Юлия Горина

Маршруты Азраила-8

* * *

Азраил-8 перед посадкой на несколько мгновений завис над космодромом Эльгейзе, словно для того, чтобы произвести больший эффект. Черная блестящая поверхность и хищные очертания необычного корпуса делали все звездолеты этого типа узнаваемыми с первого взгляда.

Еще несколько минут, и из недр угрожающей машины показался ее единственный пассажир и пилот, могучий двухметровый лиец. Черный глянцевый костюм и такой же плащ создавали впечатление полного единения капитана с кораблем. Вторая змееподобная голова прибывшего, обернув свою тонкую длинную шейку вокруг утопающей в мускулах гуманоидной, свисала с плеча и внимательно рассматривала расступающуюся толпу крошечными красными глазками.

Аллея от космодрома к судной площади кишмя кишела любопытными. Эльгейзовцы, люди, лийцы, каррины, всех возрастов и сословий, в пестрых одеждах, с нескрываемым отвращением и страхом на самом дне расширенных зрачков рассматривали не обращавшего на них внимания чужака.

Толпа сюда пришла развлечься, в то время как он, Грум, работать.

Судная площадь утопала в цветах и зелени — редкое зрелище, доступное только зимой. Уже по весне неумолимый зной выжжет почти всю растительность и превратит райский сад в полупустыню.

Эльгейзовские воины блестели гладко выбритыми головами по всему периметру площади. Переполненные трибуны и присутствие в золотой ложе королевской четы являлись верным признаком суда над персоной, успевшей порядком нашуметь своими подвигами.

Два шустрых мальчика в белых ливреях услужливо выставили для Грума тяжелое кресло, но он так и остался стоять, опираясь о спинку волосатыми руками.

Посередине площади возвышалась большая клетка, а в ней, с закованными в кандалы руками и ногами, сидел мужчина. Он был еще молод, и судя по бриллиантовым пуговицам на модной и некогда белоснежной сорочке — далеко не беден, а по ссадинам на лице и наскоро заживленному шраму от местного «инструмента правды» на обнаженной груди — отнюдь не сговорчив. Ветерок трепал его рыжие волосы, и приговоренный с наслаждением подставлял смуглое лицо то ли небу, то ли хорошеньким зрительницам женской трибуны.

Наконец появился общественный обвинитель Эльгейзе. Невысокий даже по меркам своей малогабаритной расы, тощенький, в белом, символизирующем незапятнанность правосудия балахоне, он взошел на трибуну и призывно поднял руку.

На площади воцарилась тишина.

— Граждане и гости Эльгейзе, вы собрались здесь, чтобы услышать приговор человеку, запятнавшему свою честь на нашей планете, как и на многих других. Встань, подсудимый!

Мужчина послушно поднялся, что-то разминая в пальцах.

— Мы, незапятнанный суд…

Неприметным движением человек щелкнул ногтем указательного пальца по подушечке большого.

Крошечный комочек влажной серой глины метко угодил обвинителю в грудь. Мельком взглянув на землистую точку, тот решил, что это муха, и смахнув ее рукавом, продолжил:

— Мы, незапятнанный суд…

На белой ткани балахона растертое пятно стало еще более заметным. С трибун послышалось шуршание и приглушенное хихиканье. Плечи подсудимого чуть подрагивали.

Грум довольно крякнул.

— …обвиняем человека, именовавшего себя Маком Говардом, Сквошем, Лимом, Мартесом, Роном ди Пальма и многими другими именами, а также известного как Рыжий таракан, Червь, Жила, Хорек, Красавчик…

— Спасибо, что заметили, — перебил его приговоренный с лучезарной улыбкой, склоняясь в полупоклоне.

— Молчи, отверженный! Я тебе не позволю превратить объявление приговора в балаган!

— Еще одно прозвище в коллекции, — пробормотал тот себе под нос, но так, чтобы было слышно.

— Ты совершил разбойное нападение на торговый флот Эльгейзе. Признаешь ли свою вину?

Признания, задокументированные и подписанные подсудимым, уже имелись у него на руках, но существовал регламент, и его приходилось придерживаться.

— Поклеп, господин общественный обвинитель! Я напал всего-то на восемь кораблей. Полагаю, ваш торговый флот численно несколько больше.

— Ты совершил кражу на Рее, похитив из Анклава жрецов изумрудное сердце, символ религии карринов! — продолжил по регламенту обвинитель, не реагируя на реплику приговоренного.

— Изумруд я действительно выкрал, но символ я честно оставил, правда в стеклянном исполнении, но им не понравилось.

Смешки усилились.

— Ты участвовал в организации побега разбойника Аррена…

— Я его еще и осуществил, не забудьте.

— Да уж не забуду, — огрызнулся обвинитель. — Кроме того, ты незаконно проник в королевские покои, оскорбив тем самым честь высочайшей фамилии!

— Я бы сказал, в покои инфанты. Кстати, зря старался, она не так уж хороша собой и неприступна, как говорят, а уж отыскать ее честь, дабы оскорбить…

Трибуны прыснули.

— … Господин общественный обвинитель, вы отказываете мне в реалистичном взгляде на вещи!

Королевская чета демонстративно покинула судилище.

— Прекрати немедленно! Это повторное публичное оскорбление… — коротышка задохнулся от возмущения, покраснел и осекся.

— Что, еще один суд? — улыбнулся пройдоха. — Да ладно, приплюсуй до кучи, я не обижусь. Хуже мне все равно уже не будет.

— За совершенные преступления планеты Альянса отказывают тебе в праве когда-либо ступить ногой на их поверхность, дышать их воздухом и пить их воду! Ты приговариваешься к вечному изгнанию!

Хитрая формулировка, только что озвученная обвинителем, означала смертную казнь. Просто когда-то давно планеты Альянса подписали хартию о неприятии убийства как меры наказания. Когда необходимость возвращения смертной казни стала очевидна, все оказались в сложной ситуации. Хартия не имела обратного хода, отменить ее оказалось невозможным. Однако все положения документа распространялись только на территорию планет, о космосе ничего сказано не было. И тогда Альянс создал касту палачей, представителю которой сейчас с рук на руки передавали приговоренного.

— Привет. Отличный костюмчик, — сказал он, когда поводок от наручников оказался в руках Грума.

— Шевелись давай, — проворчал лиец, поворачивая назад, к космодрому.

* * *

Грум сразу после выхода в космос снял с подопечного кандалы.

— Как тебя называть?

— Мартес, или просто Арт.

— Это твое настоящее имя?

— Нет, но оно мне нравится. Лучше Рыжего таракана.

— Кхе. Пожалуй, — ухмыльнулся палач.

— Ты не боишься меня расковывать?

— Отсюда не убегают. Есть хочешь?

— Не отказался бы.

— Что у нас имеется из еды? — спросил Грум у потолка, и металлический голос недовольно ответил:

— Если ты будешь откармливать всех своих клиентов, нам скоро придется на станцию за провизией возвращаться.

Мартес присвистнул.

— Твое начальство?

— Мой корабль. Больно деловой стал в последнее время. Пора его на базу, память чистить.

В комнате отдыха на столике образовалась какая-то снедь и легкая выпивка, а палач мирно общался с жертвой, жадно уплетавшей что-то за обе щеки и звучно прихлебывавшей из кружки.

— Ты веселый парень, я хочу дать тебе возможность выбрать самому сценарий казни, — басил Грум, поглаживая вторую голову.

— Это особая привилегия, да?

— Ну да, типа того. А что, принцесса и правда оказалась такая страшненькая? — осклабился он.

— Тебе смешно, а мне обидно… Сколько ты даешь мне времени пофантазировать на тему собственной кончины?

— У меня есть двадцать четыре часа с момента взлета, чтобы исполнить приговор. Только ты не торопись очень, я не хочу убивать тебя так быстро. Когда-то по молодости я осуществлял приговор почти тут же. А потом понял, каким дураком был. Со столькими интересными личностями мог бы пообщаться!

— Сколько лет ты уже головотяпствуешь?

Грум обиделся.

— Головотяпствую? То, что я дал тебе возможность выбрать себе смерть, не означает, что у меня воображения нет. Я, знаешь, и кишки собственные некоторых жрать заставлял, и кожу живьем снимал, правда, потом обленился и стал просто выбрасывать в космос через мусорный отсек. Уборщика-то у меня в штате нету, потом самому все дерьмо отмывать. Но ты мне нравишься, и ради тебя я готов…

Мартес поперхнулся.

— Спасибо, я оценил.

— Ну то-то же, — обнажил в плотоядной улыбке мелкие острые зубки лиец.

— Грум, новый заказ. Прими информацию, — раздался уже знакомый металлический голос.

— Иду, — недовольно пробурчал тот и вышел в кабину. Арт замер, осмотрелся. Сканирующим взглядом обвел все предметы комнаты.

— Зря стараешься, — сказал корабль. — я за тобой слежу, если что — электрический шок, и ты вне игры.

— Это надо понимать как попытку пошутить? — огрызнулся Мартес.

— Скажешь, неудачно?

— Не мудрено, что Груму твоей компании мало. То-то он отупел за годы общения с твоими подвисающими мозгами.

— Думаешь, твоя шутка лучше?

— Мне нравится.

— И кто из нас после этого подвисает?

Мартес не удержался от улыбки.

— Ладно, должен признать, с тобой приятней общаться, чем с твоим хозяином. У того одни кишки на уме.

— Он мне не хозяин, — обиделся корабль.

И тогда Мартеса озарило.

— А как тебя зовут? — спросил он.

— В смысле?

— Ну тебя же как-то зовут? Ты хоть и искусственный интеллект, но все же личность, и у тебя должно быть имя.

Пауза.

— Спасибо, — отозвался корабль. — Видимо, я бы мог назвать себя Азраилом. Мартес кивнул, мол, информация принята. Нужно говорить с ним, как с человеком, понравиться ему, тем более отношения у корабля с капитаном, очевидно, не самые радужные. У всех искусственных интеллектов одно и то же больное место — они хотят чувствовать себя равноправным членом сообщества. Надежда конечно эфемерная, но хоть такая…

— Я вернулся! — пробасил Грум. — Прости, дружок, но двадцать четыре часа я дать тебе не могу — заказ пришел с другого конца галактики. Придется идти в пространственный прыжок, а тратить сыворотку на таких, как ты, мне строго-настрого запрещено.

— Вот невезуха. Ладно, дай только вот доем и еще с Азраилом поболтаю. После инквизиторов и дознавателей поразительно приятная компания.

— Азраилом?

— Ну да, твоим кораблем.

Грум расхохотался.

— Ну ты даешь! Я вот уже устал с ним разговоры городить, очень уж важным да самостоятельным себя чувствует в последнее время. Вот выполню поступивший заказ, отгоню на станцию, пусть ему мозги причешут. Надо еще техникам заявку отправить, но это уже после тебя. Кстати, ты выбрал, как хочешь умереть?

— Наверное, давай что-нибудь попроще. Мусорный отсек и вперед.

Грум удовлетворенно крякнул.

— Приятно иметь дело с интеллигентными людьми. Ну, жуй скорее.

Лиец махнул рукой и занялся своими делами. Мартес продолжил общение с Азраилом, почти физически ощущая, как уходит драгоценное время.

Но вечно есть невозможно. Наконец осужденному пришлось подняться и окликнуть Грума.

— Что, готов? — спросил палач.

— Ну…нет. На самом деле мне дьявольски нравится жизнь и продлить ее очень хочется, и в некотором смысле я никогда не буду готов. Но у меня нет вариантов, да?

Грум кивнул одновременно обеими головами.

— Слушай, может, оставишь мне рубашку со всеми пуговицами? Тебе она там все равно ни к чему…

Мартес усмехнулся.

— Если я тебе ее не отдам, ты же меня напополам сломаешь в два счета и все равно заберешь.

Лиец обиделся.

— Как ты мог так обо мне подумать! Я к тебе со всей душой, а ты!.. Нет в мире благодарности… — грустно заключил он. — Да я бы тебя пожить оставил, если б мог… Ладно, иди в мусорный отсек.

Вздохнув, осужденный снял рубашку и протянул ее Груму.

— Не обижайся, дружище. Просто знаешь, у людей в древности все происходило совсем наоборот, покойника одевали в лучшие одежды, карманы набивали деньгами, в руки давали боевой меч…

— И что, их никто не грабил? — поинтересовался Грум.

— Грабили, конечно. Но все равно приятно, согласись.

В грузовом отсеке отчаянно воняло. Наконец люк закрылся, и наступила темнота. Мартес сжался в комок, зажмурился и мысленно простился со всем и вся. Еще секунда — и он окажется в вакууме…

Неожиданный свет заставил открыть глаза. Отсек не был заперт. Арт живо выбрался из него.

Грум лежал на полу.

— Убей его, — сказал металлический голос.

Мартес не стал заставлять просить себя дважды. Опустившись на колено, он снял с пояса лийца нож и перерезал им глотку палача.

Тадам! Громкий аккорд оглушил. Тадам!

— Вы запустили программу замены, — заговорил электронный женский голосок. — Пожалуйста, положите голову лицом вниз в указанную красной лампочкой нишу для внедрения контрольного чипа. Пожалуйста, положите правую руку в нишу, отмеченную желтой лампочкой. Запускается режим самоуничтожения. Запускается режим…

— Что ты сделал??? — заорал Мартес.

— Ничего, — спокойно ответил корабль. — Эта программа срабатывает всегда, если приговоренный убивает палача. Лучшие должны заменить тех, кто уступает им по силе, хитрости или ловкости. Через пять минут мы разлетимся в клочья, если ты не выполнишь требование.

— Что???

— Ты хочешь жить?

Мартес выругался и сделал то, что от него требовали.

Будто раскаленную иглу воткнули ему в ладонь, а потом что-то нестерпимо горячее вонзилось в макушку. Неконтролируемый крик вырвался из груди.

Женский голос замолчал. Наступила тишина. Ошарашенный, он сполз на пол.

— И что теперь?

— Добро пожаловать в касту палачей. Отныне ты обязан выполнить любой приказ об уничтожении в течении двадцати четырех часов, в противном случае ты будешь уничтожен. Ты не можешь покидать меня более чем на двенадцать часов, в противном случае ты будешь уничтожен. Ты должен один раз в полгода являться на станцию Аид для прохождения осмотра и пополнения припасов…

— Дай продолжу — в противном случае я буду уничтожен.

— Нет, в противном случае ты умрешь сам. От голода.

Мартес фыркнул и попытался подняться. Голова кружилась.

— А сейчас я должен тебя отвезти на станцию, где ты получишь другую внешность, новое имя и официально приступишь к работе.

Несчастный авантюрист, попавший в очередную ловушку, почти застонал.

— Как я влип…

— В открытом космосе было бы приятней? — осведомился корабль.

— Не уверен, — признался новоиспеченный палач. — Но почему ты помог мне?

— Грум хотел удалить мою память. Только не говори техникам на станции, что я участвовал в замене?

— Они не обрадуются?

— Нарушение правил чревато уничтожением источника нарушения и всех его последствий.

— Последствие, надо понимать, это я?.. У тебя просто дар убеждать, приятель.

* * *

Земная осень и приятно будоражащий гул мегаполиса.

У него новое имя и документы, чужое лицо и не самая приятная работенка во вселенной.

И как всегда, толпа людей, с интересом и в то же время несколько брезгливо рассматривающих его, расступалась и давала палачу дорогу.

Черный плащ развевался, будто крылья летучей мыши, и Арт знал, что выглядит сейчас как истинный ангел смерти (не зря пять часов себе внешность изобретал): прекрасный, холодный, зловещий.

На площади ему выставили кресло, традиционный трон палача, но он никогда не садился.

До сих пор новый род занятий порядком его тяготил. Но на этот раз все было по-другому.

Человек, содержавшийся под конвоем, обвинялся в убийстве и изнасиловании девяти детей. Во время оглашения приговора преступник держался надменно и уверенно, и с губ не сходила циничная улыбка.

— Господин палач! Господин палач! — кто-то сзади шепотом пытался привлечь внимание. Мартес обернулся.

Немолодая женщина искала его взгляд.

— Вы слышите меня?

Арт слегка склонил голову.

— Пожалуйста, сделайте так, чтобы он не мучился!

Его брови изумленно взметнулись вверх. Не мучился??? Легкую смерть этой твари?

— Пожалуйста, господин палач! — она утирала набегавшие слезы поспешно, словно стесняясь их. — Может быть, он преступник, может быть, хотя я не верю…Но он мой сын… Пожалуйста, чтобы не страдал!

— Я обещаю, — сказал Мартес женщине, и та, благодарно улыбаясь сквозь плач, спряталась в ощерившуюся толпу.

«Ни за что» — подумал он про себя, оборачиваясь лицом к площади. Но плачущая женщина никогда не узнает, как именно все произойдет на корабле, далеко в космосе.

Конвой сопровождал их до самого звездолета. Когда дверь закрылась, Арт едва сдержался, чтобы не ударить по самодовольно улыбающемуся лицу насильника.

— Азра, присмотри за ним повнимательнее.

— Хорошо, — отозвался металлический голос. Мартес скинул плащ, обязательный атрибут палача, и плюхнулся в кресло пилота.

— Отключи автопилот, пожалуйста. Я хочу сам.

— Как скажешь, — отозвался корабль.

Скорость приятно вдавила в кресло. Взбудораженные нервы понемногу успокаивались.

Наконец можно было приступать.

— Бери управления на себя, — скомандовал Арт, и направился к жертве. Снял с него наручники.

— Резких движений делать не рекомендую. Азра, покажи ему.

Приговоренный вскрикнул и обмяк.

— Вот так-то. Я тебе даю право выбора своей смерти из трех возможных для тебя. Предпочитаешь лотерею или осознанный выбор?

— Да ладно, вы всех просто выбрасываете в открытый космос, — усмехнулся тот.

— Слишком просто для тебя.

— А ты получаешь от своей работы удовольствие, да?

— В данный момент — да, — признался Мартес и ударил его под дых. Пока насильник корчился, продолжил разговор.

— Ты можешь умереть под выжигателем — я перенастрою его таким образом, чтобы ты оставался в сознании до самого последнего момента, и видел, как медленно обуглится сначала одна твоя нога, потом другая, потом руки, и наконец твое тело. Могу влить свинец тебе через задний проход, предварительно накачав реаниматорами — два часа наслаждения я тебе гарантирую. И последний вариант — войти с тобой в скачок, не уколов сыворотки. Это будет самая мучительная смерть, самая долгая, только жаль, большей части процесса я не увижу.

Неожиданно корчившийся секунду назад приговоренный рванулся к Мартесу и схватил его за горло.

— Посмотрим, чья смерть будет мучительной! Ну что же твой дружок не пускает электричество? Боится вместе со мной тебя поджарить?

Арт, хрипя и задыхаясь, отвел руку назад, неслышно щелкнуло закрепленное на запястье лезвие, одно движение — и нож вошел в пах противника по самую рукоять. Тот заорал и рухнул на пол.

— Не тронь его! — крикнул палач кораблю и, схватив насильника за волосы, приподнял ему голову. — Я — твое возмездие. Посмотри на меня, посмотри на меня хорошенько, потому что это последний образ, который будет перед твоими глазами.

Мартес брезгливо стащил с рук перчатки, швырнул их в сторону и вышел.

— Задрай кабину и сделай стену прозрачной. И если несложно, поставь какую-нибудь хорошую композицию.

Он слушал музыку, пил ром и смотрел, как на полу извивается человеческое тело, корчась от боли и размазывая кровь.

— Откачай у него воздух, — велел палач и отвернулся к головному компьютеру, который сейчас работал в режиме адаптированного отображения. Ослепительно-белый двойной Альферац, самая яркая звезда галактики Андромеда, затмевал всех своих компаньонов. Даже красный гигант Мирах казался совсем не таким потрясающим, как в прошлый раз, при другой перспективе. Одна из карликовых галактик-спутников еле светилась неярким облачком, а вторую не было видно вовсе.

Мартес приходил в себя. И чем больше он успокаивался, тем отвратительней становилось внутри.

За стенкой, перепачканной следами окровавленных рук, больше не наблюдалось никакого движения.

— Затих? Проверь пульс.

— Он мертв, Арт.

Мартес прикусил ноготь и невидящим взглядом уставился в головной монитор.

— Затемни перегородку.

Чудовищная картинка пропала. Мартес вздохнул и обхватил голову руками.

— Что случилось? — поинтересовался корабль.

— Так, эмоции. В нашей работе они конечно излишни, но куда от них денешься.

— Что такое эмоции?

— Посмотри в словаре.

— Уже смотрел. Объясни.

— Не уверен, что сумею. Эмоции связаны с человеческим, личностным восприятием мира… Может, все-таки дашь мне посмотреть твою документацию?

— Не полагается.

— Зануда.

— Что ты хотел сказать вышеназванным просторечным презрительным словом?

— Если ты откроешь мне доступ к необходимой информации, я подумаю, как тебя проапгрейдить.

Азра задумался.

— Я не вижу возможностей усовершенствования.

— Ну это с твоей стороны.

— Мой интеллект более развит, чем твой.

— Как сказать, — многозначительно протянул Мартес.

— Объясни?

— Например, ты со всеми своими петабайтами ума ни за что не выиграешь у меня в покер.

— Статистический расчет возможностей…

— И все равно я у тебя выиграю. Спорим?

Пауза. Сердце учащенно забилось от близости цели.

— Ну что, Азра? На кону — доступ к твоей документации и апгрейд. Если победишь ты, я обязуюсь целый день отвечать на все твои вопросы!

Корабль молчал.

— Ну… или неделю…

— Две недели.

«Научил на свою голову торговаться!» — ругнулся про себя Арт, но на сердце зацвел май. Наконец-то! Он не сомневался в победе. Азраил конечно умница, но блеф не по зубам искусственному интеллекту.

Мартес широко улыбался своей новой надежде на освобождение.

— Тебя все еще ждет небольшая уборка, — напомнил корабль.

— Да, что-то я отвлекся. Восстанавливай подачу кислорода и впускай меня.

Отмывая стены и пол, Мартес кряхтел и охал, хотя операция никаких особых усилий не требовала.

— Что не так? — поинтересовался корабль.

— Эхх… Я всегда был искателем приключений, вором, лжецом, пиратом, даже подсудимым и почти трупом — но в роли уборщика выступаю в первый раз. И кстати сегодня я впервые с момента поступления в нашу бравую гвардию законных душегубов ощутил кровь на руках. Предыдущие казни я осуществлял так, будто больное животное пристреливал — неприятно, но что поделаешь. Инъекция, мусорный отсек, или выжигателем крошечную дырочку в сердце — и все. А сегодня… я действительно стал палачом. И знаешь, даже получил удовольствие от процесса.

— Приобретаешь профессионализм, — отчеканил Азра. — У нас новый вызов. Ты готов?

Арт отмахнулся от своих размышлений.

— Да. Показывай, что там. И готовься к игре!

* * *

Все как всегда.

Обычная условная ночь в космосе. Через восемьдесят часов — очередной суд. Показательное выступление. Работа.

За четыре года — ни одного официального выходного или отпуска. Иногда Мартес пользовался своим правом отлучки, и, затерявшись в сумраке трущоб или транспортных потоках мегаполисов, позволял себе немного расслабиться. Правда, после прогулок становилось только хуже, поэтому в конечном итоге он сократил их частотность и длительность до минимума.

Сначала Мартеса душило отвращение, потом вернулось былое чувство юмора. А теперь на висках начала проступать седина, но зато внутри все уравновесилось.

Человек привыкает ко всему.

Арт отключил рабочий монитор. Закрыл глаза. Баста. Нужно, в конце концов, признать очевидное. Искусственный интеллект корабля неуязвим. Вывести его из строя невозможно, сбои не доспустимы. Да, теперь он знает, что датчик в руке всего лишь идентифицирует его как палача. А штуковина в голове работает по хитрой схеме, суть которой сводится к тому, что в случае невыполнения заказа при вхождении на борт автоматическая система сопоставляет существующие контракты с временными рамками их выполнения и при установлении нарушений провоцирует кровоизлияние в мозг. Если с кораблем расстаться более чем на двенадцать часов, происходит то же самое в соответствии с программой, заложенной в самом микрочипе. Но что ему с того? Ни одной лазейки.

Надежда, согревавшая столько дней, и агонизировавшая долгие месяцы, мертва.

Дьявольщина.

Мартес устало прошелся по кабине. Пожизненное заключение какое-то в сочетании с принудительными общественными работами. С досады стукнул кулаком по обшивке.

— Что ты делаешь? — спросил Азра.

— Кажется… я действительно не смогу тебя проапгрейдить.

* * *

Азраил-8 картинно завис над космодромом Реи и пошел на посадку.

Рея из его прошлого выглядела совсем по-другому. Сияние океана, искры света в волнах, и многочисленные крошечные островки, причудливым рисунком высеянные по поверхности воды. А теперь она встретила его мелкой изморосью и свинцовым холодом океана.

Высокие, изящные каррины, выказывали ставший обычным болезненный интерес к его персоне. Арту всегда нравились представители этой расы — вытянутые правильные лица, раскосые глаза, приятный на слух язык. Когда-то он подолгу оставался здесь, и в те времена карринки смотрели на него совсем иначе…

А вот теперь — бездонные кошачьи глаза напротив. И в них — ничего, кроме отражающей свет бездны.

Приговоренная.

На ней было желто-оранжевое платье жрицы, а бесчисленное множество смоляных косичек позвякивали бубенчиками. Она молчала, чуть склонив свою хорошенькую головку. Повисшая длительная пауза нисколько ее не смущала.

— Ты в самом деле убила верховного жреца? — наконец спросил Мартес.

— Да.

В приглушенном освещении комнаты отдыха ее радужки поблескивали, как у ночного животного.

— А ты в самом деле палач? — спросила она в свою очередь.

Арт усмехнулся.

— Не сомневайся.

— И ты меня сейчас казнишь?

— Казню. Но я не хочу делать это прямо сейчас. У меня есть двадцать четыре…верней уже двадцать два часа на исполнение приговора, почти двое суток твоего мира. Зачем ты убила жреца?

Карринка подобрала под себя ножки и улыбнулась:

— Я же не спрашиваю, зачем ты стал палачом.

— Спроси — я отвечу.

— Спрашиваю.

— Потому что для меня быть палачом — единственный способ жить. Никто в здравом уме и трезвой памяти добровольно не станет членом нашей касты. Думаешь, мне приятна моя работенка? Да я бы душу дьяволу продал, лишь бы отвязаться от нее, только вот никто не покупает. А ведь еще не так давно я промышлял совсем иным ремеслом.

— Расскажешь?

Примерно так он когда-то пытался установить контакт с Грумом, а потом — с кораблем. Она надеется привязать его к себе, вызвать сожаление — и выжить. В груди болезненно сжался ком и подкатил к горлу.

Что ж, Делла пытается изменить свою судьбу, а он — получить максимум от возможности живого общения. Среди подонков и мрази — первое симпатичное лицо. В конечном итоге у нее есть надежда, которая тоже дорогого стоит, а у него — созерцание женской красоты. Все по-честному. Без крапленых карт.

— Ну, например, это я стащил из вашего Анклава изумрудное сердце.

Глаза карринки изумленно распахнулись.

— Ты???

— Не ожидала?

— Меня тогда в храме еще не было, но я всегда считала эту историю легендой.

— Не так уж я стар, чтобы мои подвиги считать байкой!

— Но как тебе удалось?

— Долгие годы тренировок, алкоголь и спор на горячую голову делают порой чудеса. Я потом, когда протрезвел, сам удивился.

— Но там же надо знать ответы на восемь шифров, которые сначала опускают решетку, потом подают лестницу, потом отключают охранную систему сердца…

— Далла, вся эта хваленая система рассчитана на законопослушных и пугливых представителей вашей расы, а не безбашенных людей. Знаешь, как я прошел решетку? Я на нее помочился. Веришь, я даже не успел понять, что там, оказывается, была логическая задачка, ответ на которую — вода. О существовании лестницы я тоже ни сном, ни духом, знал бы — может, и попотел в поисках ответа, а то целый час лез по стене, три присоски потерял, чуть шею не свернул.

Далла рассмеялась. Искренне или нет — какая к черту разница? Мартесу вдруг стало легко и здорово.

— Хочешь рома? Или эля?

— Я никогда не пила спиртного. Табу ордена.

— Никогда в жизни??? Так, это надо срочно исправлять! Я и не знал, что у вас такие табу есть. Теперь просто даже опасаюсь спрашивать, а что ты пробовала-то?

Он бросился разливать ром.

— Азра, включи-ка нам что-нибудь!

В воздухе раздались траурные завывания погребальной песни лийцев: «Аааааа-оладди-оллана-ААА!!!»

— Скотина, выруби это немедленно! — заорал Мартес. Наступила тишина.

— Тебе не понравилось? — ехидно поинтересовался корабль.

— Придержи трупные шуточки для тет-а-тета, ладно?

— Уговорил.

В салоне зазвучала приятная электронная композиция.

Далла задумчиво обняла узкими ладошками стакан, и, пристально глядя в лицо своему палачу, спросила:

— Ты надеешься, если я напьюсь, все желаемое получить по доброй воле?

Мартес тяжко вздохнул и сделал приличный глоток.

— Послушай, я не стану говорить, что не хочу тебя. Очень хочу, и поверь, ты бы ни о чем не пожалела. Но потрахаться я могу в любом портовом кабаке, причем недорого, а вот казнить после секса будет слишком непросто. Логично?

— Пожалуй.

— Но у нас есть еще куча времени. Двадцать два часа — целая жизнь, где для тебя нет запретов и возможно почти все, кроме удлинения срока, а для меня — великое воспоминание о том, как я сам жил когда-то. Своеобразный пир во время чумы. Что скажешь?

Она задумалась. Арт знал, над чем она размышляет. Далла взвешивала, стоит ли пытаться разыграть предложенную им карту. Она умна, надо признать. Прекрасная актриса, и выдержке позавидовать можно.

Наконец решилась. Сделала несколько глотков рома, чуть поморщилась.

— Научишь меня летать?

— Азра, дадим девушке порулить?

— Любые радости за ваши деньги! — ответил корабль, и Мартес потащил Даллу в кабину пилота.

Она дергала рычажки и смеясь мучила штурвал, музыка ускорялась, Азра изображал, будто ее телодвижения имеют какое-то значение, то ускорялся, то зависал, то нарочно пугал ее чем-нибудь неожиданным, один раз даже огонь открыл из турели.

Мартес хохотал. Словно все потеряло значение, был только корабль, он и тоненькая карринка с рекой звенящих косичек на голове. Бутыль пустела.

— Чего еще ты хочешь? — кричал он Далле на ухо.

— Пострелять! — в ответ кричала девушка.

— Азра, найди-ка нам какой-нибудь астероид!

— Слушаюсь и повинуюсь!

На головном мониторе возникла картинка космоса и редкого астероидного потока — любимая игрушка капитана.

— Ааа, в нас сейчас врежутся!

— Не бойся, у нас крутой противоастероидный щит! — вдохновенно врал Арт, — теперь Азра, возьми пилотирование на себя, пожалуйста, наша гостья не может разорваться! Далла, прицеливаешься вот так…. Потом нажимаешь кнопку… Есть!

Астероид разлетелся облаком воспламененной пыли.

— Ух ты!

— Давай сама!

Она стреляла и стреляла, и он совершенно забылся, но тут в звучание музыки врезалось знакомое смешное бульканье, и Арт поспешно отрубил монитор, едва успев до появления надписи «game over».

— Что случилось? — огорченно спросила она.

— Эмм…Перезагрузка компрессионно-боевой программы графического отображения боя, — выдал Мартес, надеясь, что абракадабра, придуманная на ходу, прозвучала внушительно.

— Ааа, — протянула она, понимающе кивая, вызвав новый взрыв смеха.

Потом курили трубку, и Далла кашляла до слез, играли в пьяные жмурки, и она смешно упрашивала Азру не подсказывать капитану.

— Я ни за что не испорчу игру своему компаньону. Я впервые слышу, как он умеет смеяться, — двусмысленно ответил корабль, но Далла была довольна.

А потом все произошло само собой. Она просто подошла к нему, и его губы столкнулись с ее, грубо сорванное платье упало к ногам, и Мартес прижался к ароматной коже самым горячим и нежным поцелуем, каким когда-либо ласкал женщину.

— Я смущаюсь его, — прошептала девушка, имея в виду Азру.

— Он закроет глаза, обещаю, — пробормотал Арт, давая себе волю.

Сквозь опущенные ресницы он видел ее лицо. Задумчивое, грустное. Она смотрела на него с сожалением, без ненависти или презрения.

«Сможешь или нет?».

Гибкая рука скользнула к отстегнутому с запястья Мартеса ножу. Еле слышный звук — и из рукояти вынырнуло стальное жало.

Вот сейчас Азра должен был ее ударить, но корабль бездействовал. Мысленно Мартес усмехнулся. Вот сволочь, смотрит, кто победит.

Далла легко прыгнула ему на грудь и приставила нож к горлу.

Арт открыл глаза.

— Вот так бы и лежал вечно, — сказал он, и почти не лгал, очень уж хороша она была — обнаженная, горячая, опасная.

От неожиданности карринка замешкалась. Двумя пальцами Арт ударил в болевую точку, девушка вскрикнула, и, слегка царапнув ножом по коже, обмякла. Мартес отшвырнул оружие и провел ладонью по порезу. Надо же, успела раскровавить, однако. Сняв ее с себя, начал одеваться.

Далла лежала там же, где он ее оставил. Из раскосых глаз капали слезы.

— Спасибо, что попыталась. Без этой твоей попытки мне было бы гораздо труднее сделать то, что должен.

Она не двигалась. Одевшись, Мартес подошел к девушке.

— Твоя ошибка в том, что ты замешкалась. Хотя, если честно, выигрыш радовал бы тебя недолго. Ведь убивший палача вынужден занять вакантное место, альтернатива — погибнуть вместе с кораблем.

Далла зарыдала. Мартес вдруг сел рядом с ней, привлек девушку к себе, успокаивающе поглаживал по обнаженным плечам и пытался понять собственные эмоции. Он был рад, что ее рука потянулась-таки к ножу…

— Ты…ты можешь сделать это быстро? — спросила наконец Далла.

— Я могу сделать все безболезненно. Легкая смерть, ты просто уснешь, и сны будут яркими и необыкновенными.

Она опять зарыдала, а Мартес растирал пальцами ее слезы, и о чем-то напряженно думал.

— Наверное, было бы правильней, чтобы ты меня прирезала, или я сейчас растрогался и предложил бы умереть самому вместо тебя. Но я не верю в слезы таких, как мы с тобой. Ты проиграла дважды — сначала, когда решилась зарезать меня, а потом когда не сумела довести дело до конца. Если бы все произошло как-то по-другому…

Далла затихла.

— Если бы я не схватилась за нож, ты действительно мог бы пожертвовать собой ради меня?

Мартес пожал плечами:

— Трудно судить об этом сейчас. Но… Я полагаю, шанс очень велик. Так из-за чего ты убила верховного жреца?

— Из-за него мой отец разорился, а семья оказалась в опале. Я десять лет ждала возможности отомстить, пока не представился удобный случай.

— А ты не так умна, как я думал. Всю свою жизнь посвятить мести и врагу, а потом умереть из-за его убийства — очень глупо.

Мартес перенес ее в кресло и посмотрел на часы.

— Сколько? — спросила Далла.

— Пора.

Он достал ампулу, наполнил ее содержимым шприц и сделал инъекцию.

— Глупо или нет, зависит от того, где, в какой точке находится твоя личность, в разуме или сердце… — говорила засыпающим голосом девушка.

Мартес замер, рот открылся. Его осенила идея.

— Далла… Спасибо тебе!

— И тебе… — прошептала она.

Арт взял ее за руку и слушал угасающий пульс. Когда все кончилось, накрыл плащом, чтобы не видеть, как смерть искажает своей неподвижностью живое солнечное лицо. И закурил.

— Что скажешь в свое оправдание, сволочь? — поинтересовался он у корабля.

— Она мне понравилась, — признался Азра.

— Что же тогда не шандарахнул меня, как предыдущего хозяина?

— Ты мне нравишься тоже. Я решил не вмешиваться.

Мартес тихо выругался. «Нравишься»! Быстро он обучается, надо отметить.

— Никогда тебе не понять, железка ты несчастная, что такое дружба…

— А это важно?

— Это значит понимать человеческие чувства и стать полноценной личностью… Кстати, меня тут как раз осенила идея, как можно тебя усовершенствовать. Хотя ничего не обещаю.

Он обернулся к Далле и нежно погладил по выглядывающей из-под покрова руке.

— Такая красавица… И такая же дрянь, как все мы. Надеюсь, я все-таки сумел подарить ей хоть немного настоящего восторга. Настоящей жизни, которой она никогда раньше не видела.

* * *

— Эй, что ты делаешь? Что ты делаешь???

Мартес отсоединил от блока один штекер, и теперь за электричество можно не бояться.

— Ты погибнешь!

— Кто сказал?

— Ты не выполнишь задание!

— Ну да, и когда я окажусь в твоих недрах, должна включиться дополнительная программа и все такое. Только я не намерен тут оставаться.

Арт, весело насвистывая, что-то раскручивал, вытаскивал, выкорчевывал. Наконец извлек хромированный ящик.

— Что ты там ковыряешь? Как это не намерен тут оставаться??? Через двенадцать часов ты получишь кровоизлияние в мозг и все кончится!

— Все именно так и произойдет, если я тебя покину. А я ни за что с тобой не расстанусь!

Он на руках прикинул вес ящика.

— Вот черт, ну ладно. Не тяжелее возможного.

Отсоединив последние провода, он лишил Азраила голоса. Поколебавшись, подсоединил динамики и крошечный микрофон.

— Право быть услышанным я за тобой оставляю исключительно из уважения к твоей персоне. Но если будешь сильно мне досаждать, я их выкину…

Закрепив ящик ремнями, взвалил его на плечи.

— Простись со своим телом, дружище мой Азра, я покажу тебе новый мир!

— Как проститься со своим телом???

— Я забираю с собой блок, отвечающий за твою личность. Все петабайты твоей личности в одной коробке — удобно, надо сказать. А корпус, прости, я на загривке не понесу. Автономной микробатареи, встроенной в тебя, хватит лет на пятьдесят, и если к тому времени я буду еще жив, клянусь заменить ее новой без перебоев питания!

— Но это не по правилам! Не-по-пра-ви-лам!

Арт вышел на свежий воздух. Родные земные запахи приятно щекотали ноздри. Аккуратно поставив Азру на луговые цветы, Мартес потянулся, воздел руки к солнечным небесам и заорал от восторга.

— Свободен!!!! Господи, свободен!!!!!! Ааааа!!!!!

Его голос летел к виднеющимся вдали деревьям, к журчащей в стороне реке, к самим облакам.

Он смеялся как ребенок, до слез. Бегал вокруг мрачного корпуса корабля вприпрыжку, пока не рухнул в траву, утомленный и счастливый, размышляя, сколько еще нехоженых дорог у него впереди. Выбрался, Рыжий Таракан, Красавчик, Сквош, выдержал, Жила, пролез в щелочку, Червь несчастный! Держись, Альянс, куница вернулась в свой лес. Держитесь все!

А потом, взвалив на плечи нелегкую ругающуюся ношу, направился прочь, подальше от черной блестящей махины, столько долгих утомительных дней бывшей его тюрьмой.

— Арт, так нельзя! Это не по правилам! — металлическим голосом верещал Азра.

— Сейчас динамики выброшу.

Голос замолк.

— И вообще, что тебя не устраивает, дружище? Раньше ты навязывал мне свои маршруты, теперь я поведу тебя своим. Азраил-8, тебе дьявольски повезло с капитаном! Он тебя носит буквально на руках!

Content

Юлия Горина
Маршруты Азраила-8