Сергей Сергеевич Тармашев

Экспедиция Оюнсу

© С.С. Тармашев, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Глава первая

Швейцария, Женева, штаб-квартира Организации Объединенных Наций, наши дни.

– Мисс Мирошниченко, вы уже покидаете нас? – Мистер Менахем, попавшийся ей в дверях на выходе в центральный коридор, включил стандартную резиновую улыбку американского бизнесмена. – Так рано? Вы в порядке?

– Спасибо, со мной все хорошо, – Марина привычно ответила тем же. – У меня несколько важных деловых встреч в офисах партнерских организаций. Вторая половина моего рабочего дня пройдет вне офиса. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Вашей обворожительной улыбки достаточно! – В голосе Менахема зазвучали сладкие нотки. – Вы самый очаровательный сотрудник во всей нашей огромной организации! – Он якобы внезапно спохватился: – Не смею вас задерживать! Желаю приятного дня!

– Спасибо, – поблагодарила девушка. – Вам того же!

Она направилась дальше, сопровождаемая взглядом Менахема. Мода на обвинения в харассменте достигла своего апогея, и влиятельный чиновник не рисковал разглядывать Марину явно, предпочитая смотреть украдкой. Что, впрочем, не делало его взгляд менее липким. Но подавать в суд из-за всего лишь взгляда в моду еще не вошло, поэтому она просто игнорирует его взгляды, с каждым месяцем становящиеся все дольше и выразительнее. Менахему пятьдесят три, он руководитель одной из подкомиссий, каких в ООН множество, и даже не миллионер. Пара-другая жалких миллионов долларов на счету – не в счет. Очень уместный каламбур, кстати. Ни ее отец, ни она сама не видят в подобных кавалерах ничего интересного, даже будь Менахем помладше лет на двадцать. Таких вот ненужных поклонников, оказывающих Марине знаки внимания, девать некуда. Привлекательная русская девушка, интеллектуал, экспертный сотрудник ООН, дочь российского олигарха – короче, желающих пруд пруди.

Недостаток кандидатов в мужья ей не грозит, только за последний год отец дважды пытался устроить ее свадьбу, но оба раза его планы рушились из-за ее позиции. Все кандидаты не устраивали Марину по понятным причинам, и она наотрез отказывалась строить серьезные отношения. Дело быстро доходило до истерики, и отец не стал настаивать, учитывая ее психологическое состояние. Пока не стал. Было ясно, что долго это продолжаться не будет, но ей всего двадцать шесть, и время еще есть. Вообще она сама понимала, что с личной жизнью нужно что-то решать. Точнее, что-то нужно решать со своими психическими реакциями, наличию личной жизни мешающими. С того жуткого кошмара, случившегося с ней в чудовищном и необъяснимом ужасающем месте, получившим название «Отель Оюнсу», прошло шесть лет без двух с половиной месяцев, но душевное равновесие так и не удалось восстановить до уровня полноценной жизни.

Марина зашла в лифт, отвечая на будничные приветствия окружающих, и машинально шагнула в дальний угол кабины. Когда за спиной нет пустого пространства, откуда может последовать нападение, а все помещение находится перед глазами, она чувствует себя спокойнее. Двери в лифт закрылись, и нервная система невольно напряглась, реагируя на недостаточно яркое внутреннее освещение. К счастью, в противоположном углу кабины стояла какая-то совсем невысокая женщина, и ее низкорослая фигура почти не отбрасывала тени. Пять лет назад и такой полумрак в углу привел бы Марину в ужас. С тех пор ее состояние значительно улучшилось, и приступы животной паники перестали преследовать ее на каждом шагу. Но остальные проблемы никуда не делись, лишь стали меньше и продолжали отравлять жизнь.

Лифт достиг первого этажа, и Марина поспешила к выходу из здания. Ставить машину где бы то ни было в подземных паркингах она старалась избегать всеми силами, потому что там хватает полумрачных углов, в которых ей то и дело мерещится сгущающаяся темнота, внутри которой таится чудовищный монстр. Поэтому почти всегда она оставляет машину на улице, где бы ни была, и это зачастую приводит к штрафам за неправильную парковку. Но на такие копейки дочь олигарха может просто не обращать внимания. Душевный комфорт дороже.

В тот памятный час, когда она, неуклюже шагая по сугробам в выданных загадочным егерем охотничьих лыжах, покинула долину Оюнсу, ее страдания не закончились. Поначалу все было нормально. Егерь вел их через практически непролазную заснеженную тайгу часов пять, и за все это время никто не проронил ни слова. Марина, словно заведенная, монотонно переставляла ноги, вяло удивляясь отсутствию усталости и неизвестно откуда взявшейся выносливости, которой у нее никогда особо не наблюдалось. Она даже не замерзла, хотя позже выяснилось, что вокруг минус тридцать три. Тогда это не вызвало у нее какого-нибудь выдающегося изумления. Ее горнолыжный костюм не был рассчитан на столь низкие температуры, но тем не менее был достаточно теплым, а сама она все это время не прекращала двигаться. К тому же жить захочешь – еще не такое сумеешь, это общеизвестно, а выжить она хотела изо всех сил.

Таежный переход закончился неожиданно: егерь вывел их на какую-то заснеженную поляну, посреди которой стоял его старый задрипанный внедорожник – та же самая японская трахома с правым рулем и возрастом лет в двадцать легко, на которой он встретился им по дороге в отель. Егерь велел ей и Максу садиться на задние сиденья и спать. Макс что-то неуверенно спрашивал насчет отсутствия ведущей от поляны дороги, егерь ответил, что дорогу не видно под снегом, но она есть. Разговаривал егерь очень скупо, неохотно и с хорошо заметным равнодушием, но в тот момент Марине было не до всего этого. Ее впервые за истекшие сутки не трясло от страха, и она уснула сразу же, как только за ней захлопнулась автомобильная дверь.

Проснулась она через несколько часов от того, что ее трясет за плечо Макс. Егерь довез их до какого-то захолустного населенного пункта, высадил из машины и уехал, не задавая вопросов, не объяснив, что делать дальше, где искать помощь, ничего. Просто высадил посреди накрытой безветренным снегопадом улицы и уехал, вот и все. Отогревшихся за время поездки молодых людей спросонья охватил озноб, но замерзать им пришлось недолго. Через минуту к ним уже бежали вооруженные военные с оружием наизготовку и грозными окриками «Стоять!» и «Руки вверх!». Оказалось, что Марина с Максом находятся на территории какого-то секретного военного объекта, прямо в самом его центре, и никто не понимает, откуда они там взялись. Всякие-разные часовые-постовые-караульные не видели и не слышали никакого внедорожника, а колею от его колес быстро засыпало снегом, и отследить ее получилось то ли на двадцать, то ли на тридцать метров, и это ничего не дало.

Вот с этого момента проблемы в ее жизни возобновились и продолжаются по сей день. Сначала военные приняли их за иностранных шпионов. Горнолыжный костюм Марины был заляпан кровью, и это резко усугубило их подозрения. Молодых людей немедленно заковали в наручники, заперли в каком-то подвальном каземате и устроили очень агрессивный допрос, хорошо хоть без рукоприкладства. Их рассказу о чудовищной резне в отеле Оюнсу никто не поверил. Его даже не стали дослушивать целиком, сразу заявили, что никакого отеля в долине Оюнсу нет. На просьбы Марины позвонить ее отцу военные не реагировали до тех пор, пока не подняли свой секретный объект по тревоге и не проверили весь личный состав. Убедившись, что все живы и кровь на снаряжении молодых людей чья-то еще, военные доложили в какой-то свой штаб, после чего заявили, что завтра за ними приедут. Потому что погода стоит нелетная, а ехать предстоит двести километров, то есть по местным ухабам, да еще под снегопадом, это часов пять минимум, поэтому никто не попрется сюда, на ночь глядя.

А до тех пор задержанные будут порознь содержаться на местной гауптвахте, потому что вторглись на территорию секретного государственного объекта, а это преступление. И вообще, пусть радуются, что их не перестреляли часовые, ибо оружие против таких вот нарушителей на данном объекте применяется без предупреждения. Судя по тону офицера, говорившего все это, было несложно понять, что этих самых часовых ждет неминуемая расплата за то, что они никого не пристрелили, а самому офицеру угрожает кара ничуть не меньше за то, что его подчиненные допустили проникновение посторонних на секретный объект. В заключение он посоветовал им хорошенько вспомнить все, что они знают об этом якобы егере, который, по их же словам, якобы просто взял и привез их на машине внутрь секретного объекта, окруженного двойным периметром различных заграждений и единственными воротами, находящимися под неусыпной охраной.

Ночь прошла жутко. Оказавшись одна, в грязной полутюремной камере без удобств и постельного белья, на замызганном матрасе и в полумраке тусклого освещения, Марина едва не сошла с ума из-за вернувшихся кошмаров. Как только надзиратели выключили свет на ночь, воцарившийся мрак ожил булькающим сипением ходячих трупов, шаркающими шагами маньяка и тихим, почти беззвучным издевательским смехом. От поистине животного ужаса Марина орала и визжала так, будто ее на самом деле потрошит жуткий кровожадный монстр, явившийся за ней из отеля. На ее леденящие душу вопли сбежалась охрана, свет включили, мечущуюся в полубезумном бреду по камере девушку отловили и вызвали начальство. Начальство в виде все того же усталого офицера велело вколоть Марине успокоительное и вняло ее мольбам не выключать в камере свет, отказав при этом в просьбе перевести ее в камеру к Максу или хотя бы оставить с ней в камере кого-нибудь из надзирателей.

Под успокоительным и при свете галлюцинаций у нее больше не было, что доказывало факт отсутствия на данном секретном объекте ужасающего монстра из несуществующего отеля. Однако заснуть Марина так и не смогла и до прибытия следователей не сомкнула глаз. Она даже не сумела заставить себя позавтракать, потому что в солдатской каше, которую принесли в камеру в грубой алюминиевой тарелке, ей чудились личинки трупных червей и оторванные человеческие пальцы. Позже выяснилось, что Макс чувствовал себя ненамного лучше, просто он не орал, потому что психика чемпиона в экстремальном виде спорта более стойко переносила галлюцинации.

Следователи прибыли ближе к полудню, и Марину с Максом повезли в Хабаровск, в какие-то военные следственные органы, так сказал один из дознавателей, или кто он там был, неважно. Снегопад все еще шел, поэтому везли их в обычном автозаке для перевозки зеков, и всю дорогу следователей интересовали все те же вопросы: как молодые люди сумели проникнуть на ядерный объект и кто этот якобы егерь, который их туда привез. Не составляло труда понять, что в рассказ Марины и Макса о кровавой резне в отеле они не верят абсолютно, он их вообще не интересует. Зато тот факт, что молодые люди внезапно не смогли вспомнить ни номер внедорожника егеря, ни его имя, ни лицо, ни даже дать его описание, явно говорил следователям о многом. Все, что Марина с Максом могли вспомнить о егере, это лишь то, что у оного был тяжелый пронзительный взгляд, скорее недобрый, нежели злой, и то, что над ним постоянно кружила высоко в небе странная птица, очень крупная и с драконьими крыльями. Оба следователя многозначительно переглядывались и продолжали задавать одни и те же вопросы.

На требования Марины позвонить отцу, известному на всю страну олигарху, они с невозмутимыми лицами отвечали, что до выяснения личностей преступников, проникших на секретный ядерный объект, а также непосредственно способов и целей их проникновения никакие требования данных преступников удовлетворены не будут. Это вызвало у Марины истерику, которая закончилась тем, что ей заклеили рот и вновь надели наручники. Следователи принялись за Макса, но добиться от него чего-либо понятного не смогли. Он тоже рассказывал о несуществующем отеле, жуткой резне, монстрах, появляющихся из сгущающегося в темных углах мрака, и ходячих мертвецах, вылавливающих для него жертв. В довершение всего выяснилось, что Макс не помнит или делает вид, что не помнит, как он добирался до сторожки егеря и что видел внутри нее.

В общем, их долго везли куда-то в автозаке, отказывая в воде, пище и возможности справить естественные надобности. Впрочем, для последнего в автозаке имелось какое-то уродливое, грязное и крайне антисанитарное приспособление, которым Марине и было предложено воспользоваться. Несколько часов она не решалась даже подходить к этому рассаднику всевозможной заразы, потом стало совсем невмоготу, и использовать отхожее место все же пришлось. После всего пережитого ее психика восприняла этот процесс достаточно спокойно, что и понятно, однако по заинтересованным взглядам следователей тут же стало ясно, что преступник прокололся. Рассказывает о том, что дочка олигарха, а сама пользуется зековской парашей, даже не поморщившись. В конце концов автозак все-таки приехал в какой-то город, и Марину с Максом посадили в камеры уже вполне настоящей тюрьмы.

Первым делом их отправили на медицинский осмотр, сразу предупредив, что после этого будет помывка, переодевание в тюремную одежду, прием пищи и допрос. И никаких телефонных звонков или адвокатов им, как государственным преступникам, не положено. Сколько бы все это продолжалось, неизвестно, но тут Марину спас ее мобильный. Трубка давно разрядилась, следователи отдали ее каким-то своим техническим специалистам, те зарядили аккумулятор и принялись выуживать из аппарата информацию. В этот момент служба безопасности отца обнаружила выход в сеть телефона Марины, с которым не было связи почти трое суток, и доложила отцу. Отец позвонил дочери, трубку снял кто-то из военных следователей, и личность Марины быстро подтвердилась. Отец мгновенно развил бурную активность, поставил на уши стольких влиятельных людей, что следующий звонок следователям делал чуть ли не министр обороны лично. Через пять часов Марина с Максом в сопровождении каких-то силовиков сидели в бизнес-классе рейса Хабаровск – Москва и ждали взлета.

В Москве отец встречал их лично, в окружении целой свиты из доверенных лиц, юристов и представителей силовых структур далеко не самого среднего уровня. Макса сразу же куда-то увезли, позже оказалось, что на закрытую «дачу» ФСБ, где он полгода находился под домашним арестом «до выяснения обстоятельств дела». Марину заперли в семейной усадьбе на Рублевке, охрану усилили вдвое, и до июля преподаватели, врачи и психотерапевты ездили к ней на дом. Там же она сдавала университетские экзамены. И даже не думала сопротивляться такому положению дел, потому что могла только догадываться о том, насколько опасные интриги бушевали вокруг нее в это время.

Позже мама рассказала, что первые полгода прошли очень нервно. Базояны, Габазовы, Агаевы, Сенкевичи, Абрамовы, Вознесенские, Гайшаловы и даже «олигарх-лайт» Кулич, хоть возможностями не вышел, короче, все встали на дыбы в поисках своих отпрысков. На одежде и снаряжении Марины и Макса экспертиза нашла кровь каждого из пропавших молодых людей, и в первые дни все решили, что это Марина с Максом убили всех своих друзей на почве наркотического опьянения. Тем более что в крови у Марины были найдены следы сильнодействующего психотропного вещества. Само собой, их странный и душераздирающий рассказ о мистическом монстре не вызвал у родственников погибших ни малейшего доверия. Дело едва не дошло до тайной войны, вендетту удалось предотвратить только благодаря здравомыслию всех заинтересованных сторон, которое удалось выработать с огромным трудом. В долину Оюнсу за полгода было отправлено три следственных бригады, последняя из них насчитывала более сотни сотрудников силовых ведомств, которым на месте был придан не то батальон, не то полк Внутренних войск, тогда еще Росгвардии не было.

Следователи перевернули по камушку долину вместе с прилегающими к ней окрестностями и нашли банду убийц-психопатов, орудовавшую в тех местах. Несколько человек под видом сотрудников экоотеля заманивали туристов в глухие места, обманом пичкали наркотиками и жестоко убивали, издеваясь в извращенной форме. Банда не пожелала сдаваться и была полностью уничтожена в ходе штурма. Всех их пособников выявили и тоже уничтожили, потому что сообща решили, что пожизненное заключение слишком мягкое наказание для таких нелюдей, как они. Чтобы не травмировать и без того глубоко несчастных родственников жертв убийц-психопатов, дело не стали предавать огласке. Все засекретили и оставили в тайне. Чтобы не давать повода для радости всевозможным злопыхателям, желтой прессе, писакам всех мастей и прочим червям, которые ради жалких копеек за вонючую статейку обгадят любое горе кого угодно. Представители всех пострадавших семей через ее родителей попросили Марину никому ничего не рассказывать. Она, естественно, согласилась.

Но для самой Марины этот кошмар так полностью и не закончился. Долгое время в каждом темном углу ей мерещились ходячие выпотрошенные мертвецы с остекленевшими глазами и искореженными предсмертными муками лицами, булькающие перерезанным горлом и сжимающие в окровавленных руках собственные вывалившиеся внутренности. Больше полугода ей было очень страшно есть, потому что воспаленная психика внезапно могла увидеть в еде копошащихся личинок или отгрызенное с мясом ухо Романа Сенкевича вместе с вырванными глазами и отломанными пальцами, испачканными в кровавых ошметках. Марина сильно отощала, ела мало и чуть что страдала от рвоты, жила на транквилизаторах и ежедневно получала несколько часов психиатрических и психотерапевтических процедур. А тут еще появился Макс со своим параноидальным бредом, и чуть ее окончательно не добил.

Оказалось, что в июне, после того как дело было закрыто, со Смирнова взяли подписку о неразглашении и отпустили. Но суперустойчивая психика спортсмена-экстремала оказалась не такой уж устойчивой, и крыша у Макса съехала полностью. Он бросил спорт и уехал куда-то в глушь. Поначалу все подумали, что навсегда. Но спустя полгода, точно в годовщину жуткой резни, он объявился вновь и даже сумел как-то узнать новый номер телефона Марины. Он позвонил и попросил встретиться тайком от всех. После всего пережитого видеть его Марине не хотелось совсем, психика едва начала стабилизироваться, и соприкасаться с частью того жуткого кошмара, пусть даже не опасной, никакого желания не было. Но Макс настаивал, заявив, что у него есть важная информация о том, что же все это было, ибо он только что вернулся из тех мест. Первым желанием Марины было слить его отцу, но Смирнов сказал, что знает о том, что у нее в темноте жуткие галлюцинации, потому что у него такие же, и знает, как от этого избавиться. Пришлось согласиться на встречу, потому что темнота реально является для нее леденящим душу кошмаром, от которого недалеко до необратимого сумасшествия.

Они встретились днем, в модном кафе в Камергерском переулке, которое Марина предпочитала последнее время из-за хорошего внутреннего освещения. Ей стоило немало усилий выбраться на эту встречу без охраны, но в первые же минуты она пожалела о том, что избавилась от провожатых. Макс однозначно сошел с ума и своими рассказами напугал ее до жути.

– Его можно убить! – с жаром шептал Макс с нездоровым блеском в глазах. За минувший год он сильно изменился: похудел, осунулся, отпустил модную сейчас бороду, но она лишь придавала ему зловещий вид. Который еще более усугублялся дешевыми китайскими шмотками. – Я провел в этой долбаной тайге полгода, облазил все окрестности, достал до полусмерти всех тамошних шаманов, колдунов и прочих шарлатанов всяких малых и коренных народностей! Со мной долго никто не хотел разговаривать, но я все-таки добился своего! Мы не первые, кто попал в руки к этому монстру, были и другие, много, это чудовище живет в долине Оюнсу тысячи лет, все, как в легенде! Он убивает всех, кто приходит в долину зимой, но некоторые спасались, потому что имели оружие против него!

– Какой монстр?! – Марина почувствовала, как ее начинает бить нервная дрожь и тщательно утапливаемые в глубинах сознания страхи начинают выползать наружу. – Какое чудовище?! Какое оружие, Макс?! Что ты несешь?! Не было никакого монстра, нас опоила наркотиками банда убийц-психопатов, их всех поймали и уничтожили вместе с подручными! Ты болен! Тебе нужен врач!

– Так ты ничего не знаешь? – Возбужденный тон Макса мгновенно стих и сменился на настороженный. – Тебе ничего не рассказали?

Он неуверенно замолчал, и в его глазах явственно читалась мысль, а надо ли продолжать этот разговор. Макс окинул кафе полным подозрения взглядом и молча достал из кармана денежную купюру, собираясь расплатиться за кофе и уходить. Эта неожиданная его реакция заставила Марину остаться, и она, желая любой ценой избавиться от поджидающих ее в темноте жутких галлюцинаций, попросила Макса объяснить, что происходит. На свою голову, блин. Лучше бы уехала домой!

– Не было никакой банды психопатов, – теперь Макс говорил тихо и как-то слишком спокойно, что только усиливало медленно заполняющий ее страх. – Сразу после того, как мы вернулись в Москву, меня заперли в каком-то ФСБ-шном НИИ не то криминалистики, не то чего-то еще. Я так и не узнал ни названия, ни точного местоположения, меня везли туда и оттуда в автобусе без окон. В палате, где я провел полгода, окон тоже не было…

Он зло поморщился, как-то агрессивно выдыхая, но продолжил все так же тихо:

– Сначала они хотели все повесить на меня. Требовали признания, допрашивали по двадцать два часа в сутки, кололи какую-то гадость, чтобы развязать язык. Через несколько дней в долину Оюнсу отправилась следственная бригада, пять человек вроде… В Хабаровске им придали еще местных силовиков. Бригада добралась до долины, сообщила о прибытии на место и больше на связь не выходила. Через неделю кого-то из местных отправили к ним, выяснить, в чем дело. Местные вернулись и сообщили, что никого в долине не нашли. Ни следователей, ни их вещей, ни транспорта – никаких следов. Военные, которым принадлежит тамошняя запретная зона, никого не видели и ничего не знают. Заявили, что с тех пор, как долину вывели из ведения Министерства обороны, они там не появляются, а раньше проблем не было.

Макс вновь зло выдохнул:

– После этого следователи меня чуть в клочья не порвали, требовали, чтобы я выдал своих подельников, даже током били, у них для этого специальные девайсы есть! – Он усилием воли убрал с лица гримасу ненависти. – Думал, не выдержу и в конце концов признаюсь в чем угодно, лишь бы не мучили. Наверное, их остановило то, что детектор лжи показывал, что я не вру… или то, что под химией я говорил все то же самое, не знаю… Короче, следом за первой следственной бригадой отправили вторую, побольше. Она тоже бесследно исчезла, словно ее вообще не существовало. После этого каждая или почти каждая из семей послала туда своих людей, и никто из них не вернулся. Я слышал, что в общей сложности в долине пропало под сотню народа, и каждый раз кто-нибудь из следователей ставил мне это в вину, обещая, если я не признаюсь, выдать меня родственникам убитых. Как у меня в те дни крыша не съехала – не знаю.

Молодой человек умолк, и Марина с ужасом подумала, что он ошибается: разум у него однозначно помутился, один только безумный взгляд это доказывает! Она сама видела такой, в зеркале, сразу после возвращения домой…

– Короче, они дождались, когда в мае там сошел снег, и отправили в долину целую армию. Человек сто всяких следователей, которым выдали пару тысяч местных военных. Они провели там почти месяц, просеяли долину по травинке, облазали все окрестные сопки и ничего не нашли. Никаких следов. Ни наших, ни прежних следственных бригад, ни частных сыщиков – ничего. Только местную легенду от престарелых местных аборигенов, выживших из ума из-за возраста. Древний дух убитого влюбленного охотника мстит людям за свою смерть и убийство возлюбленной. И делает это тысячи лет, пробуждаясь в снежные зимы. Летом долина безопасна. Частично это подтвердилось архивами КГБ СССР. При Союзе в долине добывали мрамор, и работы велись только летом, потому что зимой там бесследно пропадали люди, и причину этого выяснить не удалось. Позже долину включили в состав запретных территорий, потому что в том районе построили ядерный объект, на который нас привез егерь. Егеря, кстати, тоже не нашли. Оказалось, что там нет и не было никакого егерского хозяйства, лесничества и тому подобного, ибо запретная зона.

– То есть отец обманул меня? – Марина изо всех сил старалась давить разрастающуюся панику. – Следователи никого не нашли? Убийцы все еще на свободе?

– Не было никаких убийц, – с мертвенной отрешенностью обреченного человека произнес Макс. – По крайней мере, людей-убийц точно не было. Некого было находить. Легенда не врет. В долине живет Древнее Зло, оно убивает всех, кто попадает на его территорию зимой. Не знаю, как все это себе объяснили родственники погибших. Никаких следов найдено не было, ни тел, ни автомобилей, ничего. У меня в крови наркотиков не обнаружили, но наши с тобой показания совпадали, полиграф и несколько психиатрических экспертиз показали, что я не вру и не псих, хотя наш рассказ выглядит бредом. В общем, меня отпустили. Сказали, что за недостаточностью улик. Думали, что если я преступник, то поеду к своим подельникам и выведу следствие на них. За мной организовали слежку, но я подумал, что это родственники убитых хотят сделать меня крайним и собираются устроить расправу.

Макс опять замолчал и на этот раз молчал почти минуту, отрешенно глядя куда-то в пустоту. Наконец он продолжил бесцветным голосом и почти беззвучно:

– В те дни мне было уже все равно. Убьют так убьют, даже если придется умирать долго. Все равно это закончится, пусть не через несколько секунд, так через несколько часов. Плевать. Потому что жить я уже почти не мог. С того момента, как мы вернулись в Москву, и до сих пор я не могу оставаться в темноте, не могу даже видеть темноту где-нибудь в углу. Всюду мне мерещатся выпотрошенные мертвецы… они зовут меня, идут ко мне, тянут руки, в которых держат собственные кишки… Хорошо, хоть не хватают, как там, в долине, и не оставляют кровавых отпечатков. Это не настоящие мертвецы. Это всего лишь галлюцинации, но они выматывают… с тех пор я даже сплю при включенном свете. Мне даже в камере ФСБ-шного НИИ освещение не выключали, и я искренне им за это благодарен… хотя они, наверное, делали это только потому, что не хотели потерять подозреваемого.

Он болезненно потряс головой и перевел взгляд на Марину. Его голос зазвучал тверже:

– Несколько дней я сидел дома и ждал, когда меня придут убивать киллеры от вашей олигархической тусы. Но никто не приходил, а галлюцинации стали еще сильней, потому что в НИИ мне кололи какие-то лекарства, а дома ничего такого не было. Потом я вдруг понял, что если ничего не сделать, то я так и буду всю жизнь шарахаться от теней и спать при свете, пока окончательно не свихнусь. Тогда я продал фирменные борды и дорогое спортивное снаряжение, собрал все деньги, которые смог, поехал в Хабаровск, арендовал машину и начал искать долину. Поначалу попасть туда не получалось, я не знал, где конкретно она находится, а дорогу, по которой мы ехали туда на джипах, я запомнил смутно. Пришлось искать наугад, и меня пару раз ловили внутри запретной зоны и сдавали в полицию. Там со мной проводили профилактическую беседу и неожиданно быстро отпускали. Позже выяснилось, что этому способствовали оперативники, которые за мной следили. На третий раз я дорогу все-таки нашел. Машина по пути в долину чуть не развалилась, там дорога – сплошные ухабы в метр глубиной, ничего похожего на ту ровную зимнюю трассу, по которой мы ехали. Пока добрался, потерял бампер и умерло два амортизатора, но в долину я попал.

Пару секунд Макс молчал, вспоминая что-то, потом нездорово улыбнулся:

– И убедился, что мы с тобой не психи. – Он вялым жестом успокоил сжавшуюся в комок Марину, у которой от ужаса расширились глаза. – Нет, никакого отеля там не было. Багровой ацтекской пирамиды, залитой кровью и усыпанной черепами, тоже. Хотя мраморная сопка была, я даже на нее поднимался, но это обычный заброшенный мраморный рудник или как там его правильно… Сторожку егеря я увидеть не смог, летом там густая листва, ничего не разглядеть, без снега даже склон горы выглядит по-другому. Место, с которого я начинал спуск тогда, когда уходил за помощью, удалось найти очень приблизительно. Неудивительно, что никто ту сторожку не нашел, я помню ее очень смутно, она совсем маленькая, можно мимо пройти и не заметить. Со мной так и произошло, я два часа продирался через непролазную растительность, снег выше колена, кругом кусты и деревья, идешь прямо или кружишь – непонятно. Он ведь сам меня нашел, сказал, что в окно заметил, как я где-то вдалеке через снег и кусты продираюсь. Короче, увидеть его сторожку летом я не смог, идти наугад не рискнул, да и спуститься по тому склону живым нереально. А как обойти сопку и не заблудиться, я не знаю. Поэтому от поисков егеря пришлось отказаться, тем более что съезда с дороги, который должен был вести к его сторожке, я найти не смог. Поэтому продолжил изучать саму долину.

Она оказалась пуста, только в самом центре стоят несколько каких-то давно сгнивших развалившихся хибар, трухлявые деревянные руины. Много следов от больших стационарных палаток, полно относительно свежих мусорных ям, заполненных пустыми пластиковыми бутылками, использованными консервными банками и рваной пластиковой упаковкой, сразу видно, что народа в третьей следственной бригаде было сотни. Зато я нашел то, что реально существовало там при нас – пепелище от зимовья, в котором мы сожгли монстра. Оно находится точно там, где было тогда. Следственная бригада вычистила пепелище в поисках улик, и узнать зимовье труда не составило. Вот тогда я твердо понял, что все, что случилось с нами, произошло на самом деле. Мы выжили благодаря егерю, который относился к древней легенде всерьез, и стало ясно, что если я хочу докопаться до истины, то должен принять легенду за аксиому. А раз так, то в тот момент мне ничего не грозило, потому что лето, и монстр не сможет помешать мне вести свое расследование.

Макс взял в руки чашечку с остывшим кофе и нервно выпил ее в два глотка, словно воду.

– Я решил, что начать надо с изучения легенды. Егерь рассказал мне ее в общих чертах, да и меня тогда, у него в машине, она особо не интересовала. Просто попросил рассказать для поддержания разговора, чтобы не ехать молча. От него, если честно, тянуло чем-то опасным, но в то же время не агрессивным… или даже агрессивным, но не злым… я даже не знаю, как это описать. В общем, попросил рассказать, чтобы сгладить некомфортные ощущения. Он словно это понял, потому что в подробности не вдавался. Теперь же было понятно, что легенда нужна мне целиком и как можно подробнее. Я вернулся в Хабаровск и пошел по всяким краеведческим музеям и библиотекам. Но там никто ничего подобного не слышал. А в музее мне и вовсе сказали, что, судя по некоторым нюансам повествования, эта легенда на самом деле «новодел» и вряд ли имеет место быть на самом деле. Но если мне так хочется убедиться в этом лично, то стоит поездить по деревням местных коренных народностей и поговорить со стариками. Так я и сделал.

Он посмотрел в пустую кофейную чашку, окликнул официанта и попросил бутылочку воды.

– На это ушло почти полгода. – Макс вновь с подозрением, исподлобья оглядел кафе, словно стремился вычислить филеров или иных соглядатаев. – Выяснить места нахождения деревень тамошних малых народностей было несложно, сложно было до них добраться. И еще сложнее оказалось разговорить местных колдунов и шаманов. Мне охотно рассказывали всякие байки из их фольклора, но никто не хотел ничего говорить о долине Оюнсу. Мол, Чаша Печали, да, слышали, но ничего не знаем и вообще никогда там не были, ибо незачем. Ни о какой легенде знать не знаем!

Макс усмехнулся:

– Я объехал десятка полтора напрочь захолустных поселков тамошних малых народностей, в некоторых даже не все понимали по-русски, но ничего не узнал. Тогда я попытался искать в интернете что-нибудь похожее на эту легенду в китайском фольклоре. Это тоже оказалось бесполезно, зато на каком-то форуме мне кто-то посоветовал ставить бутылку, а еще лучше две тамошним рыбоедам, потому что якобы малые народности Севера и Дальнего Востока очень охочи до «огненной воды» и под это дело гораздо сговорчивее, чем на трезвую голову. Выбирать особо не приходилось, я закупился водкой и отправился объезжать поселки по второму кругу. Но водка мне пригодилась не для этого. Оказалось, что во все поселки, где я побывал, сразу после меня приезжали следователи и брали в оборот тех, с кем я подолгу общался. Проверяли на причастность к преступлению. Поэтому местные, едва завидев меня второй раз, злились и гнали взашей, несколько раз даже охотничьими стволами в грудь тыкали. В качестве моральной компенсации я отдавал им спиртное, градус агрессии снижался, но все равно меня просили убраться из поселка поскорее. С небольшими вариациями так происходило везде, и я понял, что ничего не найду. Тогда я пошел на хитрость и в очередном селе сказал, что так и буду ходить по поселкам, пока не услышу от кого-нибудь нужную легенду во всех подробностях, а следом за мной будет приезжать полиция и доставать всех, особенно тех, кто мне угрожает.

На третий раз эта уловка сработала. Когда я уезжал из очередного поселка, на таежной дороге на меня едва не упало дерево. Дорогу перегородило, и я даже подумал, что местные решили от меня избавиться посреди глухой тайги. Но вместо этого ко мне вышел немолодой нанаец и сказал, что если я хочу узнать то, что мне нужно, мне необходимо прийти в урочище неких духов, где я смогу получить искомое в обмен на подношения. В качестве подношения духи согласны принять от меня автомобильный аккумулятор на сто ампер-часов, обязательно новый и с электролитом. Я тогда с трудом удержался от улыбки и согласился. Нанаец указал точку на карте и скрылся в тайге так же, как появился. Я отыскал ближайший более-менее крупный населенный пункт, где нашлись в продаже нужные аккумуляторы, купил один и отправился в указанное урочище, духам которого не чужд прогресс. Правда, оказалось, что доехать дотуда невозможно, последние пятнадцать километров пришлось идти пешком по тайге и тащить аккумулятор на себе, а это двадцать пять килограмм, он один весит как все мое снаряжение. Я все равно пошел, но двигаться удавалось вдвое медленнее, чем обычно, и эти пятнадцать километров я шел весь день. Потом наступили сумерки, я не рискнул идти дальше и устроил стоянку. Там меня и нашел шаман.

Официант принес Максу бутылочку с водой и попытался было наполнить ему стакан, но Смирнов нервным движением забрал у него бутылочку, торопливо бросил: «Спасибо!» и выпил воду прямо из горлышка. После чего попросил еще воды, дождался, когда прячущий недоумение официант уйдет, и продолжил тревожным тоном:

– Шаман был маленьким, старым и сморщенным, на вид лет восемьдесят или сто восемьдесят, я в нанайцах не разбираюсь. Может, он и не нанаец был вовсе, не знаю. Он с бубном в руках вышел к моему костру из леса неожиданно, я даже за топор схватился с перепуга, мне в окружающей тьме мертвецы чудились. Шаман подошел к костру, начал бить в бубен и заявил, что «костер плох, однако, жерди должны быть длиннее, тогда следы Древнего Зла не будут чернеть так сильно». Как только он забил в бубен, мои глюки исчезли. Он что-то пел себе под нос и ходил вокруг костра кругами, совсем недолго, но мне стало реально легче. Потом он сел напротив меня и сказал, чтобы я молчал, потому что духи мною недовольны, и он не станет рассказывать мне легенду, если я заговорю. Я молча закивал, и он рассказал.

Макс как-то странно съежился, скорее, внутренне, чем внешне, словно заранее готовился прикоснуться к чему-то, леденящему душу. Несколько секунд он будто решался, продолжать или нет, потом заговорил совсем чужим, бесцветным и механическим тоном. Марина даже вздрогнула от неожиданности, настолько его голос оказался непохож сам на себя.

– Десять тысяч лет назад в долине Су, что в переводе с древнего языка желтой расы означает «Чаша», действительно были жестоко убиты двое влюбленных: молодой парень, простой нищий охотник, и девушка еще моложе, первая красавица племени. Брак между ними был невозможен, потому что по тогдашним законам первая красавица должна была достаться самому сильному воину или самому авторитетному шаману. В день свадьбы множество именитых кандидатов из окрестных племен съехались в стойбище, чтобы заполучить себе первую красавицу. Они осыпали ее семью богатыми дарами, стоившими целое состояние, а нищий охотник вручил красавице лишь серебряную заколку в виде кинжала. Его высмеяли и тут же забыли, потому что основной спор разгорелся между сыном вождя, который был великим воином, и шаманом соседнего племени, являвшимся признанным авторитетом в окрестных землях. Спор затягивался, семья девушки никак не могла определиться с будущим мужем, и по требованию вождя шаман племени обратился к верховному божеству, чтобы оно ниспослало юной красавице уверенность в выборе. Шаман провел ритуал, но вопреки ожиданиям красавица выбрала нищего охотника, скрепила волосы его заколкой и объявила себя его женой. Отвергнутые претенденты были возмущены, вождь племени пришел в ярость, но племя и гости празднества встали на сторону красавицы и охотника, потому что их союз был благословлен самим верховным божеством. Тогда вождь потребовал доказательств истинности божественного вмешательства, потому что закон верховного божества был общеизвестен: лучшие женщины должны доставаться лучшим мужчинам. И шаман объявил поединок насмерть, победитель которого получает первую красавицу. Простой охотник сошелся в смертельном бою с лучшим воином окрестных племен, сыном вождя, и сразил его. Семейный союз был подтвержден, но вождь был одержим желанием отомстить за убитого сына и задумал убить молодого охотника. Возлюбленным пришлось бежать из племени, они покинули родные земли и перебрались в долину Су. Спустя несколько недель обезумевший от ярости вождь со своими воинами явился в долину и жестоко убил влюбленных. Молодой охотник погиб сразу, юную красавицу долго и жестоко пытали, предав мучительной смерти…

На лице Макса появилась болезненная гримаса, и он с трудом выдавил продолжение:

– Ей вспороли живот и вышвырнули наружу внутренности таким способом, чтобы она не умерла сразу. Потом распяли на двух перекрещенных жердях вниз головой напротив трупа молодого охотника, надрезали горло, чтобы не могла кричать, и заставили смотреть на тело возлюбленного до тех пор, пока жизнь не покинула ее. И тогда дух молодого охотника взъярился и не стал покидать этот мир. Он устроил снежный буран, не позволив убийцам покинуть долину, а потом жестоко убил вождя и всех его подручных, подвергнув их мучениям, которым они подвергли его возлюбленную. Легенда гласит, что когда, много позже, люди нашли ее распятое тело, на губах мертвой красавицы застыла счастливая улыбка… С того момента каждую зиму дух молодого охотника является в долину и мстит людям за трусость, жестокость и подлость. Его появление всегда сопровождается обильным снегопадом и бураном, в завываниях которого сначала слышится тихий женский плач, а потом издевательский мужской смех. С тех пор долину Су прозвали долиной Оюнсу, что в переводе с древнего желтого языка означает «Чаша Печали». Всех своих жертв злой дух всегда убивает одинаково, по одному и тому же подобию…

– Перестань! – нервно оборвала его Марина, которую уже трясло от ужаса. Кое-как запрятанные в глубины сознания страхи вырвались наружу, и перед глазами стояли кровавые картины пережитой резни. – Зачем ты рассказываешь мне это?! Меня мучают кошмары, в каждой тени видятся мертвецы, при виде темноты я схожу с ума от ужаса! Хочешь уложить меня в психушку на всю жизнь?!

– Все можно исправить, – упрямо ответил Макс. – Мы сможем жить спокойно, способ есть!

– Так расскажи про него! – тихо истерила Марина. – А не запугивай меня жуткими байками!

– Я рассказываю! – неожиданно нервно произнес он. – Дослушай!

Взгляд Макса, направленный на нее, вновь стал странным, будто он опять сомневался, рассказывать ей секрет или нет, и это снова остановило Марину от того, чтобы покинуть кафе немедленно. В тот момент она ясно ощутила, что он может просто встать и уйти и она не узнает что-то очень важное, от чего может зависеть ее дальнейшая судьба. Позже, когда она пересказывала этот разговор отцу и его людям из силовых структур, все это виделось ей бредом сумасшедшего человека, но тогда разговор казался измученной кошмарами девушке едва ли не соломинкой для утопающего.

– На этом легенда заканчивается, – тон Макса вновь стал тихим и нездорово спокойным. – Старый шаман сказал, что это – легенда для всех, некогда она была хорошо известна в тех местах. Но у легенды есть вторая часть, которая предназначалась только для шаманов, и шаманы передавали ее тысячи лет от учителя к ученику и держали в тайне от простых людей. Слушай и не перебивай! Тайная часть гласит, что жестоко убитые влюбленные ни при чем, они никому не мстили и не мстят. Древнее Зло поселилось в той долине за три тысячи лет до их рождения, во время какой-то Великой Стужи. То есть, если по-нашему, тринадцать тысяч лет назад. По словам шамана, в те давние годы эти земли населяли какие-то Белые Великаны, народ ростом выше, чем я с вытянутой вверх рукой, с волосами цвета полуденного солнца и глазами цвета полуденных небес, могучие, волшебные, летающие по воздуху и так далее. У них произошла война с какими-то «родичами, презревшими родную кровь», в результате чего полпланеты оказалось отравлено, стиснуто льдами и засыпано снегом. В той войне Древнее Зло было на стороне врагов Белых Великанов, и после победы последних укрылось от возмездия в долине Су. Белые Великаны знали об этом и искали его, поэтому в долине никто не селился три тысячи лет. Согласно легенде, на страже долины стоит некий воин необычайной волшебной силы, которому служит диковинная птица с крыльями дракона. Помогает он только людям с чистым сердцем, а обладателя черной души может убить запросто. И выглядит он всегда по-разному, чтобы враги не могли распознать опасность заранее. Древнее Зло, чтобы выжить, укрылось от него в долине и впало в спячку.

Три тысячи лет оно никак не проявляло себя, пока десять тысяч лет назад Белые Великаны не покинули те края. В это же время там, в долине, поселились молодые влюбленные, простой охотник и первая красавица племени. Белые Великаны, уходя, позволили им жить в долине, потому что юной паре ничего не угрожало. Незадолго до этого молодой охотник спас юную ведьму, дочь могучего Белого Колдуна, и за это ему было дарованы мощное оружие и защита. Охранный амулет Белых Великанов спас ему жизнь в поединке за свою любовь, когда нож лучшего воина всех племен не смог пробить тонкий деревянный оберег, защищавший его сердце. Оберег погиб вместо охотника, и влюбленные смогли быть вместе. Оружием же была та самая серебряная заколка, которую он вручил своей возлюбленной. Заколка для волос выполнена в виде кинжала, согласно легенде, величайший мастер Белых Великанов создал ее, а величайший шаман Белых Великанов зачаровал волшебством невероятной силы. И предназначено это оружие против Древнего Зла. Если носить его как заколку, то колдовство монстра бессильно, а если бить им как кинжалом, то можно сразить оживших мертвецов и самого монстра.

Макс сделал паузу и внимательно вгляделся Марине в глаза, словно изучая реакцию.

– Короче, Древнее Зло той молодой паре было не страшно, они могли бы жить в долине хоть всю жизнь. Их убили жестокие, но вполне обыкновенные люди. Именно жестокость убийц и пробудила монстра. Древнее Зло питается человеческими душами и упивается страданиями умирающих. Невыносимые муки гибнущей красавицы вывели его из спячки, и он увидел, что Белые Великаны ушли из тех мест. Но оказалось, что их загадочный воин невероятной силы, тот, что ходит с птицей на драконьих крыльях, все еще где-то здесь, непонятно, где именно, но в саму долину он не заходит. Но стоит монстру самому выйти из долины, как воин тут же найдет его и убьет. Поэтому Древнее Зло не может покинуть долину, чтобы убивать всех подряд, и убивает только тех, кто сам приходит туда. Летом монстр спит, потому что плохо переносит высокие температуры, а зимой испускает какое-то свое черное колдовство, которым заманивает людей к себе, причем на значительном расстоянии. Жертвы добровольно являются в долину, и он убивает их изощренно и медленно, потому что ему важна не сама смерть, а непосредственно страдания умирающего, которые он испытывает в свои последние минуты. Чем страдания сильнее – тем монстр довольнее.

Макс замолчал, увидев приближающегося официанта со второй бутылочкой воды. Он опорожнил ее из горлышка еще быстрее, чем первую, и официант унес пустую емкость с видом человека, обслуживающего колхозника, оказавшегося на дипломатическом фуршете.

– В общем, Древнее Зло убивает людей в долине Оюнсу вот уже десять тысяч лет, и за это время были и другие спасшиеся, мы не первые. Шаман сказал, что выжившие – это редкость, но тем не менее спастись там можно. То оружие – волшебная заколка-кинжал – все еще существует. Те немногие выжившие спасались именно благодаря ей. Они убивали ею мертвецов и даже пытались убить самого монстра, поэтому он весь в шрамах и ранах. На протяжении тысячелетий окрестные шаманы берегут это оружие и следят, чтобы оно всегда находилось в долине Оюнсу. Если кто-то из жертв, оказавшихся там, находит этот кинжал и понимает, что им можно отбиться от монстра и его мертвецов, то остается жив и выбирается из долины без всяких последующих глюков. Тогда шаманы находят его, забирают заколку и возвращают ее в долину. У нее там даже есть какое-то специальное место, которое нужно найти. Шаман конечно же возвестил, что владеть заколкой может только человек с чистым сердцем, мол, грязной душе волшебное оружие помогать не станет, но я думаю, что все проще: мы элементарно не знали ни о чем и потому не нашли кинжал. Мы даже не думали его искать! Шаман рассказал мне, как по приметам найти место, куда они ее постоянно относят, – это совсем несложно. Понимаешь?! Мы можем навсегда избавиться от кошмаров!

– И ты в это поверил? – усмехнулась Марина, в глубине души уже уверенная, что это правда.

– Поверил, – подтвердил Макс. – После того, как тщедушный старикашка ушел! Потому что это была единственная ночь, когда у меня не было глюков! Единственный раз, когда в темноте не копошились мертвецы с кишками в руках! Тогда я понял, что мы можем вылечиться!

– Что для этого нужно? – Марина невольно подалась вперед. – Носить эту заколку в волосах? Держать в руках? Это навсегда? Что будет, если ее снять? Глюки вернутся?

– Вроде как достаточно сутки ее использовать, – Макс пожал плечами. – Так шаман сказал. Один полный оборот планеты вокруг своей оси, секунда в секунду. Женщина должна скрепить ею волосы, ибо для нее это заколка, мужчина держать в кулаке, как оружие, ибо для него это кинжал…

– Ты нашел ее? – перебила его Марина. – Где она?!

– Не нашел, – Макс недовольно скривился. – Я, как только все узнал, рванул в долину, потому что уже холода наступали и первый снег выпал. Но добраться туда не смог, машина на таежных дорогах убилась окончательно, пришлось возвращаться в город и ремонтировать. В ремонте сказали, что это недели на две, потому что очередь… Короче, когда я пришел за машиной, там меня ждали опера, которые за мной следили. Они поняли, что от меня толка нет, что я реально не виноват и сам ищу правду. Я им честно рассказал всю историю и даже позвал с собой в долину, за заколкой. Они конечно же решили, что я двинулся крышей. Смеяться не стали, лишь заявили, что подозрения с меня сняты, но отныне в долину мне нельзя, потому что это место преступления, и вход туда запрещен. И если я не хочу попасть в психушку, то должен про долину забыть, мне же лучше будет. С меня даже подписку об этом взяли. Я сделал вид, что согласился, и попытался попасть в долину тайком. Но оказалось, что следить за мной не перестали, и дважды меня останавливали на посту ГИБДД на загородной трассе. Гаишники вызывали полицию, и меня возвращали в город. Потом мне вдруг перестали сдавать машины в аренду. Я обращался в разные фирмы, но мне везде отказывали. Тогда я попытался добраться туда на попутках, несколько раз пробовал, но ничего не получилось. Прямо в то место никто не ехал, километров сто, не меньше, пришлось бы идти пешком, а в тайге уже снег лежал. Значит, в долине – тем более. Я не решился в одиночку и дал объявление в интернете, типа, ищу попутчика на внедорожнике в туристический поход по тайге. Через полмесяца попутчик нашелся, но до долины мы не доехали. Нас где-то в лесу остановили военные на БТР и развернули обратно, сказали, что долина теперь снова включена в состав запретной зоны, поэтому мы возвращаемся либо по домам, либо в следственный изолятор.

– Что с заколкой?! – вновь оборвала его Марина. – Мне неинтересны подробности! Она существует или нет?!

– Существует, – обиженно буркнул Макс. – Я долго пытался уговорить оперов, которые за мной следили, чтобы они хотя бы помогли мне получить разрешение на проход в запретную зону. Был готов идти туда на лыжах, даже снаряжение подобрал, но тут мне позвонил опер. Я даже не ожидал от них такого. Он сказал, что я могу расслабиться, потому что ему удалось выяснить, что в июне, когда мощная следственная бригада обшаривала долину, эксперты нашли какой-то полупервобытный алтарь с каким-то серебряным ножом. Возникла версия, что это жертвенный нож, которым совершались убийства, но срочная экспертиза ничего не дала, и его увезли в Москву в качестве улики.

– Заколка все это время была здесь?! – невольно воскликнула Марина. – Что ты сразу не сказал?!! Заставляешь слушать всякую чушь! – Она схватилась за мобильный. – Я звоню отцу! Он достанет мне ее за час!

– Подожди. – Макс бросил на нее неприязненный взгляд, и его лицо приняло выражение человека, столкнувшегося с безвыходной ситуацией. – Не все так просто. Я, как все это узнал, вернулся в Москву и начал доставать всех, кого смог: разных знакомых, знакомых других знакомых, даже ФСБ-шников, которые вели мое дело. Просил хотя бы посмотреть на заколку, надеялся подержать ее в руках, может, хоть немного легче станет. Меня долго динамили, потом один ФСБ-шник по большому секрету сказал, что никакого серебряного ножа нет. То есть что-то подобное действительно нашли в долине во время поисков, но в Москву оно так и не попало. Никто не понимает, как это произошло. Вроде бы после экспресс-экспертизы, проведенной на месте, кинжал упаковали для отправки в Москву, но сюда он так и не приехал. Следователи считают, что его либо утеряли в дороге, либо кто-то украл ради продажи в частную коллекцию, потому что первичный анализ определил, что нож хоть и не несет на себе следы крови, зато возрастом тысяч в десять лет, если не больше.

– Его надо найти! – Марина спешно вывела на экран смартфона список избранных контактов и ткнула в отцовский номер. – Отец его найдет!

– Думаю, кинжал все еще там, в долине, – заявил Макс. – Это шаманы выкрали его и вернули на место. Старик говорил, что грязная душа владеть ею не сможет, такова воля древних могущественных шаманов Белых Великанов. Мы должны ехать туда…

– Хватит бредить, Макс! – нервно взвизгнула Марина, обращая на себя внимание окружающих, и торопливо понизила голос: – С меня хватит монстров, мертвецов и шаманов! Я хочу забыть обо всем и жить спокойно!

К их столику подошли несколько крепких мужчин, и она узнала свою охрану. Оказалось, телохранители, выполняя приказ отца, тайком следили за ней и никогда не оставляли ее одну. Макса сразу же вывели из кафе, и Марина немедленно отправилась к отцу. Для начала она рассказала ему только историю с легендой, не став упоминать слова Макса о том, что расследование не нашло никаких преступников. Отец, что неудивительно, ее рассказом особо не проникся, но ради душевного спокойствия единственной дочери пошел на уступки. Он велел кому-то из своих людей выяснить, что произошло с найденным в долине серебряным кинжалом, а ей велел больше с Максом не встречаться.

Глава вторая

Несколько недель шли поиски, и за это время Макс звонил ей несколько раз, постоянно требуя одно и то же: чтобы ее отец разрешил ему попасть в долину Оюнсу и забрать оттуда заколку. Поначалу Марина более-менее вежливо отнекивалась, мотивируя это тем, что заколку сейчас ищут и выводы делать еще рано. Но с каждым звонком Макс вел себя все настойчивей, потом начал откровенно шантажировать ее кошмарами, типа, ты что, не хочешь, чтобы все это закончилось?! В конце концов Марина добавила его в черный список. Макс начал звонить с других номеров, и она перестала брать трубку, если звонил кто-то незнакомый. Потом отец вызвал ее и рассказал о результатах поисков.

Какой-то серебряный кинжал действительно был найден и действительно до Москвы не доехал. Как выяснилось, никто из уполномоченных лиц даже не вывозил его из долины, потому что каждый подумал, что это уже сделал его сослуживец. И никто не понимает, как это произошло. Скорее всего, упаковку с кинжалом перепутали с мусором и зарыли там же в одной из мусорных ям. Или же кто-то из опрошенных лжет, потому что похитил кинжал с целью продажи. С этим сейчас разбираются, но в любом случае толку от этого псевдомагического артефакта нет. Потому что это подделка. Фотографии кинжала и прочие сопутствующие документы, как оказалось, почему-то были помещены в одну упаковку вместе с самой заколкой, и, естественно, тоже пропали. Но все, кто имел с ней дело в долине, дали достаточно подробное описание: чистое серебро, очень точная работа, тонкий филигранный рунический орнамент со свастичными элементами, следы износа почти отсутствуют. Изготовить такое десять с лишним тысяч лет назад никто не мог, тогда не было и половины требующихся для этого технологий – это раз. Не говоря уже о том, что орнаментальное оформление изделия прямо свидетельствует о новоделе – это два. И никаких ископаемых человеческих скелетов ростом в два с половиной метра в тех краях археологами не найдено – это три. Итого: кто-то ушлый решил подзаработать на недалеких, но состоятельных коллекционерах. Но ради спокойствия дочери отец продолжит поиски, доследственная проверка по факту возможной кражи уже идет.

Спустя несколько дней до нее опять дозвонился Макс, и Марина рассказала ему о результатах. Он словно с цепи сорвался: требовал, чтобы его пустили в долину, утверждал, мол, уверен в том, что никакой кражи не было и кинжал все еще там, ничего не хотел слышать и через каждую фразу упрекал Марину в том, что она сама себе враг. Марина не выдержала и бросила трубку, пополнив черный список очередным номером.

Но через неделю Макс умудрился вновь до нее дозвониться, воспользовавшись доверчивостью кого-то из общих знакомых из числа ее факультетских однокашников. Смирнов заявил, что, раз она не желает помочь ни ему, ни самой себе, он отправляется в долину сам. Разрешения на посещение запретной зоны у него нет, поэтому он пойдет туда пешком, якобы для этого у него все подготовлено, так что он обязательно дойдет. И если успеет найти кинжал прежде, чем Древнее Зло доберется до него самого, то прикончит монстра и избавится от галлюцинаций. Но без воздействия волшебной заколки Марина будет страдать всю жизнь, поэтому, если она хочет избавиться от убивающих психику глюков, то пусть приезжает в долину сама или ищет Макса где-то в Хабаровске. Потому что сам он в Москву не вернется, ибо ее охрана в прошлый раз заявила, что если еще раз о нем услышит, то без лишнего шума закопает в каком-нибудь глухом подмосковном заповеднике. И он в это верит, потому что сами по себе охранники такого бы никогда не сказали, это сто процентов был приказ ее отца. Пересылать заколку в Москву Смирнов не собирается, потому что шаманы требуют, чтобы кинжал всегда находился в долине. Так что, либо Марина едет в долину, либо мучается до самой смерти или сумасшествия, смотря что наступит раньше.

Это послужило последней каплей, и Марина окончательно вышла из себя. Она немедленно рассказала отцу обо всем, включая утверждения Смирнова о том, что следствие ничего и никого не нашло, и отец ей солгал. Отец воспылал праведным гневом и принял меры. Макса выловили и отправили на медицинское освидетельствование. Там выяснилось то, что было и так ясно: Смирнов сошел с ума, у него параноидальная шизофрения и прочий букет тяжелых повреждений психики, половина из которых имеет агрессивную форму. Макса заперли в психушке для социально опасных больных и с тех пор пытаются лечить, но до сих пор безрезультатно.

Для самой Марины вся эта история с его появлением имела долгие и очень болезненные последствия. На нервной почве галлюцинации усилились, ночные кошмары стали почти непрерывными, и она сама едва не угодила в психушку. Несколько месяцев Марина чуть ли не бредила той заколкой, и психиатры утверждали, что это нормально. Измученная психика пытается ухватиться за любой, даже самый абсурдный способ вылечиться, и именно это является хорошим показателем. Раз стремление избавиться от болезни не покинуло пациента, значит, он на пути к выздоровлению. И хотя саму заколку так и не нашли, со временем ударная терапия дала результат. Год Марина почти не выходила из дома, по полдня с ней работали врачи, и отец позаботился о том, чтобы университетские преподаватели и репетиторы обучали ее на дому. После той жуткой резни в универ она впервые вернулась только с началом выпускных экзаменов. Экзамены она сдала хорошо, очень даже неплохо защитила диплом и даже побывала на выпускном. Правда, только на официальной части, которая проходила в светлое время суток.

Из-за всей этой истории с лечением психики возникли проблемы с замужеством, идиотские слухи отпугивали от нее потенциальных женихов. Тогда отец предложил выход: пожить несколько лет за границей, в цивилизованной стране, заодно поработать по специальности и получить опыт, который в дальнейшем пригодится при управлении семейным бизнесом. За это время слухи забудутся, время сделает свое дело. Не исключено, что Марина заинтересуется кем-нибудь из детей отцовских заграничных партнеров, что тоже вариант, и, быть может, даже более интересный. Марина согласилась сразу.

Сменить обстановку хотелось до нервного визга, и предложение было более чем кстати. В конце концов к тому времени почти от всех галлюцинаций удалось избавиться. Единственная проблема – боязнь темноты. Ее врачам победить так и не удалось. В темноте, полумраке и даже в любой достаточно темной тени в каком-нибудь углу Марине видятся мертвые сокурсники с обезображенными мучительной смертью лицами и собственными внутренностями в руках. Решить эту проблему удалось только одним способом: с тех пор Марина никогда не присутствует там, где темно. Она избегает ночных клубов, театров, кинотеатров, прочих мест с отсутствующим или приглушенным освещением, всегда возвращается домой засветло, чтобы не оказаться на улице в темное время суток, и спит только при включенном свете. Жизнь очень нервная, но зато жизнь.

Порешав сопутствующие вопросы, отец отправил ее в Швейцарию, и его влиятельные заграничные партнеры нашли ей место в женевской штаб-квартире ООН. Должность среднего уровня, не топ, но для начала очень даже недурно. Смена обстановки вкупе с качественными европейскими антидепрессантами себя оправдала. Марине стало легче. За пару лет она свыклась с образом жизни, исключающим темноту, и даже стала нормально есть, избавившись от смертельной худобы. Отец посчитал это хорошим знаком и начал подыскивать ей женихов из заграничной молодежи соответствующего статуса. Это все испортило. Пока общение не выходило за рамки общения, все было хорошо, и ее мелкие странности не отпугивали потенциального жениха. Но как только они съехались, чтобы пожить вместе, начался ад. Он то не понимал, что свет в присутствии Марины должен гореть всегда, особенно во время сна, то просто забывал об этом, и измученная психика быстро напомнила ей, что изуродованные ходячие мертвецы и их булькающие сипящие голоса никуда из ее жизни не делись.

Через неделю полуживая от ужасов Марина убежала от сожителя, и тот даже не перезвонил ей, потому что последние пару дней глядел на ее с неприкрытым опасением. Год Марина наотрез отказывалась от любых отцовских кандидатов, потом ей исполнилось двадцать четыре, и мысль о замужестве стала посещать ее все чаще. Она дважды пыталась завести отношения самостоятельно, выбирая партнеров против воли отца сугубо по собственным симпатиям. Но все закончилось так же, как в первый раз. Стоило только кому-то выключить свет, когда она уснет, или просто выключить его по привычке где угодно, а она вошла и увидела темноту, ад мгновенно возвращался в ее жизнь.

Особенно жестоко галлюцинации вспороли ее несчастную психику однажды, когда бойфренд повез ее в Монтрё, смотреть знаменитый Шильонский замок. Все происходило ярким солнечным днем, и Марина опрометчиво решилась на экскурсию. Но оказалось, что внутри старинного замка освещение имеется не везде, и некоторые переходы и казематы погружены если не во мрак, то в полумрак уж точно. Этого оказалось достаточно для ураганной вспышки галлюцинаций. Из замка Марина выбегала с душераздирающими воплями. Будучи не в себе, она бежала куда глаза глядят и вместо выхода очутилась в каком-то еще более мрачном каземате. Оттуда ее выносили вшестером, предварительно связав по рукам и ногам, потому что Марина принимала сотрудников замка-музея за мертвецов, вцепляющихся в нее окровавленными пальцами, и пыталась царапаться и лягаться.

Попытки наладить личную жизнь окончательно умерли, зато с того момента в ее сознании все сильнее росла уверенность в том, что галлюцинации не закончатся никогда и ее несчастная психика будет подвергаться жестокой пытке всегда, едва где-то поблизости появится темнота. Полгода Марина восстанавливалась от душевных травм, выходя из квартиры только на работу и к психотерапевту. Потом ей на глаза попалось какое-то телешоу про экстрасенсов, медиумов и прочих борцов с нечистой силой. За последующие два года Марина чуть ли не профессионально вникла в суть вопроса и отсеяла до неприличия огромное количество шарлатанов и мошенников всех мастей и рангов. Наконец ей удалось познакомиться с женщиной-профессором из одного швейцарского НИИ, которая профессионально изучала паранормальные явления, и с женщиной-медиумом, профессионально зарабатывающей на услугах предоставления связи с миром мертвых. Причем обе женщины друг друга знали, и первая считала вторую шарлатанкой и мошенницей.

В процессе общения Марина так и не смогла гарантированно убедиться в том, что медиум обладает какими-то супермагическими способностями, но зато она точно являлась неплохим гипнотизером и довольно комфортным собеседником. В конечном итоге Аннета, так звали гипнотизершу, заменила Марине психотерапевта, потому что ее помощь была гораздо более заметна. Профессорша же оказалась ценна тем, что была единственным научным специалистом, кто не воспринял Маринину проблему как болезнь психики, а пытался изучать ее с научной точки зрения.

Миссис Гольдберг было сорок пять, в поисках паранормальных явлений она объездила половину земного шара и уверенно заявляла, что уже сталкивалась с похожими симптомами. Некие паранормальные события в Африке и Латинской Америке, связанные с археологическими раскопками древних алтарей давно забытых кровожадных культов, основывавшихся на человеческих жертвоприношениях, имели для своих участников схожие последствия. Галлюцинаций с мертвецами у них не было, но присутствовали тяжелые головные боли и не менее тяжелые расстройства психики, возникавшие у пострадавших в случае, если внешние условия окружающего их пространства оказывались схожими с теми, в которых происходили паранормальные явления при раскопках. Профессор Гольдберг смогла избавить несчастных от проблем при помощи сугубо научных методов. Она изучила особенности головного мозга пострадавших и особенности физических полей в соответствующих аномальных зонах и обнаружила некие магнитные поля, влияние которых изменило что-то там в коре головного мозга пострадавших людей. Профессор самостоятельно разработала приборы, генерирующие некое «контрполе», воздействие которого нивелировало негативные изменения в мозгу несчастных, и проблема исчезла навсегда.

Ознакомившись с проблемой Марины, профессор выразила уверенность, что ее можно решить аналогичным способом, если удастся вычислить параметры физических полей, оказавших враждебное воздействие на кору головного мозга. Для этого потребуется провести долгую и кропотливую работу, требующую изрядных финансовых издержек. В идеале желательно посетить саму аномальную зону, но пока не будут изготовлены необходимые приборы, этот шаг преждевременен, потому что проводить замеры непрофильным оборудованием контрпродуктивно.

Профессорские траты для Марины являлись копейками, перспектива же была более чем востребованной. Поэтому она сама предложила ученой даме финансировать ее исследования в данной области и последние полгода дважды в неделю ездила участвовать в экспериментах в соседний кантон, где располагалась лаборатория Гольдберг. Профессор прикрепляла к ней несколько десятков разнообразных датчиков, включала какую-то сложную аппаратуру и снимала обилие каких-то параметров, на основании которых проводились дальнейшие исследования. После таких экспериментов нервозное состояние Марины всегда возрастало, и профессор считала это доказательством успешно проложенного курса. Психика реагирует на излучения, значит, мы с каждым шагом приближаемся к определению точных параметров враждебных силовых полей. Чтобы сгладить нервные всплески, после лаборатории Гольдберг Марина всегда приезжала к Аннете, которая использовала гипноз и комфортную беседу в качестве успокоительного. Это помогало, тем более что за прошедшее время ощущение того, что глюки у нее будут вечно, стало почти навязчивой идеей.

Сегодня был именно такой день – день лабораторных экспериментов. Марина заранее согласовала все свои офисные дела так, чтобы иметь возможность покинуть офис в полдень. Час уйдет на дорогу до лаборатории Гольдберг, два часа там, час обратно. К четырем пополудни Марина будет у Аннеты, в пять сядет в машину и спустя полчаса окажется дома. Сейчас конец октября, но в Женеве в это время еще светло. Она успеет вернуться в свои апартаменты до наступления темноты, а там всегда и везде горит освещение, которое имеет двойной осветительный контур, отдельный автономный генератор и мощные источники бесперебойного питания. Дом для нее – самое безопасное место, единственное, где можно не опасаться оказаться в темноте, что бы ни случилось.

Марина покинула штаб-квартиру ООН и, удовлетворенно вздохнув, неспешно пошла через прилегающий к зданию идеально содержащийся парк. Конец октября, солнечный день, плюс шестнадцать – Женева прекрасна! В отличие от убогой Москвы, вечно накрытой смогом, грязно-серой облачностью и вонищей автомобильных выхлопов. А еще там всегда холодно и грязно, что вообще отвратительно. Если бы в Женеве не существовало темного времени суток, Марина чувствовала бы себя здесь идеально! Тут даже парковки умеют делать небанально! Девушка добралась до ооновского паркинга, украшенного настоящими платанами, высаженными со швейцарской скрупулезностью, и уселась в свой кабриолет.

Первым делом она нажала на сенсор складывания крыши, после чего потянулась к лежащей на соседнем сиденье одежной сумке. Плюс пятнадцать – не самая лучшая погода для езды в кабриолете с открытым верхом, но специально для этих целей у Марины имеется короткое летнее пальто, эффектная дамская шляпка и длинный шелковый шарф. Шарф очень стильно развевается по ветру во время езды, это доставляет Марине эстетическое удовольствие. Но еще большее удовольствие ей доставляет залитая солнцем машина, внутри которой не остается ни малейшей тени. Противнее всего ездить, когда идет дождь. Под дождем крышу не сложишь, поэтому приходится включать в салоне свет и ехать так. Водители встречных авто удивляются, видя сидящую в освещенном салоне женщину в темных очках и шляпке, но в столице мира принято уважать личное пространство и индивидуальные потребности человека. Вопросов не возникает даже у полиции.

Облачившись в шарф и шляпу, Марина выехала с ооновской территории и покатила по изящным женевским улочкам, любуясь эффектным видом на Монблан. Спустя несколько минут она достигла загородного шоссе, ведущего в нужный кантон, и прибавила скорость. Элитное авто на идеальной дороге держало сотню километров в час словно сорок, даже с открытым верхом ехать было исключительно комфортно, разве что шляпку приходилось носить с ремешком, чтобы не сдуло боковым ветром, если такой начнется на маленькой скорости. Но это неудобство вполне можно стерпеть. Особенно по сравнению с тем, что ей пришлось пережить.

Кабриолет лихо мчался среди аккуратных, кажущихся игрушечными швейцарских полей, среди которых попадались почти кукольные домики, и Марина машинально старалась не смотреть в их сторону. Раньше их сходство с дизайном кровавого отеля вызывало у нее нервный приступ, потом это удалось вылечить, и вид кукольной альпийской деревушки больше не выводил Марину из психического равновесия. Но привычка убирать взгляд осталась, и бороться с ней она не стала – хватает более насущных проблем. Звонок совмещенного с автомобильной аудиосистемой мобильного телефона вывел ее из раздумий, и она посмотрела на дисплей автомобильного компьютера. Звонил отец, с личного мобильника. Марина приняла вызов.

– Хай, Маришка! – в своей манере поздоровался отец. – С тобой все о'кей?

– Привет, пап. – Марина сделала звук погромче. – Я в порядке! Как мама?

– Передает тебе привет. – Отец прислушался. – Ты за рулем? Куда едешь?

– В НИИ к профессору Гольдберг, – объяснила девушка. – Сегодня очередной сеанс исследований.

– О'кей, – оценил отец. Он сделал едва заметную паузу и спросил: – Как чувствуешь себя сегодня?

– Неплохо, – вторичный вопрос удивил Марину. – У нас тепло, солнечный день, вокруг очень светлый и красивый пейзаж, у меня все хорошо. А почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

– Ничего страшного, – заверил ее отец. – Смирнов сбежал из психиатрической лечебницы. Произошло это еще вчера, но мне доложили только сегодня. Но бояться нечего, тебе ничто не угрожает. Для твоего спокойствия я договорился с властями, и возле твоего дома будет дежурить полицейский автомобиль. Он же будет негласно сопровождать тебя на работу и обратно. Это займет несколько дней, не больше. Силовики заверили меня, что Смирнова уже почти поймали, это вопрос ближайших суток, максимум двух.

– Думаешь, он может попытаться отомстить мне за то, что мы заперли его в психушке? – От волнения Марина резко сбросила скорость, и идущий позади дорогой спортивный автомобиль шарахнулся в сторону, обгоняя ее с недовольным сигналом клаксона.

– Исключено, – успокоил ее отец. – Он параноик и шизофреник, у него в голове другая навязчивая идея, и ничто другое его не интересует. Про тебя он даже не помнит.

– Ты уверен? – Марина ощутила, как внутри разрастается непонятный, но очень липкий страх.

– Абсолютно! – Этот тон отца она знала хорошо. Когда он так говорит, значит, действительно уверен в своей правоте на все сто. – Вчера он как-то усыпил бдительность санитаров, обманул охрану и сбежал из лечебницы. Поначалу его побег восприняли обыденно: куда денется псих в пижаме и без документов? К нему домой отправили санитаров и наряд полиции. Но Смирнов успел добраться до дома раньше них. Его мать сказала, что он переоделся и попросил денег. Она дала ему пять тысяч рублей, больше у нее не было, и он куда-то ушел, не сказав куда. Позже выяснилось, что она, естественно, соврала, но эти олухи ей поверили. Оказалось, что у Смирнова дома был спрятан заграничный паспорт и какая-то сумма денег. Кто-то в полиции запоздало догадался проверить аэропорты, и тут же выяснилось, что Смирнов по загранпаспорту приобрел авиабилет до Хабаровска. Полиция связалась с тамошними коллегами, но к тому времени самолет уже приземлился, и оперативники опоздали. На Смирнова была выпущена ориентировка, полиция начала пробивать фирмы, сдающие в аренду автомобили, и сразу же напала на его след. Он арендовал внедорожник. На все посты прислали соответствующие указания, и час назад его остановили на трассе, ведущей в ту запретную зону, куда он так рвался.

– Его не смогли поймать? – Страх внутри Марины становился все сильней, она ползла по первому ряду с черепашьей скоростью, даже не замечая этого.

– Он ухитрился сбежать, – объяснил отец. – Пока олухи на посту оформляли задержание, он под каким-то предлогом попросился достать рюкзак из машины, вроде для обыска, схватил его и убежал в лес. Полиция даже стреляла ему вслед, говорят, пули не пробили рюкзак. Лес был совсем рядом, и ему удалось скрыться. Но без машины он далеко не уйдет, я поднял на ноги нужных людей, и сейчас его ищут все силовики Хабаровска. Как только он вернется в город, его арестуют. Так что волноваться тебе не о чем. Я специально решил позвонить и лично все рассказать, чтобы до тебя не доходили исковерканные слухи, из-за которых ты можешь испытывать страх перед тем, что на самом деле является полной ерундой. Как только его поймают, я тебе сообщу. Ни о чем не переживай, ты в абсолютной безопасности.

– Спасибо, папа! – Марина приободрилась. – Поняла! Скажи маме, я позвоню ей вечером!

Отец попрощался и повесил трубку. С минуту Марина продолжала задумчиво ползти в первом ряду, глядя на дорогу невидящим взглядом. Страх внутри отступил, но не пропал полностью, а лишь сменил форму – теперь это была твердая уверенность. Паническая уверенность. Марина бросила взгляд в боковое зеркало, дождалась, когда позади не окажется машин, и резко развернула авто в противоположную сторону в нарушение всех правил. Она вдавила в пол педаль газа, и мощный кабриолет, взревев мотором, помчался обратно в Женеву.

– Мисс Мирошниченко? Счастлива вас слышать! – Профессор Гольдберг ответила на звонок сразу. – Мы готовы к сегодняшнему эксперименту, ждем вас с нетерпением! Отдельное спасибо от всей моей команды за ваш внеочередной транш на наши исследования, это, несомненно, ускорит достижение положительного результата! Как скоро вы подъедете?

– Я не подъеду. – Марина на большой скорости мчалась по шоссе, не обращая внимания на камеры видеофиксации. Это всего лишь штраф. Гроши. – Ситуация изменилась, профессор. Готовьте оборудование, мы едем в Россию, в долину Оюнсу. Вы говорили, что побывать непосредственно в точке проявления паранормального явления необходимо, не так ли?

– Несомненно! – немедленно ответила профессор, но в ее голосе тут же зазвучали печальные нотки: – Но, к сожалению, прямо сейчас преждевременно делать это. Специальное оборудование, которое мы изготавливаем индивидуально под вашу ситуацию, еще не готово. Мы только приступили к наладочным работам, это потребовало найма дорогостоящих специалистов…

– Через два часа, – безапелляционным тоном перебила ее Марина, – вы получите еще один транш, профессор. Вдвое больше предыдущего. У нас есть одна неделя. Прошу вас позаботиться о том, чтобы к этому времени научная часть нашей экспедиции была полностью подготовлена. Я займусь всем остальным. Другого шанса попасть в долину Оюнсу нам может не представиться никогда. Напоминаю, что это запретная зона, связанная с ядерными ракетами. Путинский режим охраняет такие территории с фанатичным упорством, моей семье стоило экстраординарных усилий добиться разрешения на проезд внутрь нее иностранцев! Надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации?

– Разумеется! – В голосе профессора Гольдберг вспыхнуло воодушевление. – Это все меняет! Мы сделаем это, мисс Мирошниченко, без сомнений! Я немедленно начну приготовления!

Марина положила трубку и ухмыльнулась. Сочетание понятий «денежный транш», «ядерные ракеты» и «путинский режим» способно творить чудеса, если речь идет об аргументации чего угодно, главное, чтобы в прогрессивном цивилизованном мире! Профессор любит получать от нее финансирование, и Марина не сомневается, что по понятным причинам Гольдберг слегка затягивает процесс научной деятельности. Миром правит бизнес, и Марина все понимает, поэтому не против, но только при условии, что это «слегка» будет именно слегка, а не удлинится в нечто более долгое. На карту поставлено ее психическое равновесие и душевное благополучие, а это стоит дороже тысячи мелких профессоров. Поэтому, если потребуется, Марина поставит Гольдберг ультиматум не моргнув глазом. Профессор это прекрасно понимает, лишаться клиента и финансирования не в ее интересах. Она успеет подготовиться за неделю, в этом Марина уверена. Тем более что вся полевая команда профессора состоит из нее самой и ее молодого ассистента, с которым у Гольдберг тайный роман. Работа всех остальных сотрудников ограничивается лабораториями НИИ, и для их сверхурочной загрузки требуются всего лишь деньги, которые профессор сегодня получит.

Впереди показался поворот на Женеву, и Марина машинально сбросила скорость, не переставая лихорадочно думать. Макса не поймают. В этом она тоже уверена. Силовики будут искать его в Хабаровске, вот только он не стал возвращаться в город. Он пошел в долину пешком, это элементарно и не подлежит сомнению. Дорога ему известна, он там уже бывал неоднократно. Рюкзак у него с собой, значит, все необходимое у него имеется. Нет только транспорта, но он дойдет пешком, для психа-параноика это вообще не проблема. Тогда, пять лет назад, он сказал, что шел к нанайскому шаману вдвое медленнее, потому что тащил тяжелый груз. И прошел за день пятнадцать километров. Значит, сейчас он будет проходить за день тридцать. От Хабаровска до долины триста, итого десять дней пути. Если он начал вчера, то у Марины остается еще девять суток. Неделя на подготовку и двое суток на дорогу. Опаздывать нельзя ни в коем случае, иначе Смирнов может добраться туда раньше нее, забрать заколку и исчезнуть навсегда. И панический ужас перед темнотой вкупе с кошмарными галлюцинациями будет преследовать ее всю жизнь.

В том, что Макс отправился за кинжалом, не было никаких сомнений. Он еще тогда понял, что отцу Марины не найти заколку, и собрался добыть ее самостоятельно. Смирнов бы вообще бросился в долину сразу, но его останавливала зима. Страх быть выпотрошенным заживо еще до того, как кинжал удастся отыскать. Но даже это не смогло удерживать его долго, он все равно собрался в долину и обязательно бы туда попал. Если бы ее отец не упрятал его в психушку. Теперь же его план был ей предельно ясен. Макс сбежал не просто так, наверняка он все продумал заранее и ждал подходящего момента. Для похода в долину у него все было готово еще пять лет назад, оставалось лишь взять заграничный паспорт взамен изъятого медиками гражданского, захватить отложенные еще с того времени деньги и сесть в самолет. Сейчас конец октября, это в Женеве плюс шестнадцать, а на Дальнем Востоке давно стоят жуткие холода. Смирнов планировал успеть в долину до снегопадов, найти заколку и скрыться. Наверняка первый снег там уже выпал, а сильные снегопады начнутся со дня на день. Это должно было скрыть его следы или даже натравить монстра на силовиков, если их пошлют в долину арестовывать Смирнова.

Поэтому она должна успеть его опередить. Заколка все еще там, в долине, теперь Марина понимала это отчетливо. На это у нее имелись три основания. Во-первых, люди отца так и не нашли кинжал. Это означает только одно: кинжал не покидал долины, его никто не крал. В способностях российских силовиков найти кого надо, если у них не просто развязаны руки и выдана индульгенция, но еще и заплачено больше, чем снилось, сомневаться не приходится. Десяток-другой ни в чем не повинных людей, оказавшихся не в то время не в том месте, пострадали бы в ходе расследования, но в итоге кинжал все равно бы нашли. Но этого не произошло. Во-вторых, отец действительно солгал ей тогда насчет результатов расследования, это она выяснила позже сама. А в-третьих, было еще одно основание: Макс был готов под пулями бежать от полиции, рискуя быть убитым, но все равно рвался в долину. И теперь Марина ярко ощущала эту его убежденность. Заколка-кинжал существует, она может избавить от страданий, и она там. В долине Оюнсу, вместе со спящим монстром. Нужно только успеть найти ее до первого сильного снегопада и забрать. Забрать первой!

Для этого ей потребуется помощь. Марина перевела кабриолет на автопилот и принялась копаться в адресной книге. Спустя минуту она набрала швейцарский номер и принялась ждать ответа. Трубку не брали довольно долго, и ей пришлось приложить серьезные усилия, чтобы обуздать всевозрастающую нервозность.

– Здравствуйте, мисс Мирошниченко, – по-русски произнес немолодой голос. – Удивлен вашим звонком, но очень рад вас слышать. Чем могу помочь?

– У меня к вам личная просьба, – произнесла Марина, пытаясь сохранять как можно более спокойные и уверенные интонации. – Надеюсь, не обременяю вас? Слышала, что в свете текущих политико-географических событий у Частных Военных Компаний сейчас очень насыщенный бизнес.

– Что вы, Марина! – Собеседник вежливо засмеялся, идеально изображая беззаботность маленького человека, далекого от битв сильных мира сего. – Мы всего лишь скромная ЧВК, тяжелым честным трудом зарабатывающая на жизнь охраной и сопровождением грузов! Нам далеко до противостояния гигантов!

– Рада слышать, что у вас все о'кей, – Марина перешла на более неформальный тон, подыгрывая собеседнику. – Приятно узнать, что у хороших людей все хорошо.

Человек по ту сторону телефонной трубки являлся одним из воротил подпольного наемнического бизнеса. Так случилось, что это был первый деловой контакт, приобретенный Мариной на посту сотрудника ООН самостоятельно, без помощи отца или его заграничных партнеров. Два года назад отдел, в котором она работает, проверял жалобу, поступившую от представителей миссии ООН в одной из неблагополучных стран третьего мира. Страну давно разрывала на части гражданская война, разобраться в перипетиях которой было крайне непросто. В борьбе за власть, природные ресурсы и наркотрафик тесно переплелись интересы множества группировок: правительства, повстанцев, спецслужб соседних государств, спецслужб совсем не соседних государств и сразу нескольких мощнейших транснациональных корпораций, имевших концессии на разработку выгодных месторождений, полученные от разных правительств, коих за последние годы в несчастной стране сменилось несколько. Одна из таких корпораций негласно использовала профессиональных наемников, которые иногда выдавали себя за охрану тамошней миссии ООН.

В ходе той проверки Марине поручили отработать какие-то рутинные документы, неожиданно оказавшиеся решающими. У «скромной ЧВК», имеющей тайные филиалы чуть ли не во всех странах мира, славящихся обилием желающих повоевать за деньги, могли возникнуть серьезные проблемы. В какой-то момент Марина поехала на рядовую деловую встречу, но вместо ожидаемого партнера в его кресле оказался этот немолодой собеседник. Он прямо предложил Марине «повлиять» на результаты проверки определенным образом. Собеседник сказал, что прекрасно осведомлен, из какой она семьи, и отдает себе отчет в том, что вряд ли ее заинтересуют всего лишь деньги. Поэтому он делает ставку именно на ее врожденную деловую хватку и взамен предлагает ей свою помощь по любому профильному вопросу. В том числе в таких сферах, где профильные вопросы решаются инкогнито. Тем более что, насколько ему известно, несколько лет назад у нее были некие проблемы криминального характера, решить которые полностью не удалось.

Именно это заявление повлияло на ее решение. В первую минуту Марина с трудом сдерживала возмущение и желание немедленно прервать разговор, покинуть офис и прямиком направиться в ОНН, к своему шефу, куда по дороге вызвать представителей Интерпола. Но слова собеседника насторожили ее, и она поступила иначе. Марина согласилась, поставив собеседнику условие: в обмен на нужный вывод в подготавливаемом ею документе она получает всю информацию по интересующему ее уголовному делу в России.

Копии уголовного дела ей доставили на дом через неделю. Посыльный принес пиццу, ее обычный заказ, и внутри коробки обнаружилась флешка с исчерпывающей информацией. Марина изучала ее несколько дней, но в целом это ничего не дало. Макс не лгал, следствие закончилось ничем. Той зимой в долине действительно бесследно пропали две официальные следственные бригады и несколько частных. Летом туда направили, без преувеличения, целую армию, но она не нашла никаких следов вообще. Единственной находкой был тот самый полудикий алтарь с заколкой для волос в виде кинжала, но экспертиза показала, что она не имеет отношения к убийствам. Которые, кстати, в материалах дела назывались «предположительно убийствами», так как никаких доказательств убийств не имелось, а показания самой Марины и Макса считались сомнительными ввиду крайне нестабильного психического состояния свидетелей, наличию в крови у Марины наркотиков и так далее. Заколка, кстати, по материалам дела считается утерянной.

Несколько позже Марине позвонил данный собеседник. Он поблагодарил девушку за соблюдение взаимных обязательств и сказал, что выполнить ее просьбу труда не составило, поэтому он все еще считает себя в долгу перед ней, и его предложение остается в силе. На этом их контакты закончились, и до сего момента Марина о нем не вспоминала. Все равно помочь ей он был не в силах: если убийц не нашли люди ее отца, то его люди не смогут этого тем более. Она даже не стала рассказывать об этом отцу, чтобы не портить отношения. Ясно же, что он солгал во благо, старался оградить ее от лишних фобий. Тем более что мама полностью его поддержала, значит, это решение принималось ими сообща. Даже наверняка это именно она придумала успокоить ее таким способом. Но сейчас помощь собеседника была бы как никогда своевременна.

– Вы, как всегда, очень добры, – очень доброжелательно отреагировал собеседник. – Я к вашим услугам. Желаете обговорить детали тет-а-тет?

– Если вы сочтете нужным, – ответила Марина. – Объясню коротко: хочу посетить ту таежную долину, где шесть лет назад со мной случилась беда. Я и мои партнеры, ученые из одного швейцарского НИИ, хотим организовать туда научную экспедицию с целью изучения местности на предмет паранормальных явлений. Но место это глухое, затерянное в тайге вдали от цивилизации, я опасаюсь за нашу безопасность. Кроме того, до меня дошли слухи, что долину опять включили в состав запретной зоны, а я бы не хотела афишировать свое участие в экспедиции, добиваясь разрешения на посещение закрытой зоны от своего имени. И у меня нет желания трястись триста километров по лесным ухабам на машине. Я могу оплатить аренду вертолета из бюджета экспедиции, если для вас это проблема.

– Что вы, Марина, мне будет приятно оказать вам услугу! – беззаботно воскликнул собеседник. – Тем более когда дело касается науки! Наш бизнес редко пересекается с научными изысканиями, нам будет лестно содействовать прогрессу. Фирма с удовольствием поработает с представителями научного сообщества. Пришлите мне подробное описание ваших требований, я все организую.

– У меня неделя на подготовку, – уточнила Марина. – Если я опоздаю, меня опередят конкуренты. Они у меня есть.

– Уверен, что мы успеем обойти любых конкурентов, – успокоил ее собеседник.

– На какой адрес высылать подробности? У меня нет иных ваших контактов, кроме этого номера.

– Очаровательная Марина, ни о чем не волнуйтесь! – по-дружески заявил он. – Езжайте домой, закажите ужин с шампанским, отдохните от напряженной работы и забудьте обо всех этих мелочах! Я свяжусь с вами, как только все приготовления будут окончены. Рад был вас услышать!

Собеседник положил трубку, и Марина облегченно вздохнула. Все неожиданно оказалось проще, чем она думала. Это облегчает ей задачу, потому что отец ни за что бы не позволил ей мчаться на место резни наперегонки со Смирновым ради какой-то заколки, которую все официальные специалисты сначала посчитали поделкой шарлатанов, а после и вовсе потеряли. Пришлось бы потратить массу нервов, чтобы решить эту проблему. А так ей нужно всего лишь заказать вечером пиццу. Марина вновь вызвала адресную книгу и коснулась нужной записи.

– Алло, Марина, дорогая! – Аннета взяла трубку сразу. – Ты разве не в лаборатории у Гольдберг?

– На сегодня эксперименты отменяются, – ответила Марина.

– В чем дело? – довольно затараторила Аннета. – Она достала тебя своим снобизмом?

– Никогда не замечала за ней такого. – Марина невольно улыбнулась. Неприязнь Аннеты к Гольдберг произрастала еще с тех пор, как лет восемь назад профессор выпустила разгромную статью, обличавшую нескольких медиумов-экстрасенсов в шарлатанстве. Аннете тогда тоже досталось. – Профессор в общении со мной ведет себя уважительно и корректно.

– Давай вернемся к этому разговору после того, как ты перестанешь оплачивать ее эксперименты! – с театральной скромностью вкрадчиво произнесла Аннета.

– Давай. Мы будем учитывать, что твои услуги я тоже оплачиваю, или оставим это за кадром? – поддела ее Марина.

– Но моя скромная работа по крайней мере тебе помогает. – Аннета была сама преданность. – Иначе бы ты не ходила на мои сеансы. А что конкретного сделало для тебя это престарелое чванливое научное светило?

– Через десять дней мы сможем выяснить это совершенно определенно, – ответила Марина.

– Через десять дней? – переспросила Аннета. – Что-то случилось? Она все-таки построила этот свой генератор паранормального поля?

– Ты же экстрасенс, – вновь поддела ее Марина. – Разве ты не видишь сама? Спроси у духов!

– Для этого нужно провести спиритический сеанс! – В свои тридцать два Аннета была опытным медиумом на рынке экстрасенсорных услуг и потому не замялась ни на секунду. – Приезжай ко мне раньше, дорогая, и мы сделаем это!

– Сегодня не сделаем, – голос Марины стал суровым. – Мне нужно подготовить нашу экспедицию. Собирайся, Аннета, через неделю мы вылетаем в Россию, в долину Оюнсу. Вместе с Гольдберг и ее генератором. Я хочу раз и навсегда со всем покончить, и сделать это можно только на месте событий. Мне нужна твоя помощь, поэтому ты едешь с нами. Сообщи, сколько денег понадобится тебе на подготовку, я выпишу чек.

Глава третья

Глухой рокот вертолетных винтов не то чтобы раздражал, но позитива не приносил, и Марина увеличила громкость встроенного в смартфон плеера. Музыка в наушниках заиграла громче, забивая шум винтов, но ощущение вибрации осталось, не столько реальное, сколько нервное. Полет длится больше часа, время раннее, и все ее спутники спят. Но ей самой не до сна, чем ближе это жуткое место, тем выше охватившая ее нервозность. Марина бросила взгляд в иллюминатор. За бортом от горизонта до горизонта распростерлись покрытые густой тайгой сопки, словно бескрайнее лесное море вдруг пошло волнами и столь же внезапно застыло в волнообразном состоянии. Первый снег уже выпал, украшая застывшие таежные волны белой пеной, и с высоты полета все это выглядело эффектно. Марина поморщилась. Зато изнутри все это выглядит так, как есть на самом деле: дремучая непроходимая лесная глушь за три сотни километров от цивилизации. Правильнее будет сказать, от ближайшей цивилизации, потому что дальневосточное захолустье на звание полноправной цивилизации не тянет от слова «абсолютно», особенно после Европы. Не говоря о том, что после той резни Марина ненавидит дикий лес, снег и все, что с ним связано. Одно только упоминание о зимнем отдыхе вызывает у нее тяжелые воспоминания.

Мраморной горы пока еще видно не было, девушка отвернулась от иллюминатора и оглядела заполненный пассажирский салон винтокрылой машины. Профессор Гольдберг спала, положив голову на плечо сидящему рядом ассистенту. В Женеве сорокапятилетняя профессор не афишировала любовную связь с двадцативосьмилетним помощником, тщательно следя за строгостью и безукоризненностью поведения, и столь прозрачного проявления близости Марина от нее не ожидала. Любовная связь Гольдберг с ассистентом стала заметна Марине не сразу, но, похоже, вдали от цивилизации профессор не тратила силы на поддержание имиджа, оценить который некому, и во сне данная привычка взяла свое. Что вызвало у Аннеты приступ молчаливого злорадства. Сама медиум долго щелкала фотокамерой смартфона, запечатлевая спящую друг на друге парочку ученых, потом снимала бескрайнюю тайгу, над которой оказалась впервые, а до того столь же долго делала разнообразные селфи в салоне вертолета, в каковом тоже, как выяснилось, оказалась впервые.

Все это едва не закончилось конфликтом после того, как Аннета начала селфить на фоне охранников. Охранники резкими движениями отворачивались или закрывали лица, не скрывая недовольства, и их лидер на плохом английском потребовал от нее прекратить снимать людей. Аннету его требование возмутило, и Марине пришлось вмешаться, чтобы не возникло конфликта. Она заявила возмущающейся попранием демократических свобод Аннете, что контрактом особо оговорен запрет на фото-, видео- и прочую фиксацию внешности телохранителей, и вообще, ей следует быть осторожней в России с демократическими требованиями. В такой глуши могут и не понять. Возможны проблемы. Это объяснение сильно озадачило медиума, и Аннета умолкла. Некоторое время она молча украдкой разглядывала охрану, потом задремала, и это было очень кстати. Потому что обижать ее Марине не хотелось, но слушать обычную для Аннеты болтовню сейчас настроения не было. Чем ближе к долине, тем сильнее хотелось молчать, забиться куда-нибудь в угол и быть как можно меньше заметной. Не устраивать же сеанс успокаивающего гипноза на глазах у охраны. Телохранители относятся к ней подчеркнуто уважительно, и давать им пищу для странных размышлений она не хотела.

С организацией поездки проблем не возникло. Более того, в исполнении воротил наемнического бизнеса это выглядело настолько легко и просто, что сомневаться в их тесных связях со спецслужбами не приходилось. В Москве немногочисленную экспедицию Марины, состоящую из пяти человек: профессора с ассистентом, медиума и самой Марины со специально нанятой помощницей, встретили прямо в аэропорту. Она даже испугалась в первую секунду, подумала, что отец узнал о поездке и прислал людей, чтобы ее остановить. Но это оказалась ее охрана. Пятеро крепких суровых мужчин присоединились к ней немедленно, взяв на себя роль телохранителей, носильщиков и посредников в общении с окружающими. Еще столько же ожидали экспедицию в аэропорту Хабаровска вместе с транспортом для передвижения по городу. Ночь пришлось провести в отеле, реальная «пятизвездочность» которого навела на Марину тоску, зато в восемь утра они уже поднимались на борт несколько обшарпанного вертолета. Начальник охраны заверил ее, что вертолет почти новый и в отличном состоянии, пилоты опытные и проблем не будет, веско аргументировав это тем, что сам бы не полез в подозрительную машину.

Его слова придали Марине уверенности. В конце концов, наемники знают, что делают. До сих пор ей ни разу не пришлось что-либо делать самой или от своего имени. Официально экспедицией руководит профессор Гольдберг, все бумаги наемники оформили на нее, Марина числится в команде ученой дамы в качестве переводчика. Она даже не разговаривает с местными и прочими, все делает начальник охраны, а это именно то, что нужно. Они сами нашли вертолет, сами порешали с пропусками в запретную зону, сами получили разрешение на полет. В ответ на ее вопрос начальник охраны коротко сообщил, что его начальство подготовило все заранее и ей не о чем беспокоиться.

– У меня серьезные профи с боевым опытом, – негромко объяснил он. – Они не отойдут от вас ни на шаг. Мы специально набрали в команду пятерку местных, это проверенные люди, они хорошо знают работу в тайге. Если ваш конкурент там появится, мы выловим его раньше, чем он успеет понять, что это было. В случае чего вы официально ни при чем. Находились в палатке, ничего не знали, ничего не видели, а мы вам ни о чем не сообщили. Если хотите, можем реально так сделать, чтобы вы могли пройти проверку на полиграфе, если что.

– Пока это излишне, но буду иметь в виду и сообщу, если ситуация изменится, – Марина подумала, что Макс, если найдет заколку первым, вряд ли захочет отдать ее ей добровольно. Особенно после пяти лет, проведенных в психушке.

Начальник охраны кивнул и других вопросов не задавал. Сам он сидел в пилотской кабине на приставном месте между пилотских кресел и был единственным, кроме самих пилотов, кто сейчас не спал. На вид ему было лет сорок, представился он Федором Николаевичем, но сразу сообщил, что для ускорения взаимодействия и поддержания конспирации его команда обращается друг к другу согласно позывным. Его позывной «Сармат», и Марина может обращаться к нему так же. Наемники действительно не называли друг друга по имени, она специально обратила на это внимание. В их области Марина специалистом не являлась, но со стороны они выглядели и действовали очень профессионально, и это успокаивало. Вряд ли они смогут остановить монстра или его ходячих мертвецов, но в остальном ее безопасность не вызывает сомнений, а попадать в руки монстра Марина не собирается. Через полчаса она будет в долине, за день, в крайнем случае, за два, она найдет заколку и самое позднее послезавтра снова окажется в Женеве. В этой дремучей глуши она и лишней минуты не проведет. Как только заколка будет в ее руках, Марина тут же позвонит отцу, и тот пришлет за ней свой «Гольфстрим».

Она вновь покосилась в иллюминатор. Небо чистое, облаков почти нет. Сейчас начало ноября, первый снег выпал несколько дней назад, но охрана заявила, что его совсем мало, а в ближайшую неделю снегопадов не ожидается. Потому что для ноября сейчас на удивление тепло, в самом Хабаровске вообще плюсовая температура. За городом, конечно, холоднее, но прогноз погоды исключает любые осадки в интересующем клиента районе. Это очень хорошо. Значит, проблем не будет. Она быстро найдет заколку, за ней быстро прилетит отцовский самолет, и ее мучения наконец-то быстро закончатся. Единственная проблема – это Смирнов, но она не позволит ему опередить себя. Согласно ее расчетам, Макс доберется до долины завтра, если с ним ничего не случится в дороге. Желательно, чтобы случилось, но даже если он двигается быстрее, то Марина все равно опережает его минимум на полдня. Сармат заверил ее, что его людям хватит времени, чтобы подготовить для Смирнова ловушку.

Марина невольно вгляделась в плывущий внизу океан тайги. С такой высоты, да еще в такой чаще она вряд ли заметит Макса, но мало ли. Несколько минут она всматривалась в тайгу, но не увидела ничего похожего на человеческую фигуру. Наверное, они двигаются к долине разными курсами. Макс идет сюда вдоль лесной дороги, потому что знает только этот путь, так сказал Сармат. А дорога не прямая и вообще проходит мимо долины, там же поворот был, это Марине запомнилось хорошо, потому что тогда хорошая дорога начиналась именно от поворота. Сейчас внизу никакой дороги не видно, значит, вертолет летит напрямик. Она задумалась, может ли Макс увидеть или услышать ее вертолет, и если да, то поймет он, что это она летит за заколкой, или нет. Наверняка поймет, он же параноик, а человеку с манией преследования подобный вывод должен прийти в голову в первую очередь. Боковое зрение уловило рядом какое-то движение, и Марина испуганно обернулась, невольно вжимаясь в кресло. По салону шел Сармат и будил своих людей.

– Что случилось? – Марина сняла наушники. – Вы увидели кого-то внизу?

– Внизу чисто, – ответил тот. – Мы приближаемся, скоро посадка.

– Посадка? – Марина вновь посмотрела в иллюминатор. – Но я не вижу мраморной горы.

– Она прямо по курсу, – объяснил Сармат. – В целях безопасности перед приземлением мы сделаем круг над долиной, чтобы осмотреть местность с воздуха. Вам будет хорошо видно.

Вскоре вертолет снизился и заложил в воздухе вираж. Долина действительно была как на ладони, и с борта вертолета хорошо ощущалось, насколько небольшими размерами она обладала. Сверху все казалось совсем крохотным, и даже сама мраморная гора не выглядела сколь-нибудь серьезной вершиной. Обычное заброшенное месторождение мрамора, но так как это сопка, то смотрится несколько непривычно, но не более того. Без снежного покрова она вообще не выглядит чем-то впечатляющим. Грязные мраморные террасы, большая часть которых засыпана землей и мелким грунтом, осыпи которого ближе к подножию сопки переходят в бесформенные отвалы битого камня. Ничего страшного или величественного, самое банальное старье и запустение. Несколько насквозь прогнивших остовов, некогда бывших какими-то деревянными хибарами, виднеющихся в маленькой долине, еще больше усиливали ощущение разрухи, заброшенности и давнишнего безлюдья. Никаких следов отеля не имелось, и Марина почувствовала, как внутри сознания шевельнулся страх.

– Все происходило именно здесь? – Профессор Гольдберг, изучающая долину внимательным взглядом, повысила голос. – Ничего похожего на альпийский отель не видно.

– Коттеджи стояли прямо на местах этих развалин. – Марину передернуло приступом нервной дрожи, но в целом держать себя в руках оказалось легче, чем она ожидала. – Пока нас… пока мы находились под контролем монстра, отель был. Роскошные номера с джакузи и фонтанчиками из шампанского, мебель и электроника от лучших мировых брендов. Я провела в нем три дня. Позже… – она запнулась, – после того, как мы спаслись… мне показали отель со стороны, и я увидела это…

Марина сделала неопределенный жест в сторону прогнивших развалин и указала на относительно расчищенное пепелище, виднеющееся на отшибе от всего остального:

– Вон там был сарай, где мы сожгли монстра! После этого отель перестал быть отелем!

– Мы должны произвести замеры на каждом объекте, – заявила Гольдберг и обернулась к своему ассистенту: – Ибрагим, составьте план местности и пронумеруйте объекты!

Ассистент немедленно принялся щелкать камерой, следуя указаниям профессора, увлеченно разбивающей долину на секторы. Марина вспомнила все, что читала в материалах дела о найденном в долине алтаре с кинжалом-заколкой, и попыталась определить, где именно он находится. Это где-то неподалеку от сгоревшего сарая, или зимовья, как его там правильно, неважно… Но особого опыта в работе с картами у нее не было, а тут еще вертолет начал заходить на посадку, из-за чего вид на пепелище постоянно смещался. Понять, где конкретно был расположен алтарь, Марина не смогла. Неважно. В ее смартфоне есть копия основных материалов расследования, она покажет нужный документ Сармату, и наемники разберутся, где искать заколку.

– Значит, все произошло именно здесь… – задумчиво изрекла Аннета, и Марина обернулась.

Медиум была в образе: сидела с закрытыми глазами, сложив руки в замысловатую позу и сжимая в ладонях хрустальный шар для спиритических сеансов.

– Я чувствую присутствие потусторонних сил… – медленным голосом заправского экстрасенса продолжила она. – Вижу деревянный дом, охваченный пламенем… сильное женское начало, сокрушающее монстра… чудовище не в силах противостоять уверенной в себе девушке…

– Вижу, вы неплохо запомнили рассказ мисс Мирошниченко, уважаемый медиум! – язвительно произнесла профессор Гольдберг, обмениваясь насмешливыми взглядами с ассистентом. – У вас хорошая память! Жаль, что она гораздо лучше ваших актерских способностей, это несколько размывает целостность образа!

– Уверена, вы сделаете одолжение всем присутствующим, профессор, – Аннета открыла глаза, – если будете делать свою работу, не мешая при этом остальным делать свою! Некоторые люди на полном серьезе считают, что являются экспертами абсолютно во всем, даже там, где их природные способности равны нулю!

– В самую точку, мисс экстрасенс! – закивала Гольдберг. – Насчет экспертов с нулевыми способностями я с вами всецело соглашусь! Постоянно пишу разгромные статьи на эту тематику!

Аннетта возмущенно вдохнула, собираясь высказать что-то в ответ, и Марине пришлось вмешаться. Терпеть их перепалку она не намерена, ей и без этого предельно нервозно.

– Надеюсь, все здесь помнят, что цель нашей экспедиции не конфликт между ее участниками! – заявила она, не скрывая возмущения. – Я хочу избавиться от страданий и рассчитываю на вашу помощь и командную работу! Моя жизнь наполнена непрекращающимся кошмаром, и вы здесь, чтобы изменить это, а не препираться между собой! Я настоятельно прошу вас, профессор, проверять своими приборами любое место в этой долине, на которое укажет Аннета! А от вас, Аннета, я ожидаю, что вы используете свои способности медиума в любой точке, которая покажется профессору важным в ее работе!

Обе женщины обменялись неприязненными взглядами, после чего молча признали ее правоту, и зарождающийся конфликт был исчерпан. Спустя пару минут вертолет приземлился, и большая часть наемников покинула борт. Внутри остался только Сармат с одним из своих людей и пилоты, которые не стали покидать кабину. Начальник охраны заявил, что некоторое время всем придется провести на своих сиденьях и запретил пилотам глушить двигатели до окончания мероприятий по проверке безопасности. Вращающиеся винты подняли вокруг вертолета целое море снежной пыли, смотреть в иллюминаторы было бесполезно, и Марина принялась искать в смартфоне документ с описанием местонахождения полудикого алтаря. Ожидание длилось минут пятнадцать, потом кто-то из охранников связался с Сарматом по рации, и тот объявил окружающую местность безопасной. Пилоты выключили двигатели, и донельзя доставший Марину вибрирующий рокот наконец-то прекратился.

На улице оказалось холоднее, чем в Хабаровске, градусов пять мороза, но в целом было гораздо теплее, чем холода, к которым готовилась Марина. Она надела легкие кожаные перчатки, решив пока не доставать толстых рукавиц, застегнула молнию на теплой туристической куртке лишь на две трети и осмотрелась. Снизу долина маленькой не казалась. Незанятая лесом местность была довольно обширна, не говоря о расстилавшейся сразу за ней бесконечной тайге. Совсем не маленький хвойно-лиственный лес уходил во все стороны, захлестывая стиснувшие долину сопки, и мрачный вид лишившихся листвы кустов и деревьев только усугублял ощущение непролазности и полнейшей непроходимости. Мраморная гора, лишенная растительности, отчетливо виднелась с любой точки долины, но, засыпанная грязью, битым щебнем и жиденьким снежным покровом, имела с ацтекской пирамидой мало общего. В целом долина ничем не напоминала ей место ужасающей резни шестилетней давности. Даже прогнившие остовы хибар выглядели значительно меньше и вызывали ощущение брезгливости, а не страха. Сгоревшего сарая отсюда видно не было, солнце светило ярко, облаков почти не имелось, и Марина почувствовала себя значительно легче.

Она проводила взглядом пару охранников, вытаскивающих из вертолета очередную походную сумку, и отыскала Сармата. Тот руководил развертыванием лагеря в трех десятках метров от замершего на покрытой мелким снегом площадке вертолета. Большая часть его наемников уже была в тактическом снаряжении и с оружием, похоже, самым что ни на есть боевым, остальные разбивали большую палатку. Двое охранников стояли немного в стороне и изучали окружающий лес при помощи какого-то электронного девайса. Марина велела помощнице заниматься багажом и направилась к Сармату.

– Что они делают? – Марина подошла к начальнику охраны. – Те два человека с электроникой?

– Используют тепловизор, – объяснил Сармат. – Этот прибор позволяет обнаружить тепловой силуэт человека в лесу на дистанции в два километра. Для наших целей вполне достаточно. Как только ваш конкурент появится, мы об этом узнаем. Сейчас мои люди установят вашу палатку и биотуалет, потом разобьют остальной лагерь. Тут нет ничего сложного, местность расчистили и подготовили до нас. Видно, что раньше здесь стояло лагерем крупное подразделение, минимум батальон, может, больше. Через два часа база будет полностью готова, и ваша экспедиция сможет приступить к работе. Вертолет будет оставаться с нами все это время, мое начальство считает, что так надежнее, и я с ним полностью согласен.

– Я хочу, чтобы вы отвели меня в это место! – Марина протянула ему смартфон с выведенным на экран документом. – Если я найду там то, что нужно, то все эти приготовления не понадобятся!

Сармат с минуту изучал данные, потом достал из кармана небольшой планшетный компьютер и начал сверяться с его содержимым. Марина присмотрелась к фотоснимкам, которые он разглядывал.

– У вас есть карта долины? – удивилась она, узнавая вид с воздуха на мраморную гору.

– Только что отсняли, пока делали облет. – Сармат коснулся пальцем некоей точки в районе пепелища сгоревшего зимовья. – Похоже, это здесь. Где-то в «зеленке». Карта получилась приблизительная, но долина маленькая, найдем быстро.

– Я иду с вами, – немедленно заявила Марина. – Я должна попасть туда первой, это очень важно!

– О'кей, – Сармат не стал спорить.

Он отдал в эфир короткий приказ, и к нему присоединились шестеро вооруженных автоматами наемников. Сармат объяснил им, что надо найти, оставил четверых рядом с Мариной, остальных отправил вперед.

– Они локализуют объект и проверят прилегающую местность, – сообщил начальник охраны. – К самому объекту без вас никто подходить не будет. Вы уверены, что объект безопасен? Там нет мин или самодельных ловушек, например волчьих ям?

– Уверена, – ответила Марина. – Это алтарь, он предназначен для того, чтобы к нему приходили люди. Ловушек там быть не может. Мой конкурент, о котором говорится в контракте, стремится попасть именно туда, но он бывший сноубордист, а не военный. Вряд ли он станет делать там ловушки. Сомневаюсь, что он вообще умеет делать это. Тем более что последние пять лет он провел в психиатрической лечебнице. Теоретически мы должны были попасть в долину раньше него.

– Согласен, – кивнул Сармат. – Я делал расчет. Мы опережаем его минимум на десять часов. Но, думаю, на самом деле он появится здесь гораздо позже. Потому что не сможет идти так быстро. За пять лет клиники любой чемпион растеряет спортивную форму очень быстро. Но меры предосторожности мы примем в любом случае. Здесь могут находится посторонние. Браконьеры, охотники, нелегальные туристы, развлекающиеся проникновением в запретные зоны. Прошу вас держаться рядом со мной и за пределами лагеря никуда не отходить одной.

– О'кей, – согласилась Марина. – Когда мы сможем попасть к алтарю?

– Прямо сейчас. – Сармат посмотрел на своих людей: – Мы готовы!

Наемники взяли Марину в кольцо, один из них прибавил шаг и оказался впереди остальной команды метрах в десяти.

– Марина? – со стороны вертолета к ним торопилась Аннета. – Что случилось? Ты куда-то уходишь? Я иду с тобой, тебе может понадобиться моя помощь, если вспыхнет чувство страха!

– Нет! – возглас получился неожиданно резким, и Марина торопливо сбавила тон, сдерживая всплеск нервозности. – В смысле, хотела сказать, что сейчас ваше присутствие там не требуется. Мы проверим пепелище, хочу посмотреть, что от него осталось. Распаковывай вещи, располагайся и готовься к работе. Когда я вернусь, у тебя будет много дел, мы обойдем здесь все. Если возникнут проблемы в общении с охраной, обращайся к моей помощнице, она знает русский.

Помощницу Марина наняла на одном из эмигрантских форумов за два дня до отправления в Россию. Эмигрантка откуда-то с Кавказа была ее ровесницей, но на вид казалась упитанной теткой лет тридцати пяти. Марина даже использовала служебный доступ, чтобы проверить ее паспорт, но документы оказались подлинными. Девушка выглядела старше своих лет из-за полноты, а черный цвет глаз и такие же сильно кучерявящиеся волосы делали ее похожей на эмигрантку из неблагополучной арабской страны. В ходе проверки выяснилось, что Саиду, так звали новоиспеченную помощницу, недавно уволили со скандалом из усадьбы некоего банкира, где она имела должность домработницы. Сама Саида клялась, что это происки остальной прислуги, которая невзлюбила ее и подставила перед хозяевами, и сама она ни в чем не виновата.

В контексте короткой таежной экспедиции это не имело значения, Марине требовалась прислуга в полевых условиях со знанием английского, у которой все в порядке с визами и прочими документами. Саида этим требованиям отвечала, остальное Марину не интересовало. Держать служанку в курсе каких бы то ни было событий она не собирается, задача помощницы готовить еду, проводить уборку и прочее обслуживание экспедиции. А заодно при необходимости коммуницировать с наемниками в интересах Аннеты или профессора Гольдберг, если у самой Марины будут более важные дела. Потому что бегать от одного наемника к другому в качестве переводчика Марина также не собирается. Для повышения мотивации Саида получила щедрый аванс и пока со своей работой справлялась. Марина отыскала помощницу взглядом. Та заносила вещи экспедиции внутрь только что установленной палатки.

– О'кей, – Аннета несколько растерялась, не ожидав получить столь нервный ответ, и не решилась настаивать. – Я останусь здесь. Но если ты почувствуешь приступ страха, немедленно зови меня!

– Так и сделаю, – подтвердила Марина и, обернувшись к Сармату, произнесла по-русски: – Идем!

Образованная наемниками команда двинулась в сторону леса, и Марина обратила внимание, что телохранители специально удерживают дистанцию до впереди идущего. Если тот замедлялся, вся команда тоже замедлялась, если он шагал быстрее, все ускорялись.

– Почему человек впереди идет отдельно от нас? – поинтересовалась она у начальника охраны.

– Это головной дозор, – объяснил Сармат. – Необходимый элемент безопасности. Если он обнаружит угрозу, у нас будет время отреагировать.

Профессиональный подход наемников к делу немного успокаивал, и Марина вновь посмотрела на небо. Облаков почти нет, снегопад невозможен, бояться нечего. Скоро все будет позади. Под воздействием данных аргументов нервозность начала отступать, и до сгоревшего сарая она дошла спокойно. Но при виде пепелища страх всколыхнулся внутри нее с новой силой. Несмотря на то что зимовье выгорело почти дотла, а то, что от него осталось, было тщательно расчищено следственной бригадой, едва поравнявшись с пепелищем Марина невольно остановилась. Ей казалось, что вот-вот из-за обуглившихся бревен покажется покрытая трупными червями уродливая рука монстра. Образ жутких пальцев, переходящих в длинные острые когти-лезвия, в зазубринах которых виднеются частицы окровавленной плоти жертв, настолько ярко всплыл в памяти, что девушка в страхе попятилась назад.

– Где он? – мгновенно отреагировал Сармат, одновременно вскидывая автомат и закрывая Марину собой. Он коротко бросил в гарнитуру рации: – Контакт!

Наемники ощетинились оружием и замерли вокруг нее, создавая живой щит. Стволы их автоматов медленно смещались из стороны в сторону, выискивая цель для атаки.

– Марина? – Начальник охраны не отрывал взгляда от прицела. – Вы его видите? Где он? Укажите направление на цель!

– Тут… – Марина нервно сглотнула, – … никого не было… Это воспоминания… Я испугалась…

– Отбой! – объявил Сармат, опуская оружие, и ободрил ее: – Ничего. Бывает. Вы в порядке? Можем идти дальше? Тут недалеко, но, если надо, можем немного подождать.

– Идемте! – решительно заявила девушка, отгоняя страх. – Я и так ждала слишком долго!

Наемники продолжили движение, но страх не отступал. Проходя мимо пепелища, Марина невольно разворачивала голову, не в силах отвести взгляд от обугленных остатков бревенчатого сооружения. Из-за этого она запнулась и потеряла равновесие.

– Осторожнее! – Сармат подхватил ее под руку, не позволяя упасть. – Что-то не так?

– Такое ощущение, что это пепелище смотрит на меня, – нервно призналась Марина. – Я вижу, что там ничего нет, но меня как будто пронизывает взглядом насквозь! Странный взгляд… не враждебный, а безразличный… такой был у человека, который выводил нас из этого кошмара…

– Посттравматический синдром, – определил Сармат. – Психика шалит. Не поддавайтесь страху и сразу же напоминайте себе, что враг уничтожен и его больше нет. Если не потакать расшалившимся нервам, они успокаиваются быстрее.

– Тот человек был не враг. – Марина неожиданно четко увидела взгляд егеря, который не помнила с того момента, как вышла из его старой колымаги посреди ядерного объекта. – Хотя, думаю, и не друг. Ему на нас было наплевать. Даже странно, что он вообще стал нам помогать. Его потом так и не нашли… хотя он живет где-то в тайге по ту сторону мраморной горы.

– Ваш конкурент может обратиться к нему за помощью? – Сармат напрягся. – Этот человек хорошо знает местность и наверняка вооружен. Они могут объединиться?

– Оружие у него было, – подтвердила Марина, – насчет объединиться – не знаю. Конкурент пытался его найти, но не нашел, он мне сам рассказывал. Следствие его тоже не нашло, в документах сказано, что никаких лесников, егерей и их домов тут нет и не было.

– Вы были у него дома? – Начальник охраны потянулся за своим планшетом. – Можете указать приблизительное местоположение?

– Макс, то есть мой конкурент, встретился с ним возле его избы, когда ушел за помощью. – Марина с сомнением смотрела на снимок долины Оюнсу с воздуха. – Я там не была. Видела крышу этой избы с вершины мраморной горы, оттуда, наверное, смогу показать. Хотя сам Макс говорил, что вроде бы летом ее не видно, поэтому он егеря не нашел. Странно, что следователи его тоже не нашли, тут же была тысяча человек с вездеходами и вертолетами. Наверное, этот егерь переехал жить в другое место.

– Возможно, – согласился Сармат. – Но в интересах безопасности я прошу вас показать нам хотя бы направление на его дом. Вы сможете сделать это?

– Смогу, – невольно поежилась Марина. Ощущение пронизывающего взгляда не проходило. – Но для этого нужно подняться на гору. Это долго и трудно.

– Мы используем вертолет, – заверил ее начальник охраны. – Зависнем прямо над сопкой, в паре метров над землей, и у вас будет такой же обзор, как тогда. Если надо, сбросим гибкий трап и спустимся на вершину.

– Пойдемте к алтарю, – Марина заставила себя отвернуться от развалин. – Я здесь нервничаю!

Команда продолжила движение, и вскоре Марина углубилась в лес. Как только пепелище исчезло из вида, ощущение пронизывающего взгляда пропало, и психика начала расслабляться. Марина сразу ощутила, как ей становится легче, и даже тень, отбрасываемая деревьями, не вызывала паники. Наверняка потому, что раннее солнце успело подняться достаточно высоко, и его лучи отражались от жиденького снежного покрова, сводя тени к минимуму.

Двое вооруженных людей вышли из-за деревьев почти бесшумно, и Марина запоздало заметила их появление. К счастью, на этот раз испугаться она не успела. Ее охрана отреагировала на них спокойно, и Марина узнала двоих наемников, которых Сармат послал проверить район алтаря. Один из них подошел к начальнику охраны и произнес:

– Мы пробили местность вокруг, все чисто, никаких ловушек. Алтарь, кажется, нашли. По указанным координатам лежит большой валун, сильно замшелый с северной стороны. Но, похоже, это он и есть, потому что там больше ничего нет. Следов вокруг нет, тропинок тоже. Если ему кто-то и поклонялся, то было это давно. Мы ближе пяти метров к нему не подходили, как было приказано. – Он показал Сармату зажатый в руке армейский девайс на длинной рукояти: – Пробить подходы миноискателем?

– Пробей, – согласился тот и обернулся к Марине: – Это не займет много времени.

– В этом нет смысла! – потребовала девушка. Хищение заколки наемниками, когда она находится в нескольких шагах от спасения, в ее планы не входило. – Макс не умеет ставить мины, и он досюда еще не добрался! А шаманы не станут делать ловушки возле алтаря, он предназначен для того, чтобы к нему приходили люди!

– Тогда почему там нет ни тропинок, ни следов? – спросил наемник с миноискателем. – Они что, по деревьям к нему подходят? Может, это алтарь не для всех, типа, как в Томб Райдере или Индиана Джонсе: кто не знает, как правильно идти, тому конец.

– Как вы считаете, – Сармат перевел взгляд на Марину, – это возможно? Ваш конкурент или иные лица могли установить вокруг алтаря ловушки после прекращения следствия? Прошло шесть лет.

– Невозможно! – Марину вдруг охватила полнейшая уверенность в том, что алтарь безопасен. – Пошли уже скорее! Мы теряем время! – Она решительно направилась вперед: – Где он?

– Вон там, правее! – Наемник с миноискателем указал вглубь лесной чащи. – За теми соснами.

Девушка поспешила в указанную сторону, и охране пришлось ускорить шаг. Вскоре среди деревьев показался массивный камень, и Марина невольно перешла на бег, устремляясь к нему напролом через запутанный подлесок. Она едва не разодрала туристический костюм о целую кучу каких-то кустов, дважды чуть не упала, поскользнувшись на запорошенной мелким снегом опавшей листве, но все же выскочила к алтарю вперед всех.

Алтарь действительно был большим валуном, замшелым с одной стороны и сильно потемневшим с другой. Какими-либо рукотворными очертаниями он не обладал, просто округлый валун высотой по пояс и около метра в поперечнике. Он стоял на небольшой ровной полянке между четырех мощных, высоких и идеально ровных сосен, чьи кроны образовывали над ним естественную крышу, сквозь которую на поверхность валуна падали солнечные лучи. Один из них словно вонзался в самую середину поверхности алтаря, туда, где в потемневшим от времени камне было выбито углубление в форме кинжала. Только вместо кинжала в нем лежали присыпанные снежинками хвоинки.

– Вы взяли кинжал? – Марина гневно обернулась к догнавшим ее наемникам. – Отдавайте! Немедленно!

– Мы не умеем летать! – Наемник с миноискателем, укоризненно нахмурившись, указал на нетронутый снег вокруг алтаря: – К валуну до вас никто не подходил.

На полянке вокруг алтаря никакой растительности не имелось, и по тонкому, но нетронутому снежному покрову было ясно, что к камню никто не приближался как минимум с того дня, когда в долине последний раз выпал снег. Марина лихорадочными движениями разгребла заполнившую место для кинжала хвою, но форма для хранения заколки не была глубокой, и там ничего не нашлось. Начальник охраны подошел ближе и внимательно осмотрел алтарь.

– Камень очень старый, – он указал на основание алтаря у самой поверхности. – Похоже, он сильно врос в землю. Там какие-то знаки вырезаны, видно плохо. Они грязные и наполовину под землей уже. Раньше этот алтарь был выше. Но крайние два-три дня к нему никто не подходил. Если ваш кинжал лежал здесь, то кто-то его забрал до нас. В вашем документе сказано, что ритуальный нож был отправлен на экспертизу в Москву. Это он?

– Да, – Марина недовольно поморщилась. – В Москву он не попал. Его утеряли где-то здесь, расследование показало, что он не покидал долины. Надеялась, что он до сих пор лежит на этом уродском алтаре! О'кей, тогда план «Б»! Следствие считает, что упакованный кинжал перепутали с мусором и выбросили в одну из ям, которые были выкопаны здесь, чтобы избавиться от созданного следственной бригадой мусора. У меня есть отчеты, в которых указано местоположение этих мусорных ям! Всего их пять, мы должны проверить их все!

– Будем рыться в помоях, – негромко подытожил наемник с миноискателем, делая нарочито счастливое лицо. – Повезло!

Сармат бросил на него тяжелый взгляд, заставляя немедленно умолкнуть, и суровым тоном с расстановкой произнес:

– Значит, будем. Если так надо, то мы сделаем это. Контракт обговаривает подобный вариант. И это проще, чем подставлять шкуру под пули. Не находишь?

– Виноват, сказал, не подумавши, – примирительным тоном ответил наемник, кивком признавая свою ошибку.

Хотя, если судить по взгляду, лично Марина бы заявила, что этот головорез лучше бы полез воевать и рисковать быть убитым, чем стал копаться в помойной яме. Ну надо же, какие мы гордые! Что мы делаем в наемниках с такими-то претензиями на интеллигентность?

В этот момент гарнитура рации Сармата тихо зашипела, донося доклад подчиненных, и начальник охраны посмотрел в небо.

– Воздух! – произнес он, и его люди замерли, прислушиваясь. – К нам летит вертолет! Возвращаемся в лагерь! Марина, если это представители военных, не вмешивайтесь. Я все улажу. У нас оформлена вся необходимая документация.

Охрана вывела Марину из леса, и на открытом месте стал слышен звук летящего вдали вертолета. Девушка подняла голову и осмотрелась. Винтокрылая машина действительно приближалась к долине, но была еще далеко.

– Со стороны города идет, – определил Сармат. – Ведомственная машина.

Он неожиданно резким движением развернулся в сторону леса и вскинул автомат, пугая Марину.

– Ворон! Что у тебя? – негромко спросил начальник охраны, видимо, говорил в гарнитуру рации.

– Показалось… – Марина торопливо развернулась в ту же сторону и увидела наемника с миноискателем, сидящего в положении для стрельбы с колена. Только вместо миноискателя у него в руках был автомат, из которого он целился куда-то в сторону оставшегося от зимовья пепелища. – Как будто меня на прицел взяли… Взглядом словно насквозь пронзило… Глюк какой-то…

Среди остатков обугленных бревен было пусто, но наемник не торопился опускать оружие и продолжал напряженно вглядываться в небольшое пепелище.

– Варан! – Сармат бросил короткий взгляд на кого-то из своих людей. – Останешься с Вороном. Проверьте пепелище. Так будет спокойнее. – Он обернулся к остальным: – Возвращаемся!

Пока Марина ходила искать кинжал, занимающаяся развертыванием лагеря пара наемников успела разбить три палатки и в данный момент устанавливала биотуалет. Профессор Гольдберг вместе с ассистентом укрепляли неподалеку какой-то массивный тент, возле которого стоял короб с их оборудованием, несколько на отшибе от них обнаружилась Аннета. Медиум с недовольным лицом что-то выговаривала Саиде, тыкая рукой в сторону наемников. Похоже, ее конфликт с охраной в отсутствие Марины продолжился. Едва завидев Марину, Аннета устремилась к ней.

– Эти неотесанные маскулинные мачо перешли всякие границы! – возмущенно заявила она. – Они оскорбили меня! Это нарушение моих гражданских прав! Мужской шовинизм!

– Проблемы? – Сармат вопросительно посмотрел на Марину. На этот раз Аннета говорила по-французски, которого начальник охраны, судя по всему, не знал. Он бросил взгляд на приближающийся вертолет: – У нас есть несколько минут. Если что-то случилось, лучше решить это до их приземления. Я не знаю, кто это, и зачем они здесь, но летят явно к нам.

– В чем дело, Аннета? – Марина не стала скрывать вздох недовольства.

– Они отказываются выполнять мои требования! – негодовала медиум. – Я сказала, чтобы кто-нибудь из них сопроводил меня в лес, я хочу в туалет, но не могу идти в лесную чащу в одиночку! Там могут быть медведи и другие агрессивные животные, они могут напасть на меня! Если эти мужланы – наша охрана, то охранять – это их обязанность! Им за это платят! А этот подонок просто послал меня!

– Разве для тебя это проблема? – Марина не удержалась от иронии. Заколки, которая должна избавить ее от годами непрекращающихся кошмаров, не оказалось на этом чертовом алтаре, а эта дура лезет к ней с какой-то чушью! – Используй гипноз – и охрана не нужна!

– А… – Аннета ошарашенно смотрела на нее. – Я никогда не гипнотизировала медведя! Это не человек, это агрессивный хищник, он не поддается гипнозу!

– Тогда загипнотизируй охранников! – предложила Марина. – Или агрессивные охранники тоже не поддаются гипнозу?

– Разве для того, чтобы они исполнили свои обязанности, обязательно нужен гипноз? – уязвленно возразила Аннета, явно не понимая иронии. Несложно было заметить, что медиума больше волновало, чтобы работодательница не разочаровалась в ее способностях.

– Обычно в России это обязательное условие, – поставила ее в тупик Марина, – о какой бы профессии ни шла речь. Поэтому все русские – это гипнотизеры и ораторы, если дело касается общения с должностными лицами.

– Это… – Аннета обиженно насупилась, – не смешная шутка!

– Не смешная, – согласилась Марина. – Но проблема в том, что это не шутка. – Она обернулась к начальнику охраны: – Аннета утверждает, что ваши люди оскорбили ее.

– Да? – Сармат нахмурился и покосился на приближающийся вертолет. – Разберемся! – Он суровым тоном бросил в гарнитуру рации: – Якут! Ко мне!

Один из двух наемников, устанавливающих биотуалет, недовольно скривился, оставил работу и направился к ним. Стоящая неподалеку Саида увидела это и тоже подошла к Марине.

– Что у вас произошло? – требовательно поинтересовался Сармат у наемника.

– Она заявила, что я должен отвести ее в кустики, – миндалевидные глаза Якута недовольно сузились. Судя по внешности, настоящим якутом он не был. Скорее, метис русского и выходца из среднеазиатской республики СНГ. Марина решила, что прозвище Якут ему дали за раскосую форму глаз. – Ее одну, типа, там медведи сожрут. Мы поржали, и я сказал, что хищников в долине нет, и ей ничего не угрожает. А она начала права качать, что-то там приказывать. Тогда я сказал, что у меня нет времени водить в кустики каждую обнаглевшую бабу. У меня приказ – развернуть лагерь за час. Я его выполняю. Если ей что-то не нравится, то пусть идет в палатку и ждет начальство.

– Что, так сложно было пойти навстречу даме? – возмутилась Марина.

– Мы пошли! – Якут ткнул рукой в сторону биотуалета: – Все бросили и начали ставить сортир! Это умнее, чем водить в кусты каждого желающего! Через десять минут закончим, и хорошо будет всем, а не только ей одной!

– Но можно же было объяснить ей это нормально! – не отступала Марина. – Кто вам дал право оскорблять человека?

– Никто ее не оскорблял! – немедленно возмутился Якут, впиваясь в Аннету таким взглядом, что медиум невольно отпрянула, ожидая агрессии. – Врет она!

– Можно я объясню? – вмешалась Саида. – Это недоразумение! Они просто не поняли друг друга! Якут плохо говорит по-английски, а мисс Аннета не позвала меня, когда пошла к ним. Он не знал, как объяснить ей, чтобы она немного подождала. Сказал ей «го хоум» и указал на палатку. Она восприняла это как оскорбление!

– Это правда! – тут же выпалила Аннета, не понявшая из состоявшейся на русском беседы ничего, кроме «го хоум». – Он сказал это и указал рукой на запад!

Возмущенная медиум хотела продолжить свою тираду, но Марина оборвала ее, не глядя.

– Хватит! – Она смотрела на заходящий на посадку вертолет. – Саида! Объясни Аннете, из-за чего все произошло! Я хочу, чтобы на этом все закончилось! – Марина перевела взгляд на медиума и добавила по-французски: – Произошло недоразумение из-за языкового барьера! Зачем вообще ты пошла к охранникам без переводчицы?! Я же сказала использовать Саиду для общения с охраной!

– Я думала, это элементарное дело, – оправдывающийся тон Аннеты удивил Марину. Похоже, ее вопрос смутил медиума. – Я…

– Позже! – Марина уже не слышала медиума. Ее внимание было приковано к чужому вертолету.

Глава четвертая

Винтокрылая машина совершила посадку, и из нее один за другим вышли четверо людей в камуфляже: две женщины лет сорока, одна без знаков различия, вторая в погонах, и двое мужчин помоложе, тоже со звездами на плечах. Первую женщину Марина узнала сразу. Это Злата, одна из помощниц отца, бывшая ФСБ-шница. Именно она занималась безопасностью Марины в тот нервный период сразу после резни, когда семья опасалась попытки мести со стороны родственников погибших. Сармат убрал автомат за спину и направился к прибывшим, но Марина остановила его.

– Пойдем вместе, это люди отца, – объяснила она. – Они из ФСБ. Наверняка они заставят меня поговорить с отцом по телефону. Попытаюсь убедить его не мешать нам, но это проблема. Надо было мне спрятаться в лесу! Вы могли бы представиться охотниками и сказать, что никогда обо мне не слышали…

– Вряд ли бы помогло, – тихо ответил начальник охраны. – Нас больше, чем их, и мы вооружены совсем не охотничьим оружием. Раз они решились на посадку и так смело идут к нам, значит, уже знают, кто мы, и ищут вас здесь целенаправленно. То есть если вас среди нас не найдут, то долину обязательно прочешут. Не понимаю, почему их всего четверо.

– Марина! – Отцовская помощница приблизилась к ним и даже не посмотрела на Сармата. – Своим опрометчивым поступком вы заставили свою семью очень сильно переживать! Я настоятельно прошу вас проследовать в вертолет, ваш отец прислал за вами самолет, мы готовы вылететь в Москву немедленно.

Она наконец перевела взгляд на Сармата и холодно добавила:

– А вам я рекомендую не вмешиваться. Этим занимается Федеральная Служба Безопасности.

– До тех пор, пока мои цели здесь не будут достигнуты, – еще более холодно ответила Марина, сохраняя деловой тон, – я никуда не полечу. Вы собираетесь применить силу к сотруднику ООН?

– Какие будут указания? – тихо спросил у Марины Сармат, глядя на ФСБ-шников, словно лев на гиен. Мол, соперник может покусать, но не победить: – Мы умеем играть в эту игру. Не впервой. Контракт это предусматривает.

– Уверена, – помощница отца услышала его слова, – что никто здесь не заинтересован в эксцессах. Вы же знаете, Марина, я на вашей стороне. Я лишь хочу решить все цивилизованно, в рамках внутрисемейных отношений. Но, если потребуется, мы применим силу закона и оружия.

– Сармат! – Марина услышала голос в гарнитуре начальника охраны. – К нам идет колонна армейских грузовиков! Не меньше роты пехоты, в полном боевом! Они уже в долине!

– Как видите, – вступила в разговор женщина с майорскими звездами на погонах, – все возможности для этого у нас есть!

Она кивнула на показавшиеся вдали, на затерянной среди деревьев убитой дороге армейские грузовики. Данное зрелище Сармата не испугало, хотя было видно, как помрачнело его лицо.

– Это усложняет, – он все так же смотрел на ФСБ-шников, но обращался к Марине, – но не отменяет контракт. Жду ваших указаний. Если наша миссия продолжается, реагировать надо быстро. До того, как они выгрузят своих бойцов.

– Я поговорю с отцом, – решительно заявила Марина. – Мне тут вторая резня не нужна! Я после первой шесть лет не могу оправиться!

Она полезла в карман за смартфоном, но отцовская помощница ее опередила.

– Ваш отец на связи, – Злата протянула Марине трубку спутникового телефона. – Обычные мобильные сети здесь подавлены. Мы в запретной зоне.

– Алло! – Марина взяла трубку. – Папа! Обязательно было мешать мне?!

– Как ты считаешь, – голос отца звучал сухо и подчеркнуто укоризненно, – что мы с мамой должны были сделать, когда узнали, что ты очертя голову бросилась в глухую тайгу, по которой бродит псих и шизофреник, одержимый ножами и кинжалами? Маму чуть не хватил удар, когда она узнала, с кем ты туда поехала! Не ожидал, что ты свяжешься с отъявленными головорезами! От них самих можно ожидать что угодно, вплоть до похищения!

– Я сотрудник ООН, папа! – с нажимом напомнила Марина. – Это мои рабочие контакты! У Организации Объединенных Наций нет претензий к этой фирме.

– Могу перечислить тебе десяток стран, у спецслужб которых претензии к ним найдутся! – парировал отец. – Тебе известно, что их люди еще несколько лет назад интересовались событиями, произошедшими в той долине?

– Они сделали это по моей просьбе! – обезоружила отца девушка. – У меня с ними деловые отношения, и я удовлетворена действиями своих партнеров! Они очень профессионально оказали мне услуги тогда и столь же профессионально оказывают их сейчас! Ты же не думаешь, что я настолько глупа, что ринусь сюда наперегонки с Максом просто так, без всякой защиты?!

– Ты могла просто позвонить мне, – не сдавался отец. – Или матери, если боялась моего отказа!

– А ты бы не отказал?! – Марина позволила себе иронию. – Только не надо лгать, как тогда, насчет якобы успешного расследования и наказания всех виновных! Я знаю, что никого не нашли! Спасибо партнерам! Тебе они не нравятся, а вот меня они не подвели! Ты бы никогда не пустил меня сюда! Отправил бы очередных дуболомов, которым пофиг! И они в очередной раз бы ничего не нашли!

– Марина, доченька! – в трубке зазвучал донельзя взволнованный мамин голос. – Ты нас так напугала! У меня чуть сердце не остановилась, когда я услышала, что ты опять поехала в это проклятое место! Чтобы там ни лежало, это не стоит твоей жизни! – Мама заплакала: – Девочка моя, зайка, пожалуйста, уезжай оттуда! У меня нехорошие предчувствия! Позволь отцу самому все порешать! Мы прислали за тобой самолет, прилетай домой, я давно тебя не видела, я так переживаю!

Мама продолжала плакать, и Марина закусила губу. Отец применил запрещенный прием. С ним еще можно поспорить, но мама будет рыдать, причитать, сейчас ей станет плохо, у нее слабое сердце. Она опять сляжет с сильным стрессом на неделю…

– Мама, не плачь, – она попыталась успокоить мать, переходя на ласковые интонации. – Со мной ничего не случится, у меня хорошая охрана, и я здесь ненадолго…

Но мать лишь зарыдала еще сильней и принялась умолять ее немедленно сесть в отцовский самолет. Наверное, она всерьез считала, что их «Гольфстрим» приземлился где-то рядом с Мариной. В конце концов ей пришлось сдаться.

– Хорошо, мама, я вылетаю в Москву, – ласково произнесла Марина. – Сейчас только закончу одно дело, это несколько часов, и выезжаю в аэропорт. Отсюда до него триста километров по ужасному бездорожью. Дай папе трубку, я попрошу его, чтобы помог с транспортом!

Мама еще раз взмолилась, чтобы Марина возвращалась прямо сейчас и без всяких дел, но трубку отцу все же передала. Услышав отцовское «алло», Марина набросилась на него с упреками:

– Зачем ты сделал это?! Зачем дал ей трубку?! Теперь ей станет плохо, и она сляжет со стрессом!

– Ты не оставила мне выбора, – сухо ответил отец. – К тому же ей уже плохо. Она не находит себе места с самого утра, когда нам сообщили, что ты в России и вылетела в Хабаровск. Я пытался перехватить тебя там, но Злата разминулась с тобой на несколько часов. Перелет Москва – Хабаровск длится долго, ты в курсе.

– Папа, давай поговорим серьезно. – Марина заставила себя перейти на спокойный тон, с огромным трудом сдерживая подпрыгивающую нервозность. – Мне нужна эта заколка. Мне безразлично, что об этом говорят эксперты, ученые и прочие знатоки. Ученых и экспертов, кстати, я с собой взяла, тебе наверняка об этом доложили. Я отдаю себе отчет в том, что легенда с заколкой может быть бредом. Но я хочу использовать этот шанс, понимаешь? Я схожу с ума, и с каждым месяцем мне все хуже! Я не могу позволить себе игнорировать любую, даже такую спорную, возможность навсегда избавиться от всего этого! Если ты на моей стороне, прошу, не мешай, а помоги!

– Конкретнее, – сухо произнес отец. – Что ты предлагаешь? Учти, я не буду рисковать твоей жизнью. Лучше больная дочь, чем погибшая!

– Я не собираюсь рисковать жизнью! – заверила его Марина. – Я лишь хочу снова спокойно спать ночами и не видеть ходячих мертвецов с кишками в руках в каждой тени! Помоги мне найти эту заколку! Обещаю, как только она будет у меня, я в ту же секунду возвращаюсь в Москву!

– А если заколки там нет? – возразил отец.

– Она здесь! Я уверена! – с жаром воскликнула Марина. – Макс рванулся сюда не просто так! Его ведь не нашли в Хабаровске, я права? Потому что он не собирался туда возвращаться! Он сразу пошел сюда, в долину, за заколкой! Пешком! Я все рассчитала, он доберется сюда через несколько часов, я успела его опередить! Осталось только отыскать заколку! В материалах расследования предполагается, что ее выбросили в мусорную яму, перепутав упаковку с отходами. Нужно лишь проверить эти ямы, но сделать это тщательно. Ты прислал сюда столько людей, используя их, я смогла бы провести поиски очень быстро!

– Твои аргументы меня не убедили, – все так же сухо ответил отец. – Твоя уверенность основана лишь на ничем не подтвержденном предположении. И на поведении психа-параноика. Но я не могу бросить в беде единственную дочь. Поэтому предлагаю сделку: мои люди в твоем распоряжении на день. После этого ты возвращаешься в Москву, независимо от результатов поиска.

– Три дня! – выпалила Марина. – Здесь пять мусорных ям, они могут не успеть проверить все за один день!

– Один день, – тоном, не терпящим возражений, повторил отец. – У тебя сто человек и одиннадцатый час утра. Этих ресурсов хватит с избытком.

– Следственная бригада, которая утеряла эту заколку, – Марина подчеркнула данное уточнение, – состояла больше чем из тысячи человек! Можно представить, сколько мусора они сгенерировали, если для его захоронения потребовалось пять ям! Не уверена, что сто человек за один световой день успеют выкопать и перебрать по пакетику все это! Сейчас ноябрь, в шесть вечера будет уже темно, у меня остается меньше восьми часов!

– Это полноценный рабочий день, – возразил отец. – У тебя сотня солдат, это не гражданские нытики, которые вечно распускают нюни и жалуются на недостаточно комфортные условия труда. Они раскопают все, что тебе нужно. Одного дня хватит.

– Хотя бы два! – упиралась Марина. – Вдруг что-то забуксует, возникнет форс-мажор! У меня в экспедиции профессор Гольдберг, я очень рассчитываю на ее эксперименты! Особенно если заколку найти не удастся! Профессор привезла с собой научное оборудование, ей необходимо сделать тщательные замеры, одного дня не хватит, это научная экспедиция!

– Профессор может оставаться там, сколько пожелает, – произнес отец. – Ей окажут содействие. Хорошо, я пойду тебе навстречу. Два дня и ни минутой дольше. Мы договорились?

– Да! – подтвердила Марина. Лучше согласиться сейчас, дальнейшее продолжение спора не приведет ни к чему, кроме конфликта. А ссориться с отцом – это плохая идея, особенно сейчас. – Согласна! Возглавляю поиски два дня, потом руководство экспедицией перейдет к Гольдберг.

– Дай трубку Злате, – велел отец. – Она останется с тобой и организует необходимые работы.

Марина вернула спутниковый телефон отцовской помощнице, и та некоторое время тихо разговаривала с отцом, получая указания. К этому моменту армейские грузовики доползли до центра долины и остановились. Из кабины головного грузовика вылез молодой офицер в капитанских погонах и направился к ведущим переговоры людям. Но, увидев вооруженных наемников, занявших позиции для стрельбы среди полуразвернутого лагеря, остановился в замешательстве.

– Конфликта не будет. – Марина подошла к Сармату. – Мы пришли к соглашению. Эти люди помогут нам в поисках. В нашем распоряжении сотня военных.

– О'кей! – оценил начальник охраны. Он отдал короткую команду, наемники убрали оружие и продолжили обустраивать базу. – Не придется копаться в дерьме. Это очень ободряет.

Армейский капитан не то чтобы расслабился, но заметно успокоился и подошел ближе. От команды Златы отделился майор-ФСБ-шник и двинулся к нему. Пока они что-то обсуждали, отцовская помощница убрала спутниковый телефон и обратилась к Марине:

– Рада, что удалось достигнуть компромисса. Мы в вашем распоряжении. Что конкретно необходимо сделать?

– Нужно найти историческую реликвию. – Марина достала смартфон с документацией проводившегося в долине расследования. – Предположительно, упаковку, в которую она была помещена, перепутали с отходами и захоронили в одной из мусорных ям.

Девушка ввела Злату в курс дела, и та велела своим сопровождающим, включая армейского капитана, присоединиться к брифингу. Некоторое время все обсуждали необходимые действия, потом капитан достал карту и принялся наносить на нее места расположения мусорных ям. Один из ФСБ-шников что-то объяснял ему в этот момент.

– Майор Биллевич был в составе следственной бригады, работавшей здесь тем летом, – негромко объяснила Марине Злата. – Я специально затребовала в свою команду сыщиков, знающих эту долину. Уверена, их присутствие облегчит нам поиски.

– Вы планировали обыскивать долину? – Марина сразу же вспомнила слова Сармата. – Поэтому взяли тех, кто здесь уже был? А вторая женщина нужна для того, чтобы силой волочь меня в вертолет, если я откажусь возвращаться в Москву? Или она тоже из той следственной бригады?

– Марина, – голос Златы стал извиняющимся, – поймите меня правильно! Я делаю свою работу, а ваши родители не находили себе места, когда узнали, что вы отправились на место трагедии, в эту глушь, да еще с представителями организации, которую десяток стран подозревает в военных преступлениях!

– Подозревать и иметь реальные доказательства – это разные вещи! – веско заявила Марина. – Не мне вам объяснять, что такое фейк-ньюс! Мне требовалась защита от Смирнова. Он, кстати, должен появиться здесь после полудня. Не хочу, чтобы это стало проблемой!

– Не станет! – заверила ее Злата. – Я лично этим займусь!

– Будет эффективней, – флегматично заявил Сармат, – если этим займемся мы. Наше снаряжение и квалификация лучше подходят для таких операций. Зато с раскопками мусорных ям рота солдат справится лучше нашего.

– Боитесь испачкаться? – Злата скрыла насмешку, но ее взгляд говорил сам за себя.

– Не хотим испачкаться, – все так же флегматично поправил ее Сармат. – Мы военспецы, а не мусорщики. Пачкаться – это по вашей части. Вам не привыкать!

– Следите за языком! – возмутилась было Злата, но Марина оборвала ее недовольным тоном:

– Хватит! Я хочу, чтобы вы делали общее дело, а не разваливали его! Меня устраивает предложение Сармата! Его люди займутся Смирновым. Ваши люди – поисками кинжала! Тем более что у вас есть те, кто проводил здесь расследование. Я хочу с ними поговорить, немедленно!

Она подошла ко второму майору ФСБ и поинтересовалась:

– Во время расследования вы видели кинжал, который мы сейчас ищем?

– Я – нет, – ответил тот и кивнул на беседующего с армейским капитаном сослуживца: – Биллевич видел. Я занимался другой задачей. Мы искали человека, фигурирующего в материалах дела как «егерь». Но в ходе расследования не удалось найти ничего, что могло бы подтвердить факт его существования. Кроме показаний двух пострадавших… – Он немного замялся: – Как понимаю, одной из пострадавших были вы?

– Я, – подтвердила Марина. – Этот егерь не просто был, он нас спас, вывел из долины и отвез на тот дурацкий ядерный объект! Я провела рядом с ним целый день! А Смирнов еще больше!

– Не спорю, – пожал плечами ФСБ-шник. – Я не говорю, что вы лжете. Просто констатирую факт: найти этого егеря нам не удалось.

Судя по его взгляду, майор был уверен, что все эти егеря и монстры существовали только в воспаленном наркотиками воображении избалованных деток олигархов. Марина с трудом подавила желание закатить ему такую истерику, чтоб оставшиеся двое суток ходил перед ней на цыпочках, и почти ровным тоном возразила:

– Тем не менее он существует. Могу показать направление на его избу! Для этого нужно подняться на вертолете над мраморной горой.

– Не думаю, что это поможет, – ФСБ-шник вяло пожал плечами. – Мы облетели тут все вплоть до границ ядерного объекта, из-за этого даже был скандал с военными. Нас чуть не сбили. Утихло все только после вмешательства вашего отца совместно с господином Базояном. Вокруг долины нет никаких построек. Если изба и была, то после тех событий ее разобрали. Место, где она стояла, обнаружить не удалось. Мы проверяли показания Смирнова очень тщательно.

– В любом случае я рекомендую предпринять еще одну попытку! – вмешался Сармат. – На нашем вертолете установлена система аэрофотосъемки с высоким разрешением.

– Здесь закрытая зона, – напомнил ФСБ-шник. – Это запрещено. – Он посмотрел на презрительную ухмылку Марины и понимающе кивнул: – Если у вас есть разрешение, то сделайте это. Лишним не будет. Но вы ничего не найдете, поэтому советую особо ни на что не рассчитывать.

– Буду иметь в виду, – холодно ответила Марина. В этот момент второй ФСБ-шный майор закончил уточнять карту с армейским капитаном, и она обратилась к нему: – Господин Биллевич! Вы видели реликвию, которую мы ищем?

– Кинжал? – уточнил тот. – Да, видел. Серебряное изделие в виде древней женской заколки для волос, которую можно использовать в качестве оружия. Клинок сантиметров двадцать, убить можно запросто. Выглядел он красиво, даже несмотря на кучу свастик в орнаменте. Наши эксперты признали его новоделом. Его должны были отправить в Москву. Странно, что его потеряли. Обычно такого не происходит. Но отправкой занимался не я.

– А кто? – уточнила Марина.

– Не знаю, – развел руками Биллевич. – Кто-то из экспертов. Сейчас сложно сказать. – Он иронически поморщился: – Сработал закон Мерфи: все, кто держал в руках этот кинжал, уволились из органов. Шесть лет прошло. У меня нет с ними контактов. С этим кинжалом постоянно случались недоразумения.

– То есть? – Марина напряглась. – Вы можете рассказать подробнее?

– Рассказывать особо нечего, – майор скептически шевельнул бровями. – Пару раз ее забывали на алтаре, там, где обнаружили. Провели экспертизу на месте, предприняли все необходимые действия, вернулись в лагерь – оказалось, что кинжал никто не взял. Каждый решил, что это сделает его коллега. После того как кинжал забрали, упаковали и понесли в лагерь, люди жаловались, что испытывали сильный дискомфорт, когда проходили мимо пепелища от сгоревшего зимовья. Оно там рядом с алтарем.

ФСБ-шник указал в сторону пепелища, и Марина вновь ощутила, как внутри шевельнулся страх.

– Они чувствовали там чей-то взгляд? – уточнила она. – Как будто пепелище смотрит на них?

– Ну… – на этот раз ФСБ-шник замялся, но ненадолго. Видимо, решил, что Марина читала материалы дела и в курсе содержания отчетов. – Говорили именно так. Мол, от зимовья осталось лишь несколько обугленных бревен, посреди них не спрячешься, но ощущение такое, как будто там стоит кто-то невидимый и смотрит на тебя так, что аж насквозь пронизывает. Некоторые даже говорили, что ощущали в этом угрозу и испытывали ничем не мотивированный страх.

Он на короткое мгновение потупился и бодро закончил:

– Не знаю, я ничего такого не чувствовал! Мы это пепелище расчистили и проверили вплоть до уголька. Искали, может, где-то была зарыта или спрятана емкость с галлюциногенным веществом. Ничего не нашли. И газовый анализатор ничего не показал. Нет там ничего. В этой долине вообще ничего нет. Сгнившие развалины и заброшенная мраморная выработка. Все покинуто десятки лет назад и давно заросло грязью.

– Я вас услышала! – подытожила Марина и обернулась к Злате: – Начинайте поиски, у меня каждая минута на счету! Мы пока поднимемся на вершину мраморной горы, хочу убедиться, что никакой избы больше нет.

Армейский капитан ушел к своим грузовикам, и военные начали выгружаться. Капитан выстроил солдат в две шеренги, к нему присоединились ФСБ-шники, и они начали что-то там выяснять, похоже, делили солдат на поисковые команды. Марина в сопровождении Сармата направилась к лагерю, и Злата немедленно пристроилась следом.

– Отец приказал вам не отходить от меня ни на шаг? – обернулась Марина.

– Это проблема? – вопросом на вопрос ответила Злата. – Я здесь, чтобы оказывать содействие, с моей стороны было бы непрофессионально находиться вдали от вас. Или ваша охрана против?

Она бросила на Сармата многозначительный взгляд, и Марина сделала то же самое.

– На ваше усмотрение, – начальник охраны безразлично посмотрел на Злату и перевел взгляд Марину. – Нам она не мешает. И мы в состоянии сделать так, чтобы не помешала, если попытается. Сделаем, как прикажете. Можем даже разбить для нее палатку, у нас есть запасная, на всякий случай.

Секунду Марина размышляла. Злата, конечно же, о каждом ее шаге будет докладывать отцу, это неприятно, но, если подумать, ничего не меняет. Родители беспокоятся, их можно понять. Ничего секретного Марина делать не собирается, ей нужно найти заколку, и все. Больше ее ничего не интересует, даже сбежавший из психушки Смирнов. Пусть хоть навсегда поселится в этой чертовой долине, ей плевать. Все, чего она хочет, это получить заколку и избавиться от глюков, превративших ее жизнь в кошмар. В этом ключе позитивные отношения со Златой повышают шансы на успех.

– Я не против, – решила она. – Можете находиться рядом, если не будете чинить препятствий.

– Повторюсь, я на вашей стороне! – заверила ее отцовская помощница. – Понимаю, что мое появление произошло в условиях, далеких от дружелюбности, но таков был приказ вашего отца. Вряд ли вашей охране нужно объяснять, что такое приказ начальника. После того как все неприятности улажены, я в вашем полном распоряжении.

– О'кей, – Марина вновь посмотрела на Сармата. – Обеспечьте Злату и ее людей палаткой. У меня есть двое суток на поиски. Потом я обещала вернуться в Москву, но если заколку найти не удастся, профессор Гольдберг останется здесь и продолжит поиски.

– Без проблем, – ответил Сармат. – Будет сделано. Только запасная палатка на четверых, а их шестеро, считая с пилотами. Придется потесниться.

– Я отпущу вертолет, – сообщила Злата. – Планировалось, что к вечеру мы вернемся в Хабаровск. Я свяжусь с местным ФСБ и сообщу об изменении планов. Вертолет вернется в город и будет ждать нашего вызова в состоянии готовности. В случае необходимости он будет здесь менее чем через полтора часа. Учитывая, что у вас зафрахтован свой вертолет, проблем не возникнет.

– О'кей, – повторила Марина. – Это меня устраивает.

Она решительно направилась к своему вертолету, и Сармат со Златой последовали за ней.

– Мисс Мирошниченко! – голос профессора Гольдберг заставил ее обернуться.

К этому времени лагерь уже был похож на походную базу, план которой ей предоставило руководство наемников вместе с контрактом: посреди лагеря располагалась личная палатка Марины, вокруг были разбиты две палатки охраны, палатка для Аннеты и Саиды и палатка для профессора с ассистентом. Неподалеку от всего этого виднелся навес, под которым стояла пара наполовину распакованных походных контейнеров с научным оборудованием. Над одним из них склонился Ибрагим. В десятке шагов от навеса, на только что расчищенной площадке Якут обустраивал место для костра и какого-то не то мангала, не то печи, ему помогала Саида. С другой стороны лагеря можно было заметить биотуалет, возле которого орудовал лопатой его напарник. Других наемников в лагере не было, если не считать пилотов, затаскивающих внутрь вертолета кучу опорожненных баулов армейской расцветки. Согласно плану, оба пилота не должны оставлять вертолет без присмотра, поэтому покидать машину без причины не будут. Ночевать им положено внутри, для этих целей их специально обеспечили дополнительными системами усиленного обогрева, или дополнительными аккумуляторами для усиленной работы систем обогрева, этот нюанс Марина не запомнила, потому что он ее не интересовал. Главное, что вертолет и пилоты всегда готовы к полету, и она видит это. А вот Аннеты видно не было, и Марина усмехнулась про себя: видимо, в данный момент она находится в биотуалете.

– Что-то не так, профессор? – уточнила она у приближающейся Гольдберг.

– Через полчаса мы будем готовы начать измерения, – сообщила та. – Но мой ассистент в одиночку не справится с переноской оборудования по всей долине. Необходимо провести наблюдения во всех местах, которые вы указали, как аномальные, включая мраморную гору. Нам необходима помощь, но в лагере только двое охранников, и они заняты подготовкой полевой кухни!

– Где ваши люди, Сармат? – Марина коротко перевела начальнику охраны суть проблемы.

– Двое на базе, – тот кивнул в сторону Якута. – Двое с нами, – его взгляд переместился на пару автоматчиков, неотрывно следующих по разные стороны от Марины. – Остальные в лесу, в районе выхода из долины. Ждут появления вашего конкурента. Вряд ли он пойдет сюда прямо по дороге.

– Я могу выделить профессору несколько солдат, – немедленно заявила Злата. – Не проблема!

– Может, заберем ее с собой? – предложил Сармат. – Все равно на гору летим. Это проще, чем тащить туда оборудование на руках. Пусть начнет свои замеры с вершины. Если склоны ей тоже нужно замерять, то спускаться вниз – это не вверх лезть. Если надо, потом пришлете ей солдат.

– Хорошая идея! – поддержала его Злата. Видимо, старалась навести мосты, чтобы в ближайшие двое суток избежать палок в колеса от наемников. – Мы поможем профессору с погрузкой!

Усложнять взаимное общение Марина не стала и согласилась. Пришлось ждать, пока Злата со второй ФСБ-шницей помогут Гольдберг и Ибрагиму занести в вертолет пару каких-то устройств. Наблюдая за этим, Сармат даже с места не сдвинулся. Оба телохранителя Марины продолжали следовать за ней по пятам и с таким же интересом наблюдали, как женщины переносят тяжести. Один из них что-то тихо сказал другому, и Марина прислушалась.

– Не такая плохая хрень эта эмансипация, – прошептал наемник. – Хотели бабы стать сильными – и стали. Теперь таскают металлолом самостоятельно. А так бы нас отправили.

– Фигня, – так же тихо возразил другой. – Я помогал профессорше эти железки грузить. Они не тяжелые, килограмм десять каждая, не больше. Любая баба справится и не надорвется, тем более вдвоем. Просто эта сучка из ФСБ хочет быть в курсе того, что делает профессорша.

Судя по характерно изменившемуся тону, он вышел в эфир:

– Сармат – Шаману! Если ФСБ-шники станут фотографировать по-тихому, каковы наши действия?

– Марина, уточните один вопрос, – обратился к Марине Сармат, и она сделала вид, что не слышала шепота телохранителей. – Нам препятствовать проведению скрытой съемки и прочей фиксации научных экспериментов вашими партнерами из ФСБ? Они могут попытаться сделать это, когда профессор развернет оборудование на вершине горы.

– Препятствуйте! – Марина подумала, что, если отцу так хочется знать, чем занимается Гольдберг, он мог бы за эти годы десять раз навести справки. Все-таки она пытается помочь его единственной дочери найти путь к выздоровлению!

Неожиданно Марине пришла в голову другая мысль. А что, если отец сделал это? Его стиль взаимоотношений, конечно, авторитарен, но он ее любит, и за доказательствами далеко ходить не надо! Вдруг он проверил деятельность Гольдберг и что-то его насторожило? И Злата поспешила помогать профессору потому, что отец приказал ей что-то выяснить? Марина вдруг поняла, что ни разу не проверяла подлинность профессорских успехов на ниве лечения паранормальных проблем. О том, что Гольдберг избавила от мучений участников каких-то африканских экспедиций, Марина знает со слов самой Гольдберг. Может, стоило бы найти этих излеченных и поговорить с ними?

– Хотя нет! – негромко заявила она. – Пусть фотографируют, если захотят. Но я прошу вас сообщить мне, если они сделают это!

– Принято, – откликнулся Сармат. – Сделаем!

– И еще одно, – продолжила Марина, – я попрошу вас негласно зафотографировать все оборудование профессора в хорошем качестве. Чтобы потом можно было показать фото экспертам и задать вопросы в области их профессиональной компетенции.

Сармат подтвердил, что задача ясна, и Марина направилась к вертолету. Усевшись в свое кресло, она посмотрела в иллюминатор и невольно попыталась увидеть, не скрывается ли в лесу Макс. Очень хочется, чтобы он не смог добраться досюда. У него должны быть кошмары по ночам, он же идет через тайгу! Но что-то подсказывало ей, что по закону подлости Смирнов сумеет добраться до долины. Не исключено, что он уже здесь, прячется среди деревьев, на которые смотрит Марина, и наблюдает за ней. Ждет, когда она улетит, чтобы пробраться к алтарю. Что он будет делать после того, как не найдет на алтаре заколку? По логике – то же, что и она: обыскивать мусорные ямы. Кажется, он в курсе всей этой запутанной истории с потерей заколки экспертами.

– Сармат! – Марина обернулась к стоящему в проеме вертолетного люка начальнику охраны. – Мой конкурент первым делом направится к алтарю, вы можете перехватить его там!

– Легче ждать его на входе в долину, – ответил наемник. – Вход один и он узок. Не беспокойтесь, Марина, мимо нас ему не пройти. В мою группу подобраны опытные профессионалы.

– А если он уже здесь? – возразила она. – Если он сумел пробраться в долину до того, как ваши люди перекрыли вход?

– У нас есть план действий на этот счет, – Сармат принялся уверенно объяснять: – Допустим, ему удалось проникнуть в долину до ее перекрытия. Он прокрался к алтарю и понял, что кинжала там нет. Для этого ему не обязательно подходить к самому камню и оставлять свои следы на снегу. Можно влезть на дерево метрах в десяти-пятнадцати, в зависимости от реальной видимости, и посмотреть оттуда в бинокль. Предположим, что он сделал это и увидел, что его опередили: кинжала нет, вокруг алтаря наши свежие следы. Но он быстро поймет, что заколки на алтаре мы не нашли, потому что увидит, как солдаты вскрывают мусорные ямы. Если кинжал нужен ему любой ценой, у него есть только один вариант дальнейших действий: следить за лагерем и понять, в какой момент заколка будет найдена. Чтобы потом пробраться туда, где она будет храниться до отлета, и выкрасть ее.

– Заколка всегда будет у меня, – поправила его Марина. – И он знает это!

– Как и мы, – веско произнес начальник охраны. – В присутствии многочисленной вооруженной охраны он не рискнет броситься на вас. Признаюсь, это был бы самый легкий вариант. Нейтрализовать какого-то там психа-сноубордиста любой из моих людей сможет через секунду, как только тот покажется. Но, думаю, ваш конкурент не станет бросаться на вас при охране. Он попытается напасть на вас, когда вы будете одна в своей палатке. Мы будем к этому готовы.

– Я не собираюсь сидеть в палатке! – отрезала Марина. – Не намерена терять даже лишней секунды! Как только заколка будет у меня, мы вылетаем! На Смирнова мне наплевать!

– Как скажете, Марина, – Сармат слегка кивнул. – Если ловить его не обязательно, то все упрощается. Тогда можете забыть о своем конкуренте. К вам мы его не подпустим, он так и будет прятаться в тайге до нашего отлета. Но начальство ставило мне другую задачу: было сказано, что конкурент является шизофреником и параноиком, он опасен и может продолжить преследовать клиента в цивилизованном мире. Мы настоятельно рекомендуем нейтрализовать угрозу. Ликвидировать или задержать и передать властям, на ваше усмотрение.

– Если он попытается выкрасть заколку, остановите его! – нервно выпалила Марина. Свою возможность вернуться к полноценной жизни она не собирается отдавать никому! – Любыми способами, как хотите! Успеете поймать его раньше – отдайте сотрудникам ФСБ!

Начальник охраны подтвердил получение приказа, и Марине тут же пришла другая мысль: кто-нибудь из солдат может попытаться украсть заколку! Найдет ее в мусорной яме, прельстится мыслью продать серебряное изделие, украдет и скажет, что ничего не находил! Нужно принять меры! Марина торопливо поднялась с кресла, собираясь направиться к Злате, но отцовская помощница уже входила в салон вертолета.

– Что-то не так? – Она увидела взгляд Марины и настороженно нахмурилась.

– Кто-нибудь продумал, как не допустить хищения реликвии теми, кто будет ее искать? – Марина сделала над собой усилие, чтобы подавить всплеск нервозности.

– Конечно, – успокоила ее Злата. – Солдатам объявлено, что тот, кто найдет заколку, будет премирован денежным вознаграждением. А если реликвию найдут сразу несколько человек, то все они будут поощрены внеочередным отпуском. Кроме того, за поисками наблюдают офицеры этой роты, им обещано отдельное вознаграждение. И разъяснено об уголовной ответственности в случае кражи. Все под контролем, хищение исключено.

– Когда начнутся поиски? – Объяснение несколько успокоило Марину.

– Они уже начались, – заверила ее Злата. – Рота разбита на пять поисковых команд, они направляются к местам расположения мусорных ям. С борта вертолета вы сможете увидеть, как ведутся раскопки! – Она обернулась к Сармату: – Научное оборудование погружено. Можно лететь!

Тот скользнул взглядом по салону вертолета, убеждаясь, что все, кто должен, действительно в сборе, и велел пилотам запускать двигатели. Вертолетные лопасти взвыли, снова вызывая у Марины легкое раздражение своей вибрацией, и вскоре винтокрылая машина поднялась в воздух. Злата уселась рядом с Мариной и принялась указывать в иллюминатор на места проведения работ. Сверху действительно было видно, как солдаты, разбитые на пять групп человек по пятнадцать каждая, копошились в разных точках долины. Мусорные ямы располагались на границе чистого пространства и лесной растительности, и с виду ничего сложного в их раскопках не было: копай и все. Но из каждой группы лопатами орудовало не более пяти человек, остальные тупо сидели рядом.

– Почему копают не все? – недовольно спросила Марина. – Лопат не хватило? Может, отправим в город вертолет, пусть кто-нибудь закупит еще лопат? Не хочу тратить время, его у меня мало!

– Имеющегося инструмента достаточно, – мягко возразила отцовская помощница. – Ямы вскроют быстро. Остальные люди будут заниматься проверкой мусора. Им выданы рабочие рукавицы.

Вертолет поднялся выше и заложил вираж, беря курс к мраморной горе. В иллюминаторе мелькнуло пепелище сгоревшего зимовья, и Марина вытянула шею, пытаясь разглядеть алтарь. Но оказалось, что из-за густых сосновых крон, под которыми располагался древний камень, увидеть его с воздуха невозможно. На очень краткий миг Марине почудилось, что снизу, с пепелища, на нее опять смотрит нечто невидимое, но в иллюминаторе уже не было видно обгоревших развалин, и ощущение тревоги пропало прежде, чем окончательно сформировалось. Наверное, показалось, нервы слишком напряжены…

Над вершиной мраморной горы вертолет завис спустя несколько минут, и возле Марины собралось небольшое столпотворение: Сармат, Злата, профессор Гольдберг с ассистентом, и женщина-майор ФСБ. Все с интересом, кто с явным, кто со скрытым, наблюдали за Мариной, напряженно вглядывающейся в иллюминатор.

– Изба этого егеря была где-то там! – наконец произнесла она, делая неопределенный жест в сторону бескрайней тайги, распростершейся за бортом. – Или немного левее… Или правее… Черт, не могу понять! Тогда все было в снегу, выглядело по-другому, и дым из трубы шел, его было сразу видно! Я на вершине стояла, это было ниже, оттуда вид другой! Надо спуститься на землю!

– Шаман! Выбрасывайте трап! – коротко приказал Сармат.

Наемники распахнули люк, выбросили трап, оказавшийся какой-то примитивной и чуть ли не веревочной лестницей, и первые полезли наружу. Они бодро попрыгали за борт, и Марина поспешила за ними. Тут же выяснилось, что вертолет завис над поверхностью в трех метрах, и спускаться по не внушающей доверия лестнице было страшно, особенно вначале, когда пришлось развернуться спиной к пропасти и в таком положении ставить ноги на ступеньки. Сармат заверил Марину, что телохранители снизу подхватят в случае чего, и она кое-как спустилась. Пока следом за ней спускались остальные, и выгружалось научное оборудование, Марина отдышалась и огляделась.

Вершина мраморной горы совсем не напоминала то место, на котором она была во время тех жутких событий. Если бы не мраморная выработка, сходство бы отсутствовало вообще. Тогда все вокруг было под толстым слоем снега, сама вершина казалась просторнее. Сейчас снега почти нет, а тот, что был, смело воздушными потоками ревущего над головой вертолета. Кругом какая-то засохшая грязь, битый мраморный щебень и более мелкое крошево, в воздухе клубится пыль, мешающая не то что смотреть, дышать противно! Марина, инстинктивно пригибаясь под ревом вертолетных винтов, попыталась объяснить Сармату, что в таких условиях никто ничего не увидит. Пришлось орать что есть силы, чтобы перекричать шум винтов. Начальник охраны кивнул, и как только выгрузка завершилась, вертолет ушел прочь, описывая широкий круг над тайгой по ту сторону мраморной горы. Морозный ветер быстро разогнал облака пыли, заставляя Марину застегнуться наглухо, и несколько минут она осматривала окружающую местность.

– Я тут ничего не узнаю́, – недовольно заявила она. – Тогда был снег, все выглядело по-другому! Мне казалось, что места вокруг было больше… Кажется, мы стояли где-то тут, когда я ее увидела…

Марина неуверенно подошла к краю вершины и остановилась в метре от крутого обрыва. Фиг его знает на самом деле, тут ли они с Максом тогда стояли. Может, тут. А может, метрах в пяти правее… Сейчас здесь все вообще по-другому… Психиатры предупреждали, что в состоянии чудовищного стресса и крайней степени нервного надрыва окружающее воспринимается несколько иначе. Видимо, с ней так и произошло…

Она перевела взгляд на тайгу, раскинувшуюся вокруг от горизонта до горизонта, и попыталась найти место, где должна находиться изба егеря. Бесполезно. Любой клочок этой уродской тайги похож на другой, как две капли воды! Все эти заросшие лесом холмы и сопки на одно лицо! Эта дурацкая изба была там! Или там! Или вон там! Тогда над тайгой нарезала круги эта дурацкая птица с драконьими крыльями, в существование которой никто не поверил, а дурацкая изба была прямо под ней!

– Тогда все было в снегу, – нервно повторила Марина. – Пейзаж был другим! Изба была на востоке, до нее было километров пять! Думаю, это вон там! – Она указала рукой в предполагаемую сторону. – Или вон там! – Ее рука сместилась градусов на пятнадцать. – Ее было плохо видно!

– Стрекоза! Сделай круг в пяти километрах на восток от вершины! – Сармат вышел в эфир.

Минут тридцать он направлял полет вертолета, кружившего над тайгой, и пилоты проверяли каждую точку, которую Марина считала более-менее похожей на место нахождения избы. Ничего найти они не смогли, но сообщили, что тщательно отсняли местность, и если изба была здесь раньше, но потом ее разобрали, при детальном изучении снимков есть вероятность обнаружить следы ее прежнего расположения. Пришлось оставить пилотов в покое, и Марина, с трудом сдерживая нервозность, пошла к другому краю вершины. Грязные мраморные террасы, засыпанные еще более грязным мраморным крошевом, выглядели уныло, словно какая-нибудь свалка породы возле заброшенного карьера. На роскошный горнолыжный спуск это походило от слова «никак».

– Это здесь вы спускались на сноубордах? – раздался рядом скептический голос Гольдберг.

Профессор подошла к задумавшейся Марине и тоже разглядывала этот то ли спуск, то ли склон, усыпанный грязной колотой мраморной крошкой. Жиденький слой снега только усиливал ощущение неровности и кривизны осыпи, наполовину похоронившей под собой грязные мраморные террасы.

– Тогда тут было очень много снега, – Марина заставила себя скрыть раздражение. – По ощущениям – слой метра два! И всего этого крошева тоже не было, или оно было под снегом, я не знаю! Тут было вдвое больше места везде! Террасы было видно лучше, мрамор был чистым, склон был широким и идеально ровным! Здесь, где мы стоим, был крутой спуск, а там, справа, был спуск попроще, я каталась там, так мне было комфортнее. На эту сторону меня снесло, когда мы проводили Макса за помощью и спускались к отелю. Именно в тот момент террасы стали багровыми, все вокруг оказалось залито заледеневшей кровью, всюду битые черепа и кости…

Она невольно вздрогнула и задохнулась нервным вдохом.

– Может, вызвать сюда Аннету? – Профессор Гольдберг торопливо коснулась Марининой шеи, спеша проверить пульс. – Она поможет вам успокоиться…

– Я спокойна! – Резким движением отстранилась от нее девушка. – Спокойнее мне уже не станет! Я не чувствую никаких дополнительных нервных потрясений, оказавшись здесь, если вы об этом! Тут нет ничего похожего на то жуткое место, кроме мраморных террас, да и те какие-то маленькие и грязные! Вы обнаружили здесь что-нибудь важное, профессор?

– Мы только что закончили замеры на вершине. – Гольдберг отнеслась к ее нервозности с пониманием. – Здесь нет ничего интересного. Зафиксированные параметры ничем не отличаются от стандартных показателей, свойственных данной местности. А радиационный фон даже ниже местных значений. Нужно сместиться вниз по склону и провести еще одну серию замеров.

– Так проводите, профессор! – подхватила Марина. – Я распоряжусь, вам помогут переносить оборудование! – Она повысила голос, разворачиваясь: – Сармат!

Начальник охраны оказался прямо за ее спиной, и она вздрогнула от неожиданности.

– Сделаем, – Сармат кивнул своим людям и посмотрел на Марину: – Будем спускаться вниз пешком? Если у вас здесь нет больше дел, то можно вызвать вертолет. Но приземлиться тут он не сможет, поэтому подниматься на борт придется по сброшенной лестнице. Справитесь?

– Я сделаю это! – заявила девушка. – Профессор справится тут без меня, я буду только мешать! Когда можно увидеть снимки местности, сделанные пилотами вертолета?

– Нам потребуется минут пятнадцать на обработку, – ответил наемник. – Но это нужно делать на земле, в смысле, когда вертушка будет стоять.

– Тогда не будем терять времени! – решила Марина. – Вызывайте вертолет, мы спускаемся!

Карабкаться по сброшенной с вертолета лестнице вверх оказалось проще, чем спускаться. Смотреть вниз не надо, поэтому не так страшно. Хотя вертолет все равно ходил ходуном, потому что над вершиной стало очень ветрено, и трап болтало, даже несмотря на то что наемники держали его снизу. Но Марина справилась с этим довольно быстро, и вскоре вертолет произвел посадку возле лагеря. Пока люди Сармата готовили к просмотру материалы свежей аэрофотосъемки, вертолет ФСБ поднялся в воздух и покинул долину. Марина проводила его взглядом и обвела глазами полностью развернутый лагерь. Возле полевой кухни, курящейся легким дымком приготавливающейся пищи, обнаружились Якут с напарником, о чем-то говорящие с парой других наемников. Лица собеседников были заметно хмурыми. Приглядевшись, Марина узнала в них Ворона с Вараном.

– Сармат! – Она встретила вопросительным взглядом начальника охраны, идущего к ней от вертолета с планшетным компьютером в руках. – Ваши люди нашли что-нибудь на пепелище?

– Ничего. – По лицу Сармата скользнула недовольная тень. – Они обыскали все в радиусе сотни метров, до самого алтаря. Там никого нет. И быть не может, за парой обугленных бревен особо не спрячешься. У алтаря тоже пусто. Ваш конкурент туда еще не приходил.

– Тогда чем они озабочены? – Марина кивнула на хмуро рассказывающего что-то Ворона.

– Недостатком занятости, – буркнул Сармат. – Не обращайте внимания, он безвреден. Ворон иногда загоняет на ровном месте, это у него после контузии. Сейчас я его озадачу, и все пройдет.

– Ему часто чудится чужой взгляд? – уточнила Марина.

– Да ничего ему не чудится, – отмахнулся начальник охраны. – Просто надумал там себе чего-то и гоняет в голове чушь по кругу! Это проходит быстро и всегда одинаково: занялся делом – и прошло!

В подтверждение своих слов Сармат вышел в эфир и велел Ворону явиться к нему. Тот подошел, и начальник охраны потребовал от него повторить доклад для клиента. Ворон из хмурого стал серьезным и коротко доложил, что на пепелище и вокруг него пусто, на снегу нет следов, вокруг алтаря то же самое и так далее.

– Схрон? – флегматично поинтересовался Сармат. – Внутрь которого наблюдатель противника залез с началом снегопада и тем самым замел следы?

– Мы проверили, – покачал головой Ворон. – Нет там ничего. И подпола у зимовья тоже нет. Снег вроде как выпал три дня назад. Был бы в том месте такой схрон, чтобы там четверо суток можно было безвылазно сидеть – я б нашел. И миноискатель молчит, и тепловизор…

Он замялся, словно хотел что-то добавить, но не стал.

– Договаривайте! – потребовала Марина. – Я прекрасно вижу, что вы что-то скрываете! Ну же?!

– Ничего я не скрываю, – недовольно буркнул Ворон. – Я все доложил, больше добавить нечего!

– Выкладывай! – больше подбодрил, чем приказал Сармат.

– Может, не при клиенте? – Ворон покосился на Марину взглядом человека, видящего рядом с собой лишние уши.

– Ей твои проблемы до лампочки, – тон начальника охраны стал еще более успокаивающим. – Не будем создавать трения из-за недомолвок. Нас могут неправильно понять. Что у тебя?

– Да ничего! – все так же недовольно огрызнулся Ворон, но сразу потупился и нехотя объяснил: – Глючит меня что-то… Контузия шалит, сучка такая… Как только я возле пепелища оказываюсь, на прямой видимости, сразу кажется, будто кто-то меня насквозь рассматривает. Именно насквозь, как будто я букашка под микроскопом. Взгляд такой… тяжелый, как у великана… ни злой, ни добрый, изучающий. Мол, сейчас разберемся, дерьмо ты или нет. Мы там все обыскали, я даже под пни залазил, нет там никого! Я таблетку сгрыз, как врач велел, если контузия шалить начнет, но что-то не отпускает. Раньше помогало… Ты же знаешь, меня давно уже не накрывает, я в порядке! Может, мне в другом районе поработать? Есть, чем кроме алтаря заняться?

– Сменишь Магадана, – решил Сармат. – Он сейчас на входе в долину в секрете сидит. – Начальник охраны вышел в эфир: – Магадан – Сармату!

– На связи! – тихо зашипели гарнитуры обоих наемников.

– Тебя сейчас сменит Ворон, – сообщил Сармат. – Возвращайся на базу, получишь новую задачу.

– Принято! – шипение эфира затихло.

– Спасибо, Сармат! – лицо Ворона просветлело. Он хмуро посмотрел на Марину и добавил: – Извините. Я не знал, что так выйдет. Давно уже все было в норме… два года без проблем прошло.

– О'кей, – нейтрально произнесла Марина и обернулась к Сармату: – Я могу увидеть снимки леса?

– Да, все готово! – Начальник охраны коротко бросил Ворону: – Ступай! – И протянул Марине планшетный компьютер: – Пожалуйста! Но снимков много, у аэрофотосъемки горно-лесистой местности своеобразный ракурс, без опыта работы будет немного путано. Может, вам помочь?

– Посмотрим! – девушка забрала планшетник.

Ничего особо сложного в разглядывании снимков она не увидела, но очень быстро стало ясно, что это очень нудное занятие. Тайга везде была одинакова, а этого «везде» были десятки квадратных километров, изучать которые нужно было чуть ли не по метру. Минут двадцать Марина делала это сама, потом бесконечно однообразный вид снимков стал ее раздражать, словно она разглядывает одну и ту же фотографию, которую мошенники слегка отредактировали и выдают за разные.

– Много еще? – поинтересовалась она у начальника охраны. Тот ответил, что это едва треть, и Марина вернула ему планшетник: – У меня устали глаза. Пусто это сделает кто-нибудь другой. Если что, я буду в своей палатке.

Она направилась к себе, и два автоматчика, всюду сопровождающие ее по пятам, остались у входа в палатку. Внутри ее походного жилища было довольно просторно, можно стоять в полный рост, имелась походная кровать с надувным матрацем и шерстяным одеялом, походный столик и пара стульев. Ее багаж был аккуратно выставлен вдоль другой стены, на столике расставлены стеклянные бутылочки с прохладительными напитками и запаянный в пластик набор одноразовых бумажных стаканчиков. В другом углу имелся обогреватель на аккумуляторах, неплохо справляющийся со своей работой, и девушка расстегнула куртку. Но самое главное – в палатке, согласно ее требованию, светил яркий фонарь, не допускающий образование мрака, и еще один, запасной, лежал на видном месте. Пока Марина осматривалась, в палатку заглянула Саида и спросила, не нужно ли сделать что-либо. Марина велела сварить себе кофе, помощница ушла, но следом за ней появилась Аннета.

– Можно? – Обрамленное курчавыми каштановыми локонами лицо медиума неуверенным взглядом смотрело в прорезь приоткрытого входного полога. – Ты не занята?

– Входи, – Марина указала ей на свободный походный стул. – Ты в порядке?

– Я? – несколько удивилась Аннета. – Да, конечно! А ты как? С момента нашего приземления мы даже не поговорили ни разу! Ты полетела без меня на эту мраморную гору… И вернулась оттуда очень недовольной! Как ты себя чувствуешь? Ощущаешь тревогу, беспокойство, нервозность? Мы можем провести сеанс успокаивающего гипноза, если хочешь.

– Хорошая идея. – Девушка подумала, что небольшое стабилизирующее психику воздействие позволит снизить нервозность, не отпускающую ее с того момента, как она прошла мимо пепелища.

А тут еще этот Ворон с контужеными мозгами! Его заскоки усилили ее психологический дискомфорт. Какого черта наемники берут на серьезные миссии людей со съехавшей крышей?! Остальные же вроде нормальные! Что, сложно было найти еще одного, без проблем с психикой?!

– Сейчас я выпью кофе, и мы сделаем это! – решила она. – Будешь кофе?

Аннета не отказалась, и Марина велела Саиде сварить еще одну чашку. Пока помощница готовила напиток, медиум осторожно пыталась выяснить, чем на горе занимается профессор.

– Она делает какие-то замеры, – коротко объяснила Марина. – Ищет паранормальные излучения.

– Не найдет! – уверенно заявила Аннета. – Эта гора не приняла ее и не покажет ей свои секреты!

– Ты это сейчас серьезно? – Марина не стала скрывать скепсис. – Или тебе духи поведали? Без обид, Аннета, но я считаю, что как гипнотерапевт ты более успешна, чем как медиум.

– Согласна, – с легкостью согласилась та. – Лечение гипнозом мне всегда удавалось лучше. Мои экстрасенсорные способности проявлялись в основном, пока я была маленькой. После того как я перестала быть тинейджером, они редко проявляют себя. Думаю, так на них отразилось половое созревание. Потому что иногда они проявляются, если я завожу любовную интрижку… – Аннета многозначительно улыбнулась и уточнила: – … искренне! А такие отношения сейчас удается завести очень редко, ты не хуже меня это знаешь. Поэтому в основном я использую свои навыки гипнотизера. Но вопреки мнению таких, как Гольдберг, «редко» не означает «никогда»! Время от времени экстрасенсорика возвращается ко мне! Как сейчас!

– Реально? – Марина подняла брови. – Это уже интересно. И что же ты почувствовала? Минуту! Так вот почему ты устроила скандал охране! – Девушка игриво захлопала ресницами. – Тебе понравился тот наемник! Как там его… Якут!

– Вообще-то сначала мне понравился его напарник, – молодая женщина тихо прыснула. – Но теперь я уверена, что первое впечатление было обманчивым! После того как все недоразумения были улажены, мы, кажется, нашли общий язык, несмотря на некоторые проблемы, связанные с языковым барьером. Люблю спортивных мужчин младше себя, а тут еще романтика дикой природы и ощущение потусторонней опасности! Очень щекочет нервы! В таком состоянии хочется ярких эмоций и особенных впечатлений, которые запомнятся надолго!

– Угу, – Марина поморщилась. – Я свои яркие эмоции и особенные впечатления помню уже шесть лет. И начиналось все так же, как у тебя, разве только мужчина был старше, а не младше.

– Извини, дорогая! – спохватилась Аннета. – Не хотела вызвать у тебя дискомфорт! Не переживай, сейчас проведем сеанс и все исправим! Тебе станет гораздо спокойней.

– Надеюсь, – кивнула девушка. – Так ты почувствовала что-то важное или нет?

– Ничего такого, что могло бы стать проблемой, – отмахнулась Аннета. – Разве только что он разведен и у него есть ребенок, который с ним не живет. Но это не имеет значения, я ощущаю, что этот роман продлится недолго, зато ярко!

– Я имела в виду, – сухо прервала ее Марина, – эту долину и то, что произошло здесь со мной!

– Извини, дорогая! – повторила Аннета, заметно испугавшись ее столь мрачной реакции. – Пока ты летала на вертолете, я думала только о тебе! Я попросила Саиду, и она убедила охрану сопровождать меня, пока я осматриваю долину…

– То есть ты прекрасно провела время, прогуливаясь с Якутом по живописным пейзажам, – подытожила Марина, хмуро глядя на Аннету. – Очень романтично, мои поздравления!

– Ни в коем случае! – клятвенно заявила медиум, всем своим видом демонстрируя взволнованность, преданность и тревогу за нелегкую судьбу Марины. – Я использовала свои способности медиума, чтобы изучить все эти сгнившие развалины! Мы обошли все, что ты упоминала в своем рассказе!

– Всего, что я упоминала в своем рассказе, здесь сейчас нет, – все так же хмуро возразила Марина.

– Я изучила то, что осталось! – преданно воскликнула Аннета. – Все, что здесь есть!

– И как? – Марина открыто демонстрировала недоверие.

– Все очень странно. – Аннета неожиданно стала серьезной. – Тут… – она замялась, явно не желая обидеть клиентку, виновато посмотрела на Марину и продолжила: – Тут нет никаких следов убийств, смертей или неупокоенных душ. Но… у меня возникло стойкое ощущение, будто все это здесь было, но кто-то все вычистил. Словно испачканный ногами пол вымыли, однако воды для мытья было недостаточно, поэтому, когда пол высох, на его поверхности остались разводы. Такой… непонятный след непонятно чего. И это ощущение накрыто другим ощущением – ощущением сна. Будто нечто, что было здесь раньше, сейчас спит, но не просто спит, тут что-то сложнее… Я бы сказала, что оно то ли прячется во сне, то ли спит, когда прячется. При этом мраморная гора является самым безопасным местом долины и одновременно смертельно опасным, если нечто проснется.

– Оно живет внутри? – В сознании Марины шевельнулся страх, и в памяти всплыли жуткие события, происходившие с ней на склонах мраморной сопки в ту страшную зиму.

– С этим все как-то странно, – Аннета скривилась, явно недовольная сама собой. – Нечто живет непонятно где. А внутри горы протекает его сон, как будто сон протекает отдельно от него, я даже сама себе не могу это понятно объяснить! Гора словно накрыта незримым одеялом, она спрятана от всех, как будто мы видим не то, как она выглядит на самом деле. Я специально подходила к ее подножию и подбирала осколки мрамора, чтобы усилить ощущения, но это обычный мрамор. Грязный и холодный. Гора не хочет, чтобы кто-либо видел ее такой, какая она есть. Все ощущения, которые возникают в этой долине, очень призрачные, смазанные и сонные. Точно могу сказать только одно: сейчас здесь безопасно. Проблема только с тем пепелищем на отшибе.

– Сарай, в котором мы сожгли монстра? – Марина напряглась еще сильнее. – Что ты чувствуешь?

– Ну… – Аннета опять замешкалась. – Я не чувствую, что там кого-то сожгли. Но в это место лучше не ходить. Оно не принадлежит этому миру.

– То есть зло живет там? – переспросила Марина, вновь раздражаясь. – Выражайся яснее! Пока что ты просто пугаешь меня, не объясняя ничего конкретного!

– Я пытаюсь объяснить! – запротестовала медиум. – Но не знаю как! Опасности сейчас в долине нет, это точно! И на пепелище тоже безопасно, но туда лучше не ходить! Силы, которым оно принадлежит, лучше не тревожить! Они могут расправиться с нарушителем без всякой жалости!

– Правильно я тебя поняла? – Марина сдержала нахлынувшее раздражение. – Опасности в долине нет, но к пепелищу лучше не ходить, потому что оно опасно? Так?

– Нет! – Аннета вздохнула: – Ты права, гипнотерапевт с меня лучше, чем медиум. Не знаю, как охарактеризовать то, что происходит на том пепелище. Оно словно окно из другого мира, понимаешь? Каждый, кто проходит мимо, попадается на глаза могущественным силам, находящимся по ту сторону окна. И они смотрят на прохожих и оценивают их по каким-то своим меркам! Они как бы говорят: мы вас не любим, но в ваш мир не лезем. Влезете в наше окно – мы расправимся с вами! Но они по ту сторону окна, понимаешь? Не по эту! Поэтому они ничего не делают нам, только смотрят. Их взгляд пронизывает насквозь, они навсегда запоминают тех, кого увидели, но почувствовать их взгляд может только медиум!

– Не только. – Марина болезненно потерла виски. – Оно постоянно смотрит на меня, когда я оказываюсь там! И еще один наемник, Ворон, он тоже чувствует это! Говорит, что оно пронзает его взглядом и оценивает, типа, плохой или хороший. Но на меня оно смотрит другим взглядом! Взглядом безразличного убийцы! Как будто оно не убивает меня только потому, что ему лень! Причин гнаться за мной у него нет, вот если бы я сама подошла поближе!

– Дорогая, смотри на меня! – Аннета бросилась к Марине и схватила ее за плечи. Девушку трясло, ее взгляд нервно блуждал. – Сейчас все будет хорошо! Смотри на меня!

Медиум выхватила из кармана золотой маятник на такой же цепочке и принялась раскачивать его перед глазами Марины.

– Дыши ровно, – голос Аннеты приобрел спокойные и монотонные интонации. – Слушай мой голос. Смотри на меня. Вокруг нет ничего, кроме меня и моего голоса. Мы одни. Мы дышим в унисон. Наше дыхание сливается. Ты в безопасности. Здесь нет враждебных сил, они давно покинули это место. Здесь все погружено в сон. Это большая колыбель, здесь все спит, и ты находишься внутри нее. Тебе тепло, ты устала и хочешь отдохнуть. Ты засыпаешь. Твои веки тяжелеют. Глаза закрываются. Кругом светло и уютно, ты погружаешься в купель добра, спокойствия и счастья…

Лик Аннеты, перед которым мутным пятном покачивался маятник, стал расплываться, превращаясь в дым, и Марина увидела перед собой изуродованное гримасой ужаса и боли окровавленное лицо.

Глава пятая

Явившийся ей в видении человек был молодым азиатом, обнаженным по пояс. Человек надрывно кричал, пытаясь удержать собственные внутренности, вываливающиеся из вспоротого живота. Его раскосые глаза расширились от животного страха, он неуклюже хромал через глубокие сугробы, оставляя за собой кровавый след. Рядом с ним, издевательски хохоча, шел монстр, тот самый, чей образ преследует ее вот уже шесть лет. Высокое тощее тело было скрючено, чтобы легче заглядывать в глаза низкорослой жертве; глаза самого монстра, маслянисто-черные и лишенные зрачков, были разделены длинным глубоким шрамом и пылали ненавистью; длинные узловатые пальцы с мощными когтями были густо выпачканы в крови и несли на себе ошметки свежей человеческой плоти.

Монстр легко двигался за своей жертвой, упиваясь предсмертным ужасом, который испытывал человек в свои последние минуты. Выпотрошенный азиат глядел на монстра обезумевшим взглядом, его голосовые связки не выдержали, крик перешел в надрывное сипение, но несчастный все еще пытался спастись. Теряющая последние силы жертва и сопровождающий ее хохочущий монстр поравнялись с Мариной, и она в ужасе бросилась прочь, но не смогла даже отшатнуться. Веселящееся чудовище прошло сквозь нее, и в глаза бросилась его тонкая серая кожа. Она была цела и невредима, лишь немного заляпана кровавыми брызгами, заледеневшими на сильном морозе. Спустя несколько шагов хрипящий азиат споткнулся и упал в сугроб, забившись в истеричных конвульсиях. Монстр захохотал еще ужаснее, склонился над ним и принялся потрошить жертву, вышвыривая внутренности наружу.

Картинка потускнела, и Марина увидела себя внутри какой-то лачуги. Она точно знала, что это не та лачуга, сгнившие развалины которой находятся в долине сейчас, но строение это стоит на том самом месте. Внутри лачуги, прижавшись спиной к стене, стоит бледная от страха азиатская девушка, облаченная в одежды из шкур. В одной руке она держит какую-то плошку со слабеньким масляным светильником, в другой сжимает копье, которым пытается отпугивать приближающиеся к ней неуклюжие фигуры. Несколько раскосых мертвецов, пуская кровавые пузыри из перерезанных глоток, прижимали к себе вывалившиеся из вспоротых животов внутренности, и одновременно пытались тянуть к девушке окровавленные руки. Их мертвые булькающие голоса вялым безумным подвыванием звали ее присоединиться к их мертвой компании. Испуганная девушка била мертвецов копьем, но вонзающееся в мертвые тела оружие не причиняло им никакого урона. Ближайшим к девушке мертвецом оказался тот самый азиат, предсмертные муки которого Марина видела несколько секунд назад, и раскосая девушка вонзила в него копье. Копье вошло в мертвеца слишком глубоко, и девушка не смогла освободить оружие. Мертвец неуклюже дернулся, вырывая копейное древко из ее руки, и его жуткая застывшая гримаса боли и ужаса искривилась в зловещей улыбке.

Руки мертвецов потянулись к горлу девушки, и тогда она выхватила из своей прически серебристую заколку в форме кинжала, длинную и острую. Девушка с отчаянным криком ударила заколкой ближайшего мертвеца, и тот неожиданно рухнул на пол бесформенной кучей мертвой плоти. Сраженный мертвец растворился, словно состоял из тумана, и молодая азиатка ударила кинжалом следующего. Ходячий труп тоже рухнул, растворяясь, и девушка бросилась в бой. Мертвецы хватали ее за лицо, за горло и волосы, стремясь задушить или выдавить глаза, их пальцы оставляли на ее коже кровавые отпечатки, но девушка не сдавалась. Она вырывалась и наносила мертвецам удар за ударом. Серебряный кинжал легко входил в мертвую плоть, еще легче выходя обратно, и очередной ходячий труп падал, медленно растворяясь в полумраке слабо освещенной лачуги. Перебив всех мертвецов, девушка схватила лежащий в углу заплечный мешок, выскочила из лачуги и бросилась прочь из долины, с трудом пробираясь через густой снегопад.

Картинка вновь изменилась, и раскинувшаяся вокруг Марины долина стала зеленой и по-весеннему цветущей. Яркое солнце, застывшее в безоблачном небе, освещало двух невысоких людей, входивших в долину. Облаченные в одежды из шкур также являлись азиатами, и каждый из них помимо примитивного снаряжения имел с собой шаманский бубен. Первый из идущих был старше своего спутника лет на тридцать, если не больше, и его раскосые глаза внимательно следили за небом. Не найдя в лазурной выси ничего тревожного, старый шаман что-то сказал молодому, и оба продолжили движение. Через несколько минут Марина увидела их возле алтарного камня. Камень был почти белым и высоким, на его стенах виднелись выбитые ритуальные символы, на поверхности было хорошо заметно тщательно отшлифованное углубление в форме кинжала. Шаманы приблизились к алтарю, и более молодой бережно извлек из-за пазухи заколку. Он склонил голову в поклоне, прижимая кинжал ко лбу, и осторожно уложил его в алтарное углубление. Шаманы достали бубны, исполнили ритуальный танец и покинули долину.

Все вновь помутнело, и долина снова оказалась заполнена снегом. На этот раз местные хибары были другими, но стояли на тех же местах. Двери в них были распахнуты, снег вокруг входа был густо истоптан следами босых ног и обильно залит кровавыми лужами. Прямо на стенах хибар, истекая быстро заледеневающей на морозе кровью, висели вниз головами полураздетые черноволосые люди. Их распятые в форме буквы «Х» тела были жестоко выпотрошены, и остекленевшие миндалевидные глаза покойников смотрели на вывалившиеся из вспоротых животов собственные внутренности. Обезображенные гримасами жуткой смерти лица словно вторили душераздирающим крикам, доносящимся из ближайшей хибары. Внутри нее тот самый монстр, издевательски хохоча, склонился над залитой кровью еще живой азиаткой. Его зазубренные когти с неправдоподобным хлюпаньем вонзались в распоротую брюшную полость жертвы и вытаскивали оттуда фрагменты кишечника. Веселящийся монстр показывал извлеченные кишки женщине, издевательски комментируя процесс, и складывал их в кучу так, чтобы видела умирающая. Обезумевшая от ужаса жертва слабо извивалась, и с каждым истошным воплем силы покидали изувеченное тело.

В нескольких шагах от монстра, в слабо освещенном свечой углу, двое выпотрошенных мертвецов, путаясь в выпавших внутренностях, неуклюжими движениями надвигались на молодого азиата. Мужчина полулежал на залитом кровью полу, его сшитые из шкур грубые штаны были рассечены на бедре, обнажая глубокую рану, и человек пытался отползать от приближающихся трупов, зажимая в углу сам себя. Вскоре отползать ему стало некуда, и он попытался отбивать тянущиеся к горлу руки мертвецов ударами кулаков. Но ходячие трупы были твердыми, словно из дерева, и ударов человека даже не ощущали. Один из мертвецов схватил его кулак прямо в полете и что-то пробулькал перерезанным горлом, обдавая азиата потоком кровавых капель. Рука мертвеца сжала схваченный кулак, раздался хруст, и мужчина закричал от боли. Он рванулся изо всех сил и сумел выкатиться за спины ходячим трупам, протиснувшись прямо между ними. Его уцелевшая рука нащупала на погруженном в полумрак залитом кровью грязном полу что-то серебристое, и Марина увидела зажатую в кулаке кинжал-заколку.

Мужчина нанес разворачивающемуся мертвецу неуклюжий удар, вряд ли представлявший для трупа хоть какую-то опасность, и серебряный клинок слабо уколол обезображенное жестокими пытками тело. Мертвец рухнул, словно куль с ватой, и растворился во мраке. Истекающий кровью человек ткнул кинжалом в ногу второго трупа, и тот повторил судьбу предыдущего. Мужчина, сжимая в руке кинжал, пополз к монстру, с натугой протаскивая поломанной рукой собственное тело, скользящее по залитому кровавыми лужами полу. Монстр в очередной раз захохотал, заглядывая в тускнеющие глаза женщины, и вогнал ей в горло длинный зазубренный коготь так, чтобы не зацепить трахею, но задеть нерв. Закрывающиеся глаза жертвы расширились от последней в ее жизни вспышки боли, и в эту секунду подползший мужчина ударил монстра кинжалом. В последний миг чудовище почувствовало опасность и резко обернулось, отстраняясь. Но насаженная на коготь голова женщины помешала ему, и серебряная заколка вонзилась в кривую узловатую руку.

Монстр издал истеричный женский визг, отпрыгивая от азиата, и бросился вон из хибары, натыкаясь на нехитрую утварь, словно координация движений внезапно отказала ему. Чудовище не сразу сумело направить себя в дверной проем, но все-таки выскочило наружу, оставляя на снегу кляксы голубой крови. Монстр исчез в густом снегопаде, и окровавленный мужчина подполз к женскому трупу. Не сводя с него настороженного взгляда, мужчина ударил мертвое тело кинжалом, после чего оторвал от одежд погибшей кусок грубой ткани и принялся накладывать себе повязку. Закончив, он подобрал валяющееся неподалеку копье, оперся на него, как на посох, поднялся и поковылял прочь из хибары.

Все вокруг помутнело, и Марина вновь увидела весеннюю долину, залитую царящим в безоблачном небе ярким солнцем. Возле алтарного камня два пожилых человека в шаманских одеждах и с бубнами исполняли ритуальный танец. Третий, гораздо моложе, торжественно держал на ладонях кинжал-заколку. Он выполнил поклон, касаясь заколки лбом, и возложил ее в ритуальное углубление. Было хорошо заметно, что эти шаманы совсем не те, которых Марина видела в первый раз, а поверхность алтарного камня потемнела от времени, хотя сам алтарь еще не врос в землю так сильно и был значительно выше, чем сейчас.

Танцующие вокруг алтаря шаманы покрылись туманной дымкой, сменившейся охваченным пламенем небольшим деревянным строением, сложенным из грубо обработанных бревен. Возле него, спиной к пылающему огню, стояла молодая светловолосая девушка европейской внешности в старинной славянской одежде. В руках у нее был длинный факел, которым она, словно пылающим копьем, отбивалась от бредущих к ней с трех сторон выпотрошенных трупов. На этот раз вокруг не было ни азиатов, ни одежд из шкур, но остальная картина не отличалась ничем: мертвецы с обезображенными гримасами мучительной смерти лицами прижимали к вспоротым животам собственные внутренности и неестественными движениями шли к живому человеку, что-то сипя перерезанными глотками и брызгая кровавыми каплями. Получив удар факелом, ходячие трупы отшатывались, на пару мгновений терялись, но вскоре двигались дальше, тесня светловолосую девушку к пылающему пожару.

Позади, в нескольких десятках метров от объятого пламенем строения, из тайги выбежал светловолосый человек, и Марина увидела рослого мужчину в расстегнутом заячьем тулупе. Его височную область пересекал свежий надрез, обильно сочащийся кровью, в одной руке мужчина держал исцарапанный деревянный щит, в другой, словно меч, сжимал кинжал-заколку. Его настоящий меч находился в ножнах на поясе, но мужчина не обращал на него внимания, будто точно знал, что это оружие в предстоящей схватке будет бессильно. Он бросился к пожару, продираясь через глубокие сугробы, и его голубые глаза, не отрываясь, следили за отбивающимся от мертвецов девичьим силуэтом. Светловолосый успел в последний миг, когда нежелающая попасть в руки ходячих трупов девушка шагнула в пылающее строение. Ее потертая шуба и заляпанный заледеневшей кровью капюшон вспыхнули, и в этот момент мужчина, прикрываясь щитом, словно таран ворвался в толпу мертвецов.

Ходячие трупы лишь пошатнулись, никто из них не упал и даже не потерял равновесия. Но мужчина, похоже, ожидал чего-то подобного. Он, не останавливаясь, наносил мертвецам быстрые и резкие колющие удары заколкой, и те один за другим падали в окровавленный снег, растворяясь. Перебив ближайших мертвецов, светловолосый отпрыгнул от остальных к пылающему строению и рывком выдернул оттуда кашляющую девушку. Он толкнул ее в сугроб, уклоняясь от тянущихся мертвецких рук, и продолжил убивать ходячие трупы. Через несколько мгновений напротив него осталось лишь двое мертвецов, бредущих в атаку плечом к плечу, и мужчина устремился к ним.

Внезапно из-за спин обезображенных трупов выпрыгнул монстр и нанес ему мощный удар жуткими когтями. Светловолосый мгновенным движением подставил под удар щит, но когти чудовища пробили его насквозь, вонзаясь мужчине в предплечье. В следующий миг светловолосый коротким ударом из-под щита вогнал кинжал монстру в подреберье, и на покрытый красными лужами снег брызнули голубые капли. Монстр издал истеричный женский визг, отмахиваясь от противника, и Марина отчетливо увидела на его кривой узловатой руке старую рану, густо кишащую трупными червями. Подвывающий монстр бросился бежать, неуклюже забирая то вправо, то влево. Его ставшее непослушным тело натыкалось на кусты и распятых то тут, то там мертвецов, привязанных к перекрещенным жердям головой вниз, и ноги монстра путались в выпотрошенных внутренностях, с ледяным хрустом разрывая их на части. С неба густо посыпал мелкий снегопад, началась метель, и неровно бегущий силуэт скрылся из вида.

Ощущение смертельной опасности закончилось, и взгляд Марины вернулся к пылающему дому. В десятке шагов от пожара светловолосый склонился над спасенной девушкой и вытирал ей закопченное лицо пригоршнями снега. Сама девушка при этом сжимала в руках заколку и напряженно вглядывалась в густой снегопад. Потом картинка стала другой: пожара уже не было, пара сидела возле большого костра где-то на окраине долины, и языки пламени отражались в голубых глазах мужчины, с тревогой всматривающегося в ночную тьму. Он сидел на коленях на своем тулупе и держал заколку наготове, словно собирался броситься в бой немедленно. Его поврежденная рука была обнажена, и сидящая рядом девушка накладывала повязку на глубокую рану. В отличие от мужчины, время от времени ее серые глаза испуганно щурились, и Марина поняла, что девушка видит шевелящиеся в ночной тьме за костром силуэты бредущих мертвецов. А у него галлюцинаций нет, потому что в руке заколка!

Картинка померкла и вновь сменилась солнечным весенним днем и алтарным камнем. На этот раз шаман был один, на вид не старый и не молодой, тоже азиат, но уже немного другой: его силуэт стал ниже, ноги укоротились и приобрели характерную кривизну. Алтарный камень теперь больше походил на современный: он сильно потемнел и заметно врос в землю, хоть и не так, как сейчас. Шаман аккуратно расчистил предназначенное для реликвии углубление, бережно достал из-за пазухи кинжал-заколку и несколько секунд благоговейно рассматривал лежащий на ладонях клинок. Потом выполнил уже знакомый поклон с касанием кинжала лбом, осторожно уложил заколку на место, взял в руки бубен и принялся за ритуальный танец. Неожиданно Марина поняла, что сам по себе танец не просто является дремучей полупервобытной танцулькой, он рассказывает что-то относительно того, что происходит в этой жуткой долине. Теперь, когда она видит этот ритуал в третий раз, ей становятся ясны некоторые его элементы. В танец заложено некое предупреждение, нужно досмотреть его до конца, и она поймет, что передают друг другу местные шаманы из века в век.

– На счет три ты проснешься с позитивным настроем! – Голос Аннеты прорвался сквозь видение.

– Раз! – Голос зазвучал громче, и видение танцующего шамана подернулось дымкой.

– Два! – Марина раздосадованно тянулась к затухающей картине сознанием, но было уже поздно.

– Три! – Ее глаза открылись, и девушка увидела перед собой довольное лицо Аннеты.

– Какого черта?! – взорвалась Марина. – Зачем ты сделала это?!! Я должна досмотреть ритуал!

– Какой ритуал… – неподдельно испугалась Аннета. – Что с тобой? Ты в порядке?

– Это ТЫ спрашиваешь?!! – взъярилась девушка. – Медиум, твою мать!!! Немедленно покажи мне ритуал целиком! Я должна знать, что они там скрывают!

– Кто они? – Аннета торопливо потянулась за маятником. – Что-то пошло не так! Сейчас я все исправлю, дорогая, только не волнуйся! Смотри на меня! Слушай мой голос…

– Ты вообще в курсе, о чем я?! – Марина вырвала из ее рук маятник. – Отвечай! Что я видела?!!

– Т-ты… – Медиум была шокирована столь неожиданно агрессивной реакцией. – Разве ты не пребывала в состоянии полного покоя… тебе приснился дурной сон?

– Так ты даже не знаешь, что за видения сама же у меня вызвала?! – Марина схватилась за голову. – Черт! Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Сначала ты показывала мне, как этот чудовищный монстр, из-за которого я шесть лет схожу с ума, живьем потрошит свои жертвы из века в век, потом стало ясно, как именно его можно победить, и на самом важном месте ты меня разбудила!!!

Она задохнулась от досады и возмущения, после чего всучила медиуму ее маятник и потребовала:

– Погружай меня в сон, прямо сейчас! Я должна увидеть ритуал шаманов целиком, в нем зашифровано важное предостережение! Это инструкция по применению заколки, я чувствую!

– Но, дорогая… – Аннета испуганно сжалась под словесным напором Марины и неуверенно закончила: – Я не могу гарантировать, что ты увидишь… Я не насылала на тебя видения, я этого не умею… Я пыталась успокоить твою психику, как обычно! Это всегда помогало!

– Сделай все еще раз! – Марина пыталась взять себя в руки, но это ей не удавалось. Из-за осознания того, что она пропустила нечто жизненно важное, нервная система звенела, словно струна. – Точно так же, как делала, ничего не меняй! Это очень важно для меня! Ты поняла?

– Да-да, конечно! – поспешила заверить ее Аннета, торопливо подвешивая на палец цепочку с маятником. – Я сделаю это! Но ты должна расслабиться и не сопротивляться мне! – Она спрятала тревогу и попыталась сделать голос спокойным и монотонным: – Смотри на меня. Дыши ровно. Слушай мой голос. Ты расслабляешься. Твои веки тяжелеют. Тебе тепло и уютно…

Пару минут Марина тупо смотрела на маятник, заставляя себя слушать ахинею Аннетты, потом остатки терпения иссякли, и девушка со злости пнула ногой походный столик, опрокидывая напитки.

– Ты что, издеваешься надо мной?!! – выпалила она, вскакивая со стула.

– Марина, дорогая, только не нервничай! – Испуганная Аннета буквально спрыгнула со своего места. – Все хорошо! Все в порядке! Сейчас тебе станет легче, я обещаю!

– Да ни фига мне не легче! – взвизгнула Марина. – Покажи мне это долбаное видение, я сказала!!!

Входной полог распахнулся, и в палатку ворвались наемники с оружием наперевес. Аннету мгновенно сбили с ног, обездвиживая, и четверо бойцов замерли, оглядывая окружающее пространство через автоматные прицелы. Следом за ними в палатку влетел Сармат, через полсекунды после него – Злата.

– Чисто! – коротко произнес в гарнитуру один из телохранителей, и все автоматные стволы переместились в сторону полумертвой от страха Аннеты, тихо скулящей под коленом кого-то из них.

– Вы в порядке? – Сармат устремился к Марине и принялся осматривать ее с головы до ног. – Мы слышали ваш крик! Что здесь произошло? Она напала на вас? Она была одна? Вы видели конкурента?

– Марина, вы не пострадали? – Злата тоже бросилась к ней, но Сармат отрицательно качнул головой, мол, повреждений нет, и отцовская помощница остановилась.

– Отпустите ее. – Марина разглядывала бледную от ужаса Аннету. Та, похоже, если уже не попрощалась с жизнью, то уж точно была от этого недалека. – Я просто разозлилась. Она ничего не сделала, если не считать того, что вывела меня из себя.

Неожиданно Марине стало смешно. Вот такая мелочь, всего-то четверо мужиков с автоматами вбежали в палатку, сбили тебя на землю и придавили коленом, пусть даже так сильно, что тебе трудно дышать, но и не более того, вот это привело тебя в состояние испуга до полусмерти?! И всего-то?! Да ты вообще отдаешь себе отчет в том, что пришлось пережить МНЕ?!! Какой это был ужас?!! Да ты даже не понимаешь, что это такое – УЖАС, настоящий животный ужас, когда каждая клетка тела отчаянно стремится только к одному – ВЫЖИТЬ, и готова ради этого на все! И ты еще с важным видом берешься облегчать мои страдания! Может, это мне стоит тебя успокаивать? Да если бы ты увидела сейчас это видение вместе со мной, мне пришлось бы стать для тебя не то что гипнотерапевтом – психиатром! Марина прыснула, но не смогла сдержаться и расхохоталась. Она смеялась, глядя на перепуганную Аннету, поднимающуюся на ноги при помощи обездвижившего ее наемника, и не могла остановиться. И это медиум! Гипнотерапевт! Специалист по психологической устойчивости!

Стоящие вокруг люди недоуменно глядели на хохочущую Марину, косясь друг на друга, и переводили на Аннету настороженные взгляды. Сконфуженная медиум пулей вылетела из палатки, и смех Марины стал еще громче. Наконец она смогла остановиться и уселась на походный стул, пытаясь отдышаться и стирая невольно выступившие слезы.

– Марина… – Злата подошла к ней со стаканом воды в руках. – Вы в порядке?

– В полном! – Марина почувствовала, что от долгого смеха взвинченная нервная система разрядилась, психика расслабилась, и тело стало легким, словно из ваты. Сразу же захотелось покинуть освещенную электрическим светом палатку и оказаться на открытом месте. – Есть новости от военных?

– Мусорные ямы вскрыли, – сообщила Злата, – в настоящий момент из них достают содержимое. Но мусора оказалось очень много, тут тысяча человек больше месяца проживала безотрывно. За шесть лет отходы сильно сгнили, сейчас холодно, все это замерзло. Местами мусор приходится откалывать целыми кусками и нагревать, чтобы осмотреть их содержимое. Нам понадобится больше времени, чтобы проверить все тщательно.

– К завтрашнему вечеру заколка должна быть у меня! – безапелляционно заявила Марина. Она застегнула на себе куртку и направилась к выходу. – Сармат, профессор Гольдберг вернулась с горы?

– Пять минут назад, – доложил лидер наемников, покидая палатку следом за ней. – Мы помогли ей с оборудованием, пока вы отдыхали. Идем к ученым?

Марина окинула глазами долину. Небо по-прежнему было чистым, солнце светило не по-осеннему ярко, и небольшую центральную часть Оюнсу, лишенную растительности, было видно как на ладони, за исключением оставшегося от зимовья пепелища.

Из-за торчащих среди хвойного леса обычных деревьев, лишившихся листвы, и их кривых голых ветвей окружающая не заросшую часть долины тайга казалось грязной и корявой. Вдали толпы солдат ковырялись в мусорных ямах, к счастью, расстояние позволяло не акцентировать внимание на подробностях. Жиденький слой снега, лежащий на усыпанной сморщенными полусгнившими листьями пожухлой траве, почти не скрывал ноябрьского упадка, и это лишь усиливало возникшее у Марины ощущение брезгливости. Что за помойка! Она невольно вспомнила вылизанный и ухоженный женевский парк, прилегающий к штаб-квартире ООН, в котором она любила прогуливаться после работы. Разница бесконечна, небо и земля! В цивилизованной стране даже природа цивилизованная! Не то, что в этой дикой России… скорее бы уже получить заколку и навсегда забыть и об этом жутком месте, и об этой убогой стране.

Ее взгляд упал на остовы прогнивших хибар, и в памяти вспыхнуло недавнее видение. Первый эпизод случился вот на этом месте, это однозначно. Второй – вон на том. Третий – на… где же он был… Мужик со щитом выбегал из леса со стороны алтаря, это во сне было четко понятно, он сбе́гал за заколкой и вернулся, чтобы спасти ту средневековую колхозницу. Но алтарь находится вон там, значит, по идее, вот здесь, ближе кромки леса, должны быть гнилые остатки хибары. Но там пусто. Похожие остатки есть левее, но это сильно севернее алтаря, по логике мужик со щитом не должен был появиться оттуда, откуда появился. Впрочем, ей это безразлично. Может, он схватил заколку и решил сбежать, пока мертвецы заняты той крестьянкой. Убежал в сторону своего стойбища или где там они жили стопицот лет назад! А потом у него взыграла совесть или, что более вероятно, половой инстинкт, потому что крестьянка была милашка, хоть и блондинка, а у него самого полрожи в шрамах, где он еще найдет такую дуру? Вот и вернулся.

– Пока я отдыхала? – Марина подняла брови и перевела взгляд на Сармата. – С чего вы взяли?

– Я заходил к вам с докладом, но вы спали, сидя на стуле, – объяснил начальник охраны. – Ваша спутница, Аннета, сказала, что вы получаете сеанс релаксационной гипнотерапии и вас нельзя беспокоить. Мешать не стал.

– Долго я так «отдыхала»? – уточнила девушка.

– Минут тридцать, – Сармат кивнул четверке автоматчиков, немедленно окруживших Марину.

Двое из них заняли места по обе стороны от нее, вторая пара двинулась к навесу, под которым профессор Гольдберг вместе с ассистентом возились со своими приборами. Марина пошла следом и оглянулась на звук шипящей рации. Вышедшая из ее палатки Злата остановилась и принялась что-то обсуждать в эфире. Убедившись, что ее команда отошла от отцовской помощницы достаточно далеко, Марина тихо спросила:

– О чем вы хотели сообщить мне? Злата шпионит за профессором?

– Так точно, – подтвердил Сармат. – Она трижды отвлекала ученых разговорами, в это время ее ФСБ-шница делала снимки их аппаратуры с разных ракурсов. Потом они оставили профессора в покое, но приставили к ней пару солдат якобы в качестве носильщиков. Но оба солдата контрактники и говорят по-английски. Насколько хорошо, судить не берусь, я не переводчик, но точно лучше меня. Есть предположение, что им поставлена задача следить за действиями ученых.

– Местные солдаты изучают английский и разбираются в научных тонкостях? – Марина изобразила скептическую усмешку.

– Может быть, – начальник охраны пожал плечами. – Или они из какой-нибудь научной роты, сейчас в армии это модно. Или помощница вашего отца привезла их с собой из Москвы, и они выдают себя за местных контрактников. Тот факт, что эти двое не прилетели вместе с ней на одном вертолете, еще ничего не значит.

– Согласна. – Марина подумала, что отец запросто мог организовать что-то подобное. В его силах устроить и не такое. – Вы сделали то, что я просила?

– Да, – кивнул Сармат. – Мы отсняли оборудование профессора в упор со всех сторон. Кроме того, ведем скрытую видеофиксацию ее экспериментов. Там видно хуже, но оборудование в работающем состоянии можно разглядеть вполне отчетливо. Возможно, это облегчит вам задачу.

– Спасибо, хорошая работа! – оценила Марина. – Продолжайте! Я хочу получить как можно больше информации!

Она умолкла, косясь на догоняющую ее Злату. Отцовская помощница пристроилась рядом.

– Мне только что сообщили: из мусорных ям извлечена, ориентировочно, половина находящихся там отходов. Сейчас военные сделают перерыв на обед, после чего займутся проверкой мусора. Я уже отдала необходимые распоряжения их офицерам. Они гарантируют, что каждый комок грязи будет тщательно проверен. Марина, вы позволите мне пригласить вас на обед?

– У нас свои ресурсы! – без всякой интонации заявил Сармат, опережая девушку и бросая на нее многозначительный взгляд. – Мы проведем обед самостоятельно, его уже готовят. Можете присоединиться к нам, если хотите, еды хватит.

Злата попыталась было возразить, но Марина не позволила ей сделать это.

– Хорошая идея! – с легким нажимом произнесла она, внимательно глядя на отцовскую помощницу. – Составьте нам компанию! Уверена, это облегчит взаимную коммуникацию.

Еще не хватало, чтобы ей подсыпали в еду какой-нибудь препарат, а когда она вырубится, увезли в Москву под предлогом оказания срочной медицинской помощи и тому подобное. Сармат прав, доверять Злате до такой степени она не будет. Потому что прекрасно понимает, что Злата не на ее стороне, а на стороне ее отца! А насколько он поверил в эту историю с заколкой-кинжалом, не определить никак. Отец умеет скрывать свои мысли и реакции даже в разговоре глаза в глаза, не то что по телефону. Более того, Марина даже уверена, что со стороны в дремучую легенду, как панацею от психических расстройств, всем верится с большим трудом. Если не сказать прямо: вообще не верится. Только ей на все это глубоко наплевать! Заколка – это шанс, и она не успокоится, пока не использует его!

Злате ничего не оставалось, как согласиться, и к навесу с оборудованием ученых все подошли с искусственно-дружелюбными выражениями на лицах.

– Профессор, у вас есть для меня какие-нибудь новости? – поинтересовалась Марина.

– Подробный анализ горы ничего не дал. – Гольдберг оставила возню с аппаратурой ассистенту и потянулась за ноутбуком в противоударном и водонепроницаемом исполнении. – Мы производили замеры каждые сто метров, пока спускались с вершины к подножию. – Она улыбнулась Злате и Сармату: – Мои благодарности вашим партнерам за оказанную помощь! Но пока порадовать вас нечем. Это просто обычная гора с мраморной жилой, причем далеко не лучшего качества. Неудивительно, что месторождение заброшено. Мрамор тусклый, мягкий и при этом колкий, легко разрушается и плохо держит шлифовку. Некоторые срезы вообще имеют довольно крупную пористую структуру, что способствует быстрому загрязнению. Поэтому все здесь выглядит так неопрятно. Уверена, разрабатывать это просто невыгодно. По нашему профилю тут тоже нет ничего интересного. Аппаратура не фиксирует ни малейших признаков паранормальной активности. Вот, смотрите: все показатели абсолютно стандартны. Могу смело утверждать: эта гора нас не интересует!

– Используйте свое оборудование в развалинах местных строений! – Марина указала в сторону прогнивших остовов: – Я хочу, чтобы в первую очередь вы исследовали вот это и вон то!

– Я как раз собиралась сделать это! – с готовностью закивала Гольдберг. – Но военные, которых нам любезно выделила миссис Злата, ушли на обед. Они заверили меня, что вернутся не позднее чем через полчаса и помогут переносить аппаратуру.

– Когда вы планируете устраивать обед? – Марина обернулась к Сармату. – Мы можем пообедать одновременно с военными, чтобы не терять времени?

– Мои люди проведут прием пищи сразу после того, как солдаты вернутся к раскопкам, – объяснил начальник охраны. – Если из леса убрать всех сразу, это облегчит вашему конкуренту задачу по проникновению в долину. Обилие военных его испугает, а мы будем обедать в две смены. Но для вас и ваших спутников обед будет готов через пять минут, я распоряжусь.

Позиция Сармата Марину устраивала, и она согласилась с его предложением. Марина велела Саиде подать походный обед в свою палатку и пригласить туда остальных спутников. Начальник охраны вежливо отказался, мотивируя это тем, что обед – это зона риска и он должен работать, поэтому поест позже. Аннета также не явилась, передав через Саиду, что не голодна и вообще вынуждена провести некоторое время в медитации, ибо ей необходимо улучшить степень своей сенсативности, и она очень сожалеет о том, что не смогла помочь Марине так, как та требовала. Уговаривать медиума Марина не собиралась и, услышав это, без всякого интереса отмахнулась.

– Передайте Аннете, – велела она Саиде, – пусть делает то, что должна. Я вызову ее, когда сочту нужным.

И так ясно, что видение, которое было у Марины, возникло само по себе. Аннета конечно же поспособствовала вхождению в транс, но от нее никак не зависела тема самого видения. Поэтому она не смогла погрузить ее в нужное видение повторно. Но отказываться от своих планов Марина не намерена, а потакать собственному наемному работнику – тем более. Обиделась – да и фиг с ней. Пусть сидит в своей палатке и дуется. Сейчас имеет смысл сконцентрироваться на экспериментах профессора Гольдберг. Она ничего не нашла на мраморной горе, но, если подумать, все основные жуткие вещи случались не там, а здесь, в долине, на местах этих сгнивших хибар. Наверняка аппаратура профессора обнаружит в развалинах что-нибудь паранормальное. Особенно интересно, что Гольдберг скажет о пепелище, где был сожжен монстр. Если, конечно, он был сожжен… Марина отогнала от себя страх.

Короче! Она выяснит, где именно тут имеются аномальные зоны, и Марина использует это! Она заставит Аннету медитировать в этих местах или, неважно, пусть делает там, что пожелает, лишь бы получила правильный настрой! После этого медиум вновь введет Марину в гипнотический транс, и она досмотрит видение и шаманский танец. Самое главное во всем этом то, что Марина поняла, проанализировав впечатления от видений. Она не разрывалась от ужаса, пока их наблюдала! Было страшно, даже очень, но того панического, животного ужаса, который она испытывала во время тех давних ужасающих событий, не было. И после окончания видения она ощутила не столько страх, сколько понимание того, что монстру можно противостоять! Для этого требуется заколка, и Марина получит и ее, и этот дурацкий шаманский танец, скрывающий какие-то нюансы использования кинжала. В общем, без Аннеты обед прошел даже лучше.

Профессор Гольдберг рассказывала о своих планах, подробно излагая составленную ею дорожную карту по излечению Марины. Злата с видом заинтересованного обывателя задавала профессору различные уточняющие вопросы, та с удовольствием отвечала. Ее ассистент важно поддакивал в нужных местах и довольно интеллектуально, хотя и не без пафоса, подчеркивал уникальность научного подхода Гольдберг. Было нетрудно заметить, что самой Гольдберг это льстило. К окончанию обеда у Марины не осталось никаких сомнений в том, на какой именно крючок молодой нищий аспирант Ибрагим подцепил возрастную и материально обеспеченную профессоршу.

Однако после обеда все пошло не так. Началось с того, что Гольдберг, провозившись в гнилых развалинах указанной Мариной хибары, с заметным скепсисом заявила, что никаких излучений здесь нет. Ни паранормальных, ни обычных, за исключением стандартного радиационного фона. Профессор со своим оборудованием переместилась в другое гнилье, долго возилась и там, но снова ничего не нашла. Такой же результат ее аппаратура демонстрировала во всех без исключения развалинах, и Гольдберг пребывала в состоянии неприятного удивления и неловкости.

– После того как мы закончим, я проверю оборудование, – сообщила она, неуверенно косясь на Марину, словно ожидала немедленного скандала. – Я ни в коем случае не ставлю под сомнение правдивость ваших слов, Марина, но аппаратура не показывает вообще ничего… Это очень странно. Ведь в лаборатории в Швейцарии мы регулярно фиксировали измененную активность вашего головного мозга. Что-то же должно было повлиять на вас и вызвать эти изменения! Не исключено, что какой-то внутренний каскад моего устройства вышел из строя!

– Ваши устройства в порядке, – вставила Аннета, которая по приказу Марины третий час ходила за профессором везде и вслушивалась в свои чувства во время проведения замеров. – Эта долина спит. То, что ею владеет, не хочет быть замеченным! Вы ничего не найдете.

– Милочка, – профессор Гольдберг сдержала раздражение и лишь красноречиво вздохнула: – Физические поля и излучения не умеют спать. Они либо есть, либо нет. Но даже если их УЖЕ нет, то находящиеся в области угасшего воздействия вещества несут на себе следы воздействия. Их можно найти, измерить и изучить. Я буду вам очень признательна, если вы прекратите мешать мне работать. Помочь, как и следовало ожидать, вы точно ничем не можете!

Вопреки ожиданием Марины, уже приготовившейся осадить Аннету, медиум не стала возмущаться. Она даже не посмотрела на профессора. Аннета несколько секунд таращилась в никуда, словно полоумная, отчего складывалось впечатление, что медиум пытается произвести странное впечатление не то на Гольдберг, не то на окружающих, не то вообще на гнилые развалины. Потом лицо Аннеты утратило дебиловатый вид, и она попросила у Марины разрешения вернуться в свою палатку, потому что здесь ее присутствие бесполезно. Марина разрешила, с трудом подавляя нервную мысль на тему того, что присутствие Аннеты оказалось бесполезным не здесь, а в экспедиции вообще. Если медиум не сможет повторить нужное видение, то ценность ее стремится к нулю. Потому что из просмотренной части видения Марина ничего нового не узнала.

Все это она слышала от Макса, и кто сказал, что ее собственная психика попросту не смоделировала кошмар на основе полученной от Смирнова информации? Психиатр объяснил бы это именно так! Марина вполне могла увидеть то же самое предстоящей ночью, во время сна, без всяких медиумов. Вот если бы видение принесло некие подробности, которых Макс не знал, тогда это другой разговор. Капризы Аннеты – это проблемы самой Аннеты, хочет сидеть в палатке одна и строить из себя незаслуженно обиженную – да ради бога. При любом раскладе Марина использует все варианты, чтобы избавиться от нескончаемых кошмаров, и выдавит все возможное и из профессора, и из медиума. Перед сном она заставит Аннету повторить погружение в транс, а пока пусть работает Гольдберг.

Марина проводила Аннету взглядом. Та добралась до разбитого лагеря, подошла к Якуту, охраняющему базу вместе с напарником, и что-то сказала обоим наемникам, жестами обрисовывая проблемы с тяжелым багажом. Якут обернулся к напарнику и что-то произнес, тот кивнул, и раскосый наемник двинулся к палатке, предназначенной для Аннеты и Саиды. Медиум пошла за ним, но едва они поравнялись с одной из палаток наемников, Аннета быстро заглянула туда, убеждаясь, что там пусто, после чего схватила Якута за руку и с силой потянула за собой, исчезая внутри. Никто, кроме Марины, не заметил их уединения, даже напарник Якута, который внимательно наблюдал за подступами к лагерю, но вглубь базы бросал взгляды нечасто. Марина закатила глаза. Аннета не додумалась ни до чего умнее, нежели устроить интрижку во время настолько знаковой экспедиции. Может, она действительно бесполезна? Но в Женеве ее сеансы реально успокаивали… Вечером придется провести с ней жесткий разговор и загнать в рамки, из которых она вышла. Сейчас не до этого.

– Прежде чем вы начнете разбирать свою аппаратуру, – обратилась к профессору Марина, – проверьте пепелище, о котором я вам говорила. У меня возле него были неприятные ощущения. И не только у меня.

Гольдберг с готовностью согласилась, но от Марины не укрылось, как ее глаза растерянно забегали. Это Марине не понравилось, и она решила присутствовать во время эксперимента на пепелище, несмотря на то что оказаться там вновь совершенно не хотелось. Она дождалась, когда команда профессора соберет оборудование, и вместе со всеми направилась в сторону пепелища.

– Марина! – негромко окликнула ее Злата. – На минуту!

Отцовская помощница, косясь на начальника охраны, буравящего ее недовольным взглядом, отвела Марину на несколько шагов в сторону и тихо произнесла:

– Мне не нравится реакция профессора. Считаю, что она боится вызвать ваше недовольство своей работой, как это получилось с вашим гипнотерапевтом. Подозреваю, что профессор попытается фальсифицировать результаты своей работы.

– Что вы хотите этим сказать? – Марина вонзила в спину Гольдберг полный подозрений взор.

– Что она ничего не найдет, но скажет, что обнаружила какое-нибудь, ну… не знаю… то, что вы ожидаете от нее получить! – зашептала Злата. – Предлагаю пригласить ее в Москву в качестве гостя и проверить на детекторе лжи! Мы сумеем организовать это ненавязчиво и бесконфликтно!

– У вас есть какие-то конкретные основания не доверять ей? – Мысль о том, что отец проверял Гольдберг, вновь всплыла в памяти. – Вы изучали ее прежнюю деятельность?

– На уровне наведения справок, – Злата неопределенно кивнула. – Информация о ее деятельности туманна. С одной стороны, она признанный специалист в области научного изучения паранормальных явлений. О ее работе имеется много отзывов от людей, которым она якобы помогла. Лично с ними я не встречалась, но в переписке они подтверждали информацию, указанную на сайте Гольдберг. С другой стороны, ничто не мешает ей просто оплатить услуги людей, которые будут все это подтверждать удаленно. Настораживает, что серьезных ученых, занимающихся паранормальными явлениями, совсем немного, и все они, так или иначе, имеют отношение к секретным программам спецслужб. Профессор Гольдберг к таковым не относится. Само по себе это еще ничего не значит, но ваш отец испытывает на ее счет определенные сомнения. Я с ним согласна.

– Я подумаю, – ответила Марина. – Дам ответ к завтрашнему вечеру.

Злата вновь кивнула и направилась к остальным. Марину окружили телохранители, и девушка устремилась за профессором. Слова отцовской помощницы еще больше усилили ее собственные подозрения, но сейчас она ничего менять не будет. Если заколка найдется, то все это станет неважно. Гольдберг с Аннетой получат расчет и исчезнут из ее жизни вместе с глюками и воспоминаниями о них! Если же поиски заколки затянутся, то она займется тщательным выяснением степени эффективности методов профессора! И Аннеты, пожалуй, тоже! Она ведь не единственный гипнотерапевт в Женеве и тем более в Швейцарии!

Впереди показалось пепелище, и Гольдберг с Ибрагимом одновременно остановились. Солдаты, тащившие их оборудование, не сразу это заметили и недоуменно оглянулись.

– Уже пришли? – Один из них смотрел то на ученых, то на Марину. – Куда ставить приборы?

– Профессор? – Марина движением глаз переадресовала вопрос Гольдберг.

– Прямо сюда! – вышла из ступора та. – Ставьте там, где вы стоите! – Ее голос звучал уверенно, но в то же время с заметным испугом: – Здесь определенно имеется какая-то аномалия! У меня очень неприятные ощущения… – Она обернулась к Сармату: – Здесь безопасно? Это точно?

– Абсолютно, – подтвердил начальник охраны. – Это место вызвало у нас подозрения, поэтому неоднократно и тщательно проверялось. Тут ничего нет. Может, вам удастся что-нибудь найти?

– Увидим… – было видно, как профессор невольно поежилась.

Уверенности в ее голосе изрядно поубавилось, она окинула взглядом команду Марины, словно искала кого-то, но ничего не сказала и поспешила к своему ассистенту. Ибрагим склонился над одним из двух приборов и щелкал какими-то переключателями, с тревогой косясь на пепелище. Увидев пришедшую на помощь Гольдберг, он что-то тихо прошептал, и Марина напрягла слух.

– …как будто смотрит на меня, – донеслось до нее, – и хочет убить! Никогда такого не было!

– Возможно, в этом месте находится область интерференции полей паранормальной структуры! – еще тише ответила профессор. – У меня схожие ощущения… местное излучение оказывает воздействие на психику, это не вызывает сомнений. Если это то, что повлияло на психику мисс Мирошниченко, то мы должны быть осторожны…

Шепот Гольдберг стал совсем тихим, и Марина не смогла разобрать окончания фразы. Она решительно направилась к ученым, но непроизвольно замедлила шаг. Тяжелый незримый взгляд пронзил ее насквозь, и внутри снова зашевелилась нервозность. Пустота, неосязаемо уплотнившаяся над пепелищем, была к ней безразлична, и это безразличие особенно подчеркивало презрительность такого отношения. Если из ниоткуда прямо сейчас выскочит монстр и начнет резать Марину на куски, этому взгляду будет наплевать. С трудом сдерживая раздражение, девушка приблизилась к ученым, торопливо настраивающим аппаратуру.

– Марина, мы готовы начать эксперимент! – Гольдберг встретила ее указующим жестом. – Оставайтесь там! На всякий случай, в целях соблюдения техники безопасности! – Она окинула задумчивым взглядом солдат-носильщиков и спросила: – Кто-нибудь чувствует какие-либо неприятные ощущения вокруг?

– Я чувствую, – признался один из них, косясь на сослуживца в поисках поддержки.

– Опишите свои ощущения! – потребовала профессор. – Подробно!

– Ну… – тот замялся. – Как будто на меня кто-то смотрит… – он ткнул рукой в пепелище: – оттуда! Кто-то очень большой и агрессивный. Такое чувство, словно я комар по сравнению с ним! Оно враждебно, но не нападает, потому что я лечу мимо, а ему лень приближаться… Это нормально?

– Для данной местности – вполне! – успокоила его Гольдберг и перевела взгляд на второго контрактника: – Вы тоже ощущаете дискомфорт от необъяснимого ощущения взгляда?

– Я? – Солдат удивленно смотрел на своего сослуживца. – Нет у меня никакого ощущения! И взгляда я никакого не чувствую! Зябко только немного, ненавижу зиму, а так все норм!

– О'кей! – подытожила профессор, обращаясь к второму солдату: – Это хорошо! Оставайтесь рядом с оборудованием, и как только я подам знак, активируйте его. Используйте вот эти кнопки!

Гольдберг указала контрактнику на нужные элементы управления и заявила:

– Всех остальных прошу следовать за мной! Я не хочу, чтобы чье-либо присутствие в области работы измерительной аппаратуры повлияло на чистоту эксперимента!

– А мне оставаться тут? – Оставшийся возле оборудования солдат неуверенно смотрел, как все торопливо отходят от него подальше. – Это не опасно? Меня не убьет каким-нибудь разрядом?!

– Исключено! – уверенно произнесла профессор. – Эксперимент совершенно безопасен! Просто приборы чувствительны к нахождению людей с определенным типом церебральной активности! Вы можете присоединиться к нам после того, как включите аппаратуру, если желаете! От вас не требуется находиться там постоянно, вы должны лишь активировать оборудование по моей команде, а затем точно так же деактивировать его! Вам понятно?

– Понятно, – подтвердил солдат. Было несложно заметить, что данное объяснение его совершенно не успокоило. Но возражать профессору он не стал.

– Тогда сделайте это! – скомандовала Гольдберг.

Контрактник щелкнул кнопками на обоих устройствах и торопливо отбежал от них ко всем остальным. Ибрагим достал планшетный компьютер, и оба ученых воззрились на его дисплей.

– Что это? – недоуменно спросил ассистент. – Не понимаю, что происходит…

– Подойдите ближе! – Гольдберг нахмурилась. – Мы отошли слишком далеко от приборов!

– Не дальше, чем обычно… – возразил Ибрагим, поворачиваясь вместе с планшетником то вправо, то влево. – Может, аномалия затрудняет прием сигнала?

– Тогда бы приборы видели саму аномалию! – не согласилась профессор. – Надо подойти ближе! Это обычные помехи!

– На жидкокристаллическом экране?! – Ибрагим растерянно сделал шаг, затем еще и еще.

– Ну как? – Гольдберг вытянула шею. – Началась фиксация аномалии?

– Не помогает! – Ассистент потряс планшетник. – Ерунда какая-то! Помехи на экране планшетного компьютера – первый раз вижу такое! Может, он поломался? Жидкокристаллическая панель вышла из строя из-за холода?

– Это специальная модель, она рассчитана на эксплуатацию в условиях таких, как эти! – заявила профессор. – Сходите в палатку! Принесите мой ноутбук и кабель! Используем проводную сеть!

Она забрала у ассистента планшетник и принялась теребить его сенсорную область. Ибрагим побежал в лагерь, и все остались стоять на месте, ожидая дальнейшего развития событий. Улучив момент Злата бросила на Марину многозначительный взгляд, мол, я ожидала чего-то подобного!

– Можете объяснить, в чем проблема, профессор? – Марина подошла к Гольдберг, стараясь не обращать внимания на пронизывающий взгляд из ниоткуда.

– Боюсь, сенсорный экран нашего планшетника сломался, – недовольно ответила та, показывая Марине девайс. Экран планшетника густо рябил помехами, словно старый ламповый телевизор. – Сейчас Ибрагим принесет ноутбук, и мы подключимся к приборам по проводам!

Но это ничего не изменило. Ассистент вернулся с профессорским ноутбуком и еще одним планшетником. Ученые подключили к оборудованию все три девайса, в том числе по проводу, и помехи превратили в электронную пургу изображения на всех экранах.

– Ничего не понимаю! – Гольдберг пыталась реанимировать то одно, до другое устройство. – Это специально изготовленное экранированное оборудование, оно не может делать это!

– Может, это и есть результат воздействия аномалии? – предположил Ибрагим. – Так проявляется ее природа!

– Тогда должна быть реакция стрелочных приборов! – сделала вывод профессор. – Иди к оборудованию и посмотри!

– Я?! – опешил ассистент. – Пусть лучше он сделает это! – Ибрагим указал на солдата. – Я не хочу приближаться к этому месту!

– Вряд ли простой солдат сумеет понять что-либо в показаниях сложных научных приборов! – с демонстративным неудовольствием повысила голос Марина. – Идите и делайте свою работу! Мои люди два часа обыскивали пепелище, и с ними ничего не произошло! Двигайтесь! Немедленно!

Ибрагим моментально понял, что разгневанный работодатель, окруженный вооруженными головорезами, гораздо опаснее какого-то там ощущения, и заторопился к приборам. Чем ближе он подходил, тем сильнее съеживался, будто ожидал получить удар током от прикосновения к ним, но в итоге ничего не произошло. Ассистент повозился с аппаратурой пару минут и вернулся.

– Стрелочные приборы молчат, – доложил он профессору. – Оборудование не фиксирует ничего.

– То есть как?! – удивилась Гольдберг. – Ты хорошо проверил?

– Посмотрите сами! – Ибрагим обиженно насупился. – Я все испробовал – бесполезно! Ни один прибор не видит какой бы то ни было активности! Все, как всегда: компас показывает на север без ошибки, буссоль демонстрирует горизонтальный уровень, счетчик Гейгера выводит стандартные показатели. Стрелки остальных приборов либо на нулях, либо на обычных минимумах.

Профессор устремилась к оборудованию и лично занялась снятием данных. Минут через пять она была вынуждена повторить слова ассистента, и Марине стало ясно, что Гольдберг зашла в тупик.

– Это означает, что вы не можете получить то излучение, посредством которого вы планировали меня вылечить? – прямо поинтересовалась она у профессора.

– Еще не все потеряно, – попыталась оправдаться Гольдберг. – Мы изменим модуляцию сигнала! И установим оборудование прямо на пепелище! Вы же видели помехи! Если они есть, их можно зафиксировать! Нужно только понять как! – Она вновь скользнула по команде Марины ищущим взглядом. – Возможно, мисс Аннета могла бы нам помочь… Если она использует свои способности медиума и сможет указать нам эпицентр аномалии или иные подробности…

– Я позову ее! – Марина, не дослушав, отвернулась и пошла прочь. – Работайте, профессор! – Она направилась к лагерю и на ходу бросила остальным: – С учеными останется Злата! Возвращаемся!

Гольдберг ничего не найдет. Осознание этого вспыхнуло внутри Марины совершенно однозначно. Ее оборудование так ничего и не покажет, помехи останутся помехами, реальных результатов не будет. По возвращении в Швейцарию профессор скормит ей историю о том, что эта аппаратура была сконструирована, исходя из опыта прежних исследований, а для случая с Мариной нужен другой подход и так далее. В общем, нужно продолжать финансирование, и через, допустим, год-два все будет! Отец прав в своих подозрениях – Гольдберг просто выкачивает из нее деньги. Она бесполезна, так же как Аннета. Нужно искать других специалистов по обоим профилям. Злата что-то упоминала о серьезных ученых и секретных военных разработках? Марина получит доступ к таким ученым! Она обратится к отцу, и он не откажет. Хотя бы потому, что она попросит маму за этим проследить! Придется несколько дней провести в Москве, но это она вытерпит. Однако все эти неприятности потом, сейчас необходимо найти заколку! Этот загадочный кинжал снова выходит на первый план, к тому же после видений Марина уже не питает ни малейших сомнений – реликвия поможет! Нужно только ее заполучить!

Ее команда добралась до лагеря, и Марина обернулась к начальнику охраны:

– Я хочу еще раз посетить алтарь! Пусть кто-нибудь возьмет лопату, чтобы откопать его и сфотографировать нанесенные на стенки знаки. Сделайте так, чтобы я попала туда не через пепелище, оно доставляет мне дискомфорт, мне это надоело! Но сначала мы должны отправить к ученым нашего великого медиума! Обещала позвать ее лично, так что составьте мне компанию.

– Будет сделано, – отрапортовал Сармат.

Он отдал своим людям несколько указаний, и пара автоматчиков торопливо поспешила за инструментом. Начальник охраны направился к палатке Аннеты и Саиды, но Марина остановила его:

– Нам не туда! – Она указала на палатку наемников, в которую Аннета затащила Якута. – Думаю, мы найдем ее там!

Сармат удивленно поднял брови, но ничего не сказал и последовал за ней в указанную сторону. Дойдя до палатки, Марина осторожно, чтобы не шуметь, расстегнула запирающую входной полог молнию, и распахнула полог. Первое, на что упал взгляд, была голая задница Якута, совершающая ритмичные движения. Под полураздетым наемником лежала голая Аннета, изогнувшись в экстремальную дугу, которой позавидует борцовский мостик, и в первую секунду Марине показалось, что женщина из-за такого дикого изгиба сломала себе шею. Она словно не чувствовала веса навалившегося на нее мужчины, ее руки безвольными веревками лежали на полу, содрогаясь в такт движениям Якута, веки были широко распахнуты, закатившиеся глаза жутковато сверкали белками, и казалось, что зрачков у нее вообще нет. Ее тихие стоны больше походили на бесконечное подвывание, то усиливающееся, то слабеющее, и в целом Аннета выглядела так, будто у нее не интимная сцена, а эпилептический припадок или предсмертная агония. Для полноты картины не хватало только пены изо рта.

«Она вообще в сознании?!» – подумала Марина и с демонстративной насмешкой заявила Сармату, закрывая входной полог:

– Не будем мешать. Мисс Аннета упоминала, что она таким образом восполняет недостаток кундалини или что там увеличивает силу медиумов и экстрасенсов! Для нее это важно!

Она обернулась к помощнице:

– Саида! Когда Аннета освободится, направь ее к ученым! Пусть продемонстрирует, что же она умеет делать в … – Марина сделала многозначительную паузу, – наполненном состоянии.

Саида смущенно пробормотала, что все поняла, и Марина перевела взгляд на начальника охраны:

– Когда мы можем посетить алтарный камень?

– Прямо сейчас, – хмуро ответил тот, косясь на своих подчиненных, возвращающихся с лопатами.

По выражению лица Сармата было нетрудно догадаться, что начальник охраны, мягко говоря, чувствует себя неловко. И не от того, что увидел, а потому, что один из его людей продемонстрировал непрофессиональный подход к исполнению контракта, и клиент наверняка сообщит об этом его начальству. Марина убедилась, что оба автоматчика, не отходящие от нее ни на шаг, тоже успели заметить происходящее в палатке, и с чувством легкого удовлетворения направилась к себе. Со своими людьми Сармат пусть делает, что пожелает, а вот Аннета получила урок. За то, что возомнила о себе слишком много и посмела ей перечить, отказавшись от приглашения на обед. И это только начало! Мы еще выясним, почему она не смогла погрузить Марину в транс, когда это потребовалось! Уж не мошенница ли наша медиум? Она, кстати, всегда перед сеансом давала ей стакан воды, а в тот раз не успела. Если окажется, что Аннета использовала для своих гипнологических сеансов какие-нибудь снотворные препараты, выдавая это за гипноз, Марина ее засунет в тюрьму на полжизни!

– Отлично! – оценила Марина. – Тогда показывайте дорогу в обход пепелища. Я готова!

Наемники повели ее каким-то окольным путем, из-за чего большую часть пути пришлось идти через лес. Продраться через подлесок получалось не везде, где-то люди Сармата прорубали путь прямо через корявые ветки облысевших кустов, где-то петляли, огибая непроходимые заросли. Дорога затянулась, но в итоге Марину вывели к алтарю с другой стороны, как было приказано. Пепелище этого дурацкого сарая на этот раз она не увидела, и никаких дискомфортных и тревожных эмоций испытать не пришлось. Это ободрило девушку, и она принялась фотографировать алтарный камень со всех сторон на свой смартфон. Пусть будут фотки «до», чтобы потом сравнить их с фотографиями «после». Тем более что в нынешнем состоянии этот убогий дикарский алтарь мало похож на себя самого из видения Марины.

– Откопайте это! – велела она наемникам. – Он сильно врос в землю, хочу увидеть его целиком!

Двое наемников с лопатами принялись за дело, остальные сосредоточились на наблюдении за окружающим лесом. Минут пятнадцать Марина скучала, разглядывая неопрятную тайгу, не имеющую ничего общего со столь любимыми ею женевскими парками. Единственным позитивом было то, что тени внутри непролазных чащоб не вызывали у нее галлюцинаций. С другой стороны, это обстоятельство одновременно являлось настораживающим фактором: если Смирнов тоже не испытывает галлюцинаций во время движения через тайгу, значит, он точно доберется досюда.

– Хватит или еще? – Один из орудующих лопатами наемников устало выпрямился. – Вроде основание уже видно.

Девушка обошла вокруг валуна, придирчиво осматривая его потемневшую от времени поверхность. Алтарь врос в землю где-то на полметра, и выкопанная вокруг него канава получилась довольно глубокой. В первую секунду Марина хотела заставить наемников расширить ее, потому что спускаться в эту узкую яму было неудобно, но потом передумала. Внизу, у основания валуна, фотографировать было нечего, все рисунки, выбитые на камне, опоясывали его ближе к середине, их было видно и так. Она заставила наемников очистить камень со всех сторон и принялась фотографировать. Позже, в Швейцарии, она покажет эти фотографии ученым. Возможно, они смогут прочесть дикарские рисунки, хотя вряд ли. Ничего толкового на убогом алтаре не имелось, ни загадочных символов, ни петроглифов, лишь первобытный примитив. Пара затершихся азиатских свастик и такие же затершиеся изображения какого-то животного, к тому же одного и того же. Разве что символ кинжала она узнала, да и то, он был настолько убогим, что идентифицировать его девушка смогла только потому, что символ был один в один как углубление под заколку, расположенное на вершине алтаря, только маленькое.

Глава шестая

За спиной раздался негромкий, но резкий голос Сармата, отвечающего на рацию, и Марина кожей почувствовала, что произошло что-то важное. Она резко обернулась:

– Что случилось?!

– Связать и ждать меня! – приказал в эфир начальник охраны. – Сейчас буду! – Он посмотрел на Марину и объяснил: – Мы только что взяли вашего конкурента! Он на базе! Возвращаемся в обход или напрямик? Напрямик быстрее, но это через пепелище.

– Напрямик! – Марина зло скривилась. Уродское пепелище она потерпит, это всего минута! Ничто в сравнении с избавлением от вечных глюков, которое ее ожидает!

Идти мимо пепелища оказалось еще неприятнее, чем прежде. Ощущение тяжелого пронзительного взгляда усилилось, и из безразличного оно стало брезгливым. Пустота смотрела на Марину, как на какой-нибудь мерзкий отстой, и это вызвало у нее смесь страха и ненависти. Как только она разберется с заколкой, то прикажет сжечь эту гадость еще раз!

Как только из-за деревьев показался лагерь, Марина увидела среди палаток людей в камуфляже и лежащую возле их ног человеческую фигуру в зимнем туристическом снаряжении. Она невольно перешла на бег и устремилась к базе, забывая обо всем остальном. Наемники побежали следом.

– Где кинжал?! – выпалила она, останавливаясь возле лежащего без сознания Смирнова.

Заросший двухнедельной щетиной Макс, грязный, осунувшийся, сильно похудевший и со свежей ссадиной на подбородке, был похож на опасного психа более чем. И одноразовые пластиковые наручники, сковавшие его чумазые руки, выглядели очень уместно. Рядом со Смирновым стоял Якут в наскоро заправленном снаряжении и его напарник по охране лагеря, напротив них обнаружилась Злата со своей майоршей ФСБ. Двое других ФСБ-шников склонились над лишенным сознания Максом и проводили тщательный обыск. Возле палатки Марины возилась Саида, выравнивая липучки, закрывающие молнию замка входного полога. Ученых видно не было, Аннеты тоже.

– Кинжала у него нет, – один из них, не прекращая обшаривать Смирнова, кивнул на лежащую рядом кучу мелкого барахла, извлеченного из его карманов. – И не было.

– С чего вы взяли? – Марина нервным движением ноги разбросала собранные в кучу вещи Макса. – Может, он его выбросил, когда вы на него напали!

Заколки среди изъятых вещей действительно не было. ФСБ-шники закончили обыск и поднялись.

– Он рассчитывал найти кинжал в вашей палатке. – Один из них кивнул Якуту: – Рассказывайте!

– Ну… я в своей палатке был… – Якут замялся. – Выхожу, начинаю обход лагеря, а тут из палатки клиента… – Якут посмотрел на Марину: – То есть из вашей… он вылезает! Я ему: «Стоять!», а он побежал! Я догнал, схватил, а он на меня топориком замахнулся! – Якут указал на валяющийся среди вещей Макса небольшой туристический топорик. – Пришлось вырубить и ласты ему сплести! Я не стал его обыскивать, все равно не пойму, что он у вас украл, и вызвал ваших…

– Марина, посмотрите внимательно на изъятые вещи! – вступила в разговор Злата. – Среди них есть что-то, принадлежащее вам?

– Нет, он ничего не взял! – Марина скользнула взглядом по разбросанному хламу Смирнова.

– Значит, он искал в вашей палатке реликвию! – подытожила отцовская помощница, бросая на Сармата мимолетный взгляд. – План вашей охраны себя оправдал. Рада, что этот охранник так удачно начал обход лагеря!

Начальник охраны оставил намек без ответа и приказал телохранителям Марины:

– Отнесите пленного в нашу палатку и приведите в чувство. Проведем допрос. Якут! Сменишь Ворона на входе в долину! Всех остальных направишь сюда! Выполняй!

Проштрафившийся Якут, стараясь ни на кого не смотреть, торопливо подтвердил получение приказа и поспешил прочь из лагеря, на ходу приводя в порядок свое снаряжение. Не составляло труда понять, что охрана на входе в долину теперь не нужна, и Сармат отправил провинившегося отбывать наказание подальше от базы. На все эти мелочи Марине было наплевать.

– Как только он очнется, я хочу присутствовать на допросе! – заявила она Сармату и обернулась к Саиде: – Где Аннета и Гольдберг?

– Когда мисс Аннета вышла из палатки, – Саида демонстративно поджала губы, – я передала ей ваше распоряжение! Но она проигнорировала меня и ушла куда-то туда! – Женщина указала в сторону мраморной горы. – У нее был такой взгляд, как будто она зомби! А ученые вместе с солдатами потащили свое оборудование туда!

Саида протянула руку в направлении самой дальней от базы прогнившей хибары, и Марина разглядела среди трухлявых деревяшек фигуру Гольдберг. Профессор стояла возле своего прибора и что-то недовольно говорила солдатам-носильщикам. Те явно собирались уходить и тыкали в колонны солдат, двигающиеся от мусорных ям к стоящим поодаль грузовикам. Ее ассистент, оставшись без помощников, в одиночку затаскивал второй прибор на какой-то трухлявый обломок давно рухнувшей стены.

– Злата? – Марина недовольно нахмурилась. – В чем проблема? Почему военные бросили работу?

Отцовская помощница принялась выяснять что-то по рации, но не достигла успеха. Солдатские колонны продолжали двигаться к грузовикам. Вскоре в лагерь пришел армейский капитан в изрядно выпачканных ботинках с высоким берцем и сообщил, что его рота возвращается обратно в часть.

– Мне перед выездом комбат сказал, что речь шла о пяти часах, – заявил военный, – а уже полшестого. Через полчаса будет темно. У меня приказ – рота должна быть на ужине вовремя! Нам еще ехать почти три часа по сплошным ухабам! Сегодня копаться здесь я больше не могу. Договаривайтесь с начальством! Будет приказ – привезу людей завтра с утра, мне без разницы.

Ротный ушел к своим людям, и военные полезли в кузова грузовиков. Их небольшая колонна неуклюже развернулась и покатила к выезду из долины, ревя холодными моторами.

– Я сейчас же свяжусь с Москвой! – заверила Марину Злата. – К завтрашнему утру они получат все необходимые распоряжения! Нам пришлют солдат, и поиски будут продолжены!

– Передайте отцу, что я не сдвинусь с места до тех пор, пока эти идиотские мусорные ямы не будут полностью обысканы! – Марина с трудом сдерживала нахлынувшее возмущение.

День прошел зря, заколка не найдена, Аннета и Гольдберг продемонстрировали свою полнейшую бесполезность, и даже поимка Смирнова ничего не дала! Надо вытрясти из него все, что он знает о заколке, это поможет ей после того, как реликвия окажется в ее руках. Макс наверняка не рассказал ей всей информации, которую получил от старого шамана. Сейчас самое время исправить это, все равно раскопки мусорных ям на сегодня прекращены! Марина зло смотрела вслед удаляющимся армейским грузовикам. Раздолбанная дорога, по которой уходили машины, исчезала среди деревьев, из-за которых показалась четверка вооруженных людей. Ее наемники, сторожившие вход в долину, возвращались в лагерь. Вместо того чтобы внимательно смотреть по сторонам или хотя бы под ноги, они задирали головы и таращились куда-то в небо. Девушка усмехнулась. Если они всегда делают свою работу именно так, то неудивительно, что Смирнов смог пробраться мимо них! Она проследила их взгляды.

Высоко в небе застыл силуэт странной птицы с мощным клювом и драконоподобными крыльями. Птица парила на значительной высоте, потому что выглядела совсем небольшой, но это та самая птица, которую загадочный егерь назвал… как же он назвал эту тварь… кажется, клювокрыл. Не факт, что это именно та особь, что сопровождала егеря, но абсолютно точно, что порода одна и та же, наверняка их тут полно! А эти болваны из ФСБ заявляли ей, что таких птиц не существует вообще и в этой долине в частности. Марина обернулась к Злате и ткнула рукой в небо:

– Вот та птица, о которой я говорила! Где эти ваши бездари, проводившие здесь следствие?! Пусть полюбуются! Меня интересует, как они не смогли обнаружить ее за месяц следствия, если я вижу ее в первый же день!

Злата немедленно вызвала своих ФСБ-шников, те подошли к ним и тупо уставились в небо.

– Первый раз вижу такое, – заявил один из них. – Тогда, шесть лет назад, такой твари здесь не было! Эксперты постоянно контролировали небо. И у них был рисунок этого Смирнова, тогда он всем казался бредом, а сейчас вижу, что силуэт достаточно похож… Но я лично читал ответ на запрос наших экспертов, пришедший из органов природоохраны! На Дальнем Востоке такие птицы не водятся. Они вообще нигде не водятся, это какая-то смесь орла с птеродактилем, такого в мире не существует!

– А это тогда что?! – Марина почувствовала, что начинает психовать. Он что, совсем тупой?! Ты же сейчас смотришь на эту птицу, болван! – Галлюцинация?! У всех сразу?!

– Может, в тот раз ее вертолеты напугали… – неуверенно предположил ФСБ-шник. – Облеты местности проводились постоянно. Могла улететь в другое место, подальше отсюда. Надо ее сбить! Пусть эксперты изучат тело. К тому же, если у нее есть хозяин, то он может попытаться искать место падения, и сам выйдет сюда! Искать его с воздуха бесполезно, пока поднимем вертолет, будет уже темно!

– Сармат! – Марина обернулась, ища глазами начальника охраны. Тот оказался прямо за спиной. – Прикажите своим людям подстрелить эту птицу! Пусть подберут тело и принесут сюда!

Сармат вышел в эфир и отдал приказ. Четверка наемников вскинула оружие и принялась стрелять. Глухие хлопки выстрелов, докатывающиеся до лагеря, напугали ученых, и Гольдберг с Ибрагимом поспешили в сторону Марины.

– Это та птица, о которой вы рассказывали? – профессор смотрела в небо с вполне уловимым испугом. – Непохожа ни на один известный мне вид! Она проявила агрессию?

– Пока нет, – девушка с огромным трудом удержала себя от скандала.

Какая тебе разница?! Работу свою делай! Я плачу тебе за создание прибора, который избавит меня от галлюцинаций! Где он?! Где хоть какой-нибудь результат?!!

– Мы не стали ждать, когда она сделает это! – нервно объяснила Марина. – Ее тело требуется экспертам! Но, судя по всему, тела они не получат!

Наемники бодро палили в застывший в небе силуэт, но результата не было. Сармат нахмурился еще сильнее, чем обычно, и отдал приказ телохранителям Марины. Те отошли на десяток метров, вскинули автоматы и тоже открыли огонь по птице. Их выстрелы звучали значительно громче, но толка от них больше не стало. С минуту все палили в белый свет, как в копеечку, потом один из телохранителей подошел к Сармату, на ходу меняя магазин:

– Лазерный дальномер показывает, что до нее почти восемьсот метров! На самом деле это здоровенная тварь! Там, вверху, выше шестисот метров, сильный разнонаправленный ветер на разных воздушных эшелонах! Пули срывает с траектории! Мы делаем поправки, но без толку, высоко слишком! Нужен высокоточный снайперский ствол, он в вертушке, в кейсе, в разобранном состоянии. Мы его не доставали, смысла не было, тут дистанций таких нет, тайга кругом!

– Давай за ним! – велел Сармат, но тут же махнул рукой, глядя в небо с гримасой разочарования: – Поздно… Отбой! Прекратить огонь!

В наливающимся ранними сумерками небесной выси драконообразный силуэт размеренно заработал крыльями и начал быстро удаляться в сторону надвигающихся на долину массивных кучевых облаков. Спустя десяток секунд птица скрылась из вида, и находящиеся на окраине долины наемники продолжили путь. Марина не выдержала и открыла было рот, чтобы выплеснуть на Сармата накопившиеся претензии, но в эту секунду из его гарнитуры донеслось шипение эфира:

– Сармат – Варану! Пленный очнулся! Пытался сбежать. Пришлось привязать его к стулу.

– Идем к нему! – приказным тоном выдохнула Марина, забывая о претензиях. – Он должен рассказать все, что знает о реликвии!

– А если он откажется говорить? – поинтересовался Сармат.

– Для вас это проблема?! – нервно вскинулась Марина.

– Для нас – нет, – начальник охраны многозначительно указал подбородком на ФСБ-шников.

– Злата! – Марина сверкнула глазами, плохо контролируя интонации. – Будьте любезны, возьмите своих коллег и помогите ученым! Они остались без помощников, у них тяжелое оборудование!

Отцовская помощница переглянулась с остальными и попросила их отойти на минуту для приватной беседы. Те не стали спорить, хотя физиономия одного из них не скрывала недовольства. Это их проблемы! Я их сюда не звала! Марина не стала дожидаться результатов и быстрым шагом направилась к палаткам наемников.

– Где он?! – воскликнула она, переводя взгляд с одной палатки на другую.

– Справа! – ответил Сармат, и девушка ворвалась внутрь, опережая телохранителей.

Палатка наемников была меньше, чем ее, хотя она в палатке одна, а их несколько. Из-за низкого потолка приходилось стоять внутри, пригнувшись, и лежащий на полу включенный переносной прожектор бил по глазам, заставляя щуриться. Приглядевшись, Марина поняла, что в действительности прожектор направлен точно в лицо Смирнову, которого усадили на походный стул, попутно привязав к нему за руки и за ноги. Новый кровоподтек на скуле Макса блестел в луче электрического света, но Смирнов не жмурился, лишь зрачки его воспаленных глаз сузились до состояния маленьких точек.

– Уберите свет с его лица! – распорядилась Марина. – Этим его не напугаешь! Вы только увеличиваете ему степень комфорта! На него необходимо воздействовать темнотой!

– Марина? – Макс перевел взгляд на звук, но из-за бьющего в глаза мощного луча света не смог ее увидеть и потому смотрел немного мимо. – Ты нашла заколку?

– Я хотела задать тебе тот же вопрос! – психанула она. – Ты хотел украсть ее у меня, ублюдок!

Кто-то перенаправил прожектор в другую сторону, и смотреть стало легче. Марина перестала щуриться, но Смирнов не сразу нашел взглядом ее глаза, видимо, после прожектора он еще видел перед собой вместо картинки сплошные белые пятна.

– Ты бы не отдала ее мне после того, как вылечилась, – устало ответил Макс, пытаясь движениями головы потереть разбитую скулу о плечо. От полученного удара его скула опухла, из-за чего левый глаз немного сузился. Это делало небритое осунувшееся лицо Смирнова еще больше похожим на психически нездорового маньяка.

– А ты бы отдал?! – истерично окрысилась она.

– Отдал, – вяло произнес Макс. – Я еще пять лет назад предлагал тебе встретиться здесь. Мне она не нужна, мне только сутки ее в руках подержать, чтобы вылечиться, и все.

– Врешь! – взвизгнула Марина. – Почему тогда ты не позвонил мне, когда помчался за ней сюда?!

– Последний раз, когда я звонил тебе и говорил, что помчался за ней сюда, – к усталости во взгляде Макса добавилась брезгливость, – ты заперла меня в психушке на пять лет. Тебя что-то удивляет?

– Заткнись! – взвизгнула Марина. – Ты сам виноват! Не надо было запугивать меня! Я решила, что ты свихнулся и стал социально опасен!

– О, да… – Смирнов издал болезненный смешок и все так же вяло продолжил: – Оплаченные твоей семейкой психиатры решили так же… Знаешь, а ведь я начал понимать, где нахожусь, только на третий год лечения… когда мне стали колоть меньше транков. Первых двух лет я просто не помню, они слились в один непрекращающийся одурманенный не то сон, не то бред. Еще два года я изо всех сил пытался заново научиться нормально соображать, но на транках, даже в уменьшенных дозах, это очень нелегко. В конце концов, я понял, какого именно поведения добиваются от меня эти ваши врачи, и начал делать все, чтобы они посчитали меня безобидным. Это было… – взгляд Макса стал стеклянным и уткнулся куда-то в пустоту, – …это было тяжело. В каждой черной тени, в каждой заполненной мраком складке я видел выпотрошенных мертвецов… Но надо было делать вид, что все о'кей и нет никаких проблем… Они ходят вокруг на расстоянии ладони и шепчут, шепчут, шепчут… Зовут к себе… зовут сюда… В какой-то момент я был уверен, что сойду с ума раньше, чем смогу усыпить бдительность врачей и прочих надзирателей, да будут их дети прокляты навеки… Но я все-таки смог…

– Очень печальная стори! – резко оборвала его Марина. – Ты получил то, что заслужил! И скоро получишь еще, если не отдашь мне заколку!

– Каждому свое… – слабо усмехнулся Макс, и его взгляд обрел реальность: – Ты же знаешь, что заколки у меня нет… твои люди обыскали меня и отобрали все, что было…

– Где она?! – вновь взвизгнула Марина, едва удерживая себя от того, чтобы броситься на Смирнова и вцепиться ногтями ему в глаза. – Где она может быть?!

– Где-то здесь, в долине… может, в мусорной яме… я слышал, что ее могли выбросить по ошибке… – Голова Макса безвольно упала на грудь. – Дайте попить… пожалуйста… я третий день снег ем… припасы закончились…

– Дайте ему воды! – Марина обернулась к Сармату.

Начальник охраны взял из рук кого-то из наемников початую пластиковую бутылку с водой и подошел к Смирнову. Привязанный к стулу Макс потянулся к протянутой бутылке головой, но Сармат отодвинул ее назад, не позволяя пленному дотянуться губами до горлышка.

– Как ты проник в долину? – Враждебный тон начальника охраны не вызывал сомнений: пленный получит воды только после того, как ответит на все вопросы. – Мы перекрыли вход и использовали тепловизоры. Ты не мог пройти мимо нас без использования серьезных технических средств.

– Я не проходил… – Смирнов болезненно сглотнул и обмяк на стуле, – мимо вас. Я раньше… пришел. Вчера ночью. Спать в тайге… тяжело. Темнеет рано, полностью светает поздно, в глухих чащобах вообще всегда полумрак… Всюду выпотрошенные мертвецы… я знаю, что их нет, это лишь галлюцинации, но от этого не сильно легче… Я старался меньше спать и дольше идти… У меня есть спальник, я его изнутри серебрянкой выкрасил еще пять лет назад, когда шаманов искал… Когда без сна совсем никак, забираюсь на дерево помощнее, чтобы на земле хищники не сожрали. Привязываю спальник к ветвям, как гамак, залезаю в него с фонарем и закрываюсь… свет от серебрянки отражается, и внутри спальника нет тени. Можно поспать. Но непонятно, когда в лесу рассвет наступает. Я без еды начал уставать сильно, с каждым разом просыпаться было все тяжелее… Сегодня проснулся от того, что вертолет приземляется. Пока выбрался из спальника, пока отвязался, вы уже на улице стояли… Я сразу понял, что меня искать будут, и спрятался в овражек. Потом солдаты появились, много солдат… Пришлось прятаться еще сильнее. Они начали раскапывать мусорные ямы, я пытался за ними следить, но ям пять, а я один. Боялся попасться. Дайте… попить…

Сармат поднес к его губам бутылку с водой, и Макс принялся жадно высасывать из нее воду.

– Как ты проник в лагерь? – Начальник охраны подождал пару секунд и отобрал у него бутылку.

– Солдаты… – Смирнов судорожно проглотил воду и перевел дух, – перестали копать. Сразу везде. Я подумал, что кто-то нашел заколку и подкрался ближе к лагерю, чтобы в бинокль смотреть. Увидел, как она… – Макс безразличным кивком указал на Марину, – как вы все идете в тайгу с лопатами. Наверное, благоустраивать старый алтарь, чтобы провести какой-нибудь ритуал. Я тогда подумал, что она тоже разговаривала с шаманами и знает какие-то подробности, пять лет же прошло… Заколка исцеляет отравленный монстром мозг за сутки, значит, на алтарь она ее точно сразу не понесет. В руках у нее заколки не было, в волосах тоже, я видел в бинокль… Я подумал, вдруг она оставила заколку в своей палатке, шаман же говорил, что для женщины это именно заколка, а не кинжал, и заколка ожидает от женщины поведение хозяйки домашнего очага. В палаточном лагере домашний очаг – это, наверное, палатка… Я дождался, когда вы уйдете, и пробрался в лагерь. Там всего один часовой был, и я подкрадывался, когда он начинал смотреть в другую сторону. Так до ее палатки и добрался. Но в палатке я заколку найти не смог, а когда выходил, оказалось, что в лагере есть еще охранник… я прямо на него вышел. Можно… еще воды…

– Варан! – Сармат протянул бутылку наемнику: – Отвяжи ему одну руку, пусть пьет. Пока будет сидеть так! Оставайся с ним и жди указаний! Марина, – он с многозначительным взглядом откинул входной полог, предлагая ей покинуть палатку, – прошу вас!

Они вышли на улицу, и Марина невольно напряглась. Вроде допрос Смирнова длился минут пятнадцать, не больше, а сумерки сгустились до опасных теней. Небо над долиной все сильнее затягивало облаками, и темнело быстрее ожидаемого. И хотя вокруг было еще достаточно светло, но вдали, в лесу, все уже утопало во мраке.

– Что будем с ним делать? – начальник охраны кивнул в сторону палатки с Максом.

– Я должна вернуться к себе! – нервно выпалила Марина, улавливая во мраке лесной кромке очертания человеческого силуэта. Силуэт медленно двигался, неуклюже переставляя ноги, и что-то прижимал к животу обеими руками.

Девушка ринулась к своей палатке и истеричными рывками принялась отдирать липучки, скрывающие молнию, запечатывающую входной полог.

– Кто это сделал?!! – параноидально взвизгнула она. – Кто закрыл мою палатку?!! Саида!!!

– Я помогу! – Сармат поспешно расстегнул молнию входного полога.

Марина рванулась внутрь, не дожидаясь, когда полог распахнется полностью, и замерла посреди ярко освещенного пространства, тяжело дыша. У Саиды хватило ума не нарушать ее требований и не выключать освещение палатки никогда. Слава богу!

– Простите, я не знала, что это нельзя! Это больше не повторится! Я все поняла! – затараторила перепуганная Саида, вбегая в палатку следом за Сарматом, но начальник охраны остановил ее:

– Нам с Мариной необходимо поговорить наедине! Ждите указаний снаружи!

Саида перепугалась еще сильнее и выскочила из палатки быстрее, чем забежала внутрь. Сармат задернул за ней входной полог и обернулся к Марине:

– Вы в порядке? У нас есть успокоительное, если надо.

– Не поможет, – девушка с досадой скривилась. – Если бы все было так просто! – Она фыркнула: – Как видите, моему конкуренту не помогли даже пять лет, проведенных в психиатрической лечебнице! – Марина уселась на походный стул и подхватила со столика бутылочку с ликером: – Когда вокруг нет темноты, я в порядке! Присаживайтесь! Как понимаю, вы читали материалы уголовного дела, которое привело меня в эту долину?

– Читал, – подтвердил Сармат. – Мы всегда тщательно готовимся к предстоящим операциям. Но данные материалы мало что объясняют. Мне было сказано, что вы возвращаетесь сюда с научной экспедицией, но мы должны быть готовы к нападению психопатов, не пойманных шесть лет назад.

– Если коротко, то так оно и есть, – подтвердила Марина.

Рассказывать наемнику все она не собирается, еще не хватало, чтобы он решил, что она полоумная, как Смирнов, и перестал подчиняться. Ей не нужны проблемы, ей нужна заколка!

– Так как убийц не нашли, – продолжила девушка, – есть некая вероятность, что они могут появиться. Хотя следствие считает, что все они ушли из этих мест. Но мне нужны не убийцы, а реликвия, которая утеряна в этой долине. Не буду утомлять вас подробностями. В двух словах: если я получу реликвию, то со всеми проблемами будет покончено. Есть мнение, что без реликвии психопаты уничтожат друг друга или совершат суицид, в общем – все закончится. Профессор Гольдберг считает, что в этой долине есть природные источники неких слабо изученных природных излучений, которые пагубно воздействуют на человеческий мозг. Из-за этого психопаты стали психопатами. Она использует свое оборудование, чтобы обнаружить данные источники и уничтожить причину сумасшествия, а я ищу реликвию, чтобы остановить тех, кто уже сошел с ума. Поначалу Максим Смирнов выражал желание помочь мне сделать это, но позже выяснилось, что его психика не выдержала той жуткой резни. Не хочу, чтобы он помешал мне, профессору или кому-то еще! Как только я получу заколку, мы покинем это место! До тех пор хочу, чтобы он находился под присмотром каждую секунду! Потом им займется Злата, и больше из психушки он не сбежит!

– Будет сделано, – кивнул Сармат. – У вас есть еще какие-либо указания или можем готовить лагерь к ночевке? На ночь будут выставлены посты, ваша палатка и вертолет будут охраняться особо. Если надо, можем никого к вам не впускать. Мне докладывают, что сюда рвется помощница вашего отца.

– Пусть зайдет, – отмахнулась Марина. – Она докладывает ему обо всем, лучше держать ее под контролем, чтобы не наговорила лишнего. На сегодня поиски закончены, я не собираюсь покидать палатку. Пришлите ко мне Саиду. И Аннету, я дам ей второй шанс! Если у профессора Гольдберг есть, о чем мне сообщить, то тоже пусть заходит. Я сообщу вам, когда приемные часы истекут!

Начальник охраны кивнул и покинул палатку. Входной полог не успел закрыться за ним, как внутрь торопливо вошла Злата. Она увидела направленный на нее взгляд Марины и тут же заулыбалась, стягивая перчатки.

– На улице похолодало, – она подышала на руки. – Небо затянуло, ветер подул. Надо было взять перчатки потеплей! Ненавижу холод! Вы здесь не мерзнете, Марина?

– Как видите, нет! – Марина указала на электрический обогреватель, которого, по словам наемников, хватит минимум на сутки, не считая запасных аккумуляторов. – Эту экспедицию готовили профессионалы. У вас возникли какие-то проблемы, Злата?

– Нет, – улыбка отцовской помощницы стала чуть меньше, зато лицо приобрело исключительно преданное партнерское выражение. – И хочу, чтобы они не возникли ни у кого из нас в дальнейшем.

– Если вы о Смирнове, то можете не волноваться, – успокоила ее Марина. – Как только получу заколку, он ваш. До тех пор будет сидеть под охраной. Вы договорились с военными на завтра?

– Пока только с Москвой, приходится учитывать разницу во времени в семь часов, – ответила отцовская помощница. – Но это не проблема! Гарантирую, что завтра утром этот командир роты получит соответствующий приказ и будет здесь со своими людьми не позднее одиннадцати! Мы проверили, за сегодня они осмотрели не меньше половины всего мусора. Уверена, завтра заколка будет у вас в руках!

Марина сдержанно улыбнулась и выразила одобрение. Злата просидела у нее еще пятнадцать минут, обсуждая события прошедшего дня, то есть фактически вела разговор ни о чем. Не сложно было понять, что отец велел ей выяснить настроение Марины и ее дальнейшие планы. Видимо, опасался, что если заколка не найдется, то дочь начнет брыкаться, откажется выполнять уговор и не полетит в Москву. Марина твердо намеревалась поступить именно так и провести в долине полных десять суток, до истечения контракта с наемниками, но сообщать об этом Злате она не собиралась. Конфликт на сутки раньше ей не нужен. Отцовская помощница всячески пыталась остаться в палатке, наверняка хотела присутствовать при разговоре с Гольдберг и сеансом гипнотерапии Аннеты, но Марина легко разгадала ее замысел и тактично указала на дверь. Злате ничего не оставалось, как пожелать ей комфортного отдыха и уйти.

Сразу же после нее к Марине явилась Гольдберг и полчаса сетовала на то, что у нее не оказалось какого-то суперсложного оборудования. Профессор пеняла то на долину, аномалия которой оказалась редчайшей, то на недальновидность научного сообщества, не видящего перспектив в исследовании паранормальных явлений подобного характера, то на жадность производителей, выставлявших огромные цены за изготовление штучной аппаратуры максимальной сложности по частным нестандартным заказам. Смысл ее тирады сводился к элементарному: нужно больше денег. Имеющееся оборудование не в состоянии засечь аномалию, но сама аномалия есть, все видели ламповые помехи на жидкокристаллических дисплеях! Но при надлежащем финансировании профессор изготовит на порядок более чувствительный девайс, который зафиксирует все параметры местной аномалии. Не пройдет и двух-трех лет, как эту экспедицию можно будет повторить и получить блестящие результаты! На основании которых обещанный Марине прибор будет создан, и проблема галлюцинаций решится раз и навсегда!

Раскусить Гольдберг было еще проще, чем Злату. В какой-то миг Марина четко ощутила, что видит профессора насквозь. Гольдберг понятия не имеет, где и что искать. Все ее приборы оказались бесполезными, никаких помех на жидкокристаллических дисплеях не было. Это простенькая программа-эмулятор, которую профессор запустила специально, чтобы хоть как-то продемонстрировать Марине свою полезность. Гольдберг выгодно получать от нее щедрое финансирование, которое она тратит не столько на исследования, сколько на себя и своего молодого ассистента-любовника. Ибрагим любит дорогие костюмы и модные спортивные авто, а это стоит недешево. Поэтому профессор сейчас лезет из кожи вон, изощряясь в лживых обещаниях. Боится потерять весьма состоятельного клиента. Марина повеселилась про себя, глядя на Гольдберг, с суперумным и очень серьезным лицом оперирующей потоками сложных научных терминов, после чего сослалась на усталость и вежливо выпроводила прочь, не сказав ни да, ни нет.

Следом за профессором в палатку вошла Аннета. Догадаться, как все пройдет, было элементарно, и Марина даже не стала скрывать своего пренебрежения. Она велела Саиде подать ужин на одну персону и слушала медиума в процессе употребления пищи. Аннета сначала ожидаемо извинилась за свое фиаско с вторичным погружением в транс, потом ожидаемо извинилась за свой отказ от приглашения на обед, после чего ожидаемо попросила прощения за свое пикантное поведение в палатке наемников. Аргументы, которые Аннета выбрала в свое оправдание, оказались еще более нелепыми, чем предполагала Марина. Якобы зло, окутавшее долину, настолько ужасно, что даже эманации его сна способны мешать медиуму подключаться к астралу и дестабилизируют спиритический сеанс. Поэтому Аннета была вынуждена заняться сексом, чтобы получить мощный приток энергии, вырабатывающейся в процессе этого. Короче, во всем виновато спящее зло, это оно заставило ее совокупиться с Якутом. Зато! Зато после вышеуказанного процесса сексуальная энергия заполнила Аннету, и ее экстрасенсорные способности подпрыгнули о-го-го как! И теперь она точно знает, что зло вскоре проснется, и потому из долины нужно уезжать, желательно побыстрее. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Марины, стало откровение Аннеты насчет заколки: она-де чувствует, что заколка не спасет от монстра, потому что великие и могучие древние силы создали ее не для этого.

На этом месте Марина сообщила Аннете, что чувствует себя очень уставшей, и поинтересовалась, не может ли та использовать свои возросшие способности медиума и погрузить ее в то самое видение, которое сама же и нарушила. Или показать ей что-нибудь другое из области информации о древнем зле, пока оно спит. Аннета сразу же сникла и обреченно пробормотала, что не сможет сделать это, потому что эманации сна, в который древнее зло погрузило долину, мешают ей. Марина продемонстрировала понимание и предложила ей продолжить разговор завтра. Та с удрученным видом ушла, и Марина, закатывая глаза от сильного желания обложить всех громогласным матом, велела Саиде подготовить постель и покинуть палатку.

Профессор, медиум, военные, ФСБ-шники, отцовская помощница и даже Смирнов – все они бесполезны! Все! Никто ничего не может, только получать деньги! Самое главное заключается в том, что все важное, что Марина узнала за сегодня, она сделала сама! Теперь она ясно видит, что Аннета не имела к видению никакого отношения, она такой же медиум, как Сармат – балерина, и такой же гипнотерапевт! Несет какую-то до примитивизма тупую чушь в свое оправдание! Лишь бы не признаваться, что увидела десяток маскулинных мачо и не смогла обуздать вспыхнувшую похоть! А теперь еще пытается убедить Марину уехать отсюда поскорее, чтобы не позориться перед всеми! Но Марине все это безразлично. От услуг Аннеты и Гольдберг она избавится через секунду после того, как возьмет в руки заколку. И она сделает это, потому что очень четко ощущает, что Макс прав – заколка здесь, в долине.

Более того! Реликвия где-то близко, совсем близко! Теперь Марина чувствует это особенно сильно. Что само по себе интересно: выходит, у нее тоже есть какие-то экстрасенсорные способности! Настоящие, в отличие от Аннеты! Поэтому, что бы кто ни говорил, Марина будет оставаться в долине до тех пор, пока не получит искомое! А с отцом можно разговаривать через Злату, не подходя к трубке лично, чтобы он не передал ее маме, как в прошлый раз. Потом, когда Марина найдет заколку, она навестит родителей, и все нормализуется. Заколка будет в ее руках, это девушка ощущала более чем отчетливо. Даже если солдаты за завтрашний день не разыщут реликвию, она заставит наемников исползать долину, но все равно получит кинжал. Долина невелика, вот пусть люди Сармата докажут, что небесполезны, а заодно отработают свои деньги. Руководство Частной Военной Компании заверило ее, что им обещана солидная плата, а сами наемники находятся в ее полном распоряжении. Вот и отлично!

Марина разулась, сняла зимнюю одежду и залезла под походное одеяло прямо в спортивном костюме. В палатке было тепло, но лучше пусть во сне ей станет жарко, чем холодно. Как говорит мама, жар костей не ломит. Марина развернулась лицом к фонарю, закрыла глаза и неожиданно быстро погрузилась в сон.

* * *

Аннета вышла из палатки Марины и поежилась, торопливо застегивая молнию на зимней куртке под самое горло. Вокруг было темно и холодно, порывы усиливающегося ветра задували в лицо и отзывались в ушах тихим свистом. С самого начала ветреной погоды ей чудится в этом свисте тихое женское всхлипывание, в котором Аннета узнавала свой собственный голос. Как будто это она сама устало и обреченно плакала где-то в холодной лесной чаще вот уже много-много часов. Но стоит ей прислушаться, как шум ветра становится всего лишь шумом ветра, и понять, слышала ли она собственный плач наяву, не удавалось. Может, это астрал предупреждает ее об опасности, а может, это всего лишь нервы. Нервы у нее напряжены с того момента, как она ощутила окутавший долину сон. Это не просто состояние сна, нет! Это спит ужасное, жуткое, кровожадное Зло, владеющее этой долиной тысячи лет. Но Зло спит не всегда. Оно регулярно просыпается, чтобы убивать и наслаждаться убийствами. И опасность в том, что Аннета чувствует, что Зло может проснуться. Как и когда это произойдет – непонятно, но это еще не все.

Древнее Зло спит большую часть времени не просто так. Таким способом оно скрывается от могущественных врагов, желающих ему смерти. И враги эти не спят никогда. Понять, кто они и где находятся, невозможно. Астрал повинуется им, и потому их следов в нем не остается. Точнее, они остаются лишь тогда, когда те, кто оставил их, желают, чтобы следы остались. До того момента, пока Аннета не оказалась возле пепелища, она вообще не знала об их существовании. Но там, среди обугленных остатков сгоревших бревен, она ясно увидела их взгляд. И четко поняла, что в этом случае враг твоего врага вовсе не твой друг. Могучие древние силы находятся где-то не здесь, но их око всевидяще и вездесуще. Они оценивают каждого по своим неизвестным критериям, и от этой оценки зависит их реакция. Кому-то они помогут – это редкость, а кого-то убьют – такое случается чаще, но наиболее типичным является просто игнорирование. Надеяться на них опасно, ибо в погоне за их помощью можно самому прийти навстречу собственной смерти. А если эти могучие силы сойдутся в битве со спящим Злом, то в эту мясорубку лучше не попадать – живым не выйдешь.

Инстинкт самосохранения требовал от Аннеты как можно скорее убраться из этой пока еще безопасной долины, но как это сделать, она не знала. Попытка убедить в этом Марину не удалась, эта заносчивая доченька российского олигарха не верит ей. Не верит из-за того, что Аннета не смогла показать ей какое-то видение. Как можно угадать, что за картина сформировалась в сознании психически нездорового человека под действием окутавшего долину сна?! Могла бы хоть объяснить, что именно хочет увидеть! Какие шаманы, какие танцы?! Это Аннете ни о чем не говорит! Здесь, в долине, нет никаких шаманов, как она должна догадаться о сути видения?! Она даже пыталась погрузить Марину в гипнотический сон и показать ей танец индейских шаманов из Оклахомы, который очень впечатлил саму Аннету как-то раз во время просмотров посвященных экстрасенсорике каналов на ютубе. Но сон, наложенный на долину Древним Злом, не позволил ей сделать это. Зло невероятно могуче, человек для него не более чем пушинка, противостоять этому невозможно!

Она изо всех сил пыталась войти в астрал и увидеть хоть что-нибудь, но преодолеть дремотную вату, окутавшую долину, было невероятно тяжело. Аннета даже занялась спонтанным сексом с Якутом, хотя первоначально не была уверена, хочет ли она сделать это. Она с юных лет замечала, что ее способности медиума реагировали на женские гормональные всплески, обостряясь в момент таковых и спадая на нет в остальное время. Сейчас ей потребовались все возможные ресурсы! Она попыталась войти в транс прямо во время соития, и ей это удалось, но от этого стало только хуже. Увидеть что-либо конкретное она не смогла, зато четко поняла, что Древнее Зло скоро проснется, и из долины необходимо бежать. Когда способность воспринимать реальность вернулась к ней, она обнаружила себя на склоне мраморной горы, стоящей на самом краю одной из мраморных террас, в шаге от пропасти. Судя по цепочкам следов на жиденьком снегу, она ходила по краю не меньше часа, каждую секунду рискуя сорваться, но не оступилась ни разу. Окутавший долину сон не позволял ей сделать роковой шаг, словно берег Аннету для своих целей. Поняв это, женщина бросилась к Марине, но не преуспела.

Сначала ей пришлось долго ждать своей очереди на посещение дочки олигарха, потом терпеть издевательское отношение, а затем ее фактически выгнали вон. Аннета готова стерпеть это, лишь бы оказаться вне этого жуткого места, которое в любую секунду может стать смертельной ловушкой, но эта психически больная неуравновешенная соплячка ее не слушает! Безраздельно властвующий над долиной сон сводит на нет ее гипноз, эта напыщенная стерва перестала на него реагировать, а ведь в Женеве все было отлично! Аннета хоть сию минуту готова бежать из долины даже пешком, но куда?! Она даже не знает дороги! Надо что-то делать, но что?!

Женщина, зябко ежась, засунула руки в карманы куртки. Боже, почему в России так холодно?! Стоило наступить темноте, как температура опустилась до минус десяти и поднялся жуткий ветер! Лично она сказала бы, что сейчас на улице все минус тридцать! Как тут бежать, в таких условиях?! Аннета покосилась на охраняющих лагерь наемников. Один сидел возле входа в палатку Марины, усевшись на какой-то ящик, двое других неторопливо обходили лагерь, подствольный фонарь еще одного был виден вдали, возле теряющейся во мраке туши вертолета. Эти чувствовали себя вполне комфортно. Может, у них снаряжение теплее… Но, скорее всего, сказывается военная подготовка и то, что все они из России, значит, это для них обычные условия. Аннета торопливо направилась к своей палатке. Там должно быть тепло, ей обещали обогреватель. И там уж точно нет этого ледяного ветра, терзающего ее слух невнятными галлюцинациями.

Она миновала палатку ученых и неожиданно остановилась. Входной полог их палатки был застегнут на молнию и наглухо залеплен липучками, но ночные тени, скрывающие палаточную стенку, вдруг начали эфемерно светлеть. Аннета ощутила слияние с астралом и воззрилась сквозь материал палатки, ставший прозрачным для ее взгляда. Внутри было тепло и светло, в одном углу работал обогреватель, в другом светильник. Посредине, на раскладном походном стуле сидел Ибрагим, расправив плечи и выпрямив спину, словно король на троне. Из одежды на нем были лишь клепанные стринги из глянцевой черной кожи и такие же клепанные нарукавники, но понять это Аннета смогла не сразу – тело Ибрагима оказалось заросшим густым курчавым волосом, в изобилии присутствовавшим даже на спине, из-за чего ассистент профессора напоминал не то обезьяну, не то человека, облаченного в карнавальный костюм обезьяны.

В шаге от восседающего на стуле Ибрагима на четвереньках стояла Гольдберг. Вместо белья дряблое голое тело профессора было скудно перетянуто кожаными ремнями, сдавливающими целлюлитные телеса, из-за чего Гольдберг напоминала перемотанный веревками распухший окорок. На шее у профессора красовался шипастый кожаный ошейник, поводок от которого держал в руке Ибрагим. В другой руке ассистент сжимал хлыст. Ибрагим дернул поводком, заставляя трепыхаться обвисшие складки кожи на теле Гольдберг, и грозно заявил:

– Сегодня ты посмела повысить на меня голос, презренная раба! За это ты будешь наказана!

– Да, мой господин! – с возбужденным придыханием зашептала профессор. – Накажи меня!

Ибрагим принялся несильно хлестать ее хлыстом, обвиняя в непослушании и в чем-то еще.

– Да! Да! – томно восклицала Гольдберг на каждый удар. – Сделай это еще! Накажи меня!

Аннета потрясла головой, отгоняя видение, и стенка профессорской палатки потеряла прозрачность, вновь погружаясь во мрак. Женщина брезгливо скривилась. Фу, какая мерзость! Она хоть понимает, что в свои годы в таком виде выглядит отвратительно? Эта старая дура всерьез уверена, что все еще неотразима, потому что от нее без ума двадцативосьмилетний мужчина! Поверить в то, что ее ассистент отличается от обычного альфонса лишь тем, что более хитер и в его планы входит не только получать от старой тетки-профессорши деньги и дорогие подарки, но и сделать за ее счет карьеру, Гольдберг не желает. Убедила сама себя в том, что у Ибрагима с ней любовь, а не просто выгодный секс. Глупая старая кляча!

Медиум скривилась и торопливо зашагала дальше. Но в следующую секунду вновь остановилась. Секс. Сковавший долину сон нейтрализовал ее гипнотические способности, но эти чары у нее есть! И ради своего спасения она использует их максимально эффективно! Она не какая-то там дряблая старушенция, она уверенная в себе леди! Надо найти Якута, соблазнить его и заставить помочь ей покинуть долину! На побег наемник, конечно же, не решится, но ей этого и не нужно. Пусть выведет ее из долины и обеспечит палаткой, или построит какое-нибудь убежище, где Аннета сможет дождаться спасателей. Пусть придумает, как и под каким предлогом их вызвать, он же профессионал, у него должна быть какая-нибудь аварийная рация или что там военные используют в таких случаях! Главное, чтобы ее доставили в ближайший крупный город, где есть международный аэропорт! У нее с собой паспорт и кредитка, так что вернуться домой она сможет. А там ей ничего не страшно. Если эта чванливая доченька олигарха тоже вернется в Женеву, то Аннета сумеет замять скандал, дома ее способности гипнотизера всегда работают! Но об этом она будет думать потом, сейчас главное – спастись из этой спящей долины, пока она не перестала быть спящей!

Аннета развернулась и направилась обратно. Вернувшись к палатке Марины, она подошла к охраннику, поднявшемуся с ящика при ее приближении.

– Где я могу найти мистера Якута? – по-английски спросила Аннета.

Судя по скабрезной улыбке, которую наемник не особо старался спрятать, вопрос он понял.

– Он далеко, – с ужасным акцентом ответил охранник, еще более ужасно коверкая английскую грамматику: – Охраняет подходы к лагерю. Это километр отсюда. – По довольному выражению лица наемника было несложно понять, что он один из тех, кто лично наблюдал фрагмент ее соития с Якутом. – Его нельзя беспокоить, он на посту.

– Когда он вернется? – Аннета выдержала двусмысленный взгляд и даже улыбнулась в ответ. Стыд, неловкость, смятение – она испытала бы все эти чувства. В другой обстановке. Но не сейчас!

– Мы сменяемся через четыре часа, – охранник сверился с хронометром. – Что-нибудь передать?

– Да, будьте так любезны! – Аннета улыбнулась еще милее. – Скажите, что мне необходимо с ним поговорить о важном деле. Это касается поручения, которое мне дала мисс Марина. Пусть мистер Якут зайдет ко мне в палатку, я буду ждать его там. О'кей?

– О'кей! – осклабился наемник. – Я передам мистеру Якуту вашу просьбу, как только он вернется!

Охранник смотрел на Аннету взглядом, откровенным настолько, что она сразу поняла: он с удовольствием заменит ей Якута, только попроси. Это упрощает дело! Соблазнить его сейчас не получится, он на посту и не пойдет ей навстречу. А через четыре часа вернется Якут, и проблема будет решена. Но если Якут вдруг испугается попасть в немилость у своего начальства еще раз и откажется ей помогать, Аннета очарует этого. Он готов, она это видит! Для большей надежности женщина посмотрела на охранника призывным взглядом и томно произнесла:

– Спасибо, офицер! Вы очень добры! Спокойного дежурства!

Наемник намек понял, это она увидела сразу. Но, похоже, он не ожидал от нее таких взглядов и интонаций и попросту опешил. Охранник запоздало улыбнулся вновь, поблагодарив, и Аннета, одарив его на прощание сексуальной улыбкой, грациозно направилась к себе, покачивая бедрами. Делать это на холодном ветру, отдающимся в ушах собственным призрачным плачем, было нелегко, но женщина твердо держала себя в руках. Она выберется отсюда любой ценой! Пусть лучше потом все это будет вспоминаться ей в виде экстремального приключения с пикантным сюжетом, чем она умрет здесь ужасной мучительной смертью! Все, о чем рассказывала эта неврастеничка Марина, есть сущая правда, теперь Аннета знает это точно! Надо бежать! Бежать! Почему эта напыщенная дура добровольно остается здесь, в том самом месте, где сама же чуть не погибла?! Она надеется на древний кинжал, но Аннета чувствует, что с этим кинжалом не все так просто! Но эту упрямую заносчивую дуру не переубедить. Это ясно, как божий день. Поэтому пусть делает, что хочет, а Аннета рисковать своей жизнью не будет.

Медиум вошла в свою палатку и замерла, оказываясь в полной темноте. Где-то тут, в углу, должен быть светильник. Женщина принялась на ощупь пробираться в нужном направлении, как вдруг боковое зрение уловило в темноте какое-то шевеление.

– Саида? – Аннета резко развернулась. – Это ты?

Ответа не последовало, и она поняла, что Саиды не может быть в палатке, она прислуживает Марине и еще не вернулась. А даже если бы вернулась, то никак не могла пройти мимо нее! В палатке был кто-то еще, и этот кто-то, невидимый в темноте, разглядывает ее сейчас почти в упор! Совсем рядом едва слышно прозвучал издевательский смешок, и женщина пришла в ужас.

– Кто здесь?! – взвизгнула Аннета, бросаясь куда-то назад. – Не трогай меня!!!

Она споткнулась обо что-то и упала, больно ударяясь губой от какой-то твердый предмет. Руки сами нащупали угловатый пластиковый корпус, и палец уперся в кнопку выключателя. Раздался щелчок, и по глазам больно ударил луч переносного прожектора. Аннета, жмурясь от рези в глазах, схватила прожектор и осветила палатку. Внутри было пусто. Женщина тихо выругалась. Эта чертова долина сводит ее с ума! Отсюда надо бежать как можно скорее! К дьяволу все! Пусть эта спесивая стерва Марина убирается в ад вместе со всеми своими деньгами! Аннете придется перетерпеть четыре часа, но ни минутой больше!

Разбитая губа саднила, и женщина потянулась к своему чемодану. Немного покопавшись, она извлекла небольшое зеркальце и осмотрела ушибленное место. Губа оказалась разбита и кровоточила, немного припухнув. Черт! Как не вовремя… Это снижает привлекательность и создаст неудобства во время любовных ласк… Неважно! Такие мелочи можно потерпеть, а опухшая губа местных мачо не остановит, они те еще самцы! Главное – не проспать смену постов, потому что если Якут не явится к ней, она здесь не останется! Нужно будет немедленно навестить второго наемника, и это надо успеть сделать быстро, пока тот не ушел в общую палатку! Аннета наскоро замазала опухающую губу гигиенической помадой, сняла куртку и забралась в спальный мешок прямо в обуви. Саида не выключала обогреватель, в палатке было тепло, и в одежде, да еще внутри зимнего спального мешка, быстро станет жарко, но это можно потерпеть. Зато потом, когда придет время, можно будет выскользнуть из палатки быстро и незаметно, не возясь с одеванием и обуванием. Это даже хорошо, что у нее вместо кровати спальный мешок. Его Аннета возьмет с собой!

Саида вернулась минут через десять. Аннета притворилась спящей, и проблем не возникло. Помощница Марины даже перетащила прожектор в свой угол, чтобы тот не мешал спать медиуму. Саида повозилась какое-то время со своими мелкими делами, забралась в спальный мешок и выключила свет. Вскоре из ее угла раздался храп, и Аннета скривилась. Эти русские дикие существа! Хотя Саида вроде бы не русская по национальности, но это ничего не меняет! Она из России, значит – русская! Все, кто из России, все – русские! И все дикари! Даже эта напыщенная стерва Марина со всем ее лоском, купленным на папины деньги! Иначе не была бы напыщенной стервой!

Чтобы не проспать, Аннета установила будильник на своем смартфоне, выключила ему звук и перевела в режим вибрации. Для большей надежности она положила смартфон прямо под ухо и принялась ждать. Время в темноте текло слишком медленно, храп Саиды раздражал все сильнее, и пришлось накрыть голову снятой курткой. Так стало гораздо комфортнее, и вскоре Аннета ощутила, как погружается в сон. Она пыталась сопротивляться, но сон затягивал, мягко, ласково и настойчиво. Не проблема, будильник заведен, она поспит немного, так даже проще коротать время.

Сон был комфортный и позитивный. Аннета неторопливо ехала в ультрадорогом эксклюзивном кабриолете Марины в одном из ее ультрадорогих дизайнерских платьев по залитым летним солнцем набережным Сен-Тропе и наслаждалась жизнью. Во сне кабриолет и платье принадлежали ей, и Аннета манерно вела машину одной рукой, получая удовольствие от производимого на окружающих эффекта. По этим улицам ходят небедные люди, но даже они оценили ее уровень! Аннета скользила пренебрежительным взглядом по мужчинам, провожающим ее вожделеющими взорами, и пронзала победным взглядом завидующих женщин. Жизнь удалась!

Кто-то расстегнул ее спальный мешок и улегся рядом, запуская холодные руки ей под одежду.

– Якут… – сонно поежилась Аннета, – это ты?..

– Да, любимая! – Голос наемника томно шептал ей на ухо по-французски без всякого акцента.

– У тебя руки холодные… – Манящее сновидение не пропадало, и просыпаться не хотелось.

– Так лучше? – поинтересовался Якут, и его руки стали теплыми.

– Как ты сделал это… – Чарующее море и набережная Сен-Тропе медленно таяли у нее перед глазами, и Аннета пыталась остаться там, в шикарном авто и шикарном платье.

– Нагрел возле обогревателя, – страстно прошептал голос Якута, и его теплые руки скользнули вниз по ее животу. – Иди ко мне, любимая! Я хочу тебя!

– Я тоже тебя хочу… – сквозь не отпускающий ее сон прошептала Аннета, стискивая бедрами его руку. – Но сейчас мы не можем сделать это… Это место действует на меня угнетающе… Я здесь глубоко несчастна… Если ты хочешь меня, то должен вывести меня из долины…

– Конечно, любимая! – горячо зашептал голос Якута. – Все, что пожелаешь, моя королева! Идем!

Его руки принялись стаскивать с Аннеты штаны. Женщина сонно засмеялась.

– В таком виде мне будет холодно идти через вашу дремучую тайгу…

– Не будет! – Шепот Якута казался ей все более сексуальным. – Я согрею тебя своей страстью! Вот увидишь, скоро тебе станет не до холода! Любимая, так мы уходим из долины или нет?

– Уходим… – Сновидение медленно исчезло, но сонное состояние осталось.

В темноте Якута видно не было, угадывался лишь его неясный силуэт, и сонная Аннета поплелась к выходу. Теплые невидимые руки попытались стянуть с нее трусы прямо на ходу, но женщина игривым движением таза не позволила им это сделать.

– Сначала выведи меня из долины… – прошептала она, вяло распечатывая входной полог. – Потом получишь награду… – женщина сонно хихикнула про себя: горячий мачо посреди холодной тайги…

– Да, моя королева! – страстно согласился шепот Якута. – Не медли, я весь горю! Скорее наружу!

Аннета распахнула полог и вышла в ночную темноту, погруженную в снегопад из мелких, словно песок, снежинок. Босая ступня утонула в мягком сугробе. На улице действительно было не холодно.

Глава седьмая

Марина сидела на грубом деревянном табурете посреди погруженного во мрак зимовья и до боли в пальцах сжимала фонарь. Время тянулось безгранично долго, внутри накапливался ужас, и девушка нервно водила лучом света из стороны в сторону, освещая утлое пустое строение. В темноте за окном заскрипел снег, кто-то неторопливо шел к зимовью, и она задохнулась от страха, узнавая эти шаги. В повисшей вокруг зловещей тишине неровный стук в дверь прозвучал подобно грохоту, и Марина панически вздрогнула. Дверь со зловещим скрипом медленно отворилась, и она направила в дверной проем луч фонаря. На заснеженном крыльце лежал хрипящий Петр, окровавленная рубашка на его спине была разорвана, из-под нее зияла глубокая рваная рана.

– Помогите… – прохрипел он, царапая расколотыми зубами опухшую губу. Его измученным рукам не хватило сил вползти в зимовье, и он едва преодолел входной порог.

– Стой! – Марина дрожащими руками держала его в луче света. – Не подходи! Я знаю, кто ты!

– Да ладно! – Управляющий легко поднялся на ноги и лучезарно улыбнулся идеально ровными белоснежными зубами. Эксклюзивный костюм ручной работы на нем был с иголочки, будто только что от портного. – Прям-таки знаешь?! С твоими-то мозгами? Не может быть!

Он весело и неторопливо направился к ней, не переставая широко улыбаться:

– Раз уж разговор зашел по душам, может, расскажешь?

– Не подходи ко мне! – истерично взвизгнула Марина, запрыгивая на табуретку и целясь Петру в лицо фонарем, словно лучом лазера: – Ты монстр! Ты больной, кровожадный, маниакальный дух, который убивает в этой долине! Ты чудовище! Пошел прочь от меня!!!

– Какой богатый монолог! – восхитился Петр, подходя почти вплотную. – Какие глубокие познания! Браво! Как я и предполагал, ты столь же глупа, как твои приятели!

Неожиданно Марина увидела, что вместо фонаря держит в руках заколку-кинжал. Петр тоже увидел это, и его лицо преобразилось, начиная превращаться в монстра. Его тело стало меняться, увеличиваясь и разрывая на себе одежду, он потерял человеческие очертания и стал жутким монстром, покрытым струпьями серой кожи, густо кишащей трупными червями. Лишенные зрачков черные глаза маслянисто сверкнули, и монстр угрожающе вскинул истлевшие руки, заканчивающиеся длинными узловатыми пальцами с мощными зазубренными когтями.

– Сдохни, тварь! – завопила Марина и ударила монстра кинжалом, но тот ловко увернулся в последний момент. – Сдохни! Сдохни! Сдохни!!!

Она бегала за отпрыгивающим монстром по зимовью, пытаясь пронзить его ритуальным оружием, но чудовище всякий раз успевало уйти от удара и издевательски язвило:

– Тупая звезда! Примитивная самка! Безмозглое животное! Носитель деградировавшего разума!

Наконец, Марина изловчилась и прыгнула прямо на монстра, вонзая ему кинжал точно в разделяющий черные глаза старый шрам. Из шрама брызнула голубая кровь, монстр издал истеричный женский визг и бросился к двери. Не переставая визжать, он выскочил на улицу и исчез в ночном мраке, пропадая из вида. Невидимый монстр, оглашая окрестности непрекращающимся визгом, принялся носиться вокруг зимовья, и Марина проснулась, подскакивая на походной кровати.

Она находилась в своей палатке, залитой светом электрических светильников, вокруг было пусто, входной полог застегнут, но женский визг не прекращался. Он исступленно звучал откуда-то снаружи, и до Марины доносились невнятные выкрики наемников. В груди зашевелился страх, и она подбежала к выходу, торопливо вскрывая входной полог. В лицо ударил ледяной ветер, несущий из уличного мрака поток снежной пыли, мгновенно залепившей глаза, и Марина отпрянула, закрываясь руками. С распахнутым пологом визг зазвучал громче и надрывней, ледяной ветер пронзил холодом нагревшееся во время сна тело, и дрожащая от озноба девушка судорожно терла глаза руками, стремясь восстановить зрение. Из ярко освещенной палатки ночная тьма казалась кромешной, и Марина не сразу заметила прыгающие среди лагеря лучи фонарей. Она принялась торопливо натягивать на себя зимнюю одежду, от возрастающего страха не попадая ногами в обувь, и панически косилась в распахнутый палаточный полог. Истошно визжащая женщина, похоже, металась по всему лагерю, ее душераздирающие крики звучали то слева, то справа, то проносились мимо где-то совсем рядом.

Наскоро одевшись, Марина выскочила из палатки и огляделась, закрываясь руками от сильного ветра и пытаясь привыкнуть к ночному мраку. Лагерь был поглощен густой метелью, снежная пыль сыпала сплошным потоком, отражающимся в лучах фонарей бегающих всюду наемников. Они что-то кричали друг другу, одновременно в эфир и напрямую, и Марина испуганно завертелась, пытаясь проследить за их действиями.

– Слева! За второй палаткой! – выкрикнул кто-то. – Не за нашей! За следующей!

– Поздно! Она бежит в другую сторону! – орали ему в ответ. – Правее! Правее!

– Ворон! Обходи ее слева! – Она узнала голос Сармата. – Отсекай от вертолетной площадки!

– Вижу ее! – кричал кто-то еще. – Она возле полевой кухни! Давай наперерез!

Мимо Марины промчалась пара охранников, и девушка проследила за лучами их фонарей. В десятке метров от себя она увидела абсолютно голую окровавленную Аннету. Лицо медиума было искажено ужасом, она, истошно визжа, бежала куда-то сквозь метель, спотыкаясь о палаточные растяжки. Женщина падала, мгновенно вскакивала и бросалась дальше, снова падала, подскакивала на четвереньки и мчалась так, исчезая среди палаток, опять вскакивала на ноги и бежала дальше, не обращая внимания ни на бьющую в лицо метель, ни на холод. Со всех сторон за ней гнались наемники, пытаясь поймать, но исступленно орущая Аннета изо всех сил стремилась избежать пленения. Она меняла направление движения, носилась то вокруг одной, то вокруг другой палатки, подныривая под растяжки и ускользая от более крупных бойцов.

– Марина! – из мелькающей фонарями завьюженной темноты появилась Злата, следом за которой спешили ФСБ-шники. – Вы не пострадали? – Отцовская помощница потащила Марину прочь. – Вам нужно немедленно вернуться в палатку!

– Не трогайте меня! – нервно воскликнула Марина, отшатываясь от нее, и тут же налетела на кого-то, невидимого в темноте. – Уберите руки!

– Назад! – Это оказался вооруженный наемник, охранявший ее палатку. Он лязгнул автоматным затвором и направил ствол на Злату и ее команду: – Отойдите от нее! Иначе открываю огонь!

– Спокойно! Спокойно! – Злата поспешно отшагнула от Марины и осветила себе лицо фонарем. – Мы офицеры ФСБ! Мы здесь по долгу службы! Что происходит?!

– Да хрен его знает… – Наемник поставил автомат на предохранитель и кивнул туда, где остальные пытались поймать истошно визжащую Аннету.

Мечущуюся среди палаток голую женщину окружили, кто-то из наемников бросился на нее из-за угла, в длинном прыжке падая под ноги и Аннета покатилась по снегу. Ее схватили, и медиум, сверкая безумным взглядом, завизжала еще истошнее, отчаянно брыкаясь в попытке вырваться.

– Тащите ее во вторую палатку! – Недалеко от Марины из пронизанной метелью темноты вынырнул Сармат. – Марина! С вами все в порядке? Варан! Ты где?

– Тут! – откликнулся вооруженный охранник и указал на Злату с ФСБ-шниками: – У нас гости.

– Не отходи от нее! – Начальник охраны покосился на Злату и шагнул к Марине: – Прошу вас вернуться в палатку!

– Что случилось?! – Девушка нервно отпрянула, провожая взглядом четверых наемников, тащащих мимо нее голую Аннету, не перестающую истошно визжать и брыкаться. – Что с ней случилось?!!

– Сейчас будем выяснять! – Сармат взял ее под руку и настойчиво увлек к палатке. Злата немедленно устремилась следом. – Зайдите внутрь! Снаружи может быть небезопасно!

– Тогда несите ее ко мне! – Марина поспешила к входу. – Выясняйте все при мне!

Начальник охраны помог ей войти в палатку, но из ФСБ-шников впустил туда только Злату. Он задернул входной полог и вышел в эфир, отдавая распоряжения. Марина нервно стряхнула с себя тающую в тепле палатки снежную пыль и села на раскладной стул. В ушах все еще звенел душераздирающий вопль, и она схватилась за голову, закрывая уши руками. Истошный визг Аннеты неожиданно превратился в исступленные крики Гайшаловой, и перед глазами вспыхнула картина шестилетней давности: Макс с Эдиком пытаются поймать Зарину, голую и перепачканную в крови, с безумными воплями бегающую по снежной целине среди коттеджей отеля. Истошный визг вгрызся в барабанные перепонки, пронзая мозг, и Марина что есть силы сдавила уши ладонями.

– Заткните ее! – заорала она. – Заткните!!! Немедленно!!!

Кто-то схватил ее за руки, и Марина поняла, что монстр добрался до нее. Она взвыла, вырываясь, но ее обездвижили, и носовые пазухи резануло острым запахом нашатырного спирта. В глазах прояснилось, и девушка увидела перед собой Злату с пузырьком в руке.

– Марина? Вы меня понимаете? – отцовская помощница вглядывалась в ее глаза.

– Да, – Марина нервно сглотнула и хотела дотянуться до стоящих на столике напитков, но оказалось, что стоящий за стулом Сармат крепко держит ее за руки. – Отпустите меня, я в порядке!

Сармат разжал захват, и Марина схватила с походного стола бутылку с ликером. Девушка, не останавливаясь, сделала несколько глотков и с трудом перевела дух.

– Этот визг выбил меня из колеи! – объяснила она Злате, буравящей ее встревоженным взглядом. – После той резни я болезненно реагирую на такие крики.

– Она уже не кричала в тот момент, когда вам стало плохо. – Сармат плавно, но настойчиво отобрал у нее бутылку. – В таком состоянии алкоголь лучше не употреблять. Может стать хуже.

– Вы что, психиатр?! – вскинулась Марина, пытаясь забрать бутылочку обратно. – Отдайте!

– Прошу вас расценивать это как рекомендацию вашей охраны, – Сармат не отдал ликер, и бутылка исчезла из вида. – Помните, мы здесь ради вашей безопасности. И сделаем все, чтобы вы не пострадали.

Входной полог распахнулся, заставляя Марину вздрогнуть, и в палатку ввалились четверо наемников с Аннетой на руках. Медиум была наспех закутана в грубое походное одеяло и продолжала отчаянно брыкаться, но кричать уже не могла, ее рот был наскоро заткнут сооруженным из перчатки кляпом. Едва женщина оказалась внутри, она прекратила дергаться, ее тело обмякло, и голова безвольно поникла. Ее усадили на свободный стул, и стало видно, что ее ноги и руки сковывают одноразовые пластиковые наручники. Следом за наемниками в палатку вошли ФСБ-шники, за ними вбежала перепуганная Саида с одеждой Аннеты в руках и в нерешительности остановилась возле выхода.

– Вы знаете, что произошло? – Сармат с подозрением посмотрел на Саиду.

– Нет! – Та отшагнула, бледнея еще сильней. – Когда я закончила работу и вернулась в нашу палатку, она уже спала! Я легла спать и проснулась от того, что она кричит на улице! Ее одежда осталась в палатке, вот она! – Саида показала ворох женских тряпок в своих руках. – Как будто она вышла на улицу в одном нижнем белье!

– Белья на ней нет. – Ворон, стоявший к Аннете ближе всех, несильным движением выдернул из ее рта кляп. Женщина никак не отреагировала, продолжая смотреть в пол. – Она голая и вся в крови. Левая губа разбита и сильно опухла.

Он осторожно распахнул края одеяла, обнажая безвольно сидящую Аннету, и Марина дернулась, как от удара током. Тело Аннеты было вымазано кровью, в окровавленных жировых складках на животе копошилось несколько белесых личинок. Внезапно Марина поняла, что вместо Аннеты на стуле сидит Гайшалова и смотрит на нее безумным взглядом.

– Ты вернулась… – булькнула Зарина перерезанным горлом. – Найс… Мы скучали по тебе…

Марина отшатнулась, едва не испустив дикий вопль, но споткнулась о стоящий у стены чемодан, и эта встряска вернула ее к действительности. Крик застыл в горле, не успев вырваться, и мертвая Гайшалова исчезла, уступив место Аннете. Все резко обернулись к Марине, и она хмуро произнесла:

– Я в порядке.

Сармат перевел взгляд на Ворона:

– Это изнасилование?

– Непонятно, – ответил тот. – Она вся в крови. От изнасилования столько не бывает. На ней какие-то черви и воняет тухлятиной. Может, упала в какую-нибудь яму с разложившейся тушей. Только где она ее нашла в такой минус? – Ворон запахнул на Аннете одеяло.

– Или ее туда столкнули, – многозначительно произнесла Злата. – Вряд ли она добровольно покинула палатку голышом. Кто-то вывел ее оттуда, угрожая расправой. Должно быть, ее укутали во что-нибудь, чтобы не замерзла, но и убежать не смогла. Что она кричала, когда вы ее поймали?

– Ничего понятного, – поморщился Ворон. – «Нет!», «Не трогайте меня!», «Отпустите!» и просто визжала как резаная. Я пытался спросить, кто на нее напал, но она никого не слышала. А может, не понимала меня, я английского почти не знаю.

– Оденьте ее! – велел Сармат Саиде. – И попробуем с ней поговорить.

Саида торопливо протиснулась меж набившихся в палатку людей, подошла к Аннете, сложила рядом ее одежду и сняла с нее одеяло. Она взяла в руки штаны от спортивного костюма и склонилась над ногами Аннеты, но сразу же отпрянула.

– На ней черви! – Саида испуганно оглянулась. – На ногах, на животе и даже в паху! Ее прямо так одевать?

– Отмойте ее! – приказал Сармат и перевел взгляд на Ворона: – Принеси воды и тряпку!

Наемник вышел из палатки, и Злата подошла к Аннете. Она подобрала одеяло, вновь закутала в него медиума и поднесла к ее носу пузырек с нашатырем. Голова Аннеты дернулась, и взгляд из стеклянного стал безумным.

– Аннета? – позвала ее Злата. – Вы меня слышите? Скажите мне, кто на вас напал?

– Мы все в его власти! – захихикала медиум. – Надо было уходить, пока была возможность! Я предупреждала! А теперь поздно! Он всех убьет! – безумно смеялась она. – Мы все умрем! Он хотел убить меня, но я убежала! Лучше умереть позже, чем раньше!

– Кто это сделал, Аннета? – нахмурилась Злата. – Кто хотел убить вас? Вы можете назвать имя?

– Я не знаю его имени… – медиум перестала смеяться и панически съежилась. – Я знаю, что когда попадешь в его руки, лучше умереть раньше, чем позже!

– Вы сможете узнать его, если увидите? – повысил голос начальник охраны. – Я буду заводить сюда людей по одному и без оружия. Вам ничего не угрожает. Просто опознайте его.

– Ничего не угрожает? – Аннета удивленно подняла брови и вновь захихикала: – Точно! Нам уже ничего не угрожает! Потому что это не угроза! Это смерть! – Безумное хихиканье стало сильнее: – Мы все умрем… он хотел меня убить, но я убежала… лучше умереть позже, чем раньше… Он хотел меня убить, но я убежала… лучше умереть позже, чем раньше…

Взгляд Аннеты потух, и она обмякла, не переставая едва слышно бубнить одно и то же. В палатку вернулся Ворон с бутылью воды и простеньким полотенцем в руках. Они с Саидой принялись отмывать бормочущую Аннету, и Сармат велел остальным наемникам осмотреть лагерь. Охранники покинули палатку, и Сармат подошел к Марине.

– Мне жаль, что так произошло, – негромко произнес он, хмуро косясь на Злату и ее ФСБ-шников, один из которых фотографировал Аннету на смартфон. – Мы всегда проверяем своих сотрудников, и такого никто не ожидал. Не исключено, что это кто-то из пилотов, их я не знаю, это не мои люди. Я проведу очную ставку с каждым, и если она опознает насильника, он отправится под суд…

– Мы должны покинуть долину немедленно. – Марина, не сводящая глаз с Аннеты, вышла из ступора. – Вы слышите меня? Немедленно! Бросайте все и улетаем! – Она обернулась к Злате и нервно воскликнула: – Прямо сейчас! Я приказываю! Мы улетаем!!! Что вы стоите?!!

Сармат дождался, когда она закончит, и нейтральным тоном сказал:

– Мы не можем вылететь прямо сейчас. Это невозможно. На улице ночь, снегопад и сильный ветер. Видимость ноль. Вертолет не сможет взлететь.

– Боюсь, что он прав, – осторожно присоединилась Злата. – В такую погоду полеты невозможны…

– Звоните отцу! – перебила ее Марина. – Вызывайте вездеходы! Делайте, что хотите!

– Я немедленно этим займусь! – заверила ее Злата, вынимая из кармана спутниковый телефон. – Прошу вас, Марина, сохраняйте спокойствие, вам вредно нервничать! Я все организую!

– Пожалуйста, присядьте, – Сармат с мягкой настойчивостью пододвинул Марине стул и протянул бутылочку с водой. – Сделайте несколько глотков и попытайтесь дышать глубже.

– Я хочу поговорить с пилотами! – Марина проигнорировала и стул, и воду. Она схватила с походного стола новую бутылку с ликером. – Вызовите их ко мне! Сейчас же!

– О'кей! – Начальник охраны силой отобрал у нее бутылку. – Будет сделано! Но обещайте, что вы присядете, отдышитесь и обойдетесь без алкоголя!

– Марина, пожалуйста, сделайте, как он говорит! – мягко попросила Злата. – Это пойдет на пользу! Мы все очень волнуемся за вас…

– Вы уже связались с отцом?! – вновь перебила ее Марина. – С военными?! Спасателями?! С продавцами вездеходов?! Тогда что вы лезете не в свое дело?!

– Извините, – Злата была сама корректность. – Но я не могу работать, видя, что вам плохо!

– Я в порядке! – Марина вырвала из рук Сармата бутылку с водой и демонстративно уселась на походный стул. – Ну? Все довольны?! Тогда сделайте уже свою работу!!!

Злата еще раз заверила ее, что скоро все будет, и подошла к своим ФСБ-шникам. Сармат остался рядом с Мариной, исподлобья разглядывая отцовскую помощницу, тихо шепчущуюся со своей командой, и еще более тихим голосом отдавал в эфир короткие непонятные команды. Марина нервным движением откупорила бутылку с водой, сделала пару глотков и уперлась ногой в лежащий рядом чемодан. Чемодан лежал с краю, упираясь в палаточную стену, и ей не мешал, да и двигать его было некуда, но тупость окружающих бесила, и Марина в негодовании впечатала в него ногу, проминая пластиковый корпус. Неожиданно она поняла, что начальник охраны говорит шифром. Вот почему его команды кажутся ей бессмысленным набором слов. Это код. Наемники начали использовать его потому, что не доверяют посторонним. А посторонние для них – это все, кто не они сами. Это необходимо обдумать! Страх и нервозность пошли на убыль, и Марина принялась анализировать происходящее.

Сармат считает, что Аннету изнасиловали и пытались убить. А что еще он должен подумать при виде голой, вымазанной в крови женщины, в безумии мечущейся посреди метели с дикими воплями? Судя по действиям, ФСБ-шники думают то же самое. Один из них тщательно зафотографировал безучастную ко всему Аннету и даже пытался задавать ей вопросы, но медиум не реагировала на внешний мир, продолжая бессвязно бубнить одно и то же, на середине фразы переходя с английского на французский и обратно. Но, в отличие от ФСБ-шника, Сармат уверен, что его люди ни при чем. Значит, с его точки зрения, это сделал кто-то другой, то есть пилоты или сами ФСБ-шники. Или Ибрагим. Или Макс, хотя это вряд ли, он же привязан к стулу. Может, и те, и другие считают, что в лагерь пробрался кто-то посторонний, например, те самые психопаты, которые устроили здесь резню шесть лет назад. Никто не верит в монстров, ходячих мертвецов и Древнее Зло.

А зря. Монстр здесь, он вернулся вместе со снегопадом, Марина ощущает это совершенно точно. Сегодняшний сон она увидела неспроста! Это сработали ее проснувшиеся экстрасенсорные способности! Обычно за толкованием снов она обращалась к Аннете. И очень жаль! Знать бы сразу, что она бесполезная шарлатанка! Не важно, теперь Марина способна разобраться во всем сама. Итак, во сне монстр вернулся – что это означает, понятно сразу: монстр вернулся. Доказательство этого прямо сейчас Саида и Ворон отмывают от тех самых трупных червей, которые сопровождают его всюду. Идем дальше! Во сне монстр насмехался над ней – что это означает? То же самое: насмешку. Он издевается над ней, чтобы помучить, это его стиль, он никогда не убивает быстро. Значит, сразу за ней он не придет, а будет доводить ее до состояния животного ужаса, убивая других, как делал это тогда, в отеле. То есть у нее еще есть какое-то время, прямо зависящее от количества людей вокруг! И наконец, заколка! Во сне фонарь превратился в заколку, монстр получил удар и бежал. Значит, этим ритуальным кинжалом его можно убить, и он это понимает, поэтому сразу спасается бегством.

И эта заколка здесь, в долине, Марина чувствует ее присутствие, она где-то близко, найти ее вполне реально! Без заколки живым из долины не выбраться, но как только ритуальный кинжал окажется в ее руках, ей станет не страшен ни монстр, ни его мертвецы, ни оставшиеся после всего этого галлюцинации. Макс тоже это чувствует, поэтому и рвался сюда, несмотря ни на что. Надо использовать его для поисков! Если его психически больной мозг одержим навязчивой идеей, он может искать заколку под присмотром наемников! А если вдруг из долины все-таки удастся выбраться, она просто прикажет разбить лагерь рядом и продолжит поиски дистанционно! Смирнов, военные, наемники, нанятые за деньги местные – не важно! Заколку необходимо найти, иначе ее жизнь рано или поздно закончится сумасшедшим домом. Итак, вывод: вокруг нее всегда должно быть много людей, это раз. Смирнова необходимо освободить, приставить охрану и отправить на поиски – это два.

Злата, одновременно возящаяся со спутниковым телефоном и шепчущаяся с ФСБ-шниками, отошла от них и приблизилась к Сармату.

– У вас есть спутниковая связь? – негромко спросила она мрачно взирающего на нее начальника охраны. – У меня телефон не видит спутник! Наверное, это из-за метели.

Сармат молча достал откуда-то из-за пазухи спутниковый телефон и посмотрел на дисплей.

– У меня тоже, – он продемонстрировал ей дисплей. – Для устойчивой связи нужна прямая видимость. Попробуйте выйти на центр лагеря, к полевой кухне. Там место открытое.

Отцовская помощница направилась к двери, и в этот момент входной полог распахнулся. В палатку ввалился один из пилотов, с головы до ног усыпанный снегом. Следом за ним вошел кто-то из наемников. Судя по возмущенному лицу пилота, он был сильно разозлен, его упитанные щеки и мясистый нос аж раскраснелись от эмоций.

– Вы на тот свет собрались?! – без всякого предисловия накинулся он на Марину, из-за чего Сармат со Златой, не сговариваясь, сделали шаг в его сторону. – Какой, на фиг, вылет?! Метель такая, что дальше десяти метров не видно ни фига! Скорость ветра за тридцать, порывы постоянно меняют направление, в небе сплошная снежная каша непонятно до какой высоты! Вся долина окружена сопками, дистанции маленькие, размажемся о гору прежде, чем увидим, что она перед нами!

– Я не собираюсь рисковать жизнями людей, – спокойно ответила Марина. – И сама умирать тем более не тороплюсь. Хотела бы понимать, при каких условиях мы можем улететь. Слышала, что вертолеты могут летать почти в любую погоду. Что многое зависит от экипажа. Хотела уточнить это у вас. Информация из первых рук всегда надежнее.

– Ну хоть у кого-то есть мозги! – Пилот облегченно выдохнул и зло посмотрел на сопровождавшего его наемника. Тот лишь безразлично пожал плечами, мол, я приказы выполняю.

– Нам снег не помеха, – летчик успокоился и принялся объяснять, – ветер, в общем-то, тоже. Тут главное – видимость. По всем требованиям она должна быть не меньше двух тысяч метров. А сейчас она не больше десяти метров! Это верная смерть. Вы не волнуйтесь, мы полного штиля ждать не будем, взлетим, если надо, лишь бы сопки было видно. Долина маленькая совсем, со всех сторон высо́ты, поэтому сейчас здесь сплошной снежный океан бурлит, а тут еще нижний край облаков меньше сотни метров повис! Как только видимость улучшится, чтобы в сопку не врезаться, сразу вылетим. Главное из долины выбраться, а дальше проблем не будет. Мы будем следить за погодой, как взлет станет возможен – сообщим!

– Очень хорошо! – оценила Марина. – Меня устраивает! Вам требуется какая-то помощь?

– Да нет, – пожал плечами пилот, – нас всем обеспечили. Я тогда пойду?

– Идите, – разрешила Марина. – Спасибо за профессиональную консультацию.

Пилот поспешно вышел, и девушка скривилась, разгоняя ладонью воздух перед лицом:

– Он пьян! Невероятно! Где вы его нашли?! А если бы у нас был штиль и требовалось взлетать прямо сейчас?! Он пришел один, потому что второй вообще на ногах не стоит?

– Трезвый он, – неожиданно заступился за пилота наемник, который сопровождал летчика. – Я, когда к ним в вертолет залез, тоже сперва подумал, что они квасят! Запах спирта в кабине стоит! Начал разбираться, оказалось, что они успокоительного напились. У них на спирту успокоительного нет, так они из наших запасов взяли.

– Да? – ФСБ-шник, который ранее фотографировал Аннету, с подозрением нахмурился: – И зачем им оно понадобилось? У них фобия на метели?

– Да фиг поймешь! – Наемник на секунду отвел глаза, но тут же поправился: – Говорят, свист ветра на нервы действует… В ветре женский плач слышится… им! – торопливо уточнил он.

ФСБ-шники переглянулись, и Марина повысила голос:

– Сармат, проверьте экспедицию! Я хочу, чтобы все люди были на виду друг у друга! И приведите сюда Смирнова, мне нужно задать ему несколько вопросов. Господа! Прошу вас покинуть мою палатку, мне нужно поговорить с начальником охраны тет-а-тет!

– Выйду на открытое место, – Злата показала своей команде трубку спутникового телефона и многозначительно добавила: – Потом вернусь в нашу палатку.

Она вышла на улицу, следом ушли ФСБ-шники и Саида с грязным полотенцем в руках. Натягивающий на безучастную ко всему Аннету зимнюю куртку Ворон бросил это занятие и тоже направился к выходу.

– Можете остаться, – махнула рукой Марина. – Оденьте ее и привяжите к стулу. – Брови наемника удивленно поползли вверх, и она уточнила: – Да-да, вы не ослышались. Привяжите ее. Помешанные на потустороннем мире могут быть буйными. Не хочу, чтобы она повредила сама себя или нанесла травмы кому-нибудь.

– Как Гайшалова Сенкевичу? – произнесла Аннета и истерично захохотала, сверкая безумным взглядом. – Это был очень смешной прикол, в буквальном смысле! Жаль, что ты не видела!

Женщина захохотала еще сильнее, при этом ее тело продолжало безвольным мешком полулежать на стуле, двигалась лишь голова.

– Что она сказала? – нахмурился Сармат, делая шаг в сторону медиума. – Это было по-английски?

От резкой вспышки страха Марина сжалась в комок, но паника отступила на удивление быстро.

– Я вроде слышал слово «прикол» … – неуверенно ответил Ворон. – А остальное не понял…

– Она бредит! – Марина задышала ровнее. – Мешает в одну кучу разные языки! Просто оденьте ее и привяжите к стулу! Сармат! Я хочу, чтобы рядом со мной всегда находилось не меньше четырех человек! Все остальные должны находиться вместе или хотя бы попарно! И главное: вы можете вывести нас из этой долины? Пешком? И разбить лагерь за ее пределами, но как можно ближе? Я должна закончить поиски! Экспедиция будет продолжена! Поисковые команды будут заходить в долину утром и уходить вечером!

– До выхода из долины пять километров, – начальник охраны на мгновение задумался. – Под таким ветром будем идти часа полтора. Еще надо лагерь свернуть. И развернуть на новом месте. Итого, придется провести на улице часа два с половиной – три. Если вы уверены, что выдержите, то мы справимся.

– Тогда сделайте это! – решительно велела Марина.

Но покинуть долину не получилось. Сила ветра нарастала с каждой минутой, к тому моменту, когда Сармат попытался организовать свертывание лагеря, снаружи бушевал мощный буран. Под ударами стихии палатки ходили ходуном, бесконечные потоки снежной пыли хлестали с такой силой, что устоять на ногах получалось не всегда. Спустя четверть часа покрытый с головы до ног снегом начальник охраны ввалился в ее палатку с парой таких же наемников и сообщил о невозможности покинуть долину.

– Там настоящая буря, – он устало отдышался. – С ног сбивает, если не держаться друг за друга! Мы срочно усиливаем палатки, чтобы не сорвало! Придется дождаться, когда ветер стихнет!

По его приказу наемники принялись двигать походную мебель и имеющийся в палатке багаж, размещая все вдоль трепыхающихся стен так, чтобы утяжелить слабые места. Привязанная к стулу Аннета продолжала безразлично смотреть в пол и начинала издевательски хихикать всякий раз, когда охрана перетаскивала ее с место на место. Под действием мощного ветра в палатке стало холодать, Марина застегнулась, надела перчатки и пересела ближе к обогревателю. Но не успели ее озябшие пальцы согреться, как входной полог снова распахнулся и в палатку ударил снежный поток. Наемники бросились к выходу и втащили внутрь пару заснеженных фигур, копошащихся снаружи.

– Ветром сбило! – Злата, тяжело дыша, вытирала лицо от снега. – Нога зацепилась за что-то!

Ее ФСБ-шная спутница тихо ругала ураган, с болезненной гримасой держась за колено. Пока наемники запечатывали вход, внутри палатки стало так же холодно, как снаружи, и Марина засунула руки в карманы.

– Вы связались с отцом? – поинтересовалась она.

– Не смогла. – Злата закашлялась, видимо, снег попал в носоглотку. – Телефон не видит спутник. Наверное, снег слишком сильный и толстый слой облаков… Может, буран помехи создает…

– Тогда зачем вы выстудили мою палатку? – Марина вперила в нее недовольный взгляд.

Отцовская помощница подошла вплотную и очень тихо произнесла:

– До выяснения всех обстоятельств нападения на Аннету мы будем находиться рядом с вами. Так вам будет безопаснее. Мы вооружены и не позволим никому подойти к вам без разрешения!

– Для этого у меня есть охрана, – Марина движением подбородка указала на наемников, возящихся с входным пологом.

– Я бы не стала доверять этим людям! – все так же тихо возразила Злата. – Они покрывают преступника!

– Сармат! – требовательно позвала Марина. – Какого преступника вы укрываете?!

– Напрасно вы так, – в голосе Златы сквозила обида. – Я здесь, чтобы во всем помогать вам! Ваш начальник охраны сообщил вам, что его человек с радиопозывным «Якут» не выходит на связь?

– Это правда? – насторожилась Марина. – Вы не можете найти этого Якута?

Она обернулась в сторону Аннеты, но та никак не отреагировала на имя своего любовника.

– Он не отвечает на рацию, – Сармат отошел от своих людей и зло смотрел на Злату. – Это еще не преступление! Может, рация сломалась или аккумуляторы сели на морозе!

Начальник охраны перевел взгляд на Марину и объяснил:

– За совершенный проступок Якут был отправлен нести службу в секрете. Мы организовали секрет в лесу, на подступах к лагерю. Это небольшой шалаш среди ветвей большого дерева. В нем скрытно размещается наблюдатель, который следит за дорогой и подходами к базе. Якут сейчас там. Он должен был смениться десять минут назад, но в такой буран я не стал никого туда отправлять. Хотел сообщить Якуту, чтобы он переждал бурю там. Но он не отвечает на рацию. Может, она там не берет в такой буран! Может, шалаш снесло ветром, и ему пришлось укрыться где-нибудь еще! В овражке или за бугром, в таких местах связь значительно хуже!

– Или он узнал, что его жертва выжила, и скрывается от офицеров ФСБ! – продолжила Злата.

– Бред! – отрезал Сармат. – Якут тут ни при чем!

– Почему вы так уверены? – воинственно спросила отцовская помощница.

– На кой Якуту ее насиловать, если она и так ему дает?! – огрызнулся Сармат, но сразу поправился, косясь на Марину: – Извиняюсь. Тем более зачем убивать?

– Криминалистике известны тысячи случаев, когда психически нездоровые люди убивали своих любовников после секса по одним только им понятным причинам! – заявила Злата.

– Якут психически здоров! – В голосе Сармата зазвучала злоба. – Он бы не стал ее убивать! Он вообще фанатеет от самураев и их кодекса чести! Иногда сильно этим достает!

– Якут – фанатичный самурай! – Аннета вновь затряслась в безумном хихиканье. – Чистокровный самурай из Казахстана! В тамошних степях полно самурайских кавасаки и раскосых глаз!

– Даже она уже в курсе нашего стеба, – огрызнулся начальник охраны. – Якут тут ни при чем!

– Я бы на вашем месте не была в этом так уверена! – тон Златы демонстративно потяжелел. – Учитывая род вашей деятельности, вы подозрительно легко ручаетесь за людей, любой из которых может страдать от поствоенного синдрома! Или являться военным преступником!

В груди у Марины вновь всколыхнулся страх. Никто не понял, что Аннета, не знающая ни слова по-русски, произнесла эту фразу без акцента. Они просто не знают, что она не могла сама так чисто произнести это. Но Марина прекрасно знает! А если монстр как-то наблюдает за ней через Аннету?!

– Я своих людей знаю давно! – угрожающе зарычал на Злату Сармат. – Поэтому и ручаюсь! А вы за своих ручаетесь?! Эти два майора, насколько я понимаю, местные! Вы знаете их меньше суток!

– Следите за языком! – взъярилась отцовская помощница. – Это офицеры ФСБ!

– Да хоть ЦРУ! Мне плевать! – злобно перебил ее начальник охраны. – Они оба были здесь шесть лет назад, когда проводилось расследование, так?! И никого тогда не нашли! Шесть лет тут не было никаких проблем, а сейчас, стоило им оказаться в долине, у нас чуть не произошло убийство! ВЫ РУЧАЕТЕСЬ, что они не имеют никакого отношения к банде психопатов, которую ОНИ ЖЕ НЕ НАШЛИ в ходе расследования?!

– Не нашли… – по-французски забубнила Аннета себе под нос. – Не нашли… Никто не найдет…

– Вы обвиняете в преступлении следователей ФСБ? – холодно процедила Злата.

– Я демонстрирую, что имею больше оснований доверять своим людям, чем вы своим! – так же холодно парировал Сармат. – На ваших следователей мне плевать. У меня контракт, я его выполняю!

Бормочущая Аннета резко вскинула голову и взвизгнула голосом Гайшаловой:

– Он здесь! – Вместо Аннеты на стуле сидела мертвая Гайшалова. Ее остекленевшие раскосые глаза немигающими черными ледышками уставились на Марину. – Он среди нас! Он играет с нами! Это такая игра! Найди его, пока он не нашел тебя! Мы все умрем!

– Уберите ее отсюда! – нервно выкрикнула Марина. Перепалка мгновенно прекратилась. – Уведите Аннету в другое место! Она действует мне на психику! И прекратите ругань! Злата! Если вам от этого станет легче, пусть ваша коллега остается здесь, я не против! Сармат, не препятствуйте ей! Где Смирнов?! Я просила привести его сюда для разговора!

– Мы заберем ее в свою палатку! – заявила Злата, демонстративно глядя на Сармата. – Ею займутся опытные следователи, от этого толка будет больше! Надеюсь, вы поможете мне перевести ее к нам?

Начальник охраны смерил ее презрительным взглядом и посмотрел на своих людей.

– Отведите пострадавшую в палатку к сотрудникам ФСБ, – приказал он. – И приведите сюда пленного.

Наемники отвязали Аннету от походного стула и потащили к выходу. Медиум тихо смеялась безумным хихиканьем, но не сопротивлялась, повиснув на руках охранников безвольным кулем. Злата распечатала перед ними входной полог, но распахнуть его не успела. Лишившись застежек, полог рванулся внутрь палатки, взрываясь клубами снежной пыли. Мощный удар ветра сбил отцовскую помощницу с ног, бросая на несущих Аннету наемников, и все рухнули на пол, гремя оружием. Буран ворвался в палатку, вздувая ее пузырем, и Марина сквозь свист ветра услышала, как трещит не то палаточная ткань, не то удерживающие ее растяжки. Рядом с ней что-то глухо хлопнуло, но что именно, она не увидела. В глаза ударила снежная пыль, и девушка схватилась за лицо, растирая пальцами веки.

– Надо закрыть вход! – заорал Сармат, бросаясь к превратившемуся в аэродинамическую трубу входу. – Палатку сейчас сорвет! – Он принялся поднимать упавших. – Наружу!!! Быстро!!!

Начальник охраны вытолкал из палатки Злату, остальные наемники кое-как поднимались на ноги, и в этот момент Аннета, истерично хохоча, выскочила наружу прямо сквозь давящий навстречу буран. Охрана рванулась за ней, и Сармат принялся запечатывать входной полог. Бьющийся на мощном ветру входной полог вырывался у него из рук, и прихрамывающая ФСБ-шница поспешила ему на помощь, прикрываясь от потока снежной пыли. Вдвоем им удалось застегнуть полог, и Сармат устремился к Марине.

– Что с вами? – Он схватил ее за плечи, вглядываясь в лицо в поисках травм. – Дайте взглянуть!

– Снег в глаза попал! – Марина растирала слезящиеся глаза. – Гарью пахнет! Я слышала хлопок!

– Обогреватель сгорел, – начальник охраны носком ботинка выключил вяло дымящийся отопительный прибор. – Наверное, снег в щели попал. Мы отдадим вам свой, когда буран стихнет.

– Ее поймали? – страдающие режущей болью глаза наконец-то удалось открыть. – Аннету?

Сармат вышел в эфир и вызвал кого-то из своих людей. Ему ответили что-то неразборчивое, он нахмурился и повторил вызов. Марине было хорошо слышно, как из его гарнитуры доносится сильное шипение, разобрать сквозь которое что-либо было нереально. Начальник охраны заявил, что должен заняться связью, и отошел ближе к выходу. Марина, моргая болящими глазами, огляделась. За минуту в палатку нанесло столько снега, что она чувствовала себя стоящей на улице. Пальцы на руках начали зябнуть сквозь тонкие перчатки, и она двинулась к сложенным в углу чемоданам, боязливо косясь на содрогающиеся стены палатки. Ближайшая к ее багажу стенка то угрожающе вздувалась, то с громким хлопком втягивалась внутрь, реагируя на изменения направлений порывов ветра. Не решаясь приблизиться к угрожающе хлопающей ткани, Марина остановилась.

– У нас проблема с палаткой! – она обернулась к ФСБ-шнице. – Помогите мне достать чемодан!

Та похромала к ней и остановилась возле засыпанного снегом багажа, рукой придерживая отчаянно бьющуюся палаточную стенку. Марина выдернула нужный чемодан и потащила его подальше от опасной стены.

– Внешнюю растяжку сорвало, – Сармат отвлекся от эфира. – Не волнуйтесь, ваша палатка имеет прочный каркас, без одной растяжки она удержится. Я пошлю людей закрепить ее, как только появится возможность.

Избавившись от залепившего чемодан снега, Марина открыла его крышку и достала толстые зимние перчатки. Вещи внутри по-прежнему лежали так, как в Женеве по ее указаниям их складывала туда Саида. Марина подумала, что Макс, когда рылся в ее багаже в поисках заколки, старался копаться аккуратно, чтобы не оставлять следов. Что только подтверждает ее уверенность в том, что ни фига он не собирался делиться с ней заколкой. Надо бы забрать из опасного угла второй чемодан, но это как раз тот, что вечно попадается ей под ноги и бесит.

– Я тебя принимаю! – возящийся с рацией Сармат отреагировал на особенно громкое шипение в гарнитуре. – Ворон! Принимаю тебя! Повтори!

Ему что-то ответили, и начальник охраны поспешил к входному пологу.

– Я открою щель в полметра! – выкрикнул он в эфир. – Запускай его первым! Встречаю!

Сармат открыл вход в палатку, через который можно было пройти разве что на четвереньках, и изо всех сил вцепился во входной полог, не позволяя молнии разойтись под давлением бурана. В палатку вновь ударил снежный поток, из которого на карачках выполз Макс. Следом за ним показалась рука с автоматом, затем сразу же нога и голова Ворона. Сгруппированный в комок наемник проник внутрь одним движением, следом точно так же появился второй автоматчик, и оба помогли Сармату застегнуть вход.

– На стул! – рявкнул на Смирнова начальник охраны, указывая на походный стул, на котором ранее сидела Аннета. – И не вставать! Дернешься – твои проблемы!

Макс молча побрел к стулу, стряхнул с него снежную пыль, уселся и скользнул взглядом по чемоданам Марины.

– Что с медиумом? – спросил у Ворона Сармат.

– Поймали, – устало ответил тот, стирая усыпающую брови и ресницы снежную пыль. – В одежде по снегу она бегает хуже, чем голая. Споткнулась о растяжку и врезалась в сортир. Чуть не снесла его. Мы оттащили ее к фейсам, как приказано.

– О'кей. – Сармат взглядом переадресовал ответ Марине и кивнул на Смирнова: – Этот как?

– Спокойно. – Ворон снял с головы капюшон, гарнитуру и принялся вытряхивать из нее снег. – Не дергался. Сам сюда дополз. Твою мать, что с ней не так?! Она же совсем новая! – Он пару раз дунул в микрофон и потряс гарнитуру еще раз. – Я ни хрена не слышу дальше десяти метров!

– Я тоже, – мрачно успокоил его Сармат. – Гарнитура тут ни при чем. Я пробовал кричать в рацию напрямую – то же самое. Рации проверенные, на три километра всегда цепляли гарантированно, на открытой местности и пятерку перекрывали, а сейчас ни хрена не пашут.

– Кто-нибудь докричался до Якута? – Ворон нацепил гарнитуру обратно. – Я не смог.

– Никто не смог, – поморщился начальник охраны. – Со связью у всех так. Придется ждать, когда буран закончится. Наверное, это из-за него. Пилоты тоже жаловались на помехи. Говорят, долина слишком маленькая, сигнал от сопок отражается или что-то в этом роде.

– А буран тут при чем? – возразил Ворон. – Мы же не под землю спустились! – Он махнул рукой: – Ладно, пофиг … У нас другая проблема! Нас засыпает! Снег сыплет, как бешеный! Возле палаток сугробы уже в метр! На ровном месте снежный слой почти по колено!

– Отсюда надо уходить! – хрипло заявил Макс. – Прямо сейчас, пока еще можно! Иначе все выходы засыплет снегом, и мы окажемся в ловушке. Именно это ему и надо: чтобы нам было некуда бежать, и можно было убивать нас, не торопясь.

– Кому это – ему? – Наемники и ФСБ-шница одновременно обернулись к Смирнову.

– Монстру, – ответил Макс. – В этой долине живет Древнее Зло. Оно здесь тринадцать тысяч лет. Летом спит, зимой заманивает сюда людей и медленно убивает. Оно питается предсмертными муками, поэтому убивает долго.

– Он параноик и шизофреник, – Сармат отмахнулся от Смирнова и обернулся к Ворону: – Застегни ему руки на всякий случай.

– Ты им не рассказала? – Макс с нездоровой ухмылкой обернулся к Марине. – Боишься, что тебя тоже примут за параноика и шизофреника? Или боишься, что у тебя отберут кинжал?

– Не обращайте на него внимания. – Марина сделала над собой усилие и сдержала всколыхнувшийся в груди нервный страх. – Он болен. Вы читали материалы дела – тут бесчинствовала секта психопатов. Они опаивали людей наркотиками, жестоко убивали, потом делали из их лиц маски и нападали на других людей под видом ходячих мертвецов. Испугавшись расследования, секта покинула эти места. Они не успели забрать свою главную реликвию – ритуальный кинжал-заколку, которую мы ищем. Поэтому так важно ее найти, чтобы их секта рассыпалась. Они психи, для них это важно.

– Сама придумала или папины спецы помогли? – с усталым безразличием в голосе поинтересовался Макс. – Можешь вешать им на уши, что хочешь, только не оставляй всех здесь! Оно уже начало убивать! Я слышал визг! Это ведь была та рыжая тетка, которая косит под мага? – Смирнов развернулся к наемникам: – Вы нашли ее на улице, она была голая, вся в крови, бегала по снегу и вела себя как свихнувшаяся? Я прав? И вы не можете найти одного из своих людей! Он мертв! Монстр убил его! Это в его крови вымазана та тетка! Когда пойдете его искать, найдете распятое буквой «Х» тело, вниз головой с выпущенными кишками! А потом этот мертвец будет нападать на вас из темноты!

– Он точно псих. – Ворон подошел к Максу и достал из кармана одноразовые пластиковые наручники: – Подставляй руки! Я тебе по-доброму советую: заткнись и сиди тихо! Не вымогай!

– Откуда он знает обстоятельства нападения на Аннету? – настороженно спросила ФСБ-шница.

– Наверное, услышал разговоры по рации, пока у нас в палатке связанный сидел. – Ворон связал Максу руки и затянул пластиковый замок: – Не давит? Вот и нормально!

– Или у него в тайге остался сообщник! – ФСБ-шница внимательно посмотрела на Смирнова. – В тайге прячется человек, с которым они вместе планировали ритуальные убийства. Поэтому гражданин Смирнов так стремится получить реликвию. Не исключено, что мы имеем дело с группой лиц, которая совершила зверские убийства в этой долине шесть лет назад. Он мог быть связан с ними уже тогда. Недаром остался жив. – Она перевела взгляд на Марину. – Насколько я помню, это именно он отправился за помощью и привел ее? Позже следствие не нашло никаких следов ни так называемого спасителя, ни его жилища. Которое никто кроме него не видел. Так?

– Так! – подтвердила Марина. – Смирнова долго проверяли на причастность, но ничего не нашли.

– Это ничего не значит, – ФСБ-шница продолжала пристально смотреть на Макса. – Следствию могло не хватить улик или косвенных данных. А сейчас они могут появиться! Советую вам сделать чистосердечное признание и рассказать, где скрывается человек, являющийся вашим сообщником!

– Человек не может устроить снежный буран или сделать бесполезной радиосвязь! – с болезненной гримасой заявил Макс. – И не может заставлять мертвецов появляться из ниоткуда там, где секунду назад было пусто! Можете мне не верить, мне все равно! Главное уходите отсюда! Мы должны уходить прямо сейчас! Пока из долины еще можно выйти! Монстр будет нам мешать, он так просто нас отсюда не выпустит, но вас много, некоторые успеют спастись!

– Похоже на ловушку, – оценил Сармат. – Он хочет заманить нас в засаду, которую его приятель устроил в тайге, где-нибудь на дороге. Не факт, что сообщник у него всего один. Если он связан с той сектой психопатов, то она могла явиться сюда в полном составе. Как только буран закончится, мы зачистим долину. Жестко. Она невелика, никто не уйдет.

– Буран не закончится, – глаза Макса вновь забегали по Марининым чемоданам. – Монстр остановит снег только тогда, когда из долины будет уже не выйти.

– У нас есть вертолет, – иронически успокоил его Ворон. – Кстати, мы установили на него хороший тепловизор! Совсем новый, германский, двадцатку евро стоит! Отлично засекает с воздуха тепловые цели!

– Если ваш вертолет взлетит, я буду только рад. – Смирнов выдержал его взгляд, не мигая. – У нас шесть лет назад были внедорожники повышенной проходимости. Но когда начался снегопад, они все или завязли, или заглохли. Монстр прекрасно знает, что у вас есть. Он играет с этим! Он всегда среди нас, он в курсе всего! Тогда, в отеле, это был управляющий! Единственный, кто не был одним из нас, но никто на него не подумал, потому что мы нашли его с ножевым ударом в спину, в офисе, запертом снаружи! Но для монстра устроить такое не проблема! Это могущественное Древнее Зло, это не человек, его невозможно убить из автомата!

Макс вновь обернулся к Марине:

– Ты же знаешь, что они ничего не смогут сделать, пули ему не страшны! Вечером я видел в небе птицу егеря! Значит, он где-то здесь! Мы еще можем спастись! Если тебе так нужна заколка, вернись за ней летом! Ты ждала шесть лет, почему не подождать шесть месяцев?! Да пусть хоть кто-нибудь выйдет из долины за помощью! Надо найти егеря, вне долины птица всегда кружит над ним! Отправьте хотя бы несколько человек!

– Точно! – подхватил Сармат. – Они должны идти через засаду в тайге, желательно поодиночке!

– Согласна! – поддержала его ФСБ-шница. – Этим бесхитростным способом он пытается заманить нас в ловушку, устроенную своими сообщниками. Сектанты-психопаты вернулись, и он один из них!

– Зря вы мне не верите. – Макс угрюмо надулся и замолчал.

Внезапно снаружи сквозь завывания ветра донесся глухой треск автоматной очереди, и гарнитуры всех наемников зашипели громкими помехами. Очередь повторилась, и с улицы зазвучали окрики людей, пытающихся перекричать свист стихии.

– К бою! – выкрикнул в эфир Сармат. Наемники рванулись к выходу, на бегу хватаясь за оружие, но начальник охраны резким жестом остановил их: – Останьтесь с ней! Варан, закрой за мной!

Ворон метнулся к оторопевшей Марине, схватил за руку и сдернул с походного стула:

– На пол! Ложитесь! – Он почти бросил ее наземь лицом вниз, и упал рядом на спину, направляя автоматный ствол на Макса: – Дернешься – башку прострелю! Замер и заткнулся! – Наемник бросил короткий взгляд на ФСБ-шницу, замершую с пистолетом в руках: – Ложись! Дадут очередь по палатке – выхватишь пулю! Следи за ним!

ФСБ-шница торопливо упала на засыпанный снежной пылью пол и взяла на прицел Макса. Тот невольно сжался и замер, сидя на походном стуле. Ворон рывком перевернулся, сместился ближе к Марине, закрывая ее собой со стороны входа, и направил туда автомат. Тем временем Сармат с Вараном распечатали входной полог, открывая в нем выход высотой едва в полметра, и начальник охраны выполз наружу, отворачиваясь от ударившего в лицо снежного урагана. Варан с трудом запечатал вход и бросился в другой угол. Наемник залег возле походного стола и изготовился к стрельбе. Снаружи, сквозь завывания бурана, снова послышался треск автоматной очереди, сменившийся неясными криками. Гарнитура лежащего рядом Ворона зашипела, и Марина разобрала голос начальника охраны, с трудом пробивающийся через густые помехи.

– Слева! Она была слева! – Автоматная очередь зазвучала громче, видимо, стрелял сам Сармат.

– Справа! – Пришедший сквозь помехи ответ было почти не разобрать: – Она перерезала… … жку… … тьей палатки! Тв… … ать!!! Валите ее!!! Пока не поз… о!

– …ять!!! Меня накрыло палаткой!!! Них… на не ви… у!

– Сармат! Она за сортиром! Бежит к тебе!

– Вали ее! – рявкнул начальник охраны.

– Не стрелять!!! – заорал кто-то, изо всех сил пытаясь перекричать помехи. – Это я!!! Я за сортиром! Иду за ней! Она бежит к палатке клиента!

– Сармат, у фейсов трехсотый! – вклинился в эфир еще кто-то. – Нужна срочная перевязка!

– Ворон! – заорал в эфире Сармат. – Противник где-то слева от тебя! Хочет перерезать растяжки!

Шипящая гарнитура Ворона затрещала еще сильней, и разобрать голоса стало невозможно. Марина, сжавшаяся в комок от страха, увидела, как Ворон рывком развернулся на спину, направляя автомат прямо над ней куда-то в сторону палаточной стены, и зажмурилась в ожидании выстрелов. Раздался хруст раздирающейся палаточной ткани, дробно ударил автомат, часто посылая куда-то короткие очереди, что-то коротко треснуло, и палатка погрузилась в кромешную тьму. В лицо ударил ледяной поток снежного абразива, по ушам резанул свист мощного ветра, кругом трещала рвущаяся ткань, слабо звякала крушащаяся походная мебель. Что-то несильно ударило Марину в спину, и девушка ощутила, как нечто набрасывает на нее мешок. Девушку рвануло в сторону и поволокло куда-то сквозь завывания бурана, в которых явственно слышался издевательский хохот монстра. Марина истошно заорала, отчаянно брыкаясь, но справиться с опутавшим ее мешком не смогла и забилась еще сильнее. Прямо над ухом раздался булькающий шепот мертвой Иры Кулич:

– Пора… стать… такой… как я … Да здравствует… равенство…

Руки мертвеца вцепились ей в лодыжки, и Марина захлебнулась паническим воплем, пытаясь вырваться. Кто-то тяжелый навалился на нее сверху, придавливая к земле, и сорвал с головы палаточную ткань. В лицо опять ударил снежный поток, заставляя девушку поперхнуться на вдохе.

– Спокойно! Не дергайтесь! – голос наемника кричал ей в ухо сквозь буран. – Это я, Ворон! Палатку сорвало, мы запутались в ней! Не дергайтесь, сейчас выберемся!

Откашливающаяся Марина услышала хруст разрезаемой ткани, кто-то подал ей руку и вытащил из превратившейся в скомканное месиво палатки. Удар завывающего бурана тут же сбил ее с ног.

– Не вставайте! – Рядом с ней оказался Сармат. – Сядьте спиной к ветру!

Вздрагивающая от звенящего в ушах издевательского хохота Марина почувствовала, как ее разворачивают лицом в другую сторону, и ветер перестает бить в засыпанные снегом глаза. Несколько секунд она терла веки руками, хватая ртом ледяной воздух, потом огляделась и вновь задохнулась от ужаса. Сквозь окутавшую все вокруг темноту, пронизанную бурлящими потоками снежной пыли, со всех сторон к ней брели выпотрошенные трупы бывших сокурсников. Ходячие мертвецы неловко переставляли ноги, путаясь в свисающих из вспоротых животов собственных внутренностях, и тянули к Марине окровавленные руки. Ближе всех был труп Сенкевича, зияющий пустыми глазницами и что-то сипящий через перерезанное горло, брызгающее кровавыми каплями на каждое слово.

– Присоединяйся… к нам… – по-английски сипел мертвый Сенкевич. – Потусим…

– Давно… пора… – захрипел приближающийся сбоку Базоян. – Конкурс… мокрых… маек… ждет…

– Свет!!! – истошно заорала Марина. – Дайте фонарь!!! Дайте мне фонарь!!! Они идут ко мне!!!

– Где они?!! – из-за ее спины высунулся Сармат с автоматом наизготовку. Он резкими движениями водил стволом из стороны в сторону, и луч тактического фонаря перечеркивал приближающихся мертвецов, заставляя исчезать. Но стоило лучу света сместиться дальше, как трупы сокурсников вновь проявлялись в ночном мраке. – Я никого не вижу! Где они?! Направление!

– Просто дайте мне фонарь!!! – взвизгнула Марина. – Они боятся света!!!

– На! – из палаточного месива выбрался Ворон и сунул ей в руку фонарь. – Варан, посвети мне!

Марина вцепилась в фонарь и принялась судорожными движениями водить лучом света по сторонам. Палаточного лагеря вокруг больше не было, световое пятно фонаря выхватывало из темноты обрывки растяжек, бьющиеся под ураганным ветром, словно взбешенные змеи, опрокинутый на бок биотуалет и какие-то предметы обихода, кубарем уносящиеся во тьму. Рядом с Мариной сидел Сармат, закрывая ее от ветра спиной, и что-то орал в рацию, пытаясь собрать своих людей. Из бурлящей снежным кипением темноты то тут, то там появлялись нечеткие огни фонарей, медленно приближающиеся к Марине, и она разглядела наемников, с трудом пробирающихся через сильный буран. Лучей света вокруг стало много, бредущие к девушке мертвецы поблекли и пропали из вида. Марина продолжала светить во все стороны, но вместо ходячих трупов фонарь освещал продирающихся сквозь буран наемников.

– Руку! – Издевательский смех в шуме ветра стал тише, и Марина услышала чей-то голос.

Она обернулась и увидела, как сидящий возле скомканной палатки Варан протягивает руку ФСБ-шнице, показавшейся из трепыхающейся на сильном ветру разрезанной стенки. Марина направила луч фонаря внутрь и увидела Ворона, выталкивающего женщину наружу.

– Я уронила пистолет! – Та пыталась вернуться. – Это табельное оружие! Я должна его найти!

– Потом найдем! – Варан с силой потянул ее на себя. – Никуда он из палатки не денется!

– Я за пленным! – прокричал Ворон, закрываясь от бьющего в глаза бурана рукой.

Из кипящей снежной пылью темноты появились несколько скрюченных человеческих силуэтов, заставляя Марину вздрогнуть, и девушка лихорадочным рывком направила на них луч фонаря. Первой из них оказалась Злата, рядом с ней обнаружился ФСБ-шник и кто-то из наемников. Втроем они с большим трудом волокли по снегу второго ФСБ-шника, по колено проваливаясь в сугробы. В свете мелькающих фонарных лучей было видно его очень бледное лицо, закрытые глаза и грубая повязка на густо пропитанном кровью бедре, сделанная из какого-то брезентового мешка. Снежная пыль, кипящая повсюду, билась в окровавленную ногу и падала на снег красными сгустками, которые быстро заметало бураном.

– Полез наружу! – раздался угрожающий рык Ворона, и Марина оглянулась.

Из рухнувшей палатки появился выползающий Макс, которого Ворон выталкивал наружу ногой.

– Упал в снег и застыл! – рявкнул на Смирнова наемник, выбираясь следом.

Ворон прикрылся рукой от ветра и направленного в лицо Марининого фонаря:

– Не свети в глаза, не видно ни хрена! – Марина отвела луч, наемник выполз наружу и еще раз пнул Макса ногой: – Этот ушлепок копался в твоем чемодане, пока мы выбирались из палатки! Даже связанные руки ему не мешали!

– Я искал что-нибудь теплое, – вяло оправдался Смирнов сквозь завывания ветра. – Мне холодно…

– У тебя с ней один размер? – зло процедил Ворон и сунул ФСБ-шнице ее пистолет: – Вот, нашел.

Та что-то сказала в знак благодарности, но из-за ветра Марина не расслышала ее слов. Из завьюженной темноты появился еще один наемник, ведущий за собой профессора Гольдберг и ее ассистента, и Сармат провел перекличку, пытаясь перекричать буран.

– Все, кроме Якута, здесь! – доложил кто-то из охранников, и Марина увидела Саиду, сжавшуюся в комок возле докладывающего. Помощница пыталась спрятаться за ним от пронизывающего ветра. – Вертолетчики не отвечают, но они нас по-любому не слышат из-за всей этой хрени! А может, это мы их не слышим!

– Идем к вертолету! – приказал Сармат. – Пересидим буран там!

Добираться до находящейся в нескольких десятках метров вертолетной площадки пришлось долго. Буран бил в лицо, заставляя низко пригибаться, снежный покров был Марине уже выше колен, ветер давил с такой силой, что двигаться приходилось едва ли не на четвереньках. Всякий раз, когда Марина бросала взгляд в ночную тьму, она видела бредущий сквозь ураган труп Иры, прижимающий к вспоротому животу комок заледеневших внутренностей. Обезображенное гримасой смерти лицо Кулич искривлялось в жуткой улыбке, и Марина дергалась, утыкая взгляд в луч фонаря, ползущий под ногами по снежной поверхности. За шесть лет она отвыкла от темноты настолько, что теперь ей казалось, что она слышит скрип снега под ногами мертвой Иры, несмотря на расстояние и завывания бурана.

Когда фонари идущих первыми охранников выхватили из темноты покрытый инеем вертолетный борт, Марина с трудом передвигала ноги и находилась на грани помутнения от леденящих кровь галлюцинаций.

– Твою мать! – донеслось сквозь завывания ветра. – Люк заперт! – Кто-то начал стучать по вертолетной двери автоматным прикладом: – Эй! Открывайте!

Сармат безрезультатно пытался вызывать пилотов в эфире и отправил пару охранников стучаться в вертолетную кабину, но те вернулись ни с чем.

– Стекло замерзло изнутри, наверное, надышали! – прокричал один из них. – Не видно ни фига!

– Взламывайте люк! – приказал начальник охраны. – У нас раненый в тяжелом состоянии!

Несколько наемников сгрудились возле двери, что-то загромыхало и захрустело. Измотанная Марина молча опустилась на колени и не стала отрывать взгляда от луча света. Наконец, запирающее устройство сломали, и дверь вертолетного люка скользнула в сторону. Все торопливо загрузились в вертолет, и Сармат отвел Марину к ее креслу.

– Свет! – нервно выдохнула она. – Включите здесь свет!

– Сармат! – к начальнику охраны подбежал Варан. – Пилотов нигде нет! В кабине разгром!

Начальник охраны поспешил к пилотской кабине, и Марина устремилась за ним.

– Твою мать! – выдохнул Сармат, замирая в дверях. – Что за…

Пилотская кабина была словно перепахана трактором. На приборных досках не осталось ни одного целого прибора, все разбито, из-под разломанных панелей всюду торчали выкорчеванные и разодранные пучки проводов и огрызки кабелей, с потолка свисала распоротая обшивка вперемешку с обломками какого-то оборудования.

– Похоже, топорами рубили, – произнес Варан. – Дыры глубокие и удары мощные.

– На вид как будто когтями, – из-за спины Марины возразил Ворон. – Борозды параллельные и следы характерные. Может, сюда медведь забрался? Пилоты без оружия, вот и убежали.

– А медведь вышел за ними и аккуратно запер входную дверь изнутри! – донесся из салона хриплый голос Макса. – Она ведь была заперта изнутри, да? Для монстра это не проблема!

– Заткнись, – коротко велел ему Сармат. – Если твои больные подельники захватили пилотов, можешь сильно не радоваться. Как только погода восстановится, мы их найдем. Мы всех найдем. Не впервой!

Смирнов замолчал, и Марина ощутила на себе его презрительный взгляд. Она обернулась. Макс действительно смотрел на нее и смотрел с нескрываемой антипатией. Марина зло вскинулась, но в этот момент глаза уловили какое-то шевеление в глубине вертолетного салона, и страх всколыхнулся внутри с новой силой. Она направила во мрак луч фонаря, и судорожно выдохнула, не обнаружив там ничего. Девушка облегченно отвернулась, луч фонаря скользнул по иллюминаторам, и Марина задохнулась от ужаса. Там, снаружи, стояли все ее мертвые сокурсники, и каждый из них приник к иллюминатору, упершись в нее остекленевшим взглядом. Световое пятно скользнуло по мертвенным гримасам Базояна и Габазова, Абрамовой и Вознесенской и уперлось в застывшие за стеклом пустые глазницы Сенкевича.

– Сармат… – перерезанным горлом просипел Сенкевич. – А Марина… выйдет?..

Марина не выдержала и истошно закричала, бросаясь прочь от иллюминаторов. Но с другой стороны вертолета через иллюминаторы на нее смотрели обезображенные лица Агаева, Кулич, Розы и Гайшаловой. Марина заорала еще сильней и ринулась куда-то, не разбирая дороги.

– Держите ее! – резкий окрик Сармата слился с чьим-то выдохом, и Марину схватили.

– Свет! – выкрикнул Макс. – Направьте на нее свет! Ей станет легче! У нее галлюцинации!

В глаза Марине ударил луч фонаря, носовые пазухи обожгло резью. Заполнивший сознание липкий ужас начал медленно отступать, и ощущение реальности вернулось к ней. Она сидела в кресле, пристегнутая ремнями безопасности, перед ней стояла Злата с пузырьком нашатыря в руке.

– Марина? – спросила она. – Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?

– Включите свет… – Марина сжалась в комок, стараясь не смотреть на приникших к иллюминаторам мертвецов. – Зажгите лампы… Разведите костер… мне все равно… лишь бы, – она перешла на истеричный визг, – включили свет!!!

– Сейчас! Сейчас! – Злата поспешно сунула ей под нос нашатырь. – Уже включаем! Две минуты! Дайте нам две минуты! – Она обернулась к Сармату: – Нужно организовать освещение!

Сармат не обратил на нее внимания. Начальник охраны напряженно вслушивался в свист ветра за бортом вертолета и вглядывался в темноту за иллюминаторами.

– Сармат? – тихо произнес Варан, подходя к нему вплотную. – Что с тобой?

– Ничего, – ответил начальник охраны, не отводя взгляд от иллюминатора. – Показалось.

– Будто тебя кто-то позвал? – посмотрел на него Ворон. – Оттуда, с улицы? Я тоже слышал. Может, это пилоты? Надо выйти, проверить!

– Сходи, – согласился Сармат. – Варан, подстрахуй его. – Он обернулся к остальным: – Этот вертолет уже никуда не полетит. Поэтому разводим костер здесь.

Ворон с Вараном отворили входной люк наполовину и выпрыгнули наружу. В распахнутую щель тут же ударил снежный поток, и кто-то из наемников торопливо закрыл за ними. Несколько человек направились в хвостовую часть салона и вернулись оттуда с каким-то переносным контейнером. Один из них принялся извлекать оттуда какие-то упаковки, другой вскрывал их и сооружал из их содержимого костер. Марина сидела с фонарем в руках, направив его луч в кресло напротив, и не сводила со светового пятна отрешенного взгляда. Копающийся в контейнере наемник достал оттуда аптечку и протянул ее кому-то еще. Тот склонился над раненым, и ФСБ-шники поспешили перевести спинку его кресла в максимально наклонное положение.

– Кровотечение остановилось? – спросила женщина-майор.

– Вроде да, – ответил наемник. – Снимайте с него штаны, чтобы не разреза́ть. Сейчас обработаем рану, перевяжем по-нормальному и оденем. Так он не замерзнет, и тащить через снегопад проще.

– Как это произошло? – Сармат подошел к ФСБ-шникам.

– К нам привели пострадавшую, – мужчина-майор зло поморщился, – эту Аннету, так, кажется… Она с виду была запуганной и полуживой от страха. Привязывать ее к стулу мы не стали, связывать конечности – тем более. Пытались успокаивать ее нейтральными разговорами. Я полез за термосом, у меня с собой кофе был. Я не видел как, но она в этот момент выхватила у Биллевича нож и воткнула ему в бедро. Он закричал, я обернулся, а ее уже нет в палатке. Я к нему, смотрю – живой, хотел за ней погнаться, и тут палатку сорвало бураном!

– Эта Аннета обрезала им растяжки, – сообщил возящийся с костром наемник. – Никто не увидел, буран на улице, все по палаткам сидят, а рации у них нет. Короче, эта овца начала всем растяжки обрезать и палатки ножом полосовать! Чуть не убила меня, скотина тупорылая! Я у стены сидел, когда она в палатку нож воткнула! В пяти сантиметрах от шеи лезвие вылезло! Я аж офигел! Схватил ствол и наружу! Но не успел, палатку сорвало. Пока мы выкарабкались, она уже у ученых все изрезала! Я увидел, как она ножом на нашу вторую палатку замахивается, открыл огонь. Но эту овцу в буране почти не видно, ветром с ног сбивает, снег в лицо хлещет, а она носилась по лагерю так, как будто ей буран не мешает. Ну, дальше ты в курсе.

– Аннету убили? – безразлично спросила Марина, не отрывая взгляда от светового пятна.

– Убежала, – покачал головой наемник. – Была бы видимость – поймали бы! А так… – он махнул рукой: – Как бы сама не умерла в таком буране. Взмокнет, выдохнется, упадет, снегом носоглотку забьет – и все. Не от удушья, так от холода.

Он чиркнул толстой охотничьей спичкой и запалил сложенные в небольшую пирамидку брикеты. По их поверхности пополз небольшой огонек, и костер начал медленно разгораться. Гарнитура рации начальника охраны зашипела помехами, сквозь которые неразборчиво послышался чей-то голос, и Сармат шагнул к выходу.

– Открываю! – сообщил он в рацию и наполовину распахнул вертолетный люк.

В салон ударил поток снега, едва не загасив занимающийся костер, и возящийся с ним наемник торопливо закрыл пламя от ветра. В вертолет один за другим влезли усыпанные снегом с головы до ног Ворон с Вараном, и Сармат поспешно закрыл вход.

– Не нашли? – начальник охраны скорее констатировал факт, нежели задал вопрос.

– Вокруг вертушки пусто на полста метров! – отряхивался Ворон. – Свежих следов нет, если старые были, то их замело бураном. – Он тихо выругался и виновато посмотрел на Сармата: – Меня снова глючит… Я думал, что слышал, как кто-то что-то сказал тебе снаружи. А когда вышел за борт – там слышимость ноль! Свист ветра стоит такой, что крик можно не услышать, не то что тихий голос! Так что глюки у меня это! Мне сквозь ветер показалось, будто кто-то смеется… противно так… Пробовали искать, но там видимость метров десять, даже меньше… Далеко лучше не отходить. Я пойду, еще таблетку сгрызу, ладно?

– О'кей, – разрешил Сармат, и Ворон направился вглубь салона. Он сел на одно из дальних сидений и принялся рыться в карманах своего снаряжения.

– Нас могут обстрелять снаружи? – начальник охраны проводил его странным взглядом и посмотрел на Варана. В эту секунду Марина четко ощутила, что Сармат тоже слышит в завываниях ветра издевательский смех, но не признается в этом.

– Если подойдут шагов на десять, – ответил Варан. – Иначе не увидят. Буран усилился, снег стал сыпать сплошной стеной. Если промахнуться больше чем на десять метров, запросто можно пройти мимо вертушки и не заметить.

– Организуем наблюдение через тепловизор! – решил Сармат. – Так мы засечем их гораздо раньше, чем они подойдут на дистанцию визуального контакта.

Начальник охраны принялся распределять своих людей по сменам, и Марина посмотрела на разгоревшийся костер. Из-за его яркого пламени вокруг стало еще темней, но если не отводить взгляда от огня, то галлюцинации не возникают. Настоящих ходячих трупов здесь нет, они от луча фонаря не исчезают, потому что они материальны и способны сломать ногу, как мертвая Роза тогда еще живому Гарику. Чтобы появились трупы, кто-то должен умереть. Вот почему галлюцинации видит только Марина. Остальных здесь не было шесть лет назад, им ее мертвецы незнакомы. Макс наверняка тоже их видит, просто терпит. Но на Смирнова ей плевать, главное, что ОНА больше не может терпеть! Шесть лет ужаса, захлестывающего ее с головой при виде малейшего темного угла или полумрака, измотали ее до крайности. Больше ей этого не вынести. Поэтому она заставит всех искать заколку, пока вокруг нее достаточно живых людей! Ей плевать, как они будут делать это! Заколка рядом, совсем рядом, она это чувствует…

В салоне вертолета стало слишком дымно, и кто-то из наемников едва приоткрыл входной люк, создавая узкую щель. Свист бурана зазвучал громче, внутрь вертолета сыпануло снежной пылью, и Марина отрешенно наблюдала, как снизу через узкую щель в салон забивается снег, а сверху через нее же наружу вырывается дым. Если всегда сопровождать взгляд лучом фонаря, то удается не видеть прильнувших к иллюминаторам мертвецов, призывно шепчущих ей синюшными окровавленными губами.

Глава восьмая

До самого рассвета Марина не сомкнула глаз, молча просидев напротив костра с включенным фонарем в руках. Утром его аккумуляторы сели, но было уже достаточно светло, чтобы не испытывать галлюцинаций. Она поискала глазами Ворона, вроде это был его фонарь. Наемник обнаружился возле одного из иллюминаторов с тепловизором в руках, видимо, стоял на посту.

– Ваш фонарь разрядился, – Марина подошла к нему и протянула фонарь. – Что там, на улице?

– Буран закончился. – Ворон забрал у нее фонарь и отвинтил крышку аккумуляторного отсека. – Ветер стихает, но снег валит, не переставая. Видимость метров сто, а лагеря не видно. Походу, засыпало все.

Он достал откуда-то из недр снаряжения пару запасных аккумуляторов и принялся устанавливать их в фонарь. Со стоящего позади кресла поднялся Сармат со спутниковым телефоном в руке и направился к Злате. Та только что открыла глаза и тихо разговаривала с раненым, выясняя степень его состояния.

– Ваш телефон работает? – тихо спросил у нее начальник охраны. – Мой не видит спутников.

– Сейчас! – Отцовская помощница торопливо достала свою трубку и несколько секунд возилась с ней. – То же самое! – недовольно сообщила она. – Нет спутников! Может, нужно подождать?

– Попробуем, – согласился Сармат. – Будьте здесь, я возьму людей и проверю лагерь. Все наши запасы остались там, здесь только контейнер с НЗ, надолго его не хватит. Я оставлю вам двоих бойцов.

Начальник охраны назначил пару наемников охранять вертолет и велел остальным выгружаться. Ворон, выходивший первым, распахнул дверь и тихо выругался:

– Твою же мамашу…

Он указал Сармату на уровень снежного покрова, затопившего вертолет до самого люка, спрыгнул вниз и оказался в снегу по самый пах. Ворон неуклюже побрел вперед, проторяя глубокую колею, и наемники попрыгали следом. Несколько секунд Марина через иллюминатор наблюдала за тем, как они медленно пробираются в сторону лагеря, потом вернулась к потухшему костру.

– Почему вы прекратили поддерживать огонь? – нахмурилась она, подходя к оставшимся в вертолете наемникам. – Люди замерзнут!

– Топливо закончилось, – ответил ей один из них, напряженно вглядывающийся через иллюминатор в кромку тайги. – На улице потеплело, сейчас минус семь, надо бы в лес сходить, веток для костра собрать. Но если там его подельники, – наемник зло кивнул в сторону Макса, – то в одиночку лучше туда не соваться. Надо дождаться, когда наши вернутся.

Ждать пришлось больше часа. За это время спутниковый телефон Златы так и не смог установить связь со спутниками, и его аккумулятор разрядился окончательно. Раненому майору ФСБ стало лучше, он пришел в себя и попросил пить. Оказалось, что вода закончилась, и наемники заявили, что натопят воды из снега. Для этого пришлось вновь развести огонь, но вместо топливных брикетов они использовали для этого обшивку салона и кресел, и костер получился очень дымным и вонючим. Чтобы не задохнуться, входной люк пришлось открыть, и теплее в салоне не стало. Чтобы не мерзнуть, Марине пришлось усесться прямо перед костром и терпеть едкую вонь горелого пластика и пропитанного лаками дерева. Сквозь пляшущие языки пламени были видны далекие фигурки наемников, вяло копошащиеся по пояс в снегу на месте лагеря, и она усиленно думала, как заставить их искать заколку. Они же наверняка захотят покинуть долину, если не найдут своих припасов.

Ее подозрения оправдались. Едва наемники вернулись, к ней подошел начальник охраны и устало сообщил:

– Пилотов нигде нет, тепловизор не дает отметок. Они либо не пережили буран, либо ушли от нас дальше, чем на два километра. На месте лагеря мы тоже ничего не смогли найти. Все унесло бураном и замело снегом. Там сугробы по пояс, еще глубже, чем здесь. У нас нет продовольствия, НЗ хватит на сутки, воду натопим из снега. За это время необходимо выбраться из долины и вызвать помощь. Здесь после урагана происходит что-то странное: спутниковые телефоны не видят спутников, стрелка компаса медленно ходит по кругу, электронные компасы не работают, рации не берут дальше десяти метров. У нас есть аварийный маяк, он работает, но его сигнал также затухает в десятке метров. Даже наши рации его не слышат. Наверное, буран вызвал какую-то аномалию в атмосфере над долиной. Нужно выйти за ее пределы.

– Отойдемте на минуту, мне необходимо поговорить с вами наедине! – Марина увлекла Сармата к выходу и спрыгнула в протоптанную наемниками колею.

Начальник охраны вышел следом и затворил за собой входной люк.

– Скажу прямо! – тихо, но настойчиво заявила Марина. – Мне нужна эта реликвия! Любой ценой! Я знаю, что она здесь, нам не хватило всего одного дня, чтобы ее найти!

– Вполне возможно, – дипломатично согласился Сармат. – Но сейчас у нас нет ресурсов для продолжения поисков. Продовольствие на исходе, палаток нет, раненому нужна помощь, пилоты и медиум пропали, и везде снега по пояс. Мы даже мусорные ямы не найдем, не то что реликвию.

– Я не знаю, сколько ваше начальство обещало вам за этот контракт, – Марина нетерпеливым жестом оборвала его на полуслове, – но я даю вдвое больше каждому и втрое больше – лично вам! И еще столько же после того, как кинжал будет найден! Я не могу ждать еще год до следующего лета! Сделайте так, чтобы я получила то, ради чего мы здесь! Назовите свою цену!

– О'кей. – Сармат немного помолчал. – Ваши условия нас устраивают. Но нам в любом случае нужно выбраться из долины, чтобы вызвать помощь. Необходимо отправить в больницу раненого, закупить новые палатки и продовольствие и решить вопрос с полицией. У нас пропали пилоты, это не мои люди, мы наняли их вместе с вертолетом уже здесь, в Хабаровске. Необходимо сообщить об этом и организовать их поиски. Кроме того, вдесятером в таком снегу мы можем вообще ничего не найти. Вы можете убедить людей вашего отца предоставить в наше распоряжение вчерашних солдат с лопатами? Рота сможет раскопать здесь все за два-три дня. Если реликвия действительно находится в одной из мусорных ям, мы ее найдем. Но для этого нужно выйти из долины и получить устойчивую связь.

– Делайте, что считаете нужным! – Марина покосилась на закрытый вертолетный люк. – Мне нужна эта реликвия! Я оплачу все расходы! Злату я беру на себя, солдаты у вас будут!

– Договорились, – кивнул Сармат и тихо произнес в рацию: – Ворон, Варан, ко мне! Есть разговор.

Из вертолета появились наемники, и Марине помогли подняться на борт. Сармат закрыл за ней люк и остался на улице шептаться со своими людьми. Девушка уселась в кресло, и к ней немедленно подсела Злата.

– Что-то не так? – Отцовская помощница с подозрением косилась на закрывшийся люк.

– Все в порядке, – ответила Марина. – Мы обговорили наши дальнейшие действия: в долине не работает связь, поэтому мы выйдем за ее пределы, вызовем помощь, отправим в больницу раненого и продолжим поиски реликвии.

– Но… – воскликнула было Злата, однако Марина требовательным жестом заставила ее замолчать.

– Послушайте меня внимательно, – с нажимом заявила она. – Я не уйду отсюда без этой заколки. Поэтому выбирайте: вы со мной или против меня! Если против, то я все равно найду способ добиться своего! Если вы на моей стороне, то ожидаю от вас содействия: мне нужны вчерашние солдаты с лопатами! Пусть продолжают поиски! В свою очередь, обещаю рассказать отцу о вашем участии во всем этом с самой выгодной стороны. Сделаю даже больше – расскажу о вашей неоценимой помощи своей маме! Вас осыплют бонусами с головы до ног. Выбирайте! И сделайте это сейчас, мне не нужны сюрпризы!

На несколько секунд отцовская помощница задумалась, не отводя взгляда от глаз Марины. Но девушка выдержала это с легкостью. Более того, к концу противостояния взглядов это она смотрела на Злату с требовательным ожиданием. Вскоре женщина сдалась.

– Я сделаю это. – Злата продолжала внимательно смотреть на нее. – Вызвать сюда солдат будет наименьшей проблемой. Принять меры относительно эвакуации раненого и поиска пропавших пилотов будет несколько сложнее, но не более того. Главная трудность – это убедить вашего отца. Это будет сделать очень тяжело. Вы его знаете. Как только он услышит, что я пытаюсь видоизменить его распоряжения, у меня начнутся серьезные проблемы. Я очень рассчитываю на то, что вы выполните данные мне обещания.

– Я не нарушаю условия собственных сделок! – Марина сознательно придала словам нотки надменной гордости. – Можете поинтересоваться у начальника моей охраны, при каких обстоятельствах он получил мой контракт. Точнее, от кого он его получил! Выполните свою часть сделки, я выполню свою!

– Понятно, – подытожила отцовская помощница. – Я на вашей стороне. Начну действовать, как только у нас появится связь.

Входной люк снова распахнулся, и в вертолет заглянул Сармат. Он объявил, что прямо сейчас будет организован прием пищи, после чего придется пешком выходить из долины. Это пять километров по глубокому снегу, но другого пути нет, за пределы долины ведет единственная дорога.

– Разве мы не можем использовать спутниковую связь? – Профессор Гольдберг подошла к Марине, едва Саида закончила переводить ей слова начальника охраны. – У миссис Златы имеется спутниковый телефон! Мы можем зарядить его от любого источника питания, я сделаю это!

Пришлось обрисовать ей ситуацию со связью вообще и электронными приборами в частности.

– Этого не может быть! – опешила профессор. – Чтобы произошло такое, в этой долине должны быть мощные природные аномалии! Мое оборудование обязательно зафиксировало бы такое! Но ничего подобного тут нет!

– Потому что это не природные аномалии! – встрял Смирнов, до этой секунды не произнесший ни слова. – Это дело рук монстра! Он не выпустит нас отсюда. Надо было раньше. Теперь уже поздно. Он начал убивать и не остановится, пока не убьет всех! Мы должны найти егеря!

– Заткнись, больной ушлепок! – посоветовал ему Варан. – Не зли! А то поползешь через лес со сломанным лицом! И твой егерь тебя не узнает!

– Надо хотя бы факелы сделать! – воскликнул Макс. – Монстра можно отпугнуть огнем!

– Я тебя предупреждал! – Варан угрожающе двинулся к Смирнову, и тот замолчал.

Макс набычился и посмотрел на Марину укоряющим взглядом, мол, скажи им, ты же знаешь! Она зло скривилась в ответ и демонстративно отвернулась. На мгновение у нее мелькнула мысль, а не оставить ли его здесь копаться в мусорных ямах, но девушка отмела несостоятельную идею. Без надзора он найдет заколку и попытается сбежать. Это лишний риск. Поэтому она заставит его разгребать мусорные ямы вместе с солдатами, когда за ним будет кому следить.

Еще час ушел на то, чтобы позавтракать какой-то гадостью, которую наемники назвали «сухим пайком», но Марине удалось стерпеть это без проблем. В грубой каше, запакованной в грязные консервные банки, ей на удивление не привиделось копошение трупных личинок, и это прибавило девушке решительности. После завтрака, пока часть наемников тушила костер и распределяла между собой поклажу из контейнера с НЗ, Сармат еще раз отправил пару охранников на поиски пилотов. Те побродили вокруг вертолета в полусотне метров, производя выстрелы в воздух и что-то выкрикивая. Не услышав ответа, они вернулись и ножами нацарапали пилотам какую-то записку прямо на борту вертолета. Потом костер был потушен, раненого ФСБ-шника уложили на складные носилки из контейнера с НЗ, и экспедиция двинулась в путь.

Идти сразу же оказалось очень тяжело. Марина шла в середине колонны, двигаясь по пробитой в глубоком снегу борозде, но даже так шагать по рыхлому снегу было трудно и изматывающе. Перемешанная двумя десятками ног снежная толща доходила ей до колен, и ставший еще гуще снегопад на глазах засыпал следы идущих впереди людей. Глубина сугробов возрастала, ноги словно прилипали к скрытой под снегом земле, и переставлять их становилось все утомительней. За десять минут такого продирания через снежное месиво Марина сильно выдохлась и хотела потребовать передышки, как вдруг колонна остановилась сама.

– Что случилось? – Тяжело дышащая Злата, идущая рядом с Мариной, вытянула шею, пытаясь разглядеть голову колонны сквозь густой снегопад. – Почему мы остановились?

Марина проследила ее взгляд. Колонна достигла таежной опушки, и Сармат что-то приказывал своим людям. Наемники попарно углублялись в лес в трех разных местах, но почти сразу поворачивали обратно.

– Привал! – раздался голос начальника охраны. – На снег не ложиться, отдыхать сидя!

Однако его люди вместо отдыха продолжили попытки войти в тайгу, и Марина устало двинулась к Сармату. Злата шла впереди, поддерживая ее за руку, но на узкой колее больше мешалась, чем помогала. Несколько раз Марина запнулась в глубоком снегу и с трудом сдерживала раздражение.

– Проблемы? – поинтересовалась она, добравшись до Сармата, но почти сразу поняла, в чем дело.

Тайга впереди оказалась непроходимой. Наемники делали несколько шагов и проваливались в снег по грудь. Некоторые из них пытались пробивать дорогу через снег даже при такой глубине, но быстро натыкались на скрытые в снежной толще кусты и молодые деревья. Пройти не удавалось нигде, и непрекращающийся сильный снегопад угрожал заживо засыпать копошащихся по грудь в снегу людей. Кто-то из наемников споткнулся обо что-то, невидимое под снегом, и упал. Его пришлось вытаскивать из снега при помощи веревки.

– А где же дорога?! – Злата ошарашенно смотрела на непроходимую тайгу. – Она же была здесь! По ней сюда ехали военные!

– Она там! – угрюмо ответил Сармат, указывая немного левее, где в тонущем под снегопадом лесу виднелся сплошной бурелом: – Бураном поломало деревья, дорогу завалило ломаным лесом и засыпало снегом. Теперь ее местоположение можно понять только приблизительно. Мы пробуем найти другой путь.

– Твою мать! – от кромки леса донесся бранный возглас, и Марина обернулась.

Кто-то из наемников, кажется, Варан, в очередной раз пытающийся нащупать дорогу по грудь в снегу, запнулся обо что-то, невидимое под снежной толщей, и упал, исчезая в глубоком сугробе. К нему на выручку бросился Ворон, если можно назвать словом «бросился» медленное продирание сквозь снежное месиво. Он добрался до того места, где глубина снега резко увеличивалась с «по пояс» до «по грудь» и остановился, торопливо отцепляя от пояса моток альпинистского троса.

– Варан! – крикнул он, размахиваясь мотком. – Держи канат!

Ворон забросил веревку в снежную яму, оставшуюся на месте Варана, и приготовился вытягивать напарника. Но тот продолжал негромко ругаться и не подавал сигнал готовности.

– Варан! – Ворон крикнул одновременно в голос и в гарнитуру рации. – Ты канат нашел? Тянуть?

– Подожди! – зашипело в эфире. – Нога запуталась в какой-то гадости… не могу выпутаться, снег глубокий, упереться некуда, руки проваливаются! Сейчас разгребу немно… ТВОЮ МАТЬ!!! – Варан неожиданно заорал.

– Варан! – выкрикнул Сармат, бросаясь к Ворону. – Что у тебя?! Прием!

– Тут Якут!!! – нервно завопил Варан, и его голова показалась из снежной ямы. – Сюда! Я нашел его! Это какая-то, мать вашу, тупая хрень!!! Сука, я найду тех, кто это сделал, и выпотрошу их еще круче! Ушлепки, мать вашу!!!

– Раскапываем! – рявкнул Сармат остальным, и наемники принялись прокапываться к яме.

Позади послышалось шуршание шагов человека, пробирающегося по глубокому снегу, и Марина испуганно обернулась. В сторону Сармата спешил Макс, неуклюже пытаясь удерживать равновесие связанными спереди руками.

– Куда?! – кто-то из наемников нагнал его и пинком повалил в снег. – Лежать!

– Я должен увидеть, что с ним! – заявил Смирнов, но получил второго пинка и замолчал.

– Вот же ссс… сучье! – злобно прошипел Сармат, и девушка перевела взгляд в его сторону.

Наемники, зло матерясь, разгребали снежную яму, в которую провалился Варан, и уже отчетливо было видно окоченевший человеческий труп, привязанный головой вниз к воткнутым в землю жердям, перекрещенным буквой «Х». Из одежды на нем были только утепленные подштанники, тело покрывали зияющие резаные раны, покрытые заледеневшими потеками крови, из вспоротого живота свисали вышвырнутые наружу внутренности. Вытекшая из перерезанного горла кровь залила обезображенное гримасой ужаса лицо, но выкаченные от жуткой боли раскосые глаза было видно даже через залепившую их ледяную корку.

– Его долго пытали, – хмуро процедил Варан, ударами автоматного приклада раскалывая заледеневшие кишки, в которых запуталась нога. – Резали живьем! Потом распяли и выпотрошили, чтобы умирал медленно. По концовке перерезали горло. Сволочи!

– Не по концовке. – Ворон, очищающий от ледяной корки лицо Якута, внимательно разглядывал тело. – Сначала голосовые связки надрезали. Чтобы кричать не мог.

Наемник, сбивший с ног Смирнова, злобно зарычал и обернулся к Максу, срывая с себя автомат.

– Ах ты мразь! – Он замахнулся оружием. – Это твои выблюдошные кореша сделали?! Убью гада!

Макс пытался что-то кричать в свое оправдание, но успел лишь сжаться в позу эмбриона, закрывая голову руками. Наемник с размаха ударил его прикладом по ребрам, и Смирнов хрипло вскрикнул. Охранник успел нанести несколько ударов, после чего внимательно наблюдавший за экзекуцией Сармат окриком заставил его прекратить.

– Пусть пока живет, – угрожающе процедил он. – Допросим его, как только выберемся. Вежливо!

Начальник охраны скользнул взглядом по Злате и ФСБ-шникам и остановился на следователе. Тот пытался заснять на смартфон обезображенный труп Якута, но никак не мог сделать это.

– Камера не работает, – недовольно поморщился он. – Не срабатывает при нажатии!

– У него в руке что-то есть! – раздался голос Ворона. – В кулаке зажато!

Все обернулись. Осматривающий труп Ворон пытался ножом разжать заледеневшие пальцы Якута, сжимающие что-то белое. Наконец, ему это удалось, и наемник вытянул из мертвого кулака белую кружевную тряпицу.

– Это трусы бабские! – опешил он, растягивая находку в руках.

Стоящая неподалеку от Марины Саида испуганно всхлипнула:

– Это трусики Аннеты! Это ее белье! Они были на ней вчера, я видела… – Она в ужасе прижала ладонь ко рту.

– Надо вытащить его отсюда! – заявил Ворон, стирая свежий снег с только что очищенного лица Якута. – Снегопад слишком сильный, нас сейчас засыплет в этой яме!

Наемники отцепили труп от жердей и принялись отрубать от тела торчащие наружу заледенелые внутренности. За спиной послышалось рвотное бульканье, и Марина оглянулась. Профессора Гольдберг рвало в сугробе на четвереньках. Девушка усмехнулась. Что, нервишки подводят? Да это вообще ничто в сравнении с тем, что пришлось пережить ей шесть лет назад! Но на этот раз она такого не допустит! Она получит заколку любой ценой, а после вырвется и отсюда, и из бесконечных кошмарных галлюцинаций!

Профессор прекратила блевать, вытерла лицо снегом и подошла к Марине, стараясь не смотреть на обезображенный труп, который наемники несли мимо.

– Это ужасно! – Гольдберг трясло, она была бледной, как окружающий снег. – Этот человек изнасиловал несчастную Аннету, а она помутилась рассудком от этого и жестоко расправилась с ним в ответ?! Это так?!

– Интересная версия, – хмуро оценила Злата, провожая глазами труп.

– Вы о чем? – Подошедший к Марине Сармат покосился на своих людей, осматривающих тайгу через тепловизор.

– Профессор считает, – объяснила Марина, – что Якут изнасиловал Аннету, та сошла с ума и убила его таким способом.

– Может быть… – негромко протянул начальник охраны, окидывая взглядом теряющуюся в густом снегопаде тайгу. – Но я в этом сомневаюсь. Зачем Якуту насиловать женщину, которая сама хочет от него секса… Подозреваю, что они уединились здесь ради этого. И их застали врасплох. Якут неплохой борец, пока он сопротивлялся, она убежала. Убийцы не рискнули пойти за ней в заполненный вооруженными профи лагерь и теперь ждут, когда мы пойдем через тайгу.

– Нет никаких убийц, – хрипло произнес Макс, болезненно прижимая локоть к правому боку. – Его убил монстр. Он всех так убивает. Если та женщина убежала, можете ее не искать. Монстр выгонит ее на вас, он так забавляется. Надо дождаться, когда прекратится снег, найти в небе птицу егеря и выйти из долины по ней как по ориентиру!

Сармат молча дослушал Смирнова и коротко кивнул охраняющему Макса наемнику. Тот жестким ударом вбил Смирнову в грудь тяжелый ботинок, и Макс закашлялся.

– Значит, в лесу нас ждет засада, – констатировал начальник охраны. – Скорее всего, волчьи ямы и прочие ловушки. Под снегом их не увидишь. Пока идет снег, в тайгу мы не пойдем. Да и потом не стоило бы. Есть другой выход: подняться на преобладающую высоту и попытаться вызвать помощь оттуда. Долина окружена сопками, если они блокируют радиосигнал, то с наиболее высокой вершины сигнал будет распространяться без препятствий.

– Здесь все сопки поросли тайгой, – произнесла Злата. – Подняться можно только на мраморную гору, где мы были вчера. И она выше всех. Наверняка на ее вершине нет никаких аномалий.

– Это действительно так! – поспешила поддержать ее Гольдберг, выслушав торопливый перевод Саиды. – Мы исследовали эти мраморные выработки через каждые сто метров! Гора абсолютно чиста, там нет никаких аномалий, и спутниковый телефон сможет легко отыскать спутник!

Саида принялась переводить Сармату ее слова, но Смирнов перебил ее:

– На пирамиду подниматься нельзя! Это его место! Мы только отдалимся от выхода, этого он и добивается! До егеря надо добираться через тайгу! Надо попытаться выбраться здесь!

Начальник охраны вновь посмотрел на охраняющего Макса наемника, и тот отвесил Смирнову еще одного пинка. Макс замолчал, и Сармат смерил его презрительным взглядом.

– Значит, в тайге точно засада. – Он повысил голос: – Возвращаемся! Идем на вершину мраморной горы и устанавливаем связь оттуда! Ворон! Оставь сюрприз на наших следах, вдруг кто-нибудь сильно захочет пойти за нами!

– Что будем делать с Якутом? – хмуро поинтересовался кто-то из наемников.

– Пока оставим здесь, – решил Сармат. – Засыплем снегом и установим ориентир. Когда придет помощь, заберем.

Через десять минут человеческая вереница потянулась обратно к центру долины. Вскоре идти стало легче. Мелкий, словно пыль, снегопад сыпал, не переставая, но в остальном вокруг стоял полный штиль. Марина ощущала, что с каждой пройденной сотней метров двигаться становилось все комфортнее, снежный покров мельчал, ближе к сопке снег оказался совсем не таким густым, и переставлять ноги стало значительно проще. К подножию мраморной горы удалось выйти довольно быстро, и Марина даже не успела устать. Ее опасения, что подъем в гору окажется настоящим мучением, тоже не оправдались. Несмотря на густой снегопад, тропа, ведущая к вершине, была хорошо заметна, потерять направление и сорваться в пропасть опасности не было. Тропу засыпало снегом всего лишь по колено, и идущие впереди наемники протаптывали в нем достаточно сносную колею. Передвигаться по ней было гораздо проще, чем продираться через густое и глубокое снежное месиво там, у кромки тайги. И самое главное: до сих пор Марина не видела ни одной тени среди деревьев или сгущающегося мрака в кустах. Это хороший знак. Шесть лет назад, когда она поднималась на эту сопку, волоча за собой сноуборд, монстр следил за ней, и зловещий мрак сгущался каждую минуту внутри каждой тени.

– Движение! – Идущий впереди всех охранник резко вскинул согнутую в кулаке руку.

– Ложись! – гаркнул Сармат, и наемники попадали в снег, ощетиниваясь автоматными стволами.

Злата бросилась к Марине, но еще раньше рядом с девушкой оказался Ворон. Он чуть ли не воткнул Марину в снег плашмя и залег впереди, закрывая собой от атаки спереди. Отцовская помощница добежала до них и упала в снег по другую сторону. Марина поняла, что находится в относительной безопасности, и осторожно подняла голову, вглядываясь в утопающую в снегопаде лесную растительность. Она со страхом ожидала увидеть там распятого мертвеца, но ничего не смогла заметить. Кто-то из наемников приник к тепловизору и спустя несколько секунд доложил:

– Человек на одиннадцать часов! Дистанция тридцать метров! Быстро приближается!

Из-за заснеженных кустов выскочила Аннета и безумно захохотала, сверкая белками закатившихся глаз. В густом снегопаде ее зрачков не было видно, всклокоченная рыжая шевелюра торчала во все стороны, вымазанные в засохшей крови пальцы с обломанными ногтями казались гротескно короткими по сравнению с пальцами, длинным ногтям которых удалось уцелеть. Модный черный лак в сочетании с любимой черной помадой медиума делали Аннету еще более безумной. Женщина, не останавливаясь, бросилась обратно в лес, и истеричный хохот эхом заметался среди деревьев.

– Ловить? – Марина услышала шипение гарнитуры в ухе лежащего рядом Ворона. – Она вверх по тропе бежит!

– Пусть бежит, – ответил Сармат. – Если она двигается к вершине, то чем дальше убежит, тем меньше места у нее будет, чтобы спрятаться. Наверху поймаем. На нож не лезть! Достанет оружие – стрелять по конечностям! Продолжаем движение!

Все поднялись на ноги и направились дальше. Где-то на половине пути профессор Гольдберг сообщила, что выбилась из сил, и попросила передышку. Марина с трудом подавила охватившее ее раздражение. Она теряет время, на счету каждый час светового дня! Чем быстрее будет установлена связь, тем быстрее здесь появятся военные с лопатами, и поиски заколки продолжатся!

– Профессор, может, вам с Ибрагимом стоит остаться здесь? – предложила она сидящей на снегу тяжело дышащей Гольдберг. – Я дам вам пару охранников и Саиду, они разведут костер, и вы сможете спокойно дождаться нашего возвращения.

– Я не останусь здесь, когда где-то бродит банда маньяков-убийц! – Гольдберг пришла в ужас. – Дайте мне пять минут! Всего лишь пять минут, и я буду готова идти дальше! Мне нужно лишь немного отдохнуть! Мне сорок пять, этот подъем дается мне тяжело!

– О'кей, профессор, пять минут! – Марина отвернулась, чтобы не прятать недовольную гримасу.

Если тебе тяжело, тогда сиди здесь! Твои сорок пять – твои проблемы! Ты и так оказалась бесполезной! Стоило бы бросить весь этот балласт у подножия сопки, но нельзя. Чтобы выжить, людей вокруг нее должно быть как можно больше. Иначе будет, как с Якутом. Монстр добрался до него первым потому, что тот был один и далеко. Впрочем, не исключено, что Якут был не один, а действительно развлекался с этой похотливой шарлатанкой Аннетой, и монстр попросту повторил сценарий Гайшалова – Агаев, но это ничего не меняет. Смысл тот же: в первую очередь он убивает тех, кто отделился от общей массы. Но объяснять все это людям Марина точно не собирается. Если наемники решат, что она сумасшедшая, то перестанут подчиняться. А если поверят – то захотят заполучить заколку себе, как Макс! Ну уж нет! Она не для того сходила с ума эти шесть лет!

Пять минут бесполезного ожидания дались ей с большим трудом. Сама Марина не чувствовала усталости и нервно ходила по засыпанной снегом мраморной террасе. За ней увязалась Злата с увещеваниями, типа, все будет хорошо и не надо бояться. За полминуты она достала Марину настолько, что та не выдержала и резким тоном потребовала оставить ее одну. Отцовская помощница опешила, но спорить не стала и удалилась. Вместо нее приперся Ворон, но, слава богу, ничего говорить не стал, а просто занял дистанцию в несколько шагов и слонялся за ней, действуя на нервы.

– Думаете, что я боюсь? – беззвучным шепотом презрительно прошипела Марина. – Вы понятия не имеете, что такое страх! Как раз сейчас бояться нечего! Кроме вашей бесполезности и потери времени!

Маячащий за спиной Ворон бесил, и очень хотелось наорать на него тоже, но сейчас ситуация слишком напряженная. Нельзя накалять обстановку, наемники должны быть полностью на ее стороне. Как только сюда прибудут спасатели и ФСБ, ее экспедицию попытаются выпроводить взашей! Кто-нибудь захочет сообщить отцу, и это самый нежелательный вариант! Без наемников и Златы она не сумеет добиться продолжения экспедиции, поэтому этих дуболомов придется терпеть!

Чтобы удержать себя в руках, Марина отвернулась от всех, подошла к краю террасы и принялась разглядывать засыпанные снегом мраморные выработки. Как они катались здесь шесть лет назад? Это же не спуск, а убожество! Тогда тут было втрое больше места, и мраморные террасы были высокими, широкими и чистыми. Макс носился по ним на борде с высокой скоростью, как по каскаду трамплинов! С этой стороны мраморная сопка была едва ли не копией ацтекской пирамиды! Где это все?! Кругом замызганные грязью мраморные распилы, наполовину засыпанные еще более грязным крошевом, не то мраморным, не просто каменным. Даже толстый слой свежего снега скрывает все это убожество лишь частично.

Совмещенный со смартфоном смарт-браслет коротко пискнул, и Марина посмотрела на дисплей. Секундомер отсчитывал первые секунды шестой минуты. Выходит, она даже не заметила, как запустила хронометраж этого бесполезного ожидания! Но так даже лучше, время дороже всего!

– Выступаем! – объявила Марина, решительно направляясь к тропе. – Пять минут прошло!

Профессор Гольдберг с ассистентом покосились на нее, но стоило Марине бросить взгляд в их сторону, тут же опустили глаза. Остальные выпендриваться не стали, и подъем продолжился. Вскоре снегопад ослаб, лесная поросль закончилась, и на лишенном растительности склоне стали отчетливо видны полузасыпанные снегом свежие следы.

– Эта больная овца прошла здесь пару минут назад, – негромко произнес один из наемников, разглядывая возвышающуюся впереди вершину мраморной горы через тепловизор. – Наверное, прячется за мраморными уступами выше… снизу ее не видно… – Он поднял тепловизор еще выше и несколько секунд вглядывался в его дисплей. – Это еще что за хрень…

– Что у тебя? – подошел к нему Сармат.

– Тепловой отпечаток… странный! – Наемник указал на экран прибора. – Похоже, это где-то в небе над сопкой, метров двести над нами! Из-за снегопада не видно. Похоже на дракона.

Начальник охраны забрал у него тепловизор и направил его в небо, щурясь от непрерывно сыплющейся с неба снежной пыли. Марина задрала голову вверх, но увидеть что-либо не смогла.

– Это вчерашняя птица, которую мы не смогли сбить, – определил Сармат, разглядывая красный отпечаток на экране. Тепловая сигнатура очень похоже повторяла контуры парящего дракона. Особенно четко угадывались мощные перепончатые крылья. – Висит прямо над нами!

– Как она там летает в таком снегопаде? – удивился Варан.

– Она над облаками, – предположил кто-то. – Снегопад остался под ней!

– Фигово, – оценил Варан. – Тогда получается, что облака висят слишком низко. Вертушка может не рискнуть сюда лететь.

– Где именно находится птица? – вскинулся Макс, тоже пытаясь вглядываться в небо.

– Заткнись! – зло посоветовал ему конвоир.

– Если она над горой, значит, егерь у себя в избушке! – Смирнов торопливо заговорил, явно стараясь закончить фразу до того, как ему снова попадет. – Так было в прошлый раз! Надо попытаться подать ему знак! Стрелять в воздух или зажечь сигнальный огонь!

– Знак подать? – Сармат оторвался от тепловизора и недобро посмотрел на Макса: – Хочешь предупредить своих ушлепков, что мы здесь? – Он перевел взгляд на конвоира: – Еще раз откроет рот – заткни его прикладом! – И многообещающе закончил, глядя на Смирнова: – Как только наладим связь, я тобой займусь. Ты мне все расскажешь, сволочь, даже то, что из тебя в психушке не выудили! Готовься!

Смирнов отрешенно умолк, и откуда-то с вершины сопки донесся безумный хохот Аннеты. Начальник охраны торопливо вскинул тепловизор.

– Вон она! На самом верху, где мы вчера с вертушки высаживались! До вершины метров сто! Ворон, Варан – выловите ее, пока в пропасть не свалилась!

Оба наемника убежали вверх по склону, и остальной отряд двинулся следом. Вскоре с вершины снова донесся смех Аннеты, быстро переросший в испуганные вопли. К тому моменту, когда Марина добралась до самого верха, обезумевшая медиум лежала прямо в центре венчающей вершину площадки, сжавшись в комок. Ее глаза были изо всех сил зажмурены, и опухшие от давних ударов губы безостановочно шептали что-то невразумительное. Ворон с Вараном стояли прямо над ней и неуверенно переглядывались.

– Там, внизу, в тайге за сопкой, вроде сруб какой-то… – Ворон указал Сармату вдаль. – Дым из трубы идет… Вчера там не было ничего! Вертушка полчаса над тем местом ходила!

С вершины было хорошо видно, что густая облачность и снегопад висят только над долиной. По ту сторону сопки стоял штиль, и во все стороны простиралась бесконечная заснеженная тайга. На востоке, километрах в пяти, ровно там, где Марина видела его шесть лет назад, посреди лесной чащобы стоял едва заметный деревянный дом. Над его покрытой толстым слоем снега крышей курился дымок, тянущийся из трубы в небо, где парила птица с драконьими крыльями, описывая неторопливые круги.

– Этого раньше там не было! – Следователь ФСБ всматривался в тайгу, недоуменно хмурясь. – Я там был! Мы во время расследования тут все прочесали. Дом построили после того!

– Я же говорил, что он существует! – Макс требовательно посмотрел на Марину. – Ты тоже говорила! Вот он, убедитесь! Надо подать ему знак! – Он резко вдохнул и что есть силы заорал: – По-мо-ги-теее!!!

Опомнившийся конвоир замахнулся автоматным прикладом, но Смирнов неожиданно отпрыгнул, уворачиваясь от удара, и бросился к обрыву, неуклюже дергая связанными руками.

– Стой, дебил! – Ворон бросился ему наперерез. – Разобьешься на хрен!

Наемник догнал Макса у самого края вершины и влепил подсечку. Смирнов упал и попытался докатиться до обрыва, но Ворон схватил его за локтевой сгиб и оттащил от пропасти.

– Пусти! – Макс кривился от боли, и Марина неожиданно поняла, что точно знает о том, что у него сломаны два ребра. Это случилось, когда ему досталось прикладом возле трупа Якута. – Он может нас спасти! Я доберусь дотуда и позову его!

– На тот свет ты доберешься, придурок! – Ворон доволок его до Аннеты и бросил. – Склон почти отвесный, сплошные скалы и обрывы в десяток метров! Переломаешься и подохнешь в мучениях!

Внезапно Марина ощутила, что не желает видеть этого загадочного егеря. Он и в прошлый раз не демонстрировал ни малейшего дружелюбия, всегда смотрел на нее, как на пустое место, а теперь-то он ей зачем? Вывести из долины без заколки? Без заколки она отсюда не уйдет! А с заколкой и сама выйдет! Этим таежным бомжом-невидимкой пусть занимается ФСБ! Оно ведь так хотело его найти!

– Макс! Успокойся уже! – зло воскликнула она. – У тебя нет борда, как ты собрался спускаться?! Совсем крыша съехала?! Сейчас вызовем спасателей, и все будет о'кей! – Марина обернулась к остальным: – Телефоны заработали?

Сармат достал спутниковую трубку, нажал несколько кнопок и нахмурился:

– Не видит спутников. Надо подождать немного, должен настроиться! Даже в самых глухих широтах спутник проходит каждые двадцать минут!

– Сармат… – Ворон оказался единственным, кто не смотрел на возню начальника охраны со спутниковым телефоном. Наемник стоял возле лежащего на снегу Макса и пристально глядел в небо, не отрывая взгляда от кружащей над невесть откуда взявшимся срубом драконообразной птицы. – Давай я схожу туда? Может, там связь есть или транспорт… Как мы могли его не заметить…

– Куда ты собрался сходить? – не понял Сармат.

– В избушку вон ту, – Ворон кивнул на егерский домик. – К егерю… – Он невольно поежился. – Птица эта… смотрит на меня… Взгляд у нее такой, как там, на пепелище…

– Еперный театр… – Сармат на секунду закрыл глаза и сокрушенно вздохнул: – Опять… – Он недовольно посмотрел на Макса: – Эта твоя шизофрения, походу, заразная…

– Монстр нас из долины не выпустит, – угрюмо ответил Смирнов. – Кроме егеря нас никто не спасет. Но его надо попросить. Сам он сюда не придет. Шаман предупреждал!

– Шаман! – Сармат обернулся к одному из наемников. – Что ты наговорил этому дебилу?!

– Я?! – удивился тот. – Ничего! Я с ним вообще ни разу не говорил!

– Я про настоящего шамана, – огрызнулся Макс. – А не про пораженных манией величия!

– Что?! – вскипел наемник и резким движением всадил Смирнову пинка в сломанные ребра. – Хлеборезку свою прищеми, ушлепок!

Смирнов сжался, неуклюже закрывая связанными руками травмированный бок, и засипел от боли. Сармат жестом велел Шаману успокоиться, и тот отшагнул назад, недовольно кривясь.

– Надо идти туда! – уверенно заявил Ворон, с трудом отводя взгляд от странной птицы. – Его ведь не было здесь, это все видели. Раз он появился, значит, это неспроста. Никогда такого не видел… Попрошу помощи, заодно и посмотрю.

– И как ты туда попадешь? – вздохнул Сармат.

– Спущусь по склону, – ответил Ворон. – Трос у меня есть, скай-хуки и френды тоже. Буду спускаться от скалы к скале. Вниз – это не вверх. Дойду. Если птица не улетит – не заблужусь.

– А если улетит? – поинтересовался начальник охраны.

– Не улетит! – решительно отрезал Ворон. – Она на меня смотрит! Значит, дождется!

– Иди, – обреченно махнул рукой Сармат. – Если сможешь вызвать вертушку – скажи, пусть сначала ищут нас здесь, на вершине. Сигнальный дым есть?

– Есть, – подтвердил Ворон, направляясь к обрыву, и на ходу принялся доставать из карманов снаряжения какие-то альпинистские железки.

– Я пойду с ним! – корчащемуся от боли Максу удалось отдышаться.

– Лежать! – тихо прошипел Сармат, провожая Ворона взглядом. – Хрюкнешь – башку расшибу!

Ворон добрался до обрыва, несколько секунд изучал пропасть под собой и заявил:

– Вон с того уступа можно начать! Он широкий и трещина есть, можно трос закрепить!

С этими словами он присел, словно прицеливаясь телом, и спрыгнул вниз.

– Он разобьется! – испуганно воскликнула Саида. – Там же пропасть!

– У него есть альпинистская подготовка, пусть идет. – Сармат виновато посмотрел на Марину: – Это моя недоработка. Не надо было его брать. После контузии его перекрывать стало. Но он лечился, и крайних два года все было спокойно. Я думал, прошло… – Начальник охраны махнул рукой: – Пусть спускается. Все равно он бы уперся, как баран рогами… Сейчас не до конфликтов. Спустится, насколько сможет, потом его отпустит – и сам поймет, что загоняет. Если там можно подняться, он вернется. А если нет, будет сидеть на склоне, стрелять в воздух и ждать помощи. Дым у него есть, так что найдем, когда вертолет появится. Если он лавину на себя не спустит. Сейчас не до этого!

Начальник охраны посмотрел на дисплей спутникового телефона и мрачно нахмурился.

– Магадан, проверь аварийный маяк! – велел он одному из наемников.

Тот достал из подсумка небольшую пластиковую коробочку с гибкой антенной и мигающим в корпусе огоньком, после чего вынул из утепленного кармашка рацию и несколько раз щелкнул переключателем частот.

– Работает! – доложил он. – Сигнал слышно отчетливо. Не знаю, на каком расстоянии, но мы на преобладающей высоте находимся, за минуту спутники должны его засечь. Можно оставить его тут, на вершине, пока нас не найдут…

– Сармат, у нас проблемы! – перебил его Варан, указывая вниз, в долину: – Там, внизу!

Все одновременно проследили его жест. Сквозь сильно поредевший снегопад было хорошо заметно, как долину накрывает мощный буран, пришедший с противоположной стороны. Огромная снежная волна, словно двигающаяся горизонтально лавина с высокой скоростью поглощала безветренное пространство. Снежный таран ударил в ставший бесполезным металлическим хламом вертолет, винтокрылую машину опрокинуло и потащило кубарем, словно картонную.

– Нас отсюда сорвет на фиг! – взгляд Варана заметался по сторонам. – Место открытое! Нужно спуститься ниже, к лесу! Можем не успеть!

– Бегом! – начальник охраны схватил Марину за локоть. – Все бегом вниз! К деревьям!

В эту секунду не обращавшая ни на что внимания Аннета внезапно вскочила, выхватила у наемника аварийный маяк и с безумным хохотом бросилась бежать. Наемник рванулся за ней, но женщина устремилась не к ведущей вниз тропе, а прямо к краю мраморной выработки, откуда вниз уходили выпиленные в камне террасы и начинался покатый склон, шесть лет назад бывший горнолыжным. Аннета добежала до края и прыгнула. Наемник выругался и остановился у края, заглядывая вниз.

– Вот овца! – выругался он. – Она спрыгнула на нижнюю террасу! Тут высоты всего метра три и снег глубокий! Бежит куда-то… Сармат! – Наемник оглянулся. – Там пещера какая-то вроде! Вижу вход в мраморной вырубке! Она туда забежала!

– Идем за ней! – Сармат изменил направление бега и потянул Марину обратно. – В пещере ураган нас не накроет! Пересидим там! Всем прыгать на нижнюю террасу! Прыгать только на снег!

Он подтащил Марину к краю и столкнул вниз, прыгая следом. Снега внизу оказалось по колено, и падения почти не почувствовалось. Пока Марина поднималась на ноги, Сармат вскочил, схватил ее за руку и рванул по следам Аннеты. Позади с вершины спрыгивали остальные, но взгляд Марины был прикован к подножию мраморной горы. Там вверх по склону рвался таран из месива воздушных и снежных масс, мгновенно сгибая в дугу попадающиеся на пути деревья. Вой яростного потока и хруст ломающейся древесины быстро приближался, и Марина что было сил бежала за Сарматом, спотыкаясь о невидимые под снежным покровом круглые камни. Один из них вылетел у нее из-под ноги, и она увидела пожелтевший человеческий череп. Марина дернулась от страха, осаживая тянущего ее за собой Сармата, но кувыркающийся череп упал в сугроб и провалился в снежную толщу. Начальник охраны обернулся на бегу:

– Быстрее! У нас осталось всего несколько секунд! На открытом месте буря снесет нас в пропасть!

Он потянул ее дальше с новой силой. До зияющего в мраморной стене черного зева пещеры оставалось метров двадцать, и испуганно оглядывающаяся Марина рванулась туда изо всех сил. В пещеру она вбежала секунд за десять до удара стихии, выдохшаяся до предела. Пещера оказалась неглубокой, всего лишь пятиметровая технологическая выработка, заканчивающаяся тупиком. В его дальнем углу, сжавшись в позу эмбриона, сидела безумно хихикающая Аннета и закрывалась от всех аварийным маяком, словно он был не небольшой коробочкой, а здоровенной подушкой. Увидев, что пещера совсем невелика, Сармат потащил Марину в другой угол.

– Ложитесь на пол и прижмитесь к стене! – выкрикнул он, отпуская ее руку, и бросился наземь.

Марина торопливо упала в устилающий пещеру неглубокий снег и посмотрела на вход. В пещеру, тяжело дыша, вбегали остальные. Последними бежали профессор Гольдберг с ассистентом и четверо наемников, тащащих на себе раненого ФСБ-шника. Они едва успели пересечь линию входа, как на улице резко потемнело, и им в спины ударил снежный таран. Людей, словно кегли, швырнуло внутрь пещеры, и все вокруг потонуло в реве ураганного ветра. Опешившие от удара наемники, оглушенно шевелясь, пытались отползти глубже в пещеру. Гольдберг, похоже, потеряла сознание, и Ибрагим, стоя на четвереньках, тащил ее за собой. Бьющие внутрь пещеры порывы ураганного ветра хлестали по глазам потоками снежной пыли, и Марина попыталась развернуться спиной к стихии. Даже несмотря на полумрак было видно, что пещеру быстро заносит снегом, от перепада давления заложило уши, и девушка инстинктивно вжалась в стену, сопротивляясь прессингу мощного потока.

– Нас заносит! – сквозь вой ветра кричал кто-то, кажется, женщина-майор ФСБ. – Помогите откопать раненого! Его засыпало снегом!

Разглядеть что-либо в заполненной снежным кипением полутемной пещере было непросто, и Марина прикрыла глаза ладонями, пытаясь увидеть, что происходит. Шесть лет назад здесь не было никаких пещер, по крайней мере, она не видела этой ниши. Но тогда тут все было иначе, с тех пор мраморная сопка сильно обветшала. Может, ниша была замурована, но потом преграду разбило буранами, и она осыпалась. Ниша явно технологическая, потому что короткая, ровная и пустая. Поэтому ее быстро заносит снегом, и Марина почувствовала страх. Если она окажется тут погребена заживо, то задохнется!

Боковое зрение уловило, как в глубине завьюженной пещеры сгустилась черная тень, и в первую секунду ей почудилось, что она снова видит жуткую галлюцинацию в виде стоящего посреди бурлящих снежных вихрей трупа. Марина рванулась, пытаясь вскочить, но тут же поняла, что галлюцинаций нет. Марина видела Аннету. Та по-прежнему сидела в противоположном углу, наполовину занесенная снегом, и прямо над ее головой в стену был вмонтирован крупный рубильник давно устаревшего примитивного дизайна.

– Там что-то есть! – Марина, пытаясь перекричать завывания бурана, трясла за руку Сармата, вжавшегося в стену. Начальник охраны с трудом обернулся. – На стене! Вон там! Над Аннетой!

Сармат закрылся руками от бурлящей в воздухе снежной пыли и всмотрелся в грязную стену. Он кивнул в знак того, что увидел, и на корточках, помогая себе руками, двинулся к Аннете. Добравшись до рубильника, начальник охраны несколько секунд пытался рассмотреть его в упор, потом схватился за деревянную рукоять и с силой перевел рубильник в верхнее положение. К завыванию бурана присоединился низкий гул заработавших где-то электромоторов, и часть мраморной стены поползла в сторону, утопая в каменной толще. За ней обнаружилось квадратное помещение размером пять на пять метров, освещенное несколькими грубыми электрическими плафонами дизайна середины прошлого века, из толстого мутного стекла в защитной сетке.

– Все сюда! – прокричал Сармат и принялся собирать людей.

Марина на четвереньках доползла до помещения и оказалась на грубом полу, сделанном из текстурного металла. Давление ветра ослабло, сразу же стало легче, и девушка поднялась на ноги. Покрытая снегом Аннета была уже здесь, она снова забилась в угол и игралась с аварийным маяком с видом дебильного ребенка. Увидев вваливающегося в помещение Сармата, Аннета сделала паническую гримасу и отшвырнула маяк на пол, подальше от себя, словно он был ядовитой змеей. Медиум вновь сжалась в позу эмбриона, вжала голову в плечи и застыла в таком состоянии, сверкая безумным взглядом. Сармат вместе с Ибрагимом втащили внутрь профессора Гольдберг, и ассистент принялся приводить ее в чувство. Следом за ними появились откашливающиеся от снежной пыли Саида со Златой, затем наемники занесли раненого ФСБ-шника. Пока остальные забирались в помещение, Марина попыталась вытереть залепленное снегом лицо. Сюда, в стальной тупик, ветер почти не задувал, и ненавистная снежная гадость перестала лезть в глаза.

– Что это за место? – Последним в помещение ввалился белый от снега Варан. – Подсобка, что ли?

Словно в ответ на его слова снова раздался низкий гул электромоторов, и стена за его спиной быстро встала на место, запирая выход. Освещение мигнуло, помещение несильно дрогнуло и поплыло вниз.

– Это лифт! – Сармат обернулся к стенам помещения и попытался найти на них кнопки управления. – Черт! Панели управления нет! Похоже, он автоматический!

– И куда он ведет? – Варан недоуменно прислушивался к движению кабины. – Быстро идет…

– Наверное, в шахту… – неуверенно предположила Саида. – Шахтеров возит… за мрамором…

– Разве тут была шахта? – не согласился Варан. – Мрамор же наверху пилили, открытым способом…

– Когда проводилось расследование, – сидящий на полу раненый следователь из ФСБ поморщился от боли, осторожно ощупывая ногу, – мы тщательно проверяли сопку. Этой пещеры не было. Я сам этим не занимался, но на мраморных террасах был неоднократно. И на этой тоже. Никаких ниш не было.

– Может, она была замурована? – предположила Марина. – Ураганы могли выбить то, чем была заделана эта ниша?

– Может быть, – следователь с болезненной гримасой пожал плечами. – Если тут бураном вертолеты переворачивает, то не исключено. Или кто-то распечатал ее позже. Твою мать! – Он увидел лежащий на полу аварийный маяк: – Маяк с собой увезли черт-те куда!

– Найдем пульт управления лифтом и увезем наверх, – Сармат подобрал маяк и посмотрел на безучастную ко всему Аннету: – Нож у нее отобрали?

– Не было у нее ножа, – ответил Варан. – Я ее обыскал, когда поймали. Потеряла где-то. Может, ей руки связать? На всякий случай?

В этот момент кабина дрогнула и остановилась. Дверная створа уплыла в сторону, скрываясь в толще стены, и взгляды людей уперлись в темноту. Что-то щелкнуло, и снаружи вспыхнули старые потолочные лампы военного образца, освещая длинный коридор, уходящий от лифта метров на пятьдесят. Старый мраморный пол, сводчатый потолок, деревянные плинтусы и выкрашенные зеленой краской стены не оставляли сомнений в казенности помещения. По обе стороны коридора виднелись широкие прямоугольники стальных дверей, отстоящих друг от друга через каждые десять метров, вдали коридор упирался в запертую дверь красного цвета. И от лифта к этой двери тянулась цепочка из грязных отпечатков ботинок на мощной подошве.

– Не похоже на шахту! – Шаман потянул из-за спины автомат и стряхнул с него снежную пыль. – Тут кто-то прошел несколько часов назад! Два человека в тяжелой обуви!

Начальник охраны короткими фразами разбил наемников на пары и приказал проверить местность. Шестеро охранников с оружием наизготовку осторожно покинули лифт и медленно двинулись по коридору. Оставшийся наемник вместе с Ибрагимом вытащил наружу находящуюся без сознания Гольдберг, следом вышли ФСБ-шники, держа под руки своего хромающего коллегу. Сармат покосился на угрюмо молчащего в углу Смирнова, достал из кармана снаряжения одноразовые пластиковые наручники и сковал ими руки Аннете. Та не обратила на это никакого внимания, продолжая сидеть у стены с видом испуганного манекена.

– Поможешь ей выйти! – велел Сармат Максу.

– У меня руки связаны, – хмуро буркнул Смирнов.

– Они спереди связаны. Справишься! – угрожающе процедил начальник охраны. – А если нет, то они будут у тебя не связаны, а сломаны!

Макс набычился еще сильнее и шагнул к Аннете. Он неуклюже ухватил ее связанными руками за пластиковые наручники и попятился, вынуждая подняться на ноги. Медиум встала, словно оживший зомби, и безвольно зашагала за ним.

– Выходим, – Сармат положил руки на автомат. – В случае опасности падайте на пол!

Он вышел из лифта. Злата достала пистолет и шагнула следом. Марина подумала, что при любом повороте событий людей у нее сейчас гораздо больше, чем было шесть лет назад, одних только наемников восемь штук, и остальных девятеро. Главное держаться поближе к толпе. Она поспешно двинулась за Сарматом, и Саида торопливо метнулась следом, боясь оставаться в одиночестве.

– Сармат! – зашипела гарнитура начальника охраны. – Это, походу, старая ракетная шахта! Еще со времен СССР! Посмотри!

Сразу за лифтом, в правой стене коридора, ближайшие двери были распахнуты настежь. Судя по проржавевшим петлям и покосившимся створам, врезавшимся в пол, распахнули их лет тридцать с лишним назад и с тех пор не трогали. Двое наемников находились в помещении за ними, и Сармат шел именно туда. Марина зашла следом и огляделась. Помещение было достаточно просторным, что-то вроде небольшого конференц-зала, из которого вынесли всю мебель. Повсюду лежал толстый слой пыли, грязный пол и стены несли на себе следы грубой эвакуации всего подряд и последовавшего за этим многолетнего запустения. Никакой обстановки в помещении не было, на полу валялись потемневшие от времени куски упаковочного картона, обрывки свалявшейся изоленты и скомканные пожелтевшие листы каких-то незаполненных бланков.

Напротив входных дверей, во всю стену, висел грубо сколоченный стенд с надписью, выложенной наклеенными печатными буквами, вырезанными из пенопласта и выкрашенными строительной краской. Некоторые буквы давно отвалились, но отпечатки клея точно повторяли их контуры, и прочесть надпись не составило труда.

– «Ракетчик! Помни! От тебя зависит мир во всем мире!» – продекламировал кто-то из наемников. – Теперь понятно, почему вояки включили долину в закрытую зону, хотя до ядерного объекта отсюда почти сто кэмэ!

Внизу, на стенде, размещались какие-то пожелтевшие от старости плакаты с армейскими чертежами и инструкциями давних лет. В глаза бросался самый крупный из них, расположенный посредине. Его заголовок гласил: «План Объекта № 777 777». На плакате была схематично изображена мраморная сопка, внутри которой располагалась скрытая шахта и три уровня, на которых размещалась соответствующая инфраструктура.

– Мы в самом низу, – один из наемников указал на схему. – Это технический уровень: генераторы, водозапасник, резервуары, насосы, трансформаторная, еще какая-то фигня… Второй уровень жилой, вон казармы, столовая, а это, походу, каптерка с бытовками. Командный пункт на самом верху, на третьем уровне. – Он обернулся к Сармату: – Я фиг его знаю, как отсюда управлять лифтом! Нигде нет никаких кнопок. Он, походу, с этого этажа вообще не управляется, чтобы никто не смог использовать его без разрешения начальства. Надо найти КП. Там наверняка кто-то есть!

– Сармат! – в помещение вошли двое наемников. – На этом этаже пусто. Тут по пять помещений с каждой стороны, все открыты. Нашли работающий генератор, топливный танк с соляркой и трансформаторную. Все работает, но людей нет. Зато есть вот что! Лежали возле генератора!

Он протянул начальнику охраны форменную шапку-ушанку донышком вниз, внутри которой лежали такие же форменные рукавицы. Сармат достал их из шапки и осмотрел:

– Это барахло пилотов! – Он коснулся рукой искусственного меха ушанки: – Уже высохло.

– Во-во! – подтвердил наемник. – Кто-то спустился сюда до нас, завел генератор и забыл забрать шапку с перчатками.

– Походу, наши пилоты здесь! – напрягся тот, что разглядывал схему ракетной шахты. – И нас с собой они не позвали!

– Может, это преступники забрали у них одежду? – робко предположила Саида.

– На фига им чужая шапка с перчатками? – зло ухмыльнулся наемник. – Если бы ты была психом, который постоянно ходит по долине и убивает людей, да еще зимой, ты бы пришла сюда без своей теплой одежды?

– Но… – Саида испуганно глядела на пилотские шмотки. – Они же прилетели вместе с нами…

– Сармат! – Злата многозначительно посмотрела на начальника охраны. – При каких обстоятельствах вы наняли этот экипаж?

– Этим занималось начальство, – угрюмо ответил тот. – Перед выездом мне предоставили контакт с менеджером фирмы, у которой был зафрахтован вертолет. Я встретился с ним в Хабаровске. Он сказал, что согласно нашим требованиям нам подобрали пилотов, хорошо знающих нужный район.

– То есть они уже бывали здесь раньше, – ФСБ-шники обменялись понимающими взглядами.

– А ведь секрет, в котором остался Якут, был к вертушке ближе всего! – зло заявил кто-то из наемников. – Вот ушлепки долбаные! А я все удивлялся: чего это они успокоительного обожрались?! Сидят же в теплой кабине, ни фига не делают, даже пожрать им приносят!

– И Якут их за врагов не считал, – подхватил Шаман. – То есть мог подпустить вплотную, ни о чем не подозревая!

– Это всего лишь версия! – поспешно заявила Злата и тут же добавила: – Но мы должны ее учесть!

– Учтем! – зло оскалился Сармат и вышел в эфир: – Варан! Что у тебя?

– Стоим в конце коридора у дверей, – откликнулся тот. – За дверью лестница вверх. На одной ступеньке свежая грязь. Кто-то поднимался по ней пару часов назад.

– Ждите нас! – приказал Сармат. – Сейчас перегруппируемся и будем зачищать второй этаж! – Он обернулся к Марине: – Прошу вас оставаться здесь! И вас тоже! – Начальник охраны посмотрел на Злату с ФСБ-шниками. – Обеспечьте безопасность гражданских лиц до нашего возвращения. – Сармат ткнул рукой в сторону Смирнова: – Этого пока не развязывайте! Даже если он не виноват, то один черт долбанутый! Развязать всегда успеем.

Он коротко обсудил с ФСБ-шниками условные сигналы, забрал своих людей и покинул помещение. Марина не стала ему мешать. Вокруг нее осталось восемь человек, это достаточно много, если ненадолго. Чем быстрее наемники разберутся, как отсюда выбраться, тем быстрее она окажется за пределами долины и продолжит руководить поисками заколки.

Глава девятая

– Где… я? – раздался слабый голос Гольдберг, и Ибрагим засуетился, подкладывая под голову профессора собственную шапку.

– Мы в старой ракетной шахте русских! – объяснил профессору ассистент. – Нас чуть не засыпало бураном заживо! Пришлось укрыться здесь! Осторожнее, не делайте резких движений! Вас опрокинуло ураганом, вы сильно ударились головой!

– Дайте мне воды, – попросила Гольдберг. – Я хочу пить!

Но воды ни у кого не оказалось, и ей объяснили, что придется дождаться охрану, которая пошла проверять второй этаж. Пока Ибрагим рассказывал профессору подробности, Злата извлекла из кармана спутниковый телефон и попыталась включить его. Аппарат заработал, показал пиктограмму пустого аккумулятора и отсутствие доступных спутников, после чего поработал полминуты и снова вырубился. В помещении повисло молчание, все прислушивались к доносящимся со стороны лестницы звукам, но кроме тихого гула работающего генератора ничего слышно не было. Из всех присутствующих в напряженном ожидании не находились только Аннета и Смирнов. Медиум сидела в безвольной позе, словно прислоненная к стене растрепанная кукла, и с отрешенным видом смотрела прямо перед собой. Макс лежал на замусоренном полу и таращился в стену. Марина присмотрелась.

На стене чем-то острым были коряво нацарапаны столбиком строки цифр, будто кто-то когда-то давно наспех вел здесь некий учет. Первая строка: «777 757», была перечеркнута, под ней располагалась вторая: «777 758», она тоже была перечеркнута, под ней находилась еще одна перечеркнутая строка: «777 759», ниже которой имелась не зачеркнутая строка «777 760». Больше никаких пометок или царапин на стене не было, и понять, смотрит он именно на эти цифры или же разглядывает старые армейские плакаты, не получилось. Да и глубоко наплевать! Пусть таращится, куда хочет. Главное, чтобы держался подальше от нее, когда она получит заколку! Доверять ему нет никаких оснований, поэтому отдавать Смирнову заколку спустя сутки она не собирается. Сначала она всячески удостоверится, что галлюцинации покинули ее навсегда, а после можно будет подумать, позволить ему подержать заколку двадцать четыре часа под надзором охраны или нет. Но в любом случае заколка останется у нее! Рисковать она не намерена! Егеря, шаманы, алтари и прочая идиотская фигня пусть катятся в ад!

Из коридора донесся далекий скрип несмазанных дверных петель, и ФСБ-шники насторожились, хватаясь за пистолеты. Злата выкрикнула кодовую фразу, в ответ раздался голос Сармата, и в дверях появился начальник охраны с несколькими наемниками.

– На втором этаже никого нет, – он задумчиво посмотрел на Марину с Максом. – Эти ушлепки нас засекли и закрылись в Командном Пункте. Двери в КП противовзрывные, взломать их невозможно. Будем думать, как открыть.

– Почему вы на меня так смотрите? – недовольно воскликнула Марина. – Я никого в этот лифт не тащила! Это была ваша идея!

– Там, на втором этаже, – Сармат проигнорировал упрек, – роскошные современные апартаменты. Настоящий шестизвездочный отель. Очень похоже на ваши показания из материалов уголовного дела. Вы должны это увидеть.

Все немедленно отправились туда. Коридор первого этажа действительно заканчивался стальными дверьми, обильно покрытыми струпьями красной облупившейся краски, из-под которых виднелся проржавевший металл. Рыжие от ржавчины петли, открываясь, издавали громкий противный скрип, и обнаружившаяся за ними лестница была ничуть не свежее: узкие ржавые металлические ступени и грязные поручни, дотронуться до которых Марине было противно даже в перчатках. Лестница поднималась на три пролета и заканчивалась суперсовременными двустворчатыми дверьми знаменитой фирмы, подобные которым Марина привыкла видеть на парадных входах элитных отелей или фасадах коттеджей ВИП-сегмента.

Сразу за дверьми располагался роскошно отделанный самыми современными материалами широкий коридор, устланный настоящим персидским ковром с толстым ворсом. Под высокими потолками висели хрустальные люстры от всемирно известного производителя кристаллов, резные двери номеров, выходящие в коридор, перемежались с обставленными дорогой мягкой мебелью чилаутами и лаунж-зонами, напичканными брендовой электроникой. Двери в ближайший номер были открыты, и Марина увидела роскошную обстановку, ничем не уступающую люксу в каком-нибудь «Бурдж-Халифе». Вместо французских окон дальняя стена была выполнена из электронных экранов, демонстрировавших постояльцу заснеженный таежный пейзаж. Пара зачуханных летных бушлатов, висящих на ажурной вешалке у входа, выглядела посреди утонченного интерьера сродни куче навоза, лежащей на белом бархате.

– Наши пилоты, похоже, спали здесь, когда мы попали в шахту, – прокомментировал Сармат. – Здесь есть видеонаблюдение, мы спугнули их, когда поднимались по лестнице. Они успели убежать в противоположное крыло, там лестница и шлюз, ведущий в Командный Пункт. Марина, это похоже на тот отель, о котором вы рассказывали?

– Этот коридор я помню, – Марина пошла дальше. – Такой же был в коттедже, в котором я жила.

Она посмотрела на двери следующего номера. На них витыми коваными цифрами был обозначен номер «15». Шесть лет назад она выбрала себе семнадцатый номер. Марина дошла до двери с номером «17». Она была именно такой, как тогда. Девушка зашла в номер. Все совпадало в точности: дизайн, обстановка, роскошная джакузи возле стеклянной стены, даже пейзаж за окном был тот же. Она реально видела тайгу, мраморную сопку в виде ацтекской пирамиды и даже оленя на опушке.

– Марина? – в дверях просторной ванной стояла Злата вместе с ФСБ-шницей. За ними маячил Сармат, разглядывающий окружающее убранство. – С вами все в порядке?

– Этот номер один в один, как тот, в котором я остановилась здесь шесть лет назад, – Марина оторвала взгляд от окна. – Даже пейзажи совпадают! – Она указала на оленя: – Этот олень стоял там в самый первый день. Парни играли в снежки под окном, я помахала Сенкевичу, но он не увидел. Я решила, что это окно с односторонней прозрачностью.

– Похоже, все встает на свои места! – заявила ФСБ-шница. – Преступники применяли к своим жертвам психотропные препараты, отчего те считали, что находятся в отеле посреди таежной долины. На самом деле их перемещали сюда! Вот почему следствие не обнаружило в долине никаких следов отеля. Его там действительно не существовало. Все происходило здесь! Интересно, военные знали об этом?

– Сложно сказать, – к ней подошел следователь, – эта долина долгое время входила в состав закрытой зоны. Теперь понятно почему. Потом ее продали каким-то дельцам, мы проверяли сделку, но так и не установили бенефициаров. Продажа была из того нашумевшего списка, из-за которого лишился поста министр обороны, а одна из его помощниц чуть не села на тридцать дней. Там были сделки и покрупнее, в итоге все замяли, и эту в том числе. Долину вернули в запретную зону, и теперь сюда просто так не попасть даже нам. Не исключено, что военные забрали долину обратно для того, чтобы не вылез факт продажи ядерного объекта.

– Чинуши продали налево ядерную шахту? – восхитился Сармат. – Почему меня это не удивляет? Надеюсь, хоть без ядерных ракет?

– Нужно доложить начальству обо всем как-нибудь очень тихо, чтобы военные не узнали о нашей находке, – заявил следователь. – Иначе нас отсюда вышвырнут силой и все тут закроют.

– Согласна! – немедленно подхватила Марина. – Не будем торопиться с разоблачениями! – Она обернулась к Сармату: – Что вы планируете сделать прямо сейчас? У нас появилась связь?

– Пока нет, – начальник охраны недовольно покачал головой. – Мы под землей, внутри горы, сигнал не пробивается наружу. Но в местном КП есть собственная система связи, это однозначно. Дальше по коридору мы нашли помещение с видеоэкранами. На них выведено изображение с камер, наблюдающих за долиной. Значит, связь здесь обновлялась тогда, когда этот этаж перестраивали под отель. Сейчас мы ищем способ вскрыть дверь в Командный Пункт. Взломать ее нам нечем, но мы попытаемся решить эту проблему по-другому. Разломаем примыкающие пол, стены и потолок, возможно, это позволит нам сделать подкоп в какой-то из этих плоскостей. Или выдавить дверь вместе с дверной коробкой. Может, еще какой-нибудь способ найдется в процессе.

– А эти маньяки… – подала голос Саида. – Они не убегут из Командного Пункта наружу?

– Согласно схеме ракетной шахты, выход наверх всего один, – ответил Сармат. – Через шахту лифта, на котором мы попали сюда. Я уже отправил бойцов на первый этаж, они организуют засаду в лифтовой кабине. Выход из КП мы держим под наблюдением. Если маньяки попытаются выбраться, то только упростят нам задачу. Но снаружи сейчас бушует буран, так что до его окончания им идти некуда. Поэтому предлагаю всем расположиться на отдых, а мы займемся поиском подходящих инструментов. Если что – я буду на первом этаже.

Начальник охраны вышел из номера, и все потянулись следом. Оказавшись в коридоре, Марина окинула взглядом спутников и окликнула Сармата:

– Минуту! А где Смирнов и Аннета?

– Вашего конкурента мы заперли на первом этаже, в пустой кладовой, – ответил тот. – Так будет спокойней. Если выяснится, что он ни при чем – выпустим. Это никогда не поздно сделать. Аннета осталась в ближайшем к выходу номере. Залезла под кровать и не вылезает. Потом вытащим.

Сармат исчез в дверях, ведущих на лестницу, и к Марине подошла Гольдберг.

– Я с самого начала знала, что с этим карьером что-то не так! – заявила профессор. – Это не мрамор, это какой-то низкокачественный мусор! Путинский режим использовал его как ширму, чтобы отвлечь внимание от ракетной шахты с ядерным оружием! Не исключено, что здесь проводились и другие эксперименты! Например, над человеческой психикой! Шесть лет назад вы могли стать их жертвой!

– Ядерное оружие Путина находится на объекте в ста километрах отсюда, я там была, если помните мой рассказ! – холодно ответила Марина. – Эту шахту построили еще во времена СССР и холодной войны. Извините, профессор, но мне необходимо отдохнуть. Советую вам поступить так же, вы же пострадали от урагана. Выбирайте любой номер, они все здесь роскошны.

Разговаривать с Гольдберг Марине совершенно не хотелось. Эта старая шарлатанка, увидев отель, поняла, что Марина не сумасшедшая и не параноик. И поспешила как-то обрисовать свою значимость, чтобы не лишиться состоятельного заказчика и финансирования. Зря старается, решение на ее счет уже принято! Марина пожелала профессору хорошего отдыха и направилась к Злате, стоящей в десяти метрах дальше по коридору. Вместо дверей в очередной номер перед отцовской помощницей находилась дорого обставленная лаунж-зона с укрепленными на стенах широкодиагональными жидкокристаллическими телевизорами. В отличие от электронных окон в номерах, демонстрировавших идиллические пейзажи зимней тайги, здешние мониторы показывали вид с вершины мраморной сопки на охваченную бураном долину. Сквозь постоянное кипение снежной пыли иногда проступала картина реального положения дел снаружи: мощные порывы яростного ветра били в лесной массив, сгибая деревья, словно траву, и запуская по долине снежные тараны смертельно опасных размеров.

– Никак не могу определить, где установлена камера, – обнаружившийся возле экрана следователь указал на изображение беснующейся в долине стихии. – Судя по всему, она на одном из верхних уступов мраморной пирамиды. Ее не заносит снегом и даже не забивает объектив. Значит, она должна быть выносной, а не встроенной. Но мы тщательно обследовали этот карьер шесть лет назад и ничего не нашли…

– Номера тут действительно есть, и они действительно эксклюзивные. – Злата сочувственно посмотрела на Марину. – Мне очень жаль, что никто вам не верил…

– Почему все разбрелись? – перебила ее Марина. – Сделайте так, чтобы все, кто не задействован в охране, постоянно находились вместе, на виду друг у друга! Вы поняли меня? Постоянно!

– Поняла, – мягко подтвердила отцовская помощница. – Дайте мне двадцать минут. Как только люди приведут себя в порядок, я немедленно этим займусь. Где собрать людей?

– У меня! – велела девушка. – Я буду в семнадцатом! Соберите всех в гостиной! Если потребуется, принесите мебель из других номеров, как хотите! Но все должны находиться вместе!

– Я вас услышала, Марина, – все так же мягко ответила Злата. – Через двадцать минут все будут размещены в гостиной вашего номера.

Марина еще раз скользнула взглядом по бушующему на экранах бурану и пошла обратно.

– Заносчивая соплячка! – профессор Гольдберг закрыла за собой дверь в люкс и заперла дверной замок изнутри. – Да как она смеет разговаривать со мной таким тоном после того, как я провозилась с ней три года! Она думает, что огромное состояние ее папочки позволяет ей все, что угодно?!

– Расслабься, дорогая, тебе вредно волноваться! – Ибрагим помог профессору снять зимнюю походную куртку. – Эти дикари из России все такие! У нас в аспирантуре таких двое, денег у них гораздо меньше, чем у этой Мирошниченко, зато самомнения еще больше. Русский – это не национальность, это диагноз! – Он сделал суровое лицо, схватил ее за шею и похотливо добавил: – Если ты не прекратишь нервничать, мне придется наказать тебя, строптивая раба!

– Да, господин! – притерлась к нему Гольдберг, томно закрывая глаза. – Накажи меня! – Она поморщилась: – Только сначала мне нужно посетить ванную и подготовиться к наказанию. Жди меня, мой жеребец!

Профессор вновь сделала томное лицо и направилась в ванную, недвусмысленно покачивая бедрами. Ибрагим проводил ее плотоядным взглядом, изящная дверь из матового стекла закрылась за Гольдберг, и его взгляд стал брезгливым. Ассистент скривился, словно ему предстояло обедать прокисшим супом, и с недовольной миной распахнул створки мини-бара. От обилия элитного алкоголя его кислая мина просветлела, и Ибрагим извлек из бара бутылку коньяка. Помнится, в дьюти-фри в Гонконге он видел эту бутылку за три тысячи евро. А тут она просто стоит в мини-баре какого-то подпольного отеля! У этих русских столько нефти, что деньги девать некуда! Неудивительно, что у них едет крыша и тянет на кровожадные оргии. Они зажрались настолько, что нормальные человеческие удовольствия их не вставляют!

В дверь номера требовательно постучали, и Ибрагим, недовольно скривившись, пошел открывать. Он встал так, чтобы бутылку в руке не было видно, и приоткрыл дверь.

– Просим всех собраться в номере госпожи Мирошниченко, – на пороге стояла женщина по имени Злата. – В целях всеобщей безопасности нам лучше находиться всем вместе, на виду друг у друга! Прошу вас и госпожу профессора присоединиться к нам в семнадцатом номере!

– Профессор сейчас в ванной, – ответил Ибрагим, галантно кивая. – Я передам ей ваше приглашение, как только она вернется!

Женщина поблагодарила за понимание, и он запер дверь изнутри. Улыбка соскользнула с его лица, меняясь на злую гримасу. Чертово ФСБ! Пусть катятся в ад! Из-за их политических или каких там еще игр он попал в эту чертову Россию, в насквозь промерзшую глушь, по которой бегают психованные маньяки! Подумать только, он не просто летел с маньяками-убийцами на одном вертолете, они сами управляли полетом! Хвала Аллаху, что эти психи не направили вертолет в землю! Радует лишь сумма, которую Мирошниченко выплатила Гольдберг для подготовки этой экспедиции. Старуха уже пообещала ему по возвращении новый родстер. Ради этого можно потерпеть.

– Дорогой? – дверь в ванную приоткрылась, и из нее выглянула Гольдберг. – Кто приходил?

– Та женщина из ФСБ, которая у них главная, – Ибрагим отвинтил крышку у коньячной бутылки. – Она сказала, что все должны собраться в семнадцатом номере у мисс Мирошниченко и держаться вместе. В целях безопасности.

– Конечно! Нам грозит опасность! – язвительно воскликнула профессор. – В пустом отеле, напичканном вооруженными секьюрити! – Ее тон стал возмущенным: – Я только и жду очередного русского диктатора, желающего мною покомандовать! Если придет еще кто-то, скажи, что я сплю!

– Да, дорогая! – Ибрагим завалился на роскошный диван прямо в ботинках и отхлебнул из бутылки. – Я сделаю это, не волнуйся!

Дверь в ванную закрылась, и Ибрагим сделал еще глоток. Отличный коньяк! Если эта старуха провозится в ванной подольше, он получит двойное удовольствие. Вот найти бы богатую любовницу помоложе! Хотя бы лет на десять…

В соседней спальне, в слабо освещенном углу, сгустилась тень, превращаясь в чернильную черноту, и потягивающий на диване коньяк Ибрагим насторожился. Кажется, боковое зрение уловило какое-то движение в зеркале на стене? Он обернулся, всматриваясь в зеркальную поверхность. Похоже, то, что его насторожило, находится в спальне. Ибрагим поднялся с дивана и заглянул в соседнюю комнату. В дальнем углу, погруженном в полумрак, виднелись какие-то очертания. Он подошел ближе и пригляделся. Это же скрытая дверь! Наверное, ведет в соседний номер, в некоторых отелях такое бывает, ему доводилось видеть это раньше. Эта дверь была секретной, потому что сливалась со стеной и не имела ни замков, ни ручек. Ее минуту назад открыли изнутри, но в спальне пусто, значит, это можно расценивать как приглашение войти. Ибрагим подцепил ногтем едва торчащую из стены дверную створу и открыл тайный проход.

За дверью оказался узкий коридор, уходящий куда-то за угол, откуда доносился негромкий монотонный шум. Ибрагим сделал несколько шагов, и потайная дверь за его спиной с тихим щелчком закрылась. Ерунда, дверь совсем тонкая, он сможет просто выдавить ее плечом, если потребуется. Коридор хоть и тесный, но вполне цивильный и освещенный, ничего не мешает ему дойти до конца и выяснить, что там. Дойдя до угла, Ибрагим понял, что слышит звук работающей душевой кабины. Он сделал еще несколько шагов и уперся в тупик. На преградившей ему путь стене виднелся тонкий контур точно такой же потайной двери и небольшое отверстие на уровне глаз. Ибрагим прильнул к нему и расплылся в улыбке.

За потайной дверью обнаружилась роскошная ванная комната. Вдоль левой ее стены бурлила огромная джакузи, играя белоснежными шапками ароматной пены, прямо напротив смотрового отверстия находилась не менее огромная душевая кабина. Кабина была распахнута, обдавая дорогой кафельный пол водяными брызгами, отражавшимися от обнаженного женского тела. Внутри кабины, томно извиваясь под упругими струями, стояла голая мисс Мирошниченко. Ее губы были приоткрыты, руки похотливо скользили по изгибам тела, касаясь эрогенных зон, глаза призывно смотрели точно на Ибрагима.

Он понял, что она знает, что он здесь! Более того! Это она открыла потайную дверь! Это ее приглашение! Она хочет его! Русская олигархическая особа не устояла перед его мужественным восточным очарованием! Вот почему она вдруг стала рычать на Гольдберг! Это ревность! Она хочет заполучить его себе! Вот это удача!

В этот момент Мирошниченко коснулась своих сосков и выгнулась, бросая на него сгорающий от вожделения взгляд. Ибрагим одним движением распахнул потайную дверь, оказываясь в ванной, и бросился к страстно вздыхающей девушке, на ходу срывая с себя одежду.

– Дорогой? – склонившаяся над раковиной профессор Гольдберг прислушалась. – Кажется, в номере снова раздался какой-то шум. Она убавила напор воды. – К нам опять кто-то пришел?

Ответа не последовало, и профессор продолжила умываться. Наверное, это Ибрагим готовит для нее какой-нибудь пикантный сюрприз. Эротические наручники или колодки. Может, что-то еще, он такой выдумщик! Любовь заставляет мужчину быть изобретательным, чтобы угодить своей даме сердца. Она в свои сорок пять имеет необузданную сексуальность и мощный женский магнетизм, перед которыми не может устоять настоящий мужчина! Не каждая женщина может продемонстрировать такие достоинства и в гораздо более юном возрасте!

Профессор потянулась за полотенцем и задумчиво посмотрела на душевую кабину. Стоило бы принять душ, но тогда все затянется. Открыто конфликтовать с Мирошниченко нельзя, это может вызвать проблемы. Через какое-то время придется идти к ней в номер и терпеть ее чванство. Но если принять душ вместе с Ибрагимом, то можно совместить приятное с полезным и сэкономить время. Гольдберг принялась снимать с себя одежду. Кажется, в спальне опять слышен какой-то звук? Нет, теперь понятно, что это не в спальне, это где-то за стеной, в соседнем номере. Здесь неплохая звукоизоляция, шумы через стены практически не проходят, поэтому понять, что там за шум, не получалось. Скорее всего, эта чванливая доченька олигарха устроила кому-то скандал.

Профессор сняла майку и окинула взглядом свое отражение в зеркале. Перетянутая бельем из кожаных клепаных ремней обрюзгшая целлюлитная фигура была, конечно, уже не та, что лет двадцать пять назад, но это ничего не значит. Неважно, как выглядит женщина, важно, как она к себе относится! Если ты любишь и уважаешь себя такой, какая есть, то и другие будут любить и уважать тебя такой же! В том числе мужчины. Ее Ибрагим – самое что ни на есть типичное этому подтверждение. Ему нет дела до тупых кукол с глянцевых обложек, не все мужчины бросаются на кости! Но главное – его возбуждает ее высокий интеллект и мощный женский магнетизм!

Гольдберг удовлетворенно кивнула своему отражению и направилась к унитазу. Открыв крышку, профессор уселась на сиденье и снова прислушалась. Невнятный шум, доносящийся из соседнего номера, кажется, стих. Эта полоумная идиотка, одержимая манией величия, похоже, успокоилась. Жаль. Лучше бы поорала на кого-нибудь еще полчаса, этого времени им с Ибрагимом хватило бы. Гольдберг утопила кнопку слива, и прямую кишку пронзило жуткой вспарывающей болью. Хрипящая от жестокой муки профессор выпученными от ужаса глазами смотрела на окровавленный зазубренный железный лом, точащий у нее из живота. Ее ноги конвульсивно забились, тело завалилось в сторону, но не смогло упасть на пол. Вошедший изнутри унитаза в прямую кишку лом уперся в фаянсовую стенку и не давал телу рухнуть.

– Любишь БДСМ? – Посреди ванной комнаты возникло пятно мрака, быстро разросшееся в черное облако. Внутри облака возникли очертания человеческой фигуры, и на свет вышел Ибрагим.

– По… мо… ги… – прохрипела Гольдберг, дерганым движением пытаясь протянуть к нему руку.

– Легко! – заявил Ибрагим. Он схватил профессора за протянутую кисть и рывком сдернул с унитаза. Пронзенное окровавленным ломом тело Гольдберг рухнуло на бок, гремя металлом клепаных ремней, и ассистент уточнил: – Так лучше?

От падения тело Гольдберг вновь прорезало жуткой болью, и профессор взвыла, закатывая глаза.

– Что-то мало страсти! – Ибрагим озадаченно нахмурился. – Что я делаю не так?

Он схватился за лом неподалеку от профессорского ануса и принялся двигать им туда-сюда. Крик Гольдберг перешел в вопль и сорвался на сипение сорванных голосовых связок.

– Другое дело! – обрадовался Ибрагим. – А я-то уже испугался, что воткнул тебе свою любовь под неправильным углом! Правильный угол – это наше все! Если правильный угол есть – то мгновенная смерть тебе не грозит! И мы сможем от души пошалить!

Ибрагим наклонился к хрипящей Гольдберг и двумя пальцами деликатно остановил ее содрогающуюся в судорожном сипении голову.

– Больше страсти, дорогая! – с сексуальным придыханием попросил он. – Больше экспрессии! Где твой женский магнетизм? Или я тебе уже не нравлюсь? – Он заглянул ей в глаза: – Нет? А так?

Внезапно его лицо и фигура стали вытягиваться, теряя человеческие очертания и превращаясь в жуткого скрюченного монстра, покрытого струпьями серой кожи, густо кишащими трупными червями. Лишенные зрачков глаза, разделенные длинным глубоким шрамом, сверкнули ненавистью, и выпяченная верхняя челюсть шевельнулась, создавая издевательскую улыбку. Глаза надсадно хрипящей Гольдберг расширились от животного ужаса, и профессор забилась еще сильнее.

– Я знал, что тебе понравится! – злобно прошипел монстр, показывая ей длинные узловатые пальцы, заканчивающиеся мощными когтями. – И это только начало!

Он издевательски захохотал, схватился за лом, словно за вертел, и потащил Гольдберг в спальню.

– Встречайте всех и размещайте в гостиной! – Марина стояла в дверях между двумя комнатами семнадцатого номера и давала указания Саиде. – Я сейчас вернусь. Не ходите за мной! Если понадобится, я сама вас позову!

Девушка направилась в ванную и остановилась на пороге, с подозрением разглядывая помещение. На вид все спокойно, освещение хорошее, темных углов нет. Она не стала закрывать дверь и оставила ее широко распахнутой. Может, подпереть чем-нибудь, чтобы не захлопнулась? Марина схватила с полочки для банных принадлежностей стеклянный бутылек с шампунем и поставила его под дверь, между торцом и дверным проемом, рядом с петлями. Так надежнее. Она вообще бы не подходила к ванной даже близко, но организму требуется посетить санузел. Марина покосилась на душевую кабину. В прошлый раз попытка отмыть Гайшалову закончилась потоком крови, в котором она чуть не захлебнулась. Правда, все происходило в другом номере, но рисковать Марина не собиралась. Ей нужно сходить в туалет и все. Остальные неудобства вполне можно стерпеть. Это лучше, чем попасть в гнилые руки монстра.

Партнеры Златы из ФСБ пусть строят какие угодно версии, но она абсолютно уверена, что отель в долине был. Она перемещалась из коттеджа в коттедж по снегу, поднималась по лестницам, выпрыгивала из окна в сугроб, каталась на борде – все это уместилось здесь, на одном этаже? Да здесь даже номеров меньше, чем она осмотрела, когда искала, где остановиться. Все это действие наркотиков, которые ей вкололи психопаты? А Смирнов был с ними заодно и не убил ее только потому, что рассчитывал «спасти» и жениться на богатой невесте? Тогда зачем ему страдать глюками, как ей? Он из-за этого попал в самую настоящую психушку, без шуток. Проще было сделать вид, что у него галлюцинации прошли быстро, и он всячески стремится ей помочь. Или он понял, что Марина никогда не выйдет за колхозника, разъярился и решил ее убить за это? Поэтому он пытался заманить ее сюда, в долину? Теория достаточно логична, но есть один нюанс: после побега из психушки Макс не стал никого предупреждать, а сразу бросился за заколкой. Марина добралась сюда по своей инициативе, и проявившиеся экстрасенсорные способности подсказали ей, что она на верном пути.

Поэтому ей плевать, как там ФСБ-шники и все остальные видят себе местные реалии. Главное получить заколку! Заколка рядом, она близко, Марина чувствует это! Не исключено, что заколка спрятана здесь, в ракетной шахте. Надо заставить наемников обыскать тут все! Особенно Командный Пункт, после того, как они его вскроют. А пока она не станет рисковать! Девушка уселась на унитаз и настороженно прислушалась. Ей кажется или из-за стены доносятся какие-то неясные звуки? Может, это вода в трубах шумит? Или кровь?! На всякий случай она не стала нажимать на кнопку слива и просто закрыла крышку унитаза.

– Марина? – за дверьми раздался голос Златы. – С вами все в порядке?

– Абсолютно! – зло воскликнула Марина, торопливо заправляя одежду. – Я пытаюсь сходить в туалет! Хотела бы сделать это в одиночку!

– Простите. – Злата отшагнула и тактичным тоном добавила: – Дверь была открыта.

– Шесть лет назад, в отеле, я видела, как двери захлопываются сами по себе! – нервно заявила Марина, покидая санузел. – И как душевые кабины становятся ловушкой, быстро наполняющейся кровью! Мне не нужны неожиданности! Вы собрали всех, как я сказала?

– Кроме профессора Гольдберг и ее ассистента. – Злата сделала недовольное лицо. – Они в номере напротив. Полчаса назад я приглашала их сюда, мне открыл Ибрагим и сообщил, что профессор в ванной. Обещал передать ей ваше требование. Но прошло полчаса, они так и не пришли. Я стучалась к ним, не открывают. Думаю, профессор встала в позу. Она явно понимает, что вы разочаровались в дальнейшем сотрудничестве.

– Тупая старая шарлатанка! – вспылила Марина, решительно направляясь в гостиную. – Я поставлю ее на место! Когда вернусь в Женеву, обязательно найду тех людей, которым она якобы помогла избавиться от паранормальных проблем и выясню, так ли это на самом деле! Если окажется, что это фейк, отправлю ее под суд за мошенничество!

Она вышла в гостиную и окинула собравшихся взглядом. В массивном мягком кресле дремал раненый ФСБ-шник, его коллеги разместились на диване, рядом с другим креслом стояла Саида. Итого пятеро, вместе со Златой. Слишком мало! Тем более один из них с пробитой ногой!

– Где эта обнаглевшая стерва?! – зло прошипела Марина, выходя из номера.

– В этом номере, – Злата указала на дверь люкса напротив.

– Профессор Гольдберг! – требовательно воскликнула Марина, вдавливая кнопку звонка на указанной двери. – Открывайте! Нам необходимо поговорить! Немедленно!

Марина безостановочно давила на кнопку звонка не меньше минуты, но реакции не последовало.

– Немедленно вызовите сюда охрану! – заявила она выглядывающей из номера Саиде. – Пусть сломают дверь и вытащат их оттуда! И пусть приведут в мой номер Аннету! Она не должна оставаться одна!

Саида поспешила заверить ее, что все сделает, и заторопилась по центральному коридору к выходу на лестницу. Марина вновь обернулась к Злате:

– Как только охрана закончит с Гольдберг, необходимо будет тщательно осмотреть каждое помещение на обоих этажах! Реликвия может быть здесь! Если это не так, то я хочу убедиться в этом! Мой номер осматривать не нужно, я копалась в нем полчаса, займитесь остальными! И обыщите профессора с ассистентом! Они могли найти заколку у себя в номере и утаить от меня это…

Взгляд Марины зацепился за плохо заметную царапину в углу резной двери. Похоже, кто-то нацарапал иголкой ряд цифр, а потом зачеркнул их. Она присмотрелась: «777 760». Та же группа цифр, на которую внизу пялился Смирнов, только зачеркнутая. Внезапно мир вокруг сменился серой дымкой, сквозь которую призрачными очертаниями проступила дверь в номер Гольдберг. Взор девушки потянулся к двери, пронзил деревянную толщу и оказался внутри. Гостиная была пуста, лишь на полу возле дивана стояла початая бутылка элитного коньяка. Видение Марины потянулось дальше, проникая в спальню, и она задохнулась от страха, увидев до ужаса знакомую картину.

Профессор Гольдберг была прибита к стене вниз головой в форме буквы «Х». Вместо одежды тело профессора опоясывали какие-то клепаные ремни, сливающиеся с внутренностями, свисающими из вспоротого живота. Горло Гольдберг было рассечено ударом длинных острых когтей, из профессорского зада торчал окровавленный лом, словно монстр пытался сделать из трупа подобие леденца на палочке. Искаженное жестокими мучениями лицо Гольдберг застыло в гримасе нечеловеческих страданий, выпученные остекленевшие глаза, налитые кровью, смотрели куда-то вбок. Там, в углу, виднелась распахнутая потайная дверь, внутри которой медленно сгущалась чернильно-черная темнота. Внезапно из темноты резким движением выпрыгнул монстр, и его когтистая прогнившая ладонь, усеянная трупными червями, ударила Марину по лицу. Девушка дернулась, падая на пол, и отчаянно закричала, изо всех сил пытаясь отбрыкаться.

– Марина! Марина! Что с вами?!! – Удары по щекам продолжались, сопровождаясь испуганным голосом Златы: – Это я, Злата! Успокойтесь! Все хорошо! Все в порядке! Посмотрите на меня!

Серую дымку выбило пощечинами, и Марина увидела себя лежащей на кровати в спальне семнадцатого номера. Ее отчаянно брыкающееся тело за руки и за ноги держали наемники, рядом склонилась Злата с пузырьком нашатыря, запаха которого Марина не чувствовала. Откуда-то издали, со стороны коридора, слышался истошный визг Аннеты, прерывающийся на вопли «Он здесь!!!» и «Мы все умрем!!!». Мерзкий визг отдавался в ушах тихим злорадным хохотом, и Марина закричала:

– Заткните ее! Заткните эту тварь!!!

Сармат переглянулся со Златой и что-то коротко произнес в рацию. Крик Аннеты перешел в сдавленное мычание, словно ей затыкали рот кляпом, и издевательский хохот в ушах прекратился.

– Марина? – снова произнесла Злата. – Вам лучше?

– Вы нашли труп Гольдберг? – вместо ответа выдохнула Марина.

– Труп?! – изумилась Злата. – Почему вы…

– Вскройте ее номер! – перебила девушка. – Сломайте дверь! Она там! Ее убили! Ломайте!!! Немедленно!!! И пусть все держатся вместе!

Марине помогли подняться на ноги, и Сармат с наемниками приступил к взлому профессорской двери. Замок расстреляли из автомата, дверную створу выбили, и охрана ворвалась внутрь. Из спальни послышалась брань, и в коридор выскочил Шаман:

– Сармат, профессора пригвоздили к стене башкой вниз и выпотрошили, как Якута! Ее ассистента нигде нет, но в спальне есть потайная дверь, ведет куда-то за стену!

– Проверьте ход, только осторожно! Его могли заминировать! – Начальник охраны устремился в номер, следом за ним поспешил ФСБ-шный следователь и женщина-майор.

– Злата, останьтесь здесь! – Марина судорожным движением схватила за руку ринувшуюся следом отцовскую помощницу и нервно заявила: – Мне нельзя оставаться одной! Все должны находиться вместе! Нельзя разделяться, сколько раз говорить?! Где остальные?!

– Двое охранников дежурят в лифтовой кабине на первом этаже, – сообщила та. – Еще двое – возле входа в Командный Пункт. Остальные здесь, с Сарматом, проверяют тайный ход.

– Верните их! – Марина едва не перешла на визг. – С нами осталась только Саида! Верните всех! Притащите сюда Аннету и привяжите ее к креслу! Все должны быть вместе!

В этот момент дверь расположенного дальше по коридору номера распахнулась, и Марина в ужасе отпрыгнула. Оттуда выскочили двое наемников и остановились, опуская оружие.

– Это центральный коридор, – заявил один из них в рацию. – Тут чисто!

Следом за ними появились Сармат с Шаманом, и Марина устремилась к ним.

– Мы должны держаться все вместе! – истерично воскликнула она. – Поодиночке нас убьют!

– Не убьют, – начальник охраны сумрачно скривился. – Мы нашли тайный ход. Он ведет внутрь КП. Убийцы пришли оттуда. Теперь мы знаем об этом и не дадим застать себя врасплох. Как только они появятся – перестреляем, как куропаток! – Он покосился на подходящую Злату и добавил: – Но есть проблема: у них ассистент профессора. Они могут попытаться использовать его в качестве заложника или живого щита.

– К черту этого бесполезного ублюдка! – воскликнула было Марина, как вдруг мир вокруг нее вновь подернулся серой дымкой ясновидения. С минуту девушка стояла неподвижно.

– Вы в порядке? – Сармат осторожно потряс ее за плечи. – Марина? Вы слышите меня?

– Он уже мертв! – Она вышла из ступора. – Я видела его труп в Командном Пункте! Я знаю, как туда войти! Отведите меня к входу!

– Это может быть опасно, – осторожно начала Злата, – вы уверены…

– Отведите меня туда сейчас же!!! – пронзительно взвизгнула Марина. – Мы должны выбраться отсюда! Там есть управление лифтом!

Начальник охраны хмуро посмотрел на нее и кивком указал в конец коридора:

– Туда! Там лестница на КП.

Отельный коридор заканчивался дверями, за которыми находилась еще одна узкая металлическая лестница, только гораздо более современная, чистая и хорошо освещенная. Вела она только со второго этажа на третий и заканчивалась небольшим пустым холлом, упиравшимся в мощный стальной люк. Рядом виднелась панель кодового замка, больше в помещении не имелось ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Марина подошла к одной из стен и принялась ощупывать ее поверхность.

– Что вы делаете? – Злата обеспокоенно смотрела на нее, косясь на помрачневшего Сармата.

– Здесь должен быть секретный замок! – нервно произнесла Марина. – У меня было видение! Мы можем использовать его, чтобы открыть люк!

Во взглядах наблюдающих за ней наемников читалось подозрение на сумасшествие, и Марина злобно скривилась. Тупые колхозники, да что вы вообще понимаете?! Поверхность стены под ее рукой вдруг спружинила, словно была резиновой, и девушка вдавила в нее ладонь. Гибкий пластик, замаскированный под бетонную поверхность, треснул и осыпался, обнажая небольшую нишу. Внутри нее обнаружился точно такой же рубильник, как был наверху, в мраморной пещере у входа в лифт. Марина схватилась за рукоять и с громким щелчком перевела ее в верхнее положение. Раздался гул скрытых электромоторов, и на панели кодового замка вспыхнула надпись «OPEN».

– К бою! – рявкнул Сармат, и наемники брызнули во все стороны, занимая позиции.

Массивный люк пополз наружу, распахиваясь, и охрана приготовилась засыпать свинцом все, что оттуда появится. Но за люком обнаружилось просторное помещение, заставленное электроникой вдоль стен и пустое посредине.

– Чисто! – заявил Шаман, окидывая Командный Пункт взглядом через автоматный прицел. – Тут никого нет! Трупов тоже нет!

Наемники устремились внутрь, и Марина поспешила следом. Командный Пункт явно подвергся полной переделке, потому что был напичкан современными электронными системами, которые к тому же имели мало общего с военной тематикой. Мониторы, транслирующие видео с камер слежения, метеорологические панели, электронные технические сводки, демонстрирующие текущие параметры водо- и энергопотребления, влажность, температуру, режимы вентиляции и кондиционирования, система контроля доступа и прочее. Если здесь и осталось что-то от военных, то она в этом не разбирается.

– Твою мать! – выругался Сармат, окидывая КП мимолетным взглядом. – Это тупик! Здесь нет других выходов! Они нас развели! Шаман! К лифту, бегом!!! – Пятеро наемников сорвались с места, устремляясь прочь из Командного Пункта, и Сармат закричал в рацию: – Варан – Сармату! Прием!

Ему никто не ответил, видимо, сигнал не пробивался с третьего этажа шахты на первый, и начальник охраны снова выругался.

– В чем проблема? – напряглась Марина.

– Выход из этого объекта возможен только через шахту лифта! – Сармат настороженно разглядывал окружающее его оборудование. – Когда мы заняли второй этаж, эти ушлепки закрылись здесь! Получилось, мы отрезали их от единственного выхода! Тогда они использовали тайный ход, чтобы выбраться! Мы решили, что они вышли, убили профессора и вернулись, а на самом деле они планировали скрытно пройти мимо нас к лифту и сбежать! Ученые просто попались им на пути! У меня внизу всего два человека, они сидят в лифте за самодельной баррикадой и не ждут атаки с тыла! Они ожидают, что психопаты вызовут лифт куда-то сюда и тут попытаются его захватить!

– Ваши люди профессионалы, – удивилась Марина. – Разве для них это проблема…

В этот момент что-то склизкое рухнуло на нее сверху, и девушку засыпало грудой окровавленных кишок. Марина упала, отчаянно визжа, и забилась, словно дичь в ловчей сети. Вокруг нее звучали какие-то крики, дробно стучали шаги, но склизкое месиво забило глаза, девушка не понимала, что происходит, и от этого ужас охватывал ее еще сильней. Кто-то схватил ее за ноги и потащил.

– Соскучилась? – раздался над ухом булькающий хрип мертвой Кулич. – Давно пора!

Марина забилась еще отчаяннее, лягаясь ногами, и вырвалась из хватки. Она вскочила на карачки и бросилась куда-то, пытаясь моргать веками, судорожно сжавшимися из-за попавшей в глаза кровавой слизи. Кто-то догнал ее, опрокинул и заломил руку, заставляя выгнуться дугой от боли.

– Спокойно! Спокойно! – орал ей в ухо голос Сармата. – Вам ничего не угрожает! Нашатыря ей!

– Она на него не реагирует! – со стороны другого уха кричал голос Златы. – Марина! Успокойтесь! Опасности нет! Вы слышите меня? Вы в безопасности!

Глаза открылись, и первое, что увидела Марина, была куча окровавленных кишок, лежащих в метре перед лицом. Она снова дернулась, пытаясь вырваться, и ее отпустили. Девушка вскочила на ноги и замерла, тяжело дыша. Рядом с ней действительно были Сармат и Злата, в центре Командного Пункта валялись человеческие внутренности, на потолке над ними был распят буквой «Х» труп Ибрагима. Выпотрошенный мертвец был по пояс голым, его лицо искажала гримаса жуткой боли, вспоротое горло роняло на пол кровавые капли. В примыкающем к Командному Пункту холле, у стены, на четвереньках стояла Саида, содрогающаяся от рвоты.

– Марина! – Злата осторожно сделала шаг. – Я сейчас подойду к вам, о'кей? Помогу вам вытереться! – Она достала платок. – Вы в безопасности! Постарайтесь не делать резких движений!

Отцовская помощница настороженно приблизилась, ожидая от нее истеричных действий, и принялась вытирать ей лицо. Марина, сотрясаясь от нервной дрожи, не могла произнести ни слова. Она видела, видела этот труп во время ясновидения! Он стоял прямо посреди Командного Пункта! Почему она не заметила его на потолке?!

– Простите, Марина, это моя вина, – успокаивала ее Злата, стирая кровавую полосу. – Я должна была посмотреть на потолок! Как я не заметила это!

– Я смотрел, – едва слышно буркнул себе под нос Сармат, торопливо направляясь к пультам управления. – Наверху ничего не было… Может, они использовали фальшивый подвесной потолок…

Начальник охраны склонился над ближайшим пультом, чем-то безрезультатно пощелкал и торопливо переместился к другому.

– Что вы делаете?! – к Марине вернулся дар речи. – Только не отключите свет!

– Где-то здесь должно быть управление лифтом! – ответил он. – Надо его найти. Потом вызовем помощь, здесь мощный радиопередатчик… – В этот момент освещение вырубилось, и Командный Пункт погрузился во мрак.

– Включите!!! – взвизгнула Марина. – Включите свет немедленно!!!

– Это не я! – выкрикнул Сармат, врубая тактический фонарь. Он осветил какую-то приборную панель и снова выругался: – Твою мать! Они вырубили генератор! Оставайтесь здесь! Злата! Стреляйте в каждого, кто не знает условной фразы!

Он выскочил из КП, и по лестничным ступеням загрохотали шаги. Злата достала смартфон и включила телефонный фонарик. Что-то зашуршало со стороны входа, и она направила луч туда.

– Стоять! – Ее вторая рука уже сжимала пистолет. – Не двигаться, иначе стреляю!

– Это я! – Луч осветил насмерть перепуганную Саиду. – Можно мне к вам? Там жутко!

– Заходи! И не отходи от меня ни на шаг, если не хочешь умереть! – Марина с трудом подавила истеричный смех.

Там, в пустом холле, жутко! А здесь, с трупом на потолке и кишками на полу, гораздо спокойнее! Она посмотрела на бегущую к ним Саиду, придвинулась к Злате вплотную и зашептала:

– Нельзя оставаться одному! Именно этого он от нас и добивается! Он любит убивать медленно, по очереди, поэтому первыми умирают одиночки! Нам нужно больше людей! Но рядом с трупом оставаться опасно, мертвецы оживают и начинают ловить для него добычу! Надо выбираться отсюда к остальным! Где ваши люди?

– Раненый в вашем номере, туда должны были доставить Аннету, – срывающимся шепотом ответила Злата. Поверила она в ее слова или нет, Марина не поняла, но это ее не интересовало. Лишь бы подчинялась. – Следователь и моя московская коллега осматривали место преступления…

– Идем к ним! – оборвала ее Марина. – Так нас станет пятеро, это хоть что-то!

Надеяться на раненого и свихнувшуюся Аннету бессмысленно. Раненый не может бежать и будет только обузой, сумасшедшая шарлатанка неуправляема, что есть то же самое. Правильнее будет оставить этих двоих в одиночестве, тогда монстр начнет с них, и Марина выиграет время.

– Держитесь за мной! – далеким от бесстрашия тоном произнесла Злата и неуверенным шагом двинулась к лестнице, удерживая светящий фонариком смартфон и пистолет в подобии тактического хвата. – Не отставайте!

Она добралась до выхода из КП и осторожно выглянула на лестницу. Марина остановилась позади нее и прижалась к стене. Если там, за углом, притаился монстр, то схватить ее ему будет не так удобно, как Злату! Отцовская помощница на несколько секунд замерла, освещая лестницу, и Марина увидела на стене перед собой коряво нацарапанную строку с цифрами: «777 761».

– Чисто! – шепотом заявила Злата. – Спускаемся!

Она осторожно двинулась вниз, и луч света скользнул дальше. Строка с цифрами утонула во мраке, и Марина поспешила за Златой, стараясь идти как можно тише. Но металлические лестничные ступени, как назло, реагировали на шаги гулким эхом, и натянутые нервы вибрировали в такт шагам. Звук шагов спускающейся позади Саиды казался ей шагами бредущих за спиной мертвецов, и Марина судорожным рывком оборачивалась каждую секунду. Внезапно она поняла, что не видит галлюцинаций. Более того, царящий вокруг кромешный мрак стал серым, и это позволило Марине видеть очертания ступенек и лестничных пролетов даже там, куда не падал свет смартфона Златы. Она поняла, что это «серое» ночное зрение – часть ее открывшегося дара ясновидения, и охвативший сознание страх стал несколько слабее. Надо прислушиваться к своим инстинктам!

– Выходим в коридор! – прошептала Злата, останавливаясь у лестничных дверей второго этажа.

Отцовская помощница, держа наготове пистолет, выглянула из-за дверей и осветила коридор. Она несколько секунд настороженно вглядывалась во тьму, туда, куда не доставал фонарик смартфона.

– Вроде пусто… – неуверенно произнесла она. – Идем дальше!

До номера Гольдберг было метров двадцать, и с каждым шагом Марина остро ощущала увеличивающуюся опасность. Вокруг слишком тихо! Даже если раненый спит, а Аннета онемела от страха, где ФСБ-шники? Почему они не вышли в коридор, выяснить, когда дадут свет?

Добравшись до открытой двери профессорского номера, Злата громким шепотом окликнула своих коллег. Никто не отозвался, и она окликнула еще раз.

– Может, их там нет? – срывающимся шепотом предположила Саида. – Вдруг все ушли вниз?

– Надо проверить… – дрожащим голосом ответила Злата.

– Не надо! – выдохнула Марина. – Идем вниз! Все вместе!

– Я… с вами… – раздался в темноте булькающий хрип, и Злата дернулась, разворачиваясь.

Рядом с ней стоял Ибрагим. Одной рукой он неуклюже придерживал волочащиеся по полу внутренности, вывалившиеся из вспоротого живота, другой рукой тянулся к Злате. Его рассеченное горло брызнуло кровавыми каплями, и мертвец схватил ее за лицо. Вопль Златы слился с отчаянным визгом Саиды, и отцовская помощница рванулась изо всех сил. Она вырвалась, оставляя в его руке клок волос, и начала беспорядочно стрелять в труп в упор. Пули вонзались в окровавленное тело, не доставляя ему никаких проблем, и мертвец деревянным движением ударил Злату по сжимающей пистолет руке. Раздался хруст, Злата завопила, и пистолет отлетел в сторону.

– Сильная женщина… – просипел Ибрагим, забрызгивая брызжущими из перерезанного горла кровавыми каплями лицо орущей от боли Злате. – Люблю… сильных женщин… – Он неожиданно схватил ее за волосы и рванул на себя: – Арестуй… меня…

Истошно кричащая Злата пыталась вырваться, но мертвец даже не чувствовал ее усилий. Марина рванулась в сторону, стремясь пробежать мимо ходячего трупа в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, но в эту секунду истошно вопящая Саида ринулась туда же и врезалась ей в спину, отшвыривая с дороги. Марина отлетела на пол и лихорадочно загребла конечностями, пытаясь вскочить. Рука наткнулась на пистолет Златы, Марина схватила оружие и бросилась прочь.

Мертвый Ибрагим затащил орущую брыкающуюся Злату в номер Гольдберг, и отцовская помощница схватилась за ножку антикварного вещевого шкафа. Труп продолжал неуклюже брести вперед, таща Злату за волосы, и с хрустом выдрал из ее головы окровавленный кусок скальпа. Женщина зашлась в надрывном крике и попыталась вскочить, отталкиваясь от пола поломанной рукой. Ей удалось подняться, как вдруг что-то преградило ей дорогу.

– Уже… уходите… – Труп Гольдберг, пуская кровавые пузыри из рассеченного горла, схватил Злату за поломанную руку. – Даже чаю… не попьете…

Мертвая профессор безвольным движением сжала кисть, сдавливая перелом. Снова раздался хруст, и у надрывно кричащей Златы подкосились ноги. Она рухнула, выгибаясь от боли, и лягнула труп Гольдберг ногами. Мертвец выпустил ее руку, и Злата на карачках рванулась прочь. Ей удалось заползти в ванную, и женщина захлопнула дверь, прижимаясь к ней спиной. За дверью послышалось шарканье шагов, мертвецы несколько раз ткнулись в дверь телами, но Злата удержала дверную створу. Ходячие трупы не смогли прорваться в ванную и побрели вглубь номера. Женщина судорожно вдохнула, пытаясь отдышаться, и прижала к животу пылающую болью руку. Внезапно она поняла, что хорошо видит в лишенной освещения ванной комнате. Тут есть туалетный столик, им можно подпереть дверь, и полотенца, чтобы сделать повязку. Она подскочила и рванулась к столику. В этот момент темнота прямо перед ней сгустилась в осязаемый чернильный мрак, из которого появилась жуткая фигура монстра, покрытая истлевшей кожей и трупными червями.

– Ты не верила в меня? – хихикнул монстр, глядя на женщину лишенными зрачков черными глазами. – А зря! Позвольте представиться: жуткий монстр!

Злата в ужасе рванулась к двери, но ногу обожгло дикой болью, и она почувствовала, как вместо ступни делает шаг кровоточащей культей. Женщина рухнула, взвыв от страданий, и попыталась уползти.

– Минуточку! – Монстр ударом вогнал ей когти в ягодицу, словно вилку в помидор, и рывком перевернул на спину. – Вас я попрошу остаться! Наше знакомство только началось!

Он издевательски захохотал, и Злата зашлась в истошном вопле, чувствуя, как острые когти вспарывают ей живот.

Глава десятая

Марина бежала по коридору, сжимая в руке пистолет, словно молоток. Впереди мчалась обезумевшая от страха Саида, позади раздавались жуткие крики Златы, и девушка изо всех сил рвалась к ведущей на первый этаж лестнице. Мимо мелькнула распахнутая дверь семнадцатого номера, и в ставшей прозрачной темноте она увидела пустую гостиную. Марина, не останавливаясь, промчалась дальше, стремясь догнать визжащую от ужаса Саиду. Ей не хватило какой-то секунды. Саида выскочила на лестничную клетку и заперла двери перед ее носом. Марина с разбега ударилась в дверные створы, но распахнуть их не смогла. Саида навалилась на них всем телом, упираясь ногами в пол, и держала что есть силы, не прекращая истошно визжать.

– Открой!!! – Марина билась в дверь плечом. – Саида!!! Открой дверь, тварь тупая!!!

Саида продолжала орать и упираться. Марина в ужасе обернулась, ожидая увидеть приближающихся мертвецов, но пока в коридоре было пусто, лишь истошные вопли Златы стали звучать еще громче. Если монстр добрался до отцовской помощницы, то скоро его мертвецы отправятся за следующей жертвой! И Марина сейчас к ним ближе всех!!!

Она отскочила назад и врезалась в двери с разбега, но Саида удержалась на ногах. Марина в отчаянии билась в дверные створы, как вдруг ее новое ночное зрение уловило что-то знакомое прямо на двери. Девушка замерла, вглядываясь в темноту, и увидела коряво нацарапанные цифры «777 764». В ту же секунду дверь стала прозрачной, и перед Мариной возник затылок упершейся в дверные створы Саиды. Внезапно та подавилась воплем и дернулась, отпрыгивая от двери и вглядываясь в темноту лестничного пролета. С первого этажа ей навстречу неуклюже поднимался грузный человеческий силуэт.

– Кто здесь?! – истерично взвизгнула Саида, судорожно выдергивая из кармана смартфон.

Свечение вспыхнувшего экрана выхватило из окружающего мрака обезображенное предсмертными муками лицо командира вертолета, и Саида истошно заорала, бросаясь назад.

– Стой… – в темноте прямо между ней и дверьми обнаружилась еще одна безжизненная фигура. Мертвый второй пилот схватил Саиду окровавленными руками за лицо и швырнул в кучу кишок, вывалившихся из вспоротого живота. – У нас тут… грязно… – Сипло пробулькал он перерезанным горлом. – Нужна… домработница…

Саида, отчаянно трепыхаясь, пыталась вскочить, но руки и ноги проскальзывали на склизких внутренностях. Мертвые пилоты схватили ее за ноги и поволокли к дверям.

– Боссу понравилось твое… резюме… – сквозь панические вопли Саиды прохрипел первый пилот. – Ты… приглашена на… собеседование…

Марина поняла, что сейчас мертвецы откроют лестничные двери и выйдут прямо на нее, и ринулась обратно, что было сил. Она толкнула первую попавшуюся дверь, но та была заперта, и девушка бросилась дальше. Следующий номер тоже оказался закрыт, сзади раздался зловещий скрип проворачивающихся дверных петель, и Марина рванулась в открытую дверь семнадцатого номера. Она влетела в гостиную и бросилась за кресло. Оно широкое, стоит в углу, между ним и стеной есть место, надо только там уместиться! Мертвецы пройдут мимо, и Марина незамеченной проберется на первый этаж! Она уже слышит грохот автоматных очередей, доносящихся оттуда! Там наемники, их восемь, это много, это больше, чем она одна! Если стрельба такая громкая, то, наверное, они недалеко от лестницы! Нужно только добежать!

Но мертвецы не стали проходить мимо. Вместо того чтобы идти к номеру Гольдберг, откуда раздаются душераздирающие вопли Златы, ходячие трупы утащили Саиду в соседний номер, и ее истеричный визг теперь звучал прямо за стеной. Покидать укрытие и идти мимо Марина не решилась, ясновидение четко показывало ей, что мертвецы отволокли Саиду в прихожую и обязательно заметят, если кто-то пройдет мимо распахнутой двери в номер. Нужно дождаться, когда они утащат Саиду глубже внутрь помещения. В эту секунду кресло, за которым пряталась Марина, негромко скрипнуло, и девушка поняла, что в нем кто-то сидит. Она отпрянула, вжимаясь спиной в угол, и вцепилась в пистолет обеими руками. Пули мертвецам не страшны, но вдруг они падают, если им выстрелить в голову?! Шесть лет назад тот странный егерь прострелил монстру голову, и тот упал. Хоть и не умер, зато на какое-то время исчез! Марина затаила дыхание и замерла, пытаясь как можно сильнее сжаться на узком клочке пространства за креслом. Неожиданно вокруг наступила тишина, и совсем рядом раздался сипящий безжизненный голос Златы.

– Марина… я вас… потеряла… – скрип кресла повторился. – Ваш отец… будет… волноваться…

Марина вцепилась зубами в рукав куртки, чтобы не закричать от ужаса, и застыла, словно камень. Несколько секунд ничего не происходило, потом за стеной дико завизжала Саида, и стрельба на первом этаже стихла. Надрывные крики Саиды не прекращались, и Марина поняла, что монстр добрался до ее помощницы. Значит, ближайшие минут двадцать он будет занят медленным убийством и, если не попасться мертвецам, прямой угрозы нет. Сейчас самое время пробраться на первый этаж, пока в кресле сидит мертвец, из-за него не выбраться! Марина, еле дыша, засунула пистолет в карман куртки и медленно приподнялась, пытаясь увидеть, в кресле ли ходячий труп. Ее взгляд упал на обезображенную женскую макушку, из которой выдрали изрядный клок волос вместе с кожей, и девушка снова сжалась в комок. Неожиданно окружающая темнота вновь посерела, становясь почти белой, и Марина ощутила всплеск ясновидения.

На этот раз ее взор находился возле алтарного камня. На улице стоял весенний солнечный день, и четверка раскосых шаманов с бубнами и ритуальными ножами скакала вокруг еще не потемневшего от времени алтаря. Один из них, с деревянными бутафорскими когтями на руках, изображал монстра, остальные были жертвами. Шаман-монстр набрасывался на одного из своих коллег, имитируя атаку и долгие пытки когтями. «Жертва» извивалась от боли и страданий и изображала панику. Убив «жертву», шаман-«монстр» останавливался и демонстративно тер себя ладонью по животу, словно прислушивался, насытился ли, и бросался на следующего. Так продолжалось несколько раз, и остальные шаманы поочередно изображали то новых жертв, то ходячих мертвецов, то героев, отбивающихся от монстра заколкой. После третьего или четвертого убийства шаман-«монстр», в очередной раз потерев живот, вдруг понял, что тот полон, вытянул руки в стороны-вниз, словно изображал пирамиду, и с громким угрожающим рычанием скрылся в кустах. Изображавшие ходячих мертвецов шаманы попадали, оставшаяся в живых жертва вскинула руки к солнцу, что-то затараторила, колотя в бубен, и ритуал закончился. Видение прекратилось, и Марина снова оказалась в кромешной тьме за креслом.

Сколько длилось видение, было непонятно, но трупа Златы на кресле уже не было, крики Саиды стихли, зато автоматная стрельба на первом этаже звучала вновь, где-то далеко и глухо. Марина хотела было выбраться из-за кресла, как ночное зрение указало ей на движение в погруженной во мрак спальне. Девушка замерла, вглядываясь в открытый дверной проем. Из-под кровати медленно выползала человеческая фигура. Оказавшись посреди спальни, фигура застыла, прислушиваясь, и медленно поднялась на ноги. Марина открыла рот, собираясь шепотом позвать человека, но тут же поняла, что видит Аннету, и еще сильнее спряталась за креслом. Сумасшедшей нельзя доверяться! Это еще опаснее, чем оставаться одной! Неизвестно, что или кто сидит у нее в голове! Тем временем Аннета встала на цыпочки и покралась к выходу. Едва она добралась до дверей, как из темноты коридора деревянным движением вынырнул мертвец и привычно схватил ее за лицо:

– Меня… ищешь… моя прелесть… – Выпученные остекленевшие глаза Якута смотрели сквозь медиума, в глубоких резаных ранах на горле пузырилась кровь.

Аннета завопила, вырвалась и метнулась назад. Она с разбега влетела в спальню, бросилась на кровать и зарылась в одеяло с головой. Несколько мгновений ничего не происходило, потом стена спальни стала прозрачной, и Марина увидела, что на кровати, под одеялом, рядом с Аннетой лежит монстр.

– Пора провести спиритический сеанс! – по-французски прошептал монстр на ухо медиуму. – Мертвые тебя заждались!

Аннета истошно завопила, выпрыгивая из-под одеяла, раздался резкий свист рассекающих воздух когтей, и вопль медиума перешел в надсадное сипение.

– Зачем тебе голос, ты же медиум! – укоризненно заявил монстр. – Должна справляться и без него! Используй свои способности!

Он издевательски захохотал и принялся неторопливо потрошить сипящую пробитыми голосовыми связками Аннету.

* * *

Мертвый ФСБ-шник, прижимающий к вспоротому животу выпадающие оттуда внутренности, неуклюже брел по коридору первого этажа, путаясь в собственных кишках. Следом за ним в такой же позе ковылял труп второго ФСБ-шника, и луч тактического фонаря выхватывал плетущихся за их спинами мертвых пилотов. Пятящийся от них наемник судорожными движениями сменил магазин и в упор выпустил длинную очередь в голову первому мертвецу. Пули прошли насквозь, не разрушив черепную коробку, и в темноте коридора засвистели рикошеты. Мертвец неловким движением схватился рукой за автоматный ствол и вырвал его из рук человека, едва не вывернув ему пальцы. Наемник дернулся от ужаса и боли, рванулся бежать, но тут же натолкнулся на своего мертвого товарища. Тот протягивал к нему окровавленные руки, глядя мимо лица остекленевшими глазами, и сипел перерезанным горлом:

– Шаман… ложись… я прикрою…

– Лучше… я! – Из-за его спины нетвердым шаркающим шагом вышла выпотрошенная ФСБ-шница. – Он любит… когда его прикрывает… самка… сверху…

Наемник в два слитных движения рванул пистолет из кобуры и нож из плечевых ножен. Он нанес одному мертвецу удар ножом в глаз и выстрелил второму в лоб. Пуля прошла навылет, не причинив ходячему трупу никаких неудобств, нож с хрустом застрял в глазнице, и мертвая ФСБ-шница рывковым движением головы вырвала ножевую рукоять из руки наемника. Нож остался сидеть в ее глазнице, и наемник выстрелил ей в голову несколько раз подряд. Пули вновь прошли насквозь, не причиняя видимого ущерба. Полуживой от животного ужаса наемник понял, что кольцо из ходячих трупов вокруг него смыкается, и рванулся что было сил, стремясь проскочить в темноте между надвигающимися на него мертвецами. Это ему почти удалось, но в следующую секунду его ноги поскользнулись на устилающих пол склизких внутренностях, и он упал на окровавленные кишки. Внезапно нагромождения кишок ринулись на него с пола, словно ловчие сети, и наемник забился, опутанный с ног до головы склизкими путами.

– Торопишься куда-то, Шаман? – Сгустившийся возле дергающегося в путах человека мрак превратился в облепленного трупными червями монстра с мощными когтями. – Не спеши! Спешка пользы не приносит! Вот я, например, когда услышал, что ты шаман – напрягся и чуть было не изменил свои планы! Но не стал спешить и в результате выиграл джекпот: быстро понял, какой ты шаман! Где же твой бубен, шаман? – Монстр издал презрительный смешок: – Вы, мерзкие существа, любите присваивать себе несуществующие достоинства! Ведьмаки, шаманы, волхвы, медиумы и прочие маги-волшебники! Но я дам тебе шанс реабилитироваться! Я буду убивать тебя медленно, если ты настоящий шаман, то знаешь, что надо делать!

Он издевательски захохотал и вонзил когтистую руку в бедро наемника. Тот заорал от боли, но монстр лишь захохотал еще сильнее и принялся проворачивать в ране острые когти. Безвольно стоящие вокруг мертвецы синхронно развернулись и побрели прочесывать коридор.

В двух десятках метров от них, за ведущими в генераторную полузакрытыми дверьми, вжавшись в пол, лежал Сармат с оборудованном ночным прицелом автоматом в руках. То, что Шаману конец, он понял сразу, едва увидел, как ходячие трупы начинают сжимать вокруг него кольцо окружения. Стрелять бесполезно, более того, если сделать это, то выдашь мертвецам себя, а это неминуемая смерть! Сейчас единственный шанс – лежать тихо и ждать, когда ходячие трупы отойдут подальше. Возможность спастись есть, если все сделать быстро.

За прошедшие три часа он потерял всех или почти всех своих людей, так и не успев прорваться к ним со второго этажа. После того как вырубился генератор и все погрузилось во мрак, мертвецы начали появляться со всех сторон. Убить их оказалось невозможно, ножи и пули дырявили ходячие трупы, не нанося им ущерба. Выстрелы в голову и прочие способы, широко применяемые в киношных блокбастерах, не давали никакого эффекта. Мертвецы неуязвимы и одним неуклюжим ударом ломают человеку любую кость, в которую попадут. Но эти ходячие трупы – не самое страшное. От них можно убежать, они постоянно путаются в собственных кишках и ходят небыстро. Если не натолкнешься на них неожиданно, то сумеешь избежать захвата и разорвать дистанцию. Кроме того, есть подозрение, что появляются мертвецы только в темноте, раз до отрубания света их здесь не было.

Издевательски хохочущий монстр с мощными когтями – вот что действительно смертельно. Ходячие трупы всего лишь загонщики, а вот он – охотник. Твою мать! Все оказалось ровно так, как лепетал этот Смирнов, а все были уверены, что он свихнувшийся параноик. Значит, эта заносчивая богатенькая баба, контракт с которой был настолько важен начальству, что за него Сармату и его людям выплатили двойную плату, знала, что все это далеко не вымысел шизофреника. Но она вернулась сюда, несмотря ни на что. Вывод прост: кинжал-реликвия, которую она ищет, может убить монстра. Возможно, реликвия способна и на большее. Но заколку не нашли, так что от этого не легче. Зато монстр здесь, и он более чем реален. Он убивает медленно и мучительно, заставляя жертву сходить с ума от боли и ужаса. Но одну деталь Сармат заметил вполне определенно: монстр убивает по очереди. Он никогда не потрошит сразу двоих, всегда сначала расправляется с одним и только после этого приступает к следующему.

Четвертый час Сармат слышит непрекращающиеся нечеловеческие вопли боли и ужаса, всякий раз доносящиеся с новой стороны: то из лифтовой кабины, то из сортира, то из аккумуляторной, то вообще со второго этажа, хотя до отключения света звукоизоляция между этажами была идеальной. Зато после погружения во мрак все стало слышно настолько хорошо, словно монстр режет на куски очередного несчастного в двух шагах от тебя! Именно в это время, когда он занят истязанием жертвы, можно не опасаться его нападения. Нужно врубить генератор, и везде вспыхнет свет. Мертвецы, предположительно, пропадут, и можно будет передвигаться свободно. Даже если ходячие трупы останутся, на свету их гораздо легче обнаружить и заранее обойти или обмануть. После этого необходимо добраться до КП и активировать программу, управляющую лифтом. Он знает, как это сделать, успел заметить нужную панель управления до того, как выключилось освещение. Там все просто: нажать пару кнопок и подтвердить команду. Потом вернуться на первый этаж, зайти в лифт, а дальше все сделает автоматика. Лифт закроется и поднимется к выходу на поверхность. Все это нужно успеть за пятнадцать минут, потому что монстр убивает жертв минут по двадцать-тридцать, кого как. Меньше двадцати минут еще никто не кричал или не хрипел.

Но решиться на воплощение этого плана Сармату не удавалось. Мысль о том, что это всего лишь шанс, всякий раз останавливала его. А вдруг монстр, увидев, что кто-то запустил генератор и восстановил освещение, бросит жертву и рванет искать виновника? От монстра не убежишь. Сармат видел, как это происходит. Его люди, окруженные приближающимися мертвецами, отстреливались, отбивались ножами, пытались применять рукопашный бой, включая боевые приемы спецподразделений, гарантированно приводящие к смерти противника. Но убивать убитых оказалось бессмысленно. То, что двигало мертвецами, не реагировало ни на что. Ходячие трупы зажимали его бойцов толпой или выдавливали в тупики, после чего ломали им конечности и уволакивали орущих от дикой боли людей в ближайшие помещения. И охраняли их там до появления монстра. Тот заканчивал убивать одну жертву и приходил за следующей. И затаившийся за заклинившими много лет назад дверьми генераторной Сармат ни разу не видел, чтобы монстр выходил или заходил в какую-либо комнату. Он всегда появлялся сразу там, где хотел, выходя из густого мрака, которого еще несколько секунд назад не было. Если он умеет делать это при включенном освещении, то может атаковать любого и в любом месте. А это значит, что Сармат обречен, даже если сможет запустить генератор. Более того, этим он подпишет себе приговор мгновенно.

Но прятаться в генераторной вечно он не сможет. Рано или поздно все живые закончатся, и монстр вспомнит о нем. Даже если не вспомнит, то это ничего не меняет. Без лифта отсюда не выбраться. Можно попытаться взломать крышу лифтовой кабины и подняться наверх по лифтовым тросам. Но получится ли наверху взломать мраморную стену, запирающую выход из лифта? Сейчас под рукой нет ничего, чем можно выломать лифтовую крышу, не то что каменную толщу. Что-то можно будет приспособить для этих целей, если обыскать технические помещения, но во время поисков можно запросто наткнуться на ходячие трупы или на самого монстра. Не говоря уже о том, что взломать крышу лифта бесшумно вряд ли получится. Да еще в темноте! Короче, на то, что монстр убьет всех и не вспомнит про последнего, шансов еще меньше. Особенно остро Сармат почувствовал это, когда увидел мертвых пилотов с собственными кишками в руках. Они медленно брели по коридору, сипя пузырящимися кровью рассеченными глотками, и загоняли в тупик Варана.

Из всех, чью гибель видел Сармат, Варан оказался самым живучим. Его дважды зажимали в кольцо мертвецы, но он оба раза умудрялся уйти. В первый раз он ткнул автоматным стволом в искореженное смертью лицо Якута, тянущего к нему окровавленные руки, и мертвец схватился за оружие. Руки трупа оказались заняты, и Варан протиснулся между ним и стеной впритирку. Мертвая профессорша попыталась схватить его, но успела вцепиться лишь в разгрузку. Варан, раздирая себе пальцы, сумел быстро расстегнуть крепления, выскользнул из снаряжения и убежал. Позже Сармат видел через ночной прицел, как ходячие трупы зажали его в углу возле лифтовой кабины. В руках у Варана был факел, наскоро собранный из черенка то ли метлы, то ли лопаты. Похоже, он намотал на черенок куртку от своего камуфляжа, облил его бензином из зажигалки и поджог. Варан тыкал факелом в мертвые физиономии, и ходячие трупы отшатывались, теряя координацию на несколько секунд. Некоторые даже падали. Но упавшие почти сразу поднимались, а из темноты на свет факела тянулись новые мертвецы, и Сармат узнавал обезображенные лица своих людей.

Через минуту перед прижатым к стене Вараном собралось десятка полтора тянущихся к нему выпотрошенных трупов, и от запаха множества выпотрошенных кишок воздух стал терпким и щиплющим ноздри. Варан отбивался отчаянно, но в конце концов факел стал затухать. Тогда он попытался поджечь ближайшего мертвеца. Поначалу ходячий труп загорелся, и остальные неуклюже отхлынули от него в разные стороны. Варан рванулся на прорыв, но в следующую секунду мертвец упал и корявыми дергаными движениями покатился куда-то в темноту, унося с собой огонь в одно из помещений. Остальные трупы бросились на Варана со всех сторон, и тот успел лишь ринуться обратно. Он залез в лифтовую кабину, вход в которую перегораживала самодельная баррикада, и это стало его последней ошибкой. Ломящиеся за ним трупы перелезть через баррикаду не смогли, но в темноте лифта за спиной Варана сгустилась темнота еще более черная, и оттуда появился монстр. Он схватил Варана за шею, отрывая от земли, и издевательским тоном заявил:

– Варан, ну ты и баран! Предпринять такую неплохую попытку и в результате запереть самому себя в ловушке – это надо еще суметь! – И вонзил ему в бедро когтистую руку.

Варан пытался сопротивляться, но это бесполезно. Его надрывные душераздирающие крики звенели больше получаса, монстр убивал Варана дольше всех, кого прикончил на первом этаже.

Сармат медленным движением приник к ночному прицелу. Монстр потрошил Шамана прямо посреди коридора, что-то объясняя надрывающейся от хрипа жертве издевательским тоном. Если рисковать и врубать генератор, то надо делать это сейчас. Но как потом выходить в освещенный коридор? Монстр неизбежно его заметит! Сармат в очередной раз попытался подсчитать, кто еще остался в живых. В ближайшем к лифту помещении с не заклинившими дверями заперт Смирнов. Он поначалу ломился изнутри, требовал, чтобы его выпустили, потом орать перестал, но время от времени Сармат слышал, как пленник пытается расшатать вставленную в дверные ручки вместо засова поломанную табуретку. Можно предположить, что Смирнов еще жив. Тогда он следующий кандидат на мучительную смерть, потому что в данный момент находится очень близко от монстра. Наверняка это исчадие ада услышит его потуги. Сармат в сотый раз перекрестился.

Кто еще мог выжить? Если брать по голосам, надрывно оравшим перед смертью из разных частей этой дьявольской ракетной шахты, то из баб живой должна остаться только Мирошниченко. Ее визг он слышал всего пару раз и в разное время. Те, кого убивает монстр, так мало не кричат. Значит, она еще жива и где-то прячется. Если только ее не выловили мертвецы и не держат где-то в ожидании хозяина. По мужским голосам судить трудно, их много и кричали все такими душераздирающими воплями, что не каждый голос узнаешь. Всех тех, кто остался на втором этаже, Сармат успел увидеть здесь, на первом, выпотрошенными и с кишками в руках. Из своих он считал уцелевшим только Шамана и Магадана. Но Шаман умирает жестокой смертью прямо сейчас, Сармат видит его выгибающееся от боли тело, над которым склонилась скрюченная фигура черноглазого монстра, с которой на несчастного лениво падают трупные черви. Магадан, кажется, был среди трупов, которые брали Шамана в кольцо. Если ночной прицел не исказил и без того искаженные предсмертными муками лица, то выходит, что кроме самого Сармата в живых остались только Смирнов и Мирошниченко.

И еще Ворон. Сармат тоскливо скривился. Все считали его загоняющим на почве контузии, а он оказался единственным, кто не влез в эту адскую шахту! Может, это действительно шахта в ад?! Сармат перекрестился вновь. Крестное знамение не помогает, он видел, как некоторые из его людей пробовали осенять им приближающихся мертвецов и читать молитву. Бесполезно. И несправедливо! Господь не пожелал спасти рабов своих. А вот Ворон ушел, хотя его вообще прет по какому-то там идиотскому долбославию! Вечно его напрягают то приметы, то кометы, то тайные мировые правители, опутавшие планету своими кознями и марионеточными президентами. Отлил сам себе из серебряного крестика какую-то дебильную руну, чуть ли не фашистскую, и таскает на шее, словно тупорылый! Сам по себе Ворон хороший спец и вне боя безобиден, кроме этих загонов ничем не доставал, и люди относились к нему с пониманием – контузию может заработать каждый, такая у нас работа. Вот и сейчас, когда Ворона понесло к какому-то идиотскому миражу, которого на самом деле не может быть, потому что там все неоднократно проверялось, Сармат не стал устраивать конфликт и позволил контуженому придурку уйти. Не надо было его отпускать! Сейчас бы он пригодился, чтобы отвлечь монстра!

Что-то шевельнулось в темноте с противоположной от монстра стороны коридора, и Сармат мгновенно напрягся. Если это мертвецы, то нужно быть на ногах! Между ними придется пробегать очень быстро, времени подниматься не будет, он даже заранее расстегнул все липучки и крепления, оставив только пару самых необходимых. Это позволит быстро сбрасывать снаряжение, когда в него вцепятся ходячие трупы. Одному можно отдать автомат, второму – разгрузку, третьему – зимнюю куртку. От троих точно можно уйти, даже если его зажмут в угол. Сармат медленно и бесшумно поднялся на ноги, и отшагнул вглубь генераторной. Если мертвецы зайдут сюда, то выбора не останется. Он врубит генератор и побежит. Сармат подкрался к станине генератора и положил палец на кнопку запуска. Шевеление в темноте повторилось, и он замер. Кто-то поравнялся с приоткрытыми дверями генераторной и осторожно пролез внутрь. Мертвецы так не двигаются, и Сармат медленно, чтобы не выдать себя, вскинул автомат, стремясь разглядеть цель через ночной прицел.

– Не стреляйте! – паническим шепотом выдохнула Мирошниченко. – Сармат! Это я! Марина!

Как она смогла увидеть и тем более узнать его в абсолютной темноте, Сармат решительно не понимал. Но в прицел не было видно выпотрошенных кишок у нее в руках или под ногами, а еще она не сипела и двигалась не как ходячий труп.

– Не приближаться! – Сармат не стал опускать автомат и прицелился ей в голову. – Как вы узнали, что это я?

– Я хорошо вижу в темноте! – паника в шепоте Мирошниченко усилилась. – Не стреляйте, я живая! Мне надо зайти внутрь, пока он меня не заметил! Можете проверить меня, только впустите!

– Заходи, – Сармат отшагнул глубже. – Спиной ко мне! Руки вверх! Стоять и не шевелиться!

Девушка торопливо на цыпочках забежала внутрь и остановилась, выполняя его приказ. Сармат осторожно приблизился, каждую секунду ожидая нападения, протянул руку и схватил ее за горло. Она дернулась, но не заорала. Горло было целым. Сармат скользнул ладонью ниже, по груди и животу. Ее тело не было выпотрошенным, и он тихо выдохнул. От запредельного нервного напряжения пальцы неприятно покалывало.

– Садись сюда! – едва слышно произнес он и потянул Мирошниченко за станину генератора. – По коридору часто ходят мертвецы, могут заметить! Как ты сюда дошла?

– От номера к номеру, – еще тише ответила та, подрагивая от страха. – Когда он убивает, можно ходить! Главное, чтобы ходячие трупы не поймали! Пришлось подолгу прятаться, чтобы они ушли! Кто-нибудь еще выжил?

– Предполагаю, Смирнов, – Сармат подумал, что теперь его шансы выжить возрастают. – Он заперт рядом с лифтом, в помещении напротив того, где висит схема шахты. Полчаса назад я слышал, как он дергает двери. Монстр сейчас почти рядом с ним.

– Больше никого? – Мирошниченко напряглась еще сильнее. – Нас осталось трое?

– Выходит, так, – Сармат осторожно уселся на пол. – Но у нас есть шанс выбраться отсюда!

– Как?! – возбужденно подалась к нему Мирошниченко. – Что надо сделать?!

– Дождаться, пока монстр займется Смирновым, – тихо объяснил Сармат. – Смирнов заперт, значит, для этого монстру придется уйти из коридора и зайти к нему в подсобку. В этот момент мы включим генератор, и везде загорится свет. За то время, пока монстр будет занят, нужно добежать до КП, выставить лифту программу на подъем вверх, вернуться сюда и зайти в лифтовую кабину. Она автоматически закроется и поднимется наверх.

– А если монстр бросит Смирнова, как только увидит, что зажегся свет, и появится здесь? – в ужасе прошептала Мирошниченко.

– Придется рискнуть, – Сармат прислушался к диким крикам Шамана. Голос слабеет, значит, его смерть близка. – Другого шанса у нас нет.

– Поняла, – выдохнула Мирошниченко и умолкла.

Несколько минут они молчали, слушая вопли истязаемого. Сармат решил, что, как только монстр набросится на Смирнова и раздастся первый крик, он сразу врубит генератор и рванет к лестнице. Если монстр бросит Смирнова и появится в генераторной, то Мирошниченко окажется ближе к нему, чем сам Сармат. Скорее всего, монстр начнет потрошить ее, и это главное. А от мертвецов он уйдет, при свете сделать это будет гораздо легче. В коридоре надрывное хрипение Шамана с булькающим присвистом сошло на нет, и рядом с Сарматом раздался шорох.

– Марина? – шепотом позвал он, касаясь рукой места, куда заставил сеть Мирошниченко. Там оказалось пусто, и он потянулся за ночным прицелом. Без него в кромешной тьме ничего не видно, и существует опасность задеть что-нибудь и выдать себя монстру шумом. – Не двигайтесь! Заденете…

Внезапно его затылок взорвался тупой болью от удара сзади, ноги подкосились, и Сармат рухнул, хватаясь за раскалывающуюся голову непослушными руками. Щелчка кнопки он не услышал, затуманенное болью сознание уловило гул запустившегося генератора, и зажмуренные от боли глаза обожгло вспыхнувшим светом даже через закрытые веки. Рядом раздался шум шагов убегающего человека, и Сармат, судорожно втягивая легкими воздух, попытался одновременно открыть глаза и подняться на ноги. Он, шатаясь, подбежал к дверям, но выскочить наружу не успел. Острая боль пронзила ему бедро, и Сармат с ужасом увидел кривые заскорузлые когти, пробившие ногу насквозь.

– Самки такие эгоистичные твари, просто кошмар! – осуждающий голос монстра раздался позади прямо над ухом. – Им нельзя доверять! Продадут запросто! Каждый самец на этой планете в курсе этого, но всякий раз из века в век ваши самцы совершают эту ошибку с завидным постоянством! Все-таки вы очень тупой вид!

Монстр громко захохотал противным женским голосом и рывком воткнутых в бедро когтей отсек ему ногу.

* * *

Марина бежала вверх по лестнице, изо всех сил работая ногами. Позади, с первого этажа, доносились надрывные крики Сармата. Бег вверх по лестнице изматывал, но она смогла улыбнуться даже несмотря на тяжелое дыхание. Ее план сработал! Монстр набросился на Сармата и не стал гнаться за ней! Когда Сармат изложил ей свой план, она сразу поняла, что и как нужно сделать, чтобы выжить! Полезет монстр за Смирновым или нет – это непредсказуемо! Монстру плевать на логику Сармата, он делает, как ему вздумается, и вовсе не факт, что монстр пойдет потрошить Макса только потому, что тот ближе всех! Зачем монстру убивать первым того, кто заперт и никуда не денется?! Поэтому у Марины мгновенно возникла идея получше! Она сразу поняла, что Сармат ничего не видит в кромешной тьме, для этого нужно быть либо кошкой, либо экстрасенсом, как она! Ничего не стоило обойти его сзади, достать пистолет Златы и вырубить ударом по затылку! Полностью отключить Сармата сил не хватило, но так даже лучше! Ясновидение подсказало ей, на какую кнопку нужно нажать, чтобы запустить генератор, она нажала и успела убежать оттуда до появления монстра! Теперь монстр потрошит Сармата, и у нее есть минут двадцать, чтобы спастись. Этого хватит! Теперь она стопроцентно выживет, потому что разгадала план чудовища!

Она сопоставила детали своих видений и поняла все! Танец шаманов, который удалось досмотреть до конца, действительно содержал скрытый смысл. Монстр убивает, потому что питается ужасом своих жертв. И у его голода есть некий предел. Когда монстр насытится, он уйдет. Этот объект носит цифровое название: «777 777». Но это название ему дали не вояки при СССР, это монстр назвал его так! Потому что для насыщения ему нужно ровно 777 777 жертв! И он ведет скрупулезный подсчет замученных людей. Вот что означали эти зачеркнутые цифры на стенах! Убил очередную жертву – зачеркнул текущую сумму и где-то нацарапал следующую. И он делал так всегда! Теперь Марина отчетливо вспомнила, как шесть лет назад она подъезжала к долине. На въезде в запретную зону Макс вводил пароль, который получил Роман якобы от администрации отеля. Это были цифры «777 307». В тот день монстру не хватало до насыщения четыреста семьдесят человек! Сегодня утром, когда она попала сюда, Макс таращился на нацарапанные на стене строки цифр, даже не понимая, что видит описание возможного спасения!

Самая первая цифра была «777 757»! Это количество жертв на момент появления в долине ее экспедиции! Отсчет начался с Якута, именно тогда эта цифра была зачеркнута! Потом монстр добрался до пилотов вертолета и так далее. Но самое главное в том, что 777 777 минус 777 757 будет 20! Двадцать! А в долине после отъезда военных оставалось двадцать два человека! Десять наемников, три ФСБ-шника, двое ученых, два пилота, а также Аннета, Саида, Злата, Макс и сама Марина. Двадцать два! После того как этот на всю голову контуженый Ворон ощутил себя альпинистом и спрыгнул с вершины сопки на какой-то узкий клочок скалы посреди пропасти, их осталось двадцать один. ТО ЕСТЬ НА ОДНОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ НУЖНО МОНСТРУ! Монстр уйдет, когда сожрет страдания 777 777 человек. Он не станет здесь задерживаться. Тот, кто останется последним, выживет! И этим последним будет она! Она уедет отсюда на лифте, а Смирнов останется здесь! Монстр позабавится с ним, насытится и уйдет! И даже если с его уходом у нее не пропадут глюки, она перевернет эту долину вверх дном, найдет заколку и избавится от них сама!

Марина, задыхаясь, миновала лестницу и выскочила в коридор второго этажа. Легкие ходили ходуном, она натужно дышала от утомительного бега, но даже не думала останавливаться. Она должна выжить, и она выживет! Девушка бросилась бегом. Заляпанный кровью коридор был пуст, с появлением освещения ходячие трупы исчезли, а монстр был слишком занят Сарматом, чтобы создавать новых. Марина беспрепятственно пробежала второй этаж насквозь и бросилась на ведущую в Командный Пункт лестницу. Этот подъем дался ей настолько тяжело, что внутрь КП она вползала на четвереньках. Куча кишок посреди помещения и пригвожденный к потолку труп Ибрагима никуда не делись, и это вызвало у нее резкий выброс адреналина, придавший сил. Находиться рядом с трупами опасно! Они могут ожить и схватить! Марина вскочила, сунула пистолет в карман и бросилась к пульту управления лифтом.

Ясновидение четко показывало ей, какие кнопки и в какой последовательности нужно нажать, чтобы запрограммировать лифт на подъем на поверхность. Она активировала лифтовую программу за считаные секунды и опрометью вылетела из Командного Пункта. Коридор второго этажа был по-прежнему пуст, и девушка, задыхаясь, рванулась дальше. До лестницы на первый этаж она буквально долетела. Жажда выжить пересилила разрывающиеся легкие, и по гулким ржавым ступеням Марина спустилась на цыпочках почти бесшумно. Сейчас предстоит самое сложное – пробраться мимо генераторной, в которой монстр режет на куски Сармата. Но она сможет сделать это! Иначе и быть не может! Экстрасенсорные способности подсказывали, что в ту секунду, когда истошный крик Сармата становится особенно душераздирающим, монстр проводит ему какую-то экстремально жестокую пытку. В этот момент он поглощен своим занятием и не заметит проскользнувшую за спиной Марину.

Она подкралась к полузакрытым дверям и замерла. Из генераторной донесся издевательский женский хохот, и надсадное хрипение Сармата взлетело до надрывного вопля. Марина метнулась мимо дверей и бросилась к лифту. Вопли Сармата продолжились, и она поняла, что сделала это! Пылающие огнем легкие задохнулись, и Марина остановилась, упирая руки в колени. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди, кровь била в виски, словно отбойный молоток, тело трясло нервной лихорадкой, в глазах плыло. Она кое-как восстановила дыхание и с трудом сделала шаг.

– Запыхалась? – раздалось позади сиплое бульканье. – Надо было… записаться на фитнес…

Марина в ужасе обернулась. Сзади стояла мертвая Злата и тянула к ней руки с зажатыми в пальцах склизкими от крови внутренностями. Трупы Аннеты, Гольдберг и ФСБ-шницы шаркающими шагами выходили из-за спины Златы, словно планировали окружить Марину. Задыхающаяся девушка ринулась дальше, в панике отшатываясь от мертвецов, появляющихся из выходящих в коридор дверей. Несколько раз ее хватали за лицо и плечи, но густо покрытые кровью пальцы ходячих трупов соскальзывали с нее, оставляя кровавые полосы. До лифта оставалось не более пяти шагов, как вдруг его створы распахнулись, и оттуда потянулись выпотрошенные наемники. Марина попыталась остановиться на бегу, извиваясь всем телом, и упала на вымазанный кровавой слизью пол. Мертвецы, глядя сквозь нее остекленевшими глазами, приближались со всех сторон. Девушка отчаянно загребла по склизкому полу руками и ногами и сумела вскочить. Она разминулась с протянутыми к лицу скрюченными пальцами в нескольких сантиметрах и метнулась к стене.

Путь был отрезан, мертвецы оказались повсюду, и Марина увидела двери в ближайшее помещение, запертые на обломок старой армейской табуретки. Она выживет! Она не позволит им себя схватить! Она отдаст на растерзание Смирнова и все равно останется двадцать первой из двадцати! Марина добежала до дверей и рванула обломок табуретки с такой силой, что он развалился надвое. Она лихорадочными движениями выбила из дверных ручек остатки импровизированного засова и распахнула дверные створы, налетая на бросившегося изнутри Макса.

Смирнов выскочил наружу, выталкивая ее прочь, и Марина отлетела под ноги ближайшему мертвецу. Ходячий труп потянулся к ней, она отчаянно закричала, как вдруг Макс ринулся к ней и ударил мертвеца чем-то серебристым. Мертвец дернулся, словно налетел на невидимую стену, и осел возле ее ног, быстро растворяясь безо всякого следа. Марина, суча ногами, судорожно отползла к стене и сжалась в комок, не сводя со Смирнова полубезумного взгляда. В руке у Макса была заколка. Она узнала ее мгновенно. Тонкая серебряная игла с рунической вязью и свастичным знаком на изящном навершии, точно такая, какой Марина видела ее в своих видениях. Макс бил мертвецов заколкой, словно кинжалом, и серебряный клинок входил и выходил из них с легкостью, словно удары наносились перьевым подушкам. Ходячие трупы падали, словно подкошенные, и один за другим бесследно растворялись. Убив последнего, Макс подбежал к ней:

– Скорее! – Он подал ей руку. – Надо бежать, пока монстр не появился!

– В лифт! – Марина вскочила и ринулась в густо залитую кровью лифтовую кабину.

– Он же не работает! – Смирнов поспешил за ней, оборачиваясь на каждый шаг.

– Теперь работает! – Марина протиснулась мимо разгромленной ходячими трупами баррикады, установленной в лифте наемниками. – Я включила! Макс! Убей его!

Она прижалась к стене, в ужасе глядя на распятый в виде буквы «Х» труп Варана. Выпотрошенный наемник висел на противоположенной стене лифта головой вниз, и от вывалившихся из вспоротого живота внутренностей к ногам Марины лениво ползли трупные черви. Смирнов пролез в лифт и вонзил заколку в мертвое тело. То не шелохнулось.

– Это настоящий труп! – Макс выдернул из мертвеца кинжал. – Он не двигается!

Двери лифта с грохотом закрылись, и он отпрыгнул, замахиваясь оружием. Лифтовая кабина дрогнула и поплыла вверх. Смирнов понял, что опасности нет, и немного расслабился.

– Откуда у тебя заколка? – Марина, тяжело дыша, смотрела на зажатую в его руке реликвию.

– Взял с алтаря, когда в долину пришел, – Макс переводил дух, с подозрением косясь то на распятый труп, то на остатки баррикады. От избытка адреналина его немного потряхивало. – Повезло добраться до него раньше вас.

– Я была у алтаря, там был трехдневный снег и никаких следов! – заявила она.

– У какого именно алтаря ты была? – Смирнов болезненно потер запястье с отпечатавшимися на коже следами пластиковых наручников. – Их двенадцать.

– Что?.. – опешила Марина. – Двенадцать алтарей?!

– Они расставлены по всей долине в виде окружности, – объяснил Макс. – Алтари очень древние, они умеют не бросаться в глаза. Разве шаман тебе не сказал? Двенадцать алтарных камней зарыты среди деревьев согласно китайскому зодиаку. Заколка всегда лежит на том, который соответствует текущему созвездию.

– Я не говорила ни с какими шаманами! – Марина поняла, почему в ее видении алтарные камни казались такими разными. – Как ты ее спрятал?! Тебя же обыскивали!

– Когда я проснулся от шума приземляющегося вертолета и увидел тебя, то сразу поспешил к алтарю. Но до него пришлось долго добираться и еще искать сам камень, я ведь знал место только приблизительно… – Смирнова перестала бить дрожь, и он заговорил спокойнее: – Я нашел алтарь, взял заколку, пошел назад, а в долине полно военных! Несколько раз едва не попался. Попробовал выбраться из долины, а там твои головорезы… Они как-то замечали меня издалека, и приходилось возвращаться туда, где военные землю рыли. До вечера так и прятался. А потом солдаты собрались уезжать, и я понял, что теперь меня точно найдут. Поэтому я пробрался в твою палатку и спрятал заколку в чемодане, там их было три или четыре… Меня поймали, но заколки со мной уже не было. Когда палатку сорвало, и все начали выбираться, я дополз до чемоданов и забрал заколку. Чуть не попался этому Ворону, со связанными руками особо не развернешься, я едва успел сунуть ее в рукав! Повезло, что после этого меня не обыскивали…

Раздался звук удара металла о металл, лифтовая кабина дрогнула и остановилась. Макс отскочил подальше от распятого трупа и замахнулся на него заколкой. Марина испуганно попятилась к дверям, но труп не зашевелился, и все стихло.

– Лифт застрял?.. – неуверенно произнес Макс, прислушиваясь.

– Его остановил монстр! – внезапно поняла Марина. – Он продержит нас здесь, пока не убьет Сармата, а потом явится сюда!

– Надо выбираться отсюда! – Смирнов устремился к дверям.

Он протиснулся между Мариной и баррикадой и попытался раздвинуть плотно сомкнутые дверные створы. Но быстро понял, что не может даже пошевелить их, и в отчаянии отступил, упираясь в баррикаду.

– Надо чем-то открыть двери! – заявил он и принялся копаться в обломках составляющей баррикаду мебели. – Тут одни старые деревяшки!

– Попробуй заколкой! – Марина ощутила очередной всплеск ясновидения. – Проткни дверь!

– Она же совсем тонкая! – Макс с сомнением посмотрел на серебряный клинок. – Сломается!

– Давай быстрее! – нервно воскликнула Марина. – У нас мало времени!

Смирнов подошел к дверям и осторожно ткнул в них заколкой. Тонкое лезвие прошило металл, словно бумагу, и он удивленно отпрянул.

– Ни фига себе… – Макс принялся дырявить заколкой стальную дверь, стремясь выколоть полукруг, достаточно большой для того, чтобы пролезть.

Он возился минут десять, и с каждой новой минутой Марина нервничала все сильнее. Монстр не будет убивать Сармата вечно! Сколько времени у нее осталось?! Десять минут?! Пять?!

– Да быстрее же! – в тридцатый раз выдохнула она. – Чего ты возишься?! Он сейчас придет за нами!

– Это заколка, а не нож! – огрызнулся Макс. – Она колет, а не режет! Эту вырезку еще надо как-то выдавить! – Он налег на выколотый фрагмент двери всем телом и уперся ногами в пол. – Помоги!

Марина бросилась к нему и тоже уперлась в стальную пластину. Металл под руками повело, и выколотый фрагмент начал с тихим хрустом медленно отрываться от двери, лопаясь по дырочкам, словно туалетная бумага. Полностью выломать его не удалось, и Смирнов отогнул фрагмент куда-то вбок, словно распахнутую крышку люка.

– Там есть лестница! – Он выглянул через образовавшуюся дыру наружу. – Железные скобы идут вдоль всей лифтовой шахты! По ним можно вылезти наверх! Сможешь дотянуться?

– Отойди! – Марина оттолкнула Смирнова и высунулась в отверстие почти по пояс.

Она дотянется до чего угодно, лишь бы выжить! Но лестница из скоб оказалась совсем недалеко. Даже в таком положении Марина смогла достать руками до ближайших ступеней и немедленно выбралась из лифтовой кабины. Главное – не смотреть вниз! Это как сброшенный с вертолета штормтрап или как там его… короче, карабкаться вверх не так страшно, как вниз! Она энергично заработала конечностями, взбираясь все выше. Макс выполз из кабины и полез следом. Шахта оказалась глубокой и подниматься пришлось долго, но такая мелочь не сможет ее остановить! Она почти спаслась, и эти двадцать метров – ничто для нее! Марина, стиснув зубы и кряхтя от боли в налившихся свинцом мышцах, упрямо взбиралась все выше.

Наконец, последняя ступенька сменилась полом лифтовой площадки, и Марина в изнеможении выползла на стальной холодный пол. Она перевернулась на спину и принялась хватать ртом воздух, восстанавливая дыхание. Из шахты появился тяжело дышащий Макс, и ей пришлось подвинуться, чтобы он смог вылезти на пол. Едва она оказалась ближе к выходу, как где-то в глубине стен загудели электромоторы, и кусок мраморной стены уплыл внутрь каменной толщи, открывая выход. Снаружи в лицо ударил порыв холодного ветра, и Марина, пошатываясь, поднялась на ноги. Дожидаться Смирнова она не стала, если он собрался там тупить, то это его проблемы! Девушка выбралась из лифтового помещения в мраморную нишу и увидела дневной свет. Она спаслась! Она знала, что спасется, она сделала это! Марина, забыв об усталости, ринулась к выходу из пещеры, опрометью выбегая на улицу, и резко остановилась, замирая, словно вкопанная.

Она стояла на верхнем ярусе громадной ацтекской пирамиды, засыпанной свежим снегом. Мощные террасы из неизвестного багрового вещества были испещрены чужеродными символами, единственным известным из которых было схематичное изображение рыбы, и их кроваво-красная поверхность просвечивала через снежный покров. Тысячи и тысячи давно иссохших человеческих черепов и истлевших костей усеивали террасы, вертикальные стены которых несли на себе следы бесконечных потоков крови, ручьями стекавших по зловещему материалу в течение бесчисленных столетий. С каждой секундой красная поверхность пирамиды становилась все более багровой, словно накаляясь, и Марина увидела, как тают усыпающие ее снежные шапки. Талая вода растекалась по покрытой кровавой коркой поверхности, растворяя давно засохшую кровяную труху, и стекала вниз красными каплями, отчего казалось, что кровоточат бесчисленные россыпи костей и черепов.

– Впечатляет? – В десяти метрах перед Мариной стоял монстр. – Да уж, пришлось попотеть!

Марина онемела от ужаса, глядя в лишенные зрачков маслянисто-черные глаза, пылающие лютой ненавистью. Монстр поднял уродливые руки, демонстративно щелкнул мощными когтями и медленно двинулся к ней. Покрытая полусгнившими мышцами и кусками истлевшей кожи высокая скрюченная фигура роняла на багровеющий снег трупных червей, уродливо выпяченная верхняя челюсть кривилась в жестокой улыбке.

– Марина, назад! За спину! – Сзади выскочил Смирнов, закрывая ее собой, и выхватил заколку. – Отойди! Жди меня возле входа!

Макс приготовился к бою, возбужденно дыша от запредельного нервного напряжения, и монстр остановился, разглядывая его насмешливым взглядом. Марина попятилась и остановилась. Монстр не будет драться с Максом. Она поняла это четко и ясно. Зачем ему рисковать, когда ради достижения цели осталось убить всего одну жертву. Сейчас он убежит и нападет вновь там, в долине. Долина в его власти, Марине из нее еще надо выбраться, а заколки у нее нет. Она достала из кармана пистолет Златы и выстрелила Смирнову в ногу. В последний миг рука Макса дернулась, словно он получил от заколки удар током, и Смирнов отпрыгнул, разворачиваясь. Пуля прошла мимо, и Марина выстрелила еще раз.

– Ты что?!! – закричал Макс, бросаясь прочь, но Марина с бешеной яростью вновь и вновь давила на спусковой крючок.

Пятая пуля ударила Смирнова в лопатку, и он рухнул на снег, раскинув руки. Марина перевела пистолет на монстра, с интересом наблюдающего за происходящим, и рванулась к Максу. Она вырвала из его руки заколку, отшвырнула пистолет и перехватила ее, словно нож.

– Забирай его! – Марина пнула слабо шевелящегося Макса и начала медленно отступать, держа заколку перед собой. – Забирай и убирайся! Тебе ведь нужна всего одна смерть! Я знаю! Вот он! Он твой! Бери! И оставь меня в покое!

– Ты знаешь? – театрально изумился монстр. – Серьезно?! И откуда же?

– Я видела! – Марина продолжала медленно пятиться, не спуская с него глаз. – Я ведьма! Обладаю экстрасенсорными способностями! Я знаю о твоем насыщении! У меня были видения!

– Вот такие? – Монстр щелкнул пальцами, и мир вокруг Марины посерел, обретая знакомую дымку ясновидения. Перед ее взором торчал из земли алтарный камень, вокруг которого отплясывала ритуальный танец пара раскосых шаманов с бубнами.

– И еще такие, да? – Монстр сделал второй щелчок, и серая дымка изменила изображение на бредущих отовсюду мертвецов, от которых отбивался заколкой какой-то человек в форме не то шахтера, не то геолога. – Эффектные записи, неплохо удались!

Скрюченная фигура клацнула когтями и направилась к едва шевелящемуся Максу.

– Радует, что ты хотя бы умеешь считать до двадцати! – Монстр подошел к Смирнову и остановился, окидывая полубессознательного человека равнодушным взглядом. – Но, видишь ли, в чем дело! – Лишенные зрачков черные маслянистые глаза вновь уставились на Марину: – Мне от вас нужна не просто смерть. Сама по себе она ничего не дает. Я использую ужас, который вы исторгаете из себя, когда понимаете, что обречены. Чем больше животного ужаса – тем лучше!

Монстр пренебрежительно кивнул на Смирнова:

– А какой с него ужас в таком состоянии? Ждать несколько дней, пока он очухается настолько, чтобы снова сумел начать генерировать панику, я не хочу. Мне и так пришлось ждать слишком долго! Поэтому я убью тебя! Медленнее, чем остальных, чтобы получить от тебя все с лихвой!

Жуткое существо с силой пнуло Макса, тот отлетел за пределы багровой террасы и рухнул в пропасть. Монстр оскалился кровожадной гримасой и хищно двинулся к Марине, быстро ускоряя шаг.

– Не подходи! – Она задохнулась от ужаса. – Или я убью тебя! У меня заколка! Только попробуй приблизиться – сразу подохнешь!

В этот миг заколка обожгла ей руку, словно была раскалена докрасна, и Марина с криком боли выронила реликвию.

– Упс! – прокомментировал монстр. – Да мы с тобой, оказывается, родственные умы! Желаем от жизни одного и того же! Поздравляю! Ты подстрелила не только того, кто мог бы умереть вместо тебя, но и того, кто мог использовать это оружие! Браво! Бис! – Он театрально захлопал в когтистые ладоши. – Ты точно тупая звезда!

– Подохни! – истерично взвыла Марина, вновь хватая заколку.

Она сжала рукоять кинжала непострадавшей рукой, ринулась к монстру и попыталась воткнуть клинок в прогнившее тело, кишащее трупными червями. Монстр резко отпрыгнул, оказываясь вне досягаемости, и девушка промахнулась. Она снова бросилась в атаку, нанося удар, и снова монстр с легкостью отпрыгнул. Заколка в руке начала нагреваться, но Марина не собиралась умирать. Она рывком схватила свободной рукой пригоршню снега, быстро перехватила ею заколку и вновь ткнула кинжалом монстра. Тот отпрыгнул на втрое большее расстояние и остановился.

– Неплохая попытка, – оценил он. – То есть отторжение у тебя происходит не сразу. О'кей! Там, в долине, это могло бы стать проблемой. Но здесь я на своей территории! Тут мне прятаться не приходится!

Монстр занес руку за спину, выхватил бластер и выстрелил Марине в руку. Лазерный луч прожог ей кость насквозь, и сжимающая заколку рука повисла, словно плеть.

– Как тебе такое, Илон Маск? – он оглушительно захохотал издевательским голосом.

Надрывающаяся от душераздирающего крика Марина рухнула на кровавый снег и потянулась здоровой рукой к зажатой в ладони заколке. Но раскалившийся металл заколки начал вплавляться в кожу, и истошно кричащей Марине не удалось вырвать кинжал из переставшего слушаться кулака.

– Пытайся еще! – нравоучительно заявил монстр, подходя к ней вплотную. – Пытайся лучше! От этого зависит твоя жизнь, реально! Ты что, совсем не хочешь спастись?! Ты же в шаге от свободы!

Он схватил ее за ногу и, издевательски хохоча, потащил обратно в мраморную пещеру.

* * *

Тяжело дышащий Ворон сглотнул, смахивая выступившую на лбу испарину, и увеличил скорость. Ходить на охотничьих лыжах крайний раз ему доводилось в ранней юности, когда дед-охотник брал пятнадцатилетнего мальчишку с собой в тайгу. С тех пор навык сильно растерялся, и приходилось изо всех сил работать ногами. Багровая пирамида была уже близко, зловеще вздымаясь над заснеженной тайгой, и Ворон оглянулся. Егерь двигался рядом неторопливым шагом, и было совершенно непонятно, как при такой размеренности он может поддерживать столь высокую скорость. Впрочем, по сравнению с его способностью появляться посреди тайги из ниоткуда это было не столь важно. Ворон так и не смог понять, в какую секунду перед ним возник этот здоровяк с пронзительным взглядом ярких, электрически-зеленых глаз, испускающих легкое свечение. В первый миг Ворону стало страшно, как там, на пепелище сгоревшего в долине зимовья, но потом страх отступил, и он принялся сбивчиво, словно зеленый новобранец, рассказывать появившемуся из ниоткуда человеку о случившейся беде. Егерь выслушал молча и внимательно, после чего протянул Ворону невесть откуда взявшиеся охотничьи лыжи и двинулся в сторону долины, время от времени поглядывая в небеса. Там кружила здоровенная клювастая тварь с драконьими крыльями, и Ворон будто спинным мозгом ощущал, что егерь смотрит на тайгу ее глазами.

А еще его лыжи не оставляли следов. Ворон предпочитал не замечать этого, но периферийное зрение упрямо указывало, что за самим Вороном есть лыжня, а за егерем ее нет. Снаряжение егеря на вид было вроде обычным, он видел такое не раз, кое-что из этого и сам таскал на боевых, да и егерский карабин на первый взгляд был известной отечественной моделью, хоть и не дешевой, но все же… Но призрачное, едва осязаемое дрожание незримых энергий над ультракоротким ежиком серебристых волос непокрытой посреди зимы головы отдавалось Ворону легкой дрожью вдоль позвоночника и при этом придавало сил. Он спускался по обрывистому склону мраморной горы почти три часа, раз десять чуть не сорвавшись и раз двадцать чуть не сорвав на себя лавину, а потом еще час продирался через непролазную тайгу по бедра в снегу. В глазах уже плыло от усталости, ноги отказывались передвигаться, руки стали тяжелыми, словно весили по тонне каждая. А потом он увидел прямо перед собой егеря, и усталость как рукой сняло. В тот миг он сразу понял, что перед ним тот самый егерь, которого надо найти…

Ворон прибавил хода и вырвался из леса к заснеженному подножию мраморной сопки. Если судить по ощущениям, то десять километров он прошел минут за пять. Он рвался вперед, как только мог, но глаза же видели, что скорость была не от самолета… И тем не менее он уже пришел. Только мраморная сопка теперь совсем не мраморная. На ее месте возвышается полузасыпанная кроваво-красным снегом и тысячами истлевших черепов громадная ацтекская ступенчатая пирамида, выполненная из багрового материала. С каждой секундой ее багровое свечение все сильней наливалось кровью и вибрировало низким гулом.

– Пришли, – негромко сказал егерь, и его слова врезались в мозг так, что Ворон замер на полушаге. – Дальше не пойдем. Забирай его.

– Кого… – начал было Ворон, но тут же заметил лежащее в снегу человеческое тело.

Он ринулся к нему и принялся выкапывать из снежной толщи. Это оказался Смирнов, тот самый псих, из-за которого Ворон отправился на поиски егеря. С первого взгляда было ясно, что бедняге конец: руки-ноги поломаны, лопатка прострелена, сто процентов пробито легкое, и внутреннее кровотечение должно добить мужика за пару минут.

– Не выживет он… – мрачно поморщился Ворон, укладывая Макса на спину. – Почти труп.

– Выживет, – невозмутимо произнес егерь, подходя к Смирнову. – Если сумеете дойти до города.

Он протянул над неподвижным телом ладонь, и Макс открыл глаза. Смирнов шевельнулся, неловко упираясь в глубокий снег вполне целыми конечностями, и поднялся, робко глядя на егеря.

– Я не хотел сюда возвращаться, но они упрятали меня в психушку… – забормотал он и осекся, словно ударившись о тяжелый взгляд светящихся глаз. – Извините…

– Ты бесполезен, – ничего не выражающим тоном изрек егерь.

Смирнов уязвленно умолк, и егерь протянул ладонь к его спине, подставляя ее под лопатку, словно ковшик. Из пулевого отверстия в окровавленной куртке на подставленную ладонь выпал кусок свинца, и Ворон увидел помятую пистолетную пулю. В этот момент багровая пирамида издала тяжелый низкий гул и дрогнула, сметая с поверхности своих террас тонны кровавого снега вперемешку с истлевшими костями и грязной мраморной крошкой. Огромная туча образовавшегося мусора рухнула вниз, и Ворон с Максом одновременно попятились, вжимая головы в плечи. Но ливень из крови, костей и черепов рухнул в нескольких шагах от егеря, не задев никого, и они, не сговариваясь, так же одновременно задрали головы. Ацтекская пирамида медленно поднималась в небо, быстро наращивая скорость.

– Как же остальные… – оторопело произнес Ворон, глядя на разгоняющуюся пирамиду.

– Каждому свое, – голос егеря звучал все так же бесстрастно.

– Жаль… – тихо выдохнул Макс, провожая взглядом взлетающую все выше багровую глыбу. – Марина мне всегда нравилась…

– Вот поэтому ты и бесполезен, – безразлично подытожил егерь и вручил ему пулю.

Таинственный здоровяк аккуратно ступил на снег, вынимая ступни из лыжных креплений, отшагнул от лыж, не оставляя следов, и вытянул руку в указующем жесте:

– Выход там. Вы будете помнить направление, пока не дойдете до города. Летом вернете лыжи в тайгу и оставите в каком-нибудь зимовье. Пригодятся людям в снежную зиму. Ступайте.

Неожиданно его фигура начала светиться белым сиянием, стремительно увеличивая интенсивность, и превратилась в здоровенный сгусток энергии. Сияющая лучистая сфера рванулась ввысь в мощном ускорении, и щурящийся от яркого света Ворон приложил ладонь к бровям, пытаясь проследить ее полет. Лучистый сгусток мгновенно взлетел метров на двести и завис в воздухе, словно второе солнце. Драконообразная птица устремилась к нему, влетела внутрь свечения, и сияющая сфера пронзила небесный свод, исчезая в белоснежных облаках.

Эпилог

Галактика Пограничная, жизненные территории Расы Сияющих, система Тары-солнца, база Даарийской группировки воинской касты. 13 000 лет назад.

Громадный шар мощной космической крепости висел посреди бездонной черноты космического пространства, соперничая с солнцем в яркости свечения. Грозная цитадель проводила профилактическое обслуживание своего оборудования, все силовые Кристаллы были переведены в режим поглощения энергии светила, и исполинская сфера сияла ослепительным светом. Могучая энергия изливалась из крепости густыми потоками, затмевая сверкающие огоньки тысяч боевых кораблей, дрейфующих на разных орбитах вокруг грозной крепости. В самом центре космической цитадели, в свечении энергий Боевого Поста Блюстителя, завис перевитый мышцами пятиметровый гигант в белой броне. Его белая кожа, фиксируя переизбыток излучений, рефлекторно принимала легкий бронзовый оттенок, и длинные прямые, словно лазерный луч, и белые, словно сверкающий на солнце снег, волосы сияли в унисон изливающимся из крепости потокам энергии. Серебряные, подобно сверкающей в космической тьме звезде, глаза гиганта были закрыты, тело воина не шевелилось, но Блюститель не спал. Слившись воедино с энергиями полутора десятков таких же крепостей, разбросанных по дальней орбите звезды, сознание Блюстителя прослушивало ледяную бесконечность космоса и безликое ничто гиперпространства на многие десятки световых лет вокруг.

Внезапно Кристаллы Слежения за космическим пространством изменили свои вибрации, принимая входящий сигнал, и Блюститель открыл глаза. Бесконечно краткий миг он обобщал принятую информацию, после чего усилием разума подал энергию собственного тела на Кристалл Связи, посылая экстренный вызов.

– На связи! – В его сознании вспыхнул образ могучего Боевого Аса с Личным Кристаллом Конунга на боевой диадеме.

– Получен сигнал бедствия из системы звезды Ярило! – доложил Блюститель. – Внутри-Планетарная Цитадель сообщает о предательстве и вторжении Чужих. Планета подвергается мощнейшей орбитальной бомбардировке, Атлантида наносит собственные удары по всему северному полушарию, Орбитальный Щит тайно отключен предателями и находится в руках захватчиков. Воинская каста там совсем невелика, она не получила от гражданских ратного ополчения и приняла бой в полном составе, включая детей и женщин. Уцелевшие бойцы сообщают об огромных потерях. Противник полностью заблокировал систему Ярило и с помощью предателей подавил дальнюю связь и системы входа-выхода Внутри-Планетарной Цитадели. Наши братья послали сигнал бедствия ценой собственных жизней.

– Предательство! – мрачно изрек конунг, и его глаза цвета звезды полыхнули импульсом фотонной энергии. – Это все-таки произошло. Все мы знали, что так будет, но каждый надеялся, что до этого не дойдет. – Он усилием разума вышел в общий эфир: – Группировке – боевая тревога! Противник захватил систему Ярило! Ударным группам атакующий ордер принять! Штурмовым группам к рывку приготовиться! Огневым и десантным группам проходить через переход третьей волной! Ноль-переход открыть!

Сотни тысяч светящихся серебристых шаров, сияя лучистой энергией, сформировали боевые порядки за считаные мгновения, и перед застывшими посреди космоса клиньями эскадр разверзлись подрагивающие чернильно-черной изнанкой пространства зеркала́ ноль-переходов. Флот Сияющих сорвался с места, мгновенно оказываясь в захваченной врагом системе, и ринулся в бой. Атака была проведена стремительно, удары наносились одновременно с нескольких направлений, и противник оказался полностью блокирован еще до того, как сумел перегруппироваться для бегства. Битва была короткой, кровавой и безжалостной.

– Войска Серых выходят из боя и пытаются прорваться к области гиперпереходов, – доложил Боевому Асу Блюститель флагманского авианосца. – С ними уходят несколько кораблей Атлантов. Флот Черных прикрывает их отход.

– Как всегда, – голос Боевого Аса был подобен ледяной стуже. – Серые бросают на убой своих черных марионеток в надежде получить собственное спасение ценой их жизней. На этот раз это им не поможет! Блюстители! Найдите Серых, командовавших нападением! Мы воздадим сполна им и их хозяевам!

Яростное сражение вскипело с новой силой. Техногенные технологии уступают биоэнергетическим эволюционно, и при равном количественном составе сражающихся адепты техногенного развития обречены на поражение. Обычно Темные берут числом, бросая на миры Сияющих несметные полчища, но на этот раз Чужие сделали ставку не столько на силу, сколько на внезапность, политику и предательство. Прибывшая на помощь гибнущей системе Даарийская группировка многократно превосходила противника в численности, и войска Темных были разбиты еще до появления в системе Ярило второй группировки Сияющих. Однако с уничтожением врага беды несчастной системы не закончились. После уничтожения противника был собран Военный Совет, на котором решалась ее дальнейшая судьба.

– Объединенный Круг Блюстителей совместно с нашими уцелевшими братьями восстановил структуру Предательства!

Шестнадцать могучих Боевых Асов стояли на мостике флагманского авианосца, образовывая Круг Совета, и один из них излагал результаты проведенного расследования. Вибрирующие вокруг мощные широкополосные Кристаллы Дальней Связи разносили происходящее на Совете по всем родовым замкам воинской касты во всех галактиках Расы Сияющих.

– Случилось то, о чем предупреждала наша каста! – вещал один из стоящих в Кругу Совета. – Вторжение стало возможным благодаря не только Предательству, но и Попустительству. Население планеты не просто долгое время не желало вникать в дела Предателей. Оно не пожелало сражаться за свою Родину, когда Предатели привели в систему войска Чужих. В бой пошла только наша каста, которая на данной планете давно уже в меньшинстве, остальные же поспешили укрыться поглубже да понадежнее. В ратное ополчение вступили единицы, все они либо пали в неравном бою, либо находятся сейчас в составе наших флотов и проходят лечение. Из воинской касты уцелело менее двадцати процентов всего личного состава, включая детей и женщин. Предатели предоставили противнику информацию обо всех местах дислокации воинской касты на планете, и враг полностью уничтожил военные городки. Чтобы получить хоть какой-то шанс спасти своих родичей, наши братья прямо под огнем брали детей и женщин на борт боевых кораблей и шли в битву вместе с ними. Каста на этой планете потеряла семьдесят процентов детей. Уцелевшие братья и сестры выразили всеобщее намерение: они покидают эту планету.

Боевой Ас замолчал, сверяясь с вибрациями Кристаллов Дальней Связи, и закончил:

– На текущий миг их решение не осудил никто. Воинская каста едина в своем мнении во всех галактиках Сияющих.

– Что говорят Гражданские касты? – вопросил один из могучих гигантов.

– Их мнения разделились, – ответил другой. – Но все сходятся в одном: система Ярило является пограничной и находится у самого Рубежа. Она слишком часто и подолгу находилась в пространстве низких энергий. Это привело к деградационному эффекту среди населения. Именно он послужил причиной игнорирования Заповедей Расы Сияющих, Предательства и Попустительства. Этот эффект необходимо тщательно изучить, дабы выработать меры противодействия.

– Если гражданские касты желают продолжить эксперимент, то так тому и быть! – тяжелым голосом произнес следующий гигант. – Но мы не имеем права позволить заразе распространяться! Этот случай уже третий и должен стать последним! Наша каста должна исполнить свой удел – безопасность Расы превыше всего!

Несколько мгновений Круг обдумывал сказанное, не произнося ни слова. Потом один из Боевых Асов громко и четко произнес, поднимая вверх руку:

– Карантин!

Весь Круг молча поднял руки в знак единомыслия, и умудренный тысячелетней жизнью Боевой Ас, сверившись с Кристаллами Дальней Связи, объявил:

– Совет Касты принял решение. Система Ярило закрывается на карантин и полностью блокируется. Система исключается из древа ноль-переходов. Поверхность планеты изолируется от Внутри-Планетарной Цитадели. Отныне отсюда запрещен доступ в пространство Сияющих. Гражданским кастам Сияющих запрещено посещать систему Ярило за исключением проведения научных исследований. Эти заявки будет принимать и обрабатывать гарнизон Внутри-Планетарной Цитадели. Отныне он будет укомплектовываться воинской кастой на вахтовой основе. Прочие условия и ограничения будут выработаны в ближайшее время при участии гражданских каст. Карантин будет сохраняться до тех пор, пока Предательство, Трусость и Попустительство не исчезнут из сердец местного населения либо пока не исчезнет само местное население, подвергшееся деградации.

Возражений не поступило, и очередной сияющий гигант, стоящий в Кругу Совета, изрек:

– Пора вернуться к нашему уделу! Мы перебили всех военачальников Чужих, которых удалось застать в системе Ярило. Смогли ли Блюстители определить цивилизации Чужих, ответственных за нападение? Планете причинен огромный урон: одна луна уничтожена, смещение планетарной оси, сдвиг полюсов, тектоническая нестабильность, ядерная зима, радиационное, химическое, бактериологическое заражение, пожары планетарного масштаба. В условиях карантина потребуются тысячи лет, чтобы сошел на нет один только ледник, что образуется за время ядерной зимы. Помимо этого, погибло множество наших братьев, сестер и детей. Воздаяние должно настигнуть каждого врага.

– Бессмертные правители Серых подготовили эту операцию, как всегда, с особо тщательным подходом к заметанию собственных следов, – ответил Боевой Ас, со слов которого начался Круг Совета. – Блюстители обнаружили косвенные следы нескольких Бессмертных, но прямых нитей, ведущих к ним, нет. Правители Серых не просто действовали руками предателей и марионеток, что полностью исключило как их собственное участие в агрессии, так и участие их цивилизаций. На этот раз они законспирировали не только себя, но и своих ближайших марионеток. Все войска, атаковавшие систему Ярило, являются наемными подразделениями, нанятыми заказчиками инкогнито. Это смесь головорезов из нескольких Темных Рас, не подчиняющихся ни одной из цивилизаций Темных и действующих за плату. Их командиры получали планы вторжения непосредственно перед нападением от неких Экзархов. Таковых было несколько, и все они попытались сбежать, как только наши войска высадились в системе. Мы уничтожили почти всех, одного сбили, и он был вынужден совершить аварийную посадку на планете. Сейчас прячется от всех под маскировочным полем, мы ведем за ним скрытое наблюдение.

– Возможно ли выйти через него на его истинных Хозяев? – поинтересовался один из стоящих в Круге Совета гигантов.

– Это должен решить Совет, – ответил оратор. – Мы тщательно изучили все потоки энергии, исходящие от его корабля, вплоть до мельчайших. Блюстители сверили полученные данные с Единым Информационным Полем Вселенной. Были допрошены пленные офицеры Чужих. И вот что мы выяснили!

Могучий Боевой Ас усилием разума сформировал в центре Круга большое объемное изображение. Пространство посреди мостика превратилось в вид на задымленную холмистую местность с высоты птичьего полета. Еще недавно покрытая ярко-зелеными лесами, местность была объята пожарами, алела изливающимися жерлами вспухших вулканов и утопала в чадящих облаках дыма, пыли и повисшего в воздухе пепла. На краю небольшой долины, окруженной пылающими сопками, виднелась пирамидальная конструкция инопланетного корабля, несущая на себе следы серьезных повреждений. Ступенчатая пирамида изменила свой цвет под окружающие пожары и срочно закапывала сама себя, стремясь как можно скорее утратить столь бросающиеся в глаза обводы. Осыпающееся с небес зольное крошево вулканических выбросов и дымных шлейфов тысяч взрывов, изранивших планету в ходе жестокой бомбардировки, способствовало маскировке пирамиды еще сильней.

– Он специально посадил свой корабль здесь, – изрек Боевой Ас. – Эта местность сильно пострадала от применения тектонического оружия. Сутки назад это была цветущая равнина, покрытая вековой тайгой, среди которой располагались жилые усадьбы. Сейчас там вулканы, лава, пожары и копоть. В этом секторе планеты выживших нет, и Экзарх надеется придать своему кораблю вид недавно образовавшейся горы и слиться с местностью.

– Его корабль выполнен в виде геотемпорального маяка Красной Расы, – произнес кто-то из Военного Совета. – Серые желают пустить нас по ложному следу. Значит, они действительно рассчитывали захватить систему Ярило руками предателей и скрыть свою роль в этом. Однако же сейчас нам нет дела до их ухищрений. Раз наши братья не стали захватывать Экзарха, на то имеются причины. Каковы они?

– Корабль Экзарха оказался не так прост, как могло показаться, – объяснил Боевой Ас. – В действительности это один большой аватар сложного типа, нечто вроде карцера для Сознания. Тело самого Экзарха находится где-то в галактике Чужих, скрытое на секретной базе в глубоком космосе вдали от звездных систем и свободно движущихся объектов. База выстроена Бессмертными, там собраны тела всех Экзархов, и их невозможно разбудить, пока Сознание находится настолько далеко. Сознание каждого из них заперто в таких пирамидах. Если пирамиду уничтожить, тело умрет, Экзарх погибнет. Но действуя посредством пирамиды, он не только слабо уязвим, но и неузнаваем, это развязывает ему руки, придает решительности и увеличивает возможности. Кроме того, если там, на секретной базе, убить лежащее в анабиозе тело, то Экзарх также умрет. Это позволяет Бессмертным держать своих Экзархов за горло железной хваткой. Таким образом, если мы убьем Экзарха сейчас, мы отомстим лишь ему лично. Если захватим в плен, то на секретной базе об этом станет известно мгновенно, и автоматика уничтожит тело немедленно. С большой долей вероятности база самоликвидируется. Посему наше предложение – следить за Экзархом и дать ему уйти. Пусть сам приведет нас на базу. Так мы поймем, кому нести Священное Воздаяние. Не найдем самих Бессмертных – так отыщем цивилизации, коими они владеют. В любом случае это даст нам серьезную информацию.

– Замысел наших братьев понятен, – могучий Боевой Ас, убеленный сединами, прислушался к потокам энергии, вибрирующим в общем энергоконтуре слившихся воедино сияющих гигантов. – Это хорошая задумка, она может сработать. Темные трусливы, особенно те из них, кому есть что терять. Экзарх не захочет лишиться жизни и своих богатств только ради того, чтобы спасти своих бессмертных Хозяев от угрозы разоблачения. Он не станет умирать просто так и обязательно попытается спастись. Но я ощущаю, что во всем этом есть некая загвоздка.

– Это так, – подтвердил оратор. – Мы фиксируем серьезное повреждение стартовой энергосистемы его корабля. Он не может взлететь. Экзарх уже начал ремонт, но его ожидает разочарование. Уничтоженный ключевой элемент он восстановит, но зарядить его окажется нечем. Источников данного вида энергии на этой планете нет, создать их своими силами он не сможет. Мы считаем, что нестандартное энергообеспечение ключевых узлов в его корабле было применено специально. Еще один рычаг воздействия Бессмертных на своих марионеток.

– Раз так, то смысл сохранить жизнь этому врагу теряется, – произнес седой Боевой Ас.

– Есть одно обстоятельство, – продолжил сияющий гигант. – Мы обратились за советом к касте Жизнь Рекущих, чтобы выяснить, нет ли способов без подозрений подбросить Экзарху способ зарядить свой энергоузел. И они дали ответ. Он оказался неожиданным. Вот он!

Сияющий гигант подал энергию разума на Кристалл Скрижали хранения данных, и слившееся в Круг Совета сознание могучих Боевых Асов получило новую информацию.

– Необходимая Экзарху энергия может быть выработана разумным мозгом, – подытожил седой гигант. – Неожиданно. Насколько я вижу, для подобного подходит не каждый разум. В генетике разумного должен присутствовать ген эгоизма. И помимо этого данный субъект должен испытывать максимальную степень животного ужаса. Такой импульс возможен только в том случае, если подсознание субъекта зафиксирует неизбежно приближающуюся смерть. Слишком сложно. Чем это нам поможет? Мы не станем убивать Людей ради такого.

– Единое Информационное Поле Вселенной показывает, что Экзарх сумеет обнаружить эту возможность самостоятельно. И начнет жестоко убивать носителей подходящих генов ради того, чтобы спастись. Но Люди имеют слишком малый удельный импульс биологических излучений мозга. Экзарху придется просидеть в своей маскировке многие тысячи лет. Он ведь может действовать исключительно тайно. Нельзя позволить ему понять, что мы знаем о его существовании. Иначе автоматика секретной базы определит это и уничтожит Экзарха. Все наши усилия окажутся потрачены впустую.

– Как ни печально это осознавать, но нужное количество Людей он рано или поздно наберет, – нахмурился седовласый Боевой Ас. – Население этой планеты подверглось деградации, не говоря о представителях иных рас, которым в свое время было позволено поселиться на незанятых нашей Расой планетарных территориях. Дефектные гены найдутся. Но мы не можем позволить Экзарху убивать тех, в ком дефекта нет. В условиях карантина таковых будет мало, но это не значит, что их не будет вовсе. Нужно продумать, как оградить их от гибели. Это потребует принятия специальных мер и применения узкоспециализированного оружия. Предлагаю обратиться к касте Творцов. Пусть их великомудрые Асы помогут нам в создании всего необходимого. Есть ли возражения?

Мгновение он молчал, вслушиваясь в слитный энергоконтур Круга Совета, после чего изрек:

– Да будет так!

* * *

На планетарной орбите снова появился патруль Сияющих, бортовой Искусственный Интеллект разразился сигналами тревоги и экстренно обесточил корабль. Экзарх, стиснутый узкими рамками аварийного питания, застыл, не решаясь проявлять активность. Если Сияющие засекут его, то уничтожат немедленно. Или решат захватить в плен, что для него одно и то же. Бессмертный узнает об этом сразу же и уничтожит его тело, лежащее в анабиозе на секретной базе в мертвом космосе. Чтобы выжить, нужно быть предельно осторожным. Экзарху и так уже крупно повезло дважды. Первый раз, когда Сияющие сбили его аватар-шип, а не уничтожили, как других. Роковой удар прошел вскользь, корабль потерял тягу, половина систем отключилась, многое оказалось разрушено, но все же это была не смерть. Ему удалось приземлить аватар-шип, используя аварийные двигатели. Экзарх совершил посадку в одной из тектонически нестабильных зон, возникших в результате планетарной бомбардировки, и едва успел замаскировать корабль под недавно образовавшуюся сопку среди нескольких таких же.

Второй раз ему повезло с тем, что Бессмертный, узнав о крахе операции, не стал его убивать. Могущественный Хозяин позволил ему жить до тех пор, пока Экзарх будет приносить пользу либо не спасется. Узконаправленный луч сверхсекретной связи прислал ему короткий приказ, которым Бессмертный повелевал тайно наблюдать за развитием событий, собирать любую полезную информацию, а также запретил использовать дальнюю связь. Хозяин не желал рисковать оказаться вычисленным Сияющими. Так что все еще очень позитивно закончилось. И умереть сейчас от собственной неосторожности Экзарх абсолютно не собирался. Сутки пришлось провести в состоянии полного бездействия, потом патруль Сияющих ушел, и он продолжил ремонтные работы.

Фактически ему повезло даже трижды: после отражения вторжения Сияющие закрыли систему звезды Ярило на карантин. Если бы вместо этого они начали восстанавливать изуродованную боевыми действиями планету, его бы нашли очень быстро, и никакие маскировочные ухищрения не смогли бы этому помешать. На равных противостоять биоэнергетическим технологиям Сияющих невозможно. Но после выяснения обстоятельств, сделавших вторжение возможным, воинская каста Сияющих приняла решение о карантине. Доподлинно Экзарх этого знать не мог, но догадаться было нетрудно. Только эти фанатичные кровожадные головорезы могут закрыть на карантин собственную систему. Гражданские касты Сияющих на такое бы не решились, но спорить со своими головорезами они не станут, потому что, мол, «Война – удел Воев» и так далее.

Вообще Сияющие сами виноваты, их сгубила самонадеянность. Абсолютно все знали, что система Ярило является частью нестабильных территорий этой Галактики. Она расположена у самой границы пространств Высоких и Низких энергий со стороны высокоэнергетических территорий. Фактически треть Галактики Пограничная всегда находится в области низких энергий, остальное – в области высоких. Если бы это была одна и та же треть, то никаких проблем. Но галактики вращаются вокруг своей оси, и эта Галактика не исключение. В ходе вращения то один, то другой ее спиральный рукав выходит своей конечной третью в низкоэнергонное пространство, а после возвращается обратно. Его сменяет конечная треть следующего рукава, потом третьего, четвертого – и так бесконечно по кругу.

Любая раса, рожденная в одном энергетическом пространстве, при попадании в другое, не свойственное ей эволюционно, испытывает на себе деградационный фактор и с течением того или иного времени теряет свои лучшие качества, после чего вырождается из века в век вплоть до полного исчезновения. Это касается абсолютно всех видов, в том числе расы Сияющих. И Сияющие, разумеется, об этом прекрасно знали. Но жажда тщеславия их сгубила. Если ты стремишься сравняться с Богами, такой результат закономерен, но Сияющие же у нас такие все правильные и великие, короче, их это не остановило. Они решили, что раз данная Галактика вращается, и любой из ее спиральных рукавов не будет находится в несвойственном им пространстве вечно, то есть шанс заселить эти территории и не заплатить за это Мирозданию.

Вот и дорешались. Колония в системе Ярило, созданная в порядке эксперимента, хоть и просуществовала почти миллион лет, но в итоге превратилась в столпотворение разных рас, среди которых непосредственно представители Сияющих не выдержали удара деградационным фактором точно так же, как все остальные. К протеканию процессов, закончившихся недавней бойней, Экзарх приложил руку более чем усердно, но теперь это не столь важно. Вторжение потерпело неудачу, и на первом плане выживание. Все из-за этой жуткой воинской касты Сияющих, чтоб ее сожрали Бесы целиком и полностью! Эти фанатичные головорезы сумели-таки пробиться там, где никто не должен был выжить даже теоретически, и вызвать помощь. В систему тут же явилась целая армада таких же, и Экзарх не успел спастись бегством. Это просто чудо, что Сияющие закрыли систему Ярило на карантин, потому что позволило Экзарху выжить. Он укрылся на этой затянутой смогом равнине, озаряющейся бурлящими жерлами вулканов и расползающимися лавовыми потоками, и занимается ремонтом корабля.

С момента полного провала операции вторжения прошло больше недели, но Сияющие не прекращали поисковых мероприятий. Выискивают своих идиотов, которые фанатично бросились в бой на тридцатикратно превосходящие их силы вторжения, в ходе бойни получили тяжелые ранения и до сих пор умирают где-нибудь в обломках рухнувших кораблей. Попутно они игнорируют своих лучших представителей, которые благоразумно решили не бросаться на верную смерть всего-то лишь ради какой-то там родины, а укрыться понадежнее. И хотя все поисковые операции ведутся с орбиты или из верхних слоев атмосферы, Экзарху от этого не легче. Возможности Сияющих огромны. Малейшая ошибка – и его обнаружат. Поэтому все работы приходится проводить в условиях строжайшей маскировки и тщательно рассчитывать каждое действие еще до его начала.

К исходу третьей недели ремонтных работ стало ясно, что Сияющие подозревают о том, что он не погиб, и подозревают, что он укрылся где-то в этом регионе. Их патрули стали появляться реже, но проводить много времени именно над этой частью континента. Еще большей проблемой стало состояние системы охлаждения аватар-шипа. Восстановить ее полностью оказалось невозможно, и малейшее увеличение энергопотребления грозило повышением температуры корабельных систем, задействованных как в ремонте, так и поддержании функционирования аватар-шипа. Если корабль начнет излучать тепловой фон, несвойственный окружающей местности, Сияющие вычислят его мгновенно. Если бы не общепланетарное похолодание, вызванное установившейся над планетой ядерной зимой, закончить ремонт в таких условиях оказалось бы невозможно. Но отрицательные температуры позволяют замаскировать тепловую активность аватар-шипа, и это спасает. В распоряжении Экзарха имеется климатическая установка ограниченного радиуса действия, это часть маскировочных систем корабля, можно использовать ее для понижения окружающей температуры, но делать это можно только после полного восстановления поврежденных силовых агрегатов.

Но ремонт силовых узлов шел крайне медленно. Эта часть аватар-шипа получила наиболее тяжелые повреждения, и ее восстановление затягивалось. Особенно проблематично все было с лямбда-стартером. Его уничтожило полностью, и данный узел необходимо отстроить с нуля. Взять требующиеся для этого материалы негде, придется просчитывать, какие именно узлы и агрегаты аватар-шипа можно пустить в переработку ради воссоздания лямбда-стартера. Но без него запуск межгалактического гиперпривода невозможен, и эту проблему нужно решать любой ценой. А тут еще эти патрули Сияющих!

Еще через месяц положение резко ухудшилось. Выяснилось сразу два угрожающих фактора. Во-первых, надежды на то, что вся окружающая местность скроется под ледниковой толщей, и можно будет перебросить львиную долю ресурсов с маскировки на ремонт, не оправдались. Сияющие хоть и закрыли планету на карантин, но обрекать своих деградировавших родичей на верную смерть не стали. Они сделали так, что надвигающийся ледник не заденет какую-то часть их территорий. Местность, в которой замаскировался Экзарх, находилась как раз там. Однако самой главной проблемой оказался лямбда-стартер. Его удалось изготовить ценой потери доброй половины имевшихся у аватар-шипа возможностей, но для работы лямбда-стартера требовалась лямбда-энергия, источников которой поблизости не оказалось. Экзарх поставил Искусственному Интеллекту задачу использовать все имеющиеся средства для скрытного сканирования пространства в поисках способа решения этой проблемы и перевел себя в режим гибернации.

* * *

Бортовой ИИ ввел Экзарха в активное состояние через год и доложил об успешном окончании ремонта. Второй доклад, последовавший через три наносекунды, гласил, что источников лямбда-энергии обнаружить не удалось, способов ее самостоятельного получения не найдено, варианты решения данной проблемы отсутствуют. Без активного лямбда-стартера совершить межгалактический гиперпрыжок невозможно. Первой мыслью Экзарха было совершить обычный гиперпрыжок вглубь нейтральных территорий, затаиться и поискать способы зарядки лямбда-стартера там. Он немедленно принялся прорабатывать этот вариант, и результаты аналитики оказались совсем не такими, какими Экзарх ожидал их увидеть.

Сияющие действительно закрыли планету на карантин и прекратили всякие контакты со всеми выжившими на поверхности. Но вся система звезды Ярило находилась под тотальным контролем их воинской касты. Внутри-Планетарная Цитадель, расположенная в ядре планеты, продолжала функционировать. Более того, ее гарнизон был усилен, а боевые возможности выведены на максимум. Кварковый реактор, находящийся внутри планеты, ради охраны которого, собственно, Сияющие и создали Внутри-Планетарную Цитадель, не только не был отключен, но и не снизил своей активности. Древо межгалактических ноль-переходов Сияющих, которое он обеспечивал энергией, продолжало функционировать в штатном режиме, из него всего лишь исключили текущую планету, но не более того. Орбитальное патрулирование продолжалось, космическое пространство кишело боевыми кораблями Сияющих, жаждущих убийств.

Если взлететь с поверхности сейчас, воспользовавшись внезапностью, то, быть может, ему удастся добраться до области космоса, в которой физика пространства позволяет совершить гиперпрыжок. Но остаться после этого в живых невозможно: Сияющие бросятся в погоню мгновенно, и либо выбьют его из гипера сразу после старта, либо отследят направление и убьют сразу после выхода в реальный космос. Можно, конечно, прервать прыжок в произвольной точке пространства, совершить серию хаотичных прыжков и попытаться запутать следы, но шансы выжить ничтожно малы. Кровожадные убийцы, лицемерно именуемые Сияющими своей воинской кастой, не откажутся от погони. Они используют всю мощь биоэнергетических технологий и рано или поздно выследят Экзарха. Но еще большую опасность представляет реакция Бессмертного. Хозяин узнает, что за Экзархом ведется глобальная погоня и может решить, что это ставит под угрозу его самого. И тогда он уничтожит тело Экзарха, не дожидаясь результатов погони.

Итого: единственная возможность спастись и выжить – это внезапно для Сияющих взлететь с планеты, максимальным ускорением добраться до области гиперпрыжков и сразу совершить прыжок в другую галактику. Сначала в чужую, лучше всего куда-нибудь к рептилиям, а оттуда в мертвый космос, на базу. Но без лямбда-энергии осуществить это невозможно. Отсюда вывод: он не может покинуть планету.

Эти выводы повергли его в шок, и он несколько часов пребывал в глубочайшей депрессии. Чтобы не усугублять психический надлом до опасного состояния, Экзарх приказал бортовому ИИ продолжить собирать информацию, и вновь перевел себя в режим гибернации.

* * *

В активное состояние его привело экстренное сообщение Искусственного Интеллекта. Сканирующая сенсорика аватар-шипа уловила поблизости рудиментарные следы лямбда-энергии. Экзарх вывел себя на полную мощность мгновенно и чуть было не погиб из-за столь поспешной эмоциональной реакции. Оказалось, что в непосредственной близи от его местонахождения расположен стационарный пост воинской касты Сияющих.

За это время окружающая местность сильно изменилась: прошло больше ста лет, извержения вулканов давно прекратились, пепел осел, ядерная зима закончилась, планетарный катаклизм затух, тектонические платформы и магнитные полюса стабилизировались в новых точках устойчивости. Серьезную часть планеты поглотил громадный ледник, не менее обширные территории оказались заражены радиоактивными, химическими, бактериологическими и прочими факторами, являвшимися последствиями применения широкого спектра оружейных систем. Выжившее население большей частью мигрировало к экваториальной зоне, в заснеженных регионах остались лишь немногие. Район, в котором замаскировался Экзарх, был полностью безлюдным с момента окончания планетарной бомбардировки: голая холмистая местность, залитая застывшей лавой, которую усыпал метровый слой пепла и двухметровый слой снега.

Скорее всего, именно эта безлюдность привлекла сюда воинскую касту Сияющих. Вряд ли они ищут здесь именно Экзарха, за все время своего пребывания он ничем себя не выдал, потому что в противном случае за эти сто лет Сияющие бы его нашли. Более вероятно, что они рассуждали так же, как он, когда искали безлюдную местность для организации своего поста: тут голая лава, покрытая пеплом и снегом, ни растительности, ни воды, следовательно, жить здесь никто не станет. Значит, можно устроить пост на поверхности планеты, чтобы удобнее было наблюдать за карантинной зоной. Потому что если уж Сияющие решаются на организацию карантина на заселенной планете, то это решение для них есть нечто из ряда вон, и именно поэтому они соблюдают карантин безжалостно и фанатично. Всякая связь карантинной зоны с внешним миром не просто исключается, а жестко подавляется, и подвергшаяся деградации популяция либо полностью вырождается и утрачивает способность вернуться в расу Сияющих, либо побеждает в борьбе с самой собой и возвращается в состав расы еще более сильной, чем прежде. Последний вариант особенно опасен для Хозяев Экзарха.

Неудивительно, что Сияющие выбрали эту мертвую глухомань для одного из своих постов. Зато удивительно, что здесь оказался кто-то из обитателей карантинной зоны. Но таковые действительно находились неподалеку. Аватар-шип Экзарха, идеально встроенный между двух сопок, являлся преобладающей высотой, что позволяло вести наблюдение во все стороны на достаточно серьезное расстояние. Поэтому приближение карантинных особей бортовой ИИ засек издалека, и Экзарху оставалось лишь спокойно вести наблюдение, ничем себя не выдавая. Карантинных особей было порядка двух десятков. Пятеро из них спасались бегством от остальных, преследуемые продирались через глубокий снег пешком, их только что сбитый сильно изношенный атмосферный катер дымился в километре за горизонтом. Преследователи использовали три аналогичные машины, сканирование которых показывало не меньший износ и наличие следов множественного ремонта, проведенного грубо и в разное время.

Судя по всему, погоня длилась давно и долго, беглецы пытались скрыться от преследователей в этих заброшенных безжизненных местах, но им это не удалось. Погоня настигла беглецов, их катер был сбит, пилот дотянул его максимально далеко, насколько смог, и это позволило им выиграть немного времени. За которое беглецы покинули разбитое судно и бросились бегом спасаться от летящей погони. Они понимали, что это бесполезно, и они понимали, что обречены. Но жажда любой ценой выжить гнала их через слежавшийся снег и смерзшийся пепел, несмотря ни на что. С каждой секундой машины преследователей были все ближе, и обуявшая беглецов паника все сильнее превращалась в животный ужас. И именно процессы, происходившие в головном мозгу в этот момент, генерировали рудиментарные следы лямбда-энергии, замеченные бортовым ИИ.

Ближайший из катеров преследователей произвел выстрел, и одного из беглецов разорвало на куски. Ужас, властвующий над остальными, зашкалил, и генерация лямбда-энергии увеличилась на три сотых процента. В следующую секунду остальная погоня открыла огонь, и беглецов накрыло смертоносной энергией. Троих из них уничтожило мгновенно, последний попал в область воздействия оружия вскользь и остался жив. Ему оторвало обе ноги и предплечье, но он все еще полз, пытаясь спастись, и обуявший его животный ужас был поистине всепоглощающим. Бортовой ИИ зафиксировал рост генерации лямбда-энергии на один процент, и Экзарх задумался. Кто бы мог предположить, что такое возможно… хотя в научных базах данных наверняка такая информация есть. Надо проверить архивы.

Как ни странно, в архивах данная информация имелась. Но бортовой ИИ не стал ее учитывать потому, что, во-первых, для генерации лямбда-энергии подходили не все люди, а лишь с определенными личностными характеристиками. Во-вторых, в данной местности людей не имелось вовсе, Экзарх специально выбрал для аварийной посадки максимально безлюдный регион из доступных в тот момент. Иначе его могли обнаружить Сияющие в ходе спасательной операции. Которой не было в силу введения карантина, но в тот момент он не мог знать, что карантин введут. Кроме того, кровожадные фанатики из воинской касты Сияющих подняли с поверхности всех раненых и погибших из числа как своих, так и немногочисленного ратного ополчения, если от трупов оставалось хоть что-нибудь. То есть обнаружить его могли и без спасательной операции, и решение о выборе данного региона для укрытия и маскировки было выбрано правильно. И наличие секретного поста Сияющих неподалеку это подтверждает. Сам секретный пост, кстати, при приближении карантинных особей врубил маскировку на полную, да так, что оборудование Экзарха перестало не то что видеть пост, но даже не смогло определить следы его существования. Значит, радиус и мощность действия своих маскировочных систем Экзарх подобрал идеально, раз вне присутствия поблизости карантинных особей секретный пост Сияющих применял минимум маскировки. Сияющие его точно не видели. И если он не будет выходить своими манипуляциями за пределы долины, то и не увидят.

Это обнадеживало. Если Сияющие не догадываются о его присутствии неподалеку, то не станут искать его прямо у себя под носом. Значит, вопрос выживания решен, остается сосредоточиться на обретении возможности спасения. И Экзарх нашел способ. При тщательном изучении научных архивов обнаружились чертежи устройства, способного аккумулировать лямбда-энергию, генерируемую мозгом разумной особи, отвечающей соответствующим характеристикам. Однако без проблем не обошлось и тут. Количество выработанной лямбда-энергии от устройства не зависело. Все определялось степенью животного ужаса реципиента и длительностью его генерации. Одной лишь просто сильной паники для выработки лямбда-энергии было недостаточно, тут требовалась своего рода максимальная эйфория ужаса. Минимальная интенсивность появлялась тогда, когда реципиент понимал, что неизбежно умрет, а эффективная – в процессе расставания с жизнью. Что автоматически означало, что данный процесс одновременно должен быть очень мучительным и при этом достаточно долгим. Нужное сочетание придется определять опытным путем каждый раз заново, потому что оно зависит от индивидуальных качеств реципиента.

Архив, кстати, гласил, что определенное количество лямбда-энергии может быть выработано в состоянии максимальной эйфории счастья, но источники сразу предупреждали, что данный способ на порядок уступает основному. Потому что эйфория от счастья проходит быстро и редко возобновляется в нужных объемах. То есть с каждым разом генерация будет все меньше, потому что реципиент быстро привыкает к счастливому состоянию и уже не испытывает требующейся степени эйфории. На всякий случай Экзарх решил изготовить аккумулирующее оборудование с учетом обоих вариантов генерации, как летального, так и эмоционально-позитивного. На воплощение чертежей в конечную аппаратуру потребовалось достаточно длительное время, но финальная проблема крылась в другом. В окружающем аватар-шип регионе не было людей. Шпионское оборудование, выведенное в пассивный режим, чтобы не нарушить маскировку, фиксировало активность только в теплых широтах, до которых были тысячи километров, и оперативного решения данной проблемы не существовало.

Пришлось поставить бортовому ИИ целый спектр необходимых задач и снова перевести себя в режим гибернации.

* * *

Возврат в активное состояние был инициирован бортовым ИИ спустя три тысячи лет. Экзарх в первую секунду оторопел, осознав, сколько времени прошло. Но быстро выяснилось, что все не так печально, как выглядит на поверхностный взгляд. Бортовой ИИ продолжал копить информацию, и кое-какие полезные данные, способные заинтересовать Хозяина, уже начали собираться. Главное же заключалось в том, что ранее голая и безжизненная окружающая местность ныне стала густой тайгой и была заселена. Не ахти как, к сожалению, но тем не менее регион уже не был безлюдным. Причем произошло это довольно давно, но бортовой ИИ не будил Экзарха, не имея на то серьезных причин. В условиях абсолютного карантина уровень технологий на планете рухнул до примитивного, и угрозы оказаться разоблаченным карантинными особями давно не существовало. Но местность вокруг населяли потомки Сияющих, и секретный пост воинской касты последних никуда не делся, лишь перешел в состояние повышенной маскировки и тщательно следил за вышеупомянутыми потомками. Захватывать реципиентов в таких условиях чревато разоблачением и гибелью, поэтому Экзарх счел действия бортового ИИ вполне обоснованными.

Но совсем недавно ситуация изменилась. Потомки Сияющих покинули эти места и ушли вслед за отступающим ледником, и прилегающий к аватар-шипу район начали заселять потомки Желтой расы. Секретный наблюдательный пост Сияющих их игнорировал, его активность резко упала, и, хотя периодическое скрытое патрулирование Сияющие проводить не перестали, частота появления патрулей серьезно сократилась. Стало ясно, что время действовать пришло, и бортовой ИИ активировал Экзарха при первом же подходящем случае. Изучением которого Экзарх занялся немедленно. Бортовой ИИ вел подробную фиксацию событий, и подробная картина предстала перед ним практически сразу.

Порядка месяца назад в его небольшую безлюдную долину, образованную покрытыми лесом сопками и замаскированным аватар-шипом, откуда-то пришли двое примитивных Желтых: молодой самец и еще более молодая самка. Оба они слабо соответствовали критериям, требуемым для отбора качественных реципиентов. Использование аккумулирующего лямбда-энергию оборудования не стоило свеч в сравнении с сопутствующими рисками: увеличение активности энергосистем аватар-шипа повышало угрозу обнаружения корабля Сияющими. Кроме того, бортовой ИИ засек у самки биорезонансный клинок Сияющих. Контакт с таким оружием вызовет неизбежное повреждение боевого мини-аватара, внутрь которого Экзарх встроил оборудование аккумуляции лямбда-энергии. Дистанционное уничтожение данного оружия вызовет еще большие проблемы: распад его структуры будет сопровождаться выбросом энергии, не заметить который секретный пост Сияющих не сможет. В связи с вышеизложенным бортовой ИИ не стал предпринимать активных действий.

Однако сегодня утром в долину явился отряд примитивных Желтых, которые довольно жестоко убили самца и неожиданно принялись умерщвлять самку с изощренной жестокостью. Согласно данным узконаправленного прослушивания, вожак примитивного отряда сводил с этой парой личные счеты. Самка умирала медленно и мучительно, и, хотя ее генерация лямбда-энергии была незначительной, сама по себе возможность проверить теоретические выкладки и эффективность работы оборудования на практике была хороша. Особенно после того, как выяснилось, что примитивные Желтые даже не представляют, сколь мощным боевым артефактом владеют.

К сожалению, использовать аккумулирующий мини-аватар на самке Экзарх не успел, та была практически мертва к тому моменту, когда он подготовил все необходимое оборудование к эксплуатации. Зато вожак отряда, убившего ее, и его люди оказались превосходными образцами реципиентов. Испытания прошли более чем удачно: локальная климатическая установка создавала нужные погодные условия в долине, не вынося своего влияния за ее пределы, и секретный пост кровожадных головорезов Сияющих ничего не засек. Зато внутри долины климатическая система превосходно манипулировала всеми соответствующими параметрами: в нужных участках долины было тепло, словно внутри жилища, в других – холодно, где надо бушевала снежная буря, где надо шел снег или стоял штиль и так далее. Небольшие размеры долины давали возможность работать с ее территорией почти без ограничений.

Системы маскировки, примененные Экзархом для изготовления оптических обманов, сработали еще более идеально. Ходячие мертвецы, которых так боятся карантинные особи, удались на славу. Жилища любого типа, от прогнивших хибар до роскошных дворцов, сохраняли стабильность гораздо дольше, чем требовалось для обработки реципиентов. Убедившись в этих данных, Экзарх даже провел отдельный эксперимент: попытался простимулировать реципиентов на генерацию лямбда-энергии способом эйфории счастья. Для этого он использовал племя примитивных Желтых, явившихся в его долину несколько позже. Но эксперимент быстро доказал состоятельность имевшегося в научных архивах предупреждения: эйфория счастья держалась недолго и оказалась малоэффективной. Зато основной способ оправдал себя целиком и полностью! Немного сбоили гравитационные лучи направленного действия, призванные делать видеоиллюзии ходячих мертвецов твердыми, из-за чего они получались неуклюжими и медлительными, но это ничего не портило. Непосредственно процесс аккумуляции лямбда-энергии осуществлялся посредством боевого мини-аватара, скорость его передвижения была высокой, защите были не страшны примитивные виды оружия, в том числе клинковое и пороховое. И при необходимости мини-аватар можно было телепортировать в любую точку долины.

Особенно удобным оказалась аппаратура дистанционного стимулирования рецепторов и прочих органов чувств реципиентов. Мозг карантинных особей легко поддавался воздействию извне, и использование галлюцинативных техник давало превосходные результаты. До карантина подобное оборудование на этой планете было бесполезно, но продолжительная деградация сделала свое дело. Эта информация наверняка заинтересует Бессмертного, и Экзарх тщательно протоколировал все свои действия, проводимые в области дистанционного внушения.

К сожалению, совсем без проблем не обошлось. Секретный наблюдательный пост Сияющих начал использовать для наблюдения за тайгой каких-то генетически модифицированных птиц, видимо, чтобы не отвлекать личный состав на малополезное патрулирование диких мест, населенных примитивными дикарями. Модифицированная тварь часто кружила над тайгой и залетала в долину, ее крик дестабилизировал работу оборудования. Но вживленным ИИ она не обладала и засечь работу высокотехнологичной машинерии не могла. Иногда летающие твари что-то подозревали и вызывали из секретного поста дежурного головореза Сияющих, но всякий раз Экзарху удавалось сбросить свою активность на минимум, направляя все мощности на функционирование маскировочных систем. В итоге головорезы сканировали долину, не находили в ней ничего подозрительного и уходили.

Второй проблемой был тот самый боевой артефакт Сияющих. Злополучный кинжал разрушал структуру галлюцинаций и наносил серьезный вред мини-аватару. Заменить аватар в случае уничтожения было нечем, в процессе изготовления лямбда-стартера Экзарх исчерпал все уникальные ресурсы, имевшиеся в его распоряжении. А тут еще после того, как какой-то примитивный Желтый в порыве ужаса и отчаяния случайно схватился за это оружие, разрушил твердые галлюцинации, едва не повредил мини-аватар и сбежал, примитивные Желтые шаманы раздули из этого целую легенду. И повадились возвращать клинок в долину всякий раз, когда кому-нибудь удавалось уйти из рук мини-аватара живым.

Но происходило это нечасто, и на общий ход накопления лямбда-энергии почти не влияло. Больше страдал мини-аватар, теряя поверхностную целостность, но Экзарх сумел обратить это на пользу. Он поселил внутри пробоин колонию трупных червей, которые при минимальном подкармливании плодились довольно быстро, и это стало вызывать у реципиентов еще больший всплеск ужаса. Проблему с головорезами Сияющих не решить никак, но от них можно просто укрываться за максимальной мощностью маскировочных систем и следить, чтобы активность основных манипуляций не выходила за пределы долины. Если работать только в холодное время года, чтобы не провоцировать сбой в поврежденной системе охлаждения аватар-шипа, то общий план Экзарха сработает, и расчеты это подтверждали.

Несколько удручал прогноз по срокам реализации этого плана. Расчеты показывали, что для зарядки лямбда-стартера потребуется 777 777 реципиентов при условии тщательного соблюдения всех условий. Это значит, что пребывание Экзарха на данной планете затянется на тысячелетия, но в этом тоже есть свой плюс: количество собранной для Хозяина информации будет значительным, в том числе о конкурентах, которые рано или поздно здесь обязательно появятся. Особенно результативным сбор информации станет, когда местное примитивное общество вернется к уровню простейших радио- и сетевых технологий. Для внедрения в их примитивную среду аппаратуре Экзарха не потребуется никаких усилий, это даже не затронет стабильность маскировки. Можно будет не только собирать данные отовсюду, но и приманивать в долину реципиентов. Для большей эффективности процесса Экзарх даже принял решение проводить обработку реципиентов не только в долине, но и внутри самого аватар-шипа. Для этого потребуется освободить часть пространства и устроить там лабораторию, в которой заодно будут уничтожаться все следы использованных реципиентов. У них наверняка будет с собой какое-нибудь барахло и примитивный транспорт. Все это можно утилизировать и получить на выходе дополнительные материалы для обеспечения эксперимента.

Иными словами, если все сделать правильно, в конечном итоге лямбда-стартер будет заряжен, и Экзарх спасется прежде, чем Сияющие поймут, что все это время он хитроумно прятался у них под носом. Конечно, придется изрядно подождать, но именно для этого и существует режим гибернации.

Конец

Content

Сергей Сергеевич Тармашев
Экспедиция Оюнсу

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог