Вячеслав Прах

Нежность

Вся палитра человеческих чувств в одной книге…

© В. Прах, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Нежность – это прикосновение к человеческой душе. Нежность – ключ к разгадке человека. Нежность – форма выражения любви. Нежность – это поэзия, а любовь – искусство.

Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то мгновение, когда к вам прикоснется другой человек, – знайте, что вы испытали нежность.

Нежность – язык, на котором невозможно общаться, если рядом человек, не понимающий этого языка. Если рядом вдохновение, которое ни разу не смогло открыть в сердце поэта поэзию.

Этот язык можно лишь внезапно в себе обнаружить, если в одно прекрасное утро почувствовать себя художником, макающим кисть в собственную душу. Не жалея своей натуры/красок для того существа, которого хотелось бы этой кистью касаться. Не пытаясь изобразить в том существе собственное отражение, оставить его таким же совершенным, как оно есть. Сохранить внезапно раскрывшийся бутон, наслаждаясь лишь его ароматом.

Нежность – это наивысшее проявление любви. Открыть в человеке все самое чудесное и постоянно наслаждаться своим открытием – вот, что такое нежность.

Глава первая

Вячеслав любил себя. И любил настолько сильно, что если вдруг обнаруживал, что знакомые не разделяют с ним его великих чувств к собственной персоне, то приходил в крайнее возмущение. А затем вычеркивал этих псевдознакомых из своего круга общения.

Вячеслава обязаны были любить все – начиная с родителей, сдувавших пылинки с его нежной головки, и заканчивая черным котом, переходившим ему дорогу. Все преподаватели в институте, все знакомые в группе, даже уборщица, не знающая имени юноши, обязаны были испытывать особое чувство при виде него. Кто не любил Вячеслава, тот не заслуживал даже взгляда в свою сторону. Молодой человек нуждался в любви всего мира, и в девятнадцать лет он представил миру свою первую книгу.

О чем мог написать юноша в девятнадцать лет, как не о любви? О чем еще сладкие медовые губы, которые умели только целовать, красиво говорить, а иногда и ругаться, могли поведать всему белому свету, как не о запахе выдохшихся со временем чувств. Как не об аромате увядшей в его руках розы, которая со временем перестала прекрасно пахнуть, напротив – стала вонять. Он и героиню своей книги назвал Розой, ассоциируя ее с увядающей женщиной, давно не испытывавшей сильных эмоций и трепетных чувств.

Трудно сказать, каким образом молодому человеку удалось написать такую романтичную, чувственную книгу в свои юные годы. Произведение, которое нашло отклик в сердцах десятков тысяч читателей. Работу, которая принесла молодому автору признание и любовь совершенно незнакомых людей, не знавших даже цвета его глаз, но ощутивших, как он способен своим текстом заставить их сердца замирать. Женщины писали ему письма и признавались в любви, они находились в полном восторге от его книги. Они хотели его читать еще и выпивать до дна. Ненасытные читатели часто писали ему в письмах, что одной книги мало, чтобы познать полностью его душу. Люди хвалили Вячеслава и говорили с важным видом, что у него есть талант. Знакомые гордились юношей, а забытые люди из глубокого детства вдруг внезапно вспоминали о нем и проявляли желание общаться. Вячеслав был по-настоящему счастлив, когда его так страстно любили.

Конечно, много было и таких, кому пришелся не по вкусу молодой писатель. Недовольные критики чернили его книгу и обвиняли в современной подаче. Да, нередко Вячеслава не любили только за то, что его книга – это не классическая, признанная литература, а всего лишь, как выражались просветленные, «жалкая попытка современника просунуть свое чтиво». Каждое замечание ранило юношу в самое сердце. Когда критиковали его книгу, Вячеславу всегда казалось, что критикуют его внешность. Особенно болезненно молодой автор переносил ненависть к своей книге. Были люди, которые открывали его книгу, дочитывали ее до конца и начинали яростно ненавидеть и саму книгу, и ее автора. Такие люди нередко желали Вячеславу смерти и всей душой заклинали больше не писать.

«Странно, когда человек ненавидит тебя за то, что ты есть. За то, что он однажды решил на тебя посмотреть», – голубоглазый писатель часто думал по ночам о природе этой ненависти.

Юноша с каштановыми волосами и выдающимся носом засыпал и просыпался в собственных объятиях. У него не было девушки, которую можно было бы ночью обнять, предложить ей свои руку и сердце или хотя бы поход в кино. Вячеслав любил себя настолько сильно, что у него даже не возникало мысли, что другого человека можно так же любить, а может быть, и сильнее. Но сказать, что темноволосый юноша не верил в природу любви, было бы ложью. Так как в собственной книге ему удалось написать о любви взаимной. О светлых влюбленных сердцах, которые отреклись от всего мира, лишь бы принадлежать только друг другу. Вячеславу прекрасно удалось передать ту неутолимую тягу, ту жажду другим человеком напиться, осушить чашу до дна, а затем вытереть свои сладкие от нектара губы и довольно, полной грудью, вдохнуть. Девятнадцатилетний юноша писал об этом в своем произведении, так как сам никогда не испытывал подобных чувств к женщине. Он идеализировал на бумаге мир. Писал текст, в котором переживал эмоции своего героя, проживал с ним интересную, наполненную жизнь, а затем возвращался в реальность, оставаясь тем же законченным эгоистом, что и раньше.

Вячеслав странным образом открыл в себе писателя. Таким же странным образом он его в себе и закрыл, став автором одной-единственной книги и нескольких миниатюрных рассказов.

«Пиши еще!» – требовала оголодавшая публика, не распробовавшая молодого автора до конца. Лучи славы постепенно угасали, и молодому эгоисту приходилось теперь довольствоваться не большими вкусными рецензиями в адрес его первой замечательной работы, а всего лишь объедками, чем-то вроде «спасибо» и «очень понравилось».

Вячеслав садился много раз писать в попытке сотворить новую, захватывающую историю, которая покорила бы еще больше сердец и не выдохлась бы, как первая книга. Напротив, его новое творение стало бы дорогим и редчайшим напитком, который со временем становится только лучше. Но виноградники начинающего винодела в этом году не уродили…

Вячеславу исполнилось двадцать лет.

* * *

Быть автором одной книги – это постоянно подсовывать окружающим их собственный огрызок от яблока, чтобы они смаковали его последние соки, а затем спрашивать: «Вкусно?»

«Конечно, вкусно», – говорили ему знакомые и самые близкие люди, которые не смели затронуть его ранимую натуру.

«Не очень!» – говорили ему читатели, давно переварившие яблоко вместе с огрызком и облизывающие собственные ладони. «Может быть, что-то еще?» – подкрадывался к нему читатель ближе, в надежде отведать новый кусочек его забытой на вкус души.

«А нечего!» – отвечал им двадцатилетний автор, не родивший и строчки за целый год.

Его читатель тяжко вздыхал и молча прощался с потухшей звездой-однодневкой, продолжая искать новых героев, предлагающих свою душу на пробу.

Вячеслава перестал любить мир. О нем все забыли так же внезапно, как и узнали. Юноша исчез с лица земли вместе со своим талантом.

Глава вторая

Вячеслав никогда не показывал лицо своему читателю. Автор одной книги предпочел остаться инкогнито в мире, где им восхищались. Его читательская аудитория не знала, как он выглядит, мужчина он или женщина, сколько ему лет и кто он по знаку зодиака (особенно часто интересовались, кто он по гороскопу, наивно полагая, что вся разгадка человека может быть заключена в его знаке зодиака). Так как писал Вячеслав от мужского лица, то к нему обращались в письмах как к мужчине, но, пожалуй, никто бы сильно не удивился, если бы за писательским столом внезапно обнаружилась смешная, романтичная старушка с сигарой в руке.

В один прохладный октябрьский день, просматривая свою почту, Вячеслав обнаружил любопытное письмо, которое с первых же строчек его заинтриговало. Оно начиналось так:

«Добрый день, автор. Я хочу, чтобы вы приехали ко мне и привезли с собой вашу книгу. Мне не важно, кто вы – мужчина или женщина, сколько вам лет, но я готова не задумываясь открыть вам дверь. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Ваша преданная читательница».

Подпись.

Город Петербург. Место встречи. Время и день прибытия поезда.

Молодой человек трижды перечитал письмо. Как выяснилось минутой позже, Вячеслав был склонен к авантюризму. Он не задумываясь поехал на вокзал и купил билет на поезд, отправляющийся в чужой, незнакомый ему город. В другую страну, в которой его очень ждет совершенно незнакомый человек.

Голубоглазый писатель купил сначала билет, а затем задумался – стоит ли ему ехать и что понадобилось этой таинственной неизвестной особе от него. Какой вопрос она ему хочет задать? У Вячеслава даже на мгновение возникла мысль, что это всего лишь чья-то шутка, и на том месте, куда ему стоит прибыть, не окажется никого. А ему придется остаться одному в чужом городе.

«Может быть, стоит вернуть билет? – сомневался молодой автор единственной книги. – Нет, я поеду. А если никто не придет на назначенное место, то сниму номер в отеле и исследую незнакомый мне город. Пусть эта поездка будет маленьким путешествием», – убедил, наконец, себя Вячеслав.

Молодой человек два последующих дня провел в предвкушении предстоящей ему поездки. Его сердце странно трепетало не то от страха, не то от захватывающего дух предложения, которое ему казалось весьма особенным и, несомненно, заманчивым. Так не бывает в реальной, невыдуманной жизни, чтобы человека приглашали в другой город, в чужую страну, только бы задать вопрос, который нельзя озвучить в письме. Это письмо не давало ему покоя ни днем ни ночью, он перечитал его раз тридцать, а может быть, и сорок. И даже после сорок первого прочтения оно по-прежнему Вячеславу казалось загадочным, со скрытым смыслом. Юноша гадал, как выглядит девушка, пригласившая его в свой город на чашку чая, какой у нее цвет глаз, сколько ей лет и чем она занимается в жизни. Ему было интересно, есть ли у этой любопытной особы молодой человек или, возможно, даже целый муж, а если есть, то зачем она его пригласила. Ему часто писали женщины, которые были замужем. Их волновали самые разные вопросы, такие как: «Что сделать, чтобы снова вспыхнул в семейном очаге огонь?» или «Мы с мужем охладели друг к другу и хотим разрушить все, что было между нами. Что делать?». Автора одной книги считали великим философом, имеющим свой ответ на любой вопрос в этом мире. Молодой писатель не знал ответа ни на один из таких вопросов, так как сам не состоял в браке и был далек от семейной жизни. Но, как и любой другой человек, предоставленный себе любимому, он утверждал, что нужно разрывать такие отношения и как можно больше потакать зову своего прекрасного эгоизма.

«Лучше себя любимого ты не встретишь никого» – такой жизненный девиз был у Вячеслава, но об этом молодой человек решил помалкивать в компании знакомых. Так как многие его товарищи могли утверждать, что встречали в своей жизни, не считая самих себя, тех, кого они пламенно обожали и свято любили, забыв о собственном нарциссизме, даже на время его усыпив.

Вячеслав не любил вступать в подобные споры и всегда оставался при своем личном мнении.

* * *

Молодой человек прибыл на вокзал всего лишь с одним рюкзаком, взяв только самые необходимые вещи на несколько дней. Он не думал задерживаться в чужом городе больше чем на три дня, а потому отправился в путь налегке.

– Добрый вечер, – сказал он двум пожилым женщинам, сидевшим в его купе.

– Добрый вечер, – ответили те.

Вячеслав занял свое место, и между присутствующими наступило молчание.

– А куда вы направляетесь? – спросила у писателя женщина, которая сидела ближе к нему и была разговорчивее своей соседки.

– Туда же, куда и вы, – подметил внимательный писатель.

– Ой, – улыбнулась она. – Не то имела в виду. К кому вы едете?

– К девушке, – ответил Вячеслав, улыбнувшись, а затем перевел взгляд в окно медленно отправляющегося от станции поезда.

– К невесте? – осведомилась с любопытством дама.

– Не думаю.

– А я думаю, что к невесте. Да-да, не смейтесь! – сказала серьезным голосом женщина, снимая свое пальто виноградного оттенка.

– Да вы не знаете моей ситуации, – отмахнулся от нее молодой человек. И вдруг к Вячеславу пришла мысль, что он, может быть, едет сейчас к какой-нибудь старушке, которая начиталась любовных романов и решила позвать писателя в гости на откровенный разговор за чашечкой чая. Голубоглазый юноша затаил дыхание от нахлынувших на него неприятных чувств. А затем задышал ровно и решил выбросить из головы подобные мысли.

– Попомните мои слова, – сказала женщина, а затем начала рассказывать, что она едет домой и устала жить на чужбине. Она еще говорила с грустью в голосе, что ее родной дом зовет ее к себе каждую ночь, когда она закрывает глаза в чужом городе.

Вячеслав пропустил все ее истории мимо ушей, задумавшись о своем, глядя в окно, как заканчиваются одни леса и начинаются другие, он смотрел на поля, сады и озера. Писатель смотрел на природу за стеклом и понимал, что с каждой минутой он все больше отдаляется от дома и приближается к неизвестности. К тьме! Так как юноша слепо доверился человеку, которого никогда в своей жизни не видел, о котором ничего не знал. Он доверился странной читательнице, о которой ему было известно только то, что она читала его книгу.

«Куда я еду? Что я делаю? Это безумие!» – его снова охватил леденящий трепет. Ему внезапно захотелось развернуть поезд и поехать обратно домой. В горле застрял ком страха.

Вячеслав сделал глубокий вдох, закрыл глаза и отпустил все дурные мысли…

– Через час поезд прибудет к месту назначения, – заявила проводница, приоткрыв дверь купе.

Вячеслав даже не заметил, как прошла ночь и наступило утро, казалось, что он только укрылся теплым, уютным пледом и закрыл глаза.

Поезд прибыл в чужой город вовремя, как и обещали, в семь тридцать утра.

* * *

Вячеслав вышел из теплого поезда, покинул вокзал и шел теперь по незнакомым улицам. Он заглядывал в незнакомые лица, словно пытаясь кого-то из прохожих узнать. У него было такое чувство, что в этом городе люди выглядят по-другому, не так, как в его родном. Их лица более отягощены мыслями и заботами, их шаг намного быстрее. Его постоянно обгоняли прохожие, он единственный никуда не спешил, а прогуливался по чужому городу, глядя то на высокие дома, то на затянутое небо. С каждым шагом становилось прохладнее.

Вячеслав посмотрел на свои часы и понял, что опаздывает на встречу. Молодой человек, гость этого прохладного города, ускорил шаг и слился с другими прохожими в спешном течении здешней жизни.

Город имел свой уникальный запах. Вячеслав чувствовал запах подвальной сырости с примесью аромата только что приготовленного зернового кофе, мчась по старинному каменному мосту, который, как узнал писатель вскоре, имел название «Аничков мост». Петербург встретил Вячеслава солнцем, какая редкая удача для города, построенного на болоте, где буквально каждый день моросят дожди, ставшие одной из достопримечательностей этого прекрасного города на Неве.

Вячеслав никогда ранее не бывал в Петербурге, и первый вопрос, который возник у молодого человека, когда он прогуливался по Невскому проспекту, был: как люди здесь живут? Холодный, настырный ветер задувал за воротник пальто, замерзшие руки дрожали. От каналов веяло влажностью и пробирающим до дрожи холодом. Вячеслав почти бежал к месту встречи, спрашивая у случайных прохожих, далеко ли ему еще.

Он встал у светофора, чтобы перейти очередную улицу, сразу за переходом находился тот самый отель, где была назначена встреча с таинственной незнакомкой, написавшей ему письмо. Там, на другой стороне улицы, стояло много людей, и в этой толпе Вячеслав с волнением пытался разглядеть ту девушку. Ему почему-то казалось, что это должна быть именно молодая девушка.

Загорелся зеленый свет, и ему навстречу двинулась толпа. Молодой человек с каждым шагом начинал волноваться все сильнее, а когда закончился переход, он заметил буквально в пяти шагах от себя девушку, которая, как ему показалось, посмотрела на него по-особенному.

К Вячеславу подошла та самая девушка – лет двадцати, миниатюрная, светловолосая, с голубыми глазами. Писатель всем сердцем, выбивающимся от волнения из груди, почувствовал, что это она.

– Здравствуйте, – сказала девушка.

– Здравствуйте.

– Это вы?

– Это я.

– Почему у вас дрожат руки? – вдруг спросила она.

– Это от холода, – сказал Вячеслав и засунул руки в карманы.

– А, – улыбнулась она так тепло, что молодой человек приблизился на шаг, чтобы от нее согреться. Она была безумно красива. – Петербург встретил вас солнцем, – сказала она, в ее голосе было полным-полно счастья.

Молодой человек кивнул, не представляя себе, что в этом городе солнце – такая же редкость, как в его городе – дождь.

– Пойдемте домой. Я живу здесь, недалеко. Я заварю вам чай, чтобы вы согрелись.

– Спасибо.

И он молча последовал за ней.

Они перешли дорогу и вышли на Литейный проспект, а затем зашли в самую ближайшую арку. Как объяснила ему незнакомка – в ее доме жил и творил писатель Салтыков-Щедрин. Вячеслав кивнул, словно знал, о ком речь, на самом деле молодой человек даже понятия не имел, кто это такой.

Она жила на четвертом этаже старого дома, где не было лифта, и они поднимались к ее квартире пешком. Хозяйка квартиры рассказала, доставая ключи перед дверью, что выше никто не живет, наверху находится чердак, с которого можно смотреть на крыши Петербурга.

Девушка открыла дверь.

– Заходите, – сказала она, пропуская гостя вперед.

Вячеслав зашел в коридор и начал разуваться.

– Вот, я подготовила для вас тапочки, – показала ему, где они стоят.

– Спасибо.

Молодой человек переобулся и ждал, пока переобуется она. Первое, что обратило на себя внимание Вячеслава, когда он вошел внутрь, – невероятно высокие потолки. Квартира была в светлых тонах, уютная. Современная мебель, чистота и порядок вокруг. Сразу за коридором была расположена небольшая кухонька, в которой стоял маленький диван.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Молодой автор присел.

– Какой чай вы любите?

– Какой у вас есть, – улыбнулся он.

– Хорошо. Я заварю вам по своему вкусу, с чабрецом.

– Благодарю.

Вячеслав не понимал, зачем понадобилось этой молодой очаровательной особе встречаться с ним и угощать его чаем.

Наступила небольшая пауза.

– Как вы доехали? – спросила из вежливости она.

– Хорошо, очень хорошо. Спасибо.

Молодой человек на секунду умолк, а затем неожиданно вспомнил, зачем, собственно, он приехал.

– Я привез вам книгу.

Вячеслав встал с дивана и вышел в коридор за своим рюкзаком, а спустя несколько секунд вернулся.

– Вот, – протянул он тонкую книжку в мягкой обложке.

– Спасибо, – поблагодарила она и отложила книгу в сторону. – Я ухожу через десять минут на работу. Буду вечером. Я оставлю вам свои ключи.

Голубоглазый юноша на секунду растерялся. Девушка это заметила.

– Не беспокойтесь. Я буду дома к десяти и постучусь в дверь. Можете пока погулять по Невскому проспекту, посмотреть главные достопримечательности моего города. А к вечеру приходите домой.

– Хорошо.

Она поставила на стол только что заваренный чай.

– Пейте, пока горячий. Я пойду!

Вячеслав не понимал, что происходит. Его пригласила к себе в город эта милая голубоглазая особа с прекрасными пальцами (он успел их рассмотреть, когда она ставила чашку перед ним), а сама покидает его, оставляя совсем одного в своей квартире. «А вдруг я – вор? А вдруг я вынесу все из квартиры за время ее отсутствия? Это же безумие!»

– Простите, у меня одна просьба к вам, – сказала она, стоя на пороге квартиры, ее слова отвлекли Вячеслава от этих мыслей.

– Да?..

– Обнимите меня, пожалуйста.

И наступила тишина. Она больше ни слова не произнесла, а между тем в голове Вячеслава обрушилась Вселенная. У него внутри оборвалось все от этих слов, он затаил дыхание и тихо к ней подошел, а затем аккуратно обнял ее. Она была такая теплая – как солнечные лучи, приятно согревающие кожу. Сердце писателя стучало так сильно, что, казалось, оставит на ее теле синяк. Он обнял ее крепко, как в первый и последний раз. Как самого родного человека на Земле. Как самое желанное, созданное в эту секунду для него одного.

А потом отпустил.

– Спасибо, – сказала тихо она. А затем открыла дверь, чтобы уйти.

– Постойте! – вскрикнул Вячеслав.

Ему нужно было срочно последовать за ней, довести ее до работы, провести с ней хотя бы несколько минут. Этих объятий было смертельно мало.

– Дайте мне одну минуту. Я сейчас!

И молодой человек второпях начал собираться.

– Хорошо.

Вячеслав обулся, накинул на себя пальто, и они вместе покинули квартиру.

Они шли молча по шумному проспекту, но им казалось, что они слышат друг друга даже сквозь шум, даже через безмолвные губы. Им было много что друг другу сказать в ту минуту, но молодые люди предпочли помолчать. И когда она остановилась, чтобы попрощаться с писателем, Вячеслав внезапно взял ее за руку. Посмотрел ей прямо в глаза, а затем поцеловал в губы. Ее лицо застыло, а глаза остались открытыми. Она даже не пошевелила губами, но молодой человек почувствовал, что она ответила на его поцелуй. Что она была совсем не против.

Синеглазая девушка с пшеничными волосами не проронила ни слова, не издала ни звука, застыв в том мгновении. А спустя поцелуй она моргнула.

– Я побегу. Прощайте. До вечера…

Не оборачиваясь, дрожащим голосом сказала она, убегая, и скрылась за ближайшим поворотом.

Вячеслав сам не понимал, почему и зачем это сделал. Так велело его тело, оно полностью было расположено к ней, оно ее понимало и хотело вновь ощутить то непередаваемое тепло ее объятий. Ему в тот момент показалось, что ее губы сами просили их поцеловать. Губы незнакомой девушки оказались слаще меда и холоднее льда.

Автор одной-единственной книги не сдвинулся с места, стоя в одиночестве посреди оживленной улицы. Он не ощутил моросящего дождя, который начался сразу после ее ухода. Молодой человек смотрел сквозь проходящих мимо людей, словно они – всего лишь прозрачное стекло, через которое можно смотреть на свой внутренний мир. Заглядывать себе в самую душу!

Когда Вячеслав возвращался в дом этой безымянной девушки, он понял, что самая необходимая вещь в Петербурге – это зонт. А согреться в этом городе можно только объятиями и поцелуем.

Глава третья

За весь день, проведенный в чужой квартире, Вячеслав вышел на улицу еще один раз, чтобы купить еды. Он облюбовал для себя единственное место в этой просторной, светлой квартире – на кухне у окна. Он садился на подоконник и пил остывший чай, который хозяйка квартиры приготовила ему перед уходом. Вячеслав наслаждался травяным чаем и смотрел на крышу соседнего дома. За целый день он насчитал пятнадцать человек, которые забирались на крышу с чердака и любовались видом. Это было романтично, но в то же время опасно, ведь молодые люди, ходившие по крыше, не были подстрахованы никаким тросом, и если бы вдруг кто-то из них нечаянно поскользнулся, то исход этого мероприятия оказался бы весьма печальным.

«Почему я вижу мир в таких тонах? – подумал про себя молодой человек. – Почему нельзя просто смотреть в окно и наслаждаться видом чужого города? Этот город после утреннего поцелуя стал мне ближе».

Когда Вячеслав вернулся с продуктами из соседнего магазина, то обнаружил, что дверь в квартиру не так просто открыть. Она объясняла ему, что замок старый и нужно с ним по-особенному обращаться, но молодой человек все прослушал, так как находился под чарами подаренных ему на пороге объятий. «Интересно, как мне удалось открыть эту дверь, когда я проводил ее и вернулся назад?» Молодой человек поставил бумажные пакеты с продуктами на ступеньки и решил попробовать открыть дверь силой.

Это был не первый раз, когда Вячеслав, вместо того, чтобы попробовать починить какую-либо вещь аккуратно, полностью разобравшись в ее конструкции, просто применял к ней грубую силу, тем самым окончательно ее доламывая. После трудов данного мастера любую вещь можно было смело выбросить. Он заставлял мертветь даже те предметы, которые, казалось бы, невозможно было сломать. К примеру, как-то раз он пытался отремонтировать намертво прибитую к стене полку, которая висела в его квартире уже много лет. Вся беда была в том, что полка со временем стала облезлой, а местами даже поцарапанной, и юный мастер решил покрыть ее свежей краской. В конечном итоге он умудрился сломать полку, благо стена осталась целой, и разбить стеклянный флакон с бежевой краской. После чего еще некоторое время его руки и ноги местами были бежевыми. Так случилось и сегодня с замком! Он применил силу, стукнул вдобавок ногой в дверь, и ключ сломался в замке.

– Ну и ну, – сказал про себя Вячеслав, присев на холодные ступени в отчаянии. – Теперь вряд ли этот поцелуй станет событием важнее, чем сломанный замок. И бессонная ночь, проведенная на лестничной клетке, станет куда более незабываемой. Интересно, во сколько завтра ближайший поезд?

Он молча просидел на холодных ступенях около трех часов, каждый раз прислушиваясь к шагам внизу, надеясь, что она вернется раньше десяти. Но чуда не случилось, и его читательница вернулась в десять сорок.

– Добрый вечер, – сказала она.

– Добрый вечер, – растерянным и слегка виноватым голосом ответил Вячеслав, привстав со ступенек.

– Почему вы сидите здесь?

– Эм, – молодой человек замялся, ему никогда еще не доводилось бывать в такой ситуации. Он выдохнул, а затем громко сказал:

– В общем, я сломал замок и не могу попасть внутрь!

Он ожидал, что эта светлая обаятельная особа, имевшая сейчас слегка усталый вид, превратится в злого ангела и станет на него кричать. Но девушка улыбнулась, спокойно подошла к нему и села на ступень справа от него.

Молодой человек присел вместе с ней обратно на свое нагретое место.

– Я говорила вам, что нужно аккуратно повернуть ключ до первого щелчка… – сказала она практически шепотом.

– Извините, я прослушал.

– Ничего.

Вячеслав увидел, что ей был безразличен сломанный замок и она находилась в себе, а время от времени – в нем.

– Как прошел ваш день? – спросил званый гость.

– Прекрасно. А ваш?

– И мой.

Затем наступила небольшая пауза, ему показалось, что девушка либо отдалилась от него, либо просто сильно устала.

– Я надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я сломал ваш замок?

– Нет, конечно, – она снова улыбнулась, ее улыбка была волшебной. – Да, кстати, дверь…

Она начала что-то искать в своей сумочке, а затем достала из нее телефон.

– Сейчас позвоню. Замок починят, – сказала она так обыденно, словно каждый день меняла свой замок.

– Такая ситуация уже происходила ранее? – осведомился Вячеслав, ожидая услышать положительный ответ и сбросить со своих хрупких юношеских плеч груз ответственности за свой поступок.

– Нет, впервые. А что?

– Ничего особенного, просто я подумал…

Не успел он закончить, как в телефоне послышался мужской голос, обещающий в скором времени приехать. Этот разговор был коротким и по существу.

– А кто это? – спросил молодой человек.

– Так, один знакомый, который, думаю, сможет починить для меня замок.

Вячеслава охватило странное чувство, как выяснилось немного позже, это было чувство ревности.

Несколько минут они провели в тишине, а затем девушка неожиданно спросила:

– Каково это – иметь такую внешность?

– Что вы имеете в виду? – спросил молодой человек, глядя в ее глаза. Ему показалось, что вечером они приобрели изумрудный оттенок. Невероятно бездонные глаза, в которых запросто можно было утонуть, если вовремя не выплыть.

Не успела она проронить и слова, как послышались быстрые шаги, молодой человек буквально прибежал к ним.

Перед Вячеславом стоял крупный мужчина среднего роста с темными волосами и короткой стрижкой. Ему можно было смело дать двадцать пять – двадцать семь лет.

– Привет, Ляля, – сказал он ей, а затем нагнулся, чтобы поцеловать в щеку.

Вячеслава вновь обожгло странное чувство.

– А это, как я понимаю, тот самый Вячеслав? – сказал пришедший, глядя худому юноше пристально в глаза и протягивая руку.

Вячеслав привстал и пожал руку мужчине.

– Да, я тебе о нем рассказывала. Он – писатель и пишет чудесные книги.

В уме виновника торжества промелькнула поправка, которую он передумал озвучивать спустя мгновение. «Автор не замечательных книг, а замечательной книги», – поправил он мысленно ее.

– Ясно, – сказал мужчина с явным безразличием к персоне юного писателя, а затем повернулся к девушке, которую назвал при встрече Лялей. – Что у вас случилось с замком?

– Как видишь, сломали ключ. Сможешь починить?

– Не вопрос, – быстро ответил мужчина. – Сейчас сломаем дверь, а завтра я приеду и посмотрю, что можно сделать с замком.

– А обязательно нужно ее ломать?

– Как вижу, нужно! – заверил знакомый девушки, осмотрев еще раз замок.

– Делай как знаешь, – сказала Ляля и отошла в сторону, Вячеслав встал за ее спиной.

Мужчина достал из своей сумки железный предмет и приложил к двери. Надавил со всей силы, а затем послышался громкий щелчок, и дверь открылась.

– Прошу, – довольный своим героическим поступком, произнес крупный мужчина.

– Спасибо.

Ляля вошла в открытую дверь и пригласила молодых людей в квартиру. Вячеслав нерешительно вошел последним, прихватив с собой пакеты с продуктами.

– Проходите на кухню, – сказала хозяйка, а сама направилась по коридору в спальню и закрыла за собой дверь. Спустя несколько минут она вернулась, переодевшись в красное, роскошное платье, которое идеально подходило к ее помаде.

– Потрясающе выглядишь, – заметил ее друг.

Вячеслав кивнул головой, соглашаясь со словами широкоплечего комментатора.

– Благодарю, – с достоинством в голосе ответила девушка.

Каждый из молодых людей в тот момент принял на свой счет ее шикарное преображение.

– Я могу предложить вам апельсиновый сок.

Молодые люди согласились и присели рядом друг с другом на маленький диван. Девушка разлила в красивые стеклянные стаканы сок и присела напротив них.

– Как работа? – спросил мужчина, выломавший ее дверь.

– Как всегда. Ничего особенного.

Между присутствующими наступила неловкая пауза. Собеседник Ляли разглядывал внимательно стакан с соком, который держал в руках. А Вячеслав думал о том, что значили ее последние слова, адресованные ему на лестничной клетке: «Каково это – иметь такую внешность?»

Ляля заметила, что ее желанный гость ушел в себя.

– Вячеслав, а как вы пишете свои книги?

Это был самый банальный вопрос, который только можно задать писателю. Все его читатели, когда уже не знали, о чем еще спросить автора, задавали именно его.

– У меня только одна книга, – сказал наконец голубоглазый парень, поцеловавший сегодня в ледяные губы свою читательницу. «Интересно, что для нее значил этот поцелуй? Как она отнеслась к нему?» Вячеславу на мгновение показалось, что она совсем забыла о нем. Между ними вновь появилось расстояние.

Девушку удивили слова писателя о том, что у него только одна книга.

Вячеслав подумал про себя, что сейчас очень не хватает вопроса из ее уст: «А о чем вы пишете, Вячеслав?» Но этого вопроса не прозвучало. Мужчина, сидевший слева от молодого человека, встал с места и демонстративно поставил пустой стакан на стол.

– Ляля, я поеду! Завтра заеду днем и посмотрю замок.

Очаровательная донна в красном платье как будто только этого и ждала.

– Хорошо. Спасибо тебе! – поблагодарила его она, а затем подошла и поцеловала в щеку.

– Рад был знакомству, Вячеслав, – обратился тот напоследок к писателю.

– Взаимно, – сказал автор и пожал протянутую руку.

Затем темноволосый мужчина оделся и покинул квартиру. Ляля его проводила до порога и вернулась обратно на кухню к своему гостю.

– Кто это был? – поинтересовался писатель. – Ваш мужчина?

– Нет, – девушка подсела к своему собеседнику поближе, на диван. – Я бы сказала – приятель, который может для меня починить замок. А почему вы спросили?

– Мне показалось, что вы ему небезразличны… – осторожно сказал Вячеслав.

– А это разве имеет для вас значение, Вячеслав?

Ее слова поставили молодого человека в тупик.

– Вы холодны к нему.

– Я ко всем холодна… – сказала резко она, а затем осеклась.

Между ними наступила пауза.

– У вас красивая квартира, – перевел тему голубоглазый юноша с выдающимся профилем. – Мне особенно понравилось сидеть на подоконнике и смотреть, как по соседней крыше водят экскурсии.

Юная леди загадочно ему улыбнулась, задумавшись о своем.

– Зачем вы меня поцеловали? – вдруг спросила она.

Вячеслав почувствовал, как у него задрожали колени.

– Я думал, это вы меня поцеловали…

Молодой человек решил соврать, словно совершил какую-то постыдную вещь и теперь боялся в своем поступке признаться.

Девушка в недоумении подняла брови. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать ей всю правду.

– Мне захотелось это сделать. Я не знаю, почему и зачем. Меня просто к вам потянуло, я не мог вас отпустить на весь день, не поцеловав на прощание.

– Вы не хотели меня отпускать?

– Не хотел.

– Почему?

– Потому что вы слишком прекрасно пахнете, потому что вы очень теплая, и, когда вы меня обняли, я почувствовал, будто знаю вас всю жизнь. Хотя мы встретились сегодня впервые! Почему вы попросили меня вас обнять? Такое странное, неведомое чувство охватило меня в тот момент, словно я уже делал это много раз, и последний раз, видимо, был так давно, что в эти объятия я вложил себя полностью. Всю свою душу без остатка, все тепло, которое у меня было, которое я в себе берег, все свои эмоции… – Вячеслав ощутил, как им овладели чувства. – Понимаете, мне показалось, что мы не виделись с вами всю жизнь, а потому я вас обнимал так, словно мы больше никогда с вами не встретимся.

Ляля слушала его, затаив дыхание и поглаживая пальцем стакан, а затем вставила свое слово.

– Я не знаю почему. Не могу объяснить…

– Я думал, с вами такое часто бывает.

– Что? – не поняла девушка.

– Что вы просите других людей вас обнять.

Ляля посмотрела на юношу, как на сумасшедшего.

– Никогда в своей жизни я не просила никого сделать то, что произошло сегодня.

Вячеславу показалось, что его слова оскорбили ее. Она поставила пустой стакан на стол.

– Вы читали мою книгу?

Лицо девушки на мгновение застыло, выдав одну-единственную эмоцию – испуг.

– Нет!

Слова девушки привели писателя в недоумение.

– Я взяла вашу книгу с собой на работу, чтобы прочитать в перерыве небольшую ее часть и чтобы нам было о чем с вами говорить. Но ваша книга мне не подошла…

– Ничего не понимаю, – сказал шепотом Вячеслав. – Зачем тогда вы меня к себе пригласили, если не читали мою книгу? И какой вопрос вы хотели мне задать?

– Я как-то прочла один отрывок из вашей книги, и он запал мне в душу. Я хотела прочитать полностью ваше произведение, но никак не могла найти для него свободное время, – сказала девушка виноватым голосом. – А недавно я обнаружила, что вы даете обратную связь и я могу вам написать письмо. Собственно, это я и сделала.

– Зачем?

Вячеслав по-прежнему ничего не понимал.

– Мне захотелось посидеть с вами на кухне и выпить чаю. Я подумала, что вы, должно быть, очень интересный человек, раз умеете так красиво и талантливо писать.

– А если бы я оказался пятидесятилетним лысеющим мужчиной? К тому же еще и занудным…

– Я об этом думала! Тогда я с занудным стариком выпила бы чаю.

– Вы, должно быть, авантюристка, если можете пригласить к себе домой незнакомого человека. Без имени, без пола, без возраста…

– Честно признаться, я вас иначе себе представляла, – сказала осторожно Ляля.

– А как вы меня представляли?

– Несомненно, я представляла вас старше! Мне показалось, что за такими взрослыми, правильными словами, чувствами, пережитыми на собственном опыте, скрывается зрелый мужчина, полностью познавший женскую суть.

– Думаете, возраст – показатель глубины человеческих чувств?

– Не думаю, – ответила быстро она. – Но зачастую случается так, что чем становишься старше, тем глубже ныряешь.

– Какой вопрос вы хотели мне задать? – напомнил Вячеслав.

Девушка встала с дивана и принесла еще сока.

– Теперь не важно. Я задала вам другой вопрос, который стал для меня актуальнее.

– вас зовут Ляля. Верно я понял?

– Верно.

– У вас редкое и красивое имя, среди моих знакомых нет девушек с таким именем…

– Среди моих тоже. Спасибо, – тихо слетело с ее сладких губ. Ее глаза ждали от юноши ответа на ее странный вопрос.

Вячеслав молчал, еще раз прокручивая в голове, какой же скрытый смысл могли нести ее слова.

– Вы у меня спросили: «Каково это – жить с такой внешностью?» Я верно сейчас озвучил ваш вопрос?

Она одобрительно кивнула, а затем поправила свои пшеничные волосы.

– У меня обыкновенная внешность, – без лишней скромности сказал Вячеслав. – И обыкновенная жизнь.

Ляля улыбнулась.

– Что вас насмешило в моих словах?

Ляля внимательно его осмотрела – его нос, его брови, его ресницы, подбородок и даже сравнила оба уха на симметричность.

– Вы сказали, что вы – обыкновенный и проживаете обыкновенную жизнь. А часто ли вы целуете незнакомых женщин при первой встрече, позвольте мне спросить?

– Нечасто.

– А часто вас приглашают в незнакомый чужой город люди, о которых вы не знаете ничего, кроме их почерка? – она осеклась. – Может быть, и часто, вы в какой-то мере публичная личность. Но если и так, то часто ли вы такие приглашения принимаете, Вячеслав?

– Нет. Это первый раз.

Молодой человек снова задумался о безумном шаге в неизвестность, можно сказать, в пропасть. И что велело ему так поступить?

– Какой же вы тогда обыкновенный, если едете в чужую страну, чтобы ответить на чей-то вопрос. Чтобы просто выпить в незнакомом городе чаю с человеком, который даже не читал вашей замечательной книги?

– Я не знал, что вы не знакомы с моим произведением.

– А если бы знали, то приехали бы?

– Да.

– Но почему?

– Потому что с человеком, который не читал моей книги, мне проще общаться.

– Как это? – не поняла Ляля.

– Понимаете, я не знаю, что отвечать людям, когда меня спрашивают о героях моей книги. Почему в конкретной ситуации они поступили так, как поступили? Почему я убил своего героя в конце книги? И какова судьба остальных героев? – писатель вздохнул. – Но откуда мне знать, что случилось с моими героями после того, как я закончил книгу? Они мне об этом не говорят, да я, собственно, и не спрашиваю. Мне кажется, глупо просить писателя разжевать полностью его произведение и положить в широко раскрытый рот. Это как минимум неуважение к его труду!

Ляля внимательно слушала юное дарование современной литературы, время от времени кивая головой.

– Я вас понимаю.

– Поэтому мне намного легче и приятнее общаться с человеком, который не спрашивает меня о моей книге. От этих вопросов у меня сковывает тело.

– Я не буду вас спрашивать о вашей книге, – улыбнулась Ляля.

– Спасибо.

– Знаете, Вячеслав, я имела в виду тогда, на лестничной клетке, что у вас очень редкая и породистая внешность.

– Что значит – породистая? – переспросил ее собеседник.

– Это значит, что мужчин вашей породы в этом городе можно пересчитать по пальцам одной руки. По крайней мере, таких, как вы, я еще не встречала.

– Я вас снова не понимаю…

– Неважно, – отмахнулась изящным жестом его собеседница.

– Нет, это как раз важно!

Когда вопрос касался его достоинств, самолюбие Вячеслава брало над ним верх.

– Посмотрите на себя в зеркало, – наконец сказала она. – Разве вы много встречали похожих на вас людей?

– Ни одного не встречал! Но ведь каждый человек по-своему уникален, разве нет?

– Для меня вы – особенный. Говорю вам без малейшего преувеличения, и, поверьте, я не многим людям в своей жизни говорила подобное.

– Спасибо, – молодой человек покраснел от счастья. – А сколько вам лет, Ляля?

– Разве у девушки спрашивают о ее возрасте? Двадцать девять, – сказала спокойно она.

– Сколько? – юноша аж вздрогнул. – вы шутите?

– Нет.

– Вы старше меня на девять лет?

– Выходит, что так, – улыбнулась молодая и прекрасная Ляля. – Надеюсь, наша разница в возрасте не станет помехой нашему общению с вами?

– Ни в коем случае! – Вячеслав отрицательно покачал головой. «Как этой малышке может быть двадцать девять лет?» – подумал он про себя.

Глава четвертая

– А кем вы работаете? – спросил Вячеслав у Ляли, когда она ставила чайник на огонь.

– Не люблю говорить о своей работе.

– Почему?

Девушка повернулась к молодому человеку и сказала:

– Потому что она мне не нравится.

– Мне кажется, любому человеку не особенно нравится его работа.

– Почему же, – оживилась Ляля. – Я знаю многих людей, которые получают удовольствие от своей работы. Но эти люди работают на самих себя, а не на других.

– А вы работаете «на других»?

– Да, – без особой радости улыбнулась маленькая стройная леди, стоявшая около закипающего на плите чайника.

– Можете не говорить, кем вы работаете, если не считаете нужным. Это ваше личное дело!

– Тем, кто меня плохо знает, я говорю, что работаю директором в ювелирном салоне…

– Неплохо! – уважительно сказал Вячеслав. – А тем, кто вам ближе, что вы говорите?

– Как есть. Что работаю продавцом ювелирных изделий.

Она поставила на стол две чашки с чаем. Ляля предпочитала пить без сахара.

– Много вам дополнительных сведений обо мне дала информация о моей работе? – поинтересовалась девушка. За окном было уже темно, они сидели на кухне и пили горячий чай.

– Честно сказать, нет!

– А что бы вы хотели обо мне узнать?

– Мне кажется, что я о вас знаю все.

– Например? – в уставших глазах девушки вдруг вспыхнуло любопытство.

– Вы пьете чай без сахара. У вас есть друг, который может приехать поздним вечером и выломать входную дверь. У вас холодные губы, а слова, которые вы произносите, – теплые.

Вячеслав задумался.

– Говорите еще, пожалуйста.

– Вы готовы пригласить в гости неизвестного человека, дать ему ключи от квартиры, а сами уйти на работу. Вы не дорожите вещами, которые вас окружают. А возможно, даже и людьми.

– Если с вещами понятно, то с людьми – не очень. Объясните!

Ляля подвинулась к Вячеславу ближе.

– Я видел, как вы облегченно вздохнули, когда тот мужчина ушел.

– Это так!

Она всматривалась в его глаза, словно пыталась в них найти ответ для себя. А может быть, она просто любовалась его голубыми, как океан, глазами.

– Что вы еще можете обо мне сказать? – спросила Ляля.

Вячеслав не растерялся.

– Например, то, что вы забыли о нашем поцелуе.

– Я не забыла.

– Тогда почему вместо того, чтобы приближаться с каждым новым шагом друг к другу, мы, наоборот, отдалились? Возможно, этот поцелуй для вас ничего не значит…

Наступила пауза.

Ляля посмотрела за окно, в ночную тьму, а затем перевела взгляд на свои часы.

– Уже начало второго. А мне на работу к девяти. Пойдемте спать…

– Хорошо, – согласился Вячеслав с тем, что его вопрос остался без ответа.

– А где я буду спать? Я заметил, что у вас всего одна кровать…

– Со мной, – сказала спокойным голосом Ляля, забрала со стола две пустые чашки и отнесла их к раковине. – Завтра помою…

– Как это? – наконец выдавил из себя молодой писатель. – Я буду спать с вами?

– А что в этом такого? – удивилась Ляля. – Вы никогда не спали в одной кровати с девушкой?

– Спал.

– Тогда еще одну ночь поспите, – устало сказала хозяйка квартиры. – Нет, если вы, конечно, хотите, то я могу постелить вам на полу.

– Не нужно на полу, – заверил ее молодой человек.

– Я сейчас пойду в душ, а после меня можете и сами сходить – если вам нужно. Но я бы все-таки попросила, чтобы вы сходили, – сказала Ляля, а затем покинула кухню.

Когда девушка ушла, Вячеслав начал обнюхивать свои вещи. «Неужели я так плохо пахну?» – подумал он.

* * *

Когда молодой человек принял душ и зашел в спальню, то первым делом обнаружил, что Ляля уже спит. Он тихо подкрался к настольной лампе – она была в виде глобуса и стояла на снежно-белом комоде справа от кровати. Вячеслав выключил свет и аккуратно прилег на край постели, чтобы не разбудить девушку.

В комнате очень приятно пахло, а постель была чиста и свежа.

– Спокойной ночи, Вячеслав, – сказала вдруг Ляля сонным голосом.

– Спокойной ночи…

Голубоглазый автор долго не мог уснуть. Он абсолютно ничего не понимал из того, что с ним произошло за этот удивительный день. Он приехал в чужой город, опоздал на встречу, обнял прекрасную девушку, а спустя несколько минут поцеловал ее в губы. Юноша умудрился сломать замок, а через некоторое время узнал от этой обаятельной, таинственной особы, что он – особенный. Ещё его беспокоил вопрос, когда ему следует купить билет на обратный поезд и уехать домой. А покидать этот город молодому человеку очень не хотелось. Одного дня было слишком мало…

Девушка лежала возле Вячеслава на расстоянии вытянутой руки. И если бы он захотел до нее дотронуться, то это не составило бы молодому человеку никакого труда.

Вячеслав глядел на ее профиль, в темноте можно было рассмотреть ее щеки, подбородок и волосы, но невозможно было понять, открыты у нее глаза или закрыты. Она спала на спине. В таком положении Вячеслав никогда не мог уснуть, это была самая неудобная для него поза. Юноша привык спать либо на животе, либо на боку. В этот раз он лежал на левом боку, повернувшись в сторону Ляли.

– Почему вы не спите? – вдруг спросила она.

– А вы почему?

– Я не сплю, потому что вы не спите, – сказала Ляля.

– Как такое возможно?

– Я чувствую, как вы смотрите на меня. В эти секунды ваше дыхание становится медленнее и тише.

– Я думал, что вы спите…

– Я спала. Но теперь, когда вы меня разбудили, больше не могу уснуть, – Ляля повернулась в его сторону. – О чем вы сейчас думаете?

Вячеслав решил сказать правду.

– Я думаю о вас и о нашем странном знакомстве с вами.

– Чем не идея для книги?

– Я тоже об этом подумал. Но в книге ведь пишешь о том, чего в твоей жизни не было, о том, что никогда не происходило с тобой. А здесь вот в жизни случилось – и об этом писать уже неинтересно.

– Вы думаете, что интересную книгу можно написать только с выдуманными персонажами и нереальным сюжетом?

– Я думаю, да. Потому что когда автор мечтает, то его сердце вспыхивает ярким пламенем, слова и герои сами приходят к нему. Его фантазия – это его зрение. А воображение для писателя – вещь более ценная, чем талант. Если бы на одну чашу весов поставили писателя с сухим, ровным языком, но с превосходным воображением, а рядом другого – красноречивого, но пишущего о «пустом», то я бы не задумываясь выбрал первого. Хороший автор обязан уметь выдумывать! Я так считаю.

Другое дело – когда пишешь о том, что произошло, как в случае с нами, констатируешь факт без возможности его переделать, как душе угодно. Идеализировать, что ли… – Вячеслав сделал паузу. – Тем и плохи для писателя красивые истории, случившиеся в его жизни. Их жаль переписывать, а когда передаешь максимально точно, как оно в жизни было, то становится скучно читать.

– Возможно, вы и правы, – сказала Ляля. – Вы над этим вопросом думали больше, чем я.

Она несколько секунд помолчала, а затем добавила:

– А что бы вы сегодня переделали в нашей истории, чтобы ее стало интересно читать?

Писатель задумался.

– Пока еще рано об этом говорить, ведь наша с вами история еще не закончена. Начало, конечно, хорошее, такое, что аж за душу берет!

Ляля улыбнулась.

– Что мне делать? На какое число покупать обратный билет? – вдруг спросил Вячеслав.

– Я думаю, что завтра у вас будет целый день, чтобы принять решение и сообщить вечером мне.

– Вы снова вернетесь в десять?

– Да, может, немного задержусь, но я постараюсь прийти как можно раньше.

– А что мне делать целый день без вас?

– Что делать? – ее голос выразил удивление. – В Петербурге? В одном из самых красивых городов мира, построенном по подобию Венеции? Не смешите меня…

– Вы правы. Я завтра буду любоваться городом во время вашего отсутствия. Куда бы вы мне посоветовали сходить?

– Эрмитаж, но это отнимет у вас целый день и, думаю, что со мной вам будет гораздо интереснее там побывать. В Эрмитаже нужна компания! Знаете, я бы вам посоветовала прогуляться по центральным улицам, посмотреть главные достопримечательности, а затем свернуть на параллельные или перпендикулярные улицы, не такие шумные, и заходить в каждый понравившийся дворик. Порой зайдешь в какую-то незнакомую арку, а там – просто не передать словами, такая атмосфера, такой запах. В этом – весь Петербург…

– Хорошо, последую вашему совету.

– Вячеслав, а когда вы шли на встречу со мной, у вас не возникло мысли, что я могу не прийти?

– Это был мой второй главный страх, – улыбнулся молодой человек.

– А какой первый?

– Что вы все-таки придете на встречу!

Ляля засмеялась.

– Как вы меня представляли, если не секрет?

– Если честно, то даже и не помню, – сказал юноша, натягивая на себя одеяло. – Но я точно знаю, что мне хотелось, чтобы вы были ниже меня. Я, наверное, всей душой желал, чтобы вы оказались крошкой.

– И как? Сбылось? – улыбнулась она.

– Сбылось.

– А у вас не было опасений, что на встречу придет, мягко говоря, не тот человек, которого хотелось бы увидеть?

– Были поначалу, – сказал Вячеслав. – Когда поезд отправился с перрона и покинул мой родной город, мною резко овладело такое опасение.

– И как вы с ним справились?

– Я просто закрыл глаза и решил для себя, что буду рад знакомству с любым человеком, независимо от того, красив он, стар или слеп.

– Я таким же способом переборола свой страх, – сказала Ляля. – Но все же я вас ясно видела мужчиной средних лет, невысокого роста. Возможно, даже с небольшой сединой на висках!

– Ну и как? Сбылось? – улыбнулся юноша.

– Практически. Сбылось то, каким я вас увидела сердцем, а не головой.

Ляля замолчала, и после этих слов наступила длительная пауза.

– Вы вкусно пахнете, – сказал юноша.

– Спасибо.

– О чем вы сейчас думаете, Ляля?

– Я задумалась о том, как в одно мгновение перевернулась моя жизнь. Еще вчера вечером я стояла у зеркала, расчесывала волосы, любовалась собой. Говорила себе, какая я красивая, какая счастливая. Я думала, что моя безмятежность, отсутствие драм – это и есть счастье, о котором говорят «просветленные люди». Счастье – быть в гармонии с самим собой… – Ляля сделала паузу. – И вот приехали вы! Я привела вас в свой дом, напоила вкусным чаем, поговорила с вами, а затем подошла к зеркалу и не увидела там себя вчерашнюю, прежнюю. Мое лицо изменилось буквально за один час. Мои глаза, излучавшие счастье и беззаботность, теперь излучали тревогу. Сердце радовалось вам, а глаза не верили ни единому вашему слову. Люди говорят, что их сердце видит то, чего глаза не видят. Я не согласна с ними! Мое сердце слепо, но глаза видят все.

– А ваши глаза видят в полной темноте?

– Видят, – ответила девушка.

– А мои – нет! Я смотрю сейчас прямо перед собой, туда, где только что звучал ваш голос. Я вглядываюсь в темноту, но не могу рассмотреть ваше лицо.

– А зачем вам сейчас вздумалось увидеть мое лицо?

Молодой человек перешел на шепот.

– Понимаете, я не могу поверить, что вы старше меня на девять лет. Этой разницы в возрасте между нами не чувствуется никак. Я с вами разговариваю как со своей ровесницей…

– Но зачем вам понадобилось сейчас мое лицо? Не пойму.

– Я подумал, а вдруг вы – ведьма, и ваши чары действуют только днем. Что, если ночью вы превращаетесь в тридцатилетнюю женщину?

Ляля рассмеялась, а затем утихла и сказала серьезным голосом:

– Обнимите меня, Вячеслав.

Молодой человек уже не ожидал услышать этих волшебных, трепетных слов, от которых ему хотелось кричать и танцевать от радости.

Писатель медленно двигался к ней, пока не дотронулся рукой до ее лба и волос. Он приблизился еще на несколько сантиметров к девушке. Ляля опустила голову с подушки на уровень его груди, а затем изо всех сил прижалась к ней и глубоко выдохнула:

– Спасибо…

Вячеслав заключил ее в свои крепкие объятия. Она была невероятно теплая и так вкусно пахла. Молодой человек наслаждался ее телом, обнимая так жадно, будто она принадлежит только ему. Вячеслав брал всю ее энергию, весь ее женский аромат, а взамен отдавал самого себя без остатка. И спустя несколько секунд блаженства юноша осознал, что его мужская сила внезапно окрепла от прилива крови. Он молил Бога, чтобы она этого не почувствовала…

– Что случилось, Вячеслав? – неожиданно спросила девушка, которая полностью принадлежала сейчас ему.

– А что случилось? – удивился он.

– Вы резко перестали дышать. Вот я и спросила, что случилось…

«Она этого не почувствовала. Фуу-х», – выдохнул юноша.

– Ничего не случилось. Уверяю вас! И почему мы с вами на «вы»?

Ляля снова прижалась к его груди.

– Я думаю, что не могу пока обращаться к вам на «ты». Это такое грубое, повседневное слово, которое никак не ассоциируется с вами. Понимаете?

– Понимаю.

– Спасибо.

– Можно у вас спросить…

– Спрашивайте!

– Зачем вы на самом деле пригласили меня к себе? Какой первый вопрос вы хотели мне задать, когда я к вам приеду?

– Вячеслав, вы можете не верить мне, но у меня нет привычки лгать. Если я говорю, то можете не сомневаться в том, что мои слова – правда! Я уже вам сказала на кухне, что это было мгновенное решение – написать вам письмо. Такое, какое принимают в последние секунды перед прыжком с парашютом, находясь высоко в небе. Мне вздумалось так поступить, и я это сделала. Но сама не знаю почему и что мною овладело в ту минуту, когда я писала вам в спешке это письмо. Мне нужны были вы – и точка. Мое сердце требовало вас, хотя разум не понимал, зачем и кто вы такой.

– Невероятно…

– Но это так!

– А вы могли бы мне поклясться, что все произошло именно так, как вы сказали?

– Клянусь! – сказала Ляля без секундного промедления.

– Я вам верю. Спасибо!

– Я постараюсь уснуть, Вячеслав. Мне завтра рано вставать. Приятных снов, мужчина, который все еще пахнет молоком…

– Приятных снов, Ляля.

Каждое слово девушки доставляло молодому человеку радость. Она умела говорить так, как с Вячеславом еще никто и никогда не говорил.

* * *

Вячеслав проснулся в постели один, солнечные лучи из окна падали прямо ему на лицо. Девушка, уснувшая в его объятиях, решила его не будить, когда уходила на работу, а всего лишь тихо поцеловала в щеку и поправила ему волосы.

Сонный гость этой светлой, просторной квартиры заправил за собой постель, принял утренний душ и заварил себе на кухне кофе. На столе молодой человек обнаружил записку:

«Доброе утро, Вячеслав! Надеюсь, вы замечательно проведете этот день. Буду дома после десяти. Возможно, каждую минуту, проведенную сегодня на работе, я буду думать о вас. До встречи!

Ляля

P.S.: Добавьте в кофе себя. Так вкуснее получится!:)»

Вячеслав довольно улыбнулся. «У этой дьявольски обаятельной и притягательной девушки есть, несомненно, талант писать красивые письма», – подумал про себя голубоглазый юноша с молочным запахом и принялся за кофе.

За это утро на крыше соседнего дома Вячеслав насчитал пять человек, не считая двух проводивших экскурсию гидов. Людям нравилось вылезать на крышу и смотреть свысока на Литейный проспект, где прохожие, подобно бегущим муравьям, подстраиваются под бешеное сердцебиение улицы. Литейный и его дворы, несомненно, самое сердце Петербурга. А Невский проспект – это его лицо.

Допив кофе и одевшись для пешей прогулки по городу, Вячеслав обнаружил, что замок все еще сломан и закрыть за собой дверь не представляется возможным. Ляля, по всей видимости, сама забыла о замке, когда ночью советовала ему исследовать ближайшую местность.

– Ну что же! – вздохнул молодой человек. – Придется сидеть дома, а иначе могут обчистить квартиру за время моего отсутствия. Ценных вещей здесь предостаточно.

Вячеслав, раздевшись, вернулся обратно в квартиру и заварил себе еще кофе. Молодой человек отсчитывал время до прихода Ляли, он уже успел соскучиться по ней, хоть на часах было еще только одиннадцать утра.

Писатель много думал о том, почему ему так хочется обнимать эту удивительную женщину с синими красивыми глазами. И почему ему так стыдно смотреть в те глаза, когда губы его говорят с ней о важном. Она для него сейчас важнее всего. И почему в ее глазах застыла тревога, ведь юноша обходился с ней осторожно и ни в коем случае не хотел ее обидеть.

«Когда же наступит вечер?» – смотрел он в окно на дождь, который шел неустанно уже второй час подряд.

Вячеслав заметил, что по крышам никто не ходит в дождь. Там и так опасно, а когда еще скользко, то практически смертельно.

Небо было черным. Такое чувство, словно все тучи скопились только над его домом. Вячеслав еще никогда не был в таком мрачном, холодном месте, но стоило тучам уйти и засветить солнцу, все становилось с точностью до наоборот. Светлее места не встретишь!

Дождь. Всюду дождь. Только не в душе. Молодой человек не позволил ему и туда пробраться!

В два часа дня он услышал, как открыли входную дверь. Вячеслав торопливо покинул кухню и увидел Ее. Ляля стояла на пороге, промокшая до нитки, молодой человек сразу же побежал в ванную, принес оттуда чистое, сухое полотенце и протянул ей.

– Спасибо.

Она вытерла им лицо и руки, а затем сняла бледно-розовое пальто.

– У вас нет зонта?

– Есть, – сказала девушка, стуча от холода зубами.

– Так почему вы не взяли?

– Я его оставила вам, – Ляля показала рукой на вешалку. – Мне казалось, что он вам будет нужнее.

– Я никуда не выходил.

– Знаю! Я об этом подумала, только когда вышла из квартиры. Я опаздывала на работу, так как проспала, потому и не смогла вернуться обратно и огорчить вас в своем письме.

– Спасибо вам. Ваше письмо сделало мой день радужным, даже несмотря на такую отвратительную погоду.

– Это Петербург, – улыбнулась Ляля. – Здесь всегда такая погода. И зимой, и летом – дожди одного цвета…

Юноша тоже улыбнулся.

– Так и будем с вами стоять на пороге? Может, впустите?

Молодой человек отошел в сторону, пропуская маленькую леди в ее собственный дом.

– Конечно-конечно. Проходите!

– Благодарю.

Она повесила пальто на вешалку, а затем направилась в кухню. Вячеслав последовал за ней.

– Сильно промокли?

– Я за всю свою жизнь, проведенную в этом городе, если и промокала, то сильно. Мне кажется, слабо промокнуть в Питере – это значит остаться сухим, – а затем она снова улыбнулась, наливая в чайник воду из-под крана.

– Кстати, вода у нас плохая, если пить сырую. Но для чая и кофе годна, – сказала она так, словно сдает на длительный срок молодому человеку свое жилье.

– Как ваша работа? – спросил Вячеслав, а затем неуверенным голосом добавил: – Много думали сегодня обо мне?

– К сожалению, нет, – устало вздохнула девушка. – Сегодня было очень много клиентов, и они постоянно меня отвлекали от вас.

– Понятно. А, собственно, как вы сумели вырваться ко мне среди дня?

– Я вам разве вчера не сказала? У меня в два часа дня обед, поэтому я могу спокойно прийти домой и выпить чашечку кофе. Повезло, что работа находится рядом с домом.

– А… Так это же здорово! Я очень рад, что вы пришли.

Вячеслав решил помочь Ляле, взяв две горячие чашки, и как будто бы случайно дотронулся до ее руки. Он всей душой желал прикоснуться к ней хотя бы еще один раз. Его тело, словно одурманенное, опьяненное, само теперь тянулось к ней.

– А я думала, что вы от меня уже устали и хотели бы отдохнуть, – сказала она, не обращая внимания на его «случайное» прикосновение.

– Вы же знаете, что это не так…

– Угощайтесь печеньем, – она мгновением ранее достала из верхнего шкафчика упаковку с овсяным печеньем.

– Благодарю.

Молодой человек с радостью взял сразу две штуки.

– Вы привезли вчера с собой солнце из вашего города, а сегодня утром оно вернулась обратно без вас.

Вчера Вячеслав не воспринял слова девушки всерьез, не понимая, как могут целыми днями идти дожди. Сегодня молодой человек понял как.

– Да, удивительная погода. Я не помню, когда в последний раз наблюдал такой продолжительный дождь.

– Я хотела у вас спросить… Может быть, сходим сегодня после работы в кафе? Я бы вас хотела угостить кофе и показать одно замечательное место, которое я сама открыла совсем недавно.

– С удовольствием, – обрадовался Вячеслав.

– Я тогда зайду за вами. Надеюсь, к тому времени починят замок. Обещали приехать ближе к вечеру!

– Приедет тот самый знакомый, что был вчера?

– Да, он. Думаю, он не будет особо отягощать вас своим присутствием. Возможно, попьет еще кофе и сразу уедет.

– Я не против.

– Хорошо.

Ляля сидела возле молодого человека и смотрела ему в глаза так долго, что он засмущался и перевел взгляд в окно.

– Я читала только что ваш рассказ о любовниках… – вдруг сказала она.

– Да? – молодой писатель посмотрел на нее с интересом. – И как вам?

– Очень правдоподобно. Местами мне становилось даже больно.

– Спасибо. Ваша боль – наивысший комплимент для меня, – Вячеслав улыбнулся. Ляля внимательно его изучала.

– Как вам удается задевать те человеческие струны, которые у вас самого не задеты? Как вы можете передать с такой силой, с такой страстью то, чего вы не могли еще пережить в силу своих юных лет?

– Я переживаю все вместе со своими героями, – сказал автор нескольких рассказов.

– Вам очень больно, когда вы описываете страдания своих героев?

– Нет, мне совсем не больно.

– Странно… – сказала девушка и замолчала, а затем посмотрела на часы и начала торопливо допивать свой кофе.

– Мне пора. До вечера, Вячеслав!

– До вечера, Ляля, – сказал молодой человек, не зная, куда себя деть – проводить ее к порогу или остаться на кухне. Все же он решил пойти за ней.

Когда маленькая, тонкая, как стебель, девушка оделась, она еще раз заглянула юноше в глаза. И, как всегда, не отводила взгляда от его голубых глаз.

– Ляля… – неуверенно начал молодой человек. – Можно, я вас обниму?

Девушка улыбнулась ему так же, как при первой встрече, излучая бесконечное тепло.

– Обнимите.

Вячеслав подошел к ней и обнял. Она прижала свое лицо к его груди и жадно вдохнула, а затем отпустила…

– Все, я пойду. До вечера!

И она выбежала из квартиры. Молодой человек остался на пороге и закрыл глаза. Он вдыхал оставшийся после нее парфюм и вспоминал ее объятия.

Глава пятая

Вячеславу послышалось, как в квартиру кто-то вошел. Молодой человек посмотрел на часы, была половина седьмого. Он встал с дивана и направился к входной двери, чтобы посмотреть, кто пришел. За весь день Вячеслав выпил чашек шесть чая.

– Приветствую, Вячеслав, – сказал знакомый Ляли, выломавший входную дверь.

– Добрый день, – пожал ему руку юноша.

– А ты замки чинить умеешь? – спросил вдруг мужчина, решивший сократить расстояние между ними.

– Нет, – покачал головой Вячеслав и скрестил руки на груди.

– Я так и думал, – улыбнулся тот. – Ладно, сейчас сделаем лучше, чем было.

Писатель вернулся обратно на кухню и взял в руки чашку с чаем. Сделал глоток.

– А ты когда планируешь вернуться домой? – послышалось из коридора.

– А когда нужно? – спросил Вячеслав, не сдвинувшись с места.

– У нас тут не самая лучшая погода. Да и Ляля, наверное, тебе уже сказала.

– Что сказала?

Вячеслав услышал, как по двери стукнул какой-то металлический предмет, а затем она заскрипела.

– Ляля, в общем-то, моя девушка, – как-то неуверенно крикнул собеседник Вячеслава, в его предложении явно не хватало «но».

– А Ляля знает об этом? – крикнул в ответ ему юноша.

– Мы уже давно вместе, – донеслось из коридора строгим и громким голосом.

Юноша про себя подумал, что если бы Ляля была его девушкой, то он бы ей ни за что не позволил провести ночь с чужим мужчиной. Но своему собеседнику он ничего не ответил.

– Надеюсь, мы друг друга поняли? – осведомился мужчина из коридора.

– Конечно. Как дела с замком?

– Как новенький теперь, собственно, так и есть, – послышался довольный голос. – Я его полностью заменил на новый. Настоящий мужчина должен уметь все, – добавил «молодой человек» Ляли.

«Особенно чинить замки для чужих мужчин, которых привела в свою квартиру твоя девушка», – подумал про себя голубоглазый юноша, который был худее своего собеседника вдвое.

– Прощай, – кинул Вячеславу напоследок странный гость и закрыл за собой входную дверь.

– Прощай, – тихо сказал писатель.

«Не самый приятный тип», – сделал для себя вывод Вячеслав о новом знакомом. «Теперь понятно, почему Ляля облегченно вздохнула, когда он ушел».

Осталось несколько часов до прихода Ляли, Вячеслав решил спуститься во двор и подышать свежим воздухом. Дождь закончился совсем недавно.

Двор, в котором находился дом Салтыкова-Щедрина, выдавал старинную эпоху. Вячеслав представил, как эти обшарпанные стены видел из окна сам Салтыков-Щедрин, когда творил при горящей свече свои бессмертные шедевры.

Интересно, чувствовал ли писатель тот самый запах, который въедался в ноздри Вячеслава так настойчиво. Запах подвальной сырости и старинных вещей. В этом аромате молодой человек нашел даже нотку романтики. Как замечательно, когда чужой город имеет свой неповторимый запах. Как прекрасно, когда новый день в этом городе имеет свой особый вкус.

Вячеслав зашел в парадное и поднялся обратно в квартиру, дожидаясь прихода самой красивой женщины на свете, носившей очень редкое имя.

* * *

– Добрый вечер, Вячеслав, – сказала радостно Ляля, когда молодой человек открыл ей дверь.

Она, как и обещала, пришла немногим позже десяти.

– Добрый вечер, Ляля.

– Ну что, вы готовы в путь?

– Конечно! Сейчас, только надену пальто.

Девушка выглядела намного бодрее, чем вчера. Позже вечером она объяснила это тем, что у нее сегодня было меньше клиентов и больше времени подумать о своем желанном госте.

Они вышли на Невский проспект, который был полностью освещен фонарями. Вячеслав позже заметил, что на Литейном много фонарей не работало. Казалось, что вечером Петербург становился не тише, а, наоборот – еще громче. Неиссякаемый поток прохожих самых разных национальностей и рас. Начиная от туристов, фотографирующих на своем пути все и всех, и заканчивая обыкновенными жителями этого города, которых легко можно было узнать по дождевику и неспешному шагу. Эти люди давно привыкли к постоянному шуму и суете.

На каждом углу Невского проспекта очень вкусно пахло кофе. Трудно было устоять перед соблазном зайти в ближайшую кофейню. Заказать себе чашку кофе с корицей или, может быть, глинтвейн. Занять столик у окна и смотреть на прохожих. На фасады старых домов, на людей, которые не могут остановиться и посмотреть на окружающую красоту, просто не замечают ее, погрузившись в свои мысли и заботы, в свой завтрашний день.

– Это улица Рубинштейна, – отвлекла на мгновение Вячеслава Ляля от нахлынувших на него мыслей. Улица, куда они только что свернули, располагалась между Литейным и Фонтанкой, как объяснила молодому человеку его спутница. – На Рубинштейна в основном собирается вся петербургская элита. В здешних кафе можно встретить наших современных героев – художников, поэтов, музыкантов, актеров театра и кино. Они давно облюбовали для себя эту шумную улицу. Здесь всегда пахнет весельем и алкоголем. К слову, о театре! Мне бы хотелось вас пригласить на одну удивительную постановку Чехова! Может быть, читали пьесу «Чайка»?

– Нет, не читал.

– Это замечательное произведение. Вы обязаны на него сходить. Его ставят у нас в Молодежном театре на Фонтанке. Уверяю вас – это удивительное и странное место.

Вячеслав не знал, что и сказать. За сегодняшний день ему поступило много заманчивых предложений от этой цветущей леди.

– Хорошо.

Молодой человек заметил, что эта улица действительно шумная. Но это был не тот шум, который можно было услышать на Невском – шум огромной толпы и уличного трафика! Здесь шум исходил от небольших компаний людей, сидевших за столиками на улице и страстно обсуждавших самые разные темы. Их лица были расслабленными, отдыхающими, а движения – легкими и плавными. В воздухе пахло сигаретным дымом и, как верно заметила Ляля, алкоголем. Вячеславу даже показалось, что пахло, несомненно, вином.

– На этой улице каждый день – праздник, – сказала Ляля, когда они проходили мимо шумных кафе.

Эта длинная улочка было достаточно узкой по сравнению с Невским или Литейным. Здесь была совершенно другая атмосфера. Никакой суеты. Только отдых, смех и вино…

Вячеславу очень понравилась эта улица. Казалось, вот ты сейчас в Петербурге, идешь по главной его улице, где в большом потоке и суете не находишь и секунды, чтобы остановиться и посмотреть на город. Невский, несомненно, прекрасен, но там так мало места, что кажется – если внезапно споткнешься и упадешь, тебя просто затопчут ногами и пойдут дальше. Там нечем дышать! А потом ты сворачиваешь на другую улицу, с виду ничем не примечательную, проходишь сто метров и попадаешь совсем в другой мир.

– Мне нравится здесь, – поделился своими впечатлениями молодой человек.

– И мне, – улыбнулась Ляля. – Я как-то раз свернула после работы на эту улицу. Зашла в кафе – выбрала такое, в котором было веселее всего, и заказала себе бутылку вина. Это был, конечно, уникальный случай! Я впервые здесь выпила наедине с собой. И знаете, Вячеслав, мне было хорошо. Я влилась в эту невероятную атмосферу и прекрасно отдохнула в одиночестве. Я даже не помню вкуса вина, которое я в тот вечер пила, но я на всю жизнь запомню вкус того момента.

– Вы больше не пьете в одиночестве?

– Пью! Когда ты молод, то можешь пить сколько угодно.

– Или когда несчастен, – подметил юноша.

Ляля никак не прокомментировала его слова, а спустя десяток шагов сказала:

– Мы пришли.

Вячеслав заметил вывеску «Кофе и книги» над дверью, в которую Ляля пригласила войти.

– Какое символичное место, – сказал Вячеслав, а затем добавил: – Писатель должен чувствовать себя в своей тарелке среди книг, а не среди пьяных гуляк.

Ляля ничего не ответила, а только улыбнулась. Они заняли центральный столик у большой деревянной полки с самыми разными книгами, которых было больше сотни.

Это место им пришлось по душе и потому, что все столики у окна были заняты.

Кафе было действительно необыкновенным, можно даже сказать – таинственным. Приглушенный свет, тихая джазовая музыка, а вокруг – книги. Тысячи книг! Словно находишься в огромной библиотеке, в которой подают кофе.

– Да, удивительное место.

– Я знала, что вы оцените, – довольно сказала Ляля. – Я совершенно случайно это кафе обнаружила, когда возвращалась с прогулки домой. Я люблю пешие прогулки, особенно люблю заходить в какие-нибудь незнакомые, старинные дворы. Находить там старинное здание с необыкновенным фасадом. Смотреть на балконы – как люди их обставляют цветами или выносят на них свои ненужные вещи. Еще я люблю наблюдать за людьми, смотреть в их окна – как они заваривают себе чай, сидят в кресле или просто наблюдают из окна за мной. Мне кажется, Вячеслав, я обследовала весь центр Петербурга, начиная от Восстания и заканчивая Английской набережной. Кстати, на Английской набережной находится наш главный Дворец бракосочетания.

Светловолосая собеседница Вячеслава говорила о Петербурге с чувством. Она, безусловно, любила свой город, это было заметно по ее рассказам.

– Вы хотите замуж?

– Нет, вы что! – Ляля будто пришла в себя. – Я отказала за свою жизнь многим мужчинам. Нет, я решительно не готова замуж!

– Почему?

– Потому что это – не мое. И закрыли тему!

Молодой человек почувствовал, что задел особые струны.

– Как это может быть не вашим, если вы там не были?

– А как вы понимаете, что лежать в ванне с кипятком – это не ваше, Вячеслав, если вы в ней не лежали?

– Хитро, – сказал с улыбкой юноша. – Но это ваше дело. Я в вашу душу лезть не стану.

Молодой писатель с каждой минутой чувствовал себя все более уверенно и раскованно рядом со своей новой знакомой-петербурженкой.

К молодым людям наконец подошли, чтобы обслужить.

– Добрый вечер. Что будете заказывать?

– Один горячий шоколад, – сказала Ляля.

– И мне, пожалуйста, – сказал Вячеслав.

– Хорошо, два горячих шоколада. Одну минуту!

Девушка удалилась, а спустя несколько минут принесла два шоколада.

Ляля с Вячеславом поблагодарили ее и сделали по глотку.

– Вкусный, – довольно произнес юноша. – Будто настоящий горький черный шоколад пью.

– Так и есть! Завтра у меня выходной…

Вячеслав не знал, радоваться ли этому. Он находился в подвешенном состоянии, не понимая, оставаться ему в этом городе или нет.

Наступила небольшая пауза. Юноша ждал от Ляли первого шага, а она – от него.

– Может быть, вы останетесь у меня еще на несколько дней?

Ее слова очень обрадовали его, но он не подал вида. Вячеслав безумно хотел провести с ней хотя бы еще несколько дней. Ляля внезапно стала самым главным человеком в его жизни.

– А как же ваш молодой человек, который сегодня починил замок? Он будет не против?

– Что? – фыркнула девушка с брезгливостью. – Кто он мне?

Вячеславу понравилась ее реакция на его слова. Он подозревал, что Ляля сама не в курсе того, что у нее есть возлюбленный.

– Он мне сегодня сказал, что вы – его девушка.

– А, – облегченно вздохнула Ляля. – Не обращайте внимания, просто я однажды дала ему надежду. Но уже тысячу раз об этом пожалела.

– Но ведь он умеет чинить замки, – напомнил молодой человек.

– Редкий талант, – ответила она без доли сарказма в голосе. – У кого-то талант ломать чужие замки, а у кого-то – их чинить. Собственно, почему я дала ему однажды надежду. Ведь он мне сказал при знакомстве, что сумеет починить мою душу. А я ему поверила!

– Починил?

– Он даже не нашел ее.

– Он был вашим любовником, Ляля?

Девушка переменилась в лице и заглянула глубоко в его глаза.

– Вы были моим любовником вчера.

Вячеслава охватило неземное чувство радости. Юноша за спиной у себя ощутил распахнувшиеся крылья. Он каждой клеткой своего расслабленного тела чувствовал ее тепло. Вячеславу даже на секунду показалось, что он теряет голову от нее. Нет, он был в этом уверен! Этот маленький экземпляр красоты и невероятного аромата просто сводил его с ума. Она пахла вкуснее всех цветов на этой земле. Вячеслав был готов поклясться, что не встречал в своей жизни такой женщины, как она.

От душевного трепета, охватившего его в тот миг, он не мог произнести и слова. Ляля пленила его своими губами, а глазами – звала прыгнуть в бездну.

Вячеслав положил свою руку на ее, а затем заглянул ей в глаза. Девушка смотрела то в его голубые глаза, то на его тонкие губы.

Спустя несколько секунд она убрала руку и поправила свои волосы, а затем положила ее обратно на прежнее место. Ее спутник больше не притронулся к ее нежной коже.

– Давайте сыграем в игру, – вдруг сказала Ляля.

– Давайте! – оживился юноша. – В какую?

– Вокруг нас стоят книги. Вы подходите к стеллажу и берете любое понравившееся вам произведение. Я загадываю первое число – это страница, которую вы открываете. Второе мое число – это строчка на выбранной вами странице. Вы читаете ее вслух…

– А в чем заключается смысл игры?

– Смысл в том, что вы ассоциируете ту самую строчку с определенным событием, произошедшим в вашей жизни, и рассказываете его мне. Затем мы меняемся – вы загадываете числа, а я рассказываю о себе.

– Таким образом мы сможем узнать больше друг о друге? – спросил смышленый юноша.

Девушка в персиковой кофточке улыбнулась.

– Вы правильно подумали. Начнем?

– Давайте, – с готовностью в голосе сказал юноша. – Кто первый?

– Вы!

– Хорошо.

Вячеслав встал из-за столика, подошел к полке и вытащил за корешок Джека Лондона «Любовь к жизни», а затем обратился к Ляле:

– Жду ваше число.

– Одиннадцатая страница.

Вячеслав тут же ее открыл.

– Седьмая строчка.

Молодой человек быстро пробежался глазами по тексту, а затем зачитал:

«Он вернулся, чтобы уложить свою поклажу для путешествий».

– С чем у вас ассоциируется эта строчка, Вячеслав? – девушка внимательно на него посмотрела.

Молодой человек с книгой в руках сел обратно на свое место и сделал глоток шоколада, который к тому времени уже остыл.

– Я вспоминаю, как собирался к вам, – улыбнулся писатель. – Я думал, что приеду на один, максимум – на два дня, поэтому взял только самое необходимое. Когда я собрал свои вещи, меня начали одолевать сомнения – достаточно ли будет двух рубашек или взять третью. Я понятия не имел, в каком обществе буду находиться. К примеру, пятидесятилетней одинокой натуре романтического склада характера совсем не важно, какая рубашка на авторе ее любимого романа.

Вячеслав засмеялся, Ляля разделила с ним смех.

– Вы ожидали, что все будет настолько плохо?

– Я скажу вам больше, у меня даже были предположения, что меня позвал к себе мужчина!

Ляля скривилась, словно съела дольку лимона.

– А вы смелый, если с такими опасениями приехали все же ко мне.

Молодой человек улыбнулся.

– Теперь ваша очередь!

Ляля встала из-за столика и подошла к полке. Она долго смотрела на книги, не решаясь взять. Затем девушка взяла в руки «Источник» Айн Рэнд.

– Слишком дорогой экземпляр, чтобы пылиться в таком месте.

– Что вы имеете в виду? – не понял Вячеслав.

– Это очень ценная для меня и достаточно редкая книга. Я ее себе не смогла купить, хотя прочла от корки до корки.

– Вы прочли такую толстую книгу? – удивился автор единственного романа.

– Да, прочла залпом. Это моя настольная библия.

– А о чем эта книга, Ляля? – с любопытством спросил молодой человек.

– О том, что не стоит выходить замуж. И что нужно как можно сильнее любить себя!

Молодой человек улыбнулся.

– Я думаю, что эта книга могла бы стать и моим гимном жизни.

Ляля на секунду удивилась.

– По вам не скажешь, что вы нарцисс.

– А по какой части моего тела вы это поняли, Ляля?

– По глазам! Глаза у эгоистов меняют свой цвет. Я после первой нашей с вами встречи перед сном заметила, что у вас глаза не поменяли за весь день свой оттенок ни разу.

– Интересное наблюдение. А я заметил, что ваши глаза поменялись с небесно-голубых на светлый изумруд.

– Я себя люблю больше, чем кого-либо на этом свете. Я вам в этом признаюсь заранее, Вячеслав, чтобы вы не заблуждались относительно меня.

– Ляля… А что, если я вам скажу, что мои глаза вам лгут?

– Я охотно поверю вам, Вячеслав. Но вашим глазам – больше уже нет!

Молодой человек не совсем понял, что в данном случае хуже.

– Страница тридцать девять. Шестнадцатая строчка!

Девушка открыла книгу и принялась ее листать.

– «…ты мог кое-что забрать у меня… – Он подмигнул. – Шампанское».

– С чем у вас ассоциируется эта строчка? – спросил Вячеслав, увлекшись интересной игрой.

Девушка присела обратно на свое место.

– С Парижем.

– Вы бывали в Париже?

– Бывала. Всего несколько дней я там провела.

– И как вам? Какой он – город любви? – юноше было чрезвычайно интересно услышать эту историю.

Девушка улыбнулась.

– Француженки не такие красивые, как я себе представляла, и одеваются старомодно. В целом я сделала вывод, что в Европе одеваются, как это принято у нас, вычурно и броско, только девушки легкого поведения. Остальные европейки всегда носят удобную и невызывающую одежду.

А о самом Париже… Знаете, Вячеслав, он очень похож на Петербург, и, прогуливаясь по Сене, я часто ловила себя на мысли, что прогуливаюсь по Неве.

– Расскажите об Эйфелевой башне. Вы видели ее?

– В Париже не увидеть Эйфелеву башню можно, только находясь в самой Эйфелевой башне. Вы, конечно, слышали о писателе Мопассане?

– Не слышал, – виноватым голосом сказал юноша и покраснел от осознания своей необразованности.

Ляля не выдала удивления и тем же спокойным голосом продолжила.

– Мопассану не нравилась Эйфелева башня. Он ее считал слишком пошлой. И единственным местом во всем Париже, где он мог спрятаться от нее, было кафе, находившееся в самой Эйфелевой башне, куда он, собственно, и ходил постоянно. Уникальный случай!

– Как интересно, – с восхищением сказал Вячеслав. – Расскажите еще о Париже, прошу вас.

– Погода, как и в Петербурге, – сплошной дождь. Вы, наверное, слышали, что Петр I построил Петербург, вдохновившись Европой. К примеру, каналы Петербурга он сотворил по подобию Венеции. А знаете, почему на Васильевском острове нет улиц, а только линии?

Вячеслав спрятал глаза бесстыдного двоечника, который всю школу проспал на последней парте.

– Потому что раньше на Васильевском острове были каналы. Я сама не люблю историю, – честно призналась Ляля. – Но как я могу не восхищаться человеком, который построил мой любимый город?

– Я слышал, что Петр I был великаном.

– Это правда. Он был ростом два метра и десять сантиметров.

Вячеслав был рад, что смог хоть как-то поддержать разговор.

– А почему вы сказали, что та строчка с шампанским ассоциируется у вас с Парижем?

– Да, простите меня. Я просто вспомнила Париж и свое первое впечатление от города. Да, я отчасти увидела в нем Петербург. А вам совсем забыла рассказать о том случае. Может быть, выпьем еще шоколада? – предложила девушка.

– С радостью, – сказал молодой человек, и они заказали себе еще по чашке ароматного напитка.

– Когда я сидела в ресторане на самом верху Эйфелевой башни с бокалом шампанского в руке, глядя с невообразимой высоты на величественный город любви и желаний, то почувствовала в себе самое настоящее счастье – биение сердца Франции. Понимаете, я хотела со всем миром поделиться своими ощущениями – и в тот самый момент я решила позвонить своей маме, сказать ей, что я ее люблю. Сказать, что счастлива в эту минуту. Сказать, что я бесконечно жива. Понимаете…

Ляля говорила с эмоцией. С сильной эмоцией.

– Понимаю.

– Я позвонила ей, она внимательно выслушала меня, а затем сообщила о смерти моего двоюродного дяди, – собеседница Вячеслава, побывавшая однажды в Париже, вдруг замолчала. – Я больше не хотела ни шампанского, ни биения сердца города, ни чуда. Особенно чуда! Мне хотелось одного – чтобы меня похоронили в ту секунду вместе с дядей.

Девушка закрыла «Источник».

– Я не скажу, что он был для меня очень родным человеком. Я его видела всего несколько раз в жизни и никогда с ним не поддерживала связь. Впрочем, как и она. Это была новость ради новости… Это было предательство, Вячеслав! Такое жестокое и бессердечное предательство. Я открыла самому родному человеку душу, ту загоревшуюся ярким светом звезду среди темного неба. А она безразлично заглянула в нее, в мою душу, а затем вылила всю грязь и черноту собственного мира, как из помойного ведра, на чистое полотно. Не осуждайте сейчас мою маму, Вячеслав! Осудите меня за то, что я поделилась с ней своим счастьем. Оно было не к месту, оно было не важно. Я шампанское в бокале оставила недопитым. С того времени я больше ни с кем не делюсь своим счастьем, чтобы мне не плевали в бокал.

– Сочувствую, – с понимающим видом сказал Вячеслав.

– Мне или дяде? – улыбнулось нежнейшее существо, чья грусть была так красива, что ее плечи еще больше хотелось обнять, а сердце – утешить. Закачать на руках и зацеловать.

– Нарциссу, которому разбили зеркало, в отражении которого тот любовался собой.

– Как поэтично! Благодарю, – сказала с почтением Ляля. – Нарцисс со временем приобрел еще одно зеркало.

– Вы так часто испытываете счастье?

– В последнее время – да. Я научилась находить счастье в утреннем кофе, сидя на бордюре Невского проспекта в пять тридцать утра, а не искать его в центре Парижа.

– Я бы хотел вместе с вами выпить кофе в пять тридцать утра, – сказал Вячеслав.

– А что нам мешает это сделать завтра? Вы так и не ответили на мое предложение остаться.

– Я с удовольствием проведу с вами еще несколько дней.

– Замечательно, – в глазах девушки появился огонек. – Тогда договорились насчет завтрашнего утра, если вы не проснетесь, разрешите мне вылить на вас воду из чайника?

– Разрешаю, – улыбнулся юноша.

– Может быть, продолжим игру?

– Давайте! – Вячеслав вошел во вкус. Молодой человек покинул свое место, поставив обратно на полку Джека Лондона, а затем взял в руки Булгакова.

– «Мастер и Маргарита», – подметила Ляля.

– Именно она! Конечно, не моя настольная библия, но ее я люблю больше остальных книг.

– Я читала в девятом классе и ничего не поняла.

– А там и не нужно ничего понимать, там здравого смысла мало.

– Понятно! Страница восемьдесят семь. Строчка одиннадцатая.

Вячеслав зачитал:

«– Я не пьян, – хрипло ответил Степа, – со мной что-то случилось».

– Очень интересно, – сказала Ляля. – С чем у вас ассоциируется данная строчка?

– Был один случай, – многообещающе начал Вячеслав. – Как-то раз я отдыхал с мужем сестры. Он сам по себе крупный парень. И чем я думал только, когда садился пить со стокилограммовым богатырем, который сестру одной рукой поднимает? Сначала все было штатно. Выпили по одной рюмке коньяка, закусили. Начали смотреть фильм. Когда закончился фильм, мы уже допивали вторую бутылку и доедали огромную тарелку шашлыка. Килограмма три было, как помню, не меньше. Я был совсем не пьян. Ни капельки!

Ляля смотрела на двадцатилетнего юношу с умилением.

– Мне нужно было возвращаться домой, и мы с богатырем встали. Мой мир перевернулся в прямом смысле этого слова. Земля под ногами начала внезапно двигаться. Если и сравнить, то только с землетрясением. Мой друг хотел взять меня под руку, но, как выяснилось позже, я сообщил ему фирменное: «Спокойно, я не пьян!»

Больше я ничего не помню! И поскольку проводили меня только до парадного, можно на секунду представить, что мое восхождение по лестнице вверх могло бы стать полноценным сценарием для комедийного фильма. После того случая я решил перейти на вишневый сок.

– Вы любите вишню? – поинтересовалась девушка, внимательно слушая его рассказ.

– Очень люблю.

– Я тоже, – вдруг сказала она. Молодой человек пропустил это мимо ушей, увлекшись своим рассказом.

– И хотя по книге Степа действительно был не пьян и с ним, безусловно, что-то случилось, я тем, что был в тот вечер не пьян, вам похвастаться не могу, Ляля.

– Интересные подробности из вашей биографии, Вячеслав. Достойно мемуаров.

– А то! Я еще могу вам рассказать, как я кота чуть не сбил…

– Нет, к коту давайте вернемся позже, – настояла его прекрасная спутница. – Рассказывайте то, что мне было бы интересно услышать.

– Но это не по правилам.

– Я меняю правила, Вячеслав! Расскажите мне лучше – обижаете ли вы женщин?

– Странный вопрос, – подозрительно посмотрел юноша на свою собеседницу. – Как мне понять, обижаю ли я женщин?

– Очень просто, – заверила его Ляля. – Если вас в пылу ссоры обругает девушка самыми последними словами, такими гадкими, что у вас аж все внутри перевернется, вы ей ответите тем же?

– Конечно, – сказал быстро юноша.

– Значит, обижаете, – сделала заключение улыбчивая особа с необычайным именем.

– Если меня назовут последней сволочью, к тому же заденут мои чувства, то я обязан просто промолчать или даже согласиться?

– Все намного проще. Достаточно подойти и обнять! Любое зло, каким бы великим оно ни было, потеряет всю свою темную силу, если к нему подойдут и обнимут. Зло никогда не победит зло. Черное никогда не станет белым, если в него прибавят черного. А в женщине зло маленькое. Совсем крохотное.

– Я бы вас обнял, – сказал вдруг юноша.

– Будем ждать ссоры? – спросила ласково она.

– Можно, я вас обниму?

– А можно, в следующий раз без «можно»?

– Можно.

Вячеслав встал со своего места и подошел к самой нужной женщине, самой желанной на свете. Он ее не обнял, когда она привстала со стула, глядя ему в глаза. Он ее в себе утопил, он ее собой заразил, он ее собой напоил. И тот вдох, которым он наполнил ее легкие, был самым вкусным вдохом в ее жизни.

Они стояли посреди кафе обнявшись. На них смотрели отдыхающие в зале люди, ими любовались книги из-под толстого слоя пыли (в это кафе приходили не для того, чтобы читать, и если бы в библиотеке подавали кофе, то туда многие заходили бы из-за кофе, а книги оставались бы всего лишь декором, интересной обстановкой). Они наслаждались друг другом, как в первый и последний раз. Для них теперь каждый раз был первым и последним.

– Нам рано завтра вставать. Вы помните? – Она освободила свою голову из-под его объятий, из-под его теплой груди.

– Помню. Пойдемте домой?

– Пойдемте.

– Можно вас взять за руку?

– Можно.

Глава шестая

– Доброе утро, – провела она нежной, теплой рукой по его сонному лицу. – Вставайте, Вячеслав!

Они этой ночью уснули, как и вчера, в объятиях.

– Что случилось? – очнулся Вячеслав. – Который час?

– Пять утра. Нам пора на утреннюю прогулку. Вставайте, пожалуйста!

– Может быть, завтра? Мне кажется, у меня поднялась температура и болит голова… – прозвучал голос бедного сонного ребенка.

– Я пошла за чайником.

– Все, встаю! – молодой человек вскочил с кровати. И сел на ее край, протирая глаза.

– Доброе утро, – еще раз сказала Ляля.

– Доброе утро, – с улыбкой поприветствовал ее Вячеслав.

– Как вам спалось? Я заварила нам чая, но не крепкого.

– Замечательно спалось. Спасибо. Чай – это хорошо.

– Пойдемте на кухню?

– Хорошо, сейчас только надену брюки и футболку.

– Я вас там буду ждать, – девушка была бодрой и энергичной, словно проснулась несколько часов назад. – Примите душ, это вас освежит.

После этих слов она вышла из комнаты.

Вячеслав решил последовать ее совету. Он взял полотенце вместе с вещами для переодевания и направился в ванную комнату.

– Другое дело, – сказала петербурженка в первом поколении, как она сообщила вчера за чашкой вечернего чая. – Выглядите просто отлично! Садитесь, пейте чай.

– Благодарю.

Юноша присел возле нее.

– Город сейчас спит крепким сном, в это время он необычайно красив. Вы готовы?

– Готов.

– Тогда ставьте чашку на стол и пойдемте.

* * *

Невский проспект был пуст. А ведь еще вчера вечером человек толкал другого человека, наступая ему на пятки, улица была переполнена! Вячеслава на секунду охватило чувство, словно случился за ночь всемирный потоп и омыл эту улицу от человеческих пят, громких слов и хмурых лиц. В воздухе пахло свежестью, наконец было чем дышать. Еще пахло мокрым асфальтом! По Невскому ехала большая оранжевая машина, омывающая дорогу водой, редкие автомобили время от времени проносились на огромной скорости – наверное, домой. Еще и такси! Тишина. Ни звука, ни шороха. А в воздухе вдруг запахло свежей выпечкой и ароматом зернового кофе. Ляля знала, откуда идет этот волшебный запах, она взяла своего друга за руку, чтобы перейти через пустую улицу. Недалеко от угла Невского проспекта и Владимирской улицы только что открылась пышечная.

– Пять тридцать утра, – сообщила девушка.

– Откуда вы знаете, вы же не взяли часы?

– Эта пышечная открывается в пять тридцать утра каждый день. По ней можно сверять время у себя на часах.

Они вошли в маленькое помещение, заказали себе десяток пышек, обсыпанных сахарной пудрой, и два капучино.

– На Большой Конюшенной есть пышечная, которая не сравнится ни с одной пышечной в этом городе. Правда, открывается она поздно… – поделилась своими знаниями о булочных изделиях зеленоглазая в это утро девушка, когда они выходили на улицу.

– Это далеко?

– Не совсем, но сходим туда в другой раз. Предлагаю сейчас прогуляться до Аничкова моста и посмотреть на утреннюю Фонтанку, если вы, конечно, не боитесь холодов, – улыбнулась девушка, делая глоток кофе. – Там всегда сильный ветер. Прикройте горло!

Ляля подошла к Вячеславу на интимно-близкое расстояние и поправила одной рукой его воротник.

– Вот так, – одобрительно произнесла она.

– Спасибо, – поблагодарил ее юноша, осознавая, что ему доставляют радость ее прикосновения к нему.

– Кушайте пышки, пока горячие. Холодные будут невкусными.

Вячеслав и Ляля шли по безлюдному проспекту, впереди виднелся легендарный мост четырех коней.

– Вот мы и пришли, – сказала Ляля, доедая последнюю пышку. – Идите ко мне, – девушка остановилась посередине моста, облокотившись о холодные перила, и смотрела на черную воду реки Фонтанки.

Вячеслав подошел к ней и встал рядом.

– Красивый вид, – заметил юноша.

– Не то слово. А вы видите слева, на набережной, там напротив еще стоит теплоход, – девушка показала рукой на трехэтажное длинное здание бледно-коричневого цвета. – Это здание?

– Вижу, – сказал юноша.

– Это Центральная библиотека имени Маяковского. Я в последнее время там частый гость.

– Вы много читаете?

– Достаточно, чтобы не скучать, – улыбнулась Ляля. – Я отнесу вашу книгу в эту библиотеку, а затем украду ее оттуда.

– Но зачем? – улыбнулся Вячеслав, не поняв смысла этой странной авантюры.

– Ваша книга будет со штампом Библиотеки имени Маяковского. Пусть будет вам такой подарок из Петербурга.

– Вы хотите мне передарить ту книгу, которую я вам привез?

– Нет, ни в коем случае! Мы отнесем туда ваш экземпляр, мой останется мне на память. Я буду ее открывать и вспоминать, как вы меня обнимали.

– Откуда вы знаете, что я привез с собой две книги?

– Я подсмотрела в первый день, когда вы доставали из рюкзака свои вещи.

– А что вы еще подсмотрели?

– Больше ничего! – заверила его девушка.

– Я согласен на такой подарок.

– Хорошо, сегодня же пойдем и отнесем вашу книгу.

Вячеслава расстроило то, что она решила сделать это именно сегодня, юноша хотел услышать, что они пойдут туда завтра, а еще лучше – вечером. Это означало бы, что впереди еще два незабываемых дня. Голубоглазый писатель успел привязаться к своей новой знакомой из Петербурга.

– Как скажете. У нас ведь мало времени, да?

– Почему это?

– Мне так на секунду показалось.

В тот самый момент по дороге промчался мотоциклист с невероятной скоростью, издавая протяжный, неприятный гул.

– А вам на секунду не показалось, что сейчас этот город принадлежит только нам, и тот кофе, что остыл в вашей руке, даже холодным будет вкуснее, чем любой другой кофе, выпитый в вашем родном городе без меня.

– Показалось.

– Тогда, может быть, вы обнимете меня и не будете отпускать, пока мы с вами здесь не окоченеем! Пока не заболеем. Пока не проснется город и своим навязчивым шумом не отвлечет нас друг от друга.

Вячеслав встал сзади нее и обнял за талию. Ему в тот момент захотелось ее. Нет, не как человека, которого приятно обнимать и слушать, вспоминая сладкий вкус его губ. Ему захотелось ее как женщину, как неотъемлемую часть его собственного тела, его кожи, ему хотелось ее в себе утаить. Сохранить и оставить! В себе заключить, как пленницу, принадлежащую его сокровенной темнице, его тьме, которую можно было пробудить только ее светлой нежностью. Только запахом ее волос, только паром ее голоса, когда она дышала ему в грудь. Всех демонов, запертых внутри молодого юноши, можно было усмирить только ею. Вдохнув ее аромат, одурманившись ею и дойдя до последней стадии опьянения, он хотел ее, как свою половину.

– Почему вы так резко от меня отстранились?

– Простите, – покраснел Вячеслав. – Я не могу сейчас вас обнять.

– Но почему?

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза.

– Я – мужчина. И моему телу свойственно восторгаться женской красотой против моей собственной воли, – честно признался юноша и тут же захотел провалиться сквозь землю от своих слов. «Зачем я ей это сказал? Она теперь ни за что не пригласит меня в свою постель», – подумал про себя он.

– Это лучший комплимент из всех, что мне когда-либо делали, – засмеялась молодая девушка, которая была старше своего спутника на девять лет, которая не чувствовала разницы в возрасте между ними, которая не замечала его недостатков.

Она приподнялась на носочках и обхватила его шею руками, сделав вид, что не заметила неловкой ситуации, возникшей между ними в то мгновение. А затем отпустила и предложила Вячеславу прогуляться до Дворцовой площади.

Ляля показывала Вячеславу Екатерининский сад, когда они прогуливались по сонному, тихому проспекту. Показывала дом Зингера, рассказав занятную историю о том, как его архитектор обошел указ, который не позволял строить здания выше карниза Зимнего дворца.

– Над шестью этажами и мансардой, – рассказывала увлеченно Ляля, – он возвел башню, увенчанную стеклянным глобусом, создав иллюзию высотности, но не нарушив данный указ и не затмив ею купола Казанского собора. Так и появилось легендарное здание Зингера.

Их дорога до Дворцовой заняла около двадцати минут.

За это время жительница культурной столицы успела показать своему гостю Спаса на Крови, Казанский собор и даже улицу, на которой расположена самая вкусная пышечная в городе.

– Вот мы и на Дворцовой, – сказала с гордостью девушка, восхищаясь главной площадью Петербурга, величественным Эрмитажем. – «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» – с выражением произнесла Ляля, показывая Вячеславу ту самую, знаменитую Александровскую колонну.

– Петербург – самый красивый город из всех, что мне довелось посетить, – сказал с трепетом юноша.

– Это так, Вячеслав, – с пониманием и полной поддержкой разделила его ощущения Ляля.

– Хотите, я вам задам вопрос, ответ на который обязан знать каждый петербуржец?

– Хочу.

– Что велел привозить с собой Петр I людям, приезжающим в Петербург?

– Может быть, дадите мне небольшую подсказку? Список перевозимого настолько широк.

– Хорошо. Это материал, без которого сложно было бы построить город!

Вячеслав задумался.

– Может быть, песок?

– Неправильно. Садитесь, двойка! Петр I велел людям привозить камни.

– Я только хотел сказать…

– Конечно!

– Правда! Я думал, что камни.

– А как вы думаете, сколько камней нужно было привезти одному человеку?

– Думаю, килограмма два, не меньше.

– Всего один камень, – снисходительно и спокойно сказала девушка. – Если в город въезжали на тележке, то не меньше трех. С людей, которые не привозили с собой в город камни, взимали крупный по меркам того времени штраф.

– Вот как.

– Да! Вы, наверное, замерзли?

– Немного.

– Пойдемте тогда домой, на Литейный. Обойдем Эрмитаж и вернемся обратно через Марсово поле. Кстати, в Париже тоже есть Марсово поле…

* * *

Ляля отогрела своего гостя горячим чаем с чабрецом и самыми теплыми словами.

– Казалось, погода не такая уж и плохая. Десять градусов тепла, а холод достает аж до костей. Удивительный город…

– Удивительный – вы, Вячеслав.

– Почему это? – с радостными глазами улыбнулся юноша.

– Потому что вы меня поцеловали в первый день нашего знакомства, а на третий день стесняетесь мне сообщить, что хотели бы остаться еще на несколько дней.

– А можно?

– Без «можно». Помните?

– Помню.

Ляля сидела на расстоянии вытянутой руки от юноши в своем красивом бирюзовом платье. Юноша потянулся к ней, обхватил аккуратно своей правой рукой ее голову, ее волосы, приблизил ее губы к своим губам. И пригубил! И приглушил, не утоляя полностью свою жажду, не выпивая до дна, а смакуя лишь каплю. Ее губы – это яд со вкусом меда. Он готов был умереть в муках, лишь бы на губах осталось то сладкое послевкусие ее холодных губ.

– Я не смогу без вас, Ляля… – вскрикнул юноша так отчаянно, словно ее решили оторвать от его кожи, словно она – это сон, который больше никогда не повторится.

– Не плачьте, – утешила она голубоглазого мальчишку, который склонил свою горячую голову к ее коленям. Она гладила его волосы, не позволяя себе самой заплакать. Ляля в последние годы научилась быть черствой, лишь бы не показывать свою слабость. Никому! – Все будет хорошо, – говорила она юному писателю, который исписал все ее колени своей мокрой, теплой душой.

– Мне ни с кем так не было, как с вами… – хлюпал носом ранимый мальчишка, чья кожа была тоньше стебля подснежника. Чьи струны задела обыкновенная жизнь, наполненная сильнейшими чувствами. Юноша не понимал, что в девять утра в Петербурге с ним случилась любовь.

Ляля, как и обещала, отвела Вячеслава в центральную городскую библиотеку имени бессмертного поэта, находящуюся на улице, названной в его же честь, которая шла параллельно Литейному проспекту. На днях они гуляли по ней, наслаждаясь мороженым.

– Я уже их просрочила давно, – сказала девушка, выкладывая из сумочки небольшую стопку книг перед хранительницей библиотечного покоя.

Вячеслав заметил, что его преданная читательница брала «Парфюмера» Патрика Зюскинда, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и «Театр» Сомерсета Моэма.

– Громкие книги, – поделился своим впечатлением юноша.

– Да, но меня из трех только две впечатлили. «Парфюмер» и «Портрет Дориана Грея».

– «Театр» – нет?

– Скучно, – сказала девушка, изящно вытаскивая купюру из своего кошелька и протягивая ее пожилой женщине в черной кофте, принявшей ее книги.

– Мне из Моэма понравилось только «Бремя страстей человеческих». Сильнейшая книга!

– Она о страсти?

Ляля улыбнулась своему молодому собеседнику.

– Можно и так сказать. Эта книга – руководство к тому, как себя уничтожить во имя другого…

– Странный выбор, – сказал внимательный автор одного короткого романа. – Ведь, как я понял, «Источник», наоборот, говорит о том, как себя превознести над другим или хотя бы над всем миром.

– Вы очень внимательны, Вячеслав. Эти книги – два антипода, сильнейшие в своем роде. Влияющие полностью на сознание и берущие над ним верх. «Минус» и «плюс», которые никогда не притянутся друг к другу. Разум и чувства! А между ними – пропасть, война! Эти две книги невозможно сравнить, как черное и синее. Как айсберг и сакуру…

– Вы очень красиво передаете эмоции от прочитанных книг. После ваших комментариев их хочется самому взять и прочитать, – улыбнулся Вячеслав.

– Я бы вам лучше посоветовала «Портрет Дориана Грея»! – вдруг заявила Ляля. – Не знаю почему, но я чувствую, что эта книга – именно ваша. Она – другая. Она трепетная, как крылья порхающей бабочки, она – живая…

– Спасибо за совет! Я ее обязательно прочту, – дал пустое обещание голубоглазый писатель, и на этом они покинули святыню мировых знаний.

Отдел по приему книг находился в том же здании, в небольшом душном подвале, где пахло старыми вещами из сундука и резким дешевым одеколоном, которым, по всей видимости, пользовался маленький пухлый человек, радостно встретивший молодых людей.

– Значит, вы хотели подарить библиотеке эту книгу, – сказал важно он, присаживаясь обратно на свой стул и перелистывая в руках тонкое чужое творение в мягкой обложке.

– Да, – сказала спокойным голосом Ляля.

– Хорошо, – он посмотрел на девушку. – Вы – автор?

– Нет. Автор стоит возле меня.

Мужчина посмотрел на Вячеслава.

– Вы?

– Да, – немного смущаясь, сказал юноша.

– Ну… Я, собственно, не против расширять нашу библиотеку современными кладами.

Непонятно было, говорит он с иронией или нет.

– Но? – спросил Вячеслав, увидев его напрягшееся лицо.

– Без «но», молодой человек! Без «но»! Мы буквально на этой неделе внесем вашу книгу в базу под уникальным номером, и наши читатели смогут с ней ознакомиться.

– Благодарю вас, – сказал с трепетом в сердце юноша, пожимая горячую, липкую руку своего делового собеседника. Вячеслав в эту секунду думал о том, как бы теперь свою книгу украсть.

* * *

Молодые, чувствующие друг друга, они гуляли весь день, путешествуя по старым, самобытным дворам центральных улиц, сидели на скамейках и кормили белым батоном голубей. Ляля рассказывала своему юному и внимательному другу о том, как она любит забредать в незнакомые, странные места. Следить за бытом соседей, выходящих на свой балкон, чтобы полить цветы или посмотреть, как и чем живут другие соседи.

– Я побывала, наверное, в каждом дворе этой улицы, – сказала Ляля, когда они зашли в первую арку на пересечении Литейного проспекта и улицы Некрасова. В эту таинственную, старинную арку с лепниной на своде невозможно было попасть просто так, как могло бы вздуматься любопытному туристу, проходившему мимо. Нужен был ключ, так как железные ворота черного цвета всегда были заперты.

Вячеслав и коренная петербурженка дождались, пока изнутри выйдут люди, пропустили их, почтенно поклонившись, а сами ловко проскользнули внутрь.

Во дворе находился сад. Зеленый, красивый сад, в центре которого были расположены две лавочки, где грелись рыжий и черный коты. По сторонам стояли два дома из черного камня с красивыми высокими балконами.

– Мне завтра на работу…

Ляля гладила рыжего кота, который терся о ее ногу.

– Это значит, что я весь день буду один?

– Да. Я уйду тихо, чтобы вас не будить, а приду поздно – как всегда, – улыбнувшись, сказала девушка.

– Может быть, перейдем на «ты», Ляля?

– Может быть, завтра, – сказала она и тут же перевела тему: – Если хотите, можете сходить в Эрмитаж, пока меня не будет. Это вас увлечет на весь день.

– А вы будете думать обо мне? – следуя ее примеру, перевел тему и юноша.

– Я боюсь, – произнесла она чуть ли не шепотом, – что не смогу себя заставить не думать о вас.

– Это прекрасно! – воскликнул юноша.

– А что здесь прекрасного? – она взяла кота на руки и посмотрела пристально в голубые глаза.

– Вы будете думать о человеке, который будет думать в эту минуту о вас. Взаимность – это самое потрясающее чувство. Когда притрагиваешься к руке человека, эгоистично наслаждаясь этим прикосновением, а оказывается, что и человек получает удовольствие от того, что к нему прикоснулись в этот момент, тогда сердце наполняется неизведанным чувством. Словно человек, которого загадываешь при первой загоревшейся на небе звезде, загадывает в ту самую секунду тебя. Ты берешь его, взамен себя отдавая. Ты растрачиваешь все и не остаешься в долгу.

– Вячеслав, – Ляля внимательно его дослушала не перебивая. – А вы не пробовали начать новую книгу?

– Все было некогда. Но, скорее всего, я завтра начну.

– Начинайте скорее. Мне кажется, вам уже есть, что сказать своему читателю.

Вечером того же дня двое ни чужих, ни близких людей вернулись уставшие домой, вкусно поужинали запеченной говядиной с пастой, а после выпили чаю. Хозяйка квартиры покинула юношу, отпросившись принять душ, чтобы смыть с себя прошедший день. Вячеслав слышал, как льются струи воды в ванной комнате, тело юноши сковало внезапным желанием посмотреть на нее обнаженную. Как по ее чистой, красивой коже стекает теплая вода. Какое у нее тело без одежды, без белья, без всего. Душой юноши снова завладели демоны, и он даже не пытался их усмирить.

Молодой человек тихо подкрался к двери ванной комнаты. На мгновение застыл и прислушался. Из-за двери по-прежнему доносился звук воды, стекающей на пол. Больше ничего не было слышно.

Он аккуратно приоткрыл дверь, чтобы через небольшую щель можно было осмотреть одним глазом содержимое ванной. Ляля так долго жила одна, что забыла закрыть за собой дверь на ключ. А возможно, она не забыла.

Вячеслав увидел ее сквозь стекло, запотевшее от пара. Девушка была обнажена, вода стекала с ее аккуратной налитой груди на ноги, на маленькие пальчики ступней. О, какие у нее были ноги! Такие стройные, что любая девушка из модельного агентства могла бы ей позавидовать. Она стояла с закрытыми глазами, подняв голову вверх. Это прекрасное, нет, идеальное существо наверняка даже не думало в эту минуту, что за ним подглядывают.

Чистейшая кожа – без родимых пятен, без изъянов, без его собственной кожи, которой хотелось сейчас прилипнуть к ней. Юноше пришлось подчинить своих демонов, а иначе он бы полностью открыл эту дверь. Снял бы с себя всю одежду и залез бы к ней под душ. Он бы обнял ее так сильно, что вмиг распробовал бы всю ее природу. Познал самые глубины ее души, а может, и больше. Он бы ею утолил свою жажду, выпивая до дна бездонную, пробуя на вкус дьявольский плод, а быть может – божественный? Распробовав, он бы сошел с ума. Потерял власть над собой, а значит, сдался бы тому, кто не терял власти над собой, кто приручил его, как собаку, которую можно гладить, любить и кормить. Можно даже выбросить обратно на улицу, если возникнет такая прихоть.

Хотя и ослепленный, и покоренный ее красотой, юноша не чувствовал себя псом, он точно знал, что готов лизать руки, уткнувшись носом в ее колени, лишь бы ее горячие нежные пальцы гладили его волосы. Лишь бы они гладили только его.

Вода внезапно перестала течь, и юноша от волнения хлопнул дверью. Ляля посмотрела в сторону двери и подумала, что это сквозняк и на кухне следовало бы закрыть окно.

Вячеслав тем временем сидел скромно на кухне и пил чай, словно ничего не произошло.

«Интересно, поняла ли она, что я подсматривал за ней? Если да, то она сейчас даст знать».

Переодевшись в ночную сорочку нежно-розового оттенка, девушка вернулась на кухню.

– Нужно закрыть окно, – сказала она. – А то я простыну…

Чудеснейшая мелодия, звучавшая в сердце юноши уже несколько прекрасных дней, с распущенными мокрыми волосами подошла к окну и заметила, что оно закрыто. Ляля про себя улыбнулась, но ничего не сказала.

– Я тут чай пью! А за окном снова дождь. Ну и погода… – огорченно вздохнул Вячеслав.

– В Петербурге дождь – это все равно что вода мокрая или солнце печет. То есть – факт, который стоит принять как должное, – наливая себе чай, сказала девушка. – Ох, уж эти сквозняки! – расстроенно добавила Ляля. – Постоянно открывают двери в ванную.

– Что вы говорите, – подозрительно посмотрел на нее юноша. – Да, я заметил в окнах небольшие щели. Вот и продувает. Нужно, наверное, заклеить окно или заменить его на новое, – с деловым видом сказал Вячеслав.

– Этой квартире не хватает мужских рук. Там еще в ванной полка на честном слове держится.

– Я завтра посмотрю полку в ванной, когда вы будете на работе. И окно.

– Буду вам благодарна, – с достоинством сказала Ляля.

Вячеслав думал, почему она не помнит его поцелуев, тех редких прикосновений, которые должны были их сблизить, сроднить. Молодой писатель не мог понять, почему она до сих пор так холодна к нему, почему не позволяет своим чувствам (если они есть) выйти наружу из-под кожи. Когда ее обнимаешь, она – солнце, но когда на нее смотришь, она – лед.

«Что с ней? Или со мной что-то не так? Может быть, я перестал ей нравиться или моя порода показалась ей слишком обыкновенной, доступной? Возможно, ей не нравится мой запах? Почему за эти несколько незабываемых дней она не сделала мне и шага навстречу?»

– Ляля, можно мне вас спросить?

Писатель решил все выяснить, чтобы не строить иллюзий и не огорчаться зря.

– Спрашивайте.

– Я не могу понять, почему вы не делаете шаг мне навстречу, но при этом и не отталкиваете от себя. Я вам больше не интересен, да?

Ляля с недоумением посмотрела на юношу.

– Что вы такое говорите, Вячеслав? Мне с вами так хорошо, как ни с кем. Почему вам пришла в голову такая глупость?

– Я заметил, что вы охладеваете ко мне или уже охладели. Расстояние между нами сейчас еще больше, чем при первой встрече, хоть я узнал за эти несколько незабываемых дней о вас очень многое. И то, что вы бывали в Париже, и то, что у вас есть «молодой человек», не подозревающий о том, что вы свободны. Что ваша любимая книга – «Источник» Айн Рэнд, а «Театр» Сомерсета Моэма вам показался скучным. Я знаю, где находится ваша работа, знаю ваш график и даже должность, которую вы занимаете. Для маньяка этого, конечно же, мало, но для парня, который хочет стать к вам еще хоть на шаг ближе – это целый удивительный мир, с которым ему однажды пришлось столкнуться по воле случая или, быть может, судьбы.

Я знаю, что вы не имеете привычки закрывать дверь в ванную комнату за собой, а из этого я сделал вывод, что вы живете одна уже достаточно долгое время. И что в какой-то степени разгадка вашего холода кроется в этом. Я прав?

Ляля широко раскрытыми глазами смотрела на голубоглазого мальчишку с веснушками на лбу и носу. Она разглядывала его так, словно впервые в своей жизни видит.

– Значит, вы подглядывали за мною в ванной…

– Ну, не сквозняк же, в самом деле, – признался наконец юноша. – Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

– В «Театре» много написано о закулисной жизни актеров. А мне в тот момент нужна была книга о жизни за кулисами обычных людей, которые приходят домой, смывают с себя тушь, помаду, смывают улыбку с лица и начинают плакать. Мне не нужна была Джулия с ее бурными страстями, которые угасли так быстро и легко, как угасают любовники в самом расцвете своей молодости с нелюбимой женщиной. Мне совершенно не нужен был «Театр» в то время, когда я играла сама, когда я играла с людьми и людьми, когда люди играли мною. Знаете, Вячеслав, по правде говоря, «Чайка» Чехова – это тот же самый «Театр» Моэма. Те же самые люди, только другие имена, та же самая любовь и ее отсутствие. Самая обыкновенная трагедия, которая случалась с каждым. Вот только «Чайка» мне ближе. Все же Нина мне намного роднее…

Надеюсь, я ответила на ваш вопрос, – обратилась Ляля к Вячеславу после длительной паузы. Юноша все это время пребывал в сказанных ею словах и своих мыслях по этому поводу.

– Да…

– Может быть, пойдем спать? Мне завтра очень рано вставать на работу. Я клянусь вам, что с большим удовольствием просидела бы с вами на кухне до утра, если бы в последнее время у меня не начало болеть сердце от кофе. Я его употребляю уже достаточно давно и в больших количествах, особенно на работе с утра, когда нужно взбодриться. Поэтому, Вячеслав, с некоторых пор я предпочитаю крепкий ночной сон утреннему кофе.

– А как же сегодня…

– Сегодня я сделала исключение ради вас. Вы бы не почувствовали истинный вкус утреннего Петербурга без кофе, – улыбнулась девушка, на которую молодой человек уже второй день смотрел влюбленными глазами, проглатывая каждое слово, слетавшее с ее удивительных губ. Интересно, знает ли она об этом?

– Пойдемте. Спасибо вам за этот прекрасный день и вечер.

– И вам спасибо.

Они лежали этой ночью на одной простыне, под одним одеялом как чужие люди, ни разу не притронувшись друг к другу за целую ночь. Юноша боялся потревожить своими прикосновениями ее задетые чувства, а может быть, даже рану. Девушка с изменчивыми глазами боялась попросту влюбиться в умного, догадливого мальчишку с веснушками на лице, который не сумел еще починить ее душу, но сумел найти ее и даже притронуться к ней.

Ляля не плакала этой ночью только потому, что не хотела будить своими слезами человека, который вдохнул в нее радость и привез с собой в этот хмурый город солнце. Ляля не хотела, чтобы источник ее счастья знал о ее трагедии. О ее «Театре», который случается в жизни с каждым и который она изо всех своих сил пыталась в себе запереть. А он все стучал и просился наружу.

Молодому человеку предстояло узнать о прошлом своей возлюбленной и осознать ту странную истину, что до него в ее жизни кто-то уже был. Тот, кто также сумел однажды притронуться к ее святыне. Юноше предстояло заглянуть в глаза своему будущему врагу и принять его, как выплеснутый в лицо факт. На Тибете людей не хоронят, а оставляют их тела на скалах – на съедение стервятникам. Это ведь тоже факт!

И, конечно же, ему предстояло сходить с ней на «Чайку».

Глава седьмая

Вячеслав проснулся в десять утра и почувствовал расслабление тела, такое ленивое состояние организма, когда не хочется вставать с кровати, а хочется провалиться снова в глубокий сон. Эту слабость навеял дождь, стучавший в окно. Серое, затянутое небо было словно темная ткань, которой закрыли окно, чтобы в спальне не было дневного света. Ляли уже давно не было возле него, она тихо ушла на работу, укрыв голубоглазого юношу потеплее. Девушка после того, как проснулась, еще некоторое время смотрела в знакомое лицо молодого человека, представляя его в своем будущем дне, неделе, месяце. Она думала, почему ей не довелось встретить его раньше, когда она еще не растратила себя, не исчерпала, не опустела.

Маленькая петербурженка с пшеничными волосами и тонкими губами поцеловала юношу в щеку и в нос, а затем покинула спальню…

Вячеслав принял утренний душ, выпил кофе и решил прогуляться по Петербургу, прихватив с собой чужой зонт. Ляля снова ушла без зонта, оставив свой ему. Молодой гость культурной столицы решил незамедлительно купить себе главный атрибут этого романтичного и пасмурного города.

Невский, несмотря на дождь и рабочее время, был, как и всегда, полон людей. Вячеслав слился со спешащей толпой, хлюпающей обувью по лужам. Он двинулся в направлении Аничкова моста, юноше захотелось прогуляться до Гостиного Двора, а там зайти в ближайшую кофейню и выпить чашечку кофе.

– Что вы будете заказывать? – спросила Вячеслава молодая официантка.

Молодой человек так и не дошел до Гостиного Двора. Он уже у Фонтанки развернулся и направился в сторону дома, ему показалось, что в такую погоду лучше сидеть и пить кофе в квартире или в кафе рядом с домом.

Вячеслав вернулся на Литейный и на пересечении Литейного и Невского проспектов заглянул в ближайшую кофейню под вывеской «Заходи на глинтвейн». На коврике было написано большими буквами «Петербург любит тебя».

Молодой человек занял столик у окна. Это было уютное полуподвальное помещение. Пахло кофе и свежей выпечкой, играла расслабляющая музыка радио «Эрмитаж». Из окна можно было увидеть проезжающие мимо машины и человеческие ноги, ну и лужи, конечно. Молодой человек предпочел смотреть на машины и мечтать о своем.

– Пожалуйста, один глинтвейн и пирожное «Медовик».

Вячеслав хотел выпить кофе, но передумал. У него появилось внезапное желание выпить горячего вина в Петербурге, попробовать здешний глинтвейн.

– Хорошо. Принято.

– Благодарю.

Писатель думал о том, что пора начинать свою новую книгу. Юноше казалось, что ему есть что сказать этому миру, а в первую очередь – себе.

Он думал о том, почему эта синеглазая птица, которая внезапно стала для него такой родной, не позволяет себе взлететь вместе с ним и забыться в бескрайнем небе. Почему она не показывает ему свое сломанное крыло, а вместо этого говорит, что не умеет летать. Он видел, что она умеет, когда притронулся к ее губам и зажег ее глаза. Когда вдохнул в нее всего себя без остатка через объятия, когда остался в ней на то чудесное мгновение, на день, на два, навсегда.

Его душа ей показала, что она – ранимая, что она никогда не знала женского тепла – такого, что могло сжечь дотла, если подойти очень близко. Юноша плакал тогда у нее на коленях от своего бессилия перед ней, перед природой и жизнью. Юноша, влюбляясь, взрослел. Он безнадежно пьянел от напитка, который впервые в своей жизни попробовал.

Вячеслав ждал скорейшей встречи с Лялей. И когда он допил свой глинтвейн, то второпях направился к дому, чтобы приготовить ей обед.

Готовить молодой человек умел так же хорошо, как и чинить замки, вешать полки на стену и вкручивать лампочки. Тем не менее к приходу своей усталой, трудолюбивой пчелки ему удалось пожарить яичницу с подгоревшим слегка беконом. И заварить чай с чабрецом.

– Здравствуйте, – сказал миниатюрный бриллиант, когда юноша открыл входную дверь.

– Здравствуйте. Проходите! – талантливый шеф-повар почувствовал себя хозяином в доме.

– Как ваши дела? – поинтересовалась Ляля.

– Чудесно! А ваши?

– Как всегда, – улыбнулось совсем юное на вид дитя, которому трижды предлагали выйти замуж.

– А я приготовил вам обед. Пойдемте на кухню!

– О, – с удивлением в голосе воскликнула девушка. – Правда? Я в предвкушении.

Когда молодые люди вошли на кухню, Ляле первым делом в ноздри ударил запах горелого. Но девушка сохранила прежний невозмутимый вид.

– Присаживайтесь за стол. Я сейчас подам вам свое блюдо!

– Благодарю, – девушка поставила сумочку возле себя на диван рядом со сброшенным промокшим плащом.

Когда молодой человек принес тарелку вполне нормальной на вид яичницы с пересушенным беконом, Ляля улыбнулась и подвинула ее к себе поближе.

– Приятного аппетита!

– Спасибо.

Девушка отрезала ножом небольшой кусочек яичницы и медленно направила вилку ко рту. Разжевала, сохраняя при этом невозмутимый вид.

– Вкусно, – с удивлением в голосе сказала Ляля, отрезая себе еще кусочек. – Мне очень приятно, что вы позаботились обо мне и приготовили обед. Честно признаться, я не ожидала.

– А я еще щель в окне заделал, чтобы не продувало, – радостно улыбнулся юноша. – И полку собираюсь посмотреть…

– Спасибо, Вячеслав.

Девушка отодвинула тарелку в сторону и принялась за чай.

– Вячеслав… Мне бы хотелось с вами поговорить.

Сердце юноши забилось быстрее. Ему казалось, что она сейчас произнесет что-то страшное, например: «Вы должны уехать. Я потеряла к вам интерес». Или: «Давайте останемся с вами друзьями».

Категорически – нет! Вячеслав не мог ее воспринимать как друга и никогда бы не согласился на этот бессмысленный шаг. Только вон из сердца, только вон из жизни! И никакого прощения. Никогда!

Ляля заметила, что Вячеслав напрягся и погрустнел.

– Ладно. Давайте вечером об этом поговорим.

– Нет, сейчас, – вскрикнул молодой человек. – Я места себе не найду до вечера. Говорите сейчас!

– Вячеслав, вы должны уехать.

Глаза юноши потухли. Налились слезами, но не проронили ни капли. Щеки и лоб горели, а в горле образовался ком.

– Почему? – еле выдавил из себя юноша.

– Просто мне нужно остаться одной. Мне сейчас не нужны отношения. Может быть, позже. Может быть, вы оставите адрес и…

– Никогда! – закричал ей в лицо юноша. – Ни за что! Вы никогда меня не увидите больше, ясно вам?

Он вел себя как взрослый ребенок.

– Понятно, – терпеливо сказала девушка. – Сейчас вами овладели эмоции. Давайте вечером поговорим, пожалуйста? Не нужно сейчас злости и криков. Я хочу, чтобы мы с вами обсудили это как взрослые люди.

– Что обсуждать? – громким голосом, полным презрения, выкрикнул Вячеслав. – Наше расставание? Или то, что вы меня собрали по частям, воедино, а теперь рвете на части?

– Вы меня сами поцеловали…

– Я клянусь, что больше никогда такого не сделаю ни с кем! Ясно?

– Мне все понятно. Не кричите, пожалуйста. И выслушайте меня. Если вы сейчас останетесь со мной, то сами об этом пожалеете. Вы никогда не встречали женщину, которая потеряла свой курс? Вы ее встретили, Вячеслав, и если вы сейчас не сойдете с моего пути, то я потеряю и вас. А мне бы этого не хотелось! – с досадой в голосе сказала та, которая предала уже раз.

Для Вячеслава это расставание было элементарным предательством, которое нельзя простить тому, с кем не хотелось бы прощаться.

– Вы меня не понимаете? – заглянула Ляля ему в глаза в поисках осознанности и понимания.

– Я ни за что не оставлю вам свой адрес, – сказал холодно юноша, успокоившись. – Идите на работу, занимайтесь своими делами, а ключ я оставлю под ковриком.

– Вы не уедете, не попрощавшись со мной.

– Это еще почему? – с насмешкой спросил Вячеслав.

Ляля проигнорировала его тон и тихо сказала:

– Потому что вы – самый важный человек в моей жизни, и если я вас потеряю, то потеряю все.

Голубоглазый юноша с хмурым, безрадостным лицом вдруг посветлел. Он не ожидал таких слов, они были как ясное небо посреди грозы. Как радуга после дождя. Как глоток воды после невыносимой жажды. Как объятия после самой долгой разлуки.

– Я вас не понимаю, Ляля… – шепотом сказал Вячеслав.

– Останьтесь, пожалуйста, до вечера ради меня, – сказала на прощание Ляля и отодвинула в сторону чашку с недопитым чаем. – Я пойду.

Она тихо собрала вещи и вышла из квартиры, юноша не стал ее провожать до двери и не попытался ее остановить.

* * *

Весь день для Вячеслава прошел в ожидании казни. Каждая минута, проведенная наедине с собой, казалась ему пустой и бессмысленной. Он не знал, как жить дальше, хотя и понимал, что жить нужно. Это было неизбежным наказанием – жить. Вячеслав настолько боялся остаться один на один со своими чувствами, которые пылали в нем ярким, обжигающим пламенем, что просил Бога вернуть время назад, чтобы отказаться от этой поездки. Чтобы никогда не бывать в этом городе, чтобы никогда не знать Лялю и подробности ее жизни. Чтобы никогда не слышать ее искусственных, фальшивых слов, которые были для него медом и вином, а оказались в итоге сладким, медленно действующим ядом, который парализует сначала ноги, обжигает затем живот и полностью разрушает все цельное. Разбивая на части, осколки…

Вячеслав пообещал себе больше никогда не верить ее словам и больше никогда не целовать ее губы.

Писатель не мог ни есть, ни пить, разве что кофе. Он за весь день выпил кружек десять, после такой дозы юноша думал, что месяц не сможет теперь уснуть.

Ляля пришла вовремя, как и всегда. Вот только он не был рад ее приходу и не встречал у порога своего палача.

– Вячеслав, вы дома? – донеслось из коридора.

Молодой человек весь вечер сидел в темноте и смотрел в окно. На ее вопрос он не отозвался.

Ляля включила свет в коридоре, а затем и на кухне.

– Слава богу… Вы меня напугали!

Девушка бросилась его обнимать. Такого поворота событий Вячеслав не ожидал и даже на мгновение размяк, как сухарь, опустившийся в горячий чай.

– Простите меня, пожалуйста, за мои слова… – начала с мольбой в голосе тонкая, холодная девушка, целующая его руки, припавшая к его коленям.

– Я все обдумала сегодня днем. Не нужно вам уезжать домой, останьтесь, пожалуйста. Простите меня за те страшные слова. Мне было сегодня тяжело, как бывает у меня несколько раз в месяц, а спустя несколько дней проходит. Простите, я еще не до конца зажила. Я еще не до конца остыла, чтобы вас полюбить… – наконец она в этом призналась.

– К кому вы не до конца остыли? – спросил у нее юноша, гладивший шерсть прирученной волчицы.

– К тому человеку, который сделал мне больно, – сказала она со слезами. – Глаза разлюбили. Руки забыли. Тело и не знало даже его. А вот сердце помнит. Мое глухое, слепое, немое сердце не может его прогнать из меня. Я слышу отголоски наших слов, которых мы никогда не произносили. Он для меня чужой и твердый, как камень. Но этот камень остался у меня на душе.

– Что я могу сделать?

– Ничего. Ничего вы не можете сделать, родной мой, кроме того, чтобы остаться в эти трудные минуты со мной. Ничего, кроме того, чтобы вытеснить его уже через несколько недель из моего сердца, вышвырнуть вон, как старую ненужную вещь. Я говорю так смело о нескольких неделях, так как всего за несколько дней вам удалось полностью меня приручить. Подчинить себе, как рабыню, своей нежностью. Перевернуть всю мою жизнь!

Вячеслав смотрел перед собой, задумавшись, его охватила ревность.

– Я думал, вы – только моя. И можете принадлежать только мне. Я думал, что если я – редкой породы, то больше никого в этом мире такой же породы нет. Я думал, что только я один могу вас касаться.

– Не ревнуйте меня к прошлому, прошу вас. Это бессмысленно и глупо. Я не могу переписать свою жизнь, а если бы могла, то, клянусь, сохранила бы себя нетронутой до встречи с вами. Хранила бы двадцать девять лет! – она говорила это с такой искренностью, с такой любовью, что ей невозможно было не поверить в эту откровенную минуту. – Вы мне не верите? Не верите, что я говорю вам правду? Так знайте, что я впервые в своей жизни полюбила в двадцать девять лет! Все, что было до этого – сосуществование, гражданский брак, совместное убивание драгоценного времени, чтобы в итоге полюбить совершенно других людей.

Ляля замолчала, юноша по-прежнему гладил ее волосы, казалось, ревность его покидала.

– Вы еще слишком молоды, чтобы понять то, о чем я сейчас говорю. Бывает, что люди сходятся, но, пройдя постель, ванную, кухню – все равно остаются чужими людьми. Родными прохожими. Его и родным не назовешь, и из дома прогнать жалко. Боже, как я жалею, что не прогнала, а в итоге еще сильнее привязалась к нему, вместо того чтобы выбросить этот клубок катиться по свету. Я отказала ему два раза, а на третий он ушел и женился на другой!

– Как жаль, – иронично сказал юноша.

– Как жаль, что я кота назвала его именем…

– А где этот кот?

– Не волнуйтесь, он вас не побеспокоит. Я его отдала маме, – улыбнулась девушка. – У нее пять котов, три из которых мои.

– И все от бывших?

– Нет, – засмеялась она.

– Если вы когда-нибудь назовете в честь меня кота, то я вам этого не прощу! Вам ясно? – Вячеслав сказал это серьезным тоном.

– Хорошо, – мягко ответила девушка с улыбкой на губах.

– Я вам прощаю то, что у вас до меня кто-то был, – с достоинством сказал голубоглазый мальчишка с веснушками на лбу. – И я надеюсь, что в вашем сердце будет место только для меня одного.

– Спасибо… – прошептала покорная девушка и поцеловала еще раз его теплые пальцы.

Самые большие ревнивцы – это эгоистичные, самовлюбленные люди. Молодой человек еще не подозревал даже, какая ревнивая у него спутница.

– Вы теперь никуда не уедете? – спросила Ляля по-детски, виноватым голосом.

– Нет, не уеду!

– А думали?

– Думал.

– Спасибо, что дождались меня.

– Пожалуйста, Ляля, – ответил молодой человек, а затем ласково добавил: – Ты – мой источник. Я хочу наполняться тобой.

– Так непривычно переходить с тобой на «ты». Мне даже слух режет, – она снова по-детски улыбнулась. – Спасибо тебе, Вячеслав, я хочу сходить с тобой на «Чайку» в Театр на Фонтанке. Я хочу просыпаться с тобой и засыпать, я хочу, чтобы ты не угасал.

– Я согласен пойти с тобой на «Чайку».

– Давай послезавтра, когда у меня будет выходной.

– С радостью! Знаешь, на самом деле, хоть я на тебя и сердился, когда ты меня прогнала, все же я оставил тебе письмо с моим адресом. Признаюсь, я не мог тебя покинуть бесследно, хоть в душе ненавидел и презирал.

– Где ты оставил это письмо?

– Оно в твоей квартире, не имеет смысла говорить где. Просто оно есть и будет, как твое прошлое, которое и мне доставляет боль. Очень неприятно себе представлять, как тебя кто-то своими («грязными» – хотел сказать юноша, но передумал) пальцами касался. Еще страшнее осознавать, что ты эти касания принимала, может быть, даже наслаждалась ими и говорила ему самые сладкие слова. Такие, какие говорила и мне! Я не знаю, что это, но мне больно об этом думать.

– Это задетое чувство собственного достоинства! – ответила девушка. – Ты собственник, Вячеслав, как и я.

– «Собственник» – это значит воспринимать другого человека как свою личную собственность?

Ляля встала с его коленей и присела рядом, молодой человек взял ее за руки. Наконец он позволил себе прикоснуться к ней снова. Его руки помнили ее.

– Ты и сам знаешь. Почему спрашиваешь?

– Я не хочу тебя воспринимать как вещь. Ты для меня – святость.

– А икона – разве не вещь? – спросила Ляля, вновь познавая его глаза, проникая в самую глубь.

– А Бог – вещь? А ангел – вещь? А любовь – вещь?

– Юношеский максимализм, наивность и отражение сверхкрасочного мира в стеклах очков – это тоже не вещи, Вячеслав.

– Ты – не моя вещь, Ляля, но я тебя ревную к другим мужчинам и ничего с этим поделать не могу.

Она молчала, Вячеслав долго смотрел на ее безмолвные губы, а спустя мгновение выключил свет и поцеловал их. Он нарушил свою клятву, чтобы нарушать ее каждый день. Юноша почувствовал свою возлюбленную губами, как открывшуюся перед ним книгу, как распустившийся бутон, который раскрылся, чтобы подарить ему свой великолепный аромат.

Вячеслав вдыхал Лялю и вечером, и ночью, и поутру. Он распробовал весь ее вкус и не мог теперь позволить себе оставить ее недопитой…

* * *

Писатель проснулся ранним утром вместе со своей читательницей, опаздывающей на работу. Не знавшей о нем совсем ничего, кроме того, что он есть и нужен был ей в ту минуту, когда она писала ему письмо! Не иначе как чудом он оказался в ее постели этим ранним дождливым утром. После ночи поцелуев и ласк они проснулись в такую рань полуживые, сонные и мечтавшие поскорее увидеть друг друга снова. Желавшие никогда не расставаться друг с другом писатель и его читательница, которая была старше его на девять лет. Она узнала его по отрывку, единственному, который она прочла из всего им написанного. И поняла, что почерк этого удивительного человека ей очень близок и невероятно знаком.

Спустя неделю они познакомились. Спустя неделю и один час – он поцеловал ее в губы.

– Я вернусь вечером, – сказала она, а затем вновь надпила его губы.

– Я тебя буду ждать. И приготовлю ужин, – он смаковал ее, прощаясь, словно никогда больше не увидит.

– До вечера, любимый.

– До вечера, любимая.

Он ее касался так нежно, так аккуратно, и чем тише он ее любил, тем сильнее были чувства.

Она позже ему говорила, что чем громче любовь снаружи, тем тише она внутри.

– Возвращайся скорее, желанная моя!

Она закрыла снаружи дверь, а он смотрел в щель, как она, радостная и слегка помятая, спускается по лестнице вниз. Ему даже показалось, будто она что-то хорошее говорила про себя.

Когда Вячеслав услышал, как дверь подъезда захлопнулась, то закрылся на ключ и направился в спальню. Взял в руки ее ночную сорочку, оставленную на краю кровати, вдохнул ее и улыбнулся. А затем забрался под теплое одеяло и уснул.

Проснулся юноша в десять утра. За окном светило солнце, и радость была у него на душе. Радость нового дня и предстоящей встречи. Радость осознания того, что с каждым новым днем он сможет все глубже изучать свою любимую книгу, произведение жизни и создание чужого автора, который вложил в нее так много красоты и достоинства.

Вячеслав принял душ, постирал свои вещи, позавтракал подгорелым омлетом с кофе и решил прогуляться по Петербургу. Ему нужно было купить продуктов, чтобы накормить свою девушку обещанным ужином.

Весь день прошел в предвкушении, по крыше соседнего дома снова лазили любопытные туристы, мечтающие взглянуть на Петербург с высоты птичьего полета. Вячеслав открыл окно, и стало слышно, как кричат за окном чайки. Их здесь было много! Эти чудные птицы теперь стали ассоциироваться у молодого человека не с морем, а с Петербургом.

– Здравствуй, – ее глаза горели, когда юноша открыл дверь.

– Здравствуй, Ляля, – сказал Вячеслав и прижал ее аккуратно к двери, чтобы она не смогла упираться, чтобы она стала обессиленной и послушной. Чтобы она не могла пошевелиться, в такие драгоценные секунды лишние движения не нужны. Он целовал ее после короткого расставания, целовал, как при первой встрече, – медленно и с трепетом в сердце. Казалось, ее ледяные губы растаяли. Ведь лед там, где холод. Где тепло – он тает.

– Как твой день? – спросила она, опьяненная, обессиленная, слабая.

– Сегодня самый замечательный день. Светит солнце, на соседней крыше полно людей, и когда открыто окно, то слышно чаек.

– У меня все времени не хватает прогнать их с крыши…

Она вошла внутрь, Вячеслав закрыл за ней дверь и помог снять обувь.

– Благодарю.

– А зачем их прогонять? Они тебе мешают?

– Да, иногда они не дают спать. Особенно летом. У нас белые ночи, и люди ходят по крышам, когда вздумается. А мне рано на работу…

– И сейчас они тебе мешают спать?

– Нет, – улыбнувшись, сказала она. – Уже четвертый день я их не слышу.

– Может быть, пусть тогда ходят по крышам? Не будем мешать их романтике, они же не мешают нашей.

– Хорошо. – И они пошли на кухню.

На столе стояла маленькая ваза, а в ней – синие ирисы. Ляля неосознанно подсчитала количество – семь штук.

– Это мне? – с восторгом спросила она, подходя к цветам ближе.

– Тебе.

– А по какому поводу?

– А зачем повод? – удивился юноша. – Ты мне даришь себя без повода, а мне показалось, что в ответ меня будет мало, и я решил подарить еще и ирисы.

– Спасибо, – слетело с ее растаявших губ.

– Садись на диван, я сейчас приготовлю нам чай. Будешь омлет?

– Буду.

Юноша начал осваивать азы поварского искусства с самых низов, он оттачивал навыки мастерства обыкновенным куриным яйцом.

– Как твоя работа?

– Это, наверное, самый бессмысленный вопрос. Она есть, и она не доставляет мне удовольствия. Какой ей быть?

– Понял. Больше спрашивать не буду. Я помню, ты говорила, что над тобой только чердак. Верно?

– Да.

Юноша подал свой фирменный омлет вполне съедобного вида и чай. Чтобы испортить чай – нужен особый талант.

– А у тебя есть ключи от чердака?

– Нет.

Вячеслав почесал затылок.

– А тяжелый предмет вроде лома есть?

Ляля задумалась.

– Нужно посмотреть. Что-то должно быть. А что?

– Давай сломаем замок?

У юноши была определенная слабость к замкам.

– Ты хочешь попасть на крышу? – уловила ход его мыслей девушка.

– Да, очень. Мне бы хотелось вместе с тобой там, на крыше, выпить чаю с чабрецом. Если над тобой больше никто не живет, то мы никому не помешаем, правильно? Мне хочется ощутить романтику петербургских крыш.

Молодой человек даже не надеялся, что она даст свое согласие. Дом ведь старый, да и соседи могут услышать. Но юноша не мог запереть у себя внутри это внезапное желание.

– Я согласна, – сказала Ляля без малейшего колебания. – Я всегда хотела попасть на чердак, но все не было времени и подходящего случая. Теперь, мне кажется, он настал!

– Ура! – обрадовался голубоглазый красавец. Ляля находила в нем уникальные и очаровательные черты.

– А ты сможешь потом повесить новый замок?

– Раз плюнуть! – сказал самоуверенный юноша. – Нет ничего проще, чем повесить навесной замок на петли.

– Тогда ладно, – доверилась ему она.

– Когда залезем на крышу? – Вячеславу уже не терпелось там побывать.

– Давай завтра, когда проснемся. У меня выходной, и мы можем отдыхать целый день. Лишь бы погода хорошая была, в дождь на крыше опасно.

– Согласен, – молодой человек отпил чаю и любовался, как его тонкая принцесса поедает приготовленное им блюдо.

– Очень вкусно. Спасибо! – поблагодарила она своего молодого шеф-повара, вытирая салфеткой рот.

– Пожалуйста, – мастер был доволен результатом своего творчества.

Ляля с восторгом смотрела на ирисы.

«Интересно, сколько они простоят?» – подумала она про себя.

Вячеслав проследил за взглядом девушки.

«Может быть, они ей не понравились? Наверное, она любит огромные букеты из роз или пионов! Да, она сейчас точно в душе смеется над этой бедной охапкой».

– А какие цветы ты любишь? – вдруг нарушил молчание юноша.

Девушка не сразу ответила, задумавшись.

– Ты знаешь, я вот смотрю сейчас на ирисы и понимаю, что люблю их. Не знаю почему, может быть, потому, что мне их никогда не дарили, или потому, что у них такой красивый цвет. А когда они распустятся, то станут еще прекраснее, чем сейчас.

Ляля перевела взгляд на писателя.

– Приноси мне цветы, а я тебе буду говорить, нравятся они мне или нет.

– Хорошо, – ответил юноша и облегченно вздохнул.

– Мне пора бежать.

Она придвинулась к нему ближе, чтобы он ее на прощание поцеловал. А он пригубил мед ее губ и не мог до конца насытиться.

– Я побегу, – она буквально выпорхнула из его крепких объятий. – Вечером продолжим, родной… У меня злое начальство, я не могу опаздывать.

Юноша огорчился, но не подал вида и проводил ее до двери.

– До встречи, любовь моя, – сказала нежно девушка, поцеловав свою маленькую ладонь и приложив ее к его губам.

– До вечера, моя любовь, – ответил он.

Глава восьмая

Молодой человек, как и обещал, приготовил на ужин необыкновенное блюдо. Вычитав на днях в каком-то женском журнале, который лежал на комоде их спальни, что красная рыба чрезвычайно полезна и необходима в самую первую очередь молодым и звонким телам, Вячеслав приготовил семгу на пару с овощами. И, как ему показалось, это блюдо у него отменно получилось.

Молодой человек зажег свечи, выключил на кухне свет и ждал, когда в дверь постучится Ляля. У него для нее был приготовлен небольшой сюрприз.

Когда она постучалась, на часах было уже пол-одиннадцатого, молодой человек в красивой наглаженной рубашке черного цвета побежал скорее встречать свою долгожданную, ту, которую хотелось каждую секунду касаться и целовать.

– Добрый вечер. Я тебя заждался, – он обнял ее и поцеловал коротко в губы.

– Извини, немного задержалась. Последний клиент пришел перед самым закрытием и полчаса выбирал своей жене украшение. Но в итоге ничего не купил! Бывают такие неприятные случаи…

– Пойдем со мной. – Ее слова пролетели мимо его ушей, он мысленно находился в своем сюрпризе, посвященном ей.

– Почему в квартире темно? Внизу, в подъезде, был свет, когда я входила. Может, пробки…

Она не договорила – он привел ее за руку в кухню.

– Присаживайся, дорогая, – сказал молодой человек, отодвигая для нее стул. Он сделал небольшую перестановку в кухне на время романтического ужина. Стол стоял теперь не у окна, а в самом центре. Вокруг стола на полу горели свечи, а две из них – на самом столе. Помимо свечей, на столе стояли бутылка шампанского, два хрустальных бокала, красная рыба с овощами, приготовленная на пару, и приборы.

Девушка села за стол обескураженная. Вячеслав подвинул ее стул к столу, а затем обошел ее и сел напротив.

Пока Ляля не знала, что и сказать, молодой человек взял в руки шампанское и выстрелил пробкой в потолок. Девушка даже вздрогнула от неожиданности.

– Это вам, – Вячеслав протянул ей наполненный бокал.

– Благодарю.

– Ляля! – сказал с волнением в голосе человек, на которого она смотрела бесконечно влюбленными глазами. Юноша встал со своего места с бокалом в руке. – Не знаю, как так получилось, что вы написали мне однажды письмо с просьбой приехать к вам в чужой город и взять с собой мою книгу для вас. До сих пор не пойму, зачем вам эта книга нужна была, если вы ее так и не прочитали…

– Я прочту, – заверила юношу она и даже не обратила внимания, что он обращается к ней на «вы», как в самые первые дни. В этом обращении на «вы» было столько уважения к ней, столько чувства.

– Не важно, прочтете вы ее или нет, ведь в том произведении нет вас и моих чувств к вам. Мне кажется, что книг о любви написано гораздо больше, чем ее бывает в жизни между людьми.

Рука юноши задрожала, он сильно волновался, произнося свою пламенную речь.

– Вы у меня спросите, что такое эта любовь, которую не видел никто, но все знают, что она существует… Это касания… Это неугасимое желание обнимать, желание растворяться в чужом запахе… А запах, наверное, – это ваша душа. Ибо только по запаху я узнал бы вас с закрытыми глазами среди толпы на Невском проспекте… Это жажда, которую можно утолить одним глотком – поцелуем, если этот поцелуй исходит из той самой души, которую хотелось бы познавать, через которую можешь познавать самого себя. Я себя не знал до вас, Ляля… Я раскрываюсь через свои чувства к вам!

Девушка слушала его слова с замиранием внутри. Она переставала дышать в эти откровенные минуты, подаренные ей сегодня вечером при свечах. Ляля меньше радовалась теперь ирисам, стоявшим одиноко на пустом окне.

– Давайте снова перейдем с вами на «вы»? – с волнением в голосе и охватившей ее радостью попросила Ляля. – Я вижу, что такое обращение больше подходит для нас с вами. «Ты» – очень грубое и небрежное слово. Я хочу вашей нежности, Вячеслав, я хочу, чтобы вы меня берегли.

– За вас, Ляля! – поднял бокал юноша. – За незабываемые дни, проведенные с вами, которые могут никогда больше не повториться, – последние слова он произнес с некой грустью.

Девушка ничего не сказала, а только дотронулась своим хрустальным бокалом до его бокала. Прозвучал звон. Они оба сделали по глотку, но не осушили бокалы до дна.

– Знаете, Вячеслав, – сказала опьяненная его словами девушка, – я не читала вашей книги, только один ваш рассказ о любовниках. Но я всем сердцем чувствую, что вы – не автор одной книги. После того как мы украдем из библиотеки Маяковского вашу книгу, вы ее возьмете в руки еще раз и представите себе, как она стояла на полке, как к ней подходили и брали, как листали. Я уверена, что это вас вдохновит на новые работы.

– Кто знает… – неуверенно сказал юноша, разрезая рыбу ножом.

– Я знаю! – без колебаний сказала она. Это придало ему уверенности в том, что слова ее – не пустые.

– Рыба замечательно приготовлена. Просто нежнейшая, – девушка наградила шеф-повара заслуженным комплиментом.

«Чтобы приготовить рыбу на пару, особого ума не надо, – подумал юноша, у него всегда было такое ненужное свойство – недооценивать самого себя. – Но все же спасибо!»

– Мне приятно, – улыбнулся застенчиво он.

– У меня есть тост, – подняла наполовину наполненный бокал Ляля.

Юноша поднял наполовину пустой.

– За ваши новые книги, Вячеслав. Пусть они принесут вам успех, а моему дому – новую надпись на стене: «Здесь жил и творил выдающийся писатель Вячеслав…»

– А как же Салтыков-Щедрин?

– Думаю, он будет не против подвинуться на одну строчку, – с улыбкой сказала Ляля.

– Спасибо, – на устах голубоглазого автора появилась улыбка.

Раздался звон хрустальных бокалов. На этот раз они осушили их до дна.

Ляля смотрела на горящую свечу, стоявшую посередине стола, а затем сказала:

– Поцелуйте меня…

Молодой человек вновь ощутил уже знакомый клубок жара, который образовался в солнечном сплетении, а затем медленно опустился в самый низ живота. Приятное и странное чувство. Организм юноши был загадкой для него, и по мере возникновения новых ощущений Вячеслав познавал свое тело.

Он аккуратно отодвинул стул и медленно встал со своего места. Затем обошел стол и встал возле своей возлюбленной. Одним плавным движением убрал волосы с ее плеч, а затем нежно положил на них свои руки. Осторожно нагнулся и поцеловал ее горячую, пульсирующую шею. Девушка вздрогнула, как струна, к которой прикоснулся мастер.

Ее тело покрылось мурашками. Ее глаза были закрыты, а тело полностью повиновалось ему. Второй поцелуй – как разряд тока в сердце. Ляля открыла глаза и повернулась к его губам.

– Я хочу к вам на руки…

Молодой человек взял ее за руку и помог встать со стула, а затем наклонился к ней и аккуратно поднял. Вячеслав смотрел ей в глаза, их губам не нужны были в эту секунду слова, им нужен был поцелуй.

Худощавый юноша с сильными руками отнес свою донну в спальню и аккуратно положил на застеленную вчерашнюю простыню. Только поутру эти двое влюбленных поменяют постель.

Он целовал ее губы, ее щеки, ее нос. Он целовал ее лоб и висок, он целовал ее волосы. Она наслаждалась его прикосновениями, его горячими губами и током, исходившим от тела ее любовника. Нет, не любовника, а человека, который ее в эти минуты любил. Ляля вдруг осознала, что нежность – это синоним к слову «любить». Быть нежным – это обожать и сходить с ума от другого, это сводить с ума того, кого обожаешь… Она искала это громкое, сказанное много раз впустую, святейшее слово всю свою жизнь. И вот в двадцать девять лет, когда ей казалось, что она уже очерствела и не способна на сильные чувства, ее вдруг пробудил один странный голубоглазый юноша. Он представился при встрече писателем и прикоснулся к ее телу так тихо и умело, будто выучил наизусть каждую ноту неизвестной ему ранее мелодии. Ее кожа – не что иное, как ноты. Он сотворил неслыханную, удивительную музыку, которая зазвучала впервые при нем. Которая посвящалась ему и звучала для него одного. И если ее воспламененные чувства – это поэзия, то, безусловно, рожденная под его пером.

Девушка полностью осознавала, что прыгает в черную бездну. На скалы или в бесконечную пропасть, ей было не важно куда. Рядом с ним она слепла, рядом с ним она растворялась в воздухе и становилась самим воздухом, находясь в постоянной невесомости, не чувствуя собственного тела. Переставая слышать громкие мысли у себя в голове.

Это было очищение, это было умерщвление самой райской отравой, которая вновь и вновь воскрешала. Которую хотелось постоянно принимать, как наркотик. Девушка с изменчивыми глазами понимала, что больше никогда не станет прежней.

Ляля позволила ему войти в себя, она позволила себе побывать в нем. Ей пришлось сжечь мосты в одно мгновение, разрушить полностью прошлое и спалить его дотла. Насколько долго и мучительно оно строилось, настолько быстро его сжигают и отправляют в ад. Она боялась даже подумать, что, вероятно, и это мгновение – лучшее в ее жизни – она отправит когда-то в ад. Нет, она этого не сделает, а если и попробует, то осознает, что на свете есть вещи, которые не горят.

Он целовал ее живот, ее ребра. Он побывал там, где не бывал ни один мужчина из ее окружения, из всех ее знакомых, помнивших ее с юношеских лет. Когда она еще красила волосы в рыжий цвет, когда она убегала из материнского дома… В эту минуту он познал ее такой, какой никто из встретившихся у нее на пути никогда ее не видел, не знал. Юноше посчастливилось увидеть ее изнутри, перевернув там сначала все – без возможности расставить теперь все по местам, как было. Она потеряла за одну ночь все, что было у нее. За эту же ночь она обрела гораздо больше.

– Я никогда себе не прощу, если тебя внезапно не станет, – сказал юноша, когда она лежала у него на груди, и ее ухо слушало стучавшее сердце ее повелителя.

Молодые, влюбленные, познавшие, казалось бы, все за одну ночь, но познавшие всего-навсего тело, они говорили о своих ярких чувствах и смерти. Так как смерть – единственное, что было способно их сейчас разлучить. Они говорили о невозможности существовать друг без друга. И каждый клялся в своей скорой гибели, если другого внезапно не станет. Они – птицы, летевшие тысячи километров, чтобы встретить друг друга. Отбившиеся от клина и превосходно умеющие летать. На каждом из них сошелся клином свет…

Молодой человек увидел свою недолюбленную, недопитую изнутри этой тихой и волшебной ночью. И теперь говорил, что только смерть способна ее у него отобрать.

Глава девятая

– Кто я для тебя? – спросила петербурженка в первом поколении, с голубоватым теперь оттенком в глазах.

– Такой странный вопрос, – улыбнулся юноша. – Как будто можно так просто взять и назвать все, что я чувствую по отношению к тебе.

– Это приятные чувства? – игриво, по-детски спросила Ляля.

– Это безумно приятные чувства.

– Расскажи мне о них.

– А я не хочу никому о них рассказывать. Даже тебе.

– Твои чувства – это секрет?

– Если бы мои чувства были секретом, ты бы никогда не узнала о них, – засмеялся молодой человек, который познал прекрасное женское тело.

– Скажи тогда, ты счастлив?

– Если ты – это источник счастья. Скажи мне, я счастлив?

Она улыбнулась и прижалась к его груди сильнее. Ей по-прежнему казалось, что от него пахнет молоком.

– Мы снова перешли с тобой на «ты», – заметила внезапно влюбленная девушка.

– Я даже не заметил…

Он вдохнул ее волосы и поцеловал в голову.

– Может быть, сейчас, среди ночи, сломаем с тобой замок и вылезем на крышу – смотреть на звезды?

– Мне кажется, у тебя определенная склонность ломать замки.

Юноша пропустил эти слова мимо ушей.

– Ты только представь себе, как там сейчас хорошо и красиво. Свежий воздух, звездное небо и шумный Литейный проспект. Кстати, может быть, в два часа ночи будет тихо. Давай пойдем? Сейчас же!

– Давай, – не стала сопротивляться Ляля. С утра ей не нужно было выходить на работу, а желание своего мужчины – это закон, каким бы это желание ни было сумасшедшим.

Но девушке на мгновение показалось, что он немного охладел к ней после того, как она ему открылась.

– Только очень тихо, чтобы не разбудить соседей. Хорошо? Соседка под нами – очень конфликтная, лучше с ней не связываться лишний раз. Для нее вызвать полицию – это долг, который, как она полагает, у нее в крови.

– Хорошо. Твоя соседка громче своего храпа ничего не услышит. Обещаю!

Его слова ее обнадежили.

– Тогда пойдем? Только я быстро приму душ и вернусь.

– Хорошо, я тебя жду.

Ляля подняла голову с его груди и поцеловала его, а затем улыбнулась и убежала в ванную.

Молодой человек, который чувствовал себя хозяином в чужом доме, тем временем оделся и с нетерпением ждал соучастницу этой забавной авантюры.

Когда свежая и красивая Ляля вернулась и оделась в чистую одежду, они вышли из квартиры и открыли маленькую мастерскую, которая была сразу же за входной дверью, на лестнице, ведущей к чердаку.

Вячеслав нашел подходящий инструмент и поднялся к запертой двери, ведущей на чердак. Ляля встала у него за спиной и закрыла уши руками. Профессиональный истребитель замков замахнулся и ударил. Юноша не думал, что будет так громко, но меньше всего он ожидал увидеть петли на полу вместе с замком.

– Ну и ну, – сказал удивленно Вячеслав, почесав затылок. А затем он повел себя так, словно все это было сломано до него, и отшвырнул ногой в сторону петли вместе с замком.

Ляля в душе смеялась над ним. Ей еще не приходилось встречать такого забавного и непоследовательного человека.

– Я сейчас вернусь, – юноша с суровым выражением лица отнес замочного душегуба обратно в мастерскую и тут же вернулся.

– Прошу, – вежливо пропустил он даму вперед.

– Я не пойду первой в это темное, ветхое помещение.

«Трюк не сработал, – подумал вежливый юноша. – Придется теперь самому идти первым».

– Я пойду! – сказал он с долей героизма в голосе.

– Может быть, принести фонарь? – наконец сжалилась над ним девушка.

– А у тебя есть?

– Ты спрашиваешь с таким удивлением, словно о редком виде взрывчатки, – улыбнулась Ляля. – В каждом доме есть фонарь.

– Да, ты права, – повеселел смешной юноша. – Буду очень признателен, если ты принесешь фонарь.

Ляля молча вернулась в квартиру, оставив героя наедине с его страхом темноты. Вячеславу показалось, будто из-за двери кто-то на него смотрит и даже шевелится.

– Я принесла, – сказала Ляля, нарушив зловещую тишину. Юноша подскочил от неожиданности. – Ты боишься темноты?

«Кажется, меня раскусили. Интересно, она сильно расстроится, если узнает об этом?»

– Да нет. Просто ты так тихо подкралась…

– Держи, – она протянула фонарь.

– Спасибо, – поблагодарил он, и на секунду боязнь темноты ослабила свою хватку.

Вячеслав включил фонарь и пошел вперед. Как оказалось, внутри не было никаких зловещих, потусторонних существ. Там были лишь трубы, балки, а под ногами – песок. Посередине чердака было открытое окно, а рядом с ним – лестница.

Первым вылез на крышу молодой человек, затем он подал даме руку. Она забралась к нему.

– Будь осторожна! – юноша приобнял ее за талию. – Смотри под ноги, – а затем поцеловал ее сладкие губы. Теперь он уж точно знал, что эти губы принадлежат только ему.

Они медленно поднялись вверх по крыше.

– Боже, какая красота! – сказал юноша, когда увидел Петербург, каким видят его чайки.

«Счастливые птицы», – подумал он.

– Да… – разделила с ним восторг Ляля. – А Литейный в два часа ночи тихий, как твоя нежность, Вячеслав.

Юноша снова почувствовал в груди знакомый трепет.

– Мне кажется, Ляля, я никогда еще не был так счастлив, как сейчас.

Он обнял ее и прижал к себе.

– Я тоже, родной мой. Я тоже…

Они смотрели на Литейный, на крышу высокого желтого здания, что стояло справа от них. Как объяснила Ляля, это была Мариинская больница – одна из главных больниц центрального района.

Когда они обернулись назад, лицом к ветру, который дул им все это время в спину, то увидели крыши Невского проспекта и купола Владимирского собора.

– Так тихо, будто мы не в центре.

– Не забывай, что сейчас ночь, – напомнила девушка.

– Как же хорошо. Кажется, что здесь воздух чище. Вот я вчера целый день, пока ты была на работе, слышал крики чаек на крыше, а сейчас не вижу ни одной.

– «Чайка»! – вспомнила Ляля. – Я совсем забыла, мы завтра с тобой идем на Чехова. Нужно с утра встать пораньше и сходить за билетами. Боюсь, днем их уже не будет.

– Такая популярная пьеса?

– Не совсем удачное слово – «популярная»! Это знаменитая и жизненная пьеса.

– Мы проходили мимо Театра Ленсовета на днях…

– Нет, там не ставят сейчас «Чайку», – оборвала его коренная петербурженка, знавшая каждый угол этого района. – Там ставят «Ревизора» и «Горе от ума». Да и в Театре на Фонтанке мне больше нравится само место. Там особая, непередаваемая атмосфера. Это одно из самых странных мест в Петербурге.

– Интересно, Салтыков-Щедрин искал вдохновения на крыше своего дома? – улыбнулся автор единственного романа, который был для него тяжелым камнем на душе. И настоящим писателем себя назвать сложно, и вроде как бы что-то удалось написать. Вячеслав понимал, что нужны новые книги, прежде всего, для того, чтобы доказать самому себе, что он – писатель.

– Думаю, искал… – улыбнулась девушка черному ночному небу, на котором было не так уж и много звезд. – Все звезды – на крышах! А знаешь, где Салтыков-Щедрин точно не бывал?

– Где?

– В кинотеатре «Аврора» на Невском. Он не бывал на утреннем сеансе «Собачьего сердца» Булгакова.

– Я смотрел «Собачье сердце».

– То, что показывают по телевизору, – это урезанная версия. А в «Авроре» показывают полную. Очень советую!

– Нужно будет как-нибудь сходить…

– «Как-нибудь» – это никогда. Ты же знаешь! Нужно это сделать в самое ближайшее время, – настаивала девушка.

– Ты так говоришь, словно у нас не будет на это времени.

– Время всегда есть, а вот желание – не всегда… Я замерзла, может быть, поднимемся еще завтра днем?

– С радостью, – поддержал ее юноша. Ему очень понравилось на крыше ее дома.

Они осторожно спустились к окну и забрались обратно на чердак. Вячеслав торжественно пообещал, что повесит замок и приделает петли, как было.

Ляля и ее тихий любовник уснули в объятиях, как в первый день, только теперь сплетенные обнаженными телами и совершенно иными запахами.

У страсти свой аромат.

* * *

– Вставай, соня, – ласково шептала Ляля на ухо своему молочному мужчине. – Все на свете проспишь…

– А? Какой день? Зачем?

Вячеслав ранние подъемы переносил тяжело, девушка это давно заметила.

– Самый чудесный день! А затем, что нужно билеты покупать на вечернюю постановку.

– Может, завтра? – нехотя и лениво спросил юноша.

– Можно и завтра, сейчас только схожу за чайником на кухню…

– Все, встаю!

Ляля улыбнулась и поцеловала его в нос. Ее возлюбленный начал, кажется, оживать.

– Который час?

– Восемь.

– Ну, вы и ранняя птица, – потянувшись, сказал юноша.

«Интересно, замечает ли он, когда обращается ко мне на «вы»? Так странно!» – подумала Ляля.

Он обнял ее и поцеловал в висок.

– Встаю…

Приняв утренний душ и позавтракав тостами с вишневым джемом и кофе, молодые любители культурного досуга отправились по набережной реки Фонтанки к Молодежному театру.

– Бр-рр, – сказал еще не до конца проснувшийся юноша. От Фонтанки, как всегда, веяло леденящим холодом. Вячеслав поднял воротник пальто.

– Кажется, скоро будет дождь, – сказала Ляля, подняв глаза к небу. – Хорошо, что взяли зонт.

– Как ты привыкла к такой погоде?

Юноша никак не мог себе представить, как можно прожить целую жизнь с серым небом над головой и лужами под ногами.

– Знаешь, я уже не замечаю этого. У меня, наверное, глаза адаптировались к этой вечной пасмурности и дождям. Петербургская погода со временем перестает быть плохой или хорошей, она становится состоянием души.

– Состоянием души, – обдумывал ее слова голубоглазый турист, которому возле Фонтанки было холодно, а возле батареи – жарко. – Наверное, грусть постоянно на душе, – сказал он. – Я вот иду, и мне грустно…

– Мне одной грустно было, а с тобой – нет, – сказала девушка и прижала к себе сильнее его руку.

Справа от них по каналу проплыл теплоход с туристами.

Ляля рассказала молодому человеку, как прожгла свою незабываемую молодость на Васильевском острове, в компании друзей. Она назвала свою молодость горящей свечой, которая, как ей казалось, никогда не погаснет… Влюбленная петербурженка поведала юноше о лучших годах своей жизни, об учебе в колледже и нелюбимой профессии. О разводке мостов через Неву и о том, как приходилось ей дожидаться утра на берегу Невы, чтобы опустили мост и можно было попасть домой.

Девушка, подарившая свое бархатное, прекрасное тело этой тихой, ласковой ночью, рассказывала своему завоевателю о белых ночах, об алых парусах и о том, как важно побывать в Петербурге летом. Этот город поистине был ее родным домом.

– Вот мы и пришли, – сказала девушка, когда они перешли дорогу от набережной и приблизились к воротам, за которыми виднелся зеленый парк.

Юноша пропустил Лялю вперед.

– Это Измайловский сад, одно из немногих мест, которые остаются в памяти навсегда. Непостижимо-странное место. Пойдем, я покажу тебе Петербургского ангела.

Вячеслав почувствовал своей кожей то, о чем говорила ему Ляля. Здесь была действительно уникальная атмосфера. Трудно было назвать это место парком, скорее – зеленым пристанищем призраков. Здесь пахло прошлым – неведомым, загадочным, таинственным, даже малость пугающим, о котором каждый из нас что-то слышал и воображал по-своему. Гробовая тишина и спокойствие – только ветер. Только опавшая листва, шуршащая под ногами. Только он и Ляля. А впереди, на скамейке, сидел маленький старичок с зонтиком в руке, читающий книгу.

– Это он. Петербургский ангел, – сказала девушка и присела к старичку на скамейку.

– А почему он здесь сидит? – спросил юноша, с любопытством осмотрев скромного и опрятного дедушку.

– Как – почему? Он присел, чтобы отдохнуть, почитать книгу и переждать осенний дождь.

– Интересно, знает ли он, что дождь переждать ему не удастся?

– На то он и ангел этого города, чтобы сидеть здесь вечность, – улыбнулась Ляля. – Посидели – и хватит. Пойдем за билетами.

– Прощай, ангел, – сказал юноша пожилому человеку и ушел вслед за Лялей, чтобы не отвлекать его от чтения.

«Наверное, Маяковского читает», – подумал юноша. «Пушкина!» – мелькнуло в голове у Ляли.

Вячеслав подошел к кассе, когда они зашли в старинное здание театра.

– Пожалуйста, два билета на «Чайку».

– На сегодня остались места только в последнем ряду.

Молодой человек в черном пальто перевел вопросительный взгляд на спутницу. Она кивнула.

– Хорошо, согласны!

Купив билеты, они не спеша отправились домой, только другим путем. Пошли по Московскому проспекту, чтобы свернуть на Загородный и выйти прямо к дому. Ляля не любила ходить одной и той же дорогой, она постоянно меняла свой маршрут.

Не прошли они и двухсот метров, как начался дождь.

– Вот и пригодился зонт… – с какой-то понятной только ей радостью сказала Ляля.

«Странная она. Радуется дождю».

«Счастлива я. Как давно никто не нес надо мною зонт».

* * *

«Чайка» проходила на малой сцене в двухэтажном старом здании, что стояло сразу напротив центрального, в котором они покупали билеты сегодня утром. Старинная постройка снаружи была увита коричневой листвой, а внутри начиналась пьеса.

– Я так рада, что ты согласился пойти, – сказала девушка с загоревшимися глазами, когда они заняли свои места в последнем ряду и ждали начала.

Вячеслав был в театре всего раз в жизни. И, насколько запомнил, восторга и незабываемых эмоций он тогда не испытал.

«Может быть, сегодня я открою для себя театр».

«Надеюсь, Вячеславу понравится пьеса».

И молодой писатель действительно этим чрезвычайно интересным вечером открыл для себя театр…

Пьеса закончилась, актеры скрылись за кулисами под громкие аплодисменты, зрители покинули свои места, и зал опустел.

Молодые люди несколько минут просидели, глядя на пустую сцену, а затем молча поднялись, переглянулись и покинули зал.

Дождь не начался снова, он даже и не прекращался. Вячеслав не проронил ни одного слова с начала пьесы. Ляля, шедшая под руку с ним, разделяющая с ним один зонт, одну постель, кухонный стол и даже грусть, решила наконец спросить.

– Как тебе «Чайка»?

Юноша смотрел на черные воды Фонтанки и думал о том, почему он никогда не читал это творение Чехова. Он читал «Даму с собачкой», «Человека в футляре» и даже «Три сестры» когда-то начинал читать, но не осилил.

– Как будто о нас с тобой.

– Кто я? – спросила тихо его покорная спутница, готовая последовать и в огонь, и в воду за своим писателем, книгу которого она не читала.

– Ты – Нина. Чайка! – сказал Вячеслав.

– А ты, получается, кто?

– А я – Треплев…

– Ну, конечно! Я так и думала, – сказала девушка с неким волнением в голосе. – Но ведь они не…

– Это не важно, мое состояние души сейчас – как у Треплева. Я – писатель, о котором не знает никто. Но! Я вас встретил, я вас запомнил, я вас раскрыл, как никто до меня не раскрывал… Даже Тригорин, который не помнит вашего имени. Я спас вас, моя Чайка!

– Вы спасли меня и сами спаслись от неминуемой гибели, – сказа она и задумалась, а затем добавила: – …и не нужно будет никуда уводить Ирину Николаевну. Дело в том, что Константин Гаврилович сейчас счастлив.

Глава десятая

– Мне завтра снова на работу, – напомнила девушка о горькой необходимости.

– Да, я только что подумал об этом, – грустно сказал юноша, когда они уже прошли Библиотеку Маяковского и приближались к Аничкову мосту.

– Благодарю вас, что пригласили меня на эту пьесу. Я вам клянусь, что теперь слово «чайка» ассоциируется у меня с Молодежным театром на Фонтанке, с вашей квартирой на Литейном, в окна которой доносится крик этих птиц. И, конечно же, с вами…

Ляле трудно было сказать, играет он или нет, обращаясь к ней внезапно на «вы». Или это был неосознанный переход, который замечала только она в те драгоценные минуты, когда с его губ слетали удивительные слова, полные уважения и ласки.

– И я вам благодарна, Вячеслав, за то, что вы ее со мной разделили…

– Я бы хотел, чтобы вы не работали, – таких слов Ляля не ожидала услышать и даже не нашла, что ответить.

– Может быть, когда вы напишете много книг и станете известным – я перестану продавать драгоценные камни, а стану их носить.

– Это случится, Ляля. Я вам обещаю.

«Это случится, Ляля». Теперь эти слова постоянно звучали у нее в голове.

Девушка готовила им ужин, Вячеслав пил чай на диване и смотрел в окно. Он думал об этой удивительной пьесе: о Тригорине, о Константине Гавриловиче и его маме, о Нине. О чучеле птицы, которое держал в руках Тригорин, повторяя: «Не помню! Не помню!»

«Чехов действительно знаток человеческой души. Он превосходно знал местонахождение человеческих чувств, нажимая на определенные клавиши. Талантливый человек».

– Вы думаете о постановке? – спросила Ляля, когда увидела своего мужчину в размышлениях. Он смотрел в одну точку за окном не моргая.

– О ней.

– Я знала, что вам понравится, – сказала довольным голосом миниатюрная леди, стоявшая у кухонного стола.

– Вы, наверное, знаете обо мне больше, чем я сам, – улыбнулся писатель, которому теперь было позволено эту леди обнять, поцеловать в шею и отнести на руках в чистую постель. А поутру сменить вчерашние простыни на свежие. Ему теперь было позволено все.

– Вячеслав… А у вас были девушки до меня?

– Были, – нехотя ответил юноша, ему не особо нравились такие темы. Копаться в грязном белье не доставляло ему никакой радости.

– А сколько их было?

– Две.

– А вы часто вспоминаете о них?

– Нет, не часто.

– А как редко вы о них вспоминаете?

Юноша недовольно скривился, но тем не менее решил ответить, зная, что подобный допрос произойдет рано или поздно. Пусть лучше рано!

– О самой последней я вспоминал за неделю до приезда к вам.

– А почему вы о ней вспоминали?

– Потому что она готовила мне еду, а когда ходишь голодным, то иногда вспоминаешь о человеке, который тебя когда-то кормил, – юноша задумался и добавил: – А о первой вспоминаю раз в год, если встречаю общих знакомых. Это старая школьная любовь, которая была очень давно и сгнила, как школьные парты.

– Странный вы…

– Почему? – спросил юноша.

– Вы так хорошо чувствуете женщин, растворяетесь полностью в нас, ласкаете. А когда вас спрашиваешь о бывших девушках, которых вы когда-то ласкали, то вы говорите о какой-то еде и сгнивших партах.

– Да, с партами – это хорошее сравнение. Нужно записать, чтобы не забыть, – повеселел сразу Вячеслав.

– Что здесь смешного?

– А то смешно, Ляля, – улыбка внезапно сошла с его лица, а голос стал серьезным, – что я не чувствую женщин, как вы только что сказали! Разве человек, который внезапно открыл у себя прирожденный талант играть на виолончели, сможет применить свое великолепное умение, если возьмет в руки, например, саксофон? Я вам отвечу – нет! Он даже не будет знать, как с ним обращаться. А если не знаешь, как обращаться с инструментом, то лучше его оставить в покое, а иначе его можно сломать.

Снова эта нежность, эта чувственность, это бесконечное уважение в его словах. Его обращение к ней сводило ее с ума.

– Как вы думаете, Ляля, хотелось ли мне ломать саксофон и скрипку, если я не саксофонист и не скрипач, а владею в совершенстве только одной виолончелью?

Ляля внезапно подумала: «Как может произносить такие слова двадцатилетний парень?» А затем другая мысль пришла: «Поцелуй меня, срочно! Сию же секунду».

– Поцелуй меня… – сказала Ляля вслух.

Снова юноша почувствовал этот жар в солнечном сплетении. Он, как привороженный, встал со своего места и подошел к ней. Взял на руки и поцеловал. Если в первый день ее губы были айсбергом, то сегодня они были горячие, как пламя, ими можно было обжечься. Ими можно было упиваться, но не напиться, от них можно было получать как великое блаженство, так и нестерпимую муку. Юноша понимал, что ее губы и его пальцы – это два источника чувств, которые невозможно исчерпать, которыми невозможно до конца насладиться. Так как они неиссякаемые, бесконечные, бессмертные. Он умел касаться ее своими пальцами – оживляя, умертвляя, овладевая полностью ее телом и, возможно, душой. Она умела манить своими губами – сначала сладким медом, затем опьяняя вином, а после – смертельным ядом, отказаться от приема которого – значило умереть.

Юноша отнес ее на кровать, Ляля в ту секунду не думала, что мясо в духовке сгорело. Она закрыла глаза и падала в пропасть, не цепляясь за воздух.

– Я бы хотел владеть твоей душой, – сказал страстный любовник, который касался ее, как дьявол.

– Если ты владеешь моим телом, значит, ты владеешь моей душой. И теперь всегда будет так, и никак иначе! Если ты вдруг когда-нибудь забудешь, как со мной обращаться, то знай, что я тебе никогда этого не прощу. Сломанная виолончель способна погубить мастера, который на ней играл, но не способна принять потерю его таланта.

– Пальцы тебя не смогут забыть. Глаза, сердце – смогут. Даже губы, но это будет мучительно больно. А вот пальцы – нет. Я даже с закрытыми глазами смогу владеть тобой.

– А я – это моя душа. Я – есть душа, Вячеслав. Значит, ты ею владеешь.

Юноша взрослел. Взрослел не по годам, а по минутам, проведенным со своей любовницей. Одна минута – это месяц. Вячеслав видел себя большим и крепким мужчиной, на груди которого лежала маленькая женщина с пшеничными волосами и ядовитыми губами, со схожим цветом глаз, но с абсолютно противоположным взглядом на вещи. Как прекрасно, когда два человека смотрят на что-то одно, а видят совершенно разное. А затем делятся этим, дополняя другого тем, что он не способен увидеть, постичь. Это постоянный рост – отдавать то, что другой не имеет, а брать только то, чего не имеешь ты.

Как мало было этого вечера, этой тихой дождливой ночи, как мало жизни, когда ее так хочется брать и жить…

* * *

Вячеслав не услышал, как его струнный инструмент, его поэма и будущая книга ранним дождливым утром покинула его, а когда он проснулся, то вмятина на ее подушке уже была холодной.

Молодой человек, буквально ворвавшийся в чужую жизнь, окунувшийся с головой в чужие будни, познавший чужую романтику и даже быт, вторгшийся в чужие мысли, завладевший чужим сердцем и, возможно, даже душой, шел медленным шагом в сторону Витебского вокзала.

Если душа Ляли действительно принадлежала ему, то он ее забрал с собой…

Автор одной-единственной книги, из-за которой он оказался в этом прекрасном городе, прочитал записку, оставленную девушкой, потерявшей свою душу и ставшей лишь чучелом чайки, но не самой чайкой. Она оставила этот клочок бумаги возле его чашки, из которой он все это время пил чай.

«Буду вечером. Не забудь добавить себя в кофе. Вспоминаю каждую минуту этой неповторимой ночи…»

Вячеслав купил билет на поезд, и его поезд тронулся в двенадцать утра. Писатель молча прощался с Петербургом и теми моментами, которые, возможно, ему никогда не удастся забыть. Чудесными мгновениями радости запомнились кафе на Рубинштейна, странный двор на Литейном, пышки, посыпанные сахарной пудрой. Треплев и несчастная Нина, тот нелепый комплимент на Аничковом мосту, который Ляля почувствовала своим телом. Пусть и нелепый, но зато настоящий! Вячеслав больше не стыдился перед ней своей природы, своего тела… И если бы у него кто-то спросил, что Петр I приказал привозить с собой въезжающим в город, то голубоглазый писатель улыбнулся бы и сказал: «Один камень». Петербург встречал его солнцем, а провожал дождем. Юноша чувствовал у себя в солнечном сплетении не жар, а холод, он холодел, замерзал внутри, а глаза начинали видеть мир в серых тонах, лишенным абсолютно всех красок, по мере того как он отдалялся от города, в котором оставил все.

«Может быть, сойти с поезда на ближайшей станции и вернуться к обеду? Нет, к обеду я не успею. Я слишком далеко…» Такая грусть овладела им, что тяжело было дышать и смотреть в окно сквозь серые линзы. Тяжело было даже закрыть глаза или встать с места и пройтись по поезду. Он просто сидел у окна и смотрел на деревья, окрашенные в черный цвет.

«Я забыл украсть свою книгу из библиотеки. Возможно, когда-нибудь я вернусь и украду ее». Затем он вспомнил ее слова: «Когда-нибудь – это никогда! Ты же знаешь…»

– Я знаю, – тихо произнес он вслух.

Его соседи по купе громко разговаривали о каких-то незначительных пустяках, он даже не стал вникать в их слова, потеряв к ним интерес изначально. Он только вспомнил, как ехал в Петербург на этом же поезде, и женщина в виноградном пальто ему тогда сказала:

– Вы едете к невесте… Попомните мои слова.

«Я запомнил ваши слова, – мысленно ответил ей юноша. – Но какой теперь от них толк?»

Он оставил ее в Петербурге, ту, на палец которой мог бы надеть обручальное кольцо, которой мог бы купить белое, шикарное платье. Она три раза отказалась выходить замуж, а на четвертый согласилась бы. Несомненно, она бы ответила ему «да»… Хотя он теперь этого не узнает!

«Что я делаю? Зачем я возвращаюсь к старому себе? К тому городу, о котором теперь даже думать тошно. Зачем я возвращаюсь туда? Там нет ее, и никогда не было. Теми дорогами я ходил постоянно один, без нее. Там с ней никогда не столкнешься случайно на улице. Там одно отчаянье, хоть постоянно печет солнце и практически не бывает дождей».

«…погода перестает быть плохой или хорошей, а становится состоянием твоей души». Такое чувство, что она мысленно с ним общалась везде и повсюду. И чем больше он от нее отдалялся, тем упорнее она его преследовала и тем громче звучала у него в голове.

Юноша уже несколько часов провел в дороге, в душном вагоне поезда. Он уже скучал по Литейному, по ее губам, по ее коже – бархатной, без малейших изъянов, по ее телу, которое стало для него святым. Сейчас – еще больше, чем в те минуты, когда он касался ее. Вячеславу постоянно казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как он ее покинул, вышвырнул ее из ее собственной жизни. Он не хотел ее ломать, не хотел… А между тем прошло уже два часа, как он бесследно исчез из города. Она, наверное, уже вернулась домой на обед.

«Интересно, что почувствует она, когда вернется домой и не застанет там меня? Я обещал повесить новый замок, но забыл. Я не верен своему слову, она, наверное, подумает, что я не верен и ей. Как скоро она забудет меня, постелив чистую простыню, проветрив спальню и вчерашнюю выдохшуюся ночь? Как скоро она скажет другому те священные, запретные слова, которые говорила только мне одному? Как быстро она приручит мужчину новой породы? Нет, пса! Мужчиной был для нее я. Я – единственный!» – в юноше кричал разъяренный собственник и нарцисс, который полюбил себе подобный цветок. «Почему у меня глаза не меняют цвет, как у нее?»

Вячеслав весь день провел в раздумьях, и чем сильнее он пытался прогнать ее из своих мыслей, тем насильственнее она в них проникала и прожигала собой всю душу насквозь. Как восковая свеча, которую невозможно задуть, которая горит вечно, болезненно капая на тело. Юноша понимал, что совершает ошибку, покидая то, без чего теперь жить не может. Не может жить без муки!

Уснул молодой человек только под утро, и эту невыносимую ночь он никогда не забудет. Когда лежал в темной, холодной комнате со связанными руками и ногами. Когда чувствовал себя запертым внутри самого себя, когда невозможно было освободиться, развязать руки, подняться с пола и открыть плотно закрытые ставни. Чтобы увидеть умершее солнце. Чтобы смотреть на вечную тьму.

* * *

– Через час мы прибываем на станцию, – сказала вошедшая в купе проводница.

Вячеслав смотрел в окно поезда, за эти сутки он ни разу не поел и не попил. Он не чувствовал ни жажды, ни голода, он не чувствовал ничего. Только опустошенность внутри, только слабость и желание напиться. Забыться на дне стакана, а затем на несколько дней уснуть.

Он шел по перрону родного вокзала и осознавал, что в этом городе нет ничего ценного и важного, ради чего хотелось бы сюда вернуться.

«Что я наделал?» – единственное, о чем спрашивал себя юноша с рюкзаком за спиной, ступающий по знакомым трещинам своих родных улиц. Родной столицы. Город сильно изменился за время его отсутствия, за те пять дней, которые он провел в Петербурге.

«Ради чего я сюда вернулся?»

Юноша стоял у двери своего дома, в который не решался войти. Он не хотел доставать из кармана пальто ключ и открывать дверь. Вячеслав не хотел заходить в пустую квартиру, которая не пахла ничем, которая не несла никаких воспоминаний. Из которой уже хотелось бежать, даже не войдя внутрь.

Наконец Вячеслав достал из кармана ключ и вставил в замок. Повернул. Щелчка не последовало.

«Неужели я забыл закрыть входную дверь?» – вздрогнул юноша, он по-прежнему не решался войти внутрь.

Дверь заскрипела и медленно открылась перед ним. А на пороге стояла она…

– Вы? – Вячеслав на мгновение потерял дар речи, но так же внезапно его и обрел. – Вы – настоящая? – смотрел он на нее, словно на призрак. Словно на божественное создание из волшебного сна, который оборвался ранним утром, который снова хотелось склеить по маленьким отрывкам, вернуть и увидеть его заново. Пережить дважды то, что, казалось бы, можно переживать бесконечно.

– Я… – сказала она шепотом, с некой грустью в голосе. С той грустью, которая свойственна обожженным людям.

– Но как? Как вы сюда попали?

– Самолеты из моего города в ваш летят всего полтора часа, а поезда идут целые сутки. Я вас жду уже пятнадцать часов, Вячеслав. И за все это время я ни разу не сомкнула глаз. вас ждала! За что вы меня бросили там? – расстроенным и мягким голосом спросила она, по-прежнему стоя на пороге.

– Я думал, что смогу без вас жить. Смогу дышать, как прежде, и видеть мир таким же прекрасным, каким он был. Я ошибся! – В его словах было столько искренности и правды. – Стоило только поезду отправиться от станции «Витебский вокзал» до станции «где я вас больше никогда не встречу», как я понял, что не я украл у вас душу, а вы ее у меня украли. Украли незаметно, когда я этого не видел, когда я этого не чувствовал. Когда я не давал на то своего согласия! Вы украли, Ляля, и мое будущее, которое могло бы когда-то быть без вас, а теперь не может. Украли и мое настоящее, так как в любом месте, где нет вас, – нет и жизни, там отравленный воздух и всюду – болезнь.

– Я знаю, – сказало со слезами на глазах самое прекрасное создание на свете, сотворенное лишь для него одного. – Я знаю… – повторила хриплым голосом судьба и протянула вперед свои руки, чтобы он ее обнял. Чтобы он больше никогда ее не отпускал, не покидал даже на секунду.

Он изо всех сил прижал ее к себе, он целовал ее с таким желанием, так нежно, словно они не виделись тридцать лет, а не какие-то сутки. Словно он успел за время разлуки прожить целую жизнь без нее, тая ее от других в своем сердце, в своей светлой памяти. А память для него, как просторная, большая комната – вроде библиотеки, в которую можно в любое время войти и листать те незабвенные мгновения, которые не утратили веса, но утратили форму. Утратили цвет, да и только…

– Я тебе говорила, что виолончель способна погубить своего мастера, если тот умертвит свой талант.

– Я тебе верю. Ты нашла мое письмо?

– Да! – сказала девушка с чистыми-чистыми глазами. Чем меньше в них оставалось соли, тем они были чище. Тем они были светлее.

– Еще той ночью, когда ты сказал, что оставил для меня письмо с обратным адресом. Ты уснул, а я искала то письмо. Мне нужен был твой адрес, чтобы знать, что теперь наши жизни не в руках случая, ошибки или судьбы, а в наших собственных руках. И я нашла твое письмо! Ты его оставил под скатертью на столе и, наверное, забыл о нем, раз за все эти дни не заметил его отсутствия.

– А как же ключ? Как ты попала внутрь?

– Прости меня за мое единственное воровство, совершенное во благо, не считая твоего будущего и души, – засмеялась она. – Я той же ночью искала у тебя по карманам ключи, а когда была на работе, то сделала их дубликат и оставила себе. В тот же день я незаметно подложила их обратно в твой карман, когда вернулась домой на обед. Извини, так было нужно! Прости меня за мое воровство! Я не смогла бы жить под твоей дверью, как выброшенная на улицу собака, если бы ты не захотел пустить меня внутрь.

– Ты – сумасшедшая, – засмеялся Вячеслав. – Спасибо тебе, родная, за то, что ты их украла. Такого поступка ради меня не совершал никто. Я просто не могу сейчас подобрать слов, чтобы сказать тебе что-то очень важное. Такое, что способно объяснить мои чувства к тебе.

Ляля поцеловала его в ухо, а затем прошептала:

– Не нужны мне объяснения в чувствах. Если захочешь подарить мне свою нежность, то обращайся ко мне на «вы»…

P.S.:

Спустя несколько дней они вернулись обратно в Петербург. Вячеслав сдержал свое обещание и повесил новый замок на чердак, ключ от которого был теперь только у него и его невесты. Да, он сделал ей заманчивое предложение, от которого Ляля не смогла отказаться. Он предложил разделить с ним его молодость, те лучшие годы его жизни, которые у юношей зачастую увядают под громкую музыку, в едком запахе табака и алкогольном дурмане. Он предложил ей свои прикосновения в обмен на ее сладкие губы.

Они посетили тот легендарный Дворец бракосочетания на Английской набережной, а свою внезапную свадьбу сыграли только вдвоем, втайне от всех. Никому не следовало знать, что у коренной петербурженки с необычайно редким именем и молодого талантливого музыканта, пальцам которого так покорно и звонко подчинялась виолончель, случилась жизнь. Настоящая, чувственная, полная запахов и цветов – жизнь.

Вячеслав уже спустя год перестал быть автором одной-единственной книги, а спустя два года стал автором десятка книг, большая половина которых стали бестселлерами. Он сдержал свое обещание, и его женщина перестала продавать дорогие камни, а стала их носить.

Ляля подарила своему мужу сына, а писатель дарил ей свои романы, короткие рассказы и те удивительные обращения на «вы», которые случались каждый раз совершенно внезапно. От них, как и прежде, веяло тихой нежностью.

И если бы кто-нибудь спросил у писателя, что такое нежность, то он бы ответил, что нежность – это умение притрагиваться к человеку так, как было бы приятно ему, а не тебе самому.

Удивительный цветок – нарцисс, любующийся красотой другого нарцисса…

* * *

Людям не хватает губ

* * *

Я хочу поделиться с вами своим уникальным опытом.

Я провел небольшой эксперимент, целью которого было понять, кем по своей природе является человек и что ему нужно для счастья. Заранее оговорюсь. Я бы хотел, чтобы за эту идею меня осудили все присутствующие, но при этом я готов принять любого из вас инкогнито в свой закрытый клуб.

Мне захотелось дать человеку «счастья», чтобы он протянул руку и взял его. Мой метод исключает наркотики, алкоголь и другие вещества для внутреннего «подъема». Я преподнес человеку другого человека и дал ему возможность выбора. Всего-то.

Мой опыт проводился 27 февраля этого года в одной из петербургских квартир, которую я арендовал на сутки. Этого времени было достаточно, чтобы понять, прошел ли эксперимент удачно. Мне понадобилось бы меньше часа, чтобы остановить эксперимент и извлечь нужные выводы, но я этого не сделал. И вот что из этого получилось…

Записи в дневнике.

27 февраля.

13.00 по московскому времени.

Прибытие гостей.

Прибыли все вовремя, опоздавших нет. Десять мужчин (возраст 25-30 лет). Семейное положение: не женаты.

Десять девушек (возраст 21-27 лет). Семейное положение: не замужем.

Записано со слов.

Все участники были приняты на основе энтузиазма и добровольного желания. Всех объединила единственная цель – получить мгновенное счастье и испытать эмоции, которые раньше испытать было невозможно.

Видите ли, первое, за что меня можно смело осудить и забросать камнями, – я оставил в проекте только самых красивых людей. Да-да, вы все расслышали верно. «Красивых людей». Из сорока желающих – женщин и мужчин, только десять прошли так называемый отбор и попали в мой клуб. Причем за выбор отвечали сами участники. Я только подсчитал их голоса. Иначе говоря, они сами решали, кого бы они хотели видеть на этом мероприятии.

Первым пунктом было заполнение кандидатом анкеты, а именно:

1. Участник номер (инкогнито).

С разрешения одного из участников, я позаимствовал данные его анкеты.

2. Пол:

мужской

3. Возраст (полных лет):

26

4. Считаете ли вы себя красивым. Если да, то соответствуете ли вы красоте свой будущей партнерши?

P.S.: Один только этот пункт отсеял сразу девять человек. Записи были взяты из моего дневника наблюдений.

5. Чего вы ожидаете от эксперимента? Каких внутренних ощущений вы хотели бы достичь?

Мои ожидания. Так, наверное, пишут многие. Я бы хотел стать одним из главных героев вашего эксперимента. Чтобы мне улыбнулась удача.

Достичь я бы, пожалуй, хотел чуда. Ведь то, что вы описали, – действительно чудо. Я испытывал что-то подобное в детстве, если вы понимаете, о чем я.

6. Принимаете ли вы условия полной конфиденциальности? Это значит, что любая информация, услышанная вами, не должна покидать стен клуба.

Да, я принимаю эти условия.

Подпись.

Вот такую простую анкету нужно было заполнить, чтобы кандидат был рассмотрен как будущий участник эксперимента.

13:10

Начало эксперимента.

Большая комната разделена перегородкой из зеркального стекла. Весь смысл в том, что люди, сидящие по ту сторону стекла, не видят тех, кто на них смотрит.

(Требует незначительных поправок. Было отмечено явное смущение присутствующих друг перед другом. Возможно, участники не должны видеть друг друга в лицо до самого начала. Нужно доработать этот момент.)

Десять стульев по одну сторону стекла (мужчины). Десять – по другую (женщины).

Сейчас мужчины смотрят на женщин и выбирают героинь своего сердца. (Я бы, конечно, предпочел, чтобы в правилах был оговорен выбор только одного участника из десяти. Но пока оставил все как есть, чтобы повысить их шансы.) Перед каждым участником лежит блокнот и ручка, чтобы записать одного или нескольких человек, которые больше всего понравились. Возле каждого стула стоит номер от 1 до 10. Таким образом, у каждого мужчины есть свой номер, как и у каждой женщины. Приведу пример.

Мужчина номер 1 делает записи в блокноте.

«Инкогнито номер 1 (м).

Понравились девушки: номер 7 и номер 4. Думаю по поводу номера 2.

Процент соотношения:

Номер 7 – понравилась на 95 %;

Номер 4 – понравилась на 70 %;

Номер 2 – понравилась на 40 %.

Думаю о последней. Нет, пожалуй, вычеркну ее из своего списка».

Итак, что мы имеем:

Участник номер 1.

Понравились участницы номер 7 и 4.

Первое место в его сердце заняла девушка под номером 7.

Продолжаем.

Ух, как захватывает дух у тех, кто уже выбрал своих героинь и ждет от них взаимности. Этот момент, когда ты видишь перед собой только свое отражение в зеркальном стекле, а за ним тебя разглядывают.

Женщины смотрят на мужчин. Оценивают. Выбирают. Мужчины сидят по другую сторону стекла от них.

Приведем пример из блокнота женщины под номером 4.

«Инкогнито номер 4 (ж).

Понравились мужчины: номер 2, номер 3 и номер 10. Процент соотношения:

Номер 2-100 %;

Номер 3-60 %;

Номер 10-40 %».

Прошу заметить, что явным лидером ее сердца стал участник под номером 2.

Номер 3 и номер 10 она в итоге вычеркнула из списка, выбрав при этом только одного. Смелое решение. Получается, что если участник под номером 2 не выберет в ответ эту девушку, то она проиграет и уйдет ни с чем.

Наблюдения.

Женщины оценили мужчин. Я забрал у всех участников блокноты и стал проводить анализ попаданий друг в друга. В это время в соседней комнате начался шум. Девушки смущались, подбадривали себя робким смехом. Нервничали перед своим выступлением. Мужчины тоже с трудом держали себя в руках. Одна участница, не выдержав этой «паузы», сошла со своего места и покинула эксперимент. Напряжение. Обстановка накалялась, люди откровенно боялись своих желаний и сделанного ими выбора. Чуть позже я провел опрос среди участников, и восемнадцать из двадцати признались мне, что у них была мысль покинуть эксперимент, пока я производил сравнение попаданий и принимал решение.

Прошло четыре минуты. В комнату зашел ведущий. Стекло было отодвинуто. И каждый смотрел друг на друга теперь не через стекло, а вживую.

Ведущий повернулся к мужчинам.

– Участник под номером 1. Встаньте, пожалуйста!

Светловолосый мужчина встал и смущенно посмотрел на девушек.

Затем опустил глаза в ожидании вердикта ведущего.

– Участница номер 7. Встаньте, пожалуйста!

Рыжеволосая девушка встала, покраснев от волнения.

Ведущий:

– У вас стопроцентное попадание друг в друга. Поздравляю вас! Можете пройти в эту комнату, – и показал рукой на первую дверь.

Мужчина, взяв девушку за руку, отвел ее в маленькую комнату, где стояли небольшой диван и столик. Дверь закрылась изнутри.

Мужчина первым присел на дальний край дивана. А затем предложил девушке сесть возле него. Она села рядом, осторожно, чтобы выдержать дистанцию между ними. Создавалось ощущение, что она не могла преодолеть этот барьер из-за своих стереотипов и трезвой оценки безумия происходящего. Такого с ней еще не было.

Записи из дневника наблюдений.

13:20

Индивидуальный опрос пары номер один.

Участница под номером 7.

Ее ощущения:

«Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, когда он сел и показал мне рукой на место возле него. Я хотела сбежать в тот момент и прервать все это сумасшествие. Больше я ничего не помню. Нет, подождите, я еще запомнила аромат. От него очень приятно пахло».

– Участница номер 7, вы жалели об этом эксперименте?

После того как она выговорилась, спросил ее я.

– Разве что долю секунды, – воодушевленно сказала она. – Я никогда не испытывала ничего подобного. Это был мой самый первый опыт…

– Но вы еще… – бестактно перебил ее я.

– Нет, ничего сказать не могу. Возможно, а может быть, и нет, – заулыбалась она игриво.

В ее голосе я уловил нотку легкомыслия. Но я не судья, а уж тем более, не психотерапевт, чтобы как-то это расценивать.

– Я могу вас попросить сохранить мое присутствие здесь в тайне?

– Конечно, – ответил ей я.

Ничего об этой девушке, дорогие читатели, вы больше не узнаете.

Вернемся в комнату.

Они сидели друг напротив друга и смотрели глаза в глаза минуту, а может, меньше. Мужчина дважды проглотил ком, девушка трижды оглянулась на дверь. В воздухе парила робость и двусмысленность ситуации. Самая первая пара больше всех удивила меня – и вот почему: девушка номер 7 сама сделала первый шаг и поцеловала мужчину в губы. Приношу извинения за такие подробности, но мужчина в первые десять секунд так выпучил глаза, будто повис на тросе, привязанный за ногу, над пропастью, и будто этот самый трос вот-вот должен разорваться. Вот так все выглядело со стороны. Я рассмеялся над самой ситуацией. Этот эксперимент в первом случае удался на все сто процентов. Отмечу, что секунд через тридцать он расслабился и, закрыв глаза, взял инициативу в свои руки. Целовались они три минуты и двадцать пять секунд. Простите, я оставлю всю приторность на потом, мне показалось, что у девушки уже заболела челюсть, а мужчина только вошел во вкус. Заметно стало, что это придало ему сил. Девушка под номером 7 первая остановила этот поцелуй и спокойным шагом вышла из комнаты, никак не прокомментировав то, что произошло двумя секундами ранее. Она прошла через весь зал, как призрак, смотря прямо перед собой и не оглядываясь по сторонам – на удивленные лица других участников. Я заметил, что она была слегка опьянена. Ее тело было немного наклонено в сторону, а шаги были не совсем твердыми (отмечу это как плюс). После того как она попала в прихожую, я остановил ее (она уже собиралась надевать пальто) и отвел в гостиную. Сделал ей кофе с молоком и задал несколько вопросов. Она любезно согласилась на них ответить. Правда, она немного запиналась и совсем не скрывала своих душевных порывов. Еще отмечу тот факт, что эта девушка, ни разу не улыбнувшаяся за все время пребывания в зале, сидела теперь в свободной позе и смеялась над каждым своим ответом, как над глупой шуткой. Передо мной был совсем другой человек, который больше не следил за каждым своим словом и движением с крайней осторожностью. Этот человек не боялся ничего и говорил откровенно, открыто – как будто я был ее самым близким другом. Ей нужно было выговориться.

13:22 по московскому времени

Участник под номером 1 вошел в гостиную без моего приглашения. Ровно через две минуты после ухода своей героини. Она не пожелала дождаться его и ушла после нашего с ней диалога. Прощания не последовало (отметил про себя этот факт).

Ощущения участника под номером 1:

– Мне кажется, я влюбился. вы должны меня понять, это такое чувство внутри (показал мне на солнечное сплетение), что у меня выросли крылья, и я взлетел над землей. Понимаете, я боялся знакомиться с девушками, потому что думал, что меня отвергнут, если я подойду.

– Ага, – кивнул я.

– А это… это было так естественно, будто я уже был с нею знаком. В эти секунды, что мы с ней целовались, мне захотелось просыпаться с ней по утрам. Подходить и целовать ее в шею, когда она этого не ждет. Взять ее на руки и выбежать на улицу, когда начнется дождь. Кружить ее, танцевать под дождем, смотреть на небо. На звезды. Пить с нею чай и рассказывать, как трудно мне жилось без нее.

Я слушал его внимательно, не перебивая, и к его вопросу был готов заранее.

– Сожалею, – спокойно ответил я. – Вы ознакомились с правилами эксперимента и поставили под ними свою подпись, а это не что иное, как ваше согласие с вышеизложенным (показал ему на его подпись). Если вторая половина откажется дать свои данные первой, то я ничем, увы, помочь не могу. Девушка под номером 7 не оставила для вас никакой записки. Мне жаль, – я выдержал паузу, а затем задал свой самый главный вопрос: – Участник номер 1, вы пожалели, что приняли участие в этом эксперименте?

Он ничего не ответил, а только встал в полной растерянности, словно маленький ребенок. Что-то внутри у меня перевернулось от этого взгляда, но я не подал виду и принялся записывать дальше свои наблюдения. Дверь захлопнулась. Я понял – что-то было не доработано в моей задумке. Что-то я упустил из виду. Но ведь я ясно прописал в правилах, что за последствия опыта участники отвечают сами. Нельзя подчинить себе волю другого человека. Нельзя. Думаю, тем не менее, что все прошло успешно. Всякое бывает. Возможно, она была на таких эмоциях, что забыла обо всем на свете, а быть может, просто не захотела впускать его в свою жизнь. Кто знает…

Минуту спустя дверь открылась, и этот светловолосый мужчина двадцати семи лет положил мне на стол маленькую записку.

– Если она вдруг вернется, то…

Я понимающе кивнул.

Давайте вернемся в зал – в тот момент, на котором мы остановились.

Ведущий посмотрел на спины первой пары, за ними захлопнулась дверь, и он принялся озвучивать дальше свои записи.

– Участник номер 2…

Сделал короткую паузу.

– Встаньте, пожалуйста.

Брюнет крепкого телосложения встал по стойке смирно. Возможно, повадки военного. Не стану строить догадки, это не имеет никакого отношения к эксперименту.

Ведущий повернулся к нему.

– Сожалею, но у вас нет попаданий. Прошу вас покинуть зал, – последнее предложение он произнес мягко, с долей сочувствия.

На самом деле, сочувствия участнику номер 2 не нужно было. Его выбрали сразу три девушки, на которых он не обратил внимания. Я бы даже сказал – которые не пришлись ему по вкусу. Он, естественно, этого не знал и никогда не узнает. Таковы правила.

Сам же он выбрал только одну – ту, которая минутой ранее вышла с участником номер 1. Получается, он был заранее готов к словам ведущего и знал, что ему придется покинуть это мероприятие. Почему он не сделал этого раньше? Это другой вопрос.

– Участник номер 3…

Когда за номером 2 захлопнулась дверь, девушка под номером 4 встала со своего места и направилась к выходу. Все удивленно посмотрели ей вслед. Никто не знал, что ею был выбран именно он. Единственный мужчина в зале, который понравился ей. Или пришелся по вкусу? Из них вышла бы отличная пара, подумал я. Эти двое – единственные, кто сделал выбор в пользу только одного участника, снизив свои шансы до самого минимума. Интересно. Мой им честный поклон…

Они встретились взглядами в прихожей, она ему улыбнулась, он вежливо подал ей пальто.

– Что, у вас тоже не совпало? – осторожно спросил он у нее.

– Да, – рассмеялась она, – так все это глупо, мой герой выбрал другую участницу, и мне пришлось покинуть зал, чтобы не ждать своего позора.

– А-а-а-а, – заулыбался он в ответ. – Понимаю. А я побоялся уйти сразу, когда она ушла со своим кавалером. Мне казалось, все бы смотрели на меня с осуждением. Черт! А какое им до этого дело?

Участник номер 2 завязал второй шнурок.

– Как вас зовут? – смело спросил он у девушки.

– Инкогнито номер 4, – улыбнулась она. Он разделил с ней улыбку.

– Юлия…

– Знаете, Юлия, а пойдемте, я угощу вас чашечкой бодрящего кофе.

Глаза Юлии загадочно засияли.

«А почему бы и нет?»

Затем, расправив плечи, она двинулась к выходу. Он приоткрыл ей дверь. Еще двое участников покинули эксперимент.

Тем временем в зале:

– Встаньте, пожалуйста.

Участник под номером 3 выпрямился и принял закрытую позу, скрестив руки на груди.

В его случае произошел весьма забавный казус. Этот мужчина двадцати девяти лет, с темными глазами, выбрал сразу двух участниц. Та, что была под номером 7, стала лидером его широкого сердца. Девушка под номером 9 заняла почетное второе место.

Пауза затянулась.

– Девушка под номером 9. Встаньте, пожалуйста.

Блондинка, лет двадцати двух, стройная, женственная, с огоньком во взгляде, слегка замешкалась от волнения. Я заметил, что ее что-то тревожит. Она встала со своего стула.

– У вас взаимное попадание. Поздравляю вас! Теперь можете пройти в эту комнату, – показал на вторую дверь.

Мужчина подошел к девушке и взял ее за руку. Они направились к двери.

Записи из дневника наблюдений.

Участник под номером 3.

– Знаете, она дрожала, когда я взял ее за руку. А когда мы с ней шли, мне показалось, что она боится меня и слегка обеспокоена тем фактом, что выбрала именно меня. Я обратил внимание и на то, что она очень красивая, куда красивее, чем когда я смотрел на нее издалека. Вблизи я почувствовал, что хотел бы ее со всей силы обнять. Знаете, не могу этого объяснить… Просто хочу – и все!

– Продолжайте, пожалуйста, – поддержал его я.

Мне было интересно записывать за ним. Он говорил удивительные, как мне показалось, вещи.

– У нее была очень теплая рука, влажная – скорее, от волнения. И, вообще, когда мы с ней шли в комнату, мне показалось, что это неправильно. Она еще такая юная, беззащитная, хрупкая. Мне больше хотелось ее закрыть от всего мира, чем поцеловать. Обнять, и чтобы она была спокойна. Мне передалась ее внутренняя война. Поражение… Вы понимаете, о чем я?

– Да, – закивал я. – Скажите мне, вы – психолог?

Отодвинул дневник в сторону.

– Да, я учился на психолога, но это мне в жизни не сильно помогло. И если вы спрашиваете, есть ли у меня призвание быть психологом, та самая суть, то я отвечу вам – нет. У меня совсем другое ремесло и другого вкуса хлеб. Но заметить эти простые вещи, о которых я вам говорю, мог бы любой человек в той комнате. Я пришел на ваш эксперимент больше из любопытства…

– Хорошо, продолжайте.

Он открыл дверь и пропустил ее первой в эту комнату, затем зашел сам. Отмечу его манеры, его аккуратность по отношению к ней, он мне приглянулся не сразу. А напрасно.

Это было место, куда люди заходили, чтобы уединиться от мира. Нет, ничего пошлого в этом нет. Вы знаете, как не хватает человеку одного поцелуя? Насколько остывают его губы без любви? Без эмоций, без тех самых чувств, что возрождают в нем только самое прекрасное. Сокровенное. Открывают его совсем с другой стороны. Этот душевный рост, когда одна светлая эмоция перечеркивает тысячу бледных, блеклых, миллион серых тонов. Когда один поцелуй может перевернуть весь мир для того человека, которого поцелуют. Целуйтесь… Наслаждайтесь друг другом. Живите. Людям хватает слов. Людям не хватает губ…

Я затеял этот эксперимент лишь для того, чтобы доказать, что не нужно мужчине знать женщину десять лет, чтобы наконец понять, что она – это твое. Подойди и возьми ту, которая запала в твое сердце. Подойди и возьми, а иначе возьмет другой. Поцелуй ее, но только с ее согласия. Даже если ты поймешь, что она – не твое, ты сохранишь навсегда этот поцелуй. Ты выйдешь из комнаты другим, наполненным неизвестным тебе ранее чудом, переполненным страстью к миру всему. Ты будешь идти домой и говорить с этим человеком, и не важно, что он на другом конце этого города. И не важно, что ты не знаешь его имени. Ты запомнишь свой монолог, обращенный к нему. Ты скажешь ему все, что не мог никому в этом мире сказать. Откроешь себя. Настоящего. Я однажды так поступил и сделал предложение на второй месяц нашего знакомства с ней. Я подошел и взял свое. Больше я ни о чем не жалею.

Немного отвлеклись. Продолжим.

Записи из дневника наблюдений.

Участница под номером 9.

– В тот момент, когда он ко мне подошел, я подумала – а правильно ли я поступаю? Может, все это – глупость? Ведь это так нетактично с моей стороны, так…

– Что нетактично – то, что вы его хотели поцеловать? То, что вы отбросили все глупые стереотипы этого мира и переступили ту грань, которую переступают лишь единицы, безумцы? Это вы называете нетактичным?

В этот момент я понял, что слегка надавил на нее, и решил ослабить нажим.

– Простите меня, просто я придерживаюсь того мнения, что вы поступили правильно. А на самом деле я притворяюсь сторонним наблюдателем и ношу маску безразличия к этому, как к заурядному эксперименту, который сидит уже у меня в печенках. И хочу поскорее попасть к себе домой и заварить чая, – признался ей я и по-доброму улыбнулся.

– Да, вы правы. Но ведь никто не поступает так, вы должны меня понять. Так чуждо пока этому миру: подходить, брать за руку и целовать. вы меня понимаете?

– Понимаю, – кивнул я. – Хорошо, главный вопрос. Вы жалеете о том, что приняли участие в моем эксперименте?

– Ни капли, – без тени сомнения ответила она и направилась к выходу, где ее ждал участник под номером 3.

– Спасибо вам, – слетело с ее губ.

«В этом случае все произошло еще лучше, чем я предполагал», – отметил я про себя довольным тоном.

Отвечу теперь на ваш вопрос.

Чем они занимались в комнате? Нет, они не целовались. Он просто обнял ее очень крепко, как обнимают своих детей и самых любимых женщин. Он просто молча жалел ее, гладил ее волосы, целовал ее голову так, будто заплетал эту косу каждую ночь перед сном. Это было такое сроднение, когда чужой человек стал самым нужным в тот момент, когда родные люди не могли ничем помочь. Мужчина был довольно высоким, я бы даже сказал, крупным, и со стороны казалось, что он закрыл ее своей могучей спиной, взял ее под опеку, под свою защиту, что она была в надежных руках. Больше я о них ничего не скажу и не стану комментировать наш последний с ним диалог. Лишь добавлю – получилось так, что этот мужчина стал самым нужным человеком для этой женщины. Вопреки тому, что она придерживалась совершенно иных взглядов на жизнь и корила себя за этот поступок, считая его легкомысленным.

В зале царила тишина. Однако не ощущалось такого волнения, как в самом начале. Люди смотрели друг на друга открыто, без страха в глазах и дрожи в коленях. Забавнее всего было то, что мужчина, выбравший для себя потенциальную спутницу, старался смотреть на каждую девушку в зале, но только не на нее. Любопытное наблюдение. Мне казалось, что ничего интересного больше не произойдет. Но я слегка поспешил с выводами. Участник под номером 4 готовился к своему выходу. Ни одна из тех женщин, что покинули эту комнату ранее, не достучалась своим очаровательным взглядом до его сердца. И он с радостью ждал решения ведущего.

– Участник под номером 4. Встаньте, пожалуйста.

Он встал. Перед нами стоял мужчина невысокого роста, худощавый, на вид ему было лет 25. Густая борода, короткая стрижка, закатанные рукава. Для полноты образа не хватало только татуировок на обеих руках.

– Участница под номером… – я сделал интригующую паузу, – один. Встаньте, пожалуйста!

– Поздравляю вас. У вас стопроцентное попадание, можете пройти в эту комнату.

Мужчина пребывал в некоем ступоре, сейчас поймете – почему. Когда встала участница номер 1, он смотрел на нее снизу вверх и находился в каком-то смятении, недоумении. Она была выше его на две головы. Неуверенным, осторожным шагом он направился к ней. Она осмотрела его с ног до головы, а затем взяла смело под руку, подмигнула и повела в комнату номер три. Все сидящие в зале еле сдерживали смех, на их лицах отражалась комичность происходящего и проступали невольные добрые улыбки.

Я отметил для себя, что в анкету участника необходимо добавить еще один пункт – «Рост».

Записи из дневника наблюдения.

Мужчина под номером 4.

– Я целовал ее и думал – не пахнет ли у меня дурно изо рта. Не пахнет ведь?

Наклонился ко мне и дыхнул.

– Нет, не пахнет.

Я сдержал свое недовольство.

– А в чем тогда дело? – непонимающе посмотрел он на меня.

– А в чем, собственно, дело? – аккуратно поинтересовался я.

– Она как-то равнодушно меня целовала, понимаете, я пришел, как и все остальные участники, чтобы почувствовать себя живым. Утонуть в объятиях незнакомки, пить ее губы, как сладкий нектар. Растопить свое сердце и ее.

– Ну и как, растопили?

Он отрицательно покачал головой.

Женщина под номером 1.

Откровение.

– Мне он понравился, только показалось, что я, как девушка, не совсем ему пара. Что я чувствовала, когда целовала его? Ничего. Мне нужно было отказаться еще в зале, когда ведущий назвал меня. Я не расстроена, просто действительно получилось неловко как-то. Я не смогла себя остановить, мне все же хотелось испытать эти новые эмоции, о которых я начиталась у вас. Да, он действительно мне понравился изначально, но при близком контакте я отчетливо ощутила, что мы не подходим друг другу. И я думаю, что все в этом зале это ощутили. Ну, вы понимаете, о чем я? – улыбнулась она.

Не буду делать поспешных выводов по этому поводу. Это была моя ошибка, я не учел маленькую деталь – рост. В основном, мужчины выше женщин по своей природе. Даже такой пустяк не стоит упускать из виду. Записал свои замечания.

– Участник под номером 5, встаньте, пожалуйста.

В этот момент в зал вошла девушка под номером 7. Эта очаровательная особа была из самой первой пары. Все в удивлении перевели на нее взгляды. Что она здесь забыла?

Она повернулась ко мне и спросила:

– Он не оставил записки, тот мужчина, который меня поцеловал? – Ее голос был легким, как ветер. Это заметили все.

Я торжественно вручил ей письмо. В этот момент меня окутала такая теплая, внезапная радость, что мне захотелось подойти и обнять ее. Сказать, как я ее понимаю, ведь я и сам через все это проходил. Мне хотелось многое ей рассказать.

– Благодарю, – вполголоса сказала она и направилась к выходу.

– Да, и еще, – обернулась она снова ко мне. – вам нужно больше пространства для всего этого. Арендуйте в следующий раз как минимум двести квадратных метров, для любви нужно гораздо больше пространства. Мне пришло в голову, когда я к вам возвращалась, что человеку нужно сто шагов пройти к другому человеку, чтобы понять, можно ли его полюбить. Это было слишком просто – подойти и поцеловать меня с первого шага.

Я с глубоко понимающим видом кивал через каждое ее слово, а когда дослушал, сказал:

– Вы теперь вправе делать с ним все, что захотите.

В зале засмеялись.

– Вы меня не поняли…

Захлопнула дверь за собой.

Я понял ее.

Она лишь хотела до меня донести, что сдалась ему без боя. А ей хотелось подвига. Чтобы он эти сто шагов добивался ее. Чтобы каждый шаг, приближающий его к ней, был его маленькой победой или поражением. Она получила эмоции, но вдруг ей захотелось большего. Она ведь женщина и вправе потребовать этого. Но только перед поцелуем. После него – она готова сдаться в плен.

Я отметил в дневнике еще одну важную деталь: «Не каждой женщине нужен поцелуй без подвига. Даже если она до беспамятства влюблена».

Именно это я прочитал в тех глазах.

Немного наблюдений из собственной кожи.

Вопрос – почему?

Почему, когда мы целуемся с человеком, к которому испытываем симпатию, влечение души, мы впадаем в состояние, подобное райскому блаженству. Именно таким мы представляем себе рай. Испытывая самые сильные чувства, мы перестаем принадлежать этому миру. Мы принадлежим человеку, которого целуем, мы ныряем в его глубину, добровольно отдаем себя в плен. Мы через него приходим к себе, проделываем тот путь, что без любви занимает месяцы, годы, мы приходим к нему и познаем свою суть. Почему внутри нашего тела происходит полет? Почему это чувство влюбленности в другого человека пробуждает в нас самих любовь к себе? Почему мы готовы сворачивать горы только из-за сладости губ человека или из-за отсутствия их? Почему мы испытываем слабость, когда нам не хватает любви, а именно – тех ощущений, которые она несет в себе. И почему нам всем не хватает нужных губ? Почему поцелуй – это вовсе не легкомыслие, а ключ к моей душе?

Последний вопрос – это вопрос к самому себе.

Мужской ряд начал оживленно перешептываться между собой. Всех интересовал вопрос: что это было?

– Продолжим? – спросил я у ведущего.

Участник под номером 5 все это время смиренно стоял и ждал, когда, наконец, ведущий обратится к нему. Эксперимент затянулся, я посмотрел на часы – прошло чуть больше часа с его начала. Нужно все это закончить, мы обязаны довести до конца.

На женщин выступление девушки под номером 7 произвело особое впечатление. Я подслушал их разговор, когда мы с ведущим объявили перерыв и вышли в гостиную пить кофе.

– А действительно, если я ему так сильно нравлюсь, пусть докажет, что все его чувства ко мне – самые искренние. Я только тогда соглашусь на его поцелуй, иначе потеряю свое лицо, – заявила девушка под номером 2 девушке под номером 3.

Эксперимент был на грани срыва. Я совершенно не тот смысл вкладывал в эту идею. Мой метод заключался в том, что человек знакомится с другим человеком не через разговор, а через поцелуй. Он целует его вместо всех на свете слов. Он познает человека только через его губы. Вот в чем идея моего эксперимента. Пусть человек, поцеловав другого человека, ощутит в себе страсть к жизни. Я хочу пробудить его для чего-то совершенно нового. Сумасшедшего. Чтобы весь его мир перевернулся и наполнился новыми яркими красками. Чтобы он вновь почувствовал вкус. Я не отвечаю за последствия этого опыта, но я в ответе за тот момент, который люди называют счастьем.

После десятиминутного перерыва все вернулись и заняли свои места. Участник под номером 5 встал.

Ведущий продолжил свое выступление.

– Девушка под номером 2. Встаньте, пожалуйста.

Бледнолицая шатенка с красивыми, пухлыми губами встала.

– У вас стопроцентное попадание. Можете пройти в комнату номер один.

Но девушка ясно дала понять ведущему, что не сдвинется с места. Она скрестила руки на груди и всем своим видом смело заявила, что настроена решительно.

– Пусть сначала докажет мне, что я ему нравлюсь.

Девушки одобрительно закивали, проявив женскую солидарность с участницей под номером 2. Ведущий посмотрел на меня вопросительно: «Что будем делать теперь?» Да-а-а-а, нужно было импровизировать. Но только я открыл рот, чтобы напомнить о правилах, как мужчина под номером 5 сдвинулся со своего места и уверенным шагом направился к ней. Девушка не растерялась и продолжала держать свою линию обороны без тени сомнения на лице. Он остановился напротив нее и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я пришел сегодня на этот эксперимент, чтобы поцеловать самую красивую девушку в этой комнате. Я даже не надеялся, что такая, как ты, ухоженная, роскошная (осмотрел ее всю), самонадеянная… в итоге остановит свой выбор на мне. Для меня это большая честь.

С почтением поклонился ей.

От этого она испытала мимолетную неловкость, но тут же взяла себя в руки.

– Но, видишь ли, самая роскошная женщина, я понял секунду назад, что самый лучший мужчина в этой комнате – я! Ты же выбрала меня, а не другого из десяти, стоящих перед тобой, значит, для тебя я самый лучший мужчина. А о вкусах спорить не будем. Влюблен ли я в тебя? Да. Знаю ли я твою душу? Нет. Я хочу ее познать хотя бы на секунду. Я прошу тебя, чтобы ты закрыла глаза…

Он замолчал. Зеленоглазая девушка преодолела свою гордыню. Он сделал шаг и поцеловал ее, левой рукой придерживая ее за талию, а правой прижимая к себе ее плечи. Он целовал ее открыто, при всех, все смотрели на эту чудную пару, как на огонь или воду, бесконечно. Они целовали друг друга искренне, по-настоящему, будто никого больше не было в этой комнате, кроме них.

«Да-а-а-а, ну и дела», – возбужденно воскликнуло мое внутреннее «я». Мне не хотелось прерывать их поцелуй каким-то не вовремя сказанным словом. Для них сейчас каждое слово будет лишним. Это понимали все присутствующие. Никто не издал ни единого звука. Ни малейшего шороха.

Его губы медленно отпустили ее. Она стояла с закрытыми глазами, будто лишилась зрения, он подхватил ее под руку, чтобы она не упала.

– Пойдем, милая, со мной.

Он повел ее к выходу. Я не стал останавливать их и задавать свои дурацкие вопросы. Это было ни к чему. То, что я сейчас увидел, стоило того, чтобы написать о них целый рассказ. Когда закрылась дверь снаружи, внутри стало как-то пусто без них. Все переглянулись между собой. Возможно, и они успели привязаться к этой паре.

Сделал в дневнике короткую запись: «Если женщиной овладела гордыня, только мужчине под силу ее усмирить».

Я одобряюще кивнул ведущему. Продолжаем.

– Участник под номером 6. Встаньте, пожалуйста!

Немного отвлечемся. Это все пришло еще из моего далекого детства, когда мы собирались на природе всем классом, садились в круг и крутили стеклянную бутылку из-под вина. Нам уже тогда хотелось быть, как взрослые. Целовать намеренно тех, в кого мы были тайно влюблены. Но мы не знали тогда, что взрослые настолько боятся своих истинных чувств и желаний, что проживают большую часть своей жизни в пустоте, в одиночестве. Их боязнь быть отверженными не позволяет им в полной мере ощутить это счастье. Я думал, что взрослые ничего не боятся. Я ошибся, они боятся куда сильнее детей.

Мы крутили стеклянную бутылочку по часовой стрелке. Тот, на ком останавливалось ее горлышко, подставлял щеку, а тот, кто крутил, целовал. Помните эту игру? Игру в бутылочку. Наверное, все крутили ее в детстве. Мне хотелось принести ее с собой во взрослый мир. И я сделал это. Тех самых эмоций, тех ощущений от этой детской игры взрослому человеку не хватает куда больше, чем секса. Да, как бы странно это ни звучало, но секс заменил человеку все. Все его истинные желания и потребности. Даже поцелуй в наше время ассоциируется с сексом. А «страсть» люди опошлили еще сильнее.

Страсть к человеку – это не секс. Это когда ты ныряешь и достаешь самое дно. Страсть – это когда вывернет тебя наизнанку, а ты будешь пытаться собрать все части себя заново. И когда ты поймешь, что больше нет в тебе самых важных деталей, ты обвинишь во всем другого человека. А затем уничтожишь его. Сотрешь. Страсть к человеку – это всегда перерождение. Люди надевают новые лица, а в своем новом теле больше не могут найти прежних себя. Вот, что такое страсть.

– Пожалуйста, минуту внимания! – обратился я к аудитории.

– Представьте себе такую ситуацию. Всемирный день поцелуев. В этот день каждый человек может подойти к другому и спокойно его поцеловать. Без боязни быть отвергнутым, без страха выглядеть в его глазах нелепо. День всемирного чуда, когда миллионы одиноких сердец могли бы слепо влюбиться в людей, о которых не знают ничего. Наполниться новыми чувствами, испытать порхающую радость предвкушения. Из тысячи бледных тонов настроения на небе появилась бы радуга. А затем пошел бы дождь. Абсурд? Да, именно абсурд, потому что таким оружием можно было бы смело уничтожить весь мир. Даже я, человек, не лишенный оптимизма, вижу, как он развалится, если не учесть всех самых важных деталей. Я вам сейчас расскажу о них.

1. Стереотипы. Те, кому не нужны поцелуи. Люди, замерзшие в снегах своей души. К этой категории я отнесу людей, которые боятся перемен и совсем не готовы к чему-либо новому. Им легче умереть, блуждая в дебрях старых дорог, которые давным-давно ведут в никуда, чем испытать радость нового дня. Люди, живущие прошлым, которые не стремятся даже увидеть в конце коридора выход. Люди со шрамами и чрезвычайной глубиной. Им не под силу будет устроить Армагеддон! Они – слабые люди и будут только сторонниками, наблюдателями. Их место – зрительское кресло у большого кинотеатра, в который можно войти. Безобидные люди, не представляющие особой угрозы.

2. Люди, чьи сердца уже заняты. Поцелуи им не нужны. Эта категория людей будет готова взять оружие в руки, лишь бы их этот день никак не коснулся. Да, если не учесть эту деталь, то праздник станет днем всемирного траура. Ревнивые жены, мужья объявят протест! Я их понимаю, и для них у меня уже готово решение.

Мы сделаем знак различия между людьми, которым не хватает губ, и людьми, которым не нужны чьи-то губы. Последние могли бы не выходить из дома в этот день. А как же работа? Мы проведем этот день в выходной. Это первое. Второе: они могли бы всем своим безразличным видом отталкивать сумасшедших романтиков или, когда те подойдут, говорить им «нет». Третий – пожалуй, самый важный момент. Прежде чем подойти и поцеловать человека, нужно просто его об этом спросить. Задать ему вопрос: «Можно ли вас поцеловать?» И всего-то. Пожалуй, это было бы самым гуманным в данной ситуации. Что касается внешнего знака различия – одежда темных тонов и светлых. Темные означают «нет». Но что делать с теми, кто не знает об этом дне и надевает яркую одежду в своем полном незнании? Здесь действует третье правило – подойти и спросить!

3. К вам подошел человек, к которому вы не испытываете особой симпатии. Вот! Вот мы к этому и приблизились. К самому неловкому моменту. Отсутствие чувств к другому! Но предположим, что мы учли эту деталь и нашли решение. Отказать! А если вам отказали – попробовать снова. Это очень смелый шаг, пожалуй, это весьма серьезный поступок. В мире, где подорвать душевные силы может простой отказ, трудно будет сделать вновь этот шаг. Но не вешайте носа, представьте себе на секунду: вы подошли, а вам отказали. Вот вы идете с опущенной головой, а вас останавливает человек и просит поцеловать его? Вы вновь чувствуете крылья за спиной, вы, не задумываясь, распахнете себя. Таким образом, будет действовать правило взаимного притяжения. К вам целый день будут подходить совсем незнакомые люди: красивые или не очень, пока вы не сбежите с улицы в дом. Ваш выбор – отказать или принять этого человека. Легкомыслие? Я не могу этим словом назвать поцелуй. Я придаю этому акту совсем другое значение. Через губы люди открывают себя. Представляете, что произойдет, если хоть сотая часть нашего города поверит в чудо, а затем получит его? Они поделятся этим чудом с другими, и нас станет больше. У меня нет намерения изменить этот мир к лучшему, во мне лишь присутствует безграничная любовь к человеку. К своему человеку, а через него и к другим. Когда я думаю об этом дне, из меня исходит свет, я чувствую тепло от этих слов. Я верю в эту идею, я ею горю. У меня по коже мурашки. (Закатал правый рукав.) А что из этого выйдет – посмотрим на следующий день.

«Людям хватает слов. Людям не хватает губ!» – закончил я восклицанием.

– Благодарю за внимание.

Я поклонился аудитории, численность которой составляла на данный момент девять человек. В этом зале сидели пять мужчин и четыре женщины. Одна девушка ушла, не дождавшись начала эксперимента, помните? Поэтому получилось неравное количество присутствующих обоего пола.

Все сидели в явной задумчивости и с озабоченным видом ждали, кто первым проронит хоть слово. Женщины смотрели на мужчин, сидящих напротив себя, мужчины ловили на себе взгляды женщин.

– А что, если…

Все посмотрели на мужчину под номером 7.

– …Предположим, что все, что вы говорите, соберет вокруг себя достаточное количество людей. Предположим, идеи распространятся в огромных масштабах (произнес с крайней осторожностью). Люди захотят этот день, и произойдет скандал.

– Пусть происходит, – улыбнулся я, – это будет нам только на руку. Скандал привлечет еще больше людей.

– Если я поняла вас правильно, – начала девушка под номером 3, – то целый день ко мне будут подходить мужчины и просить у меня разрешения поцеловать меня?

– Да, все верно.

– А не пахнет ли все это легкомыслием по отношению к себе? – деликатно спросила она.

– Смотря, как к этому отнестись. Если вы за день поцелуетесь с десятью разными мужчинами, то, возможно, почувствуете некую опустошенность. Понимаете, легкомыслие – это сугубо личное дело, если вы вообще относитесь к своей жизни так, то и этот день не принесет вам особого чуда. Другое дело, если вы – одинокая особа, романтичная, с необъятной страстью в глазах. Тогда вы испытаете необычайную радость от поцелуя, и, возможно, тот первый встречный станет частью вашей жизни. Будущим мужем и отцом ваших детей. Я не могу отвечать за последствия, но мне бы хотелось стать художником и подарить миру этот день. Каждый человек индивидуален, но при этом практически все на этой земле хотят поверить в сказку. Ощутить ее в себе. Это сумасшествие, я согласен, но все мы – сумасшедшие, когда влюблены и когда нам так не хватает эмоций. Разве не так?

Сделал вопросительную паузу.

– Однако я повторюсь – можно остановиться на одном. Особом человеке, в котором вы найдете родственную душу и верного друга. А что касается легкомыслия, разве мы в обычной жизни не меняем десяток партнеров, прежде чем найти человека нашего. Подходящего. Таким вот образом мы сможем ускорить этот процесс, что занимает годы, десятки лет. С большой долей вероятности в этот день зародится много будущих браков. Много людей попросту найдут себя.

Девушка под номером 3 умолкла, но я тем не менее продолжил.

– Чего вы боитесь? Крика своей души, которой не позволено в наше время громко кричать? Или вы боитесь быть собой… Настоящими. Или, может быть, осуждения со стороны других людей? Признайтесь, пожалуйста, себе.

Все замолчали, я посмотрел на ведущего, который все это время не отводил от меня глаз.

– А теперь отбросьте все предрассудки, все стереотипы, и поднимите руку те, кому нужен этот день… Кому не хватает губ.

Женщины замешкались, переглядываясь между собой. Мужчины зашептались друг с другом.

– Кх-к-хх (закашлял я).

Ни один человек не поднял руку. Неужели моя идея настолько абсурдна и смешна? Почему тогда я в нее так отчаянно верю? Цепляюсь за этих людей, чтобы найти себе единомышленников, тех, кто будет гореть этой идеей, как я.

Может быть, это со мной что-то не так?

Первым неуверенно поднял руку мужчина под номером 6. Его рука нетвердо повисла в воздухе. Он смотрел в одну точку перед собой, будто ждал осуждения за свой поступок от тех, кто собрался в этой комнате.

Прошло десять секунд. Все переглядывались. Подняла руку девушка под номером 3, которая вступила в дискуссию со мной минутой ранее. Вслед за ней поднял руку и мужчина под номером 10, который все это время сидел в стороне и помалкивал. Пятнадцать секунд… Подняли руки все.

«Есть. Есть. Браво! Молодцы!» Я не смог сдержать своих эмоций и довольно улыбнулся, когда поднял руку даже наш ведущий. Получилось… Если я смог убедить их, то смогу убедить и остальных. Они отбросили свой страх. Для первого человека было подвигом поднять руку, это заслуживает особого уважения. Еще сыграл роль инстинкт толпы: когда много – уже не так и страшно. Мы перебороли этот страх, это наша совместная заслуга.

«Людям не хватает губ. Но они боятся последствий». Быстро пометил у себя в дневнике.

Какие выводы я сделал… Если девять человек добровольно признались в том, что это действительно нужно, значит, это имеет место быть. Другая теперь задача – убедить в этом остальных. Тех, численностью в миллионы, нужно убедить признаться себе. Вывести их на откровенный монолог. Боже, чем забиты наши головы? Страхом осуждения. Боязнью подойти и взять. Нужно теперь все правильно до них донести…

– Итак, – бодро начал я. – А теперь я хочу спросить у каждого из вас по очереди, что значил бы для вас этот день. Какие эмоции вы бы хотели от него испытать? С какой целью вы бы хотели прожить этот день? Можете записать, так будет проще.

Ведущий подошел и раздал ручки с блокнотами.

– И, пожалуйста, умоляю вас, будьте со мной откровенными.

Все отвели от меня взгляды и принялись писать в блокнотах.

Я понимал, что время не стоит на месте, и нужно продолжать мой эксперимент. Но вдруг мне в голову пришла идея внести в него некие поправки. Если эти девять человек смогли избавиться от своих страхов хоть на мгновение, то они могут намного больше, чем я от них ожидал. Нужно добавить немного импровизации. Тот эксперимент, который я провел, превзошел все мои ожидания. Приступим к следующему этапу.

Я принялся записывать в дневник свой план.

Спустя семь минут.

– Начнем! Участник номер 6, зачитайте, пожалуйста, ваши ответы. Можете не вставать.

Мужчина начал читать с листа.

Он явно нервничал, это было заметно по его рукам, они дрожали от волнения. Не каждый человек может преодолеть страх публичных выступлений, но с ним и не нужно сражаться. Ему нужно поддаться. Это нормальное явление, и ничего постыдного в этом нет. Чем больше ты выступаешь перед публикой, тем меньше боишься ее. Это приходит с опытом.

– В этот день я бы хотел подойти к одной женщине, которая мне очень нравится. Я первым поднял руку, когда вы спросили у нас, кто «за», потому что первое, о чем я подумал – это о ней. Вы попросили быть откровенным в своих желаниях. Так вот, мое истинное желание – схватить ее за талию и страстно поцеловать. Мне теперь уже кажется, что я лишний в этом зале. Я пришел на этот эксперимент за чувствами, которых мне так давно не хватало. Я хотел их открыть в себе заново. Мне казалось, что если я поцелую девушку под номером 3…

Перевел взгляд на нее.

– Да-да, я выбрал именно вас. Вы прекрасны, и я вас надолго запомню.

Опустил глаза в свой блокнот.

– …То она сможет меня пустить в свою душу, я услышу, как громко стучит ее сердце. Я пойму, что живой. Но это будет нечестно по отношению к ней, ведь я в нее лишь влюблен. Я испытываю к ней мимолетную эмоцию, и в эту эмоцию я вкладываю всего себя. Свое тело, что давно не знало женской кожи и духов. Свою волю, я не подчиняюсь больше себе. Свои мысли, которые исчезнут в это мгновение. Свою светлую страсть. Она все это почувствует, такой эмоцией проникнется даже камень, и влюбится в меня еще сильнее. Но она не будет знать, что за порогом той комнаты, в которую мы с ней войдем, я оставил женщину, которая живет глубоко у меня внутри. Я так смело это заявляю…

Снова посмотрел на девушку номер 3.

– …потому что я уже мысленно вас прижал со всей силы к себе, закружил и поцеловал. Мне было так хорошо, мысленно вы еще прекраснее. Спасибо вам.

Когда он встал, все сидящие в этой комнате захлопали ему. Я молча поблагодарил его за честность. Этот человек, что боялся аудитории, мог бы стать ее голосом и душой. В нем есть очень важное качество – честность к себе и честность к другим. А еще – немного романтики. Нет, тут ее достаточно много (про себя улыбнулся).

А он подошел к той, что понравилась ему, к девушке номер 3, и поцеловал ее руку. Затем он покинул зал.

Женщина оробела от такого внимания к себе. Я могу вам теперь смело признаться, что девушка под номером 3 не выбрала в ответ этого молодого человека. Но когда я на нее смотрел после его речи, мне показалось, что она могла бы пойти вслед за ним… Мне показалось. Она не пошла.

Я сразу отметил у себя в дневнике, что каждый человек в этом зале – личность. И у каждого есть свое мнение. Мне становилось все интереснее наблюдать за этими людьми. Они открывались друг другу. И все они были живыми. Настоящими. Под их плотными масками виднелись красивые лица.

Еще один человек покинул эксперимент. Осталось восемь. Четверо мужчин и четыре женщины.

В зале начинался шум. Ведущий, который стоял все это время в стороне, отпросился у меня выйти. Я попросил его принести из гостиной два стула для нас. В ногах правды нет.

– Кх-кхх, – откашлялся я.

– Участник под номером 7, – я по привычке продолжал вызывать мужчин, следующей будет женщина, подумал я, – …зачитайте, пожалуйста, ваши ответы.

Инкогнито номер 7. Первое впечатление – полная противоположность предыдущему участнику. Он держался уверенно, сидел в открытой для всех позе. Его голос был твердым, но спокойным.

– Я хочу начать с того, – взял блокнот он, – что представлюсь своим настоящим именем. Меня зовут Владимир. Мне двадцать шесть лет, и я пришел на этот эксперимент, чтобы понять для себя, что я еще не разучился испытывать радость от прикосновений к женщине. У меня нет жены, нет детей, нет постоянного сексуального партнера. У меня попросту не хватает на это времени. Я много работаю и большую часть времени провожу в разъездах. Кому нужен такой мужчина?

Владимир улыбнулся.

– То, что вы написали об эксперименте, меня полностью устраивало, чтобы удовлетворить свои мужские потребности. Почувствовать себя вновь мужчиной. Я хотел получить прежде всего внимание со стороны противоположного пола. Я пришел, как и все, за эмоциями. Мне тоже не хватает простой человеческой любви. Я посещал подобные мероприятия, к примеру, быстрые свидания. Может, кто-то из вас знает – вам дается пять минут разговора с лицом противоположного пола, потом вы пересаживаетесь за столик ко второй, к третьей. Это существенно экономит время, но мне это не помогло. Вы спрашиваете, что бы я хотел получить от «Дня поцелуев»… Наверное, поцелуй. Мне не хватает женских губ, мне не хватает женского тепла. Я разучился целоваться с женщинами. Сейчас я будто на приеме у психотерапевта, рассказываю вам о том, что ношу в себе каждый день. Благодарю за внимание.

Аудитория похлопала ему.

– Владимир, спасибо вам за честность.

Поблагодарил его я.

Про себя отметил, что не все участники прямо отвечают на мои вопросы. Только косвенно затрагивают их. Возможно, стоило бы поменять формулировку?

– Теперь – женщины. Девушка под номером 3, пожалуйста, зачитайте нам ваши ответы.

С этой девушкой все уже были знакомы. Большая часть внимания была обращена на нее.

– Что для меня значил бы этот день? Знаете, когда покупаешь билет в кино на какой-то захватывающий фильм, очаровываешься или разочаровываешься в нем. Но так или иначе, этот фильм есть, его будут показывать в кино, вне зависимости от того, понравился он тебе или нет. Считаешь ли ты его плохим или хорошим. Я отношусь к этому как к билету в кино. Пошла бы я на него? Да, пошла бы, хотя бы из чисто женского любопытства. Я ответила на ваш вопрос?

Я утвердительно кивнул.

– Ответ на вопрос номер два! Какие эмоции я хотела бы испытать, попав на него? Мой ответ – самые разные… Но хочу вам признаться, что у меня в голове не укладывается то, как вы описывали нам этот день. Если у вас действительно это получится, я сниму перед вами шляпу, хотя бы за то, что вы не побоялись это озвучить. Предположим, что действительно наступил такой день. Я не побоюсь вам признаться, что я не сидела бы целый день дома, а целовалась бы с красивыми мужчинами. Я закончила!

– Благодарю вас, участница номер 3. Это было откровенно.

Другие участники поддержали меня, похлопав негромко в ладони.

– Мужчина под номером 8. Зачитайте, пожалуйста, нам ваши ответы.

– Можно, я воздержусь?

Начал колебаться он.

– Ваше право, однако это было бы не совсем честно по отношению к другим участникам. Видите ли, двое мужчин и одна женщина (я заострил внимание на последнем слове) на свой страх и риск признались нам в том, в чем они боялись признаться даже себе. Это закон коллективного уважения…

– Я вас понял, – оборвал он меня. – Что же? Так тому и быть. Мое отношение к этому дню… Знаете, прежде всего я хочу вам признаться, что я боюсь женщин. Боюсь их внимания к себе, и, когда на улице какая-то девушка останавливает на мне свой взгляд, я тут же стараюсь отвести глаза. Я не знаю, что со мной, но я боюсь женщин на физическом уровне. Боюсь близкого контакта с ними. Когда я нахожусь в компании своих друзей, я веду себя естественно, раскрепощенно. Но если в нашей компании появляется незнакомая девушка, меня тут же бросает в дрожь, и я начинаю себя вести по-другому. Скажем, нелепо. Я пришел на ваш эксперимент, чтобы попытаться перебороть в себе этот страх. Возможно, когда я поцелую незнакомую женщину, я перестану бояться этого контакта. Как говорится – клин клином. Что касается дня поцелуев, я вам отвечу прямо. Если к тому времени мое сердце будет свободно, я буду целоваться с красивыми девушками. А если нет… то я возьму в руки автомат!!!

Все засмеялись, я оценил его иронию и тоже улыбнулся.

– Благодарю вас за честность.

Ему громко похлопали все.

Про себя я отметил, что у многих людей присутствуют психологические травмы, с которыми они не могут справиться самостоятельно. Меня впечатлила речь этого молодого человека. Она резко выделялась из всего, услышанного ранее. Ему нужна была помощь!

И тут произошло кое-что очень интересное. Я бы даже сказал, совсем неожиданное. Девушка под номером 8, я отметил ее как крайне молчаливую и манерную личность, подняла вежливо руку и задала мне очень странный вопрос.

– Можно мне изменить свое решение? Я хочу выбрать другого мужчину.

– И я, – воскликнула девушка под номером 3.

Это было весьма неожиданно, и к такому повороту я не был готов.

– Кто еще хотел бы изменить свой выбор? – спросил я у них. И все четыре девушки подняли руки. Ну и ну! – Милые дамы, давайте дослушаем всех участников, а затем я позволю вам изменить свое решение.

Женщины тут же успокоились.

Забавно. Когда мужчины начали рассказывать о себе, в голове у женщин что-то переключилось. Если изначально эксперимент предполагал лишь слепую симпатию к своему партнеру, то после такого близкого знакомства все четыре девушки признали ошибку в своем первоначальном выборе. Что бы все это значило? Как можно расценивать это? Возможно, речь молодого человека заставила их изменить свое решение. Хм… Я над этим подумаю на досуге. А пока мы послушаем участницу под номером 8.

– Девушка под номером 8. Будьте любезны, зачитайте нам ваши ответы.

Про таких, как она, говорят: «девушка с манерами», тихая, скромная.

– Что значил бы для меня этот день?

Я сразу отметил, что в этой комнате женщины точнее попадают в суть заданного им вопроса. И всегда дают на него прямой ответ.

– Для меня он был бы значимым по-своему. Я никогда не слышала о таком дне, это для меня впервые, в новинку. А все новое я люблю. Мне нравятся свежие идеи, я готова поддерживать их. А еще я немного сумасшедшая. – Улыбнулась. – Возможно, этот день стал бы для меня одним из самых любимых после моего дня рождения! Какие эмоции я бы хотела испытать? Знаете, я была бы пассивным участником и ждала бы от мужчины первого шага. Я бы выбрала самого достойного из них и готова была бы с ним уехать из этого города, сменить свое настоящее имя и даже пойти на преступление. Я по своей природе – авантюристка. И я хотела бы встретить мужчину, который забросит меня на свое плечо и увезет на край света. Мне недостаточно одного поцелуя… Интересно, есть ли такие?

Последний вопрос, по всей видимости, был адресован себе. Все удивленно посмотрели на эту девушку, никто от нее такого не ожидал, даже я. В тихом омуте… Она заметила наше изумление и была очень довольна собой.

– Благодарю вас за искренность.

Громко захлопали все, особенно мужчины. На этом странности не закончились.

Мужчина под номером 9 поднял руку и задал мне знакомый вопрос:

– Можно и мне изменить свой выбор?

Потерпите вы, ради бога. Давайте дослушаем всех.

– Хорошо, но только после выступления остальных участников.

Он одобряюще кивнул.

– Мужчина под номером 9. Удивите нас, пожалуйста.

Это вырвалось у меня само.

Признаться, меня уже было трудно удивить чем-либо. За два часа, проведенные в этой обстановке, я приобрел для себя больше, чем за два последних года. Я так близко подошел к человеку, что наконец понял, почему он все это время находился в клетке.

– Что для меня значил бы этот день? – резво начал он. – Пожалуй, это был бы мой последний день, я могу это сказать однозначно.

Все заинтересованно посмотрели на него.

– На следующий день наступил бы конец света. Я сейчас объясню свою мысль! Человек уничтожает все. Все, что построил он, все, что построили другие. Нет разрушителя сильнее, чем сам человек. Дайте человеку свободу, и он будет тосковать по своей клетке. Дайте человеку еду, и он попросит попить. Подарите человеку себя, и после он скажет вам, что вы не нужны ему даром.

Я заметил в этих словах незавуалированный цинизм.

– Я это к тому, что вы поцелуете человека, он, несомненно, насладится вами, вашими губами, а затем захочет большего. А если вы не захотите дать ему большего, то он может подойти и взять это сам. Разве вы не это пропагандируете в своих речах? (Это было адресовано мне.) «Подойди и возьми!» Вот только вы не учли, что могут и не спросить.

– Если я вас правильно понял, то вы хотите до меня донести, что мужчина может без разрешения поцеловать девушку, даже если она – против. Или даже потребовать большего, чем поцелуй. Верно? – корректно уточнил я у него.

– Если еще прибавить к этому движению алкоголь или наркотики, то количество убийств на сексуальной почве возрастет до небес. вас будут сравнивать с Гитлером до конца ваших дней.

В зале никто не оценил его юмора.

– А если не прибавлять к этому алкоголь и наркотики? Понимаете, эмоция, которую вызывает поцелуй на фоне сильной симпатии к другому, действует гораздо сильнее, чем самый крепкий алкоголь, это, по сути, и есть легальный наркотик, если говорить другим языком. Если чувство эйфории охватывает зависимых лишь на время, а затем отпускает, то один поцелуй может оставаться с человеком всю жизнь. Я против алкоголя и белой смерти, я хочу, чтобы люди жили. И не боялись друг друга любить!

Пара человек неохотно похлопали. В зале царила неуютная тишина. Участник номер 9 никак не прокомментировал мой ответ, но всем своим видом показывал, что он готов стоять на своем. Зачем тогда он поднял руку, когда я проводил опрос?

Нужно было срочно разрядить обстановку.

– Участница номер 5. Зачитайте нам, пожалуйста, ваши ответы.

Первое, что бросалось в глаза – это ее веснушки, а затем умный, задумчивый взгляд. Она не вступала в наши дискуссии, а только наблюдала со стороны, как и девушка под номером 6.

Она достала блокнот.

– Если бы наступил этот день, то я была бы счастлива. Люди перестали знакомиться на улице, потому что спешат на работу. В колледж. Домой. Так проходит жизнь. Если бы даже этот день был рабочим, то я бы не пошла на работу. Я уже представила себе, что могла бы подойти к любому, который мне понравится, и поцеловать его. Я думала о таком безумном шаге еще до этого эксперимента, давно. Мне так понравился один молодой человек, что я была готова утонуть в его объятиях и пить его бесконечно красивые губы вечно. Я побоялась к нему тогда подойти, а зря.

В этот день, наверное, все на улицах останавливались бы и целовались. Улыбались, смеялись, дарили искренние комплименты, жили бы этим мгновеньем (перевела взгляд на меня). А можно раз в месяц проводить такой день? Раз в году – это мало…

Я улыбнулся.

– Какие эмоции я бы хотела испытать в этот день? Я, как и все, хотела бы испытать самые светлые, самые искренние эмоции, а самое главное – ощутить в себе чудо. Я уже поверила в чудо, когда вы заговорили об этом дне, у меня загорелись глаза, и я слушала вас, как слушает ребенок сказку. Спасибо вам, что поселили это чувство у меня в душе. Детское, наивное чудо…

Все похлопали этой приятной, светлой девушке. От ее слов было тепло.

– Благодарю вас. Благодарю…

Пометил себе в дневник, что веснушки девушки под номером 6 ей очень даже к лицу.

Ведущий еще раз отпросился выйти. Осталось еще двое участников.

Мужчина под номером 10 и девушка под номером 6.

– Мужчина под номером 10. Зачитайте нам, пожалуйста, ваши ответы.

Это был последний мужчина в ряду. И он слегка заскучал.

– Я разделяю полностью взгляды девушки под номером 8…

Начало было интригующим.

– Ее авантюризм вдохновил меня на некие мысли по этому поводу. К примеру, почему бы не сделать так, чтобы девушке вовсе не обязательно было спрашивать у мужчины разрешения на поцелуй. А вместо отказа человеку, который не запал мне в душу, я могу просто перевести взгляд в другую сторону, давая ему понять это без слов. Мне кажется, что это было бы мягче. Если мы понравились друг другу, то будем смотреть глаза в глаза до тех пор, пока один из нас не сделает первый шаг. Разве так будет не естественнее?

Я задумался. А что, очень интересное замечание. Я об этом и не подумал. Взял себе на заметку.

– А по поводу эмоций, которые я бы хотел ощутить. Я хочу провалиться сквозь землю от страха, но подойти к самой красивой девушке, а когда подойду и поцелую, я хочу взлететь до небес. Я не знаю, чем все это закончится, я даже не хочу об этом думать. Я просто хочу целоваться. Во мне очень много скрытой любви.

Девушка под номером 3 смотрела на него с умилением.

– Благодарю вас за искренность и важные замечания.

В зале похлопали ему.

Значит, невербальный контакт с человеком. Принять его взгляд или отказать. Это отличная идея. Отметил небольшие поправки у себя в дневнике.

Итак, последняя участница – девушка под номером 6.

– Девушка под номером 6. Поделитесь, пожалуйста, вашими ответами.

Светловолосая, со светлыми глазами и густыми бровями, она обладала весьма необычной внешностью. Привлекательная, притягивающая к себе взгляд и молчаливая, как ее соседка – участница номер 5.

– Вы говорите о поцелуе как о соприкосновении душ, верно? (Посмотрела на меня.)

– Да.

– А как быть, если мне кажется, что у меня нет души?

– Такого не бывает, – улыбнулся я, – у всех есть душа, даже у тех, кто ее отрицает.

– Вы меня не совсем поняли. Я говорю о душе как об иной форме себя, то есть я могу поцеловать мужчину, но только я не почувствую своей души. Я не испытаю того чувства, что откроет меня с новой стороны. Мне кажется, я перестала испытывать эмоции. Я где-то потеряла себя…

– А вы уже пробовали? Я говорю о поцелуе, – уточнил я у нее.

– Да, меня поцеловал мужчина на семь лет старше меня, а я ничего не почувствовала. Это было на днях, поцелуй вхолостую, у нас с ним ничего не получилось. А полгода назад я целовалась с другим мужчиной, и мне показалось, что я заставляю себя его полюбить.

– Возможно, вы просто выбираете не тех? – деликатно поинтересовался я.

– Возможно, возможно… А как мне понять, что это «тот самый»?

– Не нужно ничего понимать. Вы это почувствуете. У вас с ним все произойдет естественно, и вы будете постоянно хотеть его целовать. Снова и снова. Вот и весь секрет.

Девушка задумалась, но ничего не ответила. На этом можно было закончить опрос.

– Кто из вас готов изменить свое решение, поднимите руки.

Подняли руки все.

– Запишите, пожалуйста, себе в блокнот номер того человека, которому вы отдаете свое предпочтение.

Когда все закончили, ведущий собрал блокноты. Затем подошел ко мне и шепотом спросил: – Что мне делать дальше?

Я показал запись у себя в дневнике.

– Зачитайте это, а дальше действуйте по обстоятельствам!

Я вышел из комнаты. Мне не хватало свежего воздуха, я приоткрыл окно в гостиной и смотрел на безлюдный двор.

* * *

Первая запись, которую должен был зачитать ведущий, гласила: «Завяжите глаза участнику под номером 8».

(Разумеется, с его согласия.) Это был мужчина, который боялся прямого контакта с женщиной. Помните его? Он все никак не решался рассказать нам свою тайну.

После этого ведущий должен попросить ту девушку, которая выбрала нашего героя, встать и подойти к нему.

Я тихо зашел в зал, чтобы никого не отвлекать от эксперимента, и сел у входа, мне хотелось наблюдать за этой картиной со стороны. Глаза участника номер 8 были плотно завязаны черной повязкой. Он был довольно высокого роста, хоть и немного сутулился.

– А теперь, – продолжал ведущий, – девушка, которая выбрала участника под номером 8, подойдите к нему и поцелуйте.

Девушки переглянулись между собой. Никто не понимал, что происходит. К моему удивлению, встала «девушка без души», участница под номером 6, которая отрицала свое существование. Удивительно…

Она подошла к нему и начала осторожно гладить его лицо, указательным пальцем она притронулась к его верхней губе. Мужчину на мгновение парализовало. Она была значительно ниже его, потому ей пришлось встать на носочки.

Записи из дневника наблюдений.

Участник под номером 8. (Боязнь женщин.)

«Вы слышали, как тогда стучало мое сердце? Мне казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я застыл на одном месте, когда услышал ее шаги. А когда она встала напротив меня, я почувствовал тревогу и страх. Первой моей мыслью было снять повязку и выбежать из зала, вернуться домой, окунуться в привычное для меня состояние и со временем забыть, что я трус. Не так уж и страшна проблема, если о ней не думать постоянно… И тут я почувствовал жар на лице, по телу прошел ток, по спине побежали мурашки. На щеке я ощутил легкое прикосновение, повеяло приятной прохладой. Я хорошо запомнил ее парфюм, от нее очень приятно пахло. А когда она притронулась к моим губам, мне на секунду стало щекотно, а затем я ощутил вкус ее губ… Что я при этом испытал? Мое тело было полностью расслабленным, как будто я лежал в теплой ванне. Первое, что я ощутил внутри себя – словно я знаком с этим человеком. Интуитивно! Такая интимная близость с ней. Будто я уже был там, в ее мыслях, в ее теле, под ее кожей. Мне захотелось сбежать с ней, нарисовать ее портрет, даже при том, что я никогда не рисовал. Сорвать для нее с клумбы цветы, смешить ее и осторожно притрагиваться к ней, когда она этого не ждет, так, просто, невзначай. Мне до безумия захотелось притронуться к ней снова. И мне кажется, что за этот поцелуй я узнал о ней больше, чем я знаю о людях, с которыми с самого детства дружу. Вы, наверное, не понимаете меня. Я и сам себя не понимаю».

Интересно, почему все вокруг считают, что другие не в силах понять их внутренние ощущения, эти порывы души. Почему, когда дело касается чувств и эмоций, каждый считает, что это понятно только ему одному? Я давно уже отметил для себя этот факт.

«Я не знаю, как она выглядит внешне, но я знаю, что она самая красивая девушка во всем мире. Я не знаю, какого цвета у нее глаза, но я уверен, что они самого красивого цвета. Я никогда не слышал ее голоса, но он постоянно у меня в голове, нежный женский голос, который ласково зовет меня. Я только знаю, что те теплые губы, которые я целовал, я не спутаю никогда в своей жизни с другими. Мне кажется, я придумал для себя эту женщину и влюбился в образ, которого нет».

Участница под номером 6.

Наблюдения.

– Позвольте мне остаться инкогнито для этого молодого человека.

– Разумеется.

– Что я почувствовала, когда его поцеловала? Я не помню… Я только знаю, что не находилась в этой комнате. Мы с ним стояли в саду, в мою спину светило солнце. Слегка припекало плечи. А в пруду плавали утки. Я чувствовала, что это происходит летом, потому что мне было тепло. Я не помню, как его целовала и что я ощутила при этом, но я запомнила место, в котором все это происходило. Такой замечательный день.

«Девушка без души» меня удивила. Нет, она меня потрясла. Я осмелюсь предположить, что место, куда она меня отвела, – сад, где в пруду плавали утки, – было тем самым, где однажды она оставила себя. Надеюсь, она вновь обрела для себя ту бесценную потерю.

Когда девушка под номером 6 села на свое место, ведущий сказал мужчине:

– Можете снять повязку.

За все это время девушка под номером 6 больше ни разу не посмотрела на мужчину под номером 8. Она углубилась куда-то в себя.

Сделал пометку у себя в дневнике.

«Нужно сначала сделать шаг в человека, чтобы второй шаг открыл путь к себе».

Ведущий зачитал следующее:

– Вы играли в детстве в бутылочку? Вам предстоит сейчас снова стать детьми.

Восемь человек сели в круг на полу, мы с ведущим заранее позаботились о теплом шерстяном покрывале.

На середину круга мы положили стеклянную бутылку из-под французского полусухого вина.

– Первым крутит мужчина, – вовремя заметил ведущий.

– Есть желающие?

– Участник под номером 10 поднял неуверенно руку.

– Прошу вас.

Он сделал резкое движение кистью, и бутылка начала крутиться по кругу. Таким образом, четверо мужчин и четыре женщины сидели друг напротив друга.

Горлышко остановилось на участнице под номером 6. Наша главная героиня, девушка, потерявшая душу.

– Простите, – обратился участник к ведущему. – А как целовать? В щеку или в губы?

Ведущий перевел взгляд на меня.

– Вы сами предложили нам метод невербального контакта. У вас есть возможность первым его и испробовать. Прочитайте это по ее взгляду, – неоднозначно ответил я.

Он кивнул. Пара встала и вышла на середину круга. Он сделал шаг, она подставила ему свою щеку. Он поцеловал ее.

Они сели обратно на свои места. Мне показалось, что он был немного расстроен.

Девушка под номером шесть положила правую руку на бутылку и раскрутила ее. Горлышко остановилось на участнике под номером 7.

Владимир встал, они зашли вдвоем в круг. Девушка сделала шаг и поцеловала Владимира в щеку. Владимир совсем не расстроился, будто и ожидал такого поворота, он был достаточно уверенным в себе человеком.

Сели.

Бутылка вновь закрутилась. Спустя несколько секунд ее горлышко остановилось на участнице под номером 5 – романтичной девушке с веснушками, лицо которой покрылось румянцем, когда она заметила, что горлышко остановилось на ней.

Они встали в круг, Владимир сделал шаг, она закрыла глаза и подставила губы. Но едва лишь он еле заметно пригубил ее, как она растерялась и сделала шаг назад.

Она неуверенно взяла бутылку и закрутила. Горлышко остановилось на участнике под номером 8, у которого была боязнь женщин.

Она осторожно сделала шаг к нему, будто опасаясь его бурной реакции, поцеловала в щеку и быстро села на свое место. Все улыбнулись. Это смотрелось забавно.

Он закрутил бутылку. Все с удивлением затаили дыхание, когда ее горлышко остановилось на «девушке без души».

«Я не знала, что мне делать теперь. Я этого боялась больше всего на свете. Я не подам вида, пусть думает, что я безразлична к нему, как и к остальным. Нужно собраться, выпрямить плечи и подойти к нему, будто ничего и не было между нами. Он не должен ни о чем догадаться».

Если бы мужчина под номером 8 был более внимательным, то он бы, несомненно, заметил, что с двумя предыдущими партнерами она вела себя по-другому. А именно – держалась крайне легко, немного горбилась из-за отсутствия интереса, в ее глазах не было ничего, что придало бы неуверенности ее шагу. Но в этом случае все было наоборот, она выпрямила спину, глаза были открыты широко, зрачки расширены, она явно несла в себе какую-то эмоцию. Это заметили все, кроме него.

Весь зал тайком поглядывал на эту пару, будто знал о ней самый важный секрет.

Они зашли в круг, он сделал к ней шаг, она мгновенно подставила ему правую щеку, а затем сбежала к себе на место.

«Фух, – выдохнула она. – Пронесло».

И закрутила бутылку. Когда горлышко остановилось на нем во второй раз, у нее чуть не случился приступ.

Всех уже открыто умиляла данная ситуация, и интерес публики был теперь очевиден.

Они снова встали в круг. Она сделала неуверенный шаг.

«Стоп! – пронеслось у него в голове. – Я узнал эти духи, я их узнал. Я не могу ошибиться, это были они. Тот самый запах…»

Перед глазами начал всплывать ее образ.

Она привстала на носочки. Он схватил ее на руки и прижал к себе.

– Я узнал тебя! – радостно воскликнул он.

А затем, не отводя от нее глаз, поцеловал прямо в губы. Веки ее опустились.

«Не знаю, сколько длился наш поцелуй, мне казалось, что это была застывшая вечность после самой долгой разлуки. Я целовал ее, как никого в своей жизни. Я углублялся в нее и понимал, что она и есть то самое главное чудо. Я наполнялся любовью к жизни, мне хотелось выбежать на улицу и останавливать прохожих, говорить им, что я целовал самую чудесную девушку на этом свете. Мне хотелось бежать с ней туда, где не было бы никого, кроме нас. Только я и она. Только она и я. Мне до смерти не хватает еще одного поцелуя. А затем еще одного. И еще. Я не боюсь больше к ней прикасаться, мне кажется, я ничего в этом мире теперь не боюсь».

Двое мужчин встали, образовался небольшой выход из круга, он вынес ее на руках и поставил у дверей, ведущих в три маленькие комнаты.

– Куда войдем?

– Мне не важно… – ответила девушка с расцветшей душой.

Они вошли в первую дверь.

Никто не мог прийти в себя, даже я.

Девушка под номером 3 не сдержалась.

– А это лучше, чем билет в кино.

Засмеялась и тут же замолчала на охвативших ее эмоциях.

– Ну и ну… Это какое-то помешательство, иначе не назовешь. Разве такое бывает?

– По всей видимости, бывает, – выдал мужчина под номером 9, циничного склада ума.

Я быстро записал в дневник следующее наблюдение. «Необязательно ждать точного времени, когда должно случиться чудо. Оно берет и случается само. Даже в самое неподходящее время».

Это вдохновило меня на эксперимент номер 2. Я позже вам о нем расскажу. А пока я приоткрою шторку в комнате, в которой эти влюбленные уединились.

– Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.

Мужчина целовал ее руку.

– Тише… Неправда, ты совсем не знаешь меня.

– Ты выйдешь за меня? – спросил он у ее глаз.

– Но… Но…

Ее губы задрожали.

– …Но мы ведь… знакомы всего лишь пару минут…

– Да. И я так сожалею, что не сделал этого раньше. Когда держал тебя на руках в том кругу.

Девушка зарыдала.

– Да… Да… – сквозь слезы засмеялась она. – Я согласна…

Записано с их собственных слов.

Я тогда еще не знал, что эти двое придут и на мой второй эксперимент. Чтобы в этот раз не участвовать в нем, а просто посмотреть на чудо. Я освободил для них зрительские места в самом первом ряду. Они благодарили меня, а я испытывал сумасшедшую радость. Я в ответ их поблагодарил за то, что они в этот день пришли. Как странно сплетена судьба человека. Если бы он в день первого эксперимента опоздал на автобус или, скажем, снял бы повязку и выбежал из зала, то в моем рассказе она бы так и осталась «девушкой без души». Сейчас же мне хочется называть ее радугой, она появилась на этом небе, когда прошел дождь. Был самый обычный день, но когда я вышел на улицу, в воздухе пахло счастьем. Знаете, это такой запах, который не перебьешь ничем. Он находится внутри тебя, и у него даже есть свой собственный цвет. Мой, например, желтый.

Я прогуливался по набережной реки Фонтанки и понимал, что ничего в городе за эти два часа не изменилось, ничего. Даже солнца в этот день не было. Но внутри у меня изменилось все, этот февральский день был самым солнечным в этом году. И самым теплым. Я увидел и дождь, и снег, и кратковременную облачность, и даже радугу.

В этом городе еще даже не пахло мартом. За окном было двадцать седьмое февраля.

Простите, я совсем забыл. Эмоции взяли верх надо мной. И я не рассказал вам о главном. Чем же все закончилось?

Помните девушку под номером 8, авантюристку? Так вот, она первой покинула зал с необычайной грустью во взгляде. Я проводил ее к выходу, а она мне на пороге призналась, что хотела бы переиграть весь сценарий и оказаться на месте той странной девушки, что гладила лицо мужчины в повязке.

Но я ее успокоил.

– Даже если бы мы переиграли эту ситуацию, я сомневаюсь, что в конечном итоге все произошло бы так же. Понимаете, то, с чем мы сегодня с вами столкнулись, не поддается ни логике, ни законам физики, я не могу найти этому объяснений.

– Чудо? – сухо спросила она.

– Можете называть это как угодно. Но это то, что нельзя себе подчинить.

– Я больше никогда не вернусь в эту комнату. Прощайте.

– Будьте счастливы! – пожелал я ей вслед.

Именно этого мне больше всего захотелось пожелать ей в тот момент.

Она не обманула, действительно, я не увидел ее на своем втором эксперименте. Больше я эту девушку никогда не встречал. Словно призрак, она ушла в никуда…

У других тоже не все сложилось гладко. Девушка под номером 3 объяснила мне – вся моя ошибка была в том, что я дал людям возможность выговориться. И получилось, что внешность не совсем соответствовала тому, каким оказался сам человек. Это она деликатно намекнула мне на мужчину под номером 9, который, как выяснилось, не понравился никому из присутствующих. Хотя он был с нами честен. Возможно, все дело в его цинизме.

Но та же девушка под номером 3 уделила большую часть времени мужчине под номером 10, который подсказал мне про невербальный контакт. Забавнее всего было наблюдать, как с этой девушкой мужчина вел себя очень даже «вербально». Нет, не подумайте ничего дурного. Это я так шучу. Искра между ними есть, а остальное вспыхнет.

Владимир и девушка с веснушками под номером 5 очень мило болтали в гостиной, за чашечкой горячего кофе, о самых насущных вещах. Я отметил, что им было весело проводить время друг с другом. Хотя, собственно, я ничего веселого в их беседе для себя не отметил. Простите. Вечно моя дурная привычка – сунуть свой нос в чужой кофе.

Я как раз собирался выйти прогуляться на улицу, когда ко мне подошел ведущий и сообщил очень неожиданную новость. Он сказал, что не возьмет с меня денег, если я приглашу его к себе и на второй эксперимент.

Я улыбнулся.

– Конечно, без вас это будет уже не то, – по-дружески похлопал его по плечу.

Он предложил составить мне компанию. И мы вышли с ним на прогулку, разговаривая обо многих интересных вещах…

Content

Вячеслав Прах
Нежность

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая