Володарская Ольга Геннадьевна

Ошибка Деда Мороза

Ольга Володарская

Ошибка Деда Мороза

Майор Станислав Головин много лет мечтал встретить Новый год по-человечески. То есть, как все нормальные люди, прийти домой с работы часа в четыре, елочку нарядить, помочь жене потереть свеклу для селедки «под шубой», вечерком подремать на диванчике, в одиннадцать сесть за стол, чтобы проводить старый год, в полночь встретить новый, до двух посмотреть телевизор и с чувством исполненного долга лечь спать в начале третьего. Казалось бы, ничего запредельного в этой мечте не было, но Головину никак не удавалось ее осуществить. Из года в год повторялось одно и то же: он прибегал домой за час до боя курантов, когда елка была уже наряжена, а свекла не только потерта (причем не крупно, как любил Головин, а меленько), но и выложена горой на селедку, падал на стул, выпивал фужер шампанского за все хорошее, что было, но прошло, и засыпал, сморенный усталостью, на речи президента. И так на протяжении семи лет...

В канун очередного Нового года Головин, чтобы не травить душу, уже ни о чем не мечтал, а готовился встретить праздник привычно, но свершилось чудо – начальник следственного отдела в качестве поощрения за раскрытое по горячим следам преступление позволил ему уйти с работы сразу после того, как майор закончит годовой отчет. Головин возликовал! Отчет у него был почти готов, поэтому можно не сомневаться в том, что домой он поспеет в заветный час.

И Станислав не ошибся в своих прогнозах! Ровно в четыре часа он переступил порог квартиры и, уловив чутким носом запах вареной свеклы, потопал в кухню.

– С наступающим! – гаркнул он и отсалютовал хлопочущей у плиты супруге бутылкой шампанского.

– Славка? – ахнула она радостно. – Ты уже дома? – И чмокнула его в колючие усы. – Вот здорово! Свеклу потрешь?

– Всенепременно, – благодушно молвил он и, помыв руки, уселся за кухонный стол.

Когда «шуба» для селедки была готова, Головин направился в «зал», чтобы нарядить их небольшую искусственную елочку. Сделав это, он вытянулся на диване, прикрыл глаза и приготовился ко сну, но тут в комнату ворвалась жена Ольга и стала Станислава тормошить.

– Ну что еще? – недовольно буркнул он, приоткрыв один глаз.

– Сейчас позвонили Потаповы и пригласили нас в гости! – объявила супруга таким тоном, будто сама королева английская назначила ей аудиенцию.

– Надеюсь, ты отказалась?

– Еще чего, – фыркнула Ольга. – Я сто лет не встречала Новый год в компании! Так что поднимайся с дивана и отправляйся в душ – мы идем к Потаповым...

– Никуда не пойду! – отрезал Головин, даже не потрудившись вспомнить, кто такие эти Потаповы.

– Пойдешь, как миленький, – строго сказала Ольга. – Хватит с меня скучных праздников у телевизора. Ты опять уснешь, а я сиди, в ящик пялься... Надоело!

– Сегодня я не усну, клянусь, – попытался уговорить ее Станислав, но Ольга была непреклонна.

– Разговор окончен, – сурово молвила жена и швырнула на колени Головина выисканный в недрах шифоньера парадный галстук. – Одевайся, нас ждут к десяти.

И Головину ничего не осталось, как подчиниться – супруга все равно бы добилась своего (истерикой, шантажом, угрозами – она всегда говорила, что на войне все средства хороши), а тратить нервные клетки, которых и так осталось мало по причине того, что они не восстанавливаются, было жаль. Но зато он отвоевал право идти в гости без галстука. Ольга милостиво позволила ему это...

Чувствуя себя победителем, Стас отправился в ванную.

Кто такие Потаповы, Станислав вспомнил только после того, как их увидел. Когда-то давно они жили на одной лестничной клетке, и Ольга дружила с женой Потапова. Кажется, ее звали Леной. Была она приветлива, улыбчива, приятна, но чересчур шумна, поэтому сам Станислав избегал ее общества. Да и главу этого семейства старался обходить стороной, а все потому, что Сергей Потапов был из породы шутников и балагуров, тогда как Головин терпеть не мог анекдоты, шутки, прибаутки, поскольку чувство юмора у него напрочь отсутствовало.

За годы, что Головин не видел бывшего соседа, тот мало изменился. По крайней мере в главном! Был все тем же весельчаком – встречал гостей в прихожей, наряженный в костюм Деда Мороза, напяливал каждому на голову конусообразную шляпку на резиночке, загонял на табурет и заставлял рассказывать стишок. Головин, естественно, от декламации наотрез отказался. А вот его супруга с явным удовольствием прочла пару четверостиший, за что получила шоколадку и свистульку, после чего втащила хмурого мужа в комнату, где был накрыт стол.

Гостей у Потаповых собралось довольно много – восемь человек. Кроме Головиных, присутствовали еще две супружеские пары и двое одиночек: пышнотелая блондинка приятной наружности и сутулый очкарик в дорогом, но ужасно сидящем на его узкоплечей фигуре костюме. Как выяснилось впоследствии, блондинка была лучшей подругой Лены Катериной, а очкарик другом и коллегой ее супруга, этих двоих хозяева вознамерились «свести». Однако, по наблюдению Головина, «невеста» больше интересовалась другим представителем сильного пола, а именно – мужем второй Лениной подруги Марты Кольцовой. Он был хорош собой: высок, статен, белокур, голубоглаз – и у маленького, худого, чернявого Головина вызвал чувство жгучей зависти. А вот супруга его красотой не отличалась. Была чересчур толста, жидковолоса, конопата, зато занимала высокий пост в администрации города и приносила в дом львиную долю семейного дохода. У второй супружеской пары – Серухиных – дело обстояло совсем наоборот. Муж, Константин, краснолицый и пузатый, зарабатывал деньги, а его жена, красавица Светочка, их тратила. Константин, приятель и бывший начальник Потапова, был хозяином крупного торгового центра, а Света отставной моделью.

Познакомившись со всеми, Головин уселся за стол и стал с нетерпением ждать, когда остальные последуют его примеру и приступят наконец к трапезе – есть ему хотелось ужасно. Но ждать пришлось довольно долго! Ведомые хозяином дома гости минут десять бродили по квартире, осматривая новую обстановку и восхищаясь какими-то невероятными обоями (Головин подозревал, что гостей созвали именно для того, чтобы похвалиться перед ними ремонтом), потом женщины что-то доделывали на кухне, а мужчины курили на лоджии и перемывали кости какому-то Багрицкому. По общему мнению, тот был мужиком башковитым и, в сущности, неплохим, но уж больно необязательным. Сегодня, например, он должен был встречать Новый год у Потапова, но в последний момент без объяснения причин отказался. Правда, он пообещал в начале второго заехать и поздравить партнера и его гостей с праздником, хотя, по мнению куривших, обещания своего не сдержит, ибо слову его – грош цена...

– Кто такой Багрицкий? – полюбопытствовал Головин, адресуя свой вопрос прибежавшей в комнату с тарелкой хлеба супруге.

– Партнер Потапова по бизнесу, – ответила та.

– А Сергей разве бизнесмен? – удивился Станислав. – Насколько я помню, он был заведующим лабораторией в каком-то НИИ...

– Ну да, был. Но когда институт выкупили иностранцы, он вынужден был уйти. Вместе с коллегой, Багрицким (тот занимал в НИИ должность начальника цеха, и его тоже выперли), Сергей организовал небольшое частное предприятие по производству бытовой химии. Дело у них пошло, и теперь, как ты сам видишь, – Ольга красноречиво обвела взглядом отремонтированную комнату, – живут Потаповы хорошо... – И с тяжким вздохом добавила: – Не то что мы! Десять лет ремонта не делали...

Головин насупился. Он сам знал, что квартира их давно нуждается в ремонте, но у него не было времени, чтобы делать его самому, а нанимать мастеров в фирме не позволяли доходы. Вот и жили, как выражалась Ольга, в «сарае», что Головина не особо трогало, а супруга ужасно от этого страдала, посему регулярно пилила его, а один раз даже скандал закатила. После него Головин сбегал в магазин, купил обои, клей, краску и клятвенно заверил Ольгу в том, что приступит к ремонту прямо завтра...

С тех пор прошло около года, а закупленные стройматериалы до сих пор лежат нераспакованные в кладовке!

– Ну что, приступим? – услышал Головин зычный голос хозяина дома и возрадовался. Во-первых, тому, что опасная тема ремонта закрылась сама собой, а во-вторых, главному – пришло время трапезы.

– Милости прошу за стол! – громогласно объявила Елена, водружая в центр стола две запотевшие бутылки шампанского. – Пришло время проводить старый год и встретить новый!

Гости расселись первыми. Вслед за ними на стулья опустились хозяева (Потапов при этом так и остался в своем костюме Деда Мороза, только накладную бороду снял), и по команде Сергея «налетай» все стали раскладывать угощение по тарелкам.

На часах была половина первого, когда начались танцы. Проходили они в другой комнате, что было только на руку не принимающему в них участия Головину. Оставшись один за столом, он наложил себе целую тарелку салата и, уткнувшись в телевизор, стал его поедать. Отвлекся от трапезы он всего пару раз: первый, когда Потапов в костюме Деда Мороза ввалился в комнату и сообщил Станиславу, что отправляется поздравлять соседей, и звал его с собой, а второй, когда тот спустя минут десять вернулся. Головин как раз накладывал в опустевшую тарелку отбивных. Судя по всему, у соседей Сергей успел порядком нагрузиться, поскольку на Головина воззрился с таким удивлением, будто никак не ожидал его здесь увидеть, а потом издал идиотский возглас «Е-хо-хо!» и стал пятиться. Станислав отсалютовал ему фужером и вежливо поинтересовался, как Сергей сходил к соседям, хотя его это мало волновало. Потапов ничего вразумительного не ответил. Разразившись повторным «Е-хо-хо!», он удалился, прикрыв за собой дверь. Что, собственно, Стаса порадовало! Теперь ему ничто не мешало наслаждаться праздником: до этого громкая музыка заглушала телевизор, а теперь воцарились покой и относительная тишина. А тут еще по ящику начали показывать фрагменты старых «Огоньков», к которым Стас питал особую слабость, а отбивные на блюде все не кончались...

Отправив в рот очередной кусок сочнейшей свинины, Головин довольно зажмурился. «А может, и не такой уж ужасный Новый год получился, – пронеслось в его голове. – Вполне сносно гуляем...»

Стоило ему так подумать, как по квартире разнесся истошный женский крик. Станислав, подавившись мясом, выскочил из-за стола.

– Что случилось? – крикнул он.

– Стас, сюда! – откликнулась на его вопль супруга.

Головин, проглотив недожеванную свинину и наскоро утерев рот салфеткой, бросился к двери. Толкнув ее, он выбежал в прихожую и стал оглядываться. Квартира Потаповых была очень странно спроектирована. Головин не знал, изначально ли так было или это более поздняя перепланировка, но факт оставался фактом – таких запутанных жилищ ему прежде видеть не приходилось. Из прихожей можно было сразу попасть только в «зал», а вот чтобы оказаться в кухне, необходимо было преодолеть длинный коридор с аркой. При этом туалет с ванной находился в совершенно противоположном направлении и, можно сказать, в другом крыле. То есть из прихожей выходил еще один коридор, который поворачивал налево и заканчивался мини-холлом. Попав в него, можно было двигаться дальше – еще через одну арку к туалету с ванной, а затем к спальне и гостиной. В гостиной как раз народ и танцевал. А вот в спальне, где была еще одна лоджия, все курили...

– Стас! – послышался возглас супруги. – Ну, где же ты?

Крик раздавался со стороны кухни, и Головин бросился туда. Преодолев коридор и арку, он увидел сгрудившихся на пороге кухни гостей. Не видно было только хозяев. Однако Лена находилась где-то поблизости, ибо Головин слышал ее надрывный плач.

– А ну-ка разойдитесь, – скомандовал Станислав, растолкав не подчиняющихся его приказам людей, и ввалился в кухню. – Что тут у нас?

Никто Головину не ответил, да этого уже и не требовалось. Майор сам увидел, «что тут у нас» – на полу кухни, разметав руки, лежал Дед Мороз. Шапка его сползла на картонный нос, борода сбилась, отороченный белым мехом красный халат распахнулся на груди, явив взору Головина окровавленную рану, из которой торчал кухонный нож.

– Его убили, да? – услышал он за своей спиной сиплый голос Кольцова.

– А ты как думаешь? – судорожно выдохнула его супруга. – Сам он, что ли, себя?..

– Сереженька-а-а! – услышал Головин женский вопль и подумал сначала, что это кричит Лена, сидящая на корточках в углу кухни, но оказалось – причитает ее лучшая подруга. – Милы-ый... – захлебнулась плачем Катя и собралась кинуться покойнику на грудь, но Головин ее остановил.

– К трупу не подходить, – строго сказал он, оттеснив женщину на прежнее место. – И никому не расходиться до приезда опергруппы!

С этими словами майор шагнул к стоящему на холодильнике телефону и стал набирать номер дежурного. Пока он тыкал в кнопки, супруга покойного поднялась с корточек и, схватив со стола полотенце, хлестнула им подругу по щеке.

– Гадина! – выплюнула она в лицо Кате. – Я думала, к кому же это мой ходит? А вон что оказывается – к подружке моей наилучшей, которую я как родную дома привечаю...

– Да пошла ты, – зло выдохнула Катя. – Тоже мне святоша. Сама вон с Кольцовым путаешься, думаешь, я не знаю?

– Что-о-о? – трубно протянула Марта, на вопрос которой никто не обратил внимания, кроме мужа – тот зажмурился и начал лепетать что-то в свое оправдание.

– Вот ты ему и начала глазки строить, да? – хищно прищурилась Лена. – Тебе ж у меня мужика отбить – счастье! Ты всегда мне завидовала! И шалавой была всегда! Ей холостого жениха привели, а она...

– Сдалась мне ваша невеста, – фыркнул «жених», которого звали Женей. – Мне порядочная женщина нужна. Скромная. И я, между прочим, тебе, Лена, об этом говорил... – Он насупился. – И ты уверяла меня, что твоя подруга Катя именно такая, а она, оказывается, шалава...

– Заткнись, коз-зел, – процедила Катя.

– Развратница, – не остался в долгу Евгений.

– А ну цыц! – рявкнул Головин, шарахнув трубку на рычаг. – Нашли время...

– Нет, пусть говорят! – взвизгнула Марта. – Авось еще что-нибудь новое узнаем...

– А мы уже все узнали, – важно изрек Константин. – Я имею в виду, кто убил Сережу и почему...

– Да? – хлопнула накладными ресницами Светочка. – И кто же его убил?

– Детка, все же очевидно – Сережку зарезала Лена... – Костя многозначительно покосился на Катю. – Из ревности.

Светочка открыла свой прекрасный ротик и растерянно посмотрела на хозяйку дома. Но тут Константин разродился еще одной идеей:

– Либо Потапова убил Кольцов.

– Тоже из ревности? – дрожащим от волнения голосом спросила Светочка и воззрилась на Кольцова с нескрываемым восхищением.

– Нет, у этого другой мотив. Ленка после смерти Сергея станет небедной вдовой, а Кольцов сможет на ней жениться – Ленка помоложе и покрасивее Марты будет...

– Да как ты смеешь, – протрубил Кольцов, – бездоказательно обвинять людей!

– А это он, чтобы от себя подозрения отвести, – воскликнула Лена и ткнула пальцем в важно выпятившего губу Константина. – Я-то знаю, как он мужа ненавидел. За то, что Сережа кандидатскую защитил, а Константин Павлович Серухин нет. После этого моего мужа на его должность назначили, и ему... – Она нацелила на Серухина уже два пальца. – Ему пришлось уйти, чтобы лица не потерять!

– Да я за это твоему мужу «спасибо» должен сказать, – огрызнулся Константин. – Останься я на своей должности, не успел бы вовремя заняться частным бизнесом и сейчас бы в такой халупе, как вы, жил и грошовыми обоями хвалился...

Головин все то время, пока длилась перепалка, ошарашенно молчал. Он и представить не мог, что люди, мило щебетавшие друг с другом еще пару часов назад, могут так остервенело ругаться и обвинять друг друга во всех смертных грехах. Похоже, единственным добродушным существом в этой компании была глупышка Светочка, но и тут Головин просчитался.

– Сережу еще Марта могла убить, – вдруг ляпнула она. – Я слышала, как она говорила мужу, что Потапов ее «кинул». Всегда взятки через нее передавал, а тут другого посредника нашел, Марта-то с этого процент имела...

– А ты докажи! – процедила Марта. – И, кстати говоря, женишок ваш, думается мне, тоже не без греха... – Она ткнула мужа в бок. – Помнишь, как Сергей жаловался нам, что со счетов фирмы утекают деньги? – Кольцов, судя по лицу, ничего такого не вспомнил, но энергично закивал – он был не в том положении, чтобы не соглашаться с супругой. – И кому же их воровать, как не бухгалтеру? – И она с ехидной улыбкой уставилась на раскрасневшегося Евгения. – Ты ведь бухгалтер, правильно?

– Да, но... – начал было оправдываться Женя, но Марта не дала ему договорить:

– Наверняка Сергей тебя тоже подозревал, и пока он тебя не вычислил, ты решил его убить...

– Сергей был моим другом! – вскричал Евгений. От возмущения он стал малиновым. – Я никогда бы...

– В милиции расскажешь!

Головин с отвращением отвернулся от них и повторно набрал номер дежурного. Трубку снял Саныч.

– С праздником, Саныч, – буркнул Головин. – Пришли бригаду по адресу...

– Некого пока присылать, товарищ майор, – ответил дежурный. – Все на выездах... – И, помолчав, добавил: – Так что вы там пока сами...

– Какой «сами», Саныч? Я ж свидетелем по этому делу пойду. Я не имею права...

Но дежурный уже отсоединился.

Головин, стиснув зубы, положил трубку. Ужасно хотелось выругаться, но при дамах он от брани воздержался.

– Ну что, Стас? – робко спросила жена. – Когда приедут?

Майор тряхнул головой и не ответил. Он молча присел на корточки и стал осматривать труп.

– Нож ваш? – спросил он у Потаповой, отметив, что, судя по ране, нож пытались из нее вытащить, но он так глубоко ушел, что убийца сделать этого не смог.

– Да, из набора, – ответила она и показала на лежащую на кухонном столе коробку, где по ячейками были разложены столовые приборы.

– А это? – Майор указал на зажатый в руке покойника золотой браслет.

– Ее, ее, – выдвинулась вперед Светочка. – Он сегодня на ней был...

– Совершенно верно, – поддакнул Константин. – И это явно свидетельствует о том, что Лена – убийца. Как я и предполагал... – Он самодовольно улыбнулся. – Сережка сорвал браслет с ее руки перед тем, как умереть...

Головин вопросительно глянул на смертельно побледневшую Лену.

– Я сняла его с запястья час назад, – выдавила из себя Потапова. – Перед тем как подавать горячее... Чтобы не порвать о углы противня... – Она махнула дрожащей рукой в сторону холодильника. – И положила его вот сюда...

– Во заливает! – усмехнулась Марта.

– Катя, подтверди! – взмолилась Лена. Заклятая подружка только плечами пожала. Но тут на помощь Потаповой нежданно-негаданно пришел несостоявшийся жених Катерины – Женя.

– А я верю Лене, – громко сказал он. – А знаете почему? – Все заинтересованно посмотрели на Лениного заступника. – Потому что браслет не порван, а расстегнут, посмотрите на «замочек».

Головин уважительно хмыкнул. Он давно уже обратил на это внимание и тоже решил, что в руки убитого браслет попал до того, как на Сергея напали с ножом. Видимо, он взял украшение с холодильника, чтобы убрать в другое место или отдать жене, но тут в кухню вошел убийца, Потапов, услышав шаги, обернулся и получил удар в грудь...

– Постойте-ка, – раздался удивленный возглас Лены. – А что это у него в мешке?

Станислав перевел взгляд с руки покойного на валяющийся рядом атласный мешок, тот самый, из которого Потапов доставал конфетки и свистульки. Насколько Головин помнил, к соседям Сергей отправлялся тоже с ним, только тогда он был полупустой, а теперь оказался битком набитым какими-то громоздкими предметами. Приподняв край мешка, Станислав заглянул внутрь...

– Ну что там? – поинтересовалась Лена.

– Блендер, настольные часы, норковый берет, приемник, шкатулка какая-то, – стал перечислять Головин.

Потапова подалась вперед и, рассмотрев эти предметы, пробормотала растерянно:

– Господи, на черта он запихнул все это в мешок?

– Может, игру какую затеял? – предположила Марта. – В фанты, например... Берет-то мой...

– Но все остальное мое, – не согласилась с ней хозяйка. – Вернее, наше...

Она хотела еще что-то сказать, но вдруг замолчала и замерла, открыв рот. Стояла она в этот момент лицом к арочному проему, возле которого сгрудились гости, и смотрела поверх их голов в коридор. Взгляд ее при этом выражал такой испуг, будто она увидела призрака...

– Привидение, – сдавленно прошептала Лена и зажмурилась.

– Где? – послышался зычный глас... Потапова.

Все испуганно заохали и обернулись. За спинами гостей стоял Сергей Потапов, живой и здоровый. В костюме Деда Мороза и с пустым мешком за плечами.

– Сереженька! – взвизгнула Катя и кинулась любовнику на шею. – Живой!

Потапов, побледнев, бросил взгляд на жену. Но та все еще стояла с закрытыми глазами и ничего не видела. Торопливо отстранив Катерину, Сергей спросил у ближе всех стоявшего к нему Жени:

– Я что-то пропустил?

Евгений сделал шаг в сторону, открыв Сергею обзор.

Потапов, близоруко сощурившись, посмотрел на лежащего на полу мертвеца и медленно произнес:

– Красный... нос!

– Что? – нахмурился Головин.

– Дед Мороз – красный нос! – так же тупо пробормотал Потапов.

– Мы думали, это ты! – вскричала Катерина, заломив руки.

– Да, – поддакнул Кольцов. – На нем в точности такой же костюм, как у тебя. – Тут он нахмурил брови и недоуменно спросил: – Позвольте, если это не Сергей, тогда кто?

Головин уже имел на этот счет свои соображения, но озвучить их решил чуть позже. Он взялся за картонный нос Деда Мороза и приподнял его вместе с белой бородой над лицом покойника.

– Узнаете этого человека? – спросил он у присутствующих.

Кто-то сразу отрицательно качнул головой, кто-то сделал это после долгого и придирчивого изучения лица убитого, но все сошлись в одном: мертвец был незнакомцем.

– Так я и думал, – кивнул головой майор.

– А не поделитесь ли своими мыслями с нами, товарищ милиционер? – не столько попросил, сколько потребовал Константин.

– Перед нами квартирный вор, – удовлетворил любопытство бизнесмена «товарищ милиционер». – В новогоднюю ночь многие уходят из своих домов в гости, оставляют квартиры без присмотра. Вор, облачившись в костюм Деда Мороза (отличная маскировка и не вызывает подозрений), проникает в подъезд и взламывает те двери, за которыми стоит тишина...

– Тогда почему он вломился к нам? – недоуменно проговорила Лена. – У нас же...

– А у вас дверь была не заперта, – перебил ее Головин и обратился к Сергею: – Я прав?

Тот медленно кивнул.

– Я хотел забежать к соседям только на минутку, – пояснил он. – Поздравить и назад. Поэтому дверь не только не захлопнул, а даже не прикрыл до конца...

– И вор этим воспользовался, – подхватил эстафету разговора Константин, которому не терпелось вновь попасть в центр внимания. – Вошел, увидел, что в прихожей и кухне никого нет, и стал хватать все, что подворачивалось под руку: берет, часы, шкатулку...

– И не боялся, что его застукают? – кудахтнула Светочка.

– Как говорится, кто не рискует... – глубокомысленно заметил ее муж. – К тому же он всегда мог притвориться смертельно пьяным, а у нас благодаря Рязанову, – он ткнул пальцем в работающий телевизор, по которому в тысячу первый раз показывали «Иронию судьбы», – к нетрезвым незваным гостям в новогоднюю ночь принято относиться с симпатией и пониманием...

– Я бы так не сказал, – мрачно усмехнулся Евгений. – Если судить по нашему незваному гостю...

– Кто же его, а? – тихо спросила Катерина. – А главное, за что? Не из-за блендера же?

– Сдается мне, убили его по ошибке, – уверенно молвил всезнающий Константин. – Со спины он точная копия Потапова. Рост, комплекция, халат, шапка, мешок. Злоумышленник увидел Деда Мороза, решил, что это Сергей, схватил нож, бросился на него и... Убил! – Он испытующе посмотрел на Головина. – Я прав, товарищ милиционер?

Стас пожал плечами. В принципе его личное мнение совпадало с мнением Серухина, но нельзя было исключать и другие варианты (например, вора мог убрать его подельник), поэтому он решил пока воздержаться от категоричных высказываний, а задать вопрос Потапову:

– Как ты считаешь, у тебя есть враги?

Сергей, секунду подумав, помотал головой.

– То есть, по твоему мнению, никто не мог желать тебе смерти?

Потапов покрутил головой еще раз.

– И тем не менее, – вновь влез в разговор Константин, – всего двадцать минут назад некто пытался тебя убить. Благодари бога за то, что у соседей задержался, иначе с ножом в сердце сейчас лежал бы ты...

– Сережа! – вскричала Лена визгливо. – Кто-то из твоих друзей хотел тебя убить, представляешь?

– Скорее, это была твоя жена, – процедила Марта Кольцова, воспылавшая к Лене жгучей ненавистью после того, как узнала, что та спит с ее мужем. – Ведь именно она труп обнаружила!

– И что? – с вызовом спросил Кольцов, считая, что тем самым защищает любовницу от нападок Марты.

– А то, что она могла его сначала ножом пырнуть, а потом уже шум поднять.

– Его и ты пырнуть могла, – с ненавистью прошипела Лена. – Я помню, как ты из комнаты выбежала якобы подкраситься, а вернулась без помады на губах...

– Из комнаты многие выходили, – всполошилась Кольцова. – Кто покурить, кто в туалет, и что, всех обвинять будешь?

– Всех, у кого нет алиби!

– Его ни у кого нет, в том числе и у меня, – сказал Головин. – Я сидел один в комнате, и единственный человек, кто мог бы это подтвердить, сейчас лежит перед нами. – Он в двух словах рассказал, как перепутал вора с Потаповым, а затем вернулся к главному: – Только у меня нет мотива для убийства, как и у моей жены, поэтому отсутствие у нас алиби еще не повод вносить нас в список подозреваемых...

– А может, ты маньяк? – подал голос Женя. – Или твоя жена? Мы вас не знаем и понятия не имеем, что вы собой представляете, так что исключать вас из этого списка тоже не стоит.

Головин хотел было сказать, что это не ему решать, но тут впавший в ступор Потапов вдруг ожил.

– А у меня есть алиби! – воскликнул он, хлопнув себя по боку рукавицами, которые держал в руках. – Его подтвердят наши соседи Смирновы. Я был у них все это время! Мы играли в «Холодно-горячо»... Ну, знаете, наверное, такую игру? Когда один из комнаты выходит, остальные прячут предмет, и тот, кто выходил, вернувшись, должен его найти, – скороговоркой выпалил он. Затем глубоко вздохнул, переводя дух, и с облегчением добавил: – Так что у меня алиби!

– Тебе-то оно зачем? – хмыкнул Константин. – Ты же никак не мог убить сам себя, правильно?

– Да никто из нас не мог, – всполошилась Марта. – Кроме Ленки, конечно...

– Это почему же?

– Убийство произошло во сколько? – спросила она у Головина.

– Давайте вместе прикинем, – откликнулся он. – Вор ввалился в комнату, где я сидел, в час ноль шесть (я видел время на экране телевизора), а крик Лены раздался через двенадцать минут. То есть в час восемнадцать. В этот промежуток времени его и убили...

– Ну вот! А в это время мы все находились в комнате, танцевали. – Марта покосилась на Лену. – Подкрашиваться я выходила гораздо раньше. Еще до часу...

– Вовсе нет! – запальчиво возразила Потапова. – Ты пошла в ванную во время медленного танца. Пригласить-то тебя на него некому было, муж твой на балконе курил, а больше дураков нет...

– И что?

– А то, что сразу после медляка я пошла в кухню, чтобы взять в холодильнике сок, и... – Лена поежилась. – И обнаружила труп!

– О-о-о, – довольно протянул Константин. – Выходит, нашего воришку и Мартин муж мог пришить. А может, они вообще действовали сообща?

– А до медленного танца ты сам из комнаты выкатывался. Чтобы в холле на стульчике отдышаться, – хмуро заметил Кольцов. – И если учесть, что композиция звучит где-то три-четыре минуты, то и ты...

– И твоя жена! – Подхватила эстафету голословных обвинений Марта. – Которая убегала в туалет чулочек подтянуть...

– Послушайте! – вскричал вдруг Женя. – А давайте проведем что-то типа следственного эксперимента?

– Это как? – заинтересовался Серухин.

– Как в детективах. Вспомните, что делают герои, например, Хмелевской, чтобы вычислить убийцу?

– Я не читаю детективов, – пренебрежительно скривился Константин. – А уж бабских и подавно! Галиматья одна...

Головин мысленно Серухину поаплодировал. Он тоже был весьма невысокого мнения о криминальных романах, написанных женщинами (пролистал как-то ради интереса парочку и долго потом смеялся). Однако идея Евгения ему не показалась такой уж бредовой. Убийцу вычислить они, конечно, не смогут, но хотя бы ситуацию прояснят...

– Надо вернуться в комнату, – продолжил свою мысль Женя, – где мы танцевали, и подетально восстановить события, произошедшие в период между уходом Сереги и обнаружением трупа.

– Хорошо, пойдемте, – согласился Константин. И первым двинулся по коридору в сторону прихожей.

Все остальные гуськом потопали за ним.

– Ты не там стояла, а вот тут! – верещала на Катю Светулька.

– Нет, не тут! – из последних сил перекрикивала отставную модель Потапова. – Я лучше знаю...

– Девочки, успокойтесь, – пытался утихомирить двух фурий Константин.

– Тебя вообще в комнате в то время не было! – не обращая на него внимания, продолжала кричать Лена. – Ты свои чулки подтягивала в туалете! Да так долго, будто они у тебя совсем сползли... Хотя в этом ничего удивительного нет, на таких тощих ножонках ни одни чулки не удержатся!

– Зато у меня ноги прямые! В отличие от твоих, – уела Светочка Лену, у которой ноги действительно не отличались модельной ровностью. – И муж твой, между прочим, с моих ног сегодня глаз не сводил!

– Еще бы! Ты ж сегодня без юбки пришла!

– А это что? – дернула себя за подол Светочка.

– О! А я думала, это широкий пояс, – притворно удивилась Лена и тут же визгливо припечатала: – А в комнате тебя, что ни говори, в тот момент не было!

– А ты тут не стояла!

– Девочки, прекратите! – начал кипятиться Серухин. – Все это не имеет отношения к делу! Ну, какая разница, кто где стоял?

– Как это? – всплеснула руками Светочка. – Мы же восстанавливаем хронологию...

– Константин, подари своей жене толковый словарь, – съязвила Марта. – Он не знает значения элементарных слов...

– Почему же? Знаю! Значение слова «ожирение»! – не осталась в долгу Серухина.

Головин застонал и заткнул уши. Слушать непрекращающуюся ругань у него не было сил. С того момента, как они вошли в гостиную, прошло уже десять минут, а все только и делали, что орали друг на друга. Более бестолкового следственного эксперимента и представить было нельзя! Но несмотря на это, Головин уяснил совершенно четко, что любой из гостей мог совершить убийство, так как за тот период, который он обозначил как ориентировочное время совершения преступления, из комнаты выходил каждый. Сначала Светочка подтягивать чулочки, потом ее муж проветриваться, затем Катя причесываться, вслед за ней Кольцов курить, а Марта краситься. Ольга Головина и та покидала гостиную! Заглядывала в спальню, чтобы обои рассмотреть и запомнить, как наклеены бордюры. Предпоследним из комнаты выходил Женя, а последней – Лена Потапова, которая труп и обнаружила...

Головин выдохнул через рот – ему это помогало успокоиться – и оторвал руки от ушей. В них тут же ворвался охрипший от беспрерывного ора голос Катерины:

– Каждый из нас отсутствовал в комнате две минуты! Каждый, а не я одна!

– Позвольте, – запротестовал Женя. – Я всего на пару секунд вышел! Вернее, я собирался идти в прихожую, но меня перехватила Лена и втащила в комнату, чтобы я вот эту дамочку, – он дернул подбородком в Катину сторону, – на танец пригласил...

– Она тебя специально увела, чтоб ты не помешал ее кровавым планам, – с непоколебимой уверенностью сказал Константин.

– Кстати, – встрепенулась Светочка. – А зачем Жене нужно было в прихожую? И кто ему звонил перед этим? – Она в упор посмотрела на пунцового бухгалтера. – Я видела, как ты по телефону разговаривал! С сообщником, наверное...

– С Сережей я разговаривал! – взревел Женя. – С Потаповым! Он хотел, чтобы я помог ему сюрприз для вас приготовить...

– Какой сюрприз? – засверкала глазами Светочка. В один миг она переключилась с негатива на позитив.

– Да какая теперь разница! – в сердцах воскликнул Потапов. – Вы мне вон что устроили...

– Почему «мы»? – оскорбился Константин. И, сев на своего любимого конька, принялся сыпать обвинениями в адрес Лены. Та не осталась в долгу и ответила тем же. А так как остальные не хотели довольствоваться ролью сторонних наблюдателей, то тоже начали орать. И вдруг...

– Что за шум, а драки нет? – раздался из холла бодрый мужской глас.

Все разом перестали галдеть и как по команде обернулись. Головин не стал исключением. Он развернулся всем корпусом и чуть было не налетел на... Деда Мороза! Белобородого, румяного, облаченного в отороченный белым мехом алый халат и шапочку с помпоном. В его руках был мешок с подарками!

– Еще один, – только и смог сказать Стас.

А Дед Мороз тем временем опустил свой мешок на пол, вытащил из него огромную бутылку шампанского и вручил ее Потапову со словами:

– Извини, что опоздал! Водила попался законопослушный, ехали со скоростью сорок километров... – Он хлопнул хозяина по плечу. – А вы чего дверь не запираете? Не при коммунизме живем...

– Вы, как я понимаю, Багрицкий? – спросил у гостя Головин.

– Я самый! – Гость вытащил из мешка хлопушку и сунул ее Стасу в руки, а затем одарил и стоящих рядом Кольцовых. – Вы чего кислые такие? – возмутился он, заметив, что его подарки приняты без энтузиазма. – Новый год же! Праздник! Веселиться надо!

– Нам не до веселья, – с тяжким вздохом проговорила Лена и собралась просветить гостя на эту тему, но Стас, которому в голову пришла одна догадка, жестом остановил ее и обратился к Багрицкому с вопросом:

– Что вы делали между часом и половиной второго?

– Сначала тачку ловил, потом сюда ехал, – недоуменно ответил Багрицкий. – А что?

– Кто-то может это подтвердить?

– Конечно. Таксист. Он в машине сидит, я велел ему меня подождать... – Тут он сдвинул шапку на затылок и, утерев пот с нахмуренного лба, недовольно проворчал: – Что за допрос, не понимаю?

– Кто-то хотел убить Сергея, – некстати влез в разговор Константин. – Правда, по ошибке убил квартирного вора, на нем был такой же костюм, как на вас обоих...

– И где только набрали таких одинаковых, – хихикнула Светочка.

– В прокате взяли, – пожал плечами Багрицкий. – А там только такие... – Он задумчиво оттянул бороду и почесал подбородок. – Только я так ничего и не понял... Сережу чуть не убили, это ясно. Не врубаюсь, при чем тут я?

– А товарищ милиционер. – Серухин указал на Головина толстым пальцем и пояснил: – Он следователь... Так вот он не исключает, что Сергея хотел убить именно ты!

– Я? – округлил глаза Багрицкий. – Почему я? Меня тут и не было...

– Почему – понятно, – объяснил Серухин. – Тебе от его смерти самая большая выгода! Вы ведь партнеры, и, насколько мне известно, в случае смерти одного второй получает возможность выкупить долю компаньона по льготной цене. Я прав?

– Да, но...

– А что касается твоего последнего заявления, так это тоже ничего не значит. Ты мог приехать гораздо раньше, войти в квартиру, убить Сергея, выйти и, просидев двадцать минут, скажем, на чердаке, вернуться сюда как ни в чем не бывало, сделав вид, будто только что приехал...

– Но я действительно только приехал! – возмутился Багрицкий. – А если не верите, идите у таксиста спросите, я с ним последние полчаса провел.

– Спросим, не сомневайтесь, – заверил его Головин.

Тут в его кармане ожил мобильный телефон. Станислав достал его из кармана и, увидев на экране имя старшего оперуполномоченного Старкова, облегченно выдохнул.

– Ну что там у тебя, Стасевич? – услышал Головин уставший голос коллеги.

– Мертвый Дед Мороз.

– Без Снегурочки, надеюсь? – мрачно усмехнулся Старков, но больше не стал ничего спрашивать, кроме адреса. Когда Головин его продиктовал, старший опер буркнул: – Скоро будем. – И отключился.

Первым в квартиру вошел Старков. Высокий, плечистый, очень видный мужчина – любимец всей женской половины их отдела. За ним семенил младший опер Санек. От усталости он едва волочил ноги, а его конопатая физиономия выражала нечеловеческое страдание. Но едва Санек увидел перед собой Потапова в костюме Деда Мороза, как лицо его просияло.

– Ух ты! – воскликнул он радостно. – Дед Мороз! – А заметив еще и Багрицкого, впал в эйфорию и восхитился: – Даже два!

– Три, – поправил Санька Головин и, проведя коллег в кухню, указал на мертвого вора: – Вот еще один!

– И где они столько одинаковых костюмов набрали? – проворчал Старков, склоняясь к покойнику. – Все трое, как близнецы...

Стас хотел ответить ему словами Багрицкого («в прокате только такие были...»), но тут в разговор вмешался Санек.

– А вот и нет! – перебил он старшего опера, чего раньше себе не позволял. – Есть между ними одно отличие!

– Это какое же?

– Как – какое? – удивился тот, но вместо вразумительного ответа выдал расхожую фразу: – Дед Мороз – красный нос...

– Ага, борода из ваты, – закончил за него Старков и вдруг встрепенулся: – Стоп! Я понял, что ты имеешь в виду... – Он щелкнул покойника по накладному носу. – У двух других Дедов Морозов носа нет! Только бороды с усами!

Едва он это сказал, как в мозгу Головина затрубили фанфары. Под их оглушительное звучание майор и раскрыл преступление: он понял, кто убийца, разгадал его мотив и представил себе, как было совершено преступление. Теперь оставалось только найти своим догадкам подтверждение, а главное – вывести преступника на чистую воду...

– Ребята, я к соседям! – торопливо сказал Головин и бросился вон из кухни.

Старков с Саньком проводили его удивленными взглядами, потом синхронно пожали плечами и склонились над трупом.

А Головин тем временем заявился к соседям Сидоровым. Еле отделавшись от двух пьяных мужиков, возжелавших с ними выпить, он нашел более-менее трезвых гостей и поговорил с ними. Выяснив все, что хотел, он вернулся в квартиру Потаповых, отвел в сторону Женю и пошептался с ним. Затем он поговорил с Багрицким, а в завершение подошел к Сергею и тихо ему сказал:

– Я знаю, кто хотел тебя убить.

– Да? – громко ахнул тот.

– Тш-ш, – шикнул на него Стас. – Не кричи, а то убийцу спугнем... – Он осмотрелся по сторонам и, поманив Потапова в направлении пустующей столовой, бросил: – Потопали туда, расскажу.

Они вошли и сели на диван. Головин заговорщицким шепотом сообщил Сергею:

– Это Женя, твой бухгалтер. Вместе с Багрицким они воровали со счетов деньги. Когда ты узнал об утечке средств, Женя решил тебя убить, а вину свалить на Багрицкого. Он даже ножик из раны пытался вытащить, чтоб потом его тебе подбросить, да сил не хватило...

– Я так и думал, – сдавленно прошептал Сергей. – Я именно его и подозревал... Но никак не предполагал, что Женя пойдет на такое...

– Только у нас доказательств нет. И алиби у него вполне сносное. Говорит, что из комнаты только на две секунды выходил, а опровергнуть это некому... Вот если бы нашелся свидетель... Тогда...

– Я могу свидетельствовать, – встрепенулся Сергей.

– Как так?

– Я не говорил, но... – Потапов помялся. – Я ж в квартиру-то возвращался... Когда мы у Сидоровых играли, настала моя очередь угадывать, куда предмет спрятан. Я им говорю, прячьте лучше, не торопитесь, чтоб искать подольше, это ж интереснее, и вышел из комнаты. А пока они копошились, к себе забежал. Хотел сюрприз приготовить (я еще Жене позвонил, чтоб он мне помог), а бухгалтер мой в это время из кухни выруливает. И торопливо так в другой коридор ныряет. Даже меня не заметил... – Он горестно вздохнул. – Выходит, он в кухню наведывался, чтобы сообщника убрать...

Головин закивал и придирчиво переспросил:

– Значит, ты в квартиру возвращался, так?

– Да.

– Подтверждаешь это?

– Ну да...

– Что и требовалось доказать, – торжественно произнес Стас, выключив диктофон на мобильнике.

– В каком смысле? – испуганно спросил Потапов.

– Меня, Сережа, твоя первая реакция на труп очень удивила. Думаю, чего это он про красный нос бормочет? Но я тогда не придал этому значения, а вот когда мой коллега заметил, что ваши с Багрицким бороды без накладных носов были – понял! Ты, Сережа, хотел убить компаньона, но по ошибке зарезал воришку. Со спины-то он от Багрицкого ничем не отличался, а когда вор обернулся на шум твоих шагов, тебе не до того было, чтоб детали его костюма рассматривать. Во-первых, ты торопился (из-за этого и нож не успел вытащить), а во-вторых, не в себе был – как-никак впервые на преступление пошел. А вот когда ты вернулся второй раз, то сразу увидел отличие. Увидел и... впал в ступор!

Потапов слушал Головина, не перебивая. Вид у него был потерянный и очень несчастный. Он то и дело моргал и иногда тряс головой. Казалось, он не верит, что все это происходит с ним наяву, и хочет проснуться...

– Багрицкий позвонил тебе около часа и сказал, что скоро приедет (он думал домчаться до твоего дома минут за пятнадцать, не предполагая, что водитель будет тащиться со скоростью сорок километров в час), – продолжал Головин. – Ты взял из коробки нож и, спрятав его в кармане, отправился к Сидоровым. Еще и меня с собой позвал, зная, что я откажусь. Ты пробыл там какое-то время. Вы играли. И тут ты видишь в окошко, как к подъезду подходит Дед Мороз. Ты знал, что Багрицкий будет в таком костюме, вы ведь вместе брали их в прокате, и решил, что это он. Дед Мороз вошел (видимо, код он вычислил раньше) в подъезд, увидел, что ваша дверь не заперта, и ввалился к вам. Тем временем ты изъявил желание стать «водящим» и вышел из квартиры соседей. Затем ты позвонил Жене и велел ему через пять минут явиться в прихожую якобы для того, чтобы помочь тебе подготовить сюрприз. На самом деле ты собирался лишить его алиби и незаметно подбросить ему орудие убийства. Сам ты был в рукавицах, и твоих отпечатков на рукоятке не осталось. Жениных, естественно, тоже, но коль окровавленный нож лежит в его кармане, бухгалтер автоматически становится первым подозреваемым...

Головин замолчал, чтобы перевести дух. И тут заговорил Потапов:

– Я так устал от него... От своего компаньона. Он необязательный, легкомысленный, забывчивый – ненадежный, одним словом. Мы столько контрактов упустили из-за его безалаберности. А тут еще он деньги воровать начал. Думаю, не без Жениной помощи...

– Без Жениной, – возразил Головин. – Женя, напротив, хотел тебе помочь. Узнав, что пропадают деньги, он провел собственное расследование и выяснил, что их берет Багрицкий. Правда, тот не считал это воровством. По его словам, он просто заимствовал их, намереваясь вернуть все до копейки...

– Вот в этом весь Багрицкий, – болезненно поморщился Потапов. – И как с таким работать? Я ведь сколько раз просил его продать мне свою долю, а он ни в какую... Конечно, зачем это ему? Я вкалываю за двоих, а он только денежки тратит...

– Поэтому ты решил от него избавиться, – закончил за него Головин. Затем вздохнул и спросил устало: – Чистосердечное будешь подписывать?

Тот ответил не сразу. Долго сидел, хмуря брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, Сергей принял решение.

– Ничего я подписывать не буду, – сказал Потапов твердо. – Докажете, что я убил, отвечу, да только вряд ли это у вас получится – улик-то против меня нет...

– Докажем, Сереж, – перебил его Головин. – И улики найдем, и свидетелей...

– Ну, валяйте, – упрямо буркнул он. – Ведь это ваша работа.

– Да, это наша работа, – согласился с ним Стас и бросил взгляд на табло электронных часов. Они показывали четверть четвертого.

«В это время я должен был смотреть десятый сон, – с грустью подумал Головин. – Я ж мечтал в новогоднюю ночь лечь в начале третьего...»

– Стасевич! – донесся до майора голос старшего опера Старкова. – В управление поедешь? Машина пришла...

– Поеду, куда ж я денусь, – ворчливо ответил Головин, а про себя подумал: «Ну, ничего... Следующий Новый год я точно встречу по-человечески! Отпуск возьму, чтоб уж наверняка... И из Москвы уеду. В тайгу. Есть у меня в Сибири один приятель, егерем работает... А до этого ремонт дома сделаю, чтобы Ольга мне в последний момент планы не порушила...»

И, представив, как будет справлять следующий Новый год в деревянном домике среди заснеженного леса, Головин с улыбкой достал из кармана наручники.

Content

Володарская Ольга Геннадьевна Ошибка Деда Мороза

Ольга Володарская Ошибка Деда Мороза