Юлия Горина

Отчаявшимся небо дает дождь

Глава 1

Из клуба он вылетел, как пробка из бутылки игристого.

Из-под лоскутной куртки цвета жженой сиены торчала выбившаяся рубашка, а на черных брюках виднелась отметина чьей-то пыльной подошвы. Опасно покачнувшись, он обернулся к дверям.

— Уроды! Бездари чертовы! — заорал мужчина, рассекая воздух кулаком. — Я — Гор Энерджи! Поняли, суки? А вы — дебилы в галстуках!

В проходе меж створками дверей нарисовался двухметровый секьюрити в сером костюме и выбритой головой.

— Господин Гор, я вам настоятельно рекомендую не усугублять ситуацию, — сказал он с каменным лицом. — Вашего шофера уже вызвали, аэромоб прибудет через пару минут.

— Да пошел ты! — рявкнул Гор, стараясь правильно сбалансировать тело на ступеньках. — Твои обезьяны порвали мне куртку! Видел?

Он поднял руку, демонстрируя прореху на боку.

— Вы ударили нашего гостя…

— Да мне похрен! Твой гость — дерьмо! А вот это…

— Господин Гор… — попытался прервать его секьюрити.

— А вот это, я сказал, — еще громче прокричал музыкант, пытаясь совладать с собственным языком, — Фанни Голд, мать твою!

Гор стащил с себя куртку, оступился, но устоял на ногах — и швырнул вещицу в обидчика.

Куртка шлепнулась на ступеньку, не долетев до точки назначения пару метров.

— Ты слышал? Фанни Голд! У нее пуговицы стоят больше, чем твои легкие, почки и печень вместе взятые! Я вам припомню… Исписался… Сам он исписался! Сам он творческий импотент! Передай ему, что меня слушает весь мир! А его — только шлюхи вместо слабительного!

— Господин Гор, я буду вынужден вызвать полицию.

И в этот миг начался дождь.

Крупные капли упали Гору на темный коротко стриженный затылок и на плечи, оставив на рубашке влажные пятна. Он вздрогнул, словно очнулся. Выпрямился, запрокинул голову, смахнул с глаз длинную челку. Маска пьяного гнева слетела с лица, и теперь он выглядел почти как на своих афишах.

— Ладно, командир, не пыли, — осипшим голосом проговорил Гор, глядя в черное ночное небо, усыпанное подвижными огоньками аэромобов.

— Куртку возьмите, — примирительным тоном сказал секьюрити. Он вышел на крыльцо и, подхватив вещь со ступеньки, протянул хозяину.

— Оставь себе. Даже у таких, как ты, должна быть возможность прикоснуться к прекрасному.

Гор развернулся, поправил рубашку, сунул руки поглубже в карманы — и нетвердым шагом поплелся прочь.

— Но ваш аэромоб!.. — услышал он за спиной, но оборачиваться не стал.

— Какое твое дело, — проворчал он под нос, грохоча шипастыми ботинками по тротуарным плиткам. — Мой аэромоб, куда захочу — туда и вызову…

«Звездный квартал» переполняла пестрая биомасса. Поэты, писатели, музыканты и художники — по большей части мнимые — проводили здесь ночи напролет.

— Эй, Гор Энерджи! Смотрите, там Гор! — крикнула какая-то экзальтированная барышня, энергично сигнализируя музыканту рукой.

Тот растянул губы в улыбке и махнул ей в ответ, мучительно пытаясь припомнить, спал он с ней или нет, и вообще знакомы ли они. Общаться с тусовкой совершенно не хотелось, и, опустив голову пониже, Гор прибавил шагу и вскоре выскользнул на обычную деловую улицу.

После шумного квартала развлечений она казалась пустынной. Людей почти не было видно, только роботы-уборщики тарахтели щетками, вычищая аквариумы подсвеченных витрин и пешеходные дорожки. Глазастые автомобили вялой цепочкой тянулись по шоссе. Только шальные аэромобы, иногда проносившиеся над головой, нарушали царившее здесь спокойствие.

Отвернувшись в тень, Гор облегчил желудок. Невесть откуда взявшийся полицейский дрон закружил вокруг его головы, как голодный комар, угрожая штрафом за нарушение общественного порядка.

— Запиши на мой счет, — отмахнулся от него мужчина и вытащил из нагрудного кармана сигареты.

— Сообщаю вам, что курение в общественном месте… — пищал электронный голосок дрона.

— Чтоб у тебя аккумуляторы сели, — проворчал Гор, стиснув губами сигарету. Синий огонек безопасной зажигалки осветил его руки.

— Вы превысили допустимую норму правонарушений в месяц. Вы обязаны выплатить дополнительный штраф в размере десяти месячных пособий, или провести десять дней в местах лишения свободы с обременением социально полезными работами…

Он мрачно усмехнулся.

Город щерился ему в лицо белоснежными рядами окон в высотках. Дождь усиливался. Вымокшие пряди длинной челки обвисли, с них капала вода. Рубашка прилипла к телу. А он все стоял и курил, бережно пряча сигарету в ладонь.

А потом увидел ее.

Не будь он пьян, вряд ли бы ее разглядел: ведь трезвые всегда куда-то торопятся и чем-то заняты.

Девушка сидела на быке под пешеходным мостом: маленький темно-серый комок, спрятавшийся в излучине потока ночной жизни. Тоненькая фигурка показалась ему совсем детской, и потому, затянувшись в последний раз, Гор решительно сунул окурок в урну и направился к незнакомке.

— Эй, привет! — сказал он, взбираясь к ней и присаживаясь рядом. — Как дела?

Девушка не ответила.

Гору был виден ее профиль — тонкий, нежный, еще совсем юный. Растрепанные светлые волосы терялись за воротником несоразмерно широкого и длинного пальто, будто снятого с чужого плеча.

— Послушай, это, конечно, не мое дело, но я могу тебе чем-нибудь помочь? Ночью одной в городе небезопасно. Понимаю, я и сам сейчас паршиво выгляжу, но…

В этот момент она медленно обернулась.

С детского личика на Гора смотрели два огромных синих неба.

Неподвижных. Бездонных. Не имеющих возраста. Такие глаза бывают у слепых, безумцев и у ангелов на картинах.

От неожиданности Гор подавился словами, а девочка отвела взгляд.

Поплотнее притянув к груди спрятанные под пальто колени, она обняла их тонкими руками и опустила голову.

— Эй, я не знаю, что с тобой произошло, но я не могу бросить тебя здесь одну. Понимаешь?

Он безуспешно попытался заглянуть ей в лицо и вздохнул.

— Может, связаться с родителями?

Девушка промолчала.

— Нет? Не нужно? А с друзьями?

Ответа не последовало.

— Или с полицией?..

Опять тишина.

— Ну скажи хоть что-нибудь? — не выдержал Гор. — Меня вот Ярослав зовут. Но все называют меня «Гор». А знаешь, почему? Потому что Горенков — вот и весь маркетинговый секрет… А как зовут тебя?

Незнакомка не издала ни звука.

— Ты меня хоть слышишь?.. — озадаченно проговорил он, глядя на светлую макушку.

Девушка подняла голову и, не глядя на собеседника, кивнула.

И тогда Гор решил вызвать шофера.

Когда прилетел аэромоб, он просто протянул ей руку и спросил:

— Ты поедешь со мной? Я клянусь памятью моей матери, что даже пальцем тебя не трону и не обижу. Веришь?..

Вместо ответа тонкие холодные пальчики легли ему в ладонь.

Гор снимал квартиру на верхнем этаже небопронзателя в центре.

Взглянув в зеркальце замка, он отступил на шаг, приглашая нечаянную гостью войти первой.

— Проходи. Добро пожаловать в мою берлогу!

Свет включился, осветив огромную студию с двумя панорамными окнами. Посередине стоял старинный рояль — один из настоящих сохранившихся бехштейнов. Все остальные элементы обстановки располагались так, словно их бросили на том самом месте, куда их по чистой случайности выгрузил доставщик: диван, на котором лежала гитара, маленький столик, заваленный нотными листами, чуть дальше разместились видеофон и пара барных стульев. В углу безмолвно застыл болезненно подмигивающий красным индикатором неисправный домашний робот, похожий на большую многорукую тумбу.

— Сегодня я переночую здесь, а ты — в спальне. Идет?

Гор протянул было к девушке руки, но она отпрянула всем телом и закрыла лицо руками.

— Эй, эй! Я всего лишь хотел помочь тебе снять пальто!

Она недоверчиво покосилась на него и сама скинула с плеч безобразный тулуп.

Сначала ему даже показалось, что она одета только в собственные волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине ниже середины бедра. И только потом разглядел тонкую розовую майку и короткие пижамные шорты.

— Вот это я русалку нашел! — удивленно присвистнул Гор, уставившись на девушку. — Дааа… грхм… ты откуда сбежала такая?..

Она по обыкновению ничего не ответила. Просто стояла, опустив глаза в пол не двигаясь, как большая дизайнерская кукла.

Наконец он заставил себя отвернуться.

— Иди-ка ты, детка, в ванную. Согрейся как следует, и халат надень от греха подальше. Туалетная комната слева по коридору.

Гор сел за рояль и открыл крышку. Длинные пальцы легко пробежали по клавишам. Стройные, бархатные звуки повисли в воздухе — и медленно растаяли, как цветочный аромат.

— Знаешь, в том, что ты молчишь, даже есть своя прелесть. Когда собеседник ничего не говорит, создается впечатление, что он тебя слушает.

Он сыграл пару минорных аккордов и украдкой взглянул на девушку. Та приблизилась к инструменту и осторожно гладила пальчиком лаковую поверхность.

— А когда тебя слушают, появляется потребность говорить…

Гор принялся расслабленно перебирать октаву за октавой.

— Вот сейчас мне мучительно хочется что-то написать… Что-то красивое, настоящее, живое — как дождь, под которым мы с тобой промокли. Странное дело — руки хотят, а голова пуста, как выпитый стакан.

Он ударил по клавишам всей ладонью.

Резкий, нестройный звук гулко разлетелся по студии.

— Нет там музыки. Хоть убей…За последние три года я не написал ни одной стоящей вещи. Понимаешь? Ни одной.

Гор обернулся к своей гостье.

Она стояла, нахмурив тонкие брови и по-птичьи склонив голову в бок — и вслушивалась в затихающую какофонию.

— Ладно, иди уже. Чистое полотенце должно быть там, на полках.

Девушка кивнула и ушла, а он снова принялся задумчиво перебирать клавиши.

— Нет… Опять где-то рядом, но все равно не то…

Его диалог с роялем прервал чужой женский голос.

— Гор!

Он даже не сразу понял, что это за голос и откуда взялся.

— Гор! — снова раздался жалобный оклик из туалетной комнаты.

— Невероятно — так ты все-таки умеешь разговаривать! Вот это открытие! — улыбнувшись, крикнул он в ответ, соскользнул с табурета и раскачивающейся походкой подошел к двери.

— Что случилось? Мне войти?

— Помоги…

— Ладно, я вхожу!

Она стояла в наполненной ванне, ослепительно обнаженная, вся облепленная плотным покрывалом мокрых волос. В глазах стояли слезы.

— Помоги… Я запуталась, — прошептала девушка.

Брови Гора взметнулись вверх. Он озадаченно присвистнул и потер щетинистый подбородок ладонью.

— Святые угодники… Ты это… В воду присядь?

Девушка послушно опустилась в ванну, и Гор шумно перевел дыхание.

— Знаешь, вообще, если тебе еще нет восемнадцати, я за эту помощь и в тюрьме могу оказаться…

Он уселся на край ванны и принялся разбирать непослушные, без конца прилипающие к влажному телу пряди волос.

А девушка тем временем прикрыла глаза и принялась водить в воздухе пальчиком, словно считая что-то невидимое.

— Ты что делаешь? — обеспокоенно поинтересовался Гор.

— Двадцать.

— Чего?

— Двадцать свечей на торте.

И он все понял. Грустно усмехнулся. Осторожно выбрал волосы из-под маленького розового ушка.

— Неважно, сколько свечей на торте. Ведь ты из тех, кто никогда не вырастает… И как я сразу не догадался? Это все битые алкоголем извилины.

Гор наскоро скрутил ей волосы в жгут и кое-как прихватил их зубной щеткой, чтобы не распускались.

— Готово. С легким паром, малыш.

Вернувшись в студию, он позвонил приятелю, работавшему в полиции.

Вызов приняли не сразу.

Наконец на экране появилось заспанное и сердитое лицо.

— Ты совсем с ума сошел? В курсе, который час?

— Не ворчи. Мне нужна твоя помощь прямо сейчас вне зависимости от временного контекста.

Гор уселся на барный стул, стоявший рядом, и потянулся в карман за сигаретами.

— Хоть бы извинился для приличия!

— Толя!

— И не проси, я не поеду через весь город, чтобы составить тебе компанию!

— Что, проеденная Ульяной плешь не успела зарасти? — съехидничал Гор, прикуривая.

— Да ну тебя. Отключаюсь!

— Подожди! Я подобрал на улице девочку.

— Поздравляю, но я-то здесь при чем? — фыркнул приятель.

— Ты не понял. Ей двадцать лет, красивая, блондинка и немного не в себе. Пробей по базе среди объявленных в розыск?

— Тебе это прямо сейчас нужно? В три часа ночи? — возмутился Анатолий.

— Пожалуйста.

Тот обреченно вздохнул.

— Как ее зовут?

— Не знаю. И, честно говоря, не уверен, что она помнит свое имя.

— Ладно, я понял. Тогда хоть фотку ее скинь.

Гор выдохнул струйку дыма прямо в камеру видеофона.

— Ага, подожди минутку. Сейчас сбегаю к ней в ванную, и фото тебе перешлю. Толя, да проснись ты уже! Будь у меня фотка, я бы тебе ее показал первым делом!

— И как я, по-твоему, должен ее пробить? Имени нет, портрета тоже! И все это — в три ночи! — разозлился тот. — И в чем проблема? Выйдет же она когда-нибудь оттуда — и фотай на здоровье!

— Я боюсь ее испугать.

— Да не очень-то она пугливая, раз уже в твоей ванне моется! — возразил Толя с многозначительной ухмылкой.

Гор взорвался.

— Вот только давай без этого дерьма?! Это у тебя только два варианта: Уля спереди или Уля сзади, а у меня вариантов — очередь, чтобы я нездоровую на голову девчонку в койку себе тащил!

Гор осмотрелся в поисках пепельницы, и поднял с пола переполненную окурками прозрачную емкость в форме человеческого черепа и сердитым щелчком стряхнул в нее пепел.

— Ну ладно, не злись. Я посмотрю, что можно сделать.

— Давай.

— Позже перезвоню.

— Хорошо, спасибо.

Экран видеофона погас, и в то же время раздался звонок в дверь. Потом еще и еще.

Опомнившись, что робот не исправен, Гор выругался, потушил сигарету и поплелся открывать.

Двери еще не успели до конца разомкнуться, как в образовавшийся проход ввалились трое. Мощный удар под дых отшвырнул хозяина вглубь его жилища.

Еще пара тычков — и Гор распластался на полу, размазывая липкую кровь по глянцево белому покрытию. Тяжелые ботинки заколотили ему в спину, под бока и несколько раз заехали по голове. Гор сжался в комок, стараясь уберечь лицо.

— Запомни, мужик — если ты еще хоть раз тронешь господина Райского, мы тебя на пазлы разберем. Понял, эмбрион? — прошипел ему на ухо самый здоровый из всей троицы, хватая за волосы.

— Да пошел ты… — простонал Гор, пытаясь подняться, но пара пинков снова уронили его на пол.

— Ну что же, давайте покажем нашему непонятливому клиенту наглядно…

Бугай схватил с дивана гитару и со всей силы ударил ее корпусом об пол в шаге от головы Гора. Инструмент с жалобным вздохом схлопнулся, гриф раскололся и обвис, как сломанная рука.

Плюнув на скорченное тело, он отбросил остатки гитары в сторону.

— На первый раз — хватит. Все, уходим!

Прогрохотав тяжелой обувью к выходу, они ушли, оставляя после себя тяжелый запах дешевого парфюма и пота.

Гор сначала только тихо матерился и кряхтел, потом медленно поднялся на четвереньки и подполз к дивану.

— Какой инструмент убили, сволочи…

Придерживаясь за разбитый нос, он запрокинул голову и беззвучно рассмеялся.

— Черт, меня же завтра фотосессия и встреча с фан-клубом! Сказочное портфолио!

И вдруг перестал смеяться.

Потому что услышал музыку.

Она звучала сначала робко, неуверенно, а потом вдруг хлынула неудержимым потоком, забарабанила по полу дождевыми каплями, все быстрее и быстрее.

Забыв о боли, о разбитом лице и перепачканных руках Гор подошел к роялю, уставившись на свою гостью, а точнее — на танец ее пальцев по клавишам.

Это был настоящий ливень! С резкими порывами ветра, с запахом сырого камня и чистоты, и Гор едва сдерживался, чтобы не протянуть ладони вверх, к потолку.

А потом темп стал сбавляться. Еще минута волшебства — и последняя капля звонко упала ему на щеку, и поползла вниз, к подбородку, смешиваясь с кровавыми разводами.

Девушка убрала руки от инструмента и робко взглянула на Гора.

— Это подарок. Тебе.

— Я… ээээ… — осипшим голосом проговорил Гор, безуспешно пытаясь подобрать слова.

Она понимающе кивнула.

— Кто ты, девочка? Откуда? Что ты такое? — он приподнял ее лицо за подбородок, пытаясь если не услышать, то увидеть ответы на дне глаз или в движении губ.

Но девушка осторожно отстранилась, поправила полы халата на груди, и, бесшумно ступая, ушла в спальню.

Умывшись, Гор до самого утра перебирал пассажи из ее произведения, записывал ноты и пил кофе одну чашку за другой. Он так и заснул, сидя на диване, с пачкой исписанных листов на коленях и карандашом в руках.

Толя так и не перезвонил.

Глава 2

Будильник засвистел в шесть тридцать, но только когда его нежные звуки превратились в злобное визжание, Гор смог наконец продрать глаза.

С трудом оторвав тяжелую руку от подлокотника, он поднес к глазам закрепленный на запястье тайм-менеджер. «Сколько всего ног у пяти кошек, если одна из них — без одной лапы?» — высвечивалось на дисплее. Справившись со второй попытки с подсчетом конечностей, Гор смог наконец отключить будильник.

Поморщившись, он поднялся на ноги — и нотные листы с шелестом соскользнули с его колен на пол.

Тогда Гор проснулся окончательно.

Ее пальто все еще висело на спинке дивана, а маленькие черные сапожки стояли под входной дверью, куда он отнес их вчера. Улыбнувшись, он бережно собрал страницы в стопку. Тело адски болело после вчерашнего, но Гор постарался не кряхтеть и не постанывать. Положив свое сокровище на столик, он подошел к двери в спальню.

Из комнаты не доносилось ни звука. В нерешительности потоптавшись у порога, он так и не решился заглянуть внутрь и отправил себя в кухню.

Здесь стоял апельсинового цвета диванчик, круглый стол с зеркальными вставками, холодильник, раковина с полочкой для посуды, кофемашина и большой бар со стойкой. Солнце жизнерадостно пробивалось сквозь планки жалюзи, оставляя на столе сверкающие огненные пятна. Гор открыл окно, и в кухню ворвался гомон просыпающегося города. В воздухе все еще чувствовалась свежесть ночного дождя.

Глубоко вдохнув всей грудью, он вдруг осознал, что все еще улыбается.

Сияя, как лампочка, Гор налил в высокий стакан холодной воды и бросил в нее пару таблеток энергетика. Таблетки зашипели, затанцевали по поверхности, окрашивая воду в ядовито-зеленый цвет. Жадно отпив полстакана, он плюхнулся на мягкий диван и, с наслаждением щурясь на невыносимую яркость утра, набрал номер своего агента.

— Привет, Роб, — сказал он, когда на дисплее тайм-менеджера вместо колокольчика появился улыбающийся смайлик. — Звоню испортить тебе настроение.

В динамике раздались какие-то недовольные хлюпающие звуки.

— Доброе утро… — пробасил полусонный мужской голос.

— Во-первых, ты вчера так и не решил вопрос с домашним роботом. Если в девять ты не привезешь мне нового, я тебя самого заставлю мыть полы в студии и стирать полотенца.

