Каптаноглу Марджори

Вор Жуткой кости

Марджори Каптаноглу

Вор Жуткой кости

Чародей Феллстоун — 1

Перевод: Kuromiya Ren

Жизнь — море ярких красок. Прыгай.

— А. Д. Пози

1

ТЕССА

Сегодня в пятый раз была рыжим воробьем, и я словно летала всю жизнь. Я оставила осторожность позади, парила над площадью города, ловила клювом дым, поднимающийся от магазинов и обветшалых домов. Мои крылья хлопали согласно инстинкту, несли меня к краю Сорренвуда, за ряды сломанных укрытий. Я летела над полем, усеянным хижинами фермеров, мимо чащи деревьев, что сменились прудом.

Я опустилась, чтобы посмотреть на трех мальчишек без рубах, приближающихся к воде. Я видела их раньше, но они были младше меня, и я не помнила их имена. Темноволосый взлетел на веревке до высокой точки и отлетел с криком и плеском. Остальные быстро последовали за ним, чуть не раздавив его. Их радость была заразительной. Я взмыла выше и опустилась, пока не оказалась в дюйме над поверхностью воды. Я взлетела. Бледный мальчик заметил меня и растерялся. Наверное, еще не видел игривую птицу.

Я взмыла выше для второго пике. Но, пока я опускалась, большой силуэт появился надо мной… ястреб с расправленными крыльями, жуткое чудовище для воробья. Я, дрожа, уклонялась в стороны, надеясь запутать его своими странными движениями. Я летела запутанным узором, пока не поняла, что из-за этого пересекла стену и полетела над Проклятым лесом. Серый туман поднимался, как пар над гигантским котлом. Черные ветки тянулись ко мне, но я не собиралась опускаться на эти жуткие деревья.

Воздух свистел, ястреб бросился на меня, я ощутила покалывание, он оторвал часть перьев. Я захлопала в панике крыльями, сворачивая к замку Феллстоуна. Крепость была страшной, но только там я могла укрыться. Тень появилась надо мной, ястреб готовился к новому броску. Моя уверенность трещала по швам. Я ругала себя за то, что мало летала. Я не знала, как себя вести, чтобы добраться до замка быстрее. И я хлопала крыльями и парила, направляясь к ближайшей башне. Дыхание ястреба задело мою спину, я перелетела ров, пригнулась под крышу и забралась в угол, где сжалась, дрожа и отчаянно размышляя, как мне защититься, если враг проберется за мной.

Ястреб не пробрался. Но я боялась, что он все еще там, сидит на крыше и ждет с жуткой неподвижностью, когда я вылечу. Вряд ли это было нормальным поведением ястреба, но я мало о них знала. Стоило понимать зверей, что хотели бы мной поужинать. Я стала беспечной, увлеклась полетами. В первый раз я лишь прыгала по двору и долетела до дерева рядом, привыкая к странным ощущениям. С каждым днем полетов я становилась все смелее. Я даже надеялась, что магия подарит мне щит, не даст зверям схватить меня. В будущем я буду следить за тенями и потоками воздуха вокруг.

Движение внизу привлекло мое внимание. На лугу замка шестеро вооруженных стояли вместе, говорили, фыркая. Их свиные головы с острыми бивнями пугали и в лучшее время, а на телах сильных мужчин в кольчуге были жуткими и сейчас. Я, одна и без защиты, дрожала от стража и вжималась в угол. Их лидер посмотрел наверх, стало видно шрамы на его глазах и рыле. Даже отсюда, или из-за того, что я знала, как они смотрели, я ощущала холод его черных свиных глаз, лишенных чувств. Конечно, он смотрел не на меня, птичку под крышей, а на открытое окно ниже меня. Человек протянул руку и опустил в сигнале.

Свин со шрамами завопил на другого, у которого почти не было уха. Группа расступилась, стало видно хрупкого мужчину на коленях в центре, его руки были связаны за спиной. Бледная и грязная одежда висела лохмотьями, его словно вытащили из подземелья. Два свина подняли его на ноги и толкнули в сторону леса. Его бедные ноги казались слабыми от того, что их долго не использовали, но он шел к деревьям, его вела отчаянная надежда, что отрицала всю логику.

«Вот бы помочь ему, — но, даже если я прилечу к нему одолжить крылья, пока я буду менять облик, пока я покажу ему, что делать, нас убьют. — Беги, — молила я его. — Беги, словно мир горит под ногами».

Свины пускали слюни, они подняли копья по команде лидера. Мужчина пошатнулся у деревьев, но пробирался вперед.

«Быстрее! Не сдавайся!» — лидер просигналил выпускать жажду крови, и свины бросились к добыче. Они бежали по полю, пригнувшись. Свиньи, несмотря на тела людей. Их высокие вопли стали жутким боевым кличем, они врезались в кустарники, попали в лес. Через пару секунд раздался леденящий душу крик. Деревья дрожали от пыла убийства.

Я не могла больше смотреть. Я вылетела из укрытия, чтобы полететь домой, но любопытство заставило меня опуститься. Я должна была увидеть своими глазами дьявола, приказавшего эту жестокую расправу. Я опустилась на подоконник в углу и говорила себе, что опасности нет, ведь я выглядела как безобидная птичка. Он мог прогнать меня рукой, и я улечу раньше, чем он меня коснется.

Там был сам лорд Феллстоун. Он был обнажен до пояса, растянулся в кресле у окна, ноги лежали на низком столе, и его ладони были перегружены кольцами с камнями. Он выглядел так же, как в прошлый раз, когда я видела его на празднике Середины лета, с гривой рыжеватых волос, что были с сединой от возраста. Его нос был острым, его взгляд пронзал, он вел себя скучающе.

Но рядом с ним была высокая молодая женщина, привлекшая мое внимание необычной внешностью. Она была одета как мужчина, в узком костюме из темно-зеленой кожи. Ткань того же цвета скрывала ее волосы, голову и шею. Тонкая кожаная маска скрывала ее лоб, щеки и вершину носа, оставляя открытыми рот и подбородок. Женщина была склонена рядом с лордом, держала замысловато вырезанную палочку из черного дерева. Ее кончик поймал луч солнца из окна и рассеял его широким кругом над нарывом на плече лорда Феллстоуна. Инфекция очищалась, пока не пропала. Она направила палочку на второй фурункул, красный круг у его пояса.

Лорд вскинул голову и пронзил меня взглядом так, что все во мне сжалось. Его глаза расширились от потрясения, а потом громкое:

— Ха! — вырвалось из него.

Женщина замерла.

— Милорд? — она проследила за его взглядом на меня. Я пыталась прыгнуть в воздух и улететь, но не могла отцепиться от подоконника. Я не знала, застыла ли от паники или приросла к месту от заклинания лорда Феллстоуна.

— О, я люблю воробьев, — сказал он. Он склонился, лицо оживилось. — Знаешь, этот стал бы прекрасной закуской за ужином.

— Жареный или тушеный? — спросила женщина.

— На открытом огне на шпажке. Неси мой меч.

Я не могла поверить ушам. Никто не стал бы есть воробья. Жесткое мясо на два укуса не стоило проблем с ощипыванием.

«Он безумен?» — я пыталась оторвать лапки и улететь, но они прилипли к подоконнику.

Женщина опустила палочку и взяла меч с камнями в рукояти.

— Ничего не останется, если пронзить его этим, — сказал лорд Феллстоун, и мне стало казаться, что он играет со мной. — Почему птица еще здесь? — он зло улыбнулся.

Мои когти разжались, и я взмыла в небо. Я помчалась над Проклятым лесом с одной целью: добраться домой. Во время полета надо мной мелькнула тень, но это была лишь ворона. Я добралась до дома, подлетела к окну, и ворона сделала круг и полетела обратно.

«Птица меня преследовала?» — я отогнала мысль. Нервы были напряжены, вскоре мне будут мерещиться глаза на каждом дереве.

Как только я опустилась на пол спальни, я три раза царапнула коготком. Знакомое покалывание охватило меня, я вернула свой облик Тессы Скай шестнадцати лет в простом шерстяном платье, что было зашнуровано поверх белой рубахи. Мешочек висел на поясе. Было странно, как все, в чем я была, оставалось при мне после превращения в птицу, но магия была силой, которую я не понимала, порой нужно было просто принять, что ее не объяснить.

Я не двигалась, потрясенная охотой на землях замка. Крик мужчины все еще звучал в моей голове.

— Тесса.

Я вздрогнула и развернулась от голоса папы. Он стоял за мной на пороге.

— Папа? — я посмотрела на него, скрывая страх того, что он мог увидеть.

Он похудел, его черты были строгими и угловатыми, щеки потемнели от трехдневной щетины. Он посмотрел на амулет воробья на моей шее. Обычно я прятала его под платье, но не успела в этот раз.

— Где ты это взяла? — сказал он.

Мое лицо покраснело, но я постаралась изобразить бодрый тон.

— Я думала, ты ушел.

— Всадник ветра, — сказал он. — Скажи, откуда он.

— Что?

— Твой амулет.

Я замешкалась перед ответом.

— Нашла.

— Где?

— Не помню.

— Не ври. Я знаю, что он был у твоей матери.

Я хотела убежать, но он перекрыл проход, и я не прошла бы мимо него.

— Вспомнила. Она мне его дала, — сказала я.

— Нет, — сказал он.

— Откуда ты знаешь? — возмущение прокралось в мой голос.

— Тебе было все четыре, когда она ушла.

Старая обида поднялась во мне.

— Думаю, она не любила меня вообще, раз ничего не оставила.

Папа нахмурился.

— Не неси ерунды. Говори правду. Откуда он у тебя?

— Нашла на полу ее спальни в день, когда она ушла, — сказала я. — Мне нельзя было взять то, что напоминало о ней?

— Это не безделушка на память, а редкий предмет сильной магии. Отдай.

Я отпрянула и прижала руку к горлу.

— Нет, папа! — он не знал, о чем просил.

— Ты меня слышала. Магия опасна. Только чародеи могут ее использовать. Как по мне, ее вообще нужно запретить.

— Но ты не знаешь… не ощущал… это неописуемо. Полет дает ощущение свободы, и… Как он может быть неправильным?

— Ты не знаешь, какую цену попросит магия. Незнание цены добавляет проблем, — он протянул руку. — Ты еще юна. Будь терпеливой, и все хорошее придет, но не таким путем.

Мои глаза наполнились слезами, я сняла кулон и отдала папе.

— Я не хотела навредить.

Он смягчился при виде моих слез и прижал меня к себе.

— Конечно, нет. Ты не знала об опасности. Теперь знаешь. Тема закрыта, — он держал меня мгновение. — Ты еще не была у Кеттлморов? Мы не можем отворачиваться от оплачиваемой работы.

Я заставила себя отвести взгляд от ладони с моим воробьем.

— Да, папа.

Он назвал амулет Всадником ветра. Имя подходило, я так и буду его теперь называть. Я не брошу полеты, как-то я уговорю папу. Он просто не понимал, и нужно было как-то показать ему преимущества. Может, он поймет ценность, попробовав лично. Но он не захочет, конечно. А правда была в том… Я не хотела, чтобы он использовал его. Это был мой амулет, и я не должна была им делиться.

2

КАЛЬДЕР

Кальдер Осрик сидел на каменной стене посреди городской площади, делая вид, что пихает железный прутик в нос и вытаскивает из уха. Мальчик лет шести с рыжими волосами и веснушками на носу потрясенно наблюдал.

Его мама… не была так поражена.

— Ты сказал, что предскажешь судьбу, — сказала она.

— Я дойду до этого, — сказал Кальдер. — Это искусство. Все искусство требует подготовки. Покажите ладонь, молодой человек.

Мальчик вытянул руку, и Кальдер начал обводить линию прутиком. Мальчик отдернул руку.

— Фу! — сказал он. — Это было у вас в ному.

Кальдер посмотрел на прутик.

— Да? — он отбросил прутик и вскинул палец. — Уверен, он там не был.

Мальчик опешил, но позволил Кальдеру коснуться его ладони.

— Я вижу долгую жизнь, полную приключений. Нравятся пираты? — сказал Кальдер.

— Пираты? — сказала мама мальчика.

Кальдер зажмурил здоровый глаз, другой был закрыт кожаной коричневой повязкой.

— Я вижу хулигана. Слышу звон мечей, топанье деревянной ноги, — он взглянул на мальчика. — Не твоей, конечно. У тебя руки и ноги останутся. Я вижу, как они тянутся к сундуку, полному золотых монет.

Мальчик просиял от восторга.

— Вы были пиратом? — он указал на повязку на глазу Кальдера.

— Это все чушь, — сказала его мама. — Он будет фермером, как его папа. Когда он женится?

Кальдер посмотрел на другую линию на ладони мальчика.

— Женщины будут бросаться на него. Как всегда с пиратами. Но он будет слишком занят управлением кораблей, чтобы замечать их, — Кальдер знал, что стоит порадовать маму мальчика. Она уже немного заплатила, но, если он опишет будущее, какое она хотела для сына, ее удовлетворение повысило бы ее щедрость. Она может даже посоветовать его услуги своим друзьями. Но, глядя на мальчика, который напоминал ему других детей, растущих на улицах жалких городков, как Сорренвуд… он не сдержался. Глаза мальчика все еще сияли восторгом, его душа еще не была раздавлена до тусклого восприятия тянущейся жизни.

«Пусть надеется, — прошептал голос в нем. — Научи их мечтать о путешествиях и приключениях».

— О, ради всего святого, — мама взяла сына за руку и попыталась увести.

— Погоди, мама! — сказал мальчик.

Кальдер, что был всегда настороже, заметил крупного констебля с двумя свинами по бокам. Он шагал в его сторону. Предсказателей все время обвиняли в мошенничестве, так что Кальдеру приходилось постоянно следить, не приближаются ли стражи порядка. Он похлопал мальчика.

— Шалость или отступление? — сказал он.

— Отступление! — крикнул мальчик, не колеблясь.

«Прямо читает мои мысли», — подумал Кальдер.

— А ты проницателен, — сказал он, вскочил на ноги и забросил кожаный мешок за плечо. — ПРИЗРАКИ! — завопил он.

Это сработало. На лицах отразился страх. Женщины кричали и бежали в укрытие, тащили за собой детей. Мужчины скрывались за зданиями, вытаскивали оружие.

Кальдер бросился в ближайший переулок.

Констебль закричал:

— Стой, предсказатель! — он послал свинов за ним, им мешала продвигаться паника жителей.

Кальдер бежал по узкому проходу. Мастифф оказался перед ним, и Кальдер застыл. Слюна капала с его челюсти, мастифф зарычал и оскалился.

— Хороший песик. Хороший, — Кальдер повернулся, замер и отвел взгляд. Он уже привык, что на него спускали собак. Он знал, что убегать бесполезно, только дерево могло спасти от атаки зверя.

Мастифф угрожающе залаял, готовый броситься. Кальдер оглянулся и увидел двух свинов, идущих к нему. Он повернулся к мастиффу и увидел, что собака смотрит на них.

— Умный песик, — сказал он, проползая мимо зверя, агрессивно глядящего на свинов. Впереди Кальдер нашел дыру в ограде, которую мой использовать пес. Он нырнул туда, протиснулся, уверенный, что крупные свины не пролезут.

Скуление собаки заставило Кальдера замереть и оглянуться. Тот, что был ниже и толще, из свинов поднял копье на мастиффа.

— Не троньте его! — крикнул Кальдер.

Свин взмахнул оружием, но не дотронулся до зверя. Наконечник прижался к бедной собаке, трясущейся у его ног.

— Стойте! — сказал Кальдер, проклиная себя.

«Я просто жалок!» — это была всего лишь собака, не самая добрая, но он не мог вынести ее смерти. Он был глупцом, так он говорил себе, выбираясь из дыры. Крупный свин отпустил мастиффа с пинком, зверь бросился прочь с воплем, но не был ранен. Высокий свин схватил Кальдера большой рукой, что чуть не сломала его плечо.

Чтобы скрыть унижение, свины потащили Кальдера между собой, словно он был зайцем, пойманным на убой. Они привели его к позорному столбу, подставили ему под ногу ящик, ведь он был ниже среднего роста. С указаниями констебля они заковали его голову и руки.

— И в чем меня обвиняют? — сказал Кальдер.

— Подталкивал замужнюю женщину к прелюбодеянию, — сказал констебль.

— Глупости. Вы знаете, кто я?

— Предсказатель.

— Разве я здесь один такой?

— Только у тебя есть повязка на глазу, — констебль отворачивался.

— Меня обвиняют из-за травмы? — сказал Кальдер. — Я бы не подумал, что это такой город. И кто меня обвиняет?

— Мистер Гленн. Его жена убежала с аптекарем, потому что ты сказал ей, что она заведет роман с человеком науки.

— У нее были черные волосы? Думаю, я знаю, о ком вы. Мне она сказала, что вдова. Я бы не нагадал ей роман, если бы знал, что она замужем.

— Значит, ты сочиняешь предсказания.

— Нет, конечно, — сказал Кальдер. — Хотя интересно посчитать аптекаря человеком науки. Сэр, вы вините гонца. Я с этим не связан.

Констебль указал свинам идти за ним.

— Когда меня отпустят? — сказал Кальдер.

Констебль ушел, ничего не ответив. Помидор полетел по воздуху и попал по лбу Кальдера. Красный сок потек по его лицу.

3

ТЕССА

Знакомый звук дерева о дерево встретил меня, когда я подошла к задней части магазина плотника, где проходил обучение Риланд. Его наставник днем долго спал, и Риланд мог сбегать и учиться фехтованию за зданием, используя меч из белого дуба, что он себе сделал сам. В этот раз он был в паре с Эшем Кемпом, сыном пономаря, странного парня, который уходил, как только я показывалась, и не смотрел мне в глаза. Риланд взглянул на меня и бросился в атаку. Эш не смог защититься должным образом, к раздражению Риланда, желавшего показать силу передо мной.

Бой на мечах меня не интересовал — и я пришла не смотреть на него — но я наблюдала за Риландом, прислонившись к зданию, улыбаясь ему. Он нападал, загоняя бедного противника к дереву. Эш сделал выпад, Риланд выбил оружие из его руки, прыгнул к нему и прижал меч к его груди.

— Сдаюсь, — сказал Эш. Он позволил Риланду помочь ему встать, забрал свой деревянный меч и сунул за пояс. Он посмотрел на землю, кивнул мне и ушел.

Эш был неплох на вид — высокий и худой со светло-каштановыми волосами, часто стянутыми в хвостик, но друг его затмевал. Риланд был с широкими плечами и узкими бедрами, с лицом аристократа. Люди часто спрашивали, не был ли он высоких кровей, хотя его отец был гончаром, пока болезнь не изуродовала его руки. Риланд был невероятно красивым, волосы сияли золотом в свете солнца, его ямочка очаровывала сильнее, чем если бы у него их было две. Среди семнадцатилетних тут он был не самым умным, но трудолюбивым, верным и редко спорил со мной… об этом девушки и мечтали.

Риланд опустил меч с важным видом и обнял меня. Порой я задавалась вопросом, почему он выбрал меня. Я не считала себя красавицей, хотя выглядела, наверное, неплохо. Некоторые шутили, что я была скорее мальчиком, чем девочкой, но я не видела причины, по которой девушку, что меньше времени тряслась из-за внешности, зато работала ученицей и любила приключения,… считали скорее мальчиком. Даже Риланд часто говорил мне, как любил то, что я была не обычной девушкой, но мне казалось, что все девушки были уникальными.

Риланд привел меня к скамейке. Я села, он опустился на колени передо мной.

— Что ты делаешь? — сказала я.

— А ты как думаешь?

— Пачкаешь колени.

— Тесса Скай, ты выйдешь за меня? — сказал Риланд.

— Не шути о таком, — он до этого уже так пошутил, и я подумала, что он повторяется.

— Я серьезно.

— Конечно, я за тебя выйду, — сказала я. — Через пару лет.

— Нам нужно жениться сейчас. Мой брат с его женой купили себе свой дом… они скоро переедут из дома моих родителей. И для нас появится место.

— Мы будем жить с твоей семьей? — Риланд жил не только с родителями, но и с тремя сестрами, и две из них мне не нравились. Я привыкла к тихому дому, где были лишь мы с папой.

— Я думал, ты обрадуешься, — сказал он.

Я была рада и польщена. Я хотела выйти за него однажды, вот только мнения насчет времени разнились. Если мы сыграем свадьбу сейчас и переедем к его родителям, они будут ожидать, что я оставлю обучение и присоединюсь к его матери на кухне. Там мы будем готовить на семерых, а то и на девятерых, если его брат с его женой придут в гости. У них появятся дети, и нам нужно будет кормить их и ухаживать за ними. Я копила деньги, чтобы избежать этого. Если Риланд тоже так делал, то через два года мы сможем купить себе дом.

— Мне всего шестнадцать, — сказала я. — Папа не одобрит.

— Многие девушки выходят замуж в шестнадцать.

— Папа скажет, что я слишком юна.

Риланд встал и недовольно отвернулся.

Мистер Риз, плотник, высунул голову из-за двери мастерской.

— Почему ты не закончил стол? — крикнул он.

— Виновата я, — я опередила Риланда. — Я пришла спросить совета насчет починки двери.

Мистер Риз проворчал что-то неприятное и ушел внутрь.

— Прошу, узнай у отца, — сказал Риланд. Он прижался губами к моим, и мне захотелось, чтобы он задержался для долгого поцелуя.

— Если ты так хочешь, — сказала я, хотя знала ответ отца. Но так хотя бы папа, а не я, будет против того, что захотел Риланд.

Он вернулся к работе, а я поспешила в дом Кеттлмуров, пока они не наняли кого-то еще. Я быстро шагала по городской площади, не замечая активность вокруг, пока в меня не врезалась женщина. Я подняла голову и заметила мужчину на позорном столбе. Я его не знала, он был небольшим и с повязкой на глазу, на вид ему было под сорок. Его кожа была цвета желудей, он был бы красивым, если бы его не забросали грязью и гнилой едой. Мертвые крысы лежали у его ног. Он не заслужил такого обращения, что бы ни наделал.

Мне стоило бы уйти, но его кожаный браслет привлек мое внимание. Голова кота из олова была на нем, но, что важнее, его стиль напоминал браслет моей мамы, но у нее была лиса. Она была с браслетом, когда пропала из нашего дома. Только в тот день я помнила ее во всех деталях, ее одежду и украшения, ее лицо, обрамленное выбившимися из косы прядями. Остальные воспоминания о ней уплывали, как облачка, меняли облик, и я не знала, что было правдой, а что я придумала.

Когда я остановилась и спросила у мужчины, откуда у него такой браслет, он с любопытством посмотрел на меня здоровым глазом. После паузы он ответил сдавленным голосом, охрипшим от давления.

— Не знаю. У меня он давно. А что?

— У моей мамы был такой же лисий браслет.

Он пронзил меня взглядом.

— Был? Она его потеряла?

— Нет, она… не важно. Простите, что побеспокоила.

— Погоди, — он закашлялся, и я ждала, пока это пройдет. — Тебе кажется, что у меня есть дело лучше разговора с тобой? — сказал он.

— Нет, но я спешу.

— Как звали твою маму? Может, она из моей деревни.

— Джиллиан Скай.

— Никогда не слышал о ней. Где она сейчас? Я хотел бы поговорить.

— Она… не здесь.

Мальчик двенадцати лет запрыгнул на приподнятую платформу и выбил ящик из-под ног мужчины. Он не был высоким, так что теперь свисал со столба. Другие мальчишки смеялись на площади, пока мужчина давился.

— Я все расскажу вашим матерям! — закричала я, и мальчики разбежались в поисках других жертв для пыток. Никто не помогал мужчине, и я забралась на платформу и вернула ящик под его ноги.

— Спасибо… большое тебе спасибо, — выдавил он. — Я — Кальдер Осрик.

— Зачем вас сюда засунули? — сказала я.

— Предсказания — опасное занятие… если что-то идет не так, как было предсказано… порой они нападают.

Я огляделась, чтобы понять, что никто не смотрит. Я выхватила связку ключей из кармана и начала подбирать их к замку, что удерживал позорный столб. Замок мог быть зачарованным, и тогда мои отмычки не подойдут.

— Спасибо, но я уверен, что не нужно… — сказал Кальдер.

Четвертый ключ повернулся, и засов упал.

— Я — Тесса Скай, дочь слесаря, — сказала я. — Подождите, пока я уйду, и выбирайтесь.

— Я должен прочесть твою ладонь, и мне кажется, что твое будущее будет ярким.

Я оглянулась и поспешила прочь, Кальдер поднял верхнюю часть и выскользнул из позорного столба. С удивительной скоростью и ловкостью он спрыгнул с платформы, забрал мешок рядом с ней и убежал.

Я могла его больше не увидеть. Но я прогнала случай из мыслей и поспешила к дому Кеттлморов. Миссис Кеттлмор ответила на мой стук мрачным взглядом.

— Твои услуги не нужны.

— Я думала, вам нужно открыть сундук, — сказала я.

— Нужно было раньше. Когда пришел сборщик, он сказал свинам разбить его. Внутри почти ничего не было, но они все забрали. Теперь мы и сундук продать не можем.

— Прошу прощения, — сказала я.

Миссис Кеттлмор захлопнула дверь перед моим лицом.

4

ЭШ

Сегодня Эш решил не сдерживаться на тренировке. От его атаки Риланд покраснел, хотя был силен. Эш не послушал мольбу Риланда бить слабее, он наступал выпадами. Когда Тесса приблизилась, Риланд предложил монеты за выступление, и Эш поддался. Его агрессия угасла, и он распустил волосы, они упали на его плечи.

Он вернулся домой после этого, ощущая себя грязным, но не как после дня выкапывания могил. Он сам согласился принять шесть монет за проигрыш. Деньги его не волновали, раздражало то, что Риланд предложил их. Эш согласился, потому что Риланд был его другом, и благородный человек всегда помогал друзьям, какими бы сложными или странными ни были их просьбы. Но, когда он обдумал свой поступок позже, он задумался, было ли благородно совершать нечто подлое для поддержки друзей. Он не верил, что Тессе было важно, кто из них лучший мечник, но ему было стыдно обманывать ее.

Ему нравилось сражаться с Риландом, когда никто не смотрел. Он завязывал волосы как Лэнс, это придавало ему уверенности, которой он не ощущал в прошлом. Если бы не его брат, он не попытался бы использовать меч снова. В отличие от Лэнса, в детстве он не был агрессивным. Ему нравилось читать после работы, смотреть на звезды в темноте, искать силуэты, что он выучил, представлять новые. Но нынче ему казалось, что он обязан развивать навыки, стать лучшим мечником в этих краях, если он сможет. Его талант улучшался с каждым днем, и он знал, что мог вырубить Риланда в любой момент, когда захочет. Но он предпочитал оттачивать движения, даже если противник был слабее.

Он не расстроился бы из-за нечестного проигрыша, если бы сам не захотел вдруг впечатлить Тессу. Он сопротивлялся желанию, но ощущал гложущее сожаление, что она посчитала его слабым. Какая разница, что она думает? Обычно он избегал девушек, которые часто насмехались над ним из-за грязи на коже и под ногтями, которую он никак не мог отмыть, хотя старался. Ему повезет, если он хоть когда-нибудь найдет того, кто посмотрит глубже его потемневшей от солнца кожи, кто увидит человека внутри. Тесса не дразнила его, но он боялся, что она вообще его не замечала. Дочь слесаря была странной, отчасти смелой, отчасти норовистой, ненадежной, и он не знал, что о ней думать. Но она была девушкой Риланда, так что не было смысла думать о ней.

Он сел в любимом углу у окна, солнце согревало его, и он пытался читать потрепанные том стихотворений Дайим Хару, хотя мысли мешали ему. Он едва заметил стук в дверь, пока отец не миновал его, чтобы открыть ее, хмуро посмотрев за то, что он не поднялся сам.

На крыльце сборщик сообщил, что пришел за налогами. Эш напрягся, они были у дома всего на прошлой неделе. Он вытащил кожаный шнурок из кармана и завязал волосы, а потом встал и подошел к отцу.

Отец как всегда не переживал из-за мужчины, выпятившего живот так, словно этим можно было гордиться. Он скорее гордился своей работой вытряхивать последние монеты из людей, которые с трудом могли прокормить семьи. Он служил своему жадному хозяину. Два свина окружали его, с их губ лилась слюна в надежде, что они поедят тем, кто не заплатит. Эша подташнивало при виде них.

Он склонился к уху отца.

— Они приходили на прошлой неделе, — сказал он.

Услышав Эша, сборщик заговорил тверже:

— Верно. Теперь сроки поменялись. Мы отсылали весть. Теперь каждую неделю.

Отец посмотрел на Эша, но тот стоял на месте.

— Мы можем войти, если это поможет, — оскалился сборщик.

— Иди! — сказал отец Эшу.

Он размышлял, как пронзил бы сборщика и его телохранителей, если бы у него был настоящий меч, пока нес деньги из шкафчика на кухне. Он слышал, как сборщик рассказывает отцу, что деньги нужно готовить к их прибытию, и его отец извинялся, что не знал об изменении. Отец обещал, что к следующему разу все будет готово.

Эш вернулся с монетами и опустил в ящик сборщика. Мужчина сосчитал их и сделал запись в свитке. Эш отошел и держался в тени, чтобы никто не видел отвращения на его лице.

* * *

Настроение Эша не улучшилось к ужину с родителями на кухне. Два года назад они придвинули стол к стене, притворяясь, что он всегда был на троих, словно это как-то помешало бы им печалиться при взгляде на место, где больше не сядет Лэнс. Словно это убрало бы тоску по нему каждую секунду каждого дня их жизней. Эш возил еду по тарелке, надеясь скорее уйти и не разговаривать. Он знал, что хотела сказать мама, и он не смотрел на нее, чтобы не поощрять.

— Мистер Эйнсворт, писарь, сказал, что тебе нужно прийти завтра утром, и он преподаст тебе урок, — сказала мама. — Если будешь справляться, он возьмет тебя в ученики.

— Я же говорил, что не хочу этого, — проворчал Эш. Писарь целыми днями копировал документы для банкиров, констебля и сборщиков. Документы для кражи, обмана, ареста, порой для убийства. Зачем ему быть частью этого?

Прочитав его мысли, она сказала:

— Это просто письмо. Ты же не будешь придумывать слова? Если это не сделаешь ты, сделает кто-то другой.

— Твоя мама права, — сказал отец, не привыкший соглашаться с ней. — Ты слишком умный, чтобы всю жизнь копать землю. Ты хочешь работу, зависящую от скорби других?

— Тебе же она подходит, — сказал Эш.

— У меня нет выбора, это я знал всегда. Никаких споров. Завтра ты пойдешь туда, как и сказала мама.

Эш опустил голову и продолжил есть. Его мама едва смогла промолчать минуту, а потом завела другую любимую тему:

— Было бы больше девушек вокруг, если бы ты остриг волосы, не думаешь?

— Длинные, короткие волосы. Им все равно, — сказал отец Эша. — Им важно, сколько серебра в кармане.

Его мама повернулась к отцу.

— Что ты знаешь о женщинах? — а потом сладко сказала Эшу. — Помнишь, какими короткими они были? Это нравилось мне больше хвостика Лэнса. Хотя я тогда молчала, потому что как бы вас тогда различали?

Эш не мог выдерживать это каждый день. Он встал, стул заскрипел по полу.

— Погоди, останься, — мама вскочила, побежала на кухню и вернулась с тарелкой с квадратным пирогом. — С днем рождения, дорогой Эш, — сказала она.

Она это сделала. Она просто не могла отпустить. Он сдержал бурлящий гнев, потому что знал, что она не хотела зла. Она хотела донести, что из-за смерти брата его жизнь не закончилась. Жизнь продолжалась, они праздновали дни рождения, хотя они всегда напоминали о брате, что родился на семь минут раньше него, и потеря которого в тринадцать лет ощущалась так, словно ему отрезали руку, ногу или половину сердца.

Эш взял кусочек пирога и ушел с ним. Отец за ним сказал матери:

— Обязательно нужно было начинать с волос?

В свете полумесяца Эш сидел у могилы Лэнса с дубовым крестом. Он коснулся слов на дереве «ЛЭНС КЕМП, 13 лет». Он взял часть пирога, оторвал и опустил на могилу.

«Кусочек для меня, кусочек для тебя», — они с братом всегда праздновали дни рождения вместе, и всегда будут праздновать.

Эш прижал голову к столбику. Три года назад они нашли проклятое кольцо в десяти ярдах отсюда, на земле старика Джона Пенворса. Оно было закопано в землю, судя по виду, уже пару лет. Когда они отряхнули его, по нему попало солнце, и драгоценный изумруд засиял так ярко, как он еще никогда не видел.

С тех пор его жизнь невероятно изменилась. У него осталась лишь одна цель, от которой он не отступал. Ничто не имело значения.

5

ТЕССА

Вечером мое настроение стало лучше, и я насвистывала, готовя ужин. Я подала жареную свинину, сыр и хлеб из погреба, пока папа ставил тарелки. Он был в отличном настроении, благодаря его другу мистеру Оливеру, который приходил днем и оставался, пока папа не победил его в нарды.

— Кеттлморы заплатили тебе? — сказал папа.

— Пообещали завтра, — сказала я, не глядя на него. Мне не нравилось врать, но и не хотелось портить ему настроение. Утром я найду маленькую работу, чтобы покрыть то, что они могли заплатить.

Мы заняли места. Я уже хотела заговорить о предложении Риланда, но папа посерьезнел и сообщил, что должен мне кое-что сказать. Серьезность его тона меня удивила. Его плечи напряглись, он смотрел вниз, а не мне в глаза. А ведь был до этого веселым.

Любопытство захлестнуло меня.

— Конечно, — сказала я. — Что такое?

Он хотел заговорить, но вдруг уловил карету и лошадей снаружи. Кареты редко прибывали на нашу дорогу, которая вела в тупик после трех домов за нашим. Папа подошел к окну и выглянул, помрачнел из-за увиденного. Я подошла к окну поменьше и выглянула.

Королевская карета лорда Феллстоуна замерла на дороге у нашего дома. Два рыцаря стояли по бокам от возницы, еще двое сидели сзади. Я не видела во тьме кареты, был ли внутри сам лорд.

— Погаси свет, — прошипел резко папа. Он затушил лампу рядом с собой.

Я задула свечи. Лунный свет тускло озарял дом.

— Следи за ними, — сказал папа. — Скажи, если кто-то подойдет, — он поспешил к стене ключей и выбрал один. Он отодвинул гобелен на задней стене, открывая отсек, что я никогда не видела. Он открыл его ключом и вытащил узкий меч. Я подавила вскрик, но папа прижал пальцы к своим губам, прося молчать. Он вытащил меч из ножен и прошел к двери.

В один миг я смотрела на папу, а в другой все потемнело. Через пару секунд я снова могла видеть, но оказалась в другом месте. В темном, полном теней месте с потолком из неровного камня. Пещера. Я лежала на столе, спина болела от твердой плоской поверхности. Я попыталась повернуть голову, но ремни удерживали меня на месте… голову, тело, руки и ноги были перевязаны так крепко, что почти мешали току крови. Горечь поднялась в горле от едкого запаха… словно гнил труп зверя. Гравий шуршал неподалеку. Шаги? Я дергалась в путах, но они удерживали меня, пока внутри вскипала паника.

А потом все закончилось. Зрение затуманилось, а потом прояснилось, и я оказалась в доме на том же месте, где была. Я протерла глаза, пытаясь стереть воспоминание, ощущая сильное облегчение. Кошмар был таким ярким… хотя я не понимала, как можно видеть сны, не засыпая. Может, это было связано с лордом Феллстоуном или странной женщиной, которую я видела рядом с ним. Я посмотрела в окно, карета разворачивалась. Папа подошел ко мне, когда лошади уже помчались. Мы вместе смотрели, пока карета не пропала из виду. Я не рассказала ему о своем видении, которое точно встревожило бы его. Его меч тревожил меня сильнее.

— Тебя за это арестуют, — сказала я, глядя на оружие в его руке. Только рыцари и свины лорда могли носить мечи.

— В такие времена… когда правит тиран… нужно быть готовыми, — сказал папа.

— Нет. Если будет бой, пусть это делают юноши.

— Судьба юных умирать за старых, но должно быть наоборот, — папа сунул меч в ножны и спрятал, запер и вернул гобелен. — Зажги свет, Тесса.

Я послушалась.

— Думаешь, в карете был лорд Феллстоун? — сказала я.

— Вряд ли кто-то еще ехал бы под его гербом, — сказал папа.

— А женщина в маске? — сказала я. Он удивленно посмотрел на меня. — Я слышала о ней в городе, — добавила я.

— Не знаю, — сказал он.

— Почему они приходили к нашему дому?

— У меня плохое предчувствие.

— Представить не могу, при чем тут мы, — сказала я. — Может, лошадь наступила на гвоздь или что-то нужно было починить.

Папа вернулся к столу и сел. Его правая рука дрожала, пока он тянулся к кружке.

— Думаю, нам стоит покинуть Сорренвуд.

— О чем ты?

— Ты знаешь, что налоги увеличили?

— Представляю, что так всюду.

— Я слышал, условия лучше в Блэкгрове под защитой чародея лорда Квешира, — сказал папа.

— Ты не можешь туда уйти. Нам нужно разрешение на пересечение границы, — я не могла поверить, что папа это предлагал. Карета остановилась у нашего дома, и мы собирались сбежать? Я его не понимала.

— Есть способы, — сказал он.

— Это наш дом.

— Мы найдем новый дом.

— Ты говорил, что мы останемся тут навсегда, вдруг мама вернется? — сказала я.

— Она хотела бы, чтобы я защитил тебя любой ценой.

— Она нас оставила. Ее ли слушать? — холодный гнев охватил меня, я вспомнила день, когда ушла мама. Ее болезнь заставляла ее бояться открытых пространств. Папа делал все, а она оставалась дома. Она не вышла бы из комнат на зов соседей. Мне запрещали говорить с друзьями о ее болезни. Но я часто видела, как она смотрела в окно, и даже в четыре года я различала тоску в ее глазах. А потом, одним утром после недель ливней она не выдержала. Она взяла меня за руку и повела на задний двор, где мы посадили цветы. А потом мы вернулись в дом, она сказала, что устала, отправила меня в комнату вздремнуть, но моя радость из-за того, что мама «выздоровела», не давала спать. Я все-таки уснула, а, когда проснулась, мама ушла.

Папа думал, что ее похитили, но я не слышала шума днем, не было и следов нарушителей в доме. Соседи подумали, что она убила себя, потому что человек, не бывающий снаружи, точно не был счастлив. Но я помнила ее радость тем утром, как она смогла одолеть болезнь и выйти в сад со мной. Прошли месяцы, ее тело не нашли на берегу реки или на дне оврага, и слухи изменились. Говорили, она убежала, вероятнее всего, с любовником, потому что какая женщина не захотела бы себе приключений? Особенно женщина, которая боялась открытого пространства. Только сильная любовь заставила бы мать бросить ребенка. А слесарь… люди знали, что у него было доброе сердце, но он вел себя грубо, все думали, что он старше жены, которую никто толком не видел. Некоторые заявляли, что видели ее невероятную красоту. Она была красивой, но истории сочиняли и те, кто ее не видел. Когда я подросла и могла обдумать варианты, сомнительнее всего был побег с любовником. Но лучше так, чем думать, что она была несчастна в обществе мужа и дочери настолько, что решила утопиться в реке.

Папа давно перестал спорить со мной из-за нее.

— Здесь опасно, — сказал он. — Свины на каждом углу. Феллстоун сам заглядывает в окна. Нужно уйти сегодня.

— Что? Это невозможно. У меня есть друзья… Ты меня не заставишь!

— Я поклялся защищать тебя, я это сделаю.

— Что значит поклялся? Кому?

Он прижал руки к животу.

— Себе. В день, когда ты родилась.

— Ты выполнил работу. Смотри, какая я здоровая, — горло сжалось от мысли, что мы покинем Сорренвуд. Может, были города лучше, где правили чародеи мягче, не окружающие себя жуткими существами и призраками… но в тех городах не было Риланда. Как же заставить папу понять чувства? Он говорил мне, что я вела себя как ребенок, что я найду еще много парней, которые понравятся мне не меньше Риланда, а то и сильнее.

Я опустилась рядом с ним.

— Ты плохо себя чувствуешь. Тебе стоит поесть и лечь спать. Решим завтра. Прошу, папа.

Он посмотрел на меня, пригладил волосы и вздохнул.

— Это ты хотел сказать мне? — сказала я.

Он замешкался, а потом сунул руку в карман и вытащил красивый золотой ключ на простой цепочке.

— Красиво, — я коснулась ключика, он протянул цепочку мне. На ней был геометрический узор с изящными линиями. — Что он открывает?

Папа улыбнулся.

— Первый вопрос слесаря. Но я не знаю. Это было у твоей матери. Я хотел отдать его тебе на восемнадцатый день рождения. Но… думаю, она хотела бы отдать его сейчас, — он вложил ключик в мою ладонь.

Мои глаза заполнились слезами.

— Спасибо, милый папа. Я буду думать о тебе и маме, когда буду носить его, — я поцеловала ключик, надела себе на шею, а потом поцеловала папу в щеку. — Но разве ты это хотел мне сказать?

— Не сейчас, дитя, — сказал он. — На сегодня событий хватило. Это подождет.

6

КАЛЬДЕР

Кальдер сидел на шаре сена и жевал морковь, глядя, как фермер Джошуа грузит в повозку ящики с овощами.

— Когда я был в замке с папой, давно-давно, я видел ее на кухне с миссис Бейли, поварихой, — сказал Джошуа. — Она была прекрасной дамой, ее улыбка могла растопить железо.

— Ты видел ее потом? — сказал Кальдер.

Джошуа покачал головой.

— Но слышал. Дамы болтали. Говорили, лорд с ней общается.

— Почему тогда ее никто не видел?

Джошуа закрепил брезент на повозке.

— Говорят, он сделал ее призраком.

Кальдер подавил дрожь. Он не позволял думать о таком. Надежда вела его, и ему нужно было верить, что она жива.

— Как часто вы делаете поставки? — сказал Кальдер.

— Каждый вечер. Они кормят армию, — Джошуа убрал корзинки с едой для лошадей и забрался на повозке.

— Я могу использовать твою помощь, друг, — сказал Кальдер.

Фермер Джошуа тряхнул поводьями, две лошади бодро пошли. Кальдер смотрел, как повозка подпрыгивает на неровной земле, и думал, что завтра осуществит план, если Джошуа не будет против. Он лег на сено, поднял руку и посмотрел на серебряного кота на браслете. Он поднял соломинку, что зацепилась за край.

Кальдеру было четырнадцать, оба глаза были здоровыми, когда Фэлин дала его ему. Ей было тринадцать, она была высокого рода, хотя только начинала превращаться из веснушчатого подростка в величавую красавицу, какой ей суждено было стать. Она нашла его на бревне на краю леса, он пытался прижать листья шалфея к красным пятнам на спине. Фэлин села рядом и прижала листья к местам, куда он не дотягивался. Он почти улыбнулся, думая, как испугалась бы ее мать, увидев дочь, помогающую ухаживать за ранами сына Кука.

— Брат мой сделал? — спросила Фэлин.

— Зачем винить Мейса в разбитых фарфоровых тарелках? Или в чем-то еще, когда я рядом? — сказал Кальдер. А Кальдера выпороли, и Джозеф, помощник, был рад это осуществить. Мейс смотрел, уже монстр в свои одиннадцать лет. Его глаза слезились от радости при виде боли другого.

Фэлин опустила его рубаху, отдала оставшиеся листья Кальдеру, и он спрятал их в рюкзак.

— Хотелось бы, чтобы он был добр к тебе, — сказала она.

— Ему нужен кто-то для пыток. Хорошо, что не ты, — только это утешало в поведении ее брата.

Фэлин вытащила из кармана два кожаных браслета с оловянной лисой на одном и котом на другом.

— Я хочу тебе дать лису.

Кальдер коснулся своего длинного носа.

— Из-за этого?

— Нет, глупый. Не знаешь сказку про Лиса и Кота? Лис говорил коту, что у него есть мешок уловок, что дает ему сто способов побега от врагов, а у кота есть лишь один. Но охотник спустил на них гончих, и кот забрался на дерево, а лиса убили раньше, чем он выбрал, какую уловку использовать.

— То есть… нужно думать быстрее?

— Не знаю даже. Но ты напоминаешь мне лиса с мешком уловок.

Он вложил браслет с лисой в ее ладонь.

— Лучше оставь себе этот, чтобы думать обо мне, пока будешь носить его.

Она замешкалась.

— Тогда ты будешь носить кота и думать обо мне. Хотя я надеюсь, что всегда буду рядом, чтобы нам не требовались напоминания.

Ему тогда не нужно было стараться, чтобы предсказать, что их будущее не будет общим. Но его сердце разбилось, когда в шестнадцать ее семья отослала ее куда-то, выдав замуж, и он больше ее не видел. Он ходил все время по миру, пытался отвлечь себя от мыслей о ней.

7

ЭШ

Эш проснулся с первыми лучами в хорошем настроении, радуясь, что до следующего дня рождения еще целый год. Он встал и поел хлеб с маминым абрикосовым вареньем, а потом отправился в комнаты писаря. По пути он начал убеждать себя, что уроки пойдут на пользу, хоть он и не хотел так работать. Он был не прочь получать новые навыки, был благодарен юному священнику, научившему его читать в детстве. К сожалению, священник покинул это место раньше, чем научил его писать, но теперь у Эша был шанс. Он ощущал силу слов, если бы мир был мягче, он стал бы поэтом или писал бы о героях. Но тут он собирался использовать новые умения, чтобы вызывать мятежные мысли у жителей Сорренвуда с помощью анонимных листовок.

Эш свернул с дороги в переулок и добрался до входа в тесные комнаты мистера Эйнсворта. Дверь была открыта, и мистер Кроуфорд, судебный пристав, стоял рядом с писарем. Эш юркнул за мистером Кроуфордом и посмотрел на документ на столе между мужчинами. Он с потрясением увидел, что это был указ об аресте отца Тесы, Донала Ская, которого «разыскивали для допроса по официальному делу».

Пристав схватил документ и мрачно посмотрел на Эша. Он прижал пергамент к груди и покинул кабинет.

Мистер Эйнсворт взглянул на Эша без интереса. Писарь был почти лысым, кроме пары прядей слабых белых волос, он казался старше своих лет. Очки в кожаной оправе висели на его носу ниже налитых кровью глаз, кончики его пальцев почернели от постоянного загрязнения чернилами. Мистер Эйнсворт кивнул на столик в углу, где были перо и чернильница, свиток с рукописным алфавитом и стопка пустого расчерченного пергамента.

— Начинай практику, — гнусаво сказал он.

— Что сделал слесарь? — сказал Эш.

Мистер Эйнсворт замер и вздохнул.

— Это твой первый урок. Все документы, что в комнате писаря, конфиденциальны. Писарь не говорит о них ни при каких обстоятельствах. Те, кто увидел документы в комнате писаря без разрешения, тоже связаны кодом секретности. Садись уже. Ты не научишься писать, стоя.

Эш устроился за столом. Он расправил перед собой пергамент, обмакнул перо в чернила и начал выводить букву А. Он пытался сосредоточиться, но думал лишь, что А — Арест.

«Что сделал отец Тессы? Наверное, ничего, но это не помешает схватить его. А если пострадает и Тесса?» — Эш знал, как выглядит «правосудие» в Сорренвуде. Он не мог сидеть и позволять арестовать человека без предупреждения.

Он вскочил на ноги.

— Сэр, я кое-что вспомнил. У мамы утром болел живот. Я должен был заглянуть к аптекарю, мистеру Эвансону, но забыл, ведь был в восторге от первого урока здесь, — он поспешил к двери. — Я быстро, — он выбежал из комнаты раньше, чем мистер Эйнсворт смог возразить, и помчался к дому Риланда. Он стучал в дверь кулаком, кричал имя Риланда.

Через минуту Риланд открыл дверь, выглядя так, словно только встал с кровати.

— Что такое? — осведомился он.

— Донала Ская вот-вот арестуют. Предупреди Тессу, — сказал Эш. Он думал сделать это сам, но это могло бы выглядеть как попытка захватить роль Риланда как ее защитника.

— Откуда ты знаешь? — сказал Риланд.

Эш рассказал, что увидел в комнате писаря.

— Я не знал, что ты умеешь читать.

— Умею, — Эш растерялся, Риланд сосредоточился не на том. — Тебе нужно бежать, пристав вот-вот будет там.

— Вряд ли это что-то серьезное.

Эш не мог подавить нетерпение.

— Если ты не пойдешь, это сделаю я.

— Нет, — сказал Риланд. — Я справлюсь. Иди к своему писарю.

Эш вернулся в комнату мистера Эйнсворта, думая, как глупо и трусливо то, что он сам не пошел к Тессе. Риланд не понимал, что на кону, и простой допрос легко мог перерасти в обвинение в измене. Но теперь это не зависело от Эша, ему оставалось лишь верить, что Риланд сделает все правильно. Он отогнал мысль, что колола его сильнее всего: что его мотив не был связан со спасением Донала Ская, что он просто хотел быть тем, кто успокоит Тессу, когда все пойдет не так.

8

ТЕССА

Я проснулась рано от пения птиц за окном. Не думая, я потянулась под подушку за амулетом, который прятала там, и только тогда вспомнила, что папа забрал его. Я ощутила укол одиночества, присутствие Всадника ветра успокаивало меня со дня, когда мама ушла, когда я нашла амулет в ее спальне. Я годами носила его, не подозревая о его силе. Я раскрыла ее недавно, когда три раза подула, чистя его. Сначала я испугалась, подумав, что навсегда стала птицей. Но я в отчаянии поскребла когтями и обнаружила способ вернуться.

Я полежала в кровати еще немного, слушая сладкие трели птиц, ощущая, что была бы невероятно счастлива среди них. Я вспомнила ключ, что дал мне отец, подняла его и посмотрела на полированное золото.

«Добрый папа», — он не мог долго расстраивать меня. Я надеялась, что со временем он поймет, что ключ не заменит амулет. Я напомнила себе о вчерашних событиях: атака сокола, укрытие в замке, смерть узника… но ничто не притупляло мое желание снова стать птицей, летать по открытому воздуху.

Я села, потерла руки и схватила «Подвиги Каллоса» рядом с кроватью. Это была любимая книга матери, том эпической поэзии, описывающей приключения героя Жана Каллоса, который сражался с мифическими существами во времена, когда магов еще не было. Она читала мне отрывки, когда я еще была слишком юной, чтобы понимать их, хоть мне нравилось слушать ее голос и эмоции в нем. Мне нравилось верить, что она намеренно оставила мне книгу, потому что легко могла забрать ее с собой. Я подросла и полюбила эти истории так же сильно, как она, и я многие отрывки могла процитировать наизусть.

Мама написала внутри обложки свое имя — Джиллиан Скай. Утром я всегда открывала книгу и обводила буквы подписи пальцем. Это, Всадник ветра и ключ были всем, что у меня осталось, только это доказывало, что она была в нашем доме, что она вообще существовала. Папа без объяснений сжег все, что принадлежало ей. Однажды он забрался в мою комнату и попытался украсть «Подвиги Каллоса», но я проснулась и подняла шум. Он сдался и пообещал больше не трогать книгу. Его действия выглядели как поступки разозленного мужа, хоть он ни словом не упрекнул ее.

Я закрыла книгу и подумала о подвеске, посмотрела на дверь. Было ли плохо полетать немного, пока папа не проснулся? Я встала с кровати, стараясь не скрипеть деревом, и вышла на цыпочках из комнаты. Я замерла у спальни папы, заглянула и увидела, что он спит на спине, громко храпя, как обычно, прерываясь на миг тишины. К сожалению, кулон не было видно. Я прошла по его комнате, избегая скрипящих досок. Я понимала, что знание о таких досках плохо обо мне говорило, была у меня привычка забираться сюда. Через пару секунд я пожалела, что плохо знала о его шкафе. Он громко скрипнул, когда я вытянула верхний ящик. Папа затих посреди храпа. Я застыла на месте, разум опустел, я пыталась придумать, как объяснить то, что я залезла в его вещи.

Но папа вдохнул и уснул. Я ощупала ящик, но не нашла подвеску, осторожно задвинула его и потянулась к следующему. Я замерла, вспомнив, что папа часто прятал вещи в карманах. Когда я стирала его штаны, я всегда находила ключ, а то и несколько. Шансы были высокими, что он забыл убрать оттуда подвеску. Я бросилась к стулу, на который папа вешал одежду, нашла штаны под рубахой. Первый карман был пустой, но во втором я нашла нужный предмет.

Я побежала в свою комнату, чуть не порвала цепочку, натягивая ее через голову, три раза дунула на Всадника ветра. Знакомое веселье ворвалось в мое тело, заполнив с головы до пят — или когтей — и я стала воробьем. Из меня вырвалось радостное чириканье. Я не теряла время, запрыгнула на подоконник и вылетела в воздух. Деревья остались позади, и я снизилась, начала выделывать кульбиты, рисуя петли, делая сальто. Я пела, хоть воробей вряд ли так пел бы. Мне это казалось смехом.

Посреди веселья мои воробьиные глаза заметили движение внизу: люди шли к нашему дому с дороги. Гости решили прийти именно тогда, когда папу лучше не беспокоить. Я хотела, чтобы он спал, пока я не прилечу и не верну кулон в его карман. Я ругала гостей за такой ранний визит. Или они были беспечными и заблудились, или были слишком эгоистичными и нетерпеливыми, чтобы дождаться рабочих часов слесаря.

Я пригляделась, и увиденное встревожило меня. То были рыцари.

«Что они делают?» — насколько я знала, рыцари тут еще не бывали. До прошлой ночи, когда они прибыли с лордом Феллстоуном. А теперь трое в кольчуге несли широкие мечи. Самый крупный был крепким, как ствол дерева, хотя другой, с мрачным взглядом, выглядел опаснее. У третьего было пустое выражение лица, словно то, что они собирались сделать, было обычной работой. Крупный двигался впереди остальных, подошел к нашей двери и без стука бросился на нее. Рама треснула, и наша дверь распахнулась. Паника вспыхнула во мне, было понятно, что они пришли с плохой целью. Они ворвались в дом, и я забила крыльями, полетев к своему окну. В последний миг, когда было поздно поворачивать, я подумала, что стоило полететь к другу отца, мистеру Оливеру. Он приносил нам еду в темные времена после того, как ушла мама, и у него были хорошие советы. Что я могла против рыцаря, еще и против троих? Но инстинкт гнал меня с одной лишь мыслью в голове — спасти папу.

Жуткий вой вылетел из моего отца, но его прервали на середине крика. Я влетела в свою комнату, попала в щит, что держал один из рыцарей. Вспышка боли, и я больше ничего не чувствовала.

9

КАЛЬДЕР

Фермер Джошуа по доброте позволил Кальдеру переночевать, несмотря на его статус сбежавшего пленника, обвиненного в ужасном преступлении — рассказе девушке судьбы, какую она хотела услышать. Сено кололо кожу, но это было лучше, чем кровать в конце жилья кузнеца, где комки впивались в него, пока он ворочался во сне. Там он больше спать не хотел. Если констебль хотел тратить средства города на его поимку, то его бывшую обитель они проверят первой.

Но он не мог долго отдыхать на сене. Прошлая ночь была довольно теплой, но времена года менялись, и скоро холодный воздух осени заставит его искать ночлег в доме. Сегодня он должен посетить слесаря и его жену, а потом и решит. Если все пройдет хорошо, ему и не придется идти в место, которого он боялся больше всего.

Он встал рано, заметил красные и оранжевые полоски на горизонте. Его планом было застать семью слесаря дома до начала рабочего дня. Он обратится к ним, обещая предсказать судьбу Тессе — он придумал историю, что порадовала бы ее — и посмотрит по ситуации. Чем скорее он поймет, как Джиллиан Скай получила браслет лиса, тем лучше. Ему было не по себе от мысли, что Фэлин потеряла его или отдала, что было хуже. Но, может, она наградила им мать Тессы, когда женщина помогла ей. Он не забывал и о возможности, что Джиллиан Скай могла украсть лису у Фэлин, и тогда она ни в чем не признается. Но он должен был попытаться убедить ее рассказать, используя все свое обаяние («ха-ха», — сказал голос Фэлин в его голове), и если это не сработает, он будет вести себя опаснее.

Он не ходил по главным дорогам, где можно было столкнуться с солдатами. Те жители, которых он проходил, были заняты своими делами и не смотрели на него. Он пришел быстро, хоть и обходил дороги, и приблизился к дому слесаря, когда солнце показалось над крышей.

Дверь дома была открыта, хотя Кальдеру пришлось прищуриться, один его глаз видел неплохо, а второй вообще не использовался. Еще пара шагов, и он увидел кусок дерева, торчащий из дверной рамы, явное доказательство, что кто-то вломился туда. Не было времени подумать, трое рыцарей вырвались из дома, последний нес мешок за спиной.

Кальдер скользнул за дерево и ждал, пока рыцари пропадут за углом. Они вошли в дом жесткими методами, и теперь слесаря или его семьи не было видно. Его кожа стала липкой от страха при мысли о том, что они сделали с милой девушкой, спасшей его у столба.

Как только рыцари пропали из виду, Кальдер забежал в дом. Увиденное подтвердило его худшие опасения. Слесарь лежал на полу, его голова была отклонена, а глаза смотрели вверх, лишенные жизни. На его груди было много крови, она растекалась по ковру, на котором он лежал. Кальдер задержал дыхание и осмотрел комнату, радуясь, когда не заметил другие тела. Он знал, что нужно проверить спальни, но его ноги не двигались, будто стали каменными. Он не смог бы смотреть на девушку или ее мать, умерших так же, как отец, но не мог и уйти. Он заставлял себя по шагу проходить к комнатам, но они были пустыми, в них не произошло ничего жестокого. Он закрыл глаза и выдохнул. Он взял себя в руки и вошел в комнату девушки, сел на ее кровать и склонил голову, собираясь с мыслями насчет того, что нужно сделать.

Он резко оглянулся на шаги, вошедшие в дом.

«Рыцари вернулись?» — Кальдер встал, повернулся к открытому окну. Он тихо прошел туда, собираясь сбежать. Но женские всхлипы заставили его замереть, он вернулся в гостиную. Пухлая седовласая женщина плакала над слесарем, она испуганно взглянула на Кальдера.

Он поспешил успокоить ее.

— Это сделали рыцари лорда, — сказал он.

— Айе, я их видела, — сказала она. — Где Тесса?

— Не здесь, слава богам. Мадам, примите мои соболезнования насчет вашей потери.

Подозрение отразилось на лице женщины.

— Моей потери?

— Я тут новенький. Вы не Джиллиан Скай?

— Нет, я живу рядом. Беттина Фланаган.

— Кальдер Осрик, — сказал он. — Я пришел, надеясь отплатить услугу. Не знаете, куда ушли Тесса и ее мать?

— Ох, — сказала миссис Фланаган. — Ее мать ушла, когда девочка была еще крохой.

— Ушла? Куда?

Она пожала плечами.

— Никто ее потом не видел. Мы и до этого ее не видели. С тех пор, как Донал Скай привел ее в свой дом, она не выходила. Никогда не покидала дом, насколько я знаю. Я замечала ее порой у окна, и этого хватило, чтобы понять, что она красивая.

Если бы Кальдер мог поговорить с Тессой, может, он понял бы, что случилось. Он сказал:

— Вы не знаете, зачем лорд послал рыцарей убить Донала Ская? — он годами находил ответы в неожиданных местах, так что спрашивал у самых маловероятных источников.

— Понятия не имею, — сказала миссис Фланаган. — Он всегда был законопослушным, — она понизила голос и оглянулась. — Это должно быть связано со странным визитом прошлой ночью. Я думала уже тогда, что это плохой знал. Королевская карета остановилась на нашей дороге, прямо у этого дома. Раньше такого не было.

— Карета лорда Феллстоуна? Кто-то выходил?

Она покачала головой.

— Не видела. Карета постояла мгновение и уехала.

Кальдер зажмурился, размышляя. Он не мог медлить. Он повернулся к миссис Фланаган.

— Поможете поднять его на стол? Не стоит Тессе видеть его таким.

Беттина Фланаган, как ни странно, кивнула и закатала рукава.

10

ТЕССА

Я проснулась с болью в голове и в смятении. Было странно и немного страшно ожидать увидеть себя человеком, а оказаться птицей. Я еще не засыпала как воробей, так что впервые так просыпалась. Намного хуже было то, что я оказалась в сети и билась о спину крупного рыцаря, который нес меня, шагая рядом со своими товарищами.

«Зачем они меня поймали? Куда несут? — я помнила, что случилось, помнила крик отца, и как он оборвался, и… — Нельзя об этом думать», — нужно сосредоточиться на плане побега, иначе мы оба обречены. Сперва я подумала потереть коготки и вернуть свой облик, но быстро передумала. Как девушка, я не смогу отбиться и убежать от трех рыцарей, но как воробей я могла улететь, едва освобожусь из сети. Я начала теребить нить клювом в безумной спешке.

— Зачем им птица? — сказал мрачный рыцарь.

— Не знаю. Чтобы поджарить? — сказал рыцарь, несущий меня. От его слов я дрожала, хотя идея, что я — трофей, была глупой. Но это напоминание о моей беспомощности заставило меня работать быстрее, дергать за нити сети.

— Я серьезно. Что в птице такого? — спросил первый рыцарь.

Его вопрос отразился во мне. Что во мне такого? Конечно, никого в замке не интересует дочь слесаря. Но мой амулет — Всадник ветра — позволял владельцу превращаться в воробья… Я не знала, уникален ли амулет. Я знала, что у лорда их могло быть или множество, или не быть вообще.

— Он любит птиц. Я слышал, он держит одну в комнате, — сказал рыцарь с пустым лицом.

— Ты о вороне? — сказал крупный рыцарь.

Казалось, было больше всадников ветра.

«Лорд не мог пощадить парочку?» — конечно, нет. Он был магом, и только они могли использовать магию. Это было эгоистично, ведь обеспечивало доступ к магии только их кругу, чтобы никто не бросил им вызов.

Рыцари замедлились у здания, которое было пунктом гарнизона солдат. Внутри я не смогу сбежать. Я терзала сеть, пока рыцари остановились перед их командиром.

— Получили, сэр Варли, — сказал рыцарь, держащий сеть. Он перевернул меня, чтобы показать старшему.

Я прижалась к части, над которой работала, порвала последние соединяющие нити и создала маленькую дырку. Я протиснулась в дырку, правая лапка застряла на миг, но я вытащила ее. Мрачный рыцарь взмахнул рукой, чтобы схватить меня, но я увильнула от его пальцев и понеслась к небу. Я поднималась над похитителями, услышала, как сэр Варли ударил одного из рыцарей рукоятью меча, крича:

— Найди еще одного воробья, если жить хочешь!

Я летела над площадью города к дому. Я говорила себе снова и снова, что папа в безопасности. По приказу лорда Феллстоуна они пришли за всадником ветра, потому и поймали меня в облике воробья. Получив добычу, они оставили папу в покое. Он, конечно, переживал, злился на меня за нарушенное обещание, но я помирюсь с ним, когда вернусь, и соглашусь покинуть Сорренвуд сегодня же, если он захочет. Потому что, если я передам амулет лорду, меня арестуют за его использование. Папу тоже могли наказать за хранение его в доме. Мы должны были бежать, теперь я это понимала. Риланд мог пойти с нами. Он не будет мешкать, как только поймет нашу беду.

Я опустилась за чащей и приняла свой облик. Но, когда я вышла из укрытия и поспешила к дому, миссис Фланаган окликнула из соседней двери:

— Иди сюда, дитя. Тебе не нужно это видеть.

Я замерла и повернулась к ней, кожу покалывало от страха.

— Почему? — она молчала, ей и не нужно было говорить. Ответ был написан на ее опухших глазах и печальном лице.

— Иди сюда, Тесса. Посиди со мной немного, — попросила она.

— Нет! — я ворвалась в дом, там было темно, все шторы задвинули. Папа лежал на столе с одеялом, что закрывало его до шеи. Его глаза были закрытыми, а лицо — лишено цвета. Я подошла к нему, желая, чтобы он был живым, не веря, что он мог быть мертвым. Я шептала его имя, умоляя его открыть глаза и ответить мне. Папа. Такой неподвижный, ледяной и с голубоватой кожей. Я отодвинула одеяло и ужаснулась из-за увиденного. Темно красное кольцо окружало место, где меч пронзил его сердце.

Жуткая волна гнева и горя нахлынула на меня. Три масляные лампы в комнате вспыхнули сами по себе. Мне было все равно, как это получилось. Я схватила голубую вазу со стола и бросила в стену, разбив на куски. Я ощущала себя диким зверем, готовым броситься, ранить, убить кого-то. Я искала взглядом то, что можно было уничтожить.

И тогда увидела его — одноглазого мужчину. Кальдера. Он шагнул ко мне из темного угла у гобелена, бормоча соболезнования.

Мой гнев теперь был сосредоточен, и я бросилась на него, молотя кулаками.

— Это из-за тебя! — закричала я. Все стало ясно, всадник ветра был ни при чем. Рыцари пришли наказать меня за помощь этому человеку. А папа встал на пути, пытаясь защитить меня. Или… да, так и было… они решили, что папа был мастером замков, и он отпустил Кальдера. Было глупо помогать ему. Это была его вина.

— Нет, — сказал Кальдер, схватив меня за руки. Он был сильнее, чем я ожидала, но я все равно боролась. — Думаешь, это из-за твоей помощи мне? Нет. Никто не знал. Я ни при чем. Я для Феллстоуна не больше муравья под его ногой.

— Тогда почему? Зачем они его убили?

— Может, хотели что-то из его вещей, — сказал он.

Я коснулась амулета. Я сразу поняла, что Кальдер прав, хотя не хотела верить в это. Было жутко вспоминать, как я прилетела к окну замка, и лорд Феллстоун посмотрел на меня в облике воробья. И ворона… рыцари говорили о вороне… ворона летела за мной, развернулась, когда я влетела в дом. Я привела птицу к своему дому, к отцу. Все было из-за меня. Не стоило использовать проклятый амулет. Папа был прав. Магия была злом. Только я была виновата.

— У нас мало времени, — сказал Кальдер. — Они могут вернуться в любой миг.

Мне было все равно, что теперь будет со мной. Пусть вернутся и заберут меня. Пусть присылают свинов, охотятся на меня, как на узницу из замка. Я заслужила худшего.

— Он был хорошим, — сказал Кальдер.

Слезы подступили к глазам.

— Ты знал его?

— Мне не повезло с этим, но все так говорили. Это уже важно — когда никто не говорит за спиной человека плохого.

— Он хотел уйти прошлой ночью. Я заставила его остаться.

— Бог знает, что редкие так терзаются виной, как я. Не будь как я. Мы спасем его, — Кальдер раскрыл сумку. Внутри лежали странные и не связанные предметы в бардаке. Он порылся там в поисках чего-то. — Ты скажешь: «Кальдер, он же мертв». Есть способ вернуть его к жизни, но нужно делать это быстро, — он поднял флакон зеленой жидкости, нахмурился и убрал. — Черт! Куда я это положил?

Кальдер рылся все глубже в сумке. Он вытащил второй флакон, наполненный чем-то голубым.

— Что может вернуть к жизни, спросишь ты? Жуткая кость его лорда. О, я знаю, ее получить непросто. Он не отдаст ее нам так просто. Придется пробраться в замок Феллстоуна и украсть ее, — он откупорил бутылочку и брызнул на папу голубой жидкостью.

— Что ты делаешь? — сказала я.

— Это сохранит его на три дня. Иначе он завоняется. Нельзя терять время.

— Ты серьезно? Ты думаешь, эта жуткость…

— Жуткая кость, — сказал он.

— Ты веришь, что она может вернуть мертвого к жизни?

— Некоторые говорят, что это так.

— Как она выглядит?

Он с любопытством посмотрел на меня.

— Палочка из черного прочного дерева. А что?

— Просто интересно, — сказала я. Я видела, как эта магия исцеляла лорда Феллстоуна, но не могла сказать ему. Я не могла объяснить, как увидела его. Я не знала, можно ли доверять Кальдеру, и я никому бы не рассказала по своей воле об амулете, даже Риланду. Но мне не нужно было доказывать, что магия реальна, и что Жуткая кость — та палочка, которую я видела — сработает. Мама ушла годы назад, теперь погиб папа. Мне было нечего терять. Если я не буду действовать, люди лорда вернутся и схватят меня, заберут амулет. Кальдер давал мне шанс изменить результат, вернуть папу к жизни. А потом мы покинем Сорренвуд, как он и хотел. Конечно, я это сделаю. Нужно подавить горе и действовать. Я успею погоревать в конце, если на то пошло. — Какой у тебя план? — сказала я.

11

ЭШ

Писарь ворчал, когда вернулся Эш, а потом стал игнорировать его. Эш склонялся над столом, что был ему маленьким, писал заглавные и прописные буквы столько раз, что уже начал верить, что его буквы не хуже образцов. Ему надоело, и он спросил у мистера Эйнсворта, можно ли переписать страницу из книги. В ответ писарь выглядел так, будто его ударило молнией.

— Нет! — сказал он. — Ты совсем не готов.

— Мне показать, что я сделал? — сказал Эш

Но писарь не хотел смотреть.

— Ты едва начал. Будет еще много-много часов работы над каждой буквой, а потом ты научишься соединять их друг с другом.

Эш продолжал еще час, и его руку начало сводить.

— Мне нужно идти на кладбище и помогать отцу, — соврал он.

Мистер Эйнсворт отмахнулся.

— Приходи завтра в это же время, — сказал он тем тоном, словно дарил десять акров земли нищему.

Эш пошел домой, где собирался взять деревянный меч и потренироваться вечером с Риландом. Но у кладбища отец увидел его и помахал.

Отец посмотрел на могилы Джеральда и Доротеи Скай.

— Нам придется поместить гроб поверх них, — сказал он.

Эш похолодел.

— О чем ты? — спросил он хриплым шепотом.

— Ты не слышал? — сказал отец. — Донала Ская убили сегодня.

— Он… у него есть дочь. Что с ней?

— Не знаю. Конечно, бедняжка горюет, — отец оглянулся, убедился, что они одни, и заговорил тише. — Люди лорда говорят, Донал сопротивлялся аресту.

— Не верю. Они использовали повод, — он потер лоб. — Я говорил Риланду предупредить его.

Его отец покраснел от гнева.

— Ты…? Ты ничему не научился? Не лезь в такое.

— Я ничего не делал, — Эш отвернулся. — Мне нужно идти. Я помогу тебе позже.

— Держись подальше от той девчонки. И Риланда, — сказал его отец.

Эшу не нравилось не слушаться отца, но он не собирался отсиживаться и ничего не делать в такой ситуации. Даже если слесарь нарушил закон, он не должен был платить за это жизнью. Когда-то обвиненный в преступлении мог защититься перед судом. Теперь обвинение было сродни смертному приговору.

Эш нашел Риланда на работе у мастерской столяра, он пилил дубовую доку. Глаза Риланда раздраженно вспыхнули, когда он поднял голову и увидел Эша.

— Можем поговорить? — сказал Эш.

Риланд оглянулся на мастера, столяр был спиной к ним, красил ножку стола. Риланд кивнул и пошел за Эшем за угол здания.

— Ты сделал, что я говорил? — Эш сжимал и разжимал кулаки по бокам.

— Родители сказали не лезть в это, — упрямо заявил Риланд. — Как я мог знать, что такое произойдет?

— Я тебе говорил. Нужно было пойти туда. А Тесса? Как она?

— Хорошо, полагаю, — он сунул руки в карманы.

— Полагаешь? Ты ее не видел?

— Ты ее мать, что ли? Я не могу туда идти. Родители запретили видеть ее.

— Почему? — Эш не сообщил, что его отец поступил так же.

— Не глупи. Его казнили рыцари нашего лорда. Я не могу иметь связи с семьей предателя.

— Трус, — слово сорвалось с губ Эша без раздумий. Трусость Риланда удивила его. Он знал, что его друг слабее, чем пытается выглядеть, но верил, что он будет верен той, которую любит.

Риланд схватил его за воротник и толкнул в стену.

— Возьми слово обратно!

— Риланд! — позвала Тесса.

Юноши повернулись на звук ее голоса. Эш оттолкнул Риланда. Тесса едва заметила Эша, подбежала к Риланду и бросилась в его объятия. Эшу не нравилось, что Риланда не видят настоящим, но не ему раскрывать его. Он отошел за угол, замер, ощущая любопытство насчет того, что Риланд ей скажет. Он прислонился к стене и слушал. Часть его думала, что Тессе понадобится утешение после этого разговора, и он сможет помочь.

— Мне жаль, — сказал Риланд.

— Папа ничего плохого не сделал, — сказала Тесса. — Они ворвались с мечами и…

— Ты была там? Видела, что случилось?

— Я… нет, я выходила. Я нашла его, когда вернулась.

Эш представил Риланда, обнимающего ее.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала Тесса. — Есть способ спасти его.

Эш склонился ближе, думая, что ослышался.

— Кого? — сказал Риланд.

— Папу. Знаю, звучит безумно, но…

— Он не мертв?

Тесса понизила голос, и Эш прислушался.

— Есть магия, что вернет его, — сказала она. — Ты слышал о Жуткой кости?

— Она у лорда Феллстоуна.

— А если бы мы ее использовали?

— Он не поделится с тобой, — сказал Риланд. — Ты должна быть дома. Скорбеть по отцу.

— Нет времени. Мне нужна твоя помощь, чтобы пробраться в замок и украсть Жуткую кость. Ты боец, а не я.

— У меня только деревянный меч.

— У меня есть из стали, — сказала Тесса.

В Эше забурлил восторг. Меч из стали. Только люди лорда Феллстоуна могли ходить с ними. Тесса и ее отец были вовлечены в какой-то мятеж? Ему нужно узнать. Это может быть шанс, который он ждал.

Риланд остановил ее.

— Избавься от него. А если тебя с ним поймают?

— Помоги мне, — сказала она.

— Если ты это сделаешь, я не смогу тебя спасти.

— Риланд, прошу… умоляю, — голос Тессы был сдавленным. Эш представил слезы на ее щеках.

— Я нужен семье, — сказал Риланд.

— Ты нужен мне.

— Я знаю, смерть сложно принять, но…

— Я это не приму. Ни за что! Никогда! Если не поможешь, я это сделаю сама!

Эш выглянул, Тесса уходила в ярости. Риланд шагнул к ней.

— Не уходи, — сказал он.

Она замерла.

— Ты идешь?

Она прочла его ответ в тишине и застывшей позе, развернулась и поспешила прочь. Риланд схватил камень и бросил в дерево рядом с мастерской.

12

ТЕССА

Я вытерла злые слезы с лица, покинув Риланда. Я и не думала, что он откажется помогать мне, когда это будет так нужно. Если бы было наоборот… если бы он попросил меня поучаствовать в безнадежной идее, что изменила бы смерть на жизнь кого-то из его семьи… я бы согласилась без колебаний.

Я не давала себе больше о нем думать. Иначе мое сердце разобьется, и папа будет обречен. Я должна отложить свои чувства и идти вперед, по шагу за раз. Если посмотреть сразу на большую цель, я ослабею и сдамся до начала. Поэтому я сосредоточилась на задании найти мечника. Я не умела пользоваться оружием, как и Кальдер, так что нам нужен был человек, который мог бы сражаться или даже убивать, если потребуется.

Мечник потребует платы, но у меня не было толком монет для платы тому, кто будет рисковать жизнью. Сбережения папы были в доме, в запертом ящике под полом в кладовой. Кальдер попросил меня не возвращаться домой, но я не видела вреда, если сделаю это быстро. Я могла превратиться в воробья, если ко мне подойдут, пока я буду внутри.

Я испугалась шагов, бегущих за мной, но это оказался друг Риланда, Эш. Он поравнялся со мной, опустил голову, глядя на землю.

— Я могу тебе помочь, — сказал он, голос дрогнул.

Я не знала, что сказать, не знал, как много он знал и что предлагал.

— Я слышал, как ты говорила с Риландом, — продолжил он.

— Ты подслушивал? — Кальдер предупреждал о таком. Стоило быть осторожнее.

— Я умею обращаться с мечом.

— Точно. Я видела тебя с Риландом, — он меня бросил, и я могла теперь признать, что сам Риланд был не лучшим мечником. Но он решительно побеждал Эша. Если я позволю ему пойти с нами, Эш будет хуже, чем бесполезен.

— Это было… я был тогда отвлечен, — сказал Эш. — Поверь, я хорош с мечом.

— Зачем тебе идти? Мало шансов, что мы вернемся, — было правильнее прогнать его опасностью, а не тратить время, споря из-за его умений мечника.

— У меня свои причины, — сказал он и просиял. — Мы? Есть другие?

— Не армия, если ты на это надеешься. Только еще один. Я ценю твое предложение, но… я не хочу для тебя проблем, — я пошла к дому.

Эш схватил меня за руку.

— Стой! — сказал он.

— Я же сказала…

— Смотри, — он указал на серого жеребца у дерева рядом с домом. — Посмотри на седло.

Там был королевский герб лорда Феллстоуна.

— Быстро, — он оттащил меня с дороги в колючие кусты, что царапали мне руки.

— Что ты делаешь? — возмутилась я.

— Думаю, я знаю, чья это лошадь. Она опасна. Нам нужно скрыться, поверь, — он забрался дальше в кусты. Я замешкалась, а потом почему-то последовала за ним.

— Ты безумен, — прошипела я.

— Тихо, — сказал он.

Мы смотрели сквозь ветви на мой дом, и через миг вышла высокая женщина. Она управляла Жуткой костью для лорда Феллстоуна, и она, как и прежде, была в темно-зеленой коже и плаще того же цвета. Ее маска делала ее не человеком, а ее зловещий взгляд пробирал до дрожи. Она огляделась на крыльце, отклонила голову, словно нюхала. Она повернулась и пошла к нам, вытаскивая меч.

Мои ладони стали липкими. Пронзительный голос в голове говорил бежать. Лицо Эша напряглось, глаза стали холодными. Он увидел мою панику и коснулся руки.

Женщина шла к нам, глядя на что-то вдали. Может, она хотела обхитрить нас, глядя не туда, чтобы мы не знали, идет она на нас или нет, и будет ужасно, когда она вдруг взглянет на нас.

Эш огляделся и увидел камень, торчащий из земли. Он сделал подкоп пальцами и вытащил камень. Он обвил его рукой. Не лучшее оружие, но лучше, чем совсем без защиты.

Женщина замерла на дороге рядом с нами. Она смотрела на горизонт, подняла меч и повернула голову, пока ее жуткая маска не оказалась направленной на нас. Мы с Эшем нервно переглянулись. Он крепче сжал камень.

Я услышала бегущие шаги. Сквозь ветви стало видно мистера Оливье, спешащего к моему дому. Женщина в маске отвернулась к нему. Он увидел ее и замедлился, но шел дальше. Она понюхала, опустила меч, подошла к серому коню и забралась в седло.

— Хийя! — крикнула она, ударив бока коня шпорами. Зверь помчался вперед, неся ее галопом. Мне показалось, что ее целью было запугать, а не нападать. Я не понимала, зачем.

Мистер Оливье пропал в доме.

— Прости, что в это втянул, — сказал Эш.

— Ты был прав, — я пробиралась сквозь густые заросли к дороге. Я побежала к дому, Эш не отставал. Внутри папа лежал так, как я и оставила его. Мистер Оливье придвинул к нему стул и сидел с опущенной головой. Он встал, когда я подошла, и шагнул ко мне. Друг папы был гладко выбрит, аккуратная бородка окружала его подбородок. Свежие морщины горя проступили на его лице. Он крепко обнял меня, и это вызвало мои слезы. Я не знала, почему, но запах табака от его трубки и кисета, что всегда были в кармане его куртки, успокаивал.

Я отодвинулась и вытерла лицо рукавом.

— Мистер Оливье, — сказала я. — Я ухожу для срочного дела… что мне оставил папа. Можете присмотреть за ним? Его нельзя хоронить, пока я не вернусь.

— Я не покину его, пока ты не вернешься, — сказал мистер Оливье.

— Тут опасно оставаться. Вы видели женщину?

— Не важно. Я рискну.

— У папы не было друга лучше вас. В кладовой еда и напитки.

Он кивнул и вытащил трубку, чтобы подготовить ее.

Я повернулась к Эшу, печально глядящему на папу. Его реакция тронула меня, а ведь он, как сын пономаря, видел много трупов раньше. То, что он не стал холодным и отстраненным в присутствии смерти, заставляло хорошо о нем думать.

— Идем, — я повела Эша в свою комнату. Там был бардак, матрас перевернули, а вещи из шкафа разбросали по полу.

— Это сделала женщина, — сказала я. — Кто она?

— Ученица Феллстоуна, — сказал Эш.

— А зачем ей та маска?

— Потому что ее лицо — окно в ее злую душу.

Я с любопытством посмотрела на него. Откуда он столько о ней знает?

— Как думаешь, что она искала? — сказал Эш.

Я пожала плечами, хотя догадывалась, что то, что она искала, висело на моей шее под одеждой. Когда мы вернулись в гостиную, я повернулась к нише, где папа хранил меч. Дверца висела на петле, внутри было пусто.

— Она забрала что-то важное? — сказал Эш.

13

КАЛЬДЕР

Кальдер вонзил в шар сена меч слесаря. Он никогда еще не отбивался, не было повода учиться, но ему было интересно, как управлять мечом. Этот меч был рыцарским, для одной руки, легким и сбалансированным. Рукоять была из акульей кожи, простая гарда и хорошее стальное лезвие. Металл казался отличного качества. Такой меч был не из дешевых, такой покупался в секрете. Он не знал, как слесарь его себе позволил.

Кальдер спрятал меч в ножны и отставил.

«Почему Тесса не вернулась?» — она обещала прийти, когда заберет друга. Она поклялась, что ему можно доверять и его навыку с мечом, но Кальдер все равно переживал. Настоящего друга можно было познать только при угрозе смерти в выбранном тобой задании. Кальдер знал, что в такие мгновения можно было узнать, что друзей у тебя нет.

Он услышал голоса вне сарая, через миг Тесса вошла с высоким мальчиком с знакомым лицом. Глаза юноши тут же загорелись при виде меча, он с трудом не дал себе коснуться его.

— Я ожидал тебя раньше, — сказал Кальдер Тессе.

— Я заходила домой, — сказала она с упрямой ноткой.

Кальдер вздохнул.

— Порой мне интересно, зачем я трачу дыхание на советы тебе.

— Риланд не пойдет, — сказала она. — Я думала, что придется платить кому-то, и хотела взять из дома денег.

Кальдер кивнул Эшу.

— Мы заплатим ему? — оглядев парня, Кальдер не думал, что его услуги много стоят.

— Нет, он бесплатно, — сказала она.

— Я не знал, что могут заплатить, — сказал Эш.

— Интересно, — сказал Кальдер. — Почему ты тогда присоединился, если не за серебро?

— Есть свои причины презирать Феллстоуна и его прихвостней. Я не боюсь, если тебя это беспокоит, — сказал Эш.

— Я ручаюсь за его храбрость, — сказала Тесса.

Эш удивился тому, что она его защитила. Кальдер вдруг вспомнил, где видел мальчишку раньше.

— Ты не сын копателя могил? — сказал он.

— А ты не предсказатель? — сказал Эш. — Одним глазом видеть будущее сложнее?

— У него острый язык, тут не спорю, — Кальдер уже теплее относился к парню. Он поднял меч в ножнах. — Умеешь использовать?

— Лучше многих, — сказал Эш.

Кальдер вручил ему оружие, и юноша пристегнул его к плечу.

— Нам нужно быть хитрее, — сказала Тесса, показывая этим свою неуверенность в способностях Эша. — Мы не можем пробить путь в замок силой. Может, залезем по стене?

— По стене? — Кальдер покачал головой. — Она выше вяза на лугу Ховорс, там не уцепишься.

— Я уже лазала по стенам, — сказала Тесса. — Если мы найдем длинную веревку, я смогу ее вам сбросить.

— Вряд ли я смогу даже с веревкой, — сказал Кальдер.

— Есть план лучше? — сказал Эш.

У Кальдера всегда был план, и все согласились, что он лучше, чем план Тессы. Начали они с еды, как должны начинаться все планы, ведь что можно достичь на пустой желудок? Жена фермера Джошуа угостила их яичницей с картофелем, полосками жирного бекона и толстыми кусками хлеба, который они макали в смородиновый джем. Кальдер следил, чтобы они наелись, а потом ушел к любимому тюку сена для сна. Когда солнце опустилось ниже к горизонту, они собрались и приготовились отправляться в замок.

Кальдер и его два спутника лежали бок о бок в телеге Джошуа, зажатые между ящиками с овощами и прикрытые брезентом. Как только они поехали, он принялся ругать себя за то, что они не устелили дно чем-то мягким, он недооценил дискомфорт досок, прыгающих от езды по брусчатке. Они еще и были зажаты так, кто Кальдер не мог отодвинуться от локтя Эша, который вонзался в него каждые пару минут, хоть он и шипел на юношу. Он хотя бы головой лежал у края брезента, и свежий воздух удерживал его от тошноты.

Через какое-то время он заметил большие врата в стене замка. Они дернулись так, что он чуть не вывихнул плечо.

— Он специально едет по кочкам, — проворчал он.

— Он твой друг, — сказал Эш, словно Кальдер был виноват в поступках Джошуа. Локоть Эша снова вонзился в Кальдера.

— У нас общий враг, — рявкнул Кальдер. Он едва знал фермера. Но как многие в Сорренвуде, Джошуа был против мага Феллстоуна из-за его несправедливых поступков в прошлом. Он не мешкал, когда подворачивался шанс действовать, хотя знал, что рисковал семьей, помогая им.

— Зачем ты здесь, Кальдер? — спросила Тесса. — Месть за столб?

— Это было один день. Я ищу друга.

— Он в замке?

— Она. Не знаю. Возможно.

— Служанка? — сказал Эш.

— Эй! — крикнул Джошуа раньше ответа Кальдера. Кони резко остановились, и трое спутников содрогнулись в телеге.

Кальдер прижал пальцы к губам и посмотрел в щель. Они проехали ворота и замерли на дороге, что вела мимо Проклятого леса в замок. Шестеро свинов с большими двуручными мечами стояли на страже, по трое с краев ворот. Они стояли как колонны, их глаза были холодными темными камешками, не мигали, насколько видел Кальдер. Он подавил дрожь.

Страж в чистой и хорошо выглаженной форме, в сияющих кожаных сапогах подошел к телеге. Его желтые волосы были разделены по пробору и приглажены жиром, чтобы не топорщились, но одна прядка торчала сзади. Он остановился рядом с Джошуа и застыл, требуя сухим тоном, чтобы фермер представился.

Джошуа заговорил в смятении.

— Орсон тут? Обычно он отвечал за врата.

— Я капитан Йоксал. Я теперь отвечаю за врата.

Плохо дело. Джошуа убеждал Кальдера, что Орсон будет у ворот, и что он почти приятен, и за пол-литра отличного виски Джошуа их пропустят, едва взглянув на телегу.

— Представьтесь, — повторил капитан.

— Джошуа Ферриман. Доставлял свежие овощи в замок двенадцать лет, а до этого мой папа.

— Что в телеге? — сказал капитан, едва слушая его.

— Как я и сказал… помидоры, морковь, лук, ячмень, — Джошуа пропал из поля зрения Кальдера и вернулся с сосудом в руке. — Капитан, может, хотите попробовать мой домашний виски? Он известен в этих краях. Вы точно хотите пить, простояв тут весь вечер, — он налил немного в чашку.

Капитан Йоксал не взглянул на напиток.

— Покажите, что под брезентом.

Джошуа сделал глоток.

— Ох, я превзошел себя в этом. Я точно не могу вас угостить?

— Отвяжите брезент, или мои свины разорвут его зубами, — процедил капитан.

Спутники в телеге испуганно переглянулись. Кальдер открыл сумку и безумно рылся в ней.

— Да где же это? — шипел он. Казалось, у его вещей был разум, и они перемещались на новые места, когда сумка была закрыта, чтобы досадить ему.

— Не нужно жестокости. Я все сделаю, — громко сказал Джошуа. Он отошел с сосудом, потом вернулся и склонился к брезенту, неспешно отвязывая его.

Кальдер вытащил флакон с зеленой жидкостью и покапал ею на них.

— Это прикроет наш запах, — прошептал он. Свины плохо видели и полагались на нюх, когда искали добычу.

Джошуа вытащил веревку из брезента.

— Что ж, посмотрите на мой отличный картофель, — сказал он.

Капитан Йоксал поднял брезент у заднего края, Джошуа попятился. Они с Кальдером договорились, что он убежит при первом признаке беды. А потом он сможет сказать, что Кальдер и его друзья угрожали ему жизнями детей, но он слишком боялся свинов, чтобы рассказать им об этом у ворот

Джошуа отступал, а капитан закатывал брезент все дальше. Кальдера вот-вот должны были раскрыть, он вскочил и ударил мужчину сумкой по лицу. Капитан оглушено упал на землю.

— Бегите! — крикнул Кальдер. Он спрыгнул с сумкой и побежал к лесу. Он слышал, что Тесса и Эш бегут за ним, а потом их шаги ушли в сторону. Разделение было хорошей стратегией, хотя они не продумали, как потом найдут друг друга. Но он не мог сейчас об этом переживать. Он оглянулся на врата и увидел, как Джошуа бежит в город и пропадает за первым зданием. Шестеро свинов потрясенно стояли, не зная, кого преследовать, без указаний их лидера-человека. Капитан Йоксал встал, отряхнул свою драгоценную форму и похлопал желтые волосы.

— За ними! — крикнул он. Свины все еще были растеряны, а потом капитан указал на лес. Двое бросились за Кальдером, а остальные туда, куда Тесса и Эш умчались в лес.

Кальдер бросился в спутанную рощу, нырнул в нее. Ветви царапали его лицо, впивались в одежду. Ветка зацепилась за его штаны и удержала на месте.

«Растения тоже защищают Феллстоуна?» — он оглянулся и увидел двух свинов, бегущих за ним. Он выругался и рванул вперед, дерево царапало кожу, но он вырвался. Он пролез среди грязи и хвои, пока колючие ветви не сменились мхом.

Свины не пролезли бы под заросли, но они смогут пробить себе путь. Кальдер с сумкой на плече бежал к поваленным деревьям, что были навалены впереди. Он забрался в брешь меж двух бревен, листья и земля прикрыли его.

Хотя звуки были приглушенными в лесу, он слышал приближение свинов. Их жир мешал им назвать бесшумность их качеством. Они постоянно фыркали, и Кальдер нервничал. Он был маленьким, видел оттуда мало, так что отбиться не смог бы. У него был кинжал, но он редко его использовал. Он потянулся к рукояти, чтобы быть готовым.

Рядом хрустнула ветка. Последовала тишина, что пугала сильнее шума, что был до этого. Он молился, чтобы зеленое зелье прикрыло запах его страха и его запах человека. Шуршали листья. Инстинкты говорили, что один из них склонился над ним, ожидая, как терпеливый зверь, когда добыча дрогнет. Запах дыхания свина достиг его, нос щекотало. Его кровь застыла при мысли о чихании.

А потом раздалось рычание и визг, свины толкались. Их шаги хрустели по хвое, они уходили.

Кальдер тихо чихнул в руку, а потом убрал листья, чтобы впустить свежий воздух.

14

ЭШ

Тесса взлетела по дереву, ведь много лазала по ним в детстве, и прижалась к ветке, что была на уровне башни часовни. Эш последовал за ней, но был неуклюжим, хотя мог объяснить это тем, что не привык к мечу за спиной. Он растянулся на ветке ниже нее, не зная, что его части еще было видно для глаз внизу. Может, свины не догадаются посмотреть вверх. Они могли лазать, но инстинкты кабанов не должны их пустить туда.

Эш старался не двигаться, четверо свинов шагали по грубой тропе недалеко от их дерева. Трое двигались, озираясь, нюхая воздух, не останавливаясь. Четвертый задержался. Его бивни казались длиннее, острее и опаснее, чем у других. Зверь замедлился у дерева, пару раз вдохнул, но не увидел Эша или Тесу и через миг он пошел за другими свинами.

Еще несколько минут Тесса и Эш не двигались. Наконец, он посмотрел на нее, склонившуюся с края ветви. Она смотрела на жучка, ползущего рядом с ее лицом. Она подняла его, посмотрела на него, поднесла ко рту.

— Что ты делаешь? — прошептал Эш. От голода можно было съесть живого жука, но прошло всего пару часов после их ужина.

— Ничего, — она бросила жучка. — Ты же не думал, что я…? — она осмотрелась. — Где Кальдер?

— Не знаю. Я думал, он за нами.

— Нам нужно найти его.

Эш опустился с ветки, она слезла за ним. Они пошли по лесу, но медленно из-за густых зарослей. Эш надеялся найти Полярную звезду как проводник, но туман закрывал небеса. Полумесяц сиял за ним, даря мало света, не помогая понять, в какой стороне замок. Он знал лишь, что они могли идти туда, откуда прибыли.

Он хотел остановиться и спросить у Тессы, но земля задрожала, и свин с острыми бивнями появился перед ними. Тесса завизжала, зверь поднял огромный меч двумя руками. Страх парализовал Эша, он вспомнил другого свина, в другом времени и месте. Но Тесса крикнула его имя, приведя его в чувство. Его волосы были завязаны, как было у Лэнса, и он ощущал в себе силу брата.

— Назад! — крикнул он Тессе. Он выхватил меч, что она дала ему, и занял стойку. Он вспомнил фразу, что выбрал для себя по просьбе Лэнса. Он крикнул. — Ты явился из пепла, а станешь Эшем!

Острое лезвие взлетело, свистя, словно смеялось. Эш потерял равновесие и отскочил. Свин наступал, как таран, атакуя так яростно, что Эш мог лишь отбиваться. Движения Эша были умелыми, он мог бы танцевать с этим свином, но враг не давал шанса. Он бил по мечу Эша снова и снова, утомляя его, отгоняя его. Эш отвечал медленнее, слабел. Его тренировки были на технику, а не выносливость. Он знал, что это было ошибкой. Свин вообще был без навыков, это была грубая сила.

Эш не знал, сколько продержится.

«Куда ушла Тесса? — он надеялся, что дал ей время спастись, но не понимал, почему она не ударила свина тяжелой веткой по голове сзади. Он отвлекся, споткнулся и упал на спину. — Моя первая и последняя битва уже окончена», — он смотрел, как свин поднимает большой меч, чтобы прикончить его. Эш ненавидел себя за то, что умрет в бою с этим противником, который ничего для него не значил, и даже не столкнется с тем, что был в его кошмарах.

А потом произошло странное. Птица напала на лицо свина, царапая и клюя его глаза, мешая свину целиться. Эш откатился, и удар свина обрушился рядом ним. Птица хлопала крыльями по лицу свина, продолжая клевать и царапаться. Свин вскинул голову, чуть не разрезав птицу бивнями. Она отлетела в последний миг.

Эш воспользовался отвлечением свина, вскочил на ноги и вонзил меч между ребер врага. Свин покачнулся, рухнул и забился, а потом умер. Эш стоял над ним, тяжело дыша, его тело дрожало. Он не сразу мог успокоиться. Когда он сделал это, он вытащил меч и вытер о форме мертвого свина.

Он огляделся.

— Тесса?

Она вышла из-за дерева.

— Ты в порядке? — сказала она.

Он не был уверен.

— Я впервые убил его… это? — он не знал, как определить свина. Существо было наполовину человеком, наполовину зверем. Эш не радовался тому, что убил его. Магия лорда Феллстоуна создала их, заставила служить ему. Только он был в ответе за их действия.

— Ты был невероятен, — сказала Тесса.

— Да? Ты смотрела? Я не знал, куда ты ушла.

— Прости, я испугалась.

— Я думал, ты его чем-нибудь ударишь, — он надеялся, что это не звучало как критика. Он хотел, чтобы она восприняла это как предложение для следующего сражения.

— Стоило бы, — сказала она. — Не знаю, почему я не подумала об этом. Просто застыла.

Он нервно огляделся.

— Пойдем отсюда. Мне повезло в этот раз. Птица напала на его лицо.

— Смелая птица, — сказала она с улыбкой.

15

КАЛЬДЕР

Кальдер выбрался из укрытия и вытащил сумку. Он стряхнул с себя листья, не замечая прутики в волосах. Он открыл сумку и порылся в содержимом несколько мгновений, ругаясь, пока не вытащил нужный предмет: ручной компас. Его планом было пойти к замку, надеясь, что друзья поступят так же. Они не надеялись найти друг друга в лесу. Он поднес компас к лицу и подставил под лунный свет, чтобы разглядеть. Если он правильно понимал, ему нужно было идти на юг отсюда. Но если он ошибся, он заберется глубже в Проклятый лес, окружающий замок. Он решил рискнуть, закинул сумку за плечо и пошел.

— Тесса? Эш? — он звал тихо, если они вдруг не ушли далеко. Ветер шуршал ветвями, но ему никто не ответил. Он шел дальше.

Во время долгих путешествий по морю он сдерживал воспоминания о Фэлин под мыслями о дне и тревогах. Но чем ближе он был к месту, где она могла быть, тем больше воспоминаний пробивалось, и он едва мог думать о чем-то еще. Даже теперь он увидел ее во взмахе ветвей ивы, и она выглядела так, как он видел ее в последний раз. Она была тогда чарующей девушкой шестнадцати лет.

Тогда он безнадежно влюбился. Хуже, ему было всего семнадцать, и он глупо поверил, что его чувства могут быть взаимными, хоть они и были совсем разными. Ее ранг, богатство, красота и изысканность… безумно было верить, что у него есть шанс быть с ней. Он вместо этого убеждал себя, кто их уникальная связь глубже этого. Его практическая сторона понимала, что нужно рисковать, и он решил признаться ей в чувствах на ее шестнадцатый день рождения, несмотря на возможность унижения и разбитого сердца.

Большой бал проводили в ее часть той ночью. Фэлин хотела пригласить его, но ее родители сожгли бы зал, чем пустили бы сына поварихи гостем. Кальдер смотрел сквозь стекло двери террасы, пока она танцевала в руках других людей, легкая и грациозная, как облачко, пышное белое платье развевалось вокруг нее. Она была очаровательной, но она ему нравилась больше в простом наряде на их прогулках, когда грязь была на ее туфлях, а листья застревали в ее волосах.

Каждый мужчина, молодой и старый, ждал своей очереди. Но Фэлин особое внимание уделяла Дэниелу, юноше, который получил большее количество танцев. Дэниел был из обеспеченной семьи по соседству. Родители Фэлин терпели его семью, признавая превосходство Элдредов во всем.

Фэлин сияла, когда приближался Дэниел, и Кальдер подавлял уколы ревности. Она знала парня несколько лет, конечно, она хорошо к нему относилась. Но Кальдер заметил, что на последние месяцы Дэниел приходил все чаще. Когда он упомянул это Фэлин в разговоре, она отогнала его переживания.

— Мы говорим о книгах, — сказала она. — У его семьи их мало.

Каждый день рождения с десяти лет Фэлин убежала из дома в полночь, чтобы встретиться с Кальдером под ольхой. Он рано ушел с террасы, ждал ее несколько часов, и она пришла. Ее лицо было румяным от радости, пока она подходила.

— О, Кальдер, — сказала она. — Это была идеальная ночь.

— С днем рождения, — прошептал он. Ему хотелось излить чувства, но от ее слов он замешкался. Он был не дураком и заметил, что ее идеальная ночь прошла без него.

Она сжала его ладони.

— Этой ночью мы сбежим.

— Мы…? — Кальдер на миг был самым счастливым в мире.

— Мы с Дэниелом, конечно. Мы пытались скрывать чувства, но, думаю, ты их заметил. Ты так хорошо меня знаешь.

Наоборот. Он понимал теперь, что знал ее сердце не лучше, чем она его. Он отвернулся, прижался к дереву, мирясь с ударом. Он скрывал лицо в тени, чтобы она не видела на нем отчаяние.

— Он пошел за каретой, — сказала она, не замечая его страдания.

— Зачем? — слово вырвалось из него как крик о помощи.

— Мои родители никогда его не одобрили бы, — сказала она. — Только так.

Кальдер слышал, как подъезжает карета. И тут брат Фэлин, Мейс, выбежал из дома к ним.

— Стой! — крикнул он.

Кальдер хотел обрадоваться вмешательству Мейса, но что-то помешало ему. Кодекс чести развился в нем без его ведома. Все это время с Фэлин давало ему понять, что он не подходил ей. Ее родители поверили бы, что гадюка способна на благородные поступки, а не он. Но… он хотел поступить благородно.

— Иди, — сказал он. — Я задержу твоего брата.

Ее глаза блестели.

— Милый Кальдер. У меня не будет друга лучше, — она поцеловала его щеку и сжала пальцы, а потом отпустила. Она повернулась к карете, что замедлилась на дороге в нескольких ярдах от них.

Кальдер полез в сумку, в этот раз искать не требовалось. Нужная вещь лежала сверху. Он быстро зажег мешочек искрой из огнива и бросил на землю перед Мейсом. Густой дым повалил оттуда, закрывая юношу. Запах вызвал у него кашель, глаза его точно слезились. Кальдер отвернулся и увидел, что Фэлин добралась до кареты. Он схватил сумку и собрался бежать.

Но Мейс был быстрее. Щурясь, он вышел из облака и прыгнул на Кальдера. Он схватил его за руку, развернул и вонзил меч в глаз Кальдера. Мейс точно целился не туда, но не мог сейчас попасть метко.

Кальдер не помнил, что было после этого. Через несколько недель, когда он лежал в своей комнате и приходил в себя, Фэлин пришла проведать его. Он посмотрел на нее оставшимся глазом и удивился.

— Ты вернулась, — сказал он, злясь, что говорит об очевидном.

— Я и не уходила. Я увидела, что брат сделал с тобой… Я не могла так тебя бросить. Я остановила карету. Кучер и Дэниел довезли тебя до дома.

Кальдер искренне сказал ей, что ему жаль. Пелена упала с ее глаз с их последней встречи.

— Родители сказали нам, что лишили бы меня наследства, если бы я вышла за него. После этого я Дэниела не видела. Он меня совсем не любил, похоже, — слеза скользнула по ее щеке, и Фэлин вытерла ее.

Он хотел сказать ей, что это к лучшему, хоть он и потерял глаз, но он знал, что она не поблагодарит его за плохие слова о Дэниеле.

— И… родители нашли мне пару, — сказала она. — Свадьба через две недели.

И шарик его надежды лопнул снова.

— Кто?

— Человек богатый и сильный. Маг, лорд Феллстоун, — сказала Фэлин.

* * *

Кальдер думал о разном и не знал, сколько времени прошло. Он перестал смотреть на компас и шел по грубой дороге. Он заметил странное дерево на холме в стороне. Оно выглядело зловеще, множество голых извилистых веток казалось большим пауком. Он хотел отвернуться и продолжить путь, но заметил фигуру под деревом.

«Может, это товарищи?» — он не видел отсюда, так что мог лишь осторожно подойти, надеясь, что разглядеть человека так, чтобы его не заметили.

Странные овальные силуэты свисали с нижних веток дерева, как украшения. Фигура — теперь он точно видел, что это женщина — срезала один такой силуэт и укачивала. Ее грива кудрявых черных волос, казалось, двигалась сама по себе. Кальдер зачарованно приближался.

На женщины были слои одежды: панталоны под юбкой, две блузки и жилет, несколько шарфов и шаль. Взгляд Кальдера скользнул по сверткам, висящим на дереве. Они выглядели как звери — белки, зайцы, еноты — укутанные серой пряжей. Движение женщины привлекло его внимание. Она стояла спиной к нему, склонилась над существом, которое сорвала с ветки. Раздался странный хлюпающий звук. И теперь она казалась лысой.

Он увидел достаточно, чтобы понять, что она не поможет ему найти друзей или выполнить задание. Он попятился, ветка хрустнула под его ногой. Он застыл, мысленно ругаясь. Женщина развернулась и хмуро посмотрела на него. Ее лицо было древним и с белым пушком. Ее ладони были с паутиной между пальцев и длинными острыми ногтями.

Но от увиденного кровь застыла в нем, и это было из-за одного из нескольких браслетов на ее левом запястье — кожаном наруче с мордой лисы, сочетающейся с его оловянным котом. Он смотрел на каргу с растущим ужасом, тысячи пауков поднималось по ее юбке к наполовину съеденному зайцу в ее руках, а потом перебирались на ее голову и изображали волосы.

16

ТЕССА

Мы с Эшем шли по мрачному пейзажу, и от каждого хруста ветки, уханья совы или шороха ночного зверя я вздрагивала. Обычно я так легко не пугалась, но Проклятый лес был в моих кошмарах с детства. Он был таким густым и влажным, что солнце толком не проникало, день было сложно отличить от ночи. Когда мы отправились в путь, нас вел полумесяц, но свет потемнел, и я не могла понять, закрыли его деревья, тучи или чары. В лесу было полно колючих кустов и ветвей, покрытых мхом. В воздухе пахло разложением. Но намного хуже была пелена кровожадности, что окутывала нас. Мы медленно шли по тропе, смотрели под ноги, чтобы не упасть из-за корней, и остерегаясь ветвей, что могли порезать кожу. Мы шептались, боясь, что разбудим демонов леса.

— Не думаю, что это правильный путь к замку, — сказала я.

— Думаешь, сначала нужно было поискать Кальдера?

— Он захотел бы, чтобы мы шли дальше. Уверена, он тоже так делает.

— Ладно, понадеемся на эту тропу, — сказал Эш. — Она должна куда-то вести. Не думаю, что лес очень широкий.

— Не широкий. Если идти по прямой к замку, всего половина мили. Но он окружает замок. А если тропы будут водить нас кругами?

— Это невозможно. Рано или поздно мы найдем дорогу, что пересекает тропы.

— Тропы могут повернуть раньше дороги, — сказала я. — Ты не слышал легенды? Никого из вошедших сюда не видели. Если тропы ведут по прямой к замку или дороге, разве люди не вышли бы из леса?

— Это могут быть истории, чтобы отвадить нарушителей.

— Надеюсь. Но нам стоит пойти сюда, — я указала влево от нашей тропы.

— Почему?

— Я видела замок. Когда была, кхм, на дереве, — после того, как Эш убил свина, перед тем, как изменить облик, я воробьем взлетела, чтобы увидеть крепость. Я знала, опустившись, в какую сторону нужно идти, хотя не была уверена, придерживались ли мы все того же курса.

— Это было довольно давно, — сказал Эш. — Думаю, стоит остаться на тропе.

Я замерла и посмотрела на него. Может, он думал, что он как мальчик будет принимать решения. Я так не считала.

— Я уверена в своих словах, — сказала я. — И мне нужно в замок. Я рада, что ты пошел со мной… кстати, почему? — я замолчала, но он не ответил, и я продолжила. — Как бы там ни было, ты присоединился последним, так что не можешь быть лидером.

— Думаю, ты была бы больше рада Риланду, — голос Эша был полон презрения.

— Он — лучший мечник, — я пожалела о словах, как только их произнесла, особенно зная, что это не правда.

— Лучший…? Если бы он был вместо меня… он бы уже лежал мертвым на земле, и ты была бы без помощи и защиты.

— Защиты? Ты проиграл бы тот бой, если бы не удачное появление птички.

— Если бы тут был Риланд, я бы сразу доказал, кто лучше. Но его тут нет, правда?

— Потому что ему запретил отец, — сказала я, вдруг защитив то, что пару часов назад считала трусостью. — Всем нам было бы лучше, если бы мы слушали отцов, — я отметила иронию, ведь папа был мертв, потому что я ослушалась, и теперь я отчитывала другого по этому вопросу.

— Отец мне тоже запретил, — тихо сказал Эш.

Его слова меня удивили. Зачем я вообще начала этот спор? Я была сама не своя в этом месте. Оно лишало радости, вызывало только гнев, страх и подозрения. В отличие от Риланда, Эш не послушался отца и пошел со мной. Он заслуживал уважения и благодарности, даже если не мог и мышь убить папиным мечом.

Эш выпалил:

— Это из-за Рэтчер.

— Что?

— Ты спросила, почему я пошел. Из-за нее. Ученицы Феллстоуна. Кое-что случилось три года назад, когда мы с Лэнсом…

— Твой брат-близнец? Я слышала, он умер. Мне жаль, — у меня не было братьев или сестер, и было сложно понять, что он ощущал. Но если Эш и Лэнс были похожи на близняшек вдовы Хоули Маргарет и Анну… они были неразделимы. Я не могла представить одну без другой.

— Однажды мы копали могилу, — сказал Эш. — Я копал, а Лэнс как обычно отвлекся. Я позвал его покопать, пока я переводил дух. Солнце выбралось из-за тучи, и он увидел что-то в почве, что я убрал из ямы.

— Что увидел?

— Большое кольцо… изумруд с золотой чешуей вокруг него.

Я посмотрела на палец, пытаясь представить такую штуку.

— Женское или мужское?

Эш фыркнул.

— А какая разница? Мы не собирались его носить.

— Как оно попало на кладбище? Кого-то с ним похоронили?

— Не знаю. Он не было на пальце.

— Просто не ясно, как кто-то мог беспечно обронить кольцо, что стоит больше, чем папа заработал бы за три жизни, — сказала я.

— Не знаю. Я подумал, что стоит рассказать родителям, — сказал Эш, — но Лэнс хотел отнести его кузнецу и поменять на два стальных меча.

— Оно явно стоило больше этого.

— Не знаю, — сказал он. — Мечи для нас были бесценными. Кузнец поставляет оружие лорду Феллстоуну и его армии. Кто еще мог попросить у него оружие? Кольцо должно было соблазнить его… но не настолько, чтобы он перекрыть страх ареста, если нас поймают с его мечами. Так что он донес на нас.

Холодок пробежал по моей шее.

— Рэтчер пришла к нам домой на следующий день. С ней был самый большой и жуткий свин… она звала его Шрамоликим по понятным причинам. Она рассказала, что нас простят, если мы отдадим кольцо и покажем, где нашли его. Мы не знали, можно ли ей верить, но было ясно… они со свином убьют всю нашу семью, если мы замешкаемся. И мы признались и привели ее к могиле, где оказалось кольцо. Казалось, все хорошо… она шагнула, будто собиралась уйти… а потом кивнула свину, — Эш отвел взгляд и продолжил сдавленным тоном. — Он пронзил Лэнса копьем в грудь.

— Зачем? Зачем они это сделали? — мои глаза заполнились слезами.

— Она сказала, что они один нас должен заплатить за то, что мы не отдали кольцо гарнизону. Лэнс был ближе к свину.

— Так ты… ты здесь… из-за мести?

Он кивнул.

— Она злая. Я поняла сразу, когда увидела ее в замке. Я бы сама ее убила, — сказала я.

Он взглянул на нее.

— Ты видела ее в замке?

Мой рот раскрылся, и я поняла свою ошибку. Прошел миг, я дико искала объяснение, чтобы не раскрыть свой полет воробьем к окну замка, когда я увидела лорда Феллстоуна и Рэтчер. Я пробормотала:

— Я про дом. Когда мы ее видели у моего дома.

Он явно мне не поверил, но ничего не сказал. Мы шли в тишине.

Мы ускорились, тропа стала шире, а земля мягче. Я сделала шаг и закричала, нога погрузилась в землю, и другая опустилась на колено. Я посмотрела на Эша для помощи, но то, что увидела за ним, сделало мою кровь ледяной. Человек, но не человек. Облик трепетал, не был плотным. Лохмотья. Дыры на месте глаз, носа и рта. Призрак.

Эш увидел мой взгляд и развернулся, чтобы увидеть, что меня испугало.

— Я застряла! — сказала я. Казалось, под землей мою ногу схватили сильные руки и отказывались отпускать.

Эш повернулся ко мне, опустился на колени и схватил за ногу. Я прислонилась к его спине, чтобы сохранить равновесие, пока мы тянули.

Призрак приблизился, словно видел нас пустыми глазницами. Я охнула, узнав бедного пленника, которого догнали и убили свины у замка.

— Нет времени, бери меч! — сказала я Эшу. Я дернула изо всех сил, но нога не сдвинулась.

Призрак был в шагах от нас. Я отодвинулась от него, как могла. Эш — смелый Эш — встал передо мной и вытащил меч.

— Стой, или я тебя убью! — крикнул он, хотя в словах не было смысла, призрак уже был мертв.

Существо все приближалось. Оно знало, что Эш бессилен против него, или ему было все равно. Эш ударил по призраку, но раны тут же закрылись, как только меч опустился.

Призрак прошел сквозь руку Эша, потом сквозь мою ногу, и я ощутила парализующий холод, хуже еще не было в жизни. Я поежилась, существо появилось с другой стороны меня и двигался так же размеренно, как до этого.

— Что он делает? — сказала я.

Эш посмотрел ему вслед.

— Мы с Лэнсом видели такого на кладбище. Он вышел из могилы… схватился за края и вылез. Он не заметил нас, как этот. Он направился к замку. Говорят, лорд Феллстоун созывает их.

Я опустила взгляд.

— Помоги мне, — сказала я. — Потянем медленно, — мы продвигались неспешно, и я освободилась через пару мгновений. — Скорее, — сказала я, вытирая сапог о траву. А потом я рассмеялась с торжеством. — Он не следует тропе. Призрак знает путь.

Я схватила Эша за руку, чтобы мы не потеряли друг друга, и мы побежали в темноте. Но меня удивило тепло, что растеклось по мне, когда его пальцы через секунду обвили мои.

17

КАЛЬДЕР

Каждый инстинкт говорил ему бежать. Вся сила воли уходила на то, чтобы стоять там, чтобы его не стошнило от жуткой сцены перед ним. Но он должен был сделать не только это. Ему нужно было шагнуть вперед, поговорить с каргой, узнать ответ на вопрос: Откуда у нее этот браслет?

Кальдер опустил сумку на землю и спрятал выделяющийся браслет под рукав. Его ладонь задела рукоять кинжала, он шагал к ней. Он набрался сил, ощущая кинжал, хоть и надеялся не использовать его.

Древняя женщина смотрела на него, не двигаясь, только пауки копошились на ее голове.

— Красивый у вас браслет. С лисой, — сказал он.

Ее взгляд переместился с Кальдера на браслет.

— Одноглазому мужчине нравится хитрый лис Арахны? — она щелкала, пока говорила.

— Да. Интересно, где такой можно найти.

— Нигде. Этот принадлежал раньше красивой принцессе, но он ей больше не нужен, — Арахна делала вид, что не смотрела на него. Она была хитрой, ему нужно было опасаться. Он пытался скрыть, как ранили ее слова. Он ей больше не нужен.

— Что за красивая принцесса? — сказал он. — Леди Феллстоун?

— Красивая принцесса — жена господина, — сказала Арахна.

— Куда она пропала?

— Почему не спросить у ее господина? — она села на стул, пауки рябили на ее голове.

Кальдер старался подавить отвращение. Он вытянул руку, показав свой браслет.

— Скажите, и я отдам вам это.

Ее глаза заблестели.

— Я покажу тебе, одноглазый. Красивая принцесса там.

Кальдер вдохнул.

— Где?

— Смотри, у нее особое место. Видишь? — Арахна указала на груду костей у дерева. Он охнул.

Паутина слетел с пальцев Арахны. Она молниеносно развернулась, прижала руки Кальдера к груди раньше, чем он успел отреагировать.

— Помогите! — закричал он. — На помощь!

Арахна закрыла ему рот паутиной.

— Одноглазому не помочь, — липкие нити окутывали его тело, пока она говорила. — Красивая принцесса убежала от господина, но мы ее поймали. Мы забрали ее хитрого лиса и зеленое блестящее кольцо и припасли ее, чтобы съесть потом.

Она повесила Кальдера на крепкую ветку дерева на толстую петлю из паутины. Он висел как бедные звери, которых она поймала, ноги не касались земли. Когда она закончила, открытыми были только глаз, нос и запястье. Она точно хотела приберечь его живым. Она снял браслет с его запястья когтями, надела на руку рядом с лисом. Он не знал, почему она оставила ему открытым глаз, но догадывался, что ей хотелось показать ему свои шалости.

Арахна села и подняла недоеденного зайца. Пауки с ее головы напали на мясо с безумным голодом. Через миг они вернулись на голову Арахны, а она бросила скелет в груду костей.

Она подняла запястье и удовлетворенно посмотрела на сочетающиеся браслеты.

— Любопытный кот и хитрая лиса, — сказала она и посмотрела на Кальдера. — Мы благодарны за твой подарок и дадим тебе ответ, — она скривилась и отогнала что-то из мыслей. — Мы не ели красивую принцессу. Господин прислал свиней за ней. Гадкая свинья. Мы прятались на дереве, а они ели нашу еду. Они забрали нашу красивую принцессу и ее сияющее кольцо, — она погладила браслет. — Но хитрую лису мы себе приберегли.

Он успокоился, узнав, что Фэлин не стала ужином жуткой Арахны и ее паучьей армии. Он не вынес бы мысль, что ее косточки были бы в груде других жертв Арахны. Но он проклинал беспечность за то, что его поймали. Он не ждал спасения от друзей, они не знали, где он. Он не надеялся, что его спасет отряд свинов. Феллстоун за ним не пошлет.

18

ЭШ

Эш услышал тонкий крик о помощи. Он не был уверен, что это голос Кальдера, но кто еще мог попасться в Проклятом лесу сегодня? Раздался второй крик, и Тесса сказала:

— Кальдер!

— Думаю, туда, — указал Эш.

— Придется оставить призрака, — она посмотрела на него словно он мог возразить.

Но Эш не мешкал, когда нужно было спасать своих.

— Так тому и быть, — сказал он. Тесса посмотрела с благодарностью, они побежали к кустам. Ветви шлепали их, царапали кожу. Им нужно было скорее к Кальдеру. Его крики прекратились, и их ничто не направляло к нему. Эш молился богам, чтобы он выжил.

Они заметили движение под большим спутанным деревом впереди. Эш схватил Тессу за руку и замедлил ее. Он прижал палец к губам, когда она обернулась. Она кивнула, и они направились к дереву. Они приближались, стало видно женщину, похожую на ведьму, которая что-то делала под ветвями.

— Что-то не так с ее волосами, — прошептала Тесса.

Эш смотрел на что-то еще.

— Думаю, там Кальдер… свисает с дерева, — он смотрел на самый большой сверток.

Тесса проследила за его взглядом и охнула.

— Подойдем ближе, — сказал Эш. Они пошли к дереву, где висел Кальдер.

Тесса схватила его за рукав и указала на сумку Кальдера, что лежала на земле, где он ее бросил. Она подбежала туда и открыла ее.

Эш увидел достаточно. Он выпрямился и вытащил меч для атаки.

— Стой, — прошептала Тесса. — Тут может что-нибудь быть.

Эш не верил, что в сумке Кальдера может быть что-то лучше его меча. Он уже одолел свина в бою. Как с этим сравнить старушку? Эш еще не уловил разницу между смелостью и глупостью. Он побежал мимо Тессы, она недовольно фыркнула, роясь в сумке Кальдера.

Карга повернулась на звук шагов Эша. Он бежал к ней, поднимая меч.

— Отпусти нашего друга из…

Он замолк, поняв с ужасом, но на ее голове были не волосы, а гнездо пауков.

Она криво улыбнулась ему, узнав его страх. Она рассмеялась, щелкая, ее пауки бросились с ее головы на меч Эша, побежали по его руке и телу. Он закричал, выронил меч и бросился на землю, извиваясь.

«Они всюду», — его лицо, под одеждой… он не мог видеть, дышать, он корчился от боли.

Он услышал крик Тессы вдали:

— Отзови пауков, — они все еще были на нем, ползали и кусались. Он дико хлопал себя и бился о землю. Если бы неподалеку был утес, он бы тут же прыгнул, прекратив пытку.

Кто-то издал сдавленный звук, Тесса снова заговорила:

— Отзови их, или умрешь!

Пауки слезали с него пульсирующей толпой. Он открыл глаза, увидел, как черная масса разбегается по земле к груде костей, где они собрались и замерли. Его тело еще покалывало, оно чесалось, он хлопал по невидимым врагам.

Наконец, Эш смог поднять голову. Тесса стояла за старухой, тонкая веревка стягивала шею ведьмы. Тесса затянула сильнее, и женщина давилась и лепетала.

— Даже не думай вернуть их, — сказала Тесса. — Они меня не пугают.

Эш поднялся, схватил меч и поспешил к Кальдеру. Он срезал его с дерева, но поймал не так хорошо, как хотел — Кальдер ему потом выскажет за это. Как только его друг оказался на земле, он быстро разрезал паутину, хотя снять липкие нити с меча, и волос с одеждой Кальдера.

Как только он смог двигаться, Кальдер выхватил кинжал, подошел к старухе и прижал острие под ее подбородком.

— Может, это научит тебя не ловить людей, — сказал он.

Тесса охнула, и Эш посмотрел на нее. Она смотрела на браслеты Арахны с котом и лисой.

Кальдер заговорил, словно пытался успокоить ее:

— Все хорошо, Тесса. Твоя мама сбежала.

— Но как ты…

— Я отвечу позже, — Кальдер повернулся к карге. — Скажите, где сейчас принцесса.

Тесса ослабила веревку, и та смогла прохрипеть:

— Она давно тут была. Но мы слышали, что она убегала еще раз после того, как господин вернул ее.

— Он нашел ее снова и вернул в замок? — спросил Кальдер. Она не ответила, он прижал кинжал к ее гадкой коже. Зеленая кровь текла из царапины.

— Мы не знаем, — сказала Арахна. — Мы закрыты от всех. Оставьте нас.

— Закрыты? Ты хотела меня съесть.

— Мы не хотели навредить. Нам нужно есть. Одноглазый мужчина и его друзья тоже должны есть.

— Скажи, как добраться отсюда до замка, — сказал Эш.

Глаза Арахны опасно загорелись.

— По тропе, — сказала она.

Кальдер ударил ножом по корню дерева рядом с ней, пронзив одного из пауков, задержавшегося там. Она закричала, словно он ранил ее плоть.

— Не рань нас! — прохныкала она.

— Не ври! — сказал Кальдер.

— Паутина ведет к господину, — сказала она, кивнув на тонкую веревку вокруг ствола дерева. Веревка — плотно сплетенная шелковая паутина — вела к следующему дереву.

«Жуть, — подумал Эш. — Больше пауков».

Больше она ничего не рассказала. Они связали Арахну веревкой из сумки Кальдера и повесили на дереве. Они уходили, а ее пауки спешили к ней.

— Не лучший вариант, — сказал Кальдер, закинув сумку за плечо. Он схватился за веревку из паутины рукой. — Хоть не липкая. Я буду держаться. В темноте можно упустить ее из виду, — он повел их вперед от дерева к дереву.

Эш еще стряхивал воображаемых пауков. Красные следы укусов покрывали его руки и лицо.

— Ты точно сталкиваешься с пауками, когда копаешь могилы, — сказал Кальдер.

— Да, пауки, — сказал Эш. — Но не нападающая армия, — он поежился и повернулся к Тессе. — Почему ты их не боишься?

Она нетерпеливо ответила:

— Это лишь жуки. Птицы их едят.

Он думал, она будет чувствительнее. Он был благодарен, что она спасла его, но стыдился, что она увидела его в худшей ситуации, беспомощным, на земле, скулящим как ребенок. Все из-за крохотных созданий, которых ели птицы.

Он отошел, она миновала его и подошла к Кальдеру.

19

ТЕССА

Кальдер забрал оба браслета у паучихи, отдал мне мамин. Я сразу надела его на руку, вопросы кружились в голове. Я была уверена, что браслет Кальдера не просто так похож на ее браслет. Если он знал ее, почему не сказал мне раньше?

Я подошла к нему и сказала:

— Откуда у нее браслет моей матери?

— Украла, как и мой.

— Тогда… как сбежала моя мама?

— Ее спасли свины Феллстоуна, — сказал Кальдер.

— Зачем им это делать?

— По приказу Феллстоуна.

— Кто она для него?

Он замер, посмотрел на меня с сочувствием в глазу. Он тихо сказал:

— Она была его женой.

Его слова не имели значения. Я думала, что ослышалась, и попросила повторить.

Кальдер заговорил таким тоном, будто с маленьким ребенком.

— Твоя мама была моей подругой Фэлин, которая стала женой лорда Феллстоуна.

Я думала, Арахна запутала его разум. Может, ее пауки отравили его.

— Это смешно, — сказала я. — Мою маму звали Джиллиан, она была замужем за твоим отцом.

— Так тебе сказали родители. Почему я всегда должен сообщать о плохом?

— Это не правда!

Кальдер вздохнул. Он вытащил выцветшую записку из кармана и дал мне. Я прочитала записку вслух, дрожа:

— Дорогой Кальдер, я сбежала от Феллстоуна. Добрый слесарь принял меня. Приходи, спаси меня. Фэлин».

— Письмо пришло много лет назад в дом, где я когда-то жил, — сказал Кальдер. — Они не знали, как найти меня. Случайная встреча пару месяцев назад принесла мне это письмо.

— Может, отец помог твоей подруге. Это не делает ее моей матерью.

— Подумай. Твоя мама пряталась ото всех. Почему? Потому что не хотела, чтобы Феллстоун нашел ее.

— Мою маму звали Джиллиан, — слабо возразила я.

— Конечно, она не могла использовать настоящее имя. Подумай, Тесса. Она сбежала от Арахны. Она может еще быть живой.

Мы шли в тишине, я пыталась осознать то, что рассказал мне Кальдер. Это не могло быть правдой. Но если было… это объясняло, почему мама почти никогда не покидала дом. Почему в последний наш вечер вместе она вышла наружу, и ей не стало плохо. Почему, когда ее пытались заметить соседи, она оставалась в комнате и не выходила. Все было понятно, если она пряталась от того, кто мог ее узнать.

Тогда откуда всадник ветра, и как мама получила такой сильный источник магии? Потому что была женой лорда-мага Феллстоуна. Конечно, это был его амулет, только маг мог такой сделать. Она забрала его, наверное, так и сбежав.

И теперь из-за моей беспечности… потому что я влетела в окно лорда Феллстоуна и показалась ему… он знал, где всадник ветра, он хотел вернуть его так сильно, что убил из-за этого моего папу. Я была виновата в том, что отказалась убежать с папой, и это привело к его смерти. Но, пока я винила себя во всех ужасах, что произошли со дня, когда я обнаружила силу амулета, в душу забралась ниточка надежды. Если люди Феллстоуна забрали нашу маму из дома… она могла быть живой. Она могла быть здесь в замке, может, в плену, но… живой. Я знала, что нагло желать вернуть обоих родителей, но надежда впилась в меня и не отпускала.

Мы добрались через какое-то время до конца веревки Арахны. Деревья кончились, и мрачный величавый замок поднялся перед нами. Мы миновали Проклятый лес и не умерли, и теперь мы должны были забраться в замок незамеченными. Мне нужно было думать об этой цели, не позволять себе отвлекаться мыслями о папе, что остался дома на столе и мог не вернуться.

Кальдер поманил нас за деревья, ведь из черных окон замка нас могли заметить.

— Соберемся с силами, — сказал он. — Нужно определить следующий шаг.

Мы ушли на полянку, обнаружили там бревна и камни, где и сели. Кальдер вытащил флягу с виски, а Эш нашел немного сушеного мяса в кармане. Я вытащила из своего мешка сверток семечек. Я начала есть их недавно и быстро научилась щелкать их зубами, втягивая зернышко в рот. Я повернулась к Кальдеру, решив узнать больше о маме, хотя я не была готова заявить, что поверила.

— Откуда ты знаю мою… Фэлин? — сказала я.

— Моя мама была поварихой у ее родителей, — сказал Кальдер.

— Наверное, дом был роскошным.

— Для них. Мы с мамой спали на чердаке. Но Фэлин… была не такой, как ее семья. Мы были близки с детства.

Я посмотрела на замок, возвышающийся над деревьями.

— Почему она вышла за этого тирана?

— Ее родители убедили ее, что не все маги злые. Сказали, что со временем она его полюбит.

— Вряд ли она в это поверила, — мама не была такой наивной.

— Я виноват, — Кальдер сжал свой браслет. — Я дурак и трус, я отпустил ее, — он свесил голову.

Я вдруг задумалась, сколько знал папа. Она должна была объяснить, кем была, иначе как бы он понял ее странное поведение? Но если он знал… почему он не рассказал мне? Он должен был рассказать мне.

Усталость охватила меня. Я села рядом с Эшем и прислонилась к нему под дубом. Я не успела понять, а мы уже задремали.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени, когда проснулась. Моя голова была на плече Эша. Мы неловко отодвинулись друг от друга. Я встала и начала собирать листья и прутики, пока Эш и Кальдер говорили:

— Как нам проникнуть внутрь? — сказал Эш.

— Ох, поглядим. Мост поднят, окна снаружи с решеткой… Нам нужно переплыть ров, забраться по стене башни до вершины, убить часовых, которые точно там, раньше, чем они увидят нас и поднимут тревогу, — сказал Кальдер.

— Не думаю, что мы сможем это сделать.

— Да? Звучит так просто.

— А если мы отвлечем их? — сказал Эш. — Чтобы они опустили мост.

— Например? — сказал Кальдер.

— Не знаю. Можно разжечь огонь, и они пойдут его тушить. Мы проникнем в это время в замок.

— Думаешь, они оставят вход без стражи и все выбегут? Если они увидят огонь, то будут ожидать атаку. Они будут искать врагов, что это начали. Будет сложно представить, как мы врываемся в замок, и нас даже не замечают.

«Пусть сами думают», — я тихо насвистывала, делая кучу из прутиков и листьев.

— Что предлагаешь? — сказал Эш.

— Если помнишь, мы ехали сюда в телеге овощей. Если бы ее не обыскали, мы прикатились бы во двор замка, — сказал Кальдер.

— Это все? Другого плана нет?

— А у тебя что? Брать штурмом? Мы видели, как это сработало против Арахны.

— Сказал человек, которого мы нашли в ее паутине.

— И я о том. Так бывает, когда эмоции берут верх… — Кальдер резко замолчал. Я насвистывала и не оглядывалась. Я села на листья и прутики, которые сделала. — Ты только погляди, — сказал Кальдер потрясенно.

Я оглянулась и увидела их с Эшем взгляды на себе.

— Что? — сказала я.

— Ты сделала свое гнездышко. Ты как птица.

— Это смешно, — я тут же встала и разбросала веточки из-под себя. Я не хотела сидеть на земле, при чем тут птица? И многие люди любили свистеть. Мама так все время делала. Пока я не использовала амулет, я на сто процентов была человеком.

Кальдер с любопытством смотрел на меня, а потом сказал:

— Ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Нет, конечно, нет, — сказала я.

— И ничто не поможет нам пробраться в замок? — он посмотрел на мой амулет.

Я накрыла воробья ладонью.

— Не знаю, о чем ты.

Кальдер выдержал паузу.

— Ладно, — он отвернулся.

«Он знал, что это?» — похоже на то. И он был прав… я могла легко влететь в замок. Но я никому не рассказывала. Даже папа узнал об этом сам. Было что-то личное в превращении в зверя — в птицу — будто я раздевалась перед ними. Может, магия всегда так ощущалась. Я не знала, другой магии у меня не было.

Эш все еще смотрел на меня.

— Это правда? — тихо сказал он. — Ты знаешь то, что может нам помочь?

Он уже дважды рисковал собой ради нас. Во второй раз терпел пауков. Моей слабостью были змеи… я даже представить не могла ужас, когда они ползали бы по мне сотнями. И Кальдер… друг моей мамы. Они рискнули всем, чтобы пойти со мной для спасения папы. Может, у них были свои мотивы, но мы были спутниками, и было бы нечестно скрывать навыки или знания, что могли помочь нам.

— Думаю, стоило сказать раньше, — начала я, — но я еще никому об этом не рассказывала.

— О чем? — спросил Эш.

Я подняла амулет.

— Об этом. Это магия. Я могу превращаться в воробья.

Эш смотрел на меня миг, а потом рассмеялся.

— Ты выпила виски Кальдера?

— Это некоторое объясняет, — сказал Кальдер.

— Тебе показалось, — сказал Эш. — Наверное, тебе это приснилось.

— Ты это увидишь, — сказала я.

— Я ей верю, — сказал Кальдер. — Я видел такую магию. Это всадник ветра, да?

— Да, — сказала я, а потом Эшу. — Птица, что помогла тебе против свина. То была я.

Он смотрел на меня, пытаясь вспомнить птицу и ее действия.

— Я могу найти открытое окно и влететь в замок. Если там решетка, я пролезу.

— Если это правда, мне не нравится, — сказал Эш. — Ты будешь там одна. А если тебя схватят? Мы не сможем тебе помочь.

Его тревога раздражала и радовала одновременно.

— Я просто осмотрюсь, — сказала я. — Я буду держаться вне поля зрения.

— Согласен, — сказал Кальдер. — Постарайся найти место, где мы сможем войти. Но ничего не делай. Вернись и расскажи. Ты будешь нашим разведчиком.

Я кивнула и поднесла амулет к губам, но потом замешкалась.

— Вы можете отвернуться? — сказала я. Я всегда превращалась одна. Я пыталась смотреть в зеркало, но зрение расплывалось в миг превращения. И я не знала, как процесс будет выглядеть для остальных. Всегда начиналось с сильного покалывания, а потом в голове все путалось, и я не понимала, что вокруг, пока не оказывалась воробьем. А если я стану голой в миг преобразования? Все было возможным.

Но я хотела, чтобы они отвернулись по другой причине. Я не хотела, чтобы они видели, как активировать магию. Частичка меня боялась, что они захотят попробовать сами.

Кальдер тут же отвернулся. Эш замешкался, может, потому что еще не совсем верил меня, и ему нужно было увидеть своими глазами. Но когда Кальдер схватил его за рукав и потянул, он тоже отвернулся. А потом я трижды подула на амулет и стала воробьем. Я чирикнула, и мужчины посмотрели на меня, их лица озарил восторг. Кальдер раскрыл ладонь, и я опустилась туда. Он улыбнулся мне, а Эш осторожно погладил мои перья. А потом я взлетела и отправилась к замку, черному великану на фоне неба, что становилось ярче с приближением рассвета.

Даже мрачность нашей ситуации не могла помешать мне ощущать трепет, как было всегда, когда ветер трепал мои перья. Я пыталась сосредоточиться на задании… лететь к замку, к первому открытому окну, проследить там. А потом я заметила странное мерцающее движение у основания стен замка… тени было сложно различить в темноте за ними. Мне нужно было узнать, что это, а потом продолжать. Если это магическая защита, то барьер не пустит Эша и Кальдера. Я опустилась, сделала круг, чтобы различить силуэты.

Перед глазами потемнело. Когда зрение вернулось через миг, я оказалась в мрачной пещере, где разум уже был, когда карета Феллстоуна появилась у нашего дома. Голову сдавило, тело было сковано… воняло гнилью. Я пыталась двигаться, но оковы стягивались на мне. Я слышала уже этот звук, словно когти скребли камень. Страх пронзил меня, я представила, что меня найдут крысы, заберутся на меня, и будут царапаться и кусаться, пока я буду беспомощно лежать. Свеча вдруг вспыхнула, раздался низкий жуткий гуд… не было ясно, шумит зверь или человек. Я изо всех сил напрягалась, чтобы вырваться из оков. Бесполезно. Тяжелые шаги шли ко мне. Крик сдавил горло.

Вжих! Я снова была воробьем, летела с неба после удара черной вороны. Я яростно забила крыльями, но левая сторона ощущалась разбитой. Я старалась, но не могла остановить падение. Я вытянула здоровое крыло, пытаясь парить, замедлить падение… Я быстро падала, слишком быстро, и когда ударилась о землю, на миг я отключилась.

Я огляделась, тени приближались. Я снова взмахнула крылом, но не смогла подняться. Без полета у меня не было защиты, и я трижды шаркнула по земле, меняя облик. Я встала, чтобы убежать, но тени окружили меня, и я поняла, что это не тени, а люди. Их остатки. Мужчины, женщины, дети… без глаз, носов и губ.

Крик Кальдера раздался издалека.

— ПРИЗРАКИ!

Они плотно окружили меня, не давая выбраться. Я думала пройти сквозь них, ведь призрак в лесу проходил сквозь меня. Но мне уже тогда было холодно, а если пройти сквозь стольких?

Я сжалась, тот призрак, которого мы видели в Проклятом лесу, вытянул руку ко мне. За мной тянулись другие. Мужчина шагнул вперед и коснулся меня. Я рухнула на колени, его ладонь давил на мою грудь, словно меня пронзал холодный нож. Охнув, я рухнула назад, бесконтрольно дрожа. Призрак склонился надо мной, сияя от тепла, что украл у меня. Меня сдавил спазм, его ладонь схватила мое бьющееся сердце, и больше я ничего не ощущала.

20

КАЛЬДЕР

Увидев, как Тессу сбила подозрительно агрессивная ворона, Кальдер открыл сумку и начал в ней рыться. Когда он посмотрел наверх в следующий раз, он увидел, как к ней приближаются призраки, и крикнул. Но он боялся, что предупредил слишком поздно.

Он раскрыл сумку.

— Проклятье! — сказал он.

Эш за ним вытащил меч и побежал к призракам. Кальдер поднял голову слишком поздно.

— Эш, нет! Вернись! — храбрости у юноши хватало, но нужно было и немного ума. Кальдер смотрел, а Эш ударил по призракам мечом, но раны от его ударов пропадали, словно ничего не происходило.

Мост был опущен, рыцари выбежали в поле.

«Отвлечь мы их смогли», — подумал Кальдер.

— Да ладно, — пробормотал он, роясь в сумке. Через миг он вытащил контейнер с дырочками сверху. Он посыпал белый порошок на сумку, а потом на себя.

Кальдер и его сумка начали таять, стали невидимыми. Он нащупал ремешок сумки, поднял ее и побежал к призракам, оставляя следы на земле и траве.

Первый рыцарь добрался до Эша, собирался сразиться с ним.

— Явился из пепла, стал Эшем, — крикнул он, мечи зазвенели. Кальдер прошел мимо них незамеченным, желая добраться до Тессы.

Кальдер ощущал прикосновения призрака и раньше. Это он не мог забыть и молился никогда не испытать. Он искал проход к Тессе, но не видел ее в толпе призраков. Он опустил сумку, решив пройти сквозь них, если нужно, но тут призраки начали отходить.

Ученица Феллстоуна выехала на сером коне. Кальдер ее еще не видел, но слышал разговоры о ее маске. Она оглядела поле боя, призраков, что пропускали ее, словно она послала сигнал, который они ощутили. Они стали тусклыми, а через миг вовсе пропали.

И тогда Кальдер увидел Тессу, неподвижную и безжизненную на траве. Этот вид пронзил его сердце.

«Мы пережили опасный лес, чтобы умереть у ворот?» — виноват был он. Чем он думал, ведя молодых людей в этот отчаянный путь?

Свин без части уха шел за ученицей. По приказу женщины он поднял Тессу на плечо и понес к замку.

«Она жива? — нельзя было терять надежду. Он должен был двигаться по плану даже без помощи остальных. Он огляделся, увидел Эша в бою с рыцарями. Сильный и ловкий, он кружился и ударял мечом с грацией акробата. — Вот это мечника мы случайно нашли», — но Эш повернулся и столкнулся лицом к лицу с призраком, который не угас, как остальные. Призрак был меньше Эша, просто мальчик. Эш побледнел и согнулся, едва дыша, хотя солдаты его не били.

— Лэнс! — крикнул он с таким горем, что это разбило бы любое сердце. Кальдер понял, что это был близнец Эша, хоть тот и остался навсегда в возрасте своей смерти. Эш потянулся к нему, но Лэнс угасал, как призраки до него. Солдат выбил меч из руки Эша, другой ударил его по голове щитом. Эш упал без сознания, а то и мертвый.

Кальдер никак не мог сейчас помочь спутникам. Только молиться за их жизни и надеяться найти их в замке. Он поспешил к мосту, обходя рыцарей и свинов. При этом жуткого вида свин понюхал воздух и повернулся к нему. Он склонился, чтобы присмотреться, заметил следы ног Кальдера. Он хрипло вдохнул, его рыло было в дюйме от головы Кальдера.

Другой свин подошел к первому и толкнул в сторону, чтобы отступить с рыцарями. Кальдер вовремя уклонился, его не пронзил острый бивень свина. А потом он как можно быстрее побежал по мосту в замок.

Его целью было узнать о судьбах спутников, но сперва нужно было осмотреться в замке. Просторный двор кипел активностью людей и зверей. Он заметил конюшню, курятник, свинарник, но большую часть занимали бараки солдат. Пехота, рыцари с конями, свины и удивительное количество куриц ходили вокруг, и невидимый Кальдер обходил их, направляясь к самому замку. Он старался отходить, чтобы не столкнуться, его стычки с представителями власти в городе научили его нужным навыкам.

Большие двойные двери вели в Большой зал, а за ним был внутренний двор, и дверь была открыта. Замок не был под осадой. Большой зал был просторным местом для приема отрядов, как полагал Кальдер. Даже мебель была крупнее, чем нужно — деревянные столы тянулись вдоль зала, большие мягкие кресла стояли у большого камина. Четверо часовых сторожили большую резную деревянную дверь в стороне, и Кальдер понял, что это вход в комнату Феллстоуна.

Он быстро пересек зал, вышел в открытые двери во внутренний двор. Он замер на вершине лестницы и осмотрел широкое пространство. С другой стороны меж стен замка стояла башня. Вход в виде арки охраняли двое стражей с копьями и кинжалами. Кальдер смотрел, а двое солдат подошли, неся Эша, и заговорили с одним из стражей, который покинул пост и повел их в здание.

Кальдер спустился по лестнице за ними. Он миновал каменный двор, обошел фонтан и площадку с платформой. Он не хотел думать, что за развлечения любил смотреть Феллстоун. Он замедлился возле стражи, тихо прошел между ними в башню. Внутри он оказался в простой круглой комнате, в которой лестница вела вниз, а другая — наверх. Судя по звукам, Эша унесли вниз. Кальдер осторожно спускался по ступенькам, чтобы не упасть и не нашуметь. И не сломать шею.

Внизу он увидел ряд железных дверей, вырезанных в камне. Страж ждал у открытой, через миг солдаты вышли из камере, неся сапоги, плащ и меч Эша. Они бросили вещи в угол. Страж запер дверь, повесил ключ на крюк. Кальдер прижался с сумкой к стене, трое мужчин прошли мимо него и поднялись по лестнице.

Он думал похлопать себе за удачу. Эш должен был выжить, иначе его не заперли бы в подземелье. И они оставили ключ. Он привстал и заглянул в щель в камеру Эша. Мальчик без сознания лежал на полу, его запястья были прикованы к стене на цепи, а лодыжки скованы между собой. Побег теперь не казался таким простым. Ключ на крюке мог открывать только дверь, он не поместился бы в маленькие замки на цепях. Но другие ключи видно не было. А еще Кальдеру не хватило бы порошка, чтобы сделать невидимым и Эша. Порошок стоил состояние, и он приобрел только количество, нужное ему и его сумке с небольшой добавкой на всякий случай. Так что, если он и вытащит Эша из оков, он не сможет вывести его из башни мимо стражи.

Он подумывал взять меч Эша, но отказался от идеи. Он не хотел тратить остатки порошка на чем, и кинжалом он защитил бы себя лучше.

Мальчик и его меч подождут. Он все равно был без сознания, пусть поспит немного. Кальдер хотя бы знал, где он, и мог продумать план, как его вытащить. Ему нужно было найти Тессу. Он проверил четыре оставшиеся камеры, чтобы убедиться, что ее еще не принесли сюда. Удивительно, но все были пустыми. Он решил, что это знак, что с пленниками разбирались быстро. Ему нужно было спешить. Он не простит себя, если они расправятся с Эшем раньше, чем он вернется.

Подземелье было не единственным внизу. В конце лестницы каменный коридор сворачивал в другую сторону, и Кальдер собирался проверить и там. Он шел по влажному проходу, заглядывая в темные комнаты по пути. Крыса бегала по одной из комнат, полной сломанного оружия. В следующей были инструменты пыток. Все внутри него стало как желе при мысли, что он или его товарищи побывают здесь. Его как-то раз пытали, и он лучше умрет, чем позволит этому повториться. Но с этой проблемой он расправится, когда она возникнет.

Запах гнили и нечистот усиливался, он добрался до последней комнаты в этом коридоре. Это был морг. Он надеялся найти это место, но боялся войти. Его сердце пропустило удар, он заметил тело на столе, накрытое белой простыней. Он замер и прижался к стене, успокаивая себя.

«Прошу, только не Тесса».

Он должен был проверить. Кальдер прошел вперед, и двое мужчин появились из другой части комнаты и прошли к телу, шепчась. Мужчина старше был с белыми волосами и небрежным видом, а другой был довольно юным, страдал от кривизны ноги. Последний нес ведро воды, расплескивая его по пути.

Кальдер приблизился и убедился, что тело слишком большое, чтобы быть девушкой. Под простыней точно был мужчина, и это подтвердилось, когда старик сдвинул ткань до груди трупа. Убитым был мужчина средних лет с сильными плечами, серыми волосами и острой бородкой. Кальдер не сразу вспомнил, где уже видел его. Это был сэр Варли, бывший капитан гарнизона. Прибывая в новый город, Кальдер всегда узнавал, кто во главе стражей порядка, хотя это не помогло ему в этот раз избежать столба.

Два гробовщика стояли с ведром воды между ними у конца стола. Они намочили тряпки в воде. Они омывали труп, постепенно опуская ткань, пока порез на животе не показал, что его убило.

— Лорд сказал оказать ему уважение согласно его статусу, — сказал старик.

Другой рассмеялся.

— Хотя ученица лорда убила сэра Варли?

— Где ты о таком слышал?

— Джейми из пехоты сказал. Он своими глазами видел.

— Зачем бы ей это делать? — сказал старик.

— Джейми сказал, все из-за птицы. Сэр Варли принес лорду воробья в клетке. Лорд и Рэтчер переглянулись и сказали: «Не тот». А потом Рэтчер ударила сэра Варли кинжалом.

— Из-за воробья? Не верю.

— Я видел тут странности, — сказал тот, что моложе. Он понизил голос. — Я был здесь вчера, когда принесли тело сэра Варли. Рэтчер пришла следом. Она не заметила меня за грудой книг учета. Когда я посмотрел, она выдавливала кровь из вены сэра Варли во флакон.

— Она заметила тебя? — резко спросил старик.

Молодой покачал головой.

— Она сразу ушла.

— Лучше не думать об их делах. Меньше знаешь, дольше живешь.

Кальдер не мог спорить с мудростью мужчины. Он слышал, что половина зелий магов требовала чью-то кровь. Это было не его дело, он увидел то, что было нужно. Тессы не было в морге. Он все еще не был уверен, что она жива, но теперь была надежда, и он не остановится, пока не найдет ее.

21

ЭШ

Открыв глаза, он не смог понять, где находится и как сюда попал. Казалось, кто-то бил по его голове молотом снова и снова. Он понял, что лежит на спине на холодном камне влажной темницы, прикованный к стене. Еще немного, и он все вспомнил, ощутив при этом холодную ярость. Лэнс. Рэтчер не просто убила его, а обрекла на вечные мучения.

Эш сел, и боль снова пронзила голову. Он поднял руки в оковах и ощупал голову, нашел заметную шишку. Но он хотя бы был жив и без порезов. А его товарищи? А Тесса, окруженная призраками? Она упала с неба, уже не могла лететь. Только Кальдер мог спасти ее чем-то из своей сумки фокусов. У него точно был талисман или средство, что отпугнуло бы призраков. А если он не успел вовремя?

Они были живы. Должны быть. Он поверит в обратное, только увидев их безжизненные тела.

Звон металла в скважине заставил Эша поднять голову. Страж с сонными глазами и впавшими щеками открыл дверь и пропустил Рэтчер. Он закрыл дверь за ней.

Она замерла и смотрела на него свысока. Эш ощущал такую ненависть, что хотел вскочить, вскинуть руки и удушить ее цепью своих оков. Он держался, потому что сомневался, что длины цепей на такое хватит. Время мести настанет, но скачала нужно узнать, расскажет ли она о судьбе его друзей.

Он не знал, помнила ли она его и его брата. Вряд ли они отличались от других, кого она убила без сожаления по приказу. Но изумрудное кольцо было уникальным, его находка — важным событием. Когда она пришла к ним домой, он подумал, что это было ее кольцо. Но потом он узнал, что она была лишь ученицей… какая ученица носила бы кольцо, еще и с большим изумрудом? Оно явно было Феллстоуна. Он обворовывал жителей Сорренвуда, так что мог позволить пальцы обеих рук в драгоценных камнях.

Он отводил взгляд от Рэтчер, не давая ей вывести его из себя. К его удивлению, она засмеялась. Он невольно посмотрел на нее, на ее странную маску, что скрывала все кроме ее глаз и рта. Она смеялась все сильнее, пока смех не начал напоминать карканье вороны. Она резко замолкла и перевела дыхание.

— Я не видела такой забавы давно, — сказала она тихо и мягко, и будто мед заливался в уши. Этому голосу нельзя было доверять: слой меда скрывал желчь. — Вы с подругой, глупой девчонкой, думали пересечь защиту замка с мечом и ее…? О, верно, у нее нет оружия больше острой зубочистки, — продолжала она. — А ты решил убить всю нашу армию. Это могло бы сработать, если бы каждый солдат терпел в очереди и нападал по одному. Это был твой план?

Эш отвернулся. Он не будет радовать ее реакцией на насмешки.

— План, может, и осуществился бы, — сказала Рэтчер. — Не все еще пропало, — продолжала она. — Если вашей целью было умереть, можно было выбрать способ проще. И теперь уже простая смерть тебя не спасет. Только жестокие смерти от пыток ждут здесь.

Эш смотрел на точку на стене. Он отказывался пугаться.

— Был кто-то еще? Армия детей в лесу? Легион крыс, слушающихся вас? — она снова рассмеялась. — Ты точно думаешь о девушке. Призраки бывают усердными. Порой даже мы не можем их остановить. Их влечет к людям, как мотыльков к свету. Если дать им шанс, они выпьют все, и тело замерзнет. Это тоже не легкая смерть.

Капли пота собирались на лбу Эша. Он мог легко сопротивляться насмешкам про него, но не про Тессу. Хотя он старался отгонять слова Рэтчер, но помнил застывшую Тессу возле рва вокруг замка. Его правая рука дрогнула.

Этого Рэтчер хватило. Она открыла дверь.

— Добро пожаловать в замок Феллстоун. Когда вернусь, жду, что ты заговоришь. Если нет, я позову Шрамоликого. Думаю, ты его помнишь.

Дверь закрылась, звякнули в замке ключи. Эш ударил воздух, загремев цепями, представив Лэнса и его гибель снова. Его гнев позволял ему жить.

22

ТЕССА

Я резко проснулась, ладони били воздух. Вокруг призраки… холод… не трогайте! Я раскачивалась, борясь с невидимым врагом, пока не поняла, что они пропали, и я осталась одна. Я потирала замерзшие конечности, но хуже всего было внутри, казалось, я проглотила кусок льда. Тепло не скоро его растопит.

Что это за место? Я лежала на роскошной кровати с пологом в прекрасной спальне. Она была больше всего нашего дома, заполненная дорогой и изящной мебелью. Поднос фруктов и орехов стоял на столе в центре, который, как и комод, был из дуба, и цветущие лозы были вырезаны по краям. Диван и кресла были из голубого бархата, сочетаясь со шторами. Пергамент, перья и чернильница были на письменном столе. Свет солнца лил из двух окон, огонь мерцал в величавом камине.

Я сжала толстое белое одеяло на себе и прижала его к лицу, чтобы согреть щеки. Я не знала, как пережила атаку призраков, еще и оказалась в такой прекрасной комнате. Друзья в таком же месте? Я не знала, были ли жуткие слухи о жизни лорде Феллстоуна ужасным недопониманием.

Не было времени подумать. Время на спасение папы кончалось, и мне нужно было встать. Но, когда я попыталась подняться, боль пронзила левую руку. Я посмотрела на нее и увидела ранку на вене, каплю крови на простыне, словно немного пролилось. Я не знала, но это могло быть связано с раной, полученной возле замка. Ворона… снова та ворона… она врезалась в меня и повредила мне крыло. Оно заживет, когда заживет моя рука? А если я больше не буду летать? Ладонь коснулась шеи, но амулет пропал.

Я вскочила, едва замечая в тревоге, что я чистая и в милой белой ночной рубашке. Я безумно носилась по комнате, безумно разыскивая любимого воробья. Мешочек с ключом оставили на столе, но амулета или моей одежды не было видно. Я поискала в ящиках. В комоде было изящное нижнее белье из шелка, сатина и кружева, идеально сложенное. Я проверила под ними, устроив бардак. В последнем ящике я нашла книгу.

Я не должна была удивляться, но удивилась. Любимая книга мамы «Подвиги Каллоса», которую полюбила и я. Я открыла книгу, обложка была подписана, как дома, но не Джиллиан Скай, а Фэлин Элдред Феллстоун. Хотя имена отличались, почерк был тем же, изящным и с завитками на «е». Часть меня не верила Кальдеру… не хотела верить… но теперь было сложнее отрицать. Ее любимая книга, любимый почерк… это должна быть правда.

Я осмотрела комнату. Сколько жестокости она пережила от мужа, что она захотела оставить все это? Как смело было пытаться сбежать из крепости. Я стыдилась из-за сомнений в ней, из-за того, что я думала, что она предала папу и убежала с другим. Я была уверена… Феллстоун нашел ее и забрал от нас. Я уже слабо надеялась, что она жива и где-то в этом замке.

Я заглянула в шкаф. Дюжина платьев разных цветов и тканей. Я вытащила одно и рассмотрела. Оно было приятного бежевого цвета, скромное и гладкое. Я представила маму в нем на балу, и все смотрели бы на нее. Жестоко, что она жила со злым магом, а не добрым принцем. Я потерлась щекой о платье, вдохнула запах и вспомнила жасминовые духи мамы, хотя, может, я все это представила. Я закрыла глаза и представила, как она склоняется ко мне, целует в щеку и убирает волосы с моего лба. Сердце наполнила любовь к ней, я уже много лет себе такого не позволяла.

23

КАЛЬДЕР

Можно было подумать, что жуткие запахи в морге притупили аппетит Кальдера, но это было не так. В поисках еды он прошел по двору и вернулся в Большой зал. Оттуда он пошел по главному коридору, охватывающему замок. Место было прямоугольным, внутренний двор был дырой в центре. Все важное оказалось на первом этаже. Он поднялся на второй и понял по простому виду, низким потолкам и голым полам, что это место для слуг.

Он спустился, следуя за шумом к пекарне, что была между кухней и пивоварней. Он прошел мимо двух служанок и пекаря, добрался до подноса, что только что вытащили из печи. Дождавшись, пока они отвлекутся на следующий поднос, он схватил три буханки и сунул в сумку, чтобы их не увидели. Служанка могла его услышать, она оглянулась и заметила пустые места на месте буханок. Она взглянула на другую служанку, подумывая, что та украла хлеб.

Кальдер поспешил прочь с трофеем, пока не возникли вопросы. Он хотел бы выпить кружку в пивоварне, но она могла пролиться в сумке, а в руке кто-то заметит кружку парящей в воздухе. Он прошел ту дверь с сожалением, направился к комнатам слуг. Комнаты должны быть пустыми, ведь днем все работали, спали только те, кто работал ночью. В первой комнату так и было. Мужчина лежал на кровати, сонно открыл глаза и посмотрел на пустоту на месте Кальдера. Он закрыл дверь и проверил следующую комнату. Эта была пустой, две кровати аккуратно заправлены. Он проник внутрь, закрыл дверь и вытащил буханки. Они были вкуснее, чем когда-либо, и он пожалел, что не взял больше. Ему повезло найти в комнате недопитую флягу эля, и он радостно допил ее.

Кальдер вернулся на главный этаж и продолжил поиски Тессы, но тут же заметил Рэтчер, быстро идущую в конце коридора. Он поспешил за ней. Женщина следила за тем, чтобы Тессу унесли с поля, так что она должна знать, где девушка.

Он ступал тихо, как мог, но в одном месте половица скрипнула, и Рэтчер замерла и оглянулась Ничего не увидев, она пошла дальше, пока не добралась к резной двери с символами на ней. Она постучала, представилась, ждала ответ, а Кальдер встал за ней и старался не дышать. Она оглянулась, словно что-то ощущала, но отвлеклась, когда голос мужчины позволил ей войти. Она открыла дверь и прошла в комнату. Кальдер протиснулся за ней, чуть не задев ее сумкой.

Зверь с головой крокодила и телом собаки вскочил с пола с громким угрожающим шипением. Его кости сильно выделялись, кожа была в чешуе, как у рептилии, а на хвосте торчали шипы.

«Ох, что это за чудище?» — инстинкты говорили Кальдеру бежать, но он оглянулся на дверь. Рэтчер закрыла ее. Он обошел большой котел, стоящий на огне, пар поднимался от него. Он заметил лорда Феллстоуна у стола, толкущего в ступке лиловый цветок.

— Спокойно, Изверг, — сказала Рэтчер, думая, что зверь злится на нее.

— Это просто Рэтчер, — сказал лорд Извергу.

Но зверь шипел. Кальдер слышал цокот когтей, зверь приближался. Ему нужно было что-то сделать, пока крокопес не раскрыл его. Но в сумку без звука не залезть.

— Ты получила ее кровь? — спросил лорд Феллстоун.

— Вот, милорд, — сказала Рэтчер.

Кальдер услышал, как она осторожно обошла Изверга. Тревога, что его вот-вот раскроют и съедят, не давала ему подумать, чью кровь принесла Рэтчер.

— Думаю, этого хватит, милорд, — добавила она.

— Хватит.

Внутренности сумки Кальдера были видимыми, но котел скрывал это ото всех. Кальдер рылся там, Изверг приближался, шипя и выделяя слюну. Он не знал, стало ли от пота видно лоб.

— Что с тобой, Изверг? — сказал лорд Феллстоун.

Стало видно нос Изверга, Кальдер вытащил флакон зеленой жидкости, что скрывала запах. Флакон словно парил в воздухе, пока он открывал его и брызгал на себя. Там, где падали капли, Кальдера становилось видно. Появились части его рук, носа, головы и ног.

— Уверена, что там ничего нет? — сказал лорд Феллстоун.

— Я проверю, милорд, — сказала Рэтчер.

Кальдер сунул флакон в сумку и вытащил порошок невидимости. Он посыпал им видимые части, бросил банку в сумку и закрыл ее за миг до того, как Рэтчер посмотрела в его сторону. Кальдер задержал дыхание, не зная, прикрыл ли себя полностью. Изверг появился с другой стороны, рыча. Кальдер изо всех сил сдерживал себя от побега при виде большой челюсти Изверга и острых клыков. Кальдер думал, что уже не выдержит, Изверг понюхал воздух, притих и отвернулся. Он ушел в свой угол и сжался на лежанке.

— Приснился кошмар? — спросил лорд у Изверга. А потом резче сказал Рэтчер. — Девушку могли убить.

Кальдер выглянул из-за котла. Видимо, это была комната магии Феллстоуна. Большая комната была полна волшебных предметов: склянок с мутными настоями, зубами, ногтями и глазами, кубков, песочных часов, ритуальных ножей и украшений в форме символов. Феллстоун был в рабочем халате поверх туники и штанов, что были простыми, но из хорошей ткани. Он налил неприятно пахнущее зелье черпаком во флакон красной жидкости — явно крови — что принесла Рэтчер.

— Милорд, она не была в опасности, — сказала Рэтчер. — Серьезного ущерба нет.

— Она упала.

— Повреждена только рука.

«Тесса жива», — Кальдер обрадовался, казалось, что он закричит. Пострадала только ее рука, это она переживет. Они пробрались в замок живыми. Хотя Эш был в плену, а Тесса — неизвестно где, его сердце радовалось, словно они уже завершили задание.

— Думаю, Жуткая кость ее исцелит, — сказала Рэтчер. — Но, конечно, решать лорду.

— Я не люблю ею делиться.

— Никто и не ждет этого, милорд. Уверена, это не обсуждается.

— Не тебе это говорить, Рэтчер, — Феллстоун перестал мешать зелье. — Если подумать, я бы даже позволил. Рана маленькая?

— Да, но разве это важно?

— Да. Я разрешу. В этот раз.

— Если вы уверены…

— Не заставляй повторять! — Феллстоун отошел от флакона и ключом открыл большой шкаф из тяжелого дерева, украшенный узорами из позолоты. — Не вижу вреда в использовании ее ребенком.

Рэтчер склонила голову.

Удача позволила узнать, где Жуткая кость. Но Кальдеру не нравилось, что ее используют на Тессе. Кто знал, какими будут эффекты? Магия действовала сама, могла повлиять хорошо, а могла и плохо. Возвращение отца Тессы к жизни тоже могло иметь негативные последствия, но смерть была хуже.

Кальдера почти интриговал интерес Феллстоуна к Тессе. Он не презирал дочь Фэлин, даже наоборот, оберегал. Это мог быть знак, что Фэлин еще жива и на хорошем счету. Он не видел следов ее присутствия в замке, не слышал, чтобы о ней говорили, но он не проверил еще много мест в крепости. Еще будет время… если его не схватят.

Лорд вытащил кожаный мешочек из шкафа. Внутри было видно тяжелую древнюю книгу со странными письменами на обложке. Он вручил мешочек Рэтчер и запер шкаф. Вернувшись к флакону, он вылил содержимое в чашку.

— Это должно вызвать зверя во мне, — сказал он. — Жуткая кость осушила меня, — он выпил зелье, скривился. Его лицо побледнело, пот выступил на лбу.

— Жду вашего превращения, милорд, — сказала Рэтчер.

24

ТЕССА

Мне пришлось взять себя в руки, не было времени горевать. Мне нужно было найти Эша и Кальдера, а потом украсть Жуткую кость. Каждая слеза и лишнее действие тратили ценное время, что осталось для спасения папы. А мама… будет время поискать ее, если мы сбежим отсюда живыми.

Сначала мне нужно было переодеться, а не ходить в ночной рубашке. Мою одежду забрали, и пришлось выбирать из вещей в шкафу. Я снова посмотрела на платья, нашла самое простое из коричневого муслина с кружевом спереди. Я надела его и посмотрела на себя в зеркало. Оно село удивительно хорошо, и длина была правильной. Мама была бы рада, увидев, что я подросла и могу носить ее одежду. Я обула красивые кожаные туфли. К сожалению, мои ноги были крупнее, чем ее, но это было терпимо.

Я прикрепила мешочек к поясу и поспешила к двери. Конечно, она была заперта снаружи, но времени не было, и я вытащила ключ из своей коллекции, что идеально подошел к замку. Я выглянула в коридор, чтобы проверить, что он пуст, и вышла.

Редкие жители Сорренвуда видели замок изнутри, но все догадывались, как он выглядит. Как и остальные, я представляла мрачные коридоры, полные странных существ, прячущихся в тенях, кривые двери, что скрипели, когда их открывали, и комнаты с разбитой мебелью, паутину по углам и крыс на полу. Реальность сильно отличалась от моих представлений. Солнце лилось в ряды изогнутых окон. Сияющие люстры висели под потолками высоко надо мной. Яркие фрески изображали жизнь в деревне и покрывали части на бежевых стенах. Богатые красно-золотые ковры, так не похожие на жуткие вытертые ковры у меня дома, на отполированном паркете. Я любовалась видами, думала о том, поверила ли мама, увидев замок, что она самая счастливая невеста в мире.

На двери первой комнаты красным было написано: «Не входить, не то умрете». Я не знала, что там могло быть, если за проход туда мог убить лорд. Но мне уже хватало проблем, я не собиралась нарушать лишние правила, пока не проверю, где находится палочка.

За этой страной комнатой была большая картинная галерея с двойными дверями, ведущими в коридор. Я с любопытством ходила там, озираясь. Там были портреты поколений Феллстоунов. У некоторых были рыжие волосы, у других желтые, каштановые или черные. Лица были худыми и пухлыми… с крупными, крючковатыми или острыми носами. Менялись прически, то появлялась, то пропадала борода у мужчин. Но в них было видно величие. Это было легко заметить по холодным серым глазам, изгибу бровей, по приподнятым носам и подбородкам и даже по положению их рук.

В конце галереи я нашла портрет, который положил конец сомнениям касательно личности моей матери. Я шептала ее имя и смотрела на ее изображение. Она была в белом платье с кружевной шалью, волосы локонами ниспадали на ее плечи. Она смотрела на мир мирно, овечка среди волков Феллстоунов. Мое сердце болело за нее.

А потом я заметила ее кольцо. Как его и описал Эш — большой изумруд, который на месте удерживало золото. Красивое и пугающее украшение было символом ее подчинения человеку с богатством и властью. Я представляла, как проходил день, когда она смогла сбежать. Она не бежала по лесу, ведь в первый раз ее поймала там Арахна, и свины забрали ее. Она украла амулет, стала воробьем и улетела из замка. Она опустилась в тихом месте — на кладбище — стала собой. Она увидела кольцо и поняла, что забыла оставить его в спешке. Может, она думала продать его, но это могло выдать ее. Она должна была избавиться от этого символа всего, что она ненавидит. Она сняла его с пальца и закопала в земле. Кладбище было подходящим местом для предмета, что напоминал ей о погибших желаниях и жизни, что была подобна смерти. Она ушла, подул ветер, подвинул землю, и кольцо стало ближе к поверхности. Близнецы выкопали его, захотели поменять его на мечи… но один из них умер из-за этого. Мама горевала бы, если бы знала, что ее избавление от кольца привело к смерти ребенка. Но она не могла представить такое преступление. Виновата была Рэтчер.

Звук шагов отвлек меня от мыслей. Я поспешила к двери, надеясь, что это один из моих спутников. Я выглянула в коридор и оказалось, что открылась дверь в загадочную комнату, входить куда запрещала надпись. Я заметила внутри тень движения. Это точно был Эш или Кальдер. Кто еще рискнул бы? Может, палочка была в той комнате, и они как-то нашли ее.

Я подошла к открытой двери, замерла на пороге и осторожно заглянула. Место было мрачным, больше походило на то, как я представляла замок. Пахло затхло. Шторы были сдвинуты, камин холоден, а толстый слой пыли покрывал все поверхности. Это была детская с кроваткой, маленькими вещами на комоде и куклами, сидящими на сундуке с игрушками. Место казалось блеклым и брошенным, никто не заходил сюда годы. Я не видела своих друзей, но шагнула вперед, чтобы осмотреться.

Рука взмыла из-за двери и обвила мою шею. Кинжал оказался у моей спины.

— Если бы я тебя убила, никто не сказал бы, что тебя не предупредили, — сказала Рэтчер.

— Пусти! — закричала я.

— С чего бы? — ее слова звучали как масло, текущее изо рта.

— Я не хочу навредить, — сказала я.

— Да? — она опустила руку и толкнула меня к детской кроватке. — Иди, полюбуйся запретной комнатой.

— Что это за место? — сказала я. — Почему ты здесь?

— Почему я здесь? — она удивилась. — Мое передвижение ничто не ограничивает, в отличие от тебя, — она кивнула на кроватку. — А ответ на твой первый вопрос очевиден.

Одеяло было идеально сложено на кроватке, посерело от годов запущенности.

— Я вижу, что это детская. Почему она такая?

— Ее закрыли раньше, чем ребенок смог использовать комнату.

— Ребенок умер?

Рэтчер рассмеялась.

— Нет. Она стоит передо мной.

Я проверила за собой, но там никого не было. Рэтчер смотрела на меня.

— Не понимаю, — сказала я.

— Это твоя комната, — сказала она. — Так понятнее?

Я все еще не понимала.

— Лорд приказал никому, даже служанкам, не входить в эту комнату после того, как твоя мать ушла с тобой, — сказала она.

— Ушла? Я тут никогда не была.

— Была, но не видела, как и не могла сама тут ходить.

— Обязательно говорить загадками? — мое нетерпение росло.

— Ты была тогда в утробе матери. Ее побег с тобой разбил сердце твоего отца.

— Отца…? — я замолчала. Она не о папе. Феллстоун? Нет. Не может быть. Я в это не верила. Я замотала головой. — Мой отец — Донал Скай, слесарь, — сказала я.

Она пожала плечами.

— Как скажешь. Мне все равно, — она пошла к двери. — Идем. Мне приказано исцелить тебя.

Слезы собрались в глазах, и я яростно вытерла их. Рэтчер врала. Конечно. Женщина была злой, она хотела ранить меня и словами. Не нужно слушать ее ложь. У меня есть папа.

— Идем, — сказала Рэтчер. — Лорд хочет тебя исцелить по доброте душевной, а не из-за родства с ним. Это точно.

Я ошеломленно пошла за ней в комнату, где проснулась. Она приказала сесть у окна, вытащила Жуткую кость из чехла и ею направила луч света на мою раненую руку, как она делала лордом Феллстоуном. Я пыталась направить мысли на насущные проблемы. Найти Эша и Кальдера. Украсть палочку. Спасти папу.

— А что с юношей, что был со мной? — сказала я. Рэтчер уже должна была знать о нем, я слышала его боевой крик, пока меня окружали призраки.

— Он устроился не так роскошно, — сказала она.

Он жив. Я подавила волну восторга.

— Я хочу его увидеть, — сказала я.

— Это решать лорду.

— Если с моим другом будут плохо обходиться, я не буду участвовать в планах лорда Феллстоуна, — если он решил делать вид, что я его дочь, я так быстро подыгрывать не стану.

— Сама ему и расскажи, — сказала Рэтчер. — Уверена, он будет рад твоим требованиям и условиям.

Я хотела спросить о Кальдере, но если он смог пробраться незаметно? Мой вопрос его выдаст. Придется отыскать его самой, как только я отвяжусь от Рэтчер. А пока что была другая проблема.

— У меня кое-что забрали, — сказала я. — Мою любимую подвеску.

— Всадник ветра? — ее глаза сияли.

Не стоило удивляться, что она знает, о чем я.

— Да. Ты ее видела?

Рэтчер засмеялась, как ворона.

— Это вещь лорда.

— О? Он всегда разбрасывается вещами?

— Твоя мать его украла, уверена, ты это знаешь

— Думаю, он мог бы сделать новый, — сказала я.

— Ты не понимаешь сложности. Сильная магия требует большую цену.

Тогда кулон был ценнее, чем я представляла. Я подумала, что другой кулон должен быть у вороны. Рэтчер его использовала?

— Я слышала, маги могут сами принимать облик зверя, — сказала я.

— Зверь есть у каждого мага, это их выделяет, — сказала Рэтчер. — Это не как всадник ветра. Это птицы, и их может использовать даже такая простушка, как ты.

— Как у тебя зверь?

— Животное, что радостно съело бы твоего воробушка, — Рэтчер опустила палочку. Рука уже не была в синяках, боль пропала. Я смотрела, как она прячет Жуткую кость в чехол. Пальцы зудели от желания забрать у нее палочку, и я бы это сделала, если бы кулон был при мне. Без него придется бежать из комнаты, но… я не знала, как выйти из замка. Рэтчер могла лишь крикнуть, и стражи преградят мне путь. Воровство палочки подождет.

— Я тут узница, мисс Рэтчер? — сказала я. — Хотелось бы знать.

— Просто Рэтчер. И я не могу отвечать за твоего отца, то есть, лорда Феллстоуна.

— Он не мой отец, — это всегда будет мой папа.

— Тогда скажи ему, что ты была бы счастливее как непримечательная дочь слесаря, и как ты предпочитаешь дружбу с сыном копателя могил всему, что лорд тебе предложит.

Она пошла к двери.

— Лорд ожидает тебя к ужину. Служанка подготовит тебя. Советую ждать здесь. Никогда не знаешь, кого или что встретишь в коридорах, — она ушла.

Я рухнула на кровать и смотрела на полог. Все, во что я верила в жизни и в семье, изменилось. Эш и Кальдер, возможно, нуждались в мой помощи, но я должна была подумать. Все оказалось не таким, как ожидалось. Совсем не таким.

А если лорд Феллстоун был моим отцом? Это не изменит мои чувства к папе. Он вырастил меня, заботился обо мне, научил ремеслу. Он любил меня, защищал, кормил. Он всегда был истинным отцом для меня, какой бы ни оказалась связь между мной и лордом.

Я не знала, что ко мне тогда чувствует лорд. Он поместил меня в красивую комнату, что когда-то могла принадлежать моей матери. Детская была заброшена, его сердце якобы разбила потеря ребенка. Он хотел вернуть себе дочь? Он попытается заслужить мою любовь? Эти чувства шли вразрез со всем, что я знала о маге и его злых поступках.

С другой стороны, если он так сильно хотел меня вернуть, он может пленить меня. Дверь спальни была закрытой, на окнах была решетка. Меня словно заставляли сбежать тем же путем, что и маму. Но тогда он пошлет за мной. И если я оживлю папу, нам придется быстро бежать из Сорренвуда.

Может, я смогу использовать его интерес ко мне как рычаг, чтобы получить желаемое. Я могла согласиться вернуться в замок и даже пожить здесь немного, если он даст мне использовать палочку на папе. И, конечно, он должен рассказать мне, что случилось с мамой и отпустить ее, если она тут в плену. Моих друзей должны выпустить из замка. Если я для него важна, он исполнит три эти просьбы, которые никак ему не помешают.

Но за этими мыслями кое-что терзало мою душу. Кто я? Если я была Феллстоун, а не Скай, это что-то меняло во мне? Я никогда не желала ничего кроме работы и брака с Риландом. Может, у меня не было амбиций, потому что я думала, что у меня скромное происхождение. Но если во мне была кровь Феллстоуна… я могла быть магом? С этим должны были родиться.

До силы амулета мысли о магии пугали меня. Но я знала, что магию можно было использовать для невинных целей, для радости. Ходили слухи о магах-виртуозах. Если бы у меня была такая сила… конечно, я сделала бы мир лучше для себя и для всех, кто важен для меня.

Нужно было многое обдумать. Мама тоже была с происхождением, о котором я бы и не подумала. Она была из богатой семьи. Мне не хотелось бы знать таких людей, но, может, они изменились и будут рады внучке. Я бы хотела узнать о них больше, может, от Кальдера, который рос в их поместье. У моей мамы могла быть сестра или кузина, которую я могла бы навестить однажды.

Но мысли блуждали, и я заставила себя думать о проблемах. Найти Эша и Кальдера. Забрать палочку (может, воровать уже не придется). Спасти папу. Это было важнее всего. После ужина с лордом я смогу озвучить просьбы, и, если он откажется, я буду действовать по изначальному плану, хоть это и рискованно.

Служанка Мэри пришла через какое-то время, настояла, чтобы для ужина я выбрала официальный наряд. Я перечила, но она пригрозила позвать «моего отца». Мне было страшно, что все в замке уже знали, что я — его дочь. Как скоро узнают в Сорренвуде?

Мэри выбрала самое красивое платье из лавандового щелка в стиле, что льстил бы моей фигуре. Я думала, что мне нет дела до такого, но было просто так говорить, когда не было и шанса так нарядиться. Я решила, что можно подыграть в этот раз. Даже если мои просьбы будут исполнены, я не видела себя в роли избалованной леди замка.

Я одевалась сама с четырех лет, было сложно стоять, как беспомощная кукла, пока Мэри наряжала меня. Она ругала меня, когда я пыталась помочь, и я сдалась. Она закончила и подняла зеркало, и я не узнала девушку, смотрящую на меня. Все-таки одежда меняла людей. Мэри настояла, что сделает прическу, и мне пришлось сидеть еще час перед зеркалом, пока она завивала мои пряди в локоны.

— Какая ты красивая, — сказала она.

Я нахмурилась от похвалы и понизила голос:

— Вы можете мне помочь? Вы видели пленников, которых привели в замок?

Мэри будто меня не слышала. Она вытащила жемчужное ожерелье и серьги из шкатулки.

— Лорд прислал это вам для ужина, — она застегнула жемчуг на моей шее. Я невольно любовалась красотой ожерелья, хотя не хотела радоваться украшениям.

— Я могу дать вам деньги, — сказала я. — Прошу. Их важно найти.

Я словно говорила со статуей.

— Разве вы не красавица? — сказала она. — Попробуем эти серьги, — она прикрепила их к моим ушам. — Вам очень повезло. Вы будете ужинать с лордами и леди.

От этого я напряглась, желудок сжался.

25

ЭШ

Год назад Эш вшил гвоздь в пояс штанов. Он знал, что месть Рэтчер приведет к его плену. Гвоздь был тонким, маленьким, так что его не нащупали бы. Он был прав. Его пояс и сапоги забрали, его обыскали, пока он был без сознания, но они не нашли гвоздь.

Он не сразу смог порвать нити на поясе. Не нужно было пришивать его так крепко, но он хотел, чтобы гвоздь оставался на месте. Наконец, дырка стала достаточной, чтобы вытащить гвоздь. Он тут же принялся ковырять оковы на лодыжках.

Гвоздь пригодился. Им можно было взломать замок или выколоть глаз. Он сделал бы это с Рэтчер, если бы не было других вариантов, так он хотя бы ослепил бы ее перед смертью. И если они решат бросить его гнить в темнице годами, а не убьют, он сможет помечать дни на стене и медленно — очень медленно — рыть путь наружу. Он знал, что побег почти невозможен, но мысль давала ему искру надежды, и это уже было важно.

Он скреб почти час, а оковы все еще были закрыты. Он то завидовал умению Тессы, то обижался. Разве это могло быть так сложно? Нужно было попросить указания, пока они шли по лесу. Если она научилась работать с замками у отца, то она могла научить и других. Но он не спросил, он едва говорил с ней. Он не боялся столкнуться с Рэтчер в бою, но было страшно посмотреть на девушку, от которой его сердце билось быстрее.

Она была не такой, как другие девушки. Она была храброй и умной, как мужчина. Даже умнее и смелее Риланда. Он хотел встретить ее в других обстоятельствах… в мире, где Лэнс был еще жив. В мире, где жили гармония и мир при правлении доброго правителя, а не деспота. В мире, где он честно жил бы как писарь. Или даже научился бы писать стихотворения, хотя он не видел, как ему платили бы за поэзию. В том идеальном мире Тесса работала бы по своему ремеслу, если бы хотела, и, может, согласилась бы стать его женой.

Но если бы Феллстоун не убил ее отца, ничто не помешало бы Тессе и Риланду, и Эш не получил бы шанса с ней.

Ключ загремел в замке, и Эш убрал гвоздь в карман. Тюремщик принес металлическую тарелку и подвинул к нему по полу, а потом ушел. Эш смотрел на неприятное месиво на каменном полу рядом с ним.

«Там муха?» — от вида его тошнило. Но он знал, что ему нужна сила для момента, когда он сможет сбежать. Он убрал муху из тарелки. Он съел бы такое, если бы мог становиться птицей. Он попробовал немного каши. Вкус был таким же плохим, как и вид, но он заставил себя проглотить это. И еще ложку.

26

ТЕССА

Я подняла ложку над тарелкой бульона за столом, что был таким роскошным, что король Мидас сел бы к нам. Комнату озаряли золотые люстры. Красное вино налили в хрустальные бокалы. Серебряная утварь с позолотой, фарфор, расшитый шелк салфеток… список был бесконечным. Конечно, налоги в деревне выросли. Один такой ужин стоил больше нашего дома.

Лакей усадил меня справа от пустого стула во главе стола. Шестеро остальных сели рядом и напротив меня. Я раньше не видела этих людей, они были в богатых сатинах, шелках и бархатах. Они выглядели как аристократы, но я высоко держала голову. Папа научил меня не бояться богачей, не дрожать перед ними.

Юноша слева от меня был почти одного возраста с Эшем. Его светлые волосы были зачесаны назад, тень обозначала будущие усы. На манжетах его белой шелковой туники были вышиты львы. Его тонкие бледные руки нельзя было сравнить с загорелыми и уверенными руками Эша. Мне даже нравились следы труда Эша в его коротких ногтях и царапинах.

Юноша хитро улыбался, склонился ко мне и сказал на ухо:

— Мы не начинаем до появления лорда.

Я опустила ложку.

— Я — Малкольм Харлан, — продолжил он. — Позвольте представить графиню Брекен напротив нас.

Графиня была напротив меня у пустого стула, она оказалась маленькой женщиной с тяжелым ожерельем. Мочки ее ушей провисли от ее золотых сережек. Ее запястья тоже были перегружены браслетами, и я не знала, как она будет есть суп, не утопив браслеты в нем. Ее глаза были слишком большими для ее головы, они сверлили меня злобным взглядом.

— Жуткий юноша рядом с ней — мой младший брат Эдмунд, — сказал Малкольм.

Юноша был на год младше брата и хмуро посмотрел на нас. Он много времени потратил на свой облик. Маслом пригладил кудрявые пряди, его губы были такими красными, что мне казалось, что он нанес на них румяна. Его белые рукава были пышными и шелковыми, на нем был лиловые расшитый жилет. Я была уверена, что, если загляну под стол, увижу подходящие сатиновые лиловые брюки и белые чулки.

— Рядом с ним моя мама, леди Харлан, — добавил Малкольм. — А рядом с ней сэр Харлан, отец.

Леди Харлан поражала красотой, выглядела молодо. У нее были чувственные глаза, пухлые губы, прямой нос и желтые волосы, собранные у шеи. У нее был хороший вкус в макияже и украшения, в отличие от графини Брекен, на ее шее была простая золотая цепочка, а на ушах маленькие серьги с бриллиантами.

Ее муж был во всем ей противоположен. Он был вдвое старше, он точно не был красивым даже в молодости. Может, из-за лысеющей головы он отрастил бакенбарды, и его пухлый нос был красным от постоянного натирания платком. Его темная туника была в пятнах на его большом животе.

— Добрый вечер, юная леди, — сказала леди Харлан. Она тянула слова, как старушка, ударяла каждый гласный, словно пыталась впечатлить людей образованием.

Юная леди с другой стороны от Малкольма склонилась и посмотрела на меня.

— Не забывайте обо мне! — сказала она высоким писком. Ее шелковое платье было ярко-розовым, игривые коты были вышиты вокруг воротника. Ее волосы были тускло каштановыми, а лицо узким, брови были выщипаны до тонких линий. Она была с серьгами в виде золотых котят, таким был и кулон. Может, если подуть на ее кулон, она станет котенком.

— Я леди Нора, — сказала она. — Мы с Малкольмом помолвлены. Графиня — моя бабушка. Рада знакомству, леди Тереза.

— Это не… — начала я, но лакей сообщил о прибытии лорда Феллстоуна. Два пажа в ливреях открыли дверь, и лорд вошел в зал. Он был одет богато, но не кричаще, в черную шелковую тунику с жемчугом на манжетах. Его хорошие шерстяные штаны тоже были черными, как и кожаные туфли. Он шел с грацией хищника тихими и плавными движениями, как дикий кот к добыче. Он не сел во главе стола, а плавно опустился.

Я видела его только как воробей и на событиях, которые делали вид, что лорда любит народ, но издалека. Вблизи он выглядел красиво для своего возраста. Я подозревала, что ему за пятьдесят. Но ему могло быть пятьсот лет, он мог поддерживать жизнь Жуткой костью. Кожа его лица была натянута, словно все морщины неестественно разгладили.

Его глаза оживленно посмотрели на меня, он поднял бокал.

— За мою дочь, леди Терезу. С возвращением, — сказал он, радостно глядя на меня.

Гости подняли бокалы и повторили его тост:

— За леди Терезу.

Почему они так меня звали?

— Просто Тесса, — сказала я, стараясь не пускать гнев в голос.

Леди Нора зашипела на меня за спиной Малкольма.

— Подними бокал.

Я никогда еще не пила вино или другие такие напитки. Папа запрещал, не хранил это дома. И я боялась, как это на меня повлияет. Я видела, как близняшки Маргарет и Анна напились одной ночью, сняли одежду и танцевали голышом на площади деревни. Потом их стыдили, месяцами держали дома.

Все застыли с бокалами в воздухе. Все смотрели на меня, и только сэр Харлан глядел на суп. Малкольм забавлялся, а лорд Феллстоун все еще улыбался.

Упрямство мне не помогло бы, но, может, мое подчинение вызовет желание помочь у лорда. Я подняла бокал, и лорд Феллстоун стукнул по нему своим.

— Будем связаны узами кровы отныне и навек, — сказал он.

Все осушили бокалы, кроме меня.

— Грубо не пить, — сказала леди Нора. Я хотела сказать ей, что грубо критиковать других, особенно тех, кто прибыл недавно и не учился вести себя за столом у сильного мага, но я смолчала. Я буду вести себя так, как они хотят. Я осушила бокал и опустила его с выдохом. Щеки пылали, мое лицо точно было цвета свеклы.

Малкольм хихикал, слуги налили мне еще вина. Ложки звенели по фарфору, все начали есть.

— Для следующего блюда крайняя вилка, — сказала леди Нора. — Если будут вопросы, я рада помочь.

Я сочувствовала Малкольму. Сколько он еще сможет терпеть эту болтовню? Он пожалеет о браке на следующее утро.

— Она не глупая, — сказал обо мне Малкольм. Вряд ли это был комплимент, но мне было приятно, что он заступился.

— Ее растили не так, как нас, да? Я пытаюсь помочь, — сказала леди Нора.

Сэр Харлан никого не замечал. Он хлебал суп, быстро покончил с ним и поглядывал на лакея, словно так мог ускорить прибытие следующего блюда.

— Думаю, все это сложно для нее, — сказала леди Харлан.

Лорд Феллстоун прищурился.

— О чем вы? — я отодвинулась, слуга забрал мою тарелку.

— Ох, — сказала леди Харлан, — вряд ли вы раньше бывали в таких роскошных залах.

— Я не ценю достоинство места по его размеру, — сказала я. — И не по деньгам, что были потрачены на его украшение.

Эдмунд оскалился. Вот тебе и дружелюбие.

— Как тогда вы его оцениваете? — сказал он.

— По теплу и гостеприимству, — сказала я, не дрогнув. Краем глаза я поймала взгляд лорда Феллстоуна.

— Очаровательно, — я не могла понять, это был сарказм Малкольма или нет.

— Я бы посмотрел, как вы пожили бы в лачуге, — сказал Эдмунд, взглянув на брата.

Леди Нора охнула, посмотрев на меня.

— Нужно накрыть салфеткой колени, — сказала она.

Я теряла терпение. Гнев закипел во мне, перед глазами все покраснело. Я услышала треск, а потом вопль леди Норы.

Ее бокал вина разбился в ее руке. Осколок торчал из ее пальца, и кровь текла по ладони. Она громко всхлипывала.

Я в смятении смотрела на нее, понимая, что за миг до этого представляла, как разбивается бокал в ее руке. Я пыталась посчитать это совпадением, прогнать тревогу. Я решила, что она слишком крепко сжала бокал, и я просто представила возможный исход. И все. Мне было жаль, что она порезалась, но я ничего не делала.

— Вам нужно выйти, леди Нора, — сказал лорд Феллстоун. Его забавляла ситуация. По его сигналу лакей помог ей уйти из зала. Тут же прибыли двое слуг и принесли жареного поросенка, которого поставили в центре стола. Графиня Брекен запищала от восторга.

Я с отвращением смотрела на бедное животное.

Графиня заметила мое лицо.

— Вы никогда не ели свинину? У вас было бедное детство.

— Я ела свинину, — сказала я. — Но я никогда не смогла на лицо бедной свиньи.

— Представь, каково свинам, — сказал Малкольм.

— Я бы начал с кусочка щеки, — сказал Харлан.

— Да? — сказал лорд Феллстоун. Он улыбался, но его тон был со скрытой опасностью.

Сэр Харлан тоже это заметил.

— Я… кхм… я… Я не хотел… — он замолк, опустив голову.

Лорд Феллстоун встал.

— Моей дочери не нравится голова свиньи. Что нам с этим делать?

Сэр Харлан лепетал, не зная, что за ответ ожидает лорд.

Лорд Феллстоун прошел к нему.

— Я задал вопрос, сэр.

— Как пожелаете… как ей захочется, — бубнил сэр Харлан.

— А если бы на той тарелке была ваша голова? — сказал лорд Феллстоун.

Капли пота появились на лбу сэра Харлана. Все за столом были напряжены. Видимо, лорд уже так себя вел, и они боялись того, что он сделает. Они знали, что тиран неуравновешен.

— Держите его, — сказал он слугам, что принесли поросенка. Они завели руки сэра Харлана за его спину, голову прижали к столу. Лорд Феллстоун повернулся к стражу у двери. — Дай мне меч, — страж подошел и отдал оружие. Лорд Феллстоун поднял меч над шеей сэра Харлана.

— Молю, милорд… — скулил сэр Харлан. Его жена отошла, покинув стул. Она смотрела вперед. Их сыновья опустили головы.

— Отвечайте, — сказал лорд Феллстоун. — Что делать с головой свиньи?

— Н-н-не знаю, — сказал сэр Харлан.

— Может, убрать ее, милорд? — сказал Малкольм, отводя взгляд. Меня поражала его смелость.

— Ха! Кто сказал, что старики умнее молодых? — сказал лорд Феллстоун.

— Да, давайте ее уберем, — повторил сэр Харлан.

Лорд Феллстоун опустил меч и кивнул лакеям отпускать сэра Харлана. Тот выпрямился и протер лоб платком.

— Ну? — сказал лорд Феллстоун.

Сэр Харлан сжался. Что теперь?

— Шут! Ты сказал, что уберешь ее.

Сэр Харлан огляделся, но никто не собирался помочь ему. Он склонился над столом, оторвал голову поросенка от тела и вынес из комнаты, пачкая жиром пиджак и туфли.

Лорд Феллстоун сел, словно ничего не произошло, и ждал, пока свинью разрежут. Никто не говорил, и лорд сказал:

— Не забывайте, что это праздник.

Графиня Брекен заговорила о погоде, и остальные натянуто поддерживали ее. Я подавила дрожь и молчала.

27

КАЛЬДЕР

Он не привык быть дольше трех часов без еды, но уже почти пять часов назад он съел тот хлеб. Когда до коридора, где он задремал, донесся запах жареной свинины, он подумал, что умрет, если не попробует мясо. Он пошел на запах к комнате рядом со столовой, смотрел, как лакеи несли поросенка. Он поспешил, но двери закрылись перед его невидимым носом, чуть не ударив его. Он надеялся забрать хоть немного с тарелок, но теперь ему не достанется свинина, если он не обнаружит остатки на кухне позже. Кальдер не мог ждать так долго.

Оставив сумку в углу, он пошел на кухню и увидел повариху и ее служанок, готовящих следующее блюдо, красивый пудинг с инжиром. Другие работники сидели за длинным столом в комнате слуг, ели вареную курицу. Он прошел к подносу, что был у локтя строгого дворецкого с бровями в форме крыльев. Кальдер потянулся к кусочку курицы, но служанка скрипучим голосом попросила дворецкого передать мясо. Поднос передали на другой конец стола, и Кальдер подавил возмущенный вопль. Ему пришлось пойти к другому концу за курицей, уклоняясь от подходящих слуг, занимающих места за столом. Курица была уже на расстоянии руки, ему пришлось ждать, пока все не отвлекутся на шутку лакеев. Его ладонь полетела к подносу, и он схватил две ножки и побежал из комнаты.

— Ударьте меня…

Кальдер оглянулся, подойдя к углу. Юная служанка стояла за ним с раскрытым ртом.

— О чем ты? — спросил из-за стола строгий дворецкий.

— Я увидела, как две куриные ножки летели по воздуху, — сказала она.

Лакей рассмеялся.

— Правда, Молли? Где?

— Уже пропали. Они выбежали из комнаты, — сказала она.

— Конечно, это же ножки, — сказал лакей. Остальные рассмеялись.

— Думаю, нужно проверить замок на погребе с алкоголем, — сказал дворецкий.

— Так не честно. Я не пила, — сказала Молли, но ее протесты заглушили громкие насмешки.

Кальдер нырнул в маленькую пустую комнату за кухней, где был лишь стол и стул. Он сел, поднес ножку к губам, но, когда хотел откусить, услышал шаги из коридора.

«Проклятие! — он бросил ножки на стол, чтобы они не казались висящими в воздухе, и отошел к стене. Рэтчер вошла в комнату со своим ужином на подносе. Она замерла и посмотрела на курицу. Она видела, как ножки парили? Она огляделась, удовлетворилась и приступила к еде. — Что она здесь забыла?» — слуги могли не радоваться ее присутствию, но они вряд ли прогнали бы ее с кухни. Наверное, она считала себя выше них. Он сам вырос среди слуг, так что знал страх. В один миг ты мог поесть курицу, а в другой тебя приказом отправят чистить дымоход. Но Рэтчер не было на ужине Феллстоуна с жареным поросенком. Она не была ни мастером, ни слугой. Она была чем-то между, и это была одинокая жизнь. Ему почти стало жаль ее.

Он не посмел пройти мимо нее к двери. Она могла заметить, что курица парила, и теперь следить и прислушиваться к движениям незаметного человека. Невидимость не удивила бы ученицу мага. Наверняка, десяток чар мог такое. И он остался у стены, старался не шевелиться, в горле пересохло, желудок был пустым. Было пыткой смотреть, как она доедает даже крошки на тарелке, но когда она потянулась к курице, он испугался, что убьет за них. Он как-то сдержался, она счистила с них все мясо, словно кости бросили в кислоту. Он плакал бы, если бы мог делать это без звука. Она хотя бы могла снять маску, пока ела, чтобы он хотя бы утолил любопытство, если не голод. Но ее рот не был скрыт именно для еды, и она легко так ела. Он задумался, не спала ли она в маске.

Она доела и встала. Она поправила тунику и покинула комнату. Он выждал миг и хотел отойти, но заметил сияющий предмет на ее месте. Он удивился, что нашел это там, ведь это оказался всадник ветра Тессы.

28

ТЕССА

Я надеялась поговорить с лордом лично, но после сцены за ужином подходить к нему было страшно. Но не важно, он пришел ко мне сам. Он вер себя бодро, но теперь я знала, как быстро это меняется. Он повел меня по двору к центральной башне, я поднялась за ним по лестнице — ступенек было много — пока дверь не вывела нас на балкон, что был выше остального замка. Тут он показал мне свои земли, озаренные зловещим светом луны. Вид поражал, даже Проклятый лес отсюда выглядел красиво.

— Надеюсь, ты простишь беспечные действия моих рыцарей, — сказал лорд.

— Беспечные? — сказала я, забыв, что не стоит пускать гнев в ответы. — Так вы говорите об убийстве моего отца?

Ему не понравилось, как я назвала папу. Но он не исправил меня.

— Тогда безответственные, — сказал он. — Они должны были допросить его насчет роли в твоем похищении. Но он сопротивлялся.

— Безоружный слесарь против троих рыцарей? — я бы опровергла и похищение, но это помешало бы вызвать его на сотрудничество.

— Ты права, — сказал лорд Феллстоун. — Они перегнули, они ощутят мой гнев.

Его слова придали мне надежды, и я выпалила самое важное:

— Прошу, позвольте спасти его.

Лорд Феллстоун застыл.

— Спасти его?

— Позвольте использовать Жуткую кость, — сказала я.

Он нахмурился.

— Ни за что.

— Сэр, я прошу от всего сердца.

— Ты не знаешь, чего просишь. Иначе не хотела бы.

— Но вы позволили Рэтчер использовать ее на мне.

— Думаешь, оживление мертвых можно сравнить с ушибленным локтем? Только сильный маг сможет долго выносить эффекты воскрешения.

Я отвернулась, подавляя злость. В этот миг ворона опустилась на купол над нами. Не замечая птицу, лорд обхватил рукой мои плечи. Я с трудом отогнала желание сжаться.

— Милое дитя, — сказал он. — Отметь мою щедрость. Я решил отпустить твоего юного друга без наказания.

— Спасибо, но…

— Ты знаешь о лорде, что управляет всеми магами? — сказал он.

— Лорд Слейерт, — прошептала я. Народ Сорренвуда не любил и боялся Феллстоуна, но они работали бы на него вечно, только бы к нам не пришел Слейерт. Его подданные были его рабами, его комнаты пытки были известными.

— Он хочет расширить свое царство. Ели я буду ждать, он посчитает меня слабым и нападет на Сорренвуд. Мне нужно действовать быстро, пока он не заподозрил меня. Мне нужно выступить против него, — сказал лорд Феллстоун. — Его правление затянулось, и я хочу сместить его, — он посмотрел на меня. — Но мне нужна твоя помощь.

Это меня удивило.

— Чем я могу помочь?

— В тебе кровь Феллстоунов. Скажи, ты представила, чтобы бокал леди Норы взорвался, за миг до случившегося?

— Я не думала, что так произойдет, — откуда он знал, о чем я думала?

— Сильные эмоции питают твою силу. Мысль ее направляет. Я тебя научу.

Я не могла поверить, что разбила бокал мыслью. Я так еще не делала. Но… когда я злилась или была охвачена горем… странно, что лампы разом потухли в доме, когда я увидела мертвого папу.

Это можно было объяснить. Я оставила дверь открытой, ветер мог задуть огонь. Была то сила или нет, я не хотела, чтобы лорд учил меня своей грязной магией. Я бы не хотела ранить кого-то своими мыслями, если это было возможно.

— А Рэтчер? — сказала я. — Она не ваша ученица? — она была обучена магии, и она была бы рада войне с другим деспотом.

— У нее есть талант мага, но она низкого происхождения, она нам не ровня.

— Потому она не ужинала с нами? Она ужинает со слугами?

— Она ни слуга, ни мастер. Она ужинает одна.

Я посмотрела на купол, проверяя, там ли ворона. Если я права, и это не просто ворона, то о таком сейчас лучше не говорить.

— Я бы хотела помочь, милорд, — сказала я. — Но меня тревожит другое. Прошу… скажите, что произошло с мамой.

Лорд Феллстоун опустил руку, его голос ожесточился.

— Она ушла отсюда шестнадцать лет назад.

— Но через четыре года после этого она пропала из нашего дома.

— Не советую думать о ней. Она бросила нас. Я ее больше не видел с того дня, как она украла тебя, ушла с моей не рожденной дочерью, как вор в ночи.

Это было правдой? Если ее не было в замке, я не знала, где ее искать. И если лорду можно верить, она не хотела, чтобы ее нашли. Мысль, что я ее больше не увижу, лишила меня надежды, и я дрожала, еще помня холодное прикосновение призрака. Я потирала руки, чтобы успокоиться.

— Прости, — сказал лорд, снова ведя себя приятно. — Ты, наверное, устала после того, что случилось у стен замка, — он кивнул на лестницу. Я оглянулась, увидела, что ворона улетела, и принялась спускаться.

Лорд вернул меня к тому же лакею Томасу — смуглому человеку с ухоженными усами — который вел меня на ужин. Томас вернул меня в комнату, и я спрашивала, как он оказался в замке. Он молчал, как Мэри, но я поняла, что он родился для службы. Я сказала ему, что люди могут развиваться, повышая статус, но это его не интересовало.

В комнате я сняла украшения и хотела переодеться в простое платье, что было на мне раньше, когда в дверь тихо постучали.

Из коридора донесся голос Кальдера:

— Это я, — сказал он. — Кальдер.

Я открыла дверь, но там никого не было.

— Я здесь, — сказал Кальдер. — Ты просто не можешь меня видеть, — он задел мою руку, и я вздрогнула. — Ты можешь закрыть дверь, — добавил он.

Я услышала шаги, а потом увидела, как яблоко поднялось над миской.

— Я голоден, — сказал Кальдер. Раздался хруст, и на яблоке появились следы укусов.

— Поразительно, — сказала я. — Где ты научился такой магии?

— Это не магия, а наука, — звучало невнятно из-за яблока у него во рту. — Слушай, я обошел весь замок. Я знаю, где Эш и палочка, — он доел яблоко, вытащил кусочек пергамента из сумки и вручил мне. — Я сделал карты. Было весело смотреть на мое перо и пергамент в воздухе. Это твоя, — он схватил виноград и бросал в рот. Ягоды пропадали.

— А моя мама? — я рассказала о том, что лорд передал мне. — Не знаю, можно ли ему верить. Он может держать ее в плену.

— Не знаю. Мы можем скоро получить Жуткую кость и надавить этим, но после того, как ты ее используешь.

Мне нужно было рассказать Кальдеру о том, что я узнала, но было сложно понять, с чего начать.

— Садись, — он видел мою тревогу. Он взял апельсин и усадил меня на диван рядом с собой.

— Ты знал, что… — сказала я. — Я узнала, что мой отец… о, это кошмарно.

— Милая, — сказал он. — Я боялся, что так все обернется. Будь сильной, Тесса. Твой отец — тот, кто всегда в твоем сердце на этом месте.

Я кивнула со слезами. Конечно, он был прав. Папа всегда был в моем сердце. Наша любовь была сильнее, чем к тому, кто был мне отцом по крови.

Кальдер сказал, чистя апельсин:

— Теперь нужно освободить Эша и…

— Лорд Феллстоун сказал, что отпустит Эша, — перебила я.

— Тот, кто приказал убить твоего папу?

— Он сказал, что то была ошибка, — сказала я.

— Люди Феллстоуна так не ошибаются. Они слишком ценят свои жизни.

Я начала замечать силуэт Кальдера.

— Я тебя вижу. Немного.

— Выветривается, — он взял меня за руку. — Я знаю, почему ты мне сразу понравилась. Ты так похожа на свою мать. Поверь ей. Уверен, она убежала от Феллстоуна, чтобы защитить тебя. Она бы не приняла решение, не обдумав его.

Я согласилась с ним. Больше никаких промедлений, осталось мало времени на спасение папы. Я встала и схватила со стола мешочек с ключами.

— Ты можешь сделать так, чтобы мы пропали оба?

Кальдер быстро сунул апельсин в рот. Он покачал головой:

— Осталось мало. Сколько с собой ни бери, все равно чего-то не хватит, — он вытащил из сумки мой амулет и улыбнулся мне. — Но я смог найти это.

Я выхватила подвеску из его руки и застегнула на шее быстрее, чем Кальдер моргнул. Мое лицо покраснело от сильной радости, заполнившей меня. Я не помнила, когда так сильно что-нибудь хотела.

— Спасибо, — сказала я сдавленным голосом.

Кальдера теперь было видно, особенно лицо. Я поняла, что плохо скрывала свои чувства. Как он понял, что всадник ветра мне так важен? Он не так понял. Хоть я любила кулон, я смогла бы жить без него. Конечно, смогла бы.

Но я радостно превратилась в воробья, когда Кальдер объяснил план. Когда мы покинули мою спальню, он уже не был прозрачным. Я полетела над ним, он вышел в коридор к двери, что вела во двор. Снаружи он ждал в тени, пока я попаду в башню, пролетев над головами двух часовых. Один из стражей поднял голову, посчитал меня безобидной птичкой и отвел взгляд. Благодаря Кальдеру, я знала, где искать Эша. Я полетела над лестницей, опустилась на щель в двери его камере. Он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене недалеко от двери. Я опустилась на пол и стала собой, заметила с облегчением, что меч папы с плащом и сапогами Эша в углу, он будет рад вернуть вещи. Я нашла ключ на крюке, как и описал Кальдер, попыталась сунуть ключ в скважину. Получалось плохо, и я подумала, что ключ не тот. Но я боролась, и мне удалось открыть дверь. Она тут же распахнулась.

29

ЭШ

Эш плохо переносил заточение, привыкнув к жизни наружи. И ему там нравилось. Работа на кладбище была тяжелой, но когда светило солнце, цвели цветы… это было терпимо. Он был бы рад любой работе, только бы не сидеть в холодной яме без солнца, так что был готов и копать могилы.

Он не был уверен — тут все время было темно — но в плену он провел не больше дня. Но он уже потерял терпение. Он боялся, что его друзья мертвы или закованы во тьме, как он. Или что они остались вне замка, но не могут помочь. У них не было оружия сильнее кинжала, они и не смогли бы его использовать. Он был один. У него остался только гвоздь, и он его использует.

У стража, что приносил ужин, были ключи. Если Эш нападет на него с гвоздем, нужно сразу как-то заткнуть его крик. Удар гвоздем в глаз только поднимет шум, привлечет остальных. Эш сжал гвоздь в ладони, не зная, сможет ли держать его крепко, пока будет вонзать в жертву. Он пытался ударять им пол, сжимая, но гвоздь выскальзывал из его пальцев.

Когда он подобрал гвоздь, чтобы попробовать снова, он обратил внимание на оковы на запястьях. Места соединения оков были с небольшой щелью. Он посмотрел на гвоздь, уловив идею. Он поднял гвоздь и сунул в брешь. Он плотно вошел туда, и острый конец торчал из оков. Когда он был готов, он прижал гвоздь к каменному полу, и он остался на месте.

Ему осталось лишь ударить запястьем по шее стража.

Он еще какое-то время проверял, что гвоздь не вывалится, а потом задремал, пока его не разбудил грохот замка. Он быстро проверил гвоздь, а потом подвинулся так близко к двери, как только мог. Почему-то страж открывал дольше обычного. Может, страж был другим, не таким опытным, и его будет подавить проще. Но он не мог рассчитывать на это. Он сидел, напряженный и готовый.

Дверь открылась, и Эш бросился, схватил за ногу и потащил фигуру к себе, оказался поверх стража ловким движением. Он поднял руку, чтобы добить мужчину, но вскрик женщин остановил его. Он посмотрел на лицо жертвы и узнал Тессу в темноте.

— Эш! — сказала она. — Это я!

Он не мог поверить, как близок был к ее убийству. Как он жил бы после этого, он не знал. Но она была в порядке, и теперь его охватило другое чувство, он ощущал силуэт ее тела, сладость ее дыхания… нежное прикосновение ее ладоней к его рукам. Похоже, ее рот приоткрылся, пока она смотрела на него, и он хотел поцеловать ее, хотел даже сильнее, чем отомстить Рэтчер. Тесса, может, тоже этого хотела, но он мог выдумывать.

Он пришел в себя раньше, чем поступил глупо. Он сбил ее, прижимал к грязному полу подземелья. Если он ее и поцелует, то в месте, где ей будет удобно, и так, чтобы они оба хотели это запомнить. Он слез с нее.

— Я тебя ранил? — сказал он, протягивая ей руку. Он отпустил ее раньше, чем смог бы притянуть к себе.

Она покачала головой и закрыла дверь. Когда она повернулась, он с потрясением разглядел, что она в платье, которое делало ее похожей на принцессу из сказки.

— Где ты это взяла? — сказал он. Он понимал, что стоило спрашивать не это, ведь столько важных вопросов было без ответа.

Тесса тихо рассмеялась.

— Ты время зря не терял. Думаю, план побега сработал бы. Хорошо, что ты понял, что это я.

— Прости. Я должен был действовать быстро.

— Конечно. И тут очень темно, — она села, высыпала из мешочка ключи и отмычки, опустила голову над оковами на его запястьях. — Толком ничего не вижу. Не шевелись.

— Где Кальдер? Он в порядке?

— Снаружи. Он в порядке. Мне пришлось стать птицей, чтобы миновать стражу.

Эш с любопытством посмотрел на нее.

— Как у тебя остается одежда? — он понял, как звучит его вопрос, и пролепетал. — Я не надеялся, что она пропадет.

— Так работает магия, — сказала она. — Моя одежда и вещи на мне остаются, — она работала тонкой полоской стали, которую вставила в замок. Она крутила, пока замок не расстегнулся.

— Что это? — сказал он.

— Это клин. Хорошо работает с пружинами.

Он уже не стыдился, что не справился гвоздем, и поведал ей о своих попытках.

Она дала ему ключ из своей груды.

— Возьми. Этот открыл дверь моей спальни. И почти все замки на дверях должны быть схожими. Это приведет тебя и в ее комнату, — она улыбнулась гвоздю. — Этим ты замок не вскроешь.

— Тебе это не нужно? — сказал он.

— У меня есть похожий. Думаю, это сработает.

Он сунул ключ с гвоздем в пояс штанов. Он смотрел, как Тесса открывает замки, слушал, как она рассказывает ему, что узнала, пока они были разделены. Было сложно, но она раскрыла, что лорд Феллстоун — ее отец. Эш был потрясен.

«Как может такая милая и невинная девушка быть дочерью мага?» — он думал, зло было врожденным качеством, и грехи родителя передавались ребенку. Но он явно ошибался. У нее был характер того, кто ее вырастил.

Его запястья и лодыжка были свободны. Тесса работала над второй ногой, а он поднял тему, что тяготила его.

— Я видел брата у стен замка.

— Ты о Лэнсе? Как он…?

— Он призрак, — выдавил с отвращением он.

Тесса охнула.

— Я не могу его таким оставить. Я должен его спасти, — дело уже было не в убийстве Рэтчер. Хотя сложно было и до этого.

Тесса коснулась его запястья, покрытого синяками и кровью от оков. Она прижалась лбом к его лбу.

— Мы спасем его, — сказала она. — Мы найдем способ.

30

КАЛЬДЕР

Слишком много времени прошло после того, как Тесса улетела в подземелье. Кальдер надеялся, что ее навыки с замками пригодятся.

А пока он готовил отвлечение. За деревьями у фонтана он искал листья, прутики и обрывки пергамента. Возгорающихся материалов тут было мало, убирали земли замка хорошо. Найденное он собрал в кучу у фонтана, вне поля зрения башни стражи. Он разжег огонь кремнем, а потом спрятался за лестницей, ведущей из кухни.

Кальдер ждал, следил за знаком и думал, как просто было, пока он был невидимым. Через миг он оглянулся на огонь, которому не хватало топлива. Он рискнул тем, что его заметят, бросился к дереву напротив Большого зала, собрал обломанные прутики под ним, поспешил к огню. Огонь почти погас, но он успел оживить его, пару раз подув. Огонь поднялся, и он добавлял прутики по одному.

Кальдер вернулся в укрытие, когда Тесса вылетела из башни и села на крышу. Это был сигнал.

Он взял кусок бамбука с порошком из сумки и бросил в огонь. К сожалению, бамбук откатился, не попав в костер. Проклятие. Он выбрался из укрытия, чтобы поднять его, но тут жилистый мужчина показался из-за фонтана, и Кальдер едва успел отпрянуть в укрытие. Кальдер с тревогой смотрел на рыцаря, судя по его одежде. Его длинные усы свисали ниже шеи. Рыцарь неровно шагал к огню. Он замер рядом, шатаясь, провел руками над огнем.

«Не смотри на бамбук», — кричал Кальдер в голове, но рыцарь решил иначе, тут же переместил взгляд. Он с любопытством смотрел на незнакомый кусок дерева, а потом подхватил, чтобы рассмотреть, чуть не упав в процессе. — Плану конец», — у Кальдера больше не было пороха. Он пытался придумать другой трюк, чтобы эффективно отвлечь стражу. Тесса ждала на крыше.

Рыцарю стало скучно, может, он захотел увидеть, как будет гореть странное дерево, и он бросил бамбук в огонь.

Бамбук взорвался. Рыцарь отлетел, а Кальдер побежал в замок. Он взлетел по лестнице на второй этаж, выглянул в окно. Стражи покидали посты, бежали на помощь рыцарю. Порох взрывался, Эш показался из башни, пробежал по двору в другую сторону он беспорядка и вошел в замок. Тесса должна была отдать ему карту и указания, куда идти. Если повезет, его не заметят.

Несколько слуг выбежало из комнат, они собрались у окна рядом с Кальдером.

— Ничего, — сказал он. — Что-то в огне хлопнуло, — он ушел, пока они смотрели наружу.

Кальдер успел днем изучить комнаты слуг, так что нашел безопасную, что не использовалась, ведь шкафы буди пустыми, кровати не были застелены. Теперь он убедился, что никто не смотрит, и прошел в комнату. Эш уже был там, сидел на матрасе и смотрел на свою копию карты.

— Как ты? — сказал Кальдер.

Эш ощупал затылок.

— Лучше, — сказал он. — Спасибо.

Кальдер кивнул и сел рядом с ним.

— Тут тебе безопаснее. Там много слуг, они не удивятся, если кого-то не узнают. Или хотя бы понимают, что тут вопросы лучше не задавать.

Эш смотрел на карту еще миг.

Кальдер сказал:

— Она сказала, где встретит нас?

Он кивнул.

— Но… не жди меня.

— Тесса не уйдет без тебя.

— Должна. Она должна спасти отца.

— Я постараюсь ее убедить, — сказал Кальдер, не радуясь задаче.

— Убеди ее ради леди Феллстоун.

Юноша был умнее, чем Кальдер думал. Упомянуть о его симпатии к Фэлин… так можно было заставить его делать что угодно. И он не сомневался, что Фэлин поставила бы жизнь дочери… и слесаря… выше своей. Изначально ему важнее было найти Фэлин. А теперь приоритетом стало возвращение Тессы к папе.

Он кивнул Эшу.

— Если не успеешь вовремя… я вернусь за тобой, — сказал он, не соврав.

Эш начал подниматься, но Кальдер надавил рукой на его плечо.

— Погоди. Еще не все утихло.

31

ЭШ

Как только в замке стало тихо, Эш прошел к спальне Рэтчер, что удобно расположилась меж двух этажей. Дверь была заперта, но он без проблем открыл ее ключом, что Тесса дала ему. Он бы рад, что Рэтчер там не было, так он сможет ее застать врасплох. Ее комната была довольно большой, но удивительно простой, по сравнению с роскошью остального замка. Если бы не размер, он бы решил, что это комната слуги. Простая кровать в углу оставляла место в комнате для исполнения заклинаний, как он думал. Маленький камин неплохо согревал комнату, огонь, видимо, развели в преддверии ее появления.

Он хотел спрятаться в ее шкафу, но тут его не было. Несколько темно-зеленых камзолов и штаны — другого цвета у нее не было — висели на крючках вдоль стены, жалкий комод был у кровати. Вещей было мало. Он встал за дверью — единственный вариант — надеясь, что она не распахнет ее широко, когда войдет. Пока он ждал, он вспоминал счастливые моменты с Лэнсом. Эти мысли придавали ему решимости, помогали оставаться настороже и готовым в любой миг.

Вскоре он услышал ключ Рэтчер в замке. Она открыла дверь и вошла в комнату. Он не мешкал, закрыл ударом ноги дверь за ней, поднял меч к ее шее, когда она повернулась к нему. Он прижал острие к ее яремной вене.

— Не двигайся, — сказал он.

Рэтчер замерла.

— Впечатляет. Я почти пожалела, что смеялась над тобой до этого.

Он не позволял ее болтовне отвлечь его.

— Мой близнец Лэнс стал призраком, — сказал он. — Скажи, как его освободить.

— Я думала, ты обрадуешься встрече с семьей.

Эш прижал меч ближе, почти разрезая плоть Рэтчер.

— Говори, или я тебя убью.

— Разве не очевидно? Убей лорда, и вся его магия умрет с ним. Он призвал призраков, только его смерть их отпустит.

— Как его убить?

— Люди сильнее, храбрее и умнее тебя пробовали и не справлялись, — сказала она. Даже если ты пройдешь мимо его часовых, он защитит магией себя и все, что ценит.

— Должен быть способ, — сказал он.

— Он никому не доверяет. Даже я не знаю его методы. Убей меня, если должен, но моя смерть не поможет твоей цели.

Эш опустил меч.

— Защищайся.

— О, это нудно, — сказала Рэтчер.

— Мне просто убить тебя? — он сделает это, если должен, хотя это не так его порадует.

Рэтчер вздохнула и отошла на шаг, вытащила меч.

— Предупреждаю, я в этом хороша.

Они заняли стойки, Эш поднял оружие.

— Из пепла ты стал Эшем, — сказал он тихо и сдавлено.

— О, еще и фраза, — сказала Рэтчер. — Жаль, у меня нет такой. Может, такую? Умри, презренный слизняк!

Дуэль началась, они проверяли друг друга, искали слабости. Рэтчер быстро показала умения с мечом, она была лучше Эша.

— Я всегда думала, как ощущают себя близнецы, — сказала она.

Он старался не слушать ее.

— Как две половины одного человека, — сказала Рэтчер.

Ее слова делали его нетерпеливым. Он не хотел ее слышать, не хотел смотреть на нее. Капюшон и маска закрывали почти все ее лицо, кроме жестокого рта и мрачных глаз.

«Что она скрывает?» — он наступал, заставляя Рэтчер защищаться, но при этом открывая себя для ошибок.

— Близнецы дополняют друг друга, да? — сказала Рэтчер. Она пятилась к двери, бой продолжался. Они были почти у двери, и она каркнула три раза.

Эш почти прижал ее, но она ударила мечом и перебежала на другую сторону. Теперь он был спиной к двери.

— Сильны парой, но слабы порознь, — сказала Рэтчер. — Без близнеца ты — половина человека, — она вспорола мечом шнурок, что удерживал волосы Эша в хвостике.

Он коснулся волос на плечах, понимая, что случилось. Она говорила правду… он всегда ощущал себя слабым без Лэнса рядом. Ее действия заставили его вернуться в себя, Эша Кемпа, глядящего на звезды. Лэнс был бойцом, и как бы он ни пытался, он не будет таким умелым и решительным, как его брат. Его уверенность ускользала, и он безумно защищался. Рэтчер атаковала с новой силой. Он не слышал, как открылась дверь, не знал, что вошел свин, пока он не схватил его за руки и завел их ему за спину. Эш поднял голову и увидел Шрамоликого за собой, свина, которого он ненавидел больше всех в мире.

Рэтчер сказала:

— Теперь я вижу. Лэнс был сильным. Ты лишь притворяешься им.

Он знал это годами, но слышать это от врага было так больно, как ее удар мечом.

32

ТЕССА

Я влетела в открытое окно в свою спальню, как только увидела, что Эш выбрался из подземелья. Шум должен был привлечь внимание, и я буду первой, кого заподозрит Рэтчер, ведь лорд Феллстоун пока еще не запер меня. Я опустилась на пол, изменила облик, прыгнула в кровать и натянула одеяла до подбородка.

Через миг я услышала, как моя дверь открылась. Я притворилась спящей, но подглядывала.

Никто не вошел. Что-то шаркнуло по полу, а потом дверь закрылась. Я выждала миг и вскочила, чтобы увидеть, кто это был. Я чуть не закричала, увидев, что сунули мне в комнату.

Голова жареного поросенка с ужина. Сначала я растерялась, а потом поняла, кто мне это подарил. Я приоткрыла дверь и выглянула. В тенях коридора жались Малкольм и его брат Эдмунд, тихо смеясь. Конечно. Я показала им язык. Они пошли, разочаровавшись, что их шутка не вызвала больше реакции. Они надеялись, что я вылечу из комнаты с криками.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, давая им время уйти. Я проверила карту Кальдера, ближайшую лестницу наверх. Он советовал пересечь южное крыло по тому коридору. Я завернула голову свиньи в скатерть со стола и вынесла из комнаты. Коридор был пустым, и я поспешила к юго-западной башне. Лестница была скрыта за нишей, чтобы ею не пользовались простые гости замка. Я поспешила к ней, но рука схватила меня сзади.

— Понравился мой подарок? — прошептал Малкольм мне на ухо. Он развернул меня и прижал к стене.

— Пустите, — сказала я тихо, чтобы не привлекать чужое внимание.

Он понюхал воздух и посмотрел на круглый сверток, что я несла.

— Вот он! Тебе понравилось. Но куда ты его тащишь? — он посмотрел на лестницу. — У тебя есть голодающий друг среди слуг, который хотел бы язык? Жаль, что я не подумал оставить его себе.

— Я избавляюсь от этого. Оставьте меня.

— Скажи, в чем проблема. Мне можно доверять.

— Нет проблемы.

— Тогда брось это, и я развлеку тебя в своей комнате, — сказал он.

— Не хочу расстраивать леди Нору, — сказала я.

— Она не узнает.

— Уберите руку, или я закричу.

Он удивился.

— Да? Вперед, — он решил, что я блефую.

Я пыталась вырваться, но он придавил меня к стене.

— Как я и думал, — сказал он. — У тебя скрытая цель. Если хочешь побродить по замку, остерегайся чудищ.

Он отошел, отпустив меня.

Я замешкалась.

— Чудищ?

— Хорошего вечера, — он пошел прочь.

— Стой, — сказала я. — Расскажи о них.

Он замер и обернулся.

— Если расскажу… и ты выживешь… ты вспомнишь об этой услуге?

Я кивнула. Если повезет, мы с друзьями скоро уйдем, и я больше не увижу Малкольма.

Он подошел и понизил голос:

— Они живут в проходах под замком. Я никогда их не видел, так что не знаю, как они выглядят. Но я знал юношу, что спустился туда и не вернулся.

— Как… как найти эти проходы?

— Они придуманы для тайного побега, если замок захватят. Вход есть почти изо всех комнат. У меня за гобеленом, дверь поднята над полом, чтобы ее не было видно.

Стоило радоваться этой информации. Могли ли мы так сбежать? Один из проходов мог вести за стены замка, иначе нарушители бы быстро нашли прячущихся и убили.

Холодный страх растекся во мне, я вспомнила видение. Я скованная на столе в пещере под землей. Лорд Феллстоун говорил, что у меня есть сила. Я могла видеть свое будущее? Эта судьба ждала меня в туннеле, вырезанном в камне?

Малкольм улыбнулся.

— Вижу, я тебя напугал. Хорошо. Потому что… было бы обидно, если бы ты умерла вскоре после свого перерождения как Феллстоун.

Я отвернулась, отгоняя его слова и жуткое видение. Я поспешила по каменным ступеням. Тут было темнее, коридор будто сдавливал низким потолком и близкими стенами. Пол скрипел, пока я бежала мимо кривых деревянных дверей спален слуг. Вскоре я добралась до лестницы, что вела к комнате магии. Кальдер был там, ждал в углу так тихо, что я почти не заметила его. Он посмотрел с любопытством на мой сверток, склонился над ним, закрыл глаза и вдохнул запах свинины.

— Прости, это не для вас, — сказала я. — Где Эш?

— Встретит нас позже, — прошептал он, жестом попросил не шуметь и пошел впереди, ведя меня по изогнутым лестницам. Я подозревала, что Эш пошел сразиться с Рэтчер. Я бы хотела найти его и помочь ему, хотя он захотел бы отомстить своими руками.

Мы дошли до комнаты магии без проблем. Дверь была заперта, и я запаниковала, когда не смогла открыть ее отмычкой. Ключ не был идеальным, как тот, что я дала Эшу, но после усилий я открыла дверь. Я посмотрела на Кальдера, а тот касался рукояти кинжала.

— Надеюсь, нам не придется ранить бедного пса, — сказала я.

— Крокопса, — исправил он. — Может, его там не будет, — он вошел первым, а я следовала за ним со свертком. — Хороший крокопес, хороший Изверг…

Изверг прыгнул на нас из ниоткуда, щелкая челюстями.

Я прыгнула за стол, сбив все по пути. Кальдер бросил сумку и отскочил. Изверг проехал к двери и врезался в нее.

Кальдер схватил деревянный стул и вскинул его.

— Уйди! — прокричал он. Изверг побежал к нему, впился в стул и разбил его на куски.

— Используй это! — я бросила ему свой сверток.

Кальдер протянул его Извергу. Крокопес раскрыл большую пасть, и Кальдер сунул туда жареную голову поросенка. Он отдернул руку за миг до того, как ее успели бы откусить.

— Не за что, — сказал Кальдер.

Изверг хрустнул костью, проглотил голову целиком. Вот и все. Он смотрел на Кальдера, тот вытащил кинжал. Изверг прыгнул, Кальдер отлетел и ударился головой о котел. Он тут же потерял сознание. Изверг приближался к нему, фыркая и пуская слюни.

Что теперь? Я огляделась и заметила ритуальный нож на столе. Я схватила оружие и бросила в Изверга сзади. Я ударила по спине существа, но нож сломался о толстую чешую. Он тряхнул хвостом, отбивая меня в угол, и я сжалась там, а он приближался с угрозой в поступи, раскрытый рот показывал острые зубы. Я вжалась в стену, пот выступил на лбу, а Изверг приближал голову. Я помолилась, уверенная, что он проглотит мою голову так же быстро, как поросенка. Тут я заметила маленькие пушечные ядра — пять или шесть — в открытом ящике рядом со мной. Если я смогу схватить один из них и уронить на голову крокопса… Я подвинулась к ящику, подняла шар, но он выскользнул из моей руки и покатился по полу.

Глаза Изверга смотрели на шар. Он вдруг развернулся и побежал за ним. Он остановил его носом и прикатил ко мне. Он замер и посмотрел на меня.

Он все-таки был собакой. Я покатила шар по пустому проходу, который, похоже, для того и освободили. Изверг следил, а потом поспешил за шаром.

Кальдер застонал и поднялся. Он посмотрел, как Изверг прикатывает шар.

— Все хорошо, — сказала я. — Ты в порядке?

Изверг бросил шар рядом с Кальдером и завилял хвостом.

— Так ты просто большой щенок, — сказал он, толкнув шар. Он повернулся ко мне. — Это ранило мою самооценку, — Кальдер запер дверь, чтобы не ворвались стражи, уловив шум. — Быстрее, — он зажег лампу своим кремнем и продолжил катать шар для Изверга.

— Почему Эш еще не пришел? — сказала я.

— Не знаю. Месть — дело хитрое, — Кальдер взял меня за руку и привел к шкафу. — Здесь. Можешь открыть?

Проверив замок, я вытащила отмычки. Шаги звучали по коридору вне комнаты.

— Скорее! — сказал Кальдер. — Время на исходе.

Я пробовала ключи как можно быстрее. Если мы не получим палочку сейчас, шанса не будет, и папа умрет навеки. Я сосредоточилась на заданиях: открыть шкаф, забрать палочку, сбежать из замка.

Я проверила все ключи, но никто не подошел. Придется использовать инструменты, но на это уйдет время, а мои руки уже дрожали. Может, нужно было еще раз проверить ключи. Я застыла в нерешительности и смотрела на золотой овал вокруг скважины, на нем был замысловатый геометрический узор. Где я уже его видела?

— Я могу помочь? — сказал Кальдер.

— Я думаю, — сказала я. — Было слишком просто.

— Тут Изверг, — нахмурился Кальдер.

Я смотрела на замок.

— Уверена, что попробовала все ключи? — сказал Кальдер.

И я поняла. Я уже видела такой узор на золотом ключе, что мне дал папа. Как я могла забыть? Я сняла его с цепочки и вложила в замок.

Идеально подошло.

— Ты права, — Кальдер звучал отвлеченно. — Было слишком просто. Будто кто-то хотел, чтобы мы…

Я взглянула на него и увидела, как его лицо озаряет понимание. Я начала поворачивать ключ, но он подбежал и отбил мою руку. Его ладонь коснулась шкафа, дверь открылась.

Вспышка, и Кальдер пропал.

— Кальдер! — крикнула я, огляделась. Таракан был на месте, где он стоял. — Нет! — завопила я. — Нет, нет, нет… — не так. Не Кальдер.

Громкий стук в дверь. Изверг, как хороший страж и крокопес, встал рядом с дверью и угрожающе зарычал.

Я хотела подхватить Кальдера, но он убежал в трещину между половицами.

— Вернись! — закричала я.

Стук продолжался, я не знала, сколько дверь выдержит. Я упала на колени, заглянула в щель.

— Как я тебя спасу, если ты не выходишь? — сказала я. Его уже не было видно, вряд ли он выйдет. Он не был собой, у него теперь был мозг таракана. — Не бросай меня, — сказала я в щель.

— Тесса? Тут Рэтчер, — она крикнула из-за двери. — Думаю, ты удивлена меня слышать. Я училась у мастера фехтования лорда, одного из лучших мечников мира. Но как мои навыки могут сравниться с сыном копателя могил, с самоучкой? Твой друг был неплох, но не внимателен, и я смогла его убить.

Я бросилась к двери.

— Врешь!

— Он рассказывал о брате-призраке. Я сделала ему одолжение. Они могут оба быть призраками. Проблема решена.

Она не знала бы о Лэнсе, если бы не рассказал Эш. Если он говорил с ней, то бросил ей вызов. Раз она еще жива… то это правда. Эш мертв.

Я прижалась к двери, охваченная горем. Я видела Эша в камере, его лицо было в паре дюймов от моего, когда он сбил меня. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Это не случится теперь… я больше его не увижу… и я задыхалась, будто тонула.

Слезы лились по моим щекам. Это моя вина. Почему я пустила его? Почему мы пошли в это проклятое место? Я ударила кулаком по двери. Эш. Я едва замечала его живым, а теперь впервые увидела ясно. Его сила и храбрость, его верность брату и нам…

Верность. Эта мысль ударила по мне. Я должна была продолжить без них, я должна была завершить начатое. Я не могла позволить их жертвам быть напрасными. Я подняла голову, встала, а потом… тьма.

Я снова была в жуткой пещере. Все было как в первые два раза. Ощущение ужасного одиночества. Запах смерти. Оковы, откуда не сбежать. Я увидела трепет свечи, как раньше, а потом жуткий звук из глубин от чудища, что заперло меня здесь. Тяжелые шаги приближались. Я хотела кричать, но не получалось, не вылетало ни звука. Через миг надо мной оказалась фигура в капюшоне, лицо скрывала тьма. Большая рука в перчатке поднялась, и в кулаке блестел нож.

Стук в дверь вернул меня из кошмара. Дерево трещало, едва держалось. Я вдохнула, прыгнула и схватила палочку из шкафа. При этом я заметила книгу с красиво написанным названием «Книга заклинаний мага». Часть меня хотела украсть книгу, но я брала лишь то, что мне требовалось. Я бросилась к окну, подергала засов и открыла его. А потом я вспомнила сумку Кальдера, вернулась. Я схватила ее, сунула туда Жуткую кость и трижды подула на амулет.

Я полетела, и дверь разбилась. Через миг я направилась к лесу и оглянулась. Рэтчер смотрела на меня из окна. Она прижимала к груди книгу заклинаний.

33

ТЕССА

Вернувшись, я обнаружила, что дом пропах табаком. Мистер Оливье сидел с трубкой, дрожа, в кресле папы, укутавшись в слои шерсти, меховую шапку и варежки. Он боялся, что папа будет разлагаться быстрее, если разжечь огонь. Папа выглядел лучше мистера Оливье.

Нельзя было терять время. Рэтчер точно сообщит хозяину о краже, за палочкой отправят силы. Мне нужно уходить с папой без промедления.

Мы с мистером Оливье смогли устроить папу в телеге. Это было не лучшим вариантом, но спасти его было важнее. К счастью, было поздно, и на улице не было никого, кроме пьяницы, отключившегося от выпивки. Я несла сумку Кальдера на плече, пока мы катили папу в дом мистера Оливье, хижину с одной комнатой за магазинчиком сапожника, где он работал. Там мы уложили папу в кровать мистера Оливье. Мы развели огонь из поленьев и хвороста, что был снаружи, и мистер Оливье — лучше человека не представить — оставил нас, сказав, что может побыть у сестры, пока нам нужен его дом.

Я собрала одеяла и укрыла ими папу, чтобы греть, пока огонь разгорался. Это его не вернет, но и не даст замерзнуть. Я зажгла лампу и поставила рядом с ним.

Первые лучи солнца проникли в дом. Пора. Я вытащила палочку из чехла и закатала рубаху папы, открывая рану, где его пронзил меч. Я подняла палочку, держала ее, как делала Рэтчер. Сначала ничего не было. Но через пару мгновений палочка поймала луч из окна, и широкий круг света упал на рану папы.

Я потрясенно смотрела, как рана заживала. Я держала палочку над ним, пока шрам не пропал.

Я опустила палочку.

— Папа?

Он не был ближе к жизни. Его кожа была чуть теплее на ощупь, но это могло быть от тепла в комнате. Румянец не вернулся, требовалось больше жара. Я добавила полено в огонь.

Я сидела рядом с ним и шептала:

— Просыпайся, папа. Нужно, чтобы ты проснулся, — я выждала миг, но он не шевелился. — Стоило тебя послушать. Мы могли уже уехать, — я потирала его руку. — Умоляю, проснись. Хотя бы ради меня. Хотя бы ради мамы… и Кальдера… и Эша.

Я посмотрела на палочку. Я подняла ее и попробовала снова, скользя исцеляющим светом по всему его телу от головы до пят.

Но папа не шевелился.

Казалось, я провалилась. Может, она работала только в руках мага. Глупо было думать, что у меня есть сила использовать ее. Конечно, она не ответила мне, простой девочке, дочери слесаря, что бы ни говорили остальные.

И тут я придумала, что делать. Я расстегнула цепочку амулета, занесла его над папой.

— Я даю тебе своего воробья, — сказала я. — Пусть его полет обрадует тебя и проведет в другой мир, — я похороню его с вещью, что любила больше всего в мире. Он хотел, чтобы я отдала кулон, и я сделаю это, показав любовь напоследок. Он предупреждал меня об опасности, он был прав, наверное. Но важнее было то, что с амулетом у папы я буду ощущать, словно с ним осталась частичка меня навеки.

Я склонилась над ним, чтобы застегнуть цепочку на шее, его губа дрогнула, и я не успела отреагировать, а его тело сдавил спазм. Я выронила амулет.

Папа задрожал, и я плотнее укутала его в одеяла. Я прижала ладонь под носом, проверяя его дыхание.

— Дыши, папа, — я осторожно надавила на его грудь, помогая. Он открыл рот и вдохнул.

Его глаза открылись, он в смятении посмотрел на меня. Слезы радости катились по моим щекам.

— Все будет хорошо, — сказала я. — Ты будешь в порядке, — я убрала волосы с его лба. Его тело дрожало.

Он открыл рот, чтобы заговорить, и прохрипел:

— Холодно.

— Я разведу огонь. Ты будешь в порядке, — сказала я.

Я схватила кулон, пока шла за поленом. Еще придет время для этой жертвы.

* * *

Папа согревался часами, но у него получилось. Я усадила его в кресле у огня, и он сидел там, укутавшись в одеяло, потягивая горячий чай из чашки. Я встала за ним и похлопала по плечам.

— Мне нужно выйти, — сказала я.

— Не думаю, что так нужно, — сказал папа.

— Я должна. Я быстро.

Его лицо исказилось от гнева.

— Я твой отец. Слушайся.

Мой рот раскрылся. Я не видела его таким никогда. Он был строгим, но не жестоким. Смерть его изменила?

Но его лицо тут же расслабилось, он стал собой. Он будто не помнил, что было пару секунд назад.

— О чем мы говорили? — сказал он.

Я поцеловала его в висок.

— Поспи немного.

Он закрыл глаза, и я вышла из дома.

Я боялась задания передо мной, но знала, что должна это сделать. Я мелкими шагами двигалась, оттягивая момент. Я шла, пока не добралась до кладбища и домика рядом с ним, где жила семья Эша. Когда-то это была семья. А теперь — родители, горюющие из-за потери сыновей.

Я постучала. Открыла мама Эша и тепло меня поприветствовала. Она привела меня на кухню, усадила меня за стол для троих, что теперь будет для двоих. Папа Эша присоединился, его мама налила нам чай. Мы сидели, я рассказала им о храбрости Эша, о любви к его брату, что повела его мстить. Я рассказала, как он бесстрашно выступил против свина, как он напал на батальон солдат у стен замка. Его мама тихо плакала, как и его отец, но он прикрывал лицо платком. Я взяла его маму за руку.

Я не рассказала одно. Я не смогла сообщить им, что Лэнс стал призраком, и что Рэтчер грозила сделать так и с Эшем. Но такое родителям лучше не рассказывать.

34

ЭШ

Он проснулся на плече Шрамоликого, ударялся о спину, пока его несли по широкому коридору. Его бок болел там, где его ранила Рэтчер, но он вряд ли умирал, он не потерял много крови. Она была лучше него, и, чтобы унизить сильнее, она ранила его, а не убила. Его щеки пылали от стыда, он отключился из-за такого пустяка.

Он старался не подавать виду, что проснулся. Ему было важно играть, пока никого не было вокруг. Шрамоликий был беспечным. Он нес на боку большой меч, на другой стороне — кинжал. Эш хотел забрать меч, но оружие было слишком тяжелым, хоть и сильным. Свин заметит, как он будет вытаскивать меч, бросит его и свяжет. Лучше кинжал.

Эш глубоко вдохнул и терпел боль от движений. А потом на большой скорости — это было его преимуществом над зверем, что нес его — он выхватил кинжал из-за пояса Шрамоликого, поднял двумя руками и вонзил в спину свина.

Шрамоликий издал низкий стон и упал на колени. Эш не мешкал. Он вскочил, вытащил кинжал и склонился над свином сзади, провел линию по его горлу. Кровь полилась, существо упало. Через миг свин умер.

Эш слышал голоса из дальнего конца коридора, не было времени. Он бросился в другую сторону, завернул за угол и побежал до конца. Он выглянул и заметил в следующем коридоре часового. Боясь, что его схватят, он вернулся на пару дверей назад, не зная, какую из закрытых попробовать. А потом он пришел к двери со знаком «Не входить, не то убьет» красной краской.

Это была детская, которую описывала Тесса. Хотя в замке было полно опасных комнат. У него не было выбора. Он с дрожью вытащил ключ, что она дала ему, пару секунд ушло на это, потому что он сунул его в пояс штанов, а не в карман.

Из-за угла раздался крик. Кто-то нашел тело Шрамоликого.

Он сунул ключ в скважину и повернул, но ничего не произошло. Он упал на колени, пригляделся, вставил ключ в замок. Он не поддавался. Что теперь?

Больше криков, уже ближе, солдаты явно собирались для поисков. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь, и вытащил ключ. Он вставил его снова, но не надавил, а осторожно искал, как удобнее его установить. Он повернул ключ, услышал щелчок. Он скользнул в комнату, оглянувшись. Тени в конце коридора, топот сапог все ближе. Он тихо запер за собой дверь, молясь, чтобы его не заметили. Он оглядел детскую, что была такой, как Тесса и описывала. Шум снаружи стал громче. Эш повернулся и сунул ключ в замок, надеясь, что в шуме его не услышат. В этот раз он легко повернулся, и он осторожно вытащил его из скважины. В щель могли заглянуть и понять, что заперто изнутри.

Он встал за дверью, не двигался. Кинжал Шрамоликого наготове. Если они войдут — а это было вероятно — он не погибнет, не забрав с собой парочку. Он слушал, как идут солдаты, гремя дверьми, проверяя комнаты. Они замерли у его двери. Ручка начала поворачиваться.

— Что ты делаешь? — сказал солдат. — Читать не умеешь?

— Я знаю, что там, — сказал другой.

— Туда нельзя. Последний, кто вошел, лишился головы.

— А если он там? — сказал второй.

Ручка загремела, кто-то пытался открыть ее.

— Заперто, — сказал с облегчением второй. — Он не здесь.

«Не недооценивайте врага», — они явно хотели верить, что можно обойти запретную комнату Они продолжили поиски по коридору, вскоре замок притих.

Эш выдохнул и посмотрел от раны. Он ослабел от потери крови, но рана была просто поверхностной. Было больно, но не сильно, когда он ощупал рядом. Он уловил идею, вытащил из кроватки чистую простыню из-под пыльного покрывала. Он отрезал кинжалом полоску, осмотрел комнату в поисках уксуса или чего-то еще, что могло помешать ране загноиться. Ничего. Он подумывал зажечь лампу и прижечь рану кочергой, но времени на это не хватало, и он мог сделать только хуже. Он не был уверен, что вынесет боль. Так что он просто обернул пояс полоской ткани, чтобы прикрыть рану.

Усталость нахлынула на него. Он должен был двигаться. Солдаты могли доложить, что проверили все комнаты, кроме этой, и сюда придут другие. Но опасно было и бродить по замку, пока продолжались поиски. Желание отдохнуть приняло решение за него. Он устроился на детской кроватке, закрыл глаза, обдумывая произошедшее. Он не одолел Рэтчер. Нужно было сразу убить ее, не позволив вооружиться. Она не оказала Лэнсу такое уважение. Его смерть была казнью, и ее должна быть такой же.

Его брат не был бы таким дураком. Лэнс был решительным. Он всегда дразнил Эша, погруженного с головой в книгу, откуда он и почерпнул старые представления о благородстве и чести. Лэнс был умнее. В бою он точно повернул бы все в свою пользу, даже если бы пришлось хитрить. Его брат верил, что методы не важны, если цель достигнута. Он всегда побеждал, потому что не сдавался, пока не объявлял себя победителем.

Эш все же не был только расстроен. Шрамоликий убил Лэнса, а Эш убил Шрамоликого. Свин следовал приказам, поэтому это не радовало так, как расправа над Рэтчер, но убийство Лэнса понравилось Шрамоликому, и потому он заслужил такой судьбы от рук Эша.

Он подумал о Тессе. Она была наряжена как принцесса, но больше всего ему запомнилось ее решительное лицо, пока она освобождала его от оков, и то, как ее взгляд смягчился, когда он был над ней и почти поцеловал ее. Сбежали ли они с Кальдером с палочкой? Рэтчер не рассказала. Но если его бой отвлек ее достаточно, чтобы друзья смогли уйти, то дуэль прошла не зря. Его успокаивали такие мысли. Победить можно было разными способами, и личный проигрыш мог быть победой для союзников.

Его цели остались прежними — освободить Лэнса и убить Рэтчер, но раньше ему не было дела до того, будет он жить или умрет после этого… а теперь он всем сердцем хотел жить. Он хотел снова увидеть Тессу, обнять ее и, если хватит смелости, признаться в любви к ней.

Надежда оставалась. Ему нужно было поспать, а потом он придумает план.

35

ТЕССА

Я потушила мясо на ужин в котелке на огне. Мясо было роскошью, но папа пережил смерть, мы заслужили награду. Папа не говорил об этом, что было странно, обычно он считал все расходы. Он был мрачным и отстраненным после оживления, и я могла лишь надеяться, что еда его взбодрит, сделает собой.

— Папа, готов к пути? — мы не сможем долго прятаться в доме мистера Оливье. Мне нужно было найти укрытие для отца.

Он смотрел на стену, словно не слышал меня.

— Помнишь, мы хотели покинуть Сорренвуд? Ты хотел переехать в Блэкгров.

Папа сунул кусок в рот, медленно жевал его.

— Я соберу ночью вещи. Мы сможем пойти на рассвете, поймать на площади возницу.

Я хотела ответа. Он оторвал кусок хлеба.

— Прошу, папа. Нам нужно в укрытие. Это из-за меня ты умер или чуть не умер, — я рассказала ему о случившемся, не раскрыв, что он на самом деле был мертв. — Теперь я знаю, кто я, папа. Понимаю, почему ты мне не сказал. Мама заставила тебя пообещать не искать ее, если она уйдет, потому что тогда Феллстоун пришел бы за мной. Я знаю, кто он для меня, но это не важно. Ты — мой настоящий отец.

Папа опустил вилку, наверное, теперь слушая.

— Я знаю, что произошло шестнадцать лет назад. Ты проходил кладбище по пути домой. Отчаянная женщина, моя мать, сорвала обручальное кольцо и бросила в землю. Она принесла меч, что ты прятал в шкафу, и была беременна. Ты спросил ее, где ее муж, и она попросила спрятать ее от него. Люди лорда терзали город в поисках, но ты уберег ее. Потому что ты полюбил ее.

Папа посмотрел на меня впервые, как мы сели за стол.

— Нет, — сказал он. — Не ее, — он зашептал. — Это было ради тебя.

— Что? — я в смятении посмотрела на него.

— Я хотел тебя. Ребенка. Вырастить как своего.

Его слова потрясли меня.

— Почему ты не женился? У тебя были бы свои дети.

Он отвел взгляд, но я заметила в них печаль.

— Брак не для всех, — выдавил он.

* * *

Позже я помогла папе подготовиться ко сну, закатала его рукав и увидела фурункул на руке. Такую метку я видела на спине лорда Феллстоуна.

— Откуда у тебя это? — сказала я.

Папа опустил рукав до запястья.

— Это пустяки.

— Это нужно исцелить. Не знаю, сработает ли без солнца, — я вытащила палочку и поднесла лампу к его стороне стола.

— Что это? — сказал папа.

— Это тебя исцелит, — я закатала его рукав и попыталась поймать свет огня палочкой.

— Как это работает? — сказал он.

— Это, кхм, наука, — я вспомнила ответ Кальдера о своих чудесах. Но сейчас это была не наука.

— Где ты это взяла?

— Не важно.

— Скажи! — снова злой тон.

— Какая разница, если это тебя исцелит?

— Похоже на магию. Ты забрала это у Феллстоуна?

Я не хотела говорить ему, не хотела врать. Но моя тишина не помогала, папа прочел ответ по моему лицу. Он отдернул руку.

— Избавься от этого! Я не хочу ничего, что принадлежит демону. Конечно, я сам не свой. Я в ужасном настроении с момента пробуждения.

— Без этого ты умер бы.

— Так бросила бы меня умирать.

Я опустила голову, уязвленная до глубины.

Он смягчил тон.

— Не все вещи стоят цены, что за них платят.

— А жизнь? — она точно стоила любой цены.

— Даже это, — сказал он и взял меня за руку. — Смерть ждет каждого. Ты должна научиться принимать это.

* * *

Папа уснул, я подоткнула одеяло вокруг него, коснулась губами его лба. Я отошла и посмотрела на него с любовью и тревогой в сердце. Часть меня хотела остаться рядом с ним и ухаживать за ним до конца его жизни. Или это уже не жизнь?

Над его лодыжкой появилось другое заражение. Лорд Феллстоун предупреждал, что магии будет для него слишком много. Папа запретил использовать Жуткую кость. Я не могла ничего сделать для него.

Но другим требовалась моя помощь. Судьбы мамы, Эша и Кальдера давили на меня тяжким грузом. Если бы не друзья, папа умер бы. Они вели себя смело и бескорыстно, помогая мне и защищая меня, при этом двигаясь к своим целям. Теперь они не смогут исполнить свои цели. Если бы я умерла, а они продолжили, думаю, они украли бы палочку и вернулись к папе, оживили бы его. Как я могла не отблагодарить их? Я осталась одна, мне нужно было исполнить их желания, как свои.

Я приняла решение раньше, чем папа уснул. Я взяла сумку Кальдера с торчащей из нее палочкой.

— Найти маму. Вернуть облик Кальдеру. Освободить Лэнса, — шептала я себе. Я надеялась, что Эш, если он смотрит на меня, простит меня за то, что я не хотела убивать Рэтчер. Хоть она и была плохой, я не могла убить, и было глупо считать, что у меня есть шанс против нее.

Я подняла амулет к губам.

* * *

Я была рада, что окно моей спальни было открытым, как я его и оставила. Я влетела и опустилась на пол, поскребла коготками и стала собой. Сначала нужно было проверить сумку Кальдера. Я рылась там, не удивляясь, почему он всегда долго искал в сумке вещи. Чудо, что он вообще мог что-то найти. Куча склянок, баночек, флаконов, непонятных вещей смешались без организации. Я посмотрела на размер и форму сумки и не поняла, как в нее влезало столько вещей.

Почему Кальдер не делал ярлычки? Подписи на склянках ускорили бы мои поиски. Я могла лишь предполагать, что он знал, что это, по виду, и он не хотел оставлять подсказки другим — как я — влезшим в его вещи. Я искала долго, ошибалась, но нашла коробочку с порошком невидимости. Я посыпала немного на палочку. Она пропала из виду, и я спрятала ее в шкафу. Я хотела убедиться, что ее никто не найдет и не отдаст Феллстоуну, пока я буду занята другим.

Я не скрыла, а оставила сумку Кальдера на столе, надеясь, что покажется, что она не важна. Я поспешила к Большому залу. Оттуда я подошла к комнате лорда Феллстоуна. Четыре стража преградили мне путь, когда я подошла.

— Я требую встречи с лордом, — сказала я. Стражи замешкались, переглянулись, но потом один из них постучал в дверь и получил разрешение войти. Он вернулся и провел меня туда. Он тут же ушел на пост, закрыв за собой дверь, оставив меня в приемной лорда одну, где была такая роскошь, что даже королевичи не смогли бы придраться.

Я села на край мягкого кресла и ждала его. Он вышел через миг из комнаты с леди Харлан. Она вскинула голову и ядовито посмотрела на меня, вышла, и страж закрыл за ней дверь.

Я не обратила внимания, меня поразила перемена внешности Феллстоуна. Он словно стал на век старше с прошлой встречи. Его лицо было в морщинах, он горбился, повернувшись ко мне. На его шее было заражение, и я надеялась, что он захочет вернуть палочку на моих условиях.

— Я знал, что ты вернешься, — сказал он. — Ты не сбежишь от того, кто ты.

— Я пришла предложить обмен, — сказала я. — Я верну то, что взяла, если выполните несколько моих просьб.

Его глаза похолодели от моих просьб. Он не выдавал любопытства, но он многое скрывал в своей жизни. И я решила перечислить свой список:

— Освободите брата Эша, Лэнса, из армии призраков. Верните Кальдеру облик из таракана. Скажите, что случилось с моей мамой и отпустите ее, если ее тут держат.

— Ты забываешься, — его слова резали льдом. — Никто не требует у мага-лорда Феллстоуна.

Я старалась не дрожать от его жуткого взгляда. Через миг он посмотрел в сторону.

— Стоило послушать меня и забыть о матери, — сказал он. — Но раз тебе хочется узнать о ней, я решил, что тебе можно раскрыть, — он привел меня в угол комнаты, где висела накрытая птичья клетка. Он сорвал ткань и оказал внутри воробья. Я в смятении посмотрела на него. — Думаю, воробьев ты уже знаешь, — сказал он. — Это Фэлин.

Мне стало не по себе.

— Имя мамы? — хрипло сказала я, подошла к клетке и попыталась посмотреть в глаза птичке, но она, конечно, не собиралась смотреть мне в глаза.

— Она тебя не узнает, — сказал лорд Феллстоун. — Теперь она просто воробей.

— Это моя мама? Правда? — я ему не верила. Если она была с амулетом, нужно было поскрести когтями и измениться. Как она могла не знать, кто она? Я этого не забывала, пока была воробьем.

— Как только ее превращение завершилось, амулет упал с нее, и она прилетела сюда, как голубь, — сказал он.

— Не понимаю.

Глаза Феллстоуна упали на Всадник ветра на моей шее. Я хотела оставить его в комнате или спрятать под одеждой, но забыла. Я порой думала, что у кулона был свой разум, он не хотел отделяться от меня, как я от него.

— Ты использовала амулет, — сказал он. — Не ощутила его силу? Не чувствуешь себя порой птицей?

— Нет! — сказала я, но в конце вопль напомнил чириканье. Я зажала рот рукой. Я не хотела его слушать, я пыталась помешать, но вспомнила: свист, гнездо, зерна и чуть не съеденного жука… Он был прав. Хоть я и была Тессой, я вела себя порой как птица.

— Заметила, да? — продолжил он. — Если ты сдашься и не научишься этим управлять, амулет превратит тебя в птицу навсегда, — он резко потянулся, схватил за цепочку и сорвал ее с шеи.

— Отдайте! — крикнула я.

— Видишь, как он уже на тебя влияет? Ты не можешь с ним разделиться. Но я не хочу, чтобы дочь стала такой же как мать, — его тон смягчился. — Я могу научить тебя управлять чарами, а не поддаваться им.

Я посмотрела на воробушка в клетке. Это мама? Я открыла дверцу и широко открыла ее.

— Лети, мама! — закричала я.

Она вылетела из клетки, взмыла под потолок и устроилась на люстре.

— Она вернется, когда проголодается, — сказал лорд.

— Измените ее!

Он посмотрел на меня так, что по спине пробежал холодок.

— Прошу, — сказала я. — Милорд, умоляю.

— Я не могу вернуть ее, — его лицо было бледным, он опустился в кресло у двери. — Оставь меня. Верни украденное. Тогда я подумаю насчет просьб.

Я знала, что давление не поможет. Уходя, я взглянула на маму. Она не спешила улетать с люстры. Но я мысленно поклялась, что найду способ вернуть ей облик, даже если на поиски уйдет вся жизнь.

36

ЭШ

Он проснулся ночью, в комнате было темно. Постепенно он различил силуэт кроватки, в которой так и не побывала Тесса. Он подумал с тревогой: а если бы ее мать не забрала ее из замка? Он задумался, как бы на нее повлиял отец. Было сложно представить ее другой, но кто мог ломать людей лучше Феллстоуна?

Боль пронзила его бок, он пошевелился. Хуже была слабость, охватившая его. Но он знал, что должен встать и пойти в другую часть замка. Он заставил себя сесть и начал обдумывать следующие шаги. Тьма скроет его, и она надеялся, что перестанет думать о боли раны.

Он вытащил карту Кальдера из кармана и посмотрел на нее. Он так хотел найти комнату Рэтчер до этого, что не заметил спальню Тессы. Кальдер отметил ее «Т», а детскую как «НЕ ВХОДИТЬ». Комнаты были рядом.

Он не знал, будет ли она там. Он надеялся, что она вышла из замка. Тогда комната будет пустой. Они уже проверили там, пока искали его, Рэтчер точно подумала бы об этом. Он надеялся, что снова они не придут. Он мог пока скрыться в ее комнате, собраться с силами и придумать план. Если она не сбежала… он подвергнет ее опасности. Но ему нужно было рискнуть, ей могли уже угрожать, она могла нуждаться в его помощи. Он думал и понимал, что выбора нет. Он должен был пойти в ее комнату, сделать все, что было в его силах, чтобы узнать о ее судьбе.

Он слушал, проверяя, что все тихо, а потом открыл дверь и выглянул. Он не видел движения или тени. Выставив перед собой кинжал, он пошел по коридору, пока не добрался до комнаты Тессы. Он вошел.

Хоть он знал, что это к лучшему, он ощутил разочарование, не обнаружив там девушку. Лампы не горели, камин остыл, она вряд ли вернется. Он сел на стул у стола, зачерпнул гость орехов из корзинки. И он понял, что живот болел от голода так же сильно, как бок от раны. Слабый запах жареной свинины дразнил его аппетит, он огляделся в поисках мяса.

И тут он увидел сумку Кальдера, брошенную на столе рядом с тарелкой фруктов. Странно, что он не заметил сразу, но он сейчас не думал в полную силу. Он огляделся.

— Кальдер? — прошептал он. Ответа не было.

Он ощутил надежду. Кальдер не ушел бы без сумки, если только ее не забрали, но тогда ее не бросили бы здесь. И если Кальдер был неподалеку, то и Тесса могла. Они все еще были командой, его помощь им требовалась. Ему нужно быть сильнее.

Эш доел орехи, съел грушу, яблоко и два апельсина, подумав, где Феллстоун взял апельсины в это время года, еще и такие сочные и вкусные. Еда ему поможет. Он встал и пошел к кровати Тессы, чуть не наступив по пути на жука. Он сел на кровать, подивился мягкости. Если на облако можно было сесть, оно ощущалось бы именно так. Он еще раз огляделся, успокаиваясь в красивой комнате и лунном свете. Вот как ощущали себя богатые. Так соблазняли злые колдуньи, чтобы украсть душу.

Он понял, что Тесса уже не была дочерью простого ремесленника. Ее мать была из аристократов, а отец был самым богатым и властным на этой земле. Как мог сын копателя могил просить ее руки? Когда пройдет слух о ее родителях, кавалеры выстроятся за ее дверью очередью. Они приедут издалека и отдадут все богатства к ее ногам.

Он фыркнул. Смешно было думать о браке. Он был нарушителем в замке врага, убийцей, что надеялся убить самых опасных жителей. У него вряд ли получится, так что он вряд ли покинет это место живым.

Он заметил жука, бегущего по полу к столу, где лежала сумка Кальдера. Это был не жук, а таракан, хотя они и были родней. Но вел себя таракан очень странно. Те, кого Эш видел до этого, проносились мимо него молнией. Он с любопытством следил за этим, подняв кинжал, думая ударить по нему, чтобы проверить, успеет ли таракан убежать. Он не любил насекомых, хотя таракан был лучше паука.

Таракан замер и словно посмотрел на стол. Было так просто убить это глупое создание, но на то не было причины. Таракан был жалким существом, как и Эш, и его тоже гоняли по злому замку. Эш опустил кинжал и лег на кровать. Он отдохнет немного, а потом придумает, что сделать.

37

ТЕССА

Двое часовых шли со мной от комнаты лорда, проверяя, что я вернусь в свою. Они встали по краям от двери.

— Спасибо. Вши услуги больше не требуются. Можете идти, — сказала я, словно могла им приказывать, как дочь лорда и хозяина.

Они смотрели вперед, остались на местах, давая понять, что меня слушать не будут. Я прошла в комнату, заперла за собой дверь. Ветерок из окна манил меня. Я посмотрела на небо, коснулась места, где должен быть амулет, а потом вспомнила, что Феллстоун забрал его у меня. Я оглянулась на дверь, хмурясь, представляя, как стражи всю ночь стоят в коридоре.

Я повернулась к кровати и замерла при виде человека на одеяле. Через миг я узнала в нем Эша. Кто оставил в моей кровати его тело? Я тяжело подошла к нему, грудь сдавило.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Мой рот раскрылся… я охнула. Это его повеселило, он улыбнулся и сел, и я поняла, что это не призрак, а сам Эш, живой Эш. Рэтчер сказала мне, что он мертв, и стоило проверить, а не сразу поверить ей.

Я не думала, а подбежала и обвила его руками. Он застыл на миг от шока, а потом обнял в ответ. Я была так рада, что он жив, что просто хотела сжимать его, ощущать его тепло и жизнь.

— Рэтчер сказала, что ты умер, — прошептала я ему на ухо.

Он обнял меня крепче, я снова пожелала, чтобы он поцеловал меня. Я пыталась скрыть разочарование, когда он отодвинулся через миг. Но я понимала, что сейчас не время для чувств. Но хотелось, чтобы он хоть на раз забыл о долге и дисциплине.

Эш встал.

— Она лишь…

— Шшш, — перебила я. — Стража за моей дверью.

— Она лишь ранила меня, — прошептал он и тихо объяснил, как прошла дуэль, и как он убежал, убив свина.

— Хорошо, что ты жив, — сказала я. — Как ты? — я посмотрела на ткань на его поясе, где виднелось темное пятно крови.

— Лучше. Я справлюсь, — сказал он. — Как было у вас с Кальдером?

Я с тяжелым сердцем рассказала ему о превращении нашего друга. Эш выглядел странно, словно хотел что-то сказать, но смолчал. Я рассказала ему, как вернула папу к жизни, но не упомянула, как папа изменился, потому что это прозвучало бы, словно я не благодарна за то, что он получил еще шанс пожить. А потом я описала встречу с лордом и состояние моей бедной матери.

Эш прошел к столу и озирался.

— Мы не можем ждать, — сказал он. — Феллстоун не собирается торговаться с тобой. Может, твоя мама пока в безопасности, но Кальдера могут съесть или раздавить. Не думаю, что он умеет быть тараканом, — он посмотрел на сумку. — Вот он, — сказал Эш.

Я поспешила к нему. Таракан сидел на одном из флаконе.

— Кальдер? — сказала я. Таракан, ясное дело, не ответил. — Наверное, он. Его будто привлекла его сумка.

— Это точно он, — сказал Эш. — Он бегал не как нормальный таракан.

— Хорошо, — сказала я. — Так проще. Его нашли. Осталось добраться до мамы.

— Нужно убить лорда. По словам Рэтчер, так развеются его чары.

Я не знала, что думать. Лорд был злом, без сомнений. Но он был моим отцом. И хотя я не знала его в этой… роли… было что-то ужасное и неестественное в том, что я могла стать причиной его смерти. Но я не знала, как помочь маме и Кальдеру.

— Как нам это сделать? — сказала я.

— Он ведь из плоти и крови? — сказал Эш.

— Его защищают силы, — я замешкалась. — Но ему было плохо, когда я его видела. Не знаю, почему. Может, ему нужно использовать Жуткую кость каждый день.

— Думаешь, он без нее умрет?

— Не знаю. Нам нужно прятать от него палочку как можно дольше, если он откажется помочь. Нужно уйти с ней сегодня. И забрать с нами маму и Кальдера, чтобы уберечь их.

Эш мешкал. Ожидание было против его природы, но он должен был понимать, как мало у него надежды убить Феллстоуна, даже если тот ослабел. Через миг он кивнул.

Я ощупала пол шкафа и нашла палочку. Я сунула ее в сумку Кальдера, стараясь не беспокоить таракана.

— Что ты делаешь? — ошеломленно смотрел Эш.

Я вспомнила, что он не видел невидимого Кальдера.

— Порошок невидимости, — сказала я.

— Понял. Трюки магии.

— Не магии, — сказала я. — Это…

— Алхимия? — сказал Эш с улыбкой. Он поднял кинжал Шрамоликого и шагнул к двери.

— Не забудь о часовых, — сказала я. — И лорд Феллстоун забрал мой амулет, — я знала, что нужно делать, но мешкала.

— Я убью обоих, — сказал он, но выглядел не так уверенно, как звучал.

— Ты можешь справиться с одним, но не с другим. И я не смогу помочь. Не думаю, что мы сделаем это тихо, замок услышит. И у нас не будет шанса, — я посмотрела на гобелен на стене у камина. Я боялась того, что увидела — скованную себя и демона с ножом — сильнее, чем сверхъестественных существ. Хотя все это могло быть под замком. Это наш шанс на побег. — Думаю, есть другой путь, — сказала я, подойдя к гобелену. Я подняла его с краю и нашла за ним дверь. Эш подошел ко мне. — Это путь под замок. Такой проход должен быть в приемную лорда Феллстоуна. Но… это не безопасно.

— Нет безопасных путей, — сказал Эш.

— Просто… мне говорили, что там монстры, — сказала я.

Эш пожал плечами.

— Мы уже сталкивались с одним. По крайней мере, ты. Теперь мой черед.

— Понадеемся, что до этого не дойдет, — я повернулась к двери.

— Стой, — сказал он. — Возьми, — он дал мне длинный кинжал с символами на рукояти. — Это Шрамоликого, — добавил он, заметив мой взгляд.

— Тебе не нужно оружие?

Он огляделся. Он посмотрел на предметы у камина.

— Это сойдет, — он взял железную лопату.

Я сунула нож за пояс и толкнула дверь без ручки. Она не поддалась.

— Попробуй еще раз, — сказал Эш.

Я надавила плечом. Вдруг дверь распахнулась вовнутрь. Я чуть не рухнула в проход, но удержалась за край стены. Я прошла и придержала дверь для Эша.

Он дал мне горящую лампу и присоединился в проходе. Дверь закрылась за нами. Я ощутила панику, ведь с другой стороны ручки тоже не было. Эш толкнул дверь, оказалось, что она движется в обе стороны. Если так было везде, мы легко войдем в комнаты лорда, если найдем проход туда.

Я подняла лампу и огляделась. Проход был тесным, дальше спускалась узкая лестница, поржавевшая от возраста. Конечно, придется спускаться под замок. Мы с Эшем переглянулись, он прошел вперед меня.

— Позволь мне, — сказал он.

Я не спорила. Тут я была готова отдать ему роль героя. Он сунул лопату под руку, держал левой рукой сумку кальдера, а правой сжал перила лестницы и пошел вниз. Я следовала за ним, сжимая лампу свободной рукой.

Воняло плесенью и гнилью. Хотелось прикрыть нос, но я не осмеливалась отпускать перила. Несколько железных ступеней дрожало под моими ногами, и я не была уверена, что они меня выдержат. Может, мне показалось, но я услышала тихий стон вдали. Это мог быть ветер в туннелях, но воздух тут был неподвижным, душил как одеяло.

Эш был на половине пути ко дну, когда под его ногой сломалась ступенька. Он повис, держась за перила, сжимая сумку Кальдера. Он нащупал ступеньку ниже, но его лопата вывалилась и улетела на дно. Он посмотрел на меня, недовольный собой.

— Думаешь, это услышали? — сказал он.

— Лучше поспешить, — сказала я. Он спустил меня к себе, и мы быстро пошли вниз, Эш там забрал лопату. Дальше путь вел лишь в одну сторону, и нам не нужно было выбирать. Приходилось идти по одному, и Эшу приходилось пригибать голову, чтобы не задевать потолок. Он настоял, что поведет, и я отдала ему лампу. Мы шли вперед по узкому проему, казалось, спускаясь еще ниже. Я пыталась думать о приятном, а не представлять ужасы, что могут быть под замком.

Мы шли долго и добрались до железной двери в конце проема. Было не заперто, но Эш открыл ее осторожно, чтобы проверить, что на другой стороне, а потом выпустил меня. Мы вышли в большую пещеру. Эш поднял лампу, но мы не видели дальнюю сторону и высокий потолок, окутанные тьмой. Для меня это была приятная перемена после тесного туннеля. Мы решили, что мы под внутренним двором, и в этом месте во время осады хранили оружие и припасы. Разбитые гнилые ящики стояли у стены рядом с нами. Это было место встречи, когда надежда была утеряна, и замок нужно было эвакуировать. Отсюда должен быть путь наружу.

— Если пойти налево, мы должны добраться до первой двери, где и будут покои лорда, — сказала я, вспоминая расположение комнат наверху.

Эш кивнул и вручил мне лампу. Он закинул сумку Кальдера на плечо, поднял железную лопату и улыбнулся мне. Я держала фонарь в одной руке, а кинжал в другой. Мы шагнули вперед, держась у двери. Мы вскоре заметили странную влагу, белые отложения на земле, которые напоминали птичий помет. Сначала следы были мелкими, но впереди была большая груда. Мы с Эшем растерянно переглянулись.

— Жди здесь, — сказал он и приблизился, чтобы рассмотреть, что это было.

Я склонилась у небольшой кучки рядом с собой. Я не знала, но среди белой жижи было нечто, похожее на косточки или даже зуб. Что-то пролетело надо мной, и я подняла голову. Я издала вопль, жуткое существо в виде змея с крыльями летучей мыши полетело на меня и опустилось в паре футов передо мной. Часть его тела была напряжена для баланса. Я ненавидела змей. Но это было хуже, это было неестественно, и оно было против меня.

Я медленно пятилась. Шея существа раскрылась как капюшон вокруг головы. Змея шипела. Я отступала дальше, но существо ползло ко мне. Я подняла лампу… но существо не боялось огня и ползло. Я думала о кинжале, но удар змеи будет быстрее. Еще шаг, и я прижалась спиной к стене пещеры. Змея бросилась, но клыки не коснулись меня, Эш прибыл из ниоткуда и ударил по голове существа лопатой, раздавив его.

Я снова вдохнула.

— Это скользомышь, — сказал он. — Ты видела других?

Я поежилась и подняла лампу. Мы посмотрели на высокий потолок пещеры. Там что-то шевелилось? Было сложно понять. Я взглянула на Эша, его нервный взгляд не успокоил меня.

Мы смотрели, еще одна скользомышь упала с потолка, и я поняла, что она висела головой вниз, как летучая мышь. А если они могли там как-то уцепиться хвостами? Если там были двое, то могли быть тысячи.

Мы с Эшем повернулись друг к другу.

— Беги! — сказала я.

Мы побежали бок о бок. Это привлекало существ, они слетелись вокруг нас десятками и поползли. Одна упала мне на руку, и я закричала, стряхнула змею, но выпустила лампу. Она разбилась, ударившись о землю, и погасла. Я ничего не видела. Но я слышала страшный свист их крыльев, хруст гравия под их телами.

Эш впереди меня размахивал лопатой, отбрасывая с пути змей, прочищая нам путь. Я следовала за ним, как могла, глаза постепенно привыкали к темноте. Но вдруг я ощутила резкую боль, одно из существ укусило меня за бедро. Я ударила кинжалом и порвала скользомыши крыло, и она отпустила меня, рухнула в стороне. Укус пробил одежду, может, это ослабит эффект. Я не сомневалась, что там был яд. Как много его нужно, чтобы убить человека? Я молилась, чтобы мы не умерли сегодня. Не здесь. Не сейчас. Но когда я пошла за Эшем, я споткнулась и рухнула на колени, а потом на бок. Я не могла двигаться. Я пыталась позвать, но рот не слушался. Я могла лишь двигать глазами. Я не видела Эша, больше не слышала его. Он мог не заметить мое падение. Или хуже… он мог тоже упасть, как я, не в состоянии спастись.

Но тут, что удивительно, змеи взлетели к потолку пещеры. Я мысленно благодарила. Я думала, они окружат меня и съедят, змеи ели не так, и я была слишком большой для них. Может, они защищали свою территорию. Если бы я могла двигаться… Я направила все мысли на поднятие руки, но она просто лежала. Куда делась сила, что разбила бокал леди Норы? Я ругала себя за то, что отказалась от уроков у Феллстоуна.

И тут я увидела, как ко мне спускается большая пасть с острыми, как мечи, клыками. Тело было шириной со ствол дерева, хвост тянулся сзади. Его крылья развернулись широко, как дом. Кровь оставила мое лицо, и волоски встали дыбом на шее. Оно опустилось на землю, придвинулось ко мне и раскрыло пасть. Я умру в брюхе змея.

Эш бросился к земле и выхватил кинжал из моей неподвижной руки. Большая скользомышь ударила бы его, но уже собиралась глотать. Он забежал за голову змеи, запрыгнул на спину, вонзил кинжал в правый глаз змеи. Зверь завыл в агонии. Эш держался за шею с капюшоном. Змея вскидывала голову, и Эш сползал, но держался. Он забирался по спине, вонзая нож, чтобы удержаться. Он опасно повис на шее зверя и вонзил кинжал в другой глаз. Змея взвыла и вскинула голову.

Эш рухнул с существа. Он выглядел оглушено, пытался подняться. Он пошатнулся ко мне, а скользомышь подняла тело, собираясь ударить. У Эша был только кинжал, и он бросил его в камень недалеко от нас. Звон отвлек существо, и оно ударило туда. Эш не терял время, схватил меня и забросил на плечо. Он побежал к открытой двери следующего прохода и опустил меня в нескольких ярдах от входа. К моему ужасу, он развернулся и побежал в пещеру. Я не сразу поняла, зачем. Но сумка Кальдера еще была там вместе с тараканом внутри.

Моя голова была повернута к пещере, и я через пару секунд снова увидела Эша, он пятился к проему, сжимая в одной руке сумку, а в другой — железную лопату. Существо скользило к нему быстрее, чем раньше, движимое яростью. Раскрытая пасть бросилась вперед, и Эш ударил по клыкам лопатой, не дав им вонзиться в него, но при этом что-то вылетело изо рта существа, покрыв его туманом. Он повернулся и нырнул в проем, змея бросилась на него снова. Пасть попала по камню вокруг проема, и существо рухнуло, сжимаясь от боли.

Эш захлопнул железную дверь. Он повернулся ко мне, рухнул на колени, закрыл руками лицо и застонал в агонии. Яд попал ему в глаза. Я была беспомощна, лежала и смотрела, как он страдает, не могла пошевелить даже пальцем, не могла успокоить словом. Так продолжалось какое-то время, а потом боль, похоже, угасла, и он опустил руки.

— Я слеп, — сказал он. Даже в худшие моменты в его голоса было больше надежды, чем сейчас. Я пыталась ответить, но не смогла. — Тесса? — сказал он, схватил сумку Кальдера. Он нащупал стены и прошел ко мне. Его нога задела меня, подтолкнув. Он опустился рядом, шептал мое имя, поднял мою руку, но реакции не было. Он склонился надо мной, смотрел мимо меня. Красные пятна были на его глазах.

Он пустил мою руку, бросился на землю и спрятал лицо в ладонях. Он рыдал. Жестокая ирония. Он ослепил змею, и она отомстила тем же. Не око за око, а глаза за глаза.

Он долго не шевелился. Даже в худших ситуациях Эш действовал. Он поднял голову и прошептал:

— Жуткая кость, — сумка Кальдера была рядом с ним. Он открыл ее и порылся, двигая рукой медленно, чтобы Кальдер-таракан мог отодвинуться. Потеря зрения не мешала ему найти невидимую палочку. Он пару мгновений искал в сумке, а потом вытащил палочку, сжал невидимую форму пальцами.

Я видела по его лицу, что он не знал, что делать с Жуткой костью. Он подумал минуту, коснулся меня, проверяя, где я, а потом склонился надо мной с палочкой.

— Абракадабра! — сказал он.

Не лучшее начало.

Он взял меня за руку, чтобы ощутить, если я пошевелюсь. Он снова поднял палочку и помахал ею надо мной.

— Вылечи ее! — сказал он. — Верни к жизни! — он продолжал похожими фразами, ждал реакцию. Ничего не получилось, и он сказал. — Читай мой разум, глупая палочка! — он махал ею в стороны, над моим телом. Он касался кончиком моего лба, груди, руки и ног. Но ничего не происходило. Он прижался спиной к стене. — Боги, прошу, — прошептал он, — пусть она будет жить.

Он думал, что я мертва. Я уже горевала по его смерти, когда меня обманули, теперь это было с ним. Паника пронзила меня, ведь он мог бросить мое тело здесь или решить закопать. Но я не могла показать ему, что жива.

У Эша был другой план. Он резко встал.

— Феллстоун, — сказал он. — Феллстоун оживит тебя Жуткой костью, — он склонился, нашел мою талию и поднял себе на плечо. Он забрал другой рукой сумку Кальдера и пошел по туннелю.

Нет! Я сказала бы это, если бы рот работал. Не делай этого! Если отдать меня и палочку, все будет кончено. Эша бросят в подземелье, меня вылечат, но комната станет тюрьмой. Никто не спасет маму или Кальдера. Мне будет нечем торговаться за их жизни. Так все закончится? Мы спасли папу, а дальше? Он будет страдать без меня, проклинать магию, что оживила его. Зачем такая жизнь без счастья?

Эш склонялся, чтобы не задевать мной потолок. Он прижимал ладонь к стене, чтобы не упасть, но шагал уверенно, без колебаний. Я знала, что, когда он принял решение, его ничто не могло остановить. Он решил, что меня спасет только Жуткая кость в руках Феллстоуна, и он хотел это осуществить.

Мы добрались до конца проема, железная лестница там могла вести в покои Феллстоуна. Путь тут не кончался, как было под моей комнатой, а вел и в другую сторону. Конечно, у лорда должен быть свой путь побега, в отличие от остальных, которым придется пережить атаку змей. Больше всего ранило то, что план сработал бы, если бы Эша не ослепило, а я не стала беспомощной. Нам оставалось забрать маму и сбежать.

Эш нащупал лестницу руками и пошел наверх. Ступени были шире и лучше, чем из бывшей комнаты мамы. Ему было неудобно нести меня, но он держался за перила и решительно шел вперед по шагу. Когда мы добрались до вершины, он опустил сумку Кальдера и уложил меня рядом.

Приглушенные голоса слышались из-за стены.

Ратчер сказала:

— …сделали, как вы и указывали.

Феллстоун выглядел слабее, чем вечером, и он заговорил резким злым тоном:

— Тогда почему эликсир не сработал? Посмотри на меня. Я старше, не младше. Я бы усомнился, что она моя дочь, если бы не ощущал сильную связь.

— Если бы у вас была Жуткая кость…

— Проклятая палочка! Она не требовалась бы, если бы сработал эликсир.

— Милорд, — сказала Рэтчер, — скажите, что мне сделать. Во мне тоже течет кровь Феллстоунов. Я отдам всю кровь, если это вернет вам молодость.

В ней течет кровь Феллстоунов. Она… тоже его дочь? Моя сестра? Я сжалась от мысли. Если так… мама не бросила бы ее. Мы с Рэтчер не были похожи. Она много раз показывала свою злость и жестокость. Но таким был и лорд Феллстоун, а он был моим отцом.

— Твоя кровь загрязнена, — сказал лорд Феллстоун. — Она не подойдет. Твоя мать была из коллекторов Хардракона.

Конечно. Ее мать не могла быть той же. Рэтчер была наполовину сестрой. Он странно относился к ней, не так, как ко мне. Как она ощущала себя, слушая, что загрязнена? Нет. Нельзя думать о ее чувствах. Сестра или нет, она не получит моего сочувствия после того, что сделала с братом Эша.

— Принеси мне свежие ингредиенты и кровь Терезы, — продолжил Феллстоун. — В этот раз не подведи. Мое терпение кончается.

Я задержала дыхание Мою кровь? Лицо запылало от ярости. Рука взлетела и впилась в ногу Эша. Он вздрогнул, потерял равновесие и едва успел схватиться за поручень, чтобы не упасть. Я видела, как побелело его лицо, когда он склонился надо мной через пару секунд. Я не знала, он был потрясен от моего внезапного движения или слов моего отца.

Голоса притихли. Они услышали скрип лестницы? Похоже, что нет, потому что через миг Рэтчер сказала:

— Я сразу пойду к ней, милорд.

— Принесешь утром, — сказал лорд Феллстоун. — Я пойду в постель.

— Конечно, милорд. Спокойной ночи, — шаги пересекли комнату, двери открылись и закрылись. Приемная должна быть пустой.

Выждав миг, Эш шепнул мне на ухо:

— Я думал, ты умерла, — он выдохнул с облегчением. — Яд выветривается. Я немного вижу.

Он помог мне сесть у стены.

— Встать сможешь? — тихо сказал он.

Я попыталась поднять ногу, но, хоть могла ее немного подвинуть, силы в ней не было. Он почти прислонился ухом к моим губам.

— Нет, — прошептала я.

— Тогда жди здесь, — сказал он. — Я постараюсь забрать твою маму.

— Погоди, — слабо сказала я. — Мешочек…

Эш открыл его, нашел там семечки, отмычки и ключи. Я надеялась, что мама полетит к нему на семечки. Эта мысль меня обрадовала. У нас был шанс. Его зрение возвращалось, как и движения ко мне. Он заберет мою маму, мы подождем, и я смогу идти. Тогда мы сбежим. Феллстоун без палочки или моей крови, возможно, умрет, и мама с Кальдером будут свободны.

Эш выпрямился, повернулся к двери и осторожно надавил на нее, стараясь не шуметь. Когда она открылась так, чтобы он мог проскользнуть, он вошел в комнату, оставив дверь приоткрытой.

Загорелся свет.

— Взять его, — сказал лорд Феллстоун.

Это была ловушка. Я слышала шум в комнате. Эш точно боролся, но стражи было слишком много для него.

Рэтчер посмотрела в проем на меня с ухмылкой.

— Прошу, — сказала она, — присоединяйся.

— В подземелье его, — сказал лорд.

— Нет! — закричала я.

Двое стражей схватили меня и втащили внутрь. Рэтчер схватила сумку Кальдера.

Трое стражей окружали Эша, его руки были связаны за спиной. Лорд Феллстоун стоял рядом с ним.

— Отпусти нас, маму и таракана… и получишь Жуткую кость, — сказала я. Мои слова звучали невнятно, язык еще плохо слушался.

— Ты пила? — сказала Рэтчер.

— Молчать! — крикнул лорд Феллстоун. — Верни палочку завтра до полудня, или он сгорит на шесте.

— Что? Нет! Нельзя! — сказала я, проклиная неспособность сказать внятно.

— Я буду ждать это. Мы давно не жарили что-нибудь вкусное, — он повернулся к страже. — Уведите их. Ее — в башню.

Эш поймал мой взгляд перед тем, как трое увели его. Я думала, что он передавал взглядом не терять надежду, но это могло означать и: «Думай, у меня кончились идеи».

Стражи потянули меня, ожидая, что я пойду. Я споткнулась на первом шаге.

— Несите ее, дураки, — сказал лорд Феллстоун.

Страж с холодными глазами поднял меня и вынес из комнаты, а другой — со следами сыпи на лице — шел следом. Я хотела попросить отдать мне сумку Кальдера, но передумала. Лучше не показывать, что она важна. Я даже не смотрела туда, пока меня уносили. Но я знала, что сумка у ног Рэтчер, и она не бросит вещь вот так.

38

ЭШ

Они вернулись к тому, с чего начали — он в темнице, а она в своей комнате. Хуже было то, что теперь он знал, что не сможет убить Рэтчер, спасти Лэнса от пребывания призраком или вернуть Кальдеру его облик. Таракан был в сумке, что забрала Рэтчер, и если она не убила его, это скоро сделает служанка на кухне. Тесса уже не могла помочь — без амулета или палочки, хотя последнее оказалось не таким полезным, как они думали Лорд Феллстоун не собирался торговаться с ней.

Как только его оставили в темнице, Эш схватил флягу с водой и полил на глаза. Стало немного легче, хотя они все еще болели. Но это нельзя было сравнить с тем ужасным жжением, что он ощущал, когда существо забрызгало его. Теперь его зрение вернулось почти полностью, но все еще оставалось не четким, словно он смотрел через тонкую серую вуаль. Но случившееся с глазами нельзя было сравнить с его болью, когда он подумал, что Тесса умирает. Он был готов на все, чтобы спасти ее.

Он хотел ударить себя за беспечность и глупость. Стоило проверить ее дыхание. Если бы он думал, он бы вспомнил, что укусы змей лишают жертву движения. Яд горел в его глазах, мешал мозгам. Это хоть что-то объясняло.

Он прислонился к стене и закрыл глаза, представляя то, что во всем этом принесло ему счастье: как Тесса бросилась в его объятия. Она испугалась его смерти, может, так же сильно, как и он ее. Если бы он отдался чувствам, он бы поцеловал ее, он обнял бы ее так крепко, что ей было бы сложно дышать. Он все еще ощущал, что правильно сделал, отодвинувшись. Было бы неправильно пользоваться ее горем и сочувствием к другу, которые она к нему испытывала. Он был благодарен за миг радости, что она дала ему. Он будет представлять этот миг завтра, на шесте, перед смертью.

39

ТЕССА

Стражи по очереди несли меня, пока поднимались в комнату в башне. Это было неприятно, но выбирать я не могла. Мы добрались до двери, у меня забрали мешочек с инструментами, бесцеремонно бросили меня на пол в комнате. Замок щелкнул, когда они закрыли дверь. Ключи меня не тревожили, я могла справиться с замком и двумя шпильками для волос, но я слышала, что они не ушли, а остались под дверью.

Я огляделась и узнала комнату, где видела Рэтчер впервые, она исцеляла Феллстоуна Жуткой костью. Было иронично оказаться в конце здесь, в месте, откуда все началось, когда я глупо влетела в окно и подала злодею сигнал посылать свинов. Теперь я получила ответ. Он был монстром без ограничений, он собирался пить кровь дочери, чтобы продлить свою злую жизнь.

Я думала, что окажусь в темнице, но это место было роскошным, как и спальня моей матери. Кровать была меньше и не такой резной, но от этого не была менее удобной. Они могли переселить ее сюда после первой попытки сбежать.

Я поднялась с пола. Эффекты яда почти прошли, только покалывали кости, и я снова двигалась свободно. Я открыла окно и посмотрела, как далеко земля. Так не сбежать

Я проверила, есть ли в комнате скрытые двери, хоть и не ожидала найти, как и не думала, что выдержу бой со змеями еще раз, если найду тайный проход. Переживать не стоило, стены были прочными и без других выходов.

Я прошла к кровати и рухнула на нее. Палочка была в сумке Кальдера. Я не могла вернуть то, чего не было. Я не знала, как долго работает порошок невидимости, но даже если он еще работает, Рэтчер сможет нащупать палочку в сумке. Возможно, придется снова торговаться за жизнь Эша. Лорд Феллстоун хотел обучить меня. Я могла притвориться, что передумала, чтобы он поверил, что я его слушаюсь. Сделать вид, что мне важно быть его дочерью.

И дело с моей кровью. Это объясняло капли на простыне, когда я прибыла. Я не знала, сколько у меня взяли. Он будет беречь мою жизнь, чтобы не лишиться запасов, хотя ему будет все равно, ослабею ли я из-за его жажды. Я не знала, радоваться или бояться, что его здоровье ухудшилось после моего прибытия. Он может разочароваться в эликсире и перестать осушать меня или наоборот решит, что добавить нужно больше.

Веки стали тяжелыми. Я плохо спала с тех пор, как мы отправились на задание. Усталость охватила меня, и, несмотря на мое желание продумать план, я закрыла глаза и сжалась на матрасе. Я почти спала, когда тихий звук — трепет крыльев птицы — донесся до моего сознания. Я вспомнила, как была воробьем, захотелось летать. Я открыла глаза, ворона сидела на столе. Сначала я подумала, что сплю, ведь ворона повернула голову и посмотрела на меня совсем не как ворона на человека. Но я узнала, что это реальность, когда птица спрыгнула на пол, поскребла когтями три раза и стала Рэтчер.

Я села, встревожившись.

— Пришла за моей кровью? — спросила я.

Она подошла к кровати.

— Не искушай меня.

— Я слышала, как он приказал тебе.

— Не нужно. У меня уже есть. Взяла, пока ты была без сознания после атаки призраков.

— Я думала, он уже это использовал в зелье, — сказала я.

— Он тоже так думает. Но я обменяла это на кое-что лучше. Не нужно это обсуждать. Я пришла за Жуткой костью.

Радовало, что она не нашла палочку в сумке Кальдера, но и меня это к Жуткой кости не приближало.

— Скажи лорду, что я верну ее утром в обмен на свободу Эша, — сказала я, стараясь выглядеть увереннее, чем была.

— Отдай ее мне, и ты получишь еще и свою мать и друга-таракана, — сказала она. — О, и брат-призрак будет свободен.

— Ты это можешь?

— Кто живет от Жуткой кости, от нее и умирает. Если я ее уничтожу, умрет лорд Феллстоун и его чары.

Ее признание поразило меня.

— Ты хочешь убить его?

— Откуда удивление? — сказала она. — Я все это время помогала тебе.

— Помогала?

— Я пыталась сперва запугать тебя, чтобы ты убежала. Это был лучший вариант.

— У моего дома?

— Ты все равно пошла, мне пришлось сменить тактику. Кто оставил амулет твоему невидимому другу, чтобы он отдал кулон тебе?

Удивительно, что она заметила Кальдера. Но мне нужно было думать о важном.

— Не понимаю, почему ты идешь против лорда Феллстоуна, — сказала я.

— Есть свои причины.

Он жестоко обращался с ней. Но он и учил ее быть магом, полагался на нее, как на мудрого советника. Она предаст его из-за мелочи?

— Скажи, как уничтожить палочку, и я сама это сделаю, — сказала я.

Она рассмеялась.

— Ты не сможешь. Ты не маг.

— Лорд сказал, что я родилась магом.

— Думаешь, это так просто? — сказала она. — Для доступа к силе учатся годами.

Мы были в тупике. Она хотела палочку, а я не могла отдать ее. Хватало того, что она жестоко убила близнеца Эша у него на глазах.

— Если хочешь убить его, сделай это без Жесткой кости, — сказала я.

— Глупая ты, если думаешь, что лорд Феллстоун позволит твоему другу покинуть замок. Ты слишком много знаешь и пыталась перечить ему.

Она была права. Я слишком много знала. Я знала слишком много и о ее планах убить лорда. Она пришла ко мне с мечом и кинжалом. Узнав, где палочка, она убьет меня. Если я не скажу, она будет пытать меня, чтобы узнать. И она все равно убьет меня.

Амулет вороны висел на ее шее. Я заставляла себя не смотреть на него, хотя хотелось схватить его и снова стать птицей. Я встала с кровати.

— Зачем тебе маска? — сказала я.

— Мы говорили о Жуткой кости, — сказала она.

— Может, я отдам ее, если ты расскажешь.

— Моя красота убивает тех, кто на меня посмотрит, — сказала она. — Говори, где палочка.

— Не верю я в этот ответ. Дай посмотреть. Я готова рискнуть, — я шагнула ближе, протянула руку, словно к маске. Ее ладони поднялись к маске, чтобы удержать.

И я схватила амулет, сорвала с ее шеи. Я подняла его к губам, чтобы подуть, но она впилась ногтями в мою руку. Я оттолкнула ее, отдернула руку, сжимая кулон. Она выхватила кинжал. Я не могла одолеть ее, она была сильнее и с оружием. Оставался один шанс. Я отскочила от нее к окну, выпрыгнула туда.

Падать быстрее, чем думаешь. Я неслась к земле, дула на амулет. В дюймах от столкновения, я стала вороной, но было поздно лететь. Я рухнула на камень, все потемнело.

40

ЭШ

Он был в пруду с Лэнсом, который уже был в воде. Эш схватил за веревку, готовый полететь туда, когда Лэнс вдруг закричал. Его голова пропала, словно что-то утащило его под воду. Эш прыгнул, пролетел над водой до места, где был Лэнс. Он рухнул туда, нырнул. Он плавал и искал брата. Все было четко видно, хотя обычно озеро было мутным, даже руку перед лицом не было видно. Он заметил Лэнса ниже. Большое существо со щупальцами сжимало его ногу, тянуло все глубже ко дну. Он понял, что пруд никогда не был таким глубоким. Эш плыл вниз так быстро, как только мог, схватил ладони Лэнса. Существо было сильнее, пальцы Лэнса выскользнули из его хватки. Эшу пришлось беспомощно смотреть, как его брата утаскивают к смерти.

Эш открыл глаза, понимая, что это был кошмар, но не мог прогнать чувства. Сны всегда были такими, Лэнс был одного возраста с Эшем, словно и не умирал. Смерти менялись в кошмарах, но поражение Эша оставалось всегда.

Он больше не спал. Было еще темно, когда он услышал лязг ключей в двери. Вошли два стража, отстегнули его от цепей, но оставили кандалы на запястьях и лодыжках. Они подняли его на ноги и потащили между собой.

— Куда вы меня тащите? — сказал Эш.

Стражи улыбнулись.

— Недалеко. Не переживай. Сюда ты не вернешься.

Он ощущал слабость в животе, но держался. Он умрет, это было ясно. Ему было больно, что Тесса не вернула палочку, но он отогнал это ощущение. Скорее всего, она вернула Жуткую кость, но Феллстоун предал ее. Никто не мог доверять ему. Как только он получил свою драгоценную палочку, ничто не мешало ему убить Эша, придушить птицу и раздавить таракана. Эш не думал, что он навредит Тессе, так что это будет успокаивать его, когда огонь будет обжигать его кожу.

Когда они вышли, его заставили идти, но двигался он медленно из-за оков на ногах. Они шли не далеко, он поднял голову и увидел платформу с поленьями на ней, с шестом, к которому его привяжут. Он содрогнулся и споткнулся. Он упал бы на лицо, но стражи удержали его, а потом толкнули вперед.

Они добрались до платформы зрителей. Лорд Феллстоун уже сидел в центре. Он не знал, стоит ли гордиться, что правитель королевства посчитал его смерть важной и прибыл посмотреть. Аристократичного вида пара сидела в стороне от Феллстоуна, а с другой стороны — старушка. Лорд выглядел старше, слабее, пригибался сильнее, чем прошлой ночью. Трое молодых людей возраста Эша стояли в стороне и были взволнованны тем, что посмотрят, как его сожгут.

— Вот так развлечение, — сказал юноша постарше.

— Он очень юный, Малкольм. Не знаю, что он сделал, — сказала девушка.

— Он напал на Рэтчер, но она легко его одолела.

— Побежден девчонкой, — сказал другой. — Конечно. Простой сын копателя могил.

Девушка захихикала.

— Это удобно. Его отец бесплатно похоронит его.

Стражи подтащили Эша к шесту, Рэтчер забралась на платформу зрителей. Он услышал, как она сказала лорду Феллстоуну:

— Милорд, девушка вернула книгу и палочку?

— Нет, — ответил Феллстоун. — Ее друг заплатит за это.

Эш не понимал, о чем говорит Рэтчер. Тесса ничего не говорила о книге. Если была украдена книга, он был готов поставить деньги, что Рэтчер сама ее забрала. Это означало, что возвращение палочки не спасет ему жизнь, даже если Тесса сейчас с ней прибудет.

Стражи начали привязывать его к шесту, он огляделся, но не заметил ее. Он не мог поверить, что она не пришла.

«Она отказалась отдать Жуткую кость?», — нет, он не мог сомневаться с ней. Если она не здесь, что-то пошло не так, что-то произошло с ней. Его чувства менялись от страха за себя на страх за нее.

Стражи закончили привязывать его к шесту и отошли. Эш дернулся, но его привязали хорошо. Он не мог сбежать.

Лорд Феллстоун подал сигнал разводить огонь.

41

ТЕССА

Я проснулась во тьме, не понимая. Где я? Что я? Точно не человек, но я и не ощущала себя воробьем. А потом вернулись воспоминания. Эш. Я не знала, сколько времени прошло, был ли уже день. Тут было темно, где бы я ни была, но снаружи мог быть и полдень.

Мне нужно было спешить, надеясь, что еще не все потеряно. Я понимала, что превратилась в ворону в последний миг перед ударом о землю. Я ощущала себя крупнее, чем воробей, а еще добавилась агрессия, какой не было у воробья. В нормальной ситуации я бы долго привыкала к новому странному облику.

Но времени не было. Мне нужно было сбежать оттуда, где я, и как-то спасти Эша. Я захлопала крыльями, поняла, что я в тесном месте. Меня словно укрывала жесткая ткань, она, наверное, сунула меня в мешок. Я тыкала, искала брешь. Вскоре я нашла место, где она завязала крепкий узел. Я била его клювом, терзала когтями, но узел держался. Я хотела кричать в отчаянии, но держалась ради Эша, и мне нужно было ускориться. Я прошла вдоль мешка и заметила точку света, маленькую дырочку в ткани. Я воодушевилась, схватила нить и дернула с силой. Я тыкала клювом в дыру, дергала за нити, пока не смогла бы выбраться в образовавшуюся брешь.

Свет проникал из бреши. Я надеялась, что был еще рассвет. Я была в шкафу, меня сдавило бы, если бы я попыталась изменить облик. Шкаф не был заперт, наверное, чтобы ко мне поступал воздух, или случайно. Брешь была слишком узкой, чтобы пролезть, но я думала, что толкнуть выйдет. Я давила на дерево, но не двигала его. Я попыталась пролезть, но от этой ошибки только заболела голова. Я толкала, но тщетно. Мне не хватало сил. Я стучала по дереву клювом, словно была дятлом, но мне часами придется пробивать себе выход из выдвижного ящика.

Сердце охватило отчаяние. У меня кончились идеи, как спасти себя и Эша. Я застряла в деревянной ловушке, я не смогу вернуть Жуткую кость вовремя. Я бы рыдала сейчас, если бы была человеком, но сейчас смогла лишь сдавленно каркнуть.

И тут я вспомнила, что у меня есть голос. Я часто забывала, что могу «говорить» как птица, даже если не понимала их языка. Шансов было мало, но попытаться стоило. Я издала вопль, поразившись его громкости. Конечно, ворона была громче воробья. Я каркала снова и снова, звук был злым и отчаянным… Должен кто-то добрый в замке освободить ворону… спасти жизнь Эшу.

Я услышала щелчок двери и закаркала быстрее и громче. Через миг ящик выдвинули, и свет залил меня. Я тут же полетела мимо свина с половиной уха — не такого я ждала спасителя, но роль он сыграл. Он в смятении смотрел на меня, точно думая, что я — Рэтчер, и не понимая, как я оказалась в шкафу.

Я облетела комнату, озираясь. Рэтчер высыпала содержимое сумки Кальдера на пол. Где Жуткая кость? Свину стало интересно, что я делаю, мне нужно было действовать быстро. Я опустилась на пол, проверила под мебелью. Через миг я заметила палочку под кроватью, ее снова было видно. Наверное, откатилась, когда все высыпали на пол, и она это не заметила. Я подлетела, схватила ее клювом и заметила Кальдера, жмущегося к стене. Я подбежала к нему, схватила его когтями, надеясь, что не напугала его сердечко. Я увидела свина на коленях, жуткое лицо смотрело на меня. Но полез под кровать, чтобы вытащить меня, но я выбралась с другой стороны, прыгая на одной лапе, чтобы не навредить Кальдеру. Жуткая кость была тяжелой, и я покачивалась, когда взлетела, но я расправила крылья, и меня ничто не могло остановить. Я полетела в окно к открытому небу.

Снаружи едко пахло дымом, я забила крыльями быстрее. Серый дым поднимался со двора. Я опоздала? Я летела как молния к месту над платформой во внутреннем дворе, посмотрела на костер. Огонь еще не добрался до Эша, но это скоро произойдет. Я опустилась на край крыши рядом с костром, оставила Кальдера рядом. Я вернула свой облик и подняла Жуткую кость.

Эш увидел меня и позвал. Реки пота лились по его лбу, огонь подступал к нему.

Малкольм и леди Нора смотрели на меня, раскрыв рты. Я крикнула Феллстоуну.

— Вот она. Гасите огонь! — сказала я.

Он уставился на меня.

— Где книга? — прокричал он.

— Книга? Это все, что у меня есть, — сказала я. Эш закричал, огонь лизнул его ноги. — Погасите огонь! — закричала я тем, кто слушал.

Лорд Феллстоун отвернулся.

— Я не брала книгу! — я посмотрела на Рэтчер, стоящую за ее хозяином с удивленным видом. Книга была у нее. Но как я могла убедить в этом лорда?

Я поднесла палочку ближе к огню.

— Погасите огонь, или я брошу Жуткую кость в него! — Рэтчер говорила, что не в моих силах уничтожить ее, но я надеялась, что это ее очередная ложь.

Лорд Феллстоун выглядел слабее, чем когда-либо, он с трудом встал. Он схватился за столбик, чтобы не упасть. Еще минута, и Эшу конец. Я делала вид, что вот-вот брошу палочку, хотя не собиралась бросать. Иначе мне будет нечем торговаться с тираном.

— Глупое дитя! Разрушишь палочку, и все чары пропадут. Твой слесарь умрет, — сказал лорд Феллстоун.

Папа умрет. Конечно, Рэтчер мне это говорила. Те, кто живут от Жуткой кости, от нее и умирают. Я замешкалась, покачиваясь на краю, разрываемая выбором.

Эш закричал:

— Не делай этого, Тесса!

— Лорд Феллстоун… величайший маг мира открыл тебе щедрое сердце, — сказал лорд. — Откажешься от такой милости, ощутишь его гнев.

Я посмотрела на Эша с болью в сердце.

Лорд Феллстоун смотрел стальными глазами на амулет вороны. Я обвила цепочку на запястье, но, пока я смотрела, она вдруг распуталась и упала на землю. Моя рука после этого дрогнула, палочка полетела к Феллстоуну, вытянувшему руку, чтобы принять ее. Я ощутила шок, а потом… неописуемую ярость. Я уставилась на палочку, и она застыла в воздухе. Я заметила потрясение на лице лорда, гнев во мне был направлен на управление палочкой, и Жуткая кость полетела в огонь.

Я превзошла Феллстоуна в магической дуэли.

— ПОТУШИТЕ ОГОНЬ, — проревел он.

Солдаты и свины побежали за водой из центрального фонтана. Но первые облили водой Эша, не поняв приказ лорда.

— Не туда! Палочка! — вопил лорд Феллстоун. Его люди бегали за водой, а на лице, голове и теле лорда Феллстоуна появились язвы, когда он повернулся ко мне. — Смотри, что ты натворила, гадкий ребенок! Я проклинаю день твоего рождения! — он повернулся к Рэтчер. — Сделай что-нибудь!

Она склонилась к лорду и что-то прошептала ему на ухо. А потом она отошла и улыбнулась, а он извивался в агонии от гниения в нем. Он протянул к ней руку, чтобы сжать пальцами, и она отскочила, покинула платформу и побежала к замку.

Лорд упал со своего места. Его голова ударилась о камень, кровь потекла из раны. Он корчился на земле, кровь лилась из всех его пор. Он содрогнулся и затих.

Палочка стала пеплом. Я ощутила боль в руке, исцеленный локоть снова заболел.

Кальдер изменил облик рядом со мной и чуть не свалился с крыши. Я здоровой рукой поймала его за плащ. Он сел, повернулся ко мне, и я обвила его руками, несмотря на боль в одной из них.

— Кальдер! — сказала я.

— Что случилось? — ошеломленно спросил он.

— О, ты был тараканом, и еще много всего произошло, — сказала я.

— Я смутно помню, что пол был ближе к глазам, чем обычно.

Мы с ним посмотрели на то, что творится вокруг. Рыцарь перевернул тело лорда и увидел, что его глаза открыты и не моргают.

— Маг Феллстоун мертв! — сообщил он.

И тут же свины с облачками дыма стали отдельно людьми и кабанами. Кабаны с визгом убежали в лес, а люди потрясенно лежали на земле. Изверг стал немецкой овчаркой, радостно лаял, а крокодил убежал к фонтану и забрался туда.

Огонь потух, хотя Эш все еще висел на шесте. Призрак Лэнса поднялся из земли, выглядя как настоящий тринадцатилетний мальчик, а не призрак. Эш закрыл глаза, а тело Лэнса прошло сквозь него, будто замерев на миг. Лицо Эша переменилось, словно контакт с братом наполнил его новой силой и уверенностью. Лэнс поднимался дальше с другими призраками, пока они не рассеялись туманом.

Солдатам вернулись их натуры, и вокруг все стали праздновать свободу.

— Маг Феллстоун мертв! — слышался отовсюду радостный вопль. Два рыцаря запрыгнули на дымящуюся кучу и убрали путы с Эша. Несколько других помогло Кальдеру и мне слезть с крыши.

Мы с Эшем бросились друг к другу.

— Твой отец… — Эш замолк. Он боялся говорить со мной о папе.

Мои глаза наполнились слезами.

— Пришлось его отпустить, — он сам мне говорил, что не хотел магию Феллстоуна. То, что я дала, пришлось забрать. Смерть одного за жизни троих. Разве я могла играть как бог с жизнью и смертью? Почему я это решала?

Эш посмотрел на платформу. Я оглянулась и увидела, что Рэтчер пропала.

— Иди, — сказала я ему. — Найди ее, пока не поздно.

Солдат бросил Эшу меч папы. Это был знак богов. Эш не мешкал, а побежал к замку.

Кальдер подошел ко мне.

— Твоя мама? — сказал он.

— Она была воробьем, — сказала я, — в приемной отца. Можешь найти ее?

Он кивнул, видя, что у меня нет сил на задание, и пошел искать ее без меня.

Я рухнула на ступеньку и спрятала лицо в ладонях. Я плакала за папу, который вернулся к жизни, чтобы снова умереть.

42

ЭШ

«Лэнс свободен», — он мог думать лишь об этом, пока бежал к входу в замок с Рэтчер. Когда Лэнс пролетел сквозь него, ощущение было невероятным. Казалось, вся его злость со дня, когда Лэнс погиб, вдруг стала силой.

Рэтчер выбежала с большой красивой книгой. Украденной книгой. Она не заметила его, пока не было слишком поздно. Он поднял меч и произнес слова, которые не надеялся повторить ей в третий раз.

— Из пепла явился, стал Эшем, — он преградил ей путь.

Она утомленно вздохнула, бросила книгу и вытащила меч.

— В этот раз я тебя убью, — сказала она.

Эш бросился в атаку, не заметив, что его волосы ниспадают свободно. Он не успел закрепить их в хвостик, как Лэнс. Эш пылал, но не так, как хотел лорд Феллстоун. Он ударял, уклонялся и наступал, и Рэтчер, хоть и была сильнее, отступала. Он стал мечником. С силой и грацией он ударял, парировал и резал слева и справа. Рэтчер не могла вдохнуть, чтобы пытать его жестокими словами в этот раз.

Ослабев, она отвечала все медленнее. Он ударил по ее запястью, меч выпал из ее руки. Она была беззащитна, он ударил ее по боку. Он хотел погрузить меч в гадкую штуку, что заменяла ее сердце, но вспомнил, как она унизила его, разрезав шнурок, что удерживал его волосы. Он хотел ответить справедливо. Он скользнул кончиком меча под ремешком, что удерживал ее маску на лице, и разрезал. Маска упала на землю, и он отбросил ее ногой, чтобы Рэтчер ее не схватила.

Он не знал, какой ожидал ее увидеть, но точно не такой. Тринадцать длинных шрамов были вокруг ее глаз, носа и губ, продолжались прямыми вдоль ее скальпа. Она была как солнце, центр лица был кругом, от него отходили лучи. Шрамы были толстыми линиями, словно порезы были очень глубокими. Он не понимал, как она вытерпела боль.

Она рухнула на колени и склонила голову.

Эш опустил меч, уже отомстив. Он не хотел убивать. Он хотел уйти, но увидел, как она ползет к книге. Он развернулся и пронзил землю перед книгой, преграждая путь ее руке, а потом забрал книгу.

Она развернулась и пошла прочь, хромая.

43

ТЕССА

Я переживала из-за мамы, из-за Эша, так что не могла долго горевать. Я подняла голову в слезах, готовая идти за друзьями в замок. Вместо этого я увидела окровавленную Рэтчер, ползущую от Эша. Впервые было видно ее лицо. Я потрясенно смотрела на метки на ее лице, на следы страданий и пытки.

На миг перед глазами потемнело, и вдруг порез на правой щеке обожгла ужасная боль. Монстр кошмаров порезал меня. Я хотела кричать, но мне никто не помог бы. Когда зрение вернулось, я оказалась прикованной к столу в пещере. В этот раз я знала, что это не замок Феллстоуна, а место темнее и хуже. Я облизнула губы, ощутила вкус крови. Существо в капюшоне прошло перед свечой, шаги двигались по полу. Его нож мерцал в тусклом свете, и я знала, что он вернулся для второго удара.

Я услышала жуткий крик. Кто-то тряс меня, и я поняла, что кричу сама. Эш склонился надо мной, чтобы успокоить. Я не могла остановить дрожь.

— Все хорошо, — он потирал мои руки. — Ты в порядке.

Я повернула голову в поисках нее. Рэтчер. Она подкрадывалась, явно ускорившись. Она смотрела на добычу.

И я тоже это увидела. Амулет вороны лежал на земле, где лорд Феллстоун заставил меня бросить его.

— Всадник ветра! — крикнула я.

Эш увидел, что происходит, но не спеши бросать меня в таком состоянии.

— Останови ее, — сказала я, этого хватило, чтобы он вскочил на ноги и побежал за ней. Она услышала его и нырнула к амулету, нашла силы в ослабевшем теле. Эш не успел добраться до нее, она быстро подула три раза и стала вороной. Несмотря на рану, она взлетела, неровно хлопая крыльями, чтобы оказаться вне досягаемости Эша. Через миг она улетела за стену замка.

Я молилась богам, что никогда не увижу ее или ее ужасные воспоминания.

44

КАЛЬДЕР

Он прошел мимо банкетного стола Большого зала к приемной Феллстоуна. Кальдер больше не ощущал голод. Но он решил не думать о том, что ел как таракан, это его устраивало. Он был рад снова стать человеком и забыть об эпизоде жизни, когда он жил как таракан.

Наверное, впервые за много лет вход в комнаты мага был без стражи. Его желудок покалывало от страха. Кальдер поспешил к двери и вошел. Он ощутил радость, заметив Фэлин, сидящую в углу. Она выглядела почти так же, как в их последнюю встречу, ее возраст почти не оставил следов. Но он тут же понял, что она сама не своя.

Она была у птичьей клетки не просто так. Скорее всего, ей было сложно покинуть место, что двенадцать лет было ей домом. Она собрала подушки и сложила из них подобие гнезда, где и сидела. Простая шелуха от семечек была вокруг нее. Она свистела, как птичка, ее голова быстро и резко покачивалась, пока она озиралась, чтобы заметить хищников.

Она была воробьем в облике человека.

— Фэлин, — его голос был нежным.

Ее лицо покраснело от паники, она отпрянула к гнезду. Он замедлился, подходя к ней.

— Это я, Фэлин… Кальдер.

Ее свист стал громкой злой песней, она говорила ему держаться подальше. Она захлопала руками, как крыльями, и растерялась, когда не смогла взлететь.

— Я тебя не обижу, — сказал он, сел на подушку рядом с ней, показывая, что он — не угроза. Он протянул руку, чтобы она рассмотрела.

Она понюхала воздух с его стороны, посмотрела на его руку. Ее свист стал мягче, она привыкала к нему, может, ощутила, что он ей знаком. Он придвинулся ближе, она не взмутилась.

Двенадцать лет как птица. Сколько она будет становиться человеком, если это вообще возможно? Он не должен был вредничать. Она была живой и здоровой телом, хоть и не разумом. Могло быть хуже. Он ощутил сильное разочарование, ведь видел ее здесь и не здесь.

— Идем со мной, — попросил он. — Здесь Тесса. Твоя дочь, — он коснулся ее руки, и она оживленно зачирикала, но не отпрянула от него. Может, в глубине души она узнала имя, что было ей дорого, и потому она позволила помочь ей встать, обвить рукой ее талию и повести к двери.

45

ТЕССА

Я никогда не забуду момент, когда снова увидела маму. Мы с Эшем смотрели, как Рэтчер пропадает из виду, и тут я заметила, как из замка вышли двое. Я посмотрела на маму, которая была такой, как я и помнила, хотя на мое воспоминание мог повлиять портрет из галереи. На миг я застыла, а потом ноги задвигались подо мной сами по себе. Но я бежала к ней и понимала, что что-то не так. Она не раскрыла руки, а сжалась и опустила голову.

Я замедлилась рядом с ней, Кальдер коснулся моей руки и сказал:

— Дай ей время.

Она с любопытством посмотрела на меня, понюхала воздух вокруг меня. Она точно меня узнала, но инстинкты птицы заставляли ее бояться контакта. Она дала мне потереть руку.

— Мамочка, — сказала я. — Это я, Тесса. Ты в безопасности. Лорд Феллстоун мертв.

Она просияла, пропела пару нот. Мне потребуется терпение, но я была уверена, что она скоро вспомнит, как быть человеком, и ее жизнь птицей станет далеким воспоминанием.

* * *

День был с синим ясным небом и нежным ветерком, когда мы похоронили папу. Мы с мамой были в черном, стояли вместе, сцепив руки. Она все еще не могла говорить, уровень ее понимания был на уровне ребенка. Она доверяла только мне и Кальдеру. Мы выманили ее из дома на похороны, но она жалась к нам, не смотрела больше ни на кого. Я смотрела на ее тревожное лицо, понимала, что хотела вернуть маму… которая будет защищать меня, советовать мне… а вернулась с дочерью.

Гроб папы стоял рядом со свежевырытой могилой. Священник что-то бормотал, но я не слушала, а думала о другом. Смерть папы, моя роль в этом не давали мне покоя. Я не могла изменить совершенный выбор, и я знала в душе, что сделала бы так снова, не изменила выбор. Но я хотела бы, чтобы выбирать пришлось не мне.

Мистер Оливье стоял с другой стороны могилы папы. Он сморкался в платок во время службы. Я думала, только он потерял так же много, как я. Может, я смогу порой звать его поиграть в нарды. Так я буду ощущать себя ближе к отцу.

Кальдер и Эш были за мной и мамой. Родители Эша тоже пришли, как и многие жители городка. Я гордилась тем, что папу уважали, что с ним многие дружили.

Сегодня я впервые увидела Эша после нашего возвращения. Мы были заняты подготовкой похорон папы, но я думала, что он будет заходить в дом хотя бы вечером, закончив работу. Он должен был знать, что ему всегда рады у меня дома, но, если он думал, что ему требуется приглашение, я это ему дам. Я повернулась к нему, когда священник договорил, и работники начали опускать гроб в могилу.

— Ты придешь к нам вечером? — сказала я.

Он напрягся.

— Я… не хотел помешать.

— Не глупи. Все в порядке, — что с ним? Он вел себя так, будто мы были чужаками.

— Хорошо. Да. Я зайду позже, — сказал он.

Я хотела возразить, пригласить его войти, потому что мы пережили вместе атаку скользомышей, не было ничего ближе этого, но мне помешал Риланд. Он позвал меня и поспешил к нам, встал между мной и Эшем.

— Мне очень жаль твоего отца, — сказал он.

— Спасибо, — холодно сказала я.

Он посмотрел на маму, которая теперь прислонялась к руке Кальдера.

— Это твоя мама? — сказал он. — Здравствуйте, миссис Скай, — он протянул руку.

Она чирикнула.

Риланд смутился, опустил руку и повернулся ко мне.

— Прости, что я не пошел с тобой, Тесса. Надеюсь, ты понимаешь. Тебя могли убить. Я хотел тебя защитить.

— Да. Я понимаю, — сказала я.

Он схватил мою руку и заговорил мне на ухо:

— Мои чувства не изменились.

— Это у тебя, — сказала я, отдернула руку и ушла к маме. Риланд миг смотрел на меня, а потом отвернулся. Я огляделась, но Эша не было.

46

ЭШ

Он два раза обошел город по кругу, а потом пошел в дом Тессы, чтобы покончить с этим. Прошло достаточно времени, дождь промочил его волосы и плащ, хоть и не был сильным. Не важно, он не задержится. Между ними ничего не было и не могло быть. Лучше как можно скорее покончить с этим.

Он сочинял бессонными ночами после возвращения из замка. Она была теперь аристократкой, и она была недоступна ему, словно он был землей, а она — звездой. Но он знал, что, если предложит ей брак, она согласится, а вскоре пожалеет об этом. Брак будет означать, что у него есть что-то ценное, что предложить жене, но он не сможет надеяться, что превзойдет богатых и властных кавалеров, что могли прибыть в любой день.

Стоило отказать, когда она на похоронах пригласила его домой, но он не смог придумать причину. Теперь ему нужно было идти, и он заранее придумывал, почему не может остаться.

Он вышел из-за угла и заметил карету перед ее домом с гербом Феллстоуна. Он хотел тут же уйти, но любопытство пересилило, и он подошел к двери.

Кальдер ответил на стук Эша и пропустил его внутрь.

— Здесь сэр Джоффри, распорядитель лорда Феллстоуна, — сказал он.

Миссис Скай сидела в углу на груде соломы, вела себя как птица. Тесса была за столом напротив распорядителя, худого лысеющего мужчины с белой бородой. Кальдер провел Эша к камину, они сели там и слушали разговор Тессы, притворяясь, что заняты другим.

Сэр Джоффри объяснял, что Тесса унаследует богатство отца — замок и все в нем, его сокровища и другие земли. Он радостно описывал, какой богатой будет Тесса. Он говорил о кавалерах, что будут приезжать издалека, и что ей нужно быть осторожной, ведь ее захотят обмануть. Эшу показалось, что она намеренно не смотрела на него, когда звучало слово «кавалер». Распорядитель сказал, что нужно составить документы, а потом подписать, и она сможет переехать в замок. На это уйдет время. Им нужно будет подтвердить ее сущность и ее матери, это тоже задержит процесс. Он говорил, что будут сложности и из-за состояния ее матери, она не могла говорить за себя, но это не будет важно, ведь на портрете в галерее ясно изображена леди Феллстоун. Сэр Джоффри объяснил, что эти услуги — часть его работы в замке, и что он надеялся, что Тесса оставит его на этой должности, когда переедет туда.

Эш невольно видел радость на лице Тессы, пока она слушала. Он не мог винить ее за это. Редкие могли отказаться от замка и богатств в нем. У нее будут платья и украшения, хотя, когда он подумал, он понял, что это ее не привлекло. Но ей придется наряжаться для новой роли, тратить дни на встречи с правителями, танцевать ночами до рассвета с юными лордами, графами и маркизами. Для него там мест не было.

Эш ждал, пока сэр Джоффри отдаст Тессе документ на подпись, и пока он склонилась над столом, он ускользнул.

47

ТЕССА

Кто бы подумал, что я получу замок Феллстоуна и буду считаться наследницей сильного мага и его богатств? Я была потрясена, когда сэр Джоффри описал, что я получу. Было неправильно этому радоваться? Но мне нравилось думать, что моя семья не будет ни в чем нуждаться, и что я смогу помогать людям Сорренвуда снова стать богатыми.

Мне не понравилось, что Эш ушел без слов. Мог и подождать, руководитель ушел сразу после него. И это его… безумие… не мешало моим чувствам. Он должен был знать, что деньги для меня будут лишь силой для добрых поступков и помощи остальным.

После ужина я пошла к дому Эша. Его отец сказал, что он пошел в таверну Крига. Я впервые зашла туда. Звуки музыки и веселья было слышно из окон на улице. Видимо, они радовались смерти тирана.

Внутри люди тесно сидели, а полы были липкими от эля. Я протолкалась к стойке и огляделась. Я заметила Эша за дальним столиком, пошла к нему, но заметила, с кем он сидел. Анна была рядом с ним, а ее сестра-близнец Маргарет — с Риландом.

Я застыла и смотрела на них, Эш взглянул в мою сторону. На его лице отразилось странное выражение… смесь вины и стыда… но он упрямо отогнал чувства, и лицо стало пустым. Он отвел взгляд, словно не видел меня.

Я не помнила, как вышла из таверны. Смутно припоминалось, что в меня врезался пьяница и успел сжать, пока я проходила. Я ткнула его, и он упал. Слезы полились, как только я вышла на свежий воздух. Они хорошо смешивались с дождем, пока я пересекала мост. Дома я нашла маму спящей в гнезде, а Кальдер, оставшийся в комнате папы, сидел у огня и читал «Подвиги Каллоса». Он с любопытством посмотрел на меня, когда я сказала, что лицо мокрое от дождя. Я закрылась в комнате, сорвала одежду, надела ночную рубашку и забралась в постель. Я не давала себе плакать, но не могла прогнать из сна изображение Эша, обнимающего меня.

* * *

Через неделю мы с Кальдером сидели у огня поздно вечером, пока мама подметала пол у стола. Ей нравилось чем-то заниматься, но она не могла пока читать или выходить. Я научила ее простым делам по дому. Ей понравилась метла, и она могла мести ею часами напролет.

— Как ты забрала палочку у Феллстоуна? — сказал Кальдер. Мы обсуждали события в замке впервые после возвращения домой.

— Может, мне помогла Рэтчер, — сказала я.

— Она хотела его смерти?

Я кивнула.

— Она должна был дать ему мою кровь для эликсира, но дала другую кровь.

Кальдер встал и налил себе виски.

— Я узнал в морге замка, что Рэтчер взяла кровь у умершего мужчины. Думаю, если такое зелье выпить, оно доведет до смерти.

— И у него не было палочки… это его ослабило.

Мама резко замерла у окна, посмотрела на поющих птиц. Я не видела со своего места, но звучала птица как воробей. Мама ответила свистом.

Я повернулась к Кальдеру.

— Наверное, сложно видеть ее такой.

— Сложно нам обоим.

Почему он сравнивал мои чувства со своими? Гнев закипал во мне, злость на Кальдера и остальных мужчин, как он, принимающих решения из своего понимания благородного.

— Ты любишь ее, да? — выпалила я. Не дожидаясь ответа, я заявила. — Так почему отпустил ее к лорду? Почему не убежал с ней? Думал, она тебя не полюбит, потому что ты — сын поварихи? Или придумал себе другие варианты? — может, стоило говорить вежливее, но я все равно продолжала. — Почему не сказал ей о чувствах.

— Я хотел, — тихо сказал он. — Но она сказала, что безумно любит другого.

Я застыла.

— Не Феллстоуна…?

Он покачал головой.

— Красивого юношу ее круга… но он, как оказалось, хотел ее наследство. Он пропал, как только родители Фэлин пригрозили лишить ее этого.

Мне стало жаль Кальдера.

— Мне жаль, — смогла выдавить я. Его отвергли много лет назад, но он был здесь, был верен, хоть она даже не звала его по имени. Мы посмотрели на нее, она устроилась в своем гнезде, уложив в центре кусочки ткани.

— Помнишь, я обещал тебе предсказать судьбу? — сказал Кальдер.

— Думаю, лучше этого не знать, — сказала я.

— Дай посмотреть.

Я вытянула правую руку, чтобы отвлечь его.

— Важно, какую?

— Если эта рука не ясна, попробуем другую, — он провел по линии на моей ладони. — Развилка, — сказал он, — и дальше линия сильнее, чем та. Это значит, ты покинешь Сорренвуд.

— Да?

Он смотрел на мою ладонь.

— Я вижу тебя далеко отсюда. Место красивое с зелеными холмами и чистой рекой в долине. Ты живешь в красивом доме, полном любви и тепла. С тобой мама. И муж, — он хитро посмотрел на меня.

— И кто же это? — я не звучала заинтересованно.

— Будущее — не книга. Тут нет имен, только смутные картинки грядущего. Ты сама поймешь, кто он.

Я отдернула руку.

— Звучит красиво. Но я не могу уйти отсюда.

— Подумай об этом, — он посерьезнел. — Ты понимаешь, что смерть Феллстоуна привлечет сюда других магов?

— Была такая мысль, — сказала она.

— Уходи, пока можешь. Так безопаснее.

— Я хочу кое-что спросить, — я принесла из своей комнаты «Книгу заклинаний мага», которую старалась забрать Рэтчер. — Что мне с этим делать? — сказала я.

— Ты заглядывала внутрь?

Я покачала головой.

— Я пыталась, — сказала я и показала, как книга не хочет открываться. — Феллстоун, наверное, как-то запечатал ее.

— Сожги ее, — сказал он. — От магов лишь зло.

— От магии или того, как ею пользуются?

— Это не разделить.

— Как Сорренвуд защититься, когда придут маги?

— Тут есть батальоны Феллстоуна. Не нам решать. Нужны солдаты, — он кивнул на огонь. — Книга?

Я подошла к камину и смотрела на нее.

— Чуть ближе, — сказал Кальдер.

Я бросила книгу в огонь и смотрела, как ее окутывает пламя.

48

ТЕССА

Мама спала в гнезде, когда я выбралась из кровати и прошла в гостиную. Кальдер храпел в комнате папы. Огонь потух. Я взяла тяжелые садовые рукавицы папы и подошла к камину. Среди углей я нашла книгу, вытащила и подула на нее, сметая пепел.

Книга была целой, как я и думала, ведь я уже проверяла ее до этого огнем свечи. Она была защищена магией. Странно, что Жуткая кость не была защищена. Может, защиту палочки убрала Рэтчер, или это сделала я, не поняв этого, когда забрала палочку у лорда.

Я ощутила укол вины, ведь обманула Кальдера. Я проверяла его, спросив, что делать с книгой. Если бы он сказал оставить ее, я открыла бы ему свои планы. Он сказал наоборот… я знала, что лучше его не посвящать. Никто не должен знать, что я буду учить себя магии. Пусть это будет неожиданностью. Кальдер, конечно, хотел меня защитить. Конечно, считал ребенком. Он не сразу поймет, как меня изменило это путешествие, опасности, с которыми я столкнулась и знания о своем происхождении. Я уже не ощущала себя ребенком.

Я вспомнил пещеру, где была беспомощно скована, истекала кровью от пореза на лице, боялась демона, что пришел, чтобы порезать меня снова. Я чуть не закричала, хотя знала, что в видении была не я, а Рэтчер. Как-то я прочла ее воспоминания. Может, она сама их наслала, может, из-за нашей связи сестер по отцу. Я не знала. Я знала лишь, что это не просто кошмар, а то, как лицо Рэтчер стало таким, как теперь.

Тот демон — лорд Слейерт? Я не знала, надеялась и не узнать. При этом я знала, что нужно готовиться к его нападению на Сорренвуд. Только маг мог одолеть другого мага. Он ощутит меня, найдет, даже если я не смогу защититься. И потому я должна была развить умения, пока не поздно. Мой отец — лорд Феллстоун — сказал, что магия в моей крови. Не хватало лишь знаний.

Тень движений снаружи привлекла меня к окну, луна озаряла силуэты деревьев. Птица — ястреб — опустилась на старый дуб у дома. Было видно профиль птицы, но было слишком далеко, чтобы понять, закрыты его глаза или смотрят на меня. Я не знала, этот ли ястреб погнал меня к замку Феллстоуна, начав все события. Пока что я считала это знаком, что мне еще многому требовалось научиться.

Я верила, что знания были силой. И сейчас я не могла открыть книгу мага, но я была дочерью слесаря. Не было замка, что меня остановит. Я найду способ раскрыть ее секреты.

Конец

Content

Каптаноглу Марджори Вор Жуткой кости