Хелена Хайд

Тайная Ледяная Академия

КЛУБ ЛЮБОВНИЦ РЕКТОРА

трилогия

ЧАСТЬ 1. Клуб фавориток ректора

ПРОЛОГ. Как я встретила вашего папу

— Ну так что, ты наконец расскажешь мне? — с любопытством потребовала Марина, буквально приперев меня к стенке своей комнаты общежития.

— А может позже? — попыталась выкрутиться я.

— Никаких позже! — решительно запротестовала девушка, сердито топнув ножкой. Ты и так уже сколько это откладываешь, хотя обещала рассказать мне, как вы с папой познакомились! Это же случилось здесь, в Академии? Когда ты прибыла сюда учиться, а он уже был ректором?

— Слушай, может все-таки завтра? Я сегодня так устала… — простонала я. Все же тяжело, когда ты выглядишь так, будто вы с дочерью одного возраста — она совершенно не воспринимает тебя как старшую и наседает точно так же, как на своих подружек-погодок.

— Нет, надоели мне уже твои завтра! — надулась Марина, и скрестив руки на груди, плюхнулась на край кровати. — Рассказывай сегодня! Или… Там есть что-то такое, чего я знать не должна? — с хитринкой прищурилась девушка.

— Да нет, ничего такого, — бросила я, как бы невзначай посмотрев на люстру. А после, сдавшись, вздохнула: — Ладно, расскажу, куда уж с тобой денешься?

— Вот так бы сразу! — рассмеялась девушка. Я же, садясь рядом с ней, немного задумалась, собираясь с мыслями и пытаясь решить, с чего бы начать.

И правда, как вышло так, что много лет назад я попала в эту ловушку? Как стала игрушкой обаятельного и властного мужчины, правящего своим маленьким королевством посреди ледяной пустыни?

Ответ крылся в одном единственном дне. Когда я, будучи студенткой второго курса столичного университета, в самом начале учебного года узнала, что мой мир больше никогда не будет прежним…

ГЛАВА 1. Смена ВУЗа

Все случилось в мгновение ока. Я просто шла по коридору, направляясь из одной аудитории в другую, где должна была пройти следующая пара, когда ко мне подошли двое странных мужчин. Назвавшись полицейскими (и даже предъявив документы, подтверждающие их слова), они сказали мне пройти за ними по важной причине, которую обещали объяснить в отделении.

Не на шутку перепугавшись, я только и смогла, что послушно пройти за ними к выходу из корпуса, а оттуда — до полицейской машины, на которой меня повезли по городским улицам.

По-настоящему я забеспокоилась когда поняла, что автомобиль направляется к выезду из города! Запаниковав, наверное попыталась бы выскочить из машины на ходу, если б не оцепенела от страха!

Вот же дура! Просто взяла и повелась. Неужели они… убьют меня? Или похитят и будут требовать выкуп? Но ведь это бессмысленно! Моя семья далеко не богата. Даже с учетом того, что я поступила в университет на бюджет, им едва хватало денег на мое пребывание здесь — на проживание в общежитии, и прочие расходы, связанные с жизнью в столице, в том числе и завышенные цены на продукты. Не желая так сильно обременять семью, я даже хотела найти работу, но отец заявил, что я должна бросить все силы на учебу.

Иначе, если вместо занятий буду ходить работать, в моем обучении там просто не будет смысла, с тем же успехом могла бы поступать в ближайшем административном центре. А то и вовсе оставаться в родной деревне, выйти замуж после школы за сватавшегося Ваньку, сына хозяина бакалейной лавки, да не морочить голову. А раз решила ехать учиться, да еще и в столицу — то все силы только на учебу, и никак иначе!

Только вот теперь, похоже, не видать мне как учебы, так и супружеской постели бакалейщика Ваньки, для которого я все это время честно берегла свою невинность. Надо мной просто надругаются где-нибудь вдалеке от города, а после утопят поруганное тело в ближайшем болоте. И поминай как звали! Друзья быстро забудут, а родители наверное долго будут убиваться, надеяться, что я еще найдусь… любят же они меня больше всего на свете!

Наверное не выдержав мыслей о батюшке и матушке, я зажала рот ладонью и горько расплакалась, зажмурив большие голубые глаза.

— Эй, успокойся! — почти сразу же услышала я от одного из «полицейских», сидевших на переднем сиденье. — Чего разревелась?

— Помирать не хочу, — всхлипнула я, шмыгнув носом.

— А зачем помирать?

— Ну, так вы ж меня убьете… — протянула я.

— Эм-м-м-м… вообще-то нет.

— Не убьете?

— Не убьем, — ответил мужчина после короткой паузы.

— А надругаетесь?

— Чего?! — аж подавился он. — Что за бред?!

— То есть, не надругаетесь?

— Да не надругаемся, успокойся!

— Точно? — для верности уточнила я.

— Точно! — раздраженно гаркнул мужчина.

— Тогда зачем я вам? — снова задрожала я, обхватив плечи. — Мои родители ведь бедные, заплатить выкуп не смогут!

— Ой, успокойся наконец! — фыркнул второй мужчина, водитель. Не будет никто ничего с тобой делать плохого.

— Зачем же вы тогда меня за город везете? — насторожилась я.

— Так надо, — коротко отчеканил водитель. А после, подумав немного, добавил: — Приедем — все узнаешь.

Поняв, что больше мне никто ничего не скажет, я замолчала и принялась заламывать пальцы, пялясь в окно, на пробегавшие за ним пейзажи сельской местности, которые уже несколько минут как сменили окраины столицы.

Где-то через час быстрой езды машина свернула на грунтовую дорогу и нырнула в лес.

Ну вот, как есть, точно меня здесь прибьют да закопают!

Снова поддавшись панике, я испуганно уставилась на собственные колени в потертых джинсах из секонда и зажмурилась. Потому даже не заметила, когда машина остановилась.

Следующие несколько секунд я лишь неподвижно сидела на месте, пока не услышала резкий звук, с которым открылась дверь пассажирского сиденья.

— Чего сидишь? Вылезай, — скомандовал голос одного из «полицейских». Повинуясь ему, я ухватилась за свою наплечную сумку с конспектами, словно белочка за орешек, осторожно вышла из машины, и лишь после этого подняла взгляд.

— Ой… — только и сумела, что икнуть, увидев перед собой старый особняк с каменными стенами.

Мамочки, неужели меня здесь будут истязать? Чтоб никто не слышал, но для них — со всеми удобствами? Еще небось на видео будут все это непотребство снимать, накачают меня наркотиками, а потом в сеть еще выложат! Вот же стыд будет даже посмертный! Прав был батюшка, лучше б я за Ваньку замуж вышла, а не в эту столицу ехала! Опасное место, как ни есть опасное! Да вот поздно слезы лить, конец мой близок…

— Хватит уже ворон считать! За мной иди! — раздраженно прикрикнул один из мужчин. И я, вздрогнув, направилась следом за ним внутрь особняка, оказавшегося роскошно обставленным. Что это? Дача какого-нибудь олигарха-извращенца, который любит мучить бедных студенток?

Не смея больше злить похитителей (а то мало ли что они еще со мной сделают, если рассержу…), я послушно шла за ними, пока не оказалась в большом овальном кабинете, где за крепким рабочим столом сидел одетый в серый костюм мужчина с густой седой бородой и залысинами на макушке.

Божечки, только не это! Неужели меня будет поганить какой-то вонючий сморщенный старикашка?! Нет, умоляю, только не это! Что угодно, только не это! Конечно, глупо было ждать в роли насильника невероятно красивого подкачанного мужчину. Но все же старикашка — это слишком!

— Добрый день, — тем временем поприветствовал он с добродушной улыбкой, которая после всего произошедшего меня не на шутку напугала. Небось Чикатило тоже так своим жертвам улыбался!

— И вам здрасте, — икнула я.

— Не стойте, Эвелина Романовна, присаживайтесь, — вежливо бросил дедуля, указав на стул напротив. Не смея спорить, я подчинилась и села. — Понимаю, ситуация немного необычная, вы растеряны, не понимаете, что происходит, и все такое. Потому спешу заверить вас, что все в порядке и бояться нечего!

Немного необычная? НЕМНОГО?! Да какого лешего?! Что же вытворяют эти столичные девушки (к которым они видимо привыкли), раз вся эта ситуация показалась бы им такой, к которой применимы слова «Немного необычная»?!

— Так что же здесь происходит? — пискнула я, сильнее прижимая к себе свою сумку.

— Начну немного издалека, — мило подмигнул дедуля, чем еще больше меня напугал.

— Как вы наверное помните, около недели назад с вами произошло нечто… странное.

— Вы о… — протянула я в смутной догадке.

— Да, верно, — кивнул он. — Непроизвольный выброс магической энергии из-за стресса, когда старшекурсник случайно увидел вас неодетой в раздевалке после физкультуры…

— Какой еще магической энергии?! — закричала я, сорвавшись с места.

— Ну вы ведь не думаете, что все лампочки в корпусе взорвались по какой-нибудь другой причине, дорогая моя?

— Я вообще без понятия, по какой причине тогда в корпусе взорвались все лампочки! — взвыла я, хватаясь за голову.

— Тише-тише, успокойтесь, все в порядке, — доброжелательно заверил дедуля, успокаивая меня жестами. — Когда сила пробуждается в вашем возрасте, такое очень даже в порядке вещей. Обычно конечно у одаренных это происходит намного раньше, где-то между тринадцатью и шестнадцатью годами, и в Академию их отправляют в конце августа, а не после начала учебного года. Но с вами вот вышло в восемнадцать, и уже после начала занятий. Такое редко, но бывает. Только не волнуйтесь, для вас в этом нет ничего непоправимого! — добавил он… и взмахнул рукой! В тот же миг я ощутила, как что-то подхватило меня и усадило обратно на стул!

— Кто вы вообще такой? — сипло прошептала я.

— Глава Федерального министерства магии, — спокойно сообщил дедуля. — И поскольку на пенсию пока не собираюсь, то вполне вероятно, что я стану вашим непосредственным начальником после того, как вы закончите Академию.

— Простите, что?

— Да, буду более последователен в своих словах, извините, — улыбнулся он. — Дело в том, что магия существует, но это строжайше засекречено. И тех, у кого пробуждается магический дар, отправляют в закрытую Тайную Академию Льда, которая находится в горах за полярным кругом. Точное ее местонахождение известно единицам. Все это ради того, чтобы обучить будущих государственных волшебников так, чтобы и они не представляли угрозы для не-магов, и чтоб обычные люди часом о магии не узнали. В общем, поздравляю, Эвелина Романовна! Вы волшебница, зачислены в Академию, и будете учиться колдовать!

Более подробно о том, что да как дальше будет в вашей жизни, вы узнаете уже на месте. Ко мне же вас доставили потому, что именно здесь находится ближайший от столицы портал, который перенесет вас в Академию. И не переживайте, в старом университете уже как раз должны заканчивать оформлять ваше отчисление! Вашим родителям мы тоже отправляем весточку, чтоб они не волновались о вас следующие пять лет…

— Погодите, то есть, вы хотите сказать, что пять лет я родителей вообще не увижу?! — ужаснулась я.

— Таковы правила Академии, — с состраданием покачал головой дедуля. — Заведение полностью закрыто, контакты с внешним миром запрещены, никакой связи нет, не считая телефона в кабинете ректора. Ну не можем же мы позволить студентам случайно раскрыть наши секреты по молодо-зелено! Так что вот так оно все. Но вы не переживайте, вы там будете таким чудесам обучаться, что ни в жизни не вспомните про какой-то там интернет, и все прочее! Ну в общем, Эвелина Романовна, давайте не будем задерживать друг друга, я ведь человек занятой, да и у вас впереди много чего. Пойдемте к порталу. И да, у вас как бы нет выбора! — весело засмеялся он смехом, который даже не показался мне зловещим, а в самом деле был таковым! — Если откажетесь идти добровольно, вас потащат туда силой. Не обученные одаренные государству на улицах не нужны. Да и в Академии найдут способ заставить делать то, что нужно!

После таких обнадеживающих слов мне больше ничего не оставалось, кроме как на негнущихся ногах последовать за пугающим дедулей, который встав из-за стола, направился к одной из дверей кабинета.

— А… вещи! — встрепенулась я. — Мне ведь вещи нужно собрать!

— Умоляю, дорогая, какие вещи? — беззаботно хохотнул он. — Все, что необходимо, вам выдаст завхоз Академии. А пожитки из общежития мы отправим вашим родителям, чтоб вы не переживали, что они пропадут. Как вернетесь через пять лет — заберете обратно, если они вам будут все еще нужны.

Едва не расплакавшись, я еще сильнее сжала в руках сумку с конспектами. И хоть не понимала, зачем она будет нужна мне в какой-то секретной Академии магии за полярным кругом, но все равно боялась потерять ее.

Вскоре перед нами открылась дверь большой темной комнаты, посреди которой ярким синим светом сиял портал, из которого веяло холодом!

— Ну вот, проходите! — сказал дедуля, сделав руками несколько пассов, после чего исходивший от портала холод усилился в несколько раз. — Скорее же, не задерживайте!

Поддерживать его активным выматывает, знаете ли.

Мне не оставалось больше ничего, кроме как всхлипнуть. И зажмурившись, сделать шаг в портал!

ГЛАВА 2. Во власти ректора

Первым, что я услышала, было завывание метели за окном. И выглянув в него, я застыла, увидев заснеженные пики скалистых гор, над которыми проносилась тьма уносимых ветром снежинок!

Мамочки, быть того не может! Неужели все это не розыгрыш похитителей с чрезмерно бурной фантазией, и я в самом деле перенеслась в Заполярье? Ох кошмар какой, как в такое вообще поверить можно? Бред же чистой воды!

— Ей! Чего глазами хлопаешь? — резко услышала я пронзительный голос, и обернувшись, увидела высокую женщину с пышными формами, одетую в теплую на вид темно-синюю мантию. Ее блестящие черные волосы были собраны на затылке в пучок, а красивые темные глаза с разрезом, типичным для дальнего севера, выглядывали из-за тонких стекол очков в красивой черной роговой оправе.

— Простите! — опомнилась я. Здесь не было так уж холодно, но я все равно ощутила мурашки по коже. — Меня… меня к вам отправили, сказали учиться, и…

— Да знаю я! — нервно перебила женщина. — Потому и пришла тебя встречать, запоздалая адепточка. Я Гитиннэвыт, смотритель общежития.

— Ой, какое имя… интересное. А можно вас просто Гити звать?..

— Нет, — строго перебила женщина, нахмурив черные брови.

— Извините.

— Иди за мной, — скомандовала Гитиннэвыт (ох мамочки, хоть бы это имя запомнить и случайно неправильно не произнести!).

Послушно кивнув, я последовала за смотрителем вниз по каменной лестнице.

— Слушай внимательно, повторять не люблю, — продолжала она. — Про то, что никакой связи с внешним миром не будет, ты наверное уже знаешь. Сейчас мы спустимся на склад и я выдам тебе все необходимое — одежду твоего размера, ванные принадлежности, канцтовары и так далее. А главное — планшет в жесткой защитной папке, с клавиатурой для пущего удобства. Он и будет твоим главным инструментом для учебы. Будешь в нем вести конспекты, прописывать и отправлять на почту преподавателям файлы с домашним заданием, там же загружены все учебники, которые понадобятся тебе за эти пять лет. Полюс на сервере основная внутрисетевая библиотека, если понадобится дополнительный материал.

— Постойте, а как же учебники, тетради, библиотека? — поперхнулась я. — Неужели в Академии магии всего этого не будет?

— Умоляю тебя, деточка! — хохотнула Гитиннэвыт. — Мы — самое престижное учебное заведение в этой стране! В наших выпускниках заинтересованы высшие государственные инстанции и многомиллиардные корпорации. Уж на планшеты там для нас расщедрились, чтоб наши адепты не возились с макулатурой и учились максимально эффективно. Конечно, у нас тут есть древняя библиотека, вот только ею уже пару десятилетий никто не пользуется, потому что все необходимые для учебы материалы оцифрованы и загружены на сервер локальной сети. Но учти, если испортишь свой плашент, новый так просто не дадут. В таком случае тебя, как минимум, будет ждать наказание, на котором ты должна будешь отработать его. А то и вовсе стоимость нового планшета припишут к твоему долгу за обучение, который тебе предстоит отработать по направлению после завершения учебы. Все поняла?

— Да.

— Вот и хорошо, — кивнула женщина, большим медным ключом открывая тяжелую дверь.

— Скажите, — решилась спросить я. — А почему если государство нас так хорошо спонсирует, замок не кодовый?

— Потому что код могут узнать адепты и начать таскать вещи со склада, — пояснила Гитиннэвыт. — А ключей всего два, замок же заколдован так, что ни один адепт не распутает и не пролезет сюда.

— Ясненько.

Когда смотритель достала из разных секций склада и водрузила на стол положенные мне вещи, я даже испугалась, увидев эту гору. Как же я все это до своей комнаты донесу-то?

Но уже в следующую минуту Гитиннэвыт свистнула, и из темных уголков выбежало несколько странных ушастых существ с серо-зеленой кожей! Слажено и четко они распределили между собой вещи и выстроились ровным строем, последовав за смотрителем.

— Это гремлины, они живут в замке как наша прислуга и рабочая сила, — сказала она, вместе с чудиками выходя со склада. — Так, теперь по поводу комнаты. Они одноместные, в каждой есть ванная и туалет. Только у меня плохие новости в общем. Ты у нас опоздашка, а в этом году первокурсников было немного больше, чем обычно. И короче говоря, свободных нет.

— Как это, нет? — опешила я. — Где же я жить буду?

— Да не переживай! Когда нас за тебя предупредили несколько дней назад, мы подсуетились и кое-что сорганизовали.

— И что же?

— Я нашла очень неплохое помещение в подземелье корпуса общежития. Оно и просторнее обычных комнат будет! Гремлины там постарались, прибрались, ремонт сделали, канализацию провели, вентиляцию прочистили. Вышло вроде даже не хуже комнат в общаге.

А если в следующем году снова не будет нашествия первогодок — переселим тебя в одну из освободившихся комнат. Но годик вот перетерпи. И нет, иначе никак.

— Ясно, — приуныла я. Повесив нос, молча шла за смотрителем… и немного запоздало поняла, что она неожиданно остановилась! В последний момент мне удалось затормозить, чтоб не врезаться в нее, и все равно я по-глупому зашаталась, потеряв равновесие! Еще секунда, и это закончилось бы падением со ступенек… как вдруг чьи-то сильные руки подхватили меня!

— Осторожнее, адептка, — услышала я и, распахнув глаза, затаила дыхание. Потому что поняла, что оказалась в объятиях мужчины просто неприлично красивого! Шикарно постриженные, объемные черные волосы до плеч, бородка в стиле ван дайк, выразительные скулы, и пленяющие каждую фибру души темно-пурпурные глаза.

— Извините, — слабо прошептала, тая от захлестнувшей тело дрожи. Ох, это слишком для меня! Близость его крепкого широкоплечего тела, пахнущее ментолом дыхание, исходящий от ладоней жар… Сейчас сознание потеряю!

— Простите за беспокойство, лорд ректор, — учтиво проговорила Гитиннэвыт.

— Лорд? — обескураженно переспросила я (естественно после того, как мужчина выпустил меня из объятий, осторожно поставив на ноги, и я сумела снова дышать). — Вы что, иностранец, да?

— От части, — обаятельно улыбнулся мужчина. Улыбнулся так, что я просто физически не могла отвести взгляд от его губ! — Моя мать была русской графиней, которая до революции вышла замуж за английского лорда. Но несколько лет назад я вернулся на ее родину…

— Мать? — икнула я. — Но ведь… Если ваша мать до революции вышла замуж, то вам же тогда должно быть…

— Лорд Константин Квинси продлевает свою молодость при помощи магии, — сказала Гитиннэвыт таким тоном, словно одергивала меня, чтоб я не задерживала человека дурацкими вопросами. — Он обладает очень редким даром, благодаря которому остановил свое старение в возрасте тридцати пяти лет. И если мне не изменяет память, сможет удерживать для себя время еще полвека, верно?

— Да, Гитиннэвыт, — вежливо подтвердил мужчина. — И цвет моих глаз — как раз печать заклинания. Но потом я постарею в два раза быстрее, и уже через тридцать лет после этого буду выглядеть на девяносто. Тем не менее, оно ведь того стоит, согласитесь!

— Трудно поспорить, — смущенно кивнула я.

— Лорд ректор, простите, что задержали вас, — проговорила Гитиннэвыт прежде, чем я снова открыла рот. — Мы уже уходим, я провожу новую адептку в ее комнату.

— А-а-а-а, это ведь она сегодня прибыла с небольшим запозданием? — словно припомнил мужчина. — Да-да. И насколько я помню, вы заселяете ее в подвале, верно?

— Все так.

— Понятно. Что ж, до встречи. И приятной учебы, адептка… Эвелина Заветова, я правильно запомнил?

— Да, — подтвердила я, пораженная тем, что ректор запомнил мое имя (узнанное, вероятно из личного дела). — До свидания.

— До встречи, — подмигнул он, направившись вверх по ступенькам.

Я же, следуя за Гитиннэвыт, продолжила спускаться вниз, пока не оказалась перед потрепанной деревянной дверью, от которой мне вручили ключ, едва ее открыв.

— Приступай к занятиям с завтрашнего дня и сделай все, чтобы влиться в учебный процесс. В принципе, ты не так много пропустила, — заговорила смотритель общежития, пока гремлины дружным строем заносили в комнату мои новообретенные вещи. — Твое расписание и план Академии в планшете, найдешь. Следующую неделю преподаватели не будут тебя особо дергать, но после не жди поблажек. Так что потрать это время на то, чтоб наверстать первые две недели учебы. Ну и как ты уже наверное поняла, твоя группа будет на год младше тебя, они только после школы и до этого целый год ни в каких других ВУЗах не учились. Группы у нас, кстати, пронумерованы по учебным годам. Ты в четырнадцатой, в следующем году она уже будет двадцать четвертой, потом тридцать четвертой, и так далее.

Если появятся еще какие-нибудь вопросы — у нас нет связи с внешним миром, зато есть внутренняя сеть. Так что заходи на студенческий форум и спрашивай, чего не понятно — авось другие помогут. В общем вроде как и все. Разбирайся, а я пошла!

Оставив меня в комнате, Гитиннэвыт зашагала вверх по лестнице, а следом за ней, все так же ровным строем, и гремлины. Я же, заперев за собой дверь, страдальчески села на стул за своим рабочим столом.

Комната и вправду выглядела неплохо, даже уютно. Но здесь все равно было мрачно. А от мыслей о том, что меня запихнули в подземелье какого-то старинного волшебного замка, и вовсе передергивало!

Потому я буквально вскочила с места, едва не схлопотав сердечный приступ, когда прямо за моей спиной прозвучало:

— И как, обживаетесь понемногу, адептка Заветова?

Резко обернувшись, я вскрикнула, увидев стоящего напротив ректора!

— Что вы здесь делаете?! — выдохнула я, отступив на пару шагов назад… и тут же уперлась спиной в холодную стену.

— Зашел посмотреть, как у вас дела, — ухмыльнулся лорд Константин, наступая на меня, и молниеносно захватывая в плен своих темно-пурпурных глаз, от которых тело ощутило сладостные цепи.

— А это нормально? — заикаясь, прошептала я. — То, что лорд ректор наведывается в комнаты к адепткам своей Академии?

— Уверяю вас, в этой Академии нормально все, чего лорд ректор пожелает, — горячо выдохнул мужчина, прижимаясь ко мне всем своим крепким телом! И скользнув руками по моей талии вниз, сжал пальцы на бедрах.

— Что вы делаете? — охнула я, ощущая, как по телу проносится волна дикого жара!

— Все, что хочу, — прорычал он, бескомпромиссно впиваясь в мои губы своими жадными, настойчивыми губами!

Разум растворился и все, на что я оказалась способна, это сладостно дрожать, без остатка поглощенная поцелуем. Еще никогда я не целовалась вот ТАК, по-настоящему. После выпускного Ванька поцеловал меня, но это было совершенно не то! Как-то грубо, пошло, и не сказала бы, что приятно. Потому я даже представить себе не могла, будто поцелуй может быть таким вкусным! Изысканным, мастерским, настоящим произведением искусства. И что от него тело можно так разомлеть, а внизу живота — начать разгораться пугающий огонь.

Я ощутила это словно тысячи иголок, пронзивших меня страхом: скользнув рукой к ширинке джинсов, ректор расстегнул ее!

— Не нужно! — всхлипнула я, безнадежно пытаясь вырваться из власти пьянящего поцелуя.

— Не нужно чего? — хитро прищурился мужчина, осторожно водя подушечками пальцев по моей влажной плоти.

— Этого! — выдохнула я, кусая губы.

— Этого? — протянул он? — Хочешь сказать, что не нужно продолжать?

— Пожалуйста, прекратите! — взмолилась я, запрокидывая голову и жмурясь, в то время как губы ректора коснулись моей шеи, оставляя на ней маленький засос. — Вы не имеете права делать это со мной! Я…

— Ну же, что ты сделаешь? — ухмыльнулся Константин Квинси. — Пока ты в этих стенах, то как и все остальные, полностью пребываешь в моей власти. А она здесь абсолютна, знаешь ли! И нет, жаловаться некому и нет как. Так что смирись с этим маленьким простым фактом.

Какой ужас, только не это! Все это время, что я берегла себя до свадьбы… Мне даже в голову прийти не могло, будто могу лишиться невинности вот так! С мужчиной, которого впервые увидела меньше часа назад! Что хуже всего, мое тело предательски желало этого мужчину. Желало не просто заняться этим, нет! Оно хотело именно ректора! С Ванькой у меня не было и тени подобных желаний, и на грядущую в будущем первую брачную ночь я смотрела как на нечто обязательное, что должна буду сделать, потому что так нужно; потому что я женщина и это моя обязанность — ублажать своего мужа в постели, родить ему деточек, и все такое. Потому теперь, когда каждая клеточка моего тела горела от прикосновений ректора Тайной Академии, я испытывала одновременно стыд, страх и неведомое ранее чувство, которое наверное называлось вожделением.

— Нет, я не хочу вот так… первый раз…

— Надо же, так ты девственница? — с интересом проговорил он. — Какая занятная неожиданность.

Мне казалось, что я сейчас расплачусь. Просто сойду сума от переполнявших меня противоречивых чувств! Но неожиданно лорд ректор отступил, выпуская меня из объятий.

Несколько секунд я растерянно дышала и всхлипывала, пялясь на него, а после торопливо застегнула джинсы и поправила футболку.

Он что, передумал? Пожалел? Или?..

— Знаешь, это будет интересно, — коварно проговорил мужчина, снова подступив ко мне. Но на этот раз — всего лишь чтобы провести пальцами по длинным белокурым волосам и коснуться шеи, завязывая на ней белую ленточку, появившуюся из воздуха. После чего опять, лишь на секунду, овладел моими губами, а в следующий миг уже исчез! Просто взял и исчез, оставив меня в комнате одну! Испуганную, растерянную…

И заведенную до предела.

ГЛАВА 3. Правила закрытой банки

Этой ночью я почти не спала — волнения минувшего дня, перемещение в магическую академию, а главное — домогательства ректора, которые так внезапно прервались! После всего этого голова кипела разными беспокойными мыслями. Так что на утро я направилась на занятия с немного опухшим лицом и мешками под глазами.

Та лента, которую ректор завязал на моей шее, почему-то отказалась развязываться! Как я ни пыталась от нее избавиться, все оказалось тщетно. Но что самое странное, она не намокла, когда я сходила в душ, и даже не мешала — ни тогда, ни ночью, ни теперь. Просто красиво колыхалась с каждым моим шагом, изящно выделяясь в копне распущенных белокурых волос до талии.

Среди одежды, которую мне выдали, было несколько брюк и длинных утепленных юбок темных цветов, набор светлых блуз и галстуков, парочка теплых кофт и толстовок, а так же три мантии — темно-синих со светло-голубой отделкой, каждая из них разной степени утепленности. Кроме того два набора теплой одежды, очевидно предназначенной для прогулок вне корпуса, и теплая шуба из длинного, густого и очень мягкого белого меха.

Наверное будь на моем месте какая-нибудь богатая девочка из большого города, для которой походы по салонам меховых изделий — обычное дело, она бы непременно определила, из какого животного сняли шкурки ради пошива этой шубы. Но меня, увы, жизнь таким не баловала. Раньше приходилось носить только максимально недорогие пуховики, ватники и парки.

С одной стороны, мне было очень жаль этих животных. И в то же время этот мех… он был таким красивым и приятным на ощупь! Разбирая утром вещи перед парами, я на несколько минут потерялась, не выдержала и набросила на себя эту шубу, покрутившись в ней перед зеркалом. И зажмурившись мурлыкала, нежась от прикосновений щечек к нежному вороту. Просто до жути не хотелось выскальзывать из этой шубки, вешать ее в шкаф и идти на пары! В шубке была зона комфорта, а за ее пределами — не просто новое учебное заведение, а настоящая волшебная академия, еще и закрытая, засекреченная, и неизвестно, с какими порядками.

Но пришлось! Потому в конце концов повесив шубку в большой резной шкаф, я тяжко вздохнула, собралась, покинула комнату, заперев дверь на замок, поднялась по крутым ступенькам наверх и направилась на занятия.

Благо в стенах этой академии была не только внутренняя сеть, но еще и какой-то локальный аналог GPS-навигации, работающей в пределах замка. Так что запустив приложение с картами и планами здания, я задала как пункт Б аудиторию, в которой должно было пройти первое занятие, и уверенным шагом направилась туда.

Как я уже успела выяснить, немного посидев на внутренних сетевых ресурсах, первые три курса в этой академии были общими. А уже перед началом четвертого адепты выбирали магическую специализацию и следующие два года направленно изучали ее тонкости. Причем количество мест на каждой было строго ограничено и на те, которые считались самыми престижными, всегда был большой конкурс. Получается если я пойму, что у меня душа лежит к какой-нибудь из них, нужно будет как следует стараться, дабы меня на нее взяли.

Но не буду забегать наперед. Главное для начала просто приспособиться к этому месту.

Странно. Может у меня просто фантазия взыграла, но я готова была поклясться, что добрая половина адептов, мимо которых я проходила, как-то подозрительно на меня косились, а после сразу доставали свои планшеты и что-то в них писали. Сначала я старалась просто не обращать на это внимание — мало ли. Но потом какая-то девушка почти не таясь подняла свой планшет, направляя его на меня, и я услышала звук камеры! А затем торопливо заводила пальцем по экрану, вероятно набирая сообщение.

Стало неуютно и я поежилась, прижимая к груди собственный планшет в прочном чехле. Да что здесь происходит? Не может же такого быть, чтоб новенькая адептка, присоединившаяся к потому всего на пару недель позже, вызвала настолько бурный интерес!

Разволновавшись, я замедлила ход и в результате добралась до аудитории буквально за минуту до начала пары. И стараясь не обращать внимания на скользящие по мне взгляды, заняла свободное место в последнем ряду.

Вскоре вошел высокий худощавый профессор в белой мантии, расшитой голубым, и начал лекцию. Я всеми силами старалась понять, о чем же он говорит, но его слова удавалось воспринять лишь частично. Потому я молча конспектировала в файл для лекций по общей теории магического права. Насколько мне удалось понять, речь шла о законах, которые касались носителей магического дара, попадавших под особую юрисдикцию федерального министерства магии. Наверное лучшим вариантом будет разговориться с однокурсниками и попросить кого-нибудь скинуть конспекты лекций за прошедшие пару недель. В крайнем случае — изучить учебники из списка рекомендованной литературы и материалы для адептов, если конспектов без пояснений преподавателей окажется недостаточно, чтобы вникнуть в суть вопроса. Думаю, справлюсь! Голова-то в учебе у меня всегда хорошо соображала. Не зря ведь поступила в столичный университет и получала там стипендию!

Когда лекция закончилась, я направилась с потоком в следующую аудиторию. Но уже на полпути ко мне подлетела стройная смуглая черноволосая красотка, на шее которой была завязана алая лента с двумя золотыми полосками на ее кончике. И преградив путь, уставилась на меня выпученными глазами.

— Не может быть! — наконец проговорила она, подойдя ко мне поближе. И теперь я поняла, что девушка рассматривает белую ленту на моей шее. — Серьезно? Новенькую?

Просто вот так с бухты-барахты?

— Рада, не горячись, — деликатно окликнула ее симпатичная, но неброская русоволосая девица.

— Не горячиться?! Не горячиться?! Да это бред какой-то! — прошипела она. А после, впившись взглядом мне в глаза, отчеканила: — Запомни, новенькая, это еще ничего не значит!

После чего резко развернулась и гордой походкой удалилась, оставив меня в растерянности посреди коридора.

Что вообще сейчас произошло? И что какое-то «это» должно «значить»? Шатаясь, я подошла к подоконнику и села на него, прислонившись к стене. За стеклом сияло яркое солнце, отбивающееся от маленьких кристалликов снега, на которых играло мириадами морозных оттенков.

— Не бери в голову, ее просто жаба задавила, — хихикнула подошедшая ко мне миниатюрная красавица с яркими рыжими волосами. Которую сопровождали две девушки наружности довольно блеклой, но при этом приятной.

— То есть? — растеряно пробормотала я, посмотрев на девушек.

— Ну, Рада ведь до середины третьего курса из кожи вон лезла, пытаясь привлечь внимание ректора, пока не получила свою белую ленточку. А после — еще месяца три-четыре, прежде чем ей вручили красную. И тут новенькая получает статус претендентки, едва ступив в портал!

— Какой еще претендентки? Я вообще не понимаю, что это за ленточки, и из-за чего весь сыр-бор! — отчаянно простонала я.

— Да неужели? — протянула рыжая с коварной улыбкой. — Так ли уж не понимаешь?

— О чем ты?

— Ну хватит, мы ведь все здесь взрослые девочки! — подмигнула она. — Не за красивые же глазки ректор тебе ее дал. Чем-то ты его, а поразила, — хихикнула девица, соблазнительно закусив губу. И в тот же миг я вздрогнула, ощутив как каждую частичку меня захлестнуло страхом, паникой и стыдом.

— Что происходит в этом месте? — слабо прошептала я. — Вообще ничего не понимаю, вот совсем…

— Неужели? — заинтересованно проговорила девушка. — Забавненько. Очень забавненько. В общем, Эвелина… Эвелина ведь? Понимаешь, в Тайной Ледяной Академии есть круг адепток, к которым у нашего ректора очень особое отношение.

— Особое отношение?

— Они его фаворитки, — без смущения сообщила рыжая. — Это закрытый клуб, и кого попало туда не берут. Если же удалось, и ректор повязал тебе на шею красную ленточку, то ты считай в шоколаде! Даже если интерес к фаворитке у него пропадает — навсегда или на время — он обычно не исключает ее из клуба, если только адептка не вытворит чего-нибудь из ряда вон. Или не выбесит его, умышленно навредив другой фаворитке, нагрузив бабскими склоками, наставив рога, и все такое прочее. Те адептки, которые выбиваются в этом клубе в любимицы ректора, получают золотые полосочки на свои ленты. Чем больше полосок, тем выше статус. В данный момент лидирует четверокурсница Инга, у нее их целых четыре, и она считается первой фавориткой ректора. Но что самое главное… Все девушки из клуба автоматически становятся элитой Ледяной Академии. Каждая из них получает особые привилегии, им обычно достаточно просто ткнуть пальчиком и сказать: «ХОЧУ!», — чтобы получить если не все, то многое. Брендовые вещи, гаджеты, украшения, красивое белье, дорогие средства по уходу за телом и лучшая косметика… Достаточно либо попросить у смотрителя, либо построить глазки ректору, и он обязательно организует своей послушной девочке подарки! И в этом замке им позволено то, чего не позволено другим. Даже преподаватели к ним относятся более снисходительно, чем к остальным адептам. И естественно, никому не позволено огорчать королев академии. Для примера… когда я была на первом курсе, мой одногруппник — деревенский парень, воспитанный в глубоко верующей семье — назвал одну из фавориток ректора грязной шлюхой. После этого того парнишку не видели недели две, а вернулся он вообще без лица! Словно все то время его в каком-то подземелье пытали да голодом морили.

— Ой мамочки! — забормотала я, нервно сминая пальцами синюю мантию.

— Ага. С членами клуба фавориток ректора просто обязаны быть максимально вежливыми все — что адепты, что преподаватели. Кроме того, быть друзьями таких девушек тоже кое-чего стоит, — подмигнула рыжая, очевидно на что-то намекая. — Потому, Эвелинушка, тебе выпал самый настоящий счастливый билет! Просто хрустальная туфелька прямо с порога!

— Погоди, ты имеешь ввиду, что…

— Верно, милая, — кивнула девушка. — Белая ленточка на шее — знак претендентки на вступление в клуб. И если ты по-настоящему впечатлить ректора, если он решит повязать на тебе свою красную ленточку, то все пять лет учебы будешь как сыр в масле!

— Нет, я не хочу! — резко вскрикнула я, испуганно обхватив плечи.

— Как это, не хочешь? — опешила рыжая.

— Не собираюсь я быть для кого-то восьмой на очереди постельной грелкой!..

— Вообще-то двадцать третьей, — поправила девица, вгоняя меня в новую степень шока. — Если, конечно, за то время, пока ты будешь ходить с белой ленточкой, он не разжалует кого-нибудь из своих, или не возведет в статус фаворитки кого-нибудь еще.

— Бред какой-то! — сбиваясь, пробормотала я. — Просто бред-бред-бред! И вообще… извините, девочки, но мне на следующую пару пора, а то опоздаю!

Суетливо соскочив с подоконника, я со всех ног побежала по коридору. Благо успела забежать в аудиторию и занять место прежде, чем началось занятие.

Вот только сосредоточиться на лекции никак не получалось. Услышанное просто не шло у меня из головы! Нет, подобное — точно не для меня! Конечно, я знала, что многие другие девушки активно занимались ЭТИМ до свадьбы, но сама вот вообще никак не собиралась поступать подобным образом и ложиться в кровать мужчины, который не был моим мужем! Потому нужно будет сразу же, резко, четко и ясно обозначить границы для этого мужчины, персонально, при первой же возможности!

Когда пара закончилась, я решила использовать большой перерыв для того, чтобы сходить в кафетерий и перекусить. Как мне уже было известно, еда там бесплатная для всех адептов. Но для избранных есть особый прилавок, где можно заказать более изысканные блюда, нежели пюрешка с котлетой и салат оливье.

Благо я избалованной в еде никогда не была, потому и блюд на общем прилавке для меня было более чем достаточно! Набрав себе столько, чтобы унять голод, но в то же время не переедать, я села за столик и принялась торопливо уплетать омлет, а на десерт взяла черный кофе и круасан с малиновой начинкой.

До конца перерыва оставалось чуть больше десяти минут, когда я принялась за кофе… и услышала рядом с собой пугающе знакомый голос.

— Доброе утро, адептка.

Задрожав, я из последних сил поставила кофе на столик, дабы не пролить его, и испуганно подняла взгляд, чтобы встретиться с темно-пурпурными глазами ректора.

— Я уже соскучился, — проговорил он с коварной улыбкой, касаясь пальцами моего подбородка…

Резко вскочив на ноги, я с вызовом посмотрела на него! Сейчас мне нужно быть максимально твердой и четко обозначить свою позицию!

— Ректор, не прикасайтесь ко мне! — заявила я.

— Надо же, первокурсница решила набить себе цену, показывая зубки? — ухмыльнулся мужчина.

— Ошибаетесь! Никто здесь не набивает себе цену и не играет в игры. Я не собираюсь присоединяться к вашему милому клубу, так что развяжите эту свою ленточку и заберите ее себе!..

— Эвелина, я развязываю ленточки на шее своих девочек только тогда, когда они лежат со мной в одной постели, — с издевкой хмыкнул он, подступив ко мне на шаг. — И закончив, завязываю обратно.

— Повторяю: я не буду «вашей девочкой»!..

— Тебя ведь никто не спрашивает, — пожал плечами ректор. — Не забывай, здесь я делаю что хочу. И получаю то, что хочу. Всегда. Вроде как странно, тебе ведь уже по графику должны были бы объяснить, что белой ленточке следует радоваться…

— Иди к черту, наглый козел! — не сдержавшись, закричала я, отступив на полшага. — Я не буду с тобой спать, понял?! И не собираюсь терпеть, когда всякие напыщенные индюки делают мне такие непристойные предложения!..

— Это не предложение, Эвелина, — перебил ректор, не скрывая раздражения. — Всего лишь данность. Я захотел тебя, такова моя воля. Значит ты БУДЕШЬ спать со мной, дрянная девчонка…

Мгновенно взорвавшись от гнева, я не думая схватила со столика чашечку кофе и одним резким движением выплеснула ее содержимое прямо в лицо лорду ректору!

— Зря ты это, ой зря, — протянул мужчина, вытирая лицо салфеткой с ближайшего столика.

— Да ладно?! — заявила я, осмелев от своей безумной дерзости. — Ну и что ты мне сделаешь? Что? Исключишь? Думаю это пришлось бы объяснять государству, маги ведь очень важны, и сомневаюсь, что адепта можно выставить отсюда просто так! Значит, этого сделать ты не можешь. В таком случае что ты можешь мне сделать?..

Вместо ответа ректор резко схватил меня за руку и, не обращая внимания на взгляды шокированных адептов, поволок к ближайшей двери. Которая, как оказалось, вела на кухню.

— Вон, — прорычал мужчина поварам. Те, не смея спорить, молча ретировались, закрыв за собой дверь.

Мы остались одни. И в этот момент вся моя смелость улетучилась. Стало просто страшно!

— Послушайте… — заикаясь, протянула я, как вдруг меня прервала рука ректора, резко зажавшая мне рот!

— Что я с тобой сделаю? — безумно ухмыльнулся он, магическим импульсом сбрасывая с кухонного стола продукты и утварь, чтобы легко усадить на него меня. — Что я с тобой сделаю, Эвелина? Неужели ты правда не догадываешься, что мужчина может сделать с женщиной? Особенно с той, которая не знает, когда лучше прикусить язычок? — прошипел он, толчком в грудь заставляя лечь спиной на холодную столешницу! — Подсказываю: очень и очень многое!

Я вскрикнула. Распахнув мантию, ректор задрал мою юбку и раздвинул ноги.

— Нет!.. — тихо пискнула я, а в следующий миг мне в рот засунули кляп из какой-то первой попавшейся кухонной тряпки!

— Заткнись хоть сейчас и молча получи наказание за свою дерзость. Для своего же блага, — выпалил он.

Ох нет, только не это! Как же… как же я во все это вляпалась? Почему все это со мной происходит? Не хочу ТАКОГО первого раза! Пусть даже от этого мужчины все мое тело горит, я не хочу лишиться девственности вот так, чтоб меня изнасиловали на кухне кафетерия!

Зажмурившись, я тяжело вбирала легкими воздух, ощущая на коже своих бедер дыхание ректора. Сухие, нежные подушечки его длинных пальцев. И губы, которые чувственно касались моих ножек, с каждым поцелуем поднимаясь все выше и выше.

Неужели… неужели он сейчас… Ох!

Ощутив язык ректора на своих бедрах, я вздрогнула и выгнулась дугой. Как стыдно!

Как же стыдно! Я и подумать не могла, что когда-нибудь, даже после свадьбы, мужчина будет целовать меня так! Но сейчас это происходило. И делал это со мной отнюдь не мой муж — просто лорд ректор магической академии, с которым я впервые встретилась только вчерашним вечером. Еще и суток не прошло с тех пор, как он подхватил меня на лестнице.

Но вот уже делает такое. А что, если через минуту он начнет трогать меня ТАМ, где я сама стеснялась касаться себя, делала это только изредка, тихо, под одеялом, чтоб никто не слышал, и потом несколько дней мучилась от стыда перед самой собой!?

А самым ужасным было то, что мне нравились все эти непристойности! Нравилось чувствовать язык ректора, скользящий по моим ножкам. Нравилось ощущать его бородку, которая легонько покалывала меня. И губы, нежно целующие меня. Со всей силы впиваясь зубами в импровизированный кляп, я испускала грудные стоны, которые казались такими громкими… Сомнений нет: там, под дверью, собрались адепты, повара, преподаватели. И они слушали, как я стону от ласк ректора! Слушали и качали головами, одновременно с интересом прикусывая собственные губы.

Мужчина потянул за краешек тряпки, вытягивая кляп из моего рта, и я начала жадно дышать, дрожа словно листочек на ветру. Просто не верилось в то, что такое могло происходить со мной…

— Запомни один урок, Эвелина, — с издевкой проговорил лорд ректор, и тут я поняла, что он стоит передо мной. — Не в меру дерзкие и чрезмерно хамящие девочки выходят сухими из воды только в слишком глупых сказках. А реальность намного суровее…

Закусив губы, я замычала и сжала кулаки.

— Умоляю, простите! — залепетала я, резко зажмурившись. — Я… я больше не буду так, честно! Только не нужно…

— Смотри, как запела! — прорычал Константин Квинси. Как вдруг резко отступил от меня! А после, подойдя, провел пальцами по моей щеке вниз, словно крючком цепляясь ними за кончик подбородка: — Запомни, Эвелина, очень скоро я в самом деле развяжу на тебе эту ленточку. Но это будет немного позже, с тобой я хочу поиграть в игру поинтереснее!

ГЛАВА 4. Отработка ущерба

После случая в кафетерии многие адепты искоса на меня поглядывали, заставляя каждую мою клеточку наливаться невыносимым жгучим стыдом. Но при этом никто из них не сказал мне в лицо даже слова касательно произошедшего! Более того, во внутренней сети я не нашла ни одного обсуждения на эту тему… по крайней мере, открытого. Тем не менее я понимала, что на сервисе есть закрытые чат-румы, в которых сидят компании своячков, и уж там-то наверняка чешут языками! Да и просто собираясь вместе, перемывают мне косточки.

И от понимания этого я буквально сходила с ума! Все внутри переворачивалось вверх дном, падало в пропасть на острые и горячие иглы, а по коже пробегали мурашки. Никогда в жизни такой репутации не желала! Что хуже всего, сделать ничего не могла. Все, жизнь кончена, теперь вовек не отмыться!

Надеясь забыться, я бросила все силы на усиленную учебу и нагнала однокурсников.

Вот только… хоть я старалась мотивировать себя тем, что обучаюсь магии, как в сказках, все равно не ощущала радостного трепета от свершившегося чуда. И как ни старалась выбросить все дурное из головы, но продолжала унывать. Возможно дело было в том, что непосредственно колдовать нас до сих пор не учили? Только гоняли по теоретическому материалу изо дня в день… И как я выяснила, еще нескоро первый курс приступит к практике. Первые три месяца учебы должны были быть сплошной теорией, объяснением основ, принципов работы магии, законов магического общества, места волшебников в государственной системе, истории развития магии и взаимодействия магов с государственными аппаратами, международных магических отношений, и так далее, и тому подобное. Лишь во второй половине первого семестра, сдав модульные экзамены, первый курс получит в свое расписание предметы, на которых будет учиться ползать.

Итак, поскольку надеяться на чудо, которое развеет хандру, не стоило, я лишь пряталась от реальности в учебном материале. И время от времени, когда была свободная минутка в промежутке от конца занятий и до отбоя — выбиралась из своего подвала на верхние этажи, чтобы из окон посмотреть на заснеженные горы.

Глядя на пейзажи, окружавшие академию, я невольно ощущала холод, хоть замок и хорошо обогревался. Эти пейзажи умиротворяли, помогали утонуть в красоте и не думать о плохом. Тем не менее, я не могла долго на них смотреть, потому что они напоминали о той ловушке, в которую я угодила, оказавшись здесь. Отрезанная от мира, фактически в тюрьме на целых пять лет, без права увидеть родных! Хотя с другой стороны… возможно последнее и к лучшему? Не знаю, как бы я посмотрела в глаза своей маме после того, что случилось на кухне кафетерия.

«Женщина должна быть кроткой и покорной, но только со своим мужем! — когда-то строго говорила она. — Никто другой не должен прикасаться к девушке, если она не падшая грязная грешница, которую никто никогда не возьмет замуж, потому что она испорчена!

Настоящая же жена, перейдя во власть мужа, обязана подчиняться ему, исполнять свой супружеский долг, быть ему верной молчаливой спутницей, идти за ним куда угодно, не думая о себе. А исполняя супружеский долг — радоваться тому, что доставила своему мужчине удовольствие, и молиться, чтоб после этого появились детки. Ведь деток много никогда не бывает! Они — счастье, и чем больше деток, тем больше счастья. О том же, как их растить, ты не беспокойся. Бедность — это совсем не страшно! Потому что даст бог овечку — даст и травку!».

Слушая наставления матушки, я послушно запоминала их и собиралась следовать по тому пути, что она мне советовала. Вот только теперь… теперь я была словно яблоком, которое надкусили! И если так пойдет дальше, если ничего не придумаю, меня окончательно осквернят.

Тяжко вздохнув, я спрыгнула с подоконника и направилась к лестнице. Увы, но мое одиночество нарушила шумная компания, рядом с которой я не хотела оставаться… тем более понимая, что они наверняка будут поглядывать на меня и, хохоча, обсуждать.

Прижав планшет к груди, я побежала вниз по крутым ступеням… как вдруг из-за поворота на лестничной клетке, слово из ниоткуда, выскочила та самая девушка, которую я видела в свой первый учебный день! Рада, красивая смуглая брюнетка с красной ленточкой, на которой было две золотых полосочки.

Потеряв равновесие, я зашаталась, всеми силами стараясь удержаться на ногах… как вдруг споткнулась о что-то!

Что-то?

Нет, я готова была поклясться, что этим «чем-то» была нога Рады!

— Ой! — воскликнула она, как мне показалось, чрезмерно наигранно. В то время, как я, стараясь не полететь кубарем вниз по лестнице, ухватилась руками за перила… и выпустила планшет! Выскользнув из моих пальцев, он полетел вниз. И даже не по ступенькам, а в зазоре меж ними! Вниз, до самого первого этажа!

— Мамочки… — побледнев, прошептала я. Голова еще не до конца осознавала то, что происходило, но тело уже начало дрожать крупной дрожью. А когда я услышала звонкий стук, с которым планшет приземлился на каменный пол, у меня засосало под ложечкой.

— Извини, честно! — охнула Рада, скрывая подлую ухмылку настолько фальшиво, что мне хотелось закричать, набросившись на нее с кулаками! Но к своему счастью я настолько оцепенела, что не могла пошевелиться. — Что ж ты так неаккуратно… Обидно же, совсем новый планшет разбить, да еще и в самом начале первого курса… Ай-ай-ай!

Понимая, что вот-вот заплачу от обиды, я резко отвернулась от девушки и со всех ног помчала вниз по лестнице! Ноги заплетались, я постоянно спотыкалась и несколько раз едва не упала, но к своему счастью (или наоборот?) добралась до первого этажа живой и целой.

К моему планшету никто не прикоснулся. Все студенты, находившиеся в тот момент рядом, либо и вовсе не обращали на него внимания, либо бросали косые взгляды, цинично посвистывая.

— Только не это, — прошептала я сквозь ком в горле, поднимая с пола то, что осталось от него. Ну вот как же так? Почему все так несправедливо?!

Защитное каленое стекло не то что потрескалось, обратилось в сплошную белую пластину от мириад маленьких трещин. Часть его даже отпала от экрана, который, покрытый толстой паутиной, отвалился и валялся в полуметре от того, во что превратился гаджет.

Прочная задняя панель отскочила, погнувшись, и разбитые микросхемы валялись на сером камне. Сомнений не было: ЭТО просто невозможно починить!

Дрожащими руками я принялась торопливо собирать планшет, до последнего осколочка. Так, будто где-то в этих стенах есть волшебник, который сумеет магией восстановить его, если не потеряется ни одного кусочка сломанного предмета. Но умом понимала, что на такое не стоит рассчитывать! Исходя из выученного за эти недели, я знала, что возможности магов не безграничны, и починка заклинаниями сложнейших электронных приборов в эти возможности не входит.

— Что я вижу! — внезапно прозвучало надо мной и я едва не разревелась, услышав этот голос.

Ректор стоял рядом, его нога остановилась в считанных сантиметрах от треснутого экрана. И подняв взгляд, я увидела расплывшиеся в улыбке губы.

— Адептка Заветова, как я вижу, вы уже успели испортить казенное имущество?

— Я… я не виновата! Это вышло случайно!..

— Конечно случайно. Не думаю, что даже настолько дерзкая девушка, как вы, стала бы умышленно швырять с лестницы собственность академии.

— Меня просто толкнули! Я…

— Вы знаете правила, — перебил ректор, нависая надо мной с коварным выражением лица. — И если хотите получить новый планшет, чтобы иметь возможность продолжать учебу, то просто обязаны отбыть наказание, которое компенсировало бы нанесенный вами ущерб.

От страха хотелось кричать. Этот мужчина… да что же он задумал?!

— Идите за мной, адептка, — отчеканил Константин Квинси, неожиданно развернувшись на каблуках. Я понимала, что это не к добру, но не решилась… нет, просто не имела права не подчиниться его приказу! Потому зачем-то неуклюже подобрав в охапку то, что осталось от планшета, потопала за ним, словно маленький перепуганный цыпленок за курицей.

Меня настолько поглотила паника, что я даже не обратила внимание на то, куда мы идем. И лишь запоздало, уже когда мужчина остановился, доставая ключ, поняла, что ректор привел меня к большой крепкой двери в жилом корпусе для преподавателей!

— Проходи, Эвелина, — хмыкнул он, пропуская меня вперед.

В комнату, которая оказалась роскошно обставленными покоями. И у меня не было малейших глупых сомнений касательно того, кому они принадлежали!

— Нет, я не пойду, — прошептала я, замотав головой.

— Неужели? — с издевкой протянул ректор и, обойдя меня, шлепнул по ягодицам! — Давай, скорее, не тяни. Я и так на пределе. Потому имей ввиду, — добавил он, склонившись над моим ухом, и щекоча его своим горячим дыханием. — Если ты, вместо того чтоб послушно пройти внутрь, будешь и дальше меня раззадоривать, я возьму тебя прямо в коридоре.

Ойкнув, я пулей влетела в комнату, и лишь постфактум, когда ректор захлопнул дверь, осознала, как же глупо попала в эту мышеловку, в которой осталась даже без той призрачной иллюзии защиты! Теперь же мы с ним совершенно одни, в его личных покоях, и этот человек даже не пытается скрывать своих намерений. Вот же дура! Какая я дура! Безнадежная, беспомощная, слабохарактерная дура!

— Оставь это барахло, чего таскаешь его за собой? — не глядя бросил лорд ректор, проходя в соседнюю комнату.

Не зная, что делать с обломками планшета, я как могла собрала их и положила на краешек ближайшего стола. Едва успела сделать от него шаг, как мужчин вернулся. И увидев то, что он нес в руках, едва не свалилась в обморок от страха и стыда!

— Давай, надевай, — скомандовал он, бросив на большое мягкое кресло костюм настолько смущающий, что мне сразу же захотелось спрятать его подальше, а то и вовсе вышвырнуть в окно! — И да, разрешаю переодеться в спальне, не порть мне сюрприз, — добавил мужчина, опускаясь на диванчик, стоявший посреди гостиной как раз напротив кресла. — Кстати, можешь не беспокоиться, этот комплект новый, так что другие девочки его не носили. Я вообще не настолько жмот, чтоб у моих фавориток был общий гардероб.

Потому с сегодняшнего дня это твое, заберешь с собой, как будешь уходить. И на всякий случай предупреждаю: не вздумай его выбросить, иначе пожалеешь о том, что на свет родилась! — зловеще добавил он, словно прочитав мои мысли.

Задыхаясь, я дрожащими руками взяла в руки одежду, к которой мне неловко было прикасаться… и резко схватив ее, пулей выбежала в соседнюю комнату, которая оказалась спальней.

Как глупо! Какой смысл мне убегать в стыде, держа в руках ВОТ ЭТО, если уже через минуту придется надеть его на себя. Так мало того, еще и выйти в нем к тому озабоченному мужчине, который ожидает моего явления, чтобы…

Ох мамочка, неужели я в самом деле делаю все это? Пришла сюда, теперь раздеваюсь и собираюсь одеться словно последняя падшая женщина… чтобы стать этой последней падшей женщиной? Я что, в самом деле сейчас собираюсь отдаться лорду ректору?

От одной лишь только мысли об этом сердце испуганно заколотилось, а меж ног мучительно заныло.

Эта одежда… она была ужасной. Белый кружевной бюстгальтер — настолько прозрачный, что вообще ничего не скрывал! А еще трусики, больше напоминавшие два белых клочка кружева, соединенных шелковыми ленточками. Белые кружевные чулочки на поясе, который выглядел настолько бесстыже, что я едва не расплакалась от осознания того, насколько распутно выгляжу! И бледно-розовый костюмчик горничной с коротенькой юбкой-чайником, украшенный кружевом, лентами да оборочками.

Совершенно случайно мой взгляд упал на зеркало, которого ранее не замечала, и я едва не свалилась в обморок при виде распутной девки в его отражении! Но даже терять сознание было нельзя, тогда лорд ректор точно меня изнасилует. Ведь спящая девушка не может отказать или сопротивляться!

Вот только пускай. Пускай он нарядил меня в эту развратную одежду, которая обнимала мое невинное тело нежными кружевами, такими приятными на ощупь. Потому что я, даже выйдя в ЭТОМ к нему, все равно откажу! И скажу, что не собираюсь заниматься с ним всякими непристойностями! В самом деле, не может же он быть настолько мерзавцем, чтобы взять меня силой?

Набрав полные легкие воздуха, я расправила плечи и вышла в гостиную.

— Потрясающе. Как я и думал, ты в этом просто невероятна, — проговорил мужчина, пожирая меня взглядом настолько откровенно, что у меня моментально подкосило коленки. И чтобы не упасть, оставалось только прислониться к ближайшей стене. Как же кружилась голова! — Не стой там, иди сюда. Садись, — бросил он, указав на кресло напротив.

Дрожа и спотыкаясь на ровном месте, я дошла до кресла, нерешительно опустилась в него и только тогда решилась снова посмотреть на Константина Квинси.

— Итак, адептка, предлагаю обсудить ваше наказание, которым вы должны будете отработать новый планшет, — с издевкой заговорил лорд ректор. — Для начала я хотел бы кое-что уточнить.

— Что же? — нерешительно шепнула я.

— Как хорошо ты знаешь песни Олега Газманова?

— О чем вы?! — ужаснулась я, ощутив, как спина покрылась холодным потом.

— Только не говори мне, что у тебя вообще нет слуха или голоса, и петь ты вообще не умеешь.

— Нет конечно, умею!..

— Просто замечательно, — продолжал ректор. — В таком случае сейчас мы с тобой устроим соревнование караоке.

— Как это? — опешила я, не веря собственным ушам.

— Как? — протянул мужчина. — На вон том огромном плазменном телевизоре пойдут ролики с текстом песен, которые начнут играть. Каждый из нас возьмет по микрофону, и будет по очереди петь. Петь песни, которые выберу я! — властно заявил ректор. — А программа будет подсчитывать, кто из нас справился лучше. Ну а если ты проиграешь… то я не завидую тебе, — хищно добавил мужчина. — И не нужно делать такие большие перепуганные глазки! — рассмеялся он.

— Пожалуйста, не нужно! — взмолилась я, наблюдая за тем, как ректор встает с дивана, сбрасывая мантию со своих плеч, и запускает программу караоке.

— Но ведь ты же должна отбыть наказание и компенсировать испорченный планшет, — пожал плечами мужчина, протягивая мне микрофон. — Давай, начинай.

Мне просто не верилось, что это в самом деле происходит. Что я, встав с кресла, робко подошла к лорду ректору, и взяла микрофон, теплый от его руки, испуганно подняла взгляд… чтобы встретиться с его глазами вместо того, чтоб смотреть на плазменный экран, где запустился клип «Господа офицеры».

— Чего ждешь? Давай, пой, — хмыкнул лорд ректор, проведя кончиком указательного пальца по моим губам. — Почему молчишь? Неужели боишься?

— Да, — неожиданно призналась я, и от этого слова едва не лишилась чувств!

— А зря, тебе понравится делать это, — протянул мужчина, проводя пальцем по моей шее вверх, до подбородка! — Он тебе нравится, Эвелина. Я прав?

— Он…

— Ведь нравится, я вижу, — соблазнительно прошептал ректор. — И ты хочешь спеть его песню. Просто до чертиков желаешь открыть рот и начать. Верно?

— Это… это неправда…

— Не лги себе, куколка. Давай, просто начни, а потом сама не сможешь остановиться!

А то я уже устал ждать и ведь могу сорваться…

Вздрогнув от этих слов, я несмело поднесла микрофон к губам. Раньше, в деревне, мне приходилось петь совсем другие песни — «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан», «Ах, утушка моя луговая», «Во поле береза стояла»… И теперь, когда петь приходилось Олега Газманова, я испытывала пугающее, сковывающее смущение. С которым выдохнула из своей груди:

— Господа офицеры, по натянутым нервам Я аккордами веры эту песню пою.

Тем, кто, бросив карьеру, живота не жалея, Свою грудь подставляет за Россию свою.

— Шикарно, — прорычал ректор, встав позади меня и запуская пальцы в мои волосы.

От этого нехитрого движения я едва не сошла с ума! И против воли застонав, на чистом автомате с надрывом пропела:

— Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом За Россию и свободу до конца!

Офицеры, россияне, пусть свобода воссияет, Заставляя в унисон звучать сердца!

Неужели… неужели я в самом деле делаю это? Пою песни Газманова в покоях своего ректора? Держу в своем рту микрофон, да еще и так тяну при этом что-то кроме народных песен, которые распевала на крыльце отчего дома в родной деревне… Это конец, для меня все кончено! Я испорчена, как же я испорчена! Даже выйдя замуж в родной деревне, я никогда не стала бы петь таких не-девичьих песен! Ох, как же я пала так низко? Докатилась до столь ужасающего дна? Узнай об этом моя матушка, и ее бы хватил инфаркт! Ведь разве… разве девушка должна петь песни Газманова? Разве это вообще нормально?

— Вновь уходят ребята, растворяясь в закатах, Позвала их Россия, как бывало не раз.

И опять вы уходите, может, прямо на небо.

И откуда- то сверху прощаете нас.

Песня лилась из меня легко и естественно. Единственное, что усложнилось, это мои собственные чувства. Потому что нормальная порядочная девушка просто не должна получать удовольствие от ТАКОГО!..

Внезапно музыка стихла, и я лишь постфактум поняла, что уже прокричала последние аккорды. Поперхнувшись, я закашлялась и выпустила микрофон ректора из рук.

— Ты в порядке? — с неожиданной заботой спросил он, коснувшись моей щеки.

— Кажется… — пробормотала я в ответ.

Ох какой стыд!

— Хорошая девочка, — тем временем проговорил мужчина, подхватывая меня и укладывая на диван.

Неужели он передумал? Неужели сейчас просто возьмет меня, возбудившись от моего исполнения Газманова? Но что хуже всего, мое тело сейчас пылало так, что я бы даже наверное не стала бы сопротивляться, вздумай он в самом деле лишить меня невинности прямо здесь!..

— А теперь моя очередь, — довольно ухмыльнулся ректор, беря микрофон, и запуская следующую песню.

Заиграла динамичная, бодрая музыка, явно не предназначенная для девичьих ушек. Под которую мужчина с азартом запел:

— Я уеду в город с видом на прибой Где пески поют фальцетом под ногой И в зеленую волну прямо с берега нырну И уйду от всех подальше в глубину!

Тяжело дыша, я лишь всхлипывала, хватаясь пальцами за обивку дивана, и выгибалась дугой, запрокидывая голову.

Какой ужас! Я только что пела караоке «Господа офицеры», а теперь с неприличным наслаждением слушала, как он сам пел! Даже больше — ощутила этот момент преступного блаженства, который накрыл меня, когда из глотки ректора с раскатом понеслось:

— А я девушек люблю, я их вместе соберу, Вдоль по линии прибоя за собою уведу, Вдоль по линии прибоя за собою уведу!

И мужчина замолчал, я продолжила лежать на спине, пялясь в потолок. И даже не шелохнулась, даже не вскрикнула, когда губы ректора коснулись моих.

— Надо же, похоже, ты победила, — услышала я словно сквозь туман. И приподнявшись на локтях увидела, что Константин Квинси смотрит на таблицу в программе караоке, где мой результат был буквально на два бала выше, чем у него. — Так и быть, считай, что тебе повезло. Переоденься, а после иди прямо на склад. Найдешь ведь дорогу?

Гитиннэвыт будет ждать там через час. Я сообщу ей, чтоб выдала тебе новый планшет.

Растерявшись, я замерла на несколько секунд, и лишь после кивнула.

Постыдные эмоции постепенно отпускали меня из своего плена и мой разум все больше осознавал произошедшее. От чего мне хотелось кричать — громко, что есть мочи! Но нужно было сдерживаться. Так что я лишь закусила губу, снова возвращаясь в спальню ректора. И переодевшись в свою одежду, выскользнула из этих комнат, чтобы поскорее добраться до своего подвальчика, и прежде чем идти к складу, немного, совсем капельку покричать, зарыв лицо в подушку!

…А на следующее утро вся Тайная Ледяная Академия шепталась о том, что на красной ленте Рады осталась всего одна золотая полосочка.

ГЛАВА 5. Донос

Это был просто какой-то кошмар. Настоящий, сводящий с ума постыдный кошмар, от которого никак не удавалось проснуться!

После того случая лорд ректор еще несколько раз развлекался со мной. Нет-нет, я все еще оставалась девственницей! И петь песни Газманова мне тоже больше не приходилось.

Тем не менее то, что он делал со мной, все равно было ужасно непристойно! Иногда Константин Квинси являлся прямо в мою комнату в подземелье замка, иногда вылавливал просто в коридорах и тащил в какой-нибудь укромный уголок. А то и вовсе закрывался со мной прямо в опустевшей аудитории! И откровенно издеваясь, заставлял меня играть с ним в Dungeons & Dragons.

Все это было невыносимо. Казалось, еще немного ВОТ ТАК, и я попросту сойду с ума!

Мне уже по ночам даже начала сниться матушка, которая с разочарованием смотрит на меня, осуждающе качая головой. А еще бакалейщик Ванька, с презрением заявляющий, что уже не собирается на мне жениться, потому что я такая грязная. И с отвращением отворачиваясь, идет свататься к Авдотье, старшей дочери хозяина водочной лавки. Ну да, конечно, Авдотья куда более завидная невеста! Первая девка на деревне, да еще и из семьи такой уважаемой, не чета мне. Да девушка вроде меня должна была сразу Ваньку ловить, как только посватался, а не терять время и ехать в Москву учиться. А теперь поезд ушел уже наверное!

Если же ректор меня вдруг невинности лишит в самом деле, то можно в родную деревню и не возвращаться! Как же мне тогда такое горюшко пережить?

Но если не предпринять ничего радикального, все действительно именно этим для меня и закончится! Выходит, я просто обязана срочно придумать, как положить конец этому непотребству.

Нужно было размышлять логически. Здесь, в Тайной Академии, Константин Квинси был царь и бог. Наивысшая инстанция, носитель абсолютной власти. Вот только за пределами замка наверняка было немало людей, стоящих над ним! И если подать на ректора жалобу этим людям, если они узнают о том, что этот мужчина позволяет себе по отношению к адептам в своем маленьком закрытом королевстве, ему это наверняка так просто с рук не сойдет!

Проблема была в другом: возможности связаться с кем-угодно за пределами академии, в том числе и с руководством министерства магии, не было. Никакой связи с внешним миром.

Лишь единственный телефон… находящийся в кабинете ректора. И к нему меня естественно не пустят! Тем более не позволят звонить высшему руководству, чтобы дать наябедничать на лорда Квинси!

И все же, я не собиралась сдаваться. У меня была цель, хоть и призрачная. Некоторое время я пребывала в смятении стараясь понять, как действовать, и в конце концов пришла к решению: нужно пробраться в кабинет ректора, когда в нем никого не будет, и позвонить оттуда.

Задача была непростой, так что я занялась разработкой плана. Для начала потратила несколько дней на слежку за кабинетом и приемной, чтобы выучить распорядок дня ректора и его секретаря (которая, как ни странно, тоже была носителем красной ленточки, еще и с тремя золотыми полосками!). А потом приступила к проработке операции по проникновению в святая святых Тайной Академии.

И вот наступил день, в который должно было решиться все. Секретарша уходила на обед в два часа и возвращалась в три. Ректор тоже в это время отсутствовал. А значит именно этот час был самым подходящим для того, чтобы действовать.

Выждав, пока длинноногая брюнетка уйдет, я подкралась к двери и воспользовалась ключом, который накануне вытянула из мантии ректора во время его забав, чтобы сделать дубликат. К тому времени практические занятия уже начались, и я знала, как при помощи магии за несколько секунд сделать слепок какой-нибудь вещи, и позже отлить ее копию.

Благо замок здесь был обычный, не магический — вероятно лорду Квинси даже в голову не приходило, будто кто-нибудь решит вламываться в его личный кабинет. Да и, как я поняла, кроме единственного телефона там и не было ничего важного, на что адепты могли бы польститься, несмотря на риск. В конце концов, это ведь был не склад с казенным добром, да и база с личными делами и оценками адептов находилась не здесь. Потому замок без дополнительных заговоров выглядел в общем то логично.

Воровато оглядываясь, я быстро вставила ключ в замочную скважину, дважды его повернула и проскользнула за дверь, сразу же ее за собой и захлопнув.

Приемная, в которой обычно сидела секретарша, была на вид одновременно простой и очень стильной. Без излишеств, но представительно: стены, обитые деревянными панелями, большой рабочий стол из темного дерева, диван и офисные кресла для посетителей, парочка картин и массивный шкаф для бумаг. А справа от входа — тяжелая резная дверь, за которой находился непосредственно кабинет.

Время пошло на минуты. Чем быстрее я отсюда уберусь, тем лучше — обычно ни секретарь, ни ректор не возвращались раньше времени, и все же, не стоило рисковать еще сильнее и задерживаться здесь на дольше. Потому я торопливо открыла дверь и забежала в кабинет, внутри которого буквально все дышало силой и мощью! Массивные резные шкафы, огромный красивый стол из красного дерева, мягкие диваны с богатой на вид обивкой, бархатные шторы… И желанный стационарный телефон, стоявший на небольшом столике рядом с рабочим столом.

Номер. Мне нужен номер, по которому звонить. Сама я, естественно, не знала номеров руководства федерального министерства магии, а набирать родителей или старых друзей было, как минимум, неразумно: в лучшем случае решат, что я просто разыгрываю. В худшем в министерстве об этом узнают и открутят мне голову. Потому моя надежда была на другое.

Сомневаюсь, что лорд ректор обладает настолько феноменальной памятью, чтоб держать в ней все возможные номера телефонов, по которым ему может понадобиться позвонить. Значит где-то здесь, совсем недалеко от аппарата, должен быть припрятан телефонный справочник. И скорее всего он именно на бумаге, а не на электронном носителе.

Размяв пальцы, я принялась шерстить кабинет, и вот удача улыбнулась мне: в одном из выдвижных ящиков стола нашелся карманный блокнот в рельефном кожаном переплете. И открыв его, я увидела список номеров телефонов: как мобильных, так и стационарных.

Смачивая пальцы слюной, я начала листать страницы, одну за другой, бегло просматривая список имен и подписанных под ними должностей…

Вот он! Юрий Михайлович Семецкий, глава федерального министерства магии! Так вот как оказывается звали того старичка? Как-то невежливо получилось, что я тогда так и не спросила его имени. И правда, он ведь назвал только свою должность, но не имя…

Впрочем, поразмышляю об этом позже. Сейчас главное — связаться с ним! Потому держа перед глазами блокнотик с открытой нужной страницей, я подняла трубку винтажного телефонного аппарата, прижала ее к уху… и уже поднося пальцы к диску набора, услышала тишину.

Как? Неужели сломался? Но ведь не может же такого быть!..

— Поздравляю, адептка Заветова! — услышала я вместе со сдержанными, медленными и циничными каждым своим звуком аплодисментами.

Мамочки, нет!

Ректор стоял рядом со мной, появившись из ниоткуда. И ухмылялся так, чтоб не оставить малейших сомнений в том, что знал обо всем с самого начала и все это время наблюдал за мной!

Задрожав, я выпустила из рук блокнот и телефонную трубку…

— Осторожнее, адептка! Не портите еще больше казенного имущества, — с издевкой хмыкнул ректор, ловко подхватывая предметы на лету, чтобы положить их на столик. — И да, верно, этот телефон не работает. Собственно, он никогда не работал.

— То есть, у академии нет вообще никакой связи с внешним миром?

— Как же, есть, — пожал плечами мужчина. — Только это никак не стационарный телефон! Согласитесь, было бы весьма хлопотно протаскивать сюда линию. Да и мобильная связь здесь тоже не ловит. Потому у меня особый мобильник, работающий напрямую через спутник. Такая связь стоит недешево, но уж куда практичнее, чем прокладывать в горы, к черту на куличики, кабель для стационара, или устанавливать и обслуживать вышку мобильной связи.

— Логично, — сглотнула я, пятясь назад, пока мои бедра не уперлись в стол.

— Так может расскажете, почему вы решили позвонить главе федерального министерства магии? — протянул лорд ректор, наступая на меня, и прижимаясь ко мне всем своим широкоплечим телом! — Ну же, не вздумай врать, Эвелина, — добавил он, легко придерживая пальцами мои скулы, чтобы лишить меня возможности отвести взгляд. — Говори!

— Я… Я просто хотела…

— Что ты просто хотела? — прорычал мужчина, прижимаясь ко мне бедрами! — Немедленно отвечай, что ты собиралась сделать? Мы оба знаем ответ. Но если сейчас ты решишь врать мне, для тебя это закончится значительно хуже, — предупредил он, сильнее сдавливая скулы.

— Я собиралась пожаловаться главе министерства на ваши непотребства! — пропищала я, мелко задрожав от страха.

— Какая непослушная девочка, — прошептал лорд Квинси в миллиметре от моих губ, чтобы миг спустя жадно в них впиться, слегка покусывая! — Вломилась в мой кабинет, да еще и с такой отвратительной целью… Думаю, ты понимаешь, что заслужила самое настоящее наказание, — добавил он, разорвав поцелуй. И услышав эти слова, я тихонько вскрикнула от страха.

Снова набросившись на мои губы, словно изголодавшийся зверь, ректор смел с края стола все бумаги и канцтовары, педантично разложенные по столешнице. И подхватив мои бедра, легко усадил на него, разведя колени!

— Вы хотите сделать это сейчас? — простонала я, захваченная вихрем страха… и пугающей меня саму страсти! — Хотите… хотите силой взять меня прямо в своем кабинете?

— Не совсем, — сипло шепнул ректор. — Я не буду развязывать твою ленточку сейчас, и выйдя из этого кабинета, ты все еще останешься нетронутой. Но кое-как ты меня сейчас все же развлечешь, — добавил он, включая большой плазменный телевизор, на котором… была открыта программа караоке.

Ох, нет, только не это! За секунду до того, как ректор снова завладел моими губами, я услышала первые ноты и поняла, что же он имел ввиду! И от этого понимания едва не лишилась чувств, безвольно обмякнув в объятиях лорда Квинси. Естественно, матушка не рассказывала мне ничего о таком, никогда. Что таким вообще занимаются я узнала из разговоров в общаге прошлого ВУЗа, и ощущая пугающий меня саму интерес, поискала на эту тему информацию в интернете. То, что я там прочитала, меня не на шутку смутило и напугало! Так что я пообещала самой себе, что никогда, ни за что не стану сама таким заниматься… разве что муж решит потребовать у меня такого, потому что, как наставляла матушка, мужу ни в чем отказывать нельзя. Хотя сомневаюсь что Ванька (выйди я в самом деле за него замуж) захотел бы чего-нибудь настолько непотребного!

…Вот только ректор не был Ванькой. Совершенно ни в чем не был на него похож.

Потому меня и тянуло к нему так сильно. И именно поэтому я должна была вырваться из его плена, ведь в нем моя погибель!

Но уже слишком поздно, верно? Со мной сейчас сделают то, после чего мне останется только сойти с ума, осознавая, что пала до уровня последней грязной девки!

Когда ректор, выпустив мои губы, я снова увидела экран, теряя последние сомнения касательно песни, которую мне предстоит петь, и тихонько вскрикнула.

— Пожалуйста, не надо, — слабо простонала я, когда ректор вручил мне в руки микрофон.

— Как будто я поверю в то, что ты этого не хочешь, — с ухмылкой бросил мужчина.

— Вы о чем? — залепетала я, снова задрожав.

— Пой, Эвелине! Немедленно! — властно приказал ректор. И я, срываясь, уставилась на экран, затянув в микрофон:

— Водил меня Серёга на выставку Ван Гога.

Там было тёлок много, и нервы, как канат.

Но я не недотрога, дала понять с порога: На выставке Ван Гога я — главный экспонат!

Это было не больно, совсем не больно. Но едва я начала припев, чувства пугали своей необычностью и новизной. Задрожав с новой силой, я попыталась отбросить микрофон, но ректор схватил мою руку и не дал этого сделать.

— Продолжай, мне нравится слышать, как твой ротик поет ЭТО, — горячо прошептал мне на ухо! — Тебе ведь не больно?

— Нет, — всхлипнула я, тяжело дыша.

— Приятно? — выдохнул ректор, скользя ладонями по внутренней стороне моих рук — вниз, по бокам, чтобы сжать пальцы на бедрах. — Говори честно, Эвелина, — прошептал мужчина. — Тебе приятно?

— Да, приятно, — сорвалось с моих губ одновременно с тем, как я ощутила жар, заливающий щеки! — Очень приятно…

— Тогда пой дальше! — выдохнул ректор и шлепнул меня по ягодице!

— Мы с Генкой и Маринкой ходили в «Мариинку» — Послушать чисто Глинку. Партер, туды-сюды…

— Ну как, вам нравится это, адептка Заветова?! — грозно рычал ректор во время проигрыша.

— Да! — кричала я на все горло, забыв о стыде и том, что нас могут… наверняка кто-то слышал! — Да, нравится!

— Ты хочешь, чтобы я не заставлял тебя не делать больше этого? — хищно прошипел мужчина. — Хочешь, чтобы я выключил музыку? Просто сейчас? Выключить?

— Нет, умоляю, еще одну песню! — завизжала я, крепко сжимая микрофон. — Я не смогу… если вы выключите…

— Вот так-то лучше, — захохотал лорд ректор, запуская «ЗОЖ»!

Это так… так странно! С одной стороны, я пою — как и дома. А вот с другой, эти песни совершенно не были похожи на то, что, как матушка рассказывала, должна петь юная приличная девушка.

— Лорд ректор, умоляю, еще одну! — взмолилась я, запрокидывая голову, и ощущая на своей шее его горячие губы. — Я сейчас…

— Как скажешь, — коварно ухмыльнулся ректор, включая «Очки как у Собчак», и продолжая целовать мою шею, в то время как я неистово запела:

— Мне, короче, Собчак — никак, Мне никак, Собчак, короче.

Но очёчи у ней ништяк, Очень чётенькие очёчи!

Едва губы ректора выпустили меня, я закричала на все горло — громко, распутно! Меня словно поднимало на самое небо, тянуло вперед, вверх, унося в безграничное пространство!

И лишь несколько минут спустя я поняла, что лежу грудью на столе, тяжело дышу и все еще тихо вздрагиваю, а рядом со мной лежит выпущенный из рук микрофон.

— Ты прекрасна, — проговорил ректор, легко проводя пальцами по моей взмокшей спине.

Безнадежно пытаясь восстановить дыхание, я неуклюже приподнялась на локтях.

Мантия валялась рядом со столом, а юбка немного задралась, и я спрыгнула на пол, чтобы одернуть ее…

— Ах! — резко выдохнула я, ощутив, как пальцы ректора ухватились за мой подбородок, лишая возможности отвести взгляд, вырвавшись из плена этих темно-пурпурных глаз.

Дышать было тяжело, а сердце так быстро колотилось! Он полностью овладел мною, поглотил, сделав своей собственностью, у которой больше нет права и возможности бежать.

Все, что мне оставалось, это задрожать, когда подушечка его пальца коснулась моей губы, жестко сминая ее.

— Моя! — прорычал ректор, впиваясь поцелуем в податливые губы!

Как я попала в эту ловушку? Как стала игрушкой обаятельного и властного мужчины, правящего своим маленьким королевством посреди ледяной пустыни?

Сколько я ни старалась, но не могла найти ответа на этот вопрос. Так же, как не могла и убежать: от него, от себя и от своих чувств. Оставалось только принять как факт, что рано или поздно, когда ректор захочет этого, он лишит меня невинности, а я покорно ему ее отдам.

Шатаясь и стыдливо запахивая мантию, я прошла от ректората до своей комнаты в подземелье замка. Унять дрожь никак не получалось, и с каждой прошедшей минутой стыд все сильнее затмевал разум. Все, что произошло в кабинете, казалось каким-то безумным кошмаром! Сомнений нет, ректор был демоном. Самым настоящим, безжалостным демоном-искусителем, подсадившим меня на свой яд! И что хуже всего, теперь я понимала, что лишившись постоянных доз этого наркотика, попросту умру, не выдержав ломки.

Заперев за собой дверь комнаты, я упала на кровать и пролежала так даже не знаю сколько. А потом, раздевшись, приняла душ и переоделась.

Какой ужас. Как же низко я пала! Во что превратилась…

Хотелось просто забиться в темный угол, и я решила не противиться этому желанию.

Потому пройдя к ближайшему, села в нем, обхватив колени…

Совершенно случайно локоть уперся в стенку и та скрипнула под ним, немного провалившись.

Странно, что это должно значить?

Благодаря внезапному интересу снедавший меня стыд немного отступил, потому я постаралась ухватиться за это маленькое открытие, чтобы не сойти с ума. И развернувшись, принялась изучать пальцами стену. Да, так и есть, три больших камня вековой кладки немного проседали, если надавить на них! Но что же это может быть? Неужели какой-то механизм? Или тайный ход?

Попытавшись подковырнуть один из камней перочинным ножиком, я резко вскрикнула!

Соскочив, лезвие чиркнуло по моему пальцу, оставляя на нем тонкий порез! Дернув рукой от неожиданной боли, я случайно коснулась ею камня… а в следующий миг обомлела: часть стены, издавая скрипы и механическое щелчки, отъехала, открывая небольшой темный проход!

Ох, что же это? Секретный выход из замка? Или вход в систему секретных коридоров?

Проход к тайной комнате? А может вообще ловушка? Причем готова поклясться, нынешнее руководство академии не знает о ней, иначе не поселило бы сюда новоприбывшую адептку, будь общежитие хоть трижды переполнено!

Но что же это тогда? Куда и к чему ведет коридор? Узнать это можно будет, лишь пройдя по нему…

Вот только где гарантии, что мне удастся оттуда выбраться? Что проход не закроется, пока я буду внутри, и что в таком случае найдется способ открыть его, стоя с той стороны?

Нет, идти туда просто так, с бухты барахты, без подготовки, почти не умея колдовать, было слишком рискованно! Особенно сейчас, когда я на эмоциях. Пускай после срыва я и хотела бежать со всех ног куда глаза глядят, но понимала: войди я в этот проход вот так, и скорее всего это закончится моей смертью, в лучшем случае — неприятностями! Так что следует для начала постараться что-нибудь выяснить, прежде чем бросаться в омут с головой.

Прищурившись, я с интересом посмотрела на свою все еще кровоточащую рану. И нахмурив брови, снова коснулась ею камня, оставляя на нем кровавый след. Вот только ничего не произошло! Закусив губу, я повторила то же со вторым из проседавших камней. А после — с третьим, оставшимся на прежнем месте. И уже в следующий миг прозвучали знакомые мне щелчки древнего механизма, с которыми проход в таинственный коридор Ледяной Академии закрылся.

ЧАСТЬ 2. Заговор фавориток ректора

ГЛАВА 1. Я ничего не скажу!

— Лорд ректор, умоляю, не нужно! Мне… стыдно! — всхлипнула я, задыхаясь от волнения и такого пугающего чувства.

— Стыдно? — ухмыльнулся лорд Квинси, словно змей-искуситель вертя у меня перед носом микрофоном. — Вам ли говорить о стыде, адептка? Хочу напомнить: ты делала уже достаточно вещей, чтобы перестать так мило смущаться от моих невинных забав. Хотя знаешь, продолжай смущаться! Мне это даже нравится, — прорычал мужчина, прикусив мочку моего уха, и с подлым удовольствием слушая стон, который вырвался при этом из моих губ.

Я была полностью беспомощна. В одних только штанишках и белой блузе, поверх которых ректор набросил пестрое радужное боа. Стояла на небольшом возвышении в углу подвала, декорированном под импровизированную сцену… Когда ректор, во время одного из своих визитов, заприметил его, то заявил, что обязательно использует в следующий раз.

Тогда я не поняла, как же он собирается его использовать. А теперь осознала, что лучше бы и не понимала!

Декабрь приближался к своему концу, а вместе с ним — текущий год и первый семестр моего обучения в Тайной Ледяной Академии. Я до сих пор оставалась девственной… но при этом — никак не непорочной! Потому что стала игрушкой мужчины, который не только не являлся моим мужем, но и очевидно никогда не собирался на мне жениться. Одному лишь снегу за стенами замка было известно, по какой причине он до сих пор ни разу не развязывал на моей шее белую ленточку претендентки на звание члена клуба его фавориток, и не овладел мною силой.

Вскрикнув, я запрокинула голову, когда ректор потуже затянул боа. И одним легким движением запустил на принесенном в комнату плазменном телевизоре клип «Ибица» с адаптацией под караоке.

— Прошу вас, остановитесь, это слишком! — снова взмолилась я, дрожа всем телом, словно пойманная птичка.

— Тогда может наша плохая девочка захочет смягчить свое наказание и все-таки расскажет, что она делала в закрытой секции старой библиотеки академии? — протянул мужчина, расстегивая верхние пуговицы своей хлопковой рубашки.

— Мне просто было любопытно! Я не знала, что туда нельзя!..

— Врешь, — ухмыльнулся лорд Квинси, насильно вкладывая микрофон в мои руки! — Значит, играем в молчанку, да?

В предвкушении облизав губы, он повернул мое лицо к экрану, лишая меня возможности отвернуться и не смотреть на вступление к клипу, просмотр которого точно бы не одобрила моя матушка.

— Последний раз повторяю свой вопрос по-хорошему, адептка Заветова, — прорычал ректор. — Отвечай, что ты там делала?

Воспользовавшись моим молчанием, Константин Квинси прикусил кожу на моей шее.

— Я правда… правда гуляла там просто из интереса! — всхлипнула я, задыхаясь от собственных стонов. Стонов, которые из подвала наверняка никто не мог услышать. — Поверьте мне, я не смогу!..

— Тогда достаточно всего лишь сказать правду, — перебил ректор. — Ведь кто-кто, а я прекрасно ощущаю, когда ты лжешь, — добавил он, проводя по моим губам кончиком своего верткого языка.

А все, что оставалось мне, это всхлипывать — от возбуждения и отчаяния. Потому что я никак не могла сказать ему, что мои поиски в запретной секции старой библиотеки связаны с тем, что я пару месяцев назад нашла в своей подвальной комнатушке!

— Что ж, адептка Заветова, раз вы не желаете покаяться, мне придется полноценно наказать вас, — протянул мужчина, отступая от меня на полшага. Чтобы я осталась один на один с экраном, где Басков и Киркоров начинали свою вакханалию.

— А может вы… лучше возьмете меня силой? — дрожа, пролепетала я.

— Пока нет, — коварно бросил ректор. — Хотя я знаю, ты хочешь, безумно хочешь, чтобы я наконец взял тебя, похотливая девка, играющая в скромницу, — добавил он, хватаясь пальцами за растрепанные светлые волосы на моем затылке, взмокшие от пота, когда лишь несколько минут назад я пела «Мало половин» Бузовой! — Если честно, я и сам пока не знаю, по какой причине все еще панькаюсь с тобой. Так что терпи, пока момент не придет, и довольствуйся малым, — прошептал мужчина в мои губы, прежде чем его язык проник в мой ротик с агрессивным поцелуем!

Хочу?

Хочу?!

Да как такого вообще можно хотеть?! Как можно хотеть заниматься этим, еще и до свадьбы?..

…Как можно так жадно, так безумно отвечать на поцелуи, сладостно сражаясь с этим влажным, бесстыжим языком?

— Так каким будет мое наказание, ректор? — слабо прошептала я, когда мужчина разорвал поцелуй.

— А ты нетерпеливая, — хохотнул он, словно опьяненный. — Теперь догадайся, что тебе придется делать за то, что была такой плохой непослушной девочкой! — выдохнул мужчина. — Пой! И будь сегодня ночью моим Басковым!

— Ей сегодня не до сна, Улетела далеко, она, Так устала быть одна!

И ночь очень хочет ей помочь!

Застонав, я выпустила из губ струйку слюнок, которая упала на пол. Один лишь факт того, что мене все это доставлял удовольствие, уже говорил о том, что я до невозможного испорчена. Испорчена этим мужчиной.

— Молодец, давай, громче! — блаженно посмеиваясь, пробормотал ректор, похлопывая меня по ягодицам.

— Ибица — и биться сердце стало чаще, Она поймала своё счастье; Под ритмы Ибицы кружилась и влюбилась!

Ибица! Она поймала своё счастье.

Под ритмы Ибицы кружилась и влюбилась.

— Можешь считать, что отработала и свой странный поступок, и свою ложь мне. Но имей ввиду, в следующий раз я буду строже! — с ухмылкой проговорил он, когда этот безумный клип закончился и я обессиленно выпустила из пальцев микрофон. В этот момент я бы полетела на пол… если бы сильные руки ректора не подхватили меня, чтобы бережно положить на кровать.

— Зачем вы делаете все это со мной? — прошептала я, безвольно выгибаясь навстречу ласкавшим меня рукам.

— Потому что могу, — ответил мужчина в мои губы.

— Вы можете делать это чуть ли не с любой девушкой в академии, — выдохнула я со слабым стоном. — Но почему-то делаете именно со мной…

— Не с тобой одной, дорогая, — ухмыльнулся ректор, и от его слов мое сердце пронзило тысячи иголок! Ну конечно… двадцать третья на очереди!

— И все же, почему сейчас вы заставляете петь в караоке меня, а не какую-нибудь любую другую первокурсницу из моего потока? — простонала я сквозь стиснутые зубы.

— Даже не знаю, — бросил лорд Квинси, прижимая мою нижнюю губу указательным пальцем. — Просто когда впервые увидел тебя, когда впервые ощутил тепло твоего тела, то понял: ты будешь моей. И здесь, в этой академии, для меня не было ничего проще, чем сделать тебя своей.

— Но я все еще не ваша!

— Это ты так думаешь, Эвелина, — прошептал ректор в миллиметре от моих губ, прежде чем коснуться их горячим поцелуем. — Ты полностью моя.

— Я все еще невинна, а значит — не полностью! — заявила я, ощущая головокружение от нарастающего возбуждения.

— Знаешь, ведь это можно исправить в любой момент! — заявил мужчина, резко навалившись на меня всем телом! Его красивое лицо с до жути сексуальной бородкой нависало надо мной, а бедра прижимались к моим! — Я могу просто здесь и сейчас поставить точку в нашем вопросе, и тогда ты лишишься последнего глупого аргумента.

Один за другим, его тонкие пальцы ловко расстегивали пуговицы моей блузы. Сверху вниз, ритмично — словно под удары метронома.

— Остановитесь, я не хочу этого!..

— Ну вот, ты снова врешь, — бросил лорд ректор, пленяя меня новым поцелуем. — Врешь так же, как с самого первого дня нашего знакомства. Я ощущаю твое возбуждение и понимаю его причину. Ты хочешь меня. Хочешь лишиться со мной невинности, а потом много, очень много заниматься со мной любовью в перерывах между караоке. И это желание возможно осуществить без промедления. Что скажешь?

— Нет! — резко закричала я и, сама тому удивляясь, оттолкнула ректора! От неожиданности мужчина едва не свалился с кровати, а после обескураженно смотрел, как я вскочила на ноги. — Лорд Квинси, немедленно остановитесь, я против! — отчеканила я, сердито глядя на него… а уже миг спустя всеми силами старалась скрыть дрожь в коленках, накатившую, едва эти слова сорвались с моих губ.

— Какая же ты упрямая, — вздохнул мужчина. — Ладно, раз так, то я сейчас в самом деле не буду брать тебя. Но еще неизвестно, кто из нас от этого больше потеряет. В конце концов, у меня есть кого положить в свою постель этой ночью. Целый каталог! — расхохотался ректор прежде, чем исчезнуть и оставить меня в одиночестве.

Желая хоть немного сдвинуться с мертвой точки, я развернула на экране планшета план академии. Старая заброшенная библиотека наверняка скрывала множество любопытных секретов. И сверившись с расписанием пар на завтра, я начала снова разрабатывать план проникновения в запретную секцию. Туда, где находились мемуары человека, давным-давно проектировавшего этот замок.

ГЛАВА 2. Ледяной пульс

Сидя рядом со мной за столиком в кафетерии, Нина не унимаясь щебетала, то и дело поправляя свои роскошные рыжие волосы. После того, как она подошла ко мне «мило поболтать» в мой первый день в академии, я рассудила, что навязчивое предложение дружбы следует принять. И никоим образом не строила иллюзий касательно ее искренности! Мне было прекрасно понятно, что этой девушкой движет исключительно корысть и перспективная выгода от дружбы с той, кто вероятно станет очередной фаворитке ректора.

Тем не менее, она еще могла оказаться мне полезной. Потому наивно улыбаясь Нине, я держала ухо востро и даже не думала доверять свою спину как ей самой, так и ее подружкам-подпевалам.

Благодаря своей официальной «подружке-секретарше-справочнику» я знала, что по меркам Ледяной Академии немного подзадержалась в статусе претендентки. Обычно ректор уже через месяцок-другой, максимум через три месяца, либо менял белую ленту на красную, либо забирал ее как знак того, что девушка ему не подошла, и больше он на нее не претендует. Так что теперь, когда сессия была в самом разгаре, и первый семестр подходил к концу, любители сплетен с интересом наблюдали, делая ставки: как скоро ректор примет касательно меня решение, и каким оно будет.

Даже понимая, что «разжалование» будет стоить мне вечных насмешек в спину, я бы согласилась на него, надеясь сохранить девственность, а вместе с ней и возможность нормально выйти замуж в родной деревне.

Более того, это спасло бы меня от участи стать всего лишь двадцать третьей из девушек, которые периодически развлекают ректора по ночам! Потому что для меня это было… слишком. Я просто понимала, что не вынесу такого — быть для своего мужчины лишь одной из многих.

И тут не спасали даже наставления матушки, которая учила, что если муж соблазнится на другую женщину, то это его мужское право. Ведь главное, чтоб он все равно возвращался к своей законной жене, содержал ее вместе с детками, и все такое. Может я приняла бы такое с бакалейщиком Ванькой… Но понимала, что никогда не смирюсь с подобным, если все же сдамся перед ректором! Меня просто бесила и одновременно вгоняла в отчаяние мысль о том, со сколькими же девушками он спит, и будет спать, даже если я в конце концов отдамся ему! Когда мысли касались Константина Квинси, я понимала, что вряд ли смогу делить его с другими.

Вот только точно так же я почему-то понимала, что такого мужчину не изменить. И даже если я влюблюсь в него, если буду ползать перед ним на коленях, умоляя не делать мне больно, он все равно продолжит забавляться со всеми своими фаворитками. С девушками, которых просто купил, и прекрасно понимает, что они с ним исключительно ради той цены, что он им платит за постельные утехи.

Потому забери он у меня белую ленточку, и стало бы лучше. Однозначно лучше. Я бы просто пострадала, переболела, смирилась с тем, что он уже делал со мной, и похоронила все это в своей памяти. А потом, сделав вид, будто ничего не было, соврала бы самой себе, матушке, родным и знакомым, даже (ох, неужели бы сделала ЭТО?)… даже… даже на исповеди бы перед венчанием соврала! И жила бы дальше, словно ни разу вообще не видела того клипа Киркорова и Баскова. Пусть с раной в сердце, но жила бы.

Но если я начну спать с лордом ректором, если он повяжет на моей шее красную ленточку, мне придется распрощаться с этой надеждой и до конца своих дней влачить существование падшей женщины, которую никто не возьмет замуж. Которой нельзя будет даже в родную деревню вернуться, потому что родители не вынесут такого позора!

Выход один: сопротивляться. Из последних сил сопротивляться и надеяться, что лорд Квинси в самом деле не станет брать меня насильно.

— Так, Эвелиночка, хватит ворон считать! — окликнула Нина, выводя меня из задумчивого транса. — Давай допивай свой латте и беги сдаваться! У тебя ж экзамен по основам трансформации!

— Ой, точно, спасибочки! Совсем голова дырявая! — охнула я с наивной мордашкой.

— Уже так замоталась с этими подготовками к экзаменам, что про сами экзамены забыла!

— Ничего, у тебя ведь есть я! — подмигнула девушка.

Допив залпом кофе, я обменялась с «подружкой» поцелуйчиками в щечку и выпорхнула из кафетерия, направившись к аудитории, где проходил экзамен. Хоть главным для меня вот уже которую неделю был поиск информации о том секретном туннеле, про учебу я тоже не забывала. Так что сессия проходила без неприятных сюрпризов! Опасения у меня были только касательно экзамена по основам ворожбы, но до него оставалась еще целая неделя, и я надеялась подтянуть все моменты, по которым у меня были сомнения. Тем более что с предпоследним экзаменом — по базовому контролю за животными — я была уверена, и там нужно будет максимум пролистать конспекты в последний вечер.

Сдавать основы трансформации я пошла в первой пятерке, не желая тянуть резинку. И вытащив билет (трансформировать кусок дерева в блокнот — легкотня!), пошла без подготовки. Преподаватель внимательно смотрел на меня, когда я поднесла руку к деревяшке и, сосредоточившись, магическими нитями проникла в ее структуру. А после начала осторожно и очень внимательно перестраивать ее. В первом семестре мы трансформировали только вещества, которые имели общую изначальную структуру. И после того, как на лабораторном я единственная успешно перестроила кусок графита в алмаз, превратить деревяшку в блокнот было делом плевым!

— Отлично, адептка Заветова. Вы свободны, — сообщил профессор, расписываясь в моей зачетке. — До встречи во втором семестре.

— Спасибо! — бодро улыбнулась я и поспешила покинуть аудиторию, не обращая внимания на завистливые взгляды оставшихся однокурсников, которым еще предстояло сдаваться.

Пребывая в приподнятом настроении после успешно завершенного экзамена, я решила отпраздновать его еще одной чашечкой кофе. А после сходить на новую разведку в заброшенную библиотеку — сейчас, когда все были заняты сессией, было больше шансов не попасться там. Да и ректор вряд ли ожидает, что я отправлюсь туда сразу после своего постыдного наказания.

Но сейчас мои мысли были лишь о том, какое бы пирожное взять к кофе. Хотелось расслабиться, хоть немножко, хоть ненадолго. И я беззаботно спускалась на второй этаж, где от третьей лестницы нужно было пройти совсем немного, чтобы оказаться в желанном кафетерии…

Как вдруг чьи-то цепкие руки схватили меня! И прежде чем я успела что-либо понять — прижали к стенке, с силой, до боли стукнув лопатками по холодному камню.

— Ты, я смотрю, совсем обалдела, дрянь! — прошипел разъяренный женский голос. И открыв инстинктивно зажмуренные глаза, я увидела нависающую надо мной девушку с красной ленточкой на шее, с тремя золотыми полосочками.

Она была очень красивой. Эффектной, ухоженной. Со стильно постриженными медовыми волосами до лопаток, большими серыми глазами и пухлыми губами, которые сейчас искажала злобная гримаса. Если память мне не изменяет… кажется, Нина говорила, что эту фаворитку ректора зовут Кристиной.

— Что это значит?! — охнула я, задрожав от страха при виде ненависти, которая водопадом лилась на меня с этого кукольного личика.

— У меня к тебе аналогичный вопрос, овца! — выпалила девушка, остервенело сжав пальцы на моих плечах.

— О чем ты?

— О том, что кое-кто тут подозрительно потерял страх, хотя сам до сих пор с белой ленточкой ходит, — скривилась Кристина. — Какого хрена ты начала выпендриваться? Кем себя вообще возомнила? Решила нам здесь все переколошматить?!

— Я не понимаю, что случилось! — едва не заплакала от страха я. За все время, что здесь учусь, ни разу ничего подобного не было! Да и в прошлом университете тоже. В последний раз на меня вот так налетали еще в школе, и к такому я была совсем не готова!

— Да ладно, будешь мычать, что совсем-совсем ничегошеньки не понимаешь? — съехидничала девушка. — Не держи меня за дуру!

— Отпусти, хватит!..

— Не отпущу, паршивка! — гаркнула Кристина, встряхнув меня за плечи, и в результате я стукнулась головой о стену. — Ты вообще никто, и права у тебя собачьи! Ни одна из всех нас себе такого не позволяла! Решила, что особенная, раз свою ленточку в первый же день получила?!

— Я ничего не делала и ничего не понимаю! Что я тебе сделала?!

— Что сделала? Что сделала, говоришь?! — ядовито прошипела она, стиснув зубы. — Ты знаешь, вчера ночью мы с ректором занимались этим.

Тело само вздрогнуло от этих слов. Да, я знала, что ректор забавляется со всеми своими фаворитками в перерывах между домогательствами в мой адрес. Знала, что эта девушка одна из этих фавориток. И понимала что вчера, оставив меня после очередных забав… после того, как я снова пела с ним эти песни… он… наверняка не просто издевался надо мной, а в самом деле исполнил свои угрозы и спал с одной из клуба фавориток.

Но даже понимая все это, я ощутила внезапную тягучую боль, услышав эти слова, сорвавшиеся с пухленьких губок Кристины. Губок, которые тоже, как и я, пели для лорда ректора. Губок, которые лорд ректор целовал так же, как целовал мои.

Остановите это! Кто-нибудь… Пожалуйста.

— Он появился в моей комнате поздно вечером, — продолжала девушка, прожигая меня взглядом. — И едва увидел — набросился, словно голодный зверь! Впился в губы, кусая их. Что он со мной вытворял!.. Я просто чуть не задохнулась от собственных криков!

Думала, сердце разорвется от такого! Донес до подоконника и, усадив на него, начал срывать с меня одежду, просто в клочья на мне рвать. И тут же, отрывая очередной клочок, прижимался губами к коже, кусал, оставлял засосы… — говорила Кристина, и словно издеваясь… нет, точно издеваясь, расстегнула пару верхних пуговиц блузы под мантией. И оттянув ткань, показала три больших засоса на шее и ключицах.

Захотелось заплакать. Это были метки ректора… Оставленные на другой девушке!

Первое столкновение с этим лицом к лицу; первое реальное доказательство для моих глаз того, что лорд Квинси в самом деле занимается этим со своими двадцатью двумя фаворитками.

— Запустив «Цвет настроения синий», он начал петь со мной деэтом! — хохотнула Кристина с пошлым безумием. — Как только мы с ним не выводили в микрофон… Давно не помню его таким голодным. Если честно, даже не могу сказать точно, пел ли он когда-нибудь со мной ТАК яростно! Я за все это время пела эту песню целых три раза, представляешь? — говорила она с развратной улыбкой. — А потом, когда я начала петь с ним дуэтом «Роза чайная»… потом Константин… знаешь, что он сказал в тот момент? — выпалила девушка, даже сквозь ткань мантии продавливая мои плечи до острой боли. — Знаешь, что лорд ректор сказал? Отвечай! Знаешь?!

— Я… я не знаю! — дрожа, всхлипнула я.

— Правда? А странно, что не знаешь, — фыркнула Кристина. — Потому что в этот момент он назвал твое имя! Твое, чертова ты дрянь! — пискнула она, впившись пальцами в мое горло! — Константин говорил: «Эвелина»! Нет-нет, не «Кристина», именно «Эвелина»!

Даже если у мужчины двадцать три фаворитки, он не должен говорить женщине, с которой поет Киркорова, чужое имя!..

— Отстань! — не выдержав, закричала я, яростно сжав кулаки!..

А миг спустя девушка отскочила от меня, испуганно таращась на собственные руки, покрытые тоненькой корочкой льда!

Кристина замерла. И когда лед начал осыпаться с ее кожи, я заметила, что эти ухоженные руки дрожали. Ничего не говоря, девушка бросила на меня взгляд, полный животного страха, развернулась и побежала прочь, быстро скрывшись за ближайшим поворотом коридора.

ГЛАВА 3. Снежные секреты

Как и ожидалось, экзамен по основам ворожбы прошел для меня не без сучка и задоринки. Билет попался непростой, я истратила все время, отведенное мне на подготовку, и идя отвечать, все еще не была уверена в результате. Но внезапно оказалось, что я в самом деле не ошибалась, и когда провела сеанс гадания на яйце в банке воды, результат удовлетворил экзаменатора и она охотно поставила мне пятерку!

Таким образом сессия была для меня позади и теперь можно подумать о чем-нибудь другом. И поводов было два.

Первый — мои поиски в запретной секции заброшенной библиотеки. После того случай, когда меня поймали и я попала на «беседу» к ректору, мне удалось побывать там всего один раз. И хоть поиски в тот день ничего не дали, я никому не попалась, даже прошерстила несколько стеллажей, так что вылазку в принципе можно было считать успешной.

Второй — грядущее мероприятие, приуроченное к Новому году. За два дня до оного в академии пройдет, как я узнала, традиционный прием, на который прибудут большие шишки магического сообщества. И цель их визита — присмотреться к адептам четвертого и пятого курсов. Те из них, кто сумеют впечатлить гостей, получат все шансы устроиться после выпуска на престижных должностях, и пойдут по направлению сразу в самые хлебные конторы страны.

Остальных адептов, естественно, все это пока не касалось. С первого по третий курс им предстояло изучать общие предметы, думать над будущей специальностью и в перспективе попытаться на нее поступить. Но на прием они, тем не менее, допускались как гости. Потому впереди меня ждал приятный праздничный вечер.

Естественно, идти на прием в форменной мантии, юбке и блузе с галстуком было нельзя! Однако и здесь Тайная Ледяная Академия заботилась об адептах, которые не имели возможности покинуть ее стены, чтобы приобрести вечерние наряды. Так что в течение трех дней до приема все желающие пойти на него могли зайти на склад к Гитиннэвыт, дежурившей там с трех до восьми, и выбрать для себя праздничную одежду. Которую надлежало вернуть в течении следующих двух дней после приема, чтобы гремлины занялись ее чисткой и ремонтом. Конечно, возможности первых трех курсов были ограничены — лучшие платья и костюмы полагались четвертому и пятому курсу, которые были звездами вечера. Если, конечно, не считать фавориток ректора, которым лорд Квинси дарил для этого случая особые платья, автоматически делающие их главными жемчужинами приема.

Замотавшись с подготовкой к экзамену, я до сих пор так и не добралась до склада, потому теперь, отстрелявшись, поспешила туда. Как и ожидалось, выбор в последний день был невелик! Тем не менее, мне удалось найти простенькое, но милое голубое платье с летящей юбкой и пелериной из короткого белого меха.

Отнеся платье в свою комнату в подземелье, я перекусила прихваченными в кафетерии пирожками и направилась в заброшенную библиотеку. Сейчас адепты либо сдавали свои последние экзамены, либо бурно праздновали закрытую сессию в комнатах общежития, где особо талантливые народные умельцы освоили процесс приготовления спиртного при помощи магии. Конечно официально это было как бы запрещено, но Гитиннэвыт как правило относилась к этому с пониманием в определенные даты, и закрывала глаза на такого рода нарушения, если адепты не переходили черту.

Так что вероятность встретить кого-нибудь на пути в библиотеку была невелика, и до самого отбоя я могла спокойно там поработать.

Подступив к следующему на очереди стеллажу, я начала внимательно осматривать корешок за корешком, периодически доставая старые пыльные фолианты, чтобы бегло пролистать их, и убедиться, что там, увы, все же нет того, что я ищу. К сожалению если и существовали заклинания, которые могли бы облегчить мне поиск, то я ими не владела. Да и если бы владела, использовать магию в этом месте было чревато — кто знает, вдруг здесь стоят какие-то маячки, которые моментально засекут, сотвори кто-нибудь в библиотеке заклинание! Так что приходилось действовать по-старинке.

Согласно информации, которую я вычитала в каталоге, нужная мне книга должна была быть либо на этом стеллаже, либо на следующем после него. Если, конечно, за все годы ее никто никуда не дел…

— Черт! — шепотом выругалась я, закончив осмотр последнего стеллажа, и поняв, что мемуаров главного архитектора академии здесь в самом деле нет! Неужели все эти поиски были напрасны, и отыскать нужную книгу уже невозможно?

Впрочем, я не спешила терять надежду и снова бегло просмотрела стеллажи, чтобы отыскать взглядом парочку примеченных «про запас» книг. Архитектор Тайной Ледяной Академии, конечно же, к их написанию руку не прикладывал. Однако в них была информация с историей создания академии. И раз эти книги находились в запретной секции, то можно было предположить, что в них нет материалов, которые адепты изучали на лекциях!

Как я знала из все тех же лекций, эту академию построил знаменитый маг-архитектор из Франции, нанятый Екатериной Великой. Но полистав первую из книг, найденных в библиотеке, я узнала, что это была уже вторая по счету магическая академия в стране. До того Высшее колдовское училище (построенное еще личным магом-зодчим Ивана Грозного) располагалось невдалеке от Москвы. Причем, если я все правильно поняла — как раз на том месте, где сейчас находилось поместье, в которое меня привезли, чтобы перекинуть сюда через портал.

Вот только уже во время Смуты училище было разрушено и следующие десятилетия те немногие одаренные, коих находили маги старой школы, получали наставников, от которых перенимали знания.

После восхождения на престол Петра I ситуация немного улучшилась — с началом деятельности Великого посольства одаренных стали находить и отправлять на обучения в магические академии Европы. Многие из них по завершении академий принимали решение остаться в тех странах, где обучались. Но значительная часть, все же, возвращалась на родину, чтобы служить ей.

И лишь с приходом к власти Екатерины Великой развернулась бурная деятельность по строительству новой магической академии в собственной стране. Местом для строительства замка выбрали заснеженные горы за полярным кругом, где уж точно его не найдут обычные люди.

Магом-архитектором, построившим Тайную Ледяную Академию, был Жан де Шатопер, для которого этот проект стал главной работой всей жизни. И в результате закончив его, он так и не покинул этих мест: к моменту завершения строительства мужчина был уже стар и немощен. Потому принял решение дожить свои дни здесь. Согласно завещанию, его похоронили в какой-то ледяной пещере рядом с академией, вместе с самым дорогим его сокровищем, хранящем тайну этого замка…

А последнее было еще интересней! Что за пещера? И какое такое сокровище? Какие тайны? Связано ли это с секретным ходом в моей комнате-подвале?

Принявшись жадно листать страницы, я резко замерла, жадно вгрызаясь глазами в одну из них. Ту, где описывалась усыпальница Жана де Шатопера и его похорон! Странные абзацы, попадавшиеся в тексте, и эти гравюры… все указывало на то, что здесь зашифрована какая-то загадка. А значит, над ней нужно будет хорошенько поломать голову в свободное время, которого до начала нового семестра будет навалом…

Время!

Тихонько вскрикнув, я достала планшет и посмотрев на часы, едва не взвыла на все горло. Было уже начало двенадцатого, отбой дали больше часу назад! Уже час, как я обязана была находиться в своей комнате, не покидая ее. Но вместо этого сидела здесь, в старых книгах, к которым мне вообще нельзя было приближаться!

Не находя себе места от паники, я все же постаралась успокоиться и сфотографировала нужные страницы книги на камеру планшета, чтобы помозговать об этом позже. А для верности закинула фотографии в папку, на которую поставила пароль — так, на всякий случай.

Хоть бы пронесло! Хоть бы никто не заметил! Не поймал, когда буду возвращаться!

Стараясь совладать с волнением, я быстро расставила книги на свои места и на цыпочках покинула запретную секцию, а после и саму пустующую библиотеку.

Коридоры академии после отбоя почти не освещались. Лампы горели на большом расстоянии друг от друга и совсем тускло, вероятно предназначенные для комендантов.

Которые мне, к счастью, не попались! Промчав к корпусу общежития, я спустилась в подземелье, открыла дверь своей комнаты, юркнула внутрь…

— Ой! — пискнула я, глядя на лорда ректора, вальяжно развалившегося на моем кресле у рабочего стола!

— Надо же, адептка Заветова, — хмыкнул мужчина, неспешно поднимаясь на ноги. — Не ожидал от вас такой разгульной жизни. Как-то вы перегнули палку с празднованием сдачи своей первой сессии.

— Извините, — прошептала я, про себя облегченно вздохнув: сегодняшний вечер сыграл мне на руку, предоставив перед ректором оправдание, безопасное относительно того, чем я на самом деле занималась.

— Как-то ты совсем распоясалась, дорогая моя, — прорычал мужчина, мигом оказавшись рядом со мной! И прижав меня к себе, скользнул рукой под мантию, чтобы обвить талию. А после спустить ладонь ниже, на ягодицу, которую чувственно сжал.

— Мне очень жаль, лорд ректор, — простонала я, тая от его прикосновений. — Так радовалась тому, что сдала все, совсем про время забыла…

— Тебе не хватает дисциплины, — перебил лорд Квинси, развязывая мой галстук, и позволяя ему синей змеей упасть на пол. — А для мага очень важна дисциплина, милочка, — добавил он, расстегивая верхние пуговицы блузы и прижимаясь губами к шее! — Без нее твои блестящие знания и умения стоят меньше.

— Я… честно постараюсь больше так не делать! — охнула я, ощущая слабость в ногах от прикосновений мужских пальцев к своей обнажившейся коже.

— Вот посмотрим, как оно будет, Эвелина, — ухмыльнулся ректор доставая из кармана микрофон.

— Это… наказание? — простонала я, против воли выгибаясь навстречу рукам мужчины. — Вы сейчас накажете меня… вот так? Да?

— Не говори глупости, дорогая, — хмыкнул лорд Квинси, проведя микрофоном по моим ключицам. — Я ведь уже говорил тебе, что не буду брать тебя вот так, насильно, чтобы первый раз был для тебя навязанным наказанием, а не желанным наслаждением, которого ты захочешь сама.

— Тогда что же это? — всхлипнула от возбуждения я.

— Всего лишь предложение избежать наказания, — прошептал мужчина мне на ухо, прежде чем прикусить раковину. А после, щелкнув пальцами, указал на правый угол комнаты. — Смотри.

Сумев наконец оторвать взгляд от расстегнутой рубашки ректора, из-за которой выглядывало тренированное тело, я остолбенела. Остолбенела глядя на появившееся в углу роскошное синее платье! С тканью, чья едва уловимая текстура напоминала морозные узоры на стекле. Идеально скроенное, великолепного фасона, с изящно украшавшими юбку буфами и сияющими кристалликами, рассыпанными по ткани!

— Куда лучше той убогой половой тряпки, которую тебе выдали на складе, правда? — самодовольно ухмыльнулся ректор, спуская с плеч белую блузу. — Мои девочки всегда получают все самое лучшее. И это платье будет твоим… если ты сейчас отдашься мне, и мы наконец заменим эту глупую белую ленточку на красную. Так что, потушим свет и в кроватку? — прорычал лорд Квинси, касаясь губами моей шеи…

Всего лишь за миг до того, как я, резко развернувшись, отвесила ему звонкую пощечину! И быстро подняв с пола свою мантию, набросила ее на плечи, спеша запахнуться.

— Опять дерзим? — прошипел ректор, прожигая меня взглядом. И от этого взгляда моя минутная вспышка вызванной гневом храбрости испарилась. Задрожав, я сделала несколько шагов назад, пока спина не уперлась в стену, и лишь наблюдала за тем, как ректор хищно подошел ко мне. — Кажется, старые уроки снова забыты?

— Тогда можешь преподать мне новый, — дрожа от страха, прошептала я, глядя ему в глаза. — Можешь снова швырнуть меня на какую-нибудь горизонтальную поверхность и наказывать, вытворяя со мной какие угодно непристойности. Можешь даже изнасиловать меня. Вперед, дерзай! Потому что даже тогда ты возьмешь меня силой, а не купишь за красивые тряпки!

— Надо же. А я ведь думал, что такой подарочек станет для тебя замечательным аргументом наконец отдаться мне, напевая дуэтом «Любовь, похожая на сон»…

— Не нужно мне это платьице! — закричала я, брызнув слезами. — Не нужно!

…Мне нужен ты.

Но ведь… ведь это то, чего ты мне никогда не дашь!

— Что ж, нет так нет, — нахмурившись, проговорил ректор. И резко отойдя от меня, снова щелкнул пальцами. В тот же миг платье исчезло. — Вот только даже претендентка на вступление в мой клуб не будет бегать по приему вон в тех старых лохмотьях со склада. Так что раз у тебя нет платья, которое не будет позорить меня, я запрещаю тебе идти на прием. В наказание за то, что сегодня ты нарушила правила академии, гуляя после отбоя. Увижу тебя на приеме — накажу так, что мало не покажется, — прошипел мужчина, прежде чем не оборачиваясь исчезнуть!

ГЛАВА 4. Маска для Золушки

Не то, чтобы я вот так сильно хотела пойти на этот прием. В конце концов, особо шумных мероприятий я не любила, да и никогда не бывала на вечерах в том формате, который, судя по локальному форуму, намечался. И все же, это был местный праздник в канун Нового года, после успешной сдачи сессии. Так что я была не против погулять по бальному залу академии, кушая вкусные закуски с фуршета, может немного потанцевать с кем-нибудь (например с пятикурсником Мишкой, в котором недавно нашла близкого друга), да и вообще проникнуться праздничным настроением! Ведь на сам Новый год никаких мероприятий в академии не планировалось. Лишь давалось разрешение адептам находиться вне своих комнат после отбоя, и таким образом кучковаться каждой компании на собственной вечеринке. На одну из таких меня, благодаря Нине, пригласили, вот только идти на нее не хотелось. Просто такие развлечения, да еще и с незнакомыми людьми, были не по мне.

Потому когда ректор запретил мне идти на прием, да еще и по такой причине, мне захотелось взвыть, отчаянно топая ногами! Наказана за то, что не раздвинула ноги… просто прекрасно!

Именно поэтому я и не могла молча принять это наказание, смириться с ним и не возражая отбыть. Так что едва ректор ушел, а я немного успокоилась — открыла на планшете оцифрованную библиотеку академии и принялась искать в каталоге нужные мне учебники.

План (довольно рискованный и даже дурацкий) прочно засел в моей голове, и я собиралась воплотить его завтрашним вечером.

Раньше мне не приходилось работать с иллюзиями, а в приготовлении зелий я усвоила лишь самые основы. Но найдя нужные параграфы в учебниках, все же решила попробовать!

В конце концов, этот способ не требовал каких-нибудь особых ингредиентов, которые нельзя было достать максимум за полчаса.

Закончив с приготовлениями ближе к вечеру, я вначале использовала зелье, которое перекрашивало платье, по моей задумке — в пастельный пурпурный цвет. Вот только где-то я видимо немного налажала, и цвет получился ярко-красным! Что меня не сильно обрадовало, потому что настолько приметное платье мне было ни к чему. Привлекать к себе внимание на приеме, куда мне запрещено являться, однозначно не стоило. Увы, изменить цвет сейчас не выйдет! Чары продержаться следующие восемь часов, и я не обладала знаниями, нужными для того, чтоб их отменить или изменить.

С оглядкой на это, я даже призадумалась: а может все же отказаться от моей затеи? Тем более что если я ошиблась в зелье, изменяющим иллюзиями цвет платья, то ведь и со вторым могла где-то промазать! А вдруг у меня после него рога вырастут? Или волосы дыбом встанут?

Но все же желание пойти наперекор ректору победило. И я, зажмурившись, выпила содержимое склянки с зеленым зельем!

Несколько секунд спустя, решившись открыть глаза, я вздохнула с облегчением поняв, что ничего непоправимого не произошло. Только радужки получились темно-серыми, а не светло-карими, да волосы вышли черными и до лопаток, а не русыми до плеч. Но по сравнению с перспективами, которые я уже себе вообразила, это были неточности в рамках допустимого!

К счастью, адептов в академии училось много, и вряд ли какой-нибудь преподаватель знал в лицо всех до одного. Чужаки же сюда априори не забредали. Так что я надеялась, что измененные иллюзиями черты лица не вызовут ни у кого подозрений и желания допросить подозрительную брюнетку в красном. Так что зарядившись оптимизмом, я переоделась, сделала макияж и простую прическу, спрятала белую ленточку под пелериной и вышла из своей комнаты в подземелье, надеясь незаметно проскользнуть до коридоров, где уже не буду вызывать каких-нибудь подозрений. А оттуда — прямиком в бальный зал!

Я не прогадала когда предполагала, что зал просто великолепно украсят к приему.

Пушистая елочка в центре, гирлянды и всяческие праздничные безделушки! А еще — столики с угощениями и зоны отдыха, где уставшие девушки могли присесть и сыграть в какую-нибудь нехитрую настольную игру.

Не желая с порогу привлекать к себе слишком много внимания, я направилась к одному из столиков, взяла в руки бокал вина и принялась наблюдать за происходившим в зале. А происходило, в общем, все довольно однообразно: на паркете кружилось несколько пар, остальные же прогуливались по залу и беседовали друг с другом.

И вот уже несколько минут спустя я поняла свой главный промах во всей этой затее.

Потому что самой мне не было с кем поговорить, сыграть или потанцевать, а вздумай я так подойти к незнакомцам, и сразу были бы подозрения, за ними — множество вопросов и вероятность разоблачения. Будь я в своем обличье, то подобных проблем ждать не следовало.

Но сейчас я находилась на приеме, основной целью которого было общение людей друг с другом (в основном важных шишек и будущих выпускников). Мне же, увы, не с кем было общаться! Так что довольно быстро я ощутила скуку.

В самом деле, зря сюда вообще пришла. Еще заморачивалась с зельями, рисковала.

Только теперь и гордиться молча тем, что уделала ректора, пойдя сюда несмотря на его запрет. Ну да, действительно ДОСТИЖЕНИЕ! Просто в мемуарах можно будет написать на старости лет!

Раздраженно заскрипев зубами, я допила свой бокал вина и, тяжко вздохнув, направилась к выходу. Хотелось просто переодеться, принять душ и лечь спать, чтоб утром проснуться уже в своем обличье.

— Довольно дерзко с твоей стороны, — внезапно прозвучало за моей спиной и я замерла, словно вкопанная. — Или ты думала, что такая глупая маскировка сможет обмануть МЕНЯ?

Этот голос не оставлял сомнений касательно своего владельца. Так же, как и сомнений в грядущих неприятностях.

— Ректор, но вы ведь сами надеялись на эту мою дерзость, верно? — резко обернувшись, хмыкнула я… вероятно осмелев от выпитого вина. И самой себе поражаясь, посмотрела лорду Квинси прямо в глаза. В эти бездонные темно-пурпурные глаза, в которых так безнадежно тонула!

— Ненавижу когда ты читаешь мои мысли, — прошептал мужчина мне на ухо. А его рука тем временем обвила мою талию, прижимая к себе. — Итак, ты догадываешься, что сейчас будет?

— Наказание? — предположила я, растворяясь в его прикосновениях.

— Правильно, адептка Заветова. Сейчас вы будете наказаны, — шепнул он в мои губы.

И, взяв под руку, повлек к одному из выходов.

Не успела я опомниться, как оказалась в темном коридоре, до которого едва доносилась музыка из бального зала. Здесь никого не было кроме нас, ни души. Ему хватило лишь щелчка пальцев, чтобы я ощутила это: как заклятие спало, возвращая мне прежний облик, а платью — законный светло-голубой цвет. И я успела лишь ахнуть, когда ректор прижал меня к стене, прежде чем его губы впились в меня жадным поцелуем!

Протяжно застонав, я обвила руками крепкие плечи и прикрыла глаза, полностью капитулируя перед вертким языком ректора! Он умел целовать так, чтобы лишить последних капель рассудка.

Все это было безумием. Чистым, неправильным безумием. Я обязана выработать иммунитет против этого мужчины, просто обязана! Как же противостоять той буре, которая разрывает грудь, едва он окажется рядом?

— Лорд ректор, пожалуйста, отпустите меня, — слабо прошептала я, запрокидывая голову и жмурясь — Отпустить? — бросил он.

— Заберите ленточку. Навсегда…

— Никогда. И ни за что, — выдохнул мужчина, жадно посасывая мою губу.

— Почему? — стоном сорвалось с моих губ.

— Потому что еще ни одну женщину я так не хотел, — шепнул он, снова пленяя меня страстным поцелуем!

Казалось, мое тело сейчас разорвется! Поцелуй ректора, близость его тела. Это было слишком сладко, преступно сладко! Девушка не должна, просто не имеет права испытывать таких эмоций от прикосновений мужчины! Я не позволяла такого бакалейщику Ваньке, который сватался ко мне. Так почему же сладко стону, когда все это делает со мной мужчина, который никогда на мне не женится?!

Вздрогнув от греховного наслаждения, я выгнулась дугой и запоздало поняла, что отвечаю на поцелуй ректора. Не просто отвечаю — буквально бешено целуюсь с ним, сплетаясь языками и сражаясь губами!

— Хочешь, я возьму тебя прямо сейчас? — прошептал он в мои губы. — Сделаю тебя женщиной, и в бальный зал ты вернешься уже с красной ленточкой.

— Нет! — резко крикнула я, попытавшись вырваться! Но руки ректора не дали мне отстраниться от его крепкого тела.

— Жаль, — вздохнул он, снова касаясь моих губ. — Знаешь, ты первая, с кем я так вожусь вместо того, чтоб просто получить свое. Даже не знаю почему. Ну что ж, в таком случае… адептка Заветова, надеюсь вы понимаете, что за нарушение моего приказа вас будет ждать наказание?

— Разве я только что его не отбыла?

— О чем вы? — ехидно протянул мужчина. — Это было лишь вступление! А за настоящим наказанием ты придешь в Новогоднюю ночь, ко мне в покои.

— Ах… — выдохнула я, задрожав всем телом.

— А теперь пора обратно на прием, что-то я здесь подзадержался, — хохотнул лорд Квинси, цепляя рукой мою тонкую талию. И подло ухмыляясь, вывел меня обратно в бальный зал. Где сразу же, не говоря ни слова, потащил на паркет!

Танцевать я почти что не умела. Вернее как, прекрасно танцевала народные танцы на праздниках в родной деревне. Да и пару раз доводилось прыгать под современную музыку в клубах. Но вот так, бальные… Только на выпускном немножко вальсировала, когда учителя нас готовили. На вечере в школе — с бывшим одноклассником, а на праздновании в кафе — уже с Ванькой. Который больше чем вальсировал лапал меня за ягодицы, наступая на ноги своими лапами сорок четвертого размера, на которых были надеты носки и резиновые шлепанцы. Но когда я ощущала мужской орган Ваньки, выпиравший и прижимавшийся ко мне из-за ткани треников во время танца, то не ощущала ничего и близко похожего на то, что чувствовала сейчас! Даже не потому, что выпирающий из штанов орган ректора был намного больше. Просто все казалось… другим. Непозволительно сладким, пьянящим и завораживающим.

Я даже не думала о том, как танцую. Просто наслаждалась каждой минутой, тая от неги в сильных руках Константина Квинси. Танец за танцем. Пока он наконец не прошептал мне:

— Ладно, Эвелина, с тебя на сегодня хватит. Беги к себе, с тобой мы увидимся завтра ночью. А мне еще нужно кое с кем переговорить.

Растерянно кивнув, я выскользнула из его объятий… и постфактум вспомнила о том, что меня вероятно ждет завтра вечером! Ох мамочки!..

Голова закружилась и я поняла, что нужно умыться. Потому первым делом побежала не к себе в комнату, а в ближайший туалет.

Вот только холодная вода не помогла. И опасаясь, что просто упаду в обморок по пути в подземелье, дошла до ближайшей туалетной кабинки, где села на унитаз и закрыла дверь.

Нужно собраться с мыслями, успокоиться, и тогда я смогу вернуться к себе…

Внезапно дверь туалета открылась и по звукам я поняла, что вошли двое.

И эти двое целовались!

— Так как, вы возьмете меня к себе секретарем? — игриво пролепетал сладенький женский голосок.

— Вот пока даже не знаю… все зависит от того, как вы… пройдете собеседование, — похотливо постанывая, ответил грубый бас. Сама не понимая, зачем это делаю, я приникла глазом к щелочке двери кабинки и едва сдержала испуганный вскрик: вместе с мужчиной в дорогом костюме в туалет, целуясь, залетела роскошная девушка с медовыми волосами и красной ленточкой, на которой я заметила три золотых полоски.

Кристина?

— Но я очень, ну просто вот совсем о-о-о-очень хочу работать вашим секретарем в администрации президента, — протянула девушка, прямо в своем золотом платье вставая перед мужчиной на колени, чтоб расстегнуть его штаны.

— Знаешь, я вот в самом деле подумаю, — выдохнул мужчина, запуская пальцы в роскошную прическу, украшенную шпильками с драгоценными камнями.

— Правда подумаете? — игриво проговорила Кристина, вставая с пола, и на ходу задирая юбку…

Не могу поверить. Неужели глаза в самом деле не врут мне? Но ведь… ведь фавориткам ректора строго запрещено спать с другими мужчинами! А тут еще и одна из любимиц второго круга! Боюсь даже представить, что будет, если ректор узнает, что Кристина изменяет ему, да еще вот так — похотливо отдается в туалете мужчине, с которым вероятно почти не знакома, ради завидного рабочего места!

Впрочем…

От внезапной мысли я едва не расхохоталась в слух, чем бы сразу себя разоблачила! Но вовремя спохватилась, со всей силы сжав губы.

Да, верно.

Спать с кем-то ради выгоды… Такое вполне вписывается в характер девушки, которая с радостью стала одной из двадцати двух фавориток ректора ради того, чтоб получать привилегии, дорогие тряпки, побрякушки и всякие вещицы. Так что даже не странно что сейчас, когда ее учеба заканчивается, она уже думает о том, кому бы следующему продать свое тело, чтоб устроиться под солнышком.

Набрав в легкие воздуха, я закрыла глаза и села обратно на крышку унитаза. Наблюдать за этим и дальше не было сил, вот только звук выключить не получалось.

— Хорошо, как сдашь летнюю сессию — жди, пришлю на тебя запрос, — посмеиваясь, сообщил мужчина. Минуту спустя дверь туалета открылась и сразу же закрылась, а я, выждав минуту, вышла из кабинки…

Чтобы встретиться взглядами с Кристиной, которая как раз стояла возле умывальника, приводя себя в порядок.

Черт! Почему… почему мне в голову не пришло, что вышел только мужчина, а сама она немного подзадержалась, чтобы умыться?!

Перепугавшись, я со всех ног побежала и выскочила из туалета прежде, чем шокированная Кристина пришла в себя, поняла, что к чему, и напала на меня! Скорее, по коридорам, в подземелье! Оказавшись наконец в своей комнате, за надежной закрытой дверью, я вздохнула с облегчением.

Вот только понимала: теперь Кристин так просто не оставит меня в покое.

ГЛАВА 5. Наказание

До обеда я просто боялась выйти из комнаты, потому осталась без завтрака. И хоть животик предательски урчал, никак не могла заставить себя покинуть свое маленькое безопасное подземное царство. Я просто боялась. После увиденного прошлой ночью, после того, как так по-глупому сдала себя с потрохами, и дала Кристине понять, что подсмотрела все… Однозначно, мне не дадут спокойно дышать. Для одной из первых фавориток ректора я стала угрозой ее положению. И хоть не собиралась разбалтывать об увиденном ради собственного блага, одни только мои слова эту девушку вряд ли убедят. Значит, следовало ждать чего угодно. Подлости, заговоров, действий исподтишка. А то и прямой угрозы, травли, даже нападений ее компашки в темном коридоре. И хорошо, если в темном, а не у всех на виду. Да так, что все остальные будут в лучшем случае стоять в сторонке и делать вид, что ничего не видят. А в худшем и вовсе станут радостно улюлюкать, делая ставки, или еще что-то в этом духе.

Тем не менее, чувство голода в конце концов взяло верх. Так что когда пришло время обеда, я осторожно выползла из своей норки в надземный мир и направилась в кафетерий.

Как только аромат свежей еды коснулся моих ноздрей, я быстро забыла обо всем на свете, кроме вкусностей, которые сейчас отведаю! Судя по запахам, сегодня, в честь Нового года, таки приготовили обещанные праздничные блюда. Слюнки едва ли не капали с подбородка, пока я накладывала на свой поднос потрясающую на вид и запах еду, с которой просто полетела на крылышках к свободному столику.

Ох, это даже вкуснее, чем я предполагала! Еда была просто потрясающей, каждый кусочек таял во рту, унося меня в рай, и я решила, что как доем — возьму еще! К черту слежение за фигурой на сегодня, так по-царски кафетерий нас не каждый день балует!

Я уже покончила с основными блюдами и взялась за имбирные пряники с капучино, на пенке которого был нарисован снеговик… как вдруг мой планшет засигналил, оповещая о сообщении.

Ну, подождет минуточку! Сначала кофе выпью!..

Вот только едва я сделала глоточек этой вкуснятины, сигнал повторился. А после в третий, и в четвертый раз. Ну блин, кто ж это такой надоедливый?

Бурча под нос, я открыла внутренний меседжер академии и поняла, что сообщения были от Нины:

«Сейчас же вали из кафетерия!

Кристине доложили, что ты там! Она идет к главному входу.

Убирайся оттуда и спрячься!

В свою комнату не иди, на пути к ней тебя уже поджидают!»

Мамочки! Едва не выронив планшет, я на несколько секунд замерла, дрожа всем телом, а после торопливо схватила гаджет и, позабыв о кофе, побежала к одному из вспомогательных выходов. К счастью за минувший семестр мне уже довелось немного изучить коридоры академии, потому я кое-как ориентировалась в этом замке. И приблизительно помня, что куда ведет, добежала до ближайшей лестницы и поднялась на два этажа, оказавшись на территории кафедры ворожения.

— Я видела, она на шестой этаж побежала! — донеслось издалека, с лестницы. И услышав этот голос, я едва прямо здесь от страха сознание не потеряла! Черт, значит когда я убегала, они заметили меня и пошли следом? А ведь теперь еще выше подняться не выйдет, если я вернусь на лестницу, сразу засекут, догонят, еще может и магией шарахнут, чтоб не убежала далеко!

Значит, нужно спрятаться где-то здесь.

Сцепив зубы, я принялась бегать по коридорам, отчаянно дергая каждую дверь, попадавшуюся мне на пути. Вот только все они, как ни странно, были заперты! А до меня тем временем уже начали долетать далекие шаги, которые могли принадлежать только Кристине и ее подружкам! Если они поймают меня здесь, то мне конец! Ведь… ведь даже убить могут, чтоб молчала! И тело где-нибудь спрячут, или зельями растворят, или какими-нибудь заклинаниями испепелят — пятый курс, как-никак. Уже почти готовенькие полноценные маги! Точно ведь, захотят — прихлопнут меня, и сухими из воды выйдут.

Придумают наверняка, как действовать, чтоб им ничего за это не было.

Что же делать? Мамочки, что же делать?!

Очередная дверь тем временем тоже не подалась. Забежав за поворот коридора, я немного потеряла равновесие и ударилась плечом о стену… Сразу же ощутив, как камень из кладки, на который я налетела, немного просел.

Погодите, неужели…

Дрожащими руками я принялась ощупывать камни и быстро обнаружила три проседающих. Расположенных относительно друг друга точно так же, как те камни в моей комнате!

— Она где-то здесь должна быть! — донеслось из коридоров.

Быстро! Нужно действовать так быстро, как могу!

Зажмурившись, я прокусила собственный палец до крови и мазнула им по первому камню.

Ничего.

По второму…

Есть! В ту же минуту послышалось щелканье шестеренок и передо мной открылся секретный вход! Не думая ни о чем, кроме приближающейся Кристины с подружками, я забежала в него, по пути мазнув пальцем по первому из камней, и тут же услышала звук, с которым проход начал закрываться. Я же не стала медлить и прошла поглубже внутрь, позволяя секретному входу исчезнуть перед моим лицом, обернувшись в сплошную каменную стену.

Минуту спустя я, сидя на корточках у стены, услышала звуки проносившихся мимо шагов и раздраженные голоса преследовательниц. Не задерживаясь, они прошли мимо и побежали дальше. А полчаса спустя, чертыхаясь, прошлись здесь снова по пути назад, искренне не понимая, куда я подевалась.

Итак, пронесло?

Вот только помня вчерашний опыт, я не спешила покидать свое убежище. Да и, по-правде, пока что не знала, как это сделать. Потому тяжко вздохнув, зажгла слабый световой пульсар над своей головой и осмотрелась.

Коридор был довольно коротким и в его конце я увидела вход в комнату. Как оказалось, небольшую, заставленную старой мебелью, покрытой слоями пыли.

Понимаю, такое как минимум неразумно — проходить сюда, осматривать все это добро, еще и прикасаться к нему. Но я ничего не могла с собой поделать! Те немногие вещи, разложенные на столах и полочках, буквально манили, притягивали и заставляли ощутить себя.

«Узри же истину», — прочитала я гравировку на старом, потемневшем серебряном кольце.

Кольце, которое лишь секунду назад просто держала в руках, и тут оно само оказалось на указательном пальце моей правой руки! Как так? Что это значит?

А что самое жуткое, я не могла снять его! Как ни пыталась, кольцо буквально приросло к моей коже и казалось, что избавиться от него можно, лишь отрезав палец.

Хоть бы это не оказалось какое-нибудь смертельное проклятие, или вроде того! Нужно будет срочно обратиться к кому-то за помощью. Нет, однозначно не к ректору! К кому угодно, только не к нему!

Общую артефактику нам еще не начинали читать, но о том, где располагается этот факультет, я знала, и рассудила, что можно будет подойти туда на одну из кафедр, сказав, что случайно нашла это кольцо, скажем, в каком-нибудь коридоре, понятия не имею, как оно там оказалось, и почему само заскочило на мой палец. Возможно, прокатит, и мне как минимум помогут от него избавиться.

Рассудив, что хватит с меня на сегодня рассматривания неизвестных предметов, я покинула комнату и прошлась до тупика, в котором находился выход из коридора.

Итак, нужно подумать, как выбраться отсюда. Интересно, а что если…

Прощупывая кладку, я отыскала те самые проседающие камки. Которые с этой стороны при нажатии, как оказалось, тоже немного проваливались. Пан или пропал?

Снова разодрав рану на пальце, только переставшую кровоточить, я мазнула кровью по одному из камней — как мне показалось как раз тому, который не был ни открывающим проход снаружи, ни закрывающим его. И черт возьми сработало! Уже через пару секунд раздались щелчки, с которыми стена отъехала, выпуская меня из темного коридора! Причем на этот раз здесь, к счастью, в самом деле Кристины не было.

Закрыв проход уже проверенным способом, я вздохнула с облегчением… правда, облегчение было недолгим. Практически сразу я вспомнила, что на пути к комнате меня поджидали, а значит пойти я туда не могу, если не хочу тут же попасться. Но что мне тогда делать? Может, написать Нине и спросить, что там происходит? Вдруг она что-то свеженькое слышала.

Устроившись на подоконнике, я вывела планшет из спящего режима… и замерла, таращась на экран.

Судя по тому, что показывали часы, сейчас было одиннадцать вечера! Но как? Могу поклясться, что за все время, которое я провела в том тайнике, прошло не больше часа! Вот только почему же планшет показывал такое позднее время? Сбой? Или может пока я была там, что-то повлияло на мое восприятие времени? Интересно, связано ли это с кольцом, которое загадочным образом оказалось на моем пальце?

Пока что я понятия не имела, как это выяснить. Вот только быстро вспомнила кое-что другое: Ректор.

Проклятье! Ведь я должна уже быть в его покоях! И теперь у меня совсем мало времени, чтоб добраться туда. Потому что если не явлюсь до полуночи, Константин Квинси точно обезумеет от гнева.

Сорвавшись с места, я что есть духу побежала в сторону преподавательского общежития. И поднявшись на верхний этаж, постучала в дверь, которую хорошо запомнила с прошлого раза.

— Надо же, кто к нам явился? — хмыкнул ректор, открывая мне, и представая передо мной в расстегнутой черной рубашке. — А я уж думал, ты снова решила проявить дерзость и ослушаться моего приказа.

— Были кое-какие… проблемы, — выдавила из себя я, проходя внутрь, и слушая стук, с которым дверь захлопнулась за моей спиной.

— Уж не связаны ли они с теми двумя адептками, которые как-то подозрительно ошивались в коридорах, ведущих в подземелье под общежитием, где находится твоя комната? — поинтересовался мужчина, вздернув бровь. И увидев выражение, которое вероятно застыло на моем лице, расхохотался. — Понятно! Что ж, завтра я займусь этими лапушками.

И подсказываю, Эвелина, — шепнул ректор, проведя кончиком пальца по моей шее — вниз, от мочки уха до ключицы. — В отличие от тебя, им мое наказание не понравится.

Вздрогнув, я хотела было открыть рот и попытаться отговорить ректора… но в последний момент передумала. Потому что преследовать меня они не перестанут, даже спаси я их от наказания. Но вот возможно получив трепку, эти подружки Кристины все же решат больше не лезть ко мне? А значит есть вероятность, что на двоих потенциально угрожающих мне людей в этой академии станет меньше.

— Ну а теперь предлагаю приступить к твоему наказанию, — ухмыльнулся ректор, прижимаясь губами к моей ладони. К той самой руке, на которой было кольцо. Вот только…

Странно, как это ректор, да не отреагировал на подозрительное украшение? Которое точно было ненормальной природы! Неужели не заметил его? В упор? Или может правда не увидел, потому что это кольцо вижу только я? Нужно будет завтра попробовать проверить эту безумную теорию.

— У нас еще есть немного времени до полуночи. А ты, я вижу, забегалась, — хмыкнул мужчина, проведя ладонью по моей спине. — Сходи быстренько помойся. И после душа надень то, что ждет тебя в спальне. Давай, не считай ворон!

Шлепнув меня по заднице, ректор плюхнулся в кресло и начал составлять плейлист на своем большом плазменном экране. Мне же ничего не оставалось, кроме как пойти в душевую и подставить тело под горячеватую воду, которая приятно ласкала немного замерзшую кожу.

И лишь намылив мочалку, я снова задумалась о том, что творю! Ох, как же я оказалась здесь, в покоях ректора, в его душевой? Почему послушно пришла сюда, когда он приказал?

Ведь прекрасно понимаю, что ему нужно. Нет, конечно не приди я сюда, лорд Квинси наверняка сам явился бы в мою комнату, и тогда мое наказание наверняка было бы в разы хуже! И все же меня поражало то, как я без тени возражения просто взяла и выполнила приказ, который ничего хорошего для меня не предвещал.

Да, пускай лорд ректор обещал пока что не забирать мою невинность. Вот только даже если поверить его словам, это не значило, что он не будет заставлять меня петь всякие непотребные песни, от которых мне захочется провалиться на месте!

Мамочки, не о таком я мечтала, уезжала когда-то учиться в Москву из родной деревни!

Вот не о таком. Не такие песни должна девушка петь, как он мне подбирает. Вот «Плакала» например — это песня хорошая, правильная. Каждая строчка — как матушка учила. Поплакать тихо на кухне, снова и снова, если мужчина тебя твой обижает, и потом опять улыбаться ему, ублажать, радовать. Как то и нужно правильной мудрой женщине. А не эти ваши лабутены…

Дрожа, я выключила воду, вытерлась, и выйдя из душевой в спальню ректора, увидела ту одежду, что он для меня приготовил. Хотя… А можно ли вообще было назвать ЭТО одежной? Просто клочки черного латекса, в которых я смутно узнала высокие сапоги-чулки на шпильке и платформе, пугающе коротенькую юбочку, тонкую полоску топа, который едва прикрывал грудь, пошлые подтяжки, пояс для чулков, которым я закрепила ботфорты, и набор кожаных ремешков, которые я, следуя инструкции на упаковке, застегнула на руках и шее.

Ох, упаси боже меня так кто-нибудь из родной деревни увидит! Сразу же на костре сожгут, забрасывая камнями! А матушка сама же заплюет, и сказав, что я ей не дочь, костер подожжет! На пару с бакалейщиком Ванькой, который сразу после поджигания костра побежит венчаться с Авдотьей, становясь приемником водочной лавки ее отца.

Нет, не пережить мне такого! Уж лучше сразу в омут головой вниз, с камнем на шее и венами вскрытыми!

Напряженно дыша, я вышла из спальни в гостиную… и обомлела.

Вместо привычного освещения горела лишь одна красная лампа. А посреди комнаты, рядом с ректором, стоял стенд, на котором были распечатаны фотографии звезд эстрады с «Голубого огонька»!

Быть не может, зачем ректору ЭТО?

— Давай, проходи сюда, Эвелина, — коварно проговорил мужчина, поманив меня пальцем. И я, цокая высокими каблучками под удары часов, бьющих полночь, подошла к нему. Ох, никогда бы не подумала, что ВОТ ТАК однажды встречу Новый год… — Ты невероятна, — горячо прошептал ректор, целуя мою руку… и на миг я вздрогнула: он снова совсем не обратил внимание на кольцо! Ни заинтересовался очевидной магической энергетикой предмета, ни просто возмутился из-за того, что на моем пальце какое-то непонятное серебряное кольцо, которого раньше не было, и которое подарил мне не он.

Но почему же сейчас он не отреагировал? Насколько я знала этого мужчину, он бы не оставил подобное без внимания. Так не значит ли это, что ректор просто… в самом деле не видит кольца?

Мои размышления прервали руки Константина Квинси, которые ухватились за мои запястья, ставя меня напротив стенда.

— Пора начинать твое наказание, Эвелина, — прошептал он, касаясь моей щеки тыльной стороной ладони. А уже секунду спустя я увидела в его руке один из двух микрофонов!

— Вы… что вы заставите меня петь сегодня? — сбиваясь от дрожи, прошептала я. — Неужели Бориса Моисеева?

— Не совсем, — ухмыльнулся ректор, легонько шлепая ладонью по моему бедру… и странно, но эта боль была совсем не сильной. Даже… возбуждающей! — Я прекрасно понимаю, что не все женщины любят жесть. Да и мне самому не особо нравится истязать нежных девочек, перегибая палку. Потому не переживай, Эвелина, — проговорил ректор, проводя микрофоном по моему животику. — Я не буду делать ничего выходящего за рамки того, что было бы приятно практически любой женщине.

Следующий легкий удар ладонью пришелся по ягодицам и я не сдержала стон!

Ощущения были острыми и резкими, пугающими, и в то же время такими притягательными…

Довольно улыбаясь, ректор прижался ко мне и лизнул за ушком.

— Адептка Заветова, вы сегодня получите настоящее наказание! — заверил мужчина. А миг спустя, запуская клип караоке, сообщил: — «Руки вверх», «Восемнадцать мне уже»!

Задрожав, я хотела было закричать, что не буду, ни за что не буду… Но музыка уже заиграла, и подчиняясь ей, я принялась изливать в микрофон, краснея от стыда:

— Ты сегодня взрослее стала И учёбу ты прогуляла, Собрала всех своих подружек.

Ну, а как же я?

Ведь День рожденья у тебя.

Знаю, ты меня не забудешь, Я приду — меня зацелуешь.

Но поцелуев твоих мне мало, Я хочу, чтоб ты сказала: "Забирай меня скорей, Увози за сто морей И целуй меня везде — 18 мне уже.

Забирай меня скорей, Увози за сто морей И целуй меня везде — я ведь взрослая уже!

— Ты так захвачена песней… мне нравится, — ухмыльнулся лорд Квинси, ухватившись пальцами за мои скулы, прежде чем поглотить губы быстрым, но страстным поцелуем. — Сейчас угадаю, теперь ты будешь чаще нарушать правила, чтобы я наказывал тебя?

— Нет! — сорвалось с моих губ вместе со стоном, когда микрофон ректора скользнул вверх по моему бедру.

— В самом деле? — хохотнул мужчина, прикусывая кожу на моей шее.

— Я не хочу, чтобы вы делали такое со мной!

— А по тебе и не скажешь, будто ты не хочешь чего-то из того, что происходит в этой комнате, — горячо прошептал ректор, выпуская микрофон на пол, чтобы коснуться моей груди уже своими пальцами! Настойчиво, требовательно… и как же приятно! Как приятно!

— Но я в самом деле… не хочу! — всхлипывая от удовольствия, прошептала я.

— Вот не верю, — проговорил ректор. — Ты сейчас такая голосистая… Может ты хочешь, чтобы я взял тебя просто сейчас? Ведь хочешь, я знаю.

Да, я хотела. Каждая клеточка моего тела просто пылала, желая чтобы я отдалась этому мужчине здесь и сейчас! Вот только этого не будет. Он не получит меня добровольно — этот бабник, для которого я лишь очередное развлечение. Не отдам свою невинность по доброй воле такому мужчине, как бы сильно меня к нему не тянуло, как бы не кружилась от него голова, как бы я не сходила с ума от мыслей о нем!

— Мой ответ «нет», ректор, — выдохнула я так твердо, как могла.

— Упрямая девчонка! — прорычал он, прижимаясь ко мне бедрами. — Знала бы ты, как сильно я хочу тебя!

— Тогда можете изнасиловать меня. Но я не отдам вам свою девственность по доброй воле, — простонала я, млея от дыхания, вырывавшегося из его горячих губ.

— В таком случае сегодня обойдемся малым, — разочаровано вздохнул лорд Квинси… а в следующую секунду его глаза загорелись хитрым, зловещим огнем! — В конце концов, у нас ведь есть и другие способы поразвлечься! Так что готовься и радуйся, Эвелина. Потому что сейчас мы споем дуэтом «Одиночество в сети» Сергея Зверева!

— Ах! — вскрикнула я одновременно от страха и резкой, вызывающей наслаждение слабой боли от ладони, легонько хлестнувшей по моей коже!

Опять… опять мне придется пережить это преступное наслаждение? Почему мне предстоит снова заниматься тем, что так грязно, неприемлемо… но в то же время так пугающе приятно?

Запустив следующий клип, ректор встал рядом со мной напротив стенда, и обвивая меня за талию, поднес свой микрофон к губам…

Как вдруг в дверь резко забарабанили!

— Лорд ректор, открывайте, это срочно! — раздался громкий, и что самое главное испуганный голос Гитиннэвыт.

— Какого черта? — напряженно гаркнул мужчина, не опуская микрофон.

— Чрезвычайное происшествие! Простите, я знаю, что не стоит беспокоить вас так поздно без весомой причины. Но поверьте, эта причина есть! — напряженно прозвучало с той стороны двери.

Скрипя зубами, ректор опустил меня и, к моему приятному удивлению, все же положил микрофоны на столик. Так что я смогла торопливо схватить мантию, оставленную на диванчике перед душем, и набросить ее на свои хрупкие плечи. В то время как сам Константин Квинси быстро застегнул рубашку и направился к двери своих покоев.

— В чем дело?.. — строго спросил он у стоявшей на пороге Гитиннэвыт… но увидев панику на ее красивом чукотском лице, запнулся.

— У нас проблемы. Боюсь, в академии сейчас не безопасно, — выдохнула женщина, напряженно сглатывая слюну, и бросив на меня многозначительный взгляд, который явно обеспокоил ректора. — Несколько минут назад, во время обхода, я поднялась на верхний этаж главной башни корпуса общежития. И…

— Эвелина! — неожиданно крикнул ректор и я, повинуясь его взгляду, подошла ближе.

Чтобы уже в следующую секунду он схватил меня за руку, и все вокруг всего на миг накрыла пурпурная вспышка. После я поняла, что мы находимся уже не в покоях ректора, а на каком-то чердаке, где крепко пахнет пылью и металлом. В полумраке, который освещает лишь лампа, включенная смотрителем.

И в слабом свете этой лампы я увидела большой магический знак, начерченный кровью на полу!

…Знак, в центре которого, словно сломанная кукла, лежала Рада с перерезанной глоткой!

ГЛАВА 6. Алая мгла

На месте, где нашли труп Рады, весь день копошились прибывшие в академию следователи от министерства. А вместе с ними — преподаватели и адепты выпускных курсов с кафедры криминалистики. Вот только выяснить, кто убил девушку и что за ритуал при этом проводил, им сходу не удалось. Потому забрав тело, собрав все улики и обследовав коридоры в тщетных попытках найти там следы, столичные гости покинули замок и вернулись в Москву, ломать голову над экспертизами, рыться в старинных книгах о древних ритуалах и строить теории.

Согласно тому, что удалось выяснить, убили Раду около полуночи. Возможно немного раньше. Но тот ритуал, который вероятно и организовали, принося ее в жертву, проводился как раз в полночь Нового года. И сейчас одним из вопросов, вероятно интересовавших каждого адепта в этой академии, было: «Не избрали ли Раду жертвой как раз потому, что она была фавориткой ректора?». Особенно данный пункт, судя по всему, волновал оставшихся фавориток.

Меня же, вдобавок ко всему прочему, волновало загадочное кольцо, случайно найденное в тайнике. Как выяснилось, я не ошиблась в своем первом предположении: его в самом деле никто не видел. Здравый смысл требовал как можно скорее обратиться за помощью к преподавателям-артефакторам, и я даже не имела ничего против того, чтоб к здравому смыслу прислушаться! Вот только беда, каникулы перед началом второго семестра продлятся еще две недели. И только тогда я смогу, придя на кафедру, застать там преподавателей. Знай я кого-нибудь из них лично и проблем бы не было, просто попыталась бы выйти с ними на связь и попросить о небольшой встрече. Но увы! А устраивать подозрительные расспросы адептов казалось не очень хорошей идеей.

Возможно мне бы с этим делом могла помочь Нина, вот только ее я нигде не видела, и на сообщения в меседжере она не отвечала. С ее подружками-подпевалами связаться тоже не удавалось. Будь наша дружба искренней, я бы уже начала всерьез переживать… вот только не строила лишних иллюзий касательно мотивов, по которым она «дружила» со мной. А значит и сама поступила разумно, не привязываясь к ней по-настоящему.

Со всем этим нужно было что-то делать, но увы, я понятия не имела, как быть, дабы не усугубить ситуацию.

В конце концов я решила немного разгрузить голову и отдохнуть на одном из своих излюбленных мест в замке, на верхних этажах. Но даже здесь мысли роились в голове, сводя меня с ума! Глядя на снег, играющий мириадами красок в лучах закатного солнца, я не могла избавиться от мысли, что здесь что-то не так. Вот только никак не удавалось понять, что именно…

— А вот и ты! — услышала я знакомый голос и разом испугалась так, что едва не свалилась с подоконника на пол!

Кристина.

А вместе с ней — еще три девушки.

Нужно бежать. Вот только куда? Да и они ведь все равно перехватят меня в мгновение ока — атакуют заклинаниями, нагонят! К тому же, от страха мое тело оцепенело, и я могла лишь дрожать, глядя на приближающихся девиц. Все, на что меня хватило, это слезть с подоконника и, опираясь на стену, встать на ноги, подкашивающие от слабости.

— Наконец-то удалось пересечься с тобой. А то тебя, такую важную птицу, ну вот вообще не поймать, — самоуверенно хохотнула Кристина, подойдя ко мне почти вплотную.

— Ну что, пойдем побеседуем, а?

— Отстаньте от меня! — воскликнула я, вжимаясь в стену.

— Отстать? — вздернула бровь девушка. — Отстать, говоришь? А если не отстанем, а?

Что ты тогда сделаешь? Убьешь нас так же, как и Раду?

— О чем вы? — пискнула я, задрожав с новой силой.

— О том, что мы ведь прекрасно знаем: именно ты, и никто другой, перерезала ей глотку. От уха до уха, — протянула Кристина, с безумной ухмылкой проведя указательным пальцем по собственной шейке, украшенной красной лентой.

Убила Раду? Что за вздор? Откуда вообще могли взяться подобные заявления?

— Чего так глазенки таращишь? — с вызовом хмыкнула одна из подпевал, толкнув меня в плечо.

— С чего вы взяли, что я имею к этому какое-то отношение?! — испуганно сжавшись, взвизгнула я.

— Эви, вот не нужно ложной скромности, — протянула Кристина, нависая надо мной.

— Ведь все мы помним, что у вас с Радой буквально вот с самого первого дня… немного не заладилось.

Ну да, конечно, не заладилось! Даже после того, как лишилась из-за меня одной золотой полоски на ленте, Рада не оставила своих попыток нагадить мне. Мелко, более незаметно, и так, чтобы о самом факте свершившихся пакостей ректор в принципе не узнал, если бы только я сама ему не донесла. Что, естественно, обернулось бы против меня, ведь лорд Квинси терпеть не мог «бабских разборок», особенно если ними пытались нагрузить его самого! Так что приходилось терпеть выходки Рады, стиснув зубы.

— Но это не значит, что я бы стала убивать ее! — закричала я отчаянно слабым голосом.

— А почему бы и нет? — холодно пожала плечами Кристина. — Конечно, ты первокурсница, и такое для тебя технически сложно. Но в принципе ведь нет ничего невозможного, я давно это уяснила! Потому можешь не пытаться запудрить мне мозги. Я-то прекрасно знаю, кто прирезал Раду, обставив все как некий загадочный, непонятный и никому не известный ритуал. Нет-нет, хитро, не спорю! Но меня вот этим не обманешь.

— Замолчи! Я не делала этого!..

— Чем докажешь? — холодно перебила девушка, пригвоздив меня взглядом к стене. — Вот чем докажешь, что ее убила не ты?

— Да хотя бы тем, что ее убили около полуночи! В то самое время, когда я!.. — вырвалось у меня, как вдруг я запнулась, мигом сгорев от стыда.

— Развлекалась с Константином? — протянула Кристина, злобно сверля меня взглядом.

— Ну да, конечно, я помню. Все мы это помним. Вот только я, в отличие от других, понимаю кое-какой нюанс, — проговорила она, приблизив свое лицо к моему. — Ты ведь… опоздала на встречу. Пришла в его покои позже того времени, что он назначил. Где-то ближе к половине двенадцатого, верно? Чем же ты занималась до того, а?

— Я…

— Ой, какая неожиданность, тебе нечего сказать! — подло захохотала Кристина. — Потому что до того ты заманивала Раду в ловушку, подготавливала антураж, маскировала свое присутствие, разбрасывала чары, призванные запутать следователей, и перерезала ей глотку.

— Это неправда! Ты ведь знаешь, что я тогда пряталась от тебя, когда ты преследовала меня!..

— Ой, да что ты говоришь! — расхохоталась девушка, мигом прижав меня к стенке. — Бедняжечка, пряталась от страшной-злобной меня! Вот сейчас просто возьму и расплачусь.

После того, как мы… искали тебя, желая побеседовать, — хохотнула Кристина. — И перед убийством Рады прошло несколько часов. Что-то ты увлеклась игрой в прятки, тебе не кажется?

— Прекрати! Ты же несешь полный бред…

— А мне так не кажется, — перебила она, неожиданно схватив меня за горло!

— Что ты делаешь?! — тихонько взвизгнула я, немея от страха. — Пожалуйста, отстань! — выдохнула я поняв, что плачу.

Этот коридор был пуст, ни души. Сюда в принципе почти не забредали люди, потому я и выбрала его для своих одиноких вечерних посиделок. Вот только теперь этот выбор сыграл со мной злую шутку, потому что даже если бы кто-нибудь решился прийти мне на помощь, этого человека здесь просто не было.

— Ой, это так мило! — расхохоталась Кристина с коварством в глазах. — Слушай, а мне вот интересно… что Константин скажет, если вдруг обнаружит, что ты своей невинности лишилась? Да еще и не с ним! Это ведь ему сразу станет ясно, что ты с каким-то парнем на стороне переспала! Представляешь то выражение на его лице, когда он обнаружит это и поймет, что ты ему рога наставила? Спорим он после этого снимет с твоей шеи белую ленточку вместе с головой, а?

От страха в глазах потемнело.

Надо же, как глупо! Столько месяцев сопротивляться страсти к ректору, чтобы вот так… даже не с мужчиной, которого хочу… Из-за злобы и ревности?

Не сдерживая слез, я зажмурилась…

Как вдруг тело девушки, прижимавшее меня к стене, моментально отступило!

Несколько секунд я неподвижно стояла, боясь сделать вдох. И лишь услышав знакомый голос, открыла глаза.

— Да ты, я смотрю, совсем сдурела? — прошипел ректор. Слезы заливали глаза, и все расплывалось. Потому я не сразу поняла, что он стоит, закрывая меня своей широкой спиной, и с силой сжимает запястье Кристины, которая испуганно смотрит на него, скривившись от боли! В то время как ее подпевалы, отступив на несколько шагов, дрожат крупной дрожью и заламывают локти.

— Константин, что ты делаешь? — проблеяла девушка, глядя на него большими невинными глазами.

— К тебе аналогичный вопрос, — выпалил мужчина, встряхнув ее за руку. — Как ты посмела, Кристина?

— Ты делаешь мне больно!..

— Надо же, а минуту назад тебя не волновало, кто там кому делает больно, — сплюнул ректор, отшвырнув девушку от себя, словно мусор. Тут же схватившись за передавленное запястье, Кристина уставилась на ректора влажными испуганными глазами.

— Я не узнаю тебя, милый, — пролепетала она, осторожно приблизившись к нему на шаг. — Это ведь я, твоя Кристина…

Одна единственная секунда, не более. И алая ленточка с двумя золотыми полосками, завязанная на тонкой шее, полетела вниз! Но даже не успела упасть на пол, рассыпавшись горячим пеплом!

— Теперь уже не моя, — холодно заверил ректор глядя на девушку, которая поборов минутный ступор, ухватилась за шею в тщетных попытках нащупать пальцами исчезнувшую ленту.

— Нет… послушай… одумайся!..

— Пошла вон, — отчеканил мужчина, резко на нее посмотрев. И одного этого взгляда оказалось достаточно чтобы Кристина, запнувшись, развернулась и в слезах убежала прочь, скрывшись за ближайшим поворотом коридора.

— Эвелина, ты в порядке? — услышала я заботливый голос и лишь запоздало поняла, что ректор стоит напротив меня, бережно прижимая к себе и гладя ладонью щеку, мокрую от слез.

В ответ я, дрожа, кивнула и просто вцепилась пальцами в его мантию, когда он подхватил меня на руки. А уже миг спустя опустил на постель в моей собственной подвальной комнате общежития.

— Как я понимаю, у тебя уже давно были проблемы с Кристиной? — осторожно спросил он, убирая с моего лица растрепанные белокурые пряди. — Почему же молчала?

— Ты ведь… не любишь, когда тебе забивают голову «бабскими разборками»… — дрожа прошептала я.

— Дурочка, — выдохнул ректор, неожиданно склонившись надо мной, и пленяя нежным поцелуем!

Он не был похож ни на один поцелуй до этого. В нем не было той жадной, развращающей и разжигающей желание страсти, от которой тело начинало пылать, желая поскорее отдаться ректору. Нет, сейчас лорд Квинси целовал меня иначе. Ласково, заботливо.

Так, что сердце трепетало, ощущая приятное тепло, которое согревало, но не сжигало дотла.

Слившись с этим поцелуем, я отвечала на него с такой же нежностью. Руки сами потянулись вверх, ложась на плечи ректора, а пальцы нырнули в его длинные черные волосы, такие приятные на ощупь! И когда мужчина, разорвав поцелуй, посмотрел на меня, я сама коснулась его щеки своей правой рукой.

— Я люблю тебя, — сипло прошептал ректор… И в тот же миг я увидела маленький взрыв, с которым серебряное кольцо на моем указательном пальце обратилось облачком алого дыма!

Рыская словно маленький пронырливый зверек, дым мигом разбух, окутывая голову Константина Квинси, и приобретая призрачные очертания отливающих пурпуром кровавых цепей, казалось проходивших насквозь!

Это продлилось не больше секунды, а после дым исчез.

— Прости, не буду больше тебя донимать. Отдыхай, — проговорил мужчина и, резко встав с моей кровати, неожиданно исчез.

Я же, задрожав с новой силой, села в кровати, обхватив свои плечи.

В минувшем семестре первый курс только начал изучать теорию проклятий. Но уже добытых знаний мне было достаточно чтобы понять: то, во что обратилось кольцо, показало мне никем неуловимое контроллерское заклятие, наложенное на разум ректора, судя по всему, много, очень много десятилетий назад!

Что ж, похоже, мне придется немного обогнать общую программу в теории проклятий.

ГЛАВА 7. Ответная услуга

Я старалась просто ни о чем не думать. Потому все оставшееся время каникул посвятила страницам книги из запретной секции заброшенной библиотеки, которые сфотографировала на планшет. И что самое безумное, чем глубже я ныряла в эту бездну, тем яснее ощущала, будто нащупала след! Сомнений не было, здесь точно что-то зашифровано, и я просто обязана разгадать эту загадку.

Что самое смешное… другая загадка была совсем рядом со мной, буквально в нескольких метрах: вход в тайный коридор. Но почему-то я все никак не решалась пройти по нему. Вечно находила тысячи невнятных причин. Словно боялась, что найду там нечто, из-за чего уже не смогу жить как прежде. Потому каждый раз обещала себе, что займусь этим коридором позже. Ведь он здесь совсем рядом, и пройти по нему — дело минутное, в любую ночь смогу! А вот этот шифр из книги у меня есть возможность разгадать только за время каникул. И до их окончания желательно что-нибудь по этому поводу предпринять.

Но больше всего меня огорчало то, что ректор ни разу не увиделся со мной за все эти дни. Да, как бы это странно не прозвучало для меня самой, но я в самом деле была расстроена! Это его странное признание, и увиденные мною цепи контроллерского заклинания на его голове. Что за безумие?

А особенно меня волновали… нет, даже угнетали слухи о том, будто как раз с того дня лорд Квинси словно с цепи сорвался, и начал регулярно развлекаться со своими фаворитками! Причем, как поговаривали в чат-румах (куда я умудрилась втереться под ником), порой даже сразу с несколькими. А в последние выходные, судя по этим же болталкам, и вовсе с пятницы до понедельника закрылся в своих покоях вместе с пятью девицами, с которыми орал в караоке так громко, что слышал весь корпус преподавателей!

Единственным спасением от всех этих горьких мыслей был шифр со страниц, в который я окончательно погрузилась. Потому когда за четыре дня до конца каникул в мою дверь постучали, мне показалось, что нечто пробило вакуумный шар, в котором я спряталась от всего мира.

Вздрогнув когда стук повторился, я неуверенно спросила:

— Кто там?

— Открывай, это я! — долетел с той стороны голос Нины. Которую я так и не видела все эти дни!

Встрепенувшись, я вскочила с места и подбежала к двери, спеша отворить ее перед «подружкой».

— Что с тобой? — только и сумела охнуть я, увидев девушку, на которой не было лица!

Бледная буквально до зелени, слабая.

Шатаясь, девушка прошла в комнату, захлопнув за собой дверь, и молча села на край моей кровати.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я, опустившись рядом.

— В общем, подруженька, — не без цинизма вздохнула Нина. — Если не забыла, то весь семестр я, можно сказать, была твоим верным слугой, снабжала тебя информацией и прикрывала твою задницу. Так что, как мне кажется, заслужила на ответную услугу.

— Что за услугу? — насторожилась я.

— Понимаешь, тут такая маленькая неприятность… я залетела.

— Залетела?

— Угу, — буркнула девушка стиснув зубы…

— Так ведь это же прекрасно! — радостно воскликнула я, хлопнув в ладоши, и бросилась обнимать Нину. Вот только она, в тот же миг вскипев, оттолкнула меня!

— Издеваешься, овца?!

— Чего ты? — обиженно пробормотала я.

— Чего я? Правда не понимаешь, чего я?

— Но ведь детки — это же счастье!..

— Охрененное счастье! Вот вообще капец счастье! — закричала Нина, истерично размахивая руками. — Залететь от козла, который кинул тебя и пошел натягивать другую за несколько дней до того, как ты узнала, что он тебя обрюхатил! И уже потом до меня дошли слухи, что этот урод специально, чтоб отомстить мне за наставленные рога, отменил противозачаточное заклинание, которое я на себя накладывала во время секса с ним!

— Ох, дорогая, сочувствую, — вздохнула я, покачав головой. — Да, правда ужасная ситуация. Мало того, что до свадьбы забеременела, так еще и отец бросил не только тебя, но и ребеночка своего. Но ты не волнуйся, все будет хорошо!

— Вот на это и надеюсь, — проскрипела зубами Нина. — Собственно, с надеждой на это я к тебе сейчас и пришла.

— То есть? Чем же я могу тебе помочь?

— Ты этого, походу, не знаешь. Но в общем есть одно зелье, способное… устранить эту маленькую неприятность.

— Подожди, ты говоришь о…

— Одна бутылочка и беременности как не бывало, — сплюнула девушка. — Все что нужно — это выпить «за здоровье», и уже через час пойдут «месячные», вместе с которыми из меня выйдет плод. Даже обследование покажет, будто произошел самый обычный выкидыш без всякого постороннего вмешательства. Но максимально безболезненно и надежно это сработает только до определенного срока. А потом возможны осложнения, вплоть до «плод отомрет, но останется в организме». И тогда полюбому придется идти к врачам, которые сразу же определят, что я это зелье пила. А оно… не совсем по правилам академии. Как и обычные аборты. Вот даже турнуть могут. Ведь дети, рожденные магами, могут унаследовать от родителей дар, и в будущем приносить пользу государству! Так что… беременеть здесь всех не заставляют, но если залетаешь — по правилам должна родить.

Потому просто так в медпункте это зелье не взять. А значит вся надежда на тебя.

— На меня?

— Попроси это зелье для своей подруги у ректора, дура! — выпалила Нина, сжав кулаки.

— Слушай, не пори горячку! — затараторила я, встав с места и начав ходить туда-сюда.

— Конечно, твоя ситуация ужасная. Но ведь избавляться от ребенка вот так — это еще хуже!

— Еще хуже? — поперхнулась девушка. — Что ты такое несешь?!

— Нина, ты должна родить!..

— Совсем сбрендила?! — прошипела она. — Родить? Когда до конца учебы еще дофига, отцу этот ребенок нахрен не нужен, а у самой нет вообще ничего? Только надежда на поступление на специальность, куда что брюхатых, что только родивших брать не будут!

— Но ведь ты же не первая адептка академии, которая забеременела во время учебы, правда? И вот не верю, что ни одна из них не рожала!..

— Да-да, были случаи, наслышана! — нервно хохотнула девушка. — И такие обычно из-за беременности заваливали учебу, с трудом сдавая сессии — обучение магии требует полной физической отдачи, и забеременев, сильно слабеешь, уже не можешь должным образом практиковаться, как и долгое время после родов. Так что такие вот матери-героини после окончания академии разве что клерками устраиваются! А знаешь, что происходит с самими детьми, рожденными адептками этой академии во время учебы?

— Что происходит?

— Ты ведь не видела здесь яселек, правда? — безумно пробормотала она. — Как и мамочек с колясками! Потому что если адептка мало того, что умудрилась забеременеть, имея в арсенале противозачаточное заклинание… так еще и решила при этом рожать… Когда ребенок появляется, у него два пути. Первый — его отправляют к бабушке и дедушке, если они вообще способны его вырастить, и вешают на шейку. Второй — если все же не способны, или родителей у молодой мамаши вовсе нет — ребенка пристраивают в детский дом. А ты ведь сама должна догадываться, что такое детский дом! Магические способности у детей волшебников конечно не твердый факт, но вероятность, потому на усыновление заграницу их не отдадут. Так что даже неизвестно, попадет ли он к обеспеченной семье на воспитание… да хоть к какой-то семье! А адептка, конечно, по завершении учебы может забрать его обратно, если не усыновят до этого. Вот только много ли она сможет дать своему ребенку — с паршивыми рекомендациями и следовательно не особо хорошим рабочим местом по меркам магического сообщества? Ведь учеба-то из-за беременности полетит в трубу, не забывай! И даже если заберет, вот представь себе ту жизнь, какой она со своим ребенком будет жить — одинокая, не способная обеспечить ни себя, ни ребенка…

— Вот тут ты не права, Нин, — перебила я, встав перед девушкой на колени и взяв ее руки в ладони. — Ты боишься второстепенного, бедности. Но разве это самое важное?

Знаешь как говорит моя мама? Бедность — это совсем не страшно! Если бог даст ребенка, то даст и на ребенка. Даст бог овечку — даст и травку!..

— То есть, ты предлагаешь мне швырнуть своего ребенка на клумбу и сказать: «Иди пастись?», — отчеканила девушка, прожигая меня яростным взглядом. — Не бывает такого!

И никто никому ничего просто так в этой жизни не даст! Либо ты способна сама достойно обеспечить своего ребенка и значит имеешь право его рожать, либо не готова и не имеешь!

Потому что если бездумно плодить нищету, ребенок тебе за это спасибо не скажет!

— Ну что ты такое говоришь? — охнула я, отступив от нее. — Конечно же он будет благодарен тебе за жизнь, даже если вы будете жить в бедности и…

— Совсем тупая? — запинаясь, проскрипела зубами Нина. — Вот совсем-совсем тупая, да? Знаешь каково это — расти в бедной семье без отца? С одной только мамашей, которая родила тебя, залетев как-то по-пьяни еще до школьного выпускного? Ну еще с дедушкой и бабкушкой — алкашами, которым вообще плевать что на твою мать, что на тебя, потому что они и имена уже свои с трудом вспоминают? И потому всю твою гребаную жизнь мамаша шаталась с тобой по дешевым съемным квартирам. Когда нет денег ни нормально поесть, ни одеться, потому носишь обноски, и даже часто питаешься объедками. Причем… ведь все равно хотела себе личную жизнь устроить! И вот представь, просто представь, коза ты тупая: съемная комната, всего одна большая кровать, на которой спишь ты и твоя мать. А когда у нее появляется очередной хахаль… то и он тоже там спит. И ты вот лежишь среди ночи и видишь, как твоя мать, валяясь со своим хахалем на второй половине этой же самой кровати, активно с ним забавляется. А ты притворяешься что спишь и сама стараешься представить, будто ничего этого не видишь. Раз за разом. До того, как в твоей жизни не появляются люди в черных костюмах, которые заявляют, что у тебя магические способности, и ты после школы уедешь учиться в академию магии — далеко-далеко, подальше от всего этого трындеца.

Причем заметь, мне еще повезло с академией магии! Потому что иначе пришлось бы только самой же убегать из дома, шататься в сомнительных компаниях, и вполне вероятно — повторить судьбу мамаши! Потому сейчас, когда я попала в сказку с академией магии, которая дала мне шанс на лучшее будущее… я не собираюсь просирать его и все равно прыгать головой в дерьмо, потому что «государству надо демографию поднимать». Так что сначала закончу учебу по специальности, которую присмотрела, устроюсь на перспективную работу в органах федерального министерства магии, чего-то достигну, и только потом подумаю о ребенке. Причем неважно, захочу ли я его, именно выйдя замуж, или же рожу просто для себя, будучи уже самостоятельной, способной обеспечивать этого ребенка женщиной. А сейчас — ну нахер. Вот просто ну нахер. Поняла меня, Эвелина? Так что запихни себе поглубже в жопу овечье блеянье своей тупой мамаши, покажи, что помнишь какие-то поступки, и выпроси для меня это зелье у ректора. Усекла?

— Хорошо, — прошептала я пересохшими губами.

— Вот и молодец. Напишешь мне в меседжер, буду ждать твоего сообщения, — бросила Нина, выходя из комнаты. И закрыв за ней дверь, я случайно заглянула в зеркало, увидев, что и сама бледная как мел.

ГЛАВА 8. Морозный ключ

Я правда боялась идти к ректору. Не только из-за специфики просьбы Нины, но и после того, что слышала о его бурном времяпрепровождении. Но лорд Квинси, как ни странно, спокойно встретил меня на пороге своей комнаты (откуда я услышала пошленький смешок какой-то из его девиц, таскающих в руках микрофон). И выслушав пообещал, что завтра я получу зелье для своей подруги.

Мужчина не соврал. Уже утром следующего дня Гитиннэвыт принесла мне коробочку, в которой оказался заветный пузырек. Боясь прикоснуться к нему, даже держать лишнюю минуту в своих руках жуткую коробочку, я написала Нине, и несколько минут спустя та уже стояла на пороге моей комнаты.

— Спасибо, — коротко бросила девушка, исчезнув с моих глаз.

Весь следующий день она не давала о себе знать, да и я сама выходила из комнаты только в кафетерий, чтобы поесть. Все остальное время посвящала шифру, в котором полностью утопила мысли. Потому даже не сразу осознала то, что разгадала его.

Встрепенувшись, я просмотрела свои записи еще раз, и лишь убедилась: ошибки нет. В шифре в самом деле говорилось о тайном выходе их академии, пройдя по которому, можно было попасть в ту самую ледяную пещеру, где покоилось тело Жана де Шатопера!

Итак, теперь оставалось три возможных варианта.

Первый — я все же где-то в корне ошиблась, остальное нафантазировала, и теперь если пойду к месту входа в секретный туннель, то попросту ничего там не найду.

Второй — все верно, и пройдя заветный путь, я возможно узнаю какую-то великую тайну! Тайну, которая вероятно совершенно мне не нужна, никак на мою жизнь не повлияет, и будет стоить мне всего лишь неоправданного риска… Но все равно так манящую!

И третий — какой-то там проход в самом деле есть, вот только пройдя по нему, я попаду в ловушку или что-то типа того. В результате у меня будут серьезные неприятности, и то при условии, что я вообще выживу!

Все это было глупо с самого начала, никоим образом меня не касалось и не обещало ничего, кроме проблем на мою голову. Вот только на свою беду, в детстве я слишком любила сказки про секреты, приключения и великих героев!

Пол девятого вечера. До отбоя времени еще навалом, при этом адепты уже давно расползались по комнатам — кто в свои, кто засел у друзей. Потому коридоры общежития были пусты и никто не заметил как я, одевшись в набор теплой одежды и держа в руках шубку, выползла из своего подземелья, направляясь в астрономическую башню.

Даже те адепты, которые еще не проходили курс астрономии, знали, что это — самая высокая башня замка. Но то, что в ее подземелье скрыт тайный ход, похоже являлось секретом если не для всех, то для большинства. И сгорая от предвкушения ступить туда, я спустилась на второй уровень подземелья, свернула в коридор налево и прошла три метра, после чего остановилась, изучая стену.

Как я поняла, расположение проседающих камней было стандартным для этих секретных ходов. Так что отыскав один, ты сразу же узнавал, где находятся остальные два.

Сделав расчеты на месте, отталкиваясь от информации из шифра, я быстро вычислила три заветных камня в кладке. И следуя информации из него же, совмещенной с личным опытом, мазнула капелькой своей крови по верхнему, открывающему проход. Уже привычных щелчков, с которыми ход открылся, долго ждать не пришлось! С азартом прищурившись, я надела шубку и ступила в проход. И прежде чем углубиться в него, мазнула своей кровью по левому нижнему камню, который его закрывал.

Все же, это освещающее заклинание — чертовски полезная штука! Фонарики-то здесь не особо достанешь кроме тех диодных, что были в планшетах. А брать хрупкий гаджет с собой на такую вылазку было бы, как минимум, неразумно — еще не хватало снова разбить его и отрабатывать у ректора уже третий. Еще и объяснять, что случилось с этим, да так, чтоб он поверил!.. С заклинанием было проще. Магической энергии оно требовало немного, яркость можно было регулировать самой, а еще я могла сделать свет дальним направленным, либо послать пульсар далеко вперед, чтобы он в случае необходимости осветил коридоры и дал понять, если там будет какая-то опасная кракозябра.

К счастью туннель оказался без ответвлений и резких поворотов, более того — даже вполне безопасным. Но что меня серьезно взволновало — довольно длинным. Я рассчитывала вернуться в свою комнату до отбоя, и если не пройти по туннелю до конца, то хотя бы разведать, что там да как. И поскольку конца ему видно пока не было, то самое время поворачивать назад и спешить обратно, пока не влипла в неприятности! Вот только… вот только этот длинный, узкий холодный коридор слишком манил, не отпускал и не позволял мне повернуться к нему спиной, чтобы пойти обратным путем, так и не заглянув в самую загадочную бездну. Потому я, в самом деле желая развернуться, лишь делала следующий шаг вперед.

Пока не оказалась у сплошной гранитной стены, при виде которой отчаялась бы, если б заранее не знала из шифра, как мне следует сейчас действовать.

Будь я магом посильнее и поопытнее — смогла бы сделать все и просто так, начертив энергетические символы. Но увы, пока что я оставалась зеленой первокурсницей! Так что снова вскрыв ранку на своем пальце, прочитала заклинание из шифра, вычерчивая на холодном камне окруженную рунами пентаграмму. Из-за низкой температуры, вероятно царившей за стеной, моя кровь моментально оборачивалась в лед.

Едва закончив, я сделала полшага назад и наблюдала за тем, как каменная стена открывается передо мной, словно большие тяжелые врата!

Врата, за которыми была темная снежная пустыня, освещаемая лишь моим световым пульсаром.

Дул холодный, злой ветер, ударивший в лицо роем острых снежинок, как только я покинула лоно пещеры, каменные врата которого закрылись за моей спиной. Но я знала, как снова их отворить.

Поморщившись, я спряталась в капюшоне шубки, повыше поднимая воротник, и пошла вперед, оставляя на снегу свои глубокие следы, которые тут же заметала метель.

Все в порядке. Все будет хорошо. Если верить информации из шифра, осталось пройти совсем немного!..

Странно, наверное из-за всего этого голова закружилась. На миг перед глазами поплыло, и мне показалось, будто я вижу сквозь снег и горы призрачные очертания широколистных деревьев, покрытых снежными шапками. Только здесь ведь никаких деревьев не было! Лишь скалистые горы!

Похоже, нужно поскорее заканчивать с этим затянувшимся приключением. И если через пару минут ничего не найду — поворачивать назад. Иначе еще упаду, выбившись из сил, и замерзну здесь насмерть! Причем тогда даже далеко не факт, что меня кто-нибудь вообще отыщет! Так и останусь навеки в ледяном гробу.

Приняв твердое решение поворачивать назад через пять минут, я принялась отсчитывать время про себя. И как раз когда до конца отсчета оставалось чуть более минуты — замерла, разглядев сквозь тьму и метель вход в ледяную пещеру!

Нырнув в ее узкую глотку, я спряталась от метели и тут же стало немного легче. Пару минут я потратила на то, чтобы просто отдышаться, и лишь после того сделала пульсар поярче.

То, что я увидела, было за пределами самых смелых фантазий! Потому что эта пещера оказалась просто огромной! Высокие потолки, широкие коридоры, а главное — все покрыто толстым слоем мощного льда. Тут и там огромные сосульки, словно сталактиты свисавшие со всех сторон…

И последнее было чертовски страшно. Потому что если буду неосторожной, пройдусь под какой-нибудь из них, и как раз в тот момент она вздумает упасть, от меня останется только красный паштет, который замерзнет за какие-то парочку минут!

Хоть я и не взяла с собой планшет, но сомнений не было: время отбоя я уже благополучно прозевала! А значит когда бы не вернулась, все равно правила уже нарушила.

Забавно с учетом того, что даже свое «наказание» за прошлое нарушение я у ректора так тогда и не отбыла!

Но в любом случае, когда зашла так далеко, оставалось только идти вперед. В конце концов, после того случая с Кристиной ректор перестал искать встречи со мной, вовсю забавляясь с клубом своих фавориток. Значит в мою комнату точно не заявится, и у меня будет шанс тихонько проскользнуть по коридорам академии к своему родному подземелью.

Собрав мужество в кулак, я пошла по коридорам ледяной пещеры, с осторожностью обходя места, над которыми свисали огромные сосульки. И всеми силами стараясь не поскользнуться, потому что это могло не только спровоцировать падение тех самых сосулек, но и случайно поместить меня в область их вероятного падения!

В отличие от туннеля под академией, в этой пещере кое-какие разветвления коридоров все же были. Но благодаря шифру я четко знала, куда поворачивать… и просто надеялась, что он в самом деле не приведет меня к смертельной ловушке.

Главное — быть осторожной и продолжать идти. Не останавливаясь в самом конце пути, даже если этот конец кажется бесконечным.

Повернув за очередной поворот, я остановилась перед ледяной стеной, на которой своей кровью начертила почти такой же знак, как и на выходе из туннеля. Отличался он лишь несколькими рунами.

Алая кровь моментально впиталась в лед, полностью растворяясь в нем с силой заклинания. И заскрипев, стена раскрылась передо мной, открывая вход в небольшой пещерный зал, в самом центре которого стоял саркофаг из белого мрамора!

Затаив дыхание, я прошла внутрь, оглядываясь по сторонам. На украшенные резьбой ледяные стены, у которых стояло множество предметов, казавшихся мне чем-то совершенно непонятным.

Но самое главное — тот заветный секрет Тайной Ледяной Академии — должен был находиться в сердце этого места. И не веря самой себе в то, что действительно совершаю подобное, я налегла на крышку саркофага, пытаясь ее отодвинуть.

Как и ожидалось, она не поддалась с первого раза. Но я не отступала! И напрягая каждый мускул, продолжала толкать, пока не образовалась маленькая щелочка — достаточная, чтобы просунуть руку.

Дрожа, я приблизила к саркофагу пульсар, направляя его свет внутрь, и испуганно ахнула: тело оказалось не тронуто тлением! Заиндевевшее, оно неподвижно лежало ледяной глыбой в своей холодной усыпальнице. Старческое сморщенное лицо, покрытые инеем седые волосы до плеч, исхудавшее тело, на котором застыла корочка одежды. И сложенные на груди ссохшиеся руки, которые держали большой серебристый ключ.

Интересно, выйдет ли?..

Интересно, стоит ли?

Но разум полностью отказал мне. И совершенно не отдавая себе отчет в своих действиях, я просунула руку с единственной целью: забрать ключ у мертвеца.

Конечно же, так просто у меня это не получилось! Заледеневшие пальцы крепко держали ключ — пусть даже за кончик. Расшатывая, я начала подогревать металл заклинанием, и внезапно получилось! Немного растопив ледяную хватку, ключ выскользнул из рук Жана де Шатопера!

Тут же вытащив руку из саркофага, я спрятала добытое сокровище во внутреннем кармане, который тут же застегнула, и начала торопливо толкать крышку саркофага, стараясь вернуть его в исходное положение. Получилось почти идеально! И довольная собой ровно настолько, насколько и напуганная, я направилась к выходу из зала.

Вопреки опасениям, стена льда на входе не закрылась прямо передо мной, оставляя меня в холодной гробнице. И когда я начертила на ее пороге кровью знак, развеивающий открывающее заклинание — послушно приняла свое прежнее положение, не доставляя мне никаких неудобств.

Что, неужели в самом деле пронесло? Не будет никаких обвалов, или монстров-стражей? Надо же, никогда не думала, что в жизни все может пройти так гладко!

Лишь на выходе из пещеры я немного задержалась, глядя на бушевавшую снаружи метель — уже не такую яростную, как раньше, но все равно не особо приятную. И тяжко вздохнув, снова подняла ворот повыше, ступая в это холодное царство. Теперь я знала, сколько мне предстоит идти. Да и обратная дорога ведь должна пролететь быстрее, чем на пути к приключению! Нужно поскорее добраться до входа в туннель, оттуда — в замок, там по коридорам к корпусу общежития, нырнуть в подземелье и, укутавшись одеялами, греться, разогрев магией припасенную с обеда кружечку какао! Конечно не то, что свежесваренное.

Но после такой долгой и холодной прогулки я уверена, что оно покажется мне самым вкусным, что есть на этом свете!

Была преодолена уже примерно половина пути до входа в туннель, когда мне показалось, что я слышу грозный рев!

Да нет, о чем это я? Наверняка ведь просто ветер завывает, а я тут на эмоциях фантазирую!

Но когда несколько секунд спустя этот рев повторился, я все же заставила себя сквозь дрожь посмотреть в ту сторону, из которой он долетал… и закричав, со всем ног побежала вперед! Понимая, что мои шансы добраться до туннеля вовремя почти что равны нулю, но все равно не желая вот так просто ложиться на снег в ожидании смерти.

Они были просто огромными! Лохматые серые чудища с массивными челюстями, которые быстро мчали на мощных четырех лапах, но когда останавливались чтобы осмотреться — совершенно спокойно становились на две задние, при этом демонстрируя свой пугающий размер. Что же это? Медведи? Или… какие-то особые, местные монстры, о которых обычные люди не знают?

Впрочем, боюсь и мое знание о них продлиться недолго! Несмотря на все отчаянные попытки, чудища нагоняли, а до входа в пещеру оставалось критически далеко. Сбиваясь с ног, я бежала вперед, моля лишь о том, чтобы не упасть. Наверное, даже попросту сбросила бы шубу, чтоб она не стесняла движений, если б у меня было время на то, чтоб останавливаться и расстегивать ее!

…Внезапно споткнувшись, я упала на снег и отчаянно заплакала. Нет, ну почему?

Почему еще и это? Ведь… Даже без этого у меня не было шансов!

Резко развернувшись на оглушающий рев, я увидела первое чудище, которое разинув пасть прыгнуло на меня, выставляя вперед свои огромные лапы!

— НЕТ, НЕ ТРОГАЙ!!! — завизжала я на всю глотку, бесполезно выставляя перед собой руку, на которую налетела массивная лапа!..

Лапа, в которую из моей ладони ударил мощный ледяной поток! И поглощая дикого зверя, моментально сковал его в большую глыбу хрустально прозрачного льда!

Шокированная, я на несколько секунд даже забыла о двух других чудищах. Которые хоть и призадумались немного, увидев ЭТО, но точно не собирались отказываться от затеи сделать меня своей добычей. Подступая ко мне, они осторожно поглядывали на свою жертву, прижимаясь животами к снегу — так, словно выбирали удобный момент для атаки. Я же могла лишь дрожать от осознания того, что не понимаю ни того, как мне удалось заморозить первое существо, ни того, смогу ли вообще это повторить. Потому лишь беспомощно всхлипывала, просто не желая умирать…

— Где ты такая дура взялась?! — внезапно услышала я, шокировано распахнув глаза и уставившись на Константина Квинси, словно из ниоткуда появившегося рядом со мной!

Одним властным взмахом руки мужчина поднял ударную волну, которая отшвырнула чудищ на несколько метров! А после, резко схватив меня, прижал к себе. И уже в следующий миг я поняла, что стою посреди теплой, хорошо освещенной комнаты, в которой узнала гостиную ректора.

ГЛАВА 9. Под северным сиянием

Замерев, я стояла на месте, дрожа одновременно от страха… и сладостного волнения, разливавшего по телу волны возбуждающей дрожи. Лишь тяжело дышала, глядя на лицо ректора, который прижимал меня к стене, схватив за тонкие запястья. Шуба валялась на полу в паре метров от меня, верхние слои теплой одежды были расстегнуты, а губы ректора прижимались к моей шее, выглядывающей из ворота блузы.

— Ты что, совсем с ума сошла? — прорычал лорд Квинси, резко скрестив со мной взгляды. — Насколько же тебе жить надоело?

— Я просто…. — со стоном шепнула я, млея от близости сильного тела.

— Вот скажи, неужели тебе ну ни разу не приходило в голову, что адептам не просто так запрещено покидать замок? — выпалил мужчина. — И даже занятия на свежем воздухе проводятся во внутреннем дворе в его пределах? Что, правда вот даже сколечко не мелькнула мысль, будто это может быть опасно?! Как тебе вообще ума хватило тайком выбираться из академии и шататься в ее окрестностях, да еще и посреди ночи?! Проклятье, а если бы я не пришел тебе на помощь? Догадываешься, что бы к этой минуте от тебя вероятно осталось?

— Как вы поняли, что… — запинаясь, проговорила я.

— Как понял, что ты вляпалась в какую-то передрягу? — строго уточнил ректор. — Просто пришел в твою комнату и обнаружил, что тебя там нет. А когда отследил маячок заклинания в узелке твоей ленты, внезапно понял, что ты шляешься далеко за пределами замка!

— Вы… пришли в мою комнату посреди ночи? — заикаясь, переспросила я.

— Да. А что? Разве тебя это все еще удивляет, Эвелина?

— Просто… вы ведь так давно не приходили ко мне, и я…

— Я каждую ночь прихожу к тебе, дура, — прошипел мужчина, сильнее прижимаясь ко мне всем телом, и от нахлынувшего возбуждения я едва не лишилась чувств!

— Каждую ночь? — сорвалось слабым шепотом с моих губ, которые чувствовали на себе дыхание ректора.

— Да, именно, каждую ночь, — выдохнул он.

— Но… когда?

— Поздно. Когда ты спишь, — проговорил лорд Квинси, легонько задевая кожей своих губ мои. — Все эти дни я просто приходил к тебе, сидел рядом на кровати, гладил твои волосы. А потом молча уходил.

— Зачем?

— Сам не знаю, — горячо прошептал ректор, скользнув пальцами вниз по внутренней стороне моих рук. А после — обвил ими тонкую талию. — Просто не мог удержаться от того, чтоб прикоснуться к тебе.

Застонав, я сама подалась вперед, прижимаясь к его губам. И забросив руки ему на плечи, выгнулась навстречу, ощущая как Константин Квинси жадно отвечает на мой поцелуй.

Это было словно безумная лавина, под которой хотелось кричать и извиваться, позволяя ей полностью поглотить всю меня! Сцепившись языками с ректором, я закинула ножку ему на бедро, и он тут же подхватил ее, крепко сжимая пальцы. В этот момент у меня просто сорвало крышу и я, не думая, принялась расстегивать одежду лорда ректора, торопливо проникая под нее своими руками.

— Скажи, ты хочешь этого? — выдохнул мужчина в мои губы, на миг разорвав поцелуй. — Хочешь… сделать это прямо сейчас? Со мной?

С губ сорвался новый стон. Потому что сейчас у меня просто не было сил сказать ему «нет»! Несмотря на все страхи, несмотря на голос здравого смысла, мне хотелось пасть и отдаться лорду Квинси.

— Я… это неправильно, так не должно быть! — выдохнула я, продолжая скользить ладонями по крепкой груди ректора.

— Почему же? — ухмыльнулся он, вжимаясь в меня бедрами, и вырывая из губ новый громкий стон. — Ты хочешь меня, я хочу тебя. И мы оба не маленькие дети, так что вполне можем позволить себе то, что хотим. Что тут такого неправильного?

— То, что мы не женаты! — вырвалось у меня с очередным стоном от прикосновений лорда Квинси.

— И ты уверена, что до свадьбы секса не бывает? — расхохотался он.

— Нет, конечно, я знаю, что некоторые… даже очень многие женщины идут на это. Но ведь так нельзя! Меня после этого никто больше не возьмет замуж! И я просто не понимаю, как они вообще могут, ведь это так…

— Так? — протянул мужчина, с игривым вызовом посмотрев мне в глаза. — Эвелина, как думаешь, почему женщины занимаются сексом? — с ухмылкой поинтересовался ректор.

— Потому что так нужно, это долг — ублажать своего мужа…

— Нет-нет! — расхохотался он. — Я о том, почему нормальные женщины занимаются этим по своей воле, без всякого брака? — добавил мужчина, с выжиданием на меня посмотрев. Я же замерла, широко распахнув глаза. — Потому что им это нравится, Эвелина.

Нравится? Нравится?! Да как ЭТО может нравится? Матушка когда-то рассказывала мне об этом и я, краснея, сдерживалась из последних сил, чтоб уши не заткнуть! Нет там ничего, что может нравится! Это больно и стыдно!

— Как я понимаю по твоему взгляду, ты никогда об этом не думала, — ухмыльнулся ректор, поглаживая рукой мою ягодицу. — Но поверь, это в самом деле очень приятно. И да, женщине тоже. Если, конечно, мужчина — не полное ничтожество, — добавил он, прикусывая мочку моего уха. — Ну так что, попробуешь? Ведь тебе нравится то, как я касаюсь тебя. А старый-добрый традиционный секс будет еще приятнее. Поверь, уж я-то постараюсь сделать это так, чтобы все твои глупые предрассудки взорвались раз и навсегда.

И кстати чтоб ты понимала на счет твоего «после этого никто не возьмет замуж»… Просто имей ввиду, что я все равно не дам никому другому прикоснуться к тебе. Ни за что. Потому повторяю свой вопрос, — словно змей, прошептал ректор мне на ухо. — Эвелина, ты отдашься мне прямо сейчас?

— Да, — слабо прошептала я в ответ, едва не потеряв сознание от этого маленького слова, сказанного моим собственным голосом.

А в следующий миг мы оказались на вершине заснеженной горы! И пораженная я даже не сразу поняла, что не ощущаю холода, потому что была в миг заворожена небесными лентами северного сияния, извивавшимися в небесах над нашими головами!

— Не волнуйся, здесь снежные звери до нас не доберутся, — проговорил ректор, обнимая меня со спины, и щекоча своим дыханием мою шею. — Я оградил это место надежным барьером. А еще организовал заклинания, благодаря которым нам некоторое время будет нестрашен холод.

— Зачем? — шепнула я, тая в его руках.

— А разве не понятно? — хмыкнул мужчина, прикусив нежную кожу на моей шее. — Эта ночь должна стать особенной. Разве ты со мной не согласна? Потому я буду любить тебя долго и страстно, словно дикий зверь, на вершине заснеженной горы, швырнув на шкуру полярного медведя.

Томно простонав, я запрокинула голову, и не сразу заметила, что рядом с нами на снегу и вправду была расстелена огромная белая шкура!

Подхватив на руки, ректор легко поднес меня к ней и осторожно положил на спину. А после в считанные секунды снял рубашку. Словно под гипнозом, я смотрела на его красивое тренированное тело, которое медленно опускалось на шкуру рядом со мной, и немного приподнялась.

— Сейчас у нас здесь есть кое-что лишнее, — ухмыльнулся мужчина, продолжая расстегивать оставшиеся пуговицы на моей блузе, которую легко стянул с плеч. Странно, и правда совершенно не холодно.

Легонько толкнув ладонью в грудь, ректор заставил меня лечь обратно, а в следующую секунду я вздрогнула, ощутив прикосновение его губ к моему животу! Ловкие пальцы легко расстегнули мои штаны. И каждый обнажившийся сантиметр кожи ректор покрывал жаркими поцелуями.

Отбросив штаны, мужчина снова навис надо мной, и просунув руки под спину, подхватил меня ладонями, прижимая к своей груди мое тело, покрывшееся пупырышками!

— Вы сейчас… возьмете меня? — простонала я, ощущая своей кожей огромный, затвердевший мужской орган.

— Да, Эвелина, — жарко ответил ректор, легким движением руки развязывая белую ленточку на моей шее. — Но для начала надень их, — заявил он приказным тоном, поднося к моему лицу…

Ох мамочки! Это было бриллиантовое колье из белого золота! А вместе с ним — пара сережек и тиара!

— Надеть? — заикаясь, прошептала я.

— Именно, — ухмыльнулся ректор, выпуская меня из объятий. — Прямо сейчас.

Теперь это твое.

— Я… не могу принять их! — растерянно выдохнула я. — Такие вещи…

— Я сказал, надевай! — твердо повторил мужчина. — Я приказываю тебе, Эвелина!

Немедленно надень эти бриллианты! Не смей перечить мне, — добавил он, ухватившись за мой подбородок пальцами, чтобы лишить меня возможности отвести взгляд.

Наконец кивнув, я взяла из рук ректора колье и дрожа застегнула его на своей шее. А за ним — надела сережки и закрепила в волосах тиару.

— Ты так прекрасна в этом под светом северного сияния, — страстно проговорил мужчина, резко прижимая меня к себе. И снова целуя — глубоко, дико!

Ох, неужели я в самом деле добровольно согласилась на это? Неужели действительно собралась переспать с этим мужчиной? Отдать ему свою девственность прямо здесь, этой полярной ночью. Зная, что его слова про любовь звучат сомнительно. Зная, что они никогда не женится на мне. Зная, что кроме меня, у него остается еще целых два десятка фавориток.

Я что, в самом деле надеюсь, будто после этой ночи он забудет о них, полностью посвятив себя одной лишь мне? Как глупо. Как же глупо! Лучше всего прямо сейчас оттолкнуть его, сказать, что передумала! И если он отпустит меня, если все же не изнасилует — потребовать вернуть в мою комнату. А после больше никогда не допускать даже мысли о том, чтобы лечь с ним в одну постель!

…Но эти мысли оставались лишь тихим, бессильно кричащим голосом рассудка, который ничего не мог поделать с той неудержимой бурей страсти, которая пожрала меня, словно огромный мифический зверь! И я не могла сопротивляться этому пагубному желанию.

— Скажу еще раз: я люблю тебя, Эвелина, — прошептал ректор, запуская пальцы в мои разметанные, взмокшие волосы.

И я растерялась. Растерялась потому что не знала, что могу на это ответить.

Интересно, а я сама… люблю его? Или просто хочу и потакаю своим желаниям? А может и то и другое? Что я чувствую к этому мужчине, который просто не оставил мне иного выбора, кроме как принадлежать ему? И к которому меня безумно, до потери сознания, тянуло с самой первой нашей встречи?

Разум испуганно искал ответы на эти вопросы. В то время как губы, отвечая на пылкие поцелуи ректора, раз за разом шептали:

— И я люблю тебя. Люблю. Люблю!

А ректор, продолжая целовать, напел бархатным голосом:

— Между нами тает лёд, пусть теперь нас никто не найдёт.

…А потом я стала женщиной.

Я уставилась на небо, в котором продолжало играть красками северное сияние. И не сразу поняла, что лорд Квинси прижал меня к себе. Расслабившись, я положила щеку на его грудь и забросила ножку на сильное, горячее тело.

— Наконец-то ты полностью моя, — тихо прошептал он, пленяя мои губы долгим, глубоким поцелуем. И я понимала, что не могу ему возразить. Я в самом деле полностью принадлежала этому мужчине, только ему, и никому другому.

Не знаю, сколько мы так пролежали, глядя на звездное небо с северным сиянием, и наслаждаясь теплом тел друг друга, прежде чем над моим ухом прозвучал нежный голос ректора:

— Согревающие заклинание скоро перестанет действовать, так что нам лучше возвращаться в замок.

— Да, конечно, как скажешь, — кивнула я в ответ, принимая последний под этим небом поцелуй.

Встав первым, ректор начал собирать вещи. Решив последовать его примеру, я приподнялась… и замерла, уставившись на белую шкуру. На которой прямо там, где я лежала, растеклось небольшое алое пятно, по форме напоминавшее руну Perth.

Это… она. Моя девственная кровь. Та самая, что пролилась, когда я стала женщиной.

Смотреть на нее вот так, на белоснежном меху полярного медведя, было странно и пугающе.

Потому едва у меня получилось выйти из транса, я поднялась на ноги и прихватила свою одежду.

— Ну что ж, возвращаемся! — улыбнулся мужчина, щелчком пальцев заставляя шкуру свернуться в трубочку и подлететь к нему.

— Ты… забираешь ее с собой? — удивилась я, указав взглядом на шкуру.

— Конечно, — подмигнул лорд Квинси, обнимая меня… а в следующий миг мы стояли уже посреди его покоев! — Это ведь мой самый главный трофей.

Не зная, что на это ответить, я приняла еще один поцелуй, а после направилась в душ… где ректор, недолго думая, присоединился ко мне. На этот раз все было быстро, но не менее потрясающе!

…А через несколько минут на моей шее появилась алая лента с пятью золотыми полосками.

— И еще одно, Эвелина, — прошептал ректор мне на ухо. — О том, что заморозила тогда снежного зверя, молчи. Не говори об этом вообще никому. И радуйся что тем, кто увидел это и узнал твой секрет, был именно я.

Вернувшись в свою комнату, я посмотрела на экран планшета и впала в ступор.

Одиннадцать вечера? Но как? Вот ни за что не поверю, будто прошло так мало времени!..

Но в следующую секунду беглый взгляд на дату все прояснил. Потому что если верить ей, то после моего тихого побега к секретному ходу прошло уже более суток!

Это было… невозможно осознать. Неужели… неужели мы с ректором кувыркались на той шкуре остаток вчерашней ночи, весь сегодняшний день и вечер?! Это ж сколько часов он меня тогда обласкивал, прежде чем лишить невинности? Больной мужчина, как есть больной…

Впрочем, нечеловеческая усталость в каждой мышце моего многострадального тела вполне подтверждала, что я на ногах уже вторые сутки. И пусть впечатлений я за это время получила хоть отбавляй, но сон все равно удачно накатил, едва я доползла до кровати и плюхнулась на нее пластом. Причем проспала я как убитая до самого утра, и готова поспорить: не проснулась бы, даже если б прямо в моей комнате гремлины устроили репетицию оркестра академии!

К счастью, когда утром зазвонил будильник, я вовремя встала с кровати, собралась и направилась на занятия. С сегодняшнего дня начинался второй семестр, и я теперь понятия не имела, чего от него ожидать. Потому старалась просто быть готовой ко всему новому. В том числе и к взглядам адептов, когда они увидят на моей шее алую ленту, еще и такую «полосатую».

Но для начала — зайти в кафетерий и хорошенько набить брюхо! Ведь сутки с лишним без еды давали о себе знать, заставляя живот урчать громче рева тех чудищ, которые чуть было меня не прикончили.

— Эй, народ, чего толпитесь? — недовольно пробормотала я, пытаясь пробиться через столпотворение на выходе из корпуса общежития.

Но мне не ответили, лишь отмахивались! И продолжали смотреть куда-то вдаль и вверх, со страхом и нездоровым интересом таращась на что-то…

Ох мамочки! Проследив взглядом за адептами, я и сама обомлела, потеряв всякий аппетит! Потому что увидев ЭТО, возможно было ощущать лишь тошноту!

Стройное, обнаженное тело в одних белых шелковых трусиках. А еще — с алой лентой на шее. Подвешенное за руки и шею, со вспоротым плоским животом, из которого вываливались внутренности. И флаг пепельных волос до пояса, который безвольно свисал с повернутой под неестественным углом головы с остекленевшими глазами.

ГЛАВА 10. Застывшая

Следующие недели были просто переполнены страстью. Чуть ли не каждый день ректор вызывал меня к себе, или приходил в мою комнату, с единственной целью. Иногда даже не ждал ночи, а просто вызывал меня к себе в кабинет во время пар, или поджидал после занятий, чтобы закрыться со мной в аудитории.

Все это было особо странно на фоне убийства еще одной из его фавориток, которое, как и первое, оставалось одной большой загадкой. Казалось, смерть этой девушки ректора, самое большее, немного огорчила, но не стала для него трагедией. И это пугало.

Что касается меня самой, то когда адепты немного отошли от шока, мою алую ленточку наконец заметили. И по сто раз пялились на нее издалека, выпучивая глаза и словно пересчитывая золотые полоски чтобы убедиться, не ошиблись ли. Когда же я решилась войти в чат, куда некогда проникла под неприметным ником, то лишь убедилась, что все разговоры только обо мне и моей ленточке.

Думать обо всем этом не хотелось. Так что я решила попробовать снова погрузиться в свое непонятное и, можно сказать, бесцельное расследование той страшной тайны, которую мне пообещало собственное воображение.

Вот только беда — пока что оно упиралось в тупик и я не знала, куда двигаться дальше.

Шифр из книги был разгадан, а ключ из усыпальницы Жана де Шатопера лежал спрятанным в моей комнате. Но что дальше? Какой замок этот ключ должен открыть, где мне его искать, и какую тайну я найду, если удастся его найти? Ответов пока не было. А значит…

На ум снова пришел тайный ход в моей комнате. Тот самый, узнав о котором, я начала шерстить книги в запретной секции, надеясь узнать что-нибудь об этом замке. Вот только мемуаров главного архитектора так и не нашла! Более того, уже успела прогуляться по другим тайным коридорам академии, и даже вернуться из них. Так может пришло время ступить туда, куда внутренний голос отчаянно умоляет не соваться?

Во всяком случае, эти размышления следовало отложить до конца сегодняшних занятий. Впереди было очень важное практическое по защитной магии, и я не могла позволить себе оплошать на нем. Впрочем, как и на других предметах! Потому что теперь, когда мою белую ленточку заменили на красную, я должна была выкладываться на полную, чтобы оставить как можно меньше поводов для разговорчиков на тему: «У нее хорошие оценки только потому, что она спит с ректором».

Когда пришло время занятия, преподаватель разбил адептов на пары… и мне просто безумно «повезло»! Потому что меня поставили вместе с Дашей, которая меня на дух не переносила, и не высказывала этого прямо только потому, что не желала нарваться на неприятности. Причина молчаливой антипатии была мне хорошо известна: она тоже мечтала о красной ленточке на шее, а вместе с ней — и о всех привилегиях фаворитки ректора. Вот только как она ни надрывалась весь первый курс, ректор на нее внимания так и не обратил.

Даже когда она якобы упала в обморок прямо перед ним, когда тот проходил по коридору!

Причем в тот раз ей не помогло даже то, что она предварительно распахнула мантию, надела короткую юбку и расстегнула блузу так глубоко, что пышная грудь в кружевном бюстгальтере из нее буквально вываливалась!

И не было ничего странного в том, что девушка, чьи настойчивые попытки до сих пор не принесли никаких плодов, так яростно невзлюбила меня — ту, которая получила белую ленточку, едва ступив в стены замка. А сейчас носила красную, да еще и с наибольшим количеством золотых полосок в академии.

Весь парадокс заключался в том, что саму меня эта ленточка совершено не радовала.

Потому что хоть я и искренне любила ректора, но не могла смириться с ролью одной из множества постельных грелок. Более того — грелок, которых, по-видимому, кто-то начал с энтузиазмом отстреливать! Впрочем, а что, если…

Что, если после нашей ночи лорд Квинси в самом деле забыл обо всех своих остальных фаворитках? Что, если все они ему больше не нужны, и от этой дурацкой системы с ленточками он все еще не избавился просто по старой привычке? Но при этом на самом деле действительно теперь спит только со мной, и все остальные девушки ему не нужны?

Возможно стоит осторожно поговорить с ним на эту тему? Ведь в конце концов, он же сам говорил мне, что любит меня!

— Адепты, готовы? — тем временем окликнул преподаватель. — Следующие десять минут, ровно по сигналу, атакующий в каждой паре начинает ментальную атаку партнера при помощи психотропных заклинаний первого, второго и третьего уровня. Второй же, используя изученные на прошлом занятии защитные чары, должен отражать их до моего сигнала. После передышка пять минут, восстановление резерва, и напарники меняются ролями. Все понятно? Тогда поехали!

Я была в паре первой атакующей, и когда преподаватель дал сигнал — направила на Дашу заклинание второго уровня средней мощности. Которое она, конечно же, без проблем отразила. Сразу же за ним я начала засыпать ее чередой слабеньких первоуровневых заклинаний, которые скорее напоминали назойливых мух, нежели реальную угрозу даже для начинающего мага. Мух, которые раздражали… к которым она привыкла. И выждав момент, когда Даша немного потеряла бдительность — атаковала ее сразу тремя заклинаниями третьего уровня: первое — сильное, второе — послабее, и третье — высокой мощности!

Не удержав защиту, Даша отскочила на полметра, а после побежала к ближайшему углу, куда забилась, обхватив колени и хватаясь за голову. Что в общем было типичной реакцией для психоделической атаки, вызывающей приступ паники и дезориентации.

— Хорошо сработано, Заветова. Отдыхайте обе, — кивнул преподаватель, попутно развеивая наложенное на Дашу заклинание.

Едва его действие прошло, девушка растерянно уставилась на собственные руки, а после устремила на меня взгляд настолько гневный, что казалось будь он заклинанием — непременно бы меня прикончил на месте!

Когда последние минуты раунда истекли, преподаватель подал сигнал, а после раздал адептам по склянке эликсира для восстановления. Сейчас резерв первокурсников был не разработан, от того совсем мал. Так что на практических занятиях довольно быстро исчерпывался, и без этого неприятного на вкус, но очень полезного напитка было никак.

— А теперь продолжаем! — скомандовал преподаватель, хлопнув в ладоши, в то время как напарники снова встали друг напротив друга. — Готовсь… начали!

Едва преподаватель дал команду… мне показалось, что это лишь галлюцинация, но нет!

Даша в самом деле атаковала меня со всей дури с самого начала! Стиснув зубы, выставив руки, направляющие на меня пасс за пассом, она яростно сверкала глазами и кажется даже рычала! Едва успев выставить щит достаточного уровня надежности, я то и дело концентрировалась, чтобы удержать его. Эта девушка не давала передышки ни мне, ни себе.

Била остервенело, на износ. Так, словно готова была и сама сейчас здесь подохнуть, лишь бы всерьез меня зацепить…

А это что еще за черт?! Следующая атака была не ментальной, и далеко не первых трех уровней. Это настоящее боевое заклинание, причем, судя по всему — максимальное, на которое хватало ее силенок! В последний момент я успела изменить структуру щита и перепрограммировать его на нужный тип и уровень защиты. А ведь распознай я заклинание с небольшой задержкой, и как минимум, получила бы травму — на сегодняшнем занятии не была предусмотрена страховка от увечий, которые могут нанести боевые заклинания!

— Эй, Лодкина! — окликнул преподаватель и сам заметив, что здесь твориться. В то время как Даша, не обращая внимания на его крики, уже атаковала меня следующим боевым заклинанием, сразу же готовя третье!..

Как вдруг ее саму отбросило к стенке, а миг спустя руки заблокировали силовые фиксаторы!

— Ты что творишь?! — разъяренно прорычал преподаватель, подбежав к девушке. В то время как другие адепты, застыв от удивления, уставились на нас.

— А что?! — с вызовом заявила Даша, нагло посмотрев на преподавателя. — В реальном бою ведь противник не будет ограничиваться одним типом заклинаний!..

— Во-первых, до реального боя вам, соплям на веревочках, еще дожить надо. Во-вторых, на этом занятии плевал я на то, что там в реальном бою, потому что сейчас мы изучаем конкретный материал! А уже когда сами вы чему-нибудь научитесь — для начала, блокировать ментальные атаки — тогда уже можете выпендриваться на практических, имитирующих реальный бой. А сейчас цыц! Во-первых, сегодняшнее занятие лично вы мне будете пересдавать на консультации. Во-вторых, ждите наказания. А теперь вон из аудитории! Все понятно?

Стиснув зубы, Даша развернулась, едва преподаватель освободил ее руки от силовых фиксаторов, схватила свой планшет и, гордо вздернув нос, вышла, громко хлопнув дверью.

Через пару минут после ухода адептки практическое занятие возобновилось. Поскольку я осталась без напарника, то до конца пары преподаватель немного «тасовал карты». И замечая, что какой-то адепт подустал, давал ему раунд отдыха, а на это время к его партнеру ставил меня. Так что остаток занятия прошел без неприятностей и покидая аудиторию, я даже немного взбодрилась.

— О, Эви, привет! — неожиданно прозвучало за моей спиной. И обернувшись, я улыбнулась, давая пять Мише — адепту пятого курса, с которым мы неплохо сдружились под конец первого семестра. Учеником он был не очень старательным, но тем не менее, успешно заканчивал учебу на артефактике как специалист среднего уровня.

— Приветик, — улыбнулась я в ответ.

— Как-то мы давненько не пересекались уже, — протянул он, почесывая короткие русые волосы.

— И то правда, — задумалась я, постукивая пальчиком по подбородку.

— Может перекусим вместе? У меня как раз с парами все…

— Вот блин, извини, сейчас не могу, — покачала головой я. — У меня еще одно занятие, лекция по преобразованиям. Но ты если что — пиши мне в приват! Договоримся и может пойдем в комнату отдыха, в бильярд сыграем, или в настольный теннис.

— Ловлю на слове! Тогда снюхаемся, — весело подмигнул парень и, похлопав меня по плечу на прощанье, скрылся за поворотом коридора.

Отсидев последнюю пару, я по-быстрому перекусила в кафетерии и поспешила в свою комнату. На сегодня у меня были большие планы: я собиралась наконец пройти по тайному ходу, который обнаружила несколько месяцев назад. В конце концов, пока что расследование тайны ключа из усыпальницы Жана де Шатопера зашло в тупик. Возможно, я найду еще что-нибудь, если вернусь в запретную секцию заброшенной библиотеки, а может и нет. Но все же стоит для начала разобраться с тем, интерес к чему и привел меня ко всем этим загадкам.

Этот ход мог оказаться как совсем маленьким коридорчиком, не выходящим за пределы замка, так и огромным туннелем наподобие того, которым я выбралась из замка той роковой ночью. И исходя из того, каким окажется ответ на этот вопрос, зависела моя экипировка для этого похода. Ведь нет смысла надевать шубу и прихватывать с собой пару пузырьков эликсира для восстановления резервов, если коридор окажется небольшим путем к какому-нибудь тайнику! Но вот если за входом скрыт туннель, который выведет меня к холодным заснеженным окрестностям замка, без теплой одежды никак — еще в пути замерзну.

Единственным способом узнать, что там да как, было войти в тайный ход. И если окажется, что он в самом деле довольно длинный — не выпендриваться и вернуться, чтоб переодеться.

Окончательно все решив, я собралась с мужеством и подошла к тому месту, где находились проседающие камни…

— Эвелина? — неожиданно услышала я за своей спиной! И, вскрикнув, обернулась, встретившись взглядом с Константином Квинси!

— Добрый вечер, лорд ректор, — икнула я. А после тут же добавила: — Простите, не ожидала вас увидеть, вы меня напугали…

— Ох, дорогая, ну сколько можно говорить? — вздохнул мужчина, подойдя ко мне, и обнял меня за талию. — Называй меня просто Константином, и давай уже на «ты». Ладно? — добавил он, пленяя меня игривым поцелуем.

— Да, конечно, хорошо, — смущенно кивнула я, тая в его руках.

— В общем, у меня к тебе важный разговор, — сообщил мужчина… а в следующий миг я поняла, что мы стояли уже не в моей комнате!

— Это… — протянула я, осматриваясь, и задержав взгляд на огромном телескопе, над коим возвышался прозрачный купол, сквозь который ярко сверкало бриллиантами звездное небо!

— Верно, астрономическая башня, — сказал он, не выпуская меня из объятий. — И именно здесь я хотел бы задать тебе один очень важный вопрос?

— Вопрос?

— Эвелина, ты пленила меня с самого первого дня, как я увидел тебя, — прошептал ректор, встав передо мной на колено, и взял меня за руку. — С того дня все мои мысли были только о тебе, и я понял, что не смогу без тебя жить. Ты нужна мне, как воздух и вода. Как тепло. Поэтому прошу тебя, стань моей женой.

Той ночью мне показалось, что ректор попросту сломает свою кровать! Если сравнивать с нашей первой ночью, когда он был страстным и нежным, то сегодня… Сегодня этот мужчина неистовствовал! А я, задыхаясь от криков наслаждения, крепко сжимала его ладонь рукой, на безымянном пальце которой теперь сверкало кольцо с бриллиантом, что ректор создал сам при помощи магии, используя за основу прядь своих волос.

Лишь глубокой ночью, поцеловав своего жениха на прощанье, я выскользнула из его покоев и быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты…

Как вдруг чья-то цепкая рука схватила меня и прежде, чем я поняла, что к чему — затащила в туалет!

— Что происходит? — растерянно пробормотала я. А потом рассмотрела в тусклом освещении уборной искаженное злобой лицо Кристины!

— Ты доигралась! — прошипела она с нескрываемым безумием. И тут я увидела его: перочинный нож в ее руке!

— Да ты с ума сошла! — воскликнула я и тут же попыталась выбить нож из ее руки заклинанием. Вот только адептка пятого курса с легкостью отразила мои чары!

— Именно, стерва! — рявкнула она, занося руку для удара, метившего мне в горло! — И теперь ты за все поплатишься, сволочь!..

Нет! Только не это! Я не хочу умирать! Не сейчас, когда ректор сделал мне предложение! Не здесь, в общем туалете! Нет-нет-нет! Не хочу! НЕ УМРУ!

— НЕТ! — завизжала я на все горло, резко сжимая пальцами плечо Кристины!..

Удара не последовало. Ни сейчас, ни через секунду, ни через минуту. И когда я решилась наконец открыть глаза, то увидела, что девушка застыла на месте.

Буквально.

Все ее тело обратилось в холодную статую из сплошного льда, который блестел в слабом свете лампочки.

Дрожа, я попыталась вырваться из заледеневшей хватки… и в ужасе завизжала, когда случайно отломала Кристине руку, которой она меня сжимала! Не прекращая истерично кричать, я сбросила ее с себя, попутно отбивая руке пальцы, и швырнула на пол… где та разбилась, рассыпавшись по каменной плитке красными осколками!

Мамочки, нет, что же это такое?! Это что, сделала… я? Не может быть! Просто не может быть! Что же мне теперь делать?

Дрожа, я попятилась назад… и натолкнулась спиной на теплую мужскую грудь.

— Досадно, — прозвучал голос ректора и я замерла, словно и сама обратилась в ледяную статую.

— Я… не знаю, как это получилось… я не хотела…

— Спокойнее, Эвелина, — прошептал мужчина, неожиданно пряча меня в своих объятиях и гладя растрепанные светлые волосы. — Все хорошо, я решу проблему.

— Вы… Ты спасешь ее, да? Разморозишь? Отметишь это… заклинание?

— Нет, — перебил ректор, крепче сжимая меня в объятиях. — Кристина мертва, так что заклятие уже не отменишь. Просто ты интуитивно использовала тот тип заморозки, который не сохраняет жизнь.

— И это… я убила ее?

— К сожалению да. Но не переживай, все будет хорошо, — шепнул ректор, поцеловав меня в макушку. И выпустив из объятий, подошел к застывшей Кристине… чтобы со всей силы ударить ее волной заклинания!

В тот же миг девушка рассыпалась на миллионы маленьких алых ледяных осколков, которые упали на пол! Не медля, ректор заклинанием собрал все их в один большой шар, поднес его к ближайшему унитазу. И смывая воду, осторожно, тонким потоком переместил в него, отдавая канализации то, что совсем недавно было женщиной, с которой он когда-то спал.

— С ее исчезновением я все улажу, — заверил лорд Квинси, в то время как я неподвижно стояла на месте, всем телом дрожа от ужаса. — Придется немного повозиться, но факт ее смерти удастся скрыть. Подстрою все так, будто она тайком выбралась из замка и пропала без вести. Такое иногда случается с не в меру любопытными адептами, и не всем так везет, как тебе той ночью. А Кристина… она была очень хороша в постели, но не в магии.

Так что версия будет выглядеть правдоподобно.

— Как… почему… Что я такое?! — не выдержав, закричала я, упав на колени.

— Тише, милая, ничего страшного не произошло, — прошептал мужчина, присев рядом, чтобы снова меня обнять.

Ничего… страшного не произошло?! Ничего страшного не произошло? Я убила человека, и НИЧЕГО СТРАШНОГО НЕ ПРОИЗОШЛО?!

— Просто я не думал, что эта сила выйдет из-под контроля так быстро… надеялся, что смогу заняться твоими тренировками немного позже. Например, после свадьбы. А лучше когда ты закончишь учебу и я смогу полностью заняться раскрытием твоего дара на индивидуальных занятиях.

— Дара?

— Ты владеешь Изначальной магией, Эвелина, и похоже, очень сильной, — проговорил ректор, прижимая меня к себе. — А конкретно — магией Льда. Я понял это когда увидел, как ты заморозила снежного зверя той ночью. Это невероятно редкий дар. Изначальная магия встречается примерно у одного из тысячи магов, и обычно эта сила в их крови очень слаба.

Но твой дар гораздо сильнее среднего. Не бойся, дорогая, это замечательно! И раз уж дела пошли таким образом, то я займусь твоим обучением в ближайшее время. Для начала научу контролировать эту силу, чтобы подобных досадных неприятностей больше не случалось. А потом мы займемся раскрытием твоего дара, чтобы ты могла познать его границы и использовать. Но сейчас умоляю, успокойся. Ладно? — ласково шепнул ректор, подхватывая меня на руки.

Когда мужчина уложил меня в мою постель и, накрыв одеялом, поцеловал в лоб, я не пошевелилась. Даже ни разу не моргнула. Просто продолжила лежать, пялясь в потолок, до того самого момента, как прозвенел будильник, оповещающий о необходимости идти на пары.

ГЛАВА 11. Переплетение гадюк

Как ректор и обещал, с исчезновением Кристины проблем не было: в министерстве магии не стали особо заморачиваться из-за одной пропавшей адептки, чье изувеченное тело не нашли на территории академии. А друзей, которые бы переживали за нее и попытались узнать правду, у этой девушки не осталось после того, как ректор лишил ее красной ленточки.

Я же всеми силами старалась не выдать того, что меня нечто беспокоит, и все моральные силы бросила на то, чтоб взять себя в руки. Общалась как и раньше, старательно училась, улыбалась.

— Ну как там, есть свежие новости? — спросила я у Нины, встретившись с ней после пар в моем любимом безлюдном месте. После того, как Кристина умерла, я больше не опасалась приходить сюда, чтобы насладиться видом из окна на заснеженные горы, под которыми круглосуточно сияла звездами полярная ночь.

Конечно, обычно мы с «подружкой» болтали в кафетерии, но сейчас нам предстоял разговор, для которого случайные лишние уши были слишком нежелательны.

— К сожалению для тебя, есть, — вздохнула девушка, присаживаясь рядом на подоконник. — Я разнюхала по своим каналам, и похоже, твои подозрения были не совсем беспочвенной паранойей.

— В самом деле?

— Прикинь, — бросила Нина, закурив сигарету.

После того зелья, которое я достала для нее, она вообще стала довольно много курить.

Настолько, что Гитиннэвыт выдавала ей на складе сигареты уже не пачками, а блоками. К счастью для того, чтоб дым от нее меня не беспокоил, достаточно было элементарного заклинания, которое устанавливало вокруг меня барьерный фильтр, не пропускающий запахи.

— Так что же ты разузнала?

— Эти стервы в самом деле спят и видят, как бы подставить тебя. С самого начала, — проговорила Нина, выдыхая дым из потресканных ненакрашенных губ. — Каждый раз, когда ректор ловил тебя на горячем, это они постарались. И то даже не все. Как я выяснила, у всего клуба фавориток ректора (вернее у тех его членов, что остались в живых) заготовлен какой-то коллективный план. Цель которого — обставить все так, чтоб ректор тебя не только бросил, но и вообще из академии попер. Они начали приводить его в исполнение еще в конце первого семестра, когда ты вообще с белой ленточкой бегала. После того, как ректор попер из-за тебя Кристину, у них совсем крышу сорвало. А как увидели на твоей шее эту ленточку — окончательно с катушек съехали. Ну а как он сделал тебе предложение… можешь догадаться, насколько их там колбасит.

— И что же у них за хитрый-коварный план? — прищурилась я.

— А вот это вообще атас! — выдохнула Нина, запрокидывая голову. — Если не забыла, то с тем Мишкой, с пятого курса, ты начала где-то как раз в конце семестра тусоваться.

— Да, было дело, — насторожилась я.

— В общем, не случайно вы там тогда заболтались. И не просто так следующие пару раз пересекались. Да и переписываться он с тобой, дружелюбно болтая, начал с вполне конкретной целью.

— То есть, ты намекаешь на то, что…

— Он действовал по их указке, — покачала головой Нина. — Что-то там они ему наобещали, причем не просто секс. Сам он середнячок, даже не крепкий, а просто середнячок. Но рабочее место ему неплохое уже подготовили при условии, что он выполнит свою часть.

— И какую же часть?

— Выпускной, — сказала девушка, потушив сигарету о каменный подоконник. — Уже после официального бала в честь завершения учебного года. В ночь после выдачи документов, как раз перед тем, как выпускники навсегда покинут стены академии и отправятся во взрослую жизнь. Тогда пятый курс традиционно устраивает большие посиделки, на которые приглашает половину общаги — Гитиннэвыт, естественно, против этой вечеринки ничего не имеет, если не начнут сильно буянить. Все же, важный праздник, все дела. Так вот, до конца учебного года Мишка должен втереться к тебе в доверие, чтоб ты считала его настоящим другом, чуть ли не старшим брательником, на которого можешь положиться. Все ради того, чтоб по его приглашению ты пошла на ту вечеринку, где он тебя должен незаметно напоить, а после отвести в ближайшую пустую комнату и взять. Причем в комнате предварительно установят видеокамеру, чтоб после того, как Мишка со своими документами уберется восвояси, показать запись лорду Квинси. А ты ведь знаешь это главное правило клуба фавориток ректора: ставить нашему великому властителю академии рога — ни-ни! — нервно хохотнула Нина.

— Понятно. Вот оно как, — задумалась я.

— Угу, никому здесь нельзя верить, Эви, — покачала головой девушка, прикуривая еще одну сигарету. — Особенно тем, кто с порога не сообщает тебе, что хочет быть твоим другом из чистой корысти. Запомни раз и навсегда: в этой академии не бывает искренности. Так же, как настоящей дружбы или любви. Один сплошной гадючник, где каждый, мило улыбаясь, думает только о себе. Не мы устанавливали эти правила, но почему-то все равно продолжаем им следовать. Курс за курсом, поколение за поколением. Перенимая традиции у старичков, когда приходим в эти стены впервые, еще преисполненные наивных мечтаний о всяких Хогвартсах. Вот только дерьмо это все. Чистое дерьмо, — фыркнула Нина, бросив на пол недокуренную сигарету, и растоптала ее подошвой черного ботинка. — Короче, если узнаю что-нибудь еще — напишу в приват, — бросила она, разворачиваясь на пути к лестнице.

Чтобы вскоре исчезнуть из виду, оставив меня одну.

Не знаю, сколько я вот так просидела на подоконнике в одиночестве. Просто пытаясь понять, что же делать. И в конце концов пришла к единственно верному ответу: пойти к Константину. Он — тот, на кого я могу положиться. Мой мужчина. Мой жених. Я и так слишком долго откладывала этот разговор, так что сейчас пришло самое время. В конце концов, если он и правда любит меня, если никто другой ему не нужен, то я должна убедить его организовать эту формальность и официально распустить клуб фавориток. И тогда у этих девиц просто не будет повода плести против меня заговоры! Ведь они тогда станут для ректора официально никем, и смысла барахтаться для них больше не будет.

Быстрым шагом поднимаясь по ступенькам, я буквально подбежала к двери покоев лорда Квинси. И постучав, позвала:

— Константин, это я. Нам нужно срочно поговорить.

— Да, Эвелина, конечно, заходи! — сразу же прозвучало в ответ вместе с щелчком, с которым заклинание открыло замок.

Потянув за дверную ручку, я торопливо переступила порог покоев… и увидела ректора посреди гостиной. Рядом с которым, держа в руке микрофон, стояла Даша, одетая в черное коротенькое платье. И несмотря на то, что я находилась здесь — продолжала петь в караоке «Белые розы»!

Бросив на меня беглый взгляд, Даша на секунду растерялась. Но услышав от ректора:

«Ничего-ничего, продолжай», — довольно блеснула глазами и завела:

— Белые розы, белые розы, беззащитны шипы Что с вами сделали снег и морозы, Лед витрин голубых, Люди украсят вами свой праздник, Лишь на несколько дней И оставляют вас умирать на белом холодном окне!

— Что здесь происходит? — прошептала я упавшим голосом, едва не лишившись чувств на месте.

— Да решил вот новенькую попробовать. Вроде ничего девка, думаю взять в клуб, — довольно простонал ректор.

— В клуб? — выдохнула я, из-за головокружения прислонившись к спине. — То есть… ты не собираешься распускать этот клуб?

— То есть распускать? Зачем? — искренне удивился мужчина.

— Но ведь… ведь ты же сделал мне предложение! Мы… мы должны пожениться, разве нет?

— А какое это имеет отношение к нашей свадьбе, милая? — непонимающе улыбнулся он, напряженно сжимая губы.

— Какое? То есть, несмотря на то, что собираешься жениться на мне… ты все равно будешь петь в караоке со всеми своими фаворитками?

— Ох, Эвелина, что ты несешь? — хмыкнул он, накручивая на пальцы длинные волосы Даши. — Ну и что с того, что буду? Это ведь просто развлечение! Люблю же я тебя. Кстати, не стой там, присоединяйся!

— Нет, спасибо, я воздержусь. У меня… еще дела сегодня, — пробормотала я, спеша выбежать из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Не плакать. Только не плакать, пока не доберусь до своего подземелья и не закроюсь в комнате! Где зарыв лицо в подушку, буду выть, и колотить кулаками матрас!

Какого черта?! Что здесь происходит?! Неужели… неужели я вот такая дура? Отдалась ему. Поверила в эти слова про любовь. А самое страшное — не смогла противостоять всему этому и вот так по-глупому влюбилась в такого мерзавца! Этого похотливого кобеля, который…

Интересно, очень интересно. Даже смешно. То есть, он вот просто так взял и обратил внимание на Дашу? Ни с того ни с сего? Да ладно, ни за что не поверю, будто это случайность! Так же, как и то, что я увидела все это. Готова поспорить, не обошлось без тех стерв. Совершенно точно… они… сами, сами подложили Дашу под него. Устроили ему вливание свежей крови в клуб, подсунув ректору как раз девицу, с коей у меня давний конфликт, о котором после той пары знала вся академия. И то, что я пришла туда как раз когда он пел с ней, наверняка и они тоже как-то организовали. Поняли, что я иду туда, и запустили в покои ректора Дашу, которой уже успели его заинтересовать.

Проклятье, да мной же просто играют, как марионеткой! Ради того, чтобы избавиться и продолжить свою безмятежную жизнь в клубе фавориток, которому я, отчаянно покончив с собой, больше не буду мешать.

Вот только не дождутся! Потому что…

…В памяти всплыл тот самый момент. Первое «Я люблю тебя», сказанное этим мужчиной. Слова, изменившие для меня все.

Слова, с которыми странное кольцо на моем пальце обратилось дымом, лишь на несколько секунд показавшим мне контроллерское заклятие на разуме Константина Квинси.

Красные цепи.

После того случая я перерыла немало информации на эту тему и вычитала, что исходя из проявившихся визуальных признаков, это заклятие, во-первых, блокирует какие-то воспоминания. Во-вторых, контроллит поведение, и судя по оттенку — контроль касается единственного аспекта: либидо.

Конечно, я могла и ошибаться. Могла принять желаемое за действительное. В конце концов, просто не знаю, показал ли тот странный артефакт мне именно правду, а не какую-нибудь иллюзию! Но что… что, если похоть Константина в самом деле контроллят? Что, если эти самые фаворитки и наложили на него заклятие когда-то давно, а теперь их последовательницы поддерживают его, чтобы получать все выгоды клуба? И ведь это многое бы объяснило!

Если сейчас они так удачно подложили под ректора Дашу, которую он ранее игнорировал… напрашивается вывод: уж не сами ли члены клуба фавориток ректора выбирают новых кандидаток на вступление? А после, используя влияние заклятия, пропихивают их в «семью», чтобы молодое поколение унаследовало традиции, и после выпуска «старой гвардии» передало доблестное знамя новым кандидаткам с младших курсов?

И в таком случае становится вполне логичной их ненависть ко мне: к той, кого ректор выбрал сам, без их участия. И которую поставил выше остальных. Ради которой вышвырнул из клуба одну из фавориток. И от которой сами они никак не могли заставить его избавиться.

Я для них — нежелательный элемент, который жизненно необходимо удалить.

…А если я не ошибаюсь в своих предположениях, пытаясь справиться со своим горем, убегая от него в мир сладкой лжи…

…Если это так… То Константина эти стервы не получат! Я не отдам его им! Не позволю вот так взять и разбить все! Не дам играть со мной и с ним, как со своей послушной марионеткой!

Говорите, собирались подложить меня под «нового друга-выпускника»? Ну посмотрим-посмотрим! Сдается мне, мы с вами, девоньки, поиграем в игру поинтереснее!

Сжав кулаки, я встала с кровати и подошла к столу, где лежал планшет. Нужно было связаться с Ниной и дать ей пару указаний, а после договориться о внеплановой встрече, на которой расскажу то, чего не следует доверять переписке.

…Надо же, сообщение. Причем как раз от Нины. Легка на помине!

«Эви, короче, это жопа! Полная жопа! То, что я тебе все говорила сегодня — это вообще полная херня! Все те бабы поехали еще больше, чем я думала! Эти убийства… и… Походу тебя там тоже кто-то хочет то ли подставить, то ли убрать, то ли черт знает что… Короче, не могу об этом писать! Нужно срочно встретиться, напиши мне где и когда! Желательно прямо сейчас!»

А это еще что за черт?!

Я не сразу поняла, что дрожу, и поддавшись головокружению, опустилась в кресло.

Глаза раз за разом пробегали по сообщению, оставленному Ниной. И едва мои пальцы снова сумели двигаться — написала в ответ:

«Прости, не видела сообщения. Да, конечно, давай встретимся. Сейчас зайду к тебе и дальше решим, где поговорим».

С трудом поднявшись на ноги, я сделала первые несколько шагов, а после ноги понесли меня вперед! Наверх, по ступенькам, из подвала — на третий этаж общежития, где находилась комната Нины…

…У входа в которую собралась толпа народу, в том числе преподаватели, Гитиннэвыт и даже ректор.

— Что случилось?! — закричала я, сразу же подбежав к нему и схватив его за край рукава.

— Ох, Эвелина, дорогая, — покачал головой мужчина, с состраданием на меня посмотрев.

Так, словно это не с ним Даша только недавно пела в караоке.

— Там… моя подруга живет… Что-то не так?..

— Мне очень жаль, милая, — вздохнул ректор, сжимая мою ладонь. — К ней несколько минут назад подружки заходили, дверь открыта оказалась. И в общем… Я не хочу, чтобы ты смотрела на это. Мы уже вызвали криминалистов, скоро должны прибыть…

— Криминалистов?! — воскликнула я. — Нина… ее что… тоже убили?!..

— Не думаю, — перебил Константин, поглаживая мои плечи и с искренней заботой глядя мне в глаза. — Ее нашли в ванной. Похоже, она перерезала себе вены.

Перерезала вены.

Самоубийство.

Вскоре после того сообщения, которое она мне отправила, умоляя поскорее встретится?

Да неужели!

Дрожа, я что-то пробормотала и выскользнула из теплых рук ректора, спеша поскорее убраться подальше отсюда. Спуститься вниз, в подвал, в свою комнату. Обратно. Закрыть двери на все замки.

И лишь после того истерично расхохотаться, зажимая рот ладонью!

Надо же… как умно я поступила, когда с самого начала решила не привязываться к ней всерьез!

Эта академия… она просто рехнулась, с концами рехнулась! И в этом чертовом цирке мне предстоит не только выжить, но и отвоевать свою любовь? Интересно, не прикончат ли меня саму до завтра, а?

Стараясь унять сердцебиение, я села на стул и начала дышать — медленно, глубоко.

Только полное спокойствие, иначе у меня не будет ни единого шанса. Особенно сейчас, когда я лишилась своего единственного союзника, на корыстолюбие которого могла хоть немного положиться.

Я не сразу поняла, что смотрю в единственную точку. Туда, где в стене находились три проседающих камня.

Что ж, я откладывала это слишком долго. Сейчас или никогда!

Подойдя к стене, я механическим движением прокусила указательный палец до крови и мазнула им по верхнему камню. Чтобы уже секунду спустя услышать знакомые щелчки, с которыми проход открылся. Помня, что ректор может явиться сюда в любой момент, я закрыла проход, зажгла световой пульсар и осторожно пошла вперед по небольшому коридору. Слушая лишь собственные шаги, с которыми подошвы ботинок скрипели по старому камню.

…Пока перед моими глазами, за резким поворотом, не открылся вход в небольшую нишу.

Здесь были только пустующий шкаф, покрытый пылью, и письменный стол.

Осматриваясь, я принялась осторожно изучать его, выдвигая ящики.

Верхний — пусто.

Второй сверху — тоже пусто.

Третий — большая толстая тетрадь в кожаном переплете. Открыв которую, я увидела строки на… французском?

Немного учила его в школе, в младших классах, но быстро плюнула на это дело, потому что английский был важнее, везде нужен, а от французского толку ноль. Уже почти все и забыла, но оставшихся знаний мне хватало, чтобы узнать этот язык в записях.

Даты… Последняя запись была сделана 3 августа 1791 года.

Зажав рот ладонью, я посчитала до десяти, а после открыла на планшете скачанные учебники по истории Тайной Ледяной Академии. Так, этот параграф должен быть где-то здесь…

Вот, есть! Жан де Шатопер, главный архитектор, проектировавший этот замок. Умер в нем же 6 августа 1791 года. Через три дня после того, как была сделана последняя запись в этом дневнике. Дневнике, написанном на французском.

Совпадения?

Очень сомневаюсь!

Жадно схватив дневник в охапку — словно боялась, что он исчезнет, выпусти я его из рук, — я продолжила обыскивать ящики.

Четвертый снизу — тоже ничего.

Последний снизу…

А это что еще такое?

Маленькая твердая серая пластина. Похожа на черно-белую фотографию, только изображение немного странное… в какой-то мере, более реальное, но если не держать его под определенным углом — видишь негатив. Кажется, это называется даггеротипом? Что же здесь изображено…

Подогнав поближе световой пульсар, я принялась крутить пластину, пытаясь подобать и удержать угол, под которым изображение было бы позитивным, а не негативным… Есть, получилось!

…Здесь была изображена женщина. Молодая женщина в старинном платье. С пышными белокурыми волосами, собранными в красивую прическу. И с лицом, которое принадлежало мне.

А рядом с этой женщиной, нежно обнимая ее хрупкие плечи, стоял Константин Квинси.

ЧАСТЬ 3. Охота на фавориток ректора

ГЛАВА 1. Любовь и боль

По какой-то причине они все еще не убили меня.

Что ж, это хоть и настораживало, но в общем было вполне неплохо! И однозначно делало меня удачливее тех троих фавориток ректора, чьи изувеченные тела нашли в стенах Тайной Ледяной Академии на протяжении последних трех месяцев. Одна из них, перепугавшись незавидных тенденций, даже публично наставила ректору рога, за что лишилась не только красной ленточки, но и возможности закончить учебу — уже до вечера того дня был подписан указ о ее отчислении за «вопиющее неподобающее поведение». Вот только уехать из академии она уже не успела: в последний раз эту девушку видели живой по дороге к ее комнате, которую ей предстояло сдать Гитиннэвыт. Увы, бедняга пропала до самого утра, а нашлась уже по частям. Буквально вчера ее расчлененное тело увезли в морг люди из министерства магии.

Парочка детективов и вовсе поселилась здесь пару месяцев назад, безуспешно пытаясь провести свое расследование и найти того, кто за этим стоит. Вся академия стояла на ушах, а оставшиеся в живых фаворитки ректора буквально на стенку лезли.

Я же, как бы это парадоксально не прозвучало, сейчас занималась тем, что стояла посреди гостиной ректора и примеряла свое свадебное платье. Которое специально для меня шили в лучшем магическом ателье страны. Прибыв в академию ради примерки, портнихи бабочками порхали вокруг меня, делая пометки, где что нужно будет поправить. Вот только всех этих мелочей и недочетов я не замечала, пораженная красотой наряда: длинное, с огромным шлейфом, украшенным оборками и кружевами. Со сложнейшей отделкой, бисером и вышивкой. Это был настоящий наряд сказочной принцессы, который я никогда не надеялась даже представить на себе. Максимум, чего я ожидала от свадьбы в родной деревне — пышное фатиновое платье на кринолине, многослойное, с дешевым корсетом, украшенным тремя искусственными розочками. И то взятое в прокате, и в котором уже половина наших деревенских девок замуж выходили, оставив в многочисленных юбках «на память» дырки от сигарет.

Едва примерка закончилась и я вышла в соседнюю комнату, меня встретили жадные глаза ректора. Расположившись на диване, мужчина манил меня взглядом, однозначно давая понять, чего он желает.

— Жаль, что я не могу взять тебя в том платье прямо сейчас, — проговорил он, увлекая меня за собой, едва я подошла ближе к этому опасному зверю, излучающему сексуальность.

— Дорогой, ты ведь знаешь, жениху нельзя видеть невесту в свадебном наряде до дня церемонии, — смущенно улыбнулась я, усаживаясь к нему на колени.

— Еще целых два месяца ждать… черт, я сойду с ума! — прорычал ректор, резко прижимая меня к себе.

Охнув, я смущенно улыбнулась и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. Тем самым взглядом, от которого он каждый раз терял голову! И в этот раз тоже, словно сорвавшись с цепи, впился в мои губы диким поцелуем! На который я, застонав, страстно ответила.

Вот уже три месяца я продолжала играть свою роль: делать вид, будто меня совершенно не смущает то, что я хоть и излюбленная из его фавориток, но не единственная, далеко не единственная. Капризы и истерики не помогли бы, я сразу это поняла: проклятие держало Константина давно и слишком крепко. А значит максимум, которого мне бы удалось добиться, начни я просто пилить его, так это того, что ректор бы ко мне охладел. И вполне вероятно — передумал жениться, а после и вовсе забрал алую ленточку. Я же не могла этого допустить: только не теперь, когда сама так сильно зависела от своих чувств к нему. Для меня уже давно не было дороги назад, когда еще оставалось возможным поплакать, а после постараться забыть, перебинтовать рану в сердце и жить дальше. Теперь я просто погибну без его любви.

Поэтому все, что мне оставалось, это бороться! А главное — действовать с умом, тонко и расчетливо. Разузнать все, что возможно, выступить против клуба фавориток ректора, и придумать, как разбить заклятие, стоящее на пути к моему и его счастью.

Но пока что — когда необходимая информация не раздобыта, а плана нет — нужно просто целовать его и не замечать всех остальных фавориток. Каждая из которых наверняка спит и видит, как бы оказаться на моем месте, а главное — сделает для этого все.

— Портнихи еще не ушли, — простонала я, ощущая ладони ректора, чувственно пробравшиеся под мою юбку.

— Ничего, найдут дорогу к выходу, — прохрипел мужчина, а в следующий миг обхватил кольцом губ мой язычок, чувственно его посасывая!

Вздрогнув, я ухватилась пальцами за мантию ректора и подалась вперед. Эта страсть, эти чувства были безумными…

Вот только никакое безумие не спасло меня от резкой боли, которая пронзила мое сердечко, стоило в голове промелькнуть единственной ненавистной мысли: а что, если Константин ТАКОЙ, все же, не из-за проклятия? Что, если его желание спать с множеством женщин — его собственное? И тогда, даже если я каким-то чудом разрушу заклятие, он все равно продолжит эту мерзкую игру с клубом фавориток?

От одной этой мысли я оцепенела и с трудом сдержала слезы, которые уже собрались было потечь из глаз.

— Эвелина, что случилось? — обескуражено спросил мужчина, заглянув в мои глаза, которые я тут же прикрыла.

— Ничего. Наверное просто перед свадьбой волнуюсь… или из-за сессии. Вон уже скоро первый экзамен… — соврала я.

И всеми силами старалась не показывать, что каждое прикосновение ректора причиняет мне боль.

Нужно взять себя в руки, срочно.

Но я не могла. Не могла так. Сейчас, когда все мысли были лишь о том, чем мой жених занимается с другими женщинами. Хотелось прошептать ему на ухо: «Ты нужен мне.

Полностью». Вот только не получалось, ком в горле застрял.

— Думаю, тебе лучше сходить отдохнуть, — покачал головой Константин, гладя мои волосы. — Не хочу, чтоб ты потеряла сознание. Не волнуйся, я скучать не буду, — подмигнув, добавил он. И от его слов я едва не расплакалась!

Сжав дрожащие губы в тонкую линию, я приняла последний поцелуй и на негнущихся ногах покинула покои лорда ректора. Четко осознавая одно: у меня нет иного выбора, кроме как снять проклятие до нашей свадьбы. Прежде чем я свяжу себя с этим мужчиной еще крепче. Потому что если окажется, что дело не в проклятии… то я пропала и останется только покончить с собой. Ведь еще более сильные цепи станут смертельными для моего сердца!

Медлить было нельзя, особенно с поправкой на грядущую сессию. Так что сейчас же вернуться в свою комнату и за дело! В этой академии происходит слишком много всего странного.

То, что ректор не собирался переносить свадьбу, несмотря на все эти убийства, немного пугало. Тем не менее я не спорила с ним, потому что у самой голова была занята кое-чем другим. А именно — дневником Жана де Шатопера, перевод которого я уже почти закончила.

Это был настоящий ад: разбирая почерк, вручную набирать текст в программу-переводчик, страница за страницей. После — править и вычитывать, стараясь максимально сохранить смысл. Но результат того стоил! Еще немного, и я смогу спокойно, вдумчиво прочитать записи, веками хранившиеся в секретной комнате. И возможно тогда пойму хоть что-нибудь во всем этом безумии.

ГЛАВА 2. Лед Изначальный

Я даже не сомневалась в том, что заговорщицы из клуба фавориток ректора знали о моей Изначальной магии. В конце концов, ведь именно при Кристине моя сила тогда вышла из-под контроля впервые! И будь я проклята, если эта девица никому не рассказала о случившемся. Даже если поехавшими социопатами были не все адептки из клуба, а только их часть, и даже если Кристина к этой части не принадлежала, она наверняка ляпнула лишнего кому-нибудь из тех, кто принадлежал, либо же их приближенным. Следовательно, этот мой маленький козырь уже давно не был секретом, как на то надеялся Константин.

Тем не менее, я все равно не пренебрегала теми тренировками, которые он устраивал для меня, чтобы я научилась пользоваться этой силой. К счастью, Изначальный дар не был привязан к личному резерву магии, он действовал самостоятельно, отдельно от него. Если для обычных заклинаний волшебник черпал свои особые внутренние энергетические ресурсы, то для Изначальной источником силы было нечто, находящееся в основе мироздания. И те маги, что были допущены к одному из источников этих основ, черпали силу напрямую оттуда, непосредственно во время сотворения Изначальных заклинаний.

Потому единственным ограничением для них был, выражаясь абстрактно, размер того зазора в магической материи, через который основы мироздания подавали ему силу. Что самое интересное… судя по словам ректора, он похоже и сам был удивлен масштабами моих способностей, наблюдая за тем, как раскрывается мой дар.

«Твоя Изначальная магия поражает, — восхищенно прошептал он, касаясь моих волос, когда я устало села на пол после продолжительной тренировки. — Никогда еще не видел такой силы, даже представить ее себе не мог. Эвелина, это невероятно! Можешь не верить мне, но при желании, полностью контролируя свой дар, ты сможешь заморозить что угодно.

Сохранив при этом жизнь, или отобрав ее. На любое время. Даже навечно. И готов поспорить… если когда-нибудь ты вдруг встретишь бога, то сможешь заморозить навечно даже его!».

Понимая, что эти слова вряд ли были обыкновенной лестью, я старательно работала и за минувшее время немало достигла в освоении своего дара. Потому сейчас наверняка могла уже не беспокоиться касательно снежных зверей — теперь они не представляли для меня опасность. Появись эти существа передо мной, и мне не составит труда заморозить их в мгновение ока! А значит по крайней мере их в окрестностях замка мне опасаться не стоит…

Но вот есть ли там другие угрозы, и сработает ли с ними заморозка — вопрос оставался открыт.

Тем не менее, я решила рискнуть и темной ночью тайком выбраться наружу через секретный ход. Просто ради того, чтобы все проверить. В действительности сейчас я бы, наверное, даже обрадовалась, окажись внезапно, что найденный мною дневник — если не подделка или сказки, то хотя бы старческий маразм человека на пороге смерти. Потому что изложенное там в самом деле сильно пугало. Такие жуткие вещи нельзя принимать на веру.

Но единственным способом узнать, насколько я вообще могу доверять дневнику, это пройти и посмотреть на все собственными глазами, используя знания и заклинания, полученные из записей архитектора. А еще надеясь, что нигде ничего не напутала при переводе, и мне это не аукнется так, что потом даже труп не найдут!

Покинув темную глотку туннеля, я снова оказалась в заснеженной пустыне, окруженная пиками белых скалистых гор. И теперь мне предстоял немалый путь к тому, где, согласно дневнику, должна быть расположена Граница.

Боюсь вздумай я идти все это расстояние пешком, сквозь снег и горы, для меня это вряд ли бы закончилось чем-нибудь хорошим. Как минимум, я бы не вернулась из этого похода до утра. Но к счастью, на моей стороне теперь была Изначальная магия, с которой я управлялась пусть не идеально, но вполне неплохо! И рассчитав маршрут с помощью навигационных заклинаний, я выставила руки вперед, выпуская из ладоней потоки, обращающиеся поверх холодного камня надежной и прочной ледяной тропой! По бокам которой я предусмотрительно создала высокие бортики, дабы часом не скатиться с нее и не полететь вниз головой прямо на заснеженные скалы.

Набравшись храбрости, я сделала шаг и прыгнула прямо на тропу, лихо поехав по ней на заднице! Одновременно продолжая выпускать из рук ледяные потоки, достраивавшие мост передо мной. И черт возьми, хоть все это и казалось смертельно опасным… но как же мне было весело! Словно в детстве, когда спускалась на санках с насыпей в родной деревне.

Ветер свистел в ушах, и снежинки врезались в лицо, но меня это не пугало, лишь больше забавляло. Как же здорово, будто в сказке!..

Неожиданно застежка шубки не выдержала такого обращения, несколько пуговиц оборвались и шуба распахнулась! Вот только… Неужели кажется? Не может быть. Мне что, в самом деле ни капельки не холодно?

Да, верно. Моя поездка по скользкому мосту с легким наклоном продолжалась вот уже сколько, и ледяной ветер налетал на грудь, прикрытую лишь свитером. Но холода я не ощущала, совершенно! Вернее как… мне не было жарко, но этот смертельно опасный мороз не был мне страшен. Он как будто принимал меня за часть себя самого, признавая во мне свою. Интересно, неужели это еще одна из особенностей моей Изначальной магии?

Не выдержав, я расхохоталась, продолжая выстраивать перед собой ледяной мост над пропастью. Лед вылетал из моих рук, послушно принимая любую форму, которую я ему приказывала принять. И самое главное, сейчас я ощутила то, чего никогда не ощущала на тренировках с ректором: ту самую безграничность этой силы, о которой он говорил. Никаких резервов, никаких ограничений! Это в самом деле не имело конца и края, я могла творить льда столько, сколько захочу; таким, каким угодно. А самое главное — отчего-то понимала, что даже это не предел моей силы! Что я могу больше, значительно больше. Настолько, что даже сама сейчас не способна этого осознать… но однажды обязательно осознаю!

Увидев заветный горный пик, описанный в дневнике, я насторожилась и поспешила затормозить. Как раз вовремя. Потому что после того, как я остановившись встала на ноги, мне довелось пройти лишь несколько шагов, прежде чем я почувствовала ЭТО.

Осторожно поднеся ладонь на уровень лица, я немного вытянула ее и ощутила невидимую силовую стену. Стену, за которой перед глазами простирались бесконечные заснеженные горы… вот только все они были лишь объемной иллюзией, нанесенной на тонкий словно пленка экран, за которым находилось силовое поле Границы. Это поле, если верить записям де Шетопера, куполом накрывало пространство в радиусе пяти километров вокруг Тайной Ледяной Академии.

Поле, за пределами которого было ничто.

Сосредоточившись, я попыталась заглянуть за завесу реальности, и снова увидела это сквозь призму заснеженных гор: пейзаж, покрытый густо растущими деревьями. Вот только теперь на них, вместо снежных шапок, зеленели свежие майские листочки. И если то, что было изложено о силовом поле, правда, то нет причин сомневаться и в остальном!

В том, что Тайная Ледяная Академия в действительности находилась ни в каком не в Заполярье. Фактически, географически она вообще нигде не находилась.

Обхватив плечи, я опустилась на лед своего моста и сделала глубокий вдох, пытаясь осознать все, с чем мне придется теперь жить и считаться, делая каждый свой дальнейший шаг.

Все вокруг меня было лишь искусственно созданным пространственным карманом, расположенным параллельно тому месту невдалеке от Москвы, где когда-то давным-давно находилось Высшее колдовское училище, построенное по распоряжению Ивана Грозного и разрушенное во время Смуты. Накрытая куполом территория, имитирующая горный арктический ландшафт радиусом в десять километров. Окрестности которой населяют снежные звери — чтобы какой-нибудь больно любопытный адепт не вздумал выбраться на прогулку и не узнал часом правду, являющуюся секретом наивысшего уровня. Который знает, разве что, самая верхушка федерального министерства магии.

Помня печальный опыт того, как однажды построенное с большим трудом магическое учебное заведение уже было разрушено в этой стране, Екатерина Великая предложила архитектору Жану де Шатоперу задание, от которого его блестящий ум не смог отказаться.

Задание, заключавшееся в том, чтоб создать волшебную академию, которую бы никто и никогда не смог найти. Потому что попасть в нее было бы возможно лишь через портал, находящийся в тщательно охраняемом кабинете, внутри надежного особняка, напоминавшего небольшую роскошную крепость. И секрет активации которого будут знать лишь узкий круг ответственных лиц.

Для того, чтобы создать такое место, архитектор выбрал местность в Арктике, которая соответствовала его запросам, и сделал с нее слепок, создав копию в искусственном пространстве, которое он развернул в восьмом измерении параллельно Москве. А чтобы стабилизировать материю, использовал душу старого чукотского шамана, обладавшего поразительной силой Изначальной магии земли.

По сути, де Шатопер просто обманул старика и воспользовался им в своих целях.

Заманил в ловушку, чтобы ритуально принести в жертву в огромном зале, расположенном глубоко на секретных уровнях подземелья. И там же похоронил тело, сделав его нервным центром всего подпространства. Благодаря этому душа шамана стала тем самым надежным клеем, скрепляющим каждую частичку местности, накрытой куполом.

Убедившись в стабильности полученного эффекта, Жан де Шатопер приступил непосредственно к созданию замка. Причем все работавшие над строительством прибывали в абсолютной уверенности, что в самом деле работают где-то в Заполярье! Когда работы были завершены, маги покинули пространство через портал, а крепостных, занимавшихся тяжелой строительной работой, попросту убили и похоронили в братской могиле где-то здесь, в одной из пещер этих гор, чтобы они никому не сболтнули ничего лишнего.

Конечно, созданные архитектором иллюзии не были идеальной имитацией Арктики.

Да, здесь было по-настоящему холодно, снег действительно падал с небес, а северное сияние периодически играло в иллюзорных небесах, усыпанных по ночам звездами, расположение которых соответствовало действительности, и даже менялось точно так же, как с веками менялось положение звезд на настоящем небосводе. Но иногда за пределами замка иллюзия давала слабину, позволяя призрачно увидеть очертания местности, находящейся в параллельном пространстве реального мира. А еще из-за того, что пространство находилось в другой климатической зоне, имел место небольшой рассинхрон. В основном он проявлялся в том, что полярная ночь не совсем совпадала с той, которая должна была бы быть в тех широтах. К счастью для архитектора, это не особо кто-нибудь замечал — все же, адепты из настоящей Арктики были чертовски редкими зверями в этих стенах. А если такие здесь и появлялись, то вероятно предпочитали помалкивать понимая: если имеет место какая-то тайна, то за ее разглашение и всяческие теории полететь может их же голова.

Итак, дневник мне не наврал. Следовательно, пора приступать к следующей части и отыскать его: тот самый секретный уровень подземелья, в котором находится зал, где было погребено тело шамана. И ключ от которого, судя по всему, я нашла в усыпальнице Жана де Шатопера. С учетом того, что происходило в Тайной Ледяной Академии за последние месяцы, все это не может быть просто совпадениями. А главное — эту тайну я не могу доверить никому, потому что не знаю, могу ли доверять хоть одной живой душе: людям из министерства, магам-детективам… и особенно — собственному жениху, находящемуся под контролем старого проклятия.

Собравшись с мыслями, я встала на ноги и посмотрела вперед, на свою огромную ледяную тропу, спускавшуюся по прямой с той возвышенности в центре купола, на которой был построен замок. Идти пять километров под горку? Не очень хорошая идея. А значит…

С задором ухмыльнувшись, я сосредоточилась и отошла от края купола на несколько шагов. А после начала наращивать под своими ногами лед! Метр за метром, огромный надежный столб поднимался ввысь, вместе с собой вознося вверх и меня! Пока я, сделав свои скромные расчеты, не пришла к выводу, что такой высоты будет достаточно. А после вытянула руки вперед и начала творить под собой слегка наклоненный ледяной мост — точно такой же, по которому «приехала сюда». И точно так же лихо прыгнула на него, продолжая выстраивать его перед собой!

Мне нравилось чувствовать этот холодный ветер. Нравилось ощущать снежинки, которые врезались в мою кожу. И пускай мое сердце гложела тревога, а в голове роились мрачные мысли, я все равно не могла не наслаждаться этим холодом, для которого сама стала неотъемлемой его частью. Так же, как холод теперь был неотъемлемой частью меня.

Затормозив у входа в туннель, я осторожно ступила со скользкого льда моста на заснеженные камни. И полюбовавшись в последний раз на свои творения, взмахнула рукой, посылая им приказ! В тот же миг обе тропы рассыпались на мириады осколков, которые искрящимся снегопадом посыпались вниз, на острые скалы.

Мне же надлежало пройти обратный путь по темному длинному туннелю и, вынырнув в подземелье астрономической башни, незаметно прокрасться к своей комнате под корпусом общежития. Чтобы отдохнув и выспавшись, продолжить игру, от которой зависело больше, чем я сейчас могла себе даже вообразить.

ГЛАВА 3. Последнее послание

— Ты все еще стесняешься… это так мило! — ухмыльнулся Константин Квинси, хищно прищуриваясь. В то время как я, сжимая в хрупкой руке микрофон, безнадежно сгорала от стыда.

Конечно же я смущалась, черт возьми! Чувствовала себя беспомощной, беззащитной и полностью открытой перед ним. Так, как никогда ранее. Передо мной был нагло ухмыляющийся мужчина, который подпевал со мной в один голос:

— И мы с тобою как две планеты В бездонном море любви Где кроме нас с тобой в мире нету ни души И позабыв обо всём на свете Не зная что, где, когда да!

Мы улетаем с тобою в рай навсегда И ты скажешь а-а-а-а у-у-у Как хорошо-о-о-о…

Снова скажешь а-а-а-а у-у-у Давай ещё о-о-о…

И ты скажешь а-а-а-а у-у-у Как хорошо-о-о-о…

Тихо скажешь а-а-а-а у-у-у Хочу ещё!

Что самое унизительное… от этого извращения я лишь сильнее получала удовольствие.

Безумное, недозволенное, неправильное наслаждение сводило сума, потому что несмотря на всю свою горечь, было таким сладким! От того, что поддавалась этому чувству, я ощущала себя такой испорченной, грязной девкой. Но телу здесь и сейчас, в эту минуту, было плевать на мой стыд. Потому что оно хотело еще, хотело чтоб это продолжалось, обращая кровь в чистый огонь.

Резко взвыв финальный аккорд, я застонала, ощущая, как по щекам текут слезы преступного наслаждения!

— Хорошая девочка, — простонал ректор, опуская микрофон.

Дышать было тяжело. Перед глазами плясали вспышки и яркие цвета, а голова кружилась.

Положив микрофон на столик, Константин подошел ко мне и с хищным взглядом поцеловал меня.

— Ты только моя, Эвелина, — прошептал он. — Моя и больше ничья. Я хочу тебя. Я люблю тебя. И я никому тебя не отдам.

Застонав, я содрогнулась от наслаждения.

— Ты всегда будешь моей, — выдохнул ректор. И я… я не могла с ним поспорить.

Потому что даже если окажется, что похоть — это натура Константина, а не проклятие; даже если после этого я, разрывая осколки сердца, сбегу от него… До конца своих дней я все равно буду принадлежать лишь ему одному, просто не в силах впустить в свое сердце кого-нибудь другого.

Вскоре я, приняв душ, вернулась к себе в комнату. При этом искренне надеясь, что удовлетворила ректора достаточно, чтобы он не подумал часом вызвать к себе в покои еще какую-нибудь из своих фавориток.

Настроение, несмотря на бурный и приятный, хоть и смущающий марафон караоке, было препаршивым. Все указывало на то, что мне придется продолжать свои поиски в запретной секции заброшенной библиотеки. Поиски, которые неделя за неделей не давали никаких плодов, и я не находила ни информации о ключе из гробницы Жана де Шатопера, ни сведений о том, что за проклятие на Константине и как мне его снять. Более того, все еще оставалась в неведении на счет того, есть ли здесь какая-то связь? Однозначно, некая ниточка должна быть. Особенно с поправкой на тот даггеротип, что я нашла в секретной комнате.

Ведь почему-то он лежал там именно рядом с дневником архитектора, проектировавшего Тайную Ледяную Академию! Но самое главное… какое отношение к этому всему имеет та женщина, выглядевшая точно так же, как я? И в каких отношениях она была с лордом Квинси?

Вопросы. Вопросы. Вопросы. Где же мне искать ответы? А главное, дадут ли они мне столь желанную надежду? Или же наоборот — навсегда ее лишат, ввергнув в пучины беспросветного отчаяния? Я люблю этого мужчину. Люблю слишком сильно, чтобы отказаться от него. А значит должна бороться за свою любовь, кто бы ни был моим противником! Главное чтобы борьба не оказалась изначально напрасной.

Дожидаясь ночи, дабы отправиться в заброшенную библиотеку, я решила хоть чем-то себя занять и принялась перебирать вещи. Как-то в моем шкафу развелось слишком много одежды — с тех пор, как на моей шее появилась алая ленточка фаворитки ректора, мужчина принялся буквально засыпать меня подарками, не принимая отказов. И если раньше это было, в основном, развратное белье, которое он заставлял меня надевать во время своих игр, то впоследствии начал дарить явно дорогие, красивые и очень качественные вещи брендов, о которых я раньше слышала лишь мельком. Как о чем-то невероятно для меня далеком. Более того, заставлял ходить во всем этом в свободное от занятий время, когда ношение формы становилось не обязательным. Да что там, даже форменную одежду он для меня подготовил новую — по тем же фасонам, но из тканей на порядок качественнее, и намного лучшего кроя.

Так что даже в форме академии, которая по своей задумке должна была бы сгладить различия между адептами, я все равно была белой вороной, выглядевшей лучше остальных. Все это очень смущало, но я ничего не могла поделать с волей лорда ректора. Оставалось только подчиняться.

Однако с учетом тех вещей, что мне выдала Гитиннэвыт при поступлении, одежды у меня теперь было и правда слишком много. Настолько, что казалось, шкаф вот-вот попросту лопнет! А значит следовало перебрать одежду и вернуть на склад все казенные вещи, которыми я теперь не пользовалась. Там они будут нужнее и возможно пригодятся какой-нибудь адептке.

Так что нырнув в шкаф, начала выгребать вещи, перебирая их, и складывая в отдельную кучку все, что мне уже было без надобности. Одна за другой, блузы, юбки и прочее накапливались на кровати, немного освобождая пространство в шкафу…

А это что еще такое?

Замерев, я уставилась на кофточку, которая была явно не моего размера, да и не помню, чтоб когда-нибудь носила такое. Но что куда более напугало — ее размер, если прикинуть на глаз, должен был бы подойти Нине! А главное, я вроде как даже смутно припоминала, что видела когда-то ее в ней.

Не понимаю, как? Что одежда покойной «не-совсем-подруги» делает в моем шкафу?

Задрожав, я села на край кровати и начала осматривать вещь. Вроде ничего особенного: длинные рукава, теплая ткань, два кармашка…

— Ох! — не сдержалась я, ощутив пальцами в одном из них маленький клочок бумаги.

И достав его, прочитала:

«ni ndella @ i ce. ru esliyevizaigralas» Это что же, получается… Адрес электронной почты и… пароль к нему?

Задыхаясь от волнения, я достала планшет и, зайдя на сервер внутренней почты академии, попробовала войти в этот ящик.

Получилось.

Он был пуст. Совершенно пуст. Если не считать единственного письма в черновиках:

«Если вдруг со мной что-нибудь случиться и я не успею передать тебе важную информацию, ищи ее на своем любимом месте. Щелка слева под рамой, прикрытая черной бумажной затычкой».

Не может быть. Получается… Нина заранее подготовила для меня такой вот секретный способ передать информацию? Интересно, успела ли она спрятать что-то в этом тайнике перед своей смертью?

До отбоя оставался еще целый час. Успею.

Сорвавшись с места, я заперла комнату и побежала к своему любимому подоконнику.

Где, к счастью, традиционно никого не было. Едва оказавшись возле него, я воровато осмотрелась по сторонам и начала обыскивать его в поисках заветной щелочки.

Есть!

Вытащив клочок бумаги, я увидела спрятанную в тайнике маленькую флешку. Которую сразу же, испуганно схватив в руки, спрятала во внутренний карман, застегнув его на змейку.

И не теряя ни минуты, отправилась назад в свою комнату, чтобы как можно скорее подключить ее к планшету и узнать, что же такого разнюхала Нина, раз это стоило ей собственной жизни.

ГЛАВА 4. Шок

Я должна была причинить боль: ему и себе. Боль необходимую. Потому что только так у меня была надежда сдвинуть дело с мертвой точки смертельно опасного безумия, чтобы станцевать со смертью на лезвиях острых бритв.

Тем не менее, перспектива того, что должно было произойти, до дрожи пугала меня. И от осознания того, что именно я собираюсь сделать, и от страха, что даже если я поступлю так, даже если пройду через это, все равно ничего может не получиться, и эта боль окажется напрасной. При этом я проиграю и безвозвратно разрушу все, чем так дорожу.

Но у меня не было выбора. Особенно после того, что я узнала, прочитав информацию на флешке Нины. Особенно после того, что я поняла, проведя свое расследование, отталкиваясь от этой информации.

Мне удалось ухватиться за единственную ниточку. И крепко держась за нее, я потратила оставшееся до конца летней сессии время, чтобы вытащить весь клубок, и засиживаясь в запретной секции заброшенной библиотеки, разгадать проклятие, наложенное на лорда ректора. А главное — понять, как его распутать. Конечно, все это отразилось для меня на результате летней сессии — в моей зачетке появилось целых три четверки за экзамены. Но это была малейшая из жертв, на которые я пошла, и на которые мне еще предстояло пойти, чтобы распутать всю эту паутину.

И вот тут-то началось самое для меня страшное! Потому что способ был слишком ужасен. Увы, выбора не было, если только я не собираюсь сдаться, положив наши чувства и наши жизни на алтарь чужих амбиций. Так что мне придется переступить через себя и пасть в самую бездну.

К счастью, мне удалось закончить все приготовления до конца сессии. И когда пришло время выпускного, нужно было только дернуть за веревочку, активируя заложенный механизм. Все это время я продолжала поддерживать дружеские отношения с Мишкой, делая вид, будто ничего не знаю о его сговоре с девицами из Клуба фавориток ректора. И сами девушки, судя по всему, не знали, что Нина в свое время пронюхала и рассказала мне о их маленьком плане. Так что теперь мне оставалось только одно: переступить через себя и подыграть. Потому что их подлая интрига теперь, как бы это парадоксально не прозвучало, была мне весьма на руку.

Как и ожидалось, Мишка пригласил меня составить ему компанию на той вечеринке в честь выпуска. Уже завтра утром он, имея документы на руках, шагнет в портал, покинет измерение, в котором находится пространство с Академией, и отправится на пригретое место работы. Он сделает свое дело, даже не догадываясь, как поможет мне. А остальное будет за мной.

— Эви-Эви, ты сегодня просто шикарна! — радостно воскликнул выпускник, встретив меня на выходе из подземелья.

Еще бы шикарна! Я даже предполагать не хочу, сколько стоили эта игривая кофточка цвета шампань, мятная юбка до середины бедра и стильный пиджачок молодежного кроя, которые мне не так давно подарил ректор. Вдобавок скромные на вид, но безусловно очень дорогие украшения, туфли на красной подошве с высоким каблучком и тонкий аромат духов всемирно известного бренда.

Да, я понимала, что Мишка не передумает — иначе это стоило бы ему жирного рабочего места. Тем не менее, все равно решила быть сегодня на высоте, чтобы лишний раз подстегнуть его подлую решимость.

— Спасибки, дружок, — улыбнулась я, невинно чмокнув парня в щеку. — Ну что, пошли?

— Ага, побежали, а то без нас все съедят и выпьют!

Подхватив «друга» под руку, я бодро зашагала вместе с ним к той самой комнате, где проходила вечеринка. И из которой уже издалека было слышно громкую музыку…

Услышав песню, игравшую когда мы приближались, я едва не оплошала, замедлив ход, и не споткнулась от растерянности: это была она. Та самая, которую Константин напевал, лишая меня невинности. И слышать ее сейчас — когда я собиралась сделать то, что собиралась — было особенно больно.

Но нет, нельзя выдать, вызвать хоть малейшие сомнения! Моя задача — изображать легкомысленную, ни о чем не подозревающую простушку в дорогих шмотках, которую вот-вот должны развести, как последнюю деревенскую дурочку.

Ступив в комнату, я сразу же оказалась в водовороте песен и плясок, дешевых, но вкусных закусок, а главное — выпивки, которую приготовили местные талантливые адепты.

Как ни странно, вкус выпивки был не то чтобы приятным, но вовсе не мерзким. В родной деревне мне приходилось несколько раз пить лучший местный алкоголь, какой только имелся в продаже у отца Авдотьи. И он если не уступал этим напиткам, то как минимум был с ними наравне! Что было весьма кстати, потому что ради убедительности я должна была немало пить. С чем Мишка мне, к слову, неплохо помогал, раз за разом подливая тех или иных жидкостей в стаканчик.

— Слушай, ты как вообще? — наконец поинтересовался парень, придерживая меня с показательной заботой.

— Нинаю, — промямлила я, изображая будто пьяна намного больше, чем на самом деле: может на вкус эти напитки и не уступали алкоголю из лавки отца Авдотьи, но в крепости однозначно проигрывали. Что самое занимательное, даже сейчас я ощущала внизу живота обжигающий жар нарастающей страсти! Интересно, получается Мишка решил подстраховаться, и подлить мне в стаканчик чего-нибудь эдакого, чтоб я уж точно дала?

— Пойдем, тебе лучше прилечь, — вздохнул он, незаметно выводя меня из комнаты, где продолжала галдеть уже хорошенько набравшаяся толпа выпускников и их приятелей.

Когда за нами закрылась дверь небольшой пустующей темной комнатушки, звуки вечеринки не исчезли, но стали более приглушенными. Басы из колонок и крики из пьяных глоток долетали словно издалека, от того создавалось впечатление мнимого уюта, который способен лопнуть, стоит только проткнуть иголкой этот мыльный пузырь.

А Мишка тем временем незаметно закрыл дверь на замок и придерживая меня, подвел к кровати.

— Вот, ложись, — прошептал он мне на ухо, касаясь губами нежной кожи.

Вздрогнув, я сбросила туфли и легла на спину, встретившись взглядом с жадными мужскими глазами.

— Отдохни немного, расслабься, — сказал Мишка, в то время как его рука легла на мое бедро и начала медленно, чувственно водить по нему, словно невзначай, раз за разом, понемножку, задирая юбку, и касаясь кожи на внутренней стороне бедер.

Закрыв на секунду глаза, я поборола чувство отторжения и приказала себе полностью отдаться ощущениям и желаниям своего тела. А после посмотрела на парня и тихонько застонала. Истолковав этот звук верно, Мишка провел рукой вверх.

— Тебе хорошо? — прошептал Мишка.

— Да, очень, — тихо ответила я, немножко выгибаясь дугой.

— Ты очень давно нравилась мне, Эви, — не стесняясь, соврал он. — Очень и очень давно.

Я даже не заметила того, когда он успел расстегнуть свои брюки.

Что было дальше следующие полчаса — не помню. Просто в одни момент поняла, что моего героя-любовника здесь больше нет. Но и никто другой в комнату точно не заходил. А значит…

Встав с постели, я начала обыскивать комнату. Хорошенько помозговав я предположила ракурс, с которого было бы выгоднее всего вести наиболее красочную съемку того, что происходило на кровати. И не прогадала — планшет, на который велась запись, был припрятан как раз на рабочем столе. В несколько щелчков по экрану я отправила копию только что отснятого «домашнего видео» на свой почтовый ящик, после удалила файл с планшета. А чтоб его вдруг не восстановили — забила память устройства подзавязку, скопировав несколько случайных тяжелых папок из имеющихся на нем документов. А на прощание оставила хозяйке гаджета фотографию своего среднего пальца!

Не то чтобы все это было так важно — в конце концов, моей целью не было скрыть запись от того, для кого она делалась. Но не хотелось бы, чтоб это забавное видео начало гулять по личкам, а то и вовсе попало в сеть, окажись среди заполучивших копию один из выпускников, который завтра вернется во внешний мир.

Покончив со всем этим, я проскользнула по коридорам и вернулась в свою комнату с единственной целью: протрезветь и как следует помыться. Когда же немного пришла в себя, не стала оттягивать то, что должна была сделать, и с утра пораньше направилась в покои лорда ректора.

— Эвелина? Не ждал тебя увидеть, — сонно вздохнул мужчина, пропуская меня к себе.

На миг при виде его заспанного лица я едва не растеряла всю свою решимость… но уже в следующую секунду увидела это: разбросанные вещи, бокалы с недопитым вином на двоих, элементы женского белья тут и там. И прочие признаки того, что этой ночью мой жених был с одной из своих фавориток.

— Доброе утро, Константин, — сообщила я, на ходу доставая планшет.

— У тебя что-то срочное, как я понимаю?

— Верно, — кивнула я. — Просто хотела сообщить тебе, что вчера переспала кое-с-кем.

По выражению на лице мужчины я поняла, что достигла как раз того эффекта, на который рассчитывала: шок, непонимание, ощущение нереальности только что услышанного.

Потому, довольно ухмыльнувшись, продолжила по намеченному плану:

— Что такое, милый? Выглядишь так, будто тебя такое вообще способно удивить.

— Надеюсь, ты шутишь? — наконец проговорил он побледневшими губами.

— Да ладно! — хмыкнула я. — Изображаешь, что так глубоко шокирован… а ведь сам чем этой ночью занимался… и с кем?

— Это другое!..

— В самом деле? — резко перебила я, пригвоздив ректора взглядом к стенке. — Объясни на милость, чем то, что делаешь ты, отличается от того, что этой ночью сделала я… за исключением, разве что, того, что я тебе изменила впервые, а ты занимаешься этим регулярно! — прошипела я, разворачивая экран планшета к Константину. Так, чтобы он мог четко рассмотреть запущенную на нем видеозапись. — Нравится, сволочь? — поинтересовалась я сквозь стиснутые зубы. — Что ты чувствуешь, а? Что? Как тебе все эти чувства? Как тебе эта боль? А теперь представь, выродок, что я чувствую все то же самое каждый раз, когда ты забавляешься с очередной из своих девок с красными ленточками!

Прошло несколько секунд мертвой тишины, прерываемой лишь тяжелым дыханием побледневшего ректора, прежде чем я поняла: пора. И отбросив планшет, запустила в него тщательно подготовленное заклинание, которое сшибло лорда Квинси энергетической волной, отбрасывая на несколько метров назад! И в этом полете, прежде чем бесчувственное крепкое тело упало на пол, я увидела, как в разные стороны разлетелись призрачные осколки красных цепей, рассыпавшихся над его головой.

ГЛАВА 5. Разбитые чары

Он пришел в себя лишь через час, и все это время я держала его голову на своих коленях, гладя длинные черные волосы.

— Все хорошо, — шепнула я сквозь слезы, сжимая пересохшую ладонь. — Прости, мне правда очень больно от того, что пришлось так поступить. И я пойму, если после этого ты возненавидишь меня и больше никогда не захочешь видеть. Но это был единственный способ.

— Единственный способ? — слабо переспросил Константин.

— Разбить проклятие, — пояснила я, тяжело выдыхая воздух. А после продолжила, отвечая на его взгляд: — То, которое было наложено на тебя много лет назад. Когда я провела исследование из того, что узнала, то поняла, что одного лишь заклинания недостаточно, чтобы снять его с тебя. Развеивающие чары подействовали бы только в одном случае: если бы перед тем, как применять их, я ослабила проклятие, заставив тебя сожалеть о том, что ты делал под его воздействием. У меня не было другого выбора, кроме как сделать так, чтоб ты сам ощутил боль измены, которую ощущала я, а после понял, через что заставлял проходить меня. Необходимый сильнейший шок, который создавал брешь в проклятии, и дал мне возможность ударить по нему развеивающим заклинанием.

— Ничего не понимаю… Можешь поподробнее? — пробормотал мужчина, делая глубокий напряженный вдох.

Он слушал молча, не перебивая. О странном кольце из секретной комнаты и том, как оно проявило для меня наложенные на него чары. О дневнике Жана де Шатопера. О разведке, которую ради меня провернула Нина, и которая стоила ей жизни. И о…

— То есть, за всем этим стоят… мои фаворитки? — икнув, протянул ректор, пытаясь воспринять всю ту безумную информацию, которую я на него выплеснула.

— Не все конечно, — поправила я. — Нет, даже так… Большинство из них сами по сути — куклы, приготовленные для того, чтобы принести их в жертву. Примерно половина даже не догадывается о том, что есть некая «верхушка» — несколько девушек, которые посвящены в тайну контроллерского проклятия и сами же, поколение за поколением, избирали новых членов Клуба. Но даже среди этих посвященных лишь единицы знают настоящую причину происходящего и сейчас начали действовать воплощая то, ради чего все это вообще задумывалось. Что хуже всего, Нина так и не сумела выяснить имена тех самых посвященных девушек.

— И это они… начали убивать других членов Клуба? — нахмурил брови ректор, попытавшись приподняться.

— Верно, — кивнула я. — И я даже знаю зачем.

— В самом деле?

— На флешке, оставленной Ниной, были кое-какие зацепки. А имея их и зная то, что мне удалось узнать ранее (в основном из дневника Жана де Шатопера), разнюхать остальное было не так уж и сложно.

— То есть… к этому имеет отношение маг-архитектор, проектировавший академию?

— Именно, — подтвердила я. — И готовься к самому веселому сюрпризу за сегодня!

Да, верно, даже с учетом всего того, что уже произошло за это утро.

— Внимательно тебя слушаю…

— Наложенное на тебя проклятие и формирование Клуба фавориток — дело рук одного из потомков того самого шамана, которого Жан де Шатопер использовал чтобы создать все это пространство.

— Да ладно!

— Понимаю, сама была в шоке. Но как оказалось, все это было задумано ними изначально ради того, чтоб однажды провести ритуал, при помощи которого дух шамана смог бы вырваться на свободу, обрести плоть и отомстить магам за то, что они столетиями держали его в этой тюрьме. Год за годом культ, возглавляемый потомками этого человека, готовил свою месть. Вот только… они чего-то ждали. И что плохо — я пока понятия не имею, чего именно, и почему начали действовать именно сейчас, в эту новогоднюю ночь. А самое главное не представляю, почему во всем этом замешан именно ты, и по какой причине они завязали это проклятие именно на тебе.

— Зато я представляю, — задумавшись, неожиданно проговорил Константин. — Жан де Шатопер… Мой отец — из его потомков.

— Серьезно? — едва не подавилась я.

— Более чем. Одну из его дочерей выдали замуж в Англию по политическим соображениям. И так де Шатоперы породнились с Квинси, результатом чего, спустя какое-то время, стало рождение моего отца, который взял в жены русскую дворянку.

— То есть, теперь у нас есть прямая причина, по которой у потомков шамана, чьи останки лежат в основе этого измерения, имеется к тебе… особое отношение, — заключила я.

— Выходит что так. Знать бы еще, в чем заключается этот их ритуал, и что им осталось сделать, чтобы завершить его.

— Увы, с этим помочь не могу, — печально вздохнула я. — Те сведения, которые успела раздобыть Нина, были довольно скудными. И если бы не дневник Жана де Шатопера, то я бы не поняла и половины из всего, что разузнала. Ну, по крайней мере теперь они тебя не контроллят… так ведь?

— Знаешь, очень надеюсь, что так. По крайней мере, теперь меня самого тошнит от мысли о том, чтоб тащить в постель какую-нибудь из тех куриц… Да что там, мне просто хочется взять и сдохнуть на месте из-за того, через что я заставил пройти тебя, — прошептал ректор, осторожно касаясь моего плеча. И не встретив сопротивления, бережно меня обнял.

— Ничего, милый, теперь все это в прошлом, — шепнула я в ответ, вдыхая запах его рубашки. — Мы с этим справились и все будет хорошо. Если, конечно, сможем покончить с этим культом, и нас не прикончат в ближайшие дни.

— Верно подмечено, — вздохнул Константин. — Так что давай постараемся, для начала, разобраться со всем этим до нашей свадьбы.

— Неплохая идея, — тихо улыбнулась я. — Исходя из того, что разнюхала Нина, я им зачем-то нужна, но вот ничего конкретного она тогда не разузнала. То ли хотят принести меня в жертву в самом конце ритуала, то ли что…

— Возможно дело в твоей Изначальной магии, — предположил лорд Квинси. — Пускай она по типу и отличается от той, что была у шамана, но все же сама природа этой силы общая. Возможно их интересует как раз этот общий корень, который культ собирается использовать в своем ритуале.

— Если так, то становится понятно, почему они меня до сих пор не убили, — задумалась я. — Берегут до «особого момента». Так… что будем делать теперь?

— Для начала я должен разобраться с грядущим визитером.

— То есть?

— Это не разглашается, но вчера ночью была убита еще одна девушка из Клуба фавориток, — мрачно проговорил мужчина. — И поэтому сегодня после обеда в академию прибывает лично глава Федерального министерства магии, Юрий Семецкий.

— Тот самый? — охнула я, припомнив дедулю, который некогда сообщил мне, что я волшебница, и отправил в эту академию.

— Да, он. Лично у меня с ним проблем не будет, мы старые друзья. Но вот то, что он бросил все и направляется сюда, в любом случае не лучший знак. Слишком много смертей за слишком короткое время. Да, это волшебная академия, и здесь бывает всякое — несчастные случаи, пропажи адептов (часто даже по их собственной вине, потому что лезут куда не нужно, наплевав на правила), и все такое прочее. Но не в таких количествах, черт побери!

Так что мне в любом случае предстоит серьезный разговор с Семецким.

— Надеюсь, все пройдет удачно, — вздохнула я.

— И я тоже на это надеюсь. А пока… Наверное тебе лучше остаться в моих покоях.

Почему-то мне кажется, что здесь безопаснее, чем в твоей комнате в подземелье.

— Не думаю, — покачала головой я. — По крайней мере там у меня есть тайный ход в секретную комнату, о котором культ вряд ли знает, иначе бы не оставили там дневник де Шатопера. А значит в случае опасности я могу там спрятаться.

— Тоже логично. В таком случае будь на чеку и держи при себе планшет. Если что — я напишу тебе в приват.

— Хорошо. И еще один важный вопрос, пока ты не ушел!

— Слушаю?

— Скажи, Константин… Ты не знаешь, кто эта женщина? — несмело проговорила я, доставая из наплечной сумки даггеротип.

Взяв пластину в руки, мужчина замер, пораженно глядя на изображение.

— Это что… какая-то шутка? — наконец проговорил он, не моргая.

— Хотела бы я знать, — вздохнула, покачав головой. — Нашла это в том же рабочем столе, где лежал и дневник. Так ты знаешь, кто она?

— Понятия не имею, — пробормотал мужчина, потирая висок. — Вернее даже… судя по всему, снимок был сделан в те годы, когда я приезжал в эту академию незадолго до революции. В тот период я некоторое время преподавал здесь, прежде чем вернуться в Англию. Но вот теперь, когда ты подняла эту тему, я понимаю, что вообще ничего не помню о том времени!

— Как это, вообще?

— Сплошное белое пятно, — вздохнул лорд ректор. — Ни того, чем я здесь занимался, ни людей, с которыми общался… Все просто обрывается на моем прибытии сюда, и возобновляются воспоминания как раз тогда, когда я покинул Российскую Империю. И… кажется уже в тот период начал ходить по продажным женщинам.

— То есть, вероятно проклятие и было наложено как раз в том промежутке времени, — задумалась я. — И из-за его действия часть твоих воспоминаний заблокировалась. Но…

Неужели я сняла заклятие не до конца?!

— Не думаю, — проговорил мужчина. — Обычно чары такого типа либо развеиваются полностью, либо выдерживают удар снимающего заклинания и остаются невредимы. Я же однозначно более не испытываю этой искусственной скотской похоти, равно как и отсутствия понимания неправильности своих поступков. А значит чары все же сняты. Так что рискну предположить, что это лишь остаточный эффект от заклинания, который должен со временем пройти. Возможно если будет какой-нибудь толчок, это поможет.

— Надеюсь долго ждать не придется, — вздохнула я. — Сдается мне, что как раз в этих самых заблокированных воспоминаниях и скрыты ответы на главные наши вопросы.

— В конце концов будь это иначе, и те, кто накладывал чары, не стали бы блокировать именно их, — согласился ректор. — Ладно, милая, я должен сделать несколько звонков…

— Звонков? — встрепенулась я, ощутив укол старого воспоминания. — И как же? Ты ведь говорил, насколько я помню, что твой телефон для связи с внешним миром работает от спутника. Но какие, черт возьми, спутники здесь, в другом измерении?!

— А-а-а-а, ты об этом? — рассмеялся Константин. — Ну Эви, дорогая, не все, что я говорю — чистая правда. Все же, не мог же я разглашать секретную информацию об измерении каждой миленькой адептке! — добавил он, шутливо взъерошив мои волосы когда увидел, как я надулась. — На самом деле мой телефон работает от магии и передает сигнал через пространственный портал благодаря тому, что тот постоянно пребывает в «спящем режиме» — этого как раз достаточно, чтобы прошли магические волны вызова.

— Понятно, — пробормотала я. — Ладно, тогда я побежала, и увидимся вечером. Если будет что важное — выходи на связь.

— Хорошо. И постарайся до того времени не влипнуть ни в какие неприятности! — улыбнулся ректор, нежно целуя меня прежде, чем я выпорхнула из комнаты.

ГЛАВА 6. Извечный холод

Замерев посреди коридора вместе с толпой адептов, я в ужасе рассматривала распростертое на каменном полу тело. Тело пожилого полноватого мужчины, чьи вытянутые из живота внутренности были намотаны вокруг его шеи жутким кровавым ошейником.

— О боже мой, они убили Семецкого! — шокировано воскликнул черноволосый юноша в метре от меня.

— Сволочи! — остервенело выпалил стоявший рядом с ним рыжий парень в зеленой шапке.

Зажимая рот ладонью, я выбралась из толпы и направилась обратно в свою комнату.

После увиденного аппетит напрочь пропал, так что поход в кафетерий с целью поужинать отменялся. Оставался всего один вариант действий: запереться, спрятаться в тайной комнате и не высовываться, пока не получу сообщения от ректора касательно дальнейших действий.

К сожалению, слишком надолго задержаться в убежище не удалось: увы, но в секретных коридорах не были предусмотрены розетки! А при постоянном использовании, да еще и с включенным вайфаем, заряда аккумулятора слишком надолго не хватило. Павер банк же я, в порыве паники, легкомысленно оставила на рабочем столе.

Потому когда заряд почти иссяк, я тяжко вздохнула и собралась возвращаться в комнату, как вдруг услышала сигнал входящего сообщения в меседжере!

Встрепенувшись, я развернула программу и поняла, что письмо было от ректора:

«Сейчас буду у тебя в комнате, выползай».

Неожиданно тепло улыбнувшись, я торопливо покинула коридор — как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с глазами лорда ректора. Теперь уже черными… интересно, заметил ли кто-нибудь кроме меня эту перемену? Или все были так встревожены новыми убийствами в академии, что не обратили на это внимание?

— Так вот где оказывается твое маленькое убежище, — проговорил мужчина, с интересом наблюдая за тем, как я закрываю проход.

— Да. Дверь открывается и закрывается по принципу кровавой платы. Естественно при условии, что кровь принадлежит магу, — ответила я, оборачиваясь обратно к нему. — Так о чем ты хотел поговорить?

— О многом. Но давай, для начала, вернемся ко мне, — вздохнул он и неожиданно обнял меня. А уже миг спустя мы стояли посреди его спальни.

— Как я понимаю, это касается убийства Семецкого? — предположила я, начав наматывать круги по комнате.

— Верно, — кивнул Константин. — И то, что им удалось прихлопнуть его — очень и очень плохо. Во-первых, убийство первого лица магического сообщества государства в стенах академии. Во-вторых то, что это лицо прибыло лично проконтролировать ситуацию с расследованиями убийств… а значит, кому-то было нежелательно, чтобы этот человек совал сюда свой нос. Следовательно, Семецкий представлял угрозу для их плана. И в-третьих, смерть Юры — задница уже лично для меня. Особенно сейчас, когда контроллерское проклятие только-только снято.

— О чем ты?

— Как думаешь, сколько адептов выпустилось из Тайной Ледяной Академии за время моего ректорства? И все эти адепты были в курсе традиции Клуба фавориток. Но при этом когда годы изоляции истекали, никто из них, вернувшись во внешний мир, не поднимал серьезной бучи на счет того, что позволяет себе ректор столь важного для государства заведения. Так вот, причина была как раз в Юрии Семецком. Во-первых, мы с ним были старыми друзьями. Во-вторых, я когда-то оказал ему жизненно важную услугу, и он оставался у меня в неоплатном долгу. Поэтому и прикрывал все эти годы, начисто пресекая любые попытки чрезмерно смелых выпускников устроить мне фестиваль. Все, что его интересовало, это чтобы академия поставляла государству хороших специалистов. Но вот теперь… боюсь если на его место станет человек не особо сговорчивый, у меня могут быть серьезные проблемы. Возможно даже ему будет немного плевать на то, что я был под действием проклятия — последнее еще нужно будет доказать, и не факт, что на экспертизу не поставят «нужных» людей, которые напишут «нужное» заключение. Так что… если мы выкарабкаемся из всего того дерьма с культом потомков шамана, мне еще придется немало поволноваться. Особенно степень волнения будет зависеть от того, кто сядет в кресло главы Федерального министерства магии.

— Паршиво, — пробормотала я, от волнения сминая пальцами юбку.

— Не то слово, — кивнул ректор. — Но как я уже сказал, для начала нам нужно выпутаться из этой передряги с культом. То, что они начали действовать так дерзко, однозначно не к добру, и стоит ждать чего-то крайне скверного. Изначально я решил не давать им лишнего повода для беспокойства официальным роспуском клуба… вот только теперь понимаю, что надеяться на что-то было глупо. Скорее всего контроллер и так понял, что заклятие снято. И такое дерзкое убийство только играет на руку этой теории — похоже, враг загнан в угол и бросает последние силы на агрессию. А значит, нам следует ждать удара в любой момент.

— Да уж, попали мы в переплет, — пробормотала я, продолжая протаптывать пол своим беспрерывным хождением по комнате… как вдруг замерла, уставившись на висевшую на стене белую медвежью шкуру.

Ту самую. С маленьким пятном давно засохшей крови, растекшимся в руну Perth.

Надо же. А я ведь думала, что Константин шутил, говоря о «главном трофее». Кто бы мог подумать, что он в самом деле повесит ЭТО на стенку в своей спальне!

Perth. Руна посвящения. Символ — Феникс, возрождение через смерть. Подталкивает и облегчает процесс качественного изменения сознания, но может привести и к акту психической смерти. Ключевое слово — поиск. Руна непознаваемого. Пробивает путь к осознанному "Я".

Даже странно, почему моя девственная кровь растеклась именно в такой форме?

Случайно ли это? Или же…

Не думая, на чистом автоматизме, я поднесла руку к пятнышку и несмело его коснулась.

Странно, когда это я успела поранить палец? И так сильно, что алые капли, вытекающие из него, оставляли на белом меху четкие следы. Следы от того, что я инстинктивно водила пальцем по шкуре, выписывая вокруг засохшего пятнышка сложные руновязи, которые сами по себе возникали в моей голове. Едва я сделала последний штрих…

Шкура вспыхнула магическим пламенем, обращаясь в одну сплошную печать заклинания! Которая, подлетев к нам с Константином, прошла сквозь нас, рассыпаясь пеплом!

— Не может быть… — прозвучал тихий голос мужчины, коснувшегося моей щеки, в то время как я словно завороженная смотрела в его глаза. — Как я мог забыть, Эвелина… Ведь ты же… самый дорогой для меня человек в целом мире. Моя любимая жена…

Его поцелуй — такой жаркий, такой горячий, и в то же время трепетный, — прервал грохот, с которым заклинание вышибло дверь покоев! Но прежде чем пыль позволила разглядеть ворвавшегося, Константин схватил меня за руку и прошептал:

— Когда будет безопасно, я приду за тобой.

…А после я поняла, что совершенно одна стою в темноте, и лишь угасающий световой пульсар позволил мне уловить очертания тайной комнаты с письменным столом, в котором я когда-то нашла дневник и даггеротип.

Пульсара, вместе с которым погасло и мое собственное сознание, погружая меня в черноту беспамятства.

— Дорогая, любимая моя, не бойся, все будет хорошо! — бормотал Константин Квинси, глотая слезы.

Пол был холодный. А еще влажный и липкий… от моей собственной крови, растекшейся подо мной жуткой кляксой. Вокруг было так темно и страшно, лишь несколько свечей, стоявших в паре метров от нас, разбавляли пугающий мрак.

— Ничего страшного, милый, — слабо прошептала я бледными губами, пытаясь дотянуться ладонью до его щеки… но не смогла даже поднять руку с пола! Лишь немного размазала пальцами собственную кровь.

— У меня все получится, поверь мне, — судорожно проговорил мужчина, заканчивая чертить на полу вереницы магических символов. — Даже если я опоздал… Пока прибудет подмога этих выродков, я успею все закончить, и у нас будет второй шанс! Не знаю когда именно, но мы еще обязательно сыграем с ними, и тогда уж точно не проиграем, не позволим!..

— Это слишком опасно. Они все равно тебя схватят…

— Пускай схватят, — перебил Константин, вставая на ноги. — Мы уже помечены для них, и заменить нас нельзя. А значит они меня не убьют, пока не смогут снова дотянуться до тебя. Ты же… Я не дам твоей душе так просто отойти, Эвелина! То, что они уже наворотили с ритуалом, дало мне кое-какой козырь.

— О чем ты, драгоценный мой?

— Используя энергетические ключи, открывшиеся здесь и сейчас, я создам портал, и заброшу в него твою душу, чтобы ты переродилась когда-нибудь в будущем. У меня нет возможности сделать точные просчеты, потому я знаю лишь то, что твое возрождение случится в определенном временном промежутке. А именно — в течение следующих двухсот лет. Я же буду связан с тобой и заморожу свое собственное время на эти самые двести лет, чтобы дождаться твоего перерождения. Кроме того, отправлю тебе несколько подсказок, которые сами найдут тебя и помогут прийти к истине, что бы Культ не делал.

Тебе будет достаточно просто ступить в стены этой академии, а дальше судьба поведет тебя. Потому что бы эти люди сейчас не сделали со мной, у нас будет шанс, родная моя. Ты веришь мне?

— Я всегда, при любых обстоятельствах буду верить тебе, Константин, — из последних сил прошептала я, понимая, что ускользаю из этого мира в холодную, темную пустоту. И лишь призрачно слыша долетавшие откуда-то шаги и крики тех, кто собирался закончить дело моих убийц.

— Тогда пускай в будущем, в Сердце измерения Академии, все решится в нашу пользу! — отчаянно закричал мужчина, поднимая руки и пассами направляя энергетику заклинания, открывшую холодный синий портал, в который мое сознание моментально затянуло…

Вздрогнув, я вскрикнула, не видя вокруг себя ничего, кроме темноты, и ощущая лишь холод под своей спиной. Но уже миг спустя, когда пульсар успешно зажегся по моей команде, я вздохнула с облегчением, рассмотрев все ту же тайную комнату со старым письменным столом.

А уже через секунду дрожь и страх возобновились с новой силой, потому что кроме жуткого видения я вспомнила еще и то, что предшествовало потере сознания.

Константин!

Ведь если бы… если бы все было в порядке, он бы уже пришел ко мне!

На негнущихся ногах я подошла к выходу из секретного коридора и из осторожности прислушалась…

— Черт, ее здесь нет! — прошипел раздраженный женский голос.

— И куда же он тогда ее отправил? — злобно выпалила вторая девушка.

— Не удивлюсь, если за пределы замка, — фыркнула третья. — Она ведь Изначальная льда, и Квинси ее тренировал. Наверняка холод ей не страшен.

— Тогда хрен мы ее найдем…

— Не волнуйтесь. Думаю, она сама найдет нас, — неожиданно хихикнула одна из девушек. — Эта дура наверняка припрется искать ректора. Зуб даю, побежит в его покои — больше-то у нее зацепок, где его искать, нет. Там-то мы ее и сцапаем! Плюс, если она в горах и захочет вернуться в замок, то наверняка должна будет пройти через один из входов на территорию.

— Можно попробовать, — осторожно протянула первая. — Потому что и у нас нет других зацепок касательно того, где искать ее.

Послышались шаги, а за ними — хлопок двери. Наученная горьким опытом, я выждала еще несколько минут, прежде чем осторожно покинуть свое убежище.

Похоже они не стали обыскивать комнату, что было кстати — дневник, ключ и даггеротип, а вместе с ними и мой планшет со всей… не совсем учебной информацией, были хоть и припрятаны, но не достаточно надежно, чтоб их не нашли люди, которые знали бы, что искать. Так что вздохнув с облегчением, я открыла свой маленький тайник и проверила заветные предметы — так и есть, все на месте.

Но что теперь делать? И главное, где искать Константина? Как помочь ему?

Не позволяя себе поддаваться панике, я начала усиленно шевелить извилинами. Они пришли за ним, начали действовать активно и агрессивно, а главное — искали меня. И если вспомнить видение… Неужели это тогда была та самая попытка вернуть к жизни шамана, дух которого стал основой измерения, в котором находится академия? Причем попытка, судя по всему, провалившаяся. Тогда меня убили, но Константин успел спасти мою душу, закинув ее на перерождение в будущее. Самого же его тогда, судя по всему, схватили и наложили то самое контроллерское проклятие, продержавшееся незамеченным все это время.

Получается если их цель — снова попытаться провести свой ритуал, то и место должно быть то самое. Какой-то темный, холодный зал… Как сказал Константин, Сердце измерения Академии.

Сердце измерения…

Та самая комната на секретном уровне подземелья, где Жан де Шатопер захоронил останки шамана? И которая является нервным центром главного секрета Тайной Ледяной Академии.

Сжав в руке старый ключ, когда-то добытый из гробницы архитектора, я принялась листать на планшете страницы со своими переводами. Где же, где же, где же!..

Вот оно, описание этой самой комнаты. А главное — указание как к ней пройти.

Не медля больше ни секунды, я забросила ключ в карман и побежала вперед! Быстрее, что есть духу. Несколько поворотов по паутине подземелий, и вот он, небольшой выступ стены. На котором я легко отыскала проседающие камни, открывая проход, а за ним — крутые ступеньки, ведущие в густую темноту секретного уровня подземелий. Туда, где находилось само основание этого измерения.

Чем глубже я спускалась, тем сильнее кружилась голова и колотилось сердце. Никакого страха, никакой паники, иначе я потеряю его, своего мужчину, теперь уже раз и навсегда!

Нужно действовать, решительно и безжалостно. Вне зависимости от того, что я там увижу, мне не позволено проигрывать.

Ступени закончились так неожиданно, что я едва не упала, споткнувшись на внезапном ровном месте. Напряженно выдыхая воздух, я пошла по узкому коридору, оказавшемуся совсем недолгим… И закончившемуся входом в большой темный зал, по краям которого горели свечи и костры, свет от которых зловеще плясал на шаманских барабанах, статуэтках и всяческих странных, незнакомых мне предметах, один лишь вид которых внушал трепет.

Но что самое главное, в самом центре зала на метр возвышалась насыпь, накрытая шкурами, от которой исходила мрачная и невероятно сильная энергетика. А рядом с этой насыпью, привязанный веревками к вбитым в камень металлическим кольям, лежал бесчувственный лорд ректор!

Вскрикнув, я тут же подбежала к нему, упала на колени и попыталась растолкать, но мужчина не приходил в себя. Тогда я, стиснув зубы, принялась заклинаниями разрезать веревки, чтобы пару минут спустя попытаться утащить Константина на себе… вот только даже забросить его на спину не вышло! Он был очень крепкого телосложения, я же наоборот — слишком хрупкая и физически слабая. Помню меня в деревне за это даже дразнили — что худышка, дурнее не бывает, работать не смогу, кто на такой женится. В Москве мою комплекцию наоборот внезапно оценили как очень привлекательную, и если бы не врожденная зажатость, то возможно кому-нибудь удалось бы начать со мной встречаться. Вот только привлекательной внешности оказалось недостаточно — красивых девушек в столичных ВУЗах было много, а среди них водилось немало и обеспеченных. И все эти красотки умело меня затмевали, я же не претендовала на место среди них, да и одевалась небрежно. Так что просто училась.

А вот сейчас… сейчас я не знала, как быть! Заклинаний, которые позволили бы мне перетащить Константина при помощи магии, мне изучить пока не довелось, и в чувства он никак не приходил. Так что выбора нет, какой бы я ни была физически слабой, нужно тащить ректора, пока не вернулись те, кто его сюда принес.

Крепко схватив мужчину за руки, я медленно, стиснув зубы от напряжения, направилась к выходу, стараясь сейчас просто не думать о том, как мне вообще поднять его по той огромной крутой лестнице. Шаг за шагом, я продвигалась к выходу из зала… Как вдруг услышала шаги, приближающиеся из него! И прежде, чем успела что-либо предпринять, услышала красивый женский голос:

— Надо же, не думала, что ты найдешь это место. Пронырливая мне сучка попалась.

Уверенным шагом, прожигая меня взглядом, в зал вошла Гитиннэвыт: как всегда строгая, сдержанная, лишь высокий ворот ее платья был расстегнут. И под ним, не скрываясь, развевалась красная шелковая ленточка.

Не может быть…

— Вы… это вы! — заикаясь, пробормотала я, от шока выпустив руки ректора, от чего те тут же упали обратно на пол. — Вы потомок шамана!

— Верно, адептка, — спокойно проговорила женщина, единственным взмахом руки отшвыривая меня к стенке! — И мой род из поколения в поколение обитал в стенах этой академии с единственной целью: отомстить. Вернуть нашего великого предка к жизни, разрушить все это место вместе со всеми адептами и правительственными преподавателями, кто в нем находится, а после устроить настоящий хаос всему вашему миру. А поможете нам в этом вы, дурацкая сладкая парочка. Вы попались нам просто идеально: потомок пожирателя лягушек, который обманул нашего великого предка и заключил его дух в этом месте, и чрезмерно пронырливая девица, одаренная Изначальной магией той силы, что достаточна для ритуала. Сначала я принесу в жертву твою душу, и пока ты будешь отходить — кровью лорда Квинси открою дверь, по которой дух моего великого предка покинет свою гробницу и сможет занять твое миленькое тельце. После этого ему станут подвластны сразу Изначальная магия как земли, так и льда. И никто не сможет противостоять ему, когда он начнет свой поход возмездия. Увы, но в прошлый раз вам удалось помешать нам — твой лорд сумел освободиться в последний момент и перебил тех, кто проводил ритуал. А пока подоспели мои предки со своими приспешниками — забросил твою душу в будущее, лишив нас возможности правильно завершить начатое. Так что мы решили действовать иначе: взяли его похоть под контроллерское заклятие, и вместе с ним же заблокировали воспоминания. Таким образом по нашему велению мы не только получили в распоряжение постоянный штат приспешниц, но и заимели группу потенциальных жертв для ритуала, с которого должно было начаться восстановление незавершенного возрождения шамана. Кровь женщин, с которыми спал Помеченный, возобновила вязи заклинаний, уснувшие после незавершенного ритуала в прошлом. И когда в стены Тайной Ледяной Академии ступила вторая Помеченная, уже возрожденная, мы могли начинать снова, ударив в барабан в Новогоднюю ночь. А сейчас пришло время завершить то, что уже давно должно было закончится.

— Не позволю! — закричала я, поднимаясь на ноги. — Я не позволю тебе навредить ему! Так же, как не позволю вернуться в этот мир тому чокнутому повернутому на мести шаману!

— Ну и как ты это сделаешь, блоха? — высокомерно ухмыльнулась Гитиннэвыт, направляя на меня новое мощное заклинание…

Заклинание, которое я четко прочитала прежде, чем оно долетело до меня. Сильное, гораздо сильнее всего того, что мне доводилось видеть на парах. Тем не менее, я не стала молча ждать, пока оно настигнет меня, и выставила защиту!

Пораженная, женщина смотрела широко распахнутыми глазами на серебристые искорки льда, который разлетался осколками после того, как мощный щит отбил ее заклинание!

— Ах ты дрянь! — прошипела Гитиннэвыт, направляя на меня новые, еще более мощные чары, которые я с такой же легкостью отбила.

Да, верно, Изначальная магия безгранична и бесконечна. Я ощущала это: огромнейший колодец, который напрямую обнимал всю меня, позволяя брать из него больше, чем кто-либо мог себе представить. Потому что ни одно живое существо не сможет даже за весь свой век исчерпать бездонные запасы энергии этого мира. И благодарно принимая эту щедрость, я направила на женщину всю ее мощь! Разбивая, словно тонкое хрупкое стекло, все слои заклинаний, которыми она старалась сначала атаковать, а после — защититься…

Застывшая, Гитиннэвыт стояла посреди зала в большом ледяном гробу, с выставленными в защитной позе руками и красивым лицом, искаженным гневом и страхом.

…А камни и шкуры на могиле начали гневно подпрыгивать вместе с ударами кожистых барабанов, расставленных по всему залу!

— Черт, — услышала я за своей спиной и обернувшись, со слезами на глазах упала на колени, крепко обнимая за шею пришедшего в себя Константина.

— Что происходит, милый? — дрожа, прошептала я, испуганно прижимаясь к нему.

— Кажется… я не все понимаю, но похоже дух шамана буйствует, — неуверенно проговорил мужчина, нахмурив брови. — Как я вижу, его потомок мертв, — продолжал он, бросив взгляд на замороженную Гитиннэвыт. — И то, что она умерла прямо возле его могилы, при этом не оставив потомков… Теперь он получил какой-то энергетический толчок.

Он по-прежнему не даст ему вырваться, но вот похоже вполне поможет разрушить все это место.

— Ох нет… Всю академию?

— Именно, Эвелина, — проговорил Константин, поднимаясь на ноги, и помогая подняться мне. — Академия со всеми находящимися здесь людьми, и все это измерение будут уничтожены в течение считанных минут.

— И ничего нельзя сделать?

— Дух шамана — нервный центр этого места. Ранее он спал, усыпленный заклятием де Шатопера, но теперь это существо не успокоить. Пока он здесь находится, и пока он в сознании, им движет единственное желание: уничтожить все, к чему возможно дотянуться. И к сожалению для нас, это желание для него осуществимо.

— В таком случае сделаем так, чтобы он более не смог находиться здесь! — отчеканила я, доставая из кармана заветный ключ из гробницы Жана де Шатопера.

Не обращая внимания на выпученные глаза Константина, я прошептала первые строчки заклинания из дневника, и почувствовала исходящее от металла тепло, с которым ключ загорелся холодным светом! Продолжая выплетать чары, строка за строкой, я стала лицом к могиле и принялась чертить ключом в воздухе сложный узор врат, усыпанных руновязями.

— Изгоняю навеки твой дух из этого места в бескрайние просторы тьмы мира мертвых, откуда запрещаю тебе возвращаться обратно! Сгинь на веки вечные и никогда не возвращайся! Да будет так! — твердо прокричала я, открывая врата ключом.

И в тот же миг они распахнулись, всасывая в себя из могилы темный поток энергии духа шамана, который с жутким воплем исчез за ними, прежде чем врата снова закрылись и исчезли. В тот же миг барабанный бой стих, и земля вокруг перестала сотрясаться.

— Теперь шаман не представляет угрозы для академии, — проговорила я, глядя на ключ, рассыпавшийся белыми снежинками в моих руках.

— Верно, не представляет, — нервно пробормотал Константин. — Вот только без этого духа измерение потеряло свою основу. А значит пройдет лишь несколько минут, прежде чем замок и все это место начнет разрушаться!..

— В таком случае, я не дам этим минутам пройти, — заявила я, разминая пальцы.

— О чем ты?

— Если все, что нужно, это заставить время застыть прежде, чем академия будет разрушена, то я заморожу чертово время! — решительно закричала я, поднимая руки вверх, и хватаясь за весь безграничный поток силы, который протекал по венам этого мира!

Оно текло сквозь меня: Изначальный холод, замораживающий все и вся. Константин говорил, что я могу заморозить даже Бога, если когда-нибудь встречу его? Что ж, Бога я пока что и правда не встречала. Но вот время — другое дело! Время было везде, наполняло каждую частичку мироздания, неумолимо пробегая по нему вечным потоком. И захватывая его в свои ледяные цепи, я замораживала его неумолимый бег, обращая в бесчисленное множество неподвижных статуй, наполнявших пространство этого снежного измерения, и стоящего в нем замка. И лишь когда я поняла, что дело сделано, что время в этом месте застыло навеки… то позволила себе без чувств упасть в объятия Константина Квинси.

ГЛАВА 7. Замуж за ректора

Волшебной красоты платье с длинным шлейфом легко скользило по снегу, оставляя на его пушистом ковре мягкий протяжный след. А воздушная фата, напоминавшая узоры мороза, легко колыхалась, касаясь белоснежных тканей и такого же белого, искристого снега.

Изящный букетик из белых роз, лепестки которых были усыпаны блестками, тоже напоминал снег, но в отличие от него сладко пахнул. Мне не был страшен холод, так что я вполне могла позволить себе пройтись в своем сказочном наряде по заснеженным тропам перед замком академии. Константин же в нескольких метрах впереди выглядел просто потрясающе в черной меховой мантии, так что ему даже не нужно было использовать согревающее заклинание!

Еще несколько шагов. Еще несколько маленьких, воздушных шагов, и я уже стояла рядом с ним, под изящной ледяной аркой, украшенной филигранными объемными узорами из цветов, фей и завитушек. А напротив нас, торжественно улыбаясь, стояла регистратор в красивой персиковой шубке. Ее тонкие руки в длинных перчатках, выглядывавшие из пышных рукавов, добавляли ей милого сходства с каким-нибудь забавным зверьком.

Торжественные звуки марша Мендельсона, играемые оркестром, стали на порядок тише — так, чтобы громкий голос регистратора звучал четко и ясно, на весь склон, усеянный адептами, преподавателями и прибывшими в Академию друзьями Константина.

— Уважаемые невеста и жених! — торжественно проговорила она. — Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение стать супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Прошу ответить Вас, невеста.

— Да, — млея, ответила я.

— Прошу ответить Вас, жених.

— Да, — уверенно ответил Константин, и от этих слов, сказанных его голосом, мое сердце приятно вздрогнуло.

— С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется, — торжественно продолжала женщина. — Подойдите ко мне и своими подписями скрепите ваш семейный союз.

Сделав шаг к регистратору, я взяла золотую перьевую ручку и поставила свою подпись в документе, который женщина держала в своих руках, вложенным в жесткую папку. Сразу за мной то же самое сделал и Константин.

— Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами, — продолжила она, и к нам, неся в руках подушечку с золотыми кольцами, подошла приятной наружности работница ЗАГСа магического сообщества.

Этот момент, когда Константин надел кольцо на мой безымянный палец, а я в свою очередь надела кольцо на него… мне показалось, что я просто расплачусь от счастья! Не может быть, неужели это в самом деле происходит? Мы правда женимся? Я действительно становлюсь женой этого человека — который был предназначен мне судьбой, которого я всем сердцем любила еще со своей прошлой жизни, и которого подсознательно стремилась вновь обрести даже до того, как впервые встретила после своего перерождения? Ах, не может быть, как же я счастлива!

— В полном соответствии с Семейным Кодексом, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, ваш брак регистрируется.

Объявляю вас мужем и женой. Ваш брак законный. Поздравьте друг друга! — радостно воскликнула регистратор, и в тот же миг я задрожала, просто чудом не потеряв сознание, когда Константин резко обнял меня, прижимая к себе, и захлестнул снежной лавиной такого страстного, такого жаркого поцелуя, что мне показалось, он сейчас попросту растопит весь снег и лед в этом маленьком измерении, нашем собственном сказочном царстве!

— Дорогие супруги! — торжественно проговорила регистратор, когда Константин наконец выпустил мои губы, и я, счастливо улыбаясь, обмякла в его объятиях. — Дорогой любви вы пришли к нам, соединив свои судьбы семейным союзом. Отныне вы — муж и жена. Сохраните дар первых счастливых дней и пронесите их чистоту и верность через долгие годы жизни. Не растеряйте свою любовь среди жизненных неудач и суеты. Пусть ваше счастье будет светлым и чистым, как весеннее небо; долгим, как вся ваша жизнь, и прекрасным, как ваша большая любовь.

Захваченная праздничной метелью, я чувствовала себя маленькой снежинкой, которая кружится в вихре истинного волшебства. Поздравления, возвращение в замок, торжественно украшенный к свадьбе ректора, а особенно — банкетный зал. Я даже представить себе не могла, что это место, и так безумно красивое, может выглядеть настолько потрясающе!

Везде, в каждом уголке выглядывали чудесные живые цветы. Банкетные столы, ломившиеся от изысканных кушаний, стояли у стен, и тот, за которым сидели мы с Константином, находился в самом центре внимания. А на паркете, один за другим, выступали звезды эстрады, которых я раньше только по телевизору видела!

Но что самое невероятное… первый танец мы танцевали под песню «Любовь, похожая на сон», исполненную лично Аллой Пугачевой! А после Примадонна спела еще несколько своих вечных хитов, прежде чем на сцену вышел Басков, за ним Киркоров с подтанцовкой в костюмах малолетних гопников, спевший «Цвет настроения синий», Надежда Бабкина с целой толпой танцовщиц в сарафанах, Михаил Боярский, Бузова…

— Их зачаровали, — пояснил мой муж, подливая мне в бокал немного розового шампанского, в то время как на паркете гости задорно плясали под «Пора-пора-порадуемся на своем веку». — Легкая дезориентация. Они не догадываются, где находятся на самом деле. Думают, что выступают на свадьбе какого-то важного чиновника. А после мероприятия с их памятью еще немного поработают, чтоб вдруг не ляпнули чего лишнего где не нужно.

— Удобно, — подметила я, проглотив канапе, которым Константин как раз меня покормил.

— Магия это штука вообще довольно удобная, любовь моя… хочешь осетра? — подмигнул лорд ректор, с вилочки кормя меня запеченной рыбкой, которая просто таяла во рту!

Надо же, никогда бы не подумала, что буду на собственной свадьбе танцевать под Диму Билана, лично поющего для меня и моего жениха свои песни! Что буду кружиться на паркете роскошного бального зала, в то время как Григорий Лепс собственной персоной харзиматично выводит «Рюмка водки на столе»! И медленно, прижимаясь к телу моего ректора, танцевать медляк, когда в считанных метрах от нас группа «Лесоповал» исполняет «Белого лебедя на пруду». Ах, это было так прекрасно, так трогательно! А потом «Ленинград» выскочили петь «Лабутены», после чего Шнур, выбежав на центр сцены, от души спел «Выборы-выборы»…

К тому времени, как петь вышел Валерий Меладзе, у меня уже не было сил танцевать, хоть ноги так и требовали покружиться под вечное «Я не могу без тебя». Но Константин понял, что мне срочно нужно отдохнуть, и повел меня обратно за стол. Где начал буквально насильно закармливать тигровыми креветками, политыми лимонным соком, жульеном, трюфелями, японской мраморная говядиной, лобстерами…

— Ах, милый, я больше не могу, — прошептала я.

— Еще одну, тебе нужно набраться сил перед скорой первой брачной ночью, — подмигнул муж, запихивая мне в рот ложечку черной икры.

Первой брачной ночью? Как, уже? Так скоро?

Но беглый взгляд на большие часы, висевшие на стене под потолком, дал понять, что сейчас и вправду поздний вечер. Надо же, как быстро пролетело время! Казалось, лишь минуту назад меня наряжали в шикарное платье и делали роскошную прическу, которую увенчали фатой, и вот уже приходит время завершения праздника…

— Дорогие гости! — задорно сообщил Иван Ургант, бывший сегодня у нас на свадьбе тамадой на пару с Николаем Соболевым. — Время уже позднее, и нашим жениху и невесте пора уединиться. Так что давайте-ка проводим их хорошенько! А напоследок они станцуют для вас свой прощальный танец под песню, которая очень особенная для их пары!

Не может быть… Первые аккорды и мужчины в черных куртках и шляпах, закрывающих глаза, которые вышли на сцену, напевая такой любимый мною мотив…

— Все для тебя, любовь моя, — прошептал Константин, выводя меня в центр зала, чтобы страстно закружить в танце под «Тает лед», исполненный «Грибами» в живую!

Когда песня закончилась, а «Грибы» замерли, прекратив приседать, лорд ректор под всеобщие аплодисменты вывел меня из зала и передал служанкам, в сопровождении которых я направилась в покои моего теперь уже супруга. Там мне помогли раздеться и разобрали сложную прическу, чтобы я могла принять ванну в окружении ароматических свечей. А после натерли тело увлажняющими лосьонами и надели на меня легкую белую ночную рубашку — вышитую морозными узорами, декорированную камушками, блестящими в свете свечей, и совсем капельку, интригующе-прозрачную. Ровно настолько, чтоб очертания стройного тела и затвердевшие соски едва просвечивали в интимном полумраке.

Ждать Константина мне пришлось недолго, пожевывая сладкий виноград на кровати, усеянной лепестками роз. Вскоре после того, как я была готова, мужчина вошел в спальню, держа в руках бутылку шампанского, два бокала и интригующий черный пакет.

— За наше долго и счастливо, — улыбнулся он, откупоривая бутылку, и разливая шампанское по бокалам, чтобы один из них протянуть мне. Соприкоснувшись хрустальными стенками, издавшими мелодичный звон, мы сделали по глотку, после чего поставили бокалы на столик, и тут лорд ректор достал из пакета… маленькую золотую баночку.

— Что это? — с интересом спросила я, но в следующий миг ответ пришел сам: открыв баночку, мужчина продемонстрировал лежащие в ней золотистые икринки!

— Самая редкая и дорогая икра в мире, — ответил он, поднося маленькое сокровище к моим глазам. — «Алмас», икра белуги-альбиноса. Эта рыба водится в Каспийском море у берегов Ирана. Сто граммов такой икры стоят около двух тысяч долларов, и обычно она распродана на четыре года вперед.

— Ох, ты просто…

— Волшебник? — подмигнул муж, протягивая к моему рту золотую ложечку, наполненную редчайшим лакомством.

— Ах, нет, Константин, я не могу, просто не могу съесть это! — воскликнула я, резко зажмурившись. — Такой дорогой деликатес…

— О чем ты, Эвелина? — ухмыльнулся мужчина. — Ты ведь теперь моя жена. А значит, можешь есть и надевать что угодно.

— Но ведь… это слишком дорого…

— Ты что, опять вздумала перечить мне? — строго проговорил ректор, тоном заставляя посмотреть ему в глаза. — Адептка Квинси, слушай мой приказ и ешь эту икру!

А в следующий миг, ухмыльнувшись еще шире, он взял со столика микрофон, запуская караоке на большом плазменном экране. И не говоря ни слова, лишь хитро ухмыляясь, намазал на него золотистые икринки!

— Что ж, не хочешь по-хорошему… Тогда пой, Эвелина, слизывая икру прямо с микрофона. Придется мне кормить тебя этой икрой таким образом.

…И запустил клип Меладзе «Салют Вера»!

Задыхаясь от волнения, предвкушения и чувства неловкости, я осторожно приблизила свой ротик к микрофону и в последний момент поймала язычком икринку, сорвавшуюся с него…

Ох, как же вкусно! Легкий ореховый привкус, тонкие нотки, игравшие на моих вкусовых рецепторах, и осознание того, что девушка вроде меня никогда не должна была ощутить этого вкуса. Но теперь, попробовав, не могла остановиться, и разом обхватила губами микрофон, во время проигрыша собирая с него бусинки солоновато-орехового золота.

А после, слизав все до конца, принялась петь!

— Когда закончатся полеты первых ласточек И ты усталая придешь к себе домой Увидишь из окна слова из ярких лампочек Я напишу тебе: "Не бойся, я с тобой" Мы можем быть только на расстоянии и в невесомости Хочешь упасть — я неволить не стану, хочешь лететь — лети!

— Вот так уже лучше, — довольно простонал мужчина, запуская пальцы в мои волосы и массируя нежную кожу головы.

Неожиданно муж схватил меня за плечи и, срывая легкую ночную рубашку, швырнул на кровать! Я успела лишь возбужденно вскрикнуть, прежде чем он навис надо мной с золотой баночкой в руках, и вывалил драгоценные икринки на мое тело. Рассыпавшись словно жемчуг, они замерли на коже, вздрагивающей под долетавшую из колонок музыку. В то время как ректор, довольно ухмыляясь, принялся одна за другой слизывать их с моего животика, груди, ключиц, пупка, при этом напевая в мой микрофон:

— Но я тысячу раз обрывал провода Сам себе кричал: "Ухожу навсегда" Непонятно, как доживал до утра Салют, Вера!

Но я буду с тобой или буду один Дальше не сбежать, ближе не подойти Прежде чем навек поменять номера Салют, Вера!

— Ты намного вкуснее этой икры, — прошептал ректор в мои губы, накрывая меня диким поцелуем, от которого я протяжно застонала, ощущая приятно ноющее чувство внизу живота.

А уже в следующую секунду я, под звуки песни Меладзе, отдавалась ему: мужчине, которому отныне принадлежала раз и навсегда. И который теперь принадлежал лишь мне одной, мне единственной, и больше никому на всем этом белом свете.

— Так что, все утряслось? — лениво потянувшись в постели, поинтересовалась я, попивая игристое вино.

— Более-менее, — кивнул Константин, нежно скользя подушечками пальцев по моей шее. — По крайней мере, на какое-то время. Возможно в будущем у Федерального министерства магии еще будут ко мне вопросы, но на ближайшие три-четыре года мы можем вздохнуть спокойно и ни о чем не беспокоиться.

— Как я поняла, мне теперь можно уже начинать готовиться писать дипломный проект по той заморозке времени в пределах этого измерения, которую я организовала? — хихикнула я, проведя пальчиком по груди своего мужа.

— Смех смехом, а вот на самом деле так оно и есть, — вздохнул лорд ректор. — Насколько я уже успел выяснить за то время, что у меня было перед тем, как к нам сюда явились за подробными объяснениями… То, что ты провернула, это нечто из ряда вон.

Фактически ты сохранила это измерение и Тайную Ледяную Академию за счет того, что законсервировала это место во времени, сделав нас с тобой, как элементы ритуала, чем-то вроде ключевых звеньев заклятия. Я и вовсе не могу покинуть это место, потому что за его пределами моментально умру, а текущее заклинание будет разрушено и потребуется наложение нового с твоей стороны. Ты же… если я сделал верные расчеты, то раз в сто лет ты можешь покидать это измерение, но не дольше, чем на год, иначе заклятие лопнет.

Вдобавок… теперь, когда с стенах академии время остановлено, никто из находящихся здесь людей никогда не постареет, а так же их телам невозможно нанести физический вред, поскольку они зафиксированы в определенной временной точке. Но если покинуть эту зону, то время для тела снова запускается. То есть тот год, что ты проведешь за пределами этого места раз в столетие, будет вычтен из твоей вечной жизни. Так что визитами во внешний мир тебе лучше не злоупотреблять. С адептами, думаю, таких проблем не будет — от них достаточно просто держать в секрете то, что оставаясь здесь, они не стареют. Пять лет обучения — не такой большой срок, чтобы они это заметили. Да и проблема нежелательной беременности среди адепток таким образом разрешается, потому что даже если в их незащищенное противозачаточным заклинанием тело попадет сперма, зачатие не произойдет, пока они не покинут стены академии. Так что достаточно будет просто накормить их зельями-контрацептивами перед выпуском.

— Смотрю, у меня получилось довольно интересное и полезное заклятие.

— Именно, Эвелина. Но… у этого заклятия есть побочный эффект, — серьезно проговорил мужчина.

— Какой?

— Теперь мы никогда не сможем умереть.

— Как это?! Вообще никогда? — в ужасе воскликнула я, приподнявшись на локтях.

Сердце колотилось от волнения и внезапного осознания того, что до этого витало в воздухе.

— Именно, вообще никогда, — проговорил мужчина, сжав кулаки. — Сколько бы ни прошло эпох, в стенах Тайной Ледяной Академии мы всегда будем оставаться молодыми, красивыми, полными сил, и ничто не сможет убить нас.

— Мамочки, ужас-то какой! — всхлипнула я, ощущая, как земля уходить из-под ног. — Как… Как же мы теперь будем? Что же нам делать? Как жить с ЭТИМ?!

— Не волнуйся, любовь моя. Я уверен, мы справимся с этой бедой. Потому что будем вместе! — горячо выдохнул он, набрасываясь на меня со страстным поцелуем. После которого страх ушел, потому что я поняла, что в самом деле готова отдаваться этим губам хоть целую вечность!

КОНЕЦ

Content

Хелена Хайд
Тайная Ледяная Академия
КЛУБ ЛЮБОВНИЦ РЕКТОРА
трилогия

ЧАСТЬ 1. Клуб фавориток ректора

ПРОЛОГ. Как я встретила вашего папу

ГЛАВА 1. Смена ВУЗа

ГЛАВА 2. Во власти ректора

ГЛАВА 3. Правила закрытой банки

ГЛАВА 4. Отработка ущерба

ГЛАВА 5. Донос

ЧАСТЬ 2. Заговор фавориток ректора

ГЛАВА 1. Я ничего не скажу!

ГЛАВА 2. Ледяной пульс

ГЛАВА 3. Снежные секреты

ГЛАВА 4. Маска для Золушки

ГЛАВА 5. Наказание

ГЛАВА 6. Алая мгла

ГЛАВА 7. Ответная услуга

ГЛАВА 8. Морозный ключ

ГЛАВА 9. Под северным сиянием

ГЛАВА 10. Застывшая

ГЛАВА 11. Переплетение гадюк

ЧАСТЬ 3. Охота на фавориток ректора

ГЛАВА 1. Любовь и боль

ГЛАВА 2. Лед Изначальный

ГЛАВА 3. Последнее послание

ГЛАВА 4. Шок

ГЛАВА 5. Разбитые чары

ГЛАВА 6. Извечный холод

ГЛАВА 7. Замуж за ректора