Тюдор Элизабет

(Гасанова Лала)

ИЗБРАННИКИ НЕБЕС

П Р Е Д И С Л О В И Е

Дайте мне материю и движение, и я создам мир.

Р. Декарт

Древний Египет… Фараоны… Гробницы… Конечно же, многие из вас при этих словах вспомнят ансамбль пирамид и величественного Сфинкса в Гизе, пригороде Каира. Большинство людей знают имена фараонов, в правление которых были возведены эти постройки, но мало кто осведомлен о нравах этих правителей, об образе их жизни и истории сооружения великих усыпальниц. До сих пор египтологи раскрывают все новые и новые тайны Древнего Египта Кемта. Существует много теорий, проливающих свет на секреты Древнего царства. Академики, профессора, выдающиеся люди и даже заурядные личности высказывают свое мнение на этот счет. Но в каждом предположении есть очень много неувязок и противоречий. Очередная теория не сходится с высказанным прежде умозаключением. Вследствие этого чудесные строения по-прежнему будоражат воображение наших современников. Главной загадкой сегодняшних дней остается один и тот же вопрос: кто построил пирамиды — человек или пришелец? Найденные при раскопках пекарни, инструменты, останки людей, а главное — клинописи на стенах гробниц рассеивают сомнения о сооружении этих пирамид иноземными существами. Но египтологи все равно ставят под сомнение все эти доказательства старины. И на это есть свои причины. До недавнего времени пирамиды в Египте считались самыми высокими сооружениями в мире. Только в начале 19 века люди освоили строительство высотных зданий. Как древним египтянам с их примитивной техникой удалось построить такие грандиозные сооружения?

Гипотеза египтологов — Грэхема Хенкока и Джона Веста заключается в том, что пирамиды Хеопса и Хефрена принадлежат нескольким историческим эпохам. Техника строительства оснований принципиально отличается от техники создания верхних уровней. Великие пирамиды были построены на фундаментах, сохранившихся с незапамятных времен. С определенной вероятностью можно утверждать, что при строительстве большинства известных пирамид использовались фундаменты, оставшиеся от сооружений предыдущей эпохи. Исходя из этого возникает вопрос: не могут ли эти пирамиды быть реконструированы из древних руин? Выходит, что 4-я династия фараонов Египта, известная строительством колоссальных пирамид, была династией не великих строителей, а великих реставраторов. По мнению многих специалистов, самую большую пирамиду Египта — усыпальницу Хеопса некогда венчал огромный магический кристалл, собиравший энергию Космоса. Есть и многие другие версии о тайнах пирамид: говорят, что в них зашифрована важнейшая информация; с их помощью жрецы вступали в контакт с потусторонним миром; они служили опознавательными знаками для пришельцев.

Но пирамиды трех великих фараонов не единственная загадка для искателей приключений и научных работников.

Самые древние ступенчатые пирамиды Завьята Эл Эриана, построенные фараоном третьей династии Хаба, предшествуют знаменитым пирамидам в Гизе. Сопоставив расположение пирамид в Завьяте Эл Эриане и окружающих холмов со звездной картой, археологи усмотрели аналогию с участком неба, где расположена звезда Бетельгейзе. Расположение же пирамид на плато Гиза напоминает участок звездной карты вокруг Ориона. Изучая астрономические календари Древнего Египта, современные астронавты обратили внимание, что в них учтены циклы движения небесных светил, охватывающие до 10 тысяч лет. Современная астрономия, не имеющая опыта такого периода наблюдений, вычисляет эти циклы косвенно, на основе данных наблюдений из космоса и компьютерного моделирования движения небесных тел. Не располагая техническим арсеналом современных ученых, древние астрономы могли строить свои расчеты, имея период наблюдений не менее 10 тысяч лет…

Однако кроме пирамид есть еще то, что по сей день терзает любознательность исследователей, это — Великий Сфинкс. Некогда его считали вечным богом. Затем он попал в ловушку забвения и погрузился в заколдованный сон…

Современная академическая египтология насчитывает около 200 лет. За этот срок она пришла к твердому убеждению, что Великий Сфинкс и 75 % пирамид были построены во времена 4-й династии фараонов (2613–2494 гг. до н. э.), то есть 4 500 лет назад. И все же предположение, что пирамида является делом рук человека, колеблет окончательные выводы ученых. К примеру, Джон Вест и Роберт Шоч из Бостонского университета, изучая характер эрозии Сфинкса, проделали геологический анализ и представили определенные доказательства, что Сфинкс был построен не при фараоне Хафра, а много раньше, очевидно, в конце последнего ледникового периода — 12 500 лет назад. Ученые обратили внимание на диспропорцию фигуры Сфинкса: голова слишком мала для такого тела. Вест и Шоч объясняют это так: до периода фараона Хафра нижняя часть фигуры была засыпана и защищена песком, голова же оставалась наверху, подвергалась эрозии и уменьшалась в размерах. Согласно повелению Хафра, Сфинкса не создали, а откопали и подреставрировали. Ортодоксальные египтологи признают, что Сфинкс реставрировался, как минимум, трижды. Возможно, что и пирамиды, которые создавали в этот период, не были абсолютно новыми сооружениями.

Говоря о Сфинксе, древние египтяне часто пользовались харранским словом Хвл, но вообще-то они знали его и под многими другими именами: например, Ху, или Хор-эм-Ахет, что означает «Хор на горизонте». Кроме того, в силу причин, до конца не понятых, Сфинкса часто именовали Сешеп-инх Атум, «живое воплощение Атума», имея в виду Атума-Ра, создавшего себя бога Солнца, первое божество древнеегипетского пантеона. Кстати, само слово «сфинкс», давно будоражившее коллективное подсознание западного мира, является не чем иным, как пришедшим через греческий язык искаженным вариантом этого самого Сешеп-инх. Таким вот изящным образом ряд довольно архаичных имен древних египтян смог сохраниться на протяжении тысяч лет.

Однако ж вернемся к Сфинксу нашего времени, в его сегодняшнее состояние. Избитое и обезображенное лицо колоссального монумента временами кажется безмятежным и лишенным возраста; впрочем, его выражение и настроение как будто меняются непредсказуемым образом на протяжении суток, оживая под действием игры света и теней от пробегающих на рассвете облаков.

В своем элегантном головном уборе египетских фараонов он терпеливо смотрит на восток, как будто ожидая чего-то; ждет и следит, затерянный в своей «неподвижности и тишине» (по выражению римского натуралиста Плиния), нацеленный на точку восхода солнца в день равноденствия. Как долго он стоит там, разглядывая горизонт? Чей образ он воплощает? Каково его предназначение?

В поисках ответов на эти вопросы египтологи погружались в древние тексты, говорящие о возрождении, мифы и рукописи, и находили там замаскированные следы замечательного «астрономического языка», которые, оказывается, можно без особого труда прочесть и понять даже сегодня.

Археологи верят, что пользуясь ключами, выраженными этим языком, они смогут точно определить, кто такой в действительности Сфинкс и в чем его предназначение. Более того, этот поиск позволит пролить свет на забытый эпизод в истории человечества, когда отступали воды Всемирного потопа и люди пытались превратиться в богов. Исследователи считают, что Сфинкс и три великие пирамиды хранят знания о происхождении цивилизации как таковой.

Размышляя об этих факторах, возник новый Розеттский камень, выраженный в категориях архитектуры и времени, в аллегориях и символах, астрономических направлениях и координатах, которые показывают ищущему, в какую сторону смотреть и что он может надеяться отыскать.

А тем временем Великий Сфинкс терпеливо ждет. Хранитель секретов. Страж тайн.

Необыкновенным образом были сооружены и пирамиды в Мексике — места культовых жертвоприношений индейцев. Но и эти пирамиды не единственные, которые остаются загадкой для человечества. В июле 1976 года «Викинг-1» производил съемку поверхности Марса в области Цидония. Переданные снимки с планеты Марс просто поразили ученых — на поверхности были видны образования, напоминающие египетские пирамиды и гуманоидное лицо… Как только фотографии попали в прессу, моментально появились слухи, что американский космический аппарат обнаружил свидетельства существования жизни на Марсе. Однако точного ответа на вопрос, что собой представляют загадочные структуры — игру света и тени, природные образования или остатки древней цивилизации, пока нет.

Пирамиды в Гизе служат усыпальницей великих фараонов, Сфинкс считается их стражем. Какие же цели преследовали марсиане, возводя эти сооружения? Есть ли какая-то связь между пирамидами двух планет — двух различных миров? Открытие пирамид на Цидонии подтвердило версии о помощи иноземных рас в построении фараоновых гробниц. В таком случае народ Кемта входил с пришельцами в контакт!

Каково было отношение древних египтян к иноземным созданиям? Возможно, именно их античные люди нарекли богами — обладателями неслыханного могущества и знаний. Из этого заключения следует, что инопланетные расы с самых азов следили за развитием земной цивилизации.

Долгое время люди пытались оградить себя от мыслей о внеземных существах. Очевидцев неопознанных летающих объектов считали безумцами, а увиденные ими в небесных просторах блестящие диски — галлюцинациями. По прошествии тысячелетий люди модифицировали свои взгляды на существ, посещающих нашу планету. Человечество не ведает истинных причин, привлекающих внеземные расы на нашу планету, но благодаря любознательности мы открываем все новые и новые секреты таинственных пришельцев.

Усвоив искусство воображения, люди создали представление о картине Вселенной. В последние века в художественной литературе, театре и кино стали больше уделять внимания происходящему не только на Земле, но и за ее пределами. В большинстве случаев сюжетные конструкции, выражающие миросозерцание автора, основываются на действительных событиях наших будничных дней.

В основу создания романа «Избранники небес» легли реальные события, описанные великим английским писателем Вальтером Скоттом в его историческом романе «Антикварий»[1]. Паранормальные явления, произошедшие в Чиппинг-Нортоне, в графстве Оксон 26 июля 1610 года, были засвидетельствованы в письме трех очевидцев — жителей данного городка. В примечании автора указано, что он владел экземпляром этого исключительно редкого письма, в котором изложены неслыханные в веках обстоятельства.

По ознакомлении с удивительным сообщением многовековой давности у меня возникла идея написать фантастический роман с подлинными событиями и действующими лицами.

Вот и все, что я желала донести до сведения читателя, прежде чем он пустится в странствие по неведомым мирам в поисках вечной истины!

Элизабет Тюдор.

Г л а в а 1

26 ИЮЛЯ, 1610 ГОД. ЧИППИНГ — НОРТОН

Какого читателя желаю я? Такого, который бы меня, себя и целый мир забыл и жил бы только в книге.

И. В. Гете

— Доброе утро, Томас.

— Доброе утро, Энн.

Мужчина лет тридцати пяти, низкорослый и чрезмерно упитанный, прошел к столику и, придвинув к себе стул, устало рухнул на него. Взгляд его серых глаз утомленно перебегал с предмета на предмет, и не находя в этих поисках удовлетворения своим думам, он стремительно переключал свое внимание на другой объект. Равнодушие окружающих к нему губительно сказывалось на его тщеславии. Грусть и печаль, подобно древесным червям, с наслаждением разъедающим сердцевину молодняка, пожирали его душу. И всему этому была только одна причина — одиночество, то самое чувство, которое вселило в него дикое отвращение ко всему и всем. Оно угнетало и терзало его помутившийся от затворнической жизни разум. Когда-то ловкий и остроумный, привлекательный и молодой смельчак, поклонник городских красавиц, победитель многих турниров и лучший стрелок из ружья в округе ныне превратился в унылого и брезгливого хрыча, молчаливого увальня с застывшей от постоянного недовольства гримасой. Но его неизменная безмолвная иеремиада в то самое знаменательное утро достигла своего апогея.

— Вы сегодня не в духе, Томас? Что-то стряслось? — спросила Энн.

— Нет, ничего особенного. Просто я от всего устал, — задумчиво отозвался посетитель.

— Устали? — женщина рассмеялась. — Вам ли, Томас Эдвард Браун, уставать? Вы ведь…

— Знаю, знаю, Энн, — жестом руки он остановил ее речь. — Но все это было так давно… кажется, вся жизнь уже прошла.

— Ну-ну, мистер Браун, не подобает такому доброму и порядочному человеку, как вы, жить в таком унынии. Вот возьмите, к примеру, меня. Я весь день в поте лица вкалываю в таверне, лишь бы немного подзаработать на хлеб.

Женщина вышла из-за стойки и подошла к столику, за которым сидел гость. Стройная, гибкая и сговорчивая, она старалась быть приветливой со всеми постояльцами их с мужем небольшой таверны. Ее белокурые волосы были аккуратно собраны и едва виднелись из-под белого чепца. Лицо, сморщившееся от холодных северных ветров и житейских невзгод, все еще не потеряло девичьего румянца, а голубые, чуть потускневшие глаза придавали ей печальный вид.

— Дорогой Томас. Не стоит так отчаиваться, когда что-то в жизни пойдет не по тому руслу.

— Что-то? — усмехнулся посетитель. — Могу открыто заявить, что все мои дела неправильно пошли с самого начала. То одно несчастье, то другое бедствие… Не помню, чтобы я жил без проблем.

— Не вы один, сосед, не вы один… Я вот со своим супругом столько пережила… и вот ничего, живу, не унываю.

— А кстати, где сейчас Джон? — будто очнувшись от сна, поинтересовался Томас.

— Он уехал в Смитфилд, повидаться с мистером Найтингейлом.

— А-а… Опять долги?

Миссис Гатеридж, смутившись, опустила глаза.

— Да, Томас. Нынче в таверне не густо. В Чиппинг Нортоне мало приезжих, да и… — она умолкла, не смея продолжить свои излияния. Ей казалось, что она совершает предательство по отношению к супругу.

— …да и Джон никак не может прекратить свою азартную игру в брег[2]. Вы это имели в виду?

Энн встала из-за стола, по привычке отряхнула передник и гордо задрала голову:

— Не подобает мне, как благочестивой жене, судачить…

— Энн! Энн!

Крики снаружи прервали речь миссис Гатеридж. В дверях таверны показалась женская фигура. Это была Элизабет Гринуэй — жена пастора местного прихода. Высокая, худощавая, с выдающимися скулами, прозорливыми глазами и острым умом — эта женщина являла собой незаурядную личность. Рано потеряв родителей, она вынуждена была жить самостоятельно. И решительность, а порой и резкость в своих поступках и словах, она воспринимала за надлежащее обращение к окружавшему ее обществу. Многие в городе недолюбливали миссис Гринуэй за ее злокозненный язык и иезуитский нрав.

— Энн! Скорее… беги сюда! Да поспеши же ты! — миссис Гринуэй была чем-то потрясена и буквально давилась словами.

— Что случилось, Бет? На тебе лица нет! — заботливо поинтересовалась хозяйка таверны.

— Очевидно, привидение увидала, — процедил Томас сквозь зубы. Он недолюбливал миссис Гринуэй, да и она не благоволила к нему.

— Если только лишь привидение, — пропустив мимо ушей подковырку, нервно продолжала она. — Это нечто… нечто… никак не могла дать она членораздельного ответа.

Мысли Элизабет смешались, и слова потеряли свой смысл. Не выдержав собственной неразумности, она ухватилась за руку миссис Гатеридж и повела ее за собой. Томас, сгорая от любопытства, последовал за дамами, чтобы поглазеть на «нечистую силу», настолько шокировавшую мужественную миссис Гринуэй. Женщины далеко отошли от дома, и мистер Браун прибавил шаг, чтобы нагнать их. Пройдя немалое расстояние, они дошли до небольшой поляны, окаймленной хвойным лесом. Элизабет взволнованно протянула руки вверх, показывая неведомое чудо в небесном пространстве. Было около десяти часов утра, но звезды ярко сверкали на безоблачном небе. Внезапно две звезды начали медленно сближаться друг с другом. Некоторое время они неподвижно стояли в воздухе. Затем эти яркие светила увеличились в размере и приняли очертания сверкающих дисков. По размерам и форме они походили на естественный спутник Земли — Луну. Остальные мерцающие звезды все так же держались поодаль от этих двух. Неожиданно один из светящихся дисков испустил луч, схожий с огненным мечом. Этот луч достиг одной из ближайших «звезд». Яркая вспышка на небе ослепила глаза людей, созерцающих эту ошеломительную картину. Последовавший грохот, подобный грому, был неслыханной силы. За первым лучом последовали другие… еще и еще…. Все вокруг дрогнуло, все заколыхалось. Яркие огни на небосводе искрами разлетались в разные стороны. И весь этот фейерверк огненными брызгами падал на поверхность Земли. Трое землян, будто обезумев от ужаса, кричали что было мочи. Внезапный шок лишил их подвижности, и они невольно потеряли инстинкт самозащиты. Невиданные природные проявления в виде ярких вспышек света, громового грохота и оглушительного, раздирающего барабанные перепонки, протяжного звука, подобного сильнейшему вою вихря, лишили людей самообладания.

— Это конец света!!!.. Это судный день!!!

Г л а в а 2

ИЗБРАННИКИ НЕБЕС

Знаю, что душа бессмертна, но не знаю как.

Д. Кардано

К одиннадцати часам пополудни явления пламенных «мечей» и движения высших сфер исчезли. Да и звезды, которыми был усыпан небосвод, также пропали из поля зрения. В округе стояли тишина и покой. Лишь радостное щебетание пернатых можно было услышать в прилегающем к поляне лесу. Голубой купол над головой землян вновь принял прежнее состояние, и яркое утреннее солнце озарило место недавних происшествий. Люди не сразу пришли в себя. Но когда осознали, что несчастье их миновало, неимоверно обрадовались.

— Все кончилось! Беда отступила! — взволнованно оглядевшись по сторонам, воскликнула миссис Энн Гатеридж.

— Б-беда? — заикнулась Элизабет. — Это же…

Это же…

— Посмотрите-ка туда! — показал Браун в сторону леса.

Увиденное поразило обеих женщин. Между кедровыми деревьями, на влажной земле, лежало чье-то тело. Браун, набравшись смелости, пошел в разведку. Спутницы не промедлив последовали за ним. С каждым шагом они все меньше отдавали отчет своим действиям. Нет, охватившее их чувство не было простым любопытством. Нечто неизвестное и неведомое двигало их умами. Страх постепенно притупился, и волнение охватило землян. Конфигурация неизвестного существа была схожа с человеческой фигурой. Щуплый, низкого роста, в непривычном одеянии, плотно облегавшем тело. Ноги в коленях были чуть сужены, руки опускались ниже колен, а безволосая голова была необычно большой. Вместо ушей на голове были круглые черные впадины, бесформенный нос и рот без губ довершали странный облик незнакомца. Кожа его была розовато-сиреневой и плотной. Крепко сомкнутые веки указывали на полусознательное состояние субъекта. Томас осторожно приблизился к нему.

— Он, кажется, мертв, — шепотом обратился Браун к своим спутницам.

Это заявление было встречено женщинами с облегчением. К миссис Гринуэй вернулись мужественность и способность здраво мыслить. Она вгляделась в незнакомца.

— Брр, до чего же он уродлив.

— Да уж пригожее некоторых дам, — отметил мистер Браун, отчего жена пастора взъерошилась.

— Это ты в мой огород кидаешь камень? Да как ты смеешь?! Ты, возомнивший себя…

— Смотрите… он зашевелился! — вскрикнула Энн с ужасом.

Все умолкли в нервном напряжении. Голова чужака зашевелилась, и он разомкнул слипшиеся веки. Глаза его были большими, миндалевидной формы, а цилиарное тело, радужка, зрачки и даже склера, будто слившись, составляли одно единое черное яблоко. Воскрешение «мертвеца» вспугнуло людей, но его беспомощность придала им некоторую твердость. Незнакомец заговорил тихо и бессвязно. Его сиплый голос обрывался после каждого слова, сказанного им, ослабленный организм дрожал от перенапряжения. Он посмотрел в сторону Томаса и неуверенно протянул ему руку с четырьмя длинными перепончатыми пальцами без ногтей. Человек недолго колебался и, отбросив сомнения, подал чужаку руку. Плоть его была ледяной, но этот холод не был его всегдашним состоянием. В организме незнакомца начался ускоренный процесс омертвления клеток мозга.

Слабая рука невиданного никем прежде существа слегка сжала ладонь Брауна. Своим тихим и мелодичным голосом он повторял одно и то же слово:

— Ионарис…

— Я не понимаю вас, — в замешательстве ответил человек.

Миссис Гатеридж также приблизилась к незнакомцу. Тот, почувствовав еще чье-то присутствие, обернулся к ней.

— Ионарис, — жалобно повторила загадочная личность.

— Надо кого-нибудь позвать! Позвать на помощь… — неожиданно решила Энн.

— А стоит ли? Ведь оно… он… кажется полумертвый, — отозвалась на призыв супруга пастора. — Да и кто сможет помочь ему? Ведь мы даже не знаем, откуда он взялся.

— Все равно, Бет, нужно как-то ему помочь. Нельзя же бросить его в таком беспомощном состоянии. Может, позвать мистера Гринуэя? В это время дня он должен быть в приходе. Прошу тебя, Бет… прошу, сходи за ним…

— Не думаю, что ему под силу помочь чем-то этому несчастному. Но если это тебя хоть как-то успокоит, соседка, так уж и быть, я позову его.

Миссис Гринуэй поспешила в приход за супругом. Энн, взяв руку незнакомца в свои руки, постаралась согреть ее своим теплом и заботой.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо… мы поможем вам…

Тот что-то пробормотал нечленораздельное в ответ и сомкнул веки. Неожиданно все его тело затряслось, словно в предсмертных конвульсиях. Длинные пальцы чужака до боли сжали руки землян. Вскоре эта боль стала невыносимой для людской плоти. Они попытались высвободиться, но хватка незнакомца была мертвой. Вдруг голова его залилась лиловым свечением, затем это сияние передалось и в остальные части организма. Это необычайное явление длилось несколько минут. Свечение потухло столь же резко, как и возникло. Представшая картина поразила умы людей. Загадочного субъекта больше не было. Не то, чтобы он умер. Нет, он просто-напросто исчез. Люди были настолько перепуганы происшедшим, что потеряли дар речи. Браун быстро совладал с охватившими его чувствами. Встал на ноги и помог соседке подняться с земли. Энн была в полусознательном состоянии. Мужчина счел благоразумным немедленно покинуть это страшное место. Происшествие было настолько ошеломляющим, что зритель невольно мог сойти с ума.

Состояние миссис Гатеридж было скверным. У нее кружилась голова, а полуоткрытые веки и затуманенный взгляд свидетельствовали о потере ориентации. Она с трудом передвигалась, ноги не держали ее. Браун взял соседку на руки и поспешил в дом миссис Гатеридж.

— Что произошло? — навстречу к ним бежали супруги Гринуэй. — Что с ней? — завидев бесчувственную жену владельца таверны на руках Томаса Брауна, спросил пастор.

— Не время объясняться. Надо немедленно доставить ее домой.

Уложив миссис Гатеридж в своей спальне, соседи попытались привести ее в чувство. Но сделать это было намного сложнее, чем сказать. Наконец, после долгих усилий Энн открыла глаза. Огляделась вокруг себя. Люди, собравшиеся рядом, показались ей чужими. Она с трудом припоминала утренние таинственные события. Постепенно память вернулась к ней и затерянные эпизоды последних часов восстановились в сознании.

— Он умер? — заговорила она тихим и беззвучным голосом.

— Не знаю, Энн… он просто… исчез… как сквозь землю провалился.

Миссис Гатеридж облегченно вздохнула. Не то, чтобы она радовалась смерти невиданного существа, но вновь пережить тот страх и ужас она была бессильна. Это известие принесло ей облегчение.

Свидетели смерти неизвестного ранее создания рассказали о приключившихся с ними событиях пастору Чиппинг-Нортонского прихода. Гринуэй был изумлен услышанным, и если бы эта информация исходила от кого-то другого, он ни за что бы не поверил им. Однако ж этих людей он знал всю свою жизнь, и в их добропорядочности и честности пастор ни на секунду не усомнился. После долгих раздумий и дискуссий было решено написать обо всем окружному прокурору мистеру Колли. Подробно изложив на листе бумаги о казусе того утра, жители Чиппинг-Нортона отправили нарочного в Смитфилд. Мистер Колли был удивлен столь нелепым, по его представлению, сообщением. В ответ свидетелям таинственных и маловероятных событий прокурор отправил письмо, содержание которого было приблизительно таковым:

«Дорогой мистер Гринуэй,

К сожалению, мне с трудом верится в описанные происшествия в городе Чиппинг-Нортон. По поводу вашей просьбы и жалобы могу посоветовать вам и вашим прихожанам только одно: усиленно молиться и держать длительный пост, дабы Господь сжалился над вами и одарил вас здравым умом. А об якобы случившемся, а скорее пригрезившемся происшествии, советую как можно скорее забыть и во избежание смуты в округе не оглашать это при посторонних. Мне не хотелось бы, чтобы наш достопочтенный пастор стал предметом насмешек людской черни.

Искренне надеюсь на благополучный исход этого дела.

С наилучшими пожеланиями

прокурор Графства Оксон Ф. Колли».

Письмо прокурора возмутило и даже тронуло самолюбие жителей Чиппинг-Нортона. Это послание содержало явные оттенки насмешки, если не открытого наглого издевательства. Бессмысленно было требовать от окружающих поверить в случившееся, да и сами свидетели паранормальных явлений вскоре стали сомневаться в увиденном собственными глазами. Понемногу страсти улеглись и они восприняли все события как дурной сон или же причуды разыгравшегося воображения. С годами свидетели забыли обо всем, а вспомнив, и сами стали посмеиваться над своими видениями.

Г л а в а 3

ПЛАНЕТА КАРМАГАН. СОЗВЕЗДИЕ ДРАКОНА

Всякий видит, чем ты кажешься, немногие чувствуют, кто ты на самом деле.

Н. Макиавелли

— Правитель, ваш приказ исполнен. Армада Ионариса разбита.

— Сколько было геликрафтов[3]? — спросил властелин, голос которого услышал докладывающий из мрака.

— Тридцать…

— Что?! Но ведь народ Ионариса должен был прибыть на тридцати пяти геликрафтах. Что же стало с остальными пятью?

— К сожалению, они бесследно исчезли.

— Я же приказал вам уничтожить всех!

— Оставшиеся в живых ионарисцы не смогут воспроизводить потомство. Они однополые.

— Прекрасно! — довольный сообщением, воскликнул невидимый владыка. — Где произошло сражение?

— Над планетой Зенус[4] в системе Суанит[5].

— Зенус? Но ведь зенусцы могли все увидеть и понять!

— Не думаю, правитель. Ладонийцы[6] после поселения на этой планете в ходе эволюции утеряли свои познания и способности. Нынешние зенусцы не настолько развиты, как их предки. Они до сих пор не познали космических просторов.

— Славно! — последовала пауза. — Что стало с Агриусом?

— Он переместился в другое измерение, и больше не доставит вам неприятностей. Народ Ионариса вымрет, и нас больше не будет беспокоить его присутствие во Вселенной. Теперь мы на верном пути к совершенству нашей цивилизации.

Г л а в а 4

СПИРИТЫ — ОБИТАТЕЛИ ПЛАНЕТЫ ИОНАРИС

Историю цивилизации можно выразить в шести словах: чем больше знаешь, тем больше можешь.

Э. Абу

Безобидные существа спириты, населяющие планету Ионарис, из-за регулярных притеснений своих соседей кешров, с планеты Кармаган, вынуждены были покинуть родной очаг и искать новое пристанище для своей расы. Поселившись на геликрафтах, они блуждали в космическом пространстве в поисках новой планеты с пригодной средой для их обитания. Но кешры все равно не желали оставить в покое спиритов — своих заклятых врагов. Они жаждали изничтожить их, так как цивилизация ионарисцев во многом превосходила цивилизацию обитателей Кармагана.

От природы спириты были миролюбивы, и здравый рассудок не позволял им вступить в открытую войну с притеснителями. Да и в военных делах они были менее сметливы и отважны, нежели их соседи, которые были прирожденными воинами. Решив не испытывать более судьбу, да и терпение кешров, спириты покинули родное созвездие. Они блуждали в Галактике до тех пор, пока не обнаружили систему Альциона, самую яркую звезду плеяд в созвездии Тельца. Плеяды, жители этой звездной системы, были настолько разумны и развиты, что превзошли даже спиритов. Они были прекрасными стратегами политики и умели налаживать мирные отношения со всеми своими соседями. Обнаружив миролюбивость этой расы, спириты обратились к ним за помощью. В свою очередь миротворцы Плеяды не преминули помочь беглецам. Они поселили пришельцев на планету Мальдек в системе Солнца. Соседствуя с переселенцами с системы Вега — альфы Лиры, спириты прожили в мире и согласии несколько столетий.

И все же недолго длилась эта идиллия. Кешры обнаружили планету Мальдек и ее поселенцев, своих заклятых врагов — спиритов. Лирианцы встали на защиту своих соседей, отчего нажили себе грозного врага. Кармаганцы решили уничтожить обе расы. Долгие кровопролития не принесли успеха ни той, ни другой стороне. Если спириты не были военными стратегами, то лирианцы в этом плане ничуть не уступали кешрам. Воинственный дух лирианцев и острый ум спиритов могли принести им долгожданную победу, если бы не бесчестные методы войны кармаганцев. Каверзы, обманные маневры, предательства и подлость — все эти характерные черты были в природе этой расы. Но что бы они ни затевали, всякий их замысел летел в тартарары. Наконец нервы агрессоров не выдержали столь долгой битвы и они решили отступить. Оставлять в покое своих врагов они не желали, и единственный выход покончить с этими кровопролитиями и побоищами кармаганцы увидели в основательном уничтожении Мальдека вместе с его обитателями. Они применили наисильнейшее оружие своей цивилизации — и один единственный залп покончил с распрями трех рас. Лишь глыбы камней, хаотично блуждающих в космическом пространстве, остались от некогда прекрасной планеты — Мальдек. Однако уничтожение небесного тела не привело к гибели его прежних поселенцев. Разгадав замысел кешров, они успели спастись бегством.

После такого финала этого противоборства лирианцы обозлились на своих соседей. Они вменили им в вину происшедшее с планетой Мальдек. Некогда соседи и братья по оружию превратились в недругов. Поселились на двух разных планетах, и их дальнейшее общение на этом прекратилось. Для поселенцев Мальдека началась новая жизнь.

Лирианцам посчастливилось обнаружить наиболее пригодную для жизни планету. Однако спириты вновь потерпели фиаско. Выбранная ими планета была не столь приемлема для жизни. Здесь не было такого роскошного растительного мира и преобладало скудное разнообразие животного мира. После начавшихся изменений в составе атмосферы и активизации вулканов состояние планеты намного ухудшилось. Под огненной лавой погибало все то немногое живое, что было на планете. Водные ресурсы начали испаряться, и это еще больше усугубило сложившееся положение. Кочуя с одной местности на другую, спириты пытались обустроить свою планету на новый лад. Но бороться с природными катаклизмами не было под силу даже одной из разумнейших рас в Галактике. В связи с постоянными невзгодами и лишениями в потомстве спиритов начали рождаться уроды и калеки. Произошедшая мутация могла привести к вымиранию расы. Для того, чтобы избежать гибели, спириты использовали свои генетические способности и продолжили свой род только посредством клонирования. Они не видели другого выхода в спасении своей расы, хотя в выбранном методе возрождения были свои минусы.

В это же самое время, когда прежних поселенцев Ионариса постигала одна неудача за другой, на враждебной им планете Кармагане сменилась власть. Агриус, в то время правитель спиритов, решил отослать послов к новому повелителю кешров с предложением о встрече. Император добродушно согласился. Переговоры прошли успешно. Агриус добился согласия на возврат Ионариса его законным владельцам — спиритам. Но за мнимым добросердечием правителя кешров скрывались враждебные намерения. Месть! Месть за всех тех кармаганцев, павших в войне на Мальдеке!

Узнав обнадеживающую новость, все спириты неимоверно обрадовались возвращению на родную планету. Как и было уговорено, они разместились на тридцати пяти геликрафтах и над планетой Зенус стали ожидать проводника от кешров. Однако здесь их ожидал неприятный сюрприз, скорее даже смертельное разочарование.

Проводник прилетел на место встречи не один, а вместе с армадой космических кораблей Кармагана. Без лишних объяснений они открыли огонь по неприятелю. Спириты пытались сопротивляться, но кешры застали их врасплох. Лишь пять геликрафтов ионарисцев успели спастись от губительного огня. Правитель Агриус погиб во время нападения.

Оставшиеся в живых спириты были однополыми. И отныне даже методом клонирования они не могли возродить свой род. О спасении пяти неприятельских геликрафтов правитель Кармагана знал. Он не выслал патрульные корабли вдогонку за ними, а решил терпеливо дожидаться вымирания враждебной расы.

Однако ионарисцы, имея несокрушимую волю, не сдались. Вернуть умерших им не удалось бы, но и мириться с вымиранием они не желали. После долгих экспериментов и поисков они секвенировали[7] всю ДНК зенусцев. Обнаружилось, что ДНК лирианцев были схожи с генами спиритов. Это открытие могло возродить ионарисцев.

Плеяды, миротворцы этой части Млечного пути, а также блюстители правильного развития молодых цивилизаций, позволили спиритам вступить в контакт с зенусцами, дабы попросить их о помощи. Но правительство зенусцев наотрез отказалось помочь инопланетным существам. Тогда вымирающая раса пошла на отчаянные шаги. Они начали выкрадывать представительниц этого рода с целью проведения экспериментов над ними. За первым опытом последовали второй… третий… новые и новые мучительные исследования, схожие с пытками. Женщины пропадали каждый день, порой даже у всех на глазах. Несмотря на все тяготы этого решительного предприятия, спириты все же добились успеха. Гибриды — существа, возрожденные вследствие скрещивания генов ионарисцев и зенусцев, внешне были похожи на обе расы, но обладали разумом первых.

Из года в год численность пропавших без вести женщин возрастала. Потеря населения с одной стороны приносила пополнение другой. В большинстве случаев при удачном воздействии гипноза на подсознание женщин, они, не ведая ни о чем, возвращались в свои дома к семьям. Память блокировала негативные воспоминания, и все пережитое оставалось за темной стеной. Порой из подсознания похищенных всплывали ошеломляющие и ужасающие эпизоды экспериментов инопланетных существ. Воспоминания об инквизиторских пытках, сопровождаемых мучительной болью, губили психическую устойчивость выкраденных продолжательниц рода. Хотя все произошедшее с ними было реальным, толком объяснить они ничего не могли.

Не раз зенусцы, завидев геликрафты спиритов, сбивали их своими дальнобойными тяжелыми орудиями, безжалостно уничтожали, а порой даже проводили эксперименты над телами захваченных в плен. С годами страх и враждебность к похитителям женских особей стали возрастать. Ионарисцы, поняв свою вину, всячески пытались наладить отношения с бывшими соседями. Они тайно помогали зенусцам в технологическом развитии. Однако желание наладить мир между двумя расами не дало ожидаемых результатов. Зенусцы отказывались от предложения своих былых соседей с планеты Мальдек.

Правительство зенусцев всячески пыталось скрыть от населения не только посещения инопланетными существами Зенуса, но даже само существование спиритов, убеждая очевидцев НЛО в том, что у них разыгралось воображение.

Однако в конце второго тысячелетия скрыть от народа и без того очевидное для властей стало просто невозможно. Слухи о мучительных экспериментах инопланетных существ над зенусцами стали кошмаром для этой расы. Но ни физическая боль, ни умопомешательство и панический страх, а порой даже потеря надежды на будущее подопытной расы не остановили ионарисцев. В конце концов обо всех их насильственных опытах узнали жители Плеяд. Они послали спиритам эпистолу, которая гласила следующее:

«Мы — правительство Плеяд, разрешили вам возрождать свое потомство с помощью зенусцев. Однако ваши методы оказывают плохое воздействие на индивидуумов этой расы. Если вы не прекратите истязания над физическим телом и посягать на разумное существование зенусцев, правительство Плеяд вынуждено будет предпринять жесткие меры пресечения вашей деятельности».

К моменту получения этого предупредительного послания у спиритов было достаточно рожденных гибридов, поэтому они не осмелились долее вступать в контакт с зенусцами и тем самым нажить себе могущественного врага в этой части Млечного пути — плеядов. Но несчастья зенусцев не кончились на этом.

Кешры, узнав, что поселенцы Зенуса вернули их злейшим врагам потерянную надежду на потомство, решили изничтожить молодую цивилизацию. Таким образом, втайне от зенусцев, спиритов и даже плеяд, агрессивная раса стала из года в год похищать и убивать представителей ненавистной расы. Но это было не единственным методом расправы над зенусцами. Входя в телепатический контакт во сне с молодой и не очень развитой расой, кармаганцы успешно натравливали поселенцев Зенуса друг против друга. Не раз на планете вспыхивали жесточайшие войны и зенусцы уничтожали сами себя, не ведая о реальных причинах своей ненависти и вражды. Однако вожделение мира и спокойствия, оставшееся в генах зенусцев от их предков лирианцев, каждый раз приводило в чувство натравленную друг на друга врагами расу. И все же правительство Кармагана не желало отступать. Отказавшись от всех предписаний об осмотрительности и утилитарности, они, сменив тактику уничтожения, решили прибегнуть к жестким методам мщения!

Г л а в а 5

ЗЕМЛЯ — 2210 год

Наш век таков, что он гордится машинами, умеющими думать,

и побаивается людей, которые пытаются проявить ту же способность.

Г. Мамфорд Джонс

Избежав третьей мировой войны, человечество вступило в новую эпоху золотую. Единство — вот чего люди добились после долгих распрей и раздоров. Государства открыли свои границы, укрепили экономику отставших от развития стран, приняли единую валюту, искоренили расовую и национальную дискриминацию, и люди стали гражданами единой планеты — Земли. Социальным различиям был положен конец и каждый человек наконец-то обрел все необходимое для жизни, а в частности жилье, личный транспорт, одежду и продовольствие.

* * *

— Доброе утро, дорогая.

Мужчина средних лет, атлетического телосложения и с военной выправкой вошел в кухню и, поцеловав супругу, сел за стол с утренней трапезой. Темно-русые волосы и брови, серые выразительные глаза, прямой нос и чуть тонкие губы диссонировали с продолговатым, красным от загара волевым лицом. Твердая походка и практически неизменная мимика являли в нем уравновешенную и сильную по характеру личность. Нередко его спокойствие во всех ситуациях, даже самых критических, просто доводило до белого каления его супругу, импульсивную и бойкую особу. Даже ворчливый нрав супруги ничуть не беспокоил этого необычайно безмятежного человека. Всякую проблему можно было решить тихо, мирно и без скандалов, как думал Эндрю Томас — глава семейства Браун.

— Эллен уже проснулась?

— Нет, дорогой. Она все еще спит, — недовольно ответила Ребекка Браун. — А чему ты так удивляешься? Не мудрено проспать и до полудня, если воротиться домой только за полночь.

— Полно, Ребекка, полно! Вероятно, она была у друзей на вечеринке, — заступился отец за любимую дочь.

— Эндрю, ты зря защищаешь ее. Наша дочь уже совершеннолетняя и должна бы уже отвечать за свои поступки. Хотела повеселиться, что ж, предупредила бы прежде нас, а потом уж делай что душе угодно. Но нет, ей нравится, когда мы беспокоимся…

— Бекк, у нее своя жизнь. Пора бы тебе свыкнуться с этим, — возразил глава семейства. — Сколько можно нянчиться? Она ведь уже не ребенок…

— Вот именно! Если считает себя взрослой, так пусть ведет себя подобающим образом и больше никогда…

Мужчина ласково приложил ладонь к губам супруги.

— Ну хватит причитать, моя ворчунья! — и он поцеловал ее в губы. — Дорогая, ты так говоришь, будто бы сама никогда не была в ее возрасте. Трудно быть подростком, а еще труднее, когда родители тебя не понимают…. Позволь мне самому все уладить.

— Что ж, будь по-твоему, — пожала блондинка плечами. — Только будь с ней построже!

Эндрю рассмеялся.

— Ну хорошо-хорошо…

Мать семейства продолжила приготовление утренней трапезы. Мистер Браун направился в комнату дочери. С помощью телепортационной кабины переместился на второй этаж и, велев домороботу открыть проход в комнату дочери, вошел в темное помещение. Розовый свет, исходивший от аквариума с электронными изображениями красочных рыб, окутал все пространство комнаты. На полу кружил наноробот, принадлежавший Элинор Браун, единственному ребенку семьи.

— Эллен, к тебе пришел отец. Проснись, Эллен, проснись, — повторял звучным, мелодичным голосом робот.

Этот маленький технологический вымысел человека вертелся вокруг кровати, неугомонно снабжая хозяйку информацией. Двадцати дюймов роста, с округлыми головой и туловищем, робот обладал светящимся в темноте покрытием и глазами, меняющими колер в зависимости от его настроения.

Мистер Браун приказал нанороботу отключить в окнах имитацию ночной темени. Робот тотчас выполнил требование. Яркий солнечный свет ворвался в просторную комнату, и предметы, доселе поглощенные мраком, приобрели свои цвета и очертания.

Эндрю приблизился к кровати, чтобы разбудить дочь. Но ее не было в постели. Однако отец ничуть не встревожился исчезновением дочери. Он прекрасно знал, где она. Взглянув вверх, мистер Браун обнаружил свое чадо повисшим в воздушном пространстве над кроватью. Элинор была укрыта одеялом и крепко спала. Родитель нисколько не удивился состоянию дочери, так как и сам не раз посредством левитации находился в таком состоянии. Стараясь не разбудить Эллен, он поднялся на стул и, ухватившись за руку дочери, бережно опустил ее на кровать. Почувствовав соприкосновение с мягкой и теплой поверхностью, девушка открыла глаза. Огляделась и, заметив рядом отца, блаженно улыбнулась.

— Доброе утро, Эллен.

Девушка зевнула и бодро растянулась.

— Доброе, если оно действительно такое, папочка.

— Какая же ты необузданная девчонка… Опять вернулась за полночь, да еще и не оповестив нас об этом…

— Это тебе мама донесла?

— Эллен, ты ведь знаешь, что мать беспокоится за тебя. Да и я тоже…

— И ты, папочка? — с усмешкой на губах запечатлела она изумление на лице. Присела и пристально, а скорее с укором посмотрела на отца.

Роскошные русые волосы, ниспадавшие ниже талии, и красивые, утонченные черты лица придавали ей обаяние. Небесно-голубые, выразительные глаза, несмотря на дерзостный характер, явно принадлежали проницательной и толковой личности. Она не была похожа на своих сверстников, но всячески старалась не отличаться от них. Мисс Браун не была лодырем. При желании она могла умело взяться за любое дело и добиться победного венца. Однако несмотря на умелость и прыткость, а также на бурную событиями жизнь, ей все быстро надоедало. Успехи Элинор Браун ценили не только ее родители и учителя, но также выдающиеся ученые. Тем не менее неуравновешенность характера всегда мешала ей добиться больших успехов. Нрав Эллен казался безупречным при публике, но в отцовском доме она была сама собой капризной и взбалмошной девчонкой. Ей всегда чего-то не хватало в жизни. Нетерпеливость и стремительность в любых делах и решениях были кредо Элинор Браун. Душевную пустоту ничто не могло помочь ей заполнить. Одержанные победы больше не радовали ее, а тяга к естественным наукам стала для нее обузой. Родители всячески пытались образумить свое единственное чадо, но Элинор давно стремилась вырваться из-под этого тяготящего контроля. Она жаждала почувствовать вкус свободы, ощутить головокружительное опьянение от сознания независимости, испытать приволье и начать жить так, как было угодно ее душе. Однако обладание незаурядными интеллектуальными способностями превратило ее в узницу учений и наук. Едва пойдя в начальные классы, Эллен, показав блестящие способности, окончила среднее образование всего за три года. Она больше не желала учиться, но родители избрали для нее иной путь. Остановив выбор на нескольких профессиях, чета Браун принудила дочь окончить сразу несколько университетов. Но и с этой задачей послушная дочь справилась. Многочисленные доклады, диссертации и лекции, проводимые ею в аудиториях, где слушателями были профессора и академики, в скором времени ей осточертели и стали казаться мисс Браун лишь повседневной рутиной.

Так, в шестнадцать лет, она была признана наиумнейшим подростком на Земле. Однако почести и слава быстро приелись Элинор, и в семнадцатилетнем возрасте она решила отстраниться от всех научных дел.

Сидя в своей комнате на еще не застеленной кровати, Элинор слушала назидательные выговаривания отца.

— Отец, я ведь уже говорила: не стоит так беспокоиться за меня! Я уже взрослая и сама могу постоять за себя. Никто не устоит перед твоей дочерью, — горделиво выпрямившись, заявила девушка.

— Самое главное, чтобы ты сама устояла перед своей же гордыней и спесивостью.

Выражение лица Эндрю было серьезным и строгим.

— Папочка, я знаю, на что ты намекаешь, — девушка ловко спрыгнула с кровати и юркнула в кабинку, служившую душевой и раздевалкой. — Ты снова начнешь читать мне мораль о том, что Дэниел Гатеридж является прекрасной парой для меня, а Уиллард Гринуэй — это просто никчемный мусор.

— Так оно и есть! — вставил Браун свое слово.

Этот молодой человек не просто не нравится мне и твоей матери, но я даже начал чувствовать к нему отвращение.

— Отвращение, папочка?! — сердито усмехнулась девушка. — Но почему? Не припомню, чтобы он выказал тебе или маме неуважение своим непристойным поступком или словами.

— Еще чего?! — буркнул Эндрю себе под нос.

— В отличие от нашего соседа Гатериджа, Уиллард приятный и обходительный молодой человек, — продолжала Элинор. Сильный и мужественный…

— О да! Сила есть, ума не надо! — сердито отозвался мистер Браун, и дочь услышала его слова.

— Вот это-то мне и нужно в данный момент. По меньше ума! Мне осточертели все эти грамотеи с умными физиономиями.

— Чем же тебе не нравится облик Дэниела?

— Лицо его еще куда ни шло в сравнении с его речами. Как откроет рот — так и кажется, что вот-вот всю историю человечества одним духом перескажет. А его теорема, которую он доказывал мне на протяжении всего нашего последнего свидания, уже начала сниться мне и по ночам. Нет, папочка, с ним я больше не собираюсь встречаться. Он слишком умен, даже для меня…. - девушка звонко расхохоталась над своими же словами.

Мистер Браун тяжело вздохнул. Он всячески пытался породниться со своими соседями Гатериджами, но каждый раз, заведя разговор с дочерью на эту тему, натыкался на непробиваемую стену и ядовитые шипы.

— Если ты так негативно относишься ко всему разумному, то почему же, позволь спросить, ты не отдала лавры первенства на всемирном конкурсе Дэниелу? Почему ты как капризная и взбалмошная девчонка настроила всю коллегию — жюри ученых против этого бедолаги?

Элинор вышла из кабинки, освеженная после утреннего душа и облаченная в одежду для прогулки. Она приблизилась к отцу и обняла его за плечи со спины.

— Эх, папочка. Неужто ты все еще не узнал принципов своей дочери? Ответ на твой вопрос очень прост: я не люблю проигрывать!.. И кроме того, — она отошла на середину комнаты, необходимо было доказать этому зазнавшемуся наглецу, что на Земле есть люди и поумнее его! Знаешь, мне не составило труда охмурить весь состав жюри. Пару пристальных взглядов с гипнотическим влиянием, и дело в шляпе. Ведь ученые тоже люди, — кокетливо промолвила девушка и задорно рассмеялась.

Мистер Браун, узнав методы дочери, расстроенно покачал головой.

— Какой же ты еще ребенок…. Но имей в виду, что твои необдуманные и недостойные поступки не принесут тебе ничего хорошего в будущем. Наступит день, когда тебе придется повзрослеть. Учти, назидательно затряс он указательным пальцем, — если ты не прекратишь с пренебрежением относиться к любящим тебя людям, однажды оглянешься на свою жизнь и горько пожалеешь о своем безрассудстве и бездушии к окружающим. Поверь, я говорю тебе это не только как любящий отец, но и как друг.

Слова отца заставили девушку призадуматься. Она смиренно улыбнулась.

— Ну что ж, папочка, я выполню твою волю… я изменюсь, обещаю! Но молю тебя, не заводи больше при мне разговора о Дэниеле. Мне тошно даже от одного его имени!

Эндрю кивнул в знак согласия, и они вместе спустились к завтраку.

* * *

— Сынок, ты уже позавтракал?

— Да, мам, я тороплюсь…

— Куда же ты, Дэниел?

— У меня лекция в Оксонском университете…

— Ах! Какая жалость… я так хотела поговорить с тобой, — миссис Патриция Гатеридж огорченно вздохнула.

Молодой человек глянул на часы.

— Ну, ладно, если разговор будет коротеньким, тогда я выкрою для своей мамы несколько минут, — он вернулся в кухню и сел за стол напротив матери.

Этот молодой человек, как уже понял читатель, был не кто иной, как сам Дэниел Гатеридж, персона, из-за которой мистер Браун каждый божий день журил свою строптивую дочь. Дэниел был не просто умным и смышленым молодым человеком, но также обладал незаурядной привлекательной наружностью, отчего пользовался успехом у прекрасного пола. Высокий блондин с серыми, непроницаемыми, как холодный мрамор, глазами, и правильными, но чуть резкими чертами лица, что нисколько не портило его внешность, а наоборот придавало ему мужественный и твердый вид. Он был молчалив и замкнут, никогда не любил водиться с компаниями друзей. Но не оттого, что смотрел на всех свысока, просто он предпочитал гулять в одиночестве, оставаясь наедине со своими мыслями, которые всегда были чужды для других. Дэниел обладал манерами джентльмена, умел поддержать интересный и всесторонний разговор, и везде, где бы он ни появлялся, пользовался успехом у публики. Он мог покорить кого угодно, но только не свою соседку Элинор Браун. Они дружили с детства, но из-за тяги к славе у мисс Браун их дружба постепенно остывала, и эти отношения вконец разладились. О потере верного друга детства Эллен ничуть не горевала, но их напряженные отношения негативно сказывались на невозмутимости Дэниела. Так же как и мисс Браун, он был единственным ребенком в семье. Родители очень любили Дэниела, да и он питал к ним огромное почтение. В отличие от Эллен, он никогда не доставлял родителям неприятностей и всегда уважал их мнение.

— Я слушаю тебя, мам.

Миссис Гатеридж колебалась, ломала руки, не решаясь начать важный для нее разговор.

— Сынок, я вчера говорила с нашим соседом мистером Брауном, и он поведал мне, что Эллен….

— Я ничего не хочу слышать об этой вертихвостке!

Если ты задержала меня только по этой причине, то не стоило даже терять и минуты, — Гатеридж встал из-за стола и собрался уйти.

— Дэниел, ну ты хотя бы выслушай меня, — подошла к нему мать. — Я не прошу тебя ни о чем сверхъестественном. Просто поговори с ней…

— Нет!

— Ведь вы с детства дружили. Что же стало с той нерушимой дружбой?

— Она умерла, когда эта наглая девчонка отняла у меня первенство на всемирном конкурсе….

— Дэн, ты ведешь себя как ребенок. Ты проиграл, ну что ж теперь поделаешь? Прошлого не изменить, и тебе придется смириться с этим. Эллен милая девушка, и такую, как она, тебе во всем свете не сыскать….

— Я прекрасно ее знаю. И нечего тебе расхваливать ее передо мной. Насильно мил не станешь… И почему, собственно говоря, я не могу сам выбрать себе спутницу жизни? Почему, как все нормальные люди, я не вправе сделать свой выбор самостоятельно?

— Мальчик мой, но ты не такой, как все. Твой интеллект, твои способности…

— Губят меня как личность и лишают счастья, — закончил сын. — Мама, мне уже восемнадцать и я вполне отдаю отчет своим поступкам. Мне надоело, что ты обращаешься со мной как с младенцем, — он тяжело вздохнул и, выдержав паузу, добавил. — Думаю, единственное, в чем я придерживаюсь мнения Эллен — это то, что мне тоже чертовски захотелось стать простым подростком. Я не заметил, как пролетело мое детство! И было ли оно у меня в помине? Вся эта научная мишура сделала из меня бездушного робота, который только и умеет, что выдвигать теории, доказывать их и строить головоломные алгоритмы.

Юноша умолк и, ничего не объяснив, вернулся в свою комнату. Спустя минуту он воротился облаченный в прогулочную одежду. Черное, переливающееся при свете одеяние плотно облегало его статное тело.

— Куда это ты? — оглядев сына с ног до головы, изумилась Патриция.

— В город! Хочу наконец-то стать свободным человеком…

— А как же лекция в Оксонском университете?! — схватившись за голову, панически воскликнула женщина.

— Да ну ее…. - отмахнулся сын и выбрался из дома.

Он резво направился к своей машине, уселся и нажал на кнопки зажигания. Легкая вибрация подтвердила включение энергетического мотора. Благодаря алюминиевому покрытию на брюхе машины и содействию магнетизма Земли, посредством левитации она взмыла в воздух и стремительно полетела ввысь.

Г л а в а 6

РОКОВАЯ ВСТРЕЧА

Легко скрыть ненависть, трудно скрыть любовь, всего труднее скрыть равнодушие.

К. Л. Берне

Спустя несколько минут Дэниел Гатеридж приземлил свой энергомобиль в центре города. На главной башне часы пробили десять раз. В сей ранний час на городской площади было малолюдно. Лишь редкие прохожие, спешащие по своим делам. В отличие от других районов города центральную площадь Чиппинг-Нортона местные власти стремились не изменять, дабы сохранить стиль старинных английских построек. Но несмотря на все усилия администрации, архитектурный прогресс человечества коснулся и этой части города, хотя и в незначительной степени. Старинные здания контрастировали с магазинами различных потребительских интересов, уютными ресторанчиками и прочими учреждениями быта. Оказавшись здесь, каждый горожанин ощущал себя угодившим в далекое прошлое. Обступавшие площадь прямоугольной формы старинные и величественно изящные сооружения вселяли трепет в душу каждого созерцающего. Вся площадь была выложена разноцветными мозаичными плитами, умело подобранными в виде различных картин. Человек, шедший по площади, каждый раз дивился ловкости искусника и яркости человеческого воображения. Восторг и гордость за человечество с его изумительными способностями, умелостью и остроумием испытывал каждый, кто попадал туда.

Те же чувства овладевали нашим героем. Пробыв невероятно долгие годы в «заключении» в научных учреждениях, Гатеридж забыл об удовольствии обычной прогулки. Походив по площади и созерцая художественные плиты на земле, виденные им лишь в детстве, он забылся, поглощенный мыслями о себе.

«Как давно я тут не был? — думал молодой эрудит. — Сколько же лет прошло с тех пор? Уже и не припомню… — он посмотрел вверх на бегущие в лазоревом небе воздушные белоснежные облака. — Как долго я томился в неволе? Жаль, что детство промчалось, а я так и не успел насладиться чувством беспечности… познать детскую невинную радость… радость, от которой хочется жить…» — и вновь поднял глаза к небосводу.

Наблюдая за беззаботными облаками, он на миг ощутил себя таким же свободным и легким. Разум одурманился, сердце забилось в учащенном ритме. Неописуемая легкость наполнила все существо Дэниела. Он прикрыл веки, ощущая головокружительное наслаждение, забылся и внезапно почувствовал, как тело на миг потеряло весомость. Ноги Гатериджа оторвались от земли, и он впервые в жизни, левитируя силой разума, преодолел гравитационное притяжение. Открыл глаза, и не заметив под собой твердыню земли, растерялся и шлепнулся. Звонкий девичий смех послышался позади него.

— Что я вижу? Неужто мистер всезнайка Гатеридж полетел от радости?

Неожиданной прохожей оказалась мисс Браун. Молодой человек молча поднялся на ноги.

— О-о! Какая честь! Это же сама Элинор Мэриан Браун спустилась со звездных небес. Позвольте склонить голову в знак уважения к вашей благородной и достопочтенной личности.

Это колкое приветствие задело девушку за живое. Она побагровела от злости, но вовремя взяла себя в руки.

— Спасибо, мистер Гатеридж, за добросердечное приветствие. Только смотрите, склоняя голову, не потеряйте ее, — выпрямившись, кичливо ответила она.

— Потерять голову? — собеседник рассмеялся. — Не думает ли многоуважаемая и целомудренная мисс Браун, что я способен потерять голову из-за нее? Или злокозненный язык нашей героини наук намекает на то, что ее сосед рехнулся от математических теорем?

В глазах Эллен загорелась недобрая искорка. Сузив глаза, она лукаво взглянула на стоящего перед ней интеллектуала.

— Мистер всезнайка настолько понятлив, что мог бы на следующий год повторно подать заявление на участие в конкурсе «Умник Земли».

Это замечание вывело Дэниела из себя, вернее, страшно взбесило.

— Послушай-ка, Эллен. Твои наглость и дерзость переходят все границы приличия. То, что ты сотворила два года назад на конкурсе, это же… это же просто нечестно! Ты ведь признаешь, что венец первенства должны были вручить мне?!

— С чего бы это? — искоса посмотрела она на собеседника. — Ты не единственный разумный человек на свете, и жюри по праву присудило первенство мне…

— Да знаю я, почему они сделали это! — прервал ее Дэниел на полуслове. — Ты охмурила их… загипнотизировала!..

— Что-что?! Дорогой мистер Гатеридж, вы явно сегодня не в себе, — с издевкой заметила девушка.

— Я не в себе с тех пор, как ты одурачила меня!

Вероятно, ты и дружила-то со мной только затем, чтобы выведать мои научные планы и проекты. Я все еще помню, как ты выкрала чертежи моего наилучшего проекта…

— Выкрала?! За кого ты меня принимаешь? Я никогда и ничего в жизни не крала! Достаточно мне было захотеть — и у меня было все!.. Все, что ты здесь плетешь, явная клевета!..

— Силовой мотор был моим изобретением! — оспаривал Гатеридж свои права на выдумку. — А ты… ты подобно змее выудила у меня всю информацию и нагло воспользовалась ею. Легко стать изобретателем, выкрав идею другого.

— Что ты так трепещешь над своим никчемным изобретением? — усмехнулась собеседница. — Скажи еще спасибо, что я усовершенствовала твой допотопный силовой мотор…

— Усовершенствовала? Этого не может быть! Мое изобретение было самим совершенством!

— Сомневаешься? Если хочешь, покажу подлинник на деле…

Гатеридж тотчас понял намек своей соперницы. В былые времена, когда невозможно было положить конец какому-нибудь затянувшемуся спору, друзья устраивали гонки на своих автомобилях, и одержавший верх на трассе, будь он даже не прав в своих суждениях, оказывался победителем и в пререкании.

— Где и когда? — спросил Дэниел, будто назначая время дуэли.

— Здесь и сейчас. Местом назначения, как обычно, будет вековой дуб у окраины города.

Противник кивнул в знак согласия, и оба кинулись к своим летательным машинам.

В мастерстве управления летательной машиной Дэниелу Гатериджу не было равных. Но Эллен всегда применяла хитрость против силы и интеллекта противника. Дав немного фору сопернику, она, пролавировав между деревьями в парке, вышла на открытое и не загроможденное никакими объектами небесное пространство и поравнялась с поуверэнджином[8] Гатериджа. Противник выжимал все, на что была способна двигательная система его машины. Однако новое изобретение Эллен, которое способствовало форсированию скорости энергомобиля, сыграло решающую роль в исходе этой гонки.

— Этого не может быть?! — ошеломленно и сердито повторял Дэниел, когда поуверэнджин соперницы рванул вперед. — Уму непостижимо! — он взглянул на показатель скорости и ахнул. — Как она может развить такую скорость?

Браун была уже в нескольких футах от места назначения, как внезапно все вокруг задрожало и заколыхалось… Здания в окрестностях подобно спичечным коробкам стали накреняться в сторону и с грохотом рушиться до самого основания… деревья, сотрясаясь, принялись валиться на землю…. Дуб, к которому так стремительно несся поуверэнджин Браун, внезапно накренился и со скрежетом рухнул. Падение векового дуба совпало с моментом достижения его энергомобилем Эллен. Не успев увернуться от препятствия, поуверэнджин угодил под ствол дерева и рухнул на землю, разбившись вдребезги. Дэниел, неотступно летевший вслед за своей соперницей, вовремя среагировал, потянул к себе рычаги управления и избежал столкновения с могучим деревом.

Он кружился над местом аварии несколько минут, пока паранормальные явления не прекратились. Приземлился рядом с мертвым дубом, выскочил из кабины и устремился к поуверэнджину Элинор Браун. Ствол дерева упал на капот энергомобиля, водительская кабина была не задета, и это вселило надежду в сердце молодого человека. Осколки лобового стекла поуверэнджина были разбросаны на несколько футов по всей округе. Это обстоятельство встревожило Дэниела. С трудом открыл он дверь кабины и обнаружил гонщицу лежащей лицом вниз на приборах управления. Осторожно ухватив ее за плечи, спаситель уложил раненую на спинку искривившегося сиденья. Лицо девушки покрывали пятна крови. Она пребывала в бессознательном состоянии. Гатеридж, подхватив ее под мышки, потянул к себе. Но его попытка вытащить пострадавшую из кабины поуверэнджина оказалась неудачной. Капот летательной машины смятый могучим дубом, прищемил ногу водителя. Ощутив невыносимую боль, Эллен застонала и приоткрыла веки. Видимость, будто гибкая прозрачная пленка, расплывалась перед глазами. Но даже сквозь эту мутную пелену девушка узнала черты лица своего спасителя.

— Гатеридж…

— Держись, Эллен! Потерпи еще немного, и я вызволю тебя отсюда, — пытаясь поднять дух своей подруги детства, сказал он.

— Моя… нога… она застряла…

Молодой человек вновь облокотил пострадавшую на сиденье и попытался высвободить ее ногу. Металлическая обшивка, смявшись, как консервная банка, прищемила стопу Браун. Поняв причину замедления спасения, Гатеридж поспешно расстегнул липкие застежки обуви девушки и, приподняв обломки, резко потянул ногу раненой. Девушка вскрикнула от нестерпимой боли и потеряла сознание. Кожа ноги была изодрана и сильно кровоточила. Поспешно подхватив Браун на руки, спаситель устремился к своей машине. Необходимо было как можно скорее доставить Эллен в медицинский пункт. Только он уложил пострадавшую от автокатастрофы на сиденье, как громоподобный гул пронзил слух Гатериджа. Осмотрелся — и от увиденного зрелища кровь застыла в жилах… Несколькими милями впереди горизонт покрыла водная стена…. Огромнейший вал, вздымавшийся на сотни футов в высоту, стремительно несся к месту автокатастрофы. Морская стена беспощадно поглощала все на своем пути… и следующим ее объектом был поуверэнджин Гатериджа. Молниеносно впрыгнув в водительскую кабину, он в отчаянии и безумии стал нажимать на все рычаги управления. Послушная аппаратура легко поддалась, и энергомобиль, взмыв в небо, понесся прочь от этого страшного места. Дэниел выжимал последнее из двигателей, чтобы спастись от морской лавины, которая так и норовила проглотить желанную мишень — поуверэнджин! Это водное чудище жадно пожирало все — плодородные земли, горы, леса, жилые массивы, а главное — живые существа!..

Г л а в а 7

МЕРТВЫЙ МИР

Существует на свете только один героизм:

видеть мир таким, каков он есть, и любить его.

Ромен Роллан

Установив управление поуверэнджина на автопилот, Гатеридж взглянул на спутницу. Она все еще была без сознания. Осмотрев пострадавшую, он с первого взгляда не обнаружил тяжелой травмы черепа, но несмотря на это, вся ее голова была в крови от осколков стекла, разодравших кожу. Дэниел потянулся к аптечке под сиденьем и достал оттуда средство, приостанавливающее кровотечение. Прежде чем использовать медикаменты, необходимо было извлечь осколки из ран. Сказать это было проще, чем исполнить.

Спаситель, выискав бесцветные и острые стекла, вынул их из кровоточащей кожи. Применив лекарственные средства и перевязав голову раненой, Дэниел принялся осматривать ее ногу. Здесь дела обстояли намного хуже. Дермы на стопе практически не было. Кровяные сосуды, да и сама кость были повреждены. Для того, чтобы перевязать ногу надлежащим образом, нужна была квалифицированная медицинская помощь. Гатеридж сделал инъекцию с обезболивающим действием и временно обвязал ногу жертвы автокатастрофы клейкими стерильными бинтами.

Для дальнейшего эффективного лечения необходимо было немедленно доставить Элинор в больницу.

Перефункционировав поуверэнджин на ручное управление, водитель направил его в сторону городской больницы. Несколько часов Гатеридж блуждал в небесном пространстве в поисках лечебницы. Но кроме водного покрова ничего больше не было… ни единого здания… ни единой суши… один лишь сплошной океан.

— Это какой-то абсурд… — не веря глазам, растерянно повторял Гатеридж. — Очевидно, я в бреду… или же просто спятил?…

Тем не менее увиденное не было умопомешательством. Вся Земля была уже не такой, как когда-то. Океаны, сместившись со своих берегов, затопили материки. Мировые воды распахнули свое илистое дно и обитатели морей вымерли от столь неожиданного аномального явления. Но такая жестокая участь постигла не только жителей моря, но и суши… Все живое на Земле погибло за считанные минуты… Весь мир был мертв!..

Это страшное открытие повергло Дэниела в шок, и горькие слезы безутешной скорби наполнили его глаза. Печальные думы молодого человека были прерваны болезненными оханьями его подруги детства.

— Папочка… папочка… — звала она в бреду.

Девушка открыла глаза и в полуосознанном состоянии осмотрелась по сторонам. Где она находилась и каким образом очутилась там, Браун не имела представления. Постепенно память вернулась к ней, и она невольно встрепенулась… Падение могучего дерева, грохот падающей машины, скрежет и треск стекла и металла… затем долгие часы беспамятства.

Рядом с ней в водительском кресле сидел Дэниел. Он был настолько отрешен от происходящего вокруг, что не заметил пробуждения пострадавшей. Она притронулась до терзаемой болью головы и нащупала тугую повязку.

— Гатеридж, куда мы держим путь?

Тот молчал, не решаясь взглянуть на спутницу. Он сознавал, что Эллен была не в лучшем состоянии, и новость о трагедии, произошедшей с Землей и всеми живыми существами, населяющими эту некогда прекрасную планету, могла пагубно сказаться на ее самочувствии.

— Ты постарайся уснуть, Эллен, а я… я попытаюсь доставить тебя в больницу.

Браун, несмотря на свое состояние, смогла различить в голосе собеседника взволнованный, а скорее тревожный тон.

— Что стряслось? Ты явно чем-то обеспокоен.

Приложив усилие, выпрямилась в кресле и посмотрела наружу. В округе было одно только водное пространство. Эллен насупила брови. — Куда мы летим? — в недоумении взглянула она на водителя.

Однако Дэниел по-прежнему был безмолвен.

— Гатеридж!.. Гатеридж!..

Он неохотно оглянулся. Глаза его сверкали от слез, выражая горечь, отчаянье и ужас. Спутница отпрянула назад.

— Что произошло?

— Все погибли… Все умерло…

Эллен в изумлении расширила глаза.

— Кто погиб? Что умерло?…

— Эта автокатастрофа произошла с тобой не случайно. Вековой дуб не мог упасть с такой легкостью.

И к тому же в парке в то же самое время повалились и другие деревья, да и дома тоже…

— Дома? — насторожилась та.

— Они рассыпались будто карточные фигуры.

Это сообщение ошеломило Эллен.

— Мои родители… — прошептала она.

— Возможно, они все еще живы и так же, как и мы, блуждают в поисках суши и людей, — попытался Дэниел приободрить свою подругу детства.

— Что же стряслось? Это не похоже на обычные тектонические сдвиги земных плит.

— Согласен.

Он поведал спутнице о морском вале немыслимой высоты, от которого еле успел унести ноги.

— Невероятно! Это похоже на катаклизм, а скорее на резкий сдвиг планеты с ее оси. Но вопрос в том, почему это произошло? Что могло способствовать этому?

— Нечто… нечто огромнейшей силы. Только что-то мощнейшее и неведомое доселе могло сместить планету со своей оси.

— Но никакое оружие мира не может содействовать этому.

— Тем паче, что после межгосударственной декларации 2080 года о мирном соглашении между всеми народами производству оружия был положен конец. Его потребление истощало ресурсы Земли, а после роспуска основных военных сил в оружейном оборудовании не стало надобности. А может, повстанцы… космические пираты?

— С трудом верится в их причастность.

— Так-то оно так. Но тогда как объяснить произошедшее? — Гатеридж вопросительно посмотрел на спутницу. — Необходимо связаться с орбитальной станцией Земли! Очевидно, у них есть свои соображения о происшедшем катаклизме.

Дэниел подключил систему связи, встроенную в его поуверэнджин, и вызвал на связь астронавтов технической станции. Повторил несколько раз свое сообщение, но ответом была лишь пустота эфира. Это обстоятельство еще больше насторожило землян. Нарушений связи с орбитальным центром еще никогда не замечалось, и теперь, после катастрофических явлений на планете, не осталось сомнений, что станция, возможно, находится в аварийном состоянии.

— Система связи не могла так легко выйти из-под контроля. Вероятно, на станции есть крупные неполадки.

— Или она просто сошла с орбиты Земли, — предположила Эллен.

— Мы не можем дать однозначного ответа, пока не свяжемся с кем-нибудь на станции.

— Или на Земле…

— Земле? — изумился Дэниел. — С кем мы можем связаться на Земле, раз от нее практически ничего не осталось.

— Ошибаешься, Гатеридж. На планете есть определенные участки суши, которые не могли покрыться водой. И очевидно те, кто остались в живых, будут держать путь именно туда.

— Но как определить эту область?

— Очень просто, грамотей! Вычислением!

Тут неожиданно небо потускнело, а водная гладь покрылась тонким слоем льда. Это явление подтвердило предположение молодых.

— Т-а-к… Еще один сюрприз…

— Скорее разочарование! — откликнулась Браун и, приблизив к себе портативный компьютер, который был составной частью энергомобиля, углубилась в расчеты.

Закончила вычислять и вывела результаты на дисплей. Появилась карта планеты и участки земель, виртуально потопленные водой. Но в этом водном пространстве просвечивались также и области суши.

— Вот сюда мы и должны лететь, — увеличив изображение местности, велела мисс Браун.

— Город Мут? На территории Египта?

— Совершенно верно! По моим расчетам, этот город все еще существует. Я уверена, что он не затоплен водой.

— Уверена? Прекрасно! Но почему именно Египет?

Ведь многие евроазиатские территории также не затоплены.

— Мотылек летит к свету, а Египет наиболее теплая территория среди остальных земель. Полетели, Гатеридж… Не медли! Я убеждена, что оставшиеся в живых люди полетят именно туда!

— Я завидую твоей логике мышления, Эллен. Хорошо, предположим, что все именно так, как ты говоришь, но ты забыла еще одну немаловажную деталь — энергия! Содержимое контейнера на исходе, и нам ни за что не долететь до суши…

— А как же заправочные пункты в небе?

— Они расположены слишком низко над землей и наверняка смыты океаническим валом.

— Не одно, так другое, — задумчиво вздохнула собеседница.

Ее раздумье было недолгим. Она прекрасно знала, как выбраться из сложившейся ситуации. Браун потянулась к шее и, сняв цепочку с кулоном, протянула ее сидящему рядом.

— Держи! Опустишь в энергобак — это пополнит энергозапас.

— Золото? — усмехнулся молодой человек.

— Это не золото, умник. Этот металл обладает свойством воспроизводить высокозарядные частицы энергии. — Девушка открыла кулон и вынула фотографию с изображением ее родителей. — Это был последний подарок отца к моему дню рождения, — при этих воспоминаниях глаза ее затуманили слезы, а сердце защемило от сознания утраты.

Эллен знала, что после случившейся трагедии она, возможно, не увидит своих родителей. Надежды на их спасение практически не было.

— Держи, Гатеридж!

— Нет, Эллен, я ведь вижу, насколько эта вещичка дорога тебе. Может, еще что-то сумеем придумать…

— Нет! Другого выхода у нас нет. Делай то, что тебе говорят!

Дэниел взял предмет, ставший их последней спасительной ниточкой, и приготовился выйти наружу. Энергетический бак располагался на капоте, а добраться туда, когда поуверэнджин порхал в воздухе, было чрезвычайно опасно, тем более, что никаких устройств для подстраховки не было. Поставив управление энергомобиля на автопилот, водитель открыл дверь кабины. Убийственный холод просочился снаружи, Гатеридж вздрогнул от стужи и, уцепившись рукой за дверь, прыгнул на капот. Поверхность летательного транспорта обледенела, и нога юноши скользила при малейшем движении. Мышцы перенапряглись от нагрузки и нервозности. Дэниел прошел всего полпути, а руки у него уже одеревенели. Мелкими шажками, с предельной осторожностью добрался до энергобака. С трудом открыл крышку и кинул туда металл. Приготовился вернуться, как вдруг предмет, вложенный в энергетический бак, стал расщепляться, и машина, перейдя на другой вид топлива, задергалась и закряхтела. Тряска и покрытая инеем поверхность лишили человека равновесия и он, не удержавшись, рухнул на спину. Одежда Дэниела заскользила по поверхности, и он полетел вниз.

— Гатеридж!!! — вскрикнула Эллен и мигом перескочила в кресло водителя.

Переключила приборы на ручное управление и ринулась спасать друга. Тот стремительно падал вниз, но скорость поуверэнджина была намного выше. Сложность этого отчаянного порыва заключалась не в том, чтобы долететь до цели, а в том, чтобы поймать человека в воздухе. Девушка остановила поуверэнджин и медленно стала поднимать его до уровня падающего. Тот, беспомощно барахтаясь, руками и ногами пытался замедлить падение. Почувствовав удар спиной обо что-то твердое, проворно перевернулся и вцепился в крышу. Но пальцы не удержали его, он сорвался и, заскользив по обледеневшей поверхности энергомобиля, чуть было не слетел в морскую пучину. Ухватился за правое крыло поуверэнджина и задрыгал ногами, тщетно пытаясь вскарабкаться в кабину. Элинор открыла дверь и протянула другу руку, но не смогла достать. Автоматизировав управление поуверэнджина, спасительница высунулась наружу. Придерживаясь здоровой ногой о проем между сиденьями, повторила предыдущую попытку. На сей раз она смогла преодолеть расстояние и, приложив немало усилий, втащила Дэниела в кабину. Торопливо закрыла дверь и включила приборы обогрева. Гатеридж трясся словно осиновый лист, застигнутый лютой зимней стужей. Его волосы и лицо покрылись инеем, а руки посинели и закостенели от мороза.

— Потерпи немного, сейчас согреешься.

Взяв его руки в свои, с усердием начала растирать кожу. Ее участливость и забота вскоре помогли юноше прийти в себя. Дэниел посмотрел на нее и ласково улыбнулся. Смутившись от одного его взгляда, Эллен тут же убрала руки и переключилась на управление поуверэнджином. Летательная машина набрала высоту и легла на заданный курс. Теперь их дальнейшему пути ничто не могло помешать.

Через два часа путники подлетели к месту назначения. На протяжении всего пути была одна сплошная водная гладь. Те области, на которых прежде простирались плодородные земли, ныне превратились в океанические просторы. Поуверэнджином управляла Эллен. Устав от однообразной картины, да и после перенесенного потрясения, Дэниел не заметил, как задремал. Разбудил его голос спутницы.

— Вставай, соня! Посмотрите-ка на него! Весь мир рушится, а он преспокойно спит…

Гатеридж полусонно огляделся. Поуверэнджин больше не летел над океаном. Под ними была одна из немногих частей суши. Протер глаза, выпрямился и всмотрелся наружу. Как и предвещала Браун, здесь не было воды, но и не только это. После тектонических смещений земных плит там не осталось ни единого дома, дерева, и даже горы разрушились чуть ли не до основания. Оставшиеся в живых люди искали своих близких, но не было никакой надежды на их спасение. Найдя открытую местность, поуверэнджин со спасшимися чудом интеллектуальными противниками пошел на посадку. Энергия прекратила поступать в двигатели, и энергомобиль перестал вибрировать. Дэниел первым выбрался наружу. Из-за полумрака трудно было что-то толком разглядеть. Вдалеке мерцали огни от зажженных костров. Предположив, что это были сигнальные костры, он поспешил туда.

— Эй, мистер, может, все же поможете мне? — услышал он позади женский голос.

Элинор хотела последовать за молодым человеком, но боль в раненой ноге помешала ее планам. В безвыходности она решила прибегнуть к помощи былого друга.

— Не могу поверить, что мисс Браун позвала меня на помощь! — изумился тот.

— Не радуйся, как только я оправлюсь, твоя помощь мне не понадобится.

Собеседник ничего не ответил, так как не хотел ссориться. Приблизившись к девушке, откинул ее руку на свое плечо и обхватил талию. Они добрались до костра, вокруг которого толпились люди. Их было не более сотни, большинство с ранениями, но у всех на лицах запечатлелись ужас и растерянность. Каждый из них потерял близких людей, и горе утраты выражали не только печальные лица, но и каждый жест и слово. Порой среди толпы можно было встретить людей с отрешенным взглядом и застывшей от шока мимикой, не отличавшихся от каменных изваяний. Они потеряли ориентацию во времени и пространстве и не соображали происходящего вокруг. Женщины тихо стонали, оплакивая не только своих родных и знакомых, но и гибель всей Земли. Люди, собравшиеся вокруг костра, обезумевшие и потерявшие надежду, походили на тени. Именно такими они показались соседям из Чиппинг-Нортона. Их появление не было замечено остальными. Да и сами они не сознавали своего присутствия там. Сдавалось, что пророчество свершилось и настал день страшного суда.

Вскоре к этому месту стали стягиваться все больше людей. Их лица также выражали печальное уныние и безутешную горечь. Холодное безмолвие повисло в рядах чудом выживших людей.

Постепенно численность прибывших достигла десятков тысяч человек. Необходимо было обсудить дальнейшие планы. Пострадавших было много, но медикаментов, чтобы оказать им должную помощь, не хватало. Среди всего этого хаоса главной проблемой оставалась стужа. Сместившись со своей оси, Земля отдалилась от Солнца, и теперь снеговые шапки, которые прежде были только на полюсах, окутали и другие пояса.

Расположив свою спутницу ближе к костру, Дэниел пустился на поиски своих родных среди толпы. Несмотря на мгновенность происшедшего, он всем сердцем уповал на их спасение. Однако ни его, ни родителей Эллен не было в людской массе. Вскоре поток людей, прибывавших в город Мут, прекратился, и надежда молодого человека увидеть вновь своих родных угасла. Гатеридж вернулся к своей раненой подруге. Она с волнующим трепетом ожидала его прихода. Ему было трудно раскрыть Эллен правду, но она поняла все и без слов. Ответ таился в его грустных, полного безутешного горя, глазах. Девушка сильно зажмурила глаза. Сердце сжалось при мысли о невосполнимой утрате. Она отказывалась поверить в трагедию всей ее жизни. Браун хотелось остановить время… повернуть его вспять, чтобы как-то предотвратить бедствия, обрушившиеся на Землю. Но прошлое невозможно было изменить…

Прошло несколько часов, прежде чем Элинор смогла преодолеть в себе убийственную скорбь. Мутными глазами огляделась по сторонам. Блики света от пылающего огня едва рассеивали мрак. Силуэты собравшихся казались призрачными тенями, восставшими из прошлого. Дэниел сидел поблизости. Подавленный новостью, он с отсутствующим взглядом уставился на костер.

— Гатеридж… это конец? Неужто пришел конец всего человеческого рода?

Он молчал, не зная, как утешить свою спутницу… не ведал, как обнадежить и себя…

В небе показался еще один поуверэнджин. Внимание присутствующих приковалось к нему. Каждый чаял увидеть в этом последнем летательном аппарате своих близких. Двигатель энергомобиля вырубился, прожекторы погасли, — и он погрузился во мрак.

— Поуверэнджин прилетел из Чиппинг-Нортона! — заметив номерной знак, крикнул кто-то из людей.

— Быстрей, Гатеридж! Мы должны увидеть его!

Дэниел помог своей спутнице добраться до поуверэнджина. Из кабины энергомобиля выбрались два человека. Первый, высокий и статный мужчина, нес второго, перекинув через плечо. Не торопясь направился к одному из сигнальных костров и бережно уложил свою ношу. Склонился над ним, чтобы проверить его раны. Состояние второго человека было критическим. Он хрипел и стонал, мучимый нестерпимой болью. Чиппинг-нортонцы приблизились к своим землякам.

Раненый был пожилым человеком с поредевшими от времени волосами. Его изборожденное морщинами лицо было искажено от боли и покрыто кровью, струившейся из раны на лбу. Вплотную приблизившись к раненому, интеллектуальные соперники узнали в нем своего учителя, профессора естествознания, некогда преподававшего в Оксонском университете.

— Мистер Одлбри! — воскликнули молодые интеллектуалы.

Старик, услышав свое имя, обернулся. Лиц стоящих рядом он не смог разглядеть, однако узнал их голоса. Профессор Одлбри не раз присутствовал в аудитории, где юные таланты проводили лекции.

— Мистер Гатеридж! Мисс Браун! — лицо старика засияло от радости. — Это же невероятно! Это же чудо! Вы живы!.. Вы оба живы!..

Они присели возле потерпевшего. Голос его прерывался от нестерпимой боли и радости.

— Мистер Одлбри, вы не видели… не ведаете, кто еще спасся из нашего города? — взволнованно спросила девушка.

— Сожалею, но о твоих родителях я ничего не знаю, Элинор, — виновато признался профессор. — А твоя мать, Дэниел, — лицо молодого человека посветлело, питаемое надеждой, — она была в Оксонском университете, когда произошел этот катаклизм…

— В университете?

— Да, молодой человек, если ты все еще помнишь, сегодня утром должна была состояться твоя лекция.

— Ах да! И все-таки не пойму, что там делала мама?

— Пришла предупредить нас об отмене лекции.

Ведь ты подобно безумцу отбросил все свои успехи и устремился в город, чтобы «стать свободным человеком».

Эллен не поверила ушам, но выражение лица спутника подтвердило слова профессора.

— Простите меня, мистер Одлбри. Я сознаю, что поступил необдуманно…

— Не вини себя, Дэниел. Все это было предначертано судьбой. Окажись ты в это утро в здании университета, не избежал бы и ты гибели…

— А как же моя мать?

— Прости, Дэниел… ей не повезло… — профессор сделал продолжительную паузу.

Еще более сильная боль пронзила сердце молодого человека. Отныне надежда на встречу с родителями для него была потеряна навсегда. Пожилой ученый дышал с трудом. Травма черепа была не единственным ранением его организма. Силы ежеминутно покидали его.

— От судьбы не убежишь, — хриплым голосом произнес Одлбри. — Происшедшему нет радикального объяснения, и тем не менее людям сейчас нельзя впадать в уныние. Они могут потерять свой шанс на спасение…

— Спасение? О каком еще спасении вы говорите, профессор? Все умерло! Все кончено!

— Не говори так, Элинор. Ты теряешь единственное, что у тебя осталось — надежду! Для человечества есть еще последняя возможность. Пирамиды на плато Гиза! Они не должны были пострадать от землетрясения… Там вы найдете ответ на многие вопросы, голос Одлбри ослаб. Жизнь в нем стремительно угасала. Он прилагал немыслимые силы, чтобы вновь обрести речь. Организм его затрясся от перенапряжения. — Ведите людей за собой… не дайте умереть надежде в ваших сердцах… — голос профессора оборвался, он застыл на мгновенье и обмяк. Жизненный свет тут же потух в его широко раскрытых глазах.

Г л а в а 8

ПОСЛАНИЕ АГИВЫ

Кто предугадал ход событий на двадцать четыре часа раньше толпы заурядностей, тот двадцать четыре часа слывет человеком, лишенным самого заурядного здравого смысла.

А. Ривароль

Бледный луч солнечного света едва озарил горизонт. Небо было темно-сизым несмотря на рассвет. Хмурый и мрачный небосвод давил на подсознание. Водные просторы за ночь покрылись слоем льда. Они со всех сторон опоясывали тот клочок суши, на котором собрались люди. Заморожена была не только вода, но и почва. Мороз пронизывал аж до костей, и не было от него никакого спасения.

На ночлег люди расположились в поуверэнджинах. Обогревательные устройства машины еле успевали утеплять кабины. Ночь прошла сравнительно спокойно, хотя никто из присутствующих не смог толком уснуть. Однако утром людская скорбь возобновилась. Многие из раненых не дожили до следующего утра. Тела мертвых собрали на земле возле золы вечерних костров. Гора человеческих трупов росла с каждым часом. Плач и стенания людей создали гул, и слезы они лили не только по усопшим, но и по себе. Вера в будущее у них умерла столь же быстро, как и их близкие. Оставалось только ждать… ждать, когда наступит их конец.

— Дьявольщина! — выругалась Браун, раскрыв повязку на ноге, — она сидела в машине Дэниела.

Свернувшись калачиком, тот дремал, уснув только под утро. Услышав чей-то голос, приоткрыл глаза, неуверенно присел и сонно огляделся. Постепенно память вернулась к нему и он вспомнил события прошлого дня. Лобовое стекло поуверэнджина было покрыто инеем, да и в кабине было прохладно. Рядом с ним сидела мисс Браун. Наклонившись к ноге, она осматривала рану. Кожа почернела от кровоподтека, а из открытой раны проглядывали нервы и вены. Стопа была обморожена — и это встревожило Эллен.

— В чем дело? — поинтересовался Дэниел.

— Плохи дела. Стопа обморозилась, кажется, это гангрена.

— Все не так уж плохо, — осмотрев рану, успокоил тот.

Он пригнулся и достал из-под сиденья аптечку. Извлек дезинфицирующее средство и насыпал содержимое пузырька на рану. Эллен стиснула губы, чтобы не закричать от боли. Она прослезилась, но переборола боль. Дэниел перевязал ей рану и подтолкнул аптечку обратно под кресло.

— Спасибо, Гатеридж, я не забуду твоей услуги и отплачу тебе… возможно… когда-то… — …если выдастся случай, — усмехнулся юноша, оглядываясь на происходящее снаружи.

Люди выносили тела умерших из машин и укладывали на земле. Среди толпы показалась статная фигура мужчины, на спине он нес тело пожилого человека. Это был профессор Одлбри. Длинные седые волосы выделялись на фоне его черной одежды. Молодые эрудиты вышли к тем, кого смерть коснулась своей рукой, чтобы отдать последнюю дань усопшим.

Прошло несколько часов. Настал полдень, но никто не думал о еде. Люди перемещались будто призраки, не сознавая своих поступков. Одни держались, стараясь не падать духом, другие же желали смерти, для скорого избавления. В числе оптимистов были и соседи из Чиппинг-Нортона. Так и прошел этот день, в скорби, горечи и бездействии.

Утро следующего дня люди провели в раздумье. Необходимо было разрешить проблему продовольствия. Собравшись вокруг костров, они пытались найти решение. Прервал их думы какой-то безумец, выведший остальных из равновесия.

— Это конец! Конец! — вопил он, потеряв от напасти голову. — Мы обречены! Мы все умрем!

Отчаянный крик умалишенного поднял переполох среди толпы. Что может сделать человек, лишенный последней надежды? Решиться на самый отчаянный поступок!

— Пошли! Нам надобно выполнить нашу миссию.

Гатеридж вывел свою подругу из обезумевшей от трагедии толпы и подвел к своему поуверэнджину. Велел ей сесть в машину, а сам взобрался на капот, будто на подиум в аудитории университета. Вот только слушателями были не профессора и академики, а помешавшиеся от скорби простые люди.

— Люди! Прекратите терзать друг друга! Зачем вы потеряли веру? Отчего отдались в руки капризной судьбы? Неужто горе лишило вас здравого разума? Ужели вы смирились со злой участью? Боритесь за выживание! Ради вашего будущего, ради ваших потомков! Боритесь!

— Будущего? Бороться? Сколько пафоса в твоих речах, молодой человек! — послышался чей-то голос из толпы.

— Что мы можем сделать? Ведь мы бессильны! — отозвался другой слушатель.

— Нет! Бессильна лишь ваша ярость! В ваших руках спасти себя. Усмирите в сердцах боль утраты, и разум придет к вам на помощь.

Вокруг воцарилась тишина. Присутствующие напряженно ожидали продолжения речи. Оратор сделал непродолжительную паузу, чтобы толпа смогла получше обдумать его слова.

— Мы должны полететь в Гизу, к пирамидам. Там найдем временный приют и наметим следующие шаги к спасению. Мы не позволим судьбе одолеть нас. Мы пойдем ей наперекор…

В толпе послышались одобрительные возгласы. Однако и среди людей попадаются гнилые натуры, — подобно тому, как в прекрасном яблоневом саду, встречаются червивые плоды.

— Не слушайте его, люди! Не внемлите его словам!

Откуда он знает, что пирамиды целы? Это же сатана в человеческом обличии! Он всех нас загонит в преисподнюю… Не следуйте за ним…. Вы все погибнете! Пусть Земля разрушилась. Пусть мы все погибнем, но мы не отдадим свои души дьяволу!

Слова лже-прорицателя тронули ранимые душы многих людей. В суеверии своем они поддались давлению безумного старика.

Пока юный интеллектуал пытался образумить народ, наряду с этим в Гизе происходили мистические явления. Группа египтологов, расположившихся вблизи пирамид с научно-исследовательскими целями, чудом уцелела после крушения на Земле. Ночь рокового дня они провели в своем лагере, разбитом в северной стороне Хеопсовой пирамиды, и наутро их разбудили очередные аномальные явления. Было около пяти часов утра, когда протяжный рев разбудил всех археологов. Поблизости не было ни единого источника, который мог бы вызвать этот шум. И только позднее люди осознали, что ор этот исходил от Сфинкса. Казалось, он вдруг пробудился от многовековой дремы и заголосил звериным ревом. Затем этот душераздирающий вопль стих и взамен его явился чей-то голос, он все также исходил от колоссального монумента. Незнакомец говорил медленно и внятно, а главное — на языке древних египтян. Это походило на послание… эпистолу от древней цивилизации. И гласило оно следующее:

К нему в тот день пришло неведомо виденье…

И сущность яви он прозрел лишь в сновиденье…

Спустя года он вдруг обрел презрение…

И племени рабов принес он избавление…[9]

Друзья былые, став горделивыми врагами,

Во тьме народ с собою приведут стадами.

Решив последовать великими шагами,

Откроют тайну, скрытую веками.

К Амону-Ра сведут их все пути,

Ладьи в склепах сумеют здесь найти.

Письмо жреца мудрец осилит там, прочти,

И к небесам решат все взоры возвести…

Пророка именем назвали этого юнца,

Другое имя перешло к нему от мудреца.

Умом и красотой она добьется первенства венца,

Но славою своей лишится друга-гордеца.

Поклонник старины немедля должен в путь уйти,

Чтобы из града богородицы[10] врагов от рук толпы спасти.

Царь флота встретится с соседями в пути,

Лишь он поможет ладонийцам родину спасти.

На перевод этого загадочного послания египтологи потратили весь день и только к утру следующего дня стали ясны их последующие действия. Двое из семи археологов решились тронуться в путь, в город Мут, куда указывало таинственное сообщение. Отыскав среди поуверэнджинов самый пригодный для такого путешествия, они пустились немедля в дорогу.

Оставив энергомобиль в незаметном для людских глаз месте, любители старины просочились в толпу. Откуда-то издалека доносился мужской голос, с патриотической интонацией призывающий к борьбе. Временами в толпе слышались одобрительные возгласы, но хриплый голос второго оратора вызывал у людей негодование. Египтологи доктор Адриан Луцио Калветти и его помощник Луи Жармен Бродель приступили к поискам избранных.

— Отчего это вдруг мы должны довериться тебе?

Сам-то ты кто будешь, молокосос?

Дэниел был оскорблен выкриками непримиримых людей, но решил умерить свой пыл и растрачивать энергию и красноречие с умом.

— Вам кажется, я слишком молод, чтобы стать предводителем? Что ж, выберите среди вас зрелого человека, согласного с моими суждениями, и пусть он правит вами, — он выждал минуту, однако никто не решался. — Ну же, смелей!

Гатеридж шагнул вперед, намереваясь спуститься с капота. Поскользнулся о замороженную поверхность поуверэнджина и чуть было не рухнул на землю. Он изранил бы себе лицо, если бы не его недавно обнаруженная одаренность левитировать. Вовремя проявившийся талант спас его от ушиба, но чуть не привел к гибели. Увидев мистическое явление полета, люди, стоящие поодаль, попятились назад. Коннор, лже-прорицатель, ликующе взвизгнул:

— Он раскололся, раскрылся… Господь показал нам истинное лицо этого праведника… Вы убедились, что это сатана! В огонь его! В огонь! Сожгите его! Испепелите нечистую силу!

— Нет! Не слушайте его! Это просто…

Юный интеллектуал попытался объяснить происшедший казус, однако обезумевшая от суеверия толпа не желала слушать его. Среди нее были и сочувствующие молодому человеку, но никто не осмелился усмирить буйствующих. Коннор подтолкнул его в объятия людей, дабы свершить расправу без следствия и суда. Мученика, проклиная и колотя, потащили к костру.

— Гатеридж! — крикнула Эллен, все это время сидящая в машине. — Не смейте к нему прикасаться!

— А-а! Вот и подружка сатаны. Порождение зла, похоти и разврата… Хватайте ее! Палите и ее! Покончим со злом раз и навсегда.

Браун не успела опомниться, как очутилась в руках разъяренной толпы.

— Пустите меня, грязные отродья…

Однако ее мольбы и угрозы не были услышаны. Она вмиг очутилась возле своего злополучного друга. Еще минута — и от юных талантов осталась бы одна зола.

— Словами одичавших людей не остановить. Нужны действия! Поспеши, Луи, надо добраться до нашего поуверэнджина.

Египтологи покинули арену возмездия. Только лишь диво могло усмирить брожение умов. Новость о целостности пирамид спасла бы чиппинг-нортонцев. Поуверэнджин легонько завибрировал, поднялся ввысь и моментально очутился над головами взбешенной публики. Взоры всех обратились в небо. Крики приутихли, и ярость сменилась изумлением. Энергомобиль приземлился, и рядом с ним показались два субъекта. По номерному знаку присутствующие определили, что машина была из Гизы. Эта новость тут же облетела всю толпу.

— Кто вы такие? — приблизился к ним подозрительный Коннор.

— Меня зовут Адриан Луцио Калветти. Это мой помощник Луи Жармен Бродель. Мы египтологи и прибыли из Гизы. Во время сейсмических сдвигов мы занимались исследовательскими работами.

— Пирамиды целы? — нетерпеливо спросил пожилой бунтовщик.

— Когда мы увидели это странное явление природы, мы подумали…

— Пирамиды целы?

Навязчивый вопрос Коннора на сей раз окончательно сбил с мысли Адриана.

— Да.

Вздохи облегчения и жалостные оханья пробежали в ряду недавних душегубов. Археологи были живым свидетельством правдивости слов обвиненного во лжи, невезучего оптимиста. Державшие его мужчины боязливо расступились. Браун стояла рядом с ним. Лицо оратора было в синяках и ушибах, а из трещины на губе сочилась алая кровь. Подруга по несчастью приковыляла к нему.

— Думаю, пока пираньи милосердны, надо сматываться отсюда.

Гатеридж ничего не ответил. Он злился на свою неудачливость и неумелость. Интеллектуальные соперники двинулись к избавителям. Люди безмолвно расступались, освобождая для них проход. В конце тропы, окаймленной вереницей зрителей, их ожидали спасители.

— Благодарю, мистер Калветти, и вас, мистер Бродель, за оказанную помощь.

Собравшись в более спокойной обстановке, Гатеридж высказал свои слова признания. Они сидели вокруг костра, разожженного возле поуверэнджина изобретателя. Доктору Калветти было лет под сорок. Темные, не тронутые сединой, кучерявые волосы, красное от загара обветренное лицо с маленькими, черными, как угольки, острыми глазками. Прямой, немного большой нос и тонкие губы. Его проницательный взгляд говорил об остроте его ума, а медленная речь о силе мышления. Луи Бродель являл противоположность своему начальнику. Он был на десяток лет моложе Калветти, чуть ниже первого ростом, и плотнее. Светло-карие пытливые глаза, загорелая кожа, резкие черты лица и длинные каштановые волосы. Застывшая на губах улыбка любителя избитых шуток выражала его характерную черту — подтрунивание над всеми. После земной катастрофы его насмешливый тон немного поубавился. Так, сидя в кругу возле греющего и дымящего костра, новые знакомые оценивающе присматривались друг к другу.

— Так значит гробницы все же не разрушены? — после непродолжительной паузы поинтересовался Гатеридж.

— Да, но только первая из сооруженных сохранилась в своем первозданном виде. На других же есть небольшие смещения каменных блоков.

— Хеопсова гробница, — задумчиво протянул чиппинг-нортонец. — Слышишь, Эллен? Я ведь говорил, что именно эта усыпальница…

— Да-да, ты у нас всезнающий грамотей и предсказатель. Это ты во сне увидел или же…

— Перестань подтрунивать. Я не давал тебе ни права, ни повода, — сердито проворчал Дэниел.

— Простите, что задела вашу гордыню, всемилостивый вы наш…

— Ну, знаешь ли…

— Тише, ребята, поубавьте ваш пыл, — жестом остановил Луи начавшуюся ссору старых друзей. — Вы ругаетесь как брат и сестра.

— Еще чего! Быть его сестрой!

— Не хотел бы я иметь такую занудную и чопорную сестренку…

— Это я-то зануда? На себя погляди…

— Хватит! — повысил голос Калветти. — Сейчас недо ссор. Вы же взрослые люди. Лучше расскажите нам, кто вы, откуда вы и как узнали о Хеопсе?

— Кто мы? — рассмеялся Дэниел на вопрос египтолога.

— Думаю, многие нас знают. Мы бывшие друзья из Чиппинг-Нортона…

— Бывшие друзья? Скорее всего враги! — поправил тот собеседницу.

Археологи переглянулись.

— «Друзья былые, став горделивыми врагами», — процитировал Калветти на коптском языке фразу из загадочного послания. Он произнес это шепотом, хотя был уверен в том, что молодые не знают языка древних египтян.

— И что это значит, сэр?

Египтологи были удивлены тем, что интеллектуалы поняли их.

— Позвольте узнать ваши имена.

— Элинор Мэриан Браун.

— Дэниел[11] Мозес[12] Гатеридж.

Эрудиту показалось, что новые знакомые чуть отпрянули, узнав его имя.

— «Пророка именем назвали этого юнца»…

— «Другое имя перешло к нему от мудреца», — закончил Бродель фразу.

— Да что с вами такое? Шарахаетесь от каждого нашего слова, все время что-то бормочете на коптском.

— Думаю, лучше будет раскрыть вам истину.

Калветти пересказал про странное сообщение, исходившее от Сфинкса. Не забыв при этом зачитать и само послание.

— Послание Агивы! — прошептала Эллен.

— Кого? — разом спросили все трое.

— Агивы…

— Но с чего это ты решила, что это именно он?

— Я знаю… я это чувствую… это может исходить только от него.

Гатеридж задумался.

— А кто такой этот Агива?

Чиппинг-нортонцы не хотели раскрывать тайну, но положение вынудило их сделать это.

— Восемь лет тому назад, когда…

— …когда мы были еще друзьями, Гатеридж на мой день рождения подарил мне портативную рацию. Антиквариат, да еще и по безумной цене.

— Просто чтобы поддерживать постоянную связь…

— Возможно, Гатеридж боялся потерять меня из виду, или для того, чтобы выведать мои секреты, но не в этом дело. В ту самую ночь, мы подключились к связи. Спустя несколько минут в эфире вместо голоса Гатериджа я услышала чей-то незнакомый голос.

— Я тоже услышал его. Незнакомец говорил на чуждом языке. Затем послышался голос и второго. Во время разговора очень часто повторялось слово Агива. По звучности и интонации произношения данного слова мы решили, что это было имя одного из говорящих…

— Потом произошло нечто необычное, — продолжала Браун. — Этот самый Агива ясно произнес наши имена… и затем неожиданно заговорил с нами на английском.

— Правда? — недоверчиво посмотрел на них Броддель. — И что же он поведал?

— Думаю, об этом мы умолчим. Главное сейчас это то, что послание, о котором вы говорили, исходило именно от него от Агивы.

— Дело ваше, — пожал Калветти плечами. — В нашу задачу входило «спасти вас от рук толпы». Теперь решайте сами, каким образом уговорить людей следовать за вами к пирамидам. Либо вы сломите твердыню упорства народа, либо все здесь вымрут не только от холода, но и от голода. Люди смогут продержаться без провианта еще день или два, не больше.

— В Гизе есть продовольственный склад, используемый во время научно-исследовательских работ. Он частично разрушился, но думаю, нам удастся извлечь оттуда провиант. Его должно хватить на несколько месяцев, — осведомил Бродель.

— Месяцев? Это хорошо. Полетим в Гизу… Вот только что мы будем делать дальше? На этот счет у меня еще нет никаких планов.

Гатеридж был в замешательстве. В наступившем безмолвии к Эллен пришла решимость.

— Думаю, первостепенное — это уговорить варваров следовать за нами. А развязка этого узелка сама откроется нам…

Г л а в а 9

ВЛАДЕНИЯ ФАРАОНА ХУФУ

Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство.

Эберхард

Долго блуждает душа, прежде чем достигнет того, к чему она стремилась. Столь длительным был и путь, который нашим героям предстояло пройти. Но прежде, чем мы вернемся в действительность, читателю предстоит увлекательное путешествие в прошлое, чтобы познать истину будущего.

— Он сегодня опять не в духе.

— Я знаю. И в эти дни лучше не попадаться ему на глаза.

— Отчего светлейший так озлобился?

— Сон… Виденье…Призрак…. Или внезапное прозрение… Не знаю, что так огорчило нашего фараона.

— Кто сегодня прислуживает ему?

— Как всегда, его любимчик.

— Финиан? Ведь вчера правитель прогнал этого наглеца…

— Это было вчера, мой друг. Сегодня этот льстец и обольститель людских умов вновь у трона властелина.

Второй фараон четвертой династии правителей представлял верховную власть Верхнего и Нижнего Кемта[13]. В отличие от царя Снофру, доброжелательного и милосердного правителя, сын был грубого нрава и деспотических наклонностей, отчего выглядел тираном в глазах народа. Фараон Хуфу[14] прославился не только великими сооружениями, построенными в его правление, но и как искусный военачальник. Он возглавил походы в Синай, Нубию и Ливию, вследствие чего стал узурпатором и деспотом не только в глазах собственных подданных, но и порабощенных народов.

Сидя на троне в зале своего царского дворца, фараон Хуфу размышлял о своих дальнейших планах. Он был средних лет, невысокого роста, крепкого телосложения и малость полноват. Головной убор фараона скрывал его поредевшие короткие волосы. Чуть более светлая кожа отличала властелина от остальных египтян. Выпячивающийся подбородок, прямой нос, поджатый рот с полными губами и хитро суженные темные глаза — таков был портрет великого властелина Кемта. Легкое белоснежное одеяние без рукавов украшала вышивка золотом. С шеи свисала золотая цепь и медальон с изображением Амона[15] верховного Бога египтян и покровителя фараонов.

— Финиан!

— Да, мой повелитель…

— Подойди ближе.

Мускулистый смуглый слуга, облаченный лишь в набедренную повязку белого цвета, приблизился к трону фараона. Он покорно поклонился, ожидая повелений своего господина. Длинные черные волосы обрамляли его продолговатое лицо и скрывали взор плутовских черных глаз. Придворному слуге было восемнадцать лет, но несмотря на столь юные годы он был силен и остроумен. Всего за пять-шесть месяцев из простого крестьянского парня он пробился в личные слуги фараона. Своим льстивым языком, покладистостью и даром в любых делах проявлять остроту ума он за короткий срок сыскал благоволение властелина и популярность при дворе.

— Жуткий сон явили мне боги вчерашней ночью…

— Я вижу, этот сон встревожил вас, правитель. Расскажите его мне, и я постараюсь истолковать его. Поверьте, я смогу избавить вас от неприятных впечатлений, оставшихся после этого виденья.

Властелин долго не думал. Он хотел поведать кому-нибудь о своем сновиденье, и единственным из подданных, кому он доверял, был Финиан. Жестом руки фараон велел охране удалиться из помещения. Шестеро стражников в золотых доспехах тут же покинули залу. За ними, отложив опахала из павлиньих перьев, последовали и нубийские рабы. Преданный слуга Финиан нетерпеливо крутился возле правителя. Присел на ступени у подножья трона и обратил взор к избраннику бога Амона.

— Не человека, не животное увидал я сегодня во сне своем. Он как-то странно сиял весь изнутри. Глаза, лицо, и даже безволосая голова светились, будто осыпанные звездной пылью. Сначала сей незнакомец молчал, потом заговорил с сомкнутыми устами!

— О боги! И что же поведал он, мой господин?

— Сперва он бормотал магические цифры, затем велел мне вырыть у подножья моей усыпальницы тринадцать склепов.

— Но для кого, мой повелитель?!

— Не для кого-то, глупый мул, а для флота моего.

— Мой властелин, какого бога вы узнали в нем?

— Нет. Он не был одним из богов.

— Тогда правитель, думаю, не станет прислушиваться к веленьям самозванца.

— Как сказать… — задумался фараон.

— Но святейший, если вы погребете весь ваш флот, то Кемт будет беззащитен.

— Не тебе судить, простолюдин! Я сделаю так, как мне подсказывает сердце.

— Конечно же, правитель, — Финиан смиренно склонил голову. — Вот только я не уразумел, отчего же владыка рассказывает этот чудный сон мне, а не жрецам, верховному сановнику Птаха[16] или номархам[17]? Не лучше ли было поведать это вашим сыновьям?

— Я расскажу им в свое время. Тебе же я велю написать символы, увиденные мною в вещем сне.

— С вашего дозволения, господин. Я позову царского писца…

— Нет. Я уже написал их.

— Мой повелитель, простите мою невежественность. Но я не пойму, что же в таком случае требуется от меня, вашего преданного слуги?

— Вот именно, Финиан, — преданность. Этого я и жду от тебя. После окончания работ в склепах ты поедешь туда и нанесешь на стены те мистические цифры, которые я раскрою тебе перед отъездом.

— Но повелитель, смогу ли я выполнить вашу святейшую волю? Ведь я безграмотен. Не лучше ли это исполнить царскому писцу?

— Нет. Это должен сделать ты. Пока будут мастерить склепы, ты обучишься грамоте у жрецов Амона.

Финиан дольше не осмелился противоречить своему господину. Он припал к ногам фараона со словами признательности и благодарности за оказанную ему столь высокую честь. Прижимаясь лбом к мраморному полу, он проклинал себя в душе за болтливый язык, а своего господина за сумасбродную идею.

* * *

Спустя шесть месяцев.

— Ты слышал, что жрецы Амона учат Финиана грамоте?

— Зачем?

— Хороший вопрос. Ответ прост, и в то же время непостижим для наших умов, — Тэнэфор оглянулся из предосторожности. И никого не заметив рядом, продолжил: — Сам фараон велел ему обучиться письму.

Этот тучный и пожилой сплетник управлял поварами царского дворца. Его собеседником был мужчина средних лет — Ариомин, племянник Тэнэфора, с помощью дяди пытавшийся попасть в свиту правителя. Лишь избранные удостаивались этой чести, и не каждому удавалось осуществить свою мечту. Уже шесть лет Ариомин лелеял надежду заполучить место личного слуги фараона, а с годами верной службы подняться на должность номарха в каком-нибудь из городов Кемта. Однако крестьянский сын Финиан, используя свой дар лести, хитростью заполучил желанное место, лишив Ариомина всякой надежды. Но тот решил не сдаваться и убрать своего соперника с этой привилегированной должности. Дворцовые интриги, злословие и козни могли изменить ход событий, а главное — лишить Финиана его места. Ради достижения желанной цели Ариомин старался сдружиться с сыном фараона — Хафрой[18]. Юный принц, как и его отец, был жестоким и бессердечным, с той лишь разницей, что не обладал могущественной властью. Преемником фараона Хуфу был его первенец Джедефра[19]. В отличие от отца и младшего брата, престолонаследник был милосерден и доброжелателен, хотя не был лишен и тщеславия. Правящему фараону его чадо напоминало отца — царя Снофру. Джедефра был фаворитом правителя, что бесило младшего сына. Хафра всей душой ненавидел брата, от этого чувства в мыслях зарождались коварные планы свержения брата с престола, прежде чем он станет правителем. Ухищрения, злобные сплетни, различные уловки — ничто не могло изменить решение фараона оставить престол Джедефре. И тем не менее младший сын не оставлял свою затею. Преемник фараона не ведал о планах брата и беззаботно поживал в своем мире. Большую часть своей жизни он провел в разъездах. Фараон Хуфу был не против его странствий. Он полагал, что это воспитает мужественность, своенравие и твердую решимость в его любимом сыне — необходимые качества для будущего властелина. Однако фараон ошибся в своих предположениях. Джедефра разъезжал по стране не в поисках приключений или забавы, а ища ответы на будоражащие его ум возвышенные мысли. Мирские заботы не беспокоили его, отчего поползли слухи, что принц будет полоумным и беспринципным фараоном. Свои злорадные мысли подданные держали при себе, из-за страха впасть в немилость владыки. Даже Хафра счел благоразумным помалкивать по этому поводу, решив безгласно строить интриги против брата.

— Ариомин! Что ты тут делаешь? — спросил принц Хафра, заметив его у дверей своих покоев.

Египтянин поклонился, выказывая почтение царскому сыну.

— Мой господин, у меня есть для вас новость.

— Новость? Какая же?

— Думаю, лучше будет поведать вам об этом наедине…

Хафра испытующе посмотрел на доносчика. Жестом руки он велел сопровождающим его стражникам и свите остаться за пределами его покоев. Вошел в просторную и прохладную комнату и, подойдя к воображаемому трону, уселся. Вслед за ним вошел и верный слуга.

— Я слушаю тебя.

— Мой господин, один из личных слуг владыки обучается грамоте.

— Ну и?

Ариомин молчал, не ожидая, что реакция молодого принца будет такой равнодушной.

— Это все, мой господин, — склонил доносчик голову.

— И ты осмелился нарушить мой покой из-за этой никчемной новости? Ах ты, раскормленная, бестолковая псина! Тебе было велено оповещать меня о происходящем во дворце. Какое мне дело до зловонного придворного слуги? — Хафра был зол, но старался казаться хладнокровным.

Ариомин в мольбах упал на колени.

— Простите меня, принц… Простите…

Надменная улыбка тронула губы царского сына. Он брезгливо пнул буквально прилипшего к его ноге слугу и велел встать.

— Ты знаешь причины, побудившие слугу обучаться письму?

— Это приказ самого фараона.

Принц Хафра удивленно приподнял бровь.

— С чего это вдруг у нашего отца вспыхнуло чувство добродетели?

— Владыка всегда был снисходителен к Финиану…

— Финиан?! Этот лживый и наглый прохвост?

Юный принц из ревности недолюбливал этого слугу. Правитель проводил с ним больше времени, нежели со своими сыновьями. Ходили даже слухи, что как-то фараон спросил мнения этого крестьянского сына, что, как понимает читатель, было оскорблением достоинства принца Хафры. Великий фараон никогда не интересовался взглядами ни своих подданных, ни даже собственных детей, но обольстителю умов, Финиану, удалось снискать наивысшее расположение властелина к себе, отчего он стал врагом принца Хафры.

— Ты знаешь причины этого поступка нашего властелина?

— Нет, мой господин.

— Тогда чего же ты ждешь?! — нетерпеливо повысил тот голос.

— Сегодня ночью моя дочь и Финиан должны будут встретиться…

— Твоя дочь? Калидэя? Я вижу, для достижения цели тебя ничто не остановит.

— На войне все средства хороши…

— Ну что ж, даю тебе последний шанс, — снисходительно сказал принц. — Смотри, упустишь его, и места слуги фараона тебе не видать, как своих ушей.

Ариомин молчаливо склонил голову и, не поднимая глаз, попятился к выходу.

Тем вечером Финиан, получив весточку от своей возлюбленной Калидэи, нетерпеливо дожидался ее у дверей своей комнатушки. Он познакомился с суженой на дворцовой кухне. Знал, кто ее отец, но никогда не подозревал об его истинных чувствах к нему. Калидэя очаровала его с первого взгляда. Он был настолько объят пылкими чувствами, что не замечал некоторых странностей своей пассии. Несколько месяцев он чаял разделить с ней единое ложе. И вот долгожданный день наступил…

В отдаленном конце коридора промелькнула тонкая девичья фигура, и Финиан нетерпеливо пошел навстречу. Стройная и грациозная, Калидэя своим обаянием могла вскружить голову кому угодно, даже членам царской семьи. Очень часто она пользовалась своей привлекательностью как оружием для достижения целей. Красивые и утонченные черты лица, длинные агатовые волосы и ласковые глаза того же цвета соблазнительно действовали на любого созерцателя ее красоты. И Финиан был не первым, попавшим в сети любви прекрасной искусительницы.

— Ты пришла… наконец-то ты пришла…

Взяв обожателя за руку, девушка побежала по коридору, словно перышко, сдуваемое весенним ветерком. Впорхнула в комнату и застыла. Поклонник прикрыл двери и замер в ожидании. Обольстительница распустила волосы и медленно подступила к нему. Она походила на пантеру, готовую прыгнуть на свою жертву. Дыхание египтянина стало тяжелым, а сердце забилось в бешеном ритме. Опустила плечики полупрозрачного платья изумрудного цвета и обнажила свои молодые упругие груди. Финиан, очарованный прелестями своей нимфы, шагнул к ней навстречу.

— Я… — желал он выразить свои чувства, но прелестница, приложив тонкие и мягкие пальцы к его губам, тихо прошептала:

— Не стоит тратить слов, Финиан. Сейчас не время…

И прильнула к его губам нежным поцелуем. Пылко ответив, египтянин не заставил ждать свою возлюбленную.

— Финиан, ты любишь меня? — завернувшись в простыню, кокетливо спросила девушка.

— Очень-очень…

— Нет, вырази это лучше… по-другому… нежнее….

Молодой человек склонился над своей нимфой.

— Я люблю тебя, моя Калидэя. Люблю как никого на свете… Сами боги помогли мне завоевать твое сердце, и я благодарен им за самый большой дар — твою любовь. Ты моя удача, моя звезда… Стань же моей женой!

Лицо девушки засияло и на румяных щеках заиграли ямочки.

— Замужество? Я подумывала об этом. Однако одной любви в браке недостаточно. Должно быть и доверие.

— Я доверяю тебе, как никому и никогда.

— Правда? Тогда скажи, почему ты втайне обучаешься письму?

Выражение радости и блаженства исчезло с лица юноши. Он лег на спину и уперся взглядом в кедровый потолок.

— Этого я не могу тебе сообщить.

— Тайна? Значит, ты все же не доверяешь мне?

— Тайна не моя и я не могу раскрыть ее.

— Даже мне? — обиженно посмотрела Калидэя на него.

— Прости, любимая…

— Ах, так?! Тогда ты больше не увидишь меня!

Девушка выскользнула из-под тонкой простыни и приблизилась к двери. Взяла с пола свой наряд, облачилась в него и собралась уже уйти, когда проход ей преградила статная фигура слуги фараона.

— Не покидай меня, мой нежный цветок. Я не хочу потерять тебя.

— Твое недоверие отдаляет нас друг от друга.

— Калидэя, любимая, я ведь сказал, что это не мой секрет.

— А мне все равно! Если ты хочешь, чтобы я жила с тобой, то должен безгранично доверять мне.

Финиан удрученно вздохнул. Он не ожидал такого поворота дел и в безвыходности сдался.

— Хорошо, я раскрою тебе эту тайну, но ты должна обещать, что будешь держать язык за зубами.

— Конечно же, любимый!

Обожатель наклонился к ней и прошептал все сведения, которыми располагал.

— Всего лишь сон? — изумленно всплеснула девушка руками.

— Тсс, не кричи так. Об этом никто не должен узнать. Будь осторожна в своих речах и мыслях, — предупредил придворный слуга. — Во дворце повсюду доносчики, и если фараон узнает о моей болтливости, мне не миновать гибели.

— Не волнуйся, дорогой. Я никому ничего не скажу.

Калидэя вскоре ушла. И как вы думаете, к кому же направилась эта совратительница? Конечно же к отцу, первому сплетнику дворца!

— Ты смогла что-нибудь разузнать?

— Да, отец.

— И что же?

— Я раскрою секрет только тому, кто действительно нуждается в этой информации.

— Ну что ж, будь по-твоему. А сейчас ступай, блудница, и вымойся после этого вонючего крестьянина. Да поторопись, через час мы должны быть у него.

Калидэя, ничего не ответив, выполнила волю отца. Спустя час, умастившись и облачившись в свой лучший наряд, она шествовала за Ариомином в направлении покоев принца Хафры. Охрана не мешкая пропустила родственников в приемную. Гости долго ждали хозяина. Из соседней комнаты доносился девичий смех, сливавшийся со звуками мягкой мелодии арфы и аккомпанирующей ей звонким напевом флейты.

Только спустя час младший сын фараона Хуфу удосужился принять «семью доносчиков». Их пригласили в гостиную, где на мнимом троне восседал царский интриган. Его белая юбка и жилет были расшиты золотом и драгоценностями. Короткие и обритые по бокам темные волосы украшала золотая нить, корона принца. Хафра был похож на своего отца, с различием лишь в выражении лица. Фараонову лику были свойственны властность и суровость, в сыне же проявлялись грубость и алчность. Хитро суженные черные глаза будто сверлили каждого человека, попавшего под его взор. Этот жестокий взгляд принца вызывал ужас в прислуге и повергал в трепет родню, поэтому, разговаривая с ним, мало кто осмеливался взглянуть ему в глаза.

Царский сын жестом подозвал к себе посетителей. Приблизившись, те застыли в поклоне.

— Что же ты разузнала, Калидэя? — не церемонясь перешел Хафра к вопросу о главном.

— Достопочтенный принц, шесть месяцев назад наш светлейший владыка увидел мистический, а может, и вещий сон. Некто, не имеющий сходства ни с одним из богов Кемта, велел правителю соорудить у подножья Великой царской усыпальницы тринадцать склепов и поместить туда свой флот. Его слуге Финиану было поручено надписать на стенах склепов арифметические знаки, услышанные фараоном во сне, — девушка умолкла, все еще не смея поднять голову.

— Это все?

— Да, мой господин.

Хафра, помолчав немного, в раздумье поднялся и приблизился к гостье.

— Первой красавице дворца не следует так утруждать свою нежную спинку.

Царевич, положив руки ей на плечи, велел выпрямиться. Он пристально посмотрел в глаза девушки, пытаясь навязать ей свою волю. Калидэя застенчиво опустила глаза.

— Ариомин, уже поздно, и тебе пора домой. О делах поговорим позже… Может быть, завтра.

— Конечно же, мой господин. Я не хочу вас утомлять. Доброй вам ночи, принц. Пошли, Калидэя, — Ариомин взял дочь за руку.

— Нет-нет. Ты неправильно истолковал мои слова.

Я повелевал уйти тебе. Твоя же дочь должна будет остаться здесь. Негоже столь прекрасной юной особе разгуливать в потемках по улицам. Там столько бродяг, а вдруг кто-то осмелится оскорбить ее? Полагаю, ей лучше остаться здесь под моим неусыпным присмотром и заботой. А утром я велю носильщикам доставить Калидэю домой в моем личном паланкине.

Ариомин понял намек царевича.

— Как пожелаете, принц Хафра.

Девушка метнула на отца злобный взгляд. Ее укор хоть и тронул отцовское сердце, однако тот не осмелился противоречить желанию принца. Он ушел, оставив дочь Хафре. Всю дорогу Ариомин проклинал в душе представителя царской крови. Но немного поразмыслив, утешил себя единственной мыслью:

«Чем делить ложе с вонючим крестьянином, а возможно в будущем стать его женой, уж лучше пусть будет наложницей принца».

Первые солнечные лучи забрезжили на горизонте. Сизое небо постепенно приняло красочные тона. Бирюзовые, пурпурные и янтарные полосы предвещали восход светила. День сулил быть жарким и удушливым. Воздух, чистый и прозрачный, был наполнен ароматом влажного кедрового леса. Первыми радовались новому дню пернатые. Они безустанно щебетали, словно пересказывая друг другу события прошедшего дня. Вслед за ними начинали свой день другие представители животного мира, и самыми последними в этой череде оживания были люди.

Как и было обещано, Калидэю к утру доставили в отцовский дом. Из-за вечернего инцидента, или, скорее, предательства, девушка была в обиде на отца. На все его расспросы она лишь злобно хлопнула дверью своей комнаты. В то самое время в царском дворце происходили более значимые события, поэтому я обращу внимание читателя именно туда.

Дождавшись, пока фараон откушает утренних яств, третий из шести сыновей Хуфу изъявил желание видеть отца. Хотя царская семья жила вместе, родные редко встречались.

Поприветствовав сына, правитель приказал прислуге принести охлажденное вино и фрукты. Фараон был бесспорно жестокой натурой, но своих детей он любил, поэтому старался быть с ними лишь требовательным.

Отец и сын поговорили о некоторых делах страны, и Хафра, увидев, что правитель в настроении, решил приступить к «допросу» с помощью искусно наводимых вопросов.

— Отец, во дворце ходят слухи, что один из ваших слуг обучается грамоте.

Фараон Хуфу насторожился при этих словах.

— Кто посмел оглашать эту тайну?

— Тот самый, кому вы доверили ее.

Лицо владыки сделалось суровым.

— Так, значит, мой верный слуга предал меня?!

— Государю не стоит доверять прислуге. У него есть сыновья, и они всегда рады выполнить любую вашу волю, — намекнул Хафра на собственную готовность.

Хуфу не стал раздумывать. Не имея склонности прощать предательство, он вынес свой приговор.

— Если Финиан предал своего властелина, то он заслуживает смерти! Скоро работы в склепах закончатся и этот неверный пес должен будет поехать к усыпальнице. Он выполнит свою миссию и тогда…

— Отец, разве не проще убить его сейчас и доверить это задание одному из своих сыновей?

— Нет!

— Но отец…

— Мои сыновья не рабы, а воины, и как воину я велю одному из вас прикончить предателя… но только лишь после того, как этот крестьянский буйвол завершит задачу.

Хафра возликовал в душе, но ни одна мышца на его лице не дрогнула.

— Я всегда готов служить доблестному правителю Кемта.

— Я не тебя имел в виду, Хафра. Это дело я поручу Джедефру. Он мой наследник! Как будущий властелин, он должен проявить мужество и отвагу, пусть даже в таком пустячном деле.

Лицо Хафры побагровело, его грызла зависть. Он всем своим существом ненавидел своего брата, за первенство рождения. Однако в присутствии других, а особенно фараона, Хафра выказывал к брату огромное почтение и любовь.

— Да свершится ваша святейшая воля, повелитель. Вот только… я не уверен, что Джедефра согласится убить слугу.

Владыка бросил гневный взор на сына.

— Нет-нет, я не намеревался рассердить вас, отец.

Но наш любимый брат слишком мягок с людьми и он не сможет беспричинно убить одного из слуг.

— Да как ты смеешь обвинять будущего фараона Кемта в трусости и мягкотелости? — повысил фараон голос.

Хуфу задумал проучить своего непутевого и злословного сына, но тот вовремя спас свою шкуру. Склонив виновато голову, он начал оправдываться.

— Поверьте, государь, у меня и в мыслях не было дурно отозваться о нашем любимом и доблестном старшем брате. Просто-напросто наследный принц давно знаком с Финианом и ему будет трудно убить его.

Пыл владыки постепенно остыл, и он передумал наказать свое чадо.

— Ступай и займись лучше полезными делами! Услышу от тебя еще что-нибудь дурное о брате — и не миновать тебе моей кары.

Хафра покорно поклонился и направился к выходу. Стоявший за дверьми слуга вовремя успел скрыться за колоннами. Принц был огорчен и зол, поэтому не заметил чье-то присутствие в помещении. Он отправился к себе, а слуга, подслушавший разговор владыки с сыном, с трепетом в сердце побежал к покоям будущего фараона.

Комнаты, выделенные старшему сыну семейства, занимали почти четверть царского дворца. Однако Джедефра не благоволил к роскоши, как его младшие братья. Многие помещения его покоев были заперты и не использовались хозяином.

Для воспитания наследного принца царица Меритатес наняла мудреца Шамаила. Наставник с детства привил принцу любовь к поэзии и искусству и отвращение к золоту и кровопролитным войнам. Уроки мудреца не прошли даром. Наследник начал презирать лживых и алчных жрецов, использующих в своих корыстных целях слова богов, и полководцев, губящих народы, соседствующие с Кемтом. Юный царевич, путешествуя по стране, изведал горести и лишения своего народа. В отличие от своего отца, правителя Кемта, он воочию видел проблемы египтян, и пытался всячески помочь людям. Джедефра был талантлив и умен, вот только хитрости ему не хватало. Добродушие и милосердие возвышали его в глазах подданных, но только не фараона Хуфу. В представлении владыки истинный фараон должен был обладать такими характерными чертами, как беспощадность, доблесть и расчетливость. Для проявления этих качеств не требовалось чрезмерных познаний или острого ума, достаточно было иметь смекалку и прозорливость. Но несмотря на нравственные уроки родителя, наследный принц не желал меняться. Он делал всегда и все по-своему, и лишь эта черта его характера радовала рачительного отца.

В этот утренний час принц Джедефра все еще нежился в постели. Финиану наказали подождать, пока «его светлость» омоется и позавтракает. Затем заметавшегося от нетерпения слугу провели в гостиную. Наследник принял посетителя со свойственным ему добродушием. Он знал Финиана несколько лет, и сам рекомендовал его прислужником фараону. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Главным для Финиана было, как спасти голову? Он понимал, что сам виноват в гневе владыки, но не терял надежду на прощение жестокосердного Хуфу. Единственный человек во дворце, кто мог помочь горемыке, был наследный принц. Именно к его ногам с мольбой о защите припал болтливый слуга. Джедефра со вниманием выслушал молящего и впал в раздумье. Пойти против воли фараона он не мог. Один лишь шанс был спасти молодого слугу, постараться вескими доводами переубедить отца.

Защитник велел слуге фараона продолжать жить как прежде, прислуживать правителю, не выдавая своего знания о расправе. Наследник трона пообещал оказать ему помощь и содействовать прощению.

Приговоренный чуть приободрился, но все же тревога не покидала его. Конечно же, он догадался, от кого Хафра узнал тайну фараона. Калидэя, его нежная возлюбленная, предала его.

После ухода визитера Джедефра недолго размышлял. Он был обеспокоен судьбой ослепленного любовью бедолаги. Облачившись в богатые одеяния наследного принца, чем он пренебрегал в остальное время, царевич отправился к правителю.

Фараон с радостью принял сына. В нем он видел образ своего покойного отца, умелого властелина процветающего Кемта. В теплой атмосфере они долго беседовали, не затрагивая тему расправы над Финианом. И вот наконец-то убедившись, что фараон находится в хорошем расположении духа, сын завел речь о главном.

— Отец, во дворце ходят сплетни о раскрытой тайне фараона.

Владыка изменился в лице. Жестом руки он приказал всем оставить его наедине с сыном.

— Кто отважился распространять эти сплетни?

— Не тот, о ком вы подумали, отец. Несчастный слуга тут ни при чем.

— Ах, несчастный слуга?! Так значит это он рассказал тебе?… Мне следовало бы лишить этого наглеца языка. Этот крестьянский мул уже перешел все границы дозволенного.

— Так не лучше ли будет отослать Финиана обратно в его же деревню?

— Нет. У себя в деревне он еще больше начнет чесать языком. Он умрет! И убьешь его ты… Я так решил.

Принц обомлел, услышав желание отца.

— Но отец, ведь Финиан невиновен. Он натворил эту глупость от юности и неопытности…

— Не защищай его! Он повинен — и точка.

— Как же я смогу убить невинного человека?

— Невинного?! А если бы этот мерзавец опоил твоего правителя смертельным ядом, ты бы опять считал его невинным?

— Отец…

— Молчи! Ты мой сын, будущее Кемта, и ты выполнишь волю отца — своего фараона!

Наступила продолжительная пауза. Джедефра поднялся, откланялся и произнес свои последние слова:

— Вы мой повелитель, я горячо люблю и уважаю вас, но эту вашу волю я не исполню.

— Ты противоречишь мне?! — глаза фараона Хуфу налились кровью.

— Не противоречу, а отказываюсь быть убийцей.

— Ты вершишь справедливость, а не убийство! Ты воин, а не палач!

— Я все равно не сделаю этого, мой фараон. Какие бы вы не привели доводы, чтобы аргументировать вашу жестокость.

— Ах вот как ты запел? Ты, мой возлюбленный сын, в ком я души не чаял… Вон отсюда! Я прогоняю тебя из дворца. Убирайся на все четыре стороны! Живи где хочешь и как хочешь, но пока я жив, не смей возвращаться в Меннефер![20]

Джедефра ничего не ответил. Подавленный размолвкой с отцом, он тут же удалился к себе, для подготовки к отъезду. Даже в этом раздоре принц искал хорошие стороны. Теперь он был свободен, как ветер в поле, и никакое обязательство больше не принуждало его жить во дворце фараона Хуфу.

Он уехал в тот же день, не объяснив никому причины своего отъезда. Тем не менее придворные поняли все и без слов наследник впал в немилость владыки! Учитывая безжалостный и изуверский нрав фараона Хуфу, было бы благоразумным унести ноги на край света. Но Джедефра не уехал так далеко, а поселился в Уасете[21].

С отъездом защитника надежда Финиана улетучилась. Конечно же, обреченный слуга мог припасть к ногам фараона и со слезами умолять его о прощении, или убежать из Меннефера, а возможно, даже из страны. Однако он все равно бы не избежал расправы бесчеловечного властителя. Сколько бы не прошло времени, правитель Кемта обязательно нашел бы его и отомстил за предательство. Поэтому, оставив в стороне мирские заботы, Финиан решил спасти хотя бы свою душу.

Наступил долгожданный день! Он был радостным только для трех человек фараона, его младшего сына Хафры и доносчика Ариомина.

В тронном зале собрались царевич, приговоренный слуга и с десяток воинов в блестящих, золотых доспехах.

— Ты помнишь все, чему научили тебя жрецы?

— Да, мой господин, — не поднимая опущенной головы, отозвался Финиан.

— Тогда ступай и сверши то, ради чего ты был рожден. Да помогут тебе боги!

Приговоренному было велено дожидаться конвоя и своего убийцу за дверьми зала. Слуга покорно ожидал у входа, как вдруг почувствовал на своих обнаженных плечах чье-то нежное прикосновенье. Он узнал аромат своей возлюбленной, но не шевельнулся. Калидэя подступила к нему и обняла. Недавний обожатель стоял как истукан. Горькие слезы сожаления нахлынули на глаза девушки, но уже поздно было что-то изменить.

— Прости меня… Прости, Финиан… Прости, любимый… прости… — шепотом повторяла она.

Ее искреннее раскаяние и слезы растопили лед в сердце молодого египтянина. Он обнял Калидэю за плечи и уткнулся носом в ее роскошные волосы, источающие аромат цветов. Только сейчас он осознал, насколько глубоко любил ее. Он готов был простить ей все — измену и предательство. Единственное, о чем сожалел Финиан, оглядываясь на свою жизнь, это то, что он никогда больше не увидит свою возлюбленную… никогда не почувствует сладость ее теплых губ, благоуханных, одурманивающих дух, и не услышит ее звучного и ласкового голоса. Египтянин взглянул в глаза своей возлюбленной. В них было столько любви и нежности. Губы его тронула улыбка, успокоившая кающуюся грешницу.

«Он простил меня… простил…» — с облегчением подумала девушка.

За дверью послышались шаги воинов.

— Возьми…. Выпьешь этот настой… он поможет избавиться от предсмертных мук, — и сунула спасительный флакончик с ядом ему в руку. — Прощай, любимый!.. — нежно поцеловав Финиана, она прошмыгнула за одну из колонн и притаилась.

Конвой обступил приговоренного и, следуя на шаг позади от принца Хафры, все двинулись в путь. У выхода из дворца их ожидал паланкин царевича с восемью нубийцами-рабами. Царевич поехал в паланкине, а обреченный на смерть слуга побрел за ним, стараясь не отстать.

— Сегодня чудный день, Финиан. Тебе крупно повезло умереть именно сегодня.

— Это ваш везучий день, милосердный принц Хафра.

Царевич рассмеялся.

— Ты таишь на меня злобу, хотя я всего лишь выполняю повеления нашего фараона.

Слуга ничего не ответил, а сам подумал: «Какой же лицемер. Сам надоумил владыку убить меня, а сейчас ведет себя как невинный агнец».

Путь от дворца к усыпальнице занял несколько часов. На месте назначения путников ожидал строитель склепов — Менкасур и его подмастерья.

Каждый склеп состоял из кладки сорока одного каменного блока (вес одного был в среднем восемнадцать тонн), они герметически закрывали углубление длиной сто футов, вырубленное в камне. В нем была кедровая ладья, разобранная по частям. Тринадцать склепов были зарыты в песках пустыни на южной стороне усыпальницы фараона Хуфу. Именно на стенах этих склепов Финиану предстояло высечь магические цифры виденья властелина. Пока он отдыхал и крепился силами, строители подготовили все необходимое для предстоящих работ. Слугу фараона снабдили инструментами, прикрепили к концам веревок твердую доску и опустили на ней в склеп. Финиан нанес на глинистую поверхность цифры, указал номер склепа, намазал надпись лаком из древесной смолы и дернул за веревку. Несколько коренастых, дюжих ливийцев живо подняли его на поверхность. Рабы заложили каменными плитами проход в первое углубление, и Финиан перешел в очередной склеп. Надписал двенадцать склепов и подошел к последнему. День был на исходе. Желто-красное закатное солнце золотило отполированную вершину пирамиды Хуфу. На южной стороне усыпальницы, на белых облицовочных камнях появилось изображение сокола оптический обман благодаря игре света и тени. Он извещал об окончании дня, для кого-то обыденного, а для кого-то последнего.

Радуга цветов заиграла на безоблачном небосводе. Жара дня спала и вечерняя прохлада принесла облегчение изнеможенным телам рабов.

Сложив руки на груди, Финиан созерцал последний закат в своей жизни. Подул легкий ветерок, принесший знакомый аромат кедрового дерева. Слуга вздохнул, с горечью вспомнив свое детство. Оно было тяжким, но надежда на лучшее будущее всегда теплилась в его сердце. Упорными трудами добивался успехов, завоевал сердце любимой, и тут все кончилось, не успев начаться. Подумав о Калидэе, он вспомнил о последнем даре возлюбленной. Смертельный яд должен был безболезненно убить его. Коротка была его жизнь, но он ни о чем не сожалел.

— Прощаешься с жизнью, жалкая псина?

Финиан не шевельнулся. Он узнал голос своего убийцы.

— Нет, ваше безжалостное величество. Представил на миг день вашего правления — и мне стало больно за народ Кемта.

— Больно? Что за чепуха! — Хафра упорно добивался престола. Несмотря на то, что его старший брат был будущим фараоном, он надеялся свергнуть Джедефру и занять его место. — Я буду великим фараоном, и все здесь будет моим! Все! Я велю построить колоссальную усыпальницу, моя статуя будет превышать все изваяния предшествующих фараонов, и даже Сешеп-инх будет моим! Он будет стражем моей гробницы, будет у моих ног… Весь Кемт будет у ног фараона Хафры! Я буду великим сыном Амона!

— Да-а, великому Хафре тщеславию не придется учиться. Полагаете, народ останется безмолвным, узнав, какой низменной почестью вы наделили Сешеп-инх Атума[22]? Он не будет вашим. У могучего Сешеп-инха другое предназначение!

— Ерунда! Кто посмеет противоречить фараону? Кто осмелится высказать истину сыну Амона?

— Простите, ваше величество! Я забыл, что ваша светлость собирается стать великим, милостивым, всеведущим, но проклятым богами фараоном…

Лицо принца побагровело от злобы.

— Возможно, при вашей жизни люди от страха не смогут высказать истину. Но когда наступит время великому фараону Хафре предстать перед Озирисом[23], тогда уж народ произнесет над ним свой суд и Маат[24] не спасет ваше сердце от Амта[25]. Еще неизвестно, будете ли вы жить на «полях блаженных» и заслужите ли погребение в собственной усыпальнице.

Это предсказание переполнило чашу терпения палача.

— На все воля богов! Но ты не увидишь тот день!

С этими словами Хафра ухватился за рукоять тема[26], вынул из пояса и нанес удар Финиану. Ловкий слуга увернулся от удара, но Фортуна не благоволила к нему. Оступившись об инструменты, он поскользнулся и упал в последний тринадцатый склеп. Пролетев огромное расстояние, приговоренный ударился спиной о кедровые брусья ладьи. Позвоночник хрустнул, и он жалобно застонал. Несмотря на невыносимые боли, Финиан все еще был в сознании и видел происходящее вокруг. На самой вершине у обрыва стояла чья-то фигура. Это был убийца — принц Хафра. Его прямая осанка и надменный взгляд говорили об одержанной над неприятелем победе. К нему подбежали Менкасур и его помощники. Их взволнованные голоса доносились и до глубины рва.

— Так повелевал сын Амона! — прервал их риторику царевич.

Собравшиеся приутихли при этих словах.

— А как же письмена? Ведь этот бедолага не завершил свою работу, — не мог угомониться строитель.

— Да ну их, эти надписи, — отмахнулся принц.

Властелин и не узнает об этом. Не так ли, Менкасур? — Хафра испытующе взглянул на него.

— Да, благородный сын фараона. Повелитель не узнает об этом.

Царевич велел заложить каменной плитой последний склеп.

— Но достопочтенный принц, рабочий день уже закончился… рабы устали… мы хотели довершить это дело завтра… С первыми же лучами солнца мы закончим начатое… Обещаю…

Хафра колебался, но в конце концов согласился со строителем. Уселся в паланкин, и носильщики доставили его во дворец владыки. Фараон Хуфу из окна своих покоев приметил возвращение сына. Рядом с ним не было статной, смуглой фигуры Финиана.

«Возмездие свершилось!» — подумал властелин.

Он оглянулся по сторонам, поблизости никого не было. Устремил взор на небо, усыпанное мириадами звезд, и возгласил:

— Я выполнил твое веление, Агива! Я выполнил его!..

В эту ночь Хуфу был не единственным, кто созерцал астральное небо. Его слуга, ставший жертвой обмана и интриг, лежа в склепе, с блаженной улыбкой на лице уставился на звездное покрывало богини ночи.

В руке он держал опустошенный флакон из-под яда. Смертельный напиток медленно пробирался в каждую клеточку молодого организма. Боль в теле мученика стихла, твердая поверхность деревянных брусьев стала словно перина, а лунный свет, озаривший дно склепа, принес покой и тепло.

— Прощай, моя Калидэя… Калидэя!.. — молодой египтянин закричал что было мочи, но лишь равнодушные звезды внимали ему.

* * *

Вскоре после случившегося инцидента фараон Хуфу умер. Престол, как и надлежало, занял его первенец Джедефра. Однако правил он всего лишь восемь лет, и скончался от неизвестного недуга. О Кавабе, втором сыне фараона Хуфу, история умалчивает. После смерти Джедефры престол занял его младший брат — Хафра. Он правил двадцать шесть лет и прославился как самый большой изготовитель статуй. Более ста пятидесяти изваяний — от самых маленьких до колоссальных размеров — было воздвигнуто в Кемте в честь фараона Хафры. Жестокий правитель умудрился изменить даже лицо Сешеп-инха, увековечив таким образом времена своего правления. Как он и предвещал, великий Сешеп-инх стал почитаться как страж его усыпальницы, и потомки забыли об истинном предназначении великана. Однако ж этот поступок ему не простили ни люди, ни боги. За свое изуверское отношение к Сешеп-инх Атуму после смерти фараона Хафру судили и он был лишен права погребения в собственной усыпальнице. До сих пор его прах не был найден и исследователи теряются в догадках о местонахождении мумии жестокосердного Хафры.

Г л а в а 10

ТЯГОТЫ ЛИШЕНИЙ

Нет большей муки, чем воспоминание в несчастье о счастливом времени.

А. Данте

Оставим, дорогие читатели, древний город Меннефер и вернемся в будущее этой страны — в город Мут. Оказавшиеся на грани гибели представители высшей ступени живых организмов Земли пытались восстановить нормальный образ жизни.

Интеллектуалы и их спасители провели ночь в более спокойной обстановке. Гатеридж решил дать людям отдохнуть после дневной перебранки. Да и сам он хотел обдумать речь, которая могла бы убедить людей следовать за ним. Долго он ворочался на водительском сиденье своего поуверэнджина и только под утро смог уснуть.

— Вставай, грамотей! Все уже готово к твоему выступлению!

Дэниел присел, протер глаза, пытаясь вспомнить речь, подготовленную накануне вечером, вздохнул, как обреченный на смерть, и вышел из энергомобиля.

Слушатели, собравшись вокруг машины Гатериджа, с молчаливым трепетом ожидали его прихода. Стужа пронизывала до костей, но это ничуть не тревожило людей. На сей раз они готовы были со вниманием выслушать человека, который мог спасти их.

— Люди Земли! Сегодня мы собрались здесь не по своей воле. Наша планета гибнет, и мы бессильны помочь ей… вернуть ей былую красоту. Мы как единственные существа, выжившие после крушения, вынуждены будем покинуть родную планету и искать себе новое пристанище в нашей Галактике. Конечно же, никакая планета не сравнится с красотой нашей родной Земли… с нашим домом, но мы не должны погибнуть. Мы обязаны спасти нашу расу и рассказать нашим потомкам о прекрасной и далекой Земле планете их предков. Такова наша участь, так повелевает Господь. Нам будет нелегко вдали от родного края, однако долг каждого человека не сдаваться! Бороться за жизнь! За наше будущее! Мы должны выжить ради памяти о Земле и близких, которых мы потеряли. И пусть нам сопутствует удача! Но если мы погибнем, если не осилим возложенное на наши плечи, пусть это будет в борьбе. Никто не посмеет упрекнуть нас в бездействии и малодушии. Мы вынесем все тяготы лишений ради будущего… ради человечества!!!

Безусловно, после стольких оптимистических призывов слушатели должны были бы отреагировать и ликующими возгласами поддержать молодого предводителя. Однако народ безмолвствовал, и этот людской холод сокрушил Дэниела. Он не предвидел повторного отказа.

Подле него стояли археологи и подруга детства. Печально взглянул на них, ища поддержки. Доктор Калветти хитро поглядывал на собравшихся.

— Садись в поуверэнджин и лети в Гизу, — велел Адриан.

— Но ведь…

— Послушай совета старшего.

Гатеридж в безвыходности подчинился. Элинор расположилась рядом с ним. Летательный аппарат бесшумно взмыл и пронесся над толпой. Египтологи на своем энергомобиле последовали за ними.

Спустя несколько минут на горизонте показались верхушки усыпальниц трех великих фараонов. В сизом небе пирамиды таинственно переливались красными тонами. Белые камни, облицовывавшие гробницы, потускнели и облупились под бременем времен, а отполированные вершины больше не блестели под лучами светила. Цепь катаклизмов на Земле губительно сказалась на красоте ансамбля пирамид. Гробницы фараона Менкаура и его родителя, интригана Хафры разрушились у вершины. Среди этих трех усыпальниц более прочной оказалась та, которая была сооружена во времена правления фараона Хуфу. Очевидно, умелые архитектор и строитель, возводя этот монумент, не ошиблись в своих расчетах. Потускневшие без яркого солнечного света дюны наводили печаль и уныние. На горизонте простиралась белая полоса Средиземное море; затопив берега, оно обледенело от низкой температуры. Самым страшным в этом непривычном для глаз пейзаже был багровый, грозный лик Великого Сфинкса, с надменным выражением предвещающий наступление конца света! Ничто здесь не было прежним — жаркое солнце, толпы туристов, ученые-египтологи, все время углубленные в поиски новых исторических ценностей, и даже торговцы, готовые по баснословной цене продать безделушку, исчезли с поля зрения. Все это осталось в прошлом. Некогда красивейший уголок Земли превратился в хмурое пристанище смерти.

Гатеридж приземлился на автостоянке. Помог подруге детства выйти и, поддерживая ее, побрел к пирамиде Хеопса. Их спасители Луи и Адриан держались рядом. У входа в усыпальницу слонялись несколько человек. Двое из них, заметив идущих к ним людей, поспешили навстречу.

— Адриан, Луи, вы в порядке?

— Да, Ахмед Али, вот только нашим спутникам нужна будет твоя помощь.

— Это они? — намекая на послание, поинтересовался тот.

— Да…

Ахмед Али ибн Салим был местным жителем. Он был любителем и почитателем архаики. Он и доктор Калветти были старыми друзьями. Узнав о предстоящей работе, ибн Салим напросился участвовать в раскопках. Он не был египтологом, но знал историю своих предков. Ахмед Али был терапевтом и работал на правительственную программу по оздоровлению населения. В его распоряжение был выделен медицинский фургон, с которым он исколесил всю страну, оказывая помощь больным гражданам. Такая программа с оздоровительными целями проводилась по всему свету, и на запыленных дорогах отдаленных городов можно было часто встретить белый фургон с эмблемой МОЗ Международной Организации Здравоохранения.

Доктор Ибн Салим был лет тридцати, рослый здоровяк с темными волосами, толстыми губами, чуть сплющенным носом и густыми бровями, из-под которых безмятежно смотрели светло-карие глаза. Бронзовый цвет кожи прекрасно сочетался с его белой рубашкой и брюками того же цвета. Он был уравновешенным и хладнокровным человеком, — качество, присущее большинству медиков. Его милый басистый голос и учтивые манеры выказывали в нем приятного собеседника и превосходного друга.

Заметив раны друзей из Чиппинг-Нортона, Ахмед Али предложил свою помощь.

— А где же другие? — поинтересовался Джон Корнфлинг, который также был в составе научно-исследовательской группы.

— Они скоро объявятся. Я в этом уверен.

Юный интеллектуал с изумлением взглянул на Калветти. Тот лукаво улыбнулся и велел следовать за ним в лагерь археологов. Не успели они добраться до сооружения, схожего с огромной палаткой прочной постройки, как небесный гул встревожил собравшихся. На темном небосводе показался ярко-желтый круг. Он мигал сигнальным огнем с небольшими промежутками времени. Объект стремительно приближался к пирамидам. За ним следовали тысячи таких же ярких огоньков.

— Они летят! Они все же решились! — закричал Бродель. Остальные египтологи присоединились к его радостным восклицаниям.

— Твое желание исполнилось, и в этом лишь твоя заслуга, — в голосе Браун послышались нотки досады и удрученности. Она несправедливо отнеслась к интеллектуальному сопернику, но не видела ничего предосудительного в своих чувствах.

Дэниел еще долго наблюдал за лавиной огней от поуверэнджинов. Его мысли были поглощены планированием дальнейших действий землян. Прошло несколько часов, прежде чем люди расположились по всей округе. Было время полдника. Надо было накормить армию голодных людей. Длинная очередь выстроилась в ожидании своего пайка. Рацион не был столь обильным, но никто не жаловался. Археологи сочли нужным экономить пищу с первых же дней, пока вопрос продовольствия не будет решен. Получив свою дневную порцию, Гатеридж нашел укромное местечко и расправился с ней. В меню входили тушеное мясо, овощи, тонкий ломтик хлеба и питье.

Насытившись, он оглянулся по сторонам, ища глазами свою подругу детства. Совсем недавно он видел Элинор рядом с какой-то пожилой женщиной, теперь же она словно в воду канула. В поисках Браун молодой человек опросил многих собравшихся. И каждый, кого он спрашивал, либо пожимал плечами, либо указывал неверное направление. И только один очевидец признался, что видел описанную девушку в объятиях араба, и что они, любовно воркуя, направились к стоянке поуверэнджинов. Конечно же, этому вздорному показанию очевидца Гатеридж не поверил. Но ноги будто сами понесли его к указанному свидетелем месту. В отдалении от серых, низких энергомобилей высился большой медицинский фургон МОЗ.

Дэниел незаметно подкрался к фургону и замер, прислушиваясь. Прежде надо было оценить ситуацию, и только потом делать выводы. Снаружи речь говорящих едва была различима. Он провел рукой по поверхности машины и довольно улыбнулся. Прощупал в кармане мини-лазер, встроенный в авторучку, и медленно провел ее наконечником по обшивке фургона. Металл быстро и бесшумно расплавился под воздействием лазера. Сквозь образовавшуюся щель можно было увидеть происходящее внутри медицинского фургона. Картина, открывшаяся притаившемуся юноше, привела его в замешательство. Эллен с обнаженной грудью лежала на кушетке. Рядом с ней находился незнакомец (по-видимому, тот самый араб). От злости у Гатериджа потемнело в глазах, краска прилила к лицу, а из ушей словно дым повалил.

Желая проучить блудную подругу он в порыве неистовства и ревности собрался было ворваться в фургон со скандалом, но свежий ветерок тут же охладил его пыл. Ведь Браун не давала ему никаких клятв и обетов верности. Она была вольна в своих поступках, и обвинять ее в чем-то было глупо и не по-мужски. И тем не менее оставить все как есть Дэниел не захотел. Его неожиданное появление могло расстроить планы Эллен, именно этого старый друг и добивался. Обогнул фургон, дошел до входной двери и остановился, мучимый сомнениями. Отбросил все мысли о морали и правилах приличия и нажал на входной рычаг.

Увиденное настолько поразило молодого человека, что он застыл как истукан. Браун, ничуть не смущаясь своей наготы, все также лежала на кушетке. Подле нее стоял статный незнакомец. Лица его Дэниел не увидел, так как он находился спиной к двери, да и боннитор[27] в его руках он также не заметил. Доктор медленно и аккуратно проводил аппаратом по ребрам пациентки, но вошедший, не осмыслив происходящего, воспринял его действия превратно.

— Так-так, как вижу, ты не скучаешь, Эллен. Опять взялась за старое?

— А-а, мистер Гатеридж! Я и не заметил вас…

«Ну, конечно! Олух настолько очарован этой блудницей, что не заметил бы даже упавшего ему на голову метеорита», — проскочила мысль в голове у ревнивца.

— Что ты тут делаешь, Гатеридж? Не надоело тебе выслеживать меня?

— Но я…

— Поди поищи себе лучшую забаву, нежели подглядывать за другими.

Это замечание задело самолюбие интеллектуального противника. Чтобы избежать дальнейшего порицания, он пулей вылетел оттуда.

Дэниел побрел на пустынную территорию, окаймлявшую гробницы. Здесь было безлюдно, и он мог вдоволь изливать свою душу.

— Какой же я недотепа, какой же идиот! Вечно врываюсь туда, где не следует быть, и обязательно болтаю всякую чушь! Что же с тобой происходит, Дэниел? Сотни девушек были доступны для тебя, лишь стоило бы тебе захотеть. Но нет, ты вздумал потерять голову от неблагодарной и распутной… бессердечной и корыстной… от лживой авантюристки. — Он сардонически рассмеялся, схватился за голову, пытаясь сконцентрироваться.

«Я не должен думать о своих чувствах в столь тяжкий для человечества час, — устав от самокритики, более хладнокровно подумал молодой человек. Надо немедленно приступить к расшифровке послания Агивы. В этих строках таится нечто, что может помочь людям выжить. Агива знает, что мы способны понять смысл его послания, — подумав о подруге детства, Дэниел вновь начал кипятиться. — Только я и забочусь о благополучии людей, а ей все равно, что происходит вокруг. Даже став сиротой, она не утихомирилась….»

Отогнав все мысли об Элинор, молодой человек пустился на поиски Адриана Калветти.

А тем временем в фургоне МОЗ происходило нечто иное, чем то, что предположило разыгравшееся воображение ревнивого Гатериджа. Доктор ибн Салим, окончив процедуру с боннитором, надел рентгеновские очки для оценки проделанной работы.

— Прекрасно! Теперь трещины в ребрах срослись и не причинят вам боль.

Пациентка присела, скрыв под обтягивающей блузкой свои женские прелести, и бодро попыталась встать на ноги. После обезболивающих инъекций и тугой перевязки боль в стопе практически не ощущалась. По мнению врача, рана на ноге у Браун быстрее зажила бы с помощью трансплантации дермы, нежели препаратов, ускоряющих темп самостоятельного разрастания кожи. Однако для этой мини-операции надо было произвести несколько анализов, чтобы предотвратить отторжение новой кожи организмом трансплантата. Взяв у пациентки тонкий слой дермы, ибн Салим переложил ее в инкубационную капсулу.

— Думаю, уже через два дня можно будет осуществить пересадку.

— Замечательная новость, доктор! Я и не надеялась, что в таких условиях вам удастся провести эту операцию.

Египтянин усмехнулся.

— Вы думаете, раз мы не в Европе, да к тому же и в пустыне, так значит и аппаратура у нас негодная?

— Признаюсь, у меня мелькнула такая мысль. Однако теперь я убедилась, что ошиблась, преждевременно сделав вывод.

Поблагодарив доктора за все заботы и труды, пациентка отправилась к палаточному лагерю. Здесь в пустынных просторах было выстроено еще несколько палаток для укрытия людей от нестерпимой стужи. Отыскав среди сооружений ту, в которой находился ее «непутевый недруг», Браун вошла внутрь. Высокая и прямоугольная белая палатка походила на «штаб-квартиру военного совета». Посередине просторной площади стоял круглый большой стол. Над ним свисала неоновая лампа, свет которой придавал окружающему оранжево-красный оттенок. Собравшиеся вокруг стола мужчины что-то оживленно обсуждали. Порой из этого роя человеческих голосов доносились восклицания на коптском языке. Затем все вновь стихали и рой возобновлял свое жужжание в прежнем ритме. По их причудливым, броским и ярким одеждам Браун верно предположила профессиональную деятельность мужчин. Среди египтологов, загоревших под палящим солнцем Ливийской пустыни, был единственный бледнокожий, высокий блондин с серыми и холодными, как мрамор, глазами Дэниел Гатеридж. Его черная одежда была ничем не примечательной, хотя и явно подчеркивала атлетическое телосложение молодого человека. Именно к этому видному блондину Браун и направилась.

Углубившись в расшифровку послания Агивы, стоявшие у стола не заметили присутствия девушки.

— Спокойно, ребята! Если мы разобрали смысл второго четверостишья, так не будем ссориться из-за пустяков. Нам предстоит тяжелая работа, — призвал всех к тишине доктор египтологии Адриан Калветти.

— Я абсолютно с вами согласен. Если мы будем спорить, то с горячей головой ничего не добьемся, — поддержал коллегу Луи Бродель.

— … и это не приведет нас к единству, — пытался утихомирить всех Гатеридж. — Ведь от нас зависит жизнь целой цивилизации. Не стоит отвлекаться по мелочам. К примеру, что вы думаете о первой строке третьего четверостишья? Где находится «Амон-Ра» и как к нему могут «свести все пути»?

— Амон-Ра — это верховный бог древних египтян и покровитель фараонов, — начал рассуждать вслух Гамильтон, преподаватель из Бостонского университета. — Эта фраза может означать одно — что разгадка всей головоломки таится не в «Амоне-Ра», а в его мнимом сыне — фараоне. А слово «путь» может означать письмена на стенах гробниц, древние документы, предания, мифы и даже надписи на картушах[28] и стелах[29].

— Да что вы, мистер Гамильтон. Древняя цивилизация оставила своим потомкам сотни таких исторических экземпляров. На поиски необходимого потребуются годы, — предупредил о масштабе работы Грант Кейс, молодой студент из Гарвардского университета.

— Не все так плохо, Грант. Разгадка первой строки всегда кроется во второй, — не согласился Гамильтон. — В послании упоминаются «ладьи в склепах». Если память не изменяет, первое древнеегипетское судно из кедра было обнаружено в городе Абу-Руваш, ладья фараона первой династии. Затем в мае 1954 года Камаль аль-Малах здесь в Гизе на южной стороне пирамиды Хеопса откопал первую ладью, принадлежащую второму фараону четвертой династии — Хуфу.

— Позже при раскопках было найдено и второе судно из флота великого фараона, но его не извлекли из склепа как первое, — дополнил предположение Гамильтона Адриан. — Я помню, как Камаль выдвинул гипотезу, что таких склепов с ладьями ровно тринадцать.

— Он обнаружил на стенах первого вскрытого склепа иероглифы и нумерацию от одного до тринадцати, — упомянул немаловажную деталь археологических раскопок Бродель. — Думаю, это и навело нашего предшественника на мысль о еще двенадцати таких же склепах.

— Так, значит, «письмо жреца», о котором упоминается в третьей строке, и есть те самые иероглифические надписи в склепах. Но поможет ли это послание древней цивилизации спасти людей сегодня? — Дэниел задумчиво потер подбородок. — Что такого важного скрыто в этих письменах?

— Это же элементарно, Гатеридж! — раздался женский голос, и все собравшиеся оглянулись в сторону Браун. Она уверенно шагнула вперед. Мужчины расступились, пропустив молодую особу поближе к столу. — Если верить преданиям, египтяне знали толк не только в храмостроении, но и в астрономии. Исходя из этого, предполагаю, что послание, над которым вы столько времени ломаете голову, есть не что иное, как звездная карта.

Дэниел усмехнулся.

— Таких карт у нас тысячи, и следует ли взламывать склепы лишь для того, чтобы начертить астральную карту? Н-е-т, там скрыта другая информация. Что-то более важное, нежели обычная карта. Я в этом уверен…

— Предположим, что это так. Вы полагаете, что оно принесет пользу гибнущим от холода и голода людям? — слова Браун заставили присутствующих призадуматься. — Молчите? В ваших глазах я вижу сомнения, — может, у каждого в мыслях промелькнул некий страх, однако никто не высказал свои опасения вслух. — У меня на этот счет свое предположение. Пока съестные припасы не кончились и мороз вконец не уничтожил нас всех, надо немедленно приступить к конструированию космического корабля и улетать отсюда. Ведь именно с этой целью люди последовали за тобой из города Мут. Не собираешься же ты отказываться от своих слов? — ее слова были обращены Дэниелу Гатериджу.

Собравшиеся молчали. Прежняя решимость предводителя Гатериджа покинуть родную планету пошатнулась. Теперь он выдвигал несколько другие идеи последующих действий. И в эти планы не входило скитание по бескрайней Вселенной. Пристрастие египтологов к новым археологическим поискам, самым грандиозным в истории человечества, одурманивало мысли и заглушало голос разума, твердивший совсем иной выход. Но часто ли человек прислушивается к разуму прежде, чем пойти на самый опрометчивый шаг?

Так оказалось и в этой ситуации. Не все поддержали мисс Браун. Первые утверждали важность спасительного послания и не хотели покидать родную планету, вторые же желали как можно скорее улететь в поисках нового пристанища. Тогда всеобщим решением было разделиться на две инакомыслящие группы. Египтологи и поддержавшие их сторонники приступили к раскопкам, а другая сторона — к строительству летательного аппарата.

Дэниел был недоволен тем, что интеллектуальная противница вновь отобрала у него скипетр верховного правления. Только он стал вживаться в роль важной персоны, как все его планы опять расстроила соперница. Все, что бы он ни предпринял, давалось ему с огромным трудом, для Эллен же провернуть любое невероятное дело было проще пареной репы. Ее энтузиазм и нескончаемая энергия заражали всех. И это злило Дэниела больше всего. Что бы он ни придумал, Браун всегда оттесняла его на второй план. Находчивость, глубокомыслие и дальновидность были ее характерной чертой. Она понимала, что своими успехами ущемляла самолюбие Дэниела, но углубляясь в достижение своих целей, Элинор никогда не задумывалась о чувствах других. Она не была эгоисткой, как может показаться читателю, однако мягкотелости и жалости в этой девушке было не найти. В ее жизни, как и у всех, были неудачи и промахи, но она никогда не жалела себя. Споткнувшись на извилистой жизненной дороге, Эллен вставала и с гордостью продолжала свой путь. Никакое препятствие не могло лишить ее оптимизма. Гатеридж отличался от своей подруги детства. Он был раним, сомневался в своих речах и поступках. Нет, знаниями и остротой ума он ничуть не уступал своей сопернице. Однако робость и неуверенность доставляли ему лишние хлопоты. Лишившись чего-то желанного, он не стремился вернуть утерянное, а переключал свое внимание на новые помыслы. Это непостоянство и губило впечатлительного эрудита из Чиппинг-Нортона.

Последующие три недели прошли в трудах и заботах. Каждый из энтузиастов, набрав группу добровольцев из своих сторонников, приступил к работам. Люди под руководством Гатериджа раскапывали склепы и, проникнув внутрь, списывали со стен иероглифические данные. За трехнедельный срок им удалось проникнуть лишь в пять из двенадцати склепов (один из них был уже вскрыт). Вторая же группа, состоявшая в основном из специалистов технологии и простых людей, немного смыслящих в конструировании летательных аппаратов, за тот же период времени выстроила корпус корабля. Для строения аппарата использовались детали из поуверэнджинов и техника, добытая из развалин индустриальных баз Гизы. Обшивка энергомобиля была прочной и термоустойчивой и могла защитить от пламенного атмосферного слоя планет. Несмотря на форсированность планирования корабля, конструкция этого летательного объекта была уникальной. Для выхода на орбиту планеты летательному аппарату не требовалось мощного толчка. Он набирал высоту благодаря вращению обручей, расположенных в нижней части округлого корпуса. А для межпланетных путешествий планировалось применить высокоэнергетические ионы, которыми космические просторы насыщены в достаточной мере. Образовавшаяся в результате вращения небесных тел энергия новыми магнитными энерготягами доставлялась в контейнер, где, используя энергочастицы как топливо, цепная реакция приводила в действие тяжелые двигатели. Этот вид топлива давал кораблю возможность постепенно наращивать скорость и соответственно быстрее продвигаться в пространстве. Достоинство этого двигателя заключалось в том, что, в отличие от других радиоактивных материалов, для возбуждения цепной реакции ему не требовалось дозаправки горючего. Несмотря на сложность функций, возложенных на двигатели, изначальный проект казался довольно-таки простым. Иными словами, это был редкостный вид вечного двигателя. Этот тип двигателей давно разрабатывался Международной Космической Ассоциацией, но реализация проекта неоднократно откладывалась по разным причинам. Как участница многих конференций, Браун располагала этой информацией и воспользовалась ею при конструировании корабля.

Пожелав стать беззаботным подростком, она отреклась от всех научных дел и перестала посещать такого рода съезды. Но с той поры не вводилось обновлений в чертежах этой двигательной системы. Таким образом, сконструированный проект был совершенен.

Благодаря стараниям доктора Ахмеда Али раненая нога Элинор исцелилась. За последние дни они сдружились, и Браун часто посещала фургон МОЗ, что до смерти бесило Дэниела. Высказать свое недовольство подруге детства он не смел, да и виделись они очень редко, лишь в силу обстоятельств. Гатеридж, озлобившись, начал избегать встреч с предводительницей противоположной партии. Элинор не были ясны поступки интеллектуального соперника, но и грустить от этой размолвки она не собиралась.

Люди из разных партий, чувствуя накаленную атмосферу между своими руководителями, начали враждебно относиться друг к другу. И в один пасмурный и промозглый день плод раздора созрел. Стычка между инженером-механиком и чернорабочим, участником раскопок, повлекла за собой конфликт между двумя инакомыслящими бригадами тружеников. Спор начался из-за простого замечания механика, после которого рабочий будто разъяренный зверь накинулся на обидчика. В рукопашной схватке, естественно, одержал верх сильнейший, то есть чернорабочий. Изрядно поколотив механика, он не оставил на нем живого места. Окружавшие их люди с трудом усмирили безумцев, вцепившихся друг другу в глотки.

После этой стычки Браун потребовала встречи с главой антагонистической партии. Однако тот отказался от рандеву. Тем не менее Эллен не упала духом, и сама наведалась к нему, дабы предъявить ультиматум. Она нашла главаря вражеской «группировки» в окружении своих единомышленников, в частности, Калветти, Броделя и еще с десятка людей. Браун также была не одна. Ее сопровождали доктор ибн Салим и еще трое наиболее почитаемых ученых мужей.

— О-о! Какая встреча! Я вижу, ее величество спустилась с космических высот и собственной персоной пожаловала к нам. Это для нас высокая честь! — с сарказмом приветствовал девушку Гатеридж.

— Ах, червяной король! Я тоже рада нашей встрече. Когда же вы выбрались из вашего смердящего и душного склепа? — ответила Браун на шпильку.

Губы молодого предводителя тронула надменная улыбка, а в глазах загорелась презрительная ирония.

— Вижу, ты не одна. Отчего же ты пожаловала со своей свитой? Да и доктора не забыла с собой приволочь. Боишься, что искусаем вас до смерти?

— Не знаю, — пожала та плечами. — С диким зверьем всегда надо держать ухо востро. Не успеешь опомниться, как перегрызут глотку.

— Если мы волки, кем же вы себя возомнили? Агнцами? — с усмешкой бросил Гатеридж.

— Довольно! Я пришла сюда не затем, чтобы лясы точить и выслушивать твои полоумные и дурные шуточки. Сейчас я убедилась, что сегодняшний инцидент не только не пристыдил тебя, а наоборот, ты настолько возгордился гладиаторскими подвигами своего сумасбродного работника, что вот-вот лопнешь от гордыни. Но не думай, что сегодняшние побои нашего работника останутся безнаказанными…

— Ох-ох, как же ты меня испугала, — чванливо отозвался тот на угрозу. — У меня даже коленки затряслись и в глазах что-то затуманилось. Может твой достопочтенный, обожаемый и циничный доктор ибн Салим осмотрит и меня, а еще лучше всех нас…

— Прекратите этот раздор! — вмешался Калветти в перебранку двух лидеров. — Я поддерживаю ваши суждения, Гатеридж, но это не значит, что я стану выслушивать ваши необоснованные и двусмысленные придирки к моему старому другу. Ахмед Али не сделал вам ничего дурного, почему же вы отзываетесь о нем с таким неуважением? Я не стану вмешиваться в ваши разборки с мисс Браун. Дело ваше, ссорьтесь сколько душе угодно. Видать, вам не впервой ввязываться в такие склоки. Но почему из-за ваших разногласий должны страдать и другие люди?

— А между нами нет никаких разногласий! Каждый занимается тем, что считает правильным для себя, — заметила девушка. Если Гатеридж считает, что в этих древних ямах он найдет спасение роду человеческому, так пусть себе рыщет, но не мешает ни мне, ни моим сторонникам заниматься нашим правым делом.

— Позвольте, это ваш механик, как его там…

— Корнелиус…

— Вот-вот! Это он пристал к нашему рабочему с замечаниями и глумился над ним. Послушать его только! Он посмел нагло обвинить нас в бездействии, когда сам всего лишь жалкий механик, — с пренебрежением поддел Дэниел.

— Жалкий механик?! — повысила Браун голос. — Корнелиус один из лучших! Что же касается ваших планов и поступков, так знай, что я и мои люди придерживаемся мнения Корнелиуса. В то время, как мы работаем в поте лица, вы решили поиграть в песочнице, ища там ответы на якобы скрытые тайны.

— Вы несправедливы, мисс Браун. Цель у нас одна, — вмешался Бродель в разговор предводителей.

— Цель может быть и одна, вот только для ее достижения вы избрали неверный путь. Однако ж, если это успокаивает вас, так продолжайте возиться с разгадкой этого послания, только не мешайте впредь нашему плану спасения человечества!

Это были последние слова предводительницы партии людей, готовых покинуть Землю.

Очередной день был на исходе. Долгие и изнурительные труды для обеих сторон окончились. Поужинав, каждый ушел в свой лагерь. После стычек между руководителями произошел раскол сил, и во избежание раздоров люди решили разделить единый лагерь на две части.

Дни стали короче, а ночи затяжными, как нескончаемая резина. И лишь одно было неизменным — смертельная стужа, с каждым днем уносящая все больше жизней. Численность живых уменьшилась, а гора трупов начала возрастать. Даже медикаменты не способствовали снижению человеческой смертности. Одни умирали от недоедания, другие от холода, а третьи, потерявшие надежду, кончали самоубийством.

Браун, съежившись в кресле, извлеченном из поуверэнджина, стучала от мороза зубами. Пытаясь хоть как-то согреться, смежила веки и заставила себя расслабиться. Однако холод пробирал ее насквозь. Девушка силилась вспомнить самый жаркий и приятный день в своей жизни (проверенный метод согреться).

Она перебирала в памяти ярчайшие эпизоды из жизни. В голове внезапно возникло воспоминание о поездке с родителями на морское побережье. Лишь один день из этого круиза прочно засел в ее памяти. Она с родителями сидела на песчаном берегу. Убаюкивающая мелодия теплого моря, ласкающий слух прибой, лазурный свод небес и летнее солнце, чистый прозрачный ветерок и ощущение головокружительного счастья в груди. Эллен припомнила каждый миг того дня, почувствовала свежесть соленого моря, и воспоминания согрели ее. Окружавшая ее обстановка исчезла, тело стало невесомым и легким. Она больше не ощущала ни головной боли, ни смертельной стужи. Расслабленный и согретый видением организм ощутил необычайное чувство счастья.

— Папа, папочка… — позвала она сидящего рядом с ней в виденье мужчину.

Мистер Браун обернулся. Его ласковая улыбка умиротворила сердце дочери. Эндрю молчал, но его глаза говорили больше, чем могли сказать слова. Вспомнив самую большую утрату своей жизни, Элинор залилась горькими и теплыми слезами. Браун дотронулся до лица дочери. Отер ее слезы и утешительно произнес:

— Не плачь, Эллен… Не плачь…

— Возьми меня с собой, папочка… — все еще рыдая, взмолилась дочь. — Возьми меня с собой…

Отец ничего не ответил. Элинор заметила, как сменилась одна картина природы на другую. Теперь она не была на побережье. Ее окутал мягкий, теплый свет. Впереди что-то светило, нечто огромное и невиданной красоты. Этот свет манил Эллен к себе, и чувство блаженства и счастья наполняло ее трепещущее сердце. Тропинка, по которой она шла, также изливала свет, но не схожий с солнечным свечением. У этой местности не было стен, но и пустотой ее невозможно было назвать. Она казалась реальной и ощутимой. Тихая и райская мелодия доносилась откуда-то из пустоты. Браун поспешила туда, чтобы послушать музыку, от которой запела ее душа.

— Элинор… Элинор… — манил ее голос из нескончаемо длинного туннеля.

Спустя некоторое время она добралась до ослепительного светила. Музыка стихла, и она услышала чей-то голос:

— Зачем ты пришла? — Браун молчала. — Тебе еще предстоит выполнить свою миссию в этой жизни. Возвращайся… тебя ждут…

Девушка не шевельнулась, но свечение само отдалилось от нее. Ощущение теплоты и блаженства прошло, и холод реального мира вновь пронизал ее тело. Веки ее тяжело и медленно приоткрылись. Почувствовав бешеное биение своего сердца, она болезненно вздохнула. Взгляд долго и беспорядочно блуждал, обозревая округу. В палатке никого не было. Браун не сразу осознала происходящее вокруг. Неуверенно поднялась и полусонная побрела к выходу. На дворе было утро. Люди выстроились в длинную вереницу в ожидании съестного. Запах горячей овсяной каши повис в воздухе. Очередь тянулась в два ряда, и девушка поспешила занять место в одном из них. Получив свою порцию съестного, она побрела в поисках уединенного места. Присела на большую глыбу камня и вяло заработала ложкой.

— Странно, куда же пропал здоровый аппетит Элинор Браун?

Гатеридж, издевательски улыбаясь, присел возле своей соперницы. Но та не пожелала ответить на шпильку. Она отвернулась от непрошеного гостя и продолжила неохотно глотать пищу.

— Смотрите-ка, мисс Браун сегодня не в духе. Что-то не так с проектами вашего спасательного корабля? Или предводительницу мастеров и ученых мужей покинула прежняя уверенность в своих суждениях?

Однако девушка по-прежнему безмолвствовала.

— Что же ты молчишь? Закончился словарный запас или не желаешь говорить?

Эллен отложила недоеденную кашу и с досадой вздохнула.

— Знаешь, что бы сказал отец, будь он жив? Никогда не держи зла на того, кого… — она запнулась, не смея продолжить изречение родителя.

Тем не менее Дэниел прекрасно понял мысль собеседницы. Он устыдился собственных колкостей. Осторожно положил руки на плечи Эллен и уткнулся носом в ее роскошные русые волосы.

— Тебе не хватает родителей? Мне тоже… Тяжело терять всех, кого любишь, в один день… в одно мгновенье… В минуты непреодолимого одиночества так хочется, чтобы кто-то утешил и поддержал.

— Не думаешь ли ты взять на себя роль утешителя? — искоса посмотрела на него Эллен.

В ее голосе сквозила холодная насмешка, и молодой человек уловил тон неприязни и издевки. Убрал руки с плеч девушки и поднялся с камня.

— Я-то подумал, что ты хоть малость изменила свое мнение обо мне.

— С чего бы это?

— Но ты только что сказала…

— Забудь все, что я сказала, и послушай, что я скажу. Держись от меня подальше, Гатеридж, если не хочешь схлопотать себе неприятности.

— Так вот как птичка запела?

— Давай-ка ползи отсюда, земляной червь. Чтоб ноги твоей не было рядом со мной.

— Ах, так? Отныне ты больше не увидишь меня!

— Сделай одолжение…

— Не жди больше от меня помощи!

— Я и не думала у кого-то просить ее и уж тем более у тебя. Лучше умереть, чем стать твоей должницей!

— Ну что ж, стать моим врагом ты пожелала сама. Помни же об этом!

* * *

— Ты слышал, Фостер? — спросил худощавый и низкорослый рабочий у друга.

— Как не слышать! Они друг другу чуть глотки не перегрызли, — откликнулся на вопрос Фостер Обрайт, прораб бригады рабочих.

— Эта самодовольная девчонка чуть было не охмурила Гатериджа.

— Охмурила? Он же готов пресмыкаться перед ней как домашний песик, если только она пожелает этого. Да-а, Тоджито, не повезло нам, дружище, с лидерами. Пошли на поводу у безумных и взбалмошных сопляков.

— Верно, Фостер, но еще не все потеряно. У нас всегда есть право выбора.

— Ты задумал перескочить во вражеское стойло?

— Нет, друг. Нам надо добиться того, чтобы враги приняли нашу сторону.

— Но как? Пока эта вертихвостка напевает им свою сладкую песенку, эти раззявы не изменят своего решения.

— Птичку можно и заткнуть, — хитро сузив и без того узкий разрез глаз, заметил Тоджито Фудзивара. — Это не проблема.

— Прекрасная идея! И все же смерть Браун ничего не изменит. Ее единомышленники твердо настроены.

— Пустяки, — отмахнулся Тоджито. — Таких крутых фанатиков по пальцам можно перечесть. Остальные же с радостью перекочуют на нашу сторону.

— Но смерть предводительницы вызовет бунт среди научных крыс.

— Тот, кто посмеет пикнуть, отправится к предкам на тот свет.

Фостер ехидно рассмеялся.

— Друг мой, ты переоцениваешь свои возможности.

Ишь, что задумал — поднять мятеж!

— Никакого мятежа не будет, — обиделся Фудзивара на слова друга. — Все пройдет довольно-таки тихо. Для всей этой операции достаточно нескольких дюжих ребят — и дело в шляпе.

— Не скажи, Тоджито… — узнав коварный план собеседника, Обрайт заколебался.

— Ты струсил, Фостер?

— Нет-нет. На праведное дело я пойду с твердой рукой. Вот только сомневаюсь в успехе этой затеи. А что, если нас не поддержат соратники? Вдруг их негодование падет на наши же головы?

— Ах, ты всего лишь этого опасаешься? — протянул с безразличием Фудзивара. — Я-то уж подумал, что к тебе пробрался страх, и даже еще хуже — проснулась совесть. Что-то я не помню, чтобы ты сжалился над тем механиком. Как его там? А к бесу его имя… Ты ведь готов был убить его?

— Это совсем разные вещи, Тоджито.

— Да ну?

— Корнелиус сам пристал ко мне.

— Пристал так пристал, ну и дурак же ты дружок, что полез к нему с кулаками при людях. Надо было делать все втихомолку. А нынче ты впал в немилость к Гатериджу.

— К дьяволу его! Я не собираюсь преклоняться перед этим молокососом.

— Что я слышу, Фостер? Ты возненавидел и своего лидера?

— Лидера? — Обрайт расхохотался. — Из него такой же лидер, как из тебя император Фудзивара[30].

Тоджито пропустил мимо ушей эту колкость.

— В любом случае, сейчас не время ссориться с Гатериджем. Он еще нужен нам живым, а если начнет возникать — накроем и его. Пока еще по плану идет Браун и ее хвост (он имел в виду ибн Салима).

— Сколько бы ты здесь уверенно не разглагольствовал, я все равно сомневаюсь в успехе этого дельца.

— Все очень просто. Положись на меня. Послезавтра ночью, как только все задремлют, мы осуществим наш личный план «спасения»….

Г л а в а 11

ПРИЗРАК

Вяжи ее скорее! Да покрепче!

Не дай строптивой пленнице сбежать.

Д. Флетчер

Спустя два дня после описанного разговора в предыдущей главе построение космического корабля завершилось. Провиант и медикаменты были поделены между двумя партиями. Для сторонников Элинор Мэриан Браун это была последняя ночь на Земле.

Найдя пристанище для ночлега, Эллен примостилась там и долго ворочалась в раздумье и бессоннице. Стоило ей закрыть глаза, и лики родных выступали из мрака, как тени из прошлого. Измучившись от тяжких дум, она наконец сумела забыться. Дивный сон привиделся ей в последнюю ночь перед отлетом.

Она сидела в кресле за письменным столом. Обстановка напоминала комнату Уилларда Гринуэя. Хозяина не было в помещении. Устав от ожидания, Браун приблизилась к открытому окну и обратила взор к небу. Мириады светил сияли, завораживая своей красотой и величием. Воздух был пропитан благоуханным ароматом свежей и влажной после дождя листвы. Тихая песнь сверчка и теплый летний ветерок приносили умиротворение.

Неожиданно дверь в комнату открылась и у порога показался Уиллард. Рослый складный брюнет с привлекательными чертами лица. Черные джинсы и серая футболка подчеркивали его гладиаторское телосложение. Волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Светло-карие глаза страстно горели.

— Все ушли! Мы наконец-то остались одни! — ликующе произнес он.

Эллен довольно улыбнулась и, подбежав к нему, кинулась в его объятия. Гринуэй крепко прижал ее к себе.

— Любимая… как же я соскучился по тебе…

В страстном порыве он осыпал девушку пламенными поцелуями. Все тело Браун затрепетало, она прикрыла веки и сильнее прижалась к обожателю. Нежные слова и поцелуи одурманили ее разум. Ноги ослабели и голова закружилась от наслаждения. Поклонник потянул ее за собой и мягко уложил на кровать. Возбуждающе лаская ее лицо и шею, он пробуждал жажду близости в своей возлюбленной. Но на этом его смелый порыв не кончился. Расстегнув молнию ее блузки, он нежно прикоснулся губами к шее своей ненаглядной. От услады мурашки пробежали по спине Эллен. Она провела рукой по волосам воздыхателя и потянула его к себе. Горячее дыхание партнера согрело ее трепещущее от искушения тело.

— Уил… Уилли… — застонала она от неслыханного наслаждения. — Уилли, милый, не оставляй меня одну… не бросай меня… — взмолилась девушка, произнося слова наяву.

Блаженное виденье внезапно исчезло, и комната Гринуэя сменилась на длинную аллею… аллею на кладбище…

Десятки тысяч надгробий выделялись на зеленом газоне. Небо и облака имели неестественный радужный оттенок. Браун торопливо зашагала по аллее, читая имена на надгробных плитах.

— Франческа Колбрайт — моя воспитательница, вспомнила она. — Анжелина Маккенди, — учительница в начальном классе, Доменик Борего — директор колледжа…

Медленно продвигаясь вперед, она узнавала знакомые имена на могилах. Тут были имена родных, друзей, воспитателей, учителей и даже тех, которых Браун едва помнила. Каждое имя на надгробье вызывало воспоминания в ее памяти. Вот она прошла могилы родителей ее соседей Гатериджа и Гринуэя, затем показались могильные плиты ее родных. Девушка присела у подножья могил и провела рукой по их поверхности. Белые плиты были холодными, как сама смерть. Посидев немного, подавленная и унылая, она продолжила путь. Невольно ее взор упал на очередную могилу. Она отпрянула, в ужасе прочитав следующее:

Элинор Мэриан Браун

2192–2210 г.

— Нет! Этого не может быть! — не верила она своим глазам. — Это невозможно!

— К сожалению, это так, любимая… — послышался голос позади. Девушка обернулась и ахнула, увидев перед собой Уилларда Стенли Гринуэя.

— Уилли, что ты тут делаешь?

— Я вернулся, чтобы предупредить тебя. Остерегайся западни! Предатели готовят расправу!

Он внезапно умолк. Лицо его помрачнело, глаза покраснели. Кровавые слезы потекли по синюшному лику Гринуэя.

— Проснись, Эллен! Молю тебя, проснись! — взывал он.

Браун, вздрогнув, пробудилась от кошмарного сна.

На лбу выступили бисеринки мелкого холодного пота. Все тело дрожало от стужи и душевных страданий. Вновь ощутив боль потери, Эллен впала в меланхолическое состояние. Взяла себя в руки, вознамерившись отогнать все дурные предчувствия. Уверившись, что все протекает должным образом, вновь сомкнула усталые веки. Но боль утраты не стихла в сердце от внушений разума. Наконец, не выдержав долее наплыва чувств, она расплакалась.

Спустя некоторое время проход в палатку заколыхался и внутрь проскользнула чья-то фигура. Незнакомец подкрался к Браун. Она лежала неподвижно, хотя и чувствовала приближение чужака.

— Мисс Браун, вы спите? Проснитесь, мисс Браун! — мужчина прикоснулся к ее плечу.

— В чем дело?

— Доктор ибн Салим хочет вас видеть.

— В такое время? Что за спешка? Что-то стряслось?

— Не знаю, мисс Браун. Мне было велено лишь доложить вам об этом.

Передав сообщение, мужчина вышел из палатки. Девушка неохотно последовала за ним. Пролавировав между спящими людьми она с трудом выбралась наружу.

В лагерях обеих сторон было затишье. В это время ночи все дремали.

«Что понадобилось Ахмеду Али средь ночи? — настороженно задумалась девушка. — Может быть, какие-то сложности с предстоящим отлетом? Или же срочная информация о неприятельской партии. Н-е-т… если только это, думаю, как здравомыслящий человек, Ахмед дождался бы утра. Здесь нечто другое…. Зачем же ломать голову, уж лучше самой все выяснить…»

Было около трех часов утра. В борьбе с назойливыми мыслями и морозом, Браун добралась до стоянки поуверэнджинов. Вокруг было тихо, ни души. На черном небосводе тускло отсвечивал полумесяц. Его унылый свет вселял тревогу. Провожатый свернул в противоположную сторону от фургона МОЗ, где ночевал врач.

— Но ведь медицинский фургон не там…

— А кто сказал, что доктор ибн Салим дожидается вас у себя?

Слова проводника были не столь необычными, сколь интонация, с какой он произнес их. Его подозрительная внешность, кротость слов и нервно-боязливая походка насторожили девушку. Незнакомец старался идти окольными путями, и это не ускользнуло от глаз Эллен, хотя причину его странного поведения она не могла понять.

Уведя девушку далеко от стоянки, Фостер Обрайт, а это был именно он, привел ее к местам раскопок, к южной стороне пирамиды Хеопса. Ямы, разрытые бригадой работников, все еще не были засыпаны, и представлялось опасным расхаживать возле многофутовых углублений. Именно здесь, по словам таинственного проводника, было назначено рандеву. Однако доктора ибн Салима все еще не было на месте встречи.

— Что это значит? А где же доктор?

— Он будет здесь с минуты на минуту, — взглянув на часы, поспешно ответил Фостер.

— Что-то я не припомню тебя в нашем движении, подозрительно озирая незнакомца, заговорила Браун. — Хотя, признаюсь, голос твой мне знаком. Кто ты такой? Как звать тебя?

Сердце заговорщика екнуло. Он понял, что лидер инакомыслящих засомневалась в правдивости его слов. Однако это ничуть не поубавило в нем решимости расправиться со своей жертвой. Спасением для предателя оказалась фигура, выросшая из тьмы. Мерно раскачивающаяся походка выдала личность человека.

— Ибн Салим! — девушка поспешила к нему на встречу.

— Мисс Браун! Что стряслось? Зачем вы вызвали меня в столь поздний час, да еще и на край света?!

— Я вызвала вас? Это вы послали за мной… — Эллен резко запнулась.

Теперь ей все стало ясно! Западня! Промелькнувшую догадку подтвердили люди, словно тени выросшие из песков пустыни. Это были единомышленники Фостера Обрайта. Их было с дюжину, в руках у каждого виднелись различные предметы (металлические инструменты, добытые с раскопок). Окружив двух представителей инакомыслящей партии, заговорщики начали сужать круг.

— Что тут происходит? Кто вы такие? — смело спросил Ахмед Али.

— Ответы все равно не спасут тебя от смерти, — ответил один из предателей.

— Смерти? Я никогда ни с кем не пререкался. У меня нет врагов!

Предательская шайка ехидно рассмеялась, подобно стае гиен.

— Ты выбрал не то движение и заслужил этим смерть!

— Только лишь это! — воскликнула Браун сиплым от волнения голосом. — Вы хотите убить доктора лишь затем, что он поддержал меня? Это же подло! Вы ведете себя омерзительно…

— Да заткнись ты, маленькая дрянь! — крикнул Фостер. — Ату их, ребята! Отдубасьте как следует и бросьте в яму! завопил он.

Заговорщики расшевелились и как морской вал стремительно понеслись навстречу ненавистным скалам — своим жертвам.

Осаждаемые не собирались сдаваться без боя. От силы воли и стойкости зависела их жизнь, но сложно было сражаться голыми руками против железных орудий труда. Первым неловким нападающим изрядно досталось от Ахмеда Али. Да и Браун не собиралась скрываться под эгидою египтянина. Обученная Гринуэем искусству самообороны, она пыталась использовать свои знания, чтобы отбиться от врагов. Однако противников было слишком много.

— Хватит с ними нянчиться! Убейте их! — приказал Тоджито, и группа молодых здоровенных рабочих, будто свора сорвавшихся с цепи вандалов, ринулась на ненавистную мишень.

На сей раз им удалось пробить блокаду осужденных. Изрядно поколотив доктора ибн Салима, они связали его веревками. Эллен не стали бить, ей была уготовлена более тяжкая кара. Связав ее по рукам и ногам, заговорщики притихли в ожидании дальнейших распоряжений.

Фостер что-то прошептал напарнику этой адской затеи, и тот одобрительно кивнул. Прораб приблизился к пленнику. С презрением оглядел того и кивком показал товарищам на раскрытый склеп, расположенный неподалеку от места стычки. Предатели, без слов поняв его жест, поволокли обреченного на казнь.

— Попрощайся со своим телохранителем, куколка, — глумливо обратился Обрайт к девушке.

— Н-е-т! Не делайте этого! — крикнула Эллен, поняв намеренья преступной шайки.

Однако ее крики и мольбы не остановили заговорщиков. Получив приказ от главаря, они сбросили пленного в склеп. На дне стофутового углубления, не тронутая временем, лежала ладья фараона Хуфу. Ахмеда Али постигла бы участь его предка Финиана (слуги фараона), если бы ему не помогла фортуна, капризы которой непостижимы людскому разуму. Жертва заговора не достигла дна ямы и не разбилась о деревянные брусья. На уровне тридцати пяти футов археологи соорудили сетку из канатов, с помощью которой они могли без усилий спуститься вниз. Именно в эту сетку и угодил египтянин. Со связанными руками он не мог и пошевельнуться, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно выбраться из этой ямы.

Оставим на время трудности доктора, и вернемся на поверхность земли, где предстояла расправа над предводительницей враждебной партии. Хочу сообщить читателю о том, что желающих пойти на эту Голгофу было много. Но не каждый отважился выступить в открытую, из-за страха перед Гатериджем. Те же, кто не считался даже с ним, присоединились к дерзкому замыслу Тоджито Фудзивары и Фостера Обрайта. Считаю нужным упомянуть, что Фудзивара, хитроумный бунтовщик, созывал всех на эту операцию от имени Обрайта, своего мнимого друга. Сам же он, в случае провала этой преступной затеи, должен был остаться вне подозрений. У этого ловкача и профессионала мятежных замыслов даже было приготовлено железное алиби.

Расправа над Элинор Браун грозила быть более унизительной и болезненной. Обступив ее со всех сторон, негодяи начали сужать круг. Цепь заговорщиков разбилась, из окружения вышел Фостер Обрайт. Он приблизился к пленнице, дотронулся до ее волос, схватил за шею. Защищаясь от заговорщика, Эллен замахнулась связанными руками по его физиономии, но тот увернулся от удара.

— Попридержите-ка эту дикую кошку! — рявкнул Обрайт стоящим поодаль рабочим. — Что же ты так недоброжелательна, Браун? Не хочешь повеселиться в свой последний час?

— Ах ты, мерзкий, гнусный ублюдок! Скорее ты отправишься в ад, чем сумеешь овладеть мною.

Ее слова позабавили заговорщиков, и они залились хохотом.

— Моей смерти тебе не видать, аппетитный цыпленочек! Волки не сострадают своим жертвам…

— Волки? Вы подлая свора шакалов! Трусливые мерзавцы… подлые твари…

— Да заткните же вы эту суку! Она отбивает у меня охоту…

Веление Фостера было тотчас исполнено, и рот пленницы облепили клейким скотчем. Потеряв последнюю надежду позвать кого-нибудь на помощь, девушка задумала бежать. Однако и эта ее попытка была встречена новым взрывом хохота. Перебрасывая мученицу из рук в руки, они забавлялись ею словно игрушкой. Попав в руки Обрайта, жертва пнула ногой тому промеж ног. Болезненно дергаясь, тот со стоном упал на колени. Воспользовавшись шансом, Браун рванула из круга гнусных подлецов. Вознамерившись кинуться в склеп, она попыталась бежать в направлении спасительного обрыва. Со связанными ногами ей не удалось далеко убежать. Упав навзничь, девушка забрыкалась, пытаясь подняться и продолжить свой путь. Но проворные хищники тотчас догнали свою «игрушку». Однако прежняя забава наскучила им и предатели перешли к следующему этапу своих подлых замыслов.

— Теперь-то ты никуда не убежишь, тварь… Вот тебе… получи сполна, — схватив девушку за волосы, Фостер со злости надавал ей пощечин.

Из носа жертвы потекла кровь, а лицо почернело от побоев. И все же Обрайт на этом не успокоился. В припадочном исступлении он стал рвать в клочья одежду Эллен. Она со слезами умоляла отпустить ее, но каждое произнесенное слово звучало будто мычание.

— Хватит, Фостер! Мы так не договаривались! — не выдержав зрелища насилия, крикнул Фудзивара, истинный зачинщик плана возмездия.

— Заткнись, Тоджито. Не лезь!..

— Помогите… помогите… кто-нибудь, — взывала Браун, но все было тщетно. — Га-те-ридж, по-мо-ги… — зажмурив глаза, кричала она.

Поняв, что все усилия напрасны, девушка напряглась, сосредоточилась и воззвала к тому, кого знала, но еще никогда не видела.

— Агива! Агива! Агива! — повторяла она снова и снова.

И он откликнулся… Взрыв неимоверной силы из последнего, еще не вскрытого, склепа взбудоражил не только заговорщиков, но и всех спящих людей в лагерях. Песчаный фонтан взмыл на несколько десятков футов ввысь. Яркое синее свечение вырвалось из повисшего в воздухе песчаного столба. Оно озарило светом всю округу. Внезапно сияние разбилось на тысячи маленьких огоньков и в следующее мгновенье стремительно слилось в единое целое, с ясными очертаниями человеческой фигуры. Огромная, могучая и безликая, с черными впадинами вместо глаз, она имела устрашающий и грозный вид. Призрак, восставший из глубин пустыни, стремительно понесся к местности, где затеяли расправу над невинной жертвой подлого заговора. Первой его мишенью стал Фостер Обрайт. Фантом пролетел сквозь мерзавца, и в следующую долю секунды тело последнего валялось, окровавленное, на земле. Труп заговорщика дернуло в смертельной конвульсии, и он застыл с расширенными от ужаса глазами. Увидев страшную кончину своего главаря, предатели тут же пустились наутек. Но попытка бегства им не удалась. Смерть преследовала их по пятам… и руки ее были куда проворнее, чем ноги приговоренных! Один за другим падали бездыханные и окровавленные тела бунтовщиков. Им не было пощады. Где бы они ни пытались укрыться, мститель замечал и убивал их. Таинственный дух прикончил всех, напоследок оставив лишь Тоджито Фудзивару. Этот проныра считал себя умнее всех и подумал, что сможет провести мстительного фантома.

Увернувшись от духа, мятежник обежал пирамиду Хеопса и хотел укрыться внутри усыпальницы, предполагая, что туда призрак не посмеет войти. Но хитрость Тоджито не спасла его. Призрак нагнал человека, прежде чем тот достиг намеченной цели. Оступившись о камень, Фудзивара плюхнулся на землю. В смертельном ужасе он обернулся, чтобы встретить свою смерть. Фантом, расправившись со всеми участниками безжалостного плана, в бездействии повис в воздухе перед последним заговорщиком. Тоджито узрел перед собой его дымящееся тело и светящиеся доспехи, какие носили древние египтяне, и мог даже поклясться, что слышал его дыхание, хотя общепринято считать, что привидения не дышат. Но этот дух был особым. Его манера возмездия не была схожа с действиями ни одного из прежде виденных призраков.

Фантом никак не решался покончить со своей последней жертвой. Чем больше Фудзивара всматривался в его лицо, тем лучше мог разглядеть еле проступавшие черты. Бездонные черные глазницы призрака, будто вернув свой прежний облик, с ненавистью взирали на мишень. Затем сияющий мститель, что-то решив (что недоступно пониманию жалкого людского разума), истаял в воздухе, оставив жить последнего, а возможно самого главного из бунтовщиков. Причин, побудивших фантома пойти на этот шаг, Тоджито не знал, но был неимоверно благодарен избавительнице судьбе, спасшей его от неминуемой смерти. Всякому казусу есть свое объяснение. Предугадать же участь, уготованную ему, Фудзивара был не в силах.

Г л а в а 12

ОБЪЕДИНЕНИЕ СТОРОН

Ссоры не продолжались бы так долго, если бы виновата была только одна сторона.

Ф. Ларошфуко

Загадочный песчаный столб, внезапно вырвавшийся из тринадцатого склепа, исчез так же неожиданно, как и появился. Призрак-спаситель пропал и на месте недавней схватки осталась лишь жертва человеческой подлости и низости — Элинор Браун.

Израненная телом и душой, она еле дышала. Ей не хватало сил, чтобы подняться на ноги. Приложив неимоверные усилия, она перевернулась на бок. Огляделась и ужаснулась от зрелища. По всей округе в дюнах валялись окровавленные трупы недавних мучителей, ставших впоследствии жертвами загадочного призрака.

Откуда-то издалека доносился людской гомон. Лицезревшие паранормальные явления в пустыне спешили на место событий. Браун желала как можно быстрее удалиться оттуда, ей не хотелось, чтобы сподвижники увидели ее в таком беспомощном состоянии. Пришлось приложить немало сил, прежде чем девушка смогла сбросить с себя путы. Обретя свободу, Эллен прихрамывая поспешила убраться с места расправы. Обратно в лагерь к своим она не могла вернуться, и единственным спасительным убежищем стал медицинский фургон МОЗ.

Сменив разорванную в клочья одежду на рубашку пациента, девушка приступила к исцелению своих ран. Побоев на теле было столько, что работа сулила быть кропотливой и долгой. Оставим в покое мисс Браун, и поинтересуемся судьбой другого человека, ставшего жертвой предательского заговора.

В числе первых прибывших на место раскопок были Гатеридж, Калветти, его помощник Бродель и другие единомышленники. Также сюда стремились попасть сторонники другого движения. Осветив прожекторами места недавних событий, люди оторопели от страшного зрелища — бойни.

Пески пустыни, пропитавшись кровью, заалели.

Вблизи раскрытого песчаным смерчем последнего склепа лежали окровавленные трупы. Тела их были схожи с огромными мясными тушами. Защитный слой человеческого организма — дерма — на мертвецах не была прожжена или содрана. Кожа их просто бесследно исчезла, что и способствовало людской гибели.

Однако еще большей загадкой было появление посреди ночи неизвестных субъектов в этой местности. Здесь пахло заговором, и Дэниел сразу учуял это. Но кто был объектом предательства? Сложно было предугадать. Там не осталось ни единого живого существа, кого бы можно было допросить. Люди терялись в догадках, каждый выдвигал свою версию, и одна была безумнее другой. И тут, словно решив положить конец шумной людской какофонии, человек, ставший свидетелем происшедшего, издал дикий вопль.

Призыв его не остался незамеченным. Все присутствующие тут же ринулись к раскрытому накануне склепу. Немного выше уровня дна ямы на многочисленных веревках, будто сплетенных гигантским пауком, лежала жертва заговора. Доктор ибн Салим был слаб, но жизнь все еще теплилась в нем. Связанный по рукам и ногам, он не мог шевельнуться. Малейшее неловкое движение на паутине могло привести его к гибели.

Группа добровольцев, снарядившись крепежами и канатами, оперативно подключилась к спасению пострадавшего. Его доставили наверх, освободив от пут, и приступили к допросу о случившемся. Любопытство людей настолько разгорелось, что несчастного просто осыпали градом вопросов. Но египтянин не смог дать вразумительного ответа.

— Кто же так избил тебя, Ахмед? — Калветти сидел возле товарища.

— Они… они, — дрожащей рукой показал пострадавший на трупы мятежников. — Где она?! Где… — туманными глазами он огляделся по сторонам. — Неужто они убили ее?… — жалобно застонал доктор.

— Он бредит… — видя состояние египтянина, заключил Калветти. — Надо немедленно доставить его в фургон МОЗ… Адриан и Луи, поддерживая раненого, повели его в медпункт.

Гатеридж осмотрелся в поисках своей интеллектуальной соперницы. Но ее не было среди собравшихся.

«Вряд ли эта любопытная кумушка осталась бы в лагере, — подумал Дэниел. — Она-то уж точно не упустила бы возможности высказать свои предположения по поводу случившегося. Если Эллен здесь нет, значит, что-то очень важное воспрепятствовало ей прийти сюда, — рассуждал молодой человек. — А вдруг она попала в беду? Что если ибн Салим не грезил, а сознательно спрашивал о ней… об Эллен?»

При этой мысли Гатериджу стало не по себе. Он почувствовал, как сердце сжалось в предчувствии беды.

«Ахмед Али — вот кто может прояснить ситуацию!»

Дэниел кинулся вдогонку за раненым доктором.

Когда он добрался до стоянки, ибн Салима уже доставили в медицинский пункт. Раненого уложили на кушетку, и Калветти по подсказке врача сделал тому необходимую инъекцию. Боль постепенно притупилась, и туман в голове чуть рассеялся. Доктор неуверенно присел и окинул взглядом фургон. Некоторые предметы там были смещены со своих прежних мест, и догадка, мелькнувшая в его сознании, оживила медика. Археологи пытались разговорить пострадавшего, чтобы выведать у него сведения, проясняющие факт нападения. Однако ибн Салим, ссылаясь на усталость, пожелал оставить все вопросы на завтра. Долгие расспросы ни к чему не привели. Египтянин был категорично настроен рассказать обо всем лишь утром. Поддавшись уверениям своего раненого товарища, исследователи покинули его.

Присутствие Гатериджа рядом с медицинским фургоном не было замечено. Он подозревал, что главные события развернутся после ухода посетителей, поэтому, притаившись, стал дожидаться. Как только Калветти и Бродель удалились оттуда, из фургона послышался девичий голос.

Увидав приближение людей, Браун спряталась в стенном шкафу и терпеливо ожидала их ухода. Об ее присутствии догадался только Ахмед Али.

Он приблизился к шкафу и открыл дверцу. На полу, поджав ноги под себя, сидела Элинор Браун. Ее длинные русые волосы были спутаны, на руках и лице остались следы от побоев, а глаза выражали глубочайшее смятение души.

Увидев живого, но изрядно побитого эскулапа, девушка чуть воспрянула духом. С горькими слезами она кинулась ему на шею. Радость переполнила грудь египтянина. Он ведь не надеялся больше увидеть Эллен живой.

— Не плачь, Мэриан. Не плачь… Ты жива, и это самое главное…

Однако она все также рыдала. Ибн Салим понял, что в слезах ее кроется глубокая трагедия.

— Все образуется… поверь мне… Я исцелю все твои раны…

— Не все…

Египтянин взглянул безутешной в глаза.

— Время лучший лекарь, и оно может все излечить!

Эллен тяжело вздохнула.

— Что бы я делала без тебя? Сама не знаю… Обними, обними меня крепче и никогда не отпускай от себя… никогда…

Гатеридж, рискуя быть замеченным, долго вертелся около фургона. Он смог приблизиться к объекту слежки только к концу этого диалога, то есть услышал всего лишь последние слова Эллен. Он не додумывался до истинного их смысла. Да и в этом не было никакой необходимости. Чтобы сделать вывод, достаточно было услышать интонацию, с какой они были произнесены девушкой. Услышанное ничуть не обрадовало его. Он глубоко пожалел, что решился следить за подругой детства. Подавленный и сокрушенный услышанным, он поспешно отошел от фургона.

* * *

Холодное небо дышало бедой,

Безумные мысли терзали покой.

Отвергнутый Евой, прикованный к думам,

Бродил обреченный на муки Адам.

В глазах были слезы, душа изнывала,

Жестокая слабость покоя лишала…

Убить, истребить он хотел наглеца!

Но святость законов сдержала юнца…

«Отвергну я думы! Отвергну любовь!

Осмелится ль кто покорить меня вновь?!

Любви безответной не стану служить,

Отдам себя небу… не стану тужить!»

Вручив все заботы пустынным пескам,

В пьянящем экстазе поддался мечтам.

Взглянул он на небо… звезды мерцали,

Не многие путь там к спасенью искали.

К изменнице сердца вел путь неземной,

Сквитаться с подругой решил он с лихвой,

Обдумывал казнь… задумал конец…

Но как бы хотел он пойти под венец…

Разлуки с любимой не смог он стерпеть,

Поклялся не думать об этом он впредь.

«Отдам себя небу!..» — промолвил опять.

«Не стану в измене ее упрекать!»

Вздохнув преуныло, взглянул вновь на небо,

Подумал: «Сколь мизерно бренное тело»…

Никто не посмел бы в тот миг упрекнуть

Его за желание ладу вернуть.

Простившись с любовью, забыв про печаль,

Всмотрелся с надеждой в бескрайнюю даль.

Решил он с бесстрашной отвагой рискнуть,

С достоинством… с честью продолжить свой путь…[31]

* * *

На утро следующего дня к доктору ибн Салиму пожаловала делегация сторонников Дэниела Гатериджа. В их числе был доктор Калветти, его протеже Бродель и еще четверо. Сам предводитель отказался наведаться к пострадавшему, ссылаясь на внезапное недомогание. О причине презрения лидера к доктору ибн Салиму читатель уже осведомлен, да и сам египтянин чуял это.

Проведя хлопотную ночь в заботливом ухаживании за жертвой предательского заговора Элинор Браун, доктор только к утру смог уснуть. Наилучшая медицинская аппаратура и профессионализм врача вернули девушке прежний облик. От ушибов, ссадин и синяков не осталось и следа. Вот только душевное состояние пациентки оставалось неизменным. Оставив своего спасителя отдыхать, Браун удалилась в поисках новой одежды. Именно в это время в медицинский фургон пожаловали гости.

Долго визитеры не могли получить вразумительного объяснения от ибн Салима. Он говорил сбивчиво, ссылаясь на неведенье многих фактов. Конец этим дебатам положил приход предводительницы. Ее новое облегающее темно-синее одеяние: брюки и теплая кофта, казалось, изменили не только ее нрав, но позиции и взгляды на многие вещи. Безусловно, перемены в Эллен произошли после ночного нападения. Она была подавленной и молчаливой. Выслушав экспромтом выдуманный Ахмедом Али рассказ о происшедшем, девушка наконец заговорила.

— Я рада, что вы пожаловали сюда без вашего лидера. Думаю, в столь спокойной обстановке и с благоразумными людьми мы придем к лучшему решению возникшей проблемы. Из-за событий прошлой ночи пришлось повременить с нашим отлетом на два дня. Послезавтра к полудню мы отбываем отсюда. Сперва будем держать курс на орбитальную техническую станцию, затем на лунный городок, и последним пунктом нашего назначения будет тюрьма «Цидония» на Марсе. Цель нашей поездки туда — это раздобыть периферийное устройство эксплоурера[32]. С его помощью мы надеемся найти планету, пригодную для жизни и обосноваться там. Таковы наши планы. Что вы сообщите нам? Каковы ваши намерения?

— Понимаю ваше желание улучшить свое положение, — заговорил Калветти — Но не кажется ли вам, что вы просто убегаете от проблем, а не стараетесь их разрешить. Признайтесь, ведь улететь — это наилегчайший выход. Сложнее начать все сначала, но здесь. Попробовать прижиться в новых условиях Земли. Наши намерения просты. Мы не хотим потерять оставшееся у нас на руках, и возродить все в новом свете. А не убегать, как трусы, при первой же сложности. Бороться! Вот наш девиз! Думаю, бросить все значило бы предать своих предков… стать изменником родной планеты.

— Значит, вам мы кажемся предателями? — вставил свое слово ибн Салим.

— Да. Только так вас и можно назвать. Что вы сделали в борьбе за жизнь на Земле? Ничего! Лишь думали, как бы скорее убраться отсюда.

— Правда?! — удивленно приподняла Эллен бровь. — Если мы бездействовали, то чего же достигли вы? За последние месяцы вы только и делали, что копались в песках и рыскали в душных склепах. Считаете, что достигли невероятнейших успехов? Позвольте спросить, что вы так долго искали, и что в конце концов нашли? Могу ответить за вас. Ничего! Вы ни черта там не нашли. Скорее всего, потеряли там свою мудрость и драгоценное время…

— Нет. Ну почему же?! — не согласился Бродель. На стенах тех самых ненавистных вам исторических ценностей мы обнаружили древние письмена. Целый арифметический набор простых чисел.

— В самом деле? — губы Браун тронула усмешка.

А что они значат? Надеюсь, хоть это вы смогли выяснить?

— Пока еще нет, — виновато пробубнил Бродель.

— Вот видите, мистер Калветти. Все, чего вы достигли, лишь несколько чисел, о предназначении которых даже понятия не имеете. Что же вы намерены предпринять? Заниматься арифметикой, пока все люди не помрут с голоду?

Вопрос лидера противоположной партии поставил Калветти в затруднительное положение.

— Ну-у… мы планировали построить жилой массив и теплицу для овощей и…

— И прожить в таких условиях остаток дней своих? Что же тогда получат от вас потомки? Мертвую, холодную планету и ежемесячные скудные пайки? Н-е-т, мистер Калветти, мы не изменим своего решения улететь. Возможно, это последний шанс для человечества. Да и вам я не советую оставаться здесь. Вдруг толчки повторятся? Если это произойдет вновь, поверьте на слово, что в следующий раз людям не посчастливится.

Браун преднамеренно выдержала паузу, чтобы визитеры призадумались над ее словами. Лицо Адриана заметно изменилось, он осознал всю сложность сложившейся ситуации.

— Сейчас я ничего не могу вам сказать конкретно, но обещаю, что мы обдумаем ваше предложение.

— Рады будем видеть вас на борту нашего корабля.

На этом аудиенция окончилась. Посланники ушли, и Браун осталась наедине с доктором. В знак благодарности ей хотелось поухаживать за ибн Салимом. Чтобы не доставлять ему лишние хлопоты, она принесла его дневной паек в фургон. Пока они за трапезой обсуждали предстоящие дела, в лагере противников произошло очередное аномальное явление. К утру, продолжив раскопки, они обнаружили последний склеп раскрытым. На стенах были иероглифические надписи, сделанные человеческой кровью.

На дне склепа на кедровых брусьях лежал человеческий скелет. Он не был мумифицирован, как предпочитала хоронить своих мертвых цивилизация древнего Египта. И посему археологи пришли к верному предположению, что труп этого человека попал туда случайно. В ходе более тщательных раскопок обнаружились клинописные математические дощечки, некоторые инструменты и флакон из драгоценного металла. Последний античный предмет находился возле скелета, и вывод поклонников старины был однозначен: содержимым флакона был яд, который, возможно, и умертвил древнего человека. В ходе исследования возникли новые вопросы. Каким образом попал туда этот человек? Был ли он свидетелем постройки этих склепов или же попал туда много позже? Таких загадочных и противоречивых вопросов было множество, но основной задачей египтологов было разгадать таинственные письмена на стенах склепа. Исследуя кровь, археологи выявили, что она не была античной, а свежей. Значение расшифрованных надписей еще больше озадачило поклонников старины. Эпистола не представляла собой иероглифические числа, она была написана греческим письмом и гласила следующее: «Лишь равнодушные звезды внимали мне, и спасенье свое я нашел только там».

Новость о таинственном послании разлетелась по всему лагерю, вскоре о ней узнали сторонники Эллен Браун. На совете у археологов решили поставить в известность и лидера противоположной партии. Посланник доложил Браун о желании совета свидеться с ней. Она решила пойти на эту встречу без сопровождающих. Ибн Салим категорически был против этого, он желал проводить ее, но Эллен невозможно было переубедить. Отдав распоряжение о дальнейших действиях на случай, если она не вернется, лидер последовала за посланником. По дороге в лагерь противников путники проходили мимо мест раскопок. В памяти девушки всплыли события ушедшего дня. Глубокая ночь… преступная свора… борьба за жизнь… издевки и насмешки… и он, тот, кто причинил ей горести как телесного, так и душевного свойства. Затем в воспоминаниях предстал образ загадочного призрака и послышались крики обезумевших мятежников. А после… обезображенные человеческие трупы и море кровавого песка…

Воспоминания причинили ей боль. Глаза окутала пелена слез, но внутренний нерушимый дух помог ей преодолеть уныние и угнетенность.

Она постаралась взять себя в руки. Нельзя было показаться перед противником в скверном настроении. Смахнув с уголков глаз горькую слезу, пригладив волосы и выпрямившись, девушка гордо вскинула голову. Теперь, когда она пребывала в приподнятом настроении, ничто не могло сломить ее выдержку.

Проводник привел гостью в сердце лагеря, где в огромном белом шатре ее дожидались сподвижники лидера.

Прием, оказанный в этот раз, был намного более теплым. Те кислые физиономии и злобные взгляды, с которыми девушка встретилась в прошлый раз, исчезли. К ней относились почтительно, но эти лесть и внимание таили в себе корыстные цели.

— Мы рады видеть вас, мисс Браун, — начал переговоры Адриан Калветти.

Их предводитель, скрестив руки на груди, молчаливо стоял в стороне. Он предпочел уступить роль гостеприимного хозяина Адриану. После вчерашнего шпионского наблюдения и подслушанного разговора между Эллен и египтянином Дэниелу было противно общаться с подругой детства. Хотя истинных причин для обвинений не было. Слепая ревность лишила молодого человека здравого рассудка, и теперь для вражды между друзьями детства возник еще один повод — измена!

Браун, безусловно, заметила изменения в лице лидера, но приписала их его обычной кичливости и напыщенности.

Цель переговоров была одна — условиться с мисс Браун о воссоединении двух враждующих партий для совместного отбытия с планеты. Главной темой разговора было договориться о быстрой погрузке припасов другой партии на космический корабль. Времени было в обрез, а успеть окончить загрузку надо было до полудня завтрашнего дня. Именно на это время и был назначен запуск спасательного корабля землян.

Браун благополучно вернулась в лагерь к своим. Ее сторонники неимоверно обрадовались воссоединению сторон. По случаю этого знаменательного события за день до отлета был устроен прощальный вечер. Нет, люди не пели и не плясали, не смеялись и не водили хороводы, — это шествие походило скорее на похороны. Живые отпевали усопших и хоронили свои счастливейшие дни, прожитые на родной планете. Это была их последняя ночь на Земле…

— Что это, Ахмед? — удивившись камню в руке египтянина, спросила Браун.

— Это маленькая частица Сфинкса. Я позаимствовал это с оригинала.

— Позаимствовал?

— Да, и обязательно верну его…

Эллен с непониманием посмотрела на него.

— Знаешь, египтяне верили в святость и могущественную силу Сфинкса. Многие даже клялись, что слышали, как он говорит.

— И ты веришь?

— Да. Я потомок древних египтян и считаю за грех насмехаться над верой моих предков.

— Но причем тут «частичка» великого Сфинкса? — кивнув на камень в руке у ибн Салима, поинтересовалась девушка.

— Я возьму камушек с собой в это долгое путешествие… нет, не смотри на меня как на безумца… Наше странствие не будет вечным. Мы обязательно вернемся сюда. Я это предчувствую… Сила Сешеп-инх Атума возродит Землю, и он вернет нас сюда, я уверен в этом.

Г л а в а 13

ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ

Прежде старайся исследовать вещи, находящиеся вблизи тебя, затем те, которые удалены от твоего зрения.

Пифагор

— До запуска осталось семь минут, — прозвучал в динамиках голос бортового компьютера.

Экипаж корабля, заняв свои места, приготовился к взлету.

— Я все же не пойму, почему это она здесь всем руководит? — шагая по узкому и плохо освещенному коридору космического корабля «Сфинкс», возмущенно дискутировал Дэниел.

— А потому, что мы приняли сторону мисс Браун, следуя за ним, отозвался доктор Калветти.

— Кто это мы?! Кто? Вы — может быть! Но не я… Мы достигли договоренности об объединении сторон, но я никогда не говорил о подчинении этой вертихво… этой взбалмошной девчонке, — поправил себя Дэниел. — Я не согласен с их позициями…

— Хотите остаться на Земле? — лукаво спросил египтолог.

— Нет! Но и в космических просторах не собираюсь быть из отряда пресмыкающихся. Я не позволю ей взять все правление в свои руки! Этому никогда не бывать!

Гатеридж с твердой решимостью направился в рубку управления. Его спутник всячески пытался усмирить строптивого интеллектуала, но все было тщетно. Тот был настроен круто. Поднявшись в третье отделение корабля, где располагалась капитанская рубка, Дэниел с шумными возгласами ворвался в помещение. Осмотрелся и, заметив Браун в капитанском кресле, еще больше рассвирепел.

— До запуска осталось пять минут…

— Послушай-ка меня, Браун, я пришел отказаться от предыдущего соглашения.

— Нет, Гатеридж. Не делайте этого! — в ужасе воскликнул Калветти.

Эллен, заметив смятение на лице у интеллектуального противника, удивленно приподняла бровь.

— Что тут происходит, мистер Калветти? Чем так взволнован ваш лидер? — не желая говорить с Дэниелом, обратилась она к египтологу.

— Нет-нет, ничего значительного и стоящего вашего внимания, мисс Браун. Все просто замечательно. Он просто дрейфит…

— Не мелите чепуху, мистер Калветти. Я никогда и ничего не боялся в жизни. Моя злоба заключается в другом.

— В чем же, позволь спросить?

— Все дело в тебе, и в твоем наглом, бесстыжем нахальстве…

— А-а! Теперь все ясно как божий день! — прекрасно зная нрав своего противника, протянула капитан корабля. — Ваше благородие уязвлено тем, что вновь упустило скипетр правления? Лавры первенства не у тебя! Вот что тебя взбесило.

Капитан сделала паузу и глянула на часы.

— До запуска осталось три минуты. Машинное отделение, запустить двигатель малых колец, — в ходе разговора отдала она надлежащие распоряжения.

— Гатеридж, я не стану ссориться с тобой в эту ответственную минуту.

— Дорвард, уступи свое место мистеру Гатериджу, обратилась капитан к штурману корабля.

Дэниел вопросительно взглянул на сверстницу.

— Ну… чего же ты ждешь? Ты ведь этого хотел управлять этой посудиной. Так возьми же штурвал в свои руки.

— А сможет ли? — с сомнением глянул на капитана Кристьян Дорвард.

Элинор рассмеялась.

— Гатеридж и не на такое способен. Управлять этой малюткой просто, почти как и поуверэнджином, всего лишь несколько добавочных функций. Разъясни их значение, Дорвард. Поторопись! Скоро заработают средние кольца.

Кристьян не промедлил и тотчас выполнил приказ капитана, однако ж предусмотрительно не удалился из рубки управления.

— Я посоветовала бы вам вернуться к пассажирам, мистер Калветти. Во время полета каждому надлежит быть на своем месте.

Египтолог, поняв намек, немедля удалился, и в рубке остался только экипаж корабля и новоиспеченный пилот.

— До запуска осталось две минуты. Машинное отделение, запустить двигатель средних колец.

Спустя тридцать секунд заработали и большие кольца, придавшие маневренность основному корпусу корабля. Когда же скорость их вращения достигла нескольких тысяч кругов за секунду, летательный аппарат взмыл в воздух. Основным принципом в механизме поуверэнджина было использование метода левитации. «Сфинкс» несколько отличался от своего прототипа. При необходимости он мог разогнать скорость до девятисот миллионов метров в секунду, что превышало в три раза скорость света. При всей простоте проекта «Сфинкс» был уникальным судном. Ему не требовалось огромного количества топлива. На дальнейшем пути горючим должна была служить лишь космическая энергия. Единственные в своем роде двигатели приводили в действие восемнадцать обручей, именуемых кольцами. Они были составной частью корабля и способствовали акселерации летательного объекта.

Как было оговорено ранее, экипаж «Сфинкса» планировал войти в контакт с технической орбитальной станцией. Со времени произошедшей с Землей катастрофы со станции не было никаких вестей. Спасательный корабль преднамеренно набрал низкую скорость, дабы не проскочить станцию.

Судно с легкостью поднялось в небо. Незаметная вибрация, присутствующая при взлете, начала нарастать, и вскоре интенсивная тряска охватила весь корабль.

— Что там происходит, Корнелиус? — тревожно спросила Браун у инженера-механика.

— Не знаю, капитан. Двигатели будто взбесились…

Послышался вой аппаратуры.

— В кольцевом отсеке творится нечто странное, все восемнадцать колец прекратили функционировать, — продолжил Корнелиус.

— Этого не может быть!

— Может. Двигатели перешли на экстремальный режим работы и используют резервное топливо.

— Но если мы израсходуем все топливо сейчас, то как же тогда приземлимся? — пытаясь не паниковать, задумалась капитан.

— Не знаю, мисс Браун, как «Сфинкс» приземлится, но если мы сейчас не используем имеющееся горючее, то корабль не сможет взлететь… мы разобьемся!

— Хорошо-хорошо, пусть будет так, — подумав, что на лунной станции они смогут дозаправиться, согласилась капитан.

Она отключила коммуникатор и взглянула на экран. Небесное пространство было сизым, с множеством белых полос.

«Странное явление, — подумала Эллен. — Это не похоже на облака».

— Что будем делать? — капитан заметила в глазах Гатериджа злорадную усмешку.

Впервые в жизни ее планы рушились. И надо было немедленно найти выход.

— Полный ход, штурман! Мы должны выбраться из земной атмосферы!

Пилот понятливо кивнул и, умело орудуя рычагами, ускорил движение корабля. От этих радикальных действий экипажа «Сфинкс» еще больше рассвирепел. Он стал походить на рычащего монстра.

— Капитан, корабль может не выдержать такой перегрузки.

— Мы не должны останавливаться, Дорвард…. Корнелиус, как там дела?

— Плохо, капитан. Мы расходуем слишком много запасов горючего.

— Что там с двигательными кольцами?

— Они не функционируют… будто вымерли…

— А энергия сферы?

— Мы еще не можем использовать ее. Расстояние от поверхности Земли слишком близкое.

Внезапная яркая вспышка, исходившая от экрана космического слежения, окрасила рубку в зеленые тона. И разгадка происходящего необычного явления разом пришла к обоим эрудитам.

— Барьерная зона! — воскликнули они разом.

— Кто-то препятствует нашему взлету… противится нашему спасению…

— Верно подмечено, — подтвердила Браун предположение штурмана.

Пилот что-то спросил у Дорварда.

— Корабль способен всесторонне маневрировать!

— Ну и?

— Вращательный маневр позволит нам исчезнуть из поля зрения. С этой уверткой судно проскочит препятствие.

Капитан не задумываясь согласилась. В вопросах пилотирования Гатеридж был асом.

— Сейчас мы им покажем! Держитесь крепче!

Пилот изменил функцию траектории полета, и «Сфинкс» завертелся вокруг своей оси с головокружительной стремительностью.

От немыслимой скорости корпус корабля накалился, побелел и вскоре все судно визуально исчезло. Еще одно усилие умелого штурмана — и «Сфинкс» проскочил барьерную зону. Пассажиры были обескуражены происходящим, но они доверяли экипажу корабля.

Вырвавшись из объятий родной планеты, спасательный корабль землян полетел к орбитальной станции — первому пункту их назначения. Долго блуждали они вокруг планеты, разыскивая объект, но ни технической станции, ни орбитальных гостиничных комплексов, ни сателлитов не обнаружили.

— Где же они? — не сводя глаз с экрана космического слежения, изумился пилот.

— Я чувствую чью-то руку и в этой аномалии. Сперва препятствовали нашему взлету, теперь же лишили нас коммуникаций.

— Кто может это сделать, мисс Браун? Кто посмел посягнуть на нашу мирную цивилизацию? — озабоченно спросил помощник капитана Джеффри Коллинз.

— Кажется, мы попали в круговорот политических игр безвестных рас… Или же у нас появился невидимый враг.

— Был бы он простым врагом, так мы сразились бы с ним. Но невидимый?! Не перегибаешь ли ты палку, Браун? — пилот был не согласен с предположением капитана. — Я понимаю, что у тебя богатое воображение, но не мути ты людские разумы своими необоснованными домыслами. Очевидно, все космические объекты исчезли из-за смещения планеты со своей оси. Вероятно, они попали под гравитационную силу другого небесного тела Солнца, к примеру.

— Если все так плохо, боюсь, тогда мы ничем не сможем помочь ни работникам технической станции, ни туристам гостиничных комплексов. Надеюсь, что лунная станция не испарилась, как эти. Держать курс на Луну, штурман Гатеридж!

Неведомое препятствие и потеря околоорбитных объектов насторожили экипаж «Сфинкса». Тем не менее жребий был брошен и отступать было поздно. Благодаря профессионализму Гатериджа препятствие в земной атмосфере было преодолено. Однако впереди землян ожидало еще большее разочарование.

Г л а в а 14

ПОТЕРЯ «ФЭББЭРОВ»

Вот умер человек. Кладем его в могилу — и вместе с ним добро, что сделать он успел. И помним только то, что было в нем дурного.

В. Шекспир

Умелые техники и механики вскоре отремонтировали вышедшие из строя составные двигатели, с помощью которых приводились в движение восемнадцать обручей корабля. Устранив все неполадки, корабль землян лег курсом на Луну, к естественному сателлиту Земли. Спустя полчаса «Сфинкс» достиг цели. На экране космического слежения появились очертания лунной станции «Фэб»[33].

Огромное сооружение с блестящим неоминовым покрытием[34] своим величавым обликом зачаровывало созерцателя. С космических просторов станция походила на сказочный город волшебников. Несмотря на столь грандиозный внешний вид внутреннее убранство станции не было примечательным. Бесчисленная серая аппаратура, используемая для исследования Луны, хорошо освещенные полупустые отсеки, цистерны с обработанной лунной водой и прочее оснащение, ничем не отличающееся от того, что использовалось и на Земле. «Фэб» главным образом служил как заправочный пункт. Отсюда стартовали корабли, держащие курс на Марс и Титан, колонизированный людьми спутник Сатурна. Гигантские ангары предназначались не только для укрытия летательных аппаратов. Здесь также конструировали новые корабли и ремонтировали вышедшие из строя. Оснащения этих доков ничуть не уступали тем, что располагались на Земле. Многочисленные взлетно-посадочные полосы вели к одной большой постройке. Отсюда, пройдя предварительный осмотр, летательные объекты распределялись по ангарам.

— Капитан корабля «Сфинкс» вызывает на связь диспетчерскую лунной станции «Фэб».

В эфире была пустота.

— «Сфинкс» просит разрешение на посадку, как слышите нас?

И опять тишина. Браун повторила свой призыв, но на связь с ними никто не вышел.

— Может быть, неполадки в коммуникационной системе?

— Что предпримем, капитан? — поинтересовался Коллинз.

— Совершим посадку.

— Без санкции и навигации?

— Всю ответственность я беру на себя. Сбрасывайте скорость, штурман. Мы идем на посадку.

Пилот подключил функцию сбрасывания скорости, и двигатели постепенно начали отключать один за другим вращательные обручи. Переключил управление с автопилота на ручное и плавно направил судно к посадочной полосе.

— Двадцать градусов право руля, — скомандовала Браун. — Снизить скорость до тридцати пяти узлов. Садимся на пятую посадочную полосу.

Все шло как по маслу. Корабль землян находился в нескольких десятках миль над поверхностью Луны, как вдруг сильная тряска охватила все судно. Системы управления одна за другой начали сдавать и вскоре «Сфинкс» вышел из-под контроля. В капитанской рубке стоял переполох, но пассажиры пребывали в еще большей панике.

— Мы врежемся в цистерну с горючим! — безуспешно манипулируя рычагами управления, крикнул Гатеридж.

Единственным методом предотвратить столкновение было затормозить корабль с помощью воздействия реголита[35]. Штурман взял инициативу в свои руки и поступил как считал нужным. Врезавшись в грунтовую поверхность, «Сфинкс» пронесся на немалое расстояние, прежде чем сила трения полностью остановила летательный аппарат. По счастью, корабль не угодил в цистерну с горючим. Еще несколько дюймов — и людям, спасшимся чудом с Земли, пришел бы конец. В рубке управления послышались облегченные вздохи и радостные восклицания.

— Молодчина, Гатеридж! — дружески похлопал Кристьян Дорвард его по плечу. — Как же ты умудрился пойти на такой отчаянный шаг? Честное слово, мне самому бы в голову не пришел такой путь спасения. Ты бравый пилот, уж поверь, я никогда не бросаюсь зря похвалой.

— Отличная посадка, Гатеридж, — одобрила капитан действия штурмана. — Но не будем заострять на этом внимание. На первом плане сейчас для нас — это доставить «Сфинкс» в ангар для устранения поломок. Постарайтесь связаться с аварийной службой станции, Коллинз. А я тем временем переговорю с Корнелиусом.

Пока помощник капитана пытался наладить связь с работниками станции, Браун выяснила причины неполадок в двигателях.

— Черт побери! Все идет к праху! — раздосадованная известием о масштабах аварии, выругалась Браун. — Что там со связью, Коллинз?

— Абсолютная тишина, капитан. Диспетчерская станции не отвечает. Я даже послал голограммное сообщение, но никаких результатов.

— Прекрасно! Только этого нам не хватало. Сначала орбитальная станция исчезла, теперь и лунная не подает признаков жизни. Какая же трагедия следующая по плану? — капитан задумалась. — Корпус судна претерпел крупную деформацию, а мы не оснащены такого рода техникой, чтобы отремонтировать все самим.

— Доставить «Сфинкс» в ангар без посторонней помощи будет невозможно, — высказал Коллинз свое мнение.

— Верно! В таком случае остается один выход. Пешочком добраться до станции и привести с собой службу спасения. Дорвард, Стоунли и Корнелиус пойдут со мной. Вы, Коллинз, до моего прихода остаетесь на корабле за главного. На связь выходить через каждые двадцать минут. Все понятно?

— Так точно, капитан, — кивнул помощник.

— Нет, — возразил Дэниел. — Я не согласен с этим решением. Я тоже пойду на «Фэб».

— Да что вы, мистер Гатеридж. Там может быть опасно, а мы совсем не хотим потерять столь первоклассного пилота, уколола его Эллен. — Капитан здесь я! Малейшее своеволие или чрезмерная прыть — и отправишься туда, где ты и должен быть сейчас — в ряды пассажиров.

Будь они на Земле и в другой обстановке, Дэниел ответил бы на столь грубое обращение. Однако в данной ситуации ему выбирать не приходилось. Как бы он хотел выплеснуть все то, что у него накопилось, но малейший опрометчивый поступок или слово — и он мог лишиться места штурмана. Поэтому Гатеридж предпочел молча проглотить горькую пилюлю. Он сделал вид полного безразличия, хотя в душе у него бушевал ураган.

Четверо членов экипажа спустились в подготовительный отсек для облачения в защитные костюмы. Скафандров на борту «Сфинкса» было десять. Герметичное снаряжение было старого образца и в не лучшем рабочем состоянии, но это было единственное, что механикам удалось раздобыть средь руин космобазы в Гизе.

Облачившись в снаряжение, четверка землян приготовилась осуществить вылазку. Внезапное появление человека в отсеке остановило разгерметизацию наружного шлюза.

— В чем дело, Ахмед Али? Что-то стряслось?

— Я хочу пойти вместе с вами.

— Это невозможно! Вылазка обещает быть опасной.

— Я не страшусь опасностей. Я обещал оберегать тебя и я обязан сдержать свое слово, — понизив голос, напомнил тот.

— Я знаю, Ахмед, но только здесь, на корабле, а не за его пределами, — не соглашалась девушка.

— Где бы ни было, на Земле или в космосе, на Луне или другой неизвестной планете, мое слово остается неизменным.

— Но ведь ты еще никогда не был в космосе и тебе будет сложно управиться со снаряжением.

— Кто сказал тебе, что я никогда не вступал на Луну? — лукаво улыбнулся тот.

«Сколько же еще тайн носит в себе этот человек?» — изумляясь каждому новому открытию, связанному с ибн Салимом, подумала собеседница.

— Хорошо, будь по-твоему.

Получив дозволение капитана корабля, египтянин поспешно облачился в скафандр и присоединился к экипажу. Разгерметизация закончилась, и бортовой компьютер открыл внешние шлюзы.

Преодолев бугры реголита, образовавшиеся после неудачной посадки «Сфинкса», земляне цепью направились к главному строению станции.

— Смотрите, освещение посадочной полосы не функционирует. Странно, не так ли? — заметил Дорвард.

— Более того, вы поглядите на ее поверхность. Она покрылась по меньшей мере вековой пылью. Как будто торнадо пронесся, — приметила Браун.

— Торнадо? На Луне никогда не бывает ветра. Может, капитан запамятовала? — с насмешкой отреагировал Корнелиус.

Элинор рассмеялась.

— Спасибо за подсказку. Что бы мы делали без твоей учености?

Джастин Корнелиус, как уже знает читатель, был инженером-механиком на «Сфинксе». Приземистый и тощий, тридцатичетырехлетний труженик с плоским лицом, орлиным носом, густыми бровями, с широко расставленными глазами и кривой улыбкой на губах, он казался карикатурой, срисованной с мультфильмов, нежели реальным человеком. Не замечая собственного уродства, он любил потешаться над другими. Его последняя издевка обернулась дракой между ним и, как помнит читатель, Фостером Обрайтом. Последний изрядно поколотил его, и Джастин на время остудил свой пыл. Однако смерть мятежника, которого он побаивался, вновь придала этому насмешнику уверенность и смелость. Он был низменным и скабрезным человеком, но лучше него механика среди людей было не сыскать, и капитан вынуждена была взять его в команду.

— Ты что, обалдуй? Забыл, с кем говоришь? — Стоунли пригрозил механику кулаком. — Еще одна такая неуместная шутка и я…

— Полегче, Мейс, я ведь ничего такого не сказал, — поддетый замечанием, тут же оправдал себя Джастин.

Мейсен Стоунли был человеком серьезного нрава. Нет, не то чтобы он не понимал шуток, или сам не любил пошутить. Просто он знал свое место в этой жизни (качество, присущее не всякому человеку). Речь идет о мужчине лет пятидесяти, с непримечательными чертами лица, но незаурядным как личность. Он был одним из тех, кто проектировал придаточные сооружения станции «Фэб». Стоунли провел на Луне больше года и лично участвовал в постройке ангаров. Лунную станцию он знал как свои пять пальцев, именно по этой причине капитан Браун избрала его проводником в этой вылазке.

Мейсен провел их к главному входу станции. Вызвал с помощью наружной коммуникабельной системы служащих инкубационного отсека. Землянам показалось, что динамики зажужжали, но затем вновь наступила гробовая тишина.

— Мы не сможем пробраться внутрь, пока кто-нибудь из служащих не отключит систему защиты.

— А стоит ли, мисс Браун? — с сомнением откликнулся Дорвард. — Мне не нравится творящееся вокруг. Они не выходят с нами на связь, после аварии не пришли на помощь, а теперь еще и отказываются впустить нас. Что-то подозрительное и настораживающее есть в этой станции.

Кристьян Дорвард отличался от других членов экипажа. Двадцатисемилетний пилот обладал устойчивой психикой, метким глазом и подозрительным нравом. Крепкий, ловкий и смышленый, он отличался аналитическим складом ума и предвидел грядущие события. До катастрофы он работал пилотом на компанию «Спэйс Темптейшен»[36], проделывал еженедельные рейсы на орбитальный гостиничный комплекс этой компании. Зная о его профессиональной деятельности, Эллен определила его пилотом на «Сфинксе», но внезапное назначение Гатериджа оттеснило Дорварда на второй план, что немного обидело его. Но прогноз Кристьяна сулил быстрое отстранение нового пилота от обязанностей штурмана, поэтому он терпеливо дожидался своего часа.

— Эх, было бы у нас конструирующее оборудование, ни за что бы не полез сюда, — поддержал подозрения пилота Корнелиус.

— Даже если бы оно у нас было, мы все равно планировали встречу с комендантом станции «Фэб», — вмешалась в их разговор капитан. — А что, если им нужна наша помощь?

— О да, спасающиеся пришли на подмогу, — недовольно проворчал Дорвард.

Ибн Салим оставался безмолвным. Его задачей было оберегать капитана и вмешиваться в рассуждения членов экипажа он не был расположен.

— Ну хватит причитать! — прервала Браун недовольную диатрибу спутников. — Стоунли, ты лучше нас осведомлен о станции. Разве здесь нет другого входа? Это может быть все что угодно, аварийный выход, вентиляционная шахта…

— Конечно же есть, мисс Браун! В западной стороне есть пожарный отсек. Для проникновения внутрь не требуется никаких паролей и дозволения системного компьютера.

— Не будем же терять времени!

— Капитан Браун, как вы там? — услышали они голос Коллинза.

— Все намного хуже, чем мы предполагали, Джеффри. Главный вход закрыт, и служащие не подают признаков жизни. Мы держим путь в западную часть станции, в сторону пожарного отсека. Попытаемся оттуда проникнуть внутрь. Выйду на связь через полчаса. Прием окончен.

Последовав за Стоунли, команда быстро нашла нужный отсек. Однако попасть во внутреннее помещение оказалось не такой простой задачей.

— Этой дверью, очевидно, не пользовались со времени постройки станции, — тщетно пытаясь отворить дверь отсека, проворчал Корнелиус сквозь зубы.

— В одиночку тебе не справиться, Джастин. Но если каждый приложит усилия, препятствие не устоит, — предложил ибн Салим свою помощь. Остальные также с усердием подключились к делу.

— Еще немного… — подбадривал всех Стоунли.

Неоминовая дверь жалобно заскрежетала, и воздух сквозь щели со свистом вырвался наружу. Кто-то из присутствующих пнул препятствие ногой и тут же отскочил в сторону. Зеленый густой дым повалил из пожарного отсека. Внутреннее помещение было темным, а неизвестного рода дым превратил его в еще более жуткое местечко.

— Я туда не полезу, — первым отказался от прежней затеи Дорвард.

— Солидарен с тобой, — тут же откликнулся Корнелиус. — Да и вам не советую.

— Не дрейфьте, ребята! Затряслись, будто малышня.

Испугались мрака или какого-то жалкого дымка?

— Это не похоже на жалкий дымок, капитан Браун… Давайте-ка лучше поищем другой вход, — предложил механик.

— И ты так считаешь, Стоунли?

— По-моему, все равно куда и когда лезть. Если нас ждут неприятности, так они могут настигнуть нас где угодно.

— Верно! — получив желанный ответ, согласилась Элинор.

— А что скажет ибн Салим? Он больно уж молчалив сегодня.

— Я последую за капитаном, ради ее безопасности, хотя и не согласен со столь самоотверженным порывом.

— Решено, Дорвард и Корнелиус, остаетесь здесь, а мы втроем пойдем выяснять причины затишья фэббэров[37]. Услышите что-то неладное, возвращайтесь на корабль, не думайте о нас.

— Но капитан…

— Никаких но! Это приказ, Дорвард! Живее!

Tempus fugit[38]…

Браун перешагнула через порог шлюза, и темное дымящееся помещение, будто пасть дракона, проглотило ее. Двое смельчаков немедля последовали за ней.

Непроглядную мглу пожарного отсека озарил луч от переносного прожектора землян. Вокруг было безлюдно. Угнетающее затишье давило на психику. Присутствие чужаков не было замечено на станции. Да и незваные гости не могли толком определить своего местонахождения. Непроницаемый мрачный туман скрывал пределы помещения. Несмотря на то, что люк промежуточного отсека был герметичен, зеленый дым все равно клубами валил в помещение. Он будто просачивался сквозь стены. «Аполлон», — как именовали системный компьютер станции, отказался включить освещение, но с легкостью открыл компрессорный люк промежуточного отсека, забыв при том подключить аварийные сирены и известить службу безопасности.

Тщательно осмотрев пожарный отсек, экипаж корабля «Сфинкс» не обнаружил никаких поломок или следов пожара. Противоестественным был только дым, источник которого спутники не смогли выявить.

— Это похоже на ловушку, — сказал Стоунли, предчувствуя опасность.

— Ловушка? Не думаю, что фэббэры станут устраивать западню своим же, — отмахнулась капитан. — Возможно, в «Аполлоне» наличествуют какие-то неполадки и все служащие призваны к немедленному их устранению. Думаю, это и объясняет тишину эфира. Не так ли, Стоунли?

— Как сказать? — не зная что и подумать, пожал тот плечами. — Учитывая шум в динамиках у главного входа, готов поверить, что ваше предположение верное.

Пройдя промежуточный отсек, исследователи проникли в главный корпус станции.

— Невероятно! — взглянув на показания датчиков, расположенных на рукаве скафандра, воскликнула Браун. — Кислородный баланс на станции нарушен, и к тому же здесь присутствует инородный газ.

Пытаясь выяснить происхождение газа, Стоунли извлек из рюкзака свое мини-оборудование.

— Вы совершенно правы, капитан, — согласился Мейсен. Нажал на несколько кнопок на дисплее своей портативной лаборатории и ввел команду: «определить свойство инородного газа, присутствующего в помещении».

Пройдя несколько придаточных и инкубационных отсеков, земляне добрались до самого большого отсека станции «Фэб». Ее колоссальные размеры поразили созерцателей. Вдоль стен располагались двери в другие помещения. Сквозь огромный кварцевый купол, с увеличивающим в миллионы раз стеклом, виднелись мириады звезд.

— Изумительнейшее зрелище!.. — прошептала Эллен, завороженная красотой.

Двое ее спутников испытывали те же чувства — гордость и восхищение совершенством человеческого разума. Однако всякому прекрасному быстро приходит конец, а солнечный свет обязательно затмевает ночная мгла. Этот поразительный своими размерами и красотой отсек таил черную и смертоносную явь. Оторвав взгляд от астрального неба, земляне устремили взоры вниз и ужаснулись от страшного зрелища бойни. На полу, на территории всего помещения лежали человеческие тела… Там были тысячи людей — и всех их коснулась десница смерти.

Земляне от жути невольно отпрянули назад.

— Святые мощи! Что тут произошло? — не сразу обрел дар речи Мейсен. — Битва… сражение… а главное, с кем?

Ибн Салим шагнул к одному из трупов. Тело мертвеца было окровавлено и все еще истекало кровью. Оно походило на огромный кусок мяса. Доктор осмотрел труп.

— Это похоже на эпидемию! — заключил тот. — Не знаю точно какая. Я никогда в жизни не видел таких ран. Служащие умерли совсем недавно… возможно, меньше часа тому назад.

Девушка приблизилась к нему.

— Если твое предположение верно, то почему же они умерли все здесь, а не в медицинском корпусе?

— Очевидно, не успели добраться до него.

Эллен с непониманием взглянула на говорящего.

— Смерть наступила мгновенно. Раны схожи с ожоговыми. Смотри-ка сюда, дерма сильно прожжена, аж до костей. Хотя при ожогах не бывает кровяных пятен возле трупа.

— По-моему, это скорее следы смертоносного оружия, нежели эпидемия, — подытожила капитан. — Вопрос только в том, была ли это диверсия или же несчастный случай?

— А может, и нечто другое, — отреагировал Стоунли.

Мини-лаборатория выполнила команду человека — вывод был шокирующим. Зеленый дым по сути не был газообразным веществом. Его молекулы имели биологическое происхождение.

— Такого дымища я еще никогда не видывал! — воскликнул Мейсен. — Лаборатория не может распознать ни единого вещества, схожего с этим. Он живет, пульсирует и даже размножается!

— Откуда же он проник сюда?

— Не имею никакого представления, капитан. Есть только один выход внести ясность — камеры слежения в отсеке управления.

— А как же они? — нерешительно спросил Ахмед Али, показывая на трупы.

— Им уже ничем не помочь. На станции, возможно, остались живые люди, и мы должны попытаться спасти их.

Последовав за Мейсеном Стоунли, они направились в нужный отсек. На их пути попадались такие же обожженные трупы обслуживающего персонала станции. Эпидемия, или, как предполагала Элинор Браун, сила неведомого смертоносного оружия проникла и в эти части лунного города. Экспедиционная группа, состоящая только из трех человек, с большим трудом добралась до особого отсека станции. Не каждому служащему было дозволено проникнуть сюда, но любой из них был осведомлен о чудесах тамошней оргтехники.

Наиболее сложной задачей для экипажа «Сфинкса» оказалось вскрытие дверей этого отсека. Мегамозг «Аполлон» отказывался впустить чужаков. Ни уловки, ни угрозы не могли сломить твердыню неумолимого компьютера. Тогда земляне применили силу. Капитан, достав из своего рюкзака отмычку и лазерную ручку, приступила к взлому двери. Двое ее спутников помогали осуществить эту затею. Спустя несколько минут дверь отсека, не выдержав натиска лазерного луча, рухнула с грохотом на пол.

— Что там происходит, капитан? — Эллен распознала голос Корнелиуса.

— Если бы что-то происходило… — ответил печально Стоунли.

— Мы запоздали, Джастин. Фэббэры — вымерли.

— Как динозавры, что ли? — неудачно подшутил механик.

— Почти, с разницей лишь в несколько поджаренных кусков мяса, — отозвался Мейсен.

Стоунли ведал о пристрастии механика вкусно поесть, в особенности жареного мяса. И чтобы ответить на столь нелепый вопрос Джастина, он уподобил тела мертвецов жаркому, что было отвратительным сравнением в представлении гурмана. Корнелиус не подал виду, однако в душе изрядно выбранил космоархитектора[39].

— Не время бросаться колкостями, друзья. Надо смотреть в оба, чтобы самим не отправиться к предкам, — вмешался в разговор доктор ибн Салим. — Тот зеленый дым, от которого тряслись ваши коленки, есть смертоносное биологическое оружие.

— В самом деле? — выпучил Дорвард глаза от удивления.

— А я ничему не удивлюсь, — более хладнокровно высказался механик. — Эти фэббэры чем только тут не занимались. При необходимости черту бы шею смогли свернуть.

— По-видимому, на сей раз нечистая сила оказалась проворнее их. — Капитан велела ожидающих снаружи спутников закрыть вход в пожарный отсек, дабы «зараза» не распространялась на поверхность Луны.

Отсек управления представлял собой небольшое помещение с многочисленными пультами и дисплеями внутреннего и космического слежения. Отсюда можно было раздобыть любую информацию и проследить за каждым шагом всех служащих. Доступ в этот отсек был дан только военнослужащим и руководству станции «Фэб». Здесь любому тайному и противоестественному могло найтись объяснение.

Для того, чтобы попасть в «святая святых», экипаж «Сфинкса» приложил немало усилий, и его старания были вознаграждены. В помещении, как и во всей станции, царил мрак. Лишь несколько кнопок на пульте управления давали ориентацию местности. На полу вращалось несколько нанороботов — разумных помощников фэббэров. Заставить их слушаться команды чужаков было столь же трудно, как и самого «Аполлона». Преданные и сметливые, они были способны выполнить как легкие, так и наисложнейшие задачи. Благодаря этим мини-помощникам люди освободились от физической работы. Нанороботы использовались повсюду, как на Земле, так и на других колонизированных планетах и станциях. Одним лишь недостатком этого поколения роботов было чрезмерное любопытство и болтливость, качества, приобретенные в тесном общении с человеком.

Завидев незнакомых людей в отсеке, четверо нано-роботов одновременно запищали нежным мотивом, схожим, как бы это точнее сказать, с детским голосом.

— Адриана… Карло… Эдуард… Жорж… Далила… Адальберто… в отсеке чужаки… в отсеке чужаки… отчего вы молчите? Надо прогнать безвестных! Вставайте же! Не будьте лежебоками! Непорядок… надо вызвать охрану… непорядок…

— Да заткнитесь же вы, маленькие, неугомонные идиоты, — наткнувшись в темноте на одного из роботов, выругался Стоунли.

Он недолюбливал нанов за их пустословие и придурковатость, и был не один в своих взглядах.

— Стоунли, как пионер этой станции, ты осведомлен обо всей здешней системе, — Браун подступила к мониторам. — Надо выяснить причины гибели фэббэров, и помочь нам в этом сможет только «Аполлон».

— Этого упрямого старца нелегко сломить, но попробую все же. «Аполлон», тебя вызывает на связь космоархитектор Мейсен Стоунли, — последовала затяжная пауза. Он повторил свой призыв.

— Я не стану говорить с тобой, Стоунли, — возгласил своенравный мегамозг.

Капитан изумленно взглянула на спутника.

— Злопамятный хрыч, — процедил Мейсен сквозь зубы. — В последний раз у нас были некоторые разногласия, вот он и дуется на меня, — не вдаваясь в подробности стычки между компьютером и человеком, пояснил тот.

— Если так, то мне самой придется все уладить. Элинор Браун, капитан корабля «Сфинкс», вызывает на связь мегамозг лунной станции «Фэб».

Последовал исправный ответ.

— Мегамозг «Аполлон», системный директор лунной станции «Фэб» слушает вас, капитан Браун.

— «Аполлон», все фэббэры станции мертвы, внесите ясность в происшедшее.

— Эта информация не подлежит разглашению.

— Я не прошу это сделать, а приказываю!

— Эта информация не подлежит разглашению…

— Упрямый умник, — разозлилась Эллен. — Хорошо, будь по-твоему. Я не желаю больше никакой секретной информации. Покажи мне всего лишь записи кварцевого отсека за последние два часа, — применила девушка хитрость.

— От этого приказа я не отказываюсь.

На дисплее появились записи, отснятые мегамозгом. Вначале все выглядело рутинно. Два-три фэббэра в униформах сновали по отсеку, что-то фиксируя в электронных папках. Затем начало происходить нечто странное. В отсек стали прибывать все новые и новые служащие. Вскоре их численность достигла нескольких тысяч.

— Это что — парад или контрольный сбор? — не зная обычаев станции, поинтересовалась капитан.

— Нет, мисс Браун. Ничего подобного в инструкциях станции не было указано. Может быть, это экстренный вызов?

Далее пошли кадры еще более неразборчивые. Взоры фэббэров обратились вверх. На звездном небе показался ярко светящийся шар. Медленно и плавно паря в воздухе, он прошел сквозь прочную поверхность купола и проник внутрь отсека. Люди не были в панике, и даже не шелохнулись, чтобы прибегнуть к защите станции. Они бездействовали и молча наблюдали за загадочным шаром. Инородное тело начало разрастаться и вдвое увеличилось в размерах. Затем послышалось грохотание от взрыва лопнувшего шара. В отсек начал поступать зеленый дым, по-видимому, вследствие разрыва сияющего объекта. Парадоксом этого казуса был не сам загадочный шар, и не взрыв, и даже не зеленое биологическое вещество, а реакция фэббэров на происходящее. Вернее, они вообще никак не отреагировали на все творящееся. Реакция самозащиты в них будто бесследно исчезла. Они, как истуканы, неподвижно продолжали стоять и до взрыва и после. Нет, люди не пребывали в обморочном или шоковом состоянии. Их разум попал в подчинение невиданному никем прежде космическому телу, иначе выражаясь, фэббэры находились в гипнотическом состоянии. Лишившись самостоятельности и здравого рассудка, они были под властью безвестной силы. Зеленый дым, появившийся после взрыва, словно чума вмиг распространился по всей станции. Люди в конвульсиях, с искаженными от боли лицами, валились обожженными и полумертвыми на пол. Выжить после такого удара не смог никто…

Шокированные увиденными записями, земляне безмолвно переглянулись. Подавленные и сокрушенные трагедией, они не сразу пришли в себя.

— Какая напасть, — потрясенный больше всех, прервал Мейсен молчание.

Во время просмотра он узнал некоторых из своих друзей, служащих станции. Для него это было личной потерей. Кадры, засвидетельствовавшие смерть фэббэров, все равно не проливали свет на аномальные явления. Одно было ясно — сделано это было преднамеренно, с целью убийства всех работников станции. Экипаж «Сфинкса» терялся в догадках, кому понадобилось разрушить покой миролюбивого лунного городка? У фэббэров не было врагов. Они не занимались ничем противоречащим ни закону Земли, ни правовым нормам Галактики. Небольшая судостроительная станция с несколькими исследовательскими корпусами. Вот и все! Несмотря на негативные слухи об этом лунном городке, фэббэры больше не занимались никакой другой деятельностью. Даже охранников здесь было лишь столько, сколько предписано уставом безопасности иноземных станций. Произошедшее не было схоже с диверсией или несчастным случаем. Просто пролетавший мимо таинственный светящийся шар неизвестно каким образом проник сквозь защитный неоминовый слой и умертвил весь персонал. В эту гипотезу трудно было поверить, однако иного объяснения не было.

Капитан связалась с Джеффри Коллинзом и передала ему всю полученную информацию.

— Доктор ибн Салим предполагает, что это неизвестная космическая эпидемия. Подготовьте стерилизационные и инкубационные камеры, мы скоро прибудем, — на этом Браун закончила свое сообщение. — Пошли отсюда, нам еще надо найти конструирующее оборудование.

Оставив отсек управления, тройка землян двинулась в поисках ремонтно-строительного корпуса. Только отремонтировав свой корабль, они могли улететь с этого зловещего места. Возможность подхватить коварный и смертельный космический вирус не прельщала их.

К радости экипажа и пассажиров, наслышанных о происшедшем на «Фэбе», капитан и сопровождавшие ее сумели отыскать все необходимое оборудование для ремонта корабля. Вернувшись, они тотчас направились в стерилизационные камеры, а технический персонал корабля немедля приступил к работе.

Все результаты анализов оказались отрицательными. Грозная болезнь ни на толику не смогла проникнуть сквозь защитную одежду землян и не заразила их. Браун, не желая предаваться отдыху, тут же приступила к исполнению своих обязанностей. В рубке управления за главного все еще был помощник капитана.

Джеффри Коллинз был вторым лицом на «Сфинксе». Тридцатидвухлетний помощник капитана был потомком легендарного Майкла Коллинза, астронавта, состоявшего в экипаже космического корабля «Аполлон — 11», осуществившего полет вокруг Луны. Джеффри был ответственным и предприимчивым, качества, которые и послужили основанием для его назначения на место помощника. Стройный и симпатичный, зеленоглазый и рыжеголовый эрудит, несмотря на свои улыбающиеся глаза, был человеком строгого нрава. Он не был кичливым и резким, с ним легко было общаться. Понимал собеседника с полуслова и был отличным слушателем.

— Как продвигаются работы, Коллинз?

— Все нормально, капитан. Пока никаких замечаний со стороны механиков не поступало.

— Вот и замечательно!

Девушка уселась в кресло и осмотрелась по сторонам.

— А где же наш новоиспеченный штурман? — усмехнувшись спросила она. — Что, нервишки не выдержали или улизнул охмурять пассажирок?

Коллинз отвел взгляд и притворился поглощенным работой.

— Джеффри, я вас спрашиваю, где он?

— Ушел.

— Куда?

— На «Фэб»…

— Как это на «Фэб»? Когда?

— Как только услышал ваше последнее сообщение.

— Этого не может быть! — отмахнулась Эллен.

— Перестаньте водить меня за нос. Коллинз, сейчас не время шутить.

— Это не шутка, капитан, — обиделся помощник.

Этот необузданный грамотей не стал слушать ни мои приказы, ни увещевания. Вылетел пулей из рубки и, облачившись в экипировку, выбрался наружу.

— Вы должны были воспрепятствовать его уходу.

— Как я мог, капитан?! Он неподчиним!

— Наружные шлюзы… вам не надо было выпускать его.

— Это не преграда для обезумевшего. Как будто вы сами не знаете Гатериджа. Не могу взять в толк, что он там начудил, но бортовой компьютер вмиг подчинился его приказу.

— Ах, вот как? — Эллен вздохнула, раздосадованная тревожными вестями.

Она не без неприязни относилась к Гатериджу, но никогда не желала его кончины. А в одиночку отправиться на «Фэб» в нынешнем состоянии станции было равносильно восхождению на Голгофу.

— Велите приготовить защитную одежду. Я отправляюсь на «Фэб».

— Нет, капитан. Не делайте этого. Опасно пускаться в путь одной, — принялся помощник отговаривать ее. — Вы недавно вернулись, устали, и точно не сможете добраться до города одна, и тем более отыскать там этого анархиста. Вы нужны нам здесь. Судьба экипажа и всех пассажиров в ваших руках. Прошу вас, не играйте со смертью. Однажды она уже пощадила вас, окажет ли такую милость дважды? — слова Коллинза заставили девушку задуматься.

Бесспорно, он был прав в своих суждениях. Стоило ли рисковать всеми людьми во имя спасения одного человека? Элинор в безвыходности вздохнула.

— Хорошо, не будем предпринимать необдуманных и поспешных шагов. Наладьте связь с Гатериджем, сначала надо выяснить его местонахождение.

* * *

Двумя часами раньше.

— Я никак не возьму в толк, Кен, отчего ты напросился мне в попутчики?

— Вы умны, да не сметливы, мистер Гатеридж.

— Что ты сказал?

— Да-да, и не смотрите на меня так враждебно. Я был вашим сторонником на Земле и работал при раскопках, ну, в общем, поддерживал вас до последнего.

— Ну и что?

— А то, мистер Гатеридж, увидев вас в состоянии неистовства, я решил последовать за вами, дабы уберечь от беды. Мало ли что может произойти с человеком на скалистой и голой планете. Вдруг вы упадете, сломаете себе что-нибудь или разобьетесь о скалы, или…

— Довольно!

— А если вы встретитесь здесь лицом к лицу с инопланетными существами? Говорят, здесь кишмя кишит этими бритоголовыми чудиками… и монстрами…

— Хватит молоть чепуху!

— Не стану описывать все несчастья, ожидающие путника в чуждом для него местечке. Короче говоря, моя помощь в таком непредвиденном случае будет вам как раз на руку.

«Только этого кретина мне и не хватало», — с досадой подумал Дэниел.

— Хочешь выступить в роли ангела-хранителя?

— Не то чтобы именно это, но что-то в этом роде.

— Тогда первое, чему ты должен научиться, это за хлопнуть свою неугомонную пасть и втихую продолжить остаток пути. Не то, клянусь, я сам сброшу тебя с какой-нибудь скалы.

— Вы обиделись, мистер Гатеридж?

— Нет.

— Но я же вижу, что вы чем-то недовольны…

— Забудем.

— Я не хочу показаться вам нетактичным или заносчивым…

— Заткнись, Кен! Просто заглохни! — не выдержав, выкрикнул Дэниел и продолжил путь.

Его спутник, неугомонный Кен Каваи, был человеком осмотрительным и чрезмерно осторожным. Худощавый и низкорослый азиат с узкими хитрыми глазками и пытливым взглядом. Редкая черная бородка и тонкие усики, и шевелюра того же цвета практически скрывали его лицо. Он время от времени оглядывался, будто опасаясь слежки или погони, и никого не приметив, облегченно вздыхал и продолжал путь.

Гатеридж не мог понять причины, побудившие этого осторожного человека следовать с ним. Да и сам он недоумевал, отчего взял азиата с собой. Он был расстроен и не рассчитывал своих действий. Нервы его были натянуты от обиды и слепой ревности. Узнав о том, что доктор ибн Салим отправился на станцию вместе с Элинор, юный интеллектуал буквально взбесился. Ослушавшись приказов Коллинза, он, с намереньем воссоединиться с экипажем на «Фэбе», с ухищрениями выбрался из корабля. Упустив из виду первое сообщение, Гатеридж отправился не к западному сектору, откуда экспедиция проникла внутрь станции, а к главному входу.

— Так-так, — протянул он в раздумье. — Совсем недавно, как мне припоминается, здесь установили датчик с числовыми данными.

Приложив руку к стене возле дверей, Гатеридж, слегка нажимая на твердую поверхность, приступил к прощупыванию пространства, окружавшего дверь. Спутник интеллектуала усмехнулся, видя его маневры.

— Хотите слиться со стеной, мистер Гатеридж? — но тот не слушал его. — А может, пройти сквозь нее, как в знаменитых фантастических фильмах? — и опять его вопрос остался безответным.

Неожиданно на нижнем участке стены щелкнула потайная дверца, и любопытному взору Кена предстал предмет поисков предводителя. Грамотей взглянул на часы, определил дату и время на Луне и набрал, основываясь на этих данных, комбинацию чисел. Получив от системного директора разрешение, пробрался внутрь. Неугомонный Кен следовал за ним по пятам. Дэниел посещал Луну в прошлом году, и «Аполлон», обладая способностью распознавать личности побывавших ранее на станции людей, тотчас узнал абонента.

— Дэниел Мозес Гатеридж — это имя я помню. Как же забыть? Еще в прошлом году ты посетил «Фэб».

— Совершенно верно. «Аполлон», скажи, пожалуйста, где находится экипаж корабля «Сфинкс»?

— Они просмотрели записи камер слежения, и направились в ремонтно-строительный корпус.

— Хорошо, только не сообщай им о моем приходе.

Мегамозг послушался, и Дэниел не спеша добрался до отсека управления. Браун и ее спутников там уже не было, но он не собирался пускаться в погоню за ними, а намеревался выяснить причины гибели фэббэров. Просмотрел записи кварцевого отсека и сделал иной вывод, нежели команда капитана. Его глубокие мысли прервал стон в отсеке управления.

— Хватит ныть, Кен, ты мешаешь мне думать.

— Это не я, мистер Гатеридж.

Стоны притихли ненадолго, затем возобновились с еще большей жалобностью. Следуя зову, Дэниел добрался до места, где лежало несколько трупов. Оханья доносились из-под груды человеческих тел. С брезгливостью разбросав останки фэббэров, тот обнаружил полуживую женщину. Она выла, брыкалась и извивалась на полу, словно раненая змея. На незнакомке не было ожоговых ран, как на других служащих станции, и это обстоятельство поразило Гатериджа.

«Это невозможно! — вспомнив об увиденных фактах случившегося, в замешательстве подумал землянин. — Может, она попала сюда после этого коварного уничтожения. Или же…» — догадка пронзила его разум.

— Скорее, Кен, помоги мне, — подойдя ближе к раненой, призвал он спутника на помощь.

— Ни за что! — попятился тот назад.

Просмотренные кадры потрясли азиата до глубины души, и он не желал дотрагиваться до чего-нибудь из опасения заразиться невиданной «чумой».

— Я не хочу превратиться в такую же дохлую тушу.

Да и вам не советую, мистер Гатеридж. Подхватите еще эту инфекцию и заразите всех людей на «Сфинксе».

— Перестань молоть чепуху. Экипировка предохранит нас от проникновения биологического вещества, а твое упрямство может погубить живую свидетельницу случившегося.

— Мистер Гатеридж, зачем вам она? Вы ведь уже видели все, — перешел сопровождающий на мольбу. — Что толку в ее спасении. Она уже приговорена к погибели. Подумайте лучше о живых, — указав рукой на предполагаемое местонахождение «Сфинкса», увещевал тот.

— Хватит болтать! — злобно откликнулся Гатеридж.

— Если ты мне сейчас же не поможешь, я уйду и оставлю тебя здесь, с трупами, привидениями и злыми духами, — нащупав слабое место собеседника, пригрозил тот.

Кен Каваи не сразу согласился. Он долго и жалобно ныл, упрашивая спутника не совершать опрометчивых шагов. Однако упрямство Гатериджа не легко было сломить. Раздобыв в медицинском корпусе передвижную капсулу жизнеобеспечения с дистанционным управлением, они поместили туда приутихшую и все еще живую пострадавшую. К тому времени, пока Дэниел и его спутник добывали необходимое оборудование, капитан и остальные члены экипажа покинули лунную станцию и прошли инкубационный период. Предполагая их уход, Гатеридж не стал задерживаться на «Фэбе» и прямиком направился к «Сфинксу».

* * *

— Джеффри Коллинз вызывает на связь штурмана корабля. Сообщите ваши координаты… Гатеридж, вы слышите меня? Отзовитесь!

В эфире было пусто.

— Гатеридж, капитан и ее спутники благополучно вернулись на «Сфинкс». Не задерживайтесь там. Это опасно!

Однако штурман все также сохранял молчание.

— Я сделал все возможное, мисс Браун, — не отключая связи, доложил помощник.

— Что же могло стрястись с ним? — встревоженная молчанием интеллектуального соперника, задала она вопрос скорее себе нежели, помощнику. — Может, все же пуститься на поиски? Да, так и сделаем. Повременим еще с полчаса и снарядим поисковую группу…

«Как же она забеспокоилась, — услышав слова Эллен в эфире, с ухмылкой задумался штурман. — Вот только не понятно, все из страха потерять меня, друга детства, или же профессионального пилота? Хоть бы первое предположение было правдивым…. Жаль тебя разочаровывать, Дэниел, но ты ведь знаешь, что это не так, — говорил он мысленно сам с собой. — Эта аферистка думает только о своей выгоде и ничего больше. Все окружающие милы для нее, но только не ты. Враг, соперник, противник, заноза — вот каков ты в ее глазах. Будь же мужчиной! Ты ведь дал слово, что больше не будешь думать о ней. И снова… снова твои мысли опутала эта предательница. Надеюсь, ты не забыл ту ночь на Земле?… — Дэниел нервно и прерывисто вздохнул. — Нет, конечно же. Память мне еще не отшибло. Она и этот развратник ибн Салим. Я все прекрасно помню…. Если так, так зачем же ты вновь, как последний дурак, плетешься за ней?… Если бы я знал, как вырвать ее из моего сердца…. Но я отомщу ей. Причиню ей такую сердечную боль, какую она причиняла мне все это время… Найду себе какую-нибудь красотку и отомщу Эллен своим безразличием к ней. Она зачахнет от ревности…» — найдя избавление от своих душевных мук, молодой человек ликующе рассмеялся.

Г л а в а 15

ДЖИНДЖЕР

Сердце молодой девушки — закрытая книга.

М. Прево

Дэниел вышел на связь, лишь когда добрался до «Сфинкса». Уведомив о своей находке, велел подготовить три стерилизационные камеры и все необходимое для медицинского осмотра потерпевшей.

В организме землян не обнаружилось никаких вредных инфекций. У служащей лунной станции дела обстояли хуже. Вся сложность заключалась в том, что она не была заражена биологическим веществом, погубившим всех фэббэров. Результаты анализов были отрицательными, пациентка была здорова! В коматозное состояние ее поверг не вирус, а перенесенный шок.

Итоги обследования были доложены капитану, и она приказала провести более тщательный осмотр и выявить, что помогло спастись пострадавшей. Выяснив все о пациентке, люди могли узнать больше о неизвестном вирусе, погубившем тысячи служащих станции «Фэб».

Завершив все необходимые процедуры, Дэниел присоединился к экипажу корабля. В рубке управления были только капитан и ее помощник. Остальные отсутствовали, выполняя всякие поручения.

— Как только закончим ремонт «Сфинкса», немедленно стартуем. Я не хочу задерживаться здесь, мало что еще может стрястись.

— Поддерживаю ваше предложение, капитан, — утвердительно кивнул Коллинз. — Кто знает, какие еще сюрпризы ожидают нас здесь. Так не будем же рисковать.

— Дай Бог, чтобы «Цидония»[40] была цела.

— Так ведь и «Фэб» цел и невредим, вот только проку от этого нету. Живые и здоровые люди — вот наше богатство и достояние.

— Точно подмечено, Коллинз. А вот и яркий представитель человеческого рода! — завидев Дэниела, со злорадным намеком воскликнула капитан. — Джеффри, ты уже обедал?

— Да, капитан.

— Ну тогда поди-ка и отдохни немного.

Коллинз немедля удалился, предчувствуя напряженность атмосферы. Ему не хотелось стать свидетелем перебранки между капитаном и штурманом. Гатеридж молчаливо рассматривал астральную карту, намечая дальнейший маршрут.

— Я слышала, что прогулка у тебя выдалась веселенькая? — начала Эллен разговор с этих слов.

— Да ничего особенного, — отмахнулся тот задумчиво.

— Как мне припоминается, разрешение на это «ничего особенное» я тебе не давала.

— Я свободный человек и волен делать все, что душе угодно.

— Ах, вот оно что! Когда же ты отказался от места штурмана?

— А я и не отказывался…

— Если это так, то почему же ты ослушался приказа капитана? Я ведь велела тебе остаться на борту корабля.

— Кто сказал, что я признаю тебя капитаном «Сфинкса»? — наглым тоном спросил Дэниел.

Девушка рассмеялась.

— Не думаешь ли ты в одиночку захватить управление кораблем? Это восстание. Правильно я поняла тебя?

— Не совсем, — наконец оторвав взгляд от дисплея, поднял он глаза. — Никакого бунта не будет. Я не желаю людских жертв. Ты добровольно откажешься от капитанского кресла в мою пользу. А сама, как и полагается, присоединишься к пассажирам, — Дэниел выдержал паузу. — Я бы пригласил тебя занять место штурмана, но ты профан в пилотировании, на должность помощника ты тоже негодна, уж слишком навязчивы твои советы. Так что, прости, Эллен, но сегодня последний день твоей капитанской жизни.

— Тебе бы беллетристику писать, Гатеридж. Думаю, только так и сможешь завоевать себе славу. Хочешь баллотироваться на пост руководителя? Но ведь ты слабый, бесхарактерный и нерешительный тип. Люди все еще помнят твои пламенные речи на Земле, от которых впоследствии ты как трус отказался. Бросил их на погибель, заняв себя увлекательными поисками в древних пыльных экспонатах, а когда пришло время отвечать за свои поступки, перекинул все на мои плечи. Это ты называешь ответственностью? — Браун насмешливо улыбнулась. — Не пойму, кого ты из себя возомнил: праведника, спасителя или же пророка? Ну, чего молчишь? Может, ты думал испугать меня своими словами? Надеялся, что я, скуля и поджав хвост, кинусь отсюда прочь, как какая-то дворняжка? Видно за годы нашей дружбы ты недостаточно узнал меня. Я не из тех, кто при первых же трудностях бросает все достигнутое или же в своих неудачах обвиняет судьбу. Я привыкла бороться, и в отличие от тебя, всесильный и благоразумный грамотей, я знаю, чего заслужила и где мое место.

— Твой тон и слова намекают на то, что я чужой среди экипажа «Сфинкса». Значит, я не заслужил места штурмана, и взяла ты меня на службу лишь из жалости? Правильно ли я понял тебя?

Браун молчала — и собеседник уяснил все и без слов. Он был уязвлен взбучкой, но осознавал, что в словах девушки была и доля правды.

— Что ж, если я здесь лишний, то не стану дольше задерживаться, не хочу быть сором в твоих глазах.

Эллен хотела ответить, но собеседник остановил ее речь жестом руки.

— Не стоит бросаться словами или, что еще хуже, утешать меня из жалости. Я передам свои обязанности Дорварду. Он толковый пилот, а может, и лучший, чем я.

Юный эрудит, опустив плечи, с трагическим выражением лица устремился прочь из рубки. Он предчувствовал, что команда в случае разногласий и спора примкнет к Браун, как когда-то она поддержала ее на Земле. Единственным способом одержать верх был добровольный уход капитана. Дэниел надеялся сломить твердыню своей конкурентки, но в ответ был сам сокрушен ею. Спасительным выходом для него было с достоинством покинуть сцену, пока его как жалкого и неумелого артиста публика не забросала помоями.

Элинор не ожидала такого поворота событий. Безусловно, она ценила способности своего интеллектуального противника, но тот сам решил уйти, а умолять его вернуться она считала ниже своего достоинства. Вот так и закончились все трения между капитаном и штурманом, а вместе с ними и услуги пилота Дэниела Мозеса Гатериджа.

* * *

На ремонт корабля ушло несколько дней. Механики работали посменно круглые сутки. Из-за неудачной посадки кольцевые двигатели были повреждены, да и корпус корабля был изрядно измят. Благодаря оборудованию, добытому с лунной станции, на реконструкцию «Сфинкса» потребовалось меньше времени, чем предполагалось. Экипаж готовился продолжить свой путь.

Весть об уходе Гатериджа заметно огорчила команду. Она не хотела потерять первоклассного пилота, спасшего их жизнь от верной гибели. На вопрос о причинах его ухода капитан заявила, что он был добровольным.

Однако люди прекрасно знали причины ухода. Но вмешиваться в распри интеллектуальных соперников у них не было ни малейшего желания.

Все последующие дни Дэниел был сам не свой. Насупившийся, мрачный, отрешенный от реального мира, он бродил по кораблю в безмолвном одиночестве, как призрак. Ни доктор Калветти, ни другие его последователи не могли разговорить горемыку. Питался он плохо, по ночам мучался кошмарами, и вскоре прекратил свое общение с людьми.

В один из таких скучных и нудных дней, какими они казались Дэниелу, его праздную жизнь скрасило новое знакомство. Устав от рутинных забот и страдальческих лиц пассажиров, он отправился в медицинский отсек. Нашел свободное кресло и, облокотившись, невольно задремал. Нежный женский голосок пробудил его от дремы.

Разомкнул веки и увидел перед собой красивую рыжеволосую девушку в снежном одеянии. Она лучезарно улыбалась, а голубые проницательные глаза внимательно изучали его. С виду ей было лет двадцать пять, не больше, белоснежная гладкая кожа и изящная осанка придавали ей женственность и грацию. Обладая к тому же длинными вьющими волосами, ниспадавшими до талии, стройной фигурой и миловидным личиком, она казалась ангельски красивой.

— У вас усталый вид, — произнесла она мелодичным голосом.

Молодой человек растерянно оглянулся.

— Вы ко мне обращаетесь?

— Конечно же, мистер Гатеридж. Кроме нас двоих тут никого нет.

Дэниел изумился еще больше. Незнакомку он видел впервые, мог даже поклясться, что в ряду пассажирок ее не было. А она знала его имя.

— Мисс, кто вы такая?

— Ваша должница.

— Моя? Но в чем?

— Вы спасли мне жизнь.

— Когда же это? Что-то не припомню. Вы наверняка шутите?

— Ни в коем случае, мистер Гатеридж. Позвольте представиться, Далила Стафлбрайт, для друзей я просто Джинджер[41]. Надеюсь, мы будем друзьями? — пожимая руку Дэниела, предложила девушка.

— Может быть… полагаю… А теперь освежите мою память. Где и когда произошло наше первое знакомство?

Джинджер задорно рассмеялась.

— Сказать по правде, нашу первую встречу и я не припомню. Тут всякое рассказывают, в особенности этот Кен или, как его там зовут… не вспомню.

Только теперь Гатеридж вспомнил свою собеседницу.

— А-а, вы та самая раненая, которую мы доставили со станции.

— Совершенно верно. Я служащая станции «Фэб», или фэббэр, как принято нас величать в народе.

— Я рад, что вы поправились, — искренне признался собеседник. — Что же такая милая и привлекательная особа делала на Луне?

— Вы думаете, мое место на Марсе? — разобиделась девушка, восприняв его слова как подтрунивание над ней.

Гатеридж уловил нотки обиды в ее голосе.

— Не поймите мои слова превратно. Я имел в виду, что на Земле не хватает лиц прекрасного пола, да еще с такой ангельской наружностью.

Далила смутилась. Она не привыкла выслушивать комплименты. На «Фэбе» она работала в отсеке управления и ее общение с другими людьми было сведено к минимуму.

— Ну-ка поведайте, когда и при каких обстоятельствах вы приступили к работам на лунной станции.

История Далилы Стафлбрайт была длинной, и чтобы не вдаваться в мельчайшие подробности, и уж тем более не переутомить читателя, автор с вашего позволения вкратце перескажет вам ее жизненный путь. Мисс Стафлбрайт родилась в штате Южная Каролина на материке Северной Америки. Мать ее была латиноамериканских кровей, мигрировавшая в штаты с семьей еще в детстве. Отец — американцем, предки которого были родом с «Изумрудного острова» Ирландии. По специальности мистер Стафлбрайт был кибернетиком, мать же управляла домашним хозяйством. У их единственного чада с юности проявилось пристрастие к изучению небесных тел. Вопреки родительскому увещеванию, Далила выразила желание стать наемником на лунной станции. Родные были обеспокоены судьбой дочери и в то же время гордились ее достижениями. Прошло всего лишь шесть месяцев с тех пор, как она поступила на работу, а ее успехи уже предвещали быстрое повышение в должности. Мисс Стафлбрайт ожидала блестящая карьера, но трагические события на Луне лишили ее этой возможности.

Их разговор с Дэниелом был долгим и волнующим. Непринужденная беседа новых знакомых тут же растопила первоначальный лед в их отношениях, и они прониклись доверием друг к другу. Юному интеллектуалу было приятно общаться с Джинджер. Она была прекрасной слушательницей, внимательной и чуткой. Эта характерная черта девушки привлекла его на первых порах. Затем он проникся к ней более глубокими чувствами. С этого самого дня они начали частенько видеться. Медики не дозволяли фэббэр выходить из медицинского отсека, и Гатеридж сам наведывался к ней.

О талантливом чиппинг-нортонце Далила знала практически все. Она была наслышана о его уникальных умственных способностях, следила за каждым его шагом и радовалась очередному успеху. Во время одной из бесед Стафлбрайт призналась, что была его почитательницей. Узнав личность своего спасителя, она неимоверно обрадовалась и возблагодарила судьбу за эту встречу.

Пока Гатеридж осведомлялся о своей новой знакомой, его подруга детства усердно занималась ремонтом судна.

Частенько ей приходилось самой присутствовать при тех или иных операциях, главным образом, когда дело касалось каких-либо новшеств или изменений. В очередной раз подключившись к работе в машинном отсеке, Элинор невзначай поранила руку. Надрез был глубоким, но крови было немного. Капитан всячески отказывалась отлучаться с работы, ссылаясь на пустячность раны. Однако доктор ибн Салим, ее друг и попечитель, во избежание негативных последствий настоял на проведении необходимой процедуры. Проводив девушку в медицинский отсек, принялся за лечение. Облокотившись в кресле, Браун провела рукой по усталым векам. Вот уже несколько дней ей не удавалось как следует поспать. Неотложные дела даже ночью не давали покоя.

— Ты выглядишь утомленной, — заметил Ахмед Али. — Хочешь совсем себя измотать. Подумай немного и о своем здоровье.

— А как же работа?

— Работа не волк и в лес не убежит. Механики работают в две смены, ты же трудишься круглосуточно. Скажи, когда ты в последний раз ела? Не стоит задумываться, вчера утром. Больше суток ты не принимаешь пищи. А потом еще удивляешься слабости в организме. Все это от недоедания и переутомления.

— Ахмед, не жури меня. Поверь, я не виновата.

Только прилягу и тут же срочное дело выходит. А аппетит у меня куда-то пропал…

— Все думаешь о нем?

— О ком?

— Не притворяйся, что не знаешь.

Браун тяжело вздохнула.

— Я не хочу говорить на эту тему. Не желаю думать об этом, а посему прекратим всякие рассуждения.

— Как тебе угодно, — пожал плечами египтянин.

— Не обижайся, Ахмед. Мы друзья, но есть такие вещи, которые я не могу поведать даже тебе.

Браун сомкнула утомленные веки. Мозг требовал отдыха. Пока врач занимался лечением раны пациентки, она забылась. Ибн Салим завершил работу и, заметив неподвижность девушки, невольно усмехнулся. Бережно взял ее на руки и уложил на кушетку. Эллен вздохнула в дремоте, но не проснулась. Укрыв спящую теплым одеялом, доктор отправился в машинное отделение, чтобы доложить о задержке капитана, якобы занятой неотложными делами. Несколько часов крепкого сна вернули Элинор бодрость. Ее разбудил звонкий женский смех. Он доносился откуда-то из медицинского отсека.

Капитан провела рукой по лицу, приподнялась на локтях и осмотрелась сонно по сторонам, стараясь припомнить последние минуты перед сном.

— Вот черт, как же я уснула?! — вскрикнула она, поднявшись с кушетки.

Женский смех вновь привлек ее внимание.

«Кому это так весело?» — подумала Элинор и пошла на поиски смеющейся персоны.

Смех и голоса говорящих доносились совсем рядом, и найти их оказалось легкой задачей. Браун незамеченной пробралась в ближайшее отделение. Увиденное ничуть не обрадовало ее.

Рыжая и привлекательная молодая особа, сидя в кресле, кокетливо ломалась перед симпатичным светловолосым собеседником. Незнакомка хохотала и торжествовала, заражая своим настроением и слушателя, известного уже читателю Дэниела Гатериджа.

Эллен еще никогда не видела своего старого знакомого в столь приподнятом духе. Он болтал без устали, смеялся и даже удачно шутил, что далеко не всегда ему удавалось. С Эллен он всегда был застенчив, неуклюж, а в последнее время груб и деспотичен. Браун привыкла воспринимать его в качестве неудачника, как в профессиональной карьере, так и в сердечных делах. Теперь же друг детства предстал пред ней совсем в ином свете: вежливым, остроумным и веселым, не похожим на себя, прежнего угрюмого и спесивого Дэниела. Ей захотелось убежать оттуда. Бежать долго и без оглядки, однако любопытство превысило это желание.

— Кого я вижу?! — заставив себя повеселеть, воскликнула капитан. — Великий мистер Гатеридж собственной персоной! Смотрю, ты быстро нашел себе утешенье, вернее, утешительницу, — с заметной неприязнью разглядывая рыжую незнакомку с ног до головы, сказала она. — Не представишь нас друг другу? — Дэниел отвел взгляд, не желая говорить. — Что ж, обойдусь и без твоей услуги. Я капитан Браун, с кем имею честь говорить?

— Далила Стафлбрайт. Рада нашей встрече, капитан, — протягивая руку, представилась молодая особа. Эллен не ответила ей взаимным рукопожатием, и рука Джинджер неловко повисла в воздухе.

— Мисс Стафлбрайт, что, позвольте спросить, вы делаете в медицинском отсеке? Вы нездоровы?

— Нет…

— Ах, значит, это теплое местечко вы избрали для вашего свидания?

— Не совсем так, капитан Браун. Я сию же минуту ушла бы отсюда, вот только медики не позволяют. Они побаиваются за мое здоровье. Поверьте, нелегко пережить такое…

— Ах, вот оно что… Так вы фэббэр? Не так ли? А это ваш спаситель, ваш герой… вояка штурман… бывший штурман, — с ехидством поправила Эллен свое замечание, и, сделав непродолжительную паузу, продолжила: — Вы выглядите вполне здоровой, мисс Стафлбрайт, не пойму настойчивость врачей, — Браун направилась к выходу. — Но вы не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы вас немедленно определили в пассажирский отсек.

— Спасибо, — с притворной радостью поблагодарила Джинджер.

— Веселись, Гатеридж, пока еще можешь, — напоследок напутствовала его капитан.

Приход Элинор омрачил настроение молодого человека, и это не ускользнуло от глаз собеседницы.

— Как странно, она, кажется, невзлюбила меня, высказала невольно Далила свои мысли. — Капитан как-то враждебно и холодно отнеслась ко мне. Да и с тобой, Дэниел, она говорила неуважительно и грубо.

— Не обращай на нее внимания, Джинджер. Элинор всегда была зазнавшейся и резкой девчонкой.

— Элинор? Элинор Браун?! — расширив глаза от удивления, восхищенно воскликнула Далила.

— Она самая…

— Это же невероятно! Я столько о ней читала, столько о ней знаю, но никогда бы не подумала, что это она. Мисс Браун представлялась мне совсем иной.

— Это все иллюзии, — с угрюмой миной на лице проронил Дэниел. — В действительности Эллен совсем не такая, какой ее описывали средства массовой информации. Она превосходно умеет притворяться.

Далила поняла причину смены настроения в ее спасителе. Она была наслышана о ссоре двух друзей пос-ле всемирного конкурса «Умник Земли», вернее, после поражения Гатериджа. Однако мало кто ведал, что ценой виктории была хитрость и ложь соперницы. Дэниел никогда не любил говорить об этом. Зная его нериязнь к капитану, Джинджер сменила тему разговора.

— Какой охальник! Какой мерзавец! Развлекается с цыпочками, пока я в поте лица вкалываю, — возмущалась Браун, в негодовании метаясь в своей каюте. — Сама виновата! Не надо было так грубо обходиться с ним. Сидел бы сейчас у штурвала, да и хлопот было бы меньше. А какие, собственно говоря, хлопоты? — противоречила она сама себе. — Разве он не имеет права говорить и видеться с кем пожелает? Разве ты сама не отвергла его? Чего же ты еще хочешь, Элинор? — изнуренная проблемами, растущими как грибы после дождя, девушка рухнула на кровать. Долго размышляла, уставившись в потолок. — Пусть будет то, что будет. От судьбы не убежишь, и если мне суждено потерять его, я не стану горевать!

Придя к такому категоричному решению, Браун посвятила себя работе ради спасения человеческого рода.

Г л а в а 16

ЦИДОНИЯ

Делать то, что доставляет удовольствие, значит быть свободным.

Ф. Вольтер

Покончив реконструкцию спасательного корабля, люди немедля стартовали с Луны. Следующим пунктом назначения был Марс. Там в области, именуемой Цидония, были сооружены станция с прилегающими к ней металлургическими заводами и колония строгого режима. Добыча гематита[42] на Марсе стала прибыльным бизнесом для правительства Земли. Работниками рудников были только лишь каторжники, преступники, отправленные с Земли. Ссылка на Марс явилась самым тяжким наказанием. Сюда высылали только приговоренных к пожизненному заключению. Их называли марсианскими смертниками, а порой и цидонийцами, не имеет значения как, главное, что участь у всех была одна пожизненная каторга и крематорий!

Марс стал кошмаром для преступников. Прибывший на эту тюремную планету осужденный заблаговременно прощался не только с надеждой на помилование, но с самой жизнью. Страх оказаться в рядах марсианских каторжников поубавил пыл многих людей.

Яростно выступали против такой меры наказания повстанцы, или «Рэблы»[43], как их прозвала охрана марсианской тюрьмы. Неоднократные нашествия рэблов на станцию «Цидония», с целью освобождения каторжников, каждый раз кончались провалом. Сколько бы бунтовщики не набирали сил, они не могли сломить космические боны марсианской крепости. Попавших в плен мятежников отправляли на рудники, и они заканчивали свои дни бок о бок с теми, кого стремились освободить.

Для правительства Земли главной целью был закон и порядок, как на родной планете, так и на колонизированных планетах и в космических просторах. Неважно, каким образом они намеревались достичь намеченных целей, главное — им удалось воссоздать мир и искоренить преступность.

Земляне были наслышаны о терзаниях каторжников, но происходящий там беспредел никогда не предавался огласке.

* * *

«Сфинкс» вошел в мезосферу красной рудниковой планеты. Полет протекал нормально, никаких отклонений от инструкций. Штурман наклонил судно на тридцать градусов влево к северо-западной части планеты, к плато Цидония. Спустя несколько минут на экране космического слежения показались участки поверхности Марса, покрытые кратерами, походившими на лунный материк. Позже эту картину сменил выразительный пейзаж с очертаниями шести марсианских пирамид, четырех больших и двух малых, а рядом с ними известная гора в форме лица гуманоида. Многие годы эта область планеты влекла сюда своими загадками ученых мужей. Многочисленные экспедиции не раскрыли тайны горы и пирамид. Суждения людей, как всегда, расходились, но ни одна из гипотез не представила обширной и исчерпывающей информации. Как не всякое тайное становится явным, так и археологические достояния Марса остались неведомой диковиной для человечества.

Станция на Марсе изначально служила убежищем для исследователей. Затем правительство Земли, потеряв интерес к научным поискам на красной планете, решило использовать станцию «Цидония» в других целях. Здесь построили заводы, жилищные массивы, космопорт, колонию, и спустя несколько лет Марс превратился в самую крупную тюрьму в истории человечества.

В отличие от лунной станции, «Цидония» была мрачным и жутким местом. Она вселяла ужас в сердце всякого, ее созерцавшего. Никаких изящных архитектурных украшений, всего лишь десяток блестящих громадных куполов, отсвечивающих красную медную пыль. К космопорту прилегала единственная посадочная полоса, строго охраняемая блюстителями порядка, скрытыми от посторонних глаз в казематах. Именно к этому неусыпно стерегущему надзорному пункту и направился «Сфинкс».

— Приготовиться к посадке. Сбросить скорость! — скомандовала Браун.

— Есть, капитан!

— Коллинз, свяжитесь с диспетчерской «Цидонии» и получите разрешение на посадку, — помощник немедля выполнил приказ старшего по рангу.

— Навигатор подключен, капитан.

В рубке управления «Сфинкса» послышался металлический компьютерный голос. Говорил системный директор марсианской станции. С его помощью штурман Дорвард совершил мягкую посадку в зоне космопорта.

— Браво, Кристьян. Посадка, достойная награды!

— Лучшая награда — это ваша похвала, капитан, вытянувшись в струнку, отсалютовал пилот.

Служба космопорта на Марсе работала оперативно. Уже через несколько минут транспорт подъехал к восточному внешнему шлюзу «Сфинкса». Капитан Браун приняла решение для начала самой встретиться с комендантом станции. Она опасалась, что непредвиденная задержка на планете или же разногласия с комендантом Хегенсом могут повлечь за собой плачевные последствия. Необходимо было говорить и действовать с предельной осторожностью, чтобы убедить Хегенса предоставить в их распоряжение периферийное устройство эксплоурера, столь необходимого оборудования для их дальнейшего странствия. Одним лишь козырем, с которым Эллен задумала сыграть на чувствах коменданта, была гибель Земли, а вместе с ней и всех правительственных чиновников. Задача, казалось бы, простая, но суровому Хегенсу, деспоту в прямом смысле этого слова, была до черта гибель хоть всей Вселенной.

Убранство его кабинета заключалось в лучшей стильной мебели с совершеннейшей аппаратурой различных конфигураций. Из огромного округлого окна виднелось все плато «Цидония»: металлургические заводы, космопорт, жилищные массивы, — все смотрелось отсюда как на ладони.

На встречу с комендантом Альфредом Хегенсом капитан пошла с двумя сопровождающими: профессором Сэмюэлом Орнего и своим египетским другом доктором ибн Салимом.

Наслышанная о нраве марсианского надзирателя, Браун решила сохранить команду «Сфинкса» в целости, чтобы в случае необходимости она могла немедленно улететь с планеты.

Переговоры протекали гнетуще. Хегенс был непоколебим. Весть о гибели Земли ничуть не разжалобила и не смягчила сердце жестокого коменданта, скорее обрадовала. Он буквально ликовал от удовольствия.

Марс обладал собственными парниковыми территориями, где выращивалась вся необходимая снедь, как для надзирателей, так и для каторжников. В этом смысле «Цидония» была независима от Земли. Теперь же, после гибели планеты-управительницы, Марс наконец-то обрел полнейшую свободу. Это значило, что Хегенс стал там важной шишкой.

Речь идет о мужчине видном собой, в полном расцвете сил, с телосложением ожиревшего быка, и лицом, скорее напоминающим морду дикого лесного кабана. И в сущности своей он был свирепее любого буйного зверя. Надзиратель жаждал крови и упивался мучениями марсианских смертников.

Просьба Элинор Браун выдать им периферийное устройство эксплоурера остервенила вандала. Он до предела вытаращил налитые кровью глаза.

— Нет, нет и нет! — стукнув кулаком о стол, завопил комендант станции «Цидония».

— Но, мистер Хегенс, мы в безвыходном положении и нам позарез нужна ваша помощь.

— Послушайте-ка меня, мисс Браун, или как вас там еще, черт побери, зовут, я ведь уже отказал вам. На что вы рассчитываете? Полагаете, что демонстрируя здесь свои молодые упругие груди, вы сможете очаровать меня? Аль надеетесь на гибкость вашего языка? Меня этим не проведешь!

Лицо Элинор сделалось пепельно-серым от злости.

— Мы цивилизованные люди, и вам не следует так обращаться со мной…

— Плевать я хотел на вашу цивилизованность!

— Вы комендант этой станции и все еще в подчинении Земли! — не выдержав, повысила визитерша голос.

— Я больше не комендант! — Хегенс встал из-за стола. — Я влас-те-лин! — жестикулируя руками, величественно провозгласил он. — Отныне я и только я правитель здесь! А вы космический мусор на моей планете! Проваливайте отсюда подобру-поздорову! Не то отправитесь на рудниковые шахты в качестве каторжников — моих рабов!!!

Последнее заявление-ультиматум поколебало решимость землян, а точнее, вообще отбило у них охоту к напрасным мольбам.

— Мы уйдем, мистер Хегенс, не стоит так горячиться, — гордо подняв голову, вполголоса проговорила капитан Браун. — Только помните, что удар сердца не может длиться целую вечность, да и в жизни человека ничто не вечно!..

Хегенс по природе не был глуп и понял намек посетительницы.

— Убирайтесь отсюда! Вон!

Визитеры не стали долее испытывать терпение «властелина» и вернувшись на «Сфинкс», тотчас улетели с Марса. Без необходимого оборудования было невозможно найти пригодную для обитания планету. Люди потеряли последнюю надежду на выживание, а обстановку еще больше затруднила проблема все уменьшавшихся съестных припасов.

Г л а в а 17

КАПИТАН

Следует всегда помнить, что мы не можем управлять событиями, а должны прилаживаться к ним.

Эпиктет

После очередного провала на Марсе люди, чудом спасшиеся от гибели на Земле, были обречены на погибель в космосе. Пассажиры знали об исходе встречи и все же уповали на компетентность выбранного ими капитана. В рубку управления «Сфинкса» на экстренное совещание был созван весь экипаж корабля. Они обдумывали последующие шаги, вернее, дальнейший маршрут. Без специального снаряжения невозможно было продолжить странствие. Блуждать в космосе, не ведая точных координат, значило пойти на самоубийство. Даже обладая уникальным кораблем, развивающим немыслимую скорость, для достижения намеченного плана не хватило бы даже самой длинной человеческой жизни.

Лететь на Титан, спутник Сатурна, и выпрашивать помощь у метанового магната было бесполезной тратой сил и горючего. Капитан Браун предвидела отказ Савелиса Монтроса, владельца метанового материка. Он не был столь лютым ненавистником всех людей, как комендант Альфред Хегенс. Монтрос был расчетливым и чрезмерно деловитым. А у землян не было ничего, что бы они могли предложить толстосуму. Отвергнув затею полета на Титан, экипаж корабля вновь углубился в дискуссии. Конец этим пререканиям положил приход египтолога Адриана Луцио Калветти.

— Я что-то не пойму, доктор Калветти, почему мистер Гатеридж сам не явился сюда со своими гипотезами? — выслушав информацию посла, поинтересовался штурман.

— У него есть на это определенные основания, Адриан невольно посмотрел на реакцию капитана.

Браун подозревала, что причиной молчания интеллектуального противника была их недавняя ссора. Однако, учитывая всю сложность положения, капитан была согласна пойти на любые уступки и условия конкурента.

Числовые значения, обнаруженные в результате последних раскопок в Египте, долго дешифровались египтологами. И только спустя недели после отлета с Земли исследователям удалось разгадать тайну, оставленную им в наследство античной цивилизацией. Древние египтяне были первыми астрономами в истории человечества, и символы, указанные в склепах с фараоновым флотом, оказались точными координатами звезд различных созвездий. Ища разгадку, Дэниел Гатеридж пришел именно к такому выводу. Вместе со своими сторонниками они определили на астральной карте расположение этих светил. В совокупности насчитывалось четыре звезды — Полярис альфа Малой Медведицы; Гранатовая звезда Гершеля — ми Цефея; Денеб — размещавшаяся в альфе созвездия Лебедя и Вега — альфа Лиры.

Загадочное послание Агивы, услышанное египтологами наутро после катастрофы, и надписи последнего склепа, указывающие на принадлежность настоящих чисел к космическим телам, подтвердили догадки исследователей. Оставалось только публично высказать свою гипотезу.

Гатеридж желал самостоятельно руководить дальнейшим странствованием. Он не собирался довольствоваться должностью штурмана или помощника капитана. Его требование заключалось в другом — стать главным на «Сфинксе», занять пост капитана. Условие было жестким, а предложение поистине заманчивым и спасительным. Сознавая это, Браун приняла решение.

Дэниела и его сподвижников пригласили в рубку управления. Собравшиеся ожидали решения капитана.

— Не хочу признать свое поражение или неправоту, но ты действительно достал меня своим предложением. Я не считаю себя недостойной занимать кресло командующего, да и тебя, Гатеридж, тоже. Просто обстоятельства сложились таким образом, что управительницей на «Сфинксе» оказалась я, — Эллен преднамеренно сделала паузу, чтобы сосредоточить внимание присутствующих. — Не имеет значения, кто конструировал это судно и собрал команду, главное то, что я не оправдала ожиданий людей, веривших в меня. Первостепенным для нас является найти пристанище для обездоленных, и сейчас только Гатеридж обладает необходимым потенциалом, чтобы обеспечить их этим. Вследствие этого я перед лицом всего экипажа отрекаюсь от права главнокомандующего в пользу Дэниела Гатериджа.

Исход этой встречи был ясен всем, но рассудительность Элинор Браун тронула каждого.

— Только, прошу, не распускай команду. Это бравые и толковые ребята, и они будут преданы тебе во всем.

Дэниел безмолвно кивнул в знак согласия. Больше не обронив ни слова, девушка удалилась в капитанскую каюту, чтобы собрать немногие вещи, оставшиеся у нее на память от прошлой жизни на Земле.

Новоиспеченный капитан с энтузиазмом принялся за работу. Отдал необходимые указания штурману, и «Сфинкс» лег курсом на Полярис. Путешествие к этой звезде заняло несколько дней; во время его произошло несколько примечательных событий, о чем вам необходимо знать.

Элинор, несмотря на уговоры ибн Салима, не пожелала разместиться в медицинском отсеке. Она высказала твердое намерение остаться в пассажирском отделении. К ней там относились с должным почтением, однако время от времени девушка замечала взгляды, полные насмешек и укора. Несмотря на такое расположение к себе, Браун продолжала оставаться там. В то время как она удостаивалась людских порицаний, Дэниел наслаждался плодами своей победы. Достигнув успеха, он заметно изменился, стал спесивым и неуступчивым, перестал считаться с мнением своих помощников, и резкость его, порой до неприличия, бросалась в глаза. За несколько дней командования он изменился до неузнаваемости. Последователи Гатериджа начали сожалеть, что содействовали смене капитана. Им казалось, что жизнь от этой перемены наладится, идеи будут с легкостью приниматься во внимание, и сторонники Элинор Браун прекратят думать о них как о группе болванов. Однако смена власти не принесла должного результата. Нет, никаких бунтов, недовольных диатриб в рядах землян не было, но атмосфера с каждым днем накалялась. Во всей этой истории победителями были двое — Гатеридж и ставшая его личной советчицей мисс Стафлбрайт. Эта молодая особа, используя чары обольщения, умело нашла применение своим умственным способностям. Она пробудила к себе такой интерес Дэниела, что через несколько дней после их знакомства юный интеллектуал по уши влюбился в рыжую раскрасавицу. Элинор для него осталась лишь в далеких воспоминаниях. Ее заменила более покладистая и внимательная особа.

Невзирая на все события в людском обществе, корабль, следуя по намеченному маршруту, добрался до созвездия Малой Медведицы. В этом астральном скоплении было семь звездных систем и около восьмидесяти больших и малых планет с их многочисленными сателлитами.

Первой по величине и значению была система Полярис альфа Малой Медведицы. Под гравитационной силой этого белого гиганта вращались двенадцать планет.

Определив для посадки одну из планет, капитан Га-теридж назначил высадку на утро грядущего дня. Узнав о намерении экипажа, Браун рискнула напроситься в ряды смельчаков, отобранных для исследования поверхности планеты. Однако ходатайствовать она должна была только перед капитаном. Не ведая другого пути достижения намеченной цели, Элинор, смирив свою гордыню, направилась в капитанскую каюту.

На корабле было время сна, и многие разошлись по своим углам. Девушка преднамеренно избрала это время дня и место предстоящего разговора, дабы в случае отказа на ее просьбу утаить от всех этот инцидент. В коридорах было безлюдно. Бесшумно подкравшись к двери, чтобы остаться незамеченной посторонними, Эллен, взяв себя в руки, приготовилась постучаться. Рука ее застыла в воздухе, когда она услышала голоса из каюты. Один из говорящих был капитан, да и другой голос был знаком визитерше. Он принадлежал Далиле Стафлбрайт, рыжей прелестнице — новой пассии Гатериджа.

Они говорили тихо, и их беседу едва ли можно было расслышать. По интонации разговора Эллен поняла, что это было любовной прелюдией.

— Скажи-ка, Дэниел, ты хоть немножечко, ну хоть самую чуточку любишь меня? — усевшись напротив него, спросила обольстительница.

— Конечно же! Что за вопрос?

— Так отчего же ты никогда не говоришь мне этого?

— Потому, что… потому, что ты никогда не спрашивала об этом.

— А разве я недостойна признаний без упрашивания? — она села собеседнику на колени и приложила его руку к лицу.

— Бесспорно достойна… — дыхание молодого человека сделалось тяжелым.

Рука неосознанно начала гладить волосы и нежную шею Далилы.

— Если ты любишь меня, так почему же еще не попытался вкусить сладость моих губ? — и она прильнула к его устам с нежным и горячим поцелуем.

В глазах капитана помутилось, и голова одурманилась от наслаждения. Он крепко прижал к себе соблазнительницу и ответил ей с жаром. Страсть и желание близости спонтанно зародились в нем. Разговоры их сменились упоительными стонами, которые долетали и за пределы каюты.

Элинор, подавленная услышанным, убежала куда глаза глядят. Ей было все равно, куда бежать, главное — подальше оттуда. Ноги, а может, и невидимая сила, привели ее в медицинский отсек. В коридорах было тихо и безлюдно. За исключением дежурных санитаров весь обслуживающий персонал отсека спал.

Браун прошла к одному из кресел и рухнула без памяти в него. Сокрушенная услышанным, она не могла прийти в себя. Крепко зажмурившись и схватившись руками за голову, она долго силилась все забыть. И тем не менее слова, будто острые клинки мечей, вонзались в ее сердце. Разум отказывался подчиниться.

«Забудь… забудь все! — упрашивала она себя, — забудь или не сможешь дальше жить…»

Она разлепила склеенные слезами веки и устремила взор в иллюминатор, размещавшийся напротив. Звезды мерцали в своем величии… Наблюдая за их поразительной красотой, Эллен подзабыла на миг о своих душевных тревогах. Нервная дрожь, охватившая тело, стихла, и нечто теплое разлилось по всему организму.

Меланхолия повлекла за собой воспоминания ушедшего, а звездный пейзаж напомнил один из ярко запомнившихся в жизни дней. В ушах девушки зазвучала музыка любимой песни «Потерянный рай». Слова и мелодия соответствовали состоянию души и настроению Эллен, и она негромко запела ее:

Звездный пейзаж…

Теплый прибой…

Морской ветерок…

Любимый со мной…

Следы на песке…

Легкость в душе…

А музыка моря

Как песнь о тебе.

Любовная трель…

Ночные сады…

Забвенья минуты

И сладкие сны…

Но берег забыт тот,

Забыт тот пейзаж…

Морское прибрежье…

Амурный мираж…

Покинут бездушно

Любимый наш край.

Отвергнут тобою

Любовный наш рай.

Потерянный рай,

Потерянный рай.

Покинут навеки

Излюбленный край…[44]

Эллен вздрогнула, почувствовав чью-то руку на своем плече.

— Грустишь? А почему в одиночку? Надо было позвать и меня.

— Хотелось остаться одной…

— Что-то стряслось, Мэриан? Я еще никогда не видел тебя такой подавленной.

— Что может еще стрястись со мной? Все, что могло, уже случилось. Я потеряла родителей, друзей, любимого, родной дом… и свою гордыню… Осталась только жизнь… никчемная жизнь…

Ахмед Али присел в ближайшее кресло.

— Не говори так, Мэриан. Больно слушать тебя. Так хочется помочь тебе чем-нибудь, но, право, и сам не знаю как.

— Дай мне яда, Ахмед, и облегчи тем самым страдания друга…

Заявление девушки вспугнуло и отрезвило доктора.

— Покончив с собой, ты не решишь всех проблем. Твоя смерть никому не принесет радости…

— Мне… мне она принесет радость и избавление от всех тягот этой несносной жизни.

— Прошу тебя, Мэриан, не думай больше о смерти. Поверь, есть в твоей жизни тот, кому ты дороже собственной жизни.

— Не надо горевать по мне, я не стою этого. Я бесполезное ничтожество, не способное любить и быть любимой.

— Нет, это не так! — возразил египтянин. — Ты самая чувственная, самая нежная девушка, которую я когда-либо встречал. С твоим умом, добротой и красотой не сравнится ни одна из представительниц прекрасного пола. И он не достоин твоей любви!

— Кто он?

— Тот, по кому ты сейчас горюешь и льешь слезы!

Мэриан, — взяв руку девушки в свои большие ладони, мягко прошептал он, — я ведь люблю тебя… люблю, как никого и никогда… Ты стала смыслом всей моей жизни…

Браун была поражена и сконфужена словами собеседника. Такого пылкого признания в любви она не ожидала услышать от верного друга. За время их дружбы она не раз замечала знаки внимания со стороны египтянина, но всегда принимала их как заботливую опеку отзывчивого врача. Об истинных чувствах ибн Салима она никогда не догадывалась.

— Но, Ахмед, я…

— Нет-нет, ничего не говори сейчас. Я и не надеюсь на взаимное чувство или признание. Просто позволь мне всегда быть рядом с тобой, любоваться твоей несказанной красотой. Это лучшая награда моей безответной любви.

Эллен смущенно улыбнулась и дружески обняла поклонника.

— Я благодарна судьбе, ниспославшей мне тебя, Ахмед. Я постараюсь быть достойной твоей дружбы.

Г л а в а 18

ЧЕРЕП

Мужчина охладевает к женщине, которая слишком сильно его любит, и наоборот. Видимо, с сердечными чувствами дело обстоит, как с благодеяниями: кто не в состоянии отплатить за них, тот становится неблагодарным.

Н. Шамфор

Настольные часы в капитанской каюте запищали, извещая о времени пробуждения. Дэниел неохотно открыл глаза. Почувствовав чье-то присутствие рядом, вздрогнул. Оглянулся — и в памяти всплыли события прошедшего дня. Далила Стафлбрайт безмятежно спала в его объятиях. Одеяло едва прикрывало ее белоснежные пышные груди.

«Что за бес в меня вселился прошлой ночью?» — сожалея о содеянном, виновато подумал капитан.

Присел, провел рукой по сморщенному от бессонницы лицу и поднялся с кровати. Наступив на твердый и острый предмет на полу, застонал и плюхнулся навзничь.

— Чертовщина! — выругался он, скорчившись от боли в пятке. — Что это было? — встав на четвереньки, он прощупал руками место, где лежал неизвестный предмет.

При блеклом свете Гатеридж не смог разглядеть его. Присел за стол и увеличил мощность освещения. Яркий свет настольной лампы ослепил глаза интеллектуала, и он болезненно зажмурился. Привыкнув к освещению, распознал предмет в руке. Это был знакомый Гатериджу деревянный череп, подвешенный на черной шнуровке. Череп некогда выстругал он сам для подруги детства. Это был его последний дар Эллен перед их размолвкой.

Воспоминания нахлынули на капитана. Он припомнил тот день, когда преподнес сей презент Элинор.

В одно прекрасное летнее утро, когда молодым интеллектуалам из Чиппинг-Нортона было по тринадцать лет, никого не предупредив из домашних, они сбежали вдвоем на море. Надоедливые ученые, постоянные нажимы родителей, неувлекательный и занудный образ жизни, как у лабораторных подопытных крыс, подтолкнули подростков к дерзкому побегу из дома. Они жаждали увидеть морские просторы, почувствовать вкус свободы и попросту побывать наедине друг с другом. Продуктами они запаслись вдоволь, укрытием послужила бойскаутская палатка, одолженная Дэниелу соседским мальчиком. Это были счастливейшие дни их жизни.

Капитан прикрыл веки, и перед глазами встал последний вечер, проведенный ими на этом райском прибрежье.

Теплый летний прибой ласкал песчаный берег, легкий ветерок вспенивал рдяные волны. Над морской гладью все еще виднелся край закатного, багряного солнечного диска. На другом горизонте почерневшее небо усыпали звезды, схожие с бриллиантами, рассеянными на сизом бархате. Взявшись за руки, друзья детства бродили по илистой части побережья. Оставшиеся на песке следы ревностно разглаживались морской пеной. Шум прибоя будто музыка подпевал любовной трели, игравшей в сердцах молодых. На душе было легко и покойно, как никогда в жизни. Разум был одурманен пылкими чувствами.

— Нел, что бы ты сделала, если бы я внезапно умер? — спросил юный Гатеридж.

— Умер? — Элинор рассмеялась. — Дэн, у тебя такое превосходное здоровье и крепкие нервы, что внезапная смерть тебе не грозит.

— Ну а вдруг… Что бы ты тогда сделала?

— Не знаю, наверное, скучала и горевала бы по тебе.

— А если после смерти я пришел бы к тебе в виде скелета, ты бы испугалась меня?

— Что за дурацкий вопрос, Дэн? Ты ведь знаешь, что я не люблю лицезреть человеческий скелет.

— Ты не ответила мне.

— Прекрати, Дэн.

— Ну, ответь, Нел, ответь…

— Тебя, наверное бы, не испугалась… точно не испугалась бы…

— В самом деле? Вот здорово! — воскликнул юноша, весело подпрыгивая. — Твой ответ доказывает, что ты действительно любишь меня!

— Странное же у тебя представление о любви, Дэниел Гатеридж, — задорно рассмеялась подружка.

— Неважно какое, главное, что ты меня любишь! — вопил Дэниел, и, охваченный радостью, стремглав побежал по водному побережью, забрызгав всю округу. Нашел нужную вещичку в палатке и мигом вернулся к возлюбленной.

— Вот, держи! Пусть это будет залогом нашей любви! — вложив ей в руку деревянный череп, выструганный им накануне, заявил он.

— Череп? Это ты называешь залогом нашей любви? — не скрывала девушка улыбку.

— Да, так тебе будет легче свыкнуться со мной, да и с моим будущим образом…

Подростки рассмеялись и, взявшись за руки, задорно побежали по мокрому берегу.

Капитан Гатеридж открыл глаза и горестно вздохнул. Беглецов обнаружили спустя лишь только неделю и под конвоем полиции вернули в родительский очаг. Больше у них не было шанса осуществить подобный поступок, уж слишком неусыпным был надзор за ними. Да и сами влюбленные, вскоре после всемирного конкурса, стали враждовать друг с другом. Все их горести и неприязнь происходили от избытка ума и гордыни.

Гатеридж взглянул на деревянный череп в руке, на красавицу, спящую в его постели, и сокрушенно покачал головой. Что же наворотил жестокий рок? Сыграл с ним злую шутку. Теперь он был с другой, а его возлюбленная в объятиях египтянина. Эта маленькая безделушка как-то отрезвила Дэниела. Он решил вернуть череп обратно Браун и покончить со всеми прежними раздорами.

Воспоминания словно вернули его самому себе. Он опять стал тем же Гатериджем, что и несколько лет назад. Надо было исправлять ошибки, совершенные по глупости и от высокомерия. И первое, что он вознамерился сделать, это вернуть расположение Эллен к себе, а потом и завоевать ее любовь…

Капитан поспешно оделся и торопливо вышел из каюты. Для дозора направился сперва в рубку управления.

Джеффри Коллинз и еще двое из экипажа дожидались его прихода. Поговорив о неотложных делах, Гатеридж велел помощнику позвать в рубку управления Элинор Браун. Коллинз был удивлен порывом капитана, но не смея возразить, лично отправился за Эллен в пассажирское отделение. Вернулся он спустя несколько минут, и без девушки.

— Мисс Браун нет в пассажирском отсеке, да и в столовой тоже.

Дэниел недолго думал. Он догадался о местонахождении своей подруги. Отдав необходимые распоряжения, капитан вышел из рубки и направился прямиком в медицинский отсек, надеясь там встретить Эллен.

Весь персонал в это время суток собирался в столовой и отсек казался пустым. Шагая по коридору, Дэниел заглядывал в каждое отделение в надежде встретить кого-нибудь, больных или врачей. Его поиски вскоре увенчались успехом. Из отделения обследования доносился тихий писк от ультразвукового аппарата. Капитан, услышав голоса, замедлил шаг, затем и вовсе остановился. Разговор двух был несвязным, но беседующие были знакомы посетителю.

— Левое легкое восстановилось полностью… — наступила пауза. — В правом же имеются некоторые отклонения.

— Это смертельно?

— Как сказать, — в голосе доктора чувствовались сомнения и тревога.

— Но ведь я не чувствую сильных болей.

— Пока что антисептические средства притупляют боль… Область нагноения быстро расширяется, несмотря на сильные препараты. Возле осколка появился абсцесс… Легкое может отказать, вот тогда-то, думаю, и начнутся проблемы. Если бы я смог извлечь осколок реберной кости из твоего легкого, тогда мы спасли бы орган от полного вымирания.

— И что же сдерживает тебя, Ахмед?

— Мэриан, я не специалист в этой области медицины. Могу ошибиться — и это будет стоить тебе жизни.

— Невысокая цена, — пробубнила Браун себе под нос. — И сколько же, по-твоему, будет длиться процесс вымирания легкого?

— Надеюсь, что лекарства устранят гнойный процесс в тканях и вымирания не произойдет. Но если этого не случится, омертвение органа может наступить через два месяца… а может, еще раньше…

— Это же великолепная новость, доктор! Лучшей смерти и не придумаешь!

У Дэниела перехватило дыхание от этого известия, но он не шевельнулся, чтобы дослушать разговор до конца.

— Ахмед, хватит копаться в моем легком. Лучше затяни мне рубцы. Ты еще на Земле обещал это сделать.

— Конечно же, сделаю. Когда ты была капитаном, у тебя всегда не хватало времени на себя.

— А сейчас я свободна от рутинных забот и в покорном смирении лежу перед выдающимся медиком Земли — Ахмедом Али ибн Салимом, — шутливо докончила Браун.

Египтянин рассмеялся.

— С «выдающимся» ты немного перегнула палку, а насчет всего остального я полностью согласен с тобой.

Пациентка жалобно застонала.

— Потерпи еще немного, два-три шрама — и дело в шляпе.

— Последствия аварии не были столь болезненными, как ножевые ранения.

— Этот бешеный ублюдок, да простит меня Аллах за такие слова, просто изувечил тебя. Если бы не менхалитовое[45] покрытие его ножа, рубцы давно бы стянулись.

Последовала затяжная пауза. Доктор молчаливо выполнял свою работу. Отложил аппарат в сторону и объявил об окончании «танталовых мучений». Пациентка присела и натянула на себя блузку.

— Мэриан, я бы хотел узнать о подробностях той ночи.

— Не надо теребить мою рану, Ахмед, — девушка угнетенно вздохнула. — Думаю, как врач ты уже достаточно узнал о той злосчастной ночи. Ведь организм человека как раскрытая книга для медиков.

— Я не об этом спрашиваю тебя. Я прекрасно знаю, что эти твари сделали… — ибн Салим запнулся, не смея продолжить. — Мне интересно другое — спаситель. Ты сказала, что это был призрак.

— Да.

— Ну и…

— Я больше ничего не знаю, Ахмед. И меня это не интересует, — отрезала Браун, чтобы прекратить учиненный допрос.

Услышав шаги, лазутчик прошмыгнул в соседнее отделение и притаился. Элинор в сопровождении египтянина вышла из медицинского отсека. Дэниел был настолько поражен, что не мог даже шевельнуться. В голове не укладывался весь услышанный разговор. Та ночь… ножевые ранения… бешеный ублюдок… призрак, — от этих наиболее запомнившихся фраз у капитана закружилась голова.

Он вытянул руку в сторону в поисках чего-нибудь твердого, наткнулся на кушетку и машинально сел. Что скрывали те двое? Дэниел догадался, о какой ночи шла речь. И все же он не мог уловить связи между Эллен и теми событиями. Он прекрасно помнил пересказ египтянина об учиненном на него нападении. Но в этой истории не упоминалось имя Браун.

— Так, значит, он сфальшивил? — дойдя до тупика в своих мыслях, проговорил он вслух. — Или я чего-то недослышал? Единственная, кто может прояснить ситуацию — это Эллен, однако захочет ли она рассказать мне все? Первоначально надо установить перемирие и только после вернуть ее расположение.

Решение молодого человека было категоричным, и на сей раз он не намеревался отступать. Явиться в рубку управления по вызову капитана могло бы унизить Эллен. С тех пор, как Браун передала ему свои обязанности, она больше и близко не подходила к это-му отсеку. Ей неприятно было сознавать потерю власти, да и сочувственные лица подчиненных сердили девушку.

— Столовая! Вот где я смогу поговорить с ней. Она не будет чувствовать себя приниженной, мы будем на равных позициях.

— Что у нас сегодня на завтрак, Спенсер?

— Подогретые оладьи, клубничный джем и кофе, капитан… простите, мисс Браун, — виновато извинился кок, запамятовав об отставке Элинор.

— Ничего страшного, Спенсер, с каждым бывает, отмахнулась девушка. — А это что? — завидев в стороне груду сушеного хлеба, поинтересовалась она.

— А-а…. это завтрак для пассажиров.

— А как же подогретые оладьи?

— Это только для экипажа корабля.

— Но ведь я…

— Нет-нет, не говорите ничего. Вы не должны питаться, как остальные, — закрыв уши руками, возразил Спенсер. — Мисс Браун, на вас же больно смотреть, исхудали-то как. Словно ходячий мешок с костями. Сперва вас работа измотала, а сейчас еще и этот явился… — с намеком на новоиспеченного капитана с недовольной миной на лице изрек кок.

— Спенсер, кончай нести всякий вздор. Если ты не прекратишь свою болтовню, я останусь без завтрака.

— Да-да, конечно же, мисс Браун, — кок деловито забегал и тут же принес Элинор еду.

— Я же сказала, никаких оладий. Отдай лучше мою порцию оладий кому-нибудь из детей. А мне налей горький кофе и приложи к нему несколько сухариков, у меня сегодня нет аппетита.

Спенсер ворчливо выполнил желание бывшего капитана. Найдя свободный столик, Браун с подносом в руках направилась к нему. Уселась и принялась за еду. Обмакнула маленький сухарик в горький кофе и положила его в рот. Сморщила лицо от неприятного вкуса и, с трудом дожевав, проглотила пищу. Неприятным дополнением к горькому завтраку стало появление Джинджер в столовой. Взяв у Спенсера поднос, она направилась в сторону Элинор.

«Принесла нелегкая», — подумала Браун, завидев рыжую красотку.

— Доброе утро, капитан Браун… Ой! Я и позабыла, что вы уже в отставке, — колко поздоровалась Далила.

Эллен не ответила. С отрешенным взглядом она молчаливо доедала сухарик.

— Ах, вчера была такая замечательная ночь… звезды возбуждающе сияли. Их свет так благотворно влияет на Дэниела. Не знаю, право же, что с ним вчера стряслось. Сначала пылко объяснялся в любви, потом будто с цепи сорвался. Всю ночь не давал мне спокойно поспать.

Слушательница с равнодушным выражением лица пригубила горький кофе.

— Он такой пылкий и страстный, такой нежный и внимательный. Дэниел просто с ума сходит по мне, он сам так сказал… — кокетка ахнула. — Если он будет таким же пламенным каждую ночь, то, думаю, скоро я подарю ему сына… Вы не согласитесь стать крестной матерью нашего сыночка? Хотя не знаю, захочет ли Дэниел избрать вас. Вы вызываете в нем негативные чувства, неприязнь, вернее, отвращение… — заметив, что задела соперницу за живое, Джинджер возгордилась собой.

— Мисс Стафлбрайт, надеюсь, вы закончили утреннюю разминку языка?

— Кажется, да…

— Тогда проваливайте в свою овчарню и не мешайте благородным людям завтракать, — повысила Браун голос. Окружающие с любопытством глянули на них.

Злоязычница покраснела до неузнаваемости.

— Вы еще пожалеете за свои слова, — прошипела она подобно змее.

Задрав нос, Джинджер удалилась в огражденное отделение, предназначенное для экипажа корабля. Спустя минуту у столика Браун появился капитан. Он положил поднос на ее столик и уселся напротив.

— Доброе утро, Эллен.

— Доброе, если оно действительно доброе, — отозвалась та.

Без дальнейших дискуссий эрудит принялся за оладьи.

— Ты здоров, Гатеридж?

— Что-то не так?

— Это ты должен объяснить. Пришел как ни в чем не бывало, уселся со мной за один стол и принялся за еду. Ты ведь терпеть меня не можешь. Не боишься, что испорчу тебе аппетит?

— Не припомню, чтобы ты когда-то испортила его, — и продолжил трапезу.

— Раз уж ты здесь и в хорошем присутствии духа, я бы хотела напроситься на участие в предстоящей вылазке.

— Участие в вылазке? Что ж, я непротив, — легко согласился тот.

— Прекрасно! Если наш достопочтенный капитан не возражает, пойду готовиться, — девушка встала из-за стола.

— Постой, Эллен, — удержал он ее за руку. — Ты потеряла кое-что, — он вынул из кармана деревянный череп и протянул его подруге детства.

Элинор побледнела, узнав свою затерянную вещичку.

— Оставь его себе, Гатеридж, а лучше подари рыжей. Пусть это будет залогом вашей любви, — и выдернув руку из его руки, удалилась из столовой.

Г л а в а 19

СИСТЕМА ПОЛЯРИС — ПЛАНЕТА ГОБИ

Судьба изменчива и меняется она обычно только к худшему.

Эзоп

Не имея в своем арсенале эксплоурера, исследовательского аппарата для изучения поверхности планет, экипажу «Сфинкса» было крайне затруднительно отыскать среди двенадцати планет Поляриса ту, на которой можно было бы совершить посадку. Учитывая размеры белого гиганта, они определили планету, на поверхности которой будет менее жарко. Шестая планета системы Полярис показалась землянам наиболее пригодной. С космических просторов она казалась желтовато-голубой, с белыми облаками, что свидетельствовало об атмосферной среде планеты. Однако дать точные сведения о Гоби, как прозвали люди это небесное тело, можно было только высадившись на поверхность. Наблюдения с космических высот выявили, что на южной стороне Гоби были лишь пустынные области. В северном же полушарии проявлялись темные участки, что свидетельствовало о наличии воды и растительности.

Получив первые сведения о планете, люди решили не медлить с посадкой. Капитан приказал сбросить скорость и посадить «Сфинкс» на открытой местности.

Вылазку на Гоби приготовились осуществить пятеро: капитан Гатеридж, мисс Браун, доктор Калветти, профессор микробиологии Орнего и Кен Каваи, который по неизвестной причине напросился в эту группу. Ибн Салим также желал присоединиться к экспедиции, но капитан наотрез отказался от его присутствия, придумав отговорку, что мол, планета опасна и, возможно, полна инфекциями, и помощь врача будет куда полезнее после возвращения. Бортовой компьютер разгерметизировал наружные шлюзы, и экипированные земляне, выбрались за борт корабля.

Пустынные пески были чуть белее земного. Светило стояло в зените, а небосвод переливался голубовато-изумрудными тонами. Сила тяжести здесь была почти равна земной. Первопроходцы выявили, что в составе атмосферной среды преобладают азот и кислород, и отсутствуют вредные человеческому организму вещества. Это открытие позволило землянам избавиться от шлема скафандра.

Кен Каваи, как лицо осмотрительное, последним снял шлем. Набрал в легкие воздуха и скорчил гримасу.

— Профессор, вы сказали, здесь есть воздух, но не предупредили, что он горьковатый и зловонный. Поковыряйтесь еще немного с вашей аппаратурой, да выясните, точно ли не вреден он нам? Не для того я проделал столь долгий путь, чтобы подохнуть на этой вонючей планете.

Орнего по природе своей был строгим человеком. Он не понимал шуток, и поэтому сам никогда не любил шутить. Смуглый, приземистый и тучный, с чуть поредевшими на макушке черными смоляными волосами, грубо слепленным лицом и серьезным взглядом карих глаз, он был единственным венесуэльцем, спасшимся после катастрофы на Земле. Замечание азиата рассердило его.

— Если мистеру Каваи не нравится здешняя атмосфера, он может вернуться на корабль.

— Вот-вот, одним приматом станет меньше, — подхватил Дэниел.

— Я что-то не то сказал? Да я вообще ничего не говорил, — изумленно развел Кен руками и втайне от капитана пригрозил Орнего кулаком.

Земляне продолжили свой путь для дальнейших исследований. Пески пустыни были накалены до шестидесяти градусов по Цельсию, но слабый ветер приносил необычную прохладную влагу. Приложив немало усилий, люди добрались по скользкой и зыбучей поверхности до вершины холма. Представшая картина потрясла их. На склоне возвышения развилась бурная растительность, которая простиралась на несколько миль к северо-востоку. Обширная зеленая область граничила с океаном, сливающимся на горизонте с голубым небосводом.

— Восхитительный оазис! — завороженный красотами планеты Гоби, воскликнул египтолог.

— А, может, пустынный мираж? — отозвался Кен. — Как бы нас опять не постигло разочарование.

— Вы так и будете там стоять? — спускаясь с холма, окликнула их представительница прекрасного пола.

— Мисс Браун, я не советую вам идти туда! — крикнул ей вслед азиат.

— Если ты сдрейфил, Кен, можешь вернуться на «Сфинкс». Силой тебя тут никто не держит.

Гатеридж, легонько подпрыгивая, чтобы не спот-кнуться, бегом добрался до склона песчаного холма.

Калветти и Орнего последовали за капитаном.

— Уйти и пропустить все самое интересное? Ни за что! — воскликнул Каваи и вприпрыжку побежал вслед за ними.

Замысловатые по форме деревья этого оазиса имели изумрудную окраску листьев и индиговый ствол. Невооруженному глазу казалось, что растительность здесь достаточно пестрая. Однако впоследствии выяснилось, что в этих джунглях было всего лишь три вида растений: карликовые кустарники с причудливыми сиреневыми плодами, высотные деревья с уродливыми стволами и травянистые вьющиеся растения, схожие чем-то с земными лианами. Чтобы обследовать местность, люди вошли в чащу.

— Держитесь ближе, здесь могут быть опасные твари, — предупредил капитан, достав из рюкзака люментрипл[46] — лазерное оружие, раздобытое на лунной станции.

Остальные, последовав примеру Гатериджа, привели в готовность свои оружия.

— Прислушайтесь-ка, — велела Элинор, замерев на месте. — В этом оазисе нет звуков ни птиц, ни животных. Кажется, что джунгли пусты.

— Или кто-то притаился, — предчувствуя опасность, приметил Гатеридж.

— Не нравится мне это место, уж слишком тут тихо.

— А что ты ожидал увидеть здесь, Кен? Динозавров или лесных нимф?

— Да уж кого угодно, вот только бы знать, с кем имеешь дело, — огрызнулся тот. — Лишь бы были приятнее этих вшивых, колючих кустарников, — пнул ногой ближайшее из растений и завопил.

— Что стряслось? — кинулись к нему остальные.

— К-кустарник… он… он превратился в иголку и улетел.

— Т-а-к, вот и галлюцинации начались, — с усмешкой на губах заметил капитан.

— Мне не померещилось. Клянусь! Я видел это собственными глазами… как вас сейчас, — затараторил Каваи, с обидой в голосе.

— Его, кажется, припекло…

— Это у тебя, старого хрыча, поехала крыша, — огрызнулся Кен на венесуэльца. — По твоей милости я снял шлем, а может, воздух тут отравлен? Никчемный жирняга, не смог даже точно определить…

— Послушай-ка ты, косоглазый недоумок, если тебя подвели буркалы, я тут ни при чем!

— Прекратите эту склоку! — сердито повысил голос капитан. — Слушать вас тошно. Отчего вы затеяли этот спор? Истинные представители человеческого рода. Чудом спаслись от гибели, проделали столь долгий путь, высадились на чуждую планету — и после всего пережитого готовы перегрызть друг другу глотки. Позор да стыд вам!

Вдруг они услышали женский крик. Он принадлежал Элинор Браун. Капитан огляделся, но спутницы не было рядом.

— А где же мисс Браун? — опешили мужчины.

— Она только что была здесь, — в неведении виновато развел руками Калветти.

— Эллен! Эллен!.. — кликнул ее друг детства, а в ответ тишина.

— Скорее нам надо разделиться. Она не могла далеко уйти, — Гатеридж бросился на восток.

Остальные же веером рассыпались в поисках спутницы.

— Эллен! Эллен!

Вновь послышались крики. Все поспешили на зов о помощи. Вопли привели их к пустынному песчаному району. Браун, неистово крича, убегала все дальше и дальше от зеленого оазиса. Ее преследовал рой серебристых летучих насекомых. Пытаясь отбиться от них, она не метясь стреляла из оружия. Луч люментрипла поражал некоторых из преследователей, но их были сотни.

Завидев угрожающую ей опасность, Дэниел побежал вслед за девушкой.

— Беги в мою сторону! Беги сюда! — закричал он, приготовившись спасти подругу от преследования невиданных насекомых.

Когда Элинор добежала до определенной черты, капитан велел ей кинуться на землю. Он открыл огонь по насекомым. На помощь к нему подоспели и остальные. Шквал огня обрушился на охотничий рой, но внеземных тварей было так много, что перебить их всех казалось невозможным. К счастью для землян, неведомые существа, уяснив, что штурмом чужаков не взять, разлетелись врассыпную.

— Кажется, пронесло, — заприметив отступление насекомых, облегченно вымолвил капитан. Подбежал к Эллен, оказать помощь. — Ты в порядке?

— Вроде того… — не сразу очнулась та. — Что это были за чудища?

Для изучения инопланетных существ люди приблизились к месту, где лежали останки насекомых. По форме они напоминали маленькие иглы серебристой расцветки.

— Теперь вы убедились?! Я ведь видел одного из них. А вы мне не поверили…

— Кен, ты ведь сказал, что куст превратился в иголку, а не что иголка выскочила из куста, — напомнил доктор Калветти.

— Говорю вам в последний раз… Растение превратилось в это насекомое!

— Значит, оно обладает способностью превращаться в растительность, — подытожил египтолог.

— А что, если лес кишит этими тварями? — показывая рукой на оазис, озадачил всех азиат.

— Если это так, то нам нельзя больше возвращаться туда, — решил Гатеридж. — Необходимо взять останки нескольких насекомых на корабль. Тщательное исследование откроет нам тайны этих существ.

Собрав с десяток экземпляров этих неизвестных науке инопланетных насекомых, земляне вернулись на борт.

Члены экспедиции прошли процесс стерилизации за несколько часов. На сей раз медики настояли продлить эту процедуру, так как высадившиеся первопроходцы рискнули снять шлем скафандров. Результаты анализов оказались отрицательными. К счастью, никаких вирусов или вредных веществ не обнаружилось в организмах высадившихся людей.

Изучение останков внеземных насекомых не принесло ожидаемых результатов. Нет, эти существа не были опасными и смертельно ядовитыми. «Нидлы»[47] — получившие такое наименование от их схожести с иголками, были ни животного, ни растительного происхождения. По своему строению они больше походили на микроскопических роботов, обладающих способностью превращаться в растительность. Серебристо-зеленоватый окрас нидлов был легко различим в окружающей среде. Вероятно, свою маскировку они использовали для спасения от врагов. Но для микробиолога все же оставались загадкой причины преследования нидлами человека. Не удалось исследователям также определить рацион питания этих удивительных существ. В том, что эти небиологические твари чем-то пополняли жизненно важную энергию, люди не сомневались. Однако, способ этого процесса оставался неведомым. Еще один вопрос занимал умы ученых: что произошло бы с Браун, настигни ее нидлы? Ответа на этот вопрос микробиологи так и не нашли. Прежде чем улететь с Гоби, а это решение к людям пришло сразу же после высадки, исследователи надеялись раздобыть большую информацию о нидлах. Для точных ответов на вопросы, возникшие в ходе опытов, требовалось захватить нескольких нидлов живьем.

Учитывая важность этих изысканий, группа, состоящая из десяти человек, на следующий день вновь выбралась на поверхность планеты. Продолжительность суток на Гоби равнялась сорока семи часам земного времени, из них двадцать три часа приходились на дневную фазу, а период обращения вокруг светила был равен приблизительно пятнадцати земным годам. Таким образом, времени на поимку инопланетных существ было предостаточно.

Снарядившись специальными стеклокварцевыми баками, люди направились в сторону оазиса. Рассыпались веером и с ловушками в руках вошли в джунгли. На сей раз земляне в целях предосторожности не сняли шлемов защитных костюмов.

Началась охота на нидлов, но сложность этого мероприятия заключалась не в способности иноземных насекомых перевоплощаться, а в страхе людей перед неведомыми силами этого зловещего оазиса. Капитан был абсолютно против участия Элинор в этой травле, он ссылался на множество причин, главной из которых была опасность предстоящей вылазки. Однако переубедить Эллен было невозможно. Она не слушалась ни приказов, ни просьб. Связь с экипажем корабля была непрерывной, да и первопроходцы безустанно болтали, дабы не потерять друг друга из вида.

— Капитан, мы уже слишком отдалились от «Сфинкса», а этих тварей все еще не видно.

— Знаю, Рикардо, но если мы сейчас уйдем, то все старания окажутся напрасными.

Рикардо Морейра не входил в состав экипажа. Он был волонтером из числа пассажиров, отобранных на «охоту». Статное телосложение испанца, его ловкость и реакция ягуара ярко выделяли его среди остальных добровольцев. В этой ловле должны были принять участие не только научные работники, но и сильная подмога. Люди разбились на пять групп, в каждой из которых были по двое человек. Так было легче всего обороняться в случае нападения.

— По-моему, нам уже давно надобно было улететь отсюда. Что мы, черт побери, забыли на этой дикой планете?

— Ты ли это говоришь, Кен? — рассмеялся словам азиата капитан. — Громче всех кричал, умолял, напрашивался, обещал быть паинькой, и вот, когда добился своего, решил умыть руки?

— Не умыть руки, капитан, а спасти котелок! Пусть он не хорошо варит, как кажется некоторым, но все же дорог мне.

— Говорил я вам, не надо брать с собой этого ворчуна.

— Это я-то ворчун? Ты слишком много себе позволяешь, Орнего. Смотри-ка сам не потеряй дар речи, — пригрозил микробиологу Каваи. — Возомнил себя великим ученым и кичится своими познаниями. Не забывай, это я первым увидел нидла!

— Кен, если ты передумал или струхнул, можешь вернуться. Поверь, мы не будем горевать и заливаться по тебе горькими слезами, — своим замечанием Дэниел поставил точку в назревавшей ссоре спутников.

— Вот трус! — послышался в наушниках смех Морейры.

— Смейтесь-смейтесь, — обиженно пробубнил азиат.

— Куда же я попал? Отряд смертников! Тоже мне умники нашлись… Думаете, в жизни все так легко? Пошел на охоту и мирно вернулся с добычей… — от злости дубася по каждому дереву, роптал Каваи. — Посмотрим, будете ли вы такими смельчаками, когда встретите существо пострашнее этих ваших нидлов.

— Даже если и так! Не стоит ломать голову, чтобы понять, кто первый даст деру, — сказал бесстрашный Морейра.

— Ребята, скорее сюда! — послышался в наушниках голос Браун.

Вся команда ринулась в указанную ею местность. Спустя несколько минут все были в сборе.

Огромный шар свисал на одном из толстых ветвей гигантского дерева. Он был серебряного цвета, с отражающей свет полировкой. В этом ровном и гладком шаре не было ни единой щели, которая могла послужить проходом в предполагаемый улей. Обступив неизвестный предмет со всех сторон, земляне с восхищением созерцали это чудесное явление природы.

— А вы уверены, что это улей? — спросил сомневающийся во всем Каваи. — Оно скорее похоже на атомную бомбу… или что-то вроде того…

— Прекрати, Кен. Откуда здесь может взяться бомба?

— Его покрытие идентично с панцирем нидлов, вглядываясь в изучаемый предмет, заметил Орнего.

— А я говорю вам, это не улей! — настаивал на своем азиат. — Это бомба! Самая обыкновенная бомба!

— Если ты еще что-то скажешь, — пригрозил тому Гатеридж.

— Ну и к дьяволу вас всех! Можете хоть обниматься с этой штуковиной, да смотрите, чтобы не разорвало вас на тысячу кусков… Я ухожу! Не хочу быть в роли камикадзе, — не желая дольше задерживаться там, Каваи поторопился на корабль.

— Какие будут предложения, профессор Орнего?

— Я бы хотел перенести улей на «Сфинкс», для тщательного исследования, но учитывая опасность этой затеи, предлагаю осмотреть его здесь. Помогите мне расшевелить его, — Сэмюэл вплотную приблизился к улью.

Прикоснулся к нему и тут же отпрянул. Серебряный шар завибрировал, завизжал и начал рассыпаться на тысячи частей — нидлов. Оказалось, что шар не был ульем инопланетных насекомых. Нидлы своими телами сплетались, образовывая кокон, где вместо прекрасной бабочки зарождался огромный уродливый монстр. После распада шара глазам землян предстало существо с таким же серебряным окрасом, гигантскими крыльями и острым клювом. Длинная шея, заостренная голова, острые уши и три больших подвижных глаза. Это чудище было больше похоже на робота, нежели на биологическое существо.

Творение нидлов зашевелилось, расправило крылья, словно после продолжительного сна, и огляделось вокруг. Оно выглядело миролюбивым и тихим, но первое впечатление оказалось ложным. Птица-нидл завертела головой и издала душераздирающий вопль.

— Кажется, мы ему не понравились, — оценив реакцию инопланетного существа как недовольство, высказался Орнего.

— Отходим! Потихоньку, без резких движений, не привлекайте к себе внимания, — прошипел капитан.

Люди по команде мелкими шажками начали отступать. Они ничего не знали об этой внеземной птице, а испытывать судьбу излишним героизмом было глупо. Пока птица-нидл приходила в себя после спячки, первопроходцы пустились наутек.

— На корабль! Живей! — крикнул Гатеридж. — Коллинз, готовь корабль к взлету.

— Есть, капитан! — тут же отреагировал помощник.

Охотники слишком отдалились от корабля, и добраться до него бегом, да еще и сквозь непроходимые сплетения лиан, оказалось затруднительной задачей. Процесс пробуждения птицы-нидл истек быстро, и люди из охотников превратились в жертвы. Голодный хищник летел вслед за ними, он настиг бы беглецов, если бы не непролазные джунгли. Размах крыльев не позволил ему продолжить охоту, и он выжидающе закружил в небе. Это обстоятельство сыграло на руку беглецам, но ненадолго. Для того, чтобы дойти до «Сфинкса», необходимо было пройти пустынную область, где люди легко могли стать добычей летучего монстра.

— Что будем делать, капитан? — дойдя до полосы, разделявшей оазис и пустыню, спросил Рикардо.

— Добежать не успеем, попытаемся сбить его в воздухе… — рассуждал Дэниел вслух.

Целиться в хищника было сложно. Птица отражала солнечные лучи и с земли виднелась светящейся огромной стрелой. Не сбив хищника, люди могли стать его добычей, поэтому храбрецы немедля открыли огонь. Однако шквал лазерных лучей полетел обратно на землян. Они чудом уцелели после этой неудачной попытки спастись. Защитный панцирь нидлоида[48] отражал не только ультрафиолетовые лучи, но и лазерные тоже. Это открытие удручило первопроходцев. Они попали в ловушку…

— Нам нужна какая-нибудь приманка, чтобы отвлечь внимание стервятника, — наблюдая за терпеливо кружащим в небе нидлоидом, предложил Морейра.

— Отличная идея! Только откуда ему здесь взяться? В этих проклятых джунглях нет ни единого живого существа.

— Неверное предположение! — слыша разговор Морейры с капитаном, вставил микробиолог. — Если эта птица хищная, что заметно по ее разыгравшемуся аппетиту, то в оазисе должна иметься биологическая пища для этого гиганта.

— А у гигантской птицы должно быть столь же огромное количество пищи. Не так ли, профессор? — уловила ход его мыслей Браун.

— Верно. Из этого следует, что пока этот громила не съест нас всех, он не утолит свой голод.

— Прекрасное умозаключение, профессор. Только оно не слишком обнадеживающее.

— Нет, вы неправильно истолковали мои слова, Калветти. Я не собираюсь стать обедом. Я лишь комментирую факты в поисках выхода.

— И он уже назрел! — воскликнула Элинор. — Преследуя намеченную добычу, нидлоид не успокоится, пока не поймает ее и не разделается с ней.

— Вряд ли кто-то согласится стать снедью монстра, — отмахнулся капитан от идеи спасения спутницы.

— Не кто-то, а что-то. Нанороботы с «Фэба», они послужат нам спасительной приманкой. Нидлоиду все равно, что преследовать. Пока он будет вовлечен в погоню, мы успеем добраться до «Сфинкса».

— Отлично придумано, мисс Браун! — поддержал идею Морейра.

— Коллинз, вышли нам на подмогу одного из нанороботов. Вели ему лететь к океану, — приказал Гатеридж.

Спустя несколько минут в воздухе показался разумный помощник людей. По заданной программе он полетел к бескрайнему океану, окаймлявшему оазис с другой стороны.

Изначально наноробот летел медленно, чтобы привлечь к себе внимание хищной птицы. Человеческая смекалка не подвела. Нидлоид со жгучим аппетитом устремился вслед за роботом. Приманка постепенно наращивала скорость, для того, чтобы хищник не смог преждевременно схватить ее.

— Путь свободен! Бежим! — скомандовал Дэниел.

Земляне ринулись к кораблю. Успешно прошли полпути, однако впереди их поджидал неприятный сюрприз. В небе показалась огромная светящаяся стрела, стремительно несущаяся на людей. Это был не тот нидлоид, зарождение которого видели земляне. Новая птица была более крупной и быстрой. Люди прибавили скорость, но хищник был более проворен в своих действиях. Заметив резвую дичь, нидлоид, выпустив когти, полетел вниз.

— Ложитесь! — крикнул капитан.

Реакция людей была мгновенной, и они как один распростерлись на песке. Однако этот маневр спас не всех. Острыми и цепкими когтями нидлоид схватил одного из волонтеров. Спутники вцепились в ноги обреченного, пытаясь спасти его, и все же хищник отвоевал свою добычу. Поднялся молнией ввысь, душа когтями жертву. Человек затрепетал и стих, лишенный жизни. Серебряная птица не стала приземляться или искать укромного местечка, чтобы расправиться со своей добычей. Инопланетное существо растерзало и сожрало человека прямо в воздухе. Люди были потрясены зрелищем кровавой расправы над их товарищем. Однако горевать у них не было времени. Необходимо было успеть добраться до корабля прежде, чем нидлоид повторил бы свою попытку, а намеренья его были именно таковыми. Не насытившись человечиной, нидлоид продолжил охоту. Его следующей жертвой стал Рикардо Морейра. Схваченный хищником, он тщетно сопротивлялся, пытаясь вырваться из его когтей. Однако серебряная птица не желала упускать свою добычу. Острые, как лезвие кинжала, когти инопланетного существа изранили тело испанца. Первопроходцы и экипаж корабля услышали последний вопль жертвы.

— Мы почти у цели. По моей команде открывай наружный шлюз, Коллинз, — приказал капитан.

Со второй своей жертвой нидлоид расправился столь же быстро, однако его зверский аппетит по-прежнему был неутолим. Издав пронзительный рев, хищник вновь устремился в атаку. Внезапно над головой землян пролетел наноробот. Налетавшись вдоволь, робот послушно вернулся на «Сфинкс», а следом за ним летел новорожденный нидлоид, первая серебряная птица, с кем состоялась злополучная встреча землян.

Завидев в воздухе собрата, изготовившегося атаковать «его» добычу, опытный и старый монстр ринулся на новичка. В попытке отвоевать свою непойманную добычу старик нанес удары клювом и когтями и ранил противника.

Борьба инопланетных существ спасла людей от верной гибели. Они успели пробраться на борт корабля.

— Джеффри, подключай двигатели, не дожидайся нас! — скомандовала по привычке Элинор.

— Но, капитан Гатеридж… — послышался голос помощника.

— Коллинз, выполняйте команду мисс Браун! — поддержал ее капитан.

Девушка изумленно глянула на друга детства. Резкий тон, в котором Дэниел обычно обращался к ней, исчез. Молодой человек не пытался оспаривать ее слова, как сделал бы это всего лишь неделю назад. Но причину, приведшую к таким переменам в сверстнике, Браун не могла понять.

Г л а в а 20

НИДЛ

В начале всяческой философии лежит удивление, ее развитием является исследование, ее концом — незнание.

М. Монтень

«Сфинкс» набрал скорость и, поднявшись ввысь, устремился прочь от этой зловещей планеты, унесшей жизни двух людей. Весть о гибели волонтеров огорчила как пассажиров, так и экипаж корабля. Потеря своих товарищей усугублялась и потерей надежды на будущее. Ведь совершая посадку на Гоби, земляне предполагали, что эта планета станет их новым домом. Однако ж по истечении всего лишь двух суток планета показала свою непригодность для людского обитания. Да, там были кислород и питьевая вода, и все же враждебность хищников разрушила надежды людей. Следующим пунктом назначения в астральной карте была намечена «Гранатовая звезда Гершеля» в созвездии Цефей, частично расположенном в Млечном пути. Координаты именно этой звездной системы были оставлены древней земной цивилизацией.

После произошедших событий на планете Гоби египтологи начали сомневаться в правдивости своего первоначального решения — следовать по маршруту, указанному в склепах. Однако письмена античных людей подтверждало также послание безызвестного доброжелателя Агивы. Очевидно, направляя людей на созвездие Малой Медведицы, попечители не ведали о наличии нидлов на этой планете. В ходе обсуждения люди признали, что сами остановили выбор на планете Гоби. Ввиду этого и ответственность за потерю людей ложилась на их плечи.

На защитных костюмах членов экспедиции были обнаружены серебристо-зеленоватые иголки, уже известные читателю — нидлы. В упорном желании продырявить экипировку неприятеля многие из этих тварей погибли, хотя некоторые среди них были все еще живы. Нидлов немедленно доставили в лабораторию исследовательского отсека для предстоящих экспериментов. Подопытных поместили в специализированные кварцевые клетки и с предельной осторожностью приступили к изучению.

Заметные изменения в поведении капитана не ускользнули от глаз не только Элинор Браун, хорошо знавшей его, но и всего экипажа. Гатеридж начал больше интересоваться нуждами находившихся в его подчинении людей. Эти перемены в молодом командующем возвысили его в глазах подруги детства, но зато огорчили Далилу Стафлбрайт. Она добивалась большего внимания Дэниела к ней, но тот избегал с ней встреч. Хотя ему это и не всегда удавалось. Джинджер буквально преследовала его. Она не давала ему прохода ни днем, ни ночью. Эллен замечала эти странности в старом друге, но не находила этому должного объяснения.

Гатеридж уклонялся от знаков внимания рыжей красотки и всячески пытался завоевать прежнее расположение своей возлюбленной. Соперница была вовсе не глупа и тут же распознала повадки своего бывшего поклонника. Джинджер было больно признать свое поражение, и у нее назревал план мести. Не против Гатериджа, нет! Она жаждала устранить конкурентку.

* * *

Спустя два дня после отлета с планеты Гоби микробиологи заявили об окончании первого этапа исследования. В ходе экспериментов выявилось, что инопланетные насекомые были разумными существами.

— Позвольте показать вам небольшой опыт, — произнес профессор Орнего, обращаясь к аудитории, собравшейся в помещении исследовательского отсека.

Научный работник приблизился к прозрачной клетке с кварцевым покрытием и достал оттуда одного из нидлов. Для предотвращения контакта инопланетных существ друг с другом клетка, где они содержались, была разделена на секции, и в каждой обитало только одно насекомое. Рядом с этой клеткой с двенадцатью нидлами на небольшом столике стояла еще одна, где находилось земное насекомое — таракан прусак.

Орнего поместил нидла в одну клетку с прусаком. Внимание зрителей сосредоточилось на подопытных.

Сперва насекомые вели себя довольно-таки мирно. Нидл, притворившись мертвым, лежал неподвижно, а любопытный прусак, тщательно исследуя территорию усиками, с опаской приблизился к неизвестному предмету. Как только земное насекомое достигло инопланетного существа, оно стало подвижным. Прозрачные крылья нидла сверкнули перламутром и он, взлетев, атаковал противника. Уколол неприятеля между панцирем и головой и вновь смиренно лег на поверхность стекла. Затем случилось то, что поразило зрителей и стало сенсацией. Нидл начал изменять форму, цвет и объем. За считанные секунды он превратился в земное насекомое, в своего недавнего противника. Теперь в стеклянной клетке было два таракана и оба они походили друг на друга, словно братья. Это чудесное превращение вызвало возмущение и восторг среди людей.

Профессор Орнего открыл крышку клетки и насыпал внутрь несколько крошек хлеба. Реакции со стороны нидла не было, пока его прототип не подал ему пример. Заприметив, каким образом прусак расправляется с пищей, инопланетное существо начало есть. Второй акт этого эксперимента увенчался успехом. Теперь зрителям предстояло увидеть заключительную часть показа. Профессор извлек из клетки земное насекомое и переместил его в другое место. Затем подошел к подопытному нидлу и наставил острие скальпеля на шею инопланетного существа. Сделал резкое движение и расчленил тому голову. Прикрыл клетку и стал дожидаться результата. Мертвый нидл, потеряв приобретенную внешность прусака, превратился в самого себя, только с разрубленной головой.

— Невероятно! — воскликнули созерцатели.

— Невероятно, но факт. Еще более удивительным является процесс размножения этих существ. Присутствующие здесь люди стали свидетелями превращения нидла в другое насекомое, благодаря чему он смог пополнить организм жизненно важной энергией. Точно так же эти насекомые способны превратиться в любое живое существо, с целью накопления биологической энергии. В конце их жизненного пути тысячи нидлов сплетают кокон, в котором зарождается новая жизнь — нидлоид. В процессе возрождения серебристой птицы все нидлы вымирают. Эта птица гигантских размеров есть не что иное, как «бабочка», образовавшаяся из куколки. На Гоби мы потревожили процесс возрождения одного из нидлоидов, отчего некоторые из насекомых остались живыми. Развитие птицы не было доведено до конечного этапа, вследствие чего реакция его была выражена намного слабее, чем у его собрата. Однако сложность цепного размножения заключается в другом. В ходе исследования мы пришли к выводу, что нидлоиды, прожив несколько лет, откладывают яйца, в которых развиваются не птенцы, а нидлы — эти самые насекомые, — закончил профессор Орнего свой доклад.

— Браво, профессор! Вы осуществили великолепный опыт, и доклад удался на славу, — похвалил микробиолога капитан.

Венесуэлец поблагодарил за теплые слова. Зрители разошлись, ассистенты профессора Орнего отправились по делам, и в отсеке остались лишь микробиолог и бывший фэббэр.

— Профессор Орнего, а эти нидлы способны перевоплотиться в человека?

Сэмюэл удивленно приподнял бровь.

— Не знаю, мисс Стафлбрайт. Такого рода опыты мы не проводили. Не было надобности.

— И все же?

— Возможно способны… Да, наверняка смогут.

— Правда?! Удивительнейшие существа!

— А зачем вам эта информация, мисс? — недоверчиво взглянул он на собеседницу.

— Да так, обычное любопытство.

Джинджер лучезарно улыбнулась, чтобы скрыть волнение, и, пожелав профессору успехов, поспешно ушла оттуда. В голове у нее созрел план, оставалось только претворить его в жизнь.

Остаток дня прошел безмятежно, никаких новых открытий или чрезвычайных происшествий не наблюдалось. Наступило время сна. Каждый, забившись в свой уголок, безмятежно дремал. Но капитан корабля все еще бодрствовал, вернее, ему не давала покоя навязчивая подружка.

— Почему ты так холоден со мной?

— Ничего подобного, тебе это лишь кажется…

— Если так, отчего же ты не идешь в мои объятия?

Соблазнительница, обнаженная, лежала в его постели. Одеяло едва прикрывало ее молодое гибкое тело.

— Я устал, Джинджер, да и работы многовато, — сидя за столом, капитан притворно перебирал файлы на персональном компьютере.

— Работа? Сколько можно работать, Дэниел?! Ты совсем себя не щадишь. Делаешь все и за всех.

— Я капитан и это моя обязанность. Не ты ли усердно добивалась моего назначения?

— Сказать по правде, я старалась только из-за этой уютной капитанской каюты. Нам ведь так хотелось побыть наедине, девушка поднялась с кровати и, приблизившись к Дэниелу, обольстительно обняла его за плечи.

Ласково прикоснулась губами к его шее. Мурашки пробежали по телу молодого человека. Да, рыжая красотка умела его завести. Капитан сильно сжал руку в кулак, чтобы ощущением боли убить возбуждение, нарастающее в нем. Тяжело и отрывисто вздохнув, заставил себя заострить внимание на мониторе с электронными файлами. Обольстительница, замечая сопротивление, с еще большим жаром принялась целовать его.

— Перестань, Джинджер, я ведь сказал, что устал…

— Я сниму твою усталость вмиг, — ласково прошептала она.

Дэниел почувствовал, как все его тело затрепетало от желания близости, но разум не дал ему расслабиться.

— Хватит! Довольно! Прекрати! — вскочив, он оттолкнул от себя рыжую прелестницу.

Девушка обиженно взглянула на него. Гатеридж прихлопнул со злости компьютер и пулей вылетел оттуда, оставив знойную красотку в одиночестве.

— Что за дьявол свел меня с ней? — шагая по пустынному коридору, сердито бубнил он себе под нос. — Я еще никогда не видел такую настырную особу. Кем она себя возомнила? Моей любовницей? Или невестой? Н-е-т, дольше я так не выдержу. До чего же я беспринципный и переменчивый человек! Люблю одну, а сплю с другой… Не понимаю, что это со мной творится? Я теряю голову, или давно безумец?!

Обдумывая сложившееся положение и критикуя себя, он добрался до рубки управления. В это время суток на вахте должен был стоять один из членов экипажа. На дежурстве в ту ночь был оставлен Карл Иммерман, помощник навигатора. Когда капитан вошел в рубку, она тонула во мраке. Лишь свет от функционирующих мониторов придавал ясность очертаниям предметов. За одним из дисплеев сидел вахтер. Он бегло стучал пальцами по клавиатуре, внося какую-то информацию. Гатеридж уселся в капитанское кресло и глубоко задумался.

— Какой же жестокой и бездушной порой бывает судьба, — обратился он к Иммерману. — Все время жалит человека в сердце. Она похожа на капризную женщину. Ох уж эти женщины… — вздохнул Дэниел, подумав о прихотливом прекрасном поле. — Более сложных существ, чем они, не сыскать во всей Вселенной. Даже нидлы и то более разборчивы в своих действиях, нежели женщины. Сколько же от этих кокетливых пташек проблем? Им всегда все мало. Жаждут заполучить большее, а когда достигнут желанного, то быстро устают от завоеванных побед. Отрекаются от старых достижений и замышляют для себя новые высоты. Не могу понять, чего им все время не хватает в этой жизни? Мы, мужчины, готовы всем пожертвовать ради них, а им все мало. Всегда жалуются, что несчастны и нелюбимы. Ты когда-нибудь влюблялся, Карл? вахтер молчал. — Можешь и не отвечать. Ответ и так мне ясен. Глупый вопрос… Конечно же любил. Как можно их не любить? Но был ли ты любим? Это наисложнейший вопрос, потому что женщины всегда лгут… Никогда не услышишь от них правдивого ответа. Каждый раз он отличается от предыдущего. Они и сами-то не могут толком разобраться в своих чувствах. А потом еще нас, мужчин, винят во всех своих несчастьях. Считают нас глупцами и неумехами, не достойными их внимания.

Иммерман по-прежнему молчал. Дэниел рассмеялся, сделав для себя вывод.

— Похоже, чтобы понять женщину, нам надо сперва постигнуть строение всей Вселенной. Признаюсь, смешно, а может и нелепо, но другого объяснения я не вижу. Ты случайно там не помер, Карл? шутливо спросил капитан.

— Подтвердите ваш приказ, — послышался в рубке голос бортового компьютера.

— Какой еще приказ, Иммерман? Что ты там копаешься? Я тут ему душу изливаю, а он даже не удосужился хотя бы выслушать меня, паршивец!

— Хватит плакаться, Гатеридж.

Дэниел оледенел. Голос вахтера не принадлежал Иммерману. Помощника навигатора вообще не было в рубке управления. На месте вахтенного сидела Элинор Браун. Капитан хотел было включить освещение, но девушка остановила его намерение предупреждением.

— Не надо делать этого. При свете звезд это будет звучать намного лучше.

— Приказ подтвержден. Включаю режим «воспроизведение», — произнес монотонный компьютерный голос.

Мягкая мелодия украсила нудную тишину. Певица со звучным и нежным голоском исполняла на французском языке арию «Plaisir D'amour»[49]. Дэниел узнал эту мелодию.

— Откуда у тебя это?

— Из твоего поуверэнджина, конечно же. Я нашла микрочип при его разборке. Запись была немного повреждена, но мне удалось устранить помехи с помощью бортового компьютера.

У капитана не было слов. Это была его любимая мелодия, и подруга детства знала об этом. Эллен хотелось сделать приятное другу — и сюрприз удался. Упоительный мотив, да и слова этой арии приносили душе слушателя необыкновенную легкость. Обворожительный звездный пейзаж на экране слежения оживлял нежнейшие слова любви, воспеваемой певицей, вознеся этот миг до апогея блаженства.

Музыка стихла, но в голове все еще продолжал звучать мотив. Слова, воспевающие страстную любовь, воодушевляли человека на самые невероятные подвиги. В рубке управления стояла гробовая тишина. Друзья молчали, не смея омрачать словами эти сладостные минуты.

Дэниел приблизился к своей возлюбленной и сел напротив нее. Поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

— Спасибо, Нел… Спасибо тебе за все, любимая.

— Не надо, Гатеридж… — ее рука выскользнула из его ладони.

— Почему? Почему ты избегаешь меня? Когда-то тебе не были противны ни мои слова, ни я…

— Ты не противен мне, Гатеридж.

— Нет? Тогда почему за эти два года ты ни разу не произнесла моего имени? Отчего ты так холодна ко мне? И ты еще утверждаешь, что я не противен тебе?

— Да… то есть нет… я хочу сказать, что никогда тебя не презирала. Просто наши пути разошлись. Вот и все! Такова наша участь, смирись же и ты.

— Нет! Ничто не происходит само собой, — разгневался молодой человек. — Только мы сами виноваты в нашей разлуке. И еще не поздно все исправить, — он нежно прикоснулся рукой к гладкой и мягкой щеке возлюбленной.

Не сдержался и прильнул к ее губам. Девушка положила руки на грудь обожателя, намереваясь оттолкнуть его от себя, однако наслаждение не дало ей опомниться. Она невольно обвила руками шею поклонника. Каким же долгожданным был этот момент! Чувства будто взрывной волной захлестнули влюбленных. Эллен взглянула в глаза воздыхателя, в них искрился свет, падающий с небесных светил.

— Нел, прошу, прости меня за все… за всю ту боль, которую я причинил тебе по глупости… Я люблю тебя, Нел… Люблю тебя больше жизни… Не бросай меня… никогда больше не оставляй меня одного. Я не смогу жить без тебя… Ты все, что я имею в этой жизни. Без тебя жизнь моя — сущий ад. Я сверну горы, преодолею все трудности и лишения, но верну твою любовь.

Эллен нежно улыбнулась и, обняв его крепко, прошептала:

— Я твоя, Дэн… я всегда была твоей, любимый…

Г л а в а 21

ГРАНАТОВАЯ ЗВЕЗДА ГЕРШЕЛЯ. ПЛАНЕТА ДРУФУС

Мысль о смерти более жестока, чем сама смерть.

М. Боэций

По истечении пяти суток земного времени «Сфинкс» достиг созвездия Цефей. Здесь было пять звездных систем с красными гигантами и субкарликовыми светилами. Под их гравитационной силой вращалось по девять-десять планет с многочисленными спутниками и мелкими межпланетными объектами.

Древняя эпистола указывала на «Гранатовую звезду Гершеля». На сей раз землянам не пришлось полагаться на интуицию или утруждать себя долгими вычислениями в поисках пригодной для жизни планеты. Как только «Сфинкс» вошел в нужную систему, в космическом пространстве появились два корабля. По легкости конструкции и маневренности земляне верно предположили, что это были патрульные.

Представители неизвестной расы подлетели к кораблю чужаков и повисли в безинерционном состоянии, ожидая от них сообщения.

— Они не открыли огонь, одно это уже доказывает их миролюбивость, — наблюдая за инопланетными кораблями, изрек капитан Гатеридж. — Коллинз, передай миротворное сообщение, не забудь указать, кто мы и с какой миссией пожаловали в это созвездие.

— Есть, капитан!

Помощник тут же исполнил приказ. В рубке управления «Сфинкса» наступила напряженная тишина. Прошло больше четверти часа, а чужаки все еще безмолвствовали.

— Коллинз, ты уверен, что послание дошло до адресата? — капитан волновался.

— Так точно!

— Тогда почему же они молчат?

— Возможно, обдумывают способ расправы над нами, — не сводя глаз с подозрительных кораблей, высказалась Браун.

Внезапно из патрульных кораблей вспыхнуло два ярких луча. Подобно умелым паукам, они обвили сетями свою наживу и тронулись к одной из ближайших планет.

— Какое неслыханное нахальство! — возмутился капитан обращением хозяев.

— Капитан, они тащат нас на свою планету, — тревожно известил Дорвард.

— Знаю…

— Что будем делать?

— Ждать и готовиться.

— К чему? — не понял капитана помощник.

— К контратаке!

Поведение инопланетных существ встревожило всю команду. После неудачи на планете Гоби люди надеялись на благоприятное отношение к себе в этом созвездии, вот только надежды вновь не оправдались. Здесь они встретили открытую враждебность. Неприятель был интеллектуально развит, а стало быть, и спасение затруднялось. «Сфинкс» не был оснащен ни тяжелой артиллерией, ни защитными полями. В случае нападения земляне бесспорно проиграли бы, посему избавление им могли принести только смекалка и острота ума.

Буксируемое патрульными кораблями, судно землян вошло в стратосферу незнакомой планеты. Облачное небо скрывало внешний вид поверхности. Тяжелые громовые тучи готовы были вот-вот извергнуть стрелы молний. Разреженная атмосфера давила на психику людей. Опасения землян подтвердились. Как только они влетели в кучево-дождевые облака, сверкнули фиолетовые молнии и послышались раскаты грома.

Однако это природное явление ничуть не потревожило инопланетных существ, они продолжали свой путь, ведя за собой «добычу».

— Если молния ударит в корпус «Сфинкса» — нам конец! — взволнованно проговорила Элинор. — У нас нет столь сильных защитных полей.

— Просто замечательно! Не одно, так другое, — озабоченно отреагировал капитан.

— Уж лучше пусть в нас ударит молния, чем стать обедом инопланетян. Минутная смерть куда лучше долгого и мучительного терзания, — высказал Дорвард свои страхи вслух.

— Кристьян, что ты несешь? Пугаешь тут своими глупостями команду. Ничего с нами не стрясется! Слышите? Ничего эти твари не сделают с нами! — оптимистически заговорил Гатеридж. Он пытался приободрить команду. — Мы избежали гибели на Земле, вируса на «Фэбе», пленения на «Цидонии», спаслись от нидлоидов, проделали столь долгий путь, претерпели столько лишений, — и все это сделано для того, чтобы стать пищей неведомой цивилизации? Нет! Без боя мы не сдадимся!

Члены экипажа поддержали его одобрительными восклицаниями. С таким командующим их ничего не страшило!

Пройдя громовые тучи, патрульные снизили скорость полета до минимума. Они медленно полетели над поверхностью планеты. Земляне надеялись увидеть прекрасный ландшафт: зеленые луга, лесные массивы, высокие снежные горы, моря и океаны, песчаные берега, и, наконец, совершеннейшие сооружения здешней цивилизации. По типу патрульных кораблей инопланетные существа превосходили в своем развитии землян. И города их должны были бы превзойти все фантазии людей. Однако все их ожидания остались только лишь в воображении.

Планета эта была безжизненной, местами с выступавшими вулканическими кратерами и холмами застывшей лавы. Здесь не было водных ресурсов, одни лишь грязевые лужи, образовавшиеся в результате редких дождей. Сквозь тяжелые тучи временами просвечивало красное холодное светило, до ужаса уродуя и без того жуткую картину местности. Планета походила на полотно, нарисованное неопытным художником, чрезмерно злоупотребившим красными и черными красками.

Земляне осознали, какую совершили фатальную ошибку, следуя эпистолам древних египтян. В поисках лучшей жизни они нашли только враждебность и пепел. Однако их первое впечатление вскоре было опровергнуто инородцами. Патрульные корабли снизились до самой поверхности.

— Если они полетят еще ниже, мы врежемся в скалы! — с трепетом наблюдая полет, сделал штурман замечание.

Опасение Дорварда сбылось — корабли иноземцев резко слетели вниз.

— Кажется, они потеряли управление! Держитесь крепче! — вскрикнул в шоке пилот.

Патрульные были в пятидесяти футах от поверхности, когда обширная область грунта раскрылась, будто врата ада, и поглотила их в себе. Читателю покажется, что «Сфинксу» и всем людям пришел конец, они попали в преисподнюю и их мучения кончились. Вовсе нет! Это был всего-навсего вход в подземный мир. Возможно, кто-то из вас, представив себе среду обитания инопланетян, подумает о чем-то мрачном, сером и ужасном. И тем не менее, героев этого романа ожидало приятное разочарование.

Пролетев сквозь ворота, они очутились в обширном, хорошо освещенном туннеле, похожем на посадочную полосу. Стены округлого туннеля с гладкой поверхностью блестели, отражая освещение. Этот метод облицовки наводил на мысль о высоком техническом развитии этой расы.

Патрульные, доставив пришельцев в громаднейший ангар, мягко совершили посадку, и путы, блокирующие побег землян, истаяли в воздухе. Вокруг их судна находилось несколько таких же кораблей неземного происхождения.

— Не кажется ли вам, что пауки схватили нас вовсе не для наживы, а для благополучной доставки?

Замечание Браун показалось всем резонным, хотя тревожное ощущение все же не покидало сердца людей. На экране показалось несколько внеземных субъектов.

— Ну, кто хочет пойти со мной? Добровольцы есть? — готовясь выйти наружу, спросил Гатеридж.

Первой из всех желающих была Элинор. Затем сыскали еще трех смельчаков, в числе которых были профессор Орнего, космоархитектор Стоунли и доктор ибн Салим. Такое количество людей для вылазки капитан посчитал достаточным.

Облачившись в экипировку и захватив с собой люментриплы, группа из пяти человек выбралась наружу. Оружие они скрыли в рюкзаках, решив применить его только в случае крайней необходимости.

Возле наружного шлюза пришельцев дожидался конвой из десяти инопланетян. Выстроившись в два ряда, они оставили свободной дорожку для визитеров. Восьмифутовые, широкоплечие гуманоиды в черных облегающих костюмах с красными эмблемами казались грозными противниками. Лица их были от пепельно-серого до коричневого цвета. Два выпуклых, яйцевидных черных глаза, крохотные, едва заметные уши, бледные тонкие губы и небольшой нос с крошечными ноздрями. Кожа на безволосой голове и лице была сморщенной, словно кожура порченого яблока. Свои руки, с шестью длинными и толстыми пальцами, гуманоиды постоянно держали сложенными на груди, то ли в силу привычки, то ли взяв за правило. Хозяева не были вооружены — и это обстоятельство чуть успокоило землян.

К группе визитеров подошел один из инопланетных солдат, и безмолвным жестом головы велел людям следовать за ним. Посетители подчинились и отправились вместе с отрядом в указанный пункт.

В других отсеках этого огромного ангара или, точнее сказать, космопорта, люди увидели корабли различных конструкций, поразившие их размерами и величием. Выйдя из космопорта, они зашагали в неизвестном направлении. Миновав несколько полупустых помещений, дошли до громадного зала. Он поразил землян не только своими размерами, но и великолепием.

Яркое освещение было имитировано под солнечный свет. Высокий купол был подобен голубому небосводу. В отдаленном углу этого помещения возвышалась большая черно-мраморная скала, по которой струилась вода, образовывая у подножья водоем. Маленькие речки из бассейна разветвлялись по всей площади этого зала, разбивая его на островки. Эти части суши были соединены мостиками с причудливыми, и не лишенными красоты перилами. Тропинки были покрыты белыми каменными плитами, на остальных островках наличествовала дивная растительность с крупными яркими цветами и плодами.

— Они как будто с насмешкой взирают на нас, — обратился Орнего к спутникам.

— Неудивительно, — откликнулся Стоунли, — наша экипировка кажется им забавной. — Он проверил уровень кислорода в помещении. — Здесь чистейший воздух, друзья. Ни малейших отравляющих веществ, вредных человеческому организму.

Земляне сняли шлемы скафандров. Примечание Мейсена Стоунли оказалось верным. Местный воздух был намного чище, чем на планете Гоби, и даже на Земле. Резкое, но приятное благоуханье цветов ударило в ноздри. Он оказывал одурманивающее воздействие на человеческое сознание. Изредка откуда-то из глубин слышалось щебетание невидимых птиц. Это помещение, похожее на ботанический сад, обслуживали несколько крохотных кибернетических существ. Они перелетали с одного островка на другой, то опыляя чем-то растения, то начищая до блеска гладкие дорожки. Насмешливые гримасы инопланетян изменились когда они увидели действия гостей. Они уяснили, что надувные костюмы были не обыденной одеждой, а лишь защитой в условиях чуждой планеты.

Конвой проводил пришельцев к отдаленной стене этого дендрария. Перешагнули через порог другого помещения и передали людей в руки своих соплеменников. Этих было шестеро, и они были облачены в другую одежду. Белые костюмы кругом были расшиты треугольными значками. Обступив землян в две шеренги, они зашагали по длинной аллее с вьющимися разноцветными растениями. На одинаковом расстоянии друг от друга возвышались колонны, поддерживающие своды аркады. В противоположном конце этого помещения высилась белая стена без дверей и проходов.

Гуманоиды остановились у стены. Один из них провел рукой по преграде и она исчезла, как будто истаяла в воздухе. Хозяева пропустили пришельцев вперед, а затем и сами вошли в просторную комнату. Повернулись лицом к входу, что-то нажали на стенном датчике и после яркой мгновенной вспышки вышли из этой комнаты. Снаружи больше не было зеленой аллеи, земляне попали в другую, более просторную местность.

В отличие от предыдущих помещений, в этом наличествовало больше растительности. Высокие деревья с широченными фиолетовыми и пурпурными листьями, пестрые цветы с непривычной для глаз окраской и зеленый газон, напоминающий ковер. Главной достопримечательностью этой изумительной оранжереи был водопад высотой в двести футов. Шумные воды, разбиваясь о камни, образовывали у подножья громаднейший водоем с прозрачно-зеленой водой, на поверхности которого выступали лиловые кувшинки.

Несмотря на то, что все эти чудеса природы были сооружены под землей, там было светло, как при дневном свете. На потолке, напоминающем голубой небосвод, пробегали белые воздушные облака. Прохладу и свежесть в дивную оранжерею приносил не только водопад, но и тропическая растительность. Воздух был насыщен озоном и ароматом невиданных цветов.

— Рай в преисподней! — воскликнул профессор Орнего. — Не могу себе представить, какие еще чудеса ожидают нас?

— Сытный обед, в меню которого войдут пять блюд из человечины, — отреагировал на вопрос венесуэльца Стоунли. В его памяти еще были свежи воспоминания о гибели двух людей на Гоби.

— Оазис на Гоби показался нам райским уголком, и в результате, нас чуть не сожрали, — поддержал сомнения космоархитектора капитан. — Нам нельзя расслабляться!

— Но и рано показывать враждебность, — не теряя энтузиазма, припомнила Браун.

— Коллинз, как вы там?

— Все тихо, капитан. Мы загерметизировали наружные шлюзы. Дожидаемся ваших распоряжений. Какие новости?

— Пока никаких. Я свяжусь, как только будут какие нибудь продвижения.

Гатеридж заметил, что инопланетяне недобро поглядывают на них, будто недовольные их связью с базовым кораблем. Это наблюдение навело его на мысль о расправе. Однако все предположения и опасения капитана исчезли, когда произошла встреча в этой оранжерее с верховной властью данной цивилизации.

Возле бассейна на возвышенности стоял трон красивой лепки. К нему вели десять ступенек, на которых сидело несколько инопланетных гуманоидов. По хрупкости телосложения их легко было принять за представительниц слабого пола. Все инопланетянки походили одна на другую. Отличить их можно было лишь благодаря различию в расцветках их наряда. Красочная ткань облегала их тела и струилась аж до самого пола. Они покорно сидели у трона правителя, готовые исполнить любое его желание.

Восседавший на престоле гуманоид несколько отличался от представителей своего народа. Его широкие плечи, статная осанка и невозмутимый взгляд черных глаз без век выражали суровость его натуры. Королевские одежды состояли из просторного белого платья, опускающегося до пят, обуви того же цвета, мантии, меняющей свою расцветку при каждом движении властелина, и короны, схожей чем-то с кивером[50], и украшенной разноцветными драгоценными, в представлении этой расы, камнями. Многогранный линзовый марион[51] на перламутровой цепочке, символ власти, свисал с его шеи.

Провожатые подвели людей к подножью трона. Правитель с подозрительным недоверием оглядел пришельцев.

— Я император Трионагрис, правитель планеты Друфус, системы Аригула[52] в созвездии Патрион[53]. Добро пожаловать на нашу планету…

К удивлению землян, они прекрасно поняли слова гуманоида. Их изумление было написано на лицах — и это не укрылось от зорких глаз императора.

— Вы шокированы тем, что я говорю на ваших родных языках? — своим вопросом он попал в самую точку. — В этом нет ничего удивительного. Мы, друфусы, обладаем способностью выражать свои мысли не только словами, но и телепатически.

Ответ гуманоида еще больше озадачил людей. Губы правителя тронула улыбка. Он дополнил свое первое высказывание.

— Я выражаю свои мысли, а ваш мозг, восприняв эту информацию, переформировывает ее на новый лад, и в результате вы слышите мои слова на родном для вас языке. Точно так же я воспринимаю вашу речь.

— Удивительно! — воскликнул ибн Салим. — Я могу поклясться, что у императора нет ни малейшего акцента на арабском языке.

— Арабский? Правитель говорит на испанском! — возразил венесуэлец.

— На ваших родных языках, — повторил властелин.

— Император Трионагрис, если у нас не возникло языковых барьеров, думаю, будет проще объяснить нашу проблему, — склонив голову в знак почтения, промолвил Гатеридж. Мы люди, обитатели Земли, третьей планеты Солнечной системы, покинули родную планету в поисках нового пристанища. После катаклизмов на нашей планете она стала непригодной для нашего обитания. И мы…

— Я знаю о происшедшем с Зенусом[54], — перебил человека повелитель друфусов. — Да, это действительно великая трагедия, и не только для вашей цивилизации, но и для содружества Асуарта[55]. Мы друфусы, как члены этого содружества, ведаем о творящемся в нашей Галактике. Однако ж дела обстоят намного сложнее, чем вы предполагаете. Недавно я говорил с Агивой, — услышав это имя, друзья детства насторожились, — царь флота поведал мне нечто странное и противоестественное, — он умолк, не решаясь раскрыть секрет Агивы, не предполагая, что для Гатериджа и Браун это не было больше тайной.

Капитан рассказал о послании Агивы и арифметических числах, найденных на Земле, посредством которых люди добрались до созвездия Цефей. Эта новость рассмешила повелителя друфусов.

— Узнаю его стиль работы. Он всегда изъясняется либо загадками, либо прибегает к арифметике. Ничего другого я и не ожидал от этого юного спирита. Он ведь сын великого царя Агриуса, его последователь и будущее народа Ионариса.

— Вы сказали — юный? — переспросила Браун.

— Да, ему всего-то один оргирион. Это приблизительно тысяча лет по летоисчислению на вашей планете, но для Агивы, учитывая продолжительность жизни спиритов, это возраст юности.

— Император Трионагрис, если вы осведомлены о наших проблемах, то что в таком случае можете посоветовать? Где люди смогут найти себе новую обитель?

Правитель друфусов задумался.

— Вы мне нравитесь, зенусцы, и мне бы хотелось покровительствовать вам. Однако есть три причины, по которым я не могу сделать этого. Первая и главная из них — это изменение условий жизни на нашей планете. Друфус, как и вашу планету, постигло бедствие, но мы не улетели в поисках нового местожительства. Несмотря на все трудности, мы осилили возведение этого подземного царства. После катастрофы наша планета потеряла бессчетное количество природных ресурсов, а тех, что вы видите, не хватит для снабжения двух цивилизаций. Вторая причина — закон содружества Асуарта, запрещающий сосуществовать двум разумным расам на одной планете. И третий повод… о нем, полагаю, вам поведает Агива при встрече. Все, что я могу сделать для вас, это предоставить народу Зенуса временный приют, а также перед отлетом пополнить ваши съестные припасы.

Так и был оговорен союз между людьми и сиберийцами, гуманоидами, населяющими планету Друфус.

Г л а в а 22

ПРИЕМ У ИМПЕРАТОРА ТРИОНАГРИСА

Истина — это заблуждение, которое длилось столетия. Заблуждение — это истина, просуществовавшая лишь минуту.

Л. Берне

Весть об этой договоренности принесла радость как экипажу, так и пассажирам. Пришельцев расселили небольшими группами в различных частях пещерного города. После стольких лишений люди наконец-то насытились пищей и водой. Здесь было тепло и уютно. Сиберийцы, показавшиеся сперва враждебными и жуткими, были на удивление дружелюбными и приветливыми. Непривычным был только их внешний вид.

Император Трионагрис после прибытия землян решил устроить званый ужин для представителей чужой цивилизации. Попасть на этот прием желали многие, но повелитель предпочел увидеться только с Дэниелом и Элинор.

В знак дружеского расположения правитель друфусов преподнес им в подарок одежды сиберийцев. В своих новых костюмах друзья должны были явиться на прием.

Гатеридж облачился в непривычно просторный белый балахон, в мантию малахитового цвета и необычайно легкую обувь, буквально неощутимую на ногах. Закрепил на талии переливающийся различными цветами ремень и зачесал белокурые волосы назад. Приблизился к серому полупрозрачному зеркалу и приятно удивился своему новому облику. Он походил на человека древней земной цивилизации. Такая мысль промелькнула и у Дэниела, и он усмехнулся собственному самомнению. Вдоволь налюбовавшись собой, землянин поспешил на прием к императору. Опоздание могло обидеть хозяина, и это негативно сказалось бы на отношениях людей с сиберийцами.

Один из друфусов проводил гостя туда, где должен был состояться званый ужин — в императорские покои. Там не было ни шумных водопадов, ни бурной растительности, и всей той завораживающей среды, которую узрели пришельцы в этом сказочном подземном городе. Несмотря на отсутствие всех тех чудес, гостиная властелина ничуть не уступала другим помещениям своей изысканной красотой и дизайном. Приглашенный гость ощущал себя попавшим в подводное царство. Стены, пол, потолок и даже обстановка были сделаны из прочного стекла. За этой прозрачной и твердой материей, в водной среде находилось множество водорослей различных видов. Комната освещалась сиянием, исходившим от аквариумов, колер которых ежеминутно менялся, а вместе с тем изменялся и цвет помещения. В эту необычную гостиную и были приглашены друзья из Чиппинг-Нортона.

Первым на прием явился Дэниел, его подруга запаздывала. Император, горячо поприветствовав землянина, предложил ему сесть и прошел к большому креслу в форме трона. В ожидании гостьи они говорили о земных традициях и обычаях. В ходе разговора правитель признался, что представители их расы не раз посещали Зенус до бедствия, произошедшего с этой распрекрасной планетой.

Гатеридж переживал, но не из-за беседы с царской персоной. Он сердился из-за опоздания Элинор. Его волнение не ускользнуло от глаз хозяина.

— Ты чем-то встревожен, Дэниел?

— Нет-нет, император Трионагрис. Просто непривычная обстановка….

— И это все? — не поверил сибериец. — Мне кажется, твои тревоги связаны с задержкой гостьи.

— Вы очень проницательны, император. От вас ничего не скроешь, — шутливо проговорил юноша.

Владыка рассмеялся.

— Не стоит так волноваться. Она скоро придет.

Женщины всегда запаздывают на встречи. Эта черта присуща и нашим прелестницам.

Такое отношение императора к опозданию Браун немного успокоило гостя. Скованность Дэниела постепенно прошла, и между ними наконец завязался интересный разговор. Гостья явилась только спустя час. Ее сопровождала одна из сибериек, которая помогла ей облачиться в непривычный для землянки наряд. Элинор выглядела ослепительно, и ее красота обворожила не только воздыхателя, но и правителя друфусов. Платье, подаренное императором, было великолепным и очень подошло ей. Обтягивающая ткань камки[56], струившейся до пола, подчеркивала стройное тело девушки. На ногах красовались легкие сандалии бронзового цвета. Волосы были аккуратно собраны и украшены живыми цветами. Открытую шею украшала камея с изображением цветка. С приходом Элинор комната наполнилась цветочным ароматом.

Обменявшись надлежащими любезностями, гостья уселась напротив друга детства. Прислужницы подали ужин, и беседа возобновилась с большей оживленностью. Сиберийцы были вегетарианцами, поэтому все блюда состояли из овощей и фруктов. В меню входило не много яств, но все они были изысканными и вкусными. После долгих месяцев сухого и однообразного питания земляне наконец-то насладились едой. Они впервые пробовали пищу друфусов, и несмотря на необычный и странный вкус еды, она понравилась земным гурманам.

Покончив с амброзией[57], гости испили наивкусней-ший прохладный нектар[58]. Убрав все яства со стола, прислужницы удалились, оставив правителя наедине с гостями.

— Полагаю, настало время поговорить о главном, что привело сегодня вас в мои покои, — лицо императора стало серьезным. Поднявшись с трона, он подступил к отдаленной стене. Сделал жест рукой, и аквариум сменился на огромный экран, на котором маячили звезды. После вашего прибытия я связался с правителем спиритов, поведал ему о происходящем здесь и получил несколько дельных советов. Агива пожелал, чтобы я ввел вас в курс грядущих дел, вернее, объяснил вашу позицию в предстоящей войне.

— Войне? — переспросил Дэниел.

— Да, молодой зенусиец. Ты верно расслышал. Эта война не за власть, а за право жизни. Несколько оргирионов назад на Друфус напали кешры, обитатели созвездия Диокрит[59]. Они силой пытались завоевать нашу планету. Долгие кровавые сражения не принесли им успеха. Сиберийцы готовы были умереть, изничтожиться до последнего, но не отдавать родную планету кровожадным рептоидам. Наша раса стояла на краю гибели, но мы не желали сдаваться. Упорство и отвага друфусов сломили противника. Налетчики бежали на родные планеты, разбитые в пух и прах. Потери и разрушения на Друфусе были неисчислимы, но это не сокрушило сиберийцев. Мы залечили раны и принялись воздвигать из руин города. Казалось, что все беды остались в прошлом, но мы ошиблись. Сильнейшие тектонические толчки разрушили все, чего мы достигли. Наша планета сошла со своей оси и значительно приблизилась к светилу. То, что не разрушило землетрясение, испепелили вулканы и Аригула. Друфус вскоре умер!.. — лицо Трионагриса помрачнело при воспоминаниях о своей планете. Он вернулся к своему креслу и продолжил рассказ. — Однако и это бедствие не отвратило нас от родного дома. Несмотря на все лишения, мы осилили постройку этого города. Подземные воды стали спасением нашей цивилизации. Мы вырастили тут тысячи деревьев, обеспечили себя парниковой пищей и сумели спасти даже некоторых птиц. Долгое время сиберийцы считали случившееся с Друфусом непредсказуемым природным явлением. Однако происшедшее с Зенусом опровергло прежние предположения. Наш космогеофон[60] обнаружил резкие звуковые волны, направленные на Зенус, — заявление императора ошеломило посетителей. — Это обстоятельство проясняет причины сдвига планеты с ее оси.

— Простите, император, вы сказали, волны были направлены на нашу планету, но кем и по какой причине? — возник у Браун естественный вопрос.

— О том, кто это сделал, я могу дать вам точное определение. Это дело рук кешров… так, по крайней мере, показывает наш приемник. Ну, а причины их поступка будет довольно-таки сложно объяснить, но я все же постараюсь сделать это. Несколько мегарионов[61] назад, когда жизнь на многих планетах еще даже и не зародилась, в созвездии Ладония[62] произошел резкий скачок численности населения. Ресурсы колонизированных планет этого созвездия стали резко уменьшаться, и во избежание войн многие ладонийцы решили покинуть свои родные края и искать себе новое пристанище. Начался великий период переселения. Именно в эти времена были заселены многие планеты нашей Галактики. Ладонийцы сумели колонизировать наилучшие из планет Эписпирии[63]. Одним из таких небесных объектов был Мальдек в системе Суанит[64]. Чудесная планета с богатыми природными ресурсами. Поселенцы Мальдека стали основателями великой цивилизации. В то же самое время и созвездие Диокрит достигло наивысшего пика перенаселения. Однако, в отличие от своих соседей, диокриты не намеревались пускаться в путь в поисках нового места обитания. Они поступили несколько иначе. Взяв оружие в руки, кешры начали вести войну с народами, колонизировавшими плодородные планеты. Кровожадные и алчные рептоиды были жестоки ко всем расам, не считались ни с кем, не жалели никого. Они преследовали одну только цель завоевать и поработить, а в случае сопротивления — изничтожить. Из-за их захватнических планов погибли многие молодые цивилизации. Да и старым пришлось несладко. В числе вторых были и спириты. Эта безобидная и миролюбивая раса, заселявшая планету Ионарис в созвездии Саона[65], не сумев противостоять кешрам, во избежание значительных потерь, покинула родную планету. Саониды были одни из первых народов, на кого напали диокриты. Тогда ни одна из соседствующих рас не помогла спиритам, не желая обрушить на себя гнев императора Гридроста, повелителя кешров. Однако потом мы здорово поплатились за свою беспечность. Те, кто не помогли спиритам, и сами пострадали от рук злодея Гридроста. Саониды улетели из этой части Галактики и поселились вместе с ладонийцами на Мальдеке. Удивительно, но эти расы жили в мире и согласии многие оргирионы, пока их покой не нарушили кешры. Они искали спиритов, чтобы раз и навсегда покончить с этой расой, однако наткнулись на твердыню древней цивилизации ладонийцев. Смелые, отважные, упорные и воинственные ладонийцы сумели защитить не только самих себя, но и своих соседей. Проиграв эту войну, неприятель покинул систему Суанит. И тем не менее, кешры не думали оставлять в покое своих победителей. Вернувшись в свое логово, они задумали расправу над Мальдеком и его обитателями. Мощнейший удар неизвестного оружия раскромсал эту планету на мелкие куски. Кешры добились своего, они уничтожили желанную, но не завоеванную планету, а вместе с тем и две ненавистные расы. И все же в своих расчетах они ошиблись. Да, Мальдек был разрушен, и его обломки беспомощно блуждали в космическом пространстве, но населявшие его обитатели, предвидя действия врагов, успели улететь с планеты. С гибелью Мальдека пришел конец и дружбе двух рас — ладонийцев и саонидов. Эта планета была первым и единственным небесным телом, основательно разрушенным диокритами. Нет, они не прекратили свои захватнические войны. Просто прибегли к другим методам расправы. Используя сверхмощное оружие, они сдвигали враждебные планеты со своих осей и обрекали их обитателей на гибель, — император выдержал паузу и продолжил: — Долгое время кешры ничего не ведали о судьбе ненавистных им рас с Мальдека, а узнав, учинили преследования с целью их уничтожения. Начались массовые похищения ладонийцев, и не только ради расправы, а также для экспериментов. Антагонисты сумели внедриться в сознание представителей этой расы и управлять их действиями. Они натравляли ладонийцев друг против друга, внося тем самым раздоры между народами этой цивилизации.

— Император Трионагрис, ведь вы сказали, что ладонийцы были высокоразвиты. Неужто они не заметили вмешательства кешров в их развитие? — поинтересовалась Элинор.

— После поселения на новой планете ладонийцы с Мальдека решили начать все с азов. Поставили цель забыть о войне на Мальдеке, о спиритах, кешрах и даже о родном созвездии. Они изменили историю своего происхождения и уничтожили все, что связывало их с Ладонией. Таким образом они намеревались оградить себя от всех неприятностей. И поверьте, в процессе эволюции им удалось добиться своего. Их потомки не знали своего истинного происхождения. Они навыдумывали о себе всяких небылиц, но ни одна из них не совпадала с реальностью. Со временем ладонийцы стерли из памяти не только истину своего происхождения, но и потеряли свои гениальные интеллектуальные способности. Несмотря на все их усилия забыть свои корни, зов сердца потомков подсказывал им скрытую истину. Сколько бы оргирионов не было прожито на новой планете, и как много поколений не сменилось бы, все равно ладонийцы с любовью и тоской взирали на звезды. В поисках многих истин они обращались к небу, и порой получали ответ. Однако в их утерянной памяти остались только крохотные воспоминания, которые вскоре превратились лишь в сбивчивые и обманчивые ощущения.

— Странно, когда вы рассказывали о ладонийцах с Мальдека, мне показалось, что вы описываете людей с Земли, — выслушав правителя друфусов, высказался гость.

— Чувства тебе не изменяют, молодой человек, неожиданным был ответ Трионагриса. — Ладонийцы с Мальдека являются предками гуманоидов, населяющих Зенус.

— Погодите-погодите, вы хотите сказать, что люди Земли — это потомки древней цивилизации ладонийцев? — неуверенно спросил Гатеридж.

— Совершенно верно! Именно на Зенус, третью планету в системе Суанит, переселились ладонийцы после разрушения Мальдека, пятой планеты этой же системы.

— Мальдек? — призадумалась Элинор. — Вероятно, вы говорите о гипотетической планете Фаэтон, некогда расположенной между Марсом и Юпитером. Она распалась на рои малых планет, в результате чего и образовался астероидный пояс.

— Мы именуем небесные объекты по-разному. И это не столь важно. Главное, что вы верно истолковали мой рассказ. Будь это Мальдек или Фаэтон, не имеет значения, результат остается тем же кешры разрушили ее, намереваясь убить поселенцев.

— Это мы уяснили, император Трионагрис, — вставил свое слово Дэниел. — Я только одного не пойму, почему мы оказались здесь и что нам делать дальше?

— Имея дар предвещать события будущего, ладонийцы, сделав разумный шаг, оставили грядущему поколению эпистолы, где сообщается о методах их спасения. Тайные письмена хранились в сооружениях, выстроенных великой расой в самом начале их переселения на эту планету. Ввиду потери многих мыслительных способностей вы не смогли прочесть послания предков. Поэтому правителю спиритов — Агиве пришлось перешифровать письмена на цифры, благодаря которым вы прибыли сюда.

— О каких еще сооружениях идет речь?

Трионагрис указал на экран напротив. Там больше не появлялись слайды природного ландшафта. На черном фоне высились четырехугольные пирамидальные фигуры с сияющей вершиной и статуя громадного существа, схожего со львом.

— Усыпальницы и Сфинкс! — воскликнула Эллен. — Тайна, скрытая веками!

— Ладонийцы смастерили их из осколков Мальдека.

Они были сооружены с иными целями. Вы нашли им неправильное применение, и это чуть было не привело вас к погибли. Эти усыпальницы, как вы выразились, единственная коммуникационная система, доставшаяся вам в наследство. Некогда на них был кристалл, позволяющий ладонийцам поддерживать контакт с другими расами. Однако этот кристалл был уничтожен, когда они решили прекратить связь со своими сородичами, — изображение на экране вновь сменилось на звездную панораму. — С тех самых пор люди забыли обо всем, что связывало их с родиной — Ладонией, — сибериец выдержал паузу. — Мне выпала честь ввести вас в курс дела. Отныне вы знаете свои корни и причины, приведшие к гибели вашу планету.

— Кешры разрушили ее.

— Да.

— Но ведь люди не причинили им зла. Мы даже не ведали об их существовании, — Дэниел не мог скрыть возмущения.

— Из мести, молодой зенусиец. Кешры никогда не прощают своих врагов, и рано или поздно их гнев обрушивается на голову ненавидимых. Ваша молодая цивилизация стала жертвой этих кровожадных убийц, и вы не единственные в своем несчастье. Другие расы, не выдержав натиска диокритов, перестали существовать. Вас — людей, потомков воинственных ладонийцев, не сломило бедствие. Напротив, вы решили бороться за право жизни… лучшей жизни… Эта характерная черта присуща не всем разумным существам, — прервав свою речь, властелин обратил свой взор на экран. Картина звезд сменилась на другой природный пейзаж. — Содружество Асуарта решило положить конец нашествиям кешров. Мы объявим войну диокритам.

— Поддерживаю вашу идею, император, — кивнул Дэниел. — Сколько рас вступят в противоборство с врагами?

— Четыре гуманоидные и одна рептоидная.

— Рептоидная? — изумилась Браун. — А вы уверены, что они пойдут против своих же?

— Они не кешры. Беллатриксы относятся к другого рода рептоидам. Эта раса также подверглась нападению диокритов. В отличие от остальных народов, ставших жертвами диокритов, беллатриксы понесли серьезные убытки, но выступают в этой войне не из-за жажды мести. Эти рептоиды желают мира, как и все мы. Содружество Асуарта избрало их потому, что у беллатриксов высокоразвитая техника. Мы — сиберийцы, ввиду своего умения понимать языки всех рас, выступаем в этом противоборстве связистами. Ладонийцы и саониды будут действовать сообща. Они атакуют Кармаган, главную планету Диокрита, со своих созвездий.

— И какая же роль выпала нам? — поинтересовалась девушка.

— Вы отправитесь на Кармаган, чтобы уничтожить правителя Фариарха, потомка кровожадного императора Гридроста, и его охрану.

— Да-а… нам выпала высокая честь, — саркастично отозвался Гатеридж. Элинор, как и ее друг, была недовольна новостью, однако, в отличие от него, не желала скрывать свои чувства.

— Невероятнейший казус, император Трионагрис. Все выступают в этой войне сидя в своих гнездышках, а мы, словно последний сброд, отправляемся дракону в пасть. Не кажется ли вам это несправедливым?

Правитель рассмеялся, восприняв это за шутку.

— Да, с первого взгляда это выглядит именно так, хотя в действительности мы, оставаясь на своих планетах, рискуем больше вас. В открытом бою, да еще и с техникой беллатриксов, вы наверняка одолеете кешров. Они не сильны в единоборствах… и технологическом прогрессе.

— Тогда, как же кешрам удалось истребить столько живых существ? — в недоумении развел Гатеридж руками.

— Силой мысли!

— А мы как будем с ними бороться? Тоже силой мысли?

— Предоставьте эту часть атаки ладонийцам и саонидам. Объединившись, они одолеют разум правителя кешров, в коем сосредоточена вся сила этой расы. Вам же останется только уничтожить его физически.

— Сказать по правде, я не вполне понял ваши планы контратаки. А если для меня это сложно, то будьте уверены, что остальные люди уж точно не поймут.

— Об этом можете не беспокоиться. В свое время вы и это поймете. Достаточно будет людям войти в контакт с ладонийцами, и ваши мысли обретут ясность.

— Так, значит, нашим следующим пунктом будет Ладония?

— Нет. Сперва вы встретитесь с Агивой на пути к Саоне. Обговорите с ним дальнейший план. Он предоставит вам геликрафты беллатриксов. Затем ваш путь ляжет на альфу Ладонии, где назначена встреча с Неоминрой, правительницей ладонийцев.

— И после мы полетим на Кармаган, — закончила Элинор.

— Верно, — император кивнул. — Мы верим в ваши силы и надеемся, что вы сможете одолеть кешров. В ваших жилах течет кровь бесстрашных ладонийцев, и она придаст вам отвагу!

— Иначе и быть не может!.. — отреагировал Дэниел с сарказмом, хотя его юмор поняла только землянка.

Г л а в а 23

ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ

«Что такое оптимизм?»

«Увы, — сказал Кандид, это страсть утверждать, что все хорошо, когда в действительности все плохо».

Ф. Вольтер

На этом обнадеживающем и оптимистическом предложении император Трионагрис завершил свою аудиенцию. Пожелав правителю доброй ночи, друзья направились в отведенные им покои. Однако прежде, чем предаться сну, необходимо было обсудить предложение сиберийца. Задача казалась одновременно сложной и простой. Земляне должны были вступить в смертельный бой с расой, о которой никогда прежде не слыхали, а скорее, стараниями предков, успешно забыли. Однако стоило ли браться за оружие, не узнав как следует противника? И будет ли существенна помощь союзников? В открытой схватке надлежало участвовать только людям, а остальные расы действовали лишь косвенно. Друзьям представилось, что людей просто-напросто использовали как оружие в этой войне. Стоило ли ввязываться в таком случае в эти межпланетные распри? Какова будет награда победителей? Родную обитель им все равно не вернуть, да и погибших людей тоже. Что же даст землянам этот ратный труд? Мир в Галактике? Мщение за убитых? При всем том надо было рассматривать и вариант поражения в этой битве. Вследствие этого человечество обречет себя на полное вымирание — и это обстоятельство поубавило героическое рвение.

Руководители некогда враждующих партий уединились в комнате Браун для обсуждения предстоящих шагов землян.

— По мне, так этот сиберийский скукоженный старик, просто безумец! — кружа по комнате, как лев в клетке, высказал Гатеридж свое мнение. — Ишь чего вздумал, бросить нас в пасть дракона, а самому наслаждаться ходом войны в своем подземном логове.

— Безусловно, он хитер, — согласилась Эллен. — Но наш отказ приведет к гибели весь человеческий род!

Подумай, что будут люди делать дальше? Куда бы мы ни полетели, нас будут преследовать кешры, а возможно и содружество Асуарта, после нашего отказа участвовать в войне. Я бы хотела обнадежить тебя и заверить, что все будет просто превосходно: земляне выиграют это ратоборство, мы найдем пристанище лучше нашей родной планеты и заживем как прежде — беззаботно и мирно. Однако я не уверена в исполнении своей мечты. В душе есть какая-то тревога…

Девушка присела на край кровати с пестрым покрывалом. Она приложила руку к груди.

— Странное чувство на сердце, я предчувствую что-то зловещее. Вот только не могу понять, что именно…

— Ты не волнуйся так, — усевшись рядом с Эллен, заботливо обратился к ней давний друг. — Все будет нормально, я в этом не сомневаюсь. Люди пережили столько войн и все еще живут. Вспомни, ведь ладонийцы на Мальдеке разгромили армаду кешров. Если наши предки сумели это сделать, так значит и мы сможем. Ладония, да и все остальные расы, не стали бы вступать в открытый бой, если бы не были уверены в успешном исходе этой войны.

— Но ведь со времени войны ладонийцев с кешрами на Мальдеке прошли миллионы лет. Трионагрис утверждает, что потомки великой расы утеряли свои способности, а диокриты наверняка развили свои.

— Согласен. Мы не такие, как наши предки, но в нас не меньше упорства, отваги и мужества. Пусть люди поглупели со времени переселения на Землю, но кто сказал, что глупость не способна победить остроумие? Их уникальным замыслам мы противопоставим идиотизм и тем самым поразим своего противника. — Девушка рассмеялась. — Мы одолеем рептоидов их же методами — беспощадностью, жаждой мщения и жестокостью. Ведь именно этим качествам они научили землян, вживаясь в их разум. Настало время применить их учения не против нас самих, а в противоборстве с кровожадными наставниками.

— Боже мой! — воскликнула Эллен улыбаясь. — Ты заговорил как непобедимый герой старинных баллад. Дэн, ты хочешь встать во главе «армады глупцов» и сломя голову нестись в змеиное логово?

Гатеридж хмелел каждый раз, услышав из уст возлюбленной свое имя.

— Я готов сразиться хоть с огнедышащим драконом ради того, чтобы умереть на твоих руках и при последнем вздохе услышать, как твой певучий голосок произносит мое имя.

— Н-е-т… Ты не глупец! Ты безумец! — смутилась собеседница от слов обожателя.

— Да, ты угадала, я обезумел, и виновата в этом твоя красота. Я говорил тебе, как ты прелестна?

— Нет… кажется…

— Ты великолепна, очаровательна, умопомрачительна!.. — он положил руки на плечи ненаглядной.

— В самом деле? — Элинор соблазнительно улыбнулась. — Давненько ты не говорил мне таких слов, вернее, я никогда не слышала их от тебя.

— Я многое потерял из-за своего молчания, — поклонник вдохнул приятный аромат, исходивший от волос желанной. — Ты благоухаешь, как весенний цветок…

Провел рукой по обнаженным плечам девушки. Кожа была гладкой и мягкой, точно нежнейший шелк. Взглянул в ее небесно-голубые глаза, полные любви и страсти. Медленно опустив плечики платья, обнажил молодые и упругие груди своей возлюбленной. Дольше не в силах удержаться от сладостного соблазна, с жаркими поцелуями обрушился на Элинор. Партнерша ахнула от небывалого наслаждения. Голова ее закружилась, сердце бешено застучало, и она предалась пылкой любви, не ведая, что это были последние часы ее жизни.

* * *

Утром Гатеридж ушел, когда еще его возлюбленная спала. Наспех набросил на себя одежду друфусов и вышел в коридор, заросший живой растительностью. Осмотрелся, и никого не заметив поблизости, поспешил в свою комнату. С облегчением вздохнул, добравшись незамеченным до отведенного ему покоя. Он не хотел, чтобы кто-то знал об его связи с Эллен. Когда-нибудь люди все равно узнают, но сейчас нельзя было афишировать это. Сбросив с себя одеяния, подаренные правителем друфусов, и облачившись в свою обычную, земную одежду, Дэниел присел на кровать и тут же отскочил в сторону. В его постели кто-то был. Он подкрался к изголовью ложа и стянул одеяло со спящего. Ахнул, увидев сонную Далилу.

— Что ты тут делаешь, Джинджер?

— Жду тебя, — зевнув, она протерла глаза.

— Ждешь меня в моей постели?

— Я заглянула к тебе вечером. Думала, ты уже вернулся с ужина. Ждала тебя долго и не заметила, как уснула.

— Хорошее оправдание. Позволь, а почему ты нагая? Во время ожидания, по-видимому, стало жарко? — иронически подметил он.

Стафлбрайт покраснела.

— Сказать по правде, я пришла сделать тебе приятный сюрприз!

— И он тебе явно удался. А сейчас живо вставай и одевайся. Не хочу, чтобы тебя увидели здесь в таком виде.

— А что тут предосудительного? Мы ведь помолвлены, — кокетливо улыбнулась обольстительница.

— Помолвлены? — Дэниел не смог сдержать смешка.

— Ну и фантазия у тебя. С чего это ты так решила? Не помню, чтобы я предложил тебе руку и сердце.

Эта откровенность задела самолюбие Далилы.

— А разве нет? Не ты ли признался мне в любви и овладел мною? — ее вопрос застал Гатериджа врасплох.

— Понимаешь ли, Джинджер, я тогда был не в себе… то есть, не соображал, что несу и совершаю…

— Значит, все это было ложью? Ты не любишь меня, — глаза девушки наполнились слезами.

— Нет, я люблю тебя, но только как друга. Произошедшее между нами было ошибкой. Я не хочу обманывать тебя, да и себя тоже, — Дэниел присел рядом с ней. — Ты молода, красива и умна… Второй, такой чуткой и нежной, как ты, не сыскать. Вот только мы с тобой не подходящая пара.

Тонкие струйки горьких слез обиды потекли по щекам Далилы. Ее сердце ранили слова любимого человека.

— Не плачь, Джинджер, — вытерев слезинки с ее глаз, расчувствовался Гатеридж. — В скором времени ты найдешь себе достойного человека, который безумно полюбит тебя. Я в этом не сомневаюсь, — и улыбнулся, чтобы снять напряжение. — Надеюсь, мы останемся друзьями?

Стафлбрайт печально вздохнула.

— А что еще мне остается? Ты не оставил мне выбора, друг…

Разорвав мирно свои отношения с мисс Стафлбрайт, капитан отправился переговорить с членами экипажа. Несмотря на столь ранний час, все были уже на ногах. Гатеридж созвал совет в рубке управления «Сфинкса» для обсуждения грядущего боевого похода.

— Значит, мы должны будем сразиться с инопланетными драконами, без оружия, военных кораблей и какого-либо снаряжения? — Дорвард никак не мог прийти в себя после услышанной новости.

— Всем этим нас обеспечат беллатриксы, рептоиды с созвездия Орла. Они сотрудничают со спиритами в этой войне.

— Хорошо, а как мы собираемся управлять их суднами? Ведь мы ничего не знаем о технике этой расы. На обучение уйдут месяцы, если не годы.

— Беллатриксы сами будут управлять своими кораблями. Они предоставят нам геликрафты вместе с экипажем.

— А при чем тут тогда мы? — не понял Коллинз ход мыслей командующего.

— Мы должны будем выступить как пехота. В нашу задачу входит высадиться на планете Кармаган в системе Тубан, и, пробившись через охрану императора кешров, убить его.

— Кажется, все шишки достанутся нам, а лаврами победы насладятся другие инопланетяне, — недовольно отреагировал Иммерман, молодой помощник навигатора.

— Друзья, чего же вы ждали, пустившись в странствие по Млечному пути? Рассчитывали, что нам преподнесут двойника Земли на блюдечке с голубой каемочкой?

— Капитан, мы знали, что путь наш будет нелегок, и все же ввязаться в войну, к тому же чужую для нас…

— Чужую? Коллинз, разве ты запамятовал, кто мы?

Мы ладонийцы, и наши воинственные предки не простили бы эту трусость. Когда-то они одолели врагов, так почему же нам не повторить их подвиг, тем более, что в этой борьбе мы не одни! Признаюсь, противник силен, но на нашей стороне четыре разумнейшие расы Галактики. Они убеждены в нашей победе, верят в нашу силу, так отчего же вы перепугались? Что стало с потомками великой культуры?

— Вымерли, наверное, как когда-то динозавры на Земле. Превратились в жалких трусов, — вставил свое слово Кен Каваи. Он не был в составе экипажа, но активно участвовал в каждом совещании. Много ли вы найдете добровольцев среди этих ничтожных и трусливых крыс?

— Кто бы говорил о мужестве, — усмехнулся профессор Орнего. — Сам-то небось первым удерешь с места битвы.

— Помолчал бы ты лучше, камбузный таракан, — злобно оскалился азиат.

— Это ты мне говоришь, косоглазый заяц?…

— Заткни пасть, черномазый, или я силой заткну ее!

— Хватит спорить, ребята, — попытался Корнелиус остановить перебранку.

— Ох-ох, испугал меня, — с отвращением и издевкой усмехнулся Орнего.

— Прекратите этот балаган, — вмешался Гатеридж.

— Учинили здесь черт знает что! Человеческий род на грани гибели, а вы выясняете тут свои отношения. Содружество Асуарта явно ошиблось в своем выборе союзника. Люди не способны не только одолеть кешров, но даже поставить точку во вражде между собой, — он удрученно схватился за голову, терзаемый думами.

В рубке управления повисла гробовая тишина. Молчаливую задумчивость экипажа нарушил голос доктора ибн Салима.

— Я поддерживаю предложение капитана Гатериджа. Мы обязаны вступить в противоборство с кровавыми завоевателями. Люди по-прежнему безмолвствовали. — Отчего же вы так замерли? Почему не рветесь в бой? Неужто мы недостойные сыны нашего рода? Нам ли выпала участь опозорить предков? Не знаю, как вы, но я, несмотря ни на что, пойду на эту войну! — Дэниел изумленно взглянул на египтянина. — Выдастся ли нам еще когда-нибудь такая возможность, я не знаю. Что станет с нами, откажись мы от этой войны? Возможно, мы найдем когда-нибудь подходящее место для обитания, может, даже приживемся там. Но что вы скажете внукам, когда они спросят о родной Земле? Как покажетесь им на глаза, признавшись в своей трусости? Это клеймо позора всегда будет на нас. Мы заслужим презрение наших же потомков. Нет! Такой почетной участи я не желаю удостоиться! Пусть я погибну на поле брани, но моя жизнь не будет прожита впустую. Я готов пожертвовать собой ради будущего человечества, ради памяти погибших людей, нашей родной Земли, свободы и светлого завтрашнего дня!!!

Боевые лозунги ибн Салима были дружно подхвачены всеми членами экипажа. Безусловно, капитан обрадовался такому стечению обстоятельств. Правда, в душе он злился, что люди воодушевились не его призывом, а послушались ненавистного египтянина. Гатеридж все еще помнил об отношениях доктора с Элинор. Хотя его прежние ревнивые подозрения приутихли, все же он не желал иметь ничего общего с другом его возлюбленной.

Оставим его душевные тревоги и вернемся к первостепенной задаче землян — приготовлению к битве.

Капитан собрал всех людей и выступил с речью. Он не стал вдаваться в подробности произошедших трагедий в Галактике со времени переселения ладонийцев. Посчитал, что людям незачем знать об этом. Они все равно бы не поверили ему, а в сложившейся ситуации нельзя было допустить, чтобы публика начала сомневаться в том, кому безгранично верила. Излишние думы о прошлом могли снизить уровень активности и боевой дух землян. Единственное, о чем Гатеридж поведал им, было то, что некая рептоидная раса враждовала с человеческим родом с незапамятных времен и желала ее искоренения. Он разъяснил позицию землян в этом сражении и информировал о помощи союзников. Предложение главнокомандующего было встречено толпой позитивно. Как и предполагал юный эрудит, многие люди рвались в бой из-за мести, были, правда, среди них и те, которые решились пойти из высших побуждений — ради мира и свободы!

Волонтеров набралось около тысячи дюжих ребят. Желающих было намного больше, женщины особенно рвались в бой. Однако из соображения важности продолжения рода человеческого капитан наотрез отказался принять в войско представительниц слабого пола. Исключение составили возлюбленная капитана и напросившаяся в эту опасную схватку Далила Стафлбрайт. Гатеридж понимал желание подруги детства участвовать в этой войне и ее рвение увидеть Агиву, однако он никак не мог уяснить поступок рыжей красотки.

Первой стадией подготовки было пополнение запасов провизии на «Сфинксе». Затем предстояло выбрать временного капитана на корабле землян, ведь Гатеридж намеревался высадиться вместе с батальоном на вражескую планету. Разногласий по этому поводу не было. Все единогласно избрали Джеффри Коллинза, помощника капитана. Он не раз оставался за главного на корабле во время отсутствия самого капитана и показал свою компетентность. Коллинз был ответственным и решительным человеком — качества, необходимые капитану корабля. Браун также одобрила выбор экипажа. Она отдала предпочтение Коллинзу, ценя его дельные советы, радикальные действия и строгий нрав.

После осуществления двух пунктов плана людям предстояло явиться на рандеву с Агивой, перейти на корабли беллатриксов и вступить в бой. Однако перед сражением необходимо было полететь в созвездие Лиры для свидания с Неоминрой, правительницей ладонийцев. Ее советы должны были помочь землянам в предстоящей битве. «Сфинкс» со всеми пассажирами в целях безопасности планировалось оставить на планете Доминат в системе Вега, альфы Лиры. Такое предложение было выдвинуто самой Неоминрой, которая передала свое желание посредством императора Трионагриса.

Перед отлетом сиберийцы снабдили всех воинов коммуникационными датчиками. Маленькие, плоские и полупрозрачные приспособления связи устанавливали в наружное ухо человека, посредством чего люди могли понять каждого из своих союзников. Любое слово, услышанное землянином на чуждом для него языке, синхронно переводилось сиберийцами на родной язык воина, также люди могли связаться по этому механизму с главнокомандующими своих союзников. Этот датчик включался легким нажатием на устройство и при необходимости быстро извлекался из уха. Получив поддержку сиберийцев в этой контратаке, земляне приготовились к отлету.

Закончив все необходимые приготовления на «Сфинксе» и разместив пассажиров, молодые интеллектуалы и несколько членов экипажа отправились к правителю друфусов. Он восседал в своем тронном зале, в том самом, где люди впервые повстречались с главой сиберийцев. Прощание его было столь же радушным, как и первая встреча. Он пожелал людям победы в войне, мир их сердцам и скорейшего возвращения на родную Землю. Последнего пожелания императора земляне не поняли, но уловили в его голосе некоторое загадочное предвещание.

«Сфинкс» проводили патрульные корабли сиберийцев на тех же самых буксирных лучах. Не знающий дороги легко мог бы заблудиться в лабиринтном туннеле взлетно-посадочной полосы. Выбравшись из подземного мира, корабль, высвобожденный из паутины, устремился ввысь. Прилетая на эту планету, люди не ведали, как сложится их дальнейшая судьба. Узнав о творящемся в Галактике, они определились в своих грядущих действиях.

Г л а в а 24

УБИЙСТВО

Кара входит в сердце человека в минуту совершения им преступления.

Гесиод

Система Гранатовой звезды Гершеля осталась позади. «Сфинкс» лег курсом на Денеб[66], альфу созвездия Лебедя. Под действием гравитационной силы этой яркой звезды и вращалась планета Ионарис, ставшая добычей кешров. Сейчас на ней обитали рептоиды низших подклассов. Диокриты применяли этот метод расселения к каждой завоеванной планете, таким образом они укрепляли свои позиции и расширяли просторы своей империи в этой части Млечного пути. Расы, спасшиеся от войны бегством, не имели возможности вернуться в родные края. Такая участь постигла и обитателей Ионариса. На последних переговорах Агриуса с императором Фариархом был заключен мир. Новый правитель кешров согласился выселить из Ионариса рептилий и вернуть спиритам их родную планету взамен на сотрудничество. Однако этот уговор оказался лишь уловкой диокритов, чтобы истребить своих врагов. Во время смертельной схватки, как помнит читатель из второй главы этой книги, были убиты миллионы ионарисцев, а вместе с ними и повелитель Агриус. После смерти монарха во главе чудом спасшихся спиритов встал сын государя — Агива. Благодаря его интеллектуальным способностям и усилиям народ Ионариса возродился. Увеличив численность спиритов, юный правитель вознамерился вернуть и родную планету. Он наладил связь между пятью цивилизациями, создал содружество Асуарта и спланировал расправу над тиранической империей диокритов. Осталось только завершить начатое и наслаждаться плодами долгой и упорной борьбы.

* * *

— Где нас будет ждать царь флота? — поинтересовался Дорвард.

— Вот в этом секторе, — показывая на звездную карту, уведомил капитан.

— Далековато… 1500 световых лет, — задумался штурман.

— Полагаешь, не доберемся?

— Сомнений в этом нет, капитан. Вот только дорога займет больше недели.

— Всего-то? — усмехнулся Дэниел. — В сравнении с тем временем, что ионарисцы планировали войну с кешрами, это песчинка в пустыне времени.

В это самое время в исследовательском отсеке состоялся разговор двух недругов.

— Ты много себе позволяешь, Сэмюэл. Как ты посмел распустить свой пошлый язык и обозвать меня косоглазым зайцем?

— Это было отместкой за камбузного таракана, — напомнил профессор Кену Каваи его же слова.

— Я могу так обратиться к тебе, а ты нет.

— С чего бы это? Думаешь, если ты повстанец, то тебе все дозволено? — обозлился Орнего.

— Заткнись!

— Боишься, что кто-то узнает о твоих повстанческих подвигах? Струсил? Нет? А надо бы! Если на судне узнают, кто ты на самом деле, тебе конец!

— Это угроза?

— Пока предупреждение, но если ты и дальше будешь продолжать свои нападки, я скажу всем твое истинное имя. Пусть все узнают, кто в действительности скрывается за маской невинного агнца Кена Каваи.

Лицо азиата посинело от гнева. Он до боли сжал кулаки. Ненавидящий взгляд будто бы сверлил мозг противника.

— Если ты еще раз посмеешь заикнуться на эту тему, тебе не жить.

— Попытаешься меня убить — и сам попадешь в капкан, мятежник, — сделал венесуэлец ударение на последнем слове.

— Ты сам напросился, Сэмюэл! Ты мертвяк!

— Все готово для выброса мусорных контейнеров? — спросил капитан у Иммермана.

— Все отсеки вынесли отбросы в очистительное отделение, за исключением исследовательского отсека. Он пока еще не выполнил требование.

— Почему?

— Не можем связаться. Какие-то неполадки в устройстве связи.

Гатеридж сел в капитанское кресло и вызвал на связь Сэмюэла Орнего. Профессор обычно весь свой день проводил в исследовательском отсеке. Он редко выходил за его пределы. Вследствие этого Иммерман предположил, что коммуникационный механизм вышел из строя. Капитан тщетно пробовал установить связь. Профессор Орнего не отвечал. Дэниел глянул на время в углу монитора и подумал: «Кажется, рановато для обеда».

Вновь подключил коммуникационную систему, и опять никто не ответил на вызов.

— Ты прав, Иммерман. Что-то вышло из строя.

Пошли кого-нибудь из машинного отделения, пусть устранит неполадки.

— Неполадки? Где? — В рубку управления вошла Элинор Браун. Она приблизилась к капитанскому мостику.

— В устройстве связи в исследовательском отсеке, — ответил помощник навигатора на ее вопрос.

— Уже кого-то послали туда?

— Пока еще нет. Сейчас как раз занимаюсь этим.

— Не стоит, Карл. Я бы хотела сама выяснить причину поломки.

— Но капитан…

— Он позволит, я не сомневаюсь.

— Нет, Эллен. Эта работенка не для тебя, — отказал Гатеридж.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы ты уделяла внимание таким пустякам. Этим займется кто-нибудь из механиков.

— Но ведь это я распланировала каждую деталь этой посудины и мне лучше знать ее капризы.

— Все равно, пусть это исправит кто-то другой.

Девушка приблизилась к Дэниелу и наклонилась, чтобы ее слова кроме них двоих никто не мог услышать.

— Припоминается мне, что еще вчера ты вожделел быть моим рабом, а сегодня, что же, уже отрезвел?

Сердце его пылко забилось при воспоминании о бурной ночи с любимой.

— Я все прекрасно помню, — хмелея от одного ее взгляда, прошептал он. — Но дорогая, это дело не для моей нежной голубки.

— Нежной голубки? — Эллен покраснела и приложила палец к губам обожателя, чтобы утихомирить его. — Послушай-ка меня, голубок, я не та птичка, чтобы держать меня в золотой клетке. Будешь чрезмерно навязчивым, улечу без оглядки.

— Иммерман, не надо никого посылать туда. Мисс Браун желает сама спуститься в исследовательский отсек.

Элинор довольно улыбнулась.

— Amor domina…

— … omnium scientiarum[67], - докончил Дэниел знакомую цитату и украдкой поцеловал руку любимой. — Надеюсь, сегодня вечером ты посетишь меня? — соблазнительно прищурив глаза, с намеком прошептал он.

— Кто знает?… Может быть… наверняка… — девушка многозначительно подмигнула ему и вышла из рубки.

Направилась в машинное отделение за инструментами и вернулась в исследовательский отсек. Вошла в помещение, кликнула профессора Орнего и, не получив ответа, подошла к устройству связи. Расположила инструменты возле датчика и приступила к работе. Эллен нравилось возиться с техническими приборами, это было лучшим занятием для нее.

Проверка устройства длилась недолго, оно пребывало в хорошем рабочем состоянии. В механизме не было никаких поломок. Браун вызвала на связь помощника навигатора.

— Здесь все в норме, Карл. Техника прекрасно работает. Отсек безлюден, очевидно, в этом и кроется причина молчания.

— А где же профессор Орнего и его ассистенты?

— Понятия не имею.

— Но ведь до выброса мусорных контейнеров осталось несколько минут, — Иммерман не знал, что предпринять.

— Сколько контейнеров в этом отсеке?

— Один или два, точно не знаю. Орнего не успел сообщить.

— Я доставлю их в очистительное отделение.

— Мисс Браун, что скажет на это капитан?

— Ему необязательно знать.

Элинор отключила связь и направилась в секцию, где обычно в отсеках располагались мусорные контейнеры. Добралась туда и приступила к отсоединению зажимов, сковывающих баки со стеной. Нагнулась, чтобы разъединить последний зажим, и заметив, на полу красную лужицу, дотронулась до нее кончиками пальцев. По липкости и запаху девушка распознала структуру жидкости — это была кровь. От этой небольшой лужицы тянулась кровавая полоса. Придерживаясь следа, Эллен добралась до трупа.

— Профессор Орнего! — вскрикнула она, опустившись на колени. Глаза покойника были широко раскрыты, а на шее из рокового надреза все еще струилась алая кровь.

«Убийство совершено недавно, — взволнованно подумала Эллен, — значит, убийца может быть все еще здесь».

Она поднялась на ноги, намереваясь добраться до устройства связи.

— Ты! Что ты тут делаешь? — заметив недруга, спросила Браун.

— Жду тебя, чтобы завершить начатое.

Элинор поняла все без слов.

— Профессор Орнего… это твоих рук дело?

— Да, и ты следующая по плану….

Браун, решив обороняться, занесла ногой по лицу убийцы и промахнулась. Мощнейший удар металлического инструмента повалил ее с ног. Эллен со стоном схватилась за раненую ногу. Сделала рывок, чтобы подняться, но в следующий миг почувствовала укол иглы в шею. Это было жало нидла. Все тело девушки судорожно затрепетало, и она застыла, внезапно обессилев. Укол насекомого парализовал Элинор, организм больше не слушался ее. Инопланетное существо начало изменять свои формы и выросло в размерах. Оно приняло облик Элинор Браун.

— Ступай и жди меня снаружи.

Нидл выбежал из исследовательского отсека, и Эллен осталась наедине с врагом. Нервная система все еще была парализована, и жертва не смогла оказать ни малейшего отпора убийце…

Г л а в а 25

УДАР СУДЬБЫ

Ни с кем не дружит рок. Ты року подневолен.

Он даже не вздохнет, терзает — и доволен.

А если и вздохнет, так только для того,

чтоб погасить свечу у тех, кто обездолен.

Ибн-Сина

— Мусорные контейнеры готовы, капитан.

— Запускайте режим выброса.

В рубку управления вошла Элинор Браун.

— Ну что, разобралась с неполадками в устройстве связи?

— Да.

— Что там вышло из строя?

— Пустячная работа. Выполнила наспех.

Иммерман, услышав их разговор, удивился.

«Почему мисс Браун говорит, что починила устройство? — подумал он озадаченно. — Ведь она сообщила, что датчик работает. Скорее всего, так она хочет загладить свое опоздание и скрыть от капитана доставку контейнеров в очиститель», — пришел он к такому выводу.

Бортовой компьютер начал отсчет времени выброса сора.

— Подойди-ка сюда, Эллен, — подозвал ее капитан.

Достав из кармана выструганный из дерева череп, он протянул его своей возлюбленной.

— Возьми это. Я хочу, чтобы он был только твоим.

— О-о! Какая красивая вещичка! Спасибо за подарок. У меня еще никогда не было столь очаровательной безделушки.

Гатеридж поледенел, заметив реакцию любимой.

Глаза Элинор неестественно сверкали — и он понял, что перед ним не его возлюбленная. Прощупав рукоять люментрипла за поясом, резко вынул его и, нацелившись, выстрелил Эллен промеж глаз. Девушка встрепенулась и замертво упала на пол. Находившиеся в рубке люди оторопели от этой картины убийства. Первым кинулся к капитану Коллинз, он был ближе всех.

— Что вы наделали, капитан! Вы убили мисс Браун!

— Это не она, — в шоковом состоянии пробормотал Дэниел.

Внезапно тело умерщвленной начало изменяться. Оно уменьшилось в размерах и превратилось в игольчатое насекомое серебристо-зеленоватого цвета.

— Нидл! — вскрикнули все присутствующие.

— А где же мисс Браун? — тревожно спросил Дорвард.

— Она направилась в исследовательский отсек! — вспомнив это, Гатеридж пулей вылетел из рубки.

Сердце его сжалось, предчувствуя беду. Он бежал сломя голову, с единственной мыслью — быстрее добраться до нужного отсека. Поворот… лестницы, еще один поворот. Вот и показались долгожданные двери. Ворвался внутрь и застыл. Прислушался — гробовая тишина.

— Эллен… Эллен… — кликнул он.

Тут в помещение вломился Иммерман.

— Капитан, мисс Браун, то есть нидл, соврал… — запыхавшись от бега, вымолвил он. — Устройство связи не было сломано. Мисс Браун связалась со мной и сама доложила об этом. В отсеке никого не было, и она собиралась сама доставить баки с мусором в очиститель.

Они устремились к секции зала, где располагались контейнеры с химическими отходами отсека. Увиденная картина ужаснула их. Белый пол, стены и даже потолок были обагрены кровью. На полу лежал труп. С жутью и трепетом они приблизились к мертвецу.

— Это же профессор Орнего! — узнав микробиолога по седым волосам, вскрикнул Иммерман.

— Но кровь эта не его, — заметив надрез на шее убитого, заключил капитан. — Из такой раны не может вытечь столько крови.

Он шагнул вперед, чтобы осмотреться, и что-то хрустнуло под его ногой. Присел на корточки и достал из кровяной лужи неизвестный предмет. Протер его рукой и узнал камею, подаренную Эллен правителем сиберийцев. Камень был раздроблен на мелкие осколки, и догадка о происшедшем пронзила разум Гатериджа. Кровь в помещении принадлежала ей — Элинор! Однако тела девушки там не было. Изверг, совершивший это насилие, не мог унести ее, не наследив в отсеке.

— Контейнер! — крикнул Дэниел. — Эллен в контейнере! Боже мой! Режим выброса! Надо поспешить….

Они кинулись к устройству связи возле входа. Однако техника была разбита.

— Убийца все просчитал.

— Капитан, до выброса осталась минута…

— Лети в рубку, останови режим, я побегу в очиститель…

Разделившись, они ринулись в разных направлениях с единой целью спасти Элинор Браун. Капитан добрался до очистительного отсека. У входа в отделение находился вспомогательный пульт управления.

— Лишь бы техника не подвела, только бы механизм сработал, — повторял Дэниел. Набрал команду на мониторе и получил ответ:

«Вход в систему через этот пульт невозможен!»

— Почему? Что еще за новость?! — занервничал Гатеридж.

«На этой стадии режима команда может быть отменена только через главный пульт управления».

— Черт бы тебя побрал! — в неистовстве он стукнул кулаком по монитору.

— Коллинз, немедленно отключай режим выброса! — крикнул Гатеридж в устройство связи.

— В чем дело, капитан? Что стряслось? — Иммерман еще не добрался до рубки управления, и Джеффри не знал о происходящем.

— Выключай этот чертов механизм! Выключай! — завопил Дэниел.

— До выброса осталось пять секунд, начался процесс компрессии, — послышался в динамиках моно-тонный компьютерный голос.

Баки, находившиеся в очистительном отсеке, путем сжатия начали уменьшаться в размерах.

— Останови… останови же это, Коллинз… — видя, как давление сжимает все содержимое контейнеров, в отчаянии взмолился Гатеридж.

Внезапно компьютер известил об остановке режима «выброс». Дверь отсека открылась только спустя две минуты. Это время было потрачено на нормализацию давления в помещении. Как только доступ был разрешен, Дэниел вломился внутрь в поисках своей любимой. Здесь было около тридцати контейнеров. Все они деформировались, и заглянуть внутрь в розысках Эллен представлялось невозможным.

«Кровь! На баке должны быть следы крови!» — додумался капитан.

Пока он искал нужный контейнер, Иммерман известил экипаж о совершенном убийстве в исследовательском отсеке, и все оперативно подключились к спасению Браун. Помощник капитана приказал медикам немедленно явиться в очиститель со всем необходимым. Корнелиус с несколькими работниками тут же устремился туда. Для того, чтобы вскрыть металлический контейнер после компрессии, надобно было применить специальные отмычки и резаки.

— Нашел! Вот он! — Гатеридж попытался откинуть крышку, но безуспешно. — Дьявол! — выругался он от безвыходности. Приложил ухо к стенке бака и прислушался. Тихий стон доносился изнутри. — Нел… милая, потерпи еще немного… я вызволю тебя оттуда… только держись… не сдавайся…

— Она здесь! Живей! Подключайте резаки! — Корнелиус с людьми подоспел быстрее врачебной подмоги.

— Нет, только не резаком… вы можете поранить ее.

Действуйте отмычкой, — остановил их капитан.

Работа с этими инструментами замедлила вскрытие крышки. Только через несколько минут они сумели проникнуть внутрь. Работники посторонились, дав свободу действиям медиков. Среди них был и доктор ибн Салим. Прежде чем переместить Эллен на носилки, он пробрался в бак для предварительного осмотра. Увидя перед собой окровавленное и изуродованное побоями лицо девушки, Ахмед Али оцепенел. Он не хотел верить, что это обагренное кровью и обезображенное существо было некогда прекрасной Элинор Браун. Взяв себя в руки, доктор немедленно осмотрел пострадавшую. Состояние ее было критическим, и надлежащую помощь можно было оказать только в медицинском отсеке. С большим трудом медицинскому персоналу удалось извлечь Браун из мусорного бака. Многочисленные переломы осложняли ситуацию. Уложив пациентку на носилки, ее немедленно унесли в амбулаторный отсек. Гатеридж неотступно следовал за носилками. Сердце его болезненно сжималось от одного взгляда на Эллен.

Пациентку безотлагательно доставили в операционную. Дэниела, при всем его желании, туда не впустили. Находясь вне операционной, он беспомощно наблюдал за усилиями врачей спасти жизнь Браун. Прошло больше полутора часов, а обнадеживающих вестей все еще не было. Молодой интеллектуал терзался, ожидая заключения врачей. О состоянии Браун тревожились не только члены экипажа, пассажиры, но и убийца.

В дверях операционной показался мужчина в хирургических очках и с маской на лице. Его одежда была испачкана кровью. Подступив к умывальнику и сняв окровавленные перчатки, маску и очки, он принялся тщательно мыть руки.

— Ну… как она? — не сводя глаз с доктора ибн Салима, сиплым от волнения голосом спросил Дэниел.

Тот молчал, будто и не слыша вопроса. Он намылил руки, смыл водой, просушил и заново начал этот процесс. Его действия остановил Гатеридж. Подойдя к доктору, он оттолкнул его от умывальника.

— Как Эллен?!

В глазах египтянина сверкали слезы, а лицо исказилось от боли.

— Что с ней?! Говори же! Говори!..

— У нее… у нее… сломано пять ребер, раздроблены кости правой руки и ноги, поврежден позвоночник и… череп… расстроена нервная система… и еще… и еще легкое разорвалось… — вне себя пролепетал врач.

Молодой человек отстранился от вестника жуткой яви. Глаза его расширились и взгляд затуманился.

— Н-е-т… этого не может быть! Неправда! Ты лжешь! Лжешь! — закричал Гатеридж, в неистовом бешенстве схватив доктора за ворот одежды. Затряс его в исступлении, пытаясь таким методом вытрясти из того ожидаемый обнадеживающий ответ. — Скажи, что это не так… скажи, что это ложь! — глаза капитана налились кровью.

— Это правда, Мэриан не выживет… она угасает, голос ибн Салима дрожал, а по щекам потекли горькие слезы от сознания утраты.

Дэниел растерялся при этих словах. Он почувствовал, как пол ускользает из-под ног. В следующий миг кинулся в операционную, там уже никого не было. Он нашел Элинор в реанимационной секции. Она пребывала в полусознательном состоянии. Кислородно-дыхательная аппаратура искусственно вентилировала легкое. Многочисленными трубочками в организм пациентки внедрялись антисептические средства. Вокруг койки суетился медицинский персонал, внося данные и следя за состоянием больной. Браун лежала неподвижно. Все ее тело было забинтовано, словно античная мумия. Дэниел прикрыл веки, не в силах устоять перед душераздирающей сценой. С трудом совладал с собой и подступил к койке.

— Нел… любимая, очнись. Прошу тебя, Нел… открой глаза… — молил он, шепча ей.

Услышав знакомый голос, девушка зашевелилась. Глаза ее хаотично блуждали. Она не могла сконцентрировать свое внимание.

— Я здесь, Нел… я здесь, милая, — поклонник прикоснулся к ее незагипсованной руке.

Почувствовав тепло на руке, Эллен глянула на стоящего рядом. В мутной видимости едва различила черты.

— Дэн… — болезненно вздыхая, пролепетала она.

— Да, дорогая. Это я… я здесь, рядом, — он нагнулся к ней ближе. — Все будет хорошо, ты поправишься… ты обязательно выздоровеешь. Я обещаю!

Браун прикрыла веки.

— Ты ведь знаешь, что это не так… — она говорила медленно и тихо, а кислородная маска еще больше приглушала ее голос. — Мое время истекло, Дэн… Я умираю…

— Нет, Нел… Не говори так… ты не умрешь, не должна умереть… только не ты… — слезы горя и отчаяния потекли по его лицу. Он прижал руку возлюбленной к дрожащим губам. — Не оставляй меня одного… Я не смогу жить без тебя… не смогу…

— Ты должен… должен довести начатое нами дело.

— Война? — сквозь вату в ушах пробубнил капитан.

— Ради чего?

— Будущего…

— На что мне будущее, когда тебя не будет рядом.

— Я буду, Дэн. Я всегда буду в твоем сердце и мыслях.

— Нет! Это не то… не то, о чем я страстно мечтал.

— Мечты не всегда сбываются… и все же… — Эллен умолкла, обессилев от разговоров, — …я прошу тебя, выполни мою последнюю просьбу…

— Какую, милая? Говори, я все исполню.

— Помнишь, когда-то мы мечтали закончить свой жизненный путь именно так: с музыкой и в окружении звезд… — Гатеридж вспомнил их детские грезы. — У меня осталось мало времени, любимый… и я хочу увидеть это, прежде чем…

— Я выполню твою волю, — с разбитым сердцем, не сразу решился Дэниел на такой поступок.

Как бы он хотел отказать безумному желанию Элинор, заверить ее, что все будет хорошо. Сердце его отказывалось мириться с неизбежной смертью любимой, но рассудок, трезвый посредник человека с жестоким миром, твердил обратное. Чувства его притупились, голова гудела от боли и он с трудом сознавал свои действия. Капитан подготовил все необходимое для последнего путешествия Элинор Браун. Передвижная капсула жизнеобеспечения, раздобытая с лунной станции, должна была послужить для умирающей путеводной ладьей сквозь космические просторы в загробный мир.

Браун не захотела раскрыть имени преступника, совершившего нападение на нее, то ли из опасения расправы над капитаном, или исходя из других соображений, неведомых окружающим.

Окончив все приготовления, раненую перенесли в промежуточный отсек корабля. Поместили в капсулу с триплексовым стеклом[68] и сделали последнюю инъекцию для безболезненной и легкой смерти. Оставалось только загерметизировать крышку и выпустить капсулу в космос. Проститься с Эллен перед бесконечным странствием пришли сотни людей. Это были те, кто познакомились с Браун во время работ на Земле. Желающих было много, но довелось увидеть ее лишь избранным. Среди них были бывшие сослуживцы, доктор ибн Салим и друг детства. Состояние девушки было критическим, поэтому церемонию прощания ускорили. Разговор с Ахмедом Али немного затянулся. Они говорили тихо, и окружавшие ничего не могли расслышать.

— Ты обещаешь, Ахмед? Обещаешь выполнить мою просьбу?

— Да, дорогая Мэриан. Клянусь, я выполню твое желание, — он поднес руку любимой к губам и с жаром поцеловал ее.

Этот порыв египтянина никого не удивил. Все знали об его истинных чувствах к мисс Браун. Последним проститься с Элинор надлежало ее избраннику сердца. Гатеридж не мог совладать с чувством скорби, терзавшим его сердце и душу.

— Вот и настал конец этой истории… нашей истории любви… — прошептала умирающая.

— Это не конец, любимая. Мы еще встретимся. Я в этом уверен. Пусть не в этом мире, не в этой реальности, но я обязательно найду тебя… — это заявление друга рассмешило девушку. Она болезненно закашлялась.

— Никак уж не думала, что ты настолько сентиментальный и религиозный, — не веря в существование загробного мира, выговорила она. — Но если тебя это утешит, пусть будет так, — губы ее дрогнули, искаженные улыбкой. — Надеюсь, хотя бы там мы сможем насладиться нашей любовью… А сейчас простимся, Дэн… Я не хочу опоздать на собственные похороны.

Сердце воздыхателя похолодело от этих слов. Он прильнул к губам возлюбленной, чтобы проститься с ней навеки.

Капсулу выпустили в открытый космос, и она полетела по инерции в бескрайние просторы Вселенной. За движением этой «ладьи» следили все люди на «Сфинксе», но радость была присуща только убийце Элинор Мэриан Браун.

В летающий саркофаг было встроено устройство связи с материнским кораблем. Посредством этих датчиков передавалась музыка, которую умирающая пожелала услышать в последние минуты своей жизни. Арию «Удовольствие любви» слышала не только она, но и все люди на борту.

Браун неподвижно лежала в своем стеклянном гробу. Мириады звезд окружали ее. Она забыла о боли, об убийце, и даже о следовавшей за нею смерти. Элинор была счастлива как никогда в жизни, там были одни лишь светила, божественная музыка и она… Невольно перед глазами девушки начали всплывать отдельные эпизоды жизни. Она вспомнила образы отца, матери, близких и друзей. Все яркие моменты, запечатлевшиеся в памяти, словно черно-белое кино, кадр за кадром пробежали перед глазами. Затем в сознании возникли природные ландшафты родной планеты: снежные горные вершины, равнинные зеленые пастбища, многоярусные гилеи, шумные водопады, песчаные пустыни, пшеничные поля и плантации, морские просторы и солнечные поляны с россыпью цветов… Эллен услышала звонкую песнь жаворонка ранним утром; стрекотание сверчков летним теплым вечером, крики дельфинов, задорно подпрыгивающих над водной гладью, журчание быстротечный реки, шум прибоя. Перед глазами стояла картина красного закатного солнца и звездного неба… там, где сейчас она пребывала…

Г л а в а 26

РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ

Для того, чтобы судить о действительной важности человека, следует предположить, что он умер, и вообразить, какую пустоту оставил бы он после себя: не многие выдержали бы такое испытание.

П. Буаст

Проводив свою богиню в Аид[69], Дэниел удалился в капитанскую каюту. Он потерял счет времени, не думал ни о чем, ни о пище, ни о покое. Только образ Элинор занимал все его думы. К нему не раз приходили товарищи из экипажа с вопросами, просьбами и уговорами, но он никого не желал видеть. Забросил свои обязанности, отказался есть и стал затворником в собственной каюте. Когда усталость брала верх, дремал, лихорадочно говоря во сне, просыпался и вновь думал о своей ненаглядной. Так незаметно пролетели трое суток.

Дэниел лежал в кровати, когда кто-то постучался в дверь каюты.

— Уходите, я никого не хочу видеть! — крикнул он полусонно.

— Даже меня?

Страдалец вздрогнул, узнав этот голос, его он мог различить средь тысяч других. Выскочил из кровати и прильнул к двери. Открыл затвор и отпрянул назад. В проеме стояла Эллен. Ее роскошные русые волосы ниспадали ниже талии. Стройное, гибкое тело облегало длинное платье из прекрасного яркого сукна. Она ослепительно улыбалась, и на ее румяных щеках играли ямочки.

— Ты жива! — восторженно вскрикнул обожатель.

— Не ожидал увидеть меня? Надеюсь, сюрприз удался…

— Как это возможно? Я ведь сам видел, как… как ты…

— Умерла? Не всякое увиденное есть явь. Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Дэниел, с радостным восторгом взяв любимую за руку, последовал за ней. Ему было все равно, куда они шли и сколь долгим был путь. Главное, он был с ней — с Эллен. Пройдя несколько длинных коридоров, достигли места назначения. Это был промежуточный отсек «Сфинкса». Внешний шлюз был открыт, и яркий солнечный свет проникал внутрь. Корабль приземлился на неизвестной планете. Браун повела суженого за собой, и они выбрались на поверхность планеты без защитных костюмов. Воздух был чистым и прозрачным, а окружающий мир завораживал своей красотой. «Сфинкс» приземлился на скалистой горе. Внизу расстилалась долина с зеленым пастбищем, где паслось множество животных, чем-то напоминающих овец. Широкая река разбивала плодородные земли на две части. На лазурном небе снежные, воздушные облака плыли, как корабли по морской глади, дополняя чудную панораму.

— Где мы?

— Там, где мечты становятся реальностью, или угасают, не успев осуществиться. Взгляни вон туда, — девушка показала рукой на горизонт.

На голубой небосвод надвигалась темная туча. В отличие от медлительных облаков, она стремительно неслась в сторону скалы, где стояли влюбленные.

— Мы должны вернуться на корабль, пока гроза не настигла нас.

Однако Эллен не отпустила сердечного друга.

— Это не гроза, милый. Это злой рок, преследующий нас. Куда бы мы ни бежали, он последует за нами, — голос ее был тихим и спокойным.

Черные тучи давили на сознание. Молодой человек чувствовал присутствие зловещей силы.

— Нел, прошу тебя, уйдем отсюда. Уйдем, пока непоздно…

— Поздно, Дэн. Для нас уже все поздно… — Браун усмирила его печальным взглядом.

Внезапно жизнерадостный лик девушки смертельно побледнел, и карминовые слезы пробежали по ее щекам. Лазурное небо потемнело от тяжелых, сизых туч. Неожиданно язык огненного меча озарил черное небо и, вырвавшись из объятий кучевых облаков, молнией пронесся между молодыми людьми. Девушка отпрянула назад и, поскользнувшись, чуть было не полетела вниз с утеса. Дэниел, стремительно прыгнув, ухватился за запястье ненаглядной. Внизу под обрывом разбушевалась немыслимая буря.

— Держись, Эллен! Держись крепче, я помогу тебе.

— Обратного пути нет, Дэниел. Это моя участь…

Рука Браун выскользнула из его рук, и она полетела вниз.

— Н-е-т! — крикнул он неистово. — Эллен! Эллен!

Его крики подняли на ноги чуть ли не весь экипаж.

— Капитан, вы в порядке? Гатеридж, откройте дверь, — однако тот не отзывался. Он все так же продолжал иступленно звать Эллен. — Принесите резак, надо взломать дверь, — решил Коллинз. Позовите кого-нибудь из медицинского персонала.

Приказы помощника капитана были тотчас исполнены. За считанные минуты дверь капитанской каюты была разрезана и люди наконец смогли проникнуть внутрь. Увиденное потрясло их до глубины души. Капитан корабля в истерическом припадке бился на полу. Он кричал, потом смеялся и одновременно плакал. Вошедших в каюту Дэниел не заметил, так как не ощущал реального мира. Виденья вконец измотали его. Нарушение функции отражения действительности привело затворника к психическому расстройству и к искаженному восприятию происходящего вокруг. Для Гатериджа не существовало настоящего, он жил в мире галлюцинаций.

По вызову Коллинза в капитанскую каюту явился доктор.

— Держите его крепче. Я не могу ввести транквилизаторы.

Четверо членов экипажа, скрутив руки Дэниела, прижали его к полу. Для быстрого эффекта препарата доктор сделал внутривенную инъекцию. Однако одной дозы оказалось недостаточно. Наконец, успокоительные средства подействовали и самоистязателя отпустили. Он лежал беспомощно и смирно, глядя по сторонам отрешенным взглядом. Капитана перенесли в медицинский отсек для обследования.

— Что с ним, доктор? — обеспокоенный состоянием главнокомандующего, поинтересовался Джеффри.

— Был истерический припадок. Явный признак психического расстройства, — ответил ибн Салим.

— Как же он довел себя до такого состояния?

— Подавленность, самоизоляция, галлюцинации все это и привело к помрачению сознания.

— Вы хотите сказать, что капитан тронулся?

— Да.

— Вот дьявол! Надо же было этому случиться именно сейчас! — сокрушенно покачав головой, процедил сквозь зубы штурман.

— Через пять дней у нас встреча с Агивой. Кто же будет тогда вести переговоры? — сказал Джеффри.

— Гатеридж сделать это уж точно не сможет. В его сознании действительность разделилась на объективную и субъективную. Все, что он видит на самом деле, может воспринять за галлюцинацию и наоборот. Видения кажутся ему явью.

— А разве лечения от этого недуга нет? — Коллинз волновался.

— Конечно же, есть. Можно провести психотерапию и лечить психотропными средствами.

— Замечательно! Значит, вы сможете нам вернуть капитана к сроку, — воспарял духом Дорвард.

— Вернуть сможем, но, боюсь, не к сроку. За пять дней сделать это невозможно. Для этого потребуются месяцы, а может, и годы. Все зависит от успешности лечения.

Это заявление доктора вовсе убило боевой дух команды.

— Все потеряно. Кто же тогда поведет людей на бой?

— Кристьян, я не сомневаюсь, что мы найдем кого нибудь, — Коллинз не терял надежды. — На первом плане для нас обличить убийцу профессора Орнего и мисс Браун.

При этих словах смуглое лицо Ахмеда Али помрачнело.

— Есть какие-нибудь продвижения в расследовании? — поинтересовался он.

— К сожалению, нет. Никто не видел в час убийства кого-то выходящим из исследовательского отсека.

— Может, это был кто-то из ассистентов профессора?

— Вряд ли, — отрицал Джеффри. — В коллективе Сэмюэла все любили и уважали. Убийца имел мотив, и настолько веский, что решился пойти на это преступление.

— Значит, и против мисс Браун этот маньяк что-то имел, раз так изувечил ее? — высказал Дорвард свое мнение.

— Возможно, — уклончиво ответил помощник капитана. — Есть две версии на этот счет: злоумышленник, планируя убить и мисс Браун, заранее подготовил все к этому акту насилия. Хотя эта догадка не совпадает с высказываниями свидетелей. Иммерман утверждает, что покойная сама напросилась отправиться в этот отсек, и никто не вызывал ее туда. Поэтому сей вариант отпадает. Остается одно: мисс Браун появилась на месте совершенного преступления несвоевременно. Она стала свидетельницей расправы над Орнего. Немудрено, что убийца решил замести следы, схоронив заживо очевидицу преступления.

— Схоронив заживо? — потрясенный услышанным, отреагировал ибн Салим.

— Верно! Мертвые не умеют говорить.

— Я не согласен с этим суждением. Тогда при чем тут инопланетное насекомое?

— Вы правы, доктор. Что-то тут не вяжутся концы с концами.

— А может, вся эта заваруха приключилась именно из-за нидла? — подлил Дорвард масла в огонь сомнений «следователя».

— Нидл? Кому может понадобиться это существо? А главное — с какой целью?

— Думаю, на этот вопрос сможет дать ответ только убийца, — зайдя в тупик соображений, заключил египтянин.

— Или Кен Каваи…

Все обернулись, услышав женский голос. Это была Далила Стафлбрайт. Узнав о происшедшем с капитаном, она пришла справиться о его самочувствии. Невольно подслушав разговор мужчин, она выдвинула свое предположение.

— Кен Каваи? Почему именно он? — поинтересовался Джеффри.

— Полагаю, все знают об отношениях Каваи и Орнего. Вы и сами не раз были очевидцами их ссор. Кен неоднократно грозился расправиться с профессором. Вот он и перерезал горло ненавистнику. А мисс Браун, вероятно, стала жертвой случайности.

— Резонное примечание. Вот только не пойму, причем тут нидл?

— Может и не при чем. Возможно, нидл сам вырвался из ловушки и налетел на мисс Браун.

— Неправдоподобно, — отрицал ибн Салим.

— Или инопланетное существо в момент убийства было в руках у профессора. Он ведь без конца проводил опыты над этими насекомыми.

— Ближе к правде, — признался Джеффри. — Выходит, что два убийства были совершены одним и тем же лицом — Кеном Каваи.

— Несомненно! Одно умышленное, другое по стечению обстоятельств, — подтвердила Далила.

— Тогда чего же мы ждем? Призовем этого подлеца к ответу! — нетерпеливо воскликнул Дорвард.

Разоблачив убийцу недавних преступлений, они поспешили задержать и призвать его к ответу. Азиат, ничего не подозревая, преспокойно доканчивал свой обед. Настроение у него было на все сто. Он смеялся, шутил и подтрунивал над сидящими рядом с ним пассажирами. Кена еще никогда не видели в таком приподнятом духе. Это обстоятельство еще больше подтвердило точку зрения Стафлбрайт. Подозреваемого окружили и велели пройти в другое помещение. Коллинз решил, что не стоит разглашать при всех их предположения.

— А в чем, собственно говоря, дело? Я еще не доел.

— Время не терпит. Дело срочное, — настаивал Джеффри.

Каваи ворчливо последовал за ним. Помощник капитана умышленно направился в исследовательский отсек. Он надеялся, что, оказавшись на месте преступления, убийца начнет нервничать и расколется.

— Зачем мы сюда притащились? — недовольство азиата было написано у него на лице.

Коллинз что-то шепнул штурману, и тот поспешно ушел.

— Наш приход сюда связан с недавними убийствами, — просветил его доктор ибн Салим. — Мы бы хотели узнать, ты никого здесь подозрительного не видел в тот день?

— И ради этого вы лишили меня обеда?

— Ты не ответил.

— Нет.

— Уверен?

— С какой это стати вы учинили здесь допрос? Видел не видел, уверен не уверен, — рассердился подозреваемый.

— Нервничает, — шепнул доктор Коллинзу, — значит, боится.

— Кен, поговорим начистоту, — Джеффри решил не ходить вокруг да около. — Во время следствия выяснилось, что мисс Браун стала жертвой случайности. Преступник не намеревался прикончить ее. Главной его мишенью был профессор Орнего.

— Ну и что?

— А то, что среди всех людей, находящихся на борту, только ты ненавидел Орнего.

Каваи побледнел, но сдержал свои чувства.

— Скорее я недолюбливал, нежели ненавидел.

— И грозился расправиться с ним, — вставила Далила. — Это ты убил профессора и мисс Браун!

— Ах ты, подлая гадюка! — взбеленился подозреваемый и с кулаками ринулся к девушке.

Джеффри и Ахмед Али вовремя успели преградить ему путь. Вцепившись в него, уволокли в конец помещения. Кен еще никогда не представал перед глазами людей в такой неистовой ярости. Он всегда выглядел трусливым, слабым и ранимым. Теперь же они узрели другую сторону его характера, вернее, подлинное лицо.

— Эта рыжая паршивка клевещет на меня! Я никого не убивал! Это ложь! Грязный поклеп! — взбешенно кричал он. — Эта сука хочет пришить мне преступление, которого я не совершал.

— Нервозность, вспыльчивость, ярость — твое поведение противоестественно, — отметил египтянин.

— А если бы тебя обвинили в убийстве, что бы ты сделал? — глаза прежнего тихони метали молнии.

— Без криков и брани попытался бы опровергнуть все обвинения.

— Опровергнуть? А стоит ли? Как вижу, все решено и без моих оправданий. Может, и приговор уже вынесен?

По поручению Коллинза, штурман, раздобыв пожитки Каваи в пассажирском отсеке, вернулся с рюкзаком в руке.

— Что там? — спросил Джеффри у подозреваемого.

— Одежда…

Помощник капитана расстегнул застежку и высыпал содержимое рюкзака на пол.

— Так-так, — протянул он, рассматривая вещи. — А это что такое?!

Среди прочей одежды была сорочка с кровавыми пятнами.

— Это твое?

— Да, но как она могла окровениться?

— Не успел замести следы?

— Да… то есть нет, я понятия не имею, как она туда попала.

— Значит, рубашка, сама окровавившись, вернулась в уютный рюкзачок. Обыщите его! — велел Коллинз.

В помещении кроме членов экипажа присутствовал также и персонал исследовательского отсека. Каваи окружили и, пригвоздив к стене, обыскали с ног до головы.

— Что это? — прощупав нечто твердое на голени у обыскиваемого, спросил Дорвард.

Приподнял брюки Кена и обнаружил крис[70] в черных ножнах, прикрепленный липучим ремнем к ноге. Вынул его из ножен и передал старшему по званию.

— Интересная вещичка, — осматривая предмет, высказал свои мысли вслух помощник капитана.

Десятидюймовый кинжал был изготовлен из сплава стали, с покрытием менхалита и изображением Ники[71] на рукоятке.

— Крис-Нике, излюбленный спутник мятежников. Так ты повстанец? — с непритворным презрением спросил Коллинз.

— Нет, кинжал не мой. Я всего лишь нашел его, пытался Кен выпутаться из паутины правосудия.

— Ах, нашел? — издевательски ухмыльнулся Дорвард. — Не думаю, что какой-то рэбл мог потерять свое оружие. Так где и когда ты откопал его?

— В песках пустыни, возле вскрытых склепов.

— Так мы тебе и поверили. Свяжите его и заприте в кладовой отсек. Мы разберемся с ним позже. Сперва надо выяснить, чья это кровь на его рубахе.

Приказ был тотчас исполнен. Подозреваемого, захлебывающегося от негодования и выкрикивающего нецензурные выражения, уволокли из исследовательского отсека.

— Спасибо вам, мисс Стафлбрайт. Если бы не вы, нам так и не удалось бы разыскать преступника, — поблагодарил Джеффри рыжую красотку.

— Всегда готова услужить, капитан Коллинз.

Собеседник был удивлен такому обращению, но ничего не ответил. В конце концов, экипаж действительно избрал его командующим на «Сфинксе» и неделей позже он должен был приступить к исполнению новых обязанностей. После случившегося умопомешательства с Гатериджем кораблю требовалось новое руководство, поэтому Джеффри Коллинз энергично принялся за работу.

Ибн Салим приступил к лечению обезумевшего от горя капитана. Он недолюбливал своего пациента, однако поручить заботы о нем кому-то другому также не мог. Встретившись с больным при очередной процедуре, доктор вспоминал о причине, приведшей молодого человека к такому состоянию. Кончина Эллен была страшным ударом и для него. Однако, несмотря на душевную боль, египтянин не потерял самообладания, не замкнулся в себе. Спасением для него стало исполнение долга перед людьми. В заботах и попечительстве о других ибн Салим изглаживал из памяти происшествия последних дней. Душевные страдания заглушались благодаря профессиональной деятельности и силе воли. Именно к таким ценностям активной жизни и стремился он привлечь внимание пациента. Ахмед Али не практиковался в этой области клинической медицины, но был осведомлен, что лучшим лечением для больных с таким диагнозом являются не только психотропные средства, но и внушение, один из видов психотерапии. Врач был осведомлен об особенностях характера больного. Ведал об истории болезни и ситуации, приведшей Гатериджа к умопомрачению. Сложность заключалась в том, что в моменты своей психической активности, то есть когда Дэниел различал явь от видений, он не желал ни слушать, ни говорить со своим лечащим врачом. У него было отрицательное отношение к ибн Салиму, и эти негативные эмоции сказывались на его самочувствии, да и тормозили процесс выздоровления. Гатеридж ушел в молчание и отказался от пищи. Голодание усугубляло его положение. За несколько дней своей отрешенности от мира он сильно изменился: истощал, под глазами появились синяки, а постоянная вялость слабого организма часто клонила его ко сну. Устав бороться со своим подопечным, ибн Салим прибег к помощи давнего друга, археолога Адриана Луцио Калветти. Он был единомышленником Дэниела и всегда поддерживал его. Ахмед Али счел, что юный эрудит прислушается к словам своего сторонника и товарища.

Бывшего капитана накачали антидепрессантами[72] и привязали ремнями к креслу. Он стал послушно дожидаться сеанса с Адрианом Калветти.

— Постарайся только не упоминать в разговоре имени Эллен. Придерживайся глобальных тем, — предупредил археолога лечащий врач.

Тот понятливо кивнул и вошел в палату.

— Здравствуйте, мистер Гатеридж. Как ваши дела? — присев напротив больного, поприветствовал его старый знакомый.

— Рад вас видеть, мистер Калветти. Наконец-то хоть одна приятная встреча за столько недель, — в стационаре он находился всего лишь вторые сутки, но для него это время было равно нескольким неделям.

Калветти был немного изумлен. Он не видел в поведении Дэниела никаких изменений. Только внешний облик больного немного ухудшился.

— Как вы себя чувствуете?

— А как может себя чувствовать человек среди недоумков? — саркастически отреагировал тот. — Привязали меня ремнями к этому окаянному стулу и колют всякой дрянью, — он не сознавал своего состояния. — Никого ко мне не впускают. Лежу тут в одиночестве, как псих, взаперти. У меня дел по горло, а я стал узником этого мавра, — понизив голос, намекнул он на ибн Салима. — Доктор Калветти, вы с ним друзья, не так ли?

— Да.

— Так выкупите меня.

— Выкупить?

— Я хотел сказать — вызволите. Я больше не хочу сидеть в этой тюрьме, — жалобно заявил Гатеридж. — В конце концов я капитан корабля и никакой лекарь не вправе так обращаться со мной.

— Вы хотите вернуть свободу?

— Завидую вашей догадливости, доктор Калветти, — насмешливо отозвался Дэниел.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Доктор ибн Салим не позволит.

— Как это не позволит?!

— Вы нездоровы и вам необходимо пройти курс лечения.

— Черта с два я нездоров! — разозлился душевно больной. — Да здоровее меня вам никого не сыскать на борту этой посудины.

— Не надо так волноваться.

— Почему вы обращаетесь со мной как с полоумным? Это он надоумил всех упереть меня сюда?

— Кто он?

— Ибн Салим! Кто же еще?! Я знаю, он недолюбливает меня.

— С чего это вы взяли?

— Знаете, Калветти, скажу вам по секрету, только вы никому ни слова. Этот египтянин пытается запудрить Эллен мозги. Он так и крутится вокруг нее, — Адриан побледнел. — Вы не верите мне?

— Верю, — подавленно ответил собеседник.

— Но я не позволю ему увести от меня Эллен. Я отвоюю ее. Вот увидите. — У Гатериджа было расстройство памяти, но посетитель не стал просвещать его. Излишние разговоры могли обострить состояние больного, и все же археолог решил еще немного побыть вместе с товарищем.

— «Сфинкс» скоро долетит до сектора, где нас ожидает царь спиритов.

— Агива! Я помню об этом. Мне надо подготовиться к этой встрече. Надо будет обговорить с ним все конфликтные моменты будущего наступления.

Адриан взбодрился, заметив просветление памяти у товарища. Он подумал, что лучше заинтересовать пациента именно этой темой. Разговор о грядущей битве мог отвлечь его внимание от мыслей об Эллен Браун.

— Необходимо позаботиться о защитной экипировке для каждого воина. Да и оружия должны быть легко управляемыми, скорее размышляя вслух, нежели обращаясь к посетителю, говорил Дэниел. Ведь они пекутся о своих подданных, так почему бы и нам не позаботиться о своих. Надеюсь, правительнице Неоминре будет по силам защитить наш народ… Сколько воинов мы оставим с нашими женщинами и детьми?

— Больше двух тысяч.

— Достаточно. А сколько насчитали волонтеров?

— Около тысячи.

— Этого хватит для того, чтобы укоротить руки кешрам, — гордо заключил главнокомандующий. — Сказать по правде, мне не по душе участие мисс Браун в этом сражении. Я был бы намного спокойнее, если бы она осталась с остальными женщинами на попечении Неоминры, — у него вновь проявлялось помутнение памяти. — Кстати, почему Эллен не наведывается ко мне? Небось радуется моему заключению?

— Ни в коем случае! Наверное, просто дела…

— Какое дело может быть важнее меня, друга детства?

— Не знаю. Я не член экипажа и не в курсе их дел.

— Ну, ладно. Не буду злиться на нее.

— Мне уже пора, мистер Гатеридж, — боясь затронуть болезненную для собеседника тему, поднялся Адриан с места.

— Так скоро? Куда вы торопитесь? Тоже дела? Все заняты приготовлениями к войне, а я заточен сюда, как шальной, Дэниел вздохнул устало. — Ладно уж, идите, я не хочу вам докучать.

— Мне было приятно увидеться с вами. Я загляну.

— Нет-нет! Надеюсь, что я в скором времени выберусь отсюда. Прошу, не забудьте поговорить с этим мавром о моем освобождении.

— Конечно.

— Если не сможете убедить его, попросите сделать это мисс Браун. Она умеет управлять людьми, а этот олух уж точно не устоит, выполнит ее просьбу.

— Обязательно выполню вашу волю. До встречи!

— Передайте Эллен, чтобы зашла ко мне! — крикнул Гатеридж вслед посетителю.

— Ну, какие новости? — поинтересовался Ахмед Али результатами визита.

Калветти, шокированный услышанным и увиденным, присел в кресло.

— Он все забыл.

— Что именно?

— Он не помнит о смерти мисс Браун, забыл об убийстве и похоронах.

— Что еще?

— Вся остальная часть памяти чиста как стеклышко!

Говорит о войне, встрече со спиритами и даже планирует предстоящие шаги. И еще! Дэниел считает тебя недругом. Утверждает, что ты пытаешься отбить у него мисс Браун.

Египтянин провел пальцами по глазам, чтобы снять напряжение и усталость.

— Не знаю даже, что делать? — озабоченно проговорил он. — В моей практике еще никогда не было такого случая.

— Может быть, рассказать ему о смерти мисс Браун?

— Нет. Это вызовет бурную реакцию, ухудшит состояние, а может, даже убьет его. Надо действовать иным путем. Можно разъяснить ему происшедшее в состоянии гипноза. И все равно рискованный шаг. Может произойти все что угодно.

— Не лучше ли рассказать ему правду, когда он бодрствует? Так по крайней мере можно будет контролировать ситуацию.

— Он не поверит нам. А во время гипноза в памяти воссоздаются сюжеты, некогда увиденные в реальной жизни.

— А как же ухудшение состояния под гипнозом? — напомнил Адриан слова лечащего врача.

— Используем седативные средства[73]. Только пережив все заново, он сможет восстановить память.

— А вдруг этот эксперимент не удастся? Что, если это еще больше лишит его рассудка?

— Нам остается только уповать на милость Аллаха и молить его, чтобы этого не произошло, — воздев руки вверх, произнес египтянин с надеждой.

Г л а в а 27

ИСТИНА И ЛОЖЬ

…Хороша порою и ложь, если она, принося пользу произносящим ее, ничем не вредит слушающим.

Гелиодор

В ходе расследования по делу об убийстве Сэмюэла Орнего и Элинор Браун выяснилось, что кровь на рубашке подозреваемого принадлежала убитым. Это вещественное доказательство подтвердило вину задержанного. Холодное оружие, следы крови и отношение обвиняемого к покойному были достаточным поводом, чтобы призвать преступника к ответственности. Памятуя о презумпции невиновности, члены экипажа решили прежде произвести суд над убийцей. Для беспристрастного суда они избрали среди пассажиров девять присяжных заседателей. Судебное разбирательство для большего эффекта должно было пройти in loco delicti[74]. После заключения подозреваемого в кладовом отсеке Кена больше не вызывали на допрос, не было надобности. Люди хотели как можно быстрее завершить этот неприятный процесс. Предстоящее разбирательство было лишь ширмой справедливости и правосудия. Обвинительный приговор Кену Каваи был уже вынесен. Оставалось только установить меру наказания. Обвиняемый решил сам защищаться в суде. Да и другого защитника он все равно бы не сыскал. Никто бы не согласился стать advocatus diaboli.[75] Земляне с нетерпением дожидались конца судебного заседания, чтобы узреть расправу над убийцей-маньяком.

Стафлбрайт вошла в рубку управления в надежде найти там капитана Коллинза.

— Ах, капитан! Как я рада, что застала вас здесь, — кокетливо крутя пальчиком прядь волос, выговорила Далила.

— Чем могу служить, мисс Стафлбрайт?

— Служить? — девушка рассмеялась. — Мне нравится это слово, тем более, когда его произносите вы… — Она оглянулась, в помещении никого кроме них не было. Присела на край пульта управления и положила ногу на ногу, чтобы привлечь внимание капитана. Трюк удался, Джеффри смутился и начал волноваться.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Ну почему же так официально? Мы ведь знакомы не один день, — Далила положила руку на его колено и нежно приласкала.

Коллинз отпрянул назад.

— Мисс, если у вас ко мне нет никаких дел, то прошу не беспокоить меня в рабочее время, — предугадав намеренья соблазнительницы, резко высказался тот.

— Ах, вы хотите встретиться со мной вечерком?

— Нет! Я не ищу с вами встреч ни днем, ни ночью. Если есть конкретное дело, говорите сейчас, если же нет, то прошу вас покинуть рубку управления. Посторонним лицам вход сюда воспрещен, — насупив брови, твердо сказал Коллинз.

— Как грубо! — гордо выпрямившись, воскликнула Далила. — Я хотела поддержать вас, стать вашей подругой.

— У меня достаточно поддержки, да и друзей хватает, — отрезал Джеффри.

— Значит, вы отказываете мне? — собеседница кипела от злости.

— Да, мисс Стафлбрайт. А теперь, пожалуйста, покиньте рубку.

Джинджер больше не обронила ни слова. Резко повернувшись, она направилась к выходу.

— Ты еще попляшешь под мою дудку, Джеффри, — шагая по коридору, сердито бубнила обольстительница. — Я это дело так не оставлю. А сейчас мне надо проведать другого ухажера.

Планируя свои дальнейшие шаги, добралась до амбулаторного отсека. Некоторые из медиков были приглашены на судебное разбирательство для дачи показаний. Те же, что остались на рабочих местах, занимались уходом за больными. Далила незаметно пробралась в палату, где содержали Гатериджа. Он крепко спал, накачанный транквилизаторами. Визитерша подступила к койке и глянула на больного. Его лицо было безмятежным и спокойным. Зрачки медленно двигались под прикрытыми веками. Дэниел видел сон, который вызывал в нем приятные ощущения.

— Как же ты подурнел с нашей последней встречи, — проведя рукой по его взлохмаченным волосам, произнесла девушка. Раньше был красавцем, ныне же безумец. И все ради той, которая и мизинца твоего не стоила.

Немного постояв у кровати старого дружка, все же решилась разбудить его.

— Дэниел, Дэниел… Проснись! Пора пробуждаться, или пропустишь самое интересное.

Услышав чей-то голос подле себя, Гатеридж разомкнул склеенные веки. Взгляд его был мутным, он все еще не видел окружавший его мир. Сильные успокоительные препараты не позволяли ему очнуться. Веки стали тяжелыми, он вновь погрузился в сон.

— Нет-нет, не надо опять засыпать. К тебе пришла посетительница, а ты вздумал уснуть? — шлепая его по лицу, приговаривала она. — Вставай, недотепа. Пришло время узнать тебе правду.

Дэниел невольно сморщил лицо. Он заныл, не желая просыпаться, однако «дочь истины» была настырной.

— Элинор не простила бы тебе такого безразличия.

Имя любимой отрезвляюще подействовало на душевнобольного. Он приподнял голову и сонно оглянулся.

— Эллен… — хрипло позвал он в пустоту.

— Вот как быстро птенчик проснулся. Стоило только произнести имя его любимого лакомства.

Гатеридж узнал голос рыжей прелестницы. Он удивился, увидев ее перед собой.

— Джинджер? Что ты тут делаешь? А где же Эллен?

— Там, откуда она больше никогда не вернется, — бессердечно проговорила Стафлбрайт.

Слушатель не понял ее высказывания.

— Откуда это она не вернется?

— Ах, ты все забыл? Бедняжка… Твою страстишку жестоко убили.

— Не мели чепуху, Джинджер.

— Не веришь, или не помнишь? Подумай, зачем ты оказался в этом заточении?

— По вине ибн Салима.

— Этого жалкого докторишки? Нет, златокудрый ты мой, просто у тебя поехала крыша.

Дэниел все еще не мог вникнуть в слова визитерши.

— Вижу, здесь ограничили не только твою свободу, они умудрились также и скрыть от тебя истину.

— Какую истину пытается донести мне доброжелательница Далила? — Гатеридж полностью пробудился и начал понимать слова злопыхательницы.

— Ту, которую от тебя скрывают, вернее, пытаются влить мелкими дозами. Хотя заметных результатов от вакцины «явь» в тебе не видно.

— Кончай пудрить мне мозги. Выкладывай напрямик. Что я должен знать и что они скрывают от меня?

— Ну, ладно, ты сам пожелал все узнать, — делая вид полного равнодушия, уступила Джинджер. — Тебя доставили сюда после истерических припадков.

Молодой человек рассмеялся.

— Ты бредишь, милочка. Никаких припадков у меня в помине не было. Это ибн Салим упек меня сюда.

Строит против меня козни, пользуясь своим служебным положением. Представил меня дураком перед людьми, но я догадался о его намереньях. Ему нужна Эллен, вот он и решил таким образом избавиться от соперника.

Стафлбрайт еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Приняла серьезное и чуть трагическое выражение лица.

— Нет, милый Дэниел. Ты здесь не по этой причине.

Представляю, как тебе было тяжко потерять любимую, — она умолкла и утерла с глаза мнимую слезинку. — Больно было смотреть на мисс Браун после этого зверского нападения. Этот маньяк-убийца на ней живого места не оставил. Как же ты был убит горем, когда нашел ее полуживой в мусорном контейнере. А потом… — девушка умолкла, будто давясь слезами, — …потом эти похороны. Стеклянный гроб, верный экипаж и оперная музыка. Все выглядело, как в сказке о Белоснежке и семи гномах.

Перед глазами Гатериджа всплыли несколько эпизодов: окровавленная стена исследовательского отсека, поиски Эллен, ее израненное тело, реанимационная, последняя просьба умирающей и поцелуй перед вечным странствием.

Глаза душевнобольного расширились от ужаса, и посетительница поняла, что добилась своего — освежила его память.

— Нет, — подавленно прошептал страдалец.

— Да, дорогой. Я понимаю, как больно это признавать. Однако правда одна — Элинор Браун больше нет с нами. Она умерла, и мы никогда больше не увидим ее…

— Нет, нет, нет… — Дэниел закричал с таким неистовством, что вены на шее вздулись от перенапряжения. — Нет, этого не может быть! Этого не должно было быть! Только не Эллен… Только не она! — обычное возбуждение перешло в истерический припадок.

Больной был привязан ремнями к койке, и в безвыходности, буйно забился затылком о твердую поверхность. Обезумевший пытался вырваться на свободу, но обезвоженный организм был бессилен. Глаза его налились кровью, а лицо покраснело до неузнаваемости.

Джинджер испуганно отпрянула в сторону. Она не ожидала такой реакции старого друга.

— На тебя жалко смотреть. Перестань убиваться из за этой фарисейки.

Тем не менее Дэниел не мог уняться. Сообразив, что на его вопли примчатся медики, посетительница убежала с места признания. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал о ее присутствии в палате сумасшедшего.

В это же самое время, когда состоялся сей «доверительно дружеский» разговор, в другой части корабля вершился суд над убийцей.

Сперва суду были представлены corpus delicti[76] — кинжал, орудие убийства Сэмюэла Орнего и металлический инструмент, которым Элинор Браун была жестоко избита. Первыми свидетелями были люди, ставшие очевидцами перебранки между покойным и подсудимым. Затем доктор Ахмед Али ибн Салим, выступавший в качестве судебно-медицинского эксперта в этом деле, официально заявил, что кровь на рубашке, найденной в личных вещах подсудимого, принадлежит жертвам этого преступления. Он также подробно рассказал суду и присяжным о летальных ранениях обоих жертв. К концу выступления к нему подошел один из сотрудников.

— Как это проснулся? Ведь действие препарата еще не прошло.

— Не знаю, доктор, все было тихо. Он вдруг проснулся и начал буянить. Может, что-то увидел во сне?

— Хорошо, я сейчас подойду.

Свидетель закончил дачу показания и поспешил к своему пациенту. В палате Гатериджа находилось с полдюжины санитаров. Они всячески пытались усмирить его, но поняв, что разговорами делу не поможешь, послали за лечащим врачом. Вопли безрассудного разносились по всему отсеку. Он бранился и грозил, приказывал и умолял, с единственной целью высвободиться из оков. Однако никто не внимал требованиям душевнобольного.

— В чем дело? Что тут происходит?

— Убийцы! Душегубы! Это вы убили ее! Вы! — горланил юноша.

— Скорее двойную дозу бромидов! — велел врач.

Инъекцию немедленно приготовили. Однако пациент противился ее введению в организм. Несмотря на его сопротивление, медики все же смогли применить седативные средства. Бромиды быстро подействовали на организм больного, способствуя торможению процесса возбуждения в центральной нервной системе. Дэниел стал безмятежным и тихим. Дал возможность перевязать израненную голову и безмолвно уставился в потолок.

Доктор велел оставить его наедине с пациентом. Поставил стул возле койки, намереваясь поговорить с ним.

— Что же с тобой стряслось, Гатеридж? Отчего ты так раскричался?

Тот сомкнул веки, не желая говорить.

— Опять холодное молчание? — раздосадовался Ахмед Али. — Я ведь тебе не враг, Дэниел, и никогда не презирал тебя. Так почему же ты ненавидишь меня?

Гатеридж молчал.

— Все дело в мисс Браун? Не так ли? — египтянин видел, что пациент слушает его. — Не хочешь отвечать? Думаешь, таким способом ты мстишь мне? Ошибаешься, это безмолвие вредит только твоему здоровью… Долго собираешься притворяться спящим?

Просидев несколько минут у койки душевнобольного в надежде на доверительный разговор и не дож- давшись ожидаемого результата, ибн Салим решил вернуться в зал заседания.

— Она умерла? — находясь уже в дверном проеме, неожиданно услышал он голос Дэниела.

— Что? — не расслышал его врач и вернулся к койке.

В уголках глаз больного сверкали тонкие следы от слез.

— Эллен умерла?

Его слова изумили доктора. Совсем недавно пациент страдал расстройством памяти и теперь неожиданно вспомнил о смерти своей возлюбленной.

— Да, — не сразу признался египтянин.

— И профессора Орнего убили?

— И его тоже, — доктор не знал, радоваться или же досадовать на неожиданное просветление памяти своего подопечного.

— А убийца? Его нашли?

— Да. Сейчас в исследовательском отсеке вершится суд над ним.

— Кто он? Кто посмел убить мою божественную Эллен?

— Кен… Кен Каваи.

Услышав это имя, Дэниел открыл глаза. Приложив усилие, приподнял голову с койки.

— Кен Каваи? Но этого не может быть! — он не мог поверить в причастность хорошо знакомого ему человека к этому преступлению.

— Все улики против него. В его рюкзаке обнаружена рубашка со следами крови. Она принадлежит Орнего и Браун. А также при нем обнаружен кинжал, предполагаемое орудие убийства профессора.

— И что еще?

— Вот и все! Да, кроме того и показания свидетелей, которые не раз слышали перебранку между покойным и убийцей.

— И это все? — в недоумении посмотрел Гатеридж на говорящего. — Что это за улики? Перебранка?… Да что там какая-то ссора. Чтобы убить человека, необходимы веские причины.

— А ты считаешь, что ненависть — это недостаточный повод?

— Нет, конечно же. Я, к примеру, недолюбливаю тебя, как и ты, думаю, меня, но мы не собираемся убивать друг друга. Не правда ли?

— Безусловно, — согласился египтянин.

— А что за нож был изъят?

— Это Крис-Нике — кинжал повстанцев. Каваи утверждает, что нашел его.

— Врет бесстыдно! — неожиданно заявил Дэниел.

Это его нож, и тем не менее он не совершал этого убийства.

— С чего это ты так уверен? — сомневаясь в суждениях душевнобольного, спросил врач.

— Нидл! Расследуя это дело, вы упустили самое главное. Полагаю, разгадка кроется в этом инопланетном насекомом.

— По-твоему, ради нидла были совершены оба убийства?

— Именно! Кому-то понадобился нидл, он вошел в исследовательский отсек, уповая на то, что в это время там никого не будет. Однако вор наткнулся на Орнего. При сопротивлении профессора он перерезал ему горло. А Эллен… она пошла туда исправить устройство связи и наткнулась на убийцу. Вот почему нидл создал ее двойника. Это насекомое было в руках не профессора, а убийцы. Ведь именно с этой целью вор явился туда.

— А дальше?

— То, что случилось потом, нет необходимости напоминать, — пытаясь оградить себя от жутких воспоминаний, закончил страдалец.

— У тебя логичные суждения, несмотря на то, что…

— Несмотря на то, что я психопат? Сумасшедший? Или…

— Душевнобольной.

— Звучит недурно, — горько усмехнулся Гатеридж.

И все равно по значению одно и то же, — и выдержав паузу, продолжил: Порой просветления бывают и у сумасшедших, а безумные водятся среди здоровых людей и судят невинных.

— Дэниел, каковы бы ни были твои домыслы, этого недостаточно, чтобы оправдать Каваи.

— Есть еще кое-что. И это возможно спасет Кена, но раскрою я свою тайну только на суде.

— Хочешь выступить в качестве свидетеля?

— Нет, в роли защитника.

Доктор колебался. Он не мог решиться отпустить буйного и непредсказуемого больного на свободу.

— Решай быстрее, Ахмед, либо ты спасешь невинного, либо станешь соучастником его убийства.

Ибн Салим подошел к койке и развязал ремни.

— Ты сделал правильный выбор, — силясь встать с койки, подбодрил того Гатеридж.

— Надеюсь.

Врач помог юноше встать и, положив его руку на свое плечо, вывел из комнаты заточения. Дэниел еле стоял на ногах, его качало из стороны в сторону. Действие бромидов лишило его твердой походки. На ступеньках он споткнулся и чуть было не свернул себе шею, но доктор вовремя поддержал его за талию. Поставил на ноги и повел за собой.

— Какая материнская забота, — подшутил больной.

Ахмед Али нахмурился.

— Был бы у меня такой сын, как ты, давно бы придушил его.

— За что?!

— За чрезмерную болтливость и неуместные шутки.

Шагай, больной, нам надо успеть на суд до вынесения приговора!

Гатеридж больше не обронил ни слова. Они добрались до нужного отсека в самый раз. Присяжные уже вынесли вердикт. Оставалось только оговорить меру наказания.

— Этот человек невиновен! — послышался голос с другого конца большого помещения.

Взоры присутствующих обратились на человека, посмевшего прервать судебное заседание. Каково же было удивление людей, когда они узнали в защитнике подсудимого бывшего капитана. Голова Дэниела была забинтована, после недавнего самоистязания, лицо осунулось от голодания, а глаза опухли от чрезмерной дозы успокоительного. На корабле давно прошел слух о его душевном состоянии, и все прекрасно знали о причинах недуга. Злые языки болтали, что Гатеридж безнадежен, и безумство его неизлечимо. Его появление в зале суда ошеломило всех.

— Кен Каваи невиновен! — повторил Дэниел, приблизившись к судье.

Обязанности судьи на этом разбирательстве исполнял новый капитан «Сфинкса» — Джеффри Коллинз.

— Что это значит, доктор ибн Салим? — призвал он лечащего врача к ответу за такое своеволие душевнобольного.

— У мистера Гатериджа важное сообщение суду.

— Какое?

— Спросите об этом лучше его, — устав волочить пациента на себе, Ахмед Али опустил его на свободный стул.

— Какую информацию вы собираетесь сообщить нам, мистер Гатеридж?

— Я намереваюсь выступить в защиту подсудимого.

Это заявление, будь оно высказано даже здоровым человеком, воспринялось бы как недоразумение или помутнение рассудка. Однако, когда его сделал психически неуравновешенное лицо, присяжные и присутствующие зрители не удержались от хохота.

— Зачем вы привели его сюда? — недовольно обратился Коллинз к египтянину.

— Поверьте, капитан, его стоит выслушать.

Наконец, после нескольких замечаний судьи, в зале удалось восстановить тишину.

«Смейтесь-смейтесь, недоумки, сейчас и я посмеюсь над вами», обиженно, подумал Гатеридж.

— Сперва уточним имеющиеся у суда улики против подсудимого. Рубашка со следами крови, принадлежащей убитым, последнее слово защитник произнес с трудом. — Вам никогда не приходило в голову, что эту одежду подкинули в рюкзак Каваи?

Сидящие в зале переглянулись.

— Кто-то, вернее, истинный виновник этого преступления, желал отвести от себя подозрения. Он знал об отношениях подсудимого с пострадавшим, и воспользовался этим в своих корыстных целях. Подумайте, стал бы Каваи хранить у себя окровавленную одежду, зная, что подозрения в первую очередь падут на него. Конечно же, нет! Он безотлагательно избавился бы от улики. А возможность сделать это у него была, если бы, конечно, он совершил эти преступления. Вспомните, где обнаружили вторую жертву? В одном из мусорных баков исследовательского отсека. В одном! А их там было два. И как вы думаете, не избавился бы преступник от следов, когда этот контейнер был у него под рукой?

Речь защитника поколебала уверенность присяжных.

— Но ведь Каваи ненавидел Орнего. И у нас есть свидетели, подтверждающие это.

— Да, он невзлюбил Сэмюэла Орнего. Однако не каждый, кто ненавидит, способен перерезать другому горло. Истинный убийца знал, что у Каваи был мотив для совершения этого убийства. Но у того, кто совершил это злодеяние, не было намерений убить профессора.

Последнее высказывание Гатериджа заинтриговало присутствующих.

— Нидл! Вот что привлекло в отсек преступника. Он вознамерился украсть одного из этих инопланетных существ. Вор, уверенный, что в отсеке безлюдно, прокрался внутрь, однако ошибся в своих расчетах. Орнего попытался воспротивиться хищению насекомого и был убит в борьбе. Что конкретно желал предпринять преступник, похитив нидла, мне неведомо, — Дэниел сделал паузу. От передозировки успокоительных средств его клонило ко сну. Веки были тяжелыми, мысли окутывал туман, но он силился не погружаться в сон, чтобы завершить судебный процесс.

— Элинор Браун стала второй случайной жертвой этой злополучной кражи. Появившись не вовремя в отсеке, она наткнулась на убийцу, который впоследствии разделался и с ней, — защитник начал растягивать слова.

Он с трудом удерживался на стуле. За счет бромидов в организме Дэниела усилился процесс торможения, и это не ускользнуло от глаз лечащего врача.

— Кончай свою теорию, не то уснешь прежде, чем успеешь высказать ее, — шепнул он Гатериджу.

— Полагаю, мы прояснили ситуацию, господа присяжные: подкинутая окровавленная одежда, обычная ненависть, а не мотив для убийства, и хищение нидла…

— А как же повстанческий нож, изъятый у задержанного? — поинтересовался Джеффри Коллинз.

— Крис-Нике действительно принадлежит подсудимому, — это сообщение вызвало шушуканье среди присутствующих. Да и Кен Каваи был ошарашен словами защитника. — Каваи солгал, что кинжал не его.

— Но ведь кинжал не простой, а повстанческий! — напомнил судья Коллинз.

— Естественно! Так ведь и подсудимый повстанец, — последняя истина вызвала негодование в рядах слушателей.

— Это ложь! Это поклеп! — закричал подсудимый.

С большим трудом удалось утихомирить зрителей.

— Мистер Гатеридж, на чем основано ваше заявление? Подсудимый отказывается признать, что он является мятежником. Как вы собираетесь разоблачить его?

— Все очень просто. Я был знаком с подсудимым еще на Земле. Он состоял в бригаде раскапывателей склепов. Когда мы улетели с планеты, он изменил свое имя, став Кеном Каваи.

Лицо подсудимого побледнело до неузнаваемости. Казалось, от волнения он перестал дышать. Он злобно посмотрел на своего защитника.

— Что ты так уставился, Кен? Полагал, я не знаю твоей подлинной личности?

— Доктор, не могли бы вы показать всем правое предплечье подсудимого, — попросил ибн Салима заступник.

Египтянин, понимая, что состояние его пациента ухудшается ежесекундно, поспешил выполнить требование. Кен сопротивлялся, но стражники вмиг усмирили его. С него стянули одежду и обнажили по пояс. Тело азиата было обезображено шрамами.

— У подсудимого на предплечье есть красное клеймо — отличительный знак смертников марсианской тюрьмы «Цидония», — во всеуслышание проговорил Ахмед Али.

Узнав это, люди подняли еще больший шум.

— Но как это возможно? — прорезал вопрос судьи людской ор.

— Подсудимый Кен Каваи является тем самым легендарным бунтовщиком, умудрившимся бежать с Марса. Его настоящее имя Тоджито Фудзивара, — громко проговорил Дэниел.

Начался всеобщий переполох. Слушатели выкрикивали нецензурные слова в адрес подсудимого. Коллинз вынужден был продолжить заседание при закрытых дверях. Всех зрителей выпроводили из отсека и процесс возобновился.

— Мистер Гатеридж, если вы знали об этом, зачем не разоблачили рэбла еще на Земле?

— Это вызвало бы всеобщий переполох, а в то время паника среди людей была ни к чему.

— Считаете, что раскрыв правду сегодня, вы поступили правильно? Этого мятежника надо немедленно казнить!

— Подумайте, Коллинз, — устало произнес заступник, — да и вы, господа присяжные, что даст вам убийство этого несчастного? У нас впереди сражение с врагами человечества, и каждая пара рук будет нелишней. Зачем убивать человека, когда у нас более грозный враг — рептоид?!

— Но ведь он рэбл! Или вы забыли, как их шайка пыталась освободить смертников с Марса? Тогда погибли сотни охранников.

— Помню… Так ведь рэблы пытались освободить каторжников — несчастных людей, обреченных на медленную и мучительную смерть, — Гатеридж был осведомлен о том, что его бывший помощник не был согласен с таким жестким наказанием, установленным правительством.

— Я, право же, не знаю, — судью покинула прежняя решимость. — Допустим, что Фудзивара не убивал профессора Орнего и мисс Браун. Но ведь он все равно преступник.

— По-вашему, пятнадцать лет каторжных работ на Марсе недостаточное наказание?

При одной только мысли об этой иезуитской тюрьме в сердца присутствующих пробрался страх и ужас. А представить, что кто-то смог проработать там в изнурительных трудах пятнадцать лет и к тому же остаться живым, было умопомрачительно.

Фудзивара был сыном одного из предводителей мятежной группировки. Вместе с отцом они избороздили всю солнечную систему и побывали на многих планетах и повстанческих базах, маленьких островках, блуждающих в космических просторах. В той самой знаменитой атаке на Марс Тоджито выступил вместе с отцом. Однако бунтовщики потерпели поражение. Попавших в плен рэблов приговорили к пожизненным работам на рудниках. Тогда молодому повстанцу было всего пятнадцать лет, но суровый закон не щадил никого. Виновен? Значит, заслужил наказание. Отец Тоджито, спустя лишь год каторжной жизни, умер у него на руках. И с тех пор молодой рэбл лелеял надежды на свободу. Пятнадцать лет он обдумывал план спасения, и только к тридцати годам смог осуществить этот дерзкий побег. Узнав об исчезновении каторжника с Марса, правительство переполошилось. Тщательные поиски не дали ожидаемого результата. Беглец будто в воду канул. Ни на Марсе, ни на Титане и других орбитальных объектах его не было. Служба безопасности подозревала, что каторжник бежал к своим дружкам на одну из неуловимых повстанческих баз. Однако им и в голову не пришло искать беглеца на Земле, под самым их носом. Мирное население бесспорно было встревожено этим страшным побегом, но почти каждый в душе восхищался мужеством и отвагой Тоджито Фудзивары, единственного каторжника, дерзнувшего сбежать из марсианской бастилии.

— Что же предлагает сторона защиты?

— Так как вина моего подзащитного в рассматриваемом деле не доказана, до завершения повторного расследования прошу отпустить его под личное поручительство.

— Кто согласится взять на себя такую ответственность?

— Я, Дэниел Мозес Гатеридж.

Судья нахмурился, и заступник понял суть его сомнений.

— Ах да! Я и забыл, что меня отныне считают безумцем, а вам нужно поручительство дееспособного человека… последние слова Дэниел выговорил с трудом. Язык обмяк, не желая двигаться, а видимость перед глазами расплылась. Он заскрежетал зубами, не в силах дольше сдерживать себя. Сомкнул веки и повалился без чувств на пол. Откуда-то издалека доносились беспокойные голоса, но Гатериджа больше ничто не тревожило.

Г л а в а 28

БЕЗУМНАЯ РЕВНОСТЬ

Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного врасплох, и раздраженного тщеславия.

О. Бальзак

Дэниел очнулся не сразу. Он проспал более десяти часов. Увидев нечто жуткое во сне, вздрогнул и пробудился. Открыл глаза и еще долго не мог вспомнить, где находится и как туда попал. Память постепенно восстановилась. Вспомнил судебное заседание, присяжных и подсудимого:

— Невиновен! — присев на койке, воскликнул он.

Огляделся, вокруг никого не было. На корабле было время сна. Тишину в отсеке нарушало тихое пощелкивание медицинской аппаратуры. Немного отлежавшись, поднялся с койки. Он не был привязан ремнями, и это обрадовало и в то же время удивило его.

«Значит, я не представляю больше опасности. Вероятно, они поверили, что приступы шизофрении прошли», — с горькой иронией подумал Гатеридж.

Вышел из давящей на психику комнаты и побрел по отсеку, производя осмотр местности. В палатах дремали несколько больных, медицинский персонал спал в отведенном для него помещении, да и дежурные клевали носом. Они не заметили вышедшего из палаты пациента. Гатеридж добрался до кресел, расположенных напротив большого иллюминатора, сел в одно из них и устремил взор на мерцающие звезды. Этот необычайный пейзаж приносил покой израненному сердцу землянина. За последние дни переживаний он еще не ощущал себя столь безмятежным. «Сфинкс» держал путь к созвездию Лебедя. При его сверхсветовой скорости светила казались маленькими огоньками.

«Как свечи на торте», — подумал Дэниел.

Неожиданно перед глазами встали эпизоды из прошлого. Напротив него был красочный торт с двенадцатью свечами. Вокруг стола собралось много-много гостей. Рядом с ним стояла его подруга — Элинор. Это был их день рождения. Дети семейства Браун и Гатеридж родились в один и тот же день, поэтому соседи всегда справляли их дни рождения вместе.

— Задувайте же свечи! Не забудьте загадать желание! — кричали им приглашенные на празднество дети.

Дэниел задумался. У него было все, что мог желать двенадцатилетний мальчик. Посмотрел на свою подругу, ища подсказки. Ее небесно-голубые глаза сияли радостью, она лучезарно улыбалась. И тут он понял, что хотел больше всего в своей жизни. Взяв руку Эллен, крепко сжал ее в своей ладони.

«Я хочу, чтобы мы всегда были вместе», — и задул свечи на торте.

Белый дым от свечей, словно летучий змей, поднялся ввысь и растаял в воздухе. Последнее, что он услышал в своем воспоминании, были радостные выкрики детей.

Картины прошлого вновь сменила звездная панорама. Молодой человек тяжело и болезненно вздохнул, прикрыл веки, пытаясь припомнить приятные моменты жизни, проведенные со своей возлюбленной.

Вздрогнул, почувствовав чью-то руку на своем плече.

— Наш эскулап никогда не спит?

— Бессонница, как вижу, не только у меня, — отозвался ибн Салим на вопрос пациента. — Пришел созерцать звезды?

— Вспомнить свое прошлое…

— Не мешало бы подумать и о будущем.

— Зачем? Ведь все, что мы планируем, все равно не сбывается. Так зачем занимать свои думы, бессмысленно пытаясь построить будущее?

— Тот, кто не верит в свое будущее, конченый человек, — Ахмед Али присел в кресло рядом.

— Значит, я такой и есть, — выдержав непродолжительную паузу, заявил Дэниел.

— Мысля так, ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни — теряешь надежду!

— Надежду? Во что? Что мне осталось в этой жизни? Ради кого теперь жить? Я потерял всех, кого любил.

— Ты живешь лишь для себя. Никакая потеря не должна лишить тебя жизни.

— А одиночество? Что мне делать с ним?

— Жизнь непостоянна, и насмешница судьба часто лишает нас самого дорогого. Однако время лучший лекарь, — в голосе египтянина чувствовалась тоска, и чуткий слух собеседника уловил это.

В наступившем молчании былые соперники пытались предугадать мысли друг друга.

— Признайся, Ахмед, что тоже скучаешь без Эллен.

Не стоит скрывать, я знаю, что ты был неравнодушен к ней.

— Я любил Мэриан. Она была моей путеводной звездой. Я готов был жизнь отдать за нее, если бы знал, что этим спасу ее… Но я был бессилен. Всевышнему было угодно разлучить нас.

— Как ты мог полюбить Эллен, ничего о ней не зная? — Дэниела рассердило признание былого конкурента.

— Истинная любовь не требует дознания, она не терпит излишних слов и порой должна примириться с безответностью.

— И у тебя никогда не было задних мыслей?

— Задние мысли бывают у низких и погрязших в пороке людей.

Собеседнику показалось, что слова эти были обращены к нему.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал.

— Ты намекаешь на меня?

— Если ты считаешь себя таковым человеком, в этом нет моей вины.

— Это оскорбление?

— Понимай как хочешь.

— Ты ненавидишь меня!

— Как мой пациент ты вызываешь во мне только жалость, — сдерживая свои чувства, ответил врачеватель.

— Жалость, ненависть и отвращение?

— Sit venia verbo![77]

Дэниел обозлился, поняв слова доктора.

— Так почему же, позволь спросить, ты все еще терпишь меня? Отчего не передашь на лечение другому врачу?

— Не могу. Я обещал Мэриан позаботиться о тебе и я обязан сдержать свой обет.

— Ах вот оно что?! Тогда я отказываюсь от лечащего меня врача.

— Это невозможно! Никто не возьмется за лечение безумца, — на губах египтянина заиграла надменная улыбка.

— В таком случае, я докажу всем свое выздоровление.

— Никто не поверит словам психопата, если это не подтвердит его врач.

— А ты, как вижу, не собираешься делать этого?

— Нет. Мне не нужны проблемы. Когда ты спишь, я избавлен от лишних попечительских забот.

— Но ведь это подло!

— А кто посмеет обвинить меня в этом?

Дэниел побагровел от злости. Он поднялся с кресла и отошел от ибн Салима. Глаза его сузились, изучая противника. Тот без малейшей тревоги или боязни взирал на пациента.

— Я удушу тебя, прибью как паразита!

— Ничего ты мне не сделаешь, — усмехнулся египтянин. — Canis timidus vehementius latrat, quam mordet[78].

Последнее изречение доктора буквально взбесило эрудита. Он набросился на противника, намереваясь придушить обидчика. Ахмед не ожидал такой реакции больного. Ему казалось, то Дэниел, ввиду своих умственных способностей и рассудительности, никогда не посмеет переступить грань дозволенного. Однако ситуация вышла из-под контроля. Повалив доктора на пол, юноша вцепился тому в горло. Несмотря на продолжительное голодание и воздействие успокоительных препаратов, силы юного интеллектуала не совсем покинули. Застигнутый врасплох, египтянин не мог оказать должного сопротивления. Навалившись на него всем весом, недруг прижал его к полу.

— Так вот что скрывала в действительности твоя добродетель! Ах ты, подлая тварь! Подкрался к Эллен как змея, чтобы разлучить нас. Ты заслуживаешь смерти.

— Да не разлучал я вас… Сами вы по глупости разбежались, — прохрипел ибн Салим, пытаясь сбросить с себя противника.

— Врешь, подлюка! Я слышал, как ты шипел днем и ночью над ухом Эллен, настраивал ее против меня. Это ты убил ее… из ревности! Ты!

— Недоумок! Я любил ее и никогда бы не причинил ей боль!

— Ты ослеп от ревности, не смог смириться с потерей Эллен и убил ее!

Это немыслимое обвинение рассердило Ахмеда Али. Он сделал рывок и повалил недруга на пол. Но Дэниел не позволил противнику покорить себя. Пнув ногой, отшвырнул того в сторону и набросился с большей яростью. Кувыркаясь, они принялись ожесточенно дубасить друг друга.

— Гнусный лжец! — крикнул Ахмед, ударив кулаком по лицу противника. — За эту клевету я прикончу тебя!.. Я и пальцем бы не тронул Мэриан. Я любил ее и поклялся всегда оберегать…

— И где же ты был, гнилой заступник, когда ее жестоко избивали?

— Я не знал…

— И в ту ночь в пустыне ты тоже не знал?

Ибн Салима будто током ударило от этих слов. Вытаращив налитые злобой глаза, отпрянул от поверженного, как от смертельной чумы.

— О какой еще ночи ты плетешь?

— Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

В помещение, где они находились услышав крики прибежали дежурные санитары.

— В чем дело? Что стряслось? — завидев душевнобольного и доктора истрепанными и запыхавшимися, тревожно заголосили они.

— Все в порядке, — тяжело дыша, бросил ибн Салим через плечо. — Это новый метод психотерапии.

Однако его объяснение не успокоило снедаемых любопытством парней.

— Я ведь сказал, что все в норме. Оставьте нас наедине!

Санитары не стали противоречить ему. С сомнениями, теряясь в догадках, они покинули место стычки врача с пациентом. Недруги вновь остались одни.

— Ну, я жду. Чего же ты молчишь? Выкладывай, раз уж начал вспоминать.

— Понятия не имею, о какой ночи ты говоришь, и нечего мне вспоминать, — Ахмед встал на ноги.

— Опять врешь, — противник поднялся вслед за ним.

— Я ведь слышал вашу с Эллен беседу. Призрак, какой-то бешеный ублюдок, ножевые ранения… Надеюсь, эти слова освежат твою память?

— Чего уж теперь скрывать? — подавленно пробурчал другой. — Садись, остуди свой пыл, и слушай, ежели желаешь узнать всю череду происшествий той кошмарной ночи.

Гатеридж послушно выполнил требование рассказчика. Египтянин пересказал события ночи расправы, учиненной заговорщиками.

— Я выжил благодаря паутине веревок в склепе.

— А что стало с Эллен? — с замиранием сердца, боясь задать этот вопрос, все же решился слушатель узнать конец этой истории.

— Ее спас сияющий фантом. Как утверждала Мэриан, призрак был сотворен Агивой.

Это имя всегда внушало трепет юному интеллектуалу, а после услышанного от императора Трионагриса о мощи царя спиритов, Дэниел не посмел усомниться в словах египтянина.

— Все участники этого заговора погибли. Предполагаю, что это их кровью были сделаны надписи на стенах последнего тринадцатого склепа.

— Но почему Эллен решила скрыться? Зачем она не рассказала о том, что на нее покушались?

— Мэриан не хотела, чтобы истина стала всем известна. Постоянные расспросы любопытных людей каждый раз напоминали бы ей об изнасиловании.

Сердце Дэниела облилось кровью при этих словах. Он ощутил бессильную ярость и презрение, но не к тем, кто содеял это зло по отношению к его любимой. Нет, презирал он себя за те низменные чувства и мысли, которые испытал из-за глупой и слепой ревности. В ту ночь, подслушав разговор в фургоне МОЗ, он сделал преждевременные выводы. Даже подумывал, как отомстить своей подруге за мнимое предательство. Однако только сейчас он понял, как глубоко ошибся. Никакого предательства и в помине не было. Просто он неверно истолковал услышанное. Дар речи к слушателю вернулся не сразу.

— Как же она вынесла все это? Как не упала духом, не ушла в себя? Я ведь, слепец, не видел в ней никаких перемен.

— Мэриан была сильной, не позволила чувству горя погубить ее. Она предпочла страдать молча. Пыталась выглядеть безмятежной и беззаботной, когда глаза выражали глубокую душевную боль. Я не раз пробовал поговорить с ней, и все время натыкался на непробиваемую скалу. Она никому не позволяла проникнуть в ее душу. Никогда не жаловалась и молчаливо сносила все невзгоды. А злой рок преподнес ей еще один фатальный удар, — последние слова говорящего таили скрытый смысл, и собеседник понял его. Египтянин намекал на его взаимоотношения с Джинджер. Эллен знала об их связи — и это причиняло ей боль.

«Какой же я кретин! — с упреком подумал Гатеридж, оставшись один в своей палате. — Думал, что своим вниманием к рыжей я свожу счеты с Эллен за предательство и измену, не ведая, что причин для этой вендетты не было».

Г л а в а 29

ВСТРЕЧА С АГИВОЙ

Заговори, чтоб я тебя увидел.

Сократ

Как и было оговорено ранее, «Сфинкс», спустя девять дней после отбытия с планеты Друфус, прибыл в сектор, указанный спиритами. Так как родная планета спиритов — Ионарис была захвачена врагами, встреча двух рас должна была состояться в отдаленном уголке системы Денеб. Земляне прибыли на встречу раньше своих союзников.

— Может, спириты передумали и не желают больше участвовать в войне? — просматривая астральную карту на мониторе, предположил штурман причину отсутствия иноземного корабля.

— Вряд ли они раздумали или же струсили, — не сог ласился капитан Коллинз. — Скорее всего запаздывают или возникли какие-то проблемы с рептоидными соратниками. Может, беллатриксов покинула прежняя решимость и они вовсе отказались от участия в этой битве.

— Что же будем делать, капитан?

— Ждать. Если они не войдут в контакт по истечении нескольких дней, полетим на планету Доминат. Надеюсь, ладонийцы окажут нам теплый прием.

В волнительном ожидании прошли три дня, но спириты все еще не дали о себе знать. Люди не теряли надежды. Они старались приподнять свой боевой дух учениями. В числе пассажиров сыскался агент службы безопасности Земли. Обладая профессиональной выучкой, Стефан Либерти пытался передать свои знания воинам, готовящимся выступить в противоборстве с инопланетными завоевателями. В первую очередь агент Либерти приступил к обучению солдат приемам самообороны; постепенно на учениях перешли к более агрессивному методу — атаке. Трудно было проводить подготовку без надлежащего оружия и информации о силе неприятеля. Всем этим землян должен был снабдить Агива. Однако в течение последующей недели сектор встречи был пуст.

Расследование по делу об убийстве Орнего и Браун не продвинулось ни на йоту. Истинный преступник все еще разгуливал на свободе. Следствие зашло в тупик. Казалось бы, найти убийцу среди десяти тысяч человек, половину из которых составляли женщины, дети и старики, было не столь уж сложной задачей. Список подозреваемых рос с каждым днем, но подлинный злодей был вне подозрений.

Тоджито Фудзивара был отпущен под личное поручительство. Нет, Гатериджу суд, в связи с его болезненным состоянием, не позволил взять на себя такую ответственность. Да и никто другой из членов экипажа не рискнул стать поручителем повстанца. На этот отважный шаг пошла Далила Стафлбрайт. После того, как Дэниела, бесчувственного, увели из исследовательского отсека, она изъявила суду желание стать личным поручителем подсудимого. Судья и присяжные были изумлены ее намерением. Однако, учитывая прежнюю профессиональную деятельность мисс Стафлбрайт, они удовлетворили ее просьбу. Зачем молодой особе нужны были лишние хлопоты с беглым каторжником, никто не мог взять в толк. Многие утверждали, что это было жестом человеколюбия, проявленным с целью привлечь к себе внимание, не только экипажа и пассажиров, но также преследуемого ею человека — Дэниела Гатериджа. Мятежник, несмотря на свое временное освобождение, был недоволен решением суда. Он все еще помнил о том, как Джинджер отважилась обвинить его в совершении преступления. Оттого рэбл и чувствовал неприязнь к этой привлекательной и непредсказуемой личности. Фудзивара обязан был всегда держаться рядом со своей поручительницей, это было одним из условий такой меры пресечения. Стафлбрайт должна была знать о местонахождении и деятельности своего подопечного в любое время суток. Она не позволяла Тоджито общаться с пассажирами и запретила видеться с Дэниелом Гатериджем. Ее поступки поражали рэбла, и он решил непременно выяснить все о поручительнице. Узнать о Далиле Стафлбрайт можно было только от нее самой, но хитроумная фэббэр знала цену чрезмерной болтливости.

Юный интеллектуал за время отсутствия спиритов восстановил свои силы. Он пытался вернуть себе былую форму и расположение людей. Последний разговор с доктором ибн Салимом отрезвил эрудита. Примером выносливости для Дэниела стала его подруга детства. Само собой разумеется, притупить ощущение скорби в груди ему так и не удалось, но он вынудил себя не думать о чувствах, а занять все мысли обязанностями.

Гатеридж обещал правителю сиберийцев одержать победу в этой войне, да и Элинор перед смертью просила его довести начатое ими дело до конца. Он не мог изменить данному слову, и взяв себя в руки, решил исполнить свой долг. Отказавшись от лечения седативными средствами, он приступил к иному методу психотерапии — аутогенной тренировке. При помощи самовнушения он начал воздействовать на свое физическое и психическое состояние. Этот метод заметно помог страдальцу. Он стал уравновешенным и менее эмоциональным. После нескольких систематических занятий, проведенных лечащим врачом, Дэниел усвоил приемы аутогенного тренинга и мог самостоятельно заниматься. Подготовил свою психику противостоять острым стрессовым ситуациям и установил контроль над сознанием. Стремление эрудита вернуться к прежнему образу жизни значительно ускорило процесс выздоровления. Он часто выходил из стационара для того, чтобы вновь найти свое место в обществе. Его постоянными спутниками стали Калветти и Бродель. Доктор ибн Салим попросил старого друга неотступно следовать за бывшим капитаном с тем, чтобы быть в курсе всех его дел. Его личное присутствие возле Дэниела воспринималось людьми как отношения врача с пациентом, что раздражало молодого человека. Поэтому предусмотрительный египтянин приставил в качестве надзирателей верных своему слову и здравомыслящих людей. Даже эрудит не подозревал об ответственности, легшей на плечи археологов.

— Каковы были ваши действия, капитан Коллинз? — спросил Гатеридж. Он наведался в рубку управления, чтобы узнать последние новости.

— Мы не знаем, как связаться с Агивой, о каких деяниях может идти речь?

? А наши посредники сиберийцы? Зачем надо было ждать целую неделю, когда вы могли обратиться к друфусам за советом и помощью? Ведь это они передали нам координаты встречи.

— Связаться с сиберийцами? — капитан опешил.

Признаюсь, эта мысль не приходила мне в голову. Хотя, возможно, будут некоторые трудности. С нашей допотопной техникой мы вряд ли сможем установить связь на таком дальнем расстоянии.

— Для силы разума и скорости мыслей расстояние не имеет значения.

Гатеридж легким движением пальца нажал на коммуникационный датчик, установленный в наружном ухе, и подключился к связи с сиберийцами. Обладатели этого устройства повторили действия главнокомандующего. Для того, чтобы наладить контакт, Дэниел нарочно пробормотал что-то невнятное.

— Нет смысла — не сумев перевести сказанное, тут же произнес сибериец.

Голос его послышался во всех включенных датчи-ках, и каждый услышал эти слова на родном языке.

— Мне не требуется перевод. Передайте императору Трионагрису, что Дэниел Гатеридж хочет поговорить с ним.

Властелин тут же откликнулся.

— Приветствую тебя, зенусиец. Я осведомлен об опоздании Агивы, — неожиданно заявил правитель друфусов. — Возникли некоторые сложности, но они уже устранены. Спириты уже в пути. Вы скоро встретитесь с ними.

— Спасибо за ценное сообщение, император, — Дэниел отключил связь. — Нам остается только ждать.

* * *

— Капитан, на экране космического слежения появился неопознанный объект.

— Корабль спиритов! — радостно воскликнул Коллинз.

— Сказать по правде, это не похоже на судно, — оператор с помощью бортового компьютера увеличил видимость неизвестного объекта.

Четырехугольная пирамида громаднейшего размера стремительно неслась в сторону «Сфинкса». Переливаясь невообразимыми и непривычными для человеческого глаза оттенками, она передвигалась по межпланетному пространству за счет вращательного маневра.

— Объявить полную готовность! — разглядывая неизвестный летательный объект, приказал капитан.

Все члены экипажа стремительно заняли свои места. Молодого интеллектуала немедленно вызвали в рубку управления.

— Что это такое, мистер Гатеридж?

— Будь мы на Земле, я бы ответил, что гробница фараона Хеопса нежданно обрела крылья и взлетела. Однако здесь, в тысячах световых лет от Ливийской пустыни, я не знаю, что и предположить. Хотя… — внезапная догадка прояснила мысли. — Агива это может быть только он! Коллинз, пошлите им дружескую информацию, не забудьте указать цель нашего полета в этот сектор, — Дэниел осекся. — Я рекомендую вам сделать это.

Бывший капитан по привычке обращался к Джеффри Коллинзу, как к своему помощнику, но осознав свою ошибку, изменил тон приказа на совет.

Спустя минуту земляне получили ответ. На экране космического слежения появилось изображение. Белое пятно на темном фоне увеличилось в размере и сияние приняло бледно-радужный оттенок. Гуманоидное очертание прояснилось, и людям предстал образ невиданного прежде инопланетного существа. Кожа его была розовато-сиреневой и плотной. Необычайно большая, лысая голова, бесформенный нос и рот без губ. На месте ушей были круглые черные впадины. Большую часть лица занимали глаза миндалевидной формы, в которых цилиарное тело, радужка, зрачки и даже склера, будто слившись, составляли единое черное глазное яблоко.

— Если бы я не был уверен в том, что нахожусь в космосе, я принял бы этого головастика за карикатуру из комиксов прошлого века, — изумленный внешним видом незнакомца, высказался Дорвард.

Иноземный субъект заговорил, и коммуникативный датчик сиберийцев приступил к предназначенной деятельности.

— Я — Агива, правитель спиритов, приветствую зенусцев. Добро пожаловать в созвездие Саона.

— Приятный малый! Вот только притащились мы сюда не с добром, а с мыслями о войне, — вполголоса подшутил штурман.

Коллинз сделал жест рукой, веля ему замолчать.

— Я прошу прощения за опоздание. Возникшие проблемы отняли у нас больше предполагаемого времени, — голос царя саонидов был тонким и звучным. Он помолчал с минуту, по-видимому, отдавая какие-то распоряжения, и продолжил: — Как и было уговорено, мы привели с собой тридцать космических кораблей беллатриксов.

— Капитан, на радарах кроме этой летающей пирамиды ничего больше нет.

— Агива, где будут ждать нас беллатриксы? — услышав сообщение оператора, поинтересовался Гатеридж.

Губы спирита тронула улыбка.

— Они все здесь. Расположены вокруг вашего корабля.

Изображение спирита исчезло с экрана, однако голос его все еще поступал в рубку.

— Не всякая видимость являет собой реальность.

При этих словах в черном космическом просторе стали проступать очертания неопознанных объектов. Нет, они не подлетали к месту встречи. Суда беллатриксов появлялись один за другим из пустого пространства.

— Корабли-невидимки! — с восторгом воскликнул Иммерман.

Присутствующие в рубке были восхищены не меньше него. Вокруг «Сфинкса» насчитывалось ровно тридцать летательных объектов. Они достигали размеров в триста футов и по форме походили на каплю росы. Несмотря на такие габариты и непривычную конструкцию, корабли были весьма маневренны и, главное, располагали оборудованием, способствующим их исчезновению из поля зрения. После показа армады союзников правитель спиритов пригласил всех бойцов предстоящего сражения на борт своего корабля, вернее, летающей пирамиды.

— Но как вы доберетесь туда? У нас на борту нет никаких спасательных шлюпок, — капитан Коллинз был растерян.

— Соберите воинов в просторном помещении и предоставьте все хлопоты нам.

Агива предупредил, что обратно на свой корабль люди не вернутся. Это значило, что волонтерам пришло время готовиться в путь. Через полчаса батальон землян собрался в столовом отсеке. Это отделение было самым большим среди остальных и могло вместить в себя более трех тысяч человек. На проводы пришли не только пассажиры, но и члены экипажа.

— До встречи, Гатеридж. Я надеюсь, вы покажете этим рептилиям, на что способны люди! — Кристьян сожалел, что сам не мог выступить в бой. Он был штурманом на «Сфинксе», а экипажу корабля еще предстоял дальний перелет на планету Доминат.

— Обязательно, Дорвард.

— Задайте им жару, — Джеффри пожал руку главнокомандующему.

— Будет сделано, капитан Коллинз, — вытянувшись в струнку, отсалютовал Дэниел.

Капитан ничуть не обиделся на шутливый тон Гатериджа. Со времени их знакомства он успел привыкнуть к юмору молодого интеллектуала.

Получив напутствие почти от всех, кого он знал, Дэниел вернулся к солдатам. Известил повелителя саонидов о готовности и стал дожидаться ответа. Агива ответил не словом, а действием. Все окружавшее волонтеров исчезло, и после яркой вспышки они очутились в новой обстановке. Люди находились внутри летающей пирамиды. Увиденное вначале шокировало землян, затем первая тревога улеглась и они осознали происходящее. Пространство вокруг было прозрачным. Люди могли видеть окружавшие их объекты и небесные тела. Несмотря на прозрачную видимость, под ними была твердая поверхность. В отдаленном уголке этой поразительной пирамиды двигались три сверкающие точки. Они постепенно увеличились и вскоре фигуры спиритов стали различимы. Издалека инопланетяне походили на низкорослых людей. Ноги гуманоидов в коленях были чуть сужены, а руки опускались ниже колен. В соотношении с туловищем голова выглядела немного большой. Огромные бездонные черные глаза выделялись на фоне их белоснежной одежды.

Спириты приблизились к гостям.

— Приветствуем зенусцев на нашем стионадле[79], — заговорило существо, стоящее посередине. Дэниел узнал его. Это был правитель саонидов. В знак почтения человек склонил голову.

— Люди рады встрече с вами, Агива. Мы не ожидали увидеть такое, — жестом руки юноша описал пространство помещения.

— Видимость ошеломляет вас?

— Да, повелитель, мы все же привыкли к зрительному ощущению материи.

Смекалистое существо уловило смысл его слов. Не вдаваясь в дальнейшие расспросы, приподняло руку вверх. Неожиданно прозрачные стены приняли серый оттенок и объем помещения стал ощутим. Люди облегченно вздохнули, очутившись в более привычной для них обстановке. Пребывание землян в стионадле было недолгим. Разъяснив им последующие шаги, Агива велел воинам разделиться на тридцать групп. Дальнейшая подготовка борцов должна была проходить на корабле беллатриксов. Идея разобщения батальона не понравилась людям, однако права выбора у них не было. Распределившись на группы по тридцать три человека и выбрав для каждой команды своего воеводу, люди приготовились посредством телепортации переместиться на корабли союзников. В отличие от стионадла, судно беллатриксов по своей внутренней конструкции было схоже с земной техникой. Ординарные отсеки и аппаратура никак не сочеталась внешним видом с членов экипажа. Саониды, несмотря на их странную наружность, были куда привычнее для глаз, нежели беллатриксы.

Десятифутовые рептоиды внешне походили на земную ящерицу. Крупная голова с выпячивающейся челюстью имела сходство с отрядом клювоголовых пресмыкающихся — гаттериями. Большие тускло-желтого цвета глаза были направлены вверх. Губы, грубой лепки, плотно смыкали широкий рот. Сразу за глазами, на месте ушей, был их след, окружность диаметром в три дюйма. Вместо волос имелся гребень из треугольных чешуек, он проходил ото лба вдоль спины до самого хвоста, который в отличие от хвоста земных рептилий был невероятно мал. Кожа была чешуйчатой, с желтовато-зеленым окрасом. Дополнением к их устрашающей внешности были мускулистые руки с шестью когтистыми пальцами и крепкие громадные ноги. Одежда малахитового оттенка едва прикрывала туловище рептоидов, а на ногах отсутствовала обувь. Язык их был грубым и гортанным, с многочисленными свистящими и рычащими звуками. Но благодаря сиберийцам сложность в общении была разрешена.

Несмотря на внешний облик союзников, они не были топорными и властными. Беллатриксы имели хорошие дипломатические навыки и были лидерами альянса Нун[80]. На протяжении миллионов лет они управляли этим сектором Эписпирии. Однако вследствие распада альянса Нун они потеряли контроль. После создания содружества Асуарта, сформированного Агивой, беллатриксы возобновили сотрудничество с другими расами.

Участие людей в этой войне их удивило. Однако памятуя о высоком происхождении землян, они не посмели возразить.

Как и планировалось, «Сфинкс» в тот же день отбыл на Доминат. Агива сообщил, что полет добровольцев на Ладонию отменяется. Правительница Неоминра, для последнего напутствия перед боем, сама должна была пожаловать к ним. А пока для волонтеров начались тяжелые учения. Нет, тяжким было не освоение техники неизвестной расы, а понятия, которым обучали спириты. Прожив столько времени в отрешенности от окружавшего их мира, потомки ладонийцев потеряли идеалистическую сторону их мышления. Принципы материализма настолько глубоко засели в сознании людей, что любое отклонение от установленных норм приводило их в замешательство. Понять спиритов было сложно, да и инопланетяне вскоре отказались от затеи возвысить умственное развитие человечества.

— Агива, я, возможно, косвенно смогу уразуметь ваши суждения, но не требуйте такого же понимания от остальных, — как главнокомандующий земного войска, Гатеридж был приглашен правителем спиритов на стионадл.

— Я не ожидал такой реакции зенусцев. Мы были осведомлены о потере ваших знаний и способностей, и все же уповали возродить утерянное. Трудно признать, что мы ошиблись. По-видимому, чтобы обрести навыки своих предков, вы должны будете сами постигать эти умения шаг за шагом, а для этого потребуются несколько оргирионов.

— Что значит, ошиблись? Значит, содружество Асуарта больше не желает нашего участия в этой войне?

Правитель призадумался. Они стояли в помещении с полупрозрачными стенами и полом. Агива зашагал по залу, обдумывая слова землянина.

— Нет! Зенусцы непременно будут участвовать в этой войне. Мы изменим тактику нападения. Спириты и ладонийцы помогут вам с идеалистической стороной этого сражения. И это не должно быть препятствием в наших намереньях.

— Кстати, о сражении! Мы уже больше недели занимаемся учениями. Люди готовы вступить в бой, а мы еще не знаем четкого плана действий.

— Я ждал, когда ты спросишь об этом.

«Если бы я не спросил, он так бы и молчал?» — промелькнула у землянина мысль.

— Твой вопрос должен был созреть, — предугадав, а возможно, даже уловив ход мыслей собеседника, отреагировал правитель.

Он поднял руку вверх и, сделав легкий жест, изменил структуру стен. Они не изменили колер, как в прошлый раз. Теперь эти чудотворные стены представляли собой треугольные экраны колоссальных размеров. На экране начался показ различных кадров. Сперва появилось изображение ярких звезд с множеством планет и сателлитов.

— Это Диокрит, — заговорил Агива, описывая кадры по мере показа, — одно из крупных созвездий Эписпирии. Здесь пятнадцать звездных систем и более ста тридцати планет. Из них колонизированы и пригодны для жизни лишь тридцать.

— Ого! Так много?!

— Численность кешров с каждым годом стремительно увеличивалась. Им не хватило просторов в родном созвездии, и они начали вести завоевательные войны с другими расами. — На экране воспроизвелись сцены некоторых сражений кешров. — Однако вскоре захватнические битвы для диокритов стали смыслом их жизни. Они взялись искоренять новые расы, уже не с целью наживы, а ради забавы, — слайды отобразили убитых диокритами представителей различных цивилизаций. Содружество Асуарта решило остановить кровопролития, учиняемые кешрами. Тридцать кораблей беллатриксов доставят людей на тридцать коренных, населенных планет Диокрита. План действий таков: высадитесь на планетах, установите в указанных местах детонаторы и — бум! Со всеми кешрами будет покончено раз и навсегда, — злая улыбка искривила губы спирита. На всех четырех экранах, будто в подтверждение его слов, яркие вспышки визуально уничтожили планеты обитания кешров.

Землянин, разинув рот и выпучив глаза, застыл, пораженный намерениями содружества Асуарта. Он не предполагал, что конец этой битвы будет таков.

— Но ведь император Трионагрис изложил нам совсем другой план атаки. Он упоминал только о планете Кармаган, сдавленным голосом напомнил он.

— Планы изменились, Дэниел.

— Изменились? — словно во сне прошептал собеседник. — А как же безопасность людей? Вы предлагаете нам высадиться под носом у кешров и остаться при этом незамеченными? Решили использовать телепортацию?

— Нет, диокриты знают этот метод перемещения.

Так они смогут выследить вас. Однако их техника не способна распознать корабли беллатриксов.

— А детонаторы? Куда и как мы их установим? Поселенцы ведь заметят нас.

— На этой стадии также предусмотрена особая техника. Защитные костюмы, изготовленные специально для вас, помогут визуально исчезнуть. Установив взрывчатку в указанном месте, вы незамеченными вернетесь на корабль — и потом бум!

— Да что вы заладили бум да бум! Это же безумие! — всплеснул руками Гатеридж. — В одночасье вы хотите уничтожить тридцать планет и всех представителей древней цивилизации?

— Ты правильно истолковал мои слова.

— Н-е-т. Отныне я вообще перестал понимать вас.

Вообразив себя разумными существами, содружество Асуарта творит самую большую глупость, когда-либо совершенную живыми существами.

— Воспринять твои слова как отказ?

— Нет. Люди будут сражаться с кешрами, но в честном бою, это наш принцип.

— Честный бой? У кешров иные взгляды. Их губительные деяния не носили характер благородства и правдивости. По-твоему, то, что они вытворяли столько времени, это честно?

— Нет, конечно же! Не подумайте, что я защищаю врагов человечества, однако честным надо быть и по отношению к супостату. Мы не вправе уничтожить всех представителей этой расы. Это несправедливо!

— Справедливость?! Диокритам незнакомо это чувство. Обитатели десятков тысяч планет истреблены ими. И совершили они это без малейшего сострадания!

— Я не сострадаю кешрам, — уловив смысл слов Агивы, отрицал человек. — Просто пытаюсь здраво мыслить. Действуя методами кешров, мы уподобимся им.

— Гуманистические проявления ладонийской крови, — с усмешкой в голосе заметил правитель спиритов.

— В тебе вдруг пробудились гены предков. С подобными суждениями коренные ладонийцы способствовали гибели многих народов. Если бы они хоть что-нибудь предприняли во время первых нашествий диокритов на своих соседей, в Эписпирии не было бы стольких кровопролитий. Великая раса тогда проявила гуманность к рептоидам и удовлетворилась лишь предупреждением, которому губители народов не придали никакого значения. Мальдек не пропал бы, если ваши сородичи своевременно предприняли бы должные меры.

— Вы обвиняете их в халатности?

— Нет, я пытаюсь прояснить твой разум, чтобы не совершить ошибок предков. Отчего, уничтожая вредителей, вы, люди, оставляете в живых нескольких из них? Из гуманности приступаете к их размножению и потом вновь принимаетесь за массовое истребление. Не лучше ли сразу покончить с вредителем? Н-е-т, ваша ладонийская логика непостижима для нас, спиритов.

— Если вы не хотите оставлять кешров в их первозданном виде, так измените.

Повелитель изумленно взглянул на собеседника.

— Проведите очистительную работу их генов. Ведь спириты, как я слышал, асы в генной инженерии. — Агива молчал. Когда-то люди помогли возродить народ Ионариса. Вы проделывали это втайне от нас, похищая наших женщин. И несмотря на ваши грубые методы, мы не ожесточились против вас. Тогда люди проявили гуманность, и только благодаря ей раса спиритов существует и по сей день. Проявите же и вы милосердие к кешрам. Постарайтесь исправить их, а не изничтожить. Сложно создать, но легко погубить, — слова человека тронули слушателя. — Все намеки будут поняты тем, кто захочет их понять.

Г л а в а 30

РЕШЕНИЕ СОДРУЖЕСТВА АСУАРТА

Идея не имеет пространства, она нематериальна: ни время, ни смерть не могут влиять на нее. Один идеал вечен; ничто не вечно, кроме него и того, что ему служит.

Ж. Э. Ренан

Суждения Дэниела Гатериджа были переданы всем союзникам этого противоборства. Представители других рас были удивлены точке зрения землянина. В их представлении люди не были способны к глубокому мышлению. В этой войне низшая по развитию раса годилась лишь для того, чтобы с безрассудством броситься в самое пекло сражения. Безумные фанатики и безнадежные глупцы — именно такими казались люди инопланетянам на протяжении веков. Но узнав своих союзников лучше, они осознали, что недооценили их.

Рассмотрев предложение главнокомандующего земных сил, инопланетные союзники вынесли новое решение: изменить кешров, не причиняя им вреда. И сделать это можно было не силой, а знаниями.

С помощью ионизирующих и ультрафиолетовых излучений различных химических соединений союзники этого противоборства вознамерились изменить физические и химические факторы в кешрах и вызвать тем самым мутацию в их генах. Внедрив в нуклеотиды[81] дезоксирибоза[82] чужеродные клетки, они намеревались изменить отдельные звенья этой кислоты и тем самым исправить наследственные дефекты враждебной рептоидной расы. Разработав это особое химическое соединение, союзники начали продумывать новую схему атаки, и теперь она носила не губительный характер, а целительный.

План был таким: корабли-невидимки высаживаются на всех обитаемых планетах этого созвездия. Люди, используя атомизаторы, небольшие сосуды, содержащие инородные клетки, методом опрыскивания заносят вирус в атмосферу вражеских планет. Завершить это противостояние должны были ДНК чужеродных рас. Необходимо было заразить кешров в достаточной мере, чтобы молекулы дезоксирибоза рептоидов не смогли восстановить генетические повреждения. Важным аспектом этого биологического сражения была скрытность акта. Противник не должен был что-то заподозрить. Эта атака была совершенной!

* * *

Ввиду новой стратегии атаки правительница Неоминра отложила встречу с борцами. Она приняла решение свидеться с ними после завершения намеченных действий. Для безопасности людей все было предусмотрено, и повелительница ладонийцев не сомневалась в успешном исходе этого акта.

За день до выступления в поход правитель спиритов пригласил на свой стионадл Дэниела Гатериджа. Землянин подумал, что это было прощальной встречей, но ошибся, у правителя спиритов было важное сообщение.

Переместившись в главный зал стионадла, молодой главнокомандующий в одиночестве стал дожидаться появления хозяина. Устав от долгого ожидания, начал нервно расхаживать в полупрозрачном помещении.

— Так вот какой в сущности храбрый зенусиец!

Дэниел резко обернулся, услышав женский голос из темноты. Перед ним стояла молодая особа приятной наружности. Роскошные золотые кудри, аккуратно уложенные на затылке, каскадом падали на ее плечи. Белое платье без рукавов ниспадало до пола. На незнакомке не было никаких украшений, но это ничуть не умаляло ее красоты и грации. Присмотревшись к ее правильным и выразительным чертам, молодой землянин отступил назад. Его реакция была встречена женщиной с улыбкой.

— Вы похожи… похожи…

— На Палладу[83]? — угадала та мысли собеседника.

Я ведаю. Отец говорил, что узревший меня единожды никогда не сможет забыть мой образ. Как вижу, мой визит на Зенус люди все еще помнят.

— Но как это возможно?

«У меня, вероятно, снова начались галлюцинации», — подумал Дэниел, огорчившись возобновлению болезненных видений.

Незнакомка заулыбалась.

— Предки ваши не были столь напуганы моим появлением. Они не понимали моего происхождения, но верили в мою добродетельность и силу.

«Так… богиня Паллада, летающая пирамида, говорящие ящерицы, война с инопланетянами… Все, крыша у меня поехала окончательно», — сокрушенно подумал юный эрудит.

Женщина подступила к нему и взяла за руку. Ей хотелось убедить человека в реальности происходящего. Руки ее были теплыми и мягкими.

— Не стоит так нервничать, зенусиец. Я не Паллада, а правительница Ладонии — Неоминра.

Это признание повергло Гатериджа в еще больший трепет.

— Ничего себе! Я и не ведал, что прототипом образа Паллады была правительница Неоминра из далекого созвездия.

— Дэниел, разве это имеет сейчас значение?

— А как же! Ведь со времени верования людей в ваши божественные силы прошло несколько тысячелетий.

— Для ладонийцев отсутствует восприятие времени. То, что для вас происходило тысячелетиями ранее, мы привыкли рассматривать как один миг.

Землянин потупил взгляд.

— Это значит, что пространство и время для нас не имеют определенного значения. Я могу находиться здесь и в то же время присутствовать в другом времени и пространстве.

Слушатель утвердительно кивнул, притворившись, что понял ее суждения.

— Если вы столь могущественны, так почему же сами не расправитесь с кешрами? Отчего прибегли к помощи союзников?

— Ладония не желала участвовать в этой брани. На протяжении миллионов лет мы поддерживаем мир в нашем созвездии. Мы не сторонники раздоров и гибели. Однако и закрывать глаза на то, как кешры нарушают спокойствие, тоже не могли. Происшедшее с нашими сородичами встревожило нас.

— Отчего же тогда вы не предотвратили губительного крушения на Зенусе?

— Мы не вправе вмешиваться в ход событий. Хотя признаюсь, иногда без вашего ведома, мы останавливали кровопролития на Зенусе. Ладония делала это втайне от вас, чтобы вы не считали себя нашими должниками.

— Люди поклонялись вам, считали божествами…

— И это еще больше отдаляло нас от сородичей.

— Вы не стремились править людьми, разрешали наши споры, так почему же не раскрыли нам истину о Ладонии? Отчего молчали все это время?

— Нельзя научить истине. Она рождается и умирает в душе человека. Вам необходимо открыть ее самим. И если вздумаете постичь ее тайны, найдите к ней путь… даже если этот путь приведет к гибели…

— Гибель? Значит путь к истине привел нас в Диокрит? Если бы вы действительно заботились о благополучии зенусцев, то не стали бы посылать нас на верную гибель.

— План действий продуман до мелочей, вам ничего не грозит. Это нечто вроде испытания, и вы должны пройти его ради своего же будущего.

— …которого у нас не будет…

— Будет! — Неоминра отошла от землянина. — Ладонийцы вернут вас на Зенус.

Гатеридж, не выдержав, рассмеялся.

— Воевать с полчищами рептоидов, чтобы заслужить право на мертвую планету? Вы слишком дешево оцениваете наш труд.

— Мы не станем возвращать вас на планету в ее нынешнем состоянии. Вы переместитесь на Зенус до произошедших катаклизмов, если, конечно, осилите задачу, возложенную на вас, иначе история вновь повторится.

— Пространство и время не имеют значения! — ошарашенный услышанным, воскликнул тот.

«Земля вернет свой прежний облик… Не будет ни землетрясения, ни людских жертв, ни „Сфинкса“, и Эллен будет жива!» — словно бисер выстроился в его подсознании ход событий, зависящих от успешного исхода войны.

— Верная мысль всегда спасает! Однако в достижении своей цели тебе понадобится помощь, — правительница протянула руку, и из пустоты помещения возникла чья-то фигура.

— Это моя помощница — Мерианх. Она будет сопровождать тебя на Кармаган. Для того, чтобы убить императора Фариарха, тебе понадобится ее помощь.

— Значит, без жертв в этой войне не обойтись.

— Нет, Фариарх должен пасть. В нем сосредоточены силы всех кешров. Его гибель ослабит империю.

— Но правительница, на Кармагане может быть опасно. Я не могу обеспечить…

— Она не доставит вам хлопот. Просто будет держаться рядом с тобой и в нужный час поможет одолеть тирана.

Мерианх встала рядом с землянином. Черный комбинезон с капюшоном облегал стройную фигуру. Черты ее лица были скрыты забралом из упругого материала. На глаза, выглядывающие из-под забрала, был надвинут капюшон. В этом одеянии ладонийка походила на человеческую тень, неотступно следовавшую за ним.

— В целях предосторожности Мерианх воспрещено входить в контакт с людьми.

«Наверное, боятся, что выведаем у нее секреты ладонийцев?» — с улыбкой на лице подумал Дэниел.

— Я доверяю своим помощницам, и тебе советую тоже. — Неоминра отдалилась от них. — Надеюсь на ваш успех. Увидимся позднее — в будущем!

Г л а в а 31

АТАКА — ПЛЕНЕНИЕ — ПОБЕДА!

Быть малым и нападать на великого — это подвиг храбрости. Заманчиво положение блохи в гриве льва. Униженный лев чувствует, как его кусает это маленькое, ничтожное создание, а блоха может сказать: «Во мне течет львиная кровь».

В. Гюго

— Мы подлетаем к Кармагану. Приготовьтесь к высадке, — послышался в наушниках землян голос капитана Версиберка.

Корабль беллатриксов, подобно перышку, совершил посадку на главной по значению планете созвездия Диокрит. На Кармагане был полдень, но лучи светила не могли выдать вражеского корабля. «Дьюдроп»[84] — как прозвали люди судно беллатриксов, приземлился в пустынной части города.

Кешры взяли за привычку строить на планете только один, обширный город. Жили они, несмотря на развитость их цивилизации, только в одноэтажных постройках. Очевидно, именно этим и объяснялся дефицит плодородных территорий. Неизвестно, из каких соображений они никогда не строили высотных зданий. Даже императорский дворец был высоким, но одноэтажным. Отличалось это громадное здание от остальных построек куполом, переливающимся радугой цветов.

Облаченные в защитные, незаметные постороннему глазу комбинезоны, тридцать два землянина во главе с Дэниелом Гатериджем начали медленно продвигаться по городу. Их не замечали враждебные рептоиды, но земляне могли увидеть друг друга посредством инфракрасной техники, встроенной в прозрачный шлем экипировки. Переговаривались люди на волне более высокой частоты, которая была недоступна слуху противников. Так, в полном неведенье обитателей этой планеты, атакующие распылили все содержимое атомизаторов. Вирус должен был подействовать мгновенно, и притом кешры не почувствовали бы никаких недомоганий. Для того, чтобы избежать мутации, штурмующим были введены ферментные сыворотки, ускоряющие процесс репарации[85].

Из тридцати двух солдат лишь двенадцать отправились в хоромы императора Фариарха, остальные же вернулись на «Дьюдроп». Задача состояла в том, чтобы убить тирана и незамеченными улететь с планеты. Первую часть замысла атакующие невидимки завершили успешно. Впереди их ожидало исполнение более сложного пункта плана.

Над властелином велся неусыпный надзор. Он являлся не просто главой империи, но и воплощением мощи, в которой были сосредоточены силы всех кешров. Его смерть привела бы к ослаблению и даже распаду могущественной империи захватчиков.

Пройдя незамеченными подле охраны, люди внедрились в жилище правителя и приступили к поискам ненавистной мишени.

— Надо бы здешних сторожевых псов также попрыскать этой гадостью, — распылив химическую жидкость возле одного из охранников, предупредил всех доктор Калветти.

— Верно подмечено, Адриан, — отозвался на его замечание ибн Салим.

— Вы кончайте тут с распылением, а мы пойдем дальше, — решил командующий группой Гатеридж. — Кто обнаружит императора, немедленно сообщает остальным свое местонахождение. Только не предпринимайте ничего в одиночку, он силен и опасен.

— А как мы узнаем эту лупоглазую ящерицу? — спросил один из смельчаков, Тоджито Фудзивара.

— Поверь, повелителя ты не спутаешь с этими сторожевыми агамами, — Джинджер сравнила кешров со степными агамами, земными пресмыкающимися, так как инопланетные существа были чем-то похожи на них.

Кешры не были высокими и мускулистыми, как беллатриксы. Яйцевидная голова небольшого размера, чешуйчатая красно-коричневая кожа, безобразно выступающая челюсть, маленькие ноздри и практически невидимые уши. Черные круги на коже, вокруг глазного яблока, придавали суровость их красным глазам. На безволосой голове вместо гребня была небольшая впадина, которая разделяла продолговатый череп на две части. Руки, с тремя когтистыми пальцами, были чуть меньше в пропорции с туловищем, а ноги, согнутые в коленях, значительно уменьшали их реальный рост — таков был облик представителя этой рептоидной расы. Одежда охранников была темно-коричневой, с многочисленными ремнями и приспособлениями неизвестного предназначения. За поясницей, без кобуры или другого защитного средства, свисало массивное оружие, готовое к неотложному применению.

Опылив в первой просторной зале агрессивных существ, терроризирующих инопланетные расы и заполонивших космическое пространство, земляне разбились на две группы и приступили к розыску. Они переходили из одного помещения в другое, натыкаясь на новые силы караула, но выискиваемого субъекта нигде не было. Прошли в очередную комнату, и Гатеридж заметил, что от первичной шестерки в отряде осталось всего четверо человек. С помощью инфракрасной техники солдаты виделись красными пятнами, и определить отсутствующих можно было только перекличкой.

— Двоих не хватает, — насторожился Дэниел. — На его призыв ответили Тоджито, Адриан и Ахмед Али. Из отряда пропали женщины. — Мерианх, — позвал командующий, но вспомнив о запрете правительницы Неоминры, кликнул Далилу. Однако и она не ответила на призыв. — Будем искать, пока не найдем.

Сообщили другой шестерке о пропаже, и рассеявшись в ближайшие помещения, приступили к поискам, но на этот раз не врага, а своих же. На зов пропавшие не отвечали, и объяснение этому нашлось только одно пленение.

— Перестань преследовать меня, мерзавка! — крикнула сердито Джинджер и направила дуло оружия на помощницу ладонийской правительницы. Мерианх отрицательно покачала головой, не желая упускать землянку из виду. — Ну что ж, ты сама подписала свой смертный приговор!

В помещении никого кроме них двоих не было, и это дало возможность Далиле отключить защитную систему экипировки. Мерианх также стала видимой. Она желала одолеть землянку в честном поединке. Отбросив оружие и атомизатор в сторону, Стафл-брайт набросилась на противницу. Фэббэр яростно атаковала антагонистку. Она полагалась на личную натренированность и ловкость, в то время как ладонийка, уходя от ударов нападающей, берегла свои силы. Мерианх двигалась с немыслимой быстротой, сторонясь ударов противницы. Она желала рассердить Джинджер, в таком состоянии неприятель более всего уязвим. Не подозревая о намереньях инопланетянки, фэббэр с еще большим неистовством преследовала ее. И вот, дождавшись долгожданного момента, Мерианх метнулась на противницу, применяя приемы, не знакомые Стафлбрайт. Прыжок и удар ногой в живот, по голове… еще и еще… Лицо и губы Джинджер окровавились от трещин и ссадин. Однако она не собиралась сдаваться. Кинулась на пол и схватила свое оружие.

— Умри! — завопила девушка, выстрелив в ладонийку.

Но лазерные лучи не смогли пробить броню защитной одежды Мерианх. Осознав, что расправы ей не избежать, Далила, отбросив оружие, кинулась к выходу и наткнулась на невидимого воина. Это был Дэниел.

— Что стряслось? — увидев девушку без защитной экипировки, тревожно спросил он. Землянин отключил режим охранно-визуального датчика и заметил ранения Стафлбрайт.

— Спаси меня, Дэниел! Эта инопланетянка хочет прикончить меня…

Гатеридж не мог поверить ушам, но раны девушки подтверждали ее слова.

— Включай датчик невидимости и немедленно ступай на «Дьюдроп», — приказал он. Та, послушно кивнув, выполнила требование и удрала с поля схватки.

Дэниел и ладонийка остались наедине. Остальные воины все еще искали женщин.

— Что это значит?

Мерианх попыталась преследовать свою противницу, но командующий отрядом, направив на нее дуло оружия, преградил путь.

— Ты не уйдешь отсюда, пока не объяснишь, что тут произошло?!

Помощница Неоминры отрицательно покачала головой, тем самым напоминая о предупреждении правительницы.

— Мне плевать на все запреты! Ты сейчас же ответишь на мой вопрос. Не то я не пощажу тебя.

Осужденная людским судом, ладонийка сокрушенно опустила голову. Затем прикоснулась к виску, где находился собирательный механизм забрала. Устройство вмиг открыло лицо Мерианх — и землянин попятился назад, будто сраженный сильным разрядом. Она была, как две капли воды, схожа с Элинор Браун.

— Н-е-т!.. Снова нидл!

Подняв оружие, Гатеридж резко выстрелил в стоящую перед ним ненавистную цель. Ладонийка отскочила в сторону. После отключения забрала защитная броня не функционировала. Воспоминания нахлынули на молодого человека и со злости он решил непременно убить мнимого нидла. Но сделать это оказалось непросто, ладонийка была проворна в своих действиях. Она подпрыгивала, кувыркалась и порхала в воздухе, с непостижимым проворством увиливая от смертоносных лучей лазерного оружия. Выбрав удачную позицию, Мерианх налетела на человека и, ударив его в грудь, повалила на пол. Шлепнувшись навзничь, землянин потерял свое оружие. Сделал рывок, чтобы вернуть его, но ладонийка отшвырнула оружие ногой. Прижала лицо Дэниела к полу, намереваясь утихомирить.

— Отчего ты так взбесился, Дэн? Такое впечатление, что ты не рад видеть свою нежную голубку? А может, ты забыл про череп и клятву вечной любви? — голос инопланетянки был идентичен голосу Элинор.

Но слова ее еще больше потрясли молодого эрудита. Мерианх знала то, что было известно только ему и его возлюбленной. В это самое время на помощь командиру подоспел его отряд. Увидев Дэниела поверженным на полу, невидимки ринулись на выручку. Схватив незнакомку, они оттащили ее от Гатериджа.

— Нет! Не троньте ее!

Гатеридж, оттолкнув своих соплеменников, прильнул к помощнице Неоминры. Обняв ее, в порыве восторженной радости, начал выкрикивать имя своей возлюбленной.

— Эллен! Ты жива! Жива! Милая… Нел… Я не могу поверить этому… Ты не галлюцинация… Ты здесь… ты действительно рядом… — он как безумец смеялся и плакал от радости. — Ты вернулась… я знал, что ты не покинешь меня…

Ибн Салим и Калветти, отключив датчики, обрели видимость. Они никак не могли понять происходящего. Их командир как сумасшедший обнимал помощницу Неоминры, выкрикивая при этом имя — Эллен.

— У него галлюцинация, — расстроенно прошептал Калветти.

У египтянина, рассмотревшего черты лица Мерианх, бешено застучало сердце.

— Это не виденье. Это она — Мэриан… мисс Браун! Но как это возможно? — Ахмед подбежал к особе, которую прежде принимал за ладонийку.

Первая неистовая радость Гатериджа поутихла. И Элинор наконец смогла высвободиться из его крепких объятий. Взглянула на египтянина и застенчиво улыбнулась тому в знак приветствия.

— Это невозможно!

— Возможно! С ладонийцами и не такое возможно.

Они нашли меня в стеклянном саркофаге и вернули к жизни. Собственно, по этой причине Агива и опоздал на встречу с вами. Он дожидался обнадеживающего ответа от Неоминры… Я безумно рада снова видеть вас, но сейчас не лучшее время для разговоров. Джинджер может предупредить императора о готовящемся покушении, и тогда уж мы точно не сумеем прикончить его.

Это сообщение поразило мужчин.

— Мисс Стафлбрайт? А при чем тут она?

— Далила Стафлбрайт умерла еще на Луне. Джинджер — есть порождение Фариарха. Все это время он ведал о каждом нашем шаге. Союзники были осведомлены о ней, но не прикончили с единственной целью. Как творение правителя кешров, она должна была привести нас к нему. Неоминра велела мне неусыпно следить за ней, и когда эта лицемерка решила удрать, чтобы подготовить вам западню, я воспрепятствовала ей — и она вознамерилась повторно убить меня, — присутствующие переглянулись. — Вы правильно расслышали. Это Джинджер убила Орнего, но истинной ее целью было прикончить меня, чтобы ослабить силу сопротивления землян… Надо немедленно разыскать ее…

Тут в комнату вбежал запыхавшийся от бега Тоджито Фудзивара. Система защиты на нем почему-то была отключена.

— Она убила их… Далила укокошила их! Все наши солдаты мертвы! Я еле унес ноги. Надо убираться из этого сатанинского логова…

Сообщение было настораживающим, но земляне не собирались покинуть планету, не завершив работу до конца.

— Недоумки! Вы все погибнете! Из этого дьявольского царства нет обратного пути! — завопил азиат.

Внезапно окружавшая их обстановка начала расплываться и через мгновенье сменилась на другую. Стены, пол, потолок — все окрасилось в однотонный красный цвет. На возвышении, где недавно была пустота, стояло нечто огромное в черной просторной одежде. Его фигура и черты не были различимы во мраке. Людям показалось, что это существо всего лишь порождение их разума, мистика, призрак… Оно казалось нереальным, да и окружавший их мир сложно было воспринять как явь. Рядом с этой загадочной и темной личностью появилась еще одна персона. Это была Далила Стафлбрайт.

— Я выполнила ваш приказ, император Фариарх.

Тиран, подняв свои ящерные лапища вверх, дьявольски расхохотался. От его басистого и грубого смеха дрогнул воздух. В мгновенье ока мир, окружавший землян, вновь сменился. Теперь они были в помещении меньшего размера. От каменных стен дворца не осталось и следа. В комнате светло-серого оттенка находилось аппаратное оборудование замысловатой конструкции. Его предназначение не было известно людям, но разгадка не заставила себя ждать. Не успели они опомниться, как оказались прикованными к этой казематной технике. Все происходило так быстро, что медлительные глаза человека не успевали зафиксировать события вокруг. А главное, ими никто не управлял и не использовал насилия, все происходило само собой, будто во сне.

Когда Гатеридж наконец смог сфокусировать свое внимание, то увидел себя прикованным жесткими и упругими оковами к большому стенду с холодной поверхностью. Подле него точно на таких же щитах, в вертикальном положении, стояли прикованными его спутники ибн Салим и Калветти.

— А где же Эллен и Тоджито?

— Их здесь нет!

— Может, им удалось спастись, — предположил археолог.

* * *

Однако те двое также находились в плену у кешров.

— Мы попали в западню! Эта авантюристка привела нас прямо в пасть дракона! Мне надо было раньше прикончить ее, сетовала Браун на свою неосмотрительность. — Это конец!

— Говори за себя, милочка.

Рэбл опустил голову к груди и зубами вынул некий предмет из потайного кармана. Нажал на его поверхность губами, и из небольшой коробочки вспыхнул маленький синий луч. Проведя лазерным лучом по оковам на руках, прожег твердый металл.

— Откуда у тебя эта штуковина? — обрадовалась Эллен освобождению соплеменника. — Это же прекрасная новость! Скорей освободи и меня, — заметив, что Фудзивара сумел высвободить руку, торопила она его. — Ну же, что ты так медлителен? Избавь меня от пут…

— И не подумаю.

— Что?!

— Я не собираюсь освобождать тебя. По горло насытился бабьими нравоучениями и моралью. Я ухожу, а ты остаешься здесь, — освободив также и ноги, он выбрался из казематного щита.

— Как это ухожу? Ты с ума сошел! Ты бросишь меня здесь одну? Узнав о твоем побеге, они прикончат нас всех.

— Не думаю, что у этих краснолицых ящериц есть способность считать. Они и не заметят моего побега, а если даже засекут и прикончат вас, то я и бровью не поведу. Поделом вам всем будет. Я ведь предупреждал…

— В одиночку ты не сможешь сбежать. Тебя все равно поймают и убьют.

— Тоджито Фудзивара не одолел даже пустынный призрак, что уж говорить о каких-то рептоидах, — усмехнулся повстанец и приготовился покинуть камеру.

— Тоджито? Пустынный призрак?

В памяти Браун всплыли события предательского заговора и нападения, совершенного в пустыне. Тогда она отчетливо слышала это имя.

— Ты один из заговорщиков! Я узнала тебя. Ты был там, среди этих подонков… Ты гнусный предатель!

— Да, я там был! Прикончи я тебя тогда, не попал бы в это проклятое сатанинское логово.

Тоджито подступил к двери, поковырял что-то у входного датчика, и преграда мигом расступилась. Тюремщики не предполагали, что пленники смогут выбраться из крепких пут, поэтому не стали заострять свое внимание на укреплении дверей.

— Прощай, красотка. Передай привет друзьям.

— Вернись, предатель!.. Ты погибнешь в этом лабиринте… Вернись, Иуда! — исступленно кричала Эллен. Однако строптивый и расчетливый рэбл не стал прислушиваться к ее словам.

— …я потерял ее… Я вновь потерял мою Нел…

— Прекрати стенать, Дэниел. Слезами ты ей не поможешь. Придумай-ка лучше, как выбраться отсюда, — пытался ибн Салим вывести его из меланхолического состояния.

— Они не пощадят ее… Джинджер вновь убьет ее…

— Да, убьет, если ты сейчас же не предпримешь что-нибудь, — крикнул сердито египтянин.

— Что я могу поделать? Я ведь пленник.

— А наши союзники? — вмешался Адриан. — Они ведь обещали помочь нам. Что же они бездействуют?

— Да-да… конечно же… Нам поможет Агива. Я должен известить его, — как только Гатеридж проронил эти слова, стены тюремной камеры видоизменились. Помещение стало намного просторнее.

— Эллен, ты жива! — радостно вскрикнул эрудит, увидав свою возлюбленную подле себя. Она была также прикована к казематному щиту.

— Близок конец, — услышали они в датчиках связи голос сиберийца, переведшего слова императора Фариарха.

Тиран стоял в отдалении от них.

— Как же вы мне надоели, ладонийцы. От вас никакого покоя, — голос его был резок, и если бы не умелый переводчик, людям показалось бы, что император просто хрипит и рычит. — Мало вам было Мальдека, Зенуса и Уфриэка[86]? Хотите, чтобы я искоренил весь ваш род?

Ибн Салим нервно рассмеялся.

— Смотрите-ка, он возомнил себя кази[87]. Подумывает вершить суд и приговорить нашу расу к гибели, забыв, что мы потомки великих воинов.

Император телепатически понял высказывание человека, и оно рассмешило его.

— Это вы-то воины? Плачевная кучка безмозглых проныр решившая уничтожить империю диокритов, — Фариарх не мог утихомириться. — Да знаешь ли ты, с кем говоришь, наглый зенусиец? Я император, во мне таится могущество моего народа. Никто во всей Вселенной не посмеет посягнуть на мою жизнь.

Хотя лицо рептоида было скрыто потемками, но можно было предположить, насколько оно засияло от фанаберии.

— Вот урод, думает, что будет вечно жить, — шепнул Адриан. — Кажется, забыл своего дохлого папашу.

Его слова были услышаны всесильным тираном. Он рассвирепел, поняв ненавистников.

— Я вечен, жалкое отродье! Вечен! А вам, ничтожествам, пришел конец. При этих словах перед пленниками встала стена пламени.

— Кажется, нас сейчас поджарят, как жаркое, — волосы Калветти встали дыбом, и на лбу появилась россыпь мелкого пота.

— Не предполагала, что нас постигнет участь Атуэя[88].

— Где же он? Где? — проклиная правителя спиритов, кричал Дэниел. Сибериец установил связь с Агивой. — Вы обещали помочь! Так предпримите же что-нибудь, не то нас сожгут к чертовой матери!

Красное пламя, приняв рептоидные очертания, заплясало, раскидывая по округе огненные сполохи. Оно буйно отплясывало в ритм, бубнимый тираном. В своем диком танце огненный рептоид шел навстречу к пленным, явно намереваясь разделаться с ними. Гам, издаваемый императором, еще больше раздражал Гатериджа, который пытался выпутаться из положения. Сквозь этот гомон он услышал спасительное предложение Агивы.

— Он ненавидит одного, и горячо влюблен в другую, но тайна силы не в его руках. Второй средь вас, тот безразличен ко всему, загадка скрыта, но не в нем.

И лишь последнему достанется награда, но мощью спиритов он не наделен.

— Что за ахинею вы несете?! Я просил вас помочь, а не горланить афоризмы… — яростно выкрикнул Дэниел.

— Используйте силу разума — и он спасет вас всех, — это были последние слова спирита. Он прекратил связь.

— Вот недоумок! — брыкаясь на щите в попытках высвободиться в негодовании выругался землянин. — Какая еще к черту сила разума?!

— Надо сконцентрироваться… сосредоточиться, и только тогда союзники смогут помочь нам, — вспомнив назидания Неоминры, неожиданно предложила Браун.

— Ты права… права, — пытаясь успокоить себя, чтобы собраться с мыслями, согласился Дэниел. Он пытался углубиться в свое подсознание, но окружающая обстановка отвлекала его.

— Ну же, Дэн. Отыщи свой разум. Прикоснись к нему своим сознанием, — прикрыв веки, пыталась Эллен заставить ровесника подключить свой разум.

— Я вижу, вижу его! — воскликнул полуосознанно молодой землянин.

Яркий бело-голубой шар порхал перед его сомкнутыми веками. Тот же самый шар видела и Браун в своем подсознании.

— Иди к свету и вызволи силу разума!

Дэниел напряг мысли, чтобы выпустить на свободу того, кто таился веками в хромосомах предков одаренных чиппинг-нортонцев. Огненный танцор был в нескольких шагах от них, и жар его пламени удушливо воздействовал на людей. От перенапряжения и пекла пот заструился по лицу Гатериджа. Он силился ввести себя в состояние транса, но все было тщетно.

— Не выходит! — завопил он в отчаянии. — Мне не удается сделать это! А-г-и-в-а!.. — воззвал он к царю спиритов — и тот помог…

Зрачки молодых талантов под прикрытыми веками начали бешено и хаотично вращаться. Под воздействием нервных импульсов их мышцы сильно напряглись. В помрачневшем сознании всплыли зрительные и слуховые видения.

Дневной небосвод, звезды… взрыв мощной силы, лес… образ женщины и мужчины… и он… тот, кто все это время жил и развивался в организме своих спасителей — Агриус!!!

«Все будет хорошо…» — услышали друзья слова, некогда произнесенные Энн Гатеридж.

Пронзительная боль охватила разум чиппинг-нортонцев. Они силились освободиться от оков, полагая, что таким образом облегчат свои терзания. Каждая клетка их организма кричала от нестерпимой боли. Неожиданно головы их засветились лиловым свечением, которое постепенно перешло и в остальные части тела. Заметив это сияние, император забуянил и скомандовал огненному плясуну немедленно испепелить жертвы. Пламенный рептоид, оставив свой ритуальный пляс, понесся на приговоренных. Вдруг галдеж деспота стих, и он, застыв на месте, захрипел от нехватки воздуха. Прижал руки к горлу, из которого торчал окровавленный Крис-Нике. Солдат-невидимка, убийца императора Фариарха, находился на другом конце помещения. Огненный мститель, лишенный опоры своего хозяина, с визгом начал слабеть. И все-таки смертоносный удар не прикончил повелителя кешров. Ведь глава рептоидов состоял не только из плоти, но и из силы, которую люди нарекли духом. Могущество духа Фариарха было намного сильнее его физического существа. Вырвавшись на волю, он буквально рассвирепел. И тут сотворилось невообразимое… Лиловое свечение, охватившее друзей детства, вырвалось из их организма и слилось в одно единое создание. Сияющий гуманоид, вскинув руки вверх, повис в воздухе, словно набирая силы для финального штурма. Мощь ладонийцев и спиритов соединилась в этом блистающем творении, и Агриус ринулся в атаку на деспота…

Э П И Л О Г

Все к лучшему в лучшем из миров.

Ф. Вольтер

Без сомнения, читатель уже уяснил исход этой схватки. Повелитель кешров не устоял перед могуществом двух высших рас. Собственно, о таком содействии союзников и вещал Трионагрис.

Пленников освободил Тоджито Фудзивара, который и прикончил тирана своим повстанческим кинжалом. Вам будет интересно, отчего он вернулся? Нет, не из жалости или героизма, просто лабиринтный коридор, по которому он пытался удрать, привел его в помещение, где вершилась расправа над пленными. Конечно же, он скрыл от всех это досадное и в то же время спасительное совпадение. Вообразив себя избавителем всего человечества, он кичился своей доблестью и был щедро вознагражден.

После дезинфицирования кешров империя диокритов осталась без правления. Избрать владыку среди рептоидов было рискованно, памятуя о возрождении тиранического могущества. Поэтому повелевать кешрами суждено было представителю другой расы. Наиболее управляемыми и предсказуемыми среди остальных союзников были люди. Но никто не желал обменять свою жизнь на Земле, на пожизненное правление рептоидами. Единственный человек, согласившийся взять на себя такую ответственность, был Тоджито Фудзивара. Возвращение на родную планету грозило беглому каторжнику пожизненными работами на марсианских рудниках. Вследствие этого Кармаган представлялся ему шансом на спасение. Именно такая участь и была уготована Фудзиваре. Предвидев грядущие события, пустынный фантом не прикончил заговорщика, дабы он завершил миссию, возложенную на него.

Джинджер, вернее, воплощение Фариарха, погибла со смертью тирана.

Правительница Неоминра сдержала свое слово и вынесла решение о возвращении сородичей на их родную и любимую планету — Землю. После свержения власти на Кармагане никто больше не осмелился бы посягнуть на развитие молодой и формирующейся человеческой расы. Посему губительные толчки на Земле не могли возобновиться в будущем. Для перемещения во времени и пространстве ладонийцы избрали Браун и Гатериджа, остальные же самопроизвольно должны были исчезнуть. Ибн Салим был огорчен этой новостью. Он не хотел разлучаться со своей дамой сердца, но права выбора ему не оставили. Расставшись тогда с Мэриан, он больше никогда не увидел ее.

Неизвестно, почему высшая раса предпочла отправить в это пространственно-временное путешествие друзей детства. Да и методы исчезновения остальных людей тоже неведомы, и все же надо сказать, что проделанный эксперимент бесспорно удался.

Друзья, вернее возлюбленные, в мгновенье ока очутились на площади Чиппинг-Нортона в тот день, когда произошла эта роковая встреча. Удивительным в их перемещении было то, что они вернулись прежними, и даже их прогулочные земные костюмы все также были на них.

Люди, участвовавшие в этом противоборстве, жили своей будничной, рутинной жизнью. Для них не было всех этих событий: смещения Земли со своей оси, гибели людей, полета на другие созвездия. Все было по-прежнему, жизнь шла своим чередом.

Элинор и Дэниел были на седьмом небе от счастья, снова обретя друг друга. Минувшие события в памяти молодых не стерлись. Ладонийцы не совершили этого, либо упустив из виду, а возможно преднамеренно, дабы те могли поведать кому-нибудь о своих приключениях.

«Хотя они мои родители, я все же с трудом верю в правдивость этой истории. Нет, я не фантазер и никогда не предаюсь мечтаниям о невиданных краях. Я слишком приземленный сын своих прославленных родителей избранников небес!..»

Джонатан Габриель Гатеридж отстранился от компьютера и вышел на балкон подышать свежим воздухом. Темно-сизая вуаль царицы тьмы обволокла все небо. Мириады звезд сияли на июльском небосводе. Молодой человек поднял глаза к небу.

«Созвездие Лебедя… Альфа Лиры… И где-то там, жили наши предки», созерцая звезды, подумал он и усмехнулся своим же мыслям.

— Захочешь постичь тайны истины, найди к ней путь… даже если этот путь приведет тебя к небесам, — услышал Гатеридж чей-то голос из мрака.

На сизом небосводе появился блистающий облик гуманоида. Его тонкие губы расплылись в улыбке. Джонатан, потрясенный виденьем, пришел в восторг. Он узнал это сияющее создание.

— Агива!!!

КОНЕЦ

Примечания

1

Вальтер Скотт. Собрание сочинений в восьми томах. Антикварий, том 3, с. 41. Изд. Москва 1990.

2

Брег — карточная игра.

3

Геликрафт — вид космического корабля.

4

Зенус — планета Земля.

5

Суанит — система Солнца.

6

Ладонийцы — раса, населяющая созвездие Ладония — Лира.

7

Секвенирование — способ чтения ДНК.

8

Поуверэнджин — вид персонального транспорта, работающий на энергочастицах.

9

Речь идет о библейском персонаже Моисее, изгнанном из Египта за поклонение Богу иудеев.

10

Град богородицы — в данном случае имеется в виду богиня египетской мифологии — Мут. Первоначально почиталась как богиня неба, родившая солнце и сотворившая мир — «Великая мать богов». Мут — название города в современном Египте.

11

Дэниел (Даниил) — библейский мудрец, разгадавший тайные письмена на «Валтасаровом пиру».

12

Мозес — на англ. яз. Моисей, в библейской мифологии предводитель израильских племен, выведший израильтян из фараонского рабства. Во многих религиях считается пророком.

13

Кемт — древнее название Египта.

14

Хуфу (Хеопс) — египетский фараон IV династии. Правил с 2551 по 2528 гг. до н. э. Крупнейшая из пирамид в Гизе является гробницей Хуфу.

15

Амон — в древнеегипетской мифологии бог-покровитель г. Фивы, постепенно стал отождествляться с верховным богом Ра (Амон-Ра).

16

Птах — в древнеегипетской мифологии покровитель искусств и ремесел, первоначально почитался в г. Мемфисе как создатель всего сущего.

17

Номарх — правитель нома — царский наместник в Древнем Египте.

18

Хафра (Хефрен) — египетский фараон IV династии. Правил с 2520 по 2494 гг. до н. э. Пирамида Хафра в Гизе — вторая по величине после пирамиды Хуфу.

19

Джедефра (Радьедеф) — египетский фараон IV династии. Сын и наследник фараона Хуфу (Хеопса). Правил 8 лет с 2528 по 2520 гг. до н. э. Его пирамида на плато Абу Руваш была не достроена.

20

Меннефер (Мемфис) — древнеегипетский город, столица Кемта в 28–23 вв. до н. э.

21

Уасет — египетское название города Фивы, ныне Луксор.

22

Сешеп-инх Атум — так египтяне именовали Сфинкса — означает «живое воплощение Атума». Атум — один из египетских богов Солнца. Считался богом вечернего и заходящего Солнца. Он создал сам себя из первобытного хаоса Нун. Проглотив свое семя, Атум родил — выплюнув изо рта — богов Шу (бога воздуха) и Тефнут (богиню влаги), а уже от них произошли Геб — бог земли и Нут — богиня неба.

23

Озирис (Осирис) — в древнеегипетской мифологии бог умирающей и воскресающей природы, покровитель и судья мертвых.

24

Маат — в древнеегипетской мифологии богиня истины и порядка.

25

Амт — лев с головой крокодила. Пожирал грешников в загробном мире.

26

Тем — кинжал, используемый древними египтянами.

27

Боннитор — медицинский аппарат, ускоряющий срастание костей.

28

Картуш — украшение в виде щита или полуразвернутого свитка, на котором были изображены герб, эмблема, надпись.

29

Стела — вертикально стоящая каменная плита (надгробная, мемориальная) с надписью, рельефным или живописным изображением.

30

Фостер Обрайт колко намекает на сходство фамилии Фудзивара с феодалами, находившимися у власти в Японии в 7 — 11 вв.

31

Стихотворение Элизабет Тюдор — «Безумные мысли».

32

Периферийное устройство эксплоурера — исследовательский аппарат, способный на расстоянии изучать внутреннее и внешнее строение небесных тел.

33

Фэб (Аполлон) — в греческой мифологии сын Зевса, верховного бога религии. Станция названа в честь первого космического корабля, доставившего модуль «Орел» на поверхность Луны.

34

Неоминовое покрытие — специальная облицовка, защищающая каркас сооружения от метеоритов.

35

Реголит — лунный грунт.

36

«Спэйс Темптейшен» — в переводе с англ. яз. «Космическое искушение».

37

Фэббэр — прозвище обслуживающего персонала лунной станции «Фэб».

38

Время бежит (лат.).

39

Космоархитектор — проектировщик космических станций.

40

Цидония — название области, станции и тюрьмы на Марсе.

41

Джинджер — в переводе с англ. яз. «рыжая».

42

Гематит — минерал подкласса простых окислов. Стально-серые до черных кристаллы (железный блеск или спекулярит); буровато-красные скрытокристаллические массы (красный железняк). Важная руда железа.

43

Рэбл — в переводе с англ. яз. «мятежник».

44

Стихотворение Элизабет Тюдор «Потерянный рай».

45

Менхалит — минерал, добываемый на Титане, спутнике Сатурна. Серебристо-белый металл. Идет на покрытие других металлов для защиты от коррозии и придания упругости.

46

Люментрипл — вид лазерного оружия.

47

Нидл — в переводе с англ. яз. «иголка».

48

Нидлоид — хищная птица, зародившаяся в коконе нидлов.

49

Plaisir D'amour — «Удовольствие любви» из оперы «La Celestine», Martini J. P./Schwarzendorf J. P.

50

Кивер — головной убор с круглым дном, козырьком и подбородочным ремнем с различными украшениями.

51

Марион — минерал, черная разновидность кристаллов кварца.

52

Аригула — система Гранатовая звезда Гершеля.

53

Патрион — созвездие Цефей.

54

Зенус — планета Земля.

55

Асуарта — галактическое содружество, созданное цивилизациями гуманоидов в Млечном пути.

56

Камка — узорчато-цветное шелковое платье.

57

Амброзия — в греческой мифологии пища богов.

58

Нектар — в греческой мифологии напиток олимпийских богов, вместе с амброзией дающий им бессмертие и вечную жизнь.

59

Диокрит — созвездие Дракона.

60

Космогеофон — приемник звуковых волн, распространяющихся в космическом пространстве, используется при сейсмической разведке небесных тел.

61

Мегарион — триллион лет.

62

Ладония — созвездие Лиры.

63

Эписпирия — название Млечного пути.

64

Суанит — система Солнца.

65

Саона — созвездие Лебедя.

66

Денеб — звезда первой величины в созвездии Лебедя. Денеб, Вега и Альтаир (альфа Орла) хорошо видны на летнем небе. Эти три звезды образуют так называемый «большой летний треугольник».

67

Любовь — властительница над всеми науками (лат.).

68

Триплексовое стекло — стекло с тройным слоем. Применяется для остекления средств транспорта и скафандров.

69

Аид — в греческой мифологии царство мертвых.

70

Крис — стальной кинжал со змеевидным лезвием.

71

Ника (Нике) — в древней Греции персонификация победы. Статуя Ники в виде спускающейся с небес вестницы богов воздвигалась в честь победы на войне и состязаниях.

72

Антидепрессанты — психотропные средства, улучшают настроение, снимают тревогу и напряжение, повышают психическую активность.

73

Седативные средства — психотропные средства успокаивающего действия.

74

На месте преступления (лат.).

75

Адвокат дьявола (лат.).

76

Вещественные доказательства (лат.).

77

Да будет позволено так сказать (лат.).

78

Боязливая собака сильнее лает, чем кусает (лат.).

79

Стионадл — название корабля спиритов в форме пирамиды.

80

Альянс Нун — название бывшей организации, объединявшей расы разумных существ в том секторе Млечного пути.

81

Нуклеотиды — строительный блок в нуклеиновой кислоте. Изменения в молекулах этой кислоты способствуют возникновению в организме мутагенеза.

82

Дезоксирибоз — дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК).

83

Паллада — один из эпитетов богини Афины.

84

Дьюдроп — в переводе с англ. яз. «росинка».

85

Репарация — восстановление и ликвидация поврежденных генетических структур (ДНК) хромосом.

86

Уфриэк — название Луны на языке кешров.

87

Кази — в мусульманских странах судья, единолично осуществляющий судопроизводство.

88

Атуэй — индейский вождь, возглавивший борьбу против испанских завоевателей. Сожжен испанцами на костре.

Content

Тюдор Элизабет
(Гасанова Лала)
ИЗБРАННИКИ НЕБЕС

П Р Е Д И С Л О В И Е

Г л а в а 1 26 ИЮЛЯ, 1610 ГОД. ЧИППИНГ — НОРТОН

Г л а в а 2 ИЗБРАННИКИ НЕБЕС

Г л а в а 3 ПЛАНЕТА КАРМАГАН. СОЗВЕЗДИЕ ДРАКОНА

Г л а в а 4 СПИРИТЫ — ОБИТАТЕЛИ ПЛАНЕТЫ ИОНАРИС

Г л а в а 5 ЗЕМЛЯ — 2210 год

Г л а в а 6 РОКОВАЯ ВСТРЕЧА

Г л а в а 7 МЕРТВЫЙ МИР

Г л а в а 8 ПОСЛАНИЕ АГИВЫ

Г л а в а 9 ВЛАДЕНИЯ ФАРАОНА ХУФУ

Г л а в а 10 ТЯГОТЫ ЛИШЕНИЙ

Г л а в а 11 ПРИЗРАК

Г л а в а 12 ОБЪЕДИНЕНИЕ СТОРОН

Г л а в а 13 ОРБИТАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ

Г л а в а 14 ПОТЕРЯ «ФЭББЭРОВ»

Г л а в а 15 ДЖИНДЖЕР

Г л а в а 16 ЦИДОНИЯ

Г л а в а 17 КАПИТАН

Г л а в а 18 ЧЕРЕП

Г л а в а 19 СИСТЕМА ПОЛЯРИС — ПЛАНЕТА ГОБИ

Г л а в а 20 НИДЛ

Г л а в а 21 ГРАНАТОВАЯ ЗВЕЗДА ГЕРШЕЛЯ. ПЛАНЕТА ДРУФУС

Г л а в а 22 ПРИЕМ У ИМПЕРАТОРА ТРИОНАГРИСА

Г л а в а 23 ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ

Г л а в а 24 УБИЙСТВО

Г л а в а 25 УДАР СУДЬБЫ

Г л а в а 26 РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ

Г л а в а 27 ИСТИНА И ЛОЖЬ

Г л а в а 28 БЕЗУМНАЯ РЕВНОСТЬ

Г л а в а 29 ВСТРЕЧА С АГИВОЙ

Г л а в а 30 РЕШЕНИЕ СОДРУЖЕСТВА АСУАРТА

Г л а в а 31 АТАКА — ПЛЕНЕНИЕ — ПОБЕДА!

Э П И Л О Г

Примечания