сыпи. На краю стола стояла бутылочка с молочной смесью. Фиби потрогала ее: еще теплая.

– Ты опоздала, – произнес голос. Он был суровым и незнакомым. Волоски на затылке у Фиби встали дыбом. Она попыталась обернуться, но обнаружила, что застыла на месте, как в ночном кошмаре.

Глава 46

Девочка, которая хотела быть королевой

На этот раз он заставил забеременеть их обеих. Он так или иначе хотел получить сына.

Они говорили о побеге. Когда родятся дети, они заберут их с собой и убегут.

– Они никогда нас не отпустят, – сказала королева. Она провела здесь гораздо больше времени и давно рассталась с надеждой.

– Я знаю людей, – сказала королеве другая девушка. – Есть места, где мы будем в безопасности. Иногда все заканчивается хорошо.

Гензель и Гретель затолкнули ведьму в печь, забрали ее сокровища и вернулись домой. Спящую Красавицу разбудили поцелуем.

Они редко видели Тейло и продолжали слышать ссоры за цветочными стенами. Сердитые слова, вроде «Ты все испортил!», «Как ты мог?» и «Я верила тебе!».

Девочки ждали. Их животы росли. Чтобы скоротать время, они рассказывали друг другу сказки.

Однажды, давным-давно, жила-была маленькая девочка с угольно-черными кудрявыми волосами. Она жила с матерью, отцом и братом на краю леса. Она ела на завтрак кашу и называла ее овсянкой. У нее была книжная полка и волшебные расческа и зеркальце. А еще потайное место на чердаке. Она ходила в школу, ее учили, что надо поступать с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой. Она любила своего учителя английского языка, который учил ее метафорам и объяснял, что в каждой истории есть завязка, кульминация и развязка.

У нее была кузина по имени Эви, которая говорила: «Больше никогда не ходи в лес».

Эви была права. Надо было послушаться ее.

Глава 47

Фиби

13 июня, наши дни

– Кто такой Тейло? – властно спросил Сэм. Хэйзел стояла посреди детской комнаты и держала в руке высокий стакан с жидкостью, по запаху похожей на джин. Она была приземистой и коренастой, с темными встрепанными волосами, пронизанными сединой. Ее розовые щеки были покрыты паутиной лопнувших красных вен. На ней были голубые джинсы-стрейч, грязные на коленях, белый кардиган и флисовые шлепанцы. Домашняя одежда, сказала бы мать Фиби. Фиби заметила моментальное сходство с Филлис, только это был ее испорченный двойник: темная сестра, крадущая детей.

– Тебе все еще нужно спрашивать об этом? – Слова Хейзел напоминали сбивчивое, пьяное шипение. – После всего, что ты видел? Из всех людей на свете ты-то должен знать правду, Сэмми.

Она махнула стаканом в его сторону, и немного жидкости выплеснулось на пол.

– Какую еще правду? – спросил Сэм. – Мне известно, что ты держала Лизу в подвале. Ты заставляла ее думать, что она находится в стране фей. Это была ты. Ты и какой-то шестипалый ублюдочный насильник, который живет в твоем подвале! Кто он такой, Хэйзел?

– Я делала это, потому что у меня не было иного выбора. Я должна была защитить своих детей.

– Эви? Каким образом похищение Лизы могло защитить ее?

Детей. Она использовала множественное число.

– Он ваш сын, – сказала Фиби. – Тейло – это ваш сын.

Хэйзел хохотнула, внезапно сделавшись больше похожей на жену Санта-Клауса, чем на психопатку и похитительницу детей.

– Нет. Джин – это сын Тейло.

– Кто? – спросил Сэм.

– Темный Человек, – сказала она. – Тейло. – Когда Хэйзел произнесла это имя, по ее лицу пробежала тень. Она подняла дрожащую руку и отхлебнула большой глоток джина.

«Она боится его», – подумала Фиби.

– Кто такой Джин? – осведомился Сэм.

– Твой кузен, – объяснила Фиби. – Старший брат Эви.

– У Эви нет брата. – Он решительно покачал головой.

Бедный Сэм. Иногда он слишком умен. Пока его мозг все оценит и проанализирует, он уже будет на шаг позади.

– Почему? – Фиби обратилась к Хэйзел. – Зачем было прятать его?

– Он ходит между мирами, – ответила Хэйзел. – Он наполовину человек, наполовину волшебное существо.

– Я плевать хотел на ваше волшебное дерьмо! – взорвался Сэм. – Где ребенок Лизы? Что вы, уроды, сделали с ним?

– Я уже сказала: вы опоздали, – спокойно отозвалась Хэйзел, разгладив складку на грязных джинсах. – Они забрали ребенка.

– Куда? – спросил Сэм. – Что они собираются с ним сделать? Запереть в очередной тайной комнате вроде твоего грязного подвала?

Хэйзел слегка вздрогнула и усмехнулась, показав кривые пожелтевшие зубы.

– Нет. Его отвезут к Тейло. Со временем он соединится с другой, еще не рожденной человеческой девушкой, которая будет воспитана феями. Вместе они изменят этот мир.

– Это безумие, – сказал Сэм. – Ты не можешь на самом деле верить в это.

– Это пророчество, и оно сбывается. Спроси ее, – добавила Хэйзел, покосившись на Лизу. – Она знает правду. Она видела будущее.

Хэйзел заглянула в стакан и сделала еще один щедрый глоток. Сэм покачал головой.

– Лиза не помнит ничего, кроме собственного имени.

Хэйзел рассмеялась.

– Ты все еще думаешь, что это Лиза?

Мысли Фиби двигались по кругу; потом у нее в голове что-то щелкнуло.

– Позволь догадаться, – сказал Сэм. – Это подменыш? Хэйзел, ты извергла из своего больного разума целую кучу безумного эльфийского дерьма и промыла мозги Эви. Ты похитила собственную племянницу. И в довершение ко всему, у тебя есть тайный сынок, который никогда не видел дневного света? Что с тобой стряслось?

Хэйзел покачала головой.

– Сначала я тоже не хотела верить, Сэмми. Но потом я узнала правду. Иногда я хочу… иногда мне хотелось, чтобы все сложилось иначе. Но ничего не получилось. Ты не можешь убежать от своей судьбы. Ты не можешь спрятаться от Тейло, как бы ни старался.

– Куда они увезли ребенка? – Сэм повысил голос и говорил медленно, выделяя каждый слог. – Где Тейло?

– Куда ты идешь, когда больше некуда идти? – произнесла Хэйзел, покачиваясь с пятки на носок. – Домой, Сэмми. Ты идешь домой.

Глава 48

Девочка, которая должна стать королевой

Тейло получил то, что хотел, что обещали сны и пророчества: ребенка мужского пола с густыми темными волосами, матово-бледной кожей, карими глазами и рубиново-красными губами. От него пахло теплым летним дождем. И он перестал плакать, когда сосок оказался у него во рту. Он покатал его, как сладкую вишенку, потом крепко присосался и приступил к работе. Королева была дойной коровой, вырабатывающей молоко и ходящей по коридорам с орущим младенцем, пока одна из стражниц не велела ей заткнуть его. Потом другая стражница прошипела:

– Сама заткнись, пока Тейло не услышал тебя и не поджарил твою шкуру на завтрак! Это принц, о котором ты говорила!

После рождения сына Тейло обстановка стала напряженной. Постоянно возникали споры. Эви боролась со стражницами, противостоявшими человеку, который называл себя Тейло, но на самом деле не был им.

Ребенок второй девушки оказался мертворожденным. Должно быть, она родила слишком рано. Но ее девочка была идеальной во всех отношениях: десять пальцев на руках и ногах, кудрявые и влажные волосы.

Неделю спустя родился сын, ребенок королевы. У королевы были трудные роды, гораздо тяжелее, чем у другой девушки. Столько криков, так много крови. Стражницы пытались остановить кровь.

– Мы должны отвезти ее в больницу, – сказала Эви. Она кричала и умоляла. И плакала настоящими слезами.

– Нет, – отрезала ее мать. – Тейло будет в ярости.

Поэтому они дали ей умереть.

Ее звали Лиза, Королева фей.

Девушка слышала разговоры стражниц. Они говорили, что теперь она стала бесполезной.

– Она совсем спятила, – сказала одна из них. – Долбаная психопатка, вот кто она такая. Даже не мать для собственного ребенка. Просто сиделка, наугад выбранная на улице, потому что Джину показалось, что Лиза слишком одинока. Поэтому он привел эту проклятую наркоманку! Что за подруга для Королевы фей? Отвратительно!

– Уже слишком поздно, – сказала другая. – На самом деле это ты виновата. Ты должна была держать Джина под контролем. Сейчас она служит цели и выкармливает ребенка. Когда девчонка станет не нужна, мы избавимся от нее и позаботимся об уликах.

Улики.

Очевидно.

В конце концов.

Совсем спятила.

Когда-то, давным-давно, жила-была девочка, которая считала себя особенной, но на самом деле была просто тупой. Плохая девочка, которая прогуливала школу и крала сигареты и бренди у своей матери. Она ушла из дома в шестнадцать лет в надежде на нечто большее. Она жила на улице. Научилась зарабатывать деньги. Было забавно, за что платили некоторые парни. Забавно и странно, а потом не смешно. Так говорила ее мать; иногда она скучала по матери, но в целом нет. Каждый день на улице был похож на промывку золотоносного песка: никогда не знаешь, что найдешь.

Он был одет в черное и выглядел ненамного старше нее. Темные волосы зачесаны назад. Козлиная бородка. Сапоги начищены до зеркального блеска, так что можно было видеть отражения уличных фонарей и облаков. По его словам, он был волшебником. Он дал ей двадцать долларов только за улыбку. Потом она увидела его руки в перчатках с дополнительными пальцами.

На следующий день он пришел с марихуаной и пригоршней таблеток, ярких и разноцветных, как леденцы.

– Что скажешь, если я покажу тебе целый параллельный мир рядом с нашим и докажу, что существа, которые живут там, правят нашей судьбой?

Девушка рассмеялась.

– Знаешь, иногда ты просто сидишь на месте и улавливаешь краешком глаза движение – всего лишь тень, – и недоуменно моргаешь. Уверен, с тобой это случалось.

Девушка кивнула. Она хорошо поняла, что он имеет в виду. Это происходило с ней постоянно.

– Это они, – заявил он.

Она достала косяк и закурила.

– Такие люди, как мы с тобой, понимают, что все остальные живут в мире иллюзий, верно? Дым и зеркала, скрывающие реальную жизнь. Тот парень в рубашке за семьдесят долларов. Женщина с огромной кружкой кофе латте. Но мы с тобой знаем другие вещи.

Девушка пыхнула дымом в его сторону и улыбнулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я могу показать тебе правду. Могу забрать тебя отсюда и навсегда изменить твою жизнь.

Теперь девушка просто устала. Да и больше не была девушкой. Сколько ей лет – двадцать с лишним? Скорее, тридцать с лишним. Время ничего не значило в мире фей. Тело ныло от боли. Болели зубы. Ночью она лежала в кровати и слышала голоса, неслышные для остальных. Они становились громче, потом тише, но всегда присутствовали рядом, как биение пульса. Странное сердцебиение в ушах. Дети Лизы. Ее дети. Голос Лизы: «Я жила рядом с поселком Рилаэнс. Моего брата зовут Сэм. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, он будет первым, к кому я пойду».

Когда они посадили младенца на детское питание, она поняла, что все кончено. Однажды ночью Эви пришла в ее комнату и сказала:

– Ты должна уйти. Немедленно.

Эви была добра к ней в эти последние недели. Она тайком приходила к ней и ребенку, когда стражниц не было рядом. Они разъезжали по окрестностям. Эви отвозила ее в библиотеку и даже разрешала выбирать книги. Это было далеко, в таком месте, где никто не мог узнать их.

Но теперь Эви была в панике, потому что открыла окно и помогла ей вылезти наружу.

– Куда мне идти? – спросила девушка.

– Так далеко, как только сможешь, – прошептала Эви.

Девушка протолкнулась наружу и убежала. Но она бежала не ради собственной жизни. Речь шла о жизни Лизы, той девушки, которая была Королевой фей. Для девушки жизнь Лизы была более реальной, более яркой и полной надежды, чем ее собственное прошлое.

Когда-то, давным-давно, жила-была девочка по имени Лиза, она жила в доме вместе с отцом, матерью и братом Сэмми. Она ела на завтрак кашу и называла ее овсянкой. Ее отец был очень болен, и она думала, что может спасти его. Она была хорошей девочкой.

Хорошей девочкой.

Хорошей девочкой.

Глава 49

Фиби

13 июня, наши дни

– Значит, ты говоришь, что Тейло вообще не существует, – сказала Фиби.

– Правильно, – отозвался Сэм. Они мчались по темным извилистым дорогам, торопясь обратно в Рилаэнс и отчаянно надеясь, что ребенок будет там. – Это всего лишь персонаж из какой-то гребаной сказки, в которую верили моя мать и Хэйзел, потому что ее им вдалбливала их мать. А потом они передали ее своим детям. Хэйзел всегда была немного… неуравновешенной, поэтому восприняла историю слишком буквально. Она начала искренне верить, а потом случилась беременность. – Сэм сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Наверное, ее изнасиловали, – содрогнувшись, добавил он. – А потом, чтобы справиться с этим, она убедила себя, что это ребенок Тейло. Она прятала его и воспитывала в безумной вере, что он рожден от фей. В некоторых семьях есть дерьмо вроде рака и сердечных заболеваний, которые передаются по наследству, ну а у нас есть зловещие истории.

Это имело некий пугающий смысл. Легенда, которая передается из поколения в поколение и заставляет каждого следующего ребенка чувствовать себя особенным, словно они были частью чего-то гораздо большего и волшебного, по сравнению с повседневным миром школьных друзей и коллекций минералов. «На другой стороне холма живут феи. Твой прадед на самом деле был подменышем, оставленным в колыбели вместо человеческого младенца».

Разве не все этого хотят? Иметь свой секрет и быть гораздо более особенным, чем твой сосед? Разве не все втайне желают обрести иной мир, куда можно войти и стать королевой?

Фиби понимала это желание.

Она никогда не считала себя какой-то особенной. Она едва закончила школу и не имела никаких перспектив. Дочь алкоголички, не предназначенная для великих дел.

Но какая-то часть ее существа – отчаянная и патетичная часть, желающая быть особенной, – хотела того, чтобы Тейло и вправду выбрал ее матерью для первенца Сэма.

Фиби тяжело сглотнула, как будто в горле застрял мячик для гольфа. Она помнила, что ей сказала доктор Острум: что жители Рилаэнса не исчезли в одну ночь, что это был постепенный процесс переезда в другие места. Каждый городок нуждается в своей легенде, говорила она.

– Так кто был отцом ребенка Лизы? – спросила Фиби.

– Должно быть, кузен Джин, – сказал Сэм. – Черт, я готов поспорить, что тем летом он прятался в лесу, нарядившись Королем фей! Однажды мы нашли там подстилку из папоротника, одеяло и латунный бинокль.

– Я по-прежнему не понимаю, – призналась Фиби. – То, что случилось рядом с хижиной, другая Эви…

– Думаю, все началось с того дня, когда убежала Лиза, – объяснил Сэм. – Я хочу сказать, когда они похитили ее. Они много лет насильно удерживали ее и использовали для отвратительного кровосмесительного проекта в попытке исполнить какое-то безумное пророчество фей, которое, скорее всего, сами же и придумали. Психи! Но они знали, что она придет к нам. И знали, что «Книга фей» связывает их с похищением. Это была улика, и они хотели вернуть ее. Поэтому они использовали фальшивую Эви, понимая, что это должно привести нас к настоящей Эви, которая казалась беспомощной жертвой. Человеком, о котором нужно заботиться. Они попросту разыграли нас, Би. Они предвидели все наши действия.

Но оставался один фрагмент, который не вписывался в убедительный сценарий Сэма: Лиза.

– Габриэлла, – сказала Фиби, повернувшись к девушке на заднем сиденье. – Лиза уже была там, когда они захватили тебя, или она появилась позже?

– Что? – воскликнул Сэм. – О чем ты говоришь, Би?

Девушка закусила губу, глядя на Фиби, и кивнула.

– Она уже была там. Она была истинной королевой.

Автомобиль вильнул в сторону и пересек сплошную линию, когда Сэм обернулся, чтобы посмотреть на Габриэллу. Раздались тревожные гудки встречных машин.

– Сэм! – закричала Фиби. – Следи за дорогой! Если ты нас угробишь, мы никогда не найдем ребенка.

– Не понимаю, – пробормотал Сэм, сосредоточившись на темной автостраде и выровняв автомобиль. – Чей это ребенок? Кто эта девушка? Куда, черт побери, делась Лиза?

– Это ребенок Лизы, верно? – спросила Фиби.

Габриэлла кивнула.

– У тебя тоже был ребенок? – спросила Фиби, вспомнившая слова Франни о молоке, просочившемся через рубашку девушки.

Габриэлла снова кивнула.

– Мой ребенок умер, и тогда мне дали ее ребенка.

– Где Лиза? – снова спросил Сэм.

Габриэлла заплакала, и Фиби все поняла. Лиза лежала под одним из белых крестов в саду. Либо она умерла при родах, либо они убили ее, потому что она стала бесполезной для них, но ее больше не было.

– Ваши дети были от одного отца? – спросила Фиби.

Габриэлла кивнула.

– Да, от Тейло. От Темного Человека. От Короля фей. Он придет и за тобой, – сказала она, глядя в глаза Фиби. – Скоро ты убедишься в этом. У тебя есть то, что ему нужно.

У Фиби внутри все сжалось.

– Ничего не понимаю, – раздраженно сказал Сэм. – Что происходит, мать вашу?

– Они захватили вторую девушку, – объяснила Фиби. – Я видела ее имя, написанное на стене в подвале. Потом, когда мы разговаривали с Хэйзел, я поняла, что это не Лиза. Ты с самого начала был прав, Сэм.

– Но почему? Зачем похищать вторую девушку?

– Точно не знаю, – сказала Фиби. – Может быть, в качестве компаньонки? Но есть кое-что еще, чего я не понимаю. Если твоя мать знала, что Хэйзел действительно верит в фей – а она должна была знать, потому что вела дневник, – то почему она не заподозрила ее после исчезновения Лизы? Почему она сразу же не направила полицию по следам Хэйзел?

Сэм пожал плечами.

Фиби достала из заднего кармана красный дневник Филлис и открыла его.

Конец лета, мне 13 лет

Дорогой дневник,

Вчера сестра извинилась за свое ужасное поведение. Она сказала, ей жаль, что она так увлеклась Тейло. Разумеется, я должна выйти замуж за Дэвида и уехать вместе с ним, когда стану немного старше. Она на самом деле была рада за меня. Мы устроили пикник на одеяле, которое она разложила в лесу. Она сделала кексы и принесла горячий сладкий чай в термосе. Потом я вдруг стала очень сонной.

«Закрой глаза, – сказала она. – Полежи немного».

Когда я снова открыла глаза, там был Дэвид. Я позвала сестру, но ее нигде не было.

«Мы ведь очень любим друг друга, правда?» – сказал Дэвид и задрал на мне юбку, а потом расстегнул свой ремень.

«Что ты делаешь?» – попыталась я спросить, но наружу вышло лишь слабое жужжание. Я попробовала сесть, но мое тело было слишком тяжелым, как будто набитым мешками с песком.

Потом он улегся на меня и проник внутрь. Я пыталась откатиться в сторону, но его руки пригвоздили меня к одеялу.

Я закрыла глаза.

Когда я снова открыла глаза, то увидела лицо, но оно принадлежало не Дэвиду.

На меня глядели черные глаза Тейло. Лишь тогда я поняла, что они очень похожи на дедушкины глаза. А потом он улыбнулся, и я почувствовала знакомое ощущение веревки, сжимавшей мне горло.

«Глупая девчонка», – сказал он.

– Сэм, сколько лет было твоей матери, когда родилась Лиза? – спросила Фиби.

– Точно не знаю. Думаю, лет двадцать. А что?

Фиби не ответила и вернулась к чтению.

Поздняя весна, мне 14 лет

Дорогой дневник,

Сестра сказала Дэвиду, что я беременна. Она объяснила, кем я была на самом деле: легкомысленной девчонкой, которая уходила в лес практически с любым парнем, который предлагал это сделать.

Я пыталась сказать ему правду: что это она привела меня в лес и что сначала я увидела его лицо. Это был ужасный трюк, который они вдвоем разыграли со мной.

«Мой дедушка тоже в этом замешан, – объяснила я. – Он злой человек, и у него есть сила. Иногда… иногда мне кажется, что он вообще не человек».

Дэвид хотел уйти. Я схватила его за плечо и заставила повернуться ко мне.

«Я люблю тебя, – сказала я. – Всю свою жизнь я любила только тебя». Дэвид покачал головой и медленно попятился от меня, словно я угрожала ему ножом. В его глазах я превратилась в опасную девушку, способную на что угодно.

Сестра стала для Дэвида великим утешением. Он регулярно приходил к нам. Она поила его чаем, кормила пирожными и рассказывала истории. В основном обо мне и о том, что я всегда была немного не в своем уме. О том, что на другой стороне холма есть заброшенный поселок, и я, бедная, чокнутая сестричка, верила в фей, которые там поселились.

Когда сестра сказала, что она собирается замуж и что она станет миссис Наззаро, меня это не удивило. Но все равно, она как будто воткнула штопор мне в сердце, потом повернула его и выдернула. Поднимем тост за новобрачных, чтобы они жили долго и счастливо.

«Это всего лишь ширма, – сказала сестра. – Я всегда буду невестой Тейло, и ты тоже. Он избрал тебя, Хэйзел, потому что ты особенная. Он избрал тебя, чтобы ты родила ему сына, – наполовину демона, наполовину человека. Ребенок, которого ты носишь, будет ходить между мирами».

– О господи, – сказала Фиби, глядя на дневник.

– Что там? – спросил Сэм.

Габриэлла посмотрела на Фиби и захихикала.

– Ты не можешь изменить то, что уже случилось, – сказала она. – Как и то, что еще произойдет. Одна из стражниц иногда приходила посидеть с нами. Она рассказывала разные истории и говорила, что все происходит по определенной причине. Мы не всегда знаем эту причину, но Тейло знает. Не фальшивый Тейло, а самый настоящий. Она говорила, что каждый из нас должен исполнить свое предназначение.

Предназначение. Значит, все дело в этом? Фиби прикоснулась к своему животу.

– Чушь, – сказал Сэм, глядя на Габриэллу в зеркало заднего вида. – Кто тебе это сказал? Хэйзел? Мать Эви?

– Нет, – ответила Габриэлла. – Старшая из них, мать Лизы. Она тоже когда-то была королевой у Тейло.

Часть V

Счастливая семья

Из Книги фей

Если вы поверите, то люди будут сомневаться в вашем рассудке и называть вас сумасшедшими. Придет время, когда вы должны будете сделать выбор, когда ваши истинные убеждения будут подвергнуты испытанию.

Мы или они?

Мир магии или мир повседневной каторги, когда вы бредете по жизни с шорами на глазах.

Выбор за вами.

Глава 50

Фиби

13 июня, наши дни

Они подъезжали к Хармони, когда Фиби дошла до последних нескольких страниц дневника.

Весна, мне 15 лет

Дорогой дневник,

Ребенок точь-в-точь похож на своего отца. Так говорит сестра. Они с Дэвидом теперь женаты, и мы все живем в общем доме, как и обещал Тейло. Дед скончался от удара молнии сразу же после свадьбы сестры и Дэвида. Как ни странно, иногда я просыпаюсь ночью и по-прежнему чувствую его холодные, костлявые пальцы у меня на запястье. Мать увезли в дом престарелых после инсульта, повредившего ее мозг. Люди в городе говорят, что наша семья в полной мере испытала несчастья и неудачи. Они приносят пироги и картофельную запеканку, но никогда не заходят в дом. В сущности, они задерживают дыхание, пока стоят на крыльце, и нервно заглядывают внутрь, как будто невезение – это микроб, который можно вдохнуть.

Иногда мне тоже так кажется. Над нашим домом нависло большое старое облако, похожее на гриб. Если вы проследуете до его источника, то окажетесь в Рилаэнсе. Там вы найдете Тейло, который смеется и танцует среди теней.

Сестра и Дэвид воркуют над Джином. Они играют в ладушки и поют глупые песенки, отчего он хихикает и пускает пузыри.

Я пыталась, но не могу заставить себя полюбить его.

Неважно, сколько раз я купаю его; от него все равно пахнет лесом. Как в Рилаэнсе.

Это кровь фей, которая течет в нем, говорит сестра.

А лишние пальцы… считается, что это признак магии, но для меня это зло в чистом виде.

Мое сердце рвется на части, когда я смотрю на Дэвида, играющего с Джином. Иногда мне приходится отворачиваться, потому что слезы приходят внезапно.

На прошлой неделе он заметил, как я плачу, глядя на него.

«В чем дело?» – спросил Дэвид. Он только что убаюкал Джина, и тот заснул. Сестра отправилась на рынок. Даже хуже, когда ее нет рядом, потому что тогда здесь только Джин и мы с Дэвидом.

«Иногда мне хочется, чтобы все случилось по-другому, – сказала я. – Мне хочется, чтобы мы с тобой…»

Его глаза сверкнули, и он отвернулся.

«Ты сделала свой выбор», – сказал он.

Я рассмеялась.

«Какой еще выбор?»

И тогда я все рассказала ему. Даже то, что сестра запретила мне говорить. Я рассказала ему о Тейло в лесу, о книге, которую мы нашли, и о том, как мы обе пообещали ему своих первенцев. Я сказала, что Тейло постоянно следит за нами, использует нас и играет нами, как пешками.

Он покачал головой и сказал:

«Ты чокнутая. Все это совершенно бессмысленно».

Может быть, он прав. Возможно, я и впрямь сумасшедшая.

«Я знаю, что тебе говорит сестра, но, пожалуйста, Дэвид, пожалуйста, если я когда-то была тебе дорога, то окажи мне услугу. Попытайся хотя бы на минуту представить, что я права. Я знаю, что ты считаешь мою сестру золотым человеком, но что, если она не такая? Что, если ты здесь по одной-единственной причине: они чего-то хотят от тебя?»

«Кто они такие?» – спросил он.

«Тейло. Феи. Они используют тебя, Дэвид. Я точно не знаю, для чего, может быть, для ширмы. А может быть, они просто забавляются, потому что знают, какая это пытка для меня».

«Мы с Филлис муж и жена. У нас нет секретов друг от друга».

Я снова рассмеялась; я просто не смогла удержаться.

«Этот дом – не что иное, как спутанный клубок темных тайн и секретов. Скоро ты убедишься в этом».

Он промолчал.

«Ты любишь ее?» – спросила я.

Он немного поморщился, и я улыбнулась.

«Ты знаешь, что я права, верно? Думаю, ты догадываешься, что здесь что-то не так. Возможно, ты ощутил его присутствие. Или даже видел, как он наблюдает из глубокой тени».

Теперь он выглядел смертельно испуганным, и я уверилась в своей правоте.

«Ты видел, да?»

«Мне нужно идти», – пробормотал он и отступил от меня.

«И я думаю, что ты не любишь ее. Не так, как любил меня. Помнишь, Дэвид? Помнишь, как ты собирался увезти меня отсюда? Мы хотели уехать в Калифорнию».

Тогда он шагнул вперед и обнял меня. Он весь дрожал. Его губы нашли мои губы, хотя я понимала, что это неправильно. Я понимала, что будут последствия, но в тот момент мне было все равно».

Весна, мне 15 лет

Дорогой дневник,

Меня отсылают прочь. В ссылку, как говорит сестра. Я, маленький Джин и еще не рожденный сын или дочь Дэвида, мы отправляемся в старый фермерский дом, которым владеет пожилая троюродная тетушка. У нее есть яблочный сад. Я буду собирать яблоки и научусь пользоваться прессом для сидра. Когда тетушка умрет, ферма станет моей. Все уже устроено.

Я больше никогда не буду жить в Хармони.

Я должна держаться подальше от Дэвида. Никаких контактов. По крайней мере, пока я не докажу, что могу контролировать себя.

«Что, если я откажусь?» – спросила я.

«Ты не можешь отказаться», – сказала сестра.

«Мне все равно, что он сделает со мной, – сказала я. – Тейло не может причинить мне большего зла, чем уже причинил».

Сестра покачала головой.

«Ты глупая маленькая шлюха. Он придет за Дэвидом».

Поэтому я собрала вещи маленького Джина, свою одежду и несколько книг, села в автомобиль и уехала, даже не попрощавшись».

Фиби закрыла дневник. Они проезжали валун с молитвой «Отче наш».

– Эви – твоя сестра, – сказала она.

– Я знаю. – Сэм кивнул с таким видом, словно наконец увидел что-то, давно маячившее впереди. – То есть я не знал точно, но в глубине души всегда чувствовал это. Думаю, Лиза тоже знала. По-моему, это была одна из тех тайн, о которой знали все вокруг, но никто не осмеливался сказать вслух. Каждый был слишком занят изобретением своей искаженной правды. Проще было перекладывать на проклятых фей вину за любые ошибки и дурные события, которые с нами происходили.

Фиби глубоко вздохнула.

– Думаю, мы не знаем, с чем боремся.

– С историями, – сказал Сэм. – С разными выдумками. С волшебными сказками.

– Но если люди так сильно верят в них, разве это не наделяет их силой? Может быть, даже большей силой, чем правда?

Глава 51

Джин

29 мая, пятнадцать лет назад

Он призрак. Он здесь, но не здесь. Ходит между мирами, движется среди теней. Человек из тени, скорее фантом, чем живое, дышащее существо. Он так долго пробыл в темноте, что не помнит света.

Он – Черный Шарманщик. Он – Ловец Теней. Он – призрак на крыльях ночи.

Буу!

Он – Крадущийся Дик и Подглядывающий Том. Он – Том, Дик и Гарри в одном лице. Смотри, как Дик находит Джейн и улыбается ей. Думай о немыслимом.

Он не знает кинофильмов, кроме тех, о которых рассказывала Эви. Там, где он живет, глубоко под землей, нет телевизора. Нет спутниковых тарелок или кабелей.

Зато он знает книги. Глупые и предсказуемые романы с розовыми обложками и мужчинами с огромными мускулами. Еще он читал «Франкенштейна», «Золушку» и «Румпельштильцхена»[15], где жуткий карлик прядет золото из соломы для дочери мельника, которая обещает ему своего первенца.

«Это не мое имя», – поддразнивает он, заставляя ее теряться в догадках.

Черный Шарманщик. Ловец Теней.

«Ты – принц среди людей», – говорила его мать. Как будто это заменяло все остальное. Как будто этого было достаточно.

Достаточно.

В течение долгого времени было достаточно любить Лизу. Чувство, сидевшее в его груди, рвалось наружу, как горилла из клетки. Щемящая потребность встретиться с ней, быть рядом. Всю свою жизнь он слышал истории о ней. Истории от Эви, которая после каждой поездки в дом Наззаро прокрадывалась в подвал с полным мешком историй о приключениях. О вещах, которые делала Лиза. О сказках, которые она рассказывала. Лиза стала солнцем, вокруг которого вращался его мир.

Они с Эви играли в такую игру, где она притворялась Лизой. Она вела себя, как Лиза, говорила, как Лиза, оборачивала голову полотенцем и говорила: «Разве у меня не самые красивые волосы, которые ты когда-либо видел?»

Да, кивал Джин. Да, да, да. Он позволял себе прикоснуться к ним, и его пальцы тонули в мягкой махровой ткани.

А когда все заканчивалось, когда Эви звали наверх делать уроки, помогать по дому или ужинать, она сбрасывала полотенце и говорила: «О Джин, я хочу, чтобы ты на самом деле познакомился с ней!»

Он тоже этого хотел. Он изнывал от желания.

Эви приносила ему моментальные снимки. Лиза на пляже, Лиза, кусающая карамельное яблоко на ярмарке; ее губы алые и липкие. Он прикасался к ее губам на фотографии, потом пробовал на вкус свой грязный палец и воображал немыслимую сладость. Эви дала ему кассету с записью, где Лиза рассказывала сказки. Он слушал запись снова и снова, пока пленка не стала заедать, но ее голос наполнил его голову и остался там, обращаясь к нему во снах, составляя ему компанию в долгие часы одиночества.

Хуже всего приходилось, когда Эви была в школе. Иногда мать приносила ему ланч, если вспоминала об этом. Дешевое арахисовое масло на черством хлебе. Водянистый суп. Она ничего не говорила и не смотрела на него, просто оставляла еду и запирала дверь снаружи. Раньше она разговаривала с ним и читала ему книжки, но когда он стал старше, она перестала встречаться с ним. Словно он вдруг стал невидимым. Как будто его кожа, плоть и даже внутренние органы выцвели и стали полупрозрачными. Полупрозрачными. Эви научила его этому слову. «Как слюда или оконное стекло, – сказала она. – Как пластиковые пакеты в магазине, куда кладут яблоки и брокколи. Все они полупрозрачные».

«Ты самый умный человек на свете», – сказал он, и Эви широко улыбнулась, показав свои акульи зубы.

После школы она тайком спускалась вниз и приносила ему подарки: половинку яблока, новые карандаши, книги из школьной библиотеки. Именно она научила его читать и писать. Решать математические примеры. Он учился с ней, когда она возвращалась из школы; вместе они составляли словарь, писали научные доклады и сражались с дробями. Она покупала ему газеты. Книги сказок, книги по магии и естественной истории, руководства для скаутов.

«Нет ничего такого, о чем ты не мог бы узнать из книг», – говорила она.

Он научился шить. Он сооружал замысловатые мышеловки из резиновой ленты, проводов и старых кофейных банок. Иногда по ночам, когда их мать отключалась от окружающего мира, Эви отпирала дверь и выходила с ним на улицу. Они совершали долгие прогулки по лесу и старым садам.

Он задавал Эви тысячи вопросов. Какое второе имя у Лизы? Мод. Какой ее любимый цвет? Зеленый. А любимое время года? Осень. Что Лиза любит больше всего на свете? Сказочные истории.

Так начал формироваться его план. Он отправится в лес за ее домом. Он притворится кем-то другим, кем-то смелым, могущественным и полным магии. И он вручит Лизе самый замечательный подарок в ее жизни: волшебную книгу. Однажды ночью, когда его мать спала без задних ног после дозы спиртного, он проник в ее комнату и нашел книгу, спрятанную под кроватью. «Книгу фей». Раньше она показывала ее ему. Она говорила, что книга написана его отцом и что они с Филлис обнаружили ее в Рилаэнсе, когда были еще девочками.

«Ты можешь только наблюдать, – предупредила Эви. – Не позволяй ей увидеть себя. Ты не должен разговаривать с ней или идти на контакт. Если мама и Филлис узнают, что ты бываешь здесь и что я помогла тебе, то мы оба – трупы».

Он кивал. Кивок, еще кивок.

Он знал правила. Он должен был оставаться в подвале и жить под землей. Никто не мог видеть его; такой уж он был особенный. Ходячая тайна. Но когда вся твоя жизнь превращается в тайну, у тебя возникает сильнейшее желание кому-то рассказать о ней.

Вчера ночью Эви взяла ключи у матери, выпустила его из подвальной комнаты, открыла багажник автомобиля и спрятала его там среди сумок. Она дала ему рюкзак со спичками, дедушкин бинокль, арахисовое масло, буханку хлеба и старую белую маску для Хэллоуина, «на всякий случай». Он прихватил с собой «Книгу фей» и две безделушки, которые он нашел в ящике прикроватного столика у матери: старую центовую монетку и медальон с надписью: «Св. Христофор, защити нас». Он мало что мог дать, но Лизе это понравится. Он знал, что так и будет. Эви начертила карту дома, двора и леса с указанием того места, где находился Рилаэнс, и положила в карман его рубашки.

– Мы на три дня уедем в Кейп-Код, так что ты останешься там один. Когда я вернусь, буду приносить тебе еду так часто, как смогу. Господи, не могу поверить, что я дала уговорить себя на это! Обещай, что будешь хорошо себя вести, Джин. Обещай, что будешь как следует прятаться.

– Обещаю, – сказал он. И она мягко закрыла над ним крышку багажника.

Глава 52

Фиби

13 июня, наши дни

Дом.

Сцена с картины Рокуэлла Кента[16]: Филлис в кресле-качалке, дающая бутылочку своему маленькому внуку. Но Фиби все понимала. Она знала, что внук был еще и внучатым племянником. А дальше, у двери на кухню, маячил человек, который похитил Лизу, притворившись Королем фей. Мужчина одного роста с Сэмом и с самой бледной кожей, какую Фиби приходилось видеть. Черные волосы, черные глаза и по шесть пальцев на каждой руке.

Фиби пронзил ледяной кинжал, когда она встретилась с его взглядом.

Тайный ребенок Хэйзел. Предполагаемый сын Тейло, Короля фей. «Наполовину человек, наполовину порождение волшебного мира, – сказала Хейзел. – Он ходит между мирами».

Сэм не постучался и сразу вошел через парадную дверь в гостиную. Фиби и Габриэлла последовали за ним.

– Мама? – произнес Сэм. Филлис подняла голову и улыбнулась.

– Привет, Сэм, – сказала она. – Мы ждали тебя.

– Что за чертовщина здесь происходит? – Он недоуменно смотрел на свою мать и младенца.

Филлис продолжала качаться, убаюкивая на руках ребенка. Крошечное существо с темными глазами и волосами, которое непрестанно двигалось. Младенец сильным языком вытолкнул бутылочку изо рта и скорчил несчастную рожицу. Фиби пришло в голову, что сейчас был должен включиться ее материнский инстинкт, вызывающий чувство обожания к этому крошечному ребенку. Но, по правде говоря, он казался ей странно непривлекательным и даже страшным. Он был настолько бледным, а его кожа была такой тонкой, что можно было видеть сеточку голубых пульсирующих вен. Его плач больше напоминал крик животного, чем человека, – хрюканье голодного поросенка, вой существа, которое всегда остается неудовлетворенным.

Филлис запела:

Давай, давай, подружка,

Выходи поиграть со мной,

Выноси своих куколок,

Заберись на мою яблоню,

Выпей мою дождевую бочку,

Спустись в мой погреб,

И мы станем лучшими друзьями!

Фиби поежилась. Ребенок разинул рот и завопил, он вопил до тех пор, пока хватало дыхания. Его лицо стало лилово-красным.

Перед Филлис на полированном кофейном столике, накрытом салфеткой, которую Филлис сама связала крючком, лежала «Книга фей». Темно-зеленая обложка была изрядно потрепанной. Фиби хотелось взять книгу и наконец узнать, какие секреты скрываются внутри.

Она гадала, та ли это книга, которую Хэйзел и Филлис обнаружили в лесу, когда еще были девочками.

Краешком глаза Фиби уловила человеческий силуэт, прислонившийся к каминной полке и качавший головой. Казалось, он говорил: «Тебе ли не знать?»

Фиби моргнула, и силуэт пропал.

Комната, которая некогда казалась ей такой теплой и уютной, вдруг стала тесной и душной. Аромат цветочного попурри в банках был тошнотворно-сладким и вызывал головокружение. Взгляд обратился к фотографиям на каминной полке: Сэм, Лиза, мама и папа улыбаются, сидя на скамейке. Счастливая семья. В другой рамке – доктор Юджин О’Тул, прадед Сэма, гневно взирал на них блестящими темными глазами.

Фиби осознала, как сильно она заблуждалась насчет этого дома и этой семьи. Он был гораздо темнее и опаснее, чем те места, где выросла она. В обшарпанных квартирках, которые снимала ее мать, все было на виду. Их жизнь была грязной и жалкой, но они не претендовали ни на что иное. Здесь все казалось нормальным и даже идеальным, но все это был сплошной обман.

– Думаю, маленький Максвелл будет рад познакомиться с тобой, – сказала Филлис, глядя на Габриэллу. – Он не очень интересуется бутылочкой, он голоден. Сможешь, дорогая?

Габриэлла отвесила глубокий кивок, больше похожий на поклон, и выступила вперед, чтобы принять плачущего младенца. Филлис встала и уступила им кресло-качалку. Габриэлла подняла рубашку, и ребенок мгновенно присосался к ее груди. Габриэлла покачивалась и что-то тихо напевала ему с довольной улыбкой на лице. Напряженное тело маленького Максвелла наконец расслабилось.

– Ребенку нужна мать, – со вздохом сказала Филлис и пожала плечами. – А матери нужен ребенок.

– Но она не его мать, верно? – спросил Сэм, мрачно наблюдавший за кормившимся младенцем. – Это ребенок Лизы, а она – не Лиза.

– Она – единственная мать, известная Максу. Если бы Лиза была здесь, то она бы позаботилась о ребенке. Но ее здесь нет. Может, поставить воду на чай? Думаю, нам нужно о многом поговорить.

– Что случилось с Лизой, мама? – спросил Сэм.

Филлис вздрогнула.

– После родов… начались некоторые осложнения.

Теперь уже Фиби вздрогнула; она надеялась, что никто этого не заметил.

– Боже мой, – сказал Сэм. – Она была жива все эти годы и жила в маленькой подвальной комнате у Хэйзел? И ты знала? Ты ездила навещать ее?

Филлис кивнула.

– Она же была твоим ребенком!

– Да. Но она сделала свой выбор. Ты же помнишь, какой она была, Сэм. Она была так решительно настроена идти своим путем.

– Ей было двенадцать лет, мама, – ломающимся голосом произнес Сэм.

Филлис цокнула языком и покачала головой. Жаль, но ничего не поделаешь.

– Это ты был в лесу, да? – осведомился Сэм, рассматривая своего странного бледного кузена. Джин не ответил и даже не посмотрел в сторону Сэма. Его глаза казались пустыми и остекленевшими. Фиби почудилось, что он даже не услышал Сэма.

– Джин, – сказала Филлис. – Завари чай, дорогой. И достань немного печенья из жестянки в буфете.

Бледный Джин кивнул и пошел на кухню. Он двигался медленно, заметно хромая.

– Ты знала, где он был и что там происходило, – сказал Сэм. – Ты с самого начала участвовала в этом.

Филлис наклонилась вперед и заговорила приглушенным голосом:

– Есть вещи, о которых ты не знаешь. Вещи, от которых я старалась защитить тебя. Ради твоего же блага, Сэм. И ради блага семьи.

Сэм грозно рассмеялся.

– Ради семьи? Но я член твоей семьи. Лиза была членом твоей семьи. Зачем ты защищала Джина от нас?

Филлис вздохнула и переплела пальцы. Она переводила взгляд с Сэма на Фиби, явно обдумывая, как лучше продолжить.

– Твоя тетя Хэйзел забеременела в тринадцать лет в результате кровосмесительной связи с нашим дедом.

«Интересно, – подумала Фиби. – Ни слова о Тейло».

– Но я думал, что она забеременела в шестнадцать, – сказал Сэм.

Филлис кивнула. Кожа на ее лице натянулась, уголки губ опустились вниз.

– Верно. Но тогда она родила Эви.

– А папа был отцом Эви, верно?

– Господи помилуй, нет! Это Хэйзел тебе сказала? Это был санитар в доме престарелых, где она работала. У нее была девичья влюбленность в Дэвида, и, думаю, в ее вымышленном мире он стал отцом Эви.

Филлис откашлялась и продолжала:

– Не знаю, как долго продолжалось насилие, учиненное нашим дедом. Но она забеременела в тринадцать лет, и не было никаких сомнений, чей это ребенок. Было принято решение объявить миру, что ребенок умер в младенчестве, но Хэйзел решила сохранить его. И дед позволил ей это сделать. Однако были и правила. Первое правило гласило, что ребенка нужно спрятать в надежном месте. Второе правило гласило, что он не должен знать, кто его отец. Поэтому Хэйзел растила мальчика в убеждении, что его отцом был Король фей. Она рассказывала ему такие же истории, какие мы сами слышали в детстве. О том, что в Рилаэнсе находится дверь в иной мир. О том, что наш дед был подменышем, оставленным феями. Думаю, что Хэйзел и сама поверила, что это правда.

Шесть пальцев не были признаком волшебной крови; это был признак генетической мутации, инбридинга.

– Но я читала дневник Хэйзел, – сказала Фиби. – Вы сами верили в Тейло. Вы сказали Хэйзел, что он был отцом Джина.

Филлис снова вздохнула.

– Да. Я пошла на поводу у этой фантазии. Для Хэйзел это было легче, чем иметь дело с правдой. Поэтому я поощряла заблуждение. Хэйзел всегда была… слишком впечатлительной. В этом отношении она была похожа на Лизу.

Филлис обернулась, посмотрела на фотографию Лизы и Сэма, стоявшую на каминной полке, и сокрушенно улыбнулась.

– Бог ты мой, – сказал Сэм. – У Джина не было ни единого шанса.

– Подумай об этом, Сэм, – сказала Филлис, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Мальчик с богатым воображением вырос в одиночестве, воспитанный на строгом рационе из волшебных сказок. Единственным другом была его сестра Эви, которая поклялась хранить тайну. Она приносила ему подарки. Рассказывала истории о внешнем мире, о своей семье, о тебе и Лизе. Он полюбил Лизу еще до того, как увидел ее. Эви приносила ему фотографии и записи сказок, которые придумывала Лиза. Когда ему исполнилось шестнадцать, он уговорил Эви помочь ему спрятаться в автомобиле, чтобы самому увидеть Лизу.

– Он пришел за Лизой, – сказал Сэм. – И Эви знала об этом.

Филлис кивнула.

– Очевидно, он пообещал ей, что не будет вступать с ней в контакт. Будет просто наблюдать. Но все мы знаем, чем это закончилось.

– А ты знала? – спросил Сэм у матери. – Ты знала, что он там?

Филлис покачала головой.

– Нет, пока не стало слишком поздно. Эви пыталась остановить его. Она старалась изо всех сил.

– Вот почему она все рассказала Джеральду и Бекке, – сказала Фиби. – Готова поспорить, она надеялась, что он захватит Бекку вместо Лизы. А когда это не сработало, она показала книгу другим ребятам в попытке разгласить всю эту историю и привлечь чужаков, чтобы остановить брата. А в последнюю ночь она переоделась Лизой, чтобы Джин забрал ее вместо Лизы.

Душераздирающее зрелище. Фиби ясно видела это: несчастная Эви, которая осталась наедине со своей тайной. Она выпустила Джина и привела его к Лизе. Должно быть, она чувствовала себя виноватой, ее давний друг внезапно перебрался в действительность и строил опасные планы, а она была единственной, кто мог остановить его. Но разве она могла остановить?

– Где сейчас Эви? – спросила Фиби.

– Понятия не имею, – ответила Филлис, но Фиби заподозрила, что она лжет. Что Филлис и Хэйзел сделали с Эви? Выполнила ли она свою роль и теперь стала бесполезным бременем? Фиби помнила слова Габриэллы о том, что Эви выпустила ее на волю. Пересекла ли она красную черту? Появилась ли новая могила на кладбище за домом Хэйзел?

– Итак, Джин забрал Лизу, и вы решили, что в подвале лучше будет спрятать двух отпрысков вместо одного? – решительно сказал Сэм. – Это безумие, мама!

Филлис поджала губы, сделала глубокий вдох и продолжила:

– Мы подозревали, что Лиза беременна, и это оказалось правдой. Если бы люди узнали об этом, то они узнали бы и о Джине. Поэтому мы решили на какое-то время спрятать ее, пока не родится ребенок. Я признаю, что это был не лучший план, но мы немного обезумели и отчаялись. Дэйв снова накачался таблетками и впал в кому. Я была в расстроенных чувствах и не знала, как еще можно объяснить это. Мы сделали вид, что она сбежала из дома. Потом, после рождения ребенка, мы собирались вернуть ее.

Фиби пыталась осознать, как это вообще могло показаться хорошим планом действий.

– Но вы не вернули ее, – сказал Сэм. – Вы держали ее там. Пятнадцать лет, мама.

Фиби снова подумала об Эви. Об одинокой девочке, имевшей в подвале двух тайных друзей. Даже если она понимала, что это плохо, она, наверное, радовалась их обществу. Она была их связующим звеном с внешним миром. Она была изгоем и не имела настоящих друзей. Власть над тайным миром в подвале ее дома должна была наделять Эви ощущением могущества.

Была какая-то грустная ирония в том, что она выбрала агорафобию в качестве выдуманной болезни, ведь она сама удерживала Лизу и Габриэллу в неволе, запрещая им все эти годы покидать дом. А возможно, она ждала и надеялась, что получит шанс для их освобождения. Но то, чему она противостояла – семейное наследие, перемешанное с легендами о феях, – было слишком могущественным, чтобы преодолеть это в одиночку.

Филлис поджала губы.

– Лиза потеряла своего первенца и совсем расклеилась. Мы ждали, пока она окрепнет и захочет вернуться домой. Но, думаю, тогда что-то сломалось у нее внутри. Она забыла о своей другой жизни, о жизни в семье. В своем воображении она пересекла границу волшебного мира. И казалась счастливой. Хэйзел убедила меня, что будет лучше, если мы оставим ее там. У нее были Джин и Эви. А потом появилась Габриэлла. Она убежала из дома, и Джин познакомился с ней в Барлингтоне. Он привел ее домой, и они с Лизой сразу подружились. Джин изображал из себя Короля фей, никто не хотел ничего плохого. Мы прекрасно справлялись с ситуацией. Взяли нечто черное и уродливое и превратили это в блестящее и сияющее.

Сэм покачал головой и отступил от своей матери.

– Ты превратила жизнь Лизы в пустую извращенную фантазию!

Она нахмурилась.

– Это не так плохо, Сэм. Скажи мне, кем бы ты сам захотел стать: Королевой фей или бедной двенадцатилетней девочкой, погоняемой своей полоумной кузиной?

– Пошли отсюда, – обратился Сэм к Фиби. – Давай поедем домой и обратимся в полицию.

Филлис засмеялась.

– И что ты им скажешь, Сэмми?

– Что ты похитила и убила собственную дочь.

Филлис покачала головой.

– Нет, моя дочь здесь. – Она протянула руку и погладила нечесаные волосы Габриэллы. – После стольких лет разлуки она вернулась домой с ребенком. Это настоящее чудо.

Значит, притворство будет продолжаться. Фиби понимала: это не только ради Лизы, но и ради самой Филлис. Это был фокус, который Филлис, несомненно, выучила, пока росла в такой семье: когда положение становится угрожающим, нужно переписать историю. Размыть черту между реальностью и воображением.

Потом Фиби посмотрела на бедного логичного Сэма, удивляясь, как ему вообще удалось родиться в такой семье. Сэм бросил отчаянный взгляд в ее сторону. Потом на его лицо легла тень, и он отвернулся.

«Он думает о нашем ребенке».

Так странно, раньше она противилась мысли о ребенке, который продолжит ее не лучшую родословную, а теперь Сэм столкнулся с такой же дилеммой.

Может быть, в конце концов, они все-таки были предназначены друг для друга.

Фиби протянула руку к его руке, и, к ее удивлению, Сэм не отстранился. Он крепко взял ее за руку.

– Они сделают ДНК-тесты, – сказал Сэм. – Они обыщут комнату в подвале Хэйзел. Они выкопают трупы в саду – Лизу, ребенка Габриэллы, других детей Лизы.

– Ты уверен, Сэм? – насмешливо спросила Филлис. – Ты уверен, что они вообще что-то найдут?

Рука Сэма обмякла.

Фиби вспомнила о том, что произошло в хижине: когда они вернулись, все было вычищено, все улики пропали. Полицейские без труда превратили ее и Сэма в преступников.

Фиби посмотрела на Сэма, потом на Филлис.

– Мы делали то, что было в наших силах, – сказала Филлис.

Сэм выпустил руку Фиби, покачал головой и попятился к выходу, словно преступник, только что подстреленный при попытке побега.

Часть VI

Что-то вечное

Из Книги фей

Если вы до конца прочитали эту книгу, то знаете правду. Мы здесь, мы ходим среди вас. Мы сильнее, быстрее и умнее, чем вы. Мы ступаем безмолвно.

Мы можем заглядывать в ваши сны.

И лжем.

Всегда помните о том, что мы лжем.

Глава 53

Фиби

3 февраля, наши дни

Зазвонил «панический телефон».

Фиби не нравилось это название, но она улыбнулась, потому что предложение исходило от Франни. «Панический телефон». Тайный мобильный телефон, который использовался только для связи с Франни и Джимом – единственными людьми из прежней жизни, с которыми они продолжали общаться.

– Алло, – сказала Фиби, слегка задыхаясь после быстрой ходьбы, но обрадованная звонком Франни. В последнее время та часто звонила и задавала один и тот же вопрос: «Ребенок уже родился?» Сегодня вечером Фиби собиралась ответить: «Скоро, тетушка Франни, уже скоро», потому что она весь день испытывала слабые схватки. Акушерка объяснила, что это так называемые пробные схватки. Фиби ожидала услышать предсказуемый вопрос, но он так и не прозвучал.

– Алло, – снова сказала она. – Франни?

– Фиби? Это Эви.

Невероятно.

Фиби покосилась на дверь и взмолилась о том, чтобы Сэм вошел в комнату и сказал ей, как себя вести и что сказать. Но он был в городе и покупал последние мелочи, необходимые для ребенка.

Нужно ли повесить трубку? А потом разбить «панический телефон», позвонить Франни со своего старого телефона и сообщить, что на этот раз пришло время паниковать по-настоящему?

Фиби судорожно вздохнула и погладила свой огромный живот. Она только что повесила в детской комнате над колыбелью мобильную конструкцию. Звезды и луна двигались по кругу под мелодию «Сияй, сияй, маленькая звездочка».

– Откуда ты взяла этот номер? – спросила Фиби. – Где ты находишься? Мы не знали, жива ты или мертва.

Сэм и Фиби обратились в полицию и рассказали обо всем, что знали, но от этого оказалось мало проку. Хэйзел и Филлис категорически отрицали их показания и выражали крайнюю озабоченность состоянием душевного здоровья Сэма и Фиби. Они даже намекнули полицейским, что подозревают молодую пару в употреблении наркотиков.

– Бедный Сэмми, – сказала Филлис. – Он так и не смог пережить утрату сестры. Он слегка тронулся умом и теперь сочиняет безумные истории.

Они не обнаружили никаких признаков Эви. Когда полицейские направились в полуподвальную квартиру рядом с университетом, то обнаружили, что она уже несколько месяцев сдается в аренду. Бекка оставила работу в магазине низких цен и уехала из города. Не осталось никаких улик, доказывающих существование Габриэллы, Джина или ребенка. Комната со стенами из шлакоблоков в подвале дома Хэйзел была превращена в овощехранилище. В потайной комнате стояли книжные шкафы и кресло с подставкой для ног.

– Это библиотека, – объяснили полицейские. – Не похоже на пещеру с привидениями.

Они не нашли никакого кладбища за домом Хэйзел – только помидорную грядку, заросшую сорняками.

– Я же вам говорила, – прошептала Филлис, пока они наблюдали, как двое полицейских неохотно копаются в земле. Ее улыбка была такой нежной, что со стороны казалось, будто она утешает их и шепчет слова любви.

– Что теперь? – спросила Фиби, когда они с Сэмом остались наедине.

– Мы уезжаем. Нужно убраться как можно дальше от моей проклятой семьи.

С помощью Франни и Джима они постарались сделать свой отъезд незаметным. Они продали свой дом и отправились в Колорадо, где жили друзья Джима, имевшие ферму в окрестностях Боулдера. Там был старый флигель, где они остановились. Сэм работал на ферме за жилье и стол.

– Вам нужно некоторое время держаться тише воды ниже травы, – объяснила Франни. – Если вы действительно хотите, чтобы вас не нашли, работайте здесь, никуда не выезжайте и нигде не оставляйте свои имена. Избавьтесь от кредитных карточек. Пользуйтесь только наличными. Если вам нужно получить библиотечную карточку или что-нибудь в этом роде, записывайтесь под чужим именем.

«Например, Мэри Стивенс», – подумала Фиби, вспомнив о девушке, которая пришла к ним только с мелком, ключом и библиотечной карточкой. Теперь Фиби находилась лишь в нескольких шагах от того, чтобы стать такой же – девушкой, которая находится в бегах и не имеет при себе почти ничего, кроме собственной одежды.

Фиби слышала в телефонной трубке дыхание Эви.

– Я не умерла, – сказала Эви.

– Это ясно. Где ты находишься?

– А ты? – спросила Эви.

– Что тебе нужно? – Фиби не обратила внимания на ее вопрос.

Наступила пауза, прерываемая лишь звуком дыхания. Потом Эви наконец заговорила.

– Я звоню ради Лизы. Вернее, из-за нее. Потому что я виновата во всем, что с ней случилось. Я не смогла спасти Лизу и ее ребенка. Но, может быть, успею спасти тебя.

– Что ты имеешь в виду? – раздраженно спросила Фиби, уже готовая повесить трубку.

– Твой ребенок в опасности, – прошептала Эви.

– Что?

– Все это ложь, – продолжала Эви. – Но ты уже знаешь, правда?

– Что именно? – поинтересовалась Фиби. Ребенок в ее животе заворочался. Этот малыш уже был настоящим акробатом.

– Темный Человек существует, Фиби. Настоящий Тейло. Всё, что они делают, это для него. Филлис, Хэйзел, Джин. Они посвятили ему свою жизнь. Ты не сможешь остановить их. Мой отец попытался… и посмотри, что с ним случилось.

– Ты говоришь о Дэвиде?

– Да.

– Филлис сказала, что он не был твоим отцом. Кроме того, он покончил с собой.

– Интересное совпадение, правда? Перед нашим отъездом в Кейп-Код он сказал мне и маме, что устал от секретов. Он собирался покончить с этим: хотел рассказать всему миру о Тейло и о бедном Джине, заточенном в подвале. Он хотел увезти меня и маму подальше от всего этого. Он говорил, что никогда не переставал любить ее.

– Ну и что? Ты хочешь сказать, кто-то напичкал его таблетками, чтобы он молчал и не помышлял о разводе с Филлис?

– Я не знаю, – сказала Эви. – Но, пока мы были в отъезде, произошло нечто ужасное. Тейло нашел способ остановить его. Последний рисунок в альбоме моего отца – это человек без лица. Тейло нанес ему визит, можно не сомневаться. – Эви перевела дыхание, прежде чем продолжить. – А потом, в последний вечер перед второй передозировкой, он снова попытался положить конец этому безумию. Я поделилась с ним своим беспокойством о том, что они собираются забрать Лизу, и он попробовал позвонить в полицию. На следующее утро, когда мы проснулись, его увезли в больницу в машине «Скорой помощи».

– Но никакого Тейло не существует, Эви! Джин играл его роль. Это он прятался в лесу, и Лиза забеременела от него. Они всего лишь пытаются защитить его и удержать под замком свои грязные семейные тайны!

– Послушай меня. Они хранят гораздо более опасные секреты. Лиза не забеременела тем летом… еще нет. Они сами решили забрать ее, Фиби. Вовсе не Джин вытащил ее из подвальной ямы. Это сделали моя мать и Филлис.

– Но Джин…

– Да, он начал все это, но, когда у Лизы наступили первые месячные, Филлис поняла, что она готова стать невестой Тейло. Поэтому она воспользовалась уже проделанной работой Джина для похищения собственной дочери.

– Ради всего святого, Эви! Не знаю, веришь ты сама в это дерьмо или до сих пор играешь в свои игры. Нет никаких фей и Тейло; все это куча грязной лжи!

– Если хочешь сохранить ребенка, тебе придется поверить: Джин – это не Тейло! Он его сын, но сам Тейло – нечто гораздо большее. И ты это знаешь. Просто… остановись на минуту и подумай. Ты знала его все это время, верно?

Фиби поежилась. Где-то в потайных закоулках ее разума открылся люк под кроватью и послышался скребущий звук, как будто что-то пыталось выбраться наружу.

– Я подслушала их разговор, – сказала Эви. – Они сказали, что Тейло выбрал тебя, чтобы ты родила первенца Сэма.

– Но это невозможно. Как…

– Он не выбирает кого попало. Тебе это известно, правда? Ты ведь знаешь, кто ты такая.

– И кто я такая? – пробормотала Фиби.

– Разве ты всю свою жизнь не ощущала этого? Того, что ты отличаешься от других людей. Ты не вписываешься в общество, как бы ты ни старалась. Ты знаешь вещи, которые не должна знать. Ты видишь вещи, невидимые для других людей.

– Не понимаю, что это…

– Ты его дочь. Плоть и кровь Тейло. Наполовину человек, наполовину фея. Ты ходишь между мирами.

Фиби прислонилась к детской кроватке, держась за нее.

– Нет, – сказала она, качая головой. «Мой отец был просто бездомным парнем, с которым мама познакомилась в баре. Бродягой. Он продавал фрукты и табак». Она мысленно подобрала эти слова, но не могла произнести их. Воздух вдруг стал разреженным. Стены смыкались, создавая ощущение, будто она находится в тоннеле. И там, в самом конце, стоял Темный Человек, поджидавший ее.

– У всех нас есть свое предназначение, Фиби. И ведь ты понимаешь, – нет, ты знаешь, что ребенок, которого ты носишь в себе, принадлежит ему?

Фиби прервала связь и швырнула телефон через всю комнату, а в следующий момент мощная схватка прокатилась по ее телу и заставила упасть на колени.

– Дыши, детка! Дыши! У тебя отлично получается. Мы почти у цели. – Сэм стоял рядом с ней, раскрасневшийся от волнения. За его спиной работали врач и акушерка.

– Теперь поднатужьтесь, – сказали они.

Фиби слышала их через густую пелену боли и медикаментов; она сомневалась, что сохраняет контроль над своим телом. Но она попыталась поднатужиться.

– Хорошо, – сказали они.

– О боже! – воскликнул Сэм. – Показалась головка!

– Еще немного, милая, – попросила акушерка.

Когда пришло осознание, Сэм влюбился в идею отцовства. После того как он понял, что пообещал отдать своего первенца всего лишь двоюродному брату, а не какому-то ужасному сверхъестественному существу, предстоящее отцовство стало ему в радость. Он энергично принялся за дело, читая книги о раннем воспитании детей и покупая неотбеленные хлопковые подгузники и одноразовые трусики из экологически чистых материалов.

Он выкрасил детскую комнату специальной безвредной краской и украсил бордюры картинками Шалтая-Болтая, нанесенными по трафарету.

Фиби смотрела, как он трудится на стремянке, разрисовывая улыбающиеся маленькие яйца в коротких штанишках, сидящие на стене.

И вся королевская конница,

Вся королевская рать,

Не может Шалтая-Болтая поднять.

Но что, если Тейло существует на самом деле?

Что, если она действительно была избранной, если она появилась на свет лишь потому, что Тейло спланировал это и совратил ее мать, а потом всю жизнь наблюдал, чтобы в конце концов свести свою дочь с Сэмом?

Эта мысль не давала Фиби покоя. Она рассказала Сэму о звонке Эви, когда они ехали в больницу.

– Она сказала, что я дочь Тейло, – сообщила Фиби.

– Она совсем спятила, – сказал он и положил руку ей на живот. – Моя ненормальная мать и тетка годами изводили и мучили ее. Мне действительно жаль ее, но в конце концов она стала такой же безумной, как и они. Такое глупое беспокойство не пойдет на пользу ни тебе, ни ребенку, Фиби. Мы покончили с этими людьми. Давай сосредоточимся на нашей жизни и на ребенке, который скоро будет с нами.

– Отлично, мамочка, – сказал врач из-за голубой хирургической маски. – Еще одно хорошее усилие, и вы сможете познакомиться со своей крошкой.

Фиби закрыла глаза и сосредоточилась на нижней части своего тела, которую она на самом деле не чувствовала, но которая должна была остаться на месте. Слабое ощущение давления, а потом боль. Боль присутствовала всегда. Даже под воздействием обезболивающего она чувствовала, что младенец как будто разрывает ее пополам, словно перезрелый плод. Она поднатужилась изо всех оставшихся сил и издала низкий горловой крик.

– О боже! – дрожащим голосом произнес Сэм.

«Я родила что-то нечеловеческое, – подумала Фиби. – Миногу с рядами зубов».

Младенец запищал, и она открыла глаза.

– Это девочка, – объявил врач. – Чудесная маленькая девочка!

Фиби приподняла голову и увидела крошечное тельце, покрытое слизью и кровью, ручки, ножки и пучок влажных, слипшихся волос.

А в дверном проеме, за ее маленькой девочкой, врачом, акушеркой и Сэмом, возникла размытая фигура. Только силуэт, высокая темная тень, наблюдавшая за ними.

– Кто это? – спросила Фиби.

– Это наш ребенок. – Сэм взял ее за руку, потом наклонился и поцеловал. – Наша дочь.

– Нет, – сказала Фиби. – Там, в дверном проеме!

Сэм обернулся.

– Там никого нет, милая.

– Молодой отец желает перерезать пуповину? – поинтересовался врач, и Сэм пошел к другому концу кровати. Потом он вернулся, держа в руках их маленькую дочь, очищенную от последа и завернутую в мягкое фланелевое одеяло. Он наклонился и осторожно уложил ребенка Фиби на грудь.

– Думаю, она голодна, – сказал Сэм, дитя с зажмуренными глазами тыкалось в ее грудь. Сэм помог дочери найти сосок. Фиби погладила ее влажные волосы и вдохнула ее запах, а та сосала и глотала, решительно прилипнув к матери.

– Уилла, – сказала Фиби. – Определенно, это Уилла.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Ее дочь здесь, здоровая и красивая. Десять пальчиков на руках и десять – на ногах.

– Я люблю тебя, – сказал Сэм. Затем он поцеловал волосы малышки. – И тебя тоже, маленькая Уилла, – добавил он.

Доктор и акушерка немного задержались, потом ушли. Вошла другая медсестра.

– Теперь вам надо отдохнуть, – сказала она.

Фиби снова закрыла глаза, прижимая ребенка к груди. Сэм стоял рядом с ней.

– Я заберу ее только на минутку, – сказала медсестра, разбудив Фиби. Ей снилась мама. Ее мать сидела на краю кровати, воркуя с Уиллой; одежда матери была вывернута наизнанку и насквозь промокла.

– Нам нужно проверить ее уровень билирубина, – объяснила медсестра. – Я вернусь через минуту-другую. – Она жизнерадостно улыбнулась Фиби; ее светлые волосы были уложены на затылке в идеальный узел.

– Сэм, – сказала Фиби и отпустила ребенка. От медсестры исходил слабый запах сигаретного дыма, замаскированный духами. – Где Сэм?

– Не могу сказать, дорогая. Вероятно, вышел подышать свежим воздухом или выпить чашку кофе.

Фиби кивнула.

– Уверена, он скоро вернется, – добавила медсестра и ободряюще похлопала ее по руке. Потом она взяла на руки ребенка. – Пойдем, маленькая горошинка. Скоро я принесу тебя к маме.

Фиби села и посмотрела им вслед, но увидела лишь коридор, освещенный флуоресцентными лампами. Она слышала приглушенные голоса. Где-то раздались три негромких гудка. По коридору прошел врач, потом человек в зеленом халате, толкавший медицинскую тележку.

Фиби протерла глаза, наклонилась к столу на колесиках рядом с кроватью и отпила глоток воды из стакана.

– Мамочка, – сказала она себе, улыбаясь и все еще не до конца веря в это. Но она стала матерью. И собиралась быть чертовски хорошей матерью, несмотря на свое воспитание. Нужно было лишь представить, что предприняла бы ее мать в той или иной ситуации, а потом сделать ровно наоборот.

– Думаешь, это так просто? – Ее мать снова была здесь, примостившись на краешке больничной кровати. Фиби моргнула один раз, потом другой.

Она ясно видела ярлычки и стежки на швах вывернутой одежды матери. Вода стекала с нее, просачиваясь сквозь тонкую простыню и собираясь в ногах кровати. От матери несло гнилью и сигаретным дымом.

Она улыбнулась Фиби, механически раздвинув в стороны голубовато-восковые губы.

– Ты не сможешь убежать от Темного Человека, любимая, – сказала она. – Только не после того, как он побывал внутри тебя. Только не после того, как у тебя появилось что-то, что он хочет получить.

Фиби потянулась к сигнальному звонку на перилах кровати, но не смогла найти его. Она лихорадочно заворочалась, и, когда после тщетных поисков она уже была готова закричать, вернулась молодая медсестра с ребенком, завернутым в одеяло. Фиби посмотрела на противоположный конец кровати. Там никого не было, и простыня осталась сухой.

– Все в порядке, – сказала медсестра. – С ней все отлично.

Фиби кивнула, протянула руки и привлекла к себе маленькую Уиллу.

Но что-то было не так.

Это был не ее ребенок.

Волосы и глаза стали темнее, кожа – более прозрачной. И запах был неправильным: этот ребенок был неприятно влажным, и от него пахло лесными поганками. Младенец заплакал, издавая пронзительные звуки.

– Это не она, – сказала Фиби.

– Прошу прощения?

– Это не мой ребенок.

– Разумеется, это ваш ребенок. – Идеальные светлые волосы немного съехали набок. Парик. Эта медсестра носила парик. И разве Фиби не узнает это лицо за улыбкой и густым макияжем?

– Бекка?

Медсестра отступила от кровати.

– Извините, что вы сказали?

– Что ты сделала с моим ребенком?

– Я позову доктора, – сказала медсестра и вышла, нет, практически выбежала из палаты. Ее левая брючина задралась так, что Фиби увидела ее ноги без носков. На ногах у медсестры были серебристые кроссовки с черной шнуровкой. А на ее лодыжке красовалась татуировка: Знак Тейло.

Фиби закричала.

– В чем дело, милая? – спросил Сэм, торопливо вошедший в палату в сопровождении двух медсестер.

– Это не Уилла. Медсестра забрала нашу девочку и подменила ее.

– Никто ее не забирал, – сказала одна из медсестер. – Она все время находилась вместе с вами. Посмотрите на ее браслет, здесь написано: «Ребенок Наззаро, женского пола». А лента у нее на лодыжке? Это электронный датчик, если кто-то попытается выйти из родильного отделения вместе с ней, сработает сигнал тревоги.

Сэм погладил руку Фиби.

– Это она, Би. Это Уилла. Наверное, тебе приснился дурной сон.

– Я не спала, – прошипела Фиби. – Где ты был?

– Спустился к стойке регистрации. Им понадобилась наша страховая карта.

Откуда они узнали? Должно быть, ждали и наблюдали.

– У девушки, которая забрала ее, были светлые волосы, но это парик. И серебристые кроссовки. Думаю, это была Бекка.

– Мизинчик? – Он нахмурился, и по его лицу промелькнула тень недоверия. – Я так не думаю, Би.

Медсестра покачала головой.

– Среди наших сотрудниц нет никого с такой внешностью, – заявила она.

– Она была здесь!

– Нужен вызов, чтобы попасть сюда, – сказала медсестра. – Здесь никого не было. Я находилась на сестринском посту и знаю, что никакого вызова не было.

Вторая медсестра вышла из палаты и вскоре вернулась вместе с врачом.

– Пожалуйста, – сказала Фиби, – вы должны выслушать меня. Наверное, она все еще в больнице. Вы можете остановить ее. Пожалуйста, Сэм! Найди ее, она унесла нашего ребенка!

Сэм покачал головой.

– Девочка у тебя, Би. Ты держишь ее на руках.

Фиби посмотрела на хнычущего бледного младенца и оттолкнула его.

– Это не мой ребенок!

Сэм взял девочку на руки и стал укачивать ее, отчего она закричала еще громче.

Врач вышел из комнаты и вернулся со шприцем в руке. Он впрыснул что-то в капельницу Фиби.

– Вам нужно отдохнуть, – сказал он.

Фиби слышала, как Сэм что-то озабоченно сказал о послеродовом психозе. Потом он заговорил об истории алкоголизма и психических расстройств в семье.

– Ее мать совершила самоубийство, – прошептал он.

– Нет, – простонала Фиби. – Послушайте… – Она старалась удержать глаза открытыми, но это было бесполезно.

Когда она снова закрыла глаза, то увидела на этот раз еще яснее.

Там, нависая в дверном проеме ее палаты, стоял Темный Человек. Силуэт, полностью сотканный из теней, он как будто вбирал в себя свет и поглощал его, как черная дыра. Можно было заблудиться внутри этой темноты. Это было нечто вечное и неизменное. И там, где должно было находиться его лицо, она уловила слабый намек на улыбку.

Благодарность автора

Я хотела бы поблагодарить:

– Моего литературного агента Дэна Лазара за все, что он делает для меня.

– Моего редактора Жанетту Перез и всю команду из Harper Books, которые помогли превратить эту книгу в то, что вы видите сейчас. Спасибо вам за поддержку и понимание в те дни, когда я приостановила работу во время болезни моей матери.

– Моего отца Дункана Макмахона, который рассказывает о моих книгах всем и каждому – от рабочих на нефтяных месторождениях до незнакомых людей в магазине Stop amp;Shop.

– Алисию Партридж за ее искреннюю поддержку и умные идеи.

– Кенни Клейна, который поделился со мной своими знаниями о феях и разрешил прочитать текст книги «Сквозь волшебное стекло» до того, как он был опубликован.

– И, как всегда, Андреа и Зеллу, которые продолжают верить в меня, несмотря ни на что.

Примечания

1

«Волшебные пальчики» (Magic Fingers) – фирменное название вибрирующей кровати, запатентованной в 1960-е годы. Здесь используется в ироническом смысле (прим. перев.).

2

Короткая проселочная дорога, прокладываемая в противопожарных целях (прим. пер.).

3

Reliance (англ.) – надежность, уверенность.

4

Фиби (Phoebe) – чибис (прим. перев.).

5

Одюбон, Джеймс (1785–1851) – американский натуралист, автор иллюстрированной книги «Птицы Америки», которая считается настоящим раритетом (прим. перев.).

6

Фея Динь-Динь – персонаж «Питера Пэна» Джеймса Барри (прим. перев.).

7

Джеффри Дамер (1960–1994) – американский серийный убийца и каннибал, жертвами которого стали 17 человек (прим. перев.).

8

Темпе – ферментированный соевый продукт. Сейтан – пшеничная клейковина (прим. перев.).

9

Имеется в виду халькопирит (прим. перев.).

10

«Биркенсток» – немецкая обувная компания, производитель ортопедической и спортивной обуви (прим. пер.).

11

Иванов день, 24 июня в России (прим. перев.).

12

Карточная игра (прим. пер.).

13

Автор пользуется термином Revival («Возрождение»), в XX веке уместным только для музыкальных жанров. Архитектурный ривайвализм распространен в США, но описание соответствует стилю постклассицизма (прим. пер.).

14

Ром с кокосовым молоком и ананасовым соком (прим. перев.).

15

Румпельштильцхен – персонаж из сказки братьев Гримм (прим. пер.).

16

Рокуэлл Кент (1882–1971) – американский художник и график, книжный иллюстратор, писатель (прим. пер.).

Content

Дженнифер Макмахон
Молчание

Пролог Фиби 23 июня, пятнадцать лет назад

Часть I Первый контакт

Глава 1 Фиби 4 июня, наши дни

Глава 2 Лиза 6 июня, пятнадцать лет назад

Глава 3 Фиби 4 июня, наши дни

Глава 4 Лиза 6 июня, пятнадцать лет назад

Глава 5 Фиби 4 и 5 июня, наши дни

Глава 6 Лиза 7 июня, пятнадцать лет назад

Глава 7 Фиби 5 июня, настоящее время

Глава 8 Лиза 7 июня, пятнадцать лет назад

Глава 9 Фиби 5 июня, наши дни

Глава 10 Лиза 7 июня, пятнадцать лет назад

Глава 11 Фиби 5 июня, наши дни

Глава 12 Лиза 8 июня, пятнадцать лет назад

Глава 13 Фиби 7 июня, наши дни

Глава 14 Лиза 8 июня, пятнадцать лет назад

Глава 15 Фиби 8 июня, наши дни

Глава 16 Лиза 8 июня, пятнадцать лет назад

Глава 17 Фиби 8 июня, наши дни

Глава 18 Лиза 9 июня, пятнадцать лет назад

Глава 19 Фиби 11 июня, наши дни

Глава 20 Лиза 10 и 11 июня, пятнадцать лет назад

Глава 21 Фиби 11 июня, наши дни

Глава 22 Лиза 12 июня, пятнадцать лет назад

Глава 23 Фиби 11 июня, наши дни

Часть II Народ теней

Глава 24 Фиби 11 июня, наши дни

Глава 25 Лиза 13 июня, пятнадцать лет назад

Глава 26 Фиби 11 июня, наши дни

Глава 27 Лиза 13 июня, пятнадцать лет назад

Глава 28 Фиби 12 июня, наши дни

Глава 29 Лиза 13 июня, пятнадцать лет назад

Глава 30 Фиби 12 июня, наши дни

Глава 31 Лиза 14 и 15 июня, пятнадцать лет назад

Часть III Давай, давай, подружка

Глава 32 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 33 Лиза 15 июня, пятнадцать лет назад

Глава 34 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 35 Лиза 15 июня, пятнадцать лет назад

Глава 36 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 37 Лиза 15 июня, пятнадцать лет назад

Глава 38 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 39 Лиза 20 и 21 июня, пятнадцать лет назад

Часть IV Царство фей

Глава 40 Девочка, которая будет королевой

Глава 41 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 42 Девочка, которая будет королевой

Глава 43 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 44 Девочка, которая будет королевой

Глава 45 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 46 Девочка, которая хотела быть королевой

Глава 47 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 48 Девочка, которая должна стать королевой

Глава 49 Фиби 13 июня, наши дни

Часть V Счастливая семья

Глава 50 Фиби 13 июня, наши дни

Глава 51 Джин 29 мая, пятнадцать лет назад

Глава 52 Фиби 13 июня, наши дни

Часть VI Что-то вечное

Глава 53 Фиби 3 февраля, наши дни

Благодарность автора

Примечания