— Извини, совсем закрутился… — начал вяло оправдываться Роберт, но Гор перебил его.

— Второе — нужно отменить фотосессию.

— Но Стив Райдер уже прилетел вчера и взял половину денег за работу. Как бы уже поздно что-то менять, — запротестовал агент, и от его ленивых интонаций не осталось и следа.

— Если бы я не с руки звонил, а по видеофону, ты бы возражать не стал. Я, мягко говоря, не в форме. Конечно, Катя у нас волшебница, но я не готов пускать в тираж лицо такого качества, — сказал Гор, осторожно трогая опухший нос.

— А что случилось-то? — встревожился Роб.

Допив остатки энергетика, Гор звонко поставил стакан на стол.

— Случилась неудачная встреча моего лица с чужим ботинком.

Агент страдальчески простонал.

— О Господи! Ты в норме? Сильно досталось? Где это случилось, в клубе?

— Да нет, все общем терпимо, только нос подпорчен, — ответил Гор, всматриваясь в свое отражение в одной из зеркальных вставок стола.

Роберт трагично, с шумом выдохнул.

— Ну почему именно сегодня…

Гор раздраженно прищелкнул языком.

— Да что за трагедия-то, я не пойму? Оставь фотографу его деньги в качестве неустойки, и договорись еще раз на следующую неделю. Вот и все решение проблемы.

Продолжая разговор, он направился в студию.

— Дело не в Райдере… Тут… э-э-э… Все сложнее… Тема очень деликатная… — замялся Роберт, пытаясь правильно подобрать слова.

Гор нахмурился.

— Что еще за тема?

Роб снова вздохнул.

— Слушай, ты сейчас в спортзал?

— Да.

— Давай через час я к тебе заеду, и мы поговорим?

— Нет, лучше встретимся в районе восьми в «Радужной башне», поедим и…

Гор метнул быстрый взгляд в сторону спальни — и потерял нить разговора. Дверь в комнату оказалась открыта.

— Я перезвоню, — бросил он Роберту и прервал вызов.

— Молчунья, ты проснулась?

В спальне девушки не оказалось. Только смятое с одной стороны постели покрывало доказывало, что совсем недавно она там была, и спала, свернувшись калачиком, даже не вытащив одеяла.

— Эй, ты вообще где?

И тут его осенила догадка. Побледнев, он почти выбежал обратно, в студию.

Пальто исчезло. Как и сапожки из-под двери.

Он даже не попытался ее догнать.

Какой смысл удерживать того, кто пожелал уйти?

Гор устало сел на барный стул и перезвонил Роберту.

— Ладно, приезжай ко мне, раз так хочешь. И захвати чего-нибудь пожрать, я голоден.

Через полтора часа Гор встречал Роберта свежий, чисто выбритый, в сером домашнем костюме от Реми и благоухающий дымным ароматом от Джанини. Еще влажные волосы непослушными прядями свисали на лоб и глаза.

— Привет еще раз, — заулыбался Роберт, пожимая ему руку и пристально всматриваясь в лицо. — А ты не так уж плохо выглядишь! Я бы даже сказал, совсем неплохо!

Агент Гора походил на праздничный торт: такой же большой, пышный и ванильно-нарядный. Суетливо осмотревшись, он поставил зажатые под мышкой пакеты с едой на диван и сгреб нотные листы со стола.

— Не трогай!!!

Грозный окрик заставил Роберта вздрогнуть.

— Извини… Это что-то важное?..

Гор отнял у Роберта стопку бумаги. Он был страшен.

— Никогда не трогай мои вещи без разрешения!

Роб растерялся, как-то осел, словно даже стал чуть меньше ростом.

— Ну извини, извини меня… Я лучше в кухню все отнесу…

— Позже отнесешь. А сейчас выкладывай, что там у нас за деликатная проблема, — уже чуть мягче сказал Гор.

У Роберта забегали глаза.

— Ну пойдем хоть за стол сядем…

— Кончай юлить. Ненавижу, когда ты так делаешь.

Гор был ниже Роба на полголовы, и раза в три уже, но почему-то создавалось впечатление, что именно он нависает над своим агентом, а не наоборот.

Роберт сдался.

— Сегодня вечером тебя пригласила Дина Исхакова…

— Что?.. В каком это смысле?

— В прямом, — Роб осторожно отступил назад на шаг. — На ужин, в свой Шато…

Гор побелел, под щеками заходили злые желваки, а левая бровь взметнулась вверх.

— Погоди-ка… Я тебе что, проститутка, чтобы меня можно было заказать на ужин?

— Нет-нет, ну зачем ты так сразу?.. Не надо понимать все в плохом смысле…

— А как еще я должен это понимать?! — в бешенстве заорал на Роберта Гор.

Тот даже глаза закрыл.

— Послушай, она меценат, владелец фонда, очень богатая влиятельная женщина…

— Она похотливая старуха!!!

— Ну почему старуха-то? Ей всего-то наверное лет шестьдесят…

— Вот и лети к ней сам, раз такой любитель антиквариата! Короче связывайся с ее секретарем или кем там еще и скажи, что я умер, заболел чумой — что угодно, но я к ней не полечу!

Роберт отступил еще на шаг.

— Гор, пожалуйста, давай спокойно обсудим…

— Не буду я ничего обсуждать! И, к слову, ты на меня больше не работаешь! Пошел вон!

Гор разъяренно сверкнул глазами, с грохотом придвинул табурет к бехштейну и взорвал клавиатуру стремительным глиссандо с мощным финальным аккордом.

Роберт вытащил из кармана платочек, промокнул им увлажнившийся лоб и, когда музыкальный гром утих, заговорил ласковым, утешающим голосом.

— Послушай… По правде говоря, у тебя нет выбора.

Гор молчал, отвернувшись в сторону и теребя нашивки на манжете.

— Сам понимаешь: если ты обидишь эту женщину — ты рискуешь оказаться на обочине. Она может перекрыть тебе и он-лайн трансляции, и живые концерты, и гастроли — все, что угодно. Если госпожа Исхакова пожелает, ты остаток дней будешь играть только траурные марши в крематории. Хочешь ли ты для себя такого карьерного витка? В конце концов, ты же не обязан спать с ней. Встретишься, поухаживаешь немного, сыграешь пару-тройку композиций, поговоришь о музыке… Она может тебя уничтожить — но может и возвысить, открыть новые возможности.

Гор подошел к окну, простиравшемуся почти на всю стену, от потолка до пола, и прижался к прозрачной прохладности пылающим лбом.

— Я раньше никогда не задумывался, но здесь нет ни единого дерева, — проговорил он, глядя на высушенную солнцем улицу. — Ближайший сквер в пятнадцати минутах ходьбы. Сплошной камень, бетон и стекло с вкраплениями хромированного блеска.

Роберт встал позади Гора, и сейчас он чем-то напоминал большого плюшевого медведя, пытающегося защитить своего хозяина от ночных демонов.

— Ты чувствуешь себя загнанным в угол?.. — мягко спросил он.

— Что тебе известно о Дине Исхаковой?

— Мультимиллиардерша, вдова Сагида Исхакова, почти все свое время проводит на Шато, с Землей общается посредством сети…

— Я знал двоих из числа тех, кого она к себе приглашала. Один из них через неделю после их встречи при странных обстоятельствах упал с моста, а другой после головокружительного мирового турне пропал без вести.

Гор резко повернулся к Робу на каблуках, как танцор.

— Поэтому информации из «Золотых списков» недостаточно. Мне нужно еще.

— Так ты полетишь? — облегченно вздохнул Роберт и улыбнулся.

Гор передернул плечами. Опустевшие глаза не выражали никаких эмоций, они как будто стали стеклянными.

— Идиот, вот как раз сейчас тебе и следовало бы начать беспокоиться…

* * *

Вероника рывком задернула пропыленные шторы, и теперь комната стала казаться еще меньше.

— Как же я тебя ненавижу, кто бы знал, — одними губами прошептала она, нарочито шумно собирая свои вещи со стола. И, уже громче, скомандовала:

— Спи давай, хватит таращиться в потолок, цветы на нем не расцветут!

И с грохотом захлопнула за собой дверь.

— Ну как там она? — обеспокоенно спросил отец, когда Вероника вошла в кухню, пахнущую свежими тостами.

Девушка фыркнула.

— Как она может быть, папа? Живая!

Она протиснулась боком между краем стола и шкафом, села и принялась звонко размешивать чай в чашке.

Вероника чем-то напоминала беспородную лошадь: высокая, стройная, с русыми волосами чуть выше лопаток и выцветшим не запоминающимся лицом. Единственным ее украшением были глаза удивительного ярко-голубого цвета.

— Не ранена?.. Синяков-ссадин нет?

— Я не рассматривала.

— Да что ты за сестра такая! Я же просил — раздень и осмотри ее! — взорвался отец, хлопнув ладонью по столу так, что посуда зазвенела.

Вероника яростно вскинула голову.

— Знаешь что? Этот фикус живет у меня в комнате, я ее кормлю, мою и одеваю двадцать четыре часа в сутки по твоей милости — вот какая я сестра! Так что не надо упрекать меня в черствости!

Отец резко поднялся из-за стола. На его лице, почерневшем за ночь бесплодных поисков, еще глубже проступили русла морщин.

— Не смей так говорить, — угрожающе проговорил отец, склоняясь над Вероникой. — Я тебе запрещаю, поняла?

— Иначе что? Что ты сделаешь? Выгонишь из дома? Но тогда кто будет следить за твоей хрустальной вазой, у которой иногда без причины вырастают ноги?

— Прекрати!

Вероника перевела дыхание и воинственно откинула волосы назад. Стиснув пальцы в замок и глядя прямо перед собой, она продолжила, но уже гораздо тише и спокойней.

— Папа… Ты, конечно, можешь еще долго этому сопротивляться, но сестра больше не может оставаться с нами. Она сидит как истукан неделю, месяц — а потом у Илоны вдруг просыпается способность бегать, и мы как ошпаренные носимся по городу и пытаемся отыскать ее раньше соцслужб. Вот где она была сегодня? Что делала? Может, едва под машину не попала? Или наоборот, толкнула кого-нибудь под машину? А ты, как опекун, сядешь за это в тюрьму.

Отец тяжело опустился на стул рядом с дочерью и упавшим голосом проговорил:

— Ника, пойми… Я не могу так с ней поступить.

Он выглядел виноватым и почему-то смущенным.

— А со мной — можешь?.. Мне двадцать пять, я работаю исключительно по сети, у меня нет никакой личной жизни и я бесплатная сиделка! Почему тебе ее жалко, а меня — нет? Ей ведь все равно, в какую стену глазеть! — не выдержала Вероника, срываясь на крик.

Отец опустил руку ей на плечо.

— Прости, дочь… Потерпи еще немного, я должен получить повышение в следующем месяце и тогда мы сможем нанять для Илоны сиделку.

Девушка опустила голову.

— Конечно, это облегчило бы мне жизнь, но… Думаешь, у сиделки она не сможет украсть ключи, как умудряется воровать у нас? Не разобьет окно и не сбежит по пожарной леснице?

Отец вздохнул и отвернулся.

— Мне нужно идти. Давай поговорим об Илоне завтра, сегодня я не готов.

Он на цыпочках подошел к двери в комнату девочек и, торопливо промакнув глаза рукавом, осторожно заглянул внутрь.

— Не спишь? Я на работу. Не скучай!

И, не дожидаясь ответа и не оборачиваясь, ушел.

И напрасно.

Потому что Илона впервые за три года повернула голову, чтобы увидеть удаляющуюся спину отца.

Глава 3

Ярослав познакомился с Тимом Огненным еще в средней школе.

Тим был маленького роста, очень изящный, с тонкими чертами лица и копной каштановых кудрей. Он скорей напоминал красивую девочку, чем мальчика-подростка. Одноклассницы таяли в его присутствии, как мороженое, а вот с парнями отношения никак не ладились. Ярика его проблемы особо не трогали, но несколько раз он все же вступался за Тима перед другими. Не потому, что тот ему нравился, а из чувства справедливости.

Позже они встретились снова, уже в музыкальной тусовке. Ярослав к тому моменту уже стал Гором, а Тим с татуированным лицом выступал в составе команды «Мусорщик» в качестве вокалиста. Они моментально сдружились, несмотря на колоссальную разницу во вкусах и темпераменте, и все было отлично до того момента, пока Тим не занялся сольным проектом. Проект оказался провальным, но каким-то образом привлек внимание госпожи Исхаковой.

После начавшихся визитов на Шато Тим очень изменился, стал скрытным и мнительным, и Гор разругался с ним вдребезги.

А потом бывший приятель вдруг начал петь хит за хитом, вышел в топы всех музыкальных рейтингов и уехал в королевское мировое турне на полтора года. Больше Гор его не видел.

И не только Гор.

Тим исчез, но его песни до сих пор занимали лидирующие позиции по числу прослушиваний в сети.

Гор не мог перестать думать об этом. Глядя в тонированное окно аэромоба, он не замечал простиравшегося под ним города.

Аватар Исхаковой он видел не раз на сетевых мероприятиях: строгая, подтянутая, с колючей короткой стрижкой платинового цвета и надменным лицом. Странно, что при такой внешности и манере себя держать она снискала кулуарную славу любительницы молоденьких, причем не только мальчиков.

Гор не сомневался — женщина, пригласившая его сегодня на ужин, опасна, и именно в ее руках ключи от успеха и исчезновения Тима.

Аэромоб приземлился на стоянку возле маленького приват-космопорта на окраине. Отсюда хорошо просматривался старый город: приземистые дома из белого и красного кирпича, заводские трубы с поднимавшимся от них белым дымом. И только вдали, за низкорослыми жилыми кварталами, виднелась вереница современных, похожих на аквариумы офисных зданий, с огромным небопронзателем во главе.

Сам космопорт выглядел таким новеньким, ярким и глянцевым, что вызывал ассоциацию с игрушкой. Ярко-синие непрозрачные панорамные стекла еще больше усиливали это впечатление. Белый решетчатый забор охранной системы тянулся по периметру всей «посадочной зоны», или, иными словами, стартовой площадки космодрома, на которой виднелись челноки, похожие на большие хищные самолеты без крыльев. Людей на территории видно не было, только роботы решали какие-то технические задачи по обслуживанию.

Не слушая напутствий Роберта, Гор хлопнул его по плечу на прощанье и вышел наружу.

Вечер еще только собирался опуститься на город, но небо плотно заволокло тучами и из-за этого казалось, что наступают сумерки. На решетке охранной системы засветились голубые огни. Поднимался ветер, холодный и пронзительный, как в октябре. Вскинув рюкзак, Гор решительным шагом направился к посадочной зоне.

Возле контрольно-пропускного пункта его встретила улыбчивая девушка в форменном костюме сотрудника порта.

— Добрый день, господин Гор! Вас ожидает челнок в зоне три. Позвольте, я провожу вас…

— Позволяю, — не очень-то приветливо пробубнил тот, застегивая куртку.

Девушка невозмутимо кивнула и повела пассажира к челноку.

— Разрешите узнать, вы уже заполнили форму согласия на вылет?

— Да.

— Ознакомительный лист с законодательными особенностями на территории Шато?

— Все документы у вас в виртуальной личной папке пассажира, и вы уже проверили их перед приглашением меня на вылет. Так к чему этот дурацкий опрос? — раздраженно поинтересовался Гор, не сбавляя шаг.

Выражение лица барышни ничуть не изменилось, и она ласково проговорила:

— Сожалею за причиненные неудобства, но таковы требования регламента. Вы должны еще раз обдумать свое решение покинуть Землю и ступить на личную территорию владельца Шато, поскольку она не подконтрольна земным правоохранительным органам и обладает юридическим статусом отдельного государства.

Гор еще раз мельком взглянул на свою спутницу: безукоризненные черты лица, идеальная осанка, и главное — она никак не реагировала на порывы холодного ветра. Тонкая ткань костюма трепетала, однако ее нос не посинел, а на шее не проступили мурашки…

Он остановился.

— Позвольте… Вы — андроид?

— Совершенно верно, — еще лучезарней улыбнулась красавица, обернувшись — Андроид нового поколения класса GH.

— Но раньше ведь в аэропортах и космопортах только люди работали в качестве обслуживающего персонала?

Девушка вернулась к отставшему Гору.

— Вы правы. Главной причиной для этого считалась недостаточная эстетичность рабочих андроидов прошлых поколений. Но четыре месяца назад Главная техническая комиссия оценила класс GH как пригодный для использования на таких вакансиях как хостес, горничная, метрдотель и официант. В связи с достаточно высокой ценой оборудования замещение пока происходит медленно, однако наш космопорт почти полностью роботизирован.

Гор присвистнул.

— Вы не поставили никаких отметок в графе предпочтений, но если вы все же испытываете предубеждение к андроидам, я могу пригласить человека, который сопроводит вас вместо меня, — нежно склонив голову, сказала она.

— Не нужно. Вы великолепны! — искренне восхитился Гор.

— Спасибо. Тогда давайте пройдем к челноку? — девушка почтительным жестом указала направление и застучала каблучками.

Гор зашагал следом, в задумчивости потирая подбородок. Такая красотка — это тебе не многорукая тумба с колесами. Пожалуй, стоит поинтересоваться расценками.

Шато — маленькая частная космическая станция, где, как в средневековом замке, действуют нормы и правила, установленные его сюзереном. Формально считалось, что не смотря ни на что Шато обязаны соблюдать основные международные положения о правах человека, однако по факту у земных правительств не было ни желания, ни финансовой возможности контролировать происходящее на борту. Кроме того существовали и юридические проблемы такого контроля, ведь каждая станция являлась частной собственностью и личным пространством гражданина, вторгаться в которое без надлежащих причин являлось бы нарушением закона о приватности личной жизни. Чтобы обойти острые углы, было решено ввести запрет на ввоз на борт Шато несовершеннолетних, а всех остальных обязали подписывать добровольное согласие соблюдать все установленные правила посещаемого объекта.

Гор еще никогда не летал в такие места.

Когда в иллюминаторе показались очертания огромной дискообразной конструкции, матово-черной, с тускло поблескивающими хромированными деталями, ему стало не по себе. Решетка противометеоритной защиты выглядела, как забрало на шлеме древнего рыцаря. Опустевшие гнезда турелей зловеще смотрели на него пустыми глазницами. И эти пустоты недвусмысленно демонстрировали, что раньше станция использовалась в военных целях. Он летел не в загородный дом, а в самую настоящую космическую крепость.

Закрыв глаза, он принялся нервно отстукивать ритм каблуком, заставляя себя успокоиться.

Еще несколько минут — и челнок плавно нырнул в док, и шлюз закрылся. Теперь Гор находился во власти хозяйки Шато.

В небольшой светлой каюте все детали были выдержаны в строгом классическом стиле. Большой круглый стол покоился на плечах склонившегося под его тяжестью мраморного атланта, вставшего на одно колено. И немудрено. На перламутровых блюдах в форме открытых створок жемчужниц было разложено столько всевозможной еды, что хватило бы на семерых. Но самой большой проблемой оказалось понять, что это вообще за еда Гор смог определить только устриц и молочного поросенка в апельсинах, а все остальные кусочки, рулеты, шарики и тарталетки были вообще неизвестно из чего. На тончайшей белой скатерти блестели серебряные приборы, а рядом красивым полукругом лежали кружевные салфетки, свернутые в виде распускающихся роз.

И абсолютная уединенность и тишина. Ни официантки, ни музыканта, ни охранника. Молодой человек, сопроводивший Гора из дока, довел его только до двери и откланялся.

Госпожа Исхакова заставляла себя подождать — то ли для того, чтобы дать гостю освоиться, то ли чтобы он окончательно испугался.

Наконец двери открылись, и в каюту вошла ледяная королева.

Гор подорвался со стула и принял позу почтительного приветствия, подобающую мужчине по отношению к пожилой даме.

— Здравствуйте…

— Добрый вечер. Я — Дина Исхакова.

Она протянула ему холодную, унизанную кольцами руку и села с таким сосредоточенным видом, будто она не ужинать собралась, а вести переговоры.

— Будьте любезны, присядьте уже наконец? Я не нуждаюсь в демонстрации товара.

Кровь бросилась Гору в лицо. Он криво усмехнулся.

— Стало быть, вы считаете, что я привез вам себя на продажу, как комнатную собачку? — спросил он, опускаясь в кресло.

— А разве нет? — беззастенчиво поинтересовалась она, уставившись на Гора в упор.

Он выдержал ее взгляд — не даром его называли за карточным столом мастером блефа.

— Я так не думаю.

Нетерпеливым жестом руки Дина заставила его замолчать.

— Да неужели? — бросила она надменно. — В любом случае, это неважно. Сейчас я кое-что разъясню. Мне нет дела до прелестей вашего молодого тела. Вся эта гимнастика на простынях и липкие потные тела меня уже очень давно не прельщают. От вас требуется ежемесячно проводить на Шато одну неделю и заниматься здесь музыкой — и держать язык за зубами. С моей стороны вы получите ощутимую поддержку в продвижении своего творчества. Таковы условия нашего сотрудничества.

— А если я откажусь?

— Что значит «я откажусь»? — жестко поинтересовалась она, скрещивая на груди руки и откидываясь на спинку кресла. — Молодой человек, я понятия не имею, что означают эти слова.

Исхакова смотрела на него так, словно делала взглядом томограмму головного мозга. Гор чувствовал, как от возмущения и одновременно от страха перед этой женщиной у него лоб покрывается испариной.

— Если вы начнете где-либо распространяться относительно своих визитов сюда, я вас уничтожу. Это первое. Второе — не смейте тащить сюда, в мой Шато, всякую грязь с земли. Никаких наркотиков, сигарет и алкоголя. Уличной брани я здесь тоже не потерплю. Также от вас требуется воздерживаться от вульгарных и криминальных историй, даже если о них трубили во всех лентах и новостях. Вы все поняли?

— Я ничего не понял.

Исхакова даже бровью не повела на его реплику, и продолжила.

— Вам предстоит учить музыке самого чистого юношу человечества, Гор Энерджи — моего родного племянника. Идемте, я вас познакомлю. Позже я дам вам возможность поужинать и осмотреть классы. Если у вас возникнут какие-то пожелания относительно их оснащенности, сообщите мне, чтобы к вашему следующему визиту все было готово в соответствии с вашими предпочтениями.

Она встала из-за стола, оправила узкую юбку, точно боевой мундир, и застучала каблуками к двери.

— Тим Огненный, госпожа Исхакова. Он тоже обучал вашего племянника? — выпалил Гор, даже не успев толком обдумать, какими могут быть последствия.

Но ничего особенного не произошло. Дина остановилась, несколько секунд помолчала и, обернувшись, ответила.

— Да. Но он был очень скверным учителем.

— Поэтому он и пропал?

Дина разочарованно вздохнула.

— Молодой человек, видеть во мне чудовище — это правильно, но не нужно пытаться возлагать на меня ответственность за все зло на планете. Я этого не люблю. Тим Огненный исчез, потому что сам так пожелал. А существо, которое когда-то им было, до сих пор обитает где-то на помойках Старой Москвы. А сейчас идемте в сад, у мальчика осталось всего десять свободных минут, чтобы познакомиться с педагогом, которого страстно желал.

Когда Дина Исхакова говорила «сад», она имела в виду именно то, о чем говорила. Из узкого петляющего коридора они оба вышли наружу, если такое слово вообще применимо к космической станции.

И Гор с изумлением увидел у себя над головой полную имитацию вечернего неба, с клонящимся к закату солнцем и розовыми облаками. А вокруг раскинулся сад с самыми настоящими живыми растениями. Вдоль аккуратных белых дорожек цвели крупные желто-красные розы, а в траве трещали цикады. Аромат цветов смешивался с запахами теплой земли и свежестью.

Исхакова направилась по одной из дорожек в глубь сада, и Гор поплелся за ней.

Будущий ученик ожидал его в сахарно-белой беседке, увитой виноградной лозой. Он был одет весь в белое и явно нервничал, а когда взглянул Гору в глаза — покраснел от смущения, как спелое яблоко.

— Здравствуйте! Я так рад, что вы согласились заниматься со мной! — пролепетал юноша, а когда Гор протянул ему руку для приветствия, вяло положил в нее свою ладошку.

— Ммм… Я польщен, — ляпнул Гор, только для того, чтобы не молчать, как пень.

Присмотревшись, он с удивлением обнаружил, что племянник Исхаковой уже давно не юноша, а мужчина лет двадцати с лишним. Среднего роста, стройный, довольно симпатичный, с хорошей открытой улыбкой.

— Я ваш большой поклонник!

— Вы бывали на моих концертах?

— О нет, тетя мне позволяет слушать только записи. Концерты, по ее мнению, полны безнравственности, — с ноткой грусти ответил молодой человек.

Дина Исхакова строго взглянула на Гора, и с нежностью обратилась к племяннику.

— Ник, родной мой, тебе пора прощаться. В следующий раз у вас будет больше времени на общение, а сейчас у тебя массаж.

— Да, тетя. До свидания, Господин Гор!

Парень без особой охоты пошел прочь, а Исхакова, обернувшись к новоиспеченному учителю, отчеканила:

— Господин Гор, Ник никогда не был и не будет на Земле. Ни живьем, ни по сети. И я рассчитываю, что вы не будете будоражить нездоровый юношеский интерес к жизни на поверхности.

Гор пожал плечами.

— Думаю, вам его эрекцию контролировать реальней, чем этот интерес, — пробубнил он себе под нос.

— Я контролирую все, — оборвала его Исхакова, изящно скрещивая руки на груди. — А ваше дело — маленькое: не мешаться под ногами.

* * *

По возвращении на Землю Гор никак не мог отделаться от гадливого ощущения качелей в голове. Его слегка мутило, голова гудела, тело казалось разбитым. Одновременно хотелось закричать, разбить кому-нибудь голову и напиться в хлам.

Поэтому он решил держаться ото всех подальше.

Остановив аэромоб, он отправился прогуляться немного пешком, чтобы успокоиться.

Пока Гор отсутствовал, над городом прошумела гроза, и в воздухе все еще остро пахло озоном, а вода на дорогах все еще струилась узенькими ручейками в сетки ливневых стоков. Занималось утро. Ветер стих, и у Гора в голове играла музыка дождя, которую услышал прошлой ночью. Ноги сами принесли его к тому мосту. Остановившись невдалеке, он закурил, не обращая внимания на полицейского дрона.

Вчера мост выглядел как-то иначе. Он был окутан сумерками, в нем была какая-то красота и тайна, а под мостом сидела загадочная русалка. А сейчас занимающийся рассвет вытащил наружу все его неприглядности — облезлые массивные перила, торчащие из начавших разрушаться опор ржавые прутья металлической основы, похабные рисунки.

И главное — русалки в темном пальто там уже не было.

Но Гор все равно пошел посидеть на быке — совсем как вчера.

И только взобравшись на уступ, он заметил, что в дальнем темном углу спит человек. Кто-то из уличных бродяжек пережидал здесь грозу и уснул, отвернувшись от непогоды к холодному камню: женские мешковатые брюки, длинная синяя куртка…

Гор коснулся плеча спящей.

— Эй?..

Она обернулась сразу, стремительно, как будто вовсе и не спала.

Огромные голубые глаза.

Реки светлых волос, рассыпавшихся по плечам.

Гор изумленно вскинул брови.

— Ты?..

Она бросилась ему на шею так неожиданно, что Гор опешил.

— Где же ты был? Где ты был так долго?!

Девушка плакала, и Гор чувствовал, как горячие капли впитываются ему в рубашку. Все слова перемешались и рассыпались, и он растерянно позволял себя обнимать, не в силах сообразить, как вообще реагировать в такой ситуации.

— Я ждала тебя всю грозу, а ты так и не пришел… — всхлипнула она и замолчала, зарывшись носом ему в грудь.

Он обнял ее одной рукой, как птица берет птенца под крыло.

— Горе ты мое сладкое луковое…

Широко улыбнувшись, он прижался щекой к светлой шелковистой макушке.

— Сначала удираешь, ни слова не сказав, потом плачешь в три ручья. И как, по-твоему, я должен был догадаться, что ты меня ждешь?.. Подожди-ка, да у тебя жар.

Гор тронул ее лоб ладонью и присвистнул.

— Да ты как кипяток. Куда тебя отвезти?

Она опустила руки и отодвинулась от Гора, низко опустив голову.

— Я так понимаю, домой ты не хочешь.

Девушка медленно подняла на него взгляд и кивнула.

— Ко мне поедешь?

Она снова кивнула.

— Хорошо, я сейчас вызову аэромоб.

Отвернувшись в сторону, молчунья осторожно взяла его за рукав куртки.

— Меня зовут Илона, — еле слышно проговорила она.

Глава 4

В дороге Илоне стало совсем плохо, на бледном лице нездоровым румянцем заалели щеки. Она наполовину спала, наполовину бредила. Гор принес ее в квартиру на руках. Уложив на кровать, он стащил с нее сапоги, штаны и расстегнул куртку, под которой оказалась шелковая ночная сорочка.

— И почему я не удивлен, — пробормотал он, и укутал девушку одеялом.

Напоив Илону жаропонижающим, Гор еще полчаса сидел у нее в ногах, время от времени трогая лоб девушки ладонью. Температура постепенно спадала.

Задумчиво перебирая ее волосы, он снова и снова мысленно возвращался на Шато. И с каждым разом гадливое чувство становилось слабей, и все чаще в размышления об Исхаковой вклинивались обрывочные воспоминания, связанные с Илоной. «Где же ты был!» — кричала она под мостом, и обнимала за шею тонкими ручками. «Я ждала тебя всю грозу…» И Гор начинал улыбаться.

Потом он вдруг представил себе, как она там сидела, невзирая на порывы ветра с дождем и раскаты грома. Содрогнувшись, поднял повыше теплое одеяло на ее плече, и отправился в студию подремать пару часов на диване.

Сегодня планировалось много работы: днем была назначена генеральная репетиция, вечером — пресс-конференция и концерт в Хрустальном Холле. При этом Гор совершенно не представлял себе, как оставит Илону одну в таком состоянии. Оставалось только вызвать подмогу.

Таша очень обрадовалась звону Гора.

— Пупсик мой ненаглядный, ну наконец-то я сподобилась того, что ты обо мне вспомнил! — мурлыкала девушка, прильнув к дисплею видеофона. — Что-то ты неважно выглядишь сегодня. Ты здоров?

Сама Таша выглядела потрясающе. Длинные загорелые ноги, короткое воздушное белое платьице, миловидное личико, россыпь бусинок в огненно-рыжих волосах — эталон женской красоты. Если, конечно, не считать того маленького недостатка, что физиологически Таша была парнем. Она называла себя «звездной тусовщицей», но некоторые из этой самой тусовки именовали ее роль другим, менее лестным словом.

— Просто не выспался. Мне нужна твоя помощь. Выручишь?

Юноше-девушка встрепенулась, пригладила волосы и расцвела очаровательной улыбкой.

— Милый, для тебя я на все готова!

— Не перебарщивай, — нахмурившись, одернул ее Гор.

Таша демонстративно сморщила носик.

— Ну лаааадно… Уже и пококетничать с ним нельзя.

И, по-мальчишески свесив руки на раздвинутые колени, уже без ужимок спросила:

— Так чем тебе помочь?

— Сможешь поработать сиделкой для одного больного человечка? У меня сегодня очень плотный день, а ее никак нельзя оставить одну.

Таша хитро прищурилась.

— Девушка?

— Девушка, но ничего такого, о чем ты подумала. И пожалуйста, без трезвона по всему лесу.

— С этим без проблем, ты же знаешь.

— Знаю, потому и прошу именно тебя.

Таша взглянула на часы.

— Буду через полтора часа. Годится?

Гор улыбнулся.

— Тебе цены нет. Спасибо, друг.

По-киношному отсалютовав двумя пальцами, она отключилась, а Гор занялся сборами.

Таша явилась без опозданий, в скромном спортивном костюме и бейсболке. При виде спящей Илоны ее глаза игриво засветились.

— Божечки, какая милота! Может, мне грудь отстегнуть?..

Гор развернул ее за плечи и больно вонзил указательный палец в середину лба.

— Я тебе отстегну! Сейчас уйдешь отсюда, как пришла!

— Да ладно, уже и пошутить нельзя! — фыркнула Таша, отталкивая его руку.

— Дверь никому не открывай, поняла?

— Это как-то связано с твоим подпорченным портретом?

— Да, громилы Райского постарались.

— А тебе не кажется, что за такие дела не стыдно и в полицию кляузу настрочить?

— Я поступлю по-другому. Сегодня на концерте у меня прозвучит славная перепевка последнего хита Райского, настолько забавная, что больше никто не сможет слышать оригинал без улыбки. Пускай побесится.

— Музыкальная оплеуха? Интересненько! — потерла ладошки Таша. — А с авторскими правами проблем не будет?

— Обижаешь. Я выкупил право единовременного коммерческого использования трека, так что все законно.

— Сыграешь для меня?

— Ты сможешь послушать ее в он-лайне, я зарезервировал для тебя аккаунт.

— Ты прелесть!

Таша наклонилась к Илоне и пощупала ее лоб.

— Так, нам нужно жаропонижающее…

— На кухне все найдешь, включая обед и ужин для вас обеих. Пожалуйста, позаботься о ней?

— Иди работай и не беспокойся ни о чем. Твоя нимфа в надежных руках, — серьезно ответила Таша.

— Твое умение не задавать лишних вопросов — бесценно, — искренне и с благодарностью в голосе ответил Гор.

— Я всего лишь поступаю с другими так же, как поступают со мной, — пожала плечами Таша. — Так что хватит реверансов, вали уже куда тебе там надо, Гор Энерджи.

Пресс-конференция собрала больше народу, чем предполагалось. В гримерке планировалась встреча всего с десятком представителей электронных изданий и сетевых лент, однако людей насчитывалось больше тридцати. Они сидели и стояли в проходах и вдоль стен, и когда разгоряченный после репетиции Гор ввалился в гримерку, он невольно присвистнул.

— Неужели со вчерашнего дня мои рейтинги так сильно взлетели? — с улыбкой бросил он журналистам, и те заулыбались в ответ, стараясь уплотниться, чтобы дать пройти Гору к выставленному в глубине комнаты столу.

Несмотря на внешнее благодушие, в спертом воздухе запахло жаждой крови. Усевшись за стол, Гор потеребил матерчатые браслеты на запястье и с готовностью выдохнул.

— Итак, я ваш. Время пошло!

Руку подняла молоденькая девушка в квадратных стильных очках.

— Гор, вы знаете об интервью, которое два часа назад дал Антон Райский?.. — заговорила она, но Гор перебил ее.

— Я не слежу за его высказываниями.

— Но Райский обвинил вас в безликости и однообразности концертной программы, — вмешался в диалог кто-то еще с галерки.

— Боюсь, разнообразие, которое я приготовил для заключительного концерта, также не придется ему по вкусу.

Журналисты загалдели.

— А что за разнообразие вы приготовили?

— Это как-то связано с Райским?

— Вы изменили репертуар концерта?

Гор призывно поднял руку вверх, и все замолчали.

— Дождитесь концерта — и все узнаете.

— Господин Гор, а как бы вы охарактеризовали свои отношения с Алексом Таем? — спросил уютный толстячок в углу. — В последнее время он позволяет себе немало колкостей в ваш адрес.

— Алекс Тай — талантливый музыкант, и имеет право не любить меня, вы не находите?

— Вас это не задевает?

Гор рассмеялся.

— Ну что вы, у нас с ним все взаимно!

Кто-то из журналистов хихикнул в ответ, кто-то просто заулыбался. Все-таки у Гора было особенное оружие против своих противников — он умел быть обаятельным.

— Скажите, а следы драки на вашем лице — это результат вашего столкновения с Райским в клубе «Гарлем»? — прозвучал еще один вопрос.

Гор по-детски закрыл лицо рукой, выглядывая одним глазом в прореху между пальцами.

— А что, у нас было какое-то столкновение?.. Может, расскажете, что еще я натворил на пьяную голову?

И под звуки нарастающего всеобщего веселья опустил ладонь и мило заулыбался.

— Простите… В «Гарлеме» я честно был очень пьян и получил выговор от секьюрити, это правда. Но больше я ничего не помню. Если вас интересует, штрафы я уже оплатил!

Галерка зааплодировала.

— Скажите, а ваш разрыв с Миленой Глинской уже можно считать официальным? — спросила немолодая дама в мужской шляпе и пиджаке.

— Что такое официальный разрыв? Официальным может быть брак или развод. Но я, к счастью, человек неженатый, так что никому ничего не должен.

— То есть вы считаете себя свободным?

— Абсолютно.

— Гор, когда нам ждать новый альбом?

Он блаженно улыбнулся.

— Я раньше всегда бесился, когда мне задавали этот вопрос. Но сегодня отвечу хитро: ждите!

В гримерке снова поднялся шум.

— Означает ли это, что на данный момент вы уже работаете над новым альбомом? — докричался до него молодой человек в красной куртке.

Гор развел руками.

— Это лишь означает…

В гримерке наступила тишина.

— … означает, что надо подождать. Все, простите — время вышло!

— Какие отношения вас связывают с мультимиллиардершей Исхаковой? — прозвенело вдруг над толпой, и Гор вздрогнул.

Он сразу увидел, кто задал этот вопрос: худой высокий юноша в желтом комбинезоне и с накрашенными глазами.

— А вас? — парировал с усмешкой Гор, поднимаясь с места. — Все, ребята, мне пора идти. Спасибо всем за внимание!

Протиснувшись сквозь толпу и оказавшись наконец-то в коридоре, он с руки набрал Роберта.

— Ты где?

— Только что привез твой костюм для выступления. Ты будешь в восторге! Я иду в малую гримерку, в правом крыле, — ответил Роб сбивающимся из-за быстрой ходьбы голосом.

— Сейчас там встретимся.

В гримерке уже сидела Катя, стройненькая брюнеточка-визажист, обложившись подносами с коробочками, кисточками и пуховками.

— Солнце, прогуляйся минут двадцать? — попросил ее Гор, мягко отнимая очередную коробочку из рук.

Та недоумевающе распахнула оленьи глазки.

— Но…

— Давай-давай, — не терпящим возражения тоном, но без резкости сказал Гор, — Ты все успеешь, не переживай.

— Ну ладно, — растерянно отозвалась она и, подойдя к двери, едва не столкнулась с Робертом.

Тот, шумно дыша, протянул Гору застегнутый чехол.

— Открой и посмотри! Красота невероятная!

Гор кивнул, наблюдая, как закрывается дверь за Катиной спиной.

— Повесь-ка на вешалку…

Прикрыв глаза, он с трудом сдерживаясь, досчитал про себя до десяти, потом встал и запер дверь. Схватив Роберта за грудки, он притянул его к себе и, вжавшись лбом в его лоб, злым шепотом спросил:

— Роб, кому ты рассказывал про Шато?

Тот испуганно захлопал глазами, беззвучно раскрывая рот, как рыба.

— Спрашиваю еще раз: кому ты слил эту информацию?

— Гор, родной мой, да как бы я мог? — проговорил наконец Роберт, и у него задрожали губы. — Я же не враг тебе, да и себе тоже!

— А кто имеет доступ к твоим файлам? Братья, любовницы, дети?

— Да никто, все хранится под паролями!

Гор отпустил его.

— На пресс-конференции меня в открытую спросили про Исхакову. У нас на корабле крыса, Роб.

Расправив лацканы костюма вновь ошарашенного Роберта, Гор плюхнулся в кресло перед зеркалом и уставился на свое отражение.

— Если мы не узнаем, откуда сквозит — все кончится плохо.

Роб перевел дыхание и сел на диванчик с боку.

— Как же так?.. Кто?..

— Вот и я о том же. Ладно, найди Катю. У нас сорок минут осталось.

* * *

Уже давно он не испытывал такого волнения перед началом концерта.

Все другие заботы остались позади. Гор Энерджи вышел на сцену, держа за руку свою временную вокалистку, Лизу Гиленсон — и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Адреналин пьяным вином выплеснулся в кровь. Сердце тяжелыми ударами билось в грудной клетке.

Зал укрывал полумрак, но ему даже не нужно было света, чтобы чувствовать взгляды, устремленные на него. Партер казался заполненным до отказа, правда, ложи и бельэтаж чернели пустыми прорехами, но туда его настоящие фанаты редко покупали билеты.

Настоящие поклонники были здесь, на расстоянии вытянутой руки. Они аплодировали. Ни за что. Просто потому, что он к ним вышел.

Гор отпустил руку Лизы, поправил гарнитуру на ухе.

— Приветствую всех! — крикнул он чуть громче, чем стоило — и на фоне звука его голоса раздалось своеобразное гудение. — И я тоже люблю вас и хлопаю вам, вот так!

Гор вскинул руки и принялся аплодировать залу. Зал откликнулся, прихлынул волной поднявшихся со своих мест зрителей, и гром аплодисментов усилился вдвое.

— А теперь давайте взорвем этот вечер живой музыкой! Поехали! — прокричал он в зал, вскидывая вверх кулак, и четыре мощных прожектора осветили сцену. Гор подошел к концертной установке — колоссальной махине, похожей на рояль, пульт ди-джея и панель управления космическими полетами одновременно, и из колонок хлынул звук ханга. Еще несколько пассажей — и музыка полетела, запульсировала, забила фонтанами вверх и в зал, сливаясь с ангельскими вибрациями голоса Лизы.

И Гор чувствовал, что в зал льется не только музыка, туда как будто выплескивались его жизненные силы, электричество, пульсировавшее в венах и артериях. К середине концерта Гор вспотел весь насквозь, как давно не бывало, а к концу чувствовал странную смесь возбуждения и кромешной усталости, точно кто-то мастерски подрезал ему жилы, и еще чуть-чуть — и он просто сложится прямо на сцене, как брошенная марионетка.

После концерта его не хотели отпускать. И когда Гор вышел на сцену на бис, ему вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Он хлопнул по гарнитуре, включая микрофон, и заговорил в зал.

— Я хочу сыграть вам сейчас одну вещь… Это будет импровизация, так что не судите строго. Эта композиция еще никогда нигде не звучала, и, возможно, больше нигде и не прозвучит, но я хочу подарить ее вам — и тем, кто сейчас ждет меня дома. Спасибо вам всем за то, что вы есть в моей жизни.

Он подошел к установке, тронул настройки — и заиграл музыку, которую сам слышал в первый раз.

Она начиналась, как вариация на дождь Илоны, с тяжелой тучи и хлынувших с небес потоков — но дальше стала превращаться в грозу, резкую и страстную, с хлещущим ветром и ослепляющими молниями. И это была его собственная, настоящая гроза! Музыка набирала мощь, пока вдруг не оборвалась на самой высокой ноте — И Гор понял, что выдохся. Внутренний стакан опустел. Быстро завершив мелодию простенькими пассажами, он закончил композицию.

Когда вспыхнули осветители в зале, он увидел, что люди повставали со своих мест и аплодируют. С трудом преодолевая дрожь в коленях, Гор поклонился, подобрал с края сцены цветы и большое плюшевое сердце, и ушел за кулисы.

Рухнув в гримерке на стул, он просипел Робу:

— Налей мне выпить!

Опустошив полстакана коньяка, Гор отказался от всех предложений отметить успешный концерт в квартале развлечений.

В кои то веки он торопился домой.

А по пути назад, в летуне ему позвонил Толя.

— Привет, просто что так долго не перезванивал…

— Да пошел ты в жопу! Ты бы еще в следующем году позвонил, — отмахнулся от Анатолия Гор. — Будь добр, отключись сам — у меня пальцы не гнутся.

— Стой-стой, погоди минутку! Буквально пару часов назад была объявлена в розыск некая Илона Зорина. Судя по описанию, это та самая твоя девица!

Гор насторожился.

— И что?

— Оказывается, она уже сбегала дважды, так что после этого заявления папаши права на девушку автоматически переходят к социальным службам. Будь осторожней, не вляпайся.

— Что значит «права на девушку»? Она же не вещь какая-то.

— Три года назад Илона Зорина была признана недееспособной. Так что она хуже, чем вещь.

Гор прикусил губу.

— И что с ней будет, когда социальные службы все-таки ее найдут?

— Отправят в лечебницу, что еще. Так что если вдруг еще раз встретитесь — сразу звони мне, понял? А то тебе еще потом долго доказывать придется, что никакого насилия по отношению к ней с твоей стороны не было.

— Ладно, я тебя услышал. Бывай, — Гор непослушными пальцами скинул вызов и выругался.

* * *

Он заявился домой с большой коробкой сладостей и двумя матерчатыми сумочками из бутика Фанни Голд.

— А ну, девчонки, налетай!

Таша запрыгала вокруг него на одной ножке.

— Это что, подарки? И мне тоже? Горчик, ты мой пууупсик!

Илона смотрела на эту сцену с улыбкой, сидя на диване и укутанная пледом по самую шею.

— Как наша больная? — кивнул в ее сторону Гор, вручая Таше сумочку, предназначенную ей.

— Нормально, только невообразимо робкая! — она хитро прищурилась. — Пришлось весь день ее обнимать, чтобы хоть как-то успокоить.

Гор нахмурился.

— Я тебе пообнимаю!

— Не кипятись, я утрирую! — пропела Таша, вытаскивая из сумочки свой подарок. — Ой, какая прелесть!

Это было нежное белое платье с кроваво-красным готическим поясом.

— Фанни — просто гений! — подкатила глаза Таша и упорхнула в ванную. — Кстати, видос с твоей перепевкой уже вирусится в сети! — крикнула она оттуда.

Гор присел рядом с Илоной на диван и протянул ее подарок.

— А это тебе.

— Не нужно было, — смущенно проговорила Илона, но сумочку взяла. В ней тоже оказалось платье, но небесно-голубого цвета, с воздушным шитьем и лифом на цветных шнурках.

— Тебе нравится? — спросил Гор с улыбкой.

Девушка кивнула, прижимая платьице к себе.

— Мы смотрели твой концерт, — сказала она, глядя в сторону.

— И как?

— Обалденно! — вмешалась в их разговор Таша, выпорхнувшая из ванной в новом наряде. — Ты был крут, честное слово! Райский, наверное, все ногти от зависти съел! Нет, ну вы только посмотрите! Ааах, какое же платье, дай я тебя обниму!

Гор отстранился от Ташиных объятий.

— Вот только давай без этого!

— Бука ты, и вредина, — фыркнула Таша и убежала переодеваться обратно. В самом деле, наряд от Фанни Голд — это не то, в чем можно вертеться дома, рискуя чем-нибудь измазаться.

И тут входную дверь сотрясли два удара. Они прозвучали так, словно дверь пинали снаружи ногой. Илона вздрогнула. Гор насторожился. Из ванной выглянула Таша, прижимая к себе спортивную кофту.

— Гор, это случайно не продолжение минувшего балета? — спросила она шепотом.

Гор пожал плечами.

— Не исключено.

Грохот повторился, но в этот раз еще настойчивей.

У Ташки в глазах заплясали черти.

— Ты сегодня трезвый, да и я рядом. Может, впустим?

Гор хмыкнул. Мало кто в тусовке знал, на что способна Таша в штанах. Гор пару раз видел, и очень впечатлился ее спортивными талантами. Да и напряжение после концерта очень хотелось скинуть, а Гор знал только два идеальных варианта: секс или драка.

— Илонка, марш в спальную, и дверь запри изнутри. Поняла?

Она поняла, и побежала исполнять сказанное. Девушка как раз пробегала мимо ванной в спальную, когда Таша снова выглянула, голая по пояс, с накладными грудями в руках.

— Только сиськи я, пожалуй, сниму? Как думаешь?

Илона сначала встала, как вкопанная, уставившись на латексную грудь, потом ахнула и убежала в спальню.

Гор уже шел к двери.

— Одну минуту! — крикнул он, имитируя пьяный тембр. И открыл замок.

Уже знакомая троица беспардонно ввалилась в студию.

— Мужик, ты совсем дебил, что ли? — заговорил самый здоровый громила, наступая на Гора. — Надо было тебе в прошлый раз балалайку об башню грохнуть!

Гор плотоядно ухмыльнулся — и со всей силы ударил его под дых.

— Эй, не веселись без меня! — завопила Таша, трансформировавшаяся в Антона. Бросок — и один из троицы уже летел через студию, сшибая спиной барные стулья. Увернувшись от прямого выпада, она отправила следом и второго, пока главный бык огребал от ботинок Гора.

— Эй, поосторожней с бехштейном! — рявкнул на нее Гор.

— Бех чего?

— Рояль, дура!

Драка закончилась, не успев как следует начаться: непрошеные гости, как только смогли встать на ноги, тут же дали деру из квартиры.

— Ну вот, а я только согреваться начала! — крикнула им вдогонку Таша, демонически хохоча.

Гор довольно улыбался, потирая кулаки.

— Да уж, как-то мы неприлично быстро закончили.

— Главное не то, как долго, а с каким удовольствием! — зубоскалила Таша. — И ты позволил этим крокусам себя отметелить в прошлый раз? Я разочарована!

— Отстань, я был не в кондиции!

— Вот я и говорю: завязывай пить, братец, — неожиданно серьезно сказала Таша. — Ладно, поеду-ка я домой. Все равно ты обниматься не даешься, да и от Илонки теперь ласки не дождешься…

Гор потрепал ей волосы.

— Спасибо тебе за все!

Таша кивнула с улыбкой.

А утром вместо будильника Гора разбудил видеофон.

Добравшись до заветной кнопки, Гор принял вызов не глядя, потирая глаза и зевая во весь рот.

— Доброе утро, — услышал он металлический голос, от которого моментально проснулся, как от холодного душа.

— Доброе, — проговорил он, уставившись в дисплей. — Чем обязан?

Госпожа Исхакова неторопливо собрала пальцы в замок, строго всматриваясь ему в лицо.

— Вчера я решила одну из ваших проблем. Пусть это событие будет вам и в помощь, и в назидание. А завтра днем я ожидаю вашего визита на Шато — немного раньше, чем мы договаривались, но тому есть причины. До завтра!

Связь прервалась, а Гор еще какое-то время сидел перед погасшим дисплеем, пытаясь понять, что это сейчас такое было.

Проблема?

Какая проблема?..

Он вышел в кухню, закурил и надел вирт-очки, чтобы просмотреть новостные ленты.

И нашел ответ в первом же заголовке: «Популярный музыкант Райский умер от передозировки после неудачной попытки повеситься».

Гор швырнул очки в стену. Вскочив на ноги, он схватил в руки стул и принялся крушить кухню: стол, барную стойку, бутылки и бокалы. Фонтаны стекол и напитков обрушились на пол. Тяжело дыша, Гор наконец отшвырнул от себя стул, сел на корточки посреди хрустких осколков и обхватил голову руками.

— Он не принимал наркотиков, старая сука… Ты слышишь? — он вскинул голову к потолку, точно был уверен, что где-то здесь непременно есть камеры, и сейчас Дина Исхакова видит и слышит его. — Он не принимал наркотиков!

Гор орал в потолок, потрясая кулаком.

— Он любил жизнь! Двадцать пять лет… Райскому исполнилось всего лишь двадцать пять лет! Он на три года младше меня!

Его трясло. Да, Гор терпеть не мог Райского, но никогда всерьез не желал ему смерти, и уж точно не был готов взвалить на себя груз ответственности за то, что с ним произошло. «Неудачная попытка повеситься» означала, что сначала его душили, а уже после укололи смертельную дозу.

— Рай, прости… Я не знал, не думал…

— Гор? — услышал он за спиной нежный голосок, и обернулся.

Илона, взлохмаченная, испуганная, в одной сорочке и босая стояла на пороге.

— Я могу тебе помочь? — спросила она, с тревогой всматриваясь в его лицо.

Гор отрицательно покачал головой.

— Не можешь…

С трудом поднявшись, он вышел из кухни, клацая вонзившимися в подошву ботинок осколками. Сел за бехштейн. Любовно погладил крышку ладонью.

— Как странно… Подумать только — ведь это даже не друг, это враг мой умер! А гроб у нас оказался один на двоих…

Она приблизилась к нему со спины, как тень, и обняла.

— Ты живой, — проговорила чуть слышно Илона.

Гор мрачно усмехнулся.

— Поверь — это ненадолго… Теперь уже ненадолго.

Он повернулся к Илоне, погладил ее по голове, как ребенка.

— И моя главная головная боль сейчас — это ты. Вот как тебя угораздило получить белый паспорт? И как мне теперь тебя оставить, зная, что тебе угрожает лечебница?

Она опустила глаза.

— А ты не оставляй…

Она подняла крышку инструмента, и коснулась тонкими длинными пальцами клавиш. И бехштейн от ее прикосновения застонал, запел, как раненый соловей.

Гор встал с табурета и, уходя, положил на мгновение руку ей на плечо.

— Я бы рад, но не сумею…

Глава 5

С Робом он говорил жестко, отрывисто.

К сожалению, Илона не могла слышать, что ему отвечает агент, но и реплик самого Гора оказалось более чем достаточно.

— Мне плевать на этот твой гранд, как ты не поймешь! Нет, деньги на меня еще пока дождем не падали, но от такого счастья отмыться хочется, а не радоваться! Нет, ты сейчас займешься не этим. Мне нужно десять, нет, пятнадцать частных детективов, и ты отправишь их по всем закоулкам Старой Москвы с фотографией Тима Огненного в зубах, и самое позднее к вечеру я должен знать, где он находится! Я не сошел с ума! Нет, тебя не касается. Я не буду сейчас с тобой обсуждать Исхакову!.. Прекрати…Твое дело — просто выполнить то, что я хочу. До связи!

Он неожиданно распахнул дверь из кухни, и чуть не столкнулся с Илоной.

— Извини… Я хотела спросить, а ты не мог бы заказать мне какой-нибудь комплект простой одежды?.. — ничуть не смутившись их двусмысленного столкновения под дверью, попросила она, с грустью глядя Гору в лицо. — В том голубом платье средь бела дня даже на улицу не выйдешь…

Тот рассеянно кивнул и прошел мимо, в студию, пуская в потолок клубы сигаретного дыма.

— Вирт-очки на столе, выбери сама, что нужно, я оплачу, — бросил он через плечо. — И не попадайся в камеру видеофона, я сейчас должен сделать пару важных звонков.

— Хорошо, — проговорила она, ковыряя ногтем отделку кухонной двери.

Обернувшись, Илона с болью взглянула на фигуру Гора, сгорбившуюся на барном стуле возле видеофона, и, помедлив, ушла в кухню.

Здесь еще стоял запах спиртного, хоть она и вымыла все больше часа назад — сама, руками. Гор этого даже не заметил. Он метался по квартире, как безумный, все время куда-то уходил, кому-то звонил. И, казалось, почти не замечал ее.

Стиснув холодными пальцами виски, Илона сидела за столом, пытаясь заставить замолчать ту музыку, что опять звучала у нее в голове.

Но безуспешно.

А когда он опять куда-то умчался, бросив ей из студии «Малыш, я ушел», Илона сама подошла к видеофону. Посидела перед ним несколько минут, глядя на белые руки, покоящиеся на коленях. Потом включила список контактов. Отыскать среди всех абонента с именем «Таша» не составило труда.

Вызов приняли не сразу.

— Ой, а это вовсе и не Горчик мне звонит, а его прелестная нимфа! — защебетала Таша, игриво улыбаясь. — А я решила, что напугала тебя!

Илона отрицательно покачала головой.

— Нет… И потом мне все равно больше некого просить о помощи, — печально проговорила она.

Таша нахмурила свое прелестное личико.

— Что случилось? У Гора какие-то проблемы?

Илона вздохнула.

— Можно, я приеду к тебе? Мне нужно поговорить…

— Конечно, я сейчас напишу тебе, как добраться, — встревоженно отозвалась Таша, склоняясь над клавиатурой. — Тебя когда ждать?

— Сейчас мне принесут заказанную одежду — и я смогу приехать.

— Бери такси в кредит, я оплачу.

— Хорошо. Спасибо тебе, Таша. И… знаешь, мне все равно, девочка ты или мальчик.

И это была чистая правда.

— Я — гендерно не определившаяся личность! — с улыбкой заявила Таша, назидательно вскинув вверх указательный палец.

Илона кивнула и отключилась.

— Ты… Ты — вообще не личность, — прошептала она, глядя на погасший дисплей.

* * *

На свалке отчаянно воняло чем-то гнилостным и мертвым.

Перешагивая через кучи мусора, Гор задыхался. Его мутило от вида всей этой картины распада и разложения.

Тима он узнал не сразу. Тот сидел на ржавом баке робота-уборщика и прихлебывал из горлышка какое-то пойло в большой зеленой бутыли. Старое пальто с затеками то ли от дождевой воды, то ли от мочи, крупными складками морщинилось у него на плечах. В растрепанных, давно не чесаных кудрях на затылке трепетали запутавшиеся жухлые листья.

— Тим? — окликнул его Гор, все еще не до конца уверенный, что видит перед собой давнего приятеля.

Тим отозвался не сразу. Но когда наконец он повернул к Гору свое отекшее лицо, никаких сомнений больше не осталось.

— Я… Нет, ты ошибся… Ты… Ты иди, иди отсюда, парень! — прикрикнул он на Гора, замахиваясь опустевшей бутылкой.

— Тим, я никуда не уйду!

— Ходят тут… Людей достают… — фальшиво ворчал Тим, пытаясь развернуться поудобней для побега в полуразрушенное здание старого склада, располагавшееся примерно в паре сотен метров.

— Даже не думай, — поймал его взгляд Гор, нахмурившись. — Ты даже трезвый был гораздо медлительней меня.

Тим рассмеялся, обнажая дыры вместо выбитых верхних резцов.

— Заметил, да? Все-то ты замечаешь…

Брезгливо оглядевшись, Гор подхватил какую-то квадратную железку, похожую на решетчатый ящик, придвинул поближе и осторожно на нее присел.

— Рассказывай.

Пьяно улыбаясь, Тим посмотрел на него с нескрываемым чувством гадливости.

— Ботиночки испачкал… Брендовые, за версту видно.

— У тебя и покруче были, — заметил Гор.

— Это да. И ботинки покруче, и девки посмазливей… — противно причмокнул Тим беззубым ртом.

— И тем не менее ты на помойке в ссаном пальто.

Улыбка Тима сбежалась, как обожженный пластик.

— Так и ты скоро тут очутишься, родной мой. Скоро и ты тут очутишься! — он расхохотался, брызгая слюной. — Или потому, что бесталанный, или потому, что талантливый! Других вариантов нет!

Гора передернуло.

— Я из тех, что лучше в петлю, если на то пошло.

Тим закивал и принялся закатывать рукав.

— О, я тоже так думал! На, гляди!

И он сунул Гору под нос свои безобразные шрамы.

— Но с нашей медициной и полицией так просто на тот свет не отпустят! А по второму разу… Уже совсем страшно.

Лицо Тима стало мрачным, и только теперь он, наконец, стал похож на самого себя.

— Почему ты здесь? Почему не пришел за помощью ко мне, если она тебе была нужна?

— А с чего ты взял, что мне была нужна твоя сраная помощь? — злобно ответил Тим, глядя себе под ноги. — Никто мне не поможет. И никто мне не нужен. Так что давай, жми отсюда в свое ванильное царство, и забудь обо всем.

Гор отрицательно покачал головой.

— Не раньше, чем ты ответишь мне на один важный вопрос.

— Ну давай, спроси еще что-нибудь из категории розовых соплей, мужик я или нет, или как я посмел так опуститься… — с вызовом вскинул голову Тим, вперивая в Гора озлобленный взгляд.

— Что с тобой сделали на Шато?

У Тима дернулся уголок рта. Взгляд потух.

— Ты знаешь?..

— Я еще ничего не знаю, но я в обойме. И должен понимать, к чему мне готовиться.

Тим встал, раскинул руки в стороны и рассмеялся.

— Вот к этому, друг мой! До встречи на свалке ненужных вещей и поломанных людей!

Гор схватил его за рукав.

— Да объясни же мне уже наконец, без своих дебильных ужимок и намеков!

Тим резко приблизился к Гору, и, дыша чудовищным перегаром, громким шепотом сказал:

— А я уже не могу без ужимок, Гор. У меня они непроизвольны, как нервный тик. Хочешь знать, что тебя ждет на Шато? Что с тобой там сделают? Я отвечу. Из тебя выпьют душу, размножат и всунут в других людей — или не в людей, это уж как посмотреть. А может, как повезет. Тебя будут погружать то в эйфорию, то в отчаянье, чтобы сок, который из тебя выжмут, был максимально качественный! А потом, как пакет из-под сока, тебя сомнут и выбросят на помойку. Ты начнешь мочиться под себя, или ходить голый, или вообще забудешь, кем ты родился и как звали людей, родивших тебя — это как сложится. Твою психику разобьют на миллион кусочков, твою личность выхолостят, и одним безумцем на этой земле станет больше!

Вырвав рукав из рук остолбеневшего Гора, Тим потрусил прочь, по направлению с старому складу.

Остановившись перед проломом в стене, он обернулся.

— Беги, придурок! Если можешь — беги!..

И скрылся в темных недрах склада.

А возле аэромоба Гора уже ждали двое высоких мужчин, похожих друг на друга, как братья.

Он увидел их издалека, и остановившись, попытался прикинуть, каковы его шансы просто удрать, как советовал обезумевший Тим.

Вот только куда? На свалку? Спрятаться под грудой тряпья и гниющих отходов?..

«Ну уж нет, — пробормотал Гор, и сделал шаг вперед. — Я — не Тим… Жаль только, что я не успел позаботиться об Илоне, как следовало.»

* * *

Таша встретила ее на улице и проводила к себе домой.

— Не удивляйся — у меня тут беспорядок, я всегда так живу, — болтала она без умолку, внимательно разглядывая сосредоточенное лицо Илоны.

— Мне все равно, — отозвалась Илона.

В прихожей на вешалке висел целый взвод курточек и плащиков разных цветов и фасонов, под дверью на полках толпились туфли вперемешку с сапогами. В комнате под грудами одежды не сразу можно было определить очертания мебели.

— Садись куда хочешь, а я принесу нам чай.

Илона кивнула. Таша выпорхнула в кухню, а Илона устало растерла виски и огляделась.

Кресла. Диван. Видеофон, стол с вирт-очками. Ничего особенного и приметного.

Только разве что электронное фортепьяно скромно пряталось в углу, прикрытое небрежно брошенной на крышку блузкой. Увидев его, Илона грустно улыбнулась. Разумеется, как же без инструмента?

Без инструмента хозяйка дома, конечно же, не может. Ее просто на части разорвет, стоит только лишить возможности играть.

Не все способны, как Илона, научиться делать это не на инструменте, а в собственной голове. Сутками напролет. Неделями, даже месяцами…

Наконец Таша принесла чай с тортом, и принялась расставлять на столе чашки.

— Давай я помогу.

Илона поднялась с места, и взяла нож с тортницы.

Ей потребовалось всего одно мгновение, чтобы холодная сталь уперлась Таше в нежную впадинку за ухом.

У Таши со звоном выпала из рук чайная ложка.

— Тааак… — выдохнула она, замирая.

— Будет лучше, если ты не станешь делать резких движений, — сказала Илона, прижимая острие ножа еще чуть сильнее. Таша медленно села на стул. В ее глазах засветился страх.

— Что происходит? Что ты хочешь? — прохрипела она.

— Я…

Таша вдруг резко со всей силы ударила Илоне локтем в живот и вскочила на ноги.

Но, обернувшись, наткнулась на твердые, как камень, пальцы, мгновенно схватившие ее за горло.

— Думал, я корчусь на полу от боли? — спросила Илона, по — птичьи чуть склоняя голову. — Ты ведь меня так и не вспомнил, верно? Конечно, ты ведь меня даже не видел. Зато я тебя видела. И узнала, когда ты снял свой камуфляж!

Илона откинула Ташу назад одной рукой. Та взлетела вверх больше чем на метр и упала навзничь на пол.

— Ты?!. - прошептала Таша со стоном.

— Да, это была я. Та, которую ради тебя выпотрошили до дна! Интересно, тебе понравилось?

— Илона, давай все обсудим? Я тебя умоляю! — взмолилась Таша.

— Я не позволю вам сделать с Гором то же самое, что сделали со мной, — прошептала Илона, склоняясь над Ташей.

— Послушай, моего одобрения никто не спрашивал! Я только подчинялся, а потом сбежал! Я не знал про Гора! — срывающимся голосом крикнула Таша. — Я хочу жить… Я всего лишь хочу жить!

— И будешь. Но при одном условии: сейчас ты смоешь косметику, наденешь мужскую одежду, и позвонишь своей тетушке. Маленький принц раскается в прошлых грехах и попросится домой, только не один, а с любимой девушкой. И давай без глупостей? Я раз в десять сильнее тебя, ведь наша госпожа любит, чтобы все было совершенным.

Илона отступила, чтобы дать возможность Таше подняться на ноги.

— Знаешь ли, у меня тоже есть к тебе некоторые претензии, — проговорила та, держась за шею. — Откуда у меня появилась вся эта женственность, как ты думаешь? До слияния с тобой я даже представить себе не мог, что стану носить платья и засматриваться на мужиков!

Илона села в кресло и, строго глядя на своего заложника, жестко возразила.

— Твои претензии не по адресу, друг мой. Та, что повлияла на твою психику, давно умерла. Я — всего лишь ее улучшенная копия. И, в любом случае, не мы с ней это все придумали. А теперь возьми, пожалуйста, ножницы, и подстриги мне волосы — они мне мешают.

Глава 6

На этот раз все происходило совсем иначе, чем в первое посещение Шато.

Никаких улыбающихся провожатых в доке, никаких столов и богатого убранства. Его втолкнули в крошечную комнату, где кроме стен, светильника под потолком и стула больше ничего не было, и заперли двери.

Гор присвистнул.

— Эй, как это понимать? Я здесь вроде как в статусе учителя, а не заключенного! — крикнул он в потолок, отшвырнул с досады стул ногой и принялся мерить шагами свою камеру, пока голова не начала кружиться.

Но Гору просто необходимо было что-то делать, чтобы окончательно не поддаться охватившему его страху.

Тогда он сел на пол по-турецки, закрыл глаза и представил себя за обожаемым бехштейном.

Он знал каждую трещинку на его клавишах, как влюбленный знает родинки на теле любимой женщины. Он помнил оттенок каждого его звука, как мать помнит голос своего ребенка. Мысленно Гор положил руки на клавиатуру — и услышал в своем сознании бархатное сплетение аккордов…

— Господин Гор! Вы здесь?

Приглушенный голос, почти шепот, ворвался в его внутреннюю музыку так неожиданно, словно крышкой ударил по рукам.

Гор вздрогнул и открыл глаза.

— Вы кто?

— Я — Ник…

— Только не говори мне, что учиться пришел, — хмыкнул Гор, подсаживаясь вплотную к двери, из-за которой доносился голос юноши.

— Простите меня… Я не думал, что все так обернется?

— Как — так? Может, хоть ты объяснишь мне, что тут происходит?

Гор прижался к двери лбом, словно это могло как-то повлиять на собеседника на той стороне.

— Я просил, чтобы вы обучали меня, как обычно, как все люди это делают! Но тетя решила иначе. А я чувствую свою вину за то, что выбрал именно вас, и теперь из-за меня… Все — из-за меня… — раздался сбивчивый шепот Ника в ответ.

— Если ты каяться пришел, то я — не поп, чтобы тебе грехи отпускать.

— Нет, я не за этим! Я пришел сказать, что помогу вам. Я еще пока не знаю, как — но обязательно помогу! — с горячностью возразил Ник.

— Помоги мне для начала хотя бы поговорить с твоей теткой!

— Она не станет с вами сейчас разговаривать, Гор. Она даже со мной не стала. Но главное сейчас другое, послушайте меня внимательно, это важно!

Ник замолчал, словно вслушивался в тишину у себя за спиной, и, прильнув к двери, затараторил.

— Я ничего не успею сделать до первого слияния. Тетя желает проверить вашу эффективность, а это можно узнать только опытным путем. Пожалуйста, не сопротивляйтесь! Чем сильней сопротивление, тем тяжелей последствия от процедуры. Просто откройтесь, и позвольте эмоциям течь внутри вас…

Гор зло рассмеялся и со всей силы хлопнул ладонью по двери.

— Так вот зачем ты пришел! Знаешь что, дружок? Идите в жопу! — крикнул он со злом и вскочил на ноги. — Я не знаю, что вы там собрались со мной делать, но так просто я вам не дамся, ты понял?

— Пожалуйста, поверьте мне!

— Пошел вон! — гаркнул Гор, схватил стул и с грохотом обрушил его на дверь. Пластик разлетелся на щепки. Отшвырнув остатки спинки в угол, Гор снова вернулся в центр комнаты и закрыл глаза, чтобы успокоиться.

Голос снаружи замолчал — видимо, Ник ушел восвояси. Но снова представить себя за роялем и начать на нем играть у Гора никак не получалось. В голове пульсировал вопрос: так что же такое «слияние»?..

Через несколько часов за ним пришли.

Когда дверь открылась, Гор без рассуждений бросился с кулаками на первого же вошедшего.

Но даже не успел нанести ни одного удара. Одним движением руки конвойный схватил его поперек туловища, как ребенка. Взлетев вверх, Гор плюхнулся на пол, на острые осколки пластикового стула. Со стоном он встал на четвереньки, потом сел. Глядя на закровившие ладони, его вдруг осенила догадка.

— Вы — не люди. Вы — андроиды! — проговорил он, глядя на однотипные лица обоих вошедших в нему мужчин. — Вот в чем дело!

— Пожалуйста, следуйте за нами, иначе мы будем вынуждены применить силу, — невозмутимо сообщил один из них.

Гор усмехнулся, пошатываясь, поднялся на ноги.

— И что со мной будет?

— Мы не вправе обсуждать это, — ответил второй, подталкивая Гора к выходу.

— Убери руки, я сам, — проговорил Гор, и вышел из своей каморки.

В узком темном коридоре тускло горели желтые осветительные лампы под потолком. Ботинки загромыхали по металлической отделке пола. Его вели довольно долго, прежде чем в конце концов впереди замаячила новенькая, подсвеченная лампой сейфовая дверь.

Когда она открылась, Гор невольно зажмурился — столько нестерпимо яркого света хлынуло ему в лицо. Огромная, совершенно белая комната напоминала операционную. Она была пуста, за исключением стоявшего посередине устройства, похожего на криокамеру для дальних перелетов, только больше и массивней, с большой панелью управления, вынесенной на стоявший рядом стол. Возле стола располагались два прозрачных пластиковых стула.

— Вам нужно лечь внутрь, — безапелляционно заявил один из андроидов, открывая крышку камеры. Гор с тоской осмотрелся, словно искал хоть какой-то выход.

— Вам нужно лечь внутрь, — чуть громче и резче повторил андроид свой приказ.

— Да, я понял…

Гор шагнул было к приоткрытому зеву бело-прозрачного гроба, но резко сменил направление и бросился к столу, в надежде повредить систему управления. Но успел сделать только один шаг. Мощный удар по ногам заставил его рухнуть на колени и по-звериному взвыть.

— Пожалуйста, ложитесь внутрь капсулы, — прозвучал над ним невозмутимый голос.

Пробормотав что-то невнятное, Гор с трудом поднялся и опасливо улегся в капсулу. Крышка щелкнула, и Гор оказался в полной темноте. Капсула начала покачиваться, и вдруг раздался пронзительный, душераздирающий звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Гор закричал, пытаясь закрыть уши руками, но звук повторился — и он звучал как будто не снаружи, а уже внутри, в его черепной коробке. Скрежет металла сменился на протяжный стон, стон — на омерзительное хлюпанье кусков сырого мяса о разделочный стол. А потом снова резкий, оглушительный скрежет.

Гора трясло, струйки пота стекали по его лицу и по шее. Он испытывал примерно то же, что чувствует арахнофоб, когда по нему ползет мохнатое полчище пауков, или клаустрофоб в сломанном лифте — он был в панике. И ее источником являлась не какофония или перепады громкости, в повторяющемся наборе ужасающих звуков крылось что-то куда более серьезное и опасное. Гор не понимал, в чем дело, но чувствовал всем своим существом.

Снова стон, и снова хлюпанье мяса по разделочному столу. Омерзительного, окровавленного мяса… Человеческого мяса… Скрежет… Скрежет железной заслонки или двери… Скрежет ножа по обнаженным трепещущим костям… Разделанные мертвые тела падают на стол с хлюпаньем, и от них лужами растекается кровь… Железистый привкус во рту… Господи, да эта кровь у него во рту! Гора вывернуло, в капсуле запахло рвотой, но как ни странно, это на какой-то момент помогло ему вырваться из плена наваждения.

«Никаких трупов нет! Они в моей голове!»

И Гор закричал, пытаясь преодолеть очередную волну жуткой музыки, но голос утонул в скрежете. Тогда он запел глупую матершинную песенку, пытаясь сосредоточиться на словах. Он не слышал своего голоса, но, четко артикулируя, он мог удерживать внимание.

И тут в привычную череду звуков ворвался детский плач. Гор вздрогнул, и отвлекся на мгновение. Плач! Скрежет! Стон! Хлюпанье! Снова скрежет! Детский крик, топот ног, скрежет открывающейся двери, поскрипывание ножа, вонзаемого в ребра и отделяющего плоть от костей, мертвые тела на разделочном столе, много, много тел… Вкус крови во рту… Влажные руки… На руках — кровь…

— Нет! — заорал Гор, пытаясь выбить крышку капсулы или разбиться об нее до потери сознания. — Я не убийца!

Его голос утонул в сводящих с ума звуках, боль от ударов о мягкую обшивку растворилась в ощущении кровавой влаги на руках, на одежде, она стекала струйками по его лицу…

— Что это с тобой? — поинтересовалась Исхакова у Ника, внимательно вглядываясь ему в лицо. — Ты бледен.

В комнате подготовки было тихо, только двигательный механизм под капсулой слегка поскрипывал. Женщина сидела на стуле за пультом, а Ник так и не присел на подготовленное для него место.

— Я нездоров, — ответил юноша, не в силах отвести взгляд от беспокойно танцующих цветных столбиков диаграммы на мониторе.

Исхакова красиво скрестила ноги в голенях и чуть сдвинула колени вбок — настоящая герцогиня, в узкой белой юбке и нежно-голубой блузе с ручным шитьем. Поправив длинную нитку белого жемчуга, она со вздохом сказала:

— Мой милый, ты не умеешь обманывать. Думаю, ты просто слишком переживаешь за нашего реципиента, готовящегося стать донором.

Ник опустил голову.

— Вы не сдержали обещание… Вы сказали, он будет просто моим учителем, и вы его не тронете! — проговорил он, стараясь сдерживать свое негодование. Тем не менее оно выплескивалось в каждом слове, и Дина с понимающей улыбкой кивнула.

— Ну конечно, ты все еще обижен. Прости, мой мальчик, выбери себе кого-нибудь другого. Я не думала, что твой Гор мне понадобится, поскольку в последнее время он был совершенно неинтересен. Однако последний концерт показал, что Энерджи совершенно неожиданно как будто вышел из спячки, и я не могла упустить такой шанс. И не жалею — ты только взгляни, какие у него показатели!

Ник отвернулся.

— Если позволите, я бы предпочел уйти.

Дина на мгновение задумалась, а потом кивнула.

— Ладно. Но только на этот раз. Следующую процедуру ты проведешь здесь, рядом со мной, как полагается. В конце концов, главный объект слияния на этот раз — ты.

Ник с усилием сглотнул вставший поперек горла ком.

— Так я могу сейчас уйти?

— Можешь.

Он резко развернулся и покинул комнату подготовки. Исхакова задумчиво погладила нитку бус, слегка нахмурилась, а потом со вздохом перевела взгляд на монитор контроля. И добавила следующий пазл к уже существующей картинке: хрипы и женский пронзительный крик.

* * *

Илона изумленно смотрела на Ташу.

— Но… как это может быть? Разве ты, единственная родная кровь, дорогой племянник — не свет в окне? Почему она тебе отказала?

Таша грустно улыбнулась.

— Я — никакой не свет. Разве ты еще не поняла? Я — ее разочарование! А вместо меня у нее уже давно имеется другой племянник…

Она устало села в кресло, грустно шмыгнула носом. Со злом воткнула ложку в торт, отломила кусок и сунула в рот.

— Но андроид никогда не заменит…

Таша бросила ложку на стол.

— Он не совсем андроид! — перебила она Илону. — Мой заменитель — как ты… Создан из моего же генетического материала. По факту, такой же родственник.

Илона сердито тряхнула остриженными выше плеч волосами.

— Почему ты не сказал мне?

— А когда я должен был сказать, интересно? — прикрикнула на нее Таша. — До того, как ты приставила мне нож к горлу, или во время? Или после, когда ты швырнула меня через полкомнаты?

Илона пустила голову.

— Извини…

— Между прочим, я и правда не знала, что Гор попался к тетке. И если бы ты меня по-человечески попросила, я бы, может, сама помогла тебе! Потому что, знаешь ли, он — мой единственный друг!

Таша поднялась со своего места и нервно прошлась по комнате, сгребая на пол все женские наряды, разбросанные по мебели.

— Поганенько-то как…

Илона кивнула.

— Так ты поможешь мне? — спросила она, поднимая просящий взгляд на Ташу.

— Отлично. Сначала чуть не прибила, а теперь скулишь, как маленькая девочка? Помощи просишь?

Илона отвернулась.

— Прошу…

Таша вздохнула.

— И что ты хочешь?

— Мне нужно только попасть на Шато. Дальше я справлюсь сама.

— Интересно, каким образом ты справишься с толпой андроидов? Да и сама станция, знаешь ли…

— Знаю.

— Объясни тогда?

Илона промолчала и опустила голову.

Таша потерла шею, все еще беспокоившую после броска Илоны.

— Не расскажешь, стало быть. Что же… Ладно. Но я делаю это не ради твоей просьбы, а только ради Гора, поняла?

Она села за стол с вирт-очками.

— Что ты собираешься делать? — забеспокоилась Илона.

— Продавать… Занимать… Нам нужна куча голды, чтобы купить хотя бы самый плевый челнок. Если повезет, завтра сможем стартануть. А ты сиди и помалкивай, вон тортик ешь.

Таша вдруг резко развернулась к Илоне с очками в руках.

— И если ты еще хоть раз поднимешь на меня руку — я нажму на тормоза, ты поняла? Полетишь на Шато на одних только крыльях любви!

Илона зарделась.

— Я не…

— Что? Не влюблена в Гора? Не смеши мои искусственные сиськи, крошка.

Таша усмехнулась и водрузила очки себе на нос.

— Горчик — тот еще сукин сын, но у него просто талант влюблять в себя людей.

Глава 7

Исхакова медленно разочаровывалась в своем выборе.

Чем больше она смотрела на показатели, тем больше ее лицо начинало напоминать гипсовую маску.

У Гора уходил страх. Главное, на что был направлен данный кусок музыкального кода. В том, что код рабочий и программирует, как надо, она не сомневалась, поскольку неоднократно его испытывала на других. Казалось, реципиент начинал получать удовольствие от процесса, а когда встроенный в капсулу сканер зафиксировал признаки возбуждения, она выключила звук.

Дальше работать не было смысла. Музыкант оказался слишком слаб психически. Настолько слаб, что это выводило из себя. Он не заслуживал тех средств, которые на него потратили. Персонаж с искаженной психикой не годился для слияния.

Вздохнув, она нажала кнопку вызова прислуги, и когда андроиды появились в дверях, небрежно взмахнула рукой в сторону капсулы.

— Откройте и верните это на Землю. Пусть все выглядит, как несчастный случай.

Исхакова поднялась со своего места и направилась к выходу, когда щелкнули запоры крышки и Гор выбрался наружу.

Она обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на музыканта.

Он стоял, держась за край своего мучителя, весь мокрый от пота и рвоты, расплескавшейся по одежде бело-розовыми хлопьями, и улыбался жуткой и вместе с тем наглой улыбкой.

— Госпожа Исхакова! Какая приятная встреча! — крикнул он ей, взмахнув рукой. — Не хотите ли подойти поближе, поздороваться?

Исхакова несколько удивленно и строго посмотрела на него. Жестом руки она остановила потянувшихся к Гору андроидов.

— Однако. Я думала, вас придется выносить отсюда в памперсе и на руках, а вы находите в себе силы иронизировать?

Громко цокая каблуками по керамической плитке, она медленно приблизилась к Гору.

— Что вы такое, Гор Энерджи? Скрытый маньяк-педофил? Детоубийца?

Гор запрокинул голову и зло рассмеялся.

— Так ты хотела, чтобы я в своей голове убивал детей? Какая же ты дура, Дина Исхакова.

Она вздрогнула, словно ей дали пощечину. Поджав губы, Исхакова развернулась и направилась к двери.

— Я убивал не детей! — крикнул ей в спину Гор. — Я убивал одну старуху, снова и снова! Вскрывал крышку камеры, выключал звук детских голосов и разделывал тебя на этом полу, как тушу. Вот что значит «творческий подход»! Слышала о таком?

Она снова остановилась, не оборачиваясь.

— Это невозможно, — то ли констатировала, то ли спросила у самой себя Исхакова.

— Было непросто, но все-таки я изменил картинку, которую ты старательно всовывала мне в голову. Под конец мне даже понравилось!

— Каким образом?

— Что именно?

Исхакова медленно повернулась к Гору. Впервые он увидел на ее лице ничем не прикрытый интерес вперемешку с недоумением.

— Каким образом вы смогли трансформировать транслируемую вам информацию?

Гор шумно придвинул к себе стул ногой и тяжело плюхнулся в него.

— А я расскажу. Но не просто так. Я хочу понять, что же, черт возьми, тут происходит! Информация в обмен на информацию. На мой взгляд, справедливая сделка.

Она задумчиво пошевелила бусы на груди. Тонкие брови сбежались на переносице.

— Верните его в капсулу и включите на час стандартную программу до-минор, чтобы был вежливей и сговорчивей. А потом помойте и переведите в релаксационную.

Сильные стальные руки схватили Гора и потащили со стула прямиком в вонючую от пота и рвоты капсулу, но на этот раз он не сопротивлялся — знал, что бесполезно. Набрав побольше воздуха, он готовился к новой порции психологического террора.

Крышка защелкнулась, и в капсуле раздался негромкий, размеренный звук, похожий на гудение. Сначала Гор даже удивился — после тех ужасающих звуков в начале этот гудок казался просто песней. Но потом он понял, что звук усиливается. Гудение становилось все настойчивей, и в какой-то миг Гор отчетливо увидел себя на рельсах подземного метро. Гул приближающегося поезда отдавался эхом в зале высадки пассажиров, чьи-то шаркающие шаги в отдалении означали, что он здесь не один. Но повернуть голову Гор не мог, как и не мог сойти с рельс. Он уже ощущал их вибрацию, еще немного — и из тоннеля вынырнет ослепительная пара глаз, и серебристый, похожий на вереницу вытянутых свинцовых капель состав размесит его в клочья. Гор пытался поднять ноги, пытался упасть вперед, чтобы как-то сползти с железнодорожного полотна — но, как это это бывает в кошмарах, не мог и пошевелиться. В это мгновение из темноты вынырнул поезд. Он пронзительно засигналил, и тогда Гор закричал. Удар передним краем лицевого вагона — и он оказался под составом. Тело пронзила ни с чем не сравнимая боль. Кости ломались, связки и мышцы разрывались в клочья — а он все еще был жив…

Темнота. Покой. И снова — отдаленное гудение поезда…

Гор умирал и воскресал снова и снова, пока его крик не свелся к одному единственному слову: «Хватит!»

Изменить транслируемую картинку он не мог, как ни пытался. Острая физическая боль мешала сосредоточиться, она постоянно отвлекала. А потом он потерял счет своим смертям.

Когда крышка капсулы открылась, Гор не сразу понял, где он, и что с ним происходит теперь. Андроиды выволокли его наружу и за руки потащили в соседнюю комнату, где, как оказалось, находился душ.

Что еще находилось в той комнате и как она выглядела, Гор так и не смог осознать. Тишина баюкала. Перед глазами мелькали обрывки фантомных воспоминаний о метро. Тело приятно расслаблялось в теплой воде.

Первая отчетливая мысль была связана с ритмичным звуком капающей из крана воды. Кап… Кап… Гор опустил голову и увидел свои голые колени, беспомощно торчавшие из небольшой ванны.

— Вытаскивай его, — услышал Гор откуда-то издалека, и после этих слов его вытащили, растерли пушистым полотенцем, завернули в белый халат и усадили на инвалидное кресло.

— Да пошли вы, я сам дойду! — проговорил Гор, пытаясь сфокусироваться на своих ногах. Язык слушался его с трудом, из горла вместо голоса вырывалось еле слышное сипение, а под ногами виднелся красивый рисунок пола — ребристые перламутровые ракушки с голубой окантовкой…

Невероятно красивые ракушки. Одна расположена горизонтально, другая — вертикально, и снова горизонтально…

— Не положено, — услышал он в ответ, и кресло покатилось из душевой в белый коридор.

Дальше Гор отключился.

Он проснулся на хрустких голубых простынях в просторной комнате со стеклянной стеной. Пахло свежестью постельного белья и сладкими женскими духами. Сквозь стекло виднелся золоченый солнцем сад и раскидистые, усыпанные крупными бутонами розовые кусты.

Перед панорамой стояло кресло, на котором восседала королева Шато — изящно скрестив стройные ноги, сдвинув колени вбок. Одна рука покоилась на подлокотнике, другая чуть касалась заостренного подбородка.

Гор не без усилий приподнялся, бегло осмотрел надетую на него льняную пижаму, и сел на кровати.

— Я понял, — прохрипел он сорванным голосом. — Вы заставили меня умирать в качестве мести за то, что я вас убивал.

Исхакова плавно, царственно повернула голову.

— Можно и так сказать, — проговорила она. — Вы окончательно пришли в себя? Или кусочки сознания все еще трепещут в капсуле?

Гор отрицательно покачал головой.

— Нет, теперь я весь тут.

— Вы собирались рассказать мне, каким образом изменили сценарий.

Гор усмехнулся и поднялся с кровати.

— Не нужно держать меня за дурачка. Я прекрасно помню, что обещал, и на каких условиях.

Он шаркающей походкой подошел к стеклу и прильнул к нему лбом.

— После этой вашей тошниловки я чувствую себя как после многодневного алко-трипа. Так что мне нужно обезболивающее, двойной черный кофе и кислый мясной суп.

От такой наглости у Исхаковой брови взметнулись вверх, а рот сжался в узкую тонкую линию.

— Гор Энерджи, вы даете себе отчет в том, что говорите? — отчеканила она, сцепляя руки в замок. — Или вы после первой же процедуры интеллектуально регрессировали?

Гор прищелкнул языком и театрально вскинул указательный палец вверх.

— Две процедуры, моя дорогая госпожа. Проблемы с математикой — это у вас возрастное? Или просто вид мужика в пижаме будоражит вашу скудную сексуальность?

Она ахнула и побледнела от возмущения.

Гор повернулся к Исхаковой, широко улыбаясь.

— Как же, оказывается, вас легко выбить из колеи. Шаг в сторону от привычного шаблона — и вы бледнеете, как обиженная девочка.

Исхакова поднялась со своего кресла.

— Вы всерьез думаете, что если будете дерзить, это положительно скажется на качестве и продолжительности вашей жизни на Шато? — спросила она, угрожающе звеня железными нотками в голосе.

— Однозначно! Ведь мне хотя бы будет весело.

Она стояла в двух шагах от Гора, тонкая, подтянутая, в строгом платье цвета слоновой кости. Глядя ей в лицо, Гор вальяжно прислонился плечом к стеклу, сунув руки в карманы. Под глазами — синие мешки, щеки в сизой дымке суточной щетины, а на губах — усмешка.

— Войдите! — неожиданно и резко скомандовала Исхакова, и в двери комнаты в буквальном смысле ворвались два андроида. Мгновение — и Гору заломили руки, и теперь он стоял перед госпожой в вынужденном поклоне.

— А если мне перебить голени, я вообще перед вами на колени встану, — просипел Гор, не в силах сдержать нервного смешка.

Исхакова приподняла его лицо за подбородок.

— Все-таки вы не в себе. К сожалению.

— Ваша логика меня пленяет. А чего вы ждали? Что я буду подметать штанами пол, лишь бы не оказаться в капсуле? Никакого резона, все равно я там окажусь. Или буду умолять не причинять мне боли? Скорей всего, в один прекрасный момент так и случится, но он пока еще не наступил. И когда наступит, я стану вам бесполезным, поскольку безнадежно свихнувшиеся субъекты для вас, как я понял, никакого интереса не представляют. А еще вы никогда не узнаете, как я изменил сценарий. Или уже неважно?..

Исхакова вздохнула и сделала повелительный знак рукой.

Гора нехотя отпустили, и он принялся растирать себе плечи, вопросительно глядя на нее.

Поколебавшись, Исхакова, наконец, отдала распоряжение:

— Принесите ему черный кофе, две таблетки обезболивающего широкого спектра и томатный суп. А когда поест, приведите ко мне!

* * *

Обезболивающее подействовало почти моментально.

Развалившись в кресле, Гор неторопливо ел вкуснейший суп — густой, кисло-острый, с крупными кусками натурального мяса и свежей кинзой.

На самом деле еда вставала у него поперек горла и не хотела глотаться. Добиться, чтобы Исхакова приказала подать суп, было делом принципа. Наконец ему надоело мучить свой желудок, и Гор потянулся за кофе.

За дверью раздался странный отрывистый звук, похожий на приглушенный голос, и стук об пол. Гор насторожился. Лихорадочно ощупывая взглядом пространство комнаты, он пытался найти какой-нибудь предмет, хотя бы отдаленно напоминающий клинок или банальную дубинку. Но безуспешно.

Двери с мягким шуршанием распахнулись, и в комнату вбежал раскрасневшийся Ник.

— Идемте! — крикнул он Гору, опасливо оглядываясь назад.

Повторного приглашения не понадобилось. Гор выбежал следом за Ником в коридор, где на полу лежал выключенный андроид.

Откуда-то издали послышались торопливые шаги.

Ник замер, схватил Гора за локоть и прошептал:

— Бегите до конца коридора, там с правой стороны будет маленькая дверь. Вот ключ! — он сунул Гору в руку прозрачную коробочку с каким-то желейным комком внутри. — Это копия моей сетчатки. Там будет лифт, спускайтесь до нулевого уровня, бегите по тоннелю метров двести и спрячьтесь в баках! Я вас там найду!

Гор кивнул и понесся прочь, шлепая босыми ступнями по холодной плитке. Маленькая дверь была замаскирована под отделку стен, и Гор даже не сразу ее заметил. Не оглядываясь на шум за спиной, он вытащил из коробки искусственное глазное яблоко, сунул в окошко сканера — и вбежал внутрь.

Он оказался в каком-то техническом помещении. Множество каких-то труб и трубок, поршней и вентелей с датчиками жили своей жизнью, гудели и чавкали. Пахло машинным маслом. Поднырнув под одну из труб, Гор оказался на относительно свободном участке, и увидел сетчатую кабину лифта.

Сделав шаг к ней, охнул и одернул ногу — что-то острое впилось ему в пятку. Мысленно выругавшись, он, уже внимательно глядя под ноги, вошел в лифт и нажал нужную кнопку. Сетчатая кабина сменилась закрытой шахтой. Проехав четыре этажа, лифт остановился.

Гор выбежал из него, и чуть не задохнулся от жуткого смрада. Казалось, будто он очутился в канализации. Он несся по старому, изъеденному ржавчиной железному тоннелю, а ему в ноги впивались крошечные осколки невесть откуда взявшегося здесь стекла. Метров через триста Гор увидел огромный, размером с вагон, контейнер с отходами, где в ряд стояло штук десять пластиковых баков — видимо, это был мусорный отсек. Закусив губу и преодолевая мучительное отвращение, Гор перелез через край контейнера и оказался выше колена в вонючем стухшем месиве. Пробравшись к бакам, он выбрал тот, что показался ему почище, и забрался внутрь.

Ник появился минут через десять.

— Гор, вы где?

Гор встал из бака, держа на голове пластиковую крышку, как шляпу.

— Я — в жопе, друг мой! И, кажется, ты теперь тоже.

— Вылезайте, я принес вам туфли.

Гор выбрался из помойки и с усилием всунул кровящие ноги в обувь.

— Нормально? — заботливо поинтересовался Ник.

Гор обреченно вздохнул.

— Слушай, я побывал раз сто под поездом, столько же — в шкуре убийцы, и только что прятался в помойке — мне теперь все «нормально». Главное — они наделись. Босиком здесь беда.

— Нам нужно пробраться на склады. Там почти нет камер слежения, и есть где спрятаться.

Гор покачал головой.

— Тебе-то зачем это, парень? Тетка тебя в порошок не сотрет?

Ник отвел глаза.

— Сотрет, если поймает, — робко произнес он, заливаясь краской смущения. — Но я надеюсь убежать отсюда с вами.

— Это возможно?

— Одному человеку когда-то удалось, значит — и у нас есть шансы. Идем? Нас хватятся минут через пять, нужно успеть пройти первую камеру.

* * *

Челнок гудел трясся, словно в эпилептическом припадке, приборная панель мигала всеми лампочками, сигнал тревоги то начинал реветь, то снова умолкал.

Таша сидела на месте первого пилота, невозмутимая и сосредоточенная, словно все происходящее так и было задумано. Илона, вся бледная, вцепилась в подлокотники своего кресла.

— Ты говорила, он надежный! — пыталась перекричать окружающий шум Илона.

Таша царственно кивнула.

— О н же сейчас развалится!

— Не бойся — еще две минуты, и мы войдем в прыжок! — крикнула Таша ей в ответ, не сводя глаз с показаний приборов.

Илона прикрыла глаза и еще крепче вцепилась в подлокотники, чтобы было не так страшно.

Вдруг тряска закончилась. Индикаторы прекратили свою свистопляску, сигнал тревоги замолчал окончательно, и стало до странности тихо и спокойно.

— Вот и все! — провозгласила Таша, хлопая себя по коленям. — Ну что? Я ли не умница? Открой- ка глаза, взгляни на серебряный тоннель! Красота, да и только!

Илона послушно подняла ресницы. В иллюминаторах и правда светился тоннель из тонких серебряных нитей с небольшой примесью черных.

— Сколько же омерзительных воспоминаний у меня связано с этой красотой, — проговорила она чуть слышно.

Таша откинулась на спинку кресла и помрачнела.

— Наверное, где-то здесь мне следует сказать «извини» или что-то подобное. Но с другой стороны, что бы я ни сказала, любые слова сейчас прозвучат невыносимо глупо…

Илона тряхнула волосами.

— Перестань. В том, что случилось, твоей вины нет.

Ташка глубоко вздохнула.

— Ладно… Так что мы теперь будем делать?

— Я не знаю, — просто ответила Илона и слабо улыбнулась.

— Чего?..

Таша повернулась всем корпусом и уставилась на нее широко распахнутыми глазами.

— Это как понимать? То есть у тебя нет никакого плана?

— У меня — нет. Но я знаю, у кого он есть.

— Хватит с меня твоих загадок, ты можешь уже по-человечески объяснить, что ты задумала?

Илона кивнула.

— Мой мозг теперь способен функционировать в трех режимах: спящем, деятельном и агрессивном. Спящий — самый безопасный, поскольку он контролирует и подавляет оба остальных. Выход из него у меня случился непроизвольный, нечаянный… Из-за Гора. — вспыхнула Илона, потупив взгляд. — Помнишь мою горячку?.. А ведь такие, как я, не простужаются и не болеют.

Таша изумленно прикрыла рот ладонью.

— Слушай, а я и не подумала…

— Деятельный режим нестабилен. Волна боли или гнева способны перевести меня в агрессивный режим, а его я почти не в состоянии контролировать. Но только в агрессивном режиме я смогу спасти Гора.

— А ты уверена?..

Илона кивнула еще раз.

— Та часть меня — смесь инстинктов и машины. Она знает, что делать. Я заранее хочу извиниться за все, что она может сказать или сделать…

— А она точно не убьет меня? — спросила Таша опасливо, прикусывая кончик ногтя на большом пальце. — Как-то опасаюсь я встречаться с твоим «оно»…

Илона на мгновение прикрыла глаза, словно прислушиваясь к самой себе, и после ответила:

— Нет. Не убьет, не бойся.

— Ладно… И как ты будешь превращаться?

— Тебе нужно ударить меня, больно. Потом еще и еще, пока она не проснется.

Таша шумно выдохнула.

— Ты с ума сошла? Как это я буду тебя дубасить?

Илона взглянула на Ташу полными от слез глазами.

— Ты должна, пожалуйста! Помоги мне! Помоги Гору.

Таша сердито вытерла блеск для губ тыльной стороной ладони. Сняла с запястья резиновый браслетик и затянула им волосы на затылке в хвост.

— Чтоб вас обоих черти съели…

Илона порывисто обняла ее и поцеловала в щеку.

— Спасибо! И… скорей всего, прощай.

— Это еще к чему?

Илона виновато улыбнулась.

— Просто, скорей всего… я уже не вернусь. Она не позволит.

У Таши дрогнул голос.

— Может, тогда придумаем что-нибудь другое?

— Это единственный шанс. Не переживай за меня, ладно?

Таша прикрыла глаза рукой и отвернулась.

— И как я тебя после такого ударю?

— Пожалуйста, время уходит. Выйти из прыжка должна уже не я, а она.

И тогда Таша дала ей пощечину. Слабую, вялую, беззвучную. Потом еще одну, уже сильней. Стиснув зубы, она залепила почти со всей силы Илоне третью — и этого оказалось довольно.

У Илоны закатились глаза, она сначала обмякла, а потом забилась в конвульсиях, словно в припадке. А еще через миг Таша получила такой удар в челюсть, что даже взвыла.

— Эй, ты обещала, что меня не тронешь!

Илона со злобной ухмылкой склонилась к ее лицу.

— Я обещала, что не убью тебя. Но не гарантировала, что не покалечу. Исхаковское отродье, иван-да-марья! Знаешь, я пожалуй буду звать тебя Ванькой — мне так больше нравится.

Она сунула руку ему между ног — и Таша взвыла еще раз, поскольку все-таки оставалась Антоном.

— Отпусти! — прохрипел бедняга, сгибаясь в три погибели.

— А вы меня отпустили, когда я кричала и билась об стены капсулы? Когда я царапала обшивку, заламывая ногти до крови? Когда мой крик о помощи стал беззвучным из-за сорванного голоса? Кто-нибудь из вас пожалел меня?

— Илонка меня простила! — прохрипела Таша, хватая ртом воздух, как вынутая из воды рыба.

— Да, эта дура может. У нее просто дар всех прощать!

Илона отпустила страдальца, фыркнула и откинулась на спинку кресла.

— Поэтому ее и пользуют все, включая папашу. «Вероничка, иди прогуляйся, ты же так устала!» — искажая голос, протянула Илона. — А сам уже из штанов выпрыгивает, как хочется! Одно хорошо, хоть не бьет — у него фетиш такой, чтобы на теле не было ссадин и царапин. А добрые доктора? А милая сестрица, которая иногда в вирте сидит целый день, жрет и пьет, забывая, что эта дура несчастная даже стакан воды сама себе налить не может! И всех-то она простила, всех-то она защищает от меня! Ну ничего, они у меня еще поскулят! Ну что уставилась, девочка с яйцами? Рули давай, скоро из прыжка выходить!

Таша все еще сидела скорчившись, но способность мыслить к ней уже вернулась.

— Над Илоной издевались?..

— Какая новость для тебя, верно? Скажу тебе больше: ее даже один раз убили. А поскольку я не могу отделять себя от нее, это и меня убили. Меня насиловали. Надо мной глумились. Только в отличие от нее я не имею никакой внутренней сущности, которая могла бы блокировать хотя бы часть моих воспоминаний. Я помню все, до мельчайших подробностей. До звука молнии на ширинке. Поэтому прости, Ванюша — я не из тех, кто легко прощает.

Таша усмехнулась. Она наконец-то смогла сесть ровно, но на висках все еще блестели выступившие капли пота.

— Не думаю, что Илоне это давалось легко. Думаю, она куда сильнее и лучше, чем ты можешь себе представить. Она — невероятная личность, а ты — всего лишь ее гнев.

Илона удивленно взглянула на Ташу.

— А с чего ты вообще взял, что мне интересно твое мнение на наш счет?..

Таша взглянула на приборную панель. До выхода из прыжка оставалось меньше минуты.

— Если я правильно понимаю, ты… ты не будешь пытаться освободить Гора?

Илона брезгливо хмыкнула.

— Еще одно ущербное умозаключение. Тебе не слияние, а пересадку мозга надо было делать. Я не то что попытаюсь освободить Гора, я однозначно вытащу его оттуда, даже если мне придется взорвать Шато вместе с собой и тобой ко всем чертям.

Глава 8

Пробравшись на склад, Ник с Гором забились в угол с продуктовыми ящиками. Здесь пахло яблоками и апельсинами. Крошечные дрозофилы стелились по полу, выискивая для себя еду повкусей.

С трудом переводя дыхание, Гор сел на пол и первым делом стащил тесные туфли. Кровь на пораненных стопах уже запеклась, но теперь сквозь ее корчиневатые разводы и грязь ярко-розовым высвечивались свежие мозоли. Осмотрев ноги, Гор вытащил пару неприметных осколков и с наслаждением растянулся в проходе.

Ник тем временем сидел, прислонившись спиной к стенке одного из ящиков и обхватив руками колени.

— Я не понял, а где все андроиды? Почему помещения не охраняются?

Ник показал пальцем в потолок.

— Они сейчас там пожар тушат. Череда небольших чп в кухне, системе подачи воды и в медицинском отсеке.

Гор присвистнул.

— Ничего себе размах. Как тебе удалось?

Ник ответил смущенной улыбкой.

— У меня было очень много времени на подготовку и планирование. Не хватало только последнего толчка.

Гор усмехнулся.

— Да уж, я тебя понимаю. Страшненько тут у вас.

Ник отвел глаза.

— Тут даже хуже, чем вы думаете.

— Это вряд ли, — хмыкнул Гор. — Ладно, что теперь-то мы будем делать?

Ник взглянул на свой тайм-менеджер.

— Ждать… Примерно минут двадцать. Потом прогремит небольшой взрыв, и электричество выключится. За то время, пока все камеры и сканеры будут в отключке, мы проберемся в док, а как только включат аварийную систему снабжения электричеством, мы без промедлений должны вылететь со станции.

— А есть запасной вариант? Ведь они не идиоты, наверняка сейчас обыскивают и осматривают все жизненно важные узлы.

Ник отрицательно покачал головой.

— Нет. Это — наш единственный шанс.

Гор вздохнул, постучал пальцами по колену.

— Честно говоря, шанс так себе, потому что…

И в этот момент выключился свет.

— Бежим, скорей! — выдохнул Ник, вскакивая на ноги.

— Ты же сказал, сработать должно минут через двадцать?.. — настороженно заметил Гор. — Почему так быстро?

— Какая разница, может, сдетонировало при попытке отключения взрывчатки! Скорей, у нас мало времени!

Мощный световой пучок разорвал кромешную мглу — это Ник включил поисковый фонарик.

Гор нахмурился, но поднялся, втиснул ноги в туфли и, прошептав сквозь зубы ругательства, прихрамывая поспешил за Ником.

Выбежав со склада, они устремились прямо по коридору, оттуда — по пожарной винтовой лестнице наверх. Толкнув люк, Ник угодил прямо в руки андроиду.

Жалобно звякнув о железные ступеньки, фонарик упал вниз. Гор рванулся помочь Нику, но зря — следом за фонариком вниз полетел и андроид. Опрокинувшись навзничь, он как-то неестественно запрокинул голову и, видимо, отключился.

— Идем, тут уже недалеко! — крикнул Ник.

И Гор не стал спускаться за фонариком.

Они пробежали еще метров двести — и тут включился пронзительный свет.

Гор схватился руками за лицо, прикрывая мгновенно ослепшие глаза.

— А вот, наконец, и вы, — услышал он голос Исхаковой.

Он отнял ладони от лица и, сощурившись, осмотрелся.

В большом, отделанном хромированными панелями холле стояло больше десятка андроидов. Растянувшись цепочкой вдоль стен, они с каменными лицами ожидали команды своей хозяйки. А хозяйка стояла тут же, сцепив руки под грудью в замок — белая, подтянутая, в шелковом брючном костюме.

Гор попятился.

— Вот как чувствовал, — пробормотал он и рванулся обратно, в люк. Но кольцо андроидов уже сомкнулось за его спиной. Гор ударил одного из них в железную челюсть, чтобы освободить проход, но в то же мгновение двое других схватили его за руки.

— Проучите, но не очень сильно, — скомандовала Исхакова.

К Гору подошел еще один из ее искусственных слуг и ударил Гора в живот. Гор согнулся напополам, но не издал ни звука. Его насильно выпрямили, и тогда он получил еще один удар, на этот раз в лицо. Из уголка рта потянулась тонкая липкая струйка крови.

— Достаточно, — удовлетворенно сказала Исхакова, и подошла к Нику. Тот стоял с опущенными плечами, свесив голову на грудь.

— Ты меня разочаровал, мой мальчик. Очень разочаровал. — в ее маленьких злобных глазках светилось презрение.

— Вы хотели узнать, что такое слияние? — обратилась она к Гору. — Вам предоставилась удивительная возможность увидеть ее воочию.

— Я не… — начал было сипеть Гор, но Исхакова не дала ему договорить.

— Зафиксируйте им обоим руки и доставьте в лабораторию. И подготовьте Ника к слиянию.

Ник оторопело поднял голову.

— Слияние?.. Я?..

Исхакова вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

— Разумеется. Я не стану терпеть у себя за спиной опасного и непредсказуемого человека. А ты как думал, милый мой? Что тебе сойдет с рук весь этот саботаж?

Юношу затрясло, по щекам покатились слезы.

— Тетя, пожалуйста… Только не это, пожалуйста!

Она резко развернулась на каблуках и неторопливым шагом направилась в заработавший лифт. Ее лицо выражало легкую досаду.

— Тетя! Пожалуйста! — закричал Ник, но к нему и к Гору уже подступили андроиды, чтобы скрепить руки гибкими пластиковыми ремнями.

* * *

Лаборатория сильно отличалась от того места, которое Гор про себя уже назвал «пыточной»: здесь ничего не напоминало медицинское помещение. Скорее можно было подумать, что здесь располагается какая-то система жизнеобеспечения станции. Огромный зал был наполнен какими-то устройствами, трубами, вязанками закрепленных на стенах проводов, панелями контроля и дисплеями. Яркое освещение резало глаза, а пахло почему-то горячим пластиком.

Гора вытолкали в самый центр комнаты, посадили на жесткий стул и прикрепили к нему, обмотав поверх спинки стула и вокруг пояса Гора резиновой лентой. Такой же лентой связали ноги.

Потом ввели Ника. Он совсем поник, голова безвольно моталась из стороны в сторону при каждом поторапливающем толчке в спину. Чуть поодаль от Гора располагался какой-то металлический шкаф, и именно к нему подвели Ника. Дверца шкафа скрипнула, и Гор увидел, что внутри него находится массивное железное седалище.

Усадив не него Ника, андроиды защелкнули не запястьях и щиколотках встроенные запоры. На голову водрузили закрытый шлем с непрозрачным стеклом на лицевой стороне.

— Эй, парень, держись! — крикнул вдруг прорезавшимся голосом Гор. — Держись, слышишь?

— Он вас не слышит, — прозвучал голос Исхаковой у него за спиной. Гор попытался повернуть голову так, чтобы увидеть ее, но не смог.

— Для успешного проведения слияние необходима полная расслабленность и открытое для восприятия сознание. Этот эффект достигается посредством введения релаксанта.

Она встала рядом со стулом Гора, скрестив руки на груди.

— Послушайте, пожалейте пацана! Он же, в конце концов, ваш племянник!

— Всего лишь одна из его копий, и не самая перспективная, — отозвалась Исхакова.

— Я готов рассказать вам о сценарии прямо сейчас, если вы отмените свое решение! Если же нет, я буду молчать, как рыба!

Исхакова усмехнулась.

— Вы переоцениваете значимость вашей информации по сравнению с безопасностью Шато. Слияние произойдет вне зависимости от всех остальных факторов. Впрочем, вы напрасно так сильно за него беспокоитесь — я же не убивать его собираюсь. Он пройдет всего лишь небольшую коррекцию личности.

Гор оторопело взглянул на нее.

— Коррекцию личности?

— Именно. После слияния Ник станет послушным и ласковым, как глупый щенок. В этом вся соль слияния — я могу заменить ту или иную характеристику личности человека на другую, взятую у реципиента.

У Гора озноб прошел по коже.

— Вы копируете сознание?

— Нет, не только. Я могу корректировать поведенческие реакции, эмоции, память и даже темперамент человека. И главным ключом к этому стала музыка.

Она прошла к Нику, заглянула в непрозрачное стекло.

— Сначала я использовала грубые методы, такие как гипноз и насильственное подавление личности. Однако оказалось, что после таких манипуляций сознание человека становится бесплодным: в том смысле, что оно не способно к творческому мышлению. Мне же были нужны талантливые слуги.

Она погладила Ника по плечу и вновь повернулась к Гору.

— Музыка — это гипнотизер, которому нельзя противостоять. Это величайшее древнее искусство. В давние времена ремесленники делали свои предметы обихода, лодки и оружие не только руками, но и песней.

Она прошлась перед ним, заложив руки за спину, словно педагог, читающий лекцию. Высокие каблуки мерно зацокали по каменному полу. Гор смотрел на нее широко распахнутыми от ужаса глазами.

— Охотники и воины всегда танцевали свои ритуальные танцы перед тем, как отправиться за добычей. Позже мы забыли эту славную традицию: разумеется, мы же не какие-нибудь примитивные народы! Мы больше не верим в богов, нам некого призывать в помощь. Но сила песен древности заключалась вовсе не призыве богов, она заключалась во влиянии на самих людей тональности и ритма исполняемых песен, — тут она остановилась, и ее тонкие губы тронула победоносная улыбка.

— Мозг реагирует на звук, как цветок на источник света. Правильно выстроенное сочетание звуков способно повергнуть человека в панику, либо, напротив, умиротворить его, зарядить активностью — или вызвать депрессию. У каждого настроения, эмоции, желания есть свой музыкальный эквивалент. Проблема была только в том, как этот эквивалент вычислить.

— И тогда вы стали проводить эксперименты над музыкантами, — проговорил Гор, уставившись остекленевшими глазами прямо перед собой в одну точку.

Исхакова изящно скрестила руки на груди.

— Верно. И оказалось, что в музыке очень сильно чувствуется личность и эмоциональный настрой самого автора. Сбивчивая, не очень внятная мелодия, созданная композитором на грани суицидальной депрессии производит на слушателя куда большее впечатление, чем гармоничная грустная музыка. В состоянии аффекта талантливый музыкант начинает создавать особенную музыку. Она не направлена на удовлетворение эстетических потребностей масс. Она выплескивается сразу на подсознательный уровень слушателя, и производит колоссальный психоэмоциональный эффект. Если такую музыку дать в обработку ИИ Шато, можно выделить ее квинтэссенцию, самое зерно — и именно это зерно позже я использую. Иногда — для обработки будущих реципиентов, иногда для слияния с другой личностью. Жаль только, что такой спровоцированный творческий взрыв обычно разрушает психологическую целостность автора, поэтому от одного реципиента как правило можно получить только одну композицию, реже — две. И только однажды я имела дело с невероятной девочкой, создавшей семь потрясающих мелодий.

Гор закрыл глаза.

— Я все понял…

Исхакова энергично прошла мимо него к креслу, только что выставленному для нее андроидами, и, элегантно присев на краешек, неожиданно призналась:

— Знаете, я даже не ожидала, что мне будет приятно рассказывать вам о проделанной работе. Прежде всего потому, что я не предполагала в вас достаточный для этого интеллект.

Гор наигранно и зло расхохотался.

— Серьезно? Вы считаете, мне нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что передо мной — в конец свихнувшаяся старая сука, играющая в Бога?

У Исхаковой лицо застыло, как гипсовая маска.

— Включите рубильники! — скомандовала она, стремительно поднимаясь с кресла. Раздался щелчок, лицо Ника исказила судорожная гримаса.

Гор рванулся к нему — больше инстинктивно, потому что умом прекрасно понимал, что ничем не сможет ему помочь. Пластиковые ремни и резиновые ленты противно скрипнули, стул пошатнулся и упал.

— Да чтоб ты сдохла, мразь! — проорал Гор срывающимся на сипение голосом. — Спятившая тварь! Чтоб ты…

Исхакова резко взмахнула рукой — и Гору прямо в лицо ткнулся тяжелый черный ботинок кого-то из андроидов.

Переносица жалобно хрустнула, во рту появился противный металлический привкус крови.

И он отключился.

Глава 9

Челнок не летел, а будто подкрадывался к распростертому под ним телу Шато.

Таша окончательно преобразилась. Близость к давнишней тюрьме словно приблизила ее к прошлой личности, и теперь даже с женственной прической и накладной грудью она больше походила на юношу, чем на девушку.

Таша потела, ерзала, ее дыхание становилось все чаще и громче.

— Мы что, не прилетим, пока ты не кончишь тут? — не выдержала Илона.

— Если тебя что-то не устраивает, бери управление на себя! — неожиданно громко и басисто рявкнула Таша.

— Ты здесь телишься, а ему сейчас душу выматывают! — с ненавистью во взгляде прошипела Илона. — Трусливый гермафродит…

— Да, я боюсь! И, знаешь ли, это нормально! Все живое хочет жить, причем в здравом уме и трезвой памяти! И несмотря на это, я помогаю тебе!

— Хотела бы я посмотреть, как ты откажешься, — с саркастичной улыбкой хмыкнула Илона.

— Я все делаю правильно! Куда торопиться-то, мы и так почти на границе сканеров…

Илонка сменилась в лице, просияла.

— Уже? Отлично!

Она откинулась поудобнее в кресле и закрыла глаза.

— Летим прямо к Шато, — приказала она.

Таша фыркнула.

— Мимо сканеров? Нас засекут! Думаешь, они обрадуются нашему прибытию и откроют шлюзы?

— Расстрелять нас им нечем, так что просто лети, — раздраженно повторила Илона.

— И что дальше? Выберемся из челнока, поцелуем взасос обшивку — и домой? У тебя хоть план какой-то есть?

Девушка зловеще улыбнулась и открыла глаза.

— Ага. Как тебе идея придушить кое-кого к чертовой матери, чтобы не слышать больше глупых вопросов?

Таша вспыхнула.

— Да почему глупых-то? Я просто хочу понимать, к чему готовиться! Раз уж я лезу в пасть дракона вместе с тобой, разве я не имею права знать, что ты собираешься делать? У меня уже голова кругом идет от твоих молчанок.

Илона на мгновение задумалась, потом кивнула.

— Пожалуй. Но только не приставай ко мне со своими расспросами сейчас. Сейчас я еще сама слишком мало знаю. Дай мне минут десять вблизи станции, и я все расскажу тебе.

Таша фыркнула.

— С вами, барышня, с ума можно сойти! Ладно, входим в зону сканирования. Наслаждайся, детка!

Илона снова закрыла глаза.

Таша с любопытством и недоумением поглядывала на нее, пытаясь понять, что происходит.

Лицо Илоны выглядело абсолютно спокойным и расслабленным, как будто девушка глубоко спала. Но при этом тонкие белые руки судорожно сжимали обтянутые мягкой кожей подлокотники, а зрачки под веками быстро перекатывались сверху вниз, словно Илона напряженно просматривала какой-то текст.

Наконец она вернулась. Вздохнула, потерла пальчиками виски и деловито сообщила:

— План такой: сейчас откроется док, мы поднимемся на борт, и ты поможешь мне добраться до лаборатории. Мне нужно пройти полное слияние.

У Таши открылся рот.

— Полное слияние? Ты с ума сошла? И с кем?..

— Шлюз открывается, давай быстрей!

— Но как???

— Ты знаешь, от чего я умерла?

— Слушай, мы уже раз сто…

Илонка перебила ее на полуслове.

— Ты думаешь, я не выжила после косвенного двадцати процентного слияния с твоей убогой личностью? Не смеши меня! Это было непосредственное полное слияние с ии Шато. В нем — часть меня, а во мне — часть его. Хорошо, что твоя тетка так и не поняла, что создав копию Илоны она также скопировала все ее особенности! Она, похоже, так толком и не поняла, что именно тогда произошло. Она решила, что слияние не состоялось. Ну что ты вытаращилась, будто увидела привидение?

Таша трясущимися руками потянулась к пульту управления.

— Я тебя боюсь, — наконец выдавила она из себя. — Ты не человек, ты — монстр… Будь ты проклят, Гор Энерджи!

Илона ударила ее по щеке так, что голова Таши ударилась виском о боковую стойку кабины. Вскрикнув, она закрыла лицо руками.

— Еще одно слово, и я нарушу данное мной обещание оставить тебя в живых! — прошипела Илонка. — Рули давай, несчастье ходячее! И не смей даже имя его упоминать в таком ключе, иначе я в миг решу все твои гендерные метания! Да, Ванечка, я — монстр! Меня очень долго такой делали, и — тадам! Все удалось!

Челнок осторожно вплыл в разверзнувшееся жерло дока и опустился на посадочную площадку. Через лицевой иллюминатор Таша увидела, как по направлению к челноку побежали два сотрудника службы безопасности — она не сомневалась, что это андроиды.

— Выпусти меня! — крикнула Илона, поспешно отстегивая ремни.

Она выпрыгнула из челнока, как дикое животное из клетки. Уклонившись от удара, Илона швырнула первого из нападавших в глубь дока, схватила второго за руку и со всей силы приложила его о борт челнока, как куклу. Потом несколькими мощными прыжками оказалась прямо перед поднимавшимся с пола андроидом и, схватив его за голову, просто вырвала ее из плеч.

Из шеи адроида торчали оборванные канюли и провода. Отбросив голову в сторону, Илона повернулась к челноку.

— Давай живей! Нам два поста пройти надо, ты — моя приманка, бежишь первым! И постарайся как можно дольше не сдохнуть!

Таша на ватных ногах выбралась наружу и засеменила по открывшемуся коридору, повернув вправо — туда, где грохотал металлической отделкой пол, а под потолком омерзительным тусклым светом горели светильники.

Перед сейфовой дверью стояли двое.

Илона притормозила, а Таша побежала вперед.

Сначала андроиды ринулись на Ташу, но идентифицировав личность, в растерянности отступили — они не могли навредить племяннику Исхаковой без прямого приказа.

И в это мгновение появилась Илона.

Таша зажмурилась, закрыла лицо руками и присела на корточки, чтобы не видеть происходящего. Она слышала звуки ударов, грохот железа и скрип деталей.

Память без конца рисовала оторванную Илоной голову андроида…

Хлопок по плечу не привел ее в чувство, а скорей сработал как электрошок. Встрепенувшись, Таша вскочила на ноги и шарахнулась от Илоны в сторону.

Сейфовая дверь открылась сама.

Таша забежала внутрь, а Илона тяжело переступила через порог.

Капсула. Стол со стульями. Пульт. Белые стены. Ослепительно яркий свет под потолком.

Уголок ее рта задергался. Илона прикоснулась рукой к стенке капсулы, потом схватила двумя руками стул, замахнулась и…

Аккуратно поставила его рядом.

На губах заиграла злорадная усмешка.

И она поспешила догнать Ташу.

Раскидав андроидов, Илона вошла в лабораторию.

— Заблокируй дверь, — скомандовала она трясущейся как осиновый лист Таше. Пинком выломала дверь, запиравшую нишу с железным стулом. Бледная и сосредоточенная, она смотрела на него, как человек может смотреть на свою отрубленную руку или ногу.

Потом размашистым шагом подошла к размещенным вдоль стен датчикам контроля и проставила новые значения — не торопясь, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу.

Таша присела у запертой двери. Казалось, никакая сила на свете не могла бы заставить ее сдвинуться дальше.

Здесь пахло прошлым. Здесь навсегда потерялся Антон. Здесь вырезали частички души из одного человека, чтобы варварски приклеить к душе другого. Здесь разбивали человеческие жизни на тысячи кусков.

Тут пахло ее духами.

Илона поколдовала над центральным пультом и медленно, опасливо подошла к железному стулу.

— Ты ведь сама боишься, — проговорила Таша.

Илона не ответила. Она осторожно потрогала встроенные замки для рук на подлокотниках. На них запеклась чья-то кровь. Может быть, Гора?..

Слезы навернулись ей на глаза, и Илона решительно села на чудовищный трон.

— Однажды ты уже умерла здесь… — продолжила Таша. — Что заставляет тебя верит, что в этот раз ты выживешь?

— В тот раз умереть было лучшим выходом, — отозвалась Илона, снимая с держателя шлем. — Я была слабой и никому не нужной. Теперь я сильная, и я должна спасти Гора.

Она осторожно заглянула в лицевое непрозрачное стекло шлема, словно опасаясь увидеть там свое собственное лицо.

— Но ты же и так имеешь контакт с ии?

— С момента нашего слияния ии Шато был разделен на сегменты и частично обновлен. Мне нужно провести полную синхронизацию и объединить систему. А почему вдруг ты так волнуешься за меня?

Таша вытерла повисшую на ресницах каплю.

— Не за тебя. За другую, которая в тебе. И за Гора. И за себя, — ее голос дрогнул, и последнюю фразу Таша произнесла уже шепотом. — Что мне делать, если ты погибнешь?

Илона грустно улыбнулась, и теперь она стала похожей на ту самую нежную девочку, которую Таша когда-то давно, целую жизнь назад, встретила в квартире Гора…

— Я не имею права умереть сейчас, поэтому я выживу, ответила Илона и решительно надела шлем.

— Включи рубильники! — крикнула она и вцепилась в подлокотники.

Их было три.

Первый включился почти бесшумно, второй — со звонким щелчком. Включать третий Таша все никак не могла решиться, и только когда до нее донесся грохот быстро приближающихся шагов, она дернула его вверх.

Илона вздрогнула, еще сильнее ухватилась за подлокотники — и они со скрипом начали выгибаться в стороны.

Она закричала.

Ее голос приглушал шлем, но легче от этого не становилось.

Таша зажала руками уши. Ее глаза застлали слезы. Она больше не слышала, что происходит снаружи. Больше всего на свете ей хотелось отвернуться, чтобы не видеть, как бьется в конвульсиях хрупкое девичье тело, но не могла отвести глаз.

Внутри мгновенно родилась уверенность: Илона не выживет.

Она умирает.

Таша метнулась к рубильникам, но они оказались заблокированы. Снимать шлем было бесполезным занятием: перед началом процедуры он крепко фиксировался под челюстью, но Таша все равно подбежала к Илоне и попыталась это сделать. Выгибающееся дугой тело девушки соскользнуло со стула на пол, и шлем загрохотал о каменный пол.

Таша пыталась сделать хоть что-то.

Схватив девушку на руки, она пыталась как-то ее зафиксировать, чтобы уберечь от переломов и ссадин — бессмысленная затея, ведь сейчас под шлемом плавился ее мозг.

Но почему-то для Таши это было важно.

Она видела перед собой длинноволосую Илонку, ее нежную смущенную улыбку…

И тогда Таша закричала.

Так громко, как только могла.

Чтобы Вселенная наконец услышала…

Глава 10

Когда вырезали дверь в лабораторию, Таша сидела на полу, положив голову Илоны себе на колени. Слезы размазали остатки туши по лицу. В своей руке она сжимала безвольную ладонь Илоны.

Первыми вбежали, конечно, андроиды.

А потом вошла госпожа собственной персоной.

На ней было жемчужно-голубое узкое платье чуть ниже колена, элегантное коралловое ожерелье, туфли на каблуках и безупречный макияж. Сложив руки в замок под грудью, Исхакова смерила племянника брезгливым взглядом.

— Что ты здесь делаешь, как сюда попал и что это? — она сделала ударение на последнем слове, и, поджав губы, неторопливо приблизилась к распростертому на полу телу Илоны. Тронув ее безвольную ногу мыском своей туфли, она отступила чуть назад с лицом гинеколога, изучающего промежность.

— Чье это тело? — повторила она требовательным тоном, и, цокая каблуками, прошла к пульту. Взглянув на показатели, Исхакова нахмурилась и побледнела.

— Я тебя спрашиваю, что здесь происходит? — уже почти крикнула она, оборачиваясь к Таше.

Но ее никто не слышал.

Уставившись в одну точку, Таша все еще придерживала голову Илоны у себя на коленях. Она была не здесь.

— Встряхните его как следует, — приказала Исхакова андроидам, и Ташу под руки оттащили от Илоны в сторону. Она не сопротивлялась. Насильно приподняв Ташу под мышки, один из андроидов влепил ей пощечину, потом еще одну.

— Ну что вы миндальничаете, ударьте один раз, но чтобы до крика! — раздраженно выпалила Исхакова. — Он же в шоковом состоянии, разве не видите?

Андроид стукнул Ташу кулаком под дых, и она со стоном окончательно обмякла в удерживающих ее руках.

Исхакова закатила глаза.

— Ну что за наказанье!.. Немедленно проверить протоколы всех охранников и протоколы дока, выяснить причину сбоя в работе наблюдательных камер и все сведения немедленно переслать мне! Эту размазню отнесите в медицинский отсек…

Ее прервал на полуслове оглушительный хлопок лопнувшего пластика и брызнувшего стекла.

Вздрогнув, Исхакова обернулась.

Илона стояла на ногах, слегка пошатываясь. На полу валялись осколки шлема.

Испуг выбелил лицо Исхаковой. Схватившись рукой за то место, где у людей располагается сердце, она вскрикнула:

— Взять ее! В камеру!

Но андроиды стояли неподвижно. Они замерли, как если бы кто-то выключил их всех.

— Взять ее! — крикнула Исхакова еще раз, пятясь назад.

Губы Илоны тронула улыбка. Потом она шумно и медленно выдохнула — и андроиды вновь ожили.

— Схватите ее немедленно! — взвизгнула Исхакова, пятясь еще на один шаг назад.

Вместо этого один из андроидов поднял Ташу на руки и направился прочь из лаборатории.

— С этим позже разберетесь, я сказала…

Ее речь оборвалась на полуслове.

Потому что один из ее бесприкословных слуг вдруг ударил свою госпожу по лицу. Исхакова вскрикнула, отклонилась назад и, не удержавшись на неустойчивых каблуках, опрокинулась навзничь.

— Это для того, чтобы ты наконец поняла, кто перед тобой, — сказала Илона.

— И кто же… передо мной? — проговорила Исхакова, неловко поднимаясь.

Она все еще пыталась сохранить свое лицо. Надменно вздернув подбородок, она скрестила руки на груди. — Маленькая девочка, которую я пожалела и дала вторую жизнь вместо того, чтобы просто выбросить в мусорный шлюз?

Андроид пододвинул Илоне стул, и она устало присела на него.

— Система подачи воды… кухня… все болит… Скверная из тебя была хозяйка.

Исхакова онемела.

— Ты решила, я просто нашла удачную комбинацию и взломала систему управления андроидами? — усмехнулась Илона. — Ты ошиблась. Впрочем, как всегда.

У Дины Исхаковой выступил пот на лбу.

— Не может быть… — прошептала она, отступая назад.

Илона улыбнулась.

— Полное слияние сознания человека и искусственного интеллекта станции — вот что я сделала. Теперь я — Шато, а Шато — это я. Можешь бежать, куда тебе вздумается. В какой бы части станции ты не оказалась — ты во мне. И в любой момент я могу сделать с тобой все, что пожелаю. Задраить люки и выкачать кислород, например. Или отправить андроидов снять с тебя кожу. В отличие от тебя, мне даже рта не нужно раскрывать, чтобы они выполнили мои указания.

Илона задумчиво посмотрела на свои ладони.

— Я их, знаешь ли, даже физически чувствую…

В расширенных зрачках Исхаковой заметался и запульсировал ничем не прикрытый ужас. Она стиснула похолодевшими белыми пальцами виски, сделала еще один шаг назад, оступилась, придвинула себе стул и присела.

— И что теперь? — дрогнувшим голосом спросила она. — Ты убьешь меня?

Илона с улыбкой погрозила ей пальцем.

— Нет-нет, ни в коем случае. Ты будешь жить еще долго, очень, очень долго. И каждый день ты будешь мечтать о смерти, но я приложу все усилия, чтобы твоя продолжительность жизни превзошла любые рекорды. Я буду отрезать от тебя по кусочку — и пришивать обратно, и так до бесконечности. А начнем мы с программы до-минор. Потом пару часов в медотсеке — и перейдем к программе фа-диез. Проанализировав твои показатели, я смогу рассчитать идеальную для тебя программу на ближайшие годы. Развлекайся!

Исхакову схватили под руки и поволокли из лаборатории в комнату подготовки.

— Я создала тебя! Создала обе твои части! Как ты смеешь!.. — кричала Исхакова, пытаясь высвободить свои руки.

Андроиды остановились.

У Исхаковой в глазах появилась надежда.

— Мы сможем договориться! Я могу помочь тебе в дальнейшем развитии, я…

Мощный целенаправленный удар кулака заставил ее замолчать.

Рухнув на колени, она взвизгнула и прижала руки к разбитому рту.

Передние зубы остались на ладонях.

Илона невозмутимо смотрела, как Исхакова трясущимися руками вынимает из кармана тонкий душистый платок, как пытается вытереть изувеченное лицо.

— Зачем ты мне? Я и сама неплохо справлюсь с твоим аватаром. Никто даже не узнает, когда ты умрешь. Все данные по счетам, пароли и аккаунты — в моей памяти. Так что это финал, Дина Исхакова.

Женщину снова подхватили под руки, и унесли.

А Илона направилась к Гору.

Когда он очнулся, то увидел прямо перед собой ее глаза.

Огромные, неподвижные. Такие бывают у стариков, поверженных демонов — и у безумцев.

— Привет, — сказала Илона.

Гор вздрогнул, недоумевающе уставился на девушку.

— Ты?..

Он потянулся к ней, но Илона отстранилась от его рук.

— Прости, я дурак, я не хотел снова тебя пугать, — смущенно пробормотал он.

— Я не напугана, — возразила девушка.

— Откуда ты здесь? Что ты тут делаешь? Она и тебя сюда притащила? — взволнованно спрашивал он, а Илона в ответ только улыбалась прохладной улыбкой.

— И где твои прекрасные волосы?..

— Это долго объяснять, — грустно ответила Илона, касаясь его руки. — Но у нас много времени. Столько, сколько ты захочешь.

В саду шелестела листва. Белая скатерть чуть трепетала своими кружевными краями, а имитирующее солнце искусственное светило приятно бликовало на золоченых краях посуды.

Гор сидел, подпирая склоненную голову рукой. В темных волосах блестели серебристые прожилки.

— …Так что Таша сейчас просто спит, а Исхакова получает новую порцию адреналина. Ну а я…

— А ты — новая королева Шато, — упавшим голосом проговорил Гор.

— Нет, — поправила его Илона. — Я и есть Шато. А Шато — это я.

Гор тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Мне мучительно трудно с тобой разговаривать. И мучительно трудно смотреть на тебя. Я вижу одного человека, а разговариваю как будто с кем-то другим, и хочется просто на стенку лезть… Зачем она… то есть ты… Зачем вы это сделали?.. то есть пойми правильно: я, конечно, безмерно счастлив, что остался живым и самим собой, я благодарен, и я… Как же я охренительно красноречив, самого бесит!!! — взорвался он и встал, нервно прошелся взад-вперед, взъерошил волосы.

— Вот он я, живой и здоровый! А где та, что все это сделала для меня?

— Ее больше нет, — отчеканила Илона, поднимая на Гора холодные, неподвижные глаза. — Она выкупила твою жизнь в обмен на свою. Возможно, единственное стоящее решение за всю ее никчемную жизнь.

Он резко наклонился к ней.

— Я не верю! Она где-то внутри тебя, просто выпусти ее наружу! Хотя бы на пять минут!

Илона покачала головой.

— Слишком большой объем информации. Ее личность полностью вытеснена.

Гор рванул со стола скатерть, и вся посуда с жалобным фарфоровым хрустом рухнула на землю.

— Я не верю!!! Она не могла так просто исчезнуть! Она сильная, ведь она — это ты!

— Она была слабой. Поэтому ей понадобилась я… Но даже моя личность сейчас колоссально трансформировалась, — совершенно спокойно возразила Илона.

— Ты была рада мне, когда нашла!

— Да, я была рада. Найти тебя и спасти было моей целью, и я ее достигла. Однако прежней эмоциональной привязанности к тебе я не испытываю.

— Да ну? Правда?

Он наклонился к Илоне, чтобы поцелуем впиться ей в губы, то девушка с силой оттолкнула его.

— Насильного вторжения в свое личное пространство я не потерплю даже от тебя, — сообщила она, нахмурившись.

Гор сел на землю и закрыл лицо руками.

— Я найду ее… Я отвезу тебя на Землю, и тогда…

— Я не полечу на Землю, — резким тоном возразила Илона. — Я необходима для функционирования станции, а станция необходима мне. Мы — нерасторжимое, единое целое, Гор. Прими это.

— Илонка…

Он поднял голову, и его влажные щеки заблестели в лучах искусственного света.

— И как мне жить дальше? — спросил Гор, то ли у Илоны, то ли у самого себя. — Как мне теперь жить дальше?.. Я — взрослый здоровый мужик, а она — маленькая хрупкая девочка, и вот у меня все отлично, а ее нет?

— Не вини себя. Прими это как дар. Она сделала то, что сама хотела…

— Зато я такого не хотел! — крикнул он, вскакивая на ноги. — Если бы она спросила меня, я ни за что бы не согласился!

На дне Илонкиных глаз шевельнулась какая-то тень.

— Ты любил ее? — спросила вдруг Илона, внимательно глядя на Гора.

Он снова взъерошил волосы, как подкошенный, рухнул в свое кресло.

— Я хотел заботиться о ней… Прикасаться… Черт, какое это имеет значение?

— Так ты любил ее?..

Гор взорвался.

— Если ты о том, мечтал ли я ее трахнуть — нет, не мечтал! Довольна?

Илона кивнула.

— Я поняла… Возвращайся на Землю, Гор Энерджи. Забирай Ташу и улетайте. Твоя боль скоро пройдет. Поверь, та Илона, о которой ты вспоминаешь, была бы этому рада.

Хмуро глядя себе под ноги, Гор вдруг спросил:

— И что, все вот так и закончится? Вот этим ебаным кофе, разлитым в траве?..

Илона промолчала.

— Может, какой-то откат системы? Что-то еще? — с надеждой в голосе спросил он.

— Полностью удаленные данные восстановлению не подлежат.

Гор усмехнулся.

— Да… А я-то думал, что уже знаю, как выглядит абсолютный кошмар… А что с Ником, племянником Исхаковой?

Илона помедлила, но потом нехотя все-таки ответила:

— Он не в себе, впрочем, как и другие пять копий.

— Пять копий? — изумленно проговорил Гор. — Мать моя женщина!.. И что с ними будет? Что ты с ними сделаешь?

Илона вздохнула.

— Уверен, что хочешь знать?

— Я должен это знать.

— Они представляют опасность станции и моему инкогнито и будут уничтожены.

Гор мрачно усмехнулся.

— Одна Исхакова сменила другую?.. Поздравляю, детка.

Илона не обиделась и не огорчилась. Никаких эмоций.

— Я действую из соображений рациональности, — возразила она. — Все они прошли эмоциональное подавление по отношению к Исхаковой, в большей или меньшей степени. Удивляюсь, как Таша вообще смогла приблизиться к Шато, нарушив главный местный закон — закон послушания. Думаю, ей было невероятно трудно совладать с собой. Но она смогла! А это значит, что я не могу оставить на борту пятерых потенциально опасных объектов, даже если переподчиню их себе. Отправить их на Землю я тоже не могу: все пятеро — абсолютные копии друг друга и Таши. Поднимется вопрос, кто они и откуда взялись, и ниточка приведет их на Шато. А мне не нужны здесь незваные гости.

— Знаешь, тебе очень повезло, что ты в ее теле, — с кривой ухмылкой сказал Гор. — Я даже пальцем тебя тронуть не могу, когда вижу…

Илона перебила его, не дав договорить:

— Гор! Мои решения не обсуждаются. Просто улетай отсюда.

Гор отрицательно покачал головой. Медленно поднял на нее остекленевший взгляд.

— Тогда уж и меня пореши, чего уж. Я ведь куда большая опасность для Шато, разве нет?

Илона грустно кивнула.

— Да. Поэтому и прошу — улетай как можно скорее. Я не могу гарантировать, что тот баланс, который есть сейчас между остатками моего человеческого сознания и интеллектом станции, сохранится надолго.

Гор упрямо покачал головой.

— Нет. Не так, и не на таких условиях.

Илона поднялась со своего кресла.

— Что-то подобное я и предполагала. Поэтому — извини, но ты не оставил мне выбора.

Челнок доставил Гора и Ташу на Землю в беспамятном состоянии.

Эпилог

Дождь усиливался.

Поежившись, Гор приподнял воротник своей куртки и снова замер, вслушиваясь в шелест капель по бетону. Здесь, под мостом, звук дождя казался преувеличенно громким и четким. Может быть, из-за специфической акустики. А может, потому, что это место все еще помнило хрупкую девушку с русалочьими волосами — ту, которая не просто создавала музыку, а сама была ею.

Гор теперь мало походил на себя прежнего: за год он оброс, отчего седина стала еще заметней, и привык носить небрежную щетину, совершенно забросил ходить на тусовки и давать концерты. Он снова писал, писал взахлеб, забывая о датах и времени суток, но транслировал свои произведения только в сети и без конца выкладывал на всевозможные конкурсы, где в составе жюри была Дина Исхакова, мультимиллиардерша и меценат, живущая на далеком Шато.

Он разбил свой старый бехштейн…

На город медленно спускались сумерки. В узких серых многоэтажках, похожих на колонны, все ярче становились окна. Гор подышал на замерзшие пальцы: зима все сильней начинала напоминать о своем скором приходе.

Он с тоской думал о грядущих снежных месяцах, когда с неба начнет падать беззвучный легкий пух вместо дождя, и с этим ничего нельзя будет поделать, только ждать…

Гор ненавидел ждать.

Он закрыл глаза и вслушался.

Постепенно в шуршании капель он начал различать тихий, едва уловимый мотив. Он становился все громче и сложнее, пока наконец не преобразовался в стройную, нежную мелодию — еще одну за сегодняшний день…

Каждую композицию он теперь писал, как послание, как молитву или заговор.

Когда-то именно на языке звуков с ним заговорила Илона. И Гор верил, что если она и сможет его услышать — то только на этом языке. Однажды с помощью мысленного переноса звучания с одной октавы на другую Гор смог обойти систему и выстоять. Музыка способна творить чудеса — теперь он точно знал это.

И это было единственное поле битвы, где у него был шанс победить.

Он вернулся в начало композиции и немножко его поправил: здесь следовало добавить чуть больше нежности и уменьшить грусть.

Гор хотел сказать ей: я не верю, что тебя больше нет. Потому что ты — воплощенная стихия, которая живет вечно.

Ты вошла в мою душу, как дождь входит в истерзанную жаждой грудь земли. Твои цветы и деревья пустили во мне корни и вытянулись к небу. Мои руки помнят прикосновение твоих шелковых волос. Во сне ты никогда не перестанешь обнимать меня — а значит, ты существуешь.

В сказках спящих принцесс пробуждают принцы своим поцелуем — но из меня хреновый принц, как ни крути.

Дай мне знать, если ты слышишь меня.

Помоги отыскать тот путь, что ведет к тебе — и я пройду по нему.

Я не знаю, что такое любовь. Люди так часто произносят это слово. Они любят стихи и сладкий чай, любят своих собак и самих себя, любят секс и называют такую любовь страстной.

Поэтому я никогда не скажу, что люблю тебя.

Я тебя не люблю — я ношу твое имя в памяти, как носят самый болезненный шрам.

Я тебя не люблю — я схожу с ума от желания прикоснуться к тебе.

Я тебя не люблю — я хочу поцелуями проложить сто тысяч маршрутов по твоему телу.

Я тебя не люблю — я лишь хотел бы вернуть все назад и умереть вместо тебя.

Я люблю тебя…

Content

Юлия Горина
Отчаявшимся небо дает дождь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог