Мария Сакрытина

НЕ ХОЧУ ЖЕНИТЬСЯ!

Карине Соколовой, без которой этого романа никогда бы не было

ГЛАВА 1

Убег

ИЩУ МУЖЧИНУ ДЛЯ СЕРЬЕЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ!

Отец-одиночка ищет мужа для повзрослевшей дочери. Честного, доброго, сильного, не брезгливого. Здорового (очень!). От 20 до 30. Дворянство не обязательно. Требуются любовь, нежность, внимание, романтические поступки. Портрет дочери прилагается.

Адрес: 7-я миля от Корчаковских болот, владения князя Кощеева фон Бессмертнофф.

Эрик наткнулся на это объявление случайно — коротал время на остановке в ожидании омнибуса. Делать все равно было нечего, «Равнинные ведомости», старый номер, прочитаны с начала и до конца, осталась только последняя колонка — объявления. На ней Эрик от скуки остановился, а прочитав, хмыкнул: видать, совсем папочку приперло: объявление занимало самый центр колонки, было обведено в розовую рамочку и в прямом смысле бросалось в глаза. Внизу красовался обещанный портрет дочери. Эрик, изучив его тоже, присвистнул. Интересно, сколько отец-одиночка отвалил живописцу за это чудо? «Повзрослевшая дочь» действительно была дивно хороша: от высокой груди, которая в декольте никак не умещалась, до глаз, огромных и до того невинных, что Эрик мог бы последний пятак поставить: девчонка — та еще чертовка. Однако хороша: брови соболиные, уста сахарные, луком изогнутые, коса до пояса… Эрик не мог точно вспомнить, но ему казалось, что он эту «чертовку» уже где-то видел. И наверняка в «Равнинной клубничке». Там она тоже смотрела многообещающе, томно прикусывая губу, и грудь никакое декольте не стесняло…

«Честный, добрый, сильный, — перечитал Эрик. — С дворянством? Ха, ну и запросы у отцов-одиночек! Да ищи я себе женушку, на такой бы точно не женился. На вторую же ночь рога наставит — а то и на первую. И на что этот папочка надеется?»

Хмыкнув и посмотрев на дорогу — та все еще была пуста, — Эрик продолжил читать: «И все княжество в приданое!»

Эрик вздрогнул и прочитал это дважды — первый раз с открытым ртом. Посмотрел на «дочку» снова, теперь внимательнее. И наконец вспомнил, где ее видел — ни в какой не «Клубничке», а на приеме императора, где князь Кощеев, лучший темный маг империи по ту сторону Корчаковских болот, представлял свою единственную дочь Василису, с ходу прозванную общественностью Прекрасной. Было это два года назад, княжне только-только исполнилось четырнадцать, и Кощеев всячески намекал, что не против поскорее стать тестем какому-нибудь счастливчику. Потенциальные счастливчики кивали и отводили взгляды: какой идиот захочет связываться с некромантом? Да еще и сильнейшим. Посмотришь на его «кровиночку» не так — он в гроб в прямом смысле загонит.

Очевидно, храбрецов на Равнинах так и не нашлось, раз уж князь в «Ведомости» подался…

Тем временем цокот копыт, сопровождаемый трехэтажным матом, дал знать, что омнибус вот-вот прибудет. Эрик свернул газету, снова глянул на дорогу и поскорее отпрыгнул за свой ящик. Вовремя: омнибус лихо вырулил из-за поворота, чуть не завалившись на левый бок, и щедро обдал ящик Эрика грязью. Возница натянул поводья, взмыленные кони встали. Эрик выглянул из-за ящика.

— Ну ты садиться будешь или как? — бросил ему возница, лениво оглядывая пустую остановку.

Эрику очень хотелось ответить: «Или как», — он бы с удовольствием остался сейчас дома. Но в родовом имении царила матушка, графиня Эрина фон Цветкофф, а в съемной комнате общежития академии хозяйничал Ипполит, пятый сосед Эрика за всю его учебу. С соседями Эрику «везло» всегда…

Впрочем, везением Эрик отличался в принципе, а особенно сегодня. Сначала, за завтраком, он наткнулся на чьи-то мозги в холодильном шкафу.

— А это студент один заходил — оставил, — объяснил Ипполит (для друзей — просто Поля), появляясь на кухне.

Мозги плавали в алхимическом растворе, имели ровно четыре извилины и одну складку. Глядя на них, Эрик ни на секунду не усомнился, что это добро — студенческое.

— Обязательно хранить это рядом с моими пончиками? — только и спросил он, убирая чашу с мозгами обратно в шкаф.

— Учитывая, что половину моей полки занимает твой труп, — обязательно, — отозвался Поля и принялся медитировать над молоком с медом. — Это какие еще твои пончики?

Услышав этот вопрос, Эрик уставился на свою полку. Кроме мозгов на ней ничего не было.

— Ипполит!

— А я думал, это общественные пончики, — протянул тот. — Ты же их не подписал. Как я мог знать?

— Блюдо было подписано!

— Да? — Поля нахмурился, вспоминая. — Ну так не каждый же пончик, знаешь ли.

— Ах ты! — Эрик подавился возмущением. — Да я тебя все твои зелья подписывать заставлю!

— Ты что, это же меня убьет! — притворно испугался сосед. — Ну ладно тебе, Эрик, я куплю тебе тортик. Хочешь?

— На что?! Ты беден как церковная мышь! — Эрик уселся за стол и тоскливо уставился на пустое блюдо — единственное, что осталось от выпечки. — За что ты так с моими пончиками? Они с малиной были…

— А я думал, что там такое вкусное? А это малина-а-а, — улыбнулся Поля, попивая молоко. — Кстати, я сегодня к экзамену готовлюсь — ты мне не поможешь?

Со слов «ты мне не поможешь?» обычно начинались все неприятности в жизни Эрика (если их не произносила его мать, леди фон Цветкофф). Сейчас же Эрик, почуяв подвох, потребовал дать список вопросов. Список нашелся в банке, в руке кровопийцы болотной — она при жизни была модницей и ногти красила алым, да так хорошо, что лак держался уже месяц (с того момента как Эрик приобрел руку). Поля все грозился узнать состав и окрасить им стены в комнате, а то из-за алхимических экспериментов ни одни обои долго не держатся. Но пока все было недосуг.

— Тут же только яды. Чем я тебе могу помо… — Эрик поймал взгляд соседа и нервно сглотнул.

— Я тебя потом откачаю. Честное целительское, — побожился Поля. — Ну будь другом!

Эрик предпочел сослаться на занятость и сбежал. Но на кафедре его поймала профессор Серпентина и попросила, если Эрику не трудно, если ему по пути и это никак его не отвлечет, провести за нее мастер-класс в Военном университете. Эрику было трудно, не по пути, и это еще как его отвлекало! Но Серпентина, не мигая, долго смотрела аспиранту в глаза и тихо шипела: «Ты с-с-сделаешь-с-с-с мне одолш-с-с-сение?» Только дурак стал бы спорить с женщиной-змеей. Нагины выходили из себя стремительно, а от их яда никакие зелья не помогали.

Скрепя сердце Эрик согласился и был вынужден тащиться в университет на другой конец города, да еще и с громадным «учебным пособием».

— Это чего там у тебя? Скрипка, что ли? — глядя, как Эрик тащит — волоком — по грязи деревянный ящик с себя ростом, поинтересовался возница.

Эрик посмотрел в окна омнибуса — не час пик, но народа было прилично. Хорошо вознице, он снаружи сидит, ему внутри — в темноте и духоте — не ехать…

— Виолончель, — бросил Эрик, втаскивая ящик внутрь и пользуясь им как тараном.

Молоденькая девушка у входа отшатнулась сразу, мужчина — кузнец по виду — попытался устоять, но в итоге тоже подвинулся. Самой стойкой оказалась пожилая леди с клюкой, сидевшая в засаде у единственного в омнибусе окна.

— Слышь, музыкант, а шел бы ты пешком, — громко предложила она. Подвинутые пассажиры и те, что стояли у задней двери, но из-за Эрика были вынуждены прижаться друг к другу или к стенке, согласно загудели.

Эрик молча установил ящик на попа. Возница свистнул, кони тронулись, омнибус дернуло. Ящик стал заваливаться прямо на пожилую леди. Та, в свою очередь, толкнула его с таким звуком, что Эрик испугался, не пробила ли она доски.

Доски остались целы, а вот из ящика в ответ постучали. Громко, несколько раз и быстро-быстро — как будто изнутри головой бились.

— Эй, музыкант, ты там животину какую везешь? — снова поинтересовался возница, наклоняясь к узкому оконцу в салон. — За живность билет отдельный. Раскошеливайся давай.

— Оно уже лет пять как мертво, — глухо отозвался Эрик, прижатый ящиком. — А ну уймись! — В ящике в ответ застучали с удвоенной силой. Доски затрещали, но пока выдержали. — Господа, ни у кого не найдется шматка парной говядины? А то…

Говядина нашлась сразу же — соленая, с чесночком и перчиком — у той самой пожилой леди.

— Шпашибо, — поблагодарил Эрик, с удовольствием вгрызаясь в мясо. — А то я сегодня не завтракал…

Ящик вскоре успокоился, но весь омнибус хранил гробовое молчание аж до следующей остановки — как раз у Военного университета.

— Вы пропуск заказывали? — поинтересовался охранник у входа, оглядывая Эрика с ног и до ящика.

— Я вместо профессора Серпентины, — отозвался, отдуваясь, Эрик. — Она должна была вам телеграфировать.

Охранник посмотрел на Эрика с превеликим сомнением, залез под конторку и принялся копаться в записях.

— Эрик фон Цветочек? — и хохотнул. — А подходит!

— Цветкофф, — со вздохом поправил Эрик.

— Да неважно. — Охранник вылез из-под конторки и вперился в Эрика. — По портрету похож. Ну проходи, раз пришел. Куда идти-то, знаешь?

Эрик припомнил инструкции Серпентины. Конечным пунктом там значились ворота университета.

— Нет.

— Третий этаж и налево, пока не упрешься. — Охранник посмотрел на ящик. — Тебе с гробом твоим помочь?

Эрик хмуро покачал головой.

— Не надо, он чужих не любит.

И, взвалив на себя ящик и испачкав и так уже давно не светлое пальто, потащил его к лестнице.

Шел десятый час, занятия минут двадцать как начались, и на лестнице, как и в коридорах, царила тишина — пока Эрик не споткнулся на втором пролете. Ящик, звонко подпрыгивая на ступеньках, покатился вниз (сохраняя при этом гробовое молчание). Эрик вернулся и снова поволок его наверх. До третьего пролета, где история повторилась.

— Вы не могли бы потише? — поинтересовался, выглядывая из аудитории на третьем этаже, здоровенный тролль в эполетах (голый полностью, зато в эполетах — те были вытатуированы на могучих плечах четко и художественно, до последней кисточки).

Отдуваясь, Эрик остановился и задрал голову.

— Нет.

— Уверены? — прищурился тролль и поиграл бицепсами.

Эрик споткнулся снова — и ящик опять запрыгал по ступеням.

— Полностью.

Тролль посмотрел на ящик, хмыкнул. И, подвинув Эрика к перилам, легко поднял «гроб» на плечо.

— А ну тихо там! — рявкнул в свою аудиторию, из которой уже шел мерный гул, напомнивший Эрику сходку упырей по полуночи. — Куда нести?

Эрик показал на дверь в конце коридора.

— А, так ты маг, что ли? — хмыкнул тролль, тут же переходя на ты. В три шага преодолел коридор, дождался Эрика и добавил: — Ну удачи. У тебя там самый цвет золотой молодежи сидит, кстати.

— Угу. Спасибо. — Эрик снова взвалил ящик на себя — и чуть не снес им дверь.

Цвет золотой молодежи гудел куда громче упырей пополуночи, но быстро успокоился, когда в аудиторию вошел сначала ящик, а за ним и Эрик.

— Мастер-класс «Те, кто в ночи»? — тяжело дыша, уточнил он.

— И кто из вас учебное пособие? — полюбопытствовали в ответ из первого ряда.

— С трех раз угадай, — невежливо предложил Эрик и поволок ящик к доске, совершенно не обращая внимания на бардак в аудитории. Студенты обещанный мастер-класс явно уже не ждали: кто устроил забег вокруг парт, кто на этих самых партах валялся, а одного блондинистого курсанта Эрик снял прямо с пюпитра. Точнее, грубо спихнул.

Потом прислонил ящик к доске, снял пальто — после омнибуса скорее серое, чем бежевое, — и забубнил:

— Здравствуйте, я аспирант кафедры некромантии Магической академии…

— А мы нагину ждали! — перебили его.

— Угу, вот уж на нагину он точно не похож, — добавили с третьего ряда.

— …Начнем с классификации ночной нежити, — так же монотонно продолжил Эрик.

— Да он эту нежить и в глаза небось не видел, — хохотнул кто-то со второго ряда. — А, аспирант?

— А то — ты посмотри, какой божий одуванчик!

Эрик уныло глянул на поднимающиеся вверх ряды насмешливых студентов. Да, на первый взгляд его можно было представить разве что музыкантом: что поделать, лицом Эрик уродился в матушку, когда-то первую красавицу Равнин. Миловидный — одень в женское платье, сойдет за девочку; голубые глазки, курносый носик, уморительные светлые веснушки… Прибавить к этому еще и золотистые волосы кудряшками до плеч, и станет понятно, почему на первом курсе Эрик моментально получил прозвище Одуванчик. До первого практикума.

— …Записывайте десять способов упокоить упыря обыкновенного, — не отвлекаясь на насмешки в свой адрес, бубнил Эрик, прислонившись к доске. По его слову на той появлялся подробный конспект лекции, который студенты и не думали копировать в свитки. — Способ первый: лопатой по темечку. Способ второй — осиновым колом…

— А что, дубовым нельзя? — кто-то лекцию все-таки слушал.

— Можно плетнем, — зевнул Эрик. — Способ третий — «свят-свят», крест и холодная святая вода. Горячая молитва потом будет весьма кстати…

— Упырь заслушается? — усмехнулся кто-то с третьего ряда. Кажется, тот же, кто не нашел в Эрике признаков нагины.

— Смотря как читать — может и заслушаться, — кивнул Эрик. — Но после желательно применить способ четвертый: убег…

Закончив через полчаса — про лекцию к тому времени забыли абсолютно все студенты, — Эрик три раза хлопнул в ладоши. Тишина не сразу, но настала.

— Прошу еще раз прочитать способы упокоить упыря. Они на доске.

Студенты равнодушно посмотрели на доску и тут же отвернулись.

— Чего мы там не видели, — прокомментировал кто-то с первого ряда.

— Это все? Если мы закончили, можно нам уже уйти? — добавили с галерки.

Не слушая, Эрик снова зевнул, отлепился от доски, подошел к ящику, открыл замок и тут же отскочил в сторону.

Ящик хранил молчание.

— Что там у вас, профессор? — вяло поинтересовался кто-то из студентов. — Неужели макет упыря?

— Зачем же макет, — хмыкнул Эрик, пиная ящик. Тот содрогнулся: упырь из него вывалился самый настоящий и очень даже живой. Рыча, он с ходу бросился на первый ряд. — Я надеюсь, вы меня внимательно слушали?..

Потом, снова зевнув, прислонился к стене — пока студенты Военного университета тренировали способ четвертый упокоения упыря: убег. Увы, Эрик заранее зачаровал дверь и даже окна — хотя аудитория была на самом верху башни. Но кто этих вояк знает — отчаянные же ребята…

Через полчаса, когда прозвонил колокол, Эрик умудрился задремать, невзирая на крики и хаос, царящие в аудитории. Способность спать на кладбище под боком у упырей неизбежно осваиваешь после третьей же сессии — а Эрик сдал их уже десять, так что был в этом деле профи.

Студенты забаррикадировались от упыря в дальнем углу аудитории. Как они передвинули привинченные к полу столы, Эрик понятия не имел да и не сильно интересовался. Он опять зевнул, потом заморозил упыря заклинанием, посмотрел на баррикаду и, пробормотав: «Ну, так тоже можно», потащил «наглядное пособие» обратно в ящик.

— Мастер-класс закончен, спасибо за внимание, все свободны, — бросил он через плечо, защелкнув замок. Упырь сидел тихо — еще не отошел от заклинания.

Из аудитории Эрик вышел первым — хоть и собирался не торопясь. Студенты тихо отсиживались за баррикадой и провожали его гробовым молчанием. Уже взявшись за дверную ручку, Эрик повернулся и участливо поинтересовался:

— Вы там точно живые?

— А что бы вы делали, если бы мы были мертвые? — после паузы поинтересовался кто-то из студентов. Остальные только согласно вздохнули.

— Попросил бы в вашем деканате свежий труп, — улыбнулся Эрик. — Мне как раз нужен для опытов. А что, есть добровольцы?

Студенты снова замолчали. Эрик пожал плечами:

— Ну, как знаете. — И вышел.

Прямо на пороге аудитории его поджидал тролль в эполетах.

— Коллега? — заглядывая Эрику через плечо в аудиторию, спросил он. — Что вы там с ними делали?

Эрик бросил на него удивленный взгляд из-за ящика.

— Проводил мастер-класс по упырям. А вы не поможете мне спустить это с лестницы?

— У-у-у-у! — провыл изнутри упырь.

Тролль заглянул в аудиторию, оценил баррикаду и подхватил воющий ящик на плечо.

— Вот это я понимаю — практика! — И, понизив голос до очень громкого шепота, добавил: — Так с ними и надо. Поступают, все в титулах, а учиться ни черта не хотят — и что хочешь с ними, то и делай. — И, уже у выхода, отдавая Эрику ящик и явно смущаясь, поинтересовался: — А вы гидру никак достать не можете? Очень нужно для практики…

— Лоснийскую или обыкновенную?

— Да хоть какую-нибудь, лишь бы огнем дышала. — Тролль тоскливо вздохнул. — У нашего деканата же снега зимой, а не то что гидру, не допросишься.

— Я узнаю, — кивнул Эрик, чей деканат тоже не был щедрым на учебные пособия, зато была собственная практика.

Упыря Эрик по возвращении в общежитие запихнул обратно на вторую полку холодильного шкафа. И угрызениями совести не мучился, потому что мозги не исчезли — к ним еще и сердце в банке прибавилось. Правда, больше похожее на вампирье, чем на человеческое, но Эрик не присматривался.

Из соседней комнаты — их с Полей спальни — доносились характерные стоны:

— Ох! О-о-ох! А-а-а! О-о-о!

Эрик поморщился, поискал в холодильнике еду, нашел внутренности гидры, а сверху почему-то солонку. Вздохнул, закрыл холодильник и, прихватив аптечку, направился в спальню.

Ипполит, весь мокрый, опухший, а в довершение образа еще и синий, лежал посреди комнаты и громко, протяжно стонал.

— Жидкая смерть? — уточнил Эрик, смешивая противоядие.

Стоны не изменились. Эрик присмотрелся внимательнее и предположил:

— Антейская водичка?

— А-а-а, — одобрительно простонал Поля.

Эрик исправил противоядие и быстро накапал его соседу прямо на опухший посиневший язык. Минуту ничего не происходило, затем стоны начали стихать, а потом и опухоль спала.

— На пересдачу отправили, — пропыхтел Ипполит, обретя голос. — Чертова антейская водичка! Как я мог отличить ее от арвентских слез? Они же обе прозрачные и без запаха!..

— Когда пересдача? — перебил Эрик, заранее прикидывая планы: куда бы свалить, пока Ипполит будет готовиться.

— Завтра…

— Сегодня явно не мой день, — подытожил Эрик, обреченно оглядываясь на дверь.

Ипполит хмуро посмотрел на него.

— Кто бы говорил! Еще чуть-чуть — и не видать мне магистратуры как своих ушей… Которые я тогда рискую увидеть, если вернусь домой лишь с бакалаврским дипломом. Папаша меня расчленит… Но теперь-то ты мне поможешь? Твои дела уже закончились?

— Мне… э-э-э… надо написать отчет по мастер-классу. — Эрик торопливо вскочил и подхватил сумку. — Но как разберусь с ним, так сразу…

— Друг называется, — пробурчал Поля в спину Эрику. — Не может ради соседа яду выпить…

Эрик торопливо выбежал за дверь. От будущих магистров по целительским наукам, как и от упырей, убег тоже помогал лучше всего.

* * *

По ту сторону Корчаковских болот

Василиса фон Бессмертнофф умудрилась родиться красавицей. А это сложно, когда твой папа — темнейший из всех темных некромант, больше похожий на скелет, чем на человека, а мать — ведьма, которую этот папа невесть как откопал на болотах. Воздух там не сильно-то для здоровья полезный, поэтому в свои тридцать пять Ядвига фон Бессмертнофф походила на старуху, скрюченную в три погибели и с огромным носом, украшенным бородавкой.

Чета фон Бессмертнофф жила душа в душу (если такое выражение применимо к некромантам) ровно пять лет. Потом Ядвиге, по ее выражению, все надоело, и она сбежала обратно в избушку на болоте, оставив мужу трехлетнюю дочь, а самой дочери — книгу заклинаний и защитный амулет в виде черепа. В темноте он светился, как фонарь. Василиса назвала его Йориком. Йорик был ей вместо плюшевого мишки, а потом, когда девочка подросла, амулет уменьшился, обзавелся серебряной цепочкой и превратился в кулон. С ним и книгой заклинаний Василиса никогда не расставалась.

Итак, у двух, прямо скажем, безобразных родителей родилась прелестная девочка, унаследовавшая от папы с мамой семейную упертость и силу — вот только не магическую. В три года Василиса уже без проблем сгибала подковы, но без материнского амулета не способна была произвести даже самое простенькое заклинание. Отец еще года два с ней бился, нанимал иноземных преподавателей, сам занимался, но без толку — магией княжна так и не овладела. Зато росла Василиса здоровенькой, любила верховую езду, знала болота как свои пять пальцев, могла запросто уложить на лопатки медведя и ничего не боялась.

Вот только с учебой по-прежнему не складывалось. Когда девочке исполнилось девять, князь выписал ей иноземную гувернантку. Та говорила на десяти языках, вышивала крестиком и гладью, вязала спицами и крючком и кроила платья за какой-то час. А еще отлично готовила, к тому же знала этикет и экономику, как Василиса — болота. То есть как свои пять пальцев.

На болота, к маме, Василиса от нее и сбежала. Гувернантка догонять не стала, зато пригрозила князю неустойкой (прописанной в договоре мелким шрифтом). Князь чертыхнулся, поскандалил с супругой, сам вытащил родную кровиночку из ближайшей топи, и месяц Василиса училась быть леди. Мягко говоря, получалось у нее не очень: пятистопные стихи она складывать не умела и не хотела, пела противно, готовить даже не пробовала, а уж вышивала…

Через месяц князь плюнул на ее образование, выплатил неустойку, и Василиса была свободна, как в поле ветер, до четырнадцати лет.

— Дорогая, — сказал ей тогда любящий папа, — ты уже совершеннолетняя. Теперь ты выйдешь замуж!

— …! — ответила дочка.

Отец пригрозил вымыть ей рот с мылом и добавил:

— Девочка моя, я очень тебя люблю, ты же знаешь. Но толку от тебя никакого: дело я тебе свое передать не могу, а вот приданое у тебя огромное. Смекаешь?

Василиса смекнула.

— Па-а-ап, ну зачем нам в доме посторонние? Не хочу я замуж. Мне и так хорошо.

Князь вздохнул и, пустив слезу, выдал, как он волнуется за судьбу дочери — если вдруг его не станет, кто тогда о ней позаботится?

Василиса в ответ скрутила в узел кочергу.

— Пап, я и сама справлюсь. Ты же знаешь.

Князь снова вздохнул и признался:

— Внуков понянчить хочу. Может, среди них будет кто-нибудь одаренный? Ему-то я в завещании и отпишу продолжение моих экспериментов. Не матери же твоей, в самом деле…

Василиса снова выругалась: все упоминания о ее магической ущербности она с детства ненавидела.

— Ну ты посмотри на себя, — сказал князь, подводя ее к зеркалу. — Ты же у меня картиночка. А богата как!.. Да тебя с руками оторвут.

— Угу, — отозвалась Василиса, на всякий случай пряча руки за спину. — Только не готова я еще замуж. Пап, мне только четырнадцать!

— И что? — удивился князь. — Ты же женщина. А для женщины это естественно, а значит, легко. И вообще, поговори с мамой. Она тебе лучше, чем я, объяснит, как там… замужем.

Василиса поговорила. Мама тоже была не против возможной свадьбы, но вот ее рассказ про семейную жизнь Василисе совсем не понравился. Она стала думать, как быть, пока князь деятельно менял ее жизнь.

Сначала Василису переодели из мужского платья, которое она носила постоянно, в женское — и заставили в нем ходить. Василиса чертыхалась поначалу, но привыкла.

Потом ее потащили к императору. Тут обнаружился некоторый пробел в воспитании, но он компенсировался красивой внешностью. Действительно — подумаешь, княгиня за столом себя вести не умеет! Его величество даже нашел это милым.

Потом начали появляться женихи. Они приходили, косились на ручных гидр, химер и слуг-зомби, пугались призраков и гробов, но с князем ужинали охотно. И не сбегали, даже когда он без предупреждения брал у них кровь на анализы (мало ли, вдруг ребенка зачать не способны?). Еще они сально смотрели на Василису, а потом вызывались проводить невесту до ее покоев. По пути они обязательно находили темную нишу, в которую сворачивали, прижимали Василису к стене…

Чаще всего из той ниши они вылетали быстрее ветра, а дальше княжна спускала их с лестницы, провожая угрозами, не всегда цензурными. Впрочем, на некоторых это не действовало, и со временем Василиса придумала другую тактику: она рассказывала, что их ждет, если они женятся. Да, им придется жить в этом склепе, потому что князь не расстанется со своей дочулей. Да, им еще придется убирать и готовить. Потому что ни князь, ни дочуля делать это не намерены, духи не умеют, иностранные повара постоянно сбегают, а кушать хочется всегда. И да, под ногами так и будут крутиться химеры и горгульи. Потому что тут все некроманты. Ну или почти все. В общем, вы, господин, хорошенько подумайте — оно вам надо?

Обычно, подумав до утра, женихи торопливо прощались с князем, еще торопливее с невестой — и уезжали. Так длилось два года, но, когда Василисе исполнилось шестнадцать, терпение князя лопнуло. «Ты выйдешь замуж!» — сказал он и заставил Василису позировать для портрета. Только взглянув на готовую работу, княжна поняла, что на этот раз ее все-таки окольцуют. Художник не то чтобы ей польстил, но, скажем так, сделал акцент на нужные места.

Довольный князь буквально искупал его в золоте, а потом пребывал в хорошем настроении целую неделю.

— Выдать бы тебя, Василисушка, за красавца молодого да смелого. Бог с ним, с гробом и мертвецами, лишь бы любил, да? — говорил он за обедом.

Василиса мрачно макала сушки в чай и думала: «Ну уж нет, папенька. Живой не дамся».

Однако упрямство было семейной чертой фон Бессмертнофф, и князь ради мечты понянчить внуков легко мог поднять и безвременно усопшую дочь из могилы. Это совсем не было бы ему сложно: лучшему-то темному магу по ту сторону Корчаковских болот (Василису порой интересовало, а кто же лучший по эту сторону, — но это явно было тайной за семью печатями. И император, и отец, и другие маги о том молчали).

Женихи стали прибывать на второй же день после публикации объявления. Из окна своей башни Василиса мрачно смотрела на длинную их очередь — от ворот до самых болот — и хмурилась все сильнее и сильнее. Этих она точно не образумит. То есть точно не всех…

Зато князь был счастлив. Он еще неделю собирал женихов в специально для этого за ночь построенном дворце — облагороженный сарай плюс иллюзия, потом объявил: дескать, чтобы не ошибиться в выборе мужа для его кровиночки, он устроит испытание аккурат на все четыре качества, указанные в резюме, — честность, доброту, силу и небрезгливость.

Половина женихов отсеялась сразу. Тихо они не ушли — попытались устроить скандал. «Не было в объявлении ничего про испытание!» — кричали они у ворот замка. И еще: «Покажите невесту, может, тоже липа?» До вечера возмущались, а как ночь настала, упал туман… Никто тех женихов больше не видел. Зато вой горгулий и шипение гидр слышали все. Оставшиеся сто пятьдесят претендентов на Василисины руку и сердце только сейчас поняли, в какую мерзость они вляпались. Но, как говорится, было поздно.

Утром князь с ходу устроил пир в честь предстоящего испытания и долго сокрушался, что некоторые молодые люди, откликнувшиеся на объявление, оказались недостойны его кровиночки. Оставшиеся женихи слушали его молча и мрачно, а когда князь намекнул, что раз уж пришли, то дороги у вас две — или под венец, или на кладбище, — они преисполнились такой решимости победить, что Василиса поняла: надо что-то делать, и срочно — или тоже идти под венец.

За советом Василиса обратилась к маминой книге и гаданию. Ни то ни другое результатов не дало, и Василиса промаялась еще сутки. Князь как раз объявил испытание: женихам предстояло вымыть замок, двор, конюшни и питомник, а также приготовить свадебный пир.

— А я за свадьбу платить не буду, — добавил он. — Вот еще! Вы же хотели жениться — вот вы и заплатите. Но сначала подготовите мне замок. Можете и ремонт сделать. У Южной башни вон крыша прохудилась.

— Вам что, нужен муж-поломойка? — возмутились женихи.

— Как хорошо, что мы так сразу друг друга поняли! — обрадовался князь.

Еще тридцать женихов той ночью попытались сбежать. У двадцати это получилось, но больше их, опять же, никто не видел.

А Василиса поняла, что ей пора начинать жить по-новому. Самостоятельно. Без отцовской опеки. Брать, так сказать, контроль в свои руки. И давно пора… Остался только вопрос, чем заняться.

Долго ли, коротко ли катала Василиса яблочко по блюдечку, смотрела на карту Равнин, а особенно на столицу. Пока княжну не осенило: да ее прямо-таки ждут не дождутся в Магической академии. Ну и что, что не колдует, зато там общежитие дают, стипендию, а на факультете боевых магов ее сила только плюсом будет. В буклете вон пишут, что магия для этой специальности не главное. Да и волшебства какого-никакого и от амулета хватит. Вот только прием уже закончился… Но ничего, с этим Василиса справится. Примут, еще и спасибо скажут.

Осталось последнее препятствие — сбежать Василиса может, но стоит ей оказаться в столице и даже поступить, как отец сразу ее вернет. Значит, нужно было как-то так измениться, чтобы и родной папочка не узнал…

Василиса снова обратилась к книге заклинаний и нашла, что нужно. Правда, время поджимало…

А женихи принялись за уборку.

— Может, чудовище призовете и мы лучше с ним сразимся? — стонали они в конце первого дня.

— Ну-ну, а потом один из вас зарубит моих маленьких домашних монстриков? — фыркнул князь, кинув кость крутившейся под столом химере ростом с волка. — А потом еще и меня, чтобы княжество поскорее унаследовать? Не дождетесь. — А когда женихи мрачно промолчали, добавил: — Зачем нам муж-белоручка? Да, Василиса? Нет, нам нужен муж, который и сготовит, и сказку на ночь расскажет, и это… как там… «как за каменной стеной»! Точно, стенкой, когда нужно, прикинется.

— Этого не было в объявлении, — робко заметил чей-то одинокий голос. — Про стенку, готовку и сказку. Да я у плиты в жизни не стоял!

«Я тоже», — подумала Василиса.

— Ась? — тут же прикинулся глухим князь. — Хотите еще и поля до болот мне вспахать? Прекрасно! Трудолюбие — вот это я люблю!

«Зачем мне вообще муж?» — думала Василиса, но молчала.

По ночам она тихонько одалживала у отца из лаборатории нужные ингредиенты и до утра готовила их в своей комнате на сковороде. Чугунной, тяжелой сковороде, которую так удобно использовать как оружие, если припрет. На сковороде Василиса жарила листья лебеды и лягушачьи шкурки. Пахло это мерзко, постоянно подгорало, но княжна не сдавалась. Судя по состоянию замка с двором, у нее было дня три, не больше.

Время шло — женихи ломались и сбегали (и больше их никто не видел), Василиса паковала вещи, князь входил во вкус. Он уже обсудил сам с собой дизайн детской, умудрился сам с собой поссориться, выписал из столицы лучших художников и плотников, которые этой самой детской и занялись.

А оставшиеся женихи стали плотоядно поглядывать на Василису, словно примеривались, с какого бочка ее укусить — князь их не кормил принципиально, дескать, «сами мне пир приготовите».

Василиса стала носить с собой кухонный нож — на всякий случай.

Когда день «X» настал, вымотаны были все, даже князь. Претендентов к тому времени осталось пятеро — им надлежало убрать чердак. Василиса — на всякий случай — вместе со своей ведьминой кухней спешно переехала в подвал. Там она наблюдала за испытанием в блюдечко — женихи не столько убирались, сколько пытались скинуть друг друга с крыши. Василиса мрачно усмехалась: дурни, вот уж когда выживший будет завидовать мертвым… Но все они думали сейчас только о брачной ночи и пире, а не о том, что князь сделает с ними после, — и Василисе их было даже немного жаль. Впрочем, себя она жалела сильнее.

Ее зелье было готово, как раз когда выживший жених — какой-то там по счету принц из соседнего королевства — торжественно предстал перед князем, и тот так же торжественно вручил ему отрезанную женскую руку — дескать вот, за что боролись… Посмотрел на вытянувшееся лицо принца, расхохотался, забрал руку и предложил отвести к невесте. Та же заждалась, наверное, бедняжка.

Бедняжка остановила яблоко, выдохнула и залпом выпила готовое зелье. Минуты не прошло, как вместо красавицы зеркало показало ей такую яркую уродину, что Василиса и сама на мгновение испугалась. Волосы сменили цвет, став черными и жесткими, как палки, лицо обзавелось громадным бородавчатым носом (прямо как у мамы), глаза превратились в щелки, рот неприлично увеличился. Фигура тоже изменилась — стала плоской, как доска. Платье на Василисе тут же повисло, а вот сменная мужская одежда из отцовского гардероба, наоборот, пришлась как нельзя впору.

Василиса еще помечтала, что было бы, узри ее жених такой. В худшем случае сбежал бы. Но что толку — отец ей просто нового найдет… Понадобится — так на аркане притащит. Нет, пора с этим кончать и жить по-новому.

Вздохнув и подхватив вещи, Василиса достала приготовленную лягушачью кожу, приложила ее к груди — и исчезла.

В этот же момент дверь распахнулась.

— Василисушка! Встречай жениха! — с порога объявил князь, улыбаясь от уха до уха. На его костлявом лице это смотрелось омерзительно. — Что ж ты не в светелке своей, а в подвале, как какая-то крыса, маешься?.. Заходите, принц, заходите. Получите свой приз — прекрасную жену…

Принц, однако, не торопился. В комнате стоял дым, почему-то зеленый, и пах он вчерашними носками так убойно, что даже привычный князь закашлялся.

— Васька! Что за шутки? Где ты, кровиночка моя?

И исчез в зеленом дыму. Из которого через пару мгновений раздалось:

— Убе-е-егла! Убегла! Держи дуру! Кхе-кхе! То есть, э-э-э… Укра-а-али! Мою крохотулечку похитили! Во-о-о-оры!!!

— А-а-а-а! — тут же во всем замке откликнулись зомби-охранники. — Р-р-ра!

Очень скоро бывший склеп-замок был поднят на уши, прочесан вдоль и поперек, но княжна так и не обнаружилась.

— Найду — за косу оттаскаю, — шипел князь, запирая принца-победителя в его комнате. Тот вздумал возмущаться, что это все подстроено, дурак. — Ну, Васька, ну удружила… На болотах ищите, она точно там!

— Р-р-ра! — отвечали зомби.

Одинокую болотную лягушку, скачущую к воротам, никто не заметил.

* * *

— Н-на! — Ипполит торжественно вручил Эрику коробку пончиков.

В столице, не иначе как для разнообразия, светило солнце, с болот в кой-то веки не тянуло никакой гнилью, день был теплым и приятным. Ничто не предвещало беды — а ведь на носу очередной учебный год, и беда в лице студентов явится неотвратимо. Эрик уже мрачно ее предвкушал.

Зато Ипполиту все было нипочем. Экзамен он все-таки сдал — чуть не скончавшись прямо перед преподавателем (снова перепутал водичку и слезы), но успел в последнюю минут завершить приготовление противоядия и выпить. Магистратура для него должна была начаться вместе с первой работой, и Поля еще просто не знал, что его ждет. Со студентами он раньше общался только у себя на курсе. «Счастливый», — думал Эрик.

А Поля ни о чем не думал и просто улыбался.

— Ну чего ты такой кислый? Еще купить?

Эрик открыл коробку и мрачно взял первый пончик.

— Он с клубникой.

— А ты с чем любишь? — удивился Поля. — А, с малиной! Ой, ну извини. Эй, милочка, у вас с малиной есть?

Поля умел так улыбаться всем окрестным девушкам, что те в два счета были готовы за него и замуж, и детей родить, и яду выпить. Малиновые пончики тоже нашлись, Эрик так же мрачно их принял.

— Что случилось-то?

— Мне дали курс боевых магов, — замогильно отозвался Эрик.

— О, чудно! Кладбища, практика, — все как ты любишь, — воодушевился Ипполит. — Нет?

— Угу. Толпа накачанных идиотов без капли магии, зато сила есть — ума не надо, — отозвался Эрик. — Обожаю. Я уже видел мельком пару человек с моего курса. Заселялись в общежитие. Упырь от одного их вида сбежит. — И, поймав недоуменный взгляд соседа, пояснил: — Там три меня, что ввысь, что вширь. И одни мальчишки. То, что я хотел, ты прав.

— Съешь еще пончик, — посоветовал Поля. — Хочешь шоколадный?

— Нет.

— А я хочу. Вот бы у меня подопытными были девочки… Милочка!..

Эрик чуял, что на этом его «везение» не закончится, — и оказался прав. Когда полкоробки пончиков уже было съедено, к Эрику подлетел мальчик-посыльный.

— Господин фон Цветкофф?

Эрик приготовился.

— Вам письмо от леди… э-э-э… леди Эрины. Распишитесь, пожалуйста.

— Это не я.

Мальчик запнулся. Посмотрел на письмо, на портрет Эрика на конверте.

— Но…

— Ты. Меня не видел.

— Но…

Эрик протянул ему золотой и повторил:

— Ты меня. Не видел.

— А! — Мальчишка улыбнулся. — Извините, господин, обознался.

И только Эрик вздохнул с облегчением, как позади раздалось:

— Простите, милорд, но вас видел я.

— Родри-и-ик, — простонал Эрик, вытягивая губы в вежливой улыбке. — Какая встреча! Как здоровье моей матушки?

— Прекрасно, милорд. Леди сказала передать вам лично в руки. — Эрику отдали конверт.

Эрик повертел его, покивал — и швырнул в чашу фонтана. Конверт плавно спланировал в воду и, размякнув, опустился на дно.

— Спасибо, Родрик.

— Пожалуйста, милорд. — Дворецкий семьи фон Цветкофф поклонился. — Тогда вы должны знать, что леди приглашает вас в субботу в пять вечера на чай.

Эрик нахмурился.

— В пять? В субботу? Я не могу, у меня практикум.

— Леди с удовольствием наймет для вас некроманта, милорд.

— Или лично побеседует с каждым упырем, — добавил Ипполит, который однажды имел удовольствие познакомиться с леди фон Цветкофф. — Эрик, лучше перенеси свой практикум. Честное слово…

— Куда? — Эрик полез в сумку за расписанием. — Я еще три лекции в этот день веду! Мне что, упырей в полдень расталкивать?

— Мы будем ждать вас, милорд, — подытожил дворецкий и откланялся.

— Снова начнет мне кого-нибудь сватать, — пробормотал Эрик.

— Да ладно, — улыбнулся Поля, — если красотка — хорошо, приятно проведешь время…

— Приятно?!

Символично в этот момент на солнце набежала туча, а мимо фонтана широкими шагами прошла девица такой примечательной наружности, что обернулись посмотреть на нее абсолютно все. Девушка, и раньше не красавица, еще и накрашена была как… в стиле зомби пополам с вампиром. От нее и несло погребальной конторой — ладан и что-то еще тяжелое, пряное… На шее болтался массивный кулон в виде черепа, а под мышкой девица сжимала книгу. Во второй руке она прокручивала за рукоять сковородку.

«Чучело огородное», — подумал Эрик. И тут же решил, что к чучелам он несправедлив. Они, пожалуй, краше будут.

— Куда это она? — тихо поинтересовался Ипполит.

Шла девушка очень целеустремленно, и через пару минут стало понятно куда — к воротам академии.

— Так прием же давно закончился, — прокомментировал Поля.

Видимо, то же сказал девушке и привратник-тролль. Девушка не смутилась. Она раскрутила сковородку, и — дзынь! — тролль упал, загородив собой проход. Девушку и это не смутило — по привратнику она прошлась и так же целеустремленно зашла в открывшиеся ворота.

— Интересно, в деканате она их тоже сковородой бить будет? — хмыкнул Ипполит. — Однако надо отдать должное: оригинально…

Эрик отмахнулся и развернул «Равнинные ведомости» — на этот раз свежий номер. Портрет княжны Василисы красовался там снова, но на этот раз на первой полосе и с подписью: «Разыскивается». Ниже было огромное интервью с князем фон Бессмертнофф — на весь разворот. «Украли!» — вопило оно заголовком. Подзаголовок пояснял: «Невеста Равнин № 1 похищена в брачную ночь».

— Вот кого бы я с удовольствием нашел. — Ипполит заглянул Эрику через плечо. — Какая краля, а! Нашел — и так бы и…

— Вернул бы князю как миленький, — хмыкнул Эрик, вспомнив Кощеева. Жутью от него веяло за милю.

— Ну, сначала «так бы и…», а потом уже вернул.

Эрик просмотрел газету: новых объявлений о невестах не было, но это ничего не значило — супругу для него мать из-под земли достанет, если придется.

— Ты куда? — удивился Поля, когда Эрик поднялся.

— В деканат — договорюсь о замене на субботу.

Ипполит хмыкнул.

— Удачи. Кстати! Ты в холодильник еще не заглядывал, нет? Вот и не заглядывай. До завтра, хорошо? А я тебе еще пончики куплю.

— Разоришься, — бросил Эрик, представляя, что же такое страшное лежит в холодильном шкафу, раз Ипполит даже решил его предупредить.

Да, Эрику всегда патологически не везло — так он думал и с этим уже смирился. У всех свой дар: он вот неприятности притягивает. Ну что ж, зато по мелочи. Практикум не вовремя, подработка не та, мать… того… Но жить можно.

Так Эрик думал. Но он и не подозревал, что это все цветочки. Ягодки ждали впереди. Точнее, одна… ягодка.

ГЛАВА 2

Одуванчик и дама в гробу

Заблудиться Василиса не боялась: прямо посреди двора переливалась на солнце огромная иллюзорная карта академии с внушительной стрелкой «Вы здесь». Еще на карте имелась лестница «Муки ада» между зданиями «Твой кошмар тут» и «А зайчик твой здесь». Чуть в отдалении стоял особняк (или, лучше сказать, целый дворец), подписанный как «Сегодня оторвемся по полной!», а также пристройка с лаконичным названием «Борис».

Василиса внимательно изучила карту и попыталась вспомнить, что за зайчики могут ее ждать в академии. Никаких предположений не возникло. Зато прямо перед ней, спиной к карте, появился старичок в черной мантии, расшитой веселыми золотыми звездами. Оглянулся, посмотрел на надписи, поцокал языком:

— Что творят, что творят!.. Девушка, а вам кого?

— Мне «куда». — Василиса ткнула пальцем в «Твой кошмар тут». — И, кажется, сюда.

Старичок прищурился, и Василиса почувствовала себя странно: как будто у нее в голове кто-то щекочется.

— И то, что вам обещают там кошмар, вас совершенно не смущает? — полюбопытствовал старичок, пока Василиса отслеживала дорогу от «Вы здесь» до «Твой кошмар тут».

— Не-а, — задумчиво отозвалась Василиса. — А где у вас приемная комиссия?

— Ну тогда вам точно туда, — усмехнулся старичок, кивнув на «Кошмар». — Только она уже месяц как не работает…

Василиса пожала плечами и направилась к «Кошмару»: по лестнице «мук» к третьему зданию слева. Оно ничем примечательным не отличалось, разве что было ниже, чем остальные, почти не украшено и над входом имело надпись: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Дальше наличествовала подпись: «Ваш ректор». И приписка: «Вы точно уверены, что вам сюда?»

Василиса хмыкнула и толкнула дверь.

Пола не оказалось. Вместо него зияла черная-пречерная пропасть, а на стене напротив было накорябано красным: «Ну я же предупреждал». И снова: «Ваш ректор».

Василиса подалась назад и аккуратно закрыла дверь. Осмотрелась… Когда вдруг слева от нее из маленькой дверцы в подвал вылетел юноша, весь объятый пламенем. Следом выскочила женщина, сильно напомнившая Василисе ее гувернантку. Ту, с которой не срослось.

— Чтоб я тебя больше не видела! — завизжала она фальцетом.

Юноша покатился по земле прямо к ногам Василисы, не переставая при этом жалобно стонать:

— Ну пожа-а-алуйста! Ну еще одну пересдачу! Я правда учил!

— Изыди! — рявкнула «гувернантка» и попыталась закрыть дверь. Однако Василиса успела схватиться за ручку и дернуть на себя. «Гувернантка» тоже подергала дверь, нахмурилась, смерила девушку брезгливым взглядом и выдохнула: — Ну а вам чего?

— Мне на факультет боевых магов.

Последовала пауза, прерываемая только жалобными стонами студента:

— Ну правда-а-а учи-и-и-ил!

— Еще одна, — вздохнула наконец «гувернантка», оглядывая Василису с ног до головы. — Господи, ну и вкусы у современной молодежи… Идем, провожу.

Студент тем временем потушил пламя и, дымясь, кинулся обратно.

— Ну Аристида Годдиевна, ну пожа-а-алуйста!

Василиса не могла не восхититься его упорством: даже ее женихи, напуганные князем, замком и слугами-зомби, после пламени виверн так не стремились вернуться к невесте.

«Гувернантка» же поскорее захлопнула дверь, в которую тут же поскреблись.

— Это же единственный мой «неуд», Аристида Годдиевна! А так я отличник! Вы не можете со мной так поступи-и-ить!

— Еще как могу, — откликнулась «гувернантка». — Девушка, ну чего же вы ждете? — бросила она замершей на первой ступеньке Василисе. — Идемте.

— Я для вас все! Ну все! — стонали за дверью. — Ну пожа-а-алуйста! Все сдела-а-аю, только дайте сда-а-ать!

— А вот это ты зря предложил, — пробормотала «гувернантка» и рявкнула: — Звезду с неба хочу! Полярную! Завтра же!

Василиса невежливо присвистнула.

За дверью задумчиво затихли. Потом осторожно предложили:

— А может, цветами и шоколадкой обойдемся?

— Да чтоб тебя сожрали на следующем же практикуме! — оскорбленно отозвалась «гувернантка» и, обойдя Василису, заторопилась наверх.

Внизу за дверью так и стонали: «Ну пожа-а-алуйста!» Однако все тише и тише… А винтовая лестница все кружила и кружила — Василиса успела выдохнуться и подумать, что вот ее-то и надо было назвать «Муками».

Потом «гувернантка» распахнула перед Василисой дверь в длинный коридор, битком набитый женщинами самых разных возрастов. И все они были, как говорится, в положении.

— Вставайте в очередь, — бросила «гувернантка» и попыталась уйти.

Василиса подалась назад и схватила ее за рукав.

— Это все на поступление?

— Какое поступление? Они на пенсию. — «Гувернантка» посмотрела на Василису как на дурочку.

— Уже? — удивилась Василиса. Самой старой из претенденток было лет сорок, не больше.

— Уже, — фыркнула «гувернантка». — Женихов ждут. С боевого факультета. Со стипендией. А ты что, не такая?

Василиса ничего не поняла, но покачала головой.

— Я учиться здесь хочу. А пенсию мне не надо. Если только стипендию.

«Гувернантка» снова смерила ее изумленным взглядом.

— Приемная комиссия уже месяц как не работает. Набор закончен, милочка. — И вздохнула: — Ну вот, зря только на эту верхотуру тащились…

Василиса вспомнила лестницу и подумала примерно то же.

— Ладно, провожу тебя к декану, раз уж пришли, — продолжала «гувернантка». И, строго глянув на Василису, предупредила: — У тебя еще пара секунд, чтобы передумать.

— Не дождетесь, — отозвалась Василиса.

«Гувернантка» пожала плечами и, втолкнув Василису в коридор, потащила ее к единственной двери в глубине. Девушки с животами пытались взять ее штурмом — или хотя бы вынести — и трясли при этом какими-то свитками. А еще кричали. Громко — так, что у Василисы уши заложило.

Но «гувернантка» всех переорала:

— А ну расступились, а то я за себя не отвечаю! — И загорелась. В прямом смысле. С ног до головы, как до этого студент. Даже привыкшей к отцовским экспериментам Василисе сделалось не по себе.

А вот девицам не сделалось.

— Вас тут не стояло!

— Очередь надо было занимать!

— Мы тут с ночи ждем!

— Куда без номерка?!

— Мне только спросить, — огрызнулась «гувернантка».

— Нам всем только спросить, — разноголосо ответили ей. — А ну, куда прешь!

Но «гувернантка» уже протолкалась к двери, дернула ручку и пихнула Василису через порог.

Дверь за ними с громким стуком захлопнулась, и наступила тишина — особенно звонкая после криков в коридоре.

— Я еще не звал, — прервал ее чей-то скучающий голос.

Василиса огляделась и поняла чей. В кабинете, большую часть которого занимали два письменных стола, а у стен притулились стеллажи, ломящиеся от свитков, ближе всех к двери стоял молодой человек лет тридцати. Стоял на коленях, приложившись ухом к животу тихонько всхлипывающей девицы в сарафанчике. Живот у девицы выдавался сильно — настолько, что неискушенная в процессе деторождения Василиса заподозрила проклятие.

Все это происходило у ближайшего к двери стола. Второй — у дальней стены — заняли толстячок в пижаме и женщина, одетая так элегантно, словно только что вернулась с приема у императора.

Они пили чай и, когда Василиса с «гувернанткой» вошли, дружно обернулись.

— Сказал же: в порядке очереди, — устало добавил мужчина на коленях. На вошедших он даже не посмотрел — в отличие от своих коллег у дальнего стола.

— Какой интересный случай болотного заклинания… — протянул толстячок в пижаме. — Милочка, сами зелье варили?

— Ага, — отозвалась Василиса.

— Я в восхищении, — улыбнулся толстячок, и женщина напротив него улыбнулась тоже, показав длинный тонкий язык. Раздвоенный. Змеиный.

— И все равно заходить нужно в порядке очереди, — повторил мужчина на коленях. И тут же, задрав голову, добавил: — Милочка, вы не можете плакать потише? Я ничего не слышу.

На его черной мантии слева от воротника было серебром вышито: «Кристофер фон Венге. Заместитель декана (факультет боевой магии)».

— А чего тут слышать! — еще громче зарыдала девушка с животом. — Вон он, уже толкается!

Василисе стало ее жаль: какое жуткое проклятие, еще и толкается!

— Угу, — отозвался мужчина. И, сноровисто запустив руку даме под юбку (юбка зашуршала, дама взвизгнула), извлек нечто, в чем Василиса даже не сразу признала всклокоченного, связанного по рукам и ногам домовика.

Живот девушки сразу уменьшился. Плакать она тоже перестала, зато завизжал домовик:

— Спасите!

Замдекана поднялся, сунул его девушке в руки и подтолкнул ее к двери.

— Свободна. Следующая!

— Кристоф, тебя одна здесь уже дожидается, — напомнил толстяк, посмотрев на Василису, которая провожала взглядом домовика у девушки на руках. Домовик ругался нехорошими словами и кричал, что «он на это не подписывался».

— А, точно, — отозвался Кристофер. И захлопнул дверь перед «следующей», а также ее товарками, пытающимися просочиться в щель между косяком и дверью. — Становитесь перед столом, руки по швам, задержите дыхание…

И, даже не глядя на Василису, снова опустился на колени и прислонился ухом к ее животу.

Василиса, изогнув бровь, ждала.

— Ну вы бы хоть притворились, — вздохнул наконец замдекана, вставая. — А то только время зря тратите. Сле… — Тут он впервые посмотрел на Василису и вместо окончания слова издал странный звук, похожий на «мяу». Потом перекрестился. — Боже мой, девушка, вы бы постеснялись! Кто же поверит, что на вас клюнул наш студент!

— Эти кобели клюют все, что движется, — подала голос «гувернантка». — Кристоф, она на поступление.

— Куда? Прием месяц как закончился, — отозвался замдекана. — А у чаровниц весь курс забит — на три года вперед даже с учетом списка ожидания. — Он поморщился. — И у путевых магов то же. И у целителей. Даже некромантов в этом году полный курс набрали. Извините, милочка, но ничем не могу помочь…

— А я на боевого мага хочу, — перебила Василиса. — К вам.

Кристофер замер с открытым ртом. Толстячок в пижаме поперхнулся чаем, а женщина напротив него снова улыбнулась.

— Неуш-ш-шели?..

— Да, — отозвалась Василиса. — У вас есть места, я проверяла.

— Ну, на боевиков у нас всегда недобор, — неуверенно протянул Кристофер. — Но вы же де-е-евушка…

— И что? — не поняла Василиса.

— А они боевые маги, — поднял брови Кристофер. — А вы де-е-евушка…

— А ты ш-што-то имеш-ш-шь против девуш-ш-шек — боевых-с-с-с магов? — прошипела женщина с раздвоенным языком.

Кристофер побледнел и с улыбкой обернулся.

— Что вы, госпожа Серпентина. Просто девушки и боевые маги… — он покосился на дверь. — Вон как они знакомятся.

— Я хочу быть магом, а не знакомиться! — вставила Василиса.

— А вот с этого все и начинается, — фыркнул замдекана. — С ролевых игр, знаете ли. «Научи меня, милый, с кинжалом обращаться». А потом живот! И никакой свадьбы! И — «Родная академия, раскошелься на пенсию»! А денег нет! И никогда не было! И уже точно не будет!

— Я тош-ш-ше законш-ш-шила этот с-с-с-факультет, — прошипела госпожа Серпентина. — И со мной проблем-с-с-с не было-с-с-с.

— Так это же вы, госпожа. — Бедняга Кристофер покраснел.

— И ш-ш-што?

— Ну вы… э-э-э… все-таки… э-э-э… нагина…

— И ш-ш-што?

Это «ш-ш-што» звучало так язвительно, что замдекана даже на мгновение замолчал. Потом горячо извинился.

— Хочу сдать экзамен! — встряла между тем Василиса.

— Впервые вижу, чтобы студент хотел сдать экзамен, — хмыкнул толстячок. Кивнул Кристоферу, тот вздохнул и принялся рыться в ящике своего стола. А толстячок добавил: — Ну, сдайте.

Замдекана вытащил из ящика стопку листков. Большую стопку — и всю ее протянул Василисе.

— Прошу. У вас полчаса. Решайте.

Василиса посмотрела на верхний лист и недоверчиво хмыкнула.

— А… без этого никак?

— Это стандартный тест на усвояемость школьных знаний, — начал замдекана. — Здесь учтены основы языка, счет, знания географии, истории, биологии…

— Кристоф, она же будущий боевой маг, — ухмыльнулся толстячок. — Зачем ей история с основами языка?

— Я бы попрош-ш-шила, — скривилась госпожа Серпентина. — Да будет вам извеш-ш-шно, коллега, ш-ш-што я пош-ш-шетный шлен академии лингвис-с-с-стов…

Толстячок захихикал еще в середине фразы.

— И как, долго они от вас убегали — остальные, хм, члены?

Госпожа Серпентина оскалилась, вмиг став похожей на змею куда больше, чем на человека.

— Х-х-хам!

Толстячок польщенно хихикнул и повернулся к замдекана:

— Кристоф, устрой нашей гостье нормальное испытание. А то что ты — тестики… Как будто она ребенок маленький.

Василиса, которая в жизни своей тесты не решала, а сведения о мире имела весьма сумбурные, усердно закивала.

— Но где я ей упыря сейчас достану?! — в сердцах воскликнул Кристофер. — У меня полный коридор потенциальных рожениц!

— Вот заодно от всех и избавишься.

— Но господин ректор! А что, если среди них найдется хотя бы одна настоящая?!

— Вчера не нашлась, а сегодня найдется? — хмыкнул толстячок. — К тому же тебе известно: нежить не нападает на беременных. Это аксиома.

Замдекана скривился с таким видом, словно хотел сказать всем присутствующим: «Да идите вы лесом, полем и ковыльной степью, только оставьте меня в покое!» Потом щелкнул пальцами, и из портала прямо на Василису прыгнул упырь.

Василиса, мягко говоря, ожидала чего-то… посерьезнее. Упыри играли с ней в салочки в детстве, пока мама с папой занимались экспериментами и разводили химер. Так что Василиса не испугалась, встала руки в боки и рявкнула: «Сидеть!»

Упырь бухнулся на пол и заскулил. Василиса посмотрела на замдекана.

— И что мне надо с ним делать?

— Вообще-то — отправить в портал, он в коридоре…

Дослушивать Василиса не стала — она распахнула дверь и приказала: «За мной!» Упырь, хрипя, послушался — и тащился за Василисой ровно два шага, пока одна из дам в очереди за пенсией не упала в обморок. Тогда упырь принюхался и завыл. Громко, заунывно, очень трогательно.

— Божечки, это вот это там делать надо? — зашептались дамы, когда вой стих. — Это вот так проверяют?

— Пошел к порталу! — приказала Василиса, которая никакой портал не видела и, конечно, не чувствовала. Ее амулет-череп почему-то молчал. — Быстро!

Упырь пошел — а дамы побежали. Их животы стремительно уменьшались (из-под юбок разные вещи падали), а несколько девиц на поверку даже оказались мужского пола — вот они-то как раз на портал и наткнулись. Случайно. Тот высосал у них всю магию иллюзии, снял личину и куда-то отправил — судя по крикам, в неприятное место. Слава богу, заклинание Васи не разрушилось — только амулет-череп нагрелся.

— Доставай их теперь, — вздохнул замдекана, появляясь в коридоре. — Душечка, мы здесь еще полчаса портал не откроем — иначе эфир схлопнется. Проще уборщиков вызвать. Прикончите его.

Василиса посмотрела на упыря. Тот оскалился.

— Жалко, — вздохнула девушка.

— Упыря? — изумился замдекана. За его спиной покатился со смеху толстячок, в то время как госпожа Серпентина чинно пила чай. — Дорогая моя, он уже лет десять как мертв. Подарите ему покой — и давайте с этим заканчивать!

Василиса вздохнула.

— Нет, ну я так не могу. Он же…

Замдекана снова щелкнул пальцами, и упырь, обезумев, бросился на девушку.

Дзынь! Фыр! Плюх!

Василиса отошла, стирая грязь со штанов, а останки упыря отлетели прямо под ноги появившемуся в дверях юноше — светленького, тоненького и такого миловидного, что на раз-два с девчонкой спутаешь. Что-то в нем было от одуванчика — наверное, пушистые густые волосы. Прямо как цветочек!

Он посмотрел на упыря, на Василису — особенно на ее сковородку. И выдал:

— Э-э-э…

— О, замечательно! — заявил толстячок, появляясь в дверях кабинета. — Эрик, ты удивительно вовремя. Вот, принимаем новую студентку на твой курс. Как думаешь, сдала она вступительный экзамен?

— Э-э-э? — беспомощно протянул бедный Одуванчик.

Василиса свирепо уставилась на него, раскручивая сковородку. Глаза Одуванчика неотступно следили за ней.

— Ну что ты, Эрик? Будешь учить нашу прекрасную даму?

— Ай! — сглотнул Одуванчик. И выдохнул: — А без этого никак?

— Мой-с-с-с дорогой, — прошипела госпожа Серпентина, появляясь в коридоре и отодвигая обоих мужчин — замдекана с ректором — к стене. — Ты напиш-ш-шал программу курс-с-са?

— Э-э-э?! — снова завелся Одуванчик.

Василисе даже сквозь презрение стало его жалко. Чего «э-э-э»-то?

— Вот, дорогая, познакомьтесь, — улыбнулся ректор, обращаясь к Василисе. — Это ваш будущий куратор. Он будет вести у вас практикумы.

— И теорию неш-ш-шити, — вставила госпожа Серпентина, и Василиса уставилась на ее ноги. Точнее, на их отсутствие — вместо ног у госпожи был змеиный хвост. И начинался он еще в кабинете.

— Но я уже веду теорию нежити у некромантов! — выпалил Одуванчик. — И у целителей! И даже у чаровниц!

— Ты ш-ш-то-што имеешь против-с-с-с? — просвистела госпожа Серпентина.

Одуванчик как-то сразу сник. И пролепетал:

— Мне бы в субботу днем отгул взять…

— Заш-ш-шем?

— Матушка попросила…

«Какой слизняк», — подумала Василиса и отвернулась. Слабых мужчин она презирала — а этот был еще и жалким.

— Тогда иди-с-с-с, — разрешила госпожа Серпентина. — Я с-с-сделаю тебе с-с-сзамену… Пос-с-смотрим-с-с-с.

— Спасибо, — вздохнул Одуванчик и, тоскливо глянув на Василису, поскорее исчез из коридора.

— Его матушка уже третью жалобу императору подала, — словно между прочим сказал замдекана, когда дверь за Одуванчиком закрылась. — И тот обещал разобраться.

Толстячок ректор хмыкнул.

— Господа, давайте вернемся в кабинет? Там чай остывает…

Все последовали его примеру, а замдекана продолжал говорить, обращаясь к нагине:

— Госпожа Серпентина, может… Что, у нас других специалистов нет?

— Не мош-ш-шет, — прошипела госпожа. — Нет-с-с-с.

— Но император, госпожа Серпентина…

Нагина резко обернулась и рявкнула в лицо замдекана:

— Это — моя вотш-ш-шина! Мое! С-с-с! И никакой-с-с-с император-с-с-с мне не укас-с-с!

— Но…

— Примерно то же ответит его величество мадам фон Цветкофф, — вставил ректор, снова устраиваясь в кресле и подливая себе и нагине еще чаю. — Точнее, конечно, его секретарь. Успокойся, Кристоф, и запомни: не стоит без нужды злить женщину. — И подмигнул Василисе.

Та, помахивая грязной сковородой, нахмурилась.

— Что ж, дорогуша, вы приняты, — продолжал ректор. — Между прочим, отец не будет вас искать? — И посмотрел на Василису так внимательно, что той стало не по себе.

— Будет.

Замдекана, севший за стол и зарывшийся в бумаги, страдальчески поморщился, словно у него прямо сейчас вдруг заныл зуб.

— И? — поднял брови ректор.

Василиса посмотрела на него в упор.

— Не найдет.

Ректор хмыкнул и протянул:

— Ну, тогда конечно… Кристоф, что ты там копаешься? Заводи дело на нашу беглянку, и давайте уже отпустим девочку обживаться. Дорога дальняя была, лягушкой от Корчаковских болот прыгать долго, да?

Василиса промолчала. А спустя пару минут замдекана нашел нужную папку, вытащил чистый свиток и глянул на Василису.

— Имя?

— Вася.

— Вася? — поднял брови замдекана.

— Вася.

Замдекана кое-как сдержал улыбку и сделал пометку в свитке.

— Чудесно. Род?

— Женский.

За вторым столом хихикнул ректор, и даже нагина сдержанно улыбнулась.

Замдекана снова отвлекся от свитка и поднял взгляд на Василису.

— Да, это мы как-то уже поняли. К какому роду вы принадлежите, моя дорогая? «Фон», «де», «ви»…

Василиса дернула губой.

— Безродная я.

Ректор снова поперхнулся чаем и выдавил:

— Да уж, безродная… Всем бы такими безродными быть…

Но Василиса бросила на него не менее внимательный взгляд, и ректор, отмахнувшись, вернулся к чаю.

— Ладно. Напишем тогда «фон Безроднофф», — пробормотал замдекана.

— А пош-ш-шему тогда «фон»-с-с-с? Выс-с-сший род-с-с-с? — прошипела нагина. Улыбалась она весьма зловеще.

— Потому что мы что-то подозреваем, — замдекана кинул взгляд на ректора. — Но не говорим что.

— А может, тогда «фон Анонимус»? — предложил тот.

— Я уже записал, — отрезал Кристофер. — Так… Возраст?

— Шестнадцать, — отозвалась Василиса.

— Предыдущее место жительства?

— Болото.

— Какое?

— Корчаковское.

Замдекана снова поднял на нее вопросительный взгляд.

— Милочка, придумайте что-нибудь другое. На Корчаковских болотах ничего, кроме пиявок, жаб и одной чокнутой ведьмы, нет…

— А вот не надо так про мою маму! — перебила Василиса, раскручивая сковородку.

Замдекана подавился словами и быстро что-то записал в свитке.

— Заявление на стипендию писать будете?

— А то!

И так Василиса подписала еще три свитка — заявление на стипендию, согласие на распределение после учебы и заявление на заселение в общежитие. Потом Кристофер выдал ей маленькую тонкую книжечку, с обложки которой на девушку уставился ее собственный портрет. Жуткий, уродливый, черный… В общем, он Василисе понравился куда больше предыдущего, на объявлении.

— Завтра первый учебный день, так что вы очень вовремя. Сейчас отправляйтесь в общежитие, по карте найдете…

— Это где «Кошмар»? — уточнила Василиса, вспомнив иллюзию во дворе.

Замдекана тяжело вздохнул, поднял взгляд к потолку и ответил:

— Нет, где «Зайчик». Отдадите это завхозу, дальше он вам все объяснит.

Инструкция Василису не устроила.

— У меня будет своя комната?

Замдекана снова тяжело вздохнул.

— Поскольку вы одна девушка на курсе — да, своя. А вот с соседями наверняка не повезет… Увидите. Давайте, Вася, у нас у всех еще дела.

Василиса снова посмотрела на книжицу и пообещала:

— Если что, я еще вернусь.

— Не сомневаюсь, — отозвался замдекана, подталкивая ее к двери.

Но тут дверь распахнулась у девушки перед носом, и в кабинет ввалился тролль-привратник. Посмотрел на Василису, потом на ректора и взвыл:

— Это она меня обидела!

Толстячок ректор подскочил, чуть не пролив на себя чай.

— Кто тебя обидел, Рут? Кто посмел тронуть мою крохотулечку?!

— Она! — рявкнул тролль, насупившись.

— Лучше идите отсюда поскорее, — шепнул Василисе на ухо Кристофер. — Давайте, давайте!

Василиса послушалась, но даже на лестнице еще услышала громкое:

— Папа-а-а-а! Она убега-а-а-ает!

И тоненькое, но звонкое — ректора:

— Иди сюда, маленький мой. Где тебя ударили? Сейчас я подую, и все пройдет…

«Какие-то они тут чокнутые», — подумала Василиса. Потом сверилась с картой во дворе и отправилась покорять общежитие. Себя она, конечно, считала нормальной, но если «чокнутость» других не мешает ей жить — пусть чудят сколько угодно.

А пока Василису все устраивало.

* * *

Эрик проснулся как обычно — за пять минут до будильника. И первым, что увидел, был громадный гобелен, который Ипполит вчера, сияя, как солнышко, притащил в спальню и торжественно повесил над кроватью Эрика.

— Это что? — поинтересовался тогда Эрик, разглядывая гобелен. На нем в подробностях были изображены человеческие внутренности: сердце, почки, желудок…

— Видал, какая прелесть? — повернулся к нему Ипполит. — Еле урвал на распродаже! Я подумал: самое оно будет к нашим… э-э-э… занавескам.

Эрик покосился на занавески. Они были черными и совсем не сочетались с новым гобеленом.

— Но почему именно над моей кроватью? Тебе это нравится — в своем углу и вешай!

Иполлит со вздохом посмотрел на «свой угол». Он был весь заставлен стеллажами, завален книгами, свитками, шкатулками и склянками.

— Мне некуда…

Эрик собрался было возразить: ему было что сказать по поводу «мне некуда», но Ипполит, точно фокусник, извлек из-под плаща перевязанную синей лентой коробку.

— Тортик?

А Эрик был заядлым сладкоежкой и никогда не мог устоять перед тортиком… О чем теперь сильно жалел, потому что жуткий гобелен имел еще одну особенность, о которой Ипполит или не знал, или умолчал: в темноте он светился. Разноцветно. И сейчас, лежа на кровати, Эрик имел удовольствие оценить все особенности человеческой кровеносной системы. И пищеварительной. И выделительной…

А когда Эрик насладился видом человеческого организма и уже готовился к тому, что неизбежно придется вставать, раздался звонок будильника. И в унисон ему дикий визг.

Щит Эрик поставил мгновенно — он замерцал синим над кроватями, заглушил будильник, но с визгом ничего сделать не смог. Если только еще больше не усилил.

На своей кровати подскочил Ипполит.

— Холодильник! — заорал он едва ли не громче визга и, как был — в майке и трусах, бросился в соседнюю комнату. Эрик еле щит успел убрать.

Визг стих отнюдь не сразу — Эрик как раз успел, зевая, пройти в купальную, чертыхнуться на тазик с кровью, подписанный: «Вампирья! Ценно! Не трогать!» — и кое-как привести себя в порядок.

Потом из кухни раздалось:

— Эри-и-ик! У нас еще то-о-ортик оста-а-ался?

— Чуть-чуть, — отозвался Эрик, появляясь на пороге. И замер.

У закрытого холодильника лежал слуга — мальчишка лет четырнадцати. Рядом с ним дергалась отрубленная паучья лапа с руку длиной. Над всем этим склонялся Ипполит — то поглаживая лапу, то хлопая мальчишку по щеке. Ни мальчик, ни лапа не обращали на него никакого внимания.

— Дай, а? — увидев Эрика, попросил он.

— Зачем?

— Не хочу эликсир тратить. — Ипполит схватил блюдо с тортиком, открыл мальчишке рот и принялся запихивать в него марципановую розочку.

— Ты что делаешь?! — изумился Эрик. — Он же задохнется!

— Да не… Только в себя придет… Ты удивишься, как часто это работает…

Мальчишка действительно «пришел»: открыл глаза, дернулся, закашлялся. Непонимающе уставился на торт — и Ипполит отодвинул его, а Эрик поскорее убрал на стол и принялся кипятить воду.

— А… — Мальчик озирался. Ипполит загораживал от него лапу и заодно холодильник. — Я… М-м-м?

— Все нормально, хороший мой, не беспокойся! — фирменным голосом целителя объявил Ипполит. — Обмороки в твоем возрасте — это абсолютно нормально…

— Но… я видел… Тут демон был!

— И галлюцинации — тоже! — Ипполит потянул мальчика вверх, помогая встать. А заодно задвигая ногой паучью лапу под стол.

— Галлю… Что? Так мне… привиделось? — удивленно бормотал мальчик.

— Ну да. Спим мы себе, а тут ты визжишь. Ты в следующий раз потише белочек лови, ага? Или паучков, да? — Ипполит порол чепуху, но с такой уверенной улыбкой, что мальчишка ему только кивал.

— Простите…

— Если еще где демона увидишь, обращайся. У меня для этого хорошие зелья есть!

— Фиг я вам свой тортик снова отдам, — встрял Эрик.

— Хоро-о-ошие зелья, — повторил Ипполит и, выпихнув мальчишку за порог, закрыл дверь. — Фу-у-ух…

— Поля, — наливая себе чай, позвал Эрик. — У нас в холодильнике лежит арахнид?

Ипполит вздрогнул и, обернувшись, жалко улыбнулся.

— Ну…

— Ты помнишь, что хранение арахнидов приравнивается императором чуть ли не к измене?

— Ну…

— Он хоть мертвый?

— Да! — тут же истово закивал Ипполит. — Совсем мертвый! Вообще! Абсолютно!

Эрик покосился на скребущую пол паучью лапу, вздохнул и, отодвинув от холодильника недовольно вякнувшего Ипполита, открыл дверцу.

Совсем вообще и абсолютно живой паук в метр ростом пошевелил в ответ жвалами.

Эрик закрыл дверцу. Обернулся.

— Чтоб к обеду этого здесь не было.

— Но…

— И в комнате тоже. Вообще нигде в общежитии и окрестностях. Ясно?

— Но!..

— Или я сам на тебя донесу.

— Ты не такой, Эрик! — патетично воскликнул Ипполит. — Ты же не предашь своего лучшего друга!

— Рискнешь это проверить?

Поля сник и целое утро с Эриком не разговаривал — тому как раз нужно было закончить программу по первокурсникам. Позже, уже в десять утра, когда звонко зазвонил колокол академии, Ипполит удивленно спросил, стоя у двери с сумкой через плечо:

— А ты что, на собрание перваков не идешь?

Эрик как раз перепроверял программу и в ответ только покачал головой.

— А как же твое кураторство?

— Боевики, — отозвался Эрик, не оборачиваясь. — Первые две пары прогуляют, как пить дать.

— Но первокурсники же! Должны гореть энтузиазмом и жаждой учебы!..

Эрик громко хмыкнул и даже отвечать не стал. Ипполит пожал плечами и ушел, не дожидаясь соседа. А Эрик в тишине и покое дописал программу, сделал планы лекций — пока за окном раздавался громкий и преувеличенно радостный голос ректора, а из холодильника — странный стук. И позже, как раз перед первой лекцией, сходил проверить расписание.

Перед ним толпились студенты — в основном первокурсники, — глазели и громко обсуждали. А еще за ночь расписание чудесным образом изменилось. Сильно.

— Теория практической магии в лесном корпусе?! — возмутился кто-то. — Да вашу ж мать!

«Практикум по нежити на заброшенном кладбище? — прочитал Эрик нужную ему колонку. И в унисон подумал: — Да вашу ж мать!»

— Сколько мы туда пилить будем?!

«Где я вам там нежить найду?!»

— Это же у черта на рогах!

«Вот именно!»

Но практикум стоял в расписании, и подписала его своей нежной ручкой госпожа Серпентина, а Эрику очень, очень не хотелось вызывать ее недовольство. Так что пришлось, сломя голову и захватив с десяток лопат, нестись на третье городское кладбище, которое находилось если не у черта на рогах, то уж точно пониже его хвоста.

— О, снова ты! Сегодня без живности? — хмыкнул возница омнибуса, приветствуя Эрика. Мимо в салон тек поток студентов, и он все не кончался. Эрик даже пожалел, что везет сейчас лишь лопаты, а не упыря. Впрочем, студентов Магической академии упырь вряд ли бы впечатлил. Они бы чертыхнулись, лишь когда Эрик предложил бы назвать его вид, возраст и степень опасности. И то не факт.

Когда поток кончился и Эрик попытался втиснуться в омнибус, выяснилось, что места дорогому преподавателю любимые студенты не оставили.

— Садись рядом, — любезно предложил возница, подвигаясь на козлах. — Прокачу с ветерком!

Так и получилось, что на первый в этом учебном году практикум Эрик прибыл весь в мыле, грязи и с больными ушами (кажется, продуло). Зато с лопатами и вовремя.

Самое обидное: он подозревал, что на первый практикум — как и на собрание первокурсников — боевики просто не явятся. Они же всегда спят до обеда — профессиональная привычка, ее будущие студенты еще в детстве нарабатывают. До обеда спишь, потом весь день и ночь воюешь.

Поэтому Эрик тащил чертовы лопаты к сторожке гробовщика и костерил секретаршу в деканате, на чьей совести было сегодняшнее расписание. А он бы мог провести это время с пользой! Например, на лекции у чаровниц…

А вместо этого бредет по кладбищу. И ведь не явятся студенты, как пить дать не явятся!

Да, Эрик был молодым преподавателем, но преподавал все-таки не первый год, и какой-никакой опыт у него был.

Однако насчет боевиков сейчас Эрик ошибся.

Они пришли.

* * *

Комната Василисе сразу понравилась: темная, пыльная, маленькая — ну прямо как папин фамильный склеп, где он обожал работать. Жаль только, мебели в ней не оказалось вовсе.

— Поищу что-нибудь для тебя, — буркнул завхоз и больше не появлялся.

Василиса полюбовалась на вид из окна — сквозь грязное стекло мало что можно было рассмотреть, но Василису поселили аж на седьмом этаже, так что по идее перед ней лежала сейчас вся столица. Ну, почти — но ее южный «отросток» уж точно. Василиса изучила очертания крыш, силуэт сада где-то далеко внизу, дорогу, проезжающие по ней экипажи…

Потом взялась распаковывать вещи.

Василиса была запасливым человеком — это тоже считалось семейной чертой: ее папа с мамой тащили в свое логово (одна — на болото, другой — в склеп) все магическое, что плохо лежит. Так что мебель Василиса привезла с собой. Уменьшила и привезла. Делов-то — когда у тебя мощный ведьмовской амулет и книга заклинаний!

Вся мебель в комнату не влезла, и Василиса оставила только сундук с одеждой и «по мелочи»: письменный стол, на который уложила «ведьмину кухню», а в укромном закутке пристроила гроб.

Спала она всегда в гробу. Ну а где еще может спать любимая дочка двух некромантов? Князь фон Бесмертнофф вообще был уверен, что гроб — это нормальная часть интерьера. А что заезжие претенденты на Василисины руку и сердце немножко пугаются — так кто их, нынешних принцев, поймет? Гроб — это и удобно, и практично, и места много не занимает. У Василисы он был обит розовым бархатом и имел втягивающуюся в крышку мягкую игрушку — медведя-зомби. Василиса без него еще ни одной ночи не засыпала — и не собиралась ничего менять.

Завхоз, прежде чем уйти, выдал Василисе талоны в столовую — но есть хотелось куда меньше, чем спать (ну да, с Корчаковских болот до столицы дорога дальняя, а комаров на ней много). Василиса только по привычке сняла с цепочки череп и поставила его бдеть перед гробом, а сама забралась внутрь и тут же заснула мертвым сном.

Что там говорил замдекана про соседей, она не поняла и быстро выбросила из головы. А завхоз еще предупреждал, что «если спать не дадут — стучи в стену громче, вдруг поможет». Василисе спалось хорошо. Даже замечательно, пока — уже далеко за полночь — дверь в ее комнату не вынесли три «шкафа», один поперек другого шире.

«Шкафы» разговаривали — в основном они кричали про «ну здравствуй, соседушка!», «давай знакомиться!» и «выпей с нами!». Василиса спросонья плохо их поняла. Ей прямо в лицо светил волшебный огонек — ярко настолько, что глаза резало.

А вот «шкафы», когда огляделись, замолчали мгновенно. В пустой комнате из гроба в ответ на их призыв познакомиться восстала встрепанная девица весьма уродливой наружности. И, щурясь, хрипло поинтересовалась:

— Че?

«Шкафы» в ответ дружно подались назад. Особенно когда в воздух поднялся сияющий зелеными глазницами череп и полетел прямо в руки девице. Та зевнула.

— Вы мои женихи?

— Э… — оторопели парни. Еще до прихода в комнату они бы дружно ответили «да» и предложили приятно провести время все вчетвером. Но уродина в гробу отбила эту охоту намертво.

Василиса наконец привыкла к свету, опустила руку и снова зевнула.

— Нет? А кто тогда?

— Твои сокурсники, — выдавил наконец один — тот, что застрял сейчас в проходе. Очень уж дверной проем был узким, а плечи у парня — широкими.

— Ясно, — Василиса по привычке попыталась пригладить волосы. Они в итоге встали дыбом. — А зачем пришли?

— Знакомиться…

Василиса присмотрелась: у каждого «шкафа» в руке имелось по бутылке. Что там, Вася не знала, но надеялась, что не паленый самогон — зомби делали такой для папиной спиртовки. Не то чтобы Василиса любила выпить, но, чтобы начать отпугивать женихов уже за обеденным столом, самогон обычно годился.

— Так чего стоите на пороге? Проходите.

«Шкафы» изумленно посмотрели на Василису — а та вылезла из гроба и уставилась в ответ на них.

— Ничего, что я в пижаме?

«Шкафы» заверили, что «ничего, просто отлично». А потом аккуратненько вернулись в комнату: Вася как раз начала вытаскивать из сундука «по мелочи»: курочку копченую, яички вареные, кролика жареного…

В общем, знакомство состоялось.

Первого «шкафа» звали Илюшенька. Именно с уменьшительно-ласкательным суффиксом. Илюшенька был еще безродней Василисы — из крестьян откуда-то из южных лесов. Колдовать он умел не ахти как, зато все рвался показать сокурснице, как он может разделать упыря голыми руками. Василиса верила на слово.

Второй «шкаф» был Алешей. Алеша, как Колобок из детской сказки, сбежал и от папы-священника, и от мамы-монашки, а потом в шутку поинтересовался у Васи, не она ли та лиса. Вася уверяла, что она разве что заяц. Но к истории Алеши прониклась: сама от отца что есть мочи удирала, только лягушачьи лапы сверкали. Правда, какова была причина побега Алеши, она так и не поняла — парень только бросил туманное: «Ох уж эти святоши!..» Еще, по его словам, он неплохо колдовал. Ему Василиса тоже поверила на слово — особенно когда он определил магический уровень ее амулета и поинтересовался, где Вася раздобыла такую редкость.

«Шкаф» номер три представился Мишей. Медведя он и впрямь напоминал весьма, тоже был из крестьян, но с севера, а еще молчун и не дурак выпить. Впрочем, последним отличались все трое, так что, когда через час они дружно улеглись под стол, непьющая Вася только укрыла их ковриком для ног (правильно, чтобы не мерзли) и забралась обратно в гроб.

Когда она вылезала поутру — под звук колокола — «шкафов» уже не было, а на столе с «кухней» поубавилось «желтого корня», известного лекарства от похмелья. И появилась записка: «Я верну. Алеша».

Дверь уже стояла на месте и казалась подозрительно новой.

— Первый день! — гремел колокол. — Первый учебный день!

Что брать с собой для первого дня учебы, Василиса не знала. Когда ее учил папа, она брала дохлую кошку — ее требовалось оживить. Когда пришла очередь гувернантки, Василиса брала набор гвоздей, стакан воды и огниво. Это был стандартный набор, а так имелись, конечно, вариации. Например, дохлая мышь.

Ничего из этого с собой у Васи не было. Так что, кое-как приведя себя в порядок, Василиса ничего и не взяла — только убедилась, что выглядит еще ужасней, чем вчера. Ну и прекрасно: отец наверняка уже добрался до столицы…

Как проходят занятия и как до них добраться, Василиса не имела ни малейшего понятия. Поэтому она решила выйти из общежития и спросить первого встречного, если таковой окажется на пути.

Оказались. Встречных было много — студенты бродили по двору в хаотичном порядке. Разбившись на группы и парочки, что-то они обсуждали и очень напомнили Василисе отцовских зомби-слуг, когда они раз в месяц отправляются на обновление сохраняющих плоть заклинаний. Во всяком случае, студенты тоже были бледные, взбудораженные и все вместе издавали невразумительный гул.

Василиса замерла на крыльце общежития, не зная, что делать дальше…

И тут во дворе появились ее сокурсники-«шкафы». Одногруппнице они очень обрадовались и сразу поспешили к ней, раздвигая своими широкими плечами поток студентов, точно корабль — волны.

— Васенька! — заголосил Илюшенька. — Нашлась!

— Мы уже час тебя ищем, — добавил Алеша, а Миша просто кивнул. Он вообще был немногословный.

— Зачем? — Василиса сковороду с собой не взяла, а, наверное, зря. Когда тебя уже час упорно ищут три богатыря… Есть повод задуматься.

— Мы тут кой с кем пообщались, — ответил Алеша, когда все трое подошли к Василисе, и девушка впервые оценила, насколько они с ней в разных… весовых категориях. Вблизи богатыри напоминали три горы, а разговаривая с ними, Василисе приходилось задирать голову. — И поняли, что необходимо…

— Мы будем тебя защищать! — пафосно объявил Илюшенька и улыбнулся еще шире.

Миша поддакнул.

— Спасибо, конечно, — нахмурилась Василиса. — Но я сама себя защищу…

— Да нет, ты не поняла! — это был Алеша. — Оглянись: вон сколько вокруг добрых молодцев!

Василиса огляделась. Если бы три горы не заслоняли ей обзор…

— Где?

— Да вон! — Алеша подвинулся.

За ним действительно стояла группа «молодцев», и, присмотревшись, Василиса нашла, что что-то в них действительно есть. Высокие, поджарые, с мужественностью во взгляде. У одного даже кудри пшеничные вились… А остальные трое вообще были лысыми.

— Эти? — на всякий случай уточнила Василиса.

«Молодцы», заметив, что на них смотрят, оглянулись. Увидели Василису — и дружно подались назад, подальше от нее. Один даже прошептал:

— Чудовище!

Василиса польщенно улыбнулась.

— Во-о-от, — тоже улыбнулся Алеша. — Вдруг они к тебе приставать начнут? Вот тогда-то мы их того!

— Тогда я их и сама того, — начала было Василиса, но молчавший до этого Миша перебил:

— Вася, не спорь. Ты у нас в группе единственная девочка. И мы просто обязаны тебя защищать. Мы же мужчины.

Василиса ничего не поняла, но подумала, что эта «чокнутость» ей тоже жить не мешает. И, чтобы сменить тему, поинтересовалась:

— А вы знаете, где у нас занятия?

Богатыри не знали, но узнать труда не составило: Илюшенька просто схватил первого же пробегающего мимо парнишку, поднял за ворот мантии и задал тот же вопрос.

Вскоре вся группа будущих боевых магов шагала к расписанию: Василиса в центре, богатыри по бокам. «Как за каменной стеной будешь», — говорил как-то князь, и Василиса с усмешкой подумала: «Не обязательно для этого замуж выходить, папенька».

У расписания толпились студенты, но богатыри быстро их разогнали, а потом тем же макаром (у пробегающих мимо) узнали, как добраться до кладбища.

В омнибус они не влезли.

— Прогуляемся? — предложила Василиса, когда Илюшенька попытался голыми руками расправиться с возницей («Мерзавец! Посмел брать плату как за двоих!»).

Солнце светило радостное, ветер дул теплый, так что почему бы не прогуляться? Богатыри согласились.

— А у нас в академии какая-то форма есть? — выспрашивала по пути Вася, прерывая очень уж мужские шутки попутчиков. Ребята уже по третьему кругу рассказывали, как они недавно в трактире всех девиц… того. И ни одна не отказалась! Причем Вася все равно не понимала, о чем они, что было вдвойне обидно.

— Да вроде есть… — задумался Илюшенька.

— Мантии, для первокурсников темно-зеленые, — отозвался Алеша. — Их слуги должны были утром принести.

— Мне не принесли, — удивилась Василиса.

— Ну так… мы того, дверь тебе новую утром ставили, — пробормотал Илюшенька. — Слуга пробегал, да… Но мантия нам не понравилась, и мы… того…

— Чего?

— Отправили твою перешивать, — ухмыльнулся Алеша, — простая она больно. Для тебя, Вася, не годится. А наши нам не подошли. Так что завтра принесут. И вообще, не все ли равно, какая у нас форма?

— Нарушение правил скажется на оценках, — заметил вдруг молчун Миша.

Тут даже Василиса фыркнула. Оценки ее волновали меньше всего.

На кладбище было тихо, спокойно и просто неприлично солнечно. А еще пусто: преподаватель безнадежно опаздывал. Будущие боевики устроились на скамеечках у сторожки гробовщика, и Илюшенька завел длинный монолог о том, как он однажды встретил упыря. Все сводилось к тому, что упырь от Илюшеньки убежать не успел… Василиса его пожалела, а вот все остальные смеялись и давали советы, что Илюшеньке делать, если он наткнется на упыря снова, — когда очередной взрыв смеха прервал запыхавшийся голос:

— Неужели пришли?! — причем таким тоном, что звучало оно как: «Че приперлись?»

Студенты оглянулись, и в спешащем к сторожке взмыленном юноше Василиса узнала вчерашнего Одуванчика. За ночь он как будто еще сильнее похудел, а его пальто из бежевого давно превратилось в серое, зато волосы золотились на солнце просто неприлично ярко для преподавателя по нежити (разве им не положено всем быть как… как Василисин папа?). И весь вид у преподавателя был очень… жалкий. Особенно то, как Одуванчик, отдуваясь и спотыкаясь, тащил с десяток лопат.

— Девочка, вы кладбищем ошиблись, — прокомментировал появление преподавателя Алеша.

— Глаза разуй, жертва сельской селекции, — тут же отозвался Одуванчик, останавливаясь перед студентами и бросая лопаты им под ноги. — Что, вы ли группа боевых магов с первого курса, можно не уточнять? — Он задрал голову, выслушал мертвое молчание и продолжил: — А я ваш куратор, Эрик фон Цветкофф.

— Цветкофф?! — тут же заржал Илюшенька.

— Это все, что тебя интересует?! — рявкнул Эрик — довольно громко для своей субтильной комплекции.

Мертвая тишина наступила снова.

— Еще какие-нибудь комментарии по поводу моей внешности, фамилии или рода деятельности будут? — Под взглядом преподавателя даже богатыри как будто уменьшились, а Василиса поняла, что ни черта не разбирается в людях. Это правда он вчера про маменьку говорил? — Замечательно. Тогда пройдемся по списку. Так… Алеша, Вася, Илюшенька и Миша. И да, у меня тоже есть что сказать о ваших именах, но я вежливый и промолчу. А теперь давайте я угадаю, кто есть кто… — Не глядя, он указал на Василису: — Илюшенька — это, полагаю, вы?

— Я это, — недовольно пробасил Илюшенька.

Эрик изогнул брови и снова ткнул в Василису пером.

— Что ж… А вы?..

— Вася.

Одуванчик издал такой звук, словно с огромным трудом сдерживал смех.

— Ясно… Значит, Вася… — Он покосился на девушку, поймал ее взгляд и почему-то смутился. — Прошу прощения, но как я мог предположить?.. Ладно, продолжаем. Алеша?

— Я, — отозвался тот.

Мишу Одуванчик угадал самостоятельно.

— Что ж, поздравляю вас с вашим первым учебным днем, — тоном весьма далеким от поздравления продолжил Эрик. — Как я уже сказал, я ваш куратор, и если у вас появятся вопросы или проблемы, за разъяснениями и помощью обращайтесь ко мне. Если же у кого-то из-за вас появятся проблемы… Но очень надеюсь, что не появятся…

— А что вы тогда сделаете? — перебил Алеша.

Одуванчик вздохнул.

— В академии имеется целая система дисциплинарных наказаний, предлагаю ознакомиться с ней самостоятельно…

— Нет, а что вы сделаете, если я, например, назову вас снова Цве… — Алеша неожиданно замолчал и вытаращил глаза. Так смешно, что Василиса, не удержавшись, прыснула от смеха.

— Итак, сегодня у нас сдвоенный практикум, — словно ни в чем не бывало продолжал Эрик. — Выбирайте лопаты и следуйте за мной. — Он подождал, пока студенты будут готовы, и, нахмурившись, по-прежнему не глядя на Васю, попросил: — Возьмите другую лопату. Та, что у вас, сломана. Между прочим, — он повысил голос, — поэтому здесь лопат в два раза больше, чем вас. Плюс еще две запасных.

— Для упыря, если мы его найдем? — просиял Илюшенька.

— Не найдете, — отрезал Одуванчик. — Алеша, вам еще нужно помолчать или вы уже успокоились? В первом случае — кивните, во втором — ну что вы там мне сейчас корчите?

Алеша, беззвучно смеясь, покивал. Эрик вроде бы ничего не сделал, но смех стал уже не беззвучным.

— Рад, что так вас развеселил, — монотонно подытожил преподаватель. Он вообще, если не огрызался, говорил монотонно, ровно и совершенно скучно. Василисе от его слов постоянно хотелось зевать. — Идемте.

Следующие минут десять они шагали по кладбищу. «Миленько тут», — думала Василиса, рассматривая веселенькие могилы. У фон Бессмертнофф склеп был куда… серьезней. Никаких цветов, никаких венков и уж тем более никаких стаканчиков и бутылок с водкой.

Эрик привел их к ограде — там, где еще оставалось место для свежих могил.

— Прошу, выбирайте место и копайте себе могилы.

— Зачем? — хором удивились студенты.

Одуванчик снова вздохнул.

— Это кладбище закреплено за вашим курсом как практическое. Именно здесь вы будете ловить ваших упырей и… другую нечисть. Но вы же не думаете, что упыри сами к вам придут? К тому же большинство обрядов по изгнанию действуют только в полночь, а до этого еще надо дожить…

— Вы хотите сказать, мы будем в могилах прятаться? — снова перебил Алеша.

Одуванчик глянул на него и ухмыльнулся.

— Именно. Поэтому вперед — копайте. Заодно ищите упырей — они прячутся, как известно, под землей…

— В норах, что ли? — буркнул Илюшенька. — Как кроты, что ли?

— Почти, — отозвался преподаватель. — И пока копаете, об этом я вам и расскажу. — Он уселся на скамеечку ближайшей могилы, расстегнул пальто, под которым обнаружилась такая же несвежая рубашка. — Итак, упыри, или ночная нежить…

— Простите, профессор, — перебила Василиса.

Эрик вздохнул.

— Я еще аспирант.

«Да какая разница?» — подумала Вася и продолжила:

— А кого мы найдем здесь в… — она глянула на небо, — полдень?

— Да! Это же ночная нежить, — поддакнул Алеша.

— Хороший вопрос, — хмыкнул Эрик. — Задайте его в деканате, когда они снова практикум на полдень поставят. Еще вопросы, пока я не начал?

Вопросов больше не было. Студенты разбрелись по пятачку кладбища — Василиса выбрала себе местечко рядом с гротом. Вот куда бы она сама свой гроб поставила…

— Вася, — так и не глядя на девушку, позвал Одуванчик. — Не перестарайтесь, хорошо? Когда устанете, отдохните. Если что, мы сами за вас докопаем.

«Чего это с ним?» — опешила Василиса.

— Я не устану.

— И все-таки.

Вася хмуро уставилась на преподавателя. Тот посмотрел на лопату у нее в руках и пожал плечами.

— Итак, ночная нежить делится на несколько видов…

«Почему он на меня не смотрит? — думала Василиса, не очень-то слушая лекцию. — Что, так противно?» И если раньше это казалось комплиментом, то на лице Одуванчика Василиса предпочла бы увидеть смущение — такое, какое появлялось почти у всех мужчин, когда они видели ее, красавицу писаную, первый раз. Даже император сначала потерял дар речи. А этот нос воротит. Фи!

От раздражения Василиса махала лопатой особенно усердно, а когда та вдруг застряла, чуть не сломала черенок.

Профессор, попеременно зевая, читал лекцию. Богатыри сосредоточенно копали неподалеку — Илюшенька, например, уже скрылся под землей с головой. А Василиса удивленно изучала каменный саркофаг, попавший под ее лопату. Постучала по крышке, потом не выдержала и поддела ее лопатой.

Крышка немедленно откинулась, и из глубины саркофага поднялось нечто черное и здорово напоминающее гигантскую летучую мышь.

— Я — ужас, летящий на крыльях ночи! — провыло оно, целясь в шею Василисы длиннющими когтями. — Я…

Василиса отшатнулась, а на «мышь» упал солнечный свет.

«Ужас» тут же задымился, взвыл и поскорее убрался обратно в саркофаг, еще и крышку за собой закрыл.

Василиса недоуменно подняла лопату, не зная, что делать дальше, когда сверху раздалось:

— А это, дама и господа, подвид ночной нежити гуманоидной разумной. Называется вампир-нелегал. Вася, подвиньтесь, пожалуйста.

Василиса отошла, благо могилу она рыла на вырост и места в ней было много. Эрик спрыгнул к ней и деликатно постучал по саркофагу.

— Уважаемый.

В ответ из саркофага раздались отборные ругательства на одном из древних языков Равнин.

Одуванчика это нисколько не смутило.

— Уважаемый, покажите ваше разрешение на въезд и купчую места на кладбище. Иначе я буду вынужден вызвать службу эвакуации.

В саркофаге перешли на более современное наречие:

— Волки позорные! Вы прав не имеете!..

— Ошибаетесь, имею, — спокойно ответил Эрик. — И снова прошу показать разрешение и купчую. Вы знаете, что мне придется сделать в противном случае.

В саркофаге на мгновение замолчали. Потом тихонечко заныли:

— Сами мы неместные, а семья у нас большая, и мать больна, а дети голодные кричат…

— Ясно, — вздохнул Эрик и повернулся к студентам. — Ждите здесь, я буквально через пять минут вернусь. И отойдите от могилы на метр. Господа, помогите даме вылезти.

Васю, не слушая возражений, вытянули на поверхность, а Эрик легко (долго ли умеючи?) выбрался сам.

Саркофаг замогильно молчал. Василису все подмывало вернуться, открыть его и рассмотреть вампира-нелегала поближе, но она почти не сомневалась, что не успеет. Да и одногруппники не пустят… Может, потом прийти сюда ночью, когда никого не будет?

— Тебе теперь должны высший балл поставить, — сказал вдруг Миша, вытирая пот с лица.

— За что? — удивилась Василиса.

— Ну, ты же нежить нашла.

— Да я ее и не… — Василиса вздрогнула, услышав рядом подозрительное шуршание. А когда обернулась, замерла.

К ним бежал паук с псину ростом.

Обычно пауков Вася не боялась. Не любила, да — лезут куда не надо, щекочутся… Но что в них страшного, в мелочи такой?

Однако этот паук был огромным, и Василиса могла разглядеть все его глаза, жвала, волоски на лапках и… Это было так… противно! Так!..

Когда от нее до паука оставалась всего одна могила, Вася отмерла, бросила лопату и, завизжав, кинулась прочь. И не одна она: ровно то же сделал здоровяк Алеша, только побежал в другую сторону.

Паук удивился. Вряд ли он что-то понял (если вообще был разумным), но целенаправленно понесся за Алешей — наверное, решил, что эта добыча побольше, а значит, сытнее. И бежал он быстрее богатыря, который путался в венках, цветах и спотыкался о могилы.

Кладбище было маленьким, и Василиса с Алешей за каких-то пять минут обежали оба его вокруг и у ворот встретились. Визжащий богатырь, визжащая уродливая девица и со всех лап догоняющий их паук.

Василиса заорала еще громче, попыталась прямо в воздухе превратиться в лягушку — не вышло. А когда увидела паука совсем близко, оцепенела, зажмурилась…

Потом раздались «плюх» и мерзкий скрежет.

Василиса приоткрыла один глаз.

Над подергивающимся пауком стоял невозмутимый Эрик с лопатой и кромкой лезвия отпиливал у него жвала. У ближайшей могилы трясся как осиновый лист Алеша. По дороге к сторожке бежали Миша с Илюшенькой, а им навстречу — люди в серых мантиях с серебристыми надписями у воротников: «Служба зачистки».

— А это нежить сумеречная — тема нашего следующего занятия. — Эрик закончил со жвалами и быстро сунул их себе под плащ. — Полагаю, на этом наш практикум можно завершить. Возвращайтесь в академию. — Он посмотрел на Алешу. — Выпейте успокоительного…

Алеша громко вздохнул и с трудом поднялся. Он все еще дрожал.

В это время на дороге встретились — и разминулись — богатыри и люди в сером. Эрик тоскливо посмотрел им вслед.

— Мне нужно за ними. Миша, Илюшенька, сможете довезти ваших товарищей до общежития? На сегодня, насколько я помню, у вас больше пар нет.

Подоспевшие богатыри дружно заверили, что да, смогут. Эрик кивнул и, придерживая плащ, торопливо направился к дороге. Но, проходя мимо замершей Василисы, быстро вытащил что-то из кармана (снова не глядя!).

— Вася, возьмите. Это успокаивает. Съешьте сейчас же.

— Чт-то это? — пробормотала девушка. Правда, уже когда взяла. У «этого» была шуршащая упаковка и мятный запах.

— Шоколадка, — улыбнулся Эрик. — Сменили бы вы факультет, пока не поздно…

— Не дождетесь! — прошипела Василиса и швырнула шоколадку профессору под ноги.

Эрик поднимать не стал.

— Как хотите.

Всю дорогу до общежития Вася отбивалась от внимания богатырей, которые снова не влезли в омнибус, шли пешком, но горели желанием «одноглуппницу» понести. Дескать, набегалась ведь, устала, переволновалась… Вот Алешу никто понести не предлагал!

Это и другие странности не давали Васе покоя. А особенно его не давало воспоминание о «невзгляде» профессора. Да, она уродина — но по своей воле! И только сейчас! И вообще… почему ее волнует мнение какого-то… Одуванчика?

А красиво он с пауком разделался…

Но думать об этом Вася не будет! Она вообще ни о чем думать не будет! Вася теперь самостоятельная девушка, и никакие… Одуванчики ей не нужны! Так-то.

ГЛАВА 3

Паук и невеста

Первый рабочий день Ипполита выдался суровым: когда будущий магистр целительской магии вернулся в общежитие, его правый глаз дергался, а белую парадную мантию густо покрывала подсохшая кровь.

— Эрик, — простонал он, ввалившись в комнату, — накапай мне чего-нибудь… Покрепче… Пожалуйста…

И, покачнувшись, оперся спиной о стену.

Стена звякнула «маячком» заклинания и голосом госпожи Серпентины попросила:

— С-с-снимите, пожалуйс-с-ста, вашу гряз-с-сную обувь.

Поля мигом оживился.

— Чего?!

— С-с-снимай, — повторил голос декана боевого факультета. — Сейчас-с-с ш-ш-ше!

О том, что госпожа Серпентина не любит повторять, знала вся академия, так что Ипполит в рекордные сроки избавился и от обуви, и от грязной мантии да еще и по стойке «смирно» вытянулся.

— Теперь мош-ш-шешь проходить-с-с-с, — разрешила Серпентина и умолкла.

Ипполит чертыхнулся и на цыпочках прокрался в гостиную (она же столовая, она же кухня).

— Эрик! Что за шуточки?

Эрик сидел за столом и невозмутимо читал «Ведомости». С передовицы на Ипполита глянул князь фон Бессмертнофф под заголовком: «Найду — убью!» Судя по виду князя, он бы Ипполита сейчас очень понял, потому что сам выглядел похоже: правый глаз прищурен, ноздри раздуты, рот скалится, на руках такие когти, что упырь обзавидуется.

— Спасибо, что убрал арахнида из нашего холодильника, — не отрываясь от газеты, сказал Эрик.

Ипполит довольно ухмыльнулся.

— Пожалуйста. Ну, ты же просил, а мы ведь лучшие друзья. Как я мог тебя не послушать?

Эрик что-то хмыкнул.

— Скажи, а почему у нас в прихожей разговаривает змеюк… э-э-э… госпожа Серпентина? Эрик? Ее же здесь нигде не… — Тут Ипполит впервые огляделся.

Гостиная сияла чистотой: от стен отмыли следы ладоней, пол сверкал, ковер вспомнил про свой первозданный цвет (а лучше бы не вспоминал: цветом была розовая фуксия), от холодильника отскребли все, что было на нем лишнего (включая коллекцию неприличных магнитиков Ипполита), и даже стол застелили новенькой зеленой скатертью, а черные занавески украсили золотой нитью, складывающейся в слова: «Поел — помой!», «А ты вынес ведро?», «Скажи нет крошкам на диване». А на самом видном месте красовался громадный и насквозь волшебный «График дежурств» со звездочками. Колонка Ипполита горела красным.

— А… — выдохнул Ипполит. Обернулся к Эрику. — А? — Потом вздрогнул и бросился в спальню. — А-а-а-а-а!

Отвлекшийся от газеты Эрик обернулся и громко хмыкнул, когда из спальни донеслось:

— Что ты наделал?! Мои зелья!!!

— Отсортировал, — отозвался Эрик.

— У меня все — ВСЕ! — и так стояло на своих местах, — выл из спальни Поля. — А теперь?.. О, ну нет! Не-е-е-ет!!!

Эрик, улыбнувшись, опять взялся за газету. С колонки «Срочно!» на него снова посмотрел портрет княжны фон Бессмертнофф. «Найти живой или мертвой», — гласил заголовок. А если верить статье, отчаявшийся князь брал штурмом императорский дворец, причем очень деятельно. Император пока сопротивлялся, но в том, что князь его уломает и ищейки короны прочешут каждый закоулок столицы, Эрик не сомневался. С таким лицом, как у князя, своего точно добиваются.

Эрика куда больше интересовало, почему фон Бессмертнофф так уверен, что «его кровиночка» потерялась именно в столице? Неужели кто-то и правда похитил красотку и теперь шантажирует бедного князя? Эрик на мгновение это представил, а потом вспомнил все, что читал о фон Бессмертнофф (а писали о нем много), и отмел эту мысль. Самоубийц в столице, конечно, хватало, но можно же умереть и более гуманным способом. А врагов у князя нет. Какие, в самом деле, враги у одного из лучших некромантов Равнин?

— За что?! — в дверях спальни возник всклокоченный, трясущийся Ипполит. — За что ты так со мной?! — И тут же: — Все! Не друг ты мне больше! Я сегодня же от тебя съеду! На другой этаж! Нет, в другое общежитие! Нет, в другую академию!!!

Эрик хмыкнул и кивнул на блюдо, занявшее полстола:

— Хочешь блинчик?

— … А может даже в другое государство! Нет! Ты не соблазнишь меня своей стряпней! И я! Я никогда не забуду твое предательство! Я тебя ни за что не прощу! А с чем блинчики?

— С вишней.

На лице Ипполита отразилась борьба, достойная титана, который, по слухам, держит небо где-то там на юге, рядом с морем и песочком.

Эрик молча встал, налил во вторую чашку травяного отвара, достал тарелку, положил рядом с ней салфетку и посмотрел на Полю.

— Садись.

— Ну, если ты так просишь, — самым оскорбленным голосом, на какой был способен, отозвался Ипполит и чинно сел.

А потом совсем не чинно, брызгаясь вишневым соком, вгрызся в блинчик.

— Вытри-с-с немедлено-с-с-с! — тут же приказал голос декана боевых магов.

Поля вздрогнул и машинально потянулся за тряпкой. Потом обернулся.

Эрик смотрел на него и улыбался.

— Зафем? — дожевывая блинчик, простонал Поля. — Ну зафем это фее, фа?

— Скажи, Поля, — не переставая улыбаться, проговорил Эрик, — куда ты сегодня арахнида выгнал?

— На кладбище! — непонимающе уставился на него Поля. — Оно заброшено, я проверял. Честное слово! Его там никто не заметит!

Улыбка Эрика превратилась в гримасу.

— Хочешь еще блинчик?

Поля посмотрел на полное блюдо и уже потянулся за новым блинчиком, но поймал взгляд Эрика и отдернул руку.

— Да что случилось?

Эрик вздохнул. Закрыл глаза, потом открыл и рявкнул:

— Это было третье городское кладбище! Закрепленное за академией! Там мои боевики практикум проходили!

— А… — Ипполит поежился. Эрик мог кричать очень громко, но эффекта госпожи Серпентины его голос не имел. — Ну… Откуда мне было знать?

— В расписании об этом написано!

— Ты предлагаешь мне изучать все расписание? Всех курсов? Да оно же меняется каждый час!

Эрик попытался улыбнуться. Спокойствие, только спокойствие…

— Съешь еще блинчик.

— Что-то не хочется.

— Уверен? — Эрик отвернулся к холодильнику и добавил: — Твой арахнид гонял моих студентов по всему кладбищу. У одного даже случился нервный приступ. Нельзя так с людьми, Поля, это плохо.

— Ха, что, вон у тех нервный приступ случился? — Поля изобразил руками габариты «шкафов». — Ух ты, я бы посмотрел!

— И посмотришь, — зловеще откликнулся Эрик.

Поля закашлялся и схватился за кружку с отваром.

— Что за?..

— Маленькая доза яда арахнида. Очень маленькая, я ему только жвала отпилил. Но тебе хватит. Спокойной ночи, Поля.

Ипполит уставился на него круглыми больше от возмущения, чем от страха глазами. И он, и Эрик знали, что малая доля яда арахнида для человека не опасна, но вызывает сильные галлюцинации. Чаще всего определенного содержания…

— Я не боюсь пауков, — сказал Ипполит, прокрутив все это в голове.

— Посмотрим. После того как они будут сниться тебе всю ночь, желание охотиться за арахнидами у тебя точно пропадет.

— Какой же ты… — Поля снова закашлялся. — Отравить соседа!..

— Ты со мной делаешь то же самое каждую сессию.

— Так для научных же целей! Кхе-кхе! Гадость какая… А мой гобелен тебе чем не угодил?

Отвечать Эрик не стал — нужды не было, Ипполит уже уткнулся носом в блюдо с блинчиками. При этом он так улыбался во сне, пока Эрик тащил его до кровати, словно пауки были его эротической фантазией.

Оставшиеся блинчики Эрик заботливо завернул и убрал в холодильник — подальше от трупа на второй полке и жвал на третьей. Ипполит пауков, может, и не боится, зато девушки их вроде бы не любят. Особенно гигантских. А уж когда тебе всю ночь снится, что этот паук тебя в паутину заматывает… Желание после такой ночи выйти замуж должно исчезнуть как не бывало. Эрик очень, очень на это рассчитывал.

Его размышления прервал стук в дверь, и почти сразу голос госпожи Серпентины очень вежливо попросил:

— Не-с-с-стойте-с-с-с на пороге, заходите-с-с-с.

Эрик выглянул в прихожую и сразу столкнулся взглядом с Кристофером фон Венге, замдекана боевого факультета. Даже в халате поверх пижамы он умудрялся выглядеть и стильно, и неприступно. Девушки от такого обычно без ума: Эрик не удивился, когда услышал томные вздохи за спиной замдекана. Кристофер же стоял невозмутимо, словно ничего и не происходило.

А пижама у него, кстати, была со слониками.

— Добрый вечер, — улыбнулся Эрик, выглядывая в коридор и замечая стайку чаровниц. Кристофер тоже обернулся, и ведьмочки дружно заулыбались, а одна даже попыталась упасть в обморок. Но никто этого не заметил, поэтому она передумала. — Пройдите?

Кристофер оглядел прихожую, особое внимание уделив дверному проему в гостиную — его закрывали висюльки из змеиных черепов, розовых и фиолетовых, — и скривился.

— Спасибо, но я воздержусь. Госпожа Серпентина просила отдать вам это. — Он протянул Эрику свиток. И тоном «цени, ты этого не стоишь» добавил: — Ваше личное расписание на завтра.

Эрик кивнул.

— Благодарю. Я изучу, подпишу и занесу завтра в деканат.

Кристофер смерил его саркастичным взглядом. Эрик сразу вспомнил, что одет в драный халат «для уборки», а под ним — только в пижамные штаны не первой свежести. На халате сверкала и переливалась всеми цветами радуги надпись: «Зайка моя», а от воротника кокетливо торчали уши.

«Ну и что — зато он мягкий и удобный», — обиженно подумал Эрик, глядя на Кристофера.

Тот сказал:

— Не стоит, я сам. Прочтите сейчас — и подписывайте.

Эрик пожал плечами («Да как хотите»), развернул свиток, вчитался и выпалил:

— Да чтоб вам провалиться!

— Я передам это госпоже Серпентине, — невозмутимо отозвался Кристофер. — У вас перо найдется?

Эрик его не слушал. Он смотрел на три пары подряд у стихийников, потом еще столько же у путевиков и — для полного счастья — на выездной практикум в Военном университете.

— Опять?! Да на практикум-то я как успею?

Кристофер изогнул бровь.

— Военный университет находится совсем недалеко от вашего фамильного особняка, Цветкофф. Успеете.

— Но собраться…

— Подписывайте, Цветкофф. Деканат ведь может и передумать.

— Уж лучше бы передумал!

— Цветкофф!

— За что? — выдохнул Эрик, доставая самопишущее перо и ставя им корявую подпись.

Кристофер предпочел не отвечать. Он только, уже уходя, бросил через плечо:

— Госпожа Серпентина также ждет от вас завтра черновые тезисы и программу для путевиков.

«А я так хотел выспаться!» — тоскливо подумал Эрик, закрывая за замдекана дверь.

Донесшиеся из спальни счастливый вздох и бормотание «паучок мой, паучок» прозвучали теперь как насмешка.

Всю ночь Эрик проверял, перепроверял и переперепроверял сначала программу, потом черновики тезисов. Последние были еще в очень черном виде, в прямом смысле: Ипполит, когда они отмечали его сданную сессию, что-то на них вылил, не то чернила, не то краску. Потом сказал: «Не переживай, оно легко отмоется. Универсальный отбеливатель, и все дела!» Как это часто бывает после Ипполита, легко оно не отмылось. Часа четыре Эрик потратил только на то, чтобы избавиться от краски. Избавился, но растворитель стер заодно и Эриковы записи.

— А-а-а, — тихонько простонал Эрик, глядя на чистые, девственно-белые листы бумаги, плавающие в тазике в ванной.

— Паучок, кис-кис-кис, — блаженно протянул из спальни Ипполит. — Иди ко мне…

Эрик очень хотел вылить содержимое тазика соседу на голову, но сдержался. Во-первых, не поможет, во-вторых, видеть лысого Ипполита с ожогами по всему лицу он был морально не готов.

Остаток ночи Эрик сортировал заметки к тезисам и писал новый черновик. Утром в голове шумело, а проснувшийся в прекрасном настроении Ипполит даже сочувственно спросил:

— Что, совесть заела?

Эрик промолчал.

На первой же паре стихийники подожгли макет (только макет, ну что за нелюди!) упыря, а заодно и все южное крыло третьего учебного корпуса. Эрик, забыв про вдолбленное гувернерами воспитание, ругался нехорошими словами и торопился навести порядок до того, как явится начальство.

Начальство в лице декана стихийников, леди Вотерины, явилось, ровно когда последний очаг пожара был потушен, а Эрик совершенно выдохся, возвращая на место мебель (в третьем корпусе на ней была противостихийная защита) и от души довольных первокурсников (которым никакая защита не требовалась). Вотерина равнодушно посмотрела на Эрика в обгорелой мантии, на дымящихся студентов, потом на макет упыря, на котором сажей успели вывести нехорошее слово… И меланхолично протянула:

— Ну вы тут уже все?

Эрик с ошалелым видом кивнул.

— Тогда все в деканат писать заявления на стипендию, — отозвалась Вотерина и с плеском исчезла в портале. Студенты исчезли тоже, но парой мгновений спустя, пешком и чуть не задавив своего преподавателя.

Путевики оказались не многим лучше. Они требовали показать им настоящего упыря здесь и сейчас, а когда плюнувший на все Эрик их требование выполнил, довели бедную нежить до ручки. Упырь волчком крутился в защитном контуре, тяжело дышал и скулил. Эрик тоже тяжело дышал и думал, что к концу пары скулить будет примерно так же.

Но нет, скулить он начал только после беседы со своей научной руководительницей госпожой Серпентиной. Нагина разнесла его тезисы в пух и прах и потребовала принести ей новую версию не позднее чем к концу месяца.

— Вы смерти моей хотите? — выпалил тогда Эрик.

— Ес-с-сли бы я хотела-с-с-с вашей с-с-смерти, то уже давно бы вас-с-с убила-с-с-с, — со смертельной серьезностью ответила госпожа Серпентина и выдала Эрику длиннющий свиток обязательной литературы для чтения.

На практикум в Военный университет Эрик снова безнадежно опоздал: проспал свою остановку. Гидра в деревянном ящике буянила всю дорогу и обещала всех сожрать, но это было так похоже на декана факультета некромантии, у которого Эрик сейчас работал, что казалось, сейчас заседание кафедры и можно вздремнуть. Тем более все пассажиры снова жались к стеночкам и оставили бедного преподавателя в покое.

Зато студенты из Военного университета вели себя тише воды, ниже травы. Любо-дорого смотреть — но Эрик снова чуть не заснул. А вот студенты внимали, записывали и с опаской поглядывали на гидру.

— Вы спустите ее на нас, учитель? — тихонько спросили его посреди лекции.

Эрик не ответил, но слышавшая вопрос гидра оживилась и, пока Эрик вертел ее на столе, посматривала на студентов очень плотоядно. В итоге Эрик просто дал задание описать строение гидры, связал ее, оставил на столе и остаток занятия нахально проспал.

— Это мне? — изумился преподаватель-тролль, снова ведущий пару в соседней аудитории. — Совсем мне? Правда мне?

— Совсем, — попытался улыбнуться Эрик. — Правда.

А про себя подумал: «Я не потащу это к матери».

— Ах ты моя лапуленька, — обрадованный тролль пытался расцеловать гидру во все ее семьдесят два щупальца. — Ты моя хорошая, ты моя красивая…

Польщенная гидра урчала, а Эрик сбежал раньше, чем она подняла крик, узнав, что хозяин ее предал, бросил и другому отдал.

Домой — то есть в фамильный особняк — Эрик ввалился на сорок минут позже назначенного в приглашении времени. Открывший дверь лакей при виде молодого хозяина перекрестился, а горничная за его плечом взвизгнула: «Не-е-ежить!»

И только возникший, словно из воздуха, дворецкий невозмутимо принял у Эрика грязное пальто.

— Добро пожаловать, милорд. Леди дожидается вас в розовой гостиной.

Эрик заметил в зеркальных стенных панелях свое отражение, тоже чуть было не принял его за нежить и прохрипел:

— Я сначала переоденусь.

— Ваши комнаты готовы, милорд, и ванна для вас уже набрана, — отозвался дворецкий. Он махнул кому-то из лакеев, и тот поклонился Эрику. — Марк вам поможет. Ваше пальто почистить или лучше сразу выбросить?

Эрик скривился. От родительского содержания он давно отказался, а своих денег на такую роскошь, как пальто, не было.

— Почистить.

Дворецкий позволил себе только изогнуть бровь, но ответил по-прежнему невозмутимо:

— Как пожелаете, милорд.

Милорд желал оказаться сейчас где угодно, лишь бы не здесь, но промолчал.

Путь до комнат занял на удивление много времени — обычно господам отводили апартаменты на втором этаже, и, насколько помнил Эрик, так у них в семье всегда и было. Но, вернувшись с летней поездки на воды, леди Эрина наняла магов, которые перенесли особняк поближе к императорскому дворцу и изменили планировку, которую Эрик уже сейчас проклинал. Лакей вел его узкой винтовой лесенкой, больше подходящей слугам, чем господам, которая крутилась, крутилась и все не кончалась и не кончалась… У Эрика уже кружилась голова, когда он выпалил:

— Долго еще?

Лакей обернулся и позволил себе короткую понимающую улыбку.

— Еще два пролета, господин.

Эрик шепотом выругался.

— Что, и матушка вот так к себе поднимается?

— Нет, господин. Комнаты миледи и милорда находятся на втором этаже.

— Тогда какого… меня сюда отселили?!

Лакей пару мгновений молчал.

— Простите, господин, но миледи сказала, что ваша комната должна находиться как можно дальше от ее. На случай, если вы снова решите заняться вашими… мм… экспериментами.

— Что?! — вздрогнул Эрик. «Экспериментами» он никогда дома не занимался… в смысле, в том доме, где жила его мать. Ну, то есть всего один раз было, еще перед поступлением в академию. Но всего-то раз! Подумаешь, матери из зеркала улыбнулось привидение — оно все равно тут же развеялось. А упырь в ту ночь по дому долго и не бегал, его «зачистильщики» почти сразу забрали…

— Прошу вас, господин, — прервал его мысли лакей. Он уже открыл дверь, в которую упиралась последняя ступенька лестницы, и почтительно отступил от порога.

Эрик вздохнул.

— Да, благодарю. Марк, теперь я попросил бы еще принести мне сменную оде… Господи, что это?!

Тоже вздрогнув, лакей проследил взгляд Эрика и с трудом скрыл улыбку.

— Если я правильно помню, господин, это Бонбончик.

Эрик издал странный звук, нечто среднее между стоном и воплем, а лакей добавил:

— Миледи сказала, что ему грустно на чердаке… А еще там нужно было освободить место… И потому мы все ваши игрушки перенесли сюда…

Эрик сглотнул. Комната стараниями матушки и слуг больше подошла бы девушке: розовые обои, бантики на занавесках балдахина, огромный портрет пятилетнего Эрика, когда он внешностью еще сильнее походил на одуванчик…

И десяток плюшевых медведей, самый большой из которых был ростом с Эрика и улыбался очень похоже на декана факультета боевой магии.

— Какого черта… — выдохнул Эрик, моргнув пару раз и поняв, что никуда это безобразие не денется.

— Простите, господин, но миледи сказала убрать вашу комнату именно так…

Эрик на мгновение зажмурился. Вдохнул, выдохнул.

— Просто принеси мне одежду, Марк. И желательно не розовую.

— Слушаюсь, господин.

Когда дверь за лакеем закрылась, Эрик выдохнул и три раза профилактически побился головой о косяк. Не помогло.

— Мама! Я некромант с пятилетним стажем! Я ночую на кладбищах! От меня упыри шарахаются-а-а! — Он сглотнул, встретился взглядом с огромным медведем. — И никакой ты не Бонбончик, всегда Фнуфиком был. Ну, мама!..

Через десять минут, пока Эрик блаженствовал в купальне (у них в общежитии ванная даже для преподавателей была общая), лакей вернулся и аккуратно постучал в дверь.

— Господин, миледи напоминает, что вы опаздываете уже на час.

«Интересно, если я сдохну прямо сейчас, она наймет штатного некроманта?» — мрачно подумал Эрик. И сам себе мысленно ответил: «Нет, наймет императорского. Потому что он престижней».

— А еще миледи приказала показать вам портрет ее гостьи. Я оставлю его на полке. — Дверь приоткрылась, и в зеркало было видно, как лакей просунул руку с портретом и положил его на полку у ванны. — Посмотрите, господин.

Эрик страдальчески вздохнул и, когда дверь снова закрылась, взял портрет. С него на Эрика посмотрела упакованная в глухое черное платье дама, старше самого Эрика лет на десять и всем своим видом напоминающая скорее монашку, чем девицу на выданье.

— Какие у моей матери… необычные знакомые, — пробормотал Эрик, поскорее кладя портрет обратно на полку.

За дверью отозвался лакей:

— Миледи сказала, что если вы сейчас же не поторопитесь, она оставит вас с госпожой Мартиной наедине, как только вы соизволите прийти.

Эрик сглотнул. И подпрыгнул, чуть не перевернув ванну.

— Ма-а-арк, одежду! Живо!

Когда с одеванием было покончено, Эрик мельком глянул в запотевшее зеркало. Оттуда в ответ посмотрел испуганный повзрослевший Одуванчик, смазливый и на вид робкий. «Какая масипусечка!» — только увидев, сказала предыдущая мамина гостья. «Ненавижу!» — подумал тогда Эрик, а сейчас поскорее отвернулся от зеркала.

— Марк, где моя сумка?

— Вот она, господин.

Эрик торопливо зазвенел склянками.

— Господин, — робко выдохнул лакей. — Миледи особенно подчеркнула, чтобы не увлекались алкоголем перед… э-э-э… чаем…

Эрик одним глотком выпил содержимое черного флакона и закашлялся.

— Ох, хорошо! Это не алкоголь, это чистый яд. Все, идем.

Час опоздания или нет, а матушка с гостьей все еще пили чай. Эрик по опыту знал, что это действо может продолжаться и полдня, и даже целые сутки. Однажды он пытался провести исследование «Сколько чая вмещается в женский организм?», но горничным чаевничать было некогда, а матушка оказалась ужасным подопытным.

К чаю — что-то заграничное, с приправами (наверняка матушка на водах рецепт узнала) — подавались маленькие печеньки с глазурью. В вазочке в виде котенка их было много, но Эрик знал: это больше для красоты. По поводу печенек существовал целый ритуал: хозяйка могла съесть за время чая четыре штуки, гостье полагалось две, а Эрику не полагалось вовсе. Почему — упырь его знает. Общественные правила и традиции часто ставили Эрика в тупик. Вот с нежитью объясниться намно-о-ого легче…

— Эрик, — как только лакей объявил его имя, сказала леди Эрина. И, изящно оттопырив пальчик, поставила тонюсенькую фарфоровую чашечку на блюдечко (то даже не звякнуло). — Наконец-то. Ты заставил себя ждать.

— Прошу прощения, — пробормотал Эрик, замерев у порога и не отрывая взгляда от солнечного пятна на столике между матерью и гостьей.

Леди Эрина вздохнула, всем видом давая понять: вот такой вот у нее блудный сын, и как с ним быть?.. Потом сделала рукой в воздухе изящный жест и ласково улыбнулась.

— Дорогой, позволь представить тебе леди Мартину фон Венге. Ты, конечно, слышал, какой это славный род?

Эрик слышал — все Равнины слышали. Маркиз фон Венге был не то чтобы жуть как родовит: его дедушке пожаловали наследное дворянство, так что к древнему роду фон Венге не принадлежали. Зато богатыми были очень. Их отличала жесткая хватка: когда они видели возможную выгоду, они хватали ее и не отпускали. Никогда. Эрик это не понаслышке знал: замдекана боевой магии, Кристофер, был тоже фон Венге. Интересно, кем ему приходится эта Мартина? Вряд ли сестрой, ведь совсем не похожи…

— Очень рад, — попытался улыбнуться Эрик и впервые поднял взгляд на мамину гостью.

Улыбка превратилась в гримасу.

Портрет леди Мартины был правдив, но совсем не передавал внушительности ее габаритов. Леди даже сидя возвышалась и над Эриком, и над его матушкой (та, впрочем, всегда была миниатюрной). Фарфоровая чашечка в ручищах Мартины смотрелась настоящей насмешкой, как и платье — леди в нем была похожа на упакованную сосиску. Большую такую сосиску. Ну прямо как одомашненный тролль в перевязке.

Эрик сглотнул и прошел к креслу, стоящему далеко и от гостьи, и от леди Эрины. Увы, матушка его маневр заметила.

— Эрик, дорогой, не стесняйся, садись к нам поближе. — Она кивнула на стул рядом с диваном, на котором еле умещалась Мартина.

— А может, я лучше… — «исчезну из этой комнаты», — хотел бы сказать Эрик, но мать не дала ему продолжить.

— Садись! — И тут же, повернувшись к гостье, добавила: — Ох, Мартина, Эрик у меня такой робкий.

— Это определенно достоинство для мужчины, — пробасила гостья, пока Эрик по стеночке прошел к стулу.

Последовала пауза. Эрик сел, и гостья уставилась на него так пристально, будто пыталась пришпилить взглядом, как бабочку булавкой. Эрик даже вздрогнул пару раз, словно эту булавку почувствовал. Во рту пересохло, а голос стал хриплым и задрожал:

— А м-м-можно мне ч-чаю?

Леди Эрина сделала знак горничной, и в руке Эрика тут же очутилась полная до краев чашка. Эрик даже не рискнул за нее взяться.

— Ну что, дорогая Мартина? — поинтересовалась минуту спустя леди Эрина. — Как вам мой сын?

Снова уткнувшись взглядом в стол, Эрик мысленно сравнил себя уже не с бабочкой, а с лошадью на конном рынке. Породистой лошадью для скачек.

— Беру! — ну точно как покупатель, отозвалась Мартина, и Эрик, глянув на нее, опять уставился на стол. Леди только что слюной не исходила, оглядывая Эрика с головы до ног. — Ваш сын прекрасен, миледи, я уверена, мы просто созданы друг для друга!

— Ну вот и замечательно, — улыбнулась леди Эрина. — Свадьбу можем сыграть уже завтра — вы же не хотели пышного празднества, я правильно помню? Особенно если…

Эрик громко откашлялся.

— Прошу прощения, леди. — Смотреть на Мартину он решительно не мог. — Но мне вас как следует даже не представили. Может быть, все-таки познакомимся? Мы же совсем не знаем друг друга…

— Вы считаете это обязательным для свадьбы? — неподдельно удивилась Мартина. — Что ж, извольте. Леди Эрина, вы мне не поможете? Девушке неприлично себя хвалить…

— О, леди Мартина, вы так скромны! — восхитилась матушка, пригвоздив Эрика взглядом к стулу. Вторая булавка в бедную бабочку. — Леди Мартина — дама честных правил. Всю жизнь она провела в монастыре Святой Оссии, а ты знаешь, дорогой, какие там строгие порядки…

— У нас дома будут такие же, — вставила Мартина. На Эрика она уже смотрела, как на свою лошадь.

— Леди, а вы в курсе, что я некромант? — не выдержал Эрик.

Леди была не в курсе.

— О, так вы волшебник? Это замечательно! Вы будете показывать фокусы нашим детям!..

— Я маг смерти, леди.

— И он обязательно это бросит, — добавила леди Эрина.

— И не подумаю.

— Эрик!

— Смерти? — дошло наконец до Мартины. — Нет, это невозможно! Магия смерти противна Господу. Вы должны немедленно бросить это, Эрик!

— Никогда!

Леди переглянулись.

— Вот видите, — вздохнула леди Эрина. — Моему сыну просто необходима сильная рука. Поверьте, он поддается дрессировке, за ним только нужен глаз да глаз.

— Мама!

— Дорогой, помолчи. К сожалению, я упустила его, когда отдала в балетную школу: Эрик, представляете, сбежал оттуда и занялся этой… некромантией. Но я уверена, дорогая Мартина, уж вы-то сумеете призвать его к порядку.

— Обязательно, — кивнула Мартина. И улыбнулась Эрику: — Плохих мальчиков нужно наказывать.

Эрик снова закашлялся, прикрывая рот платочком. Леди Эрина неодобрительно глянула на него и снова поднесла чашку к губам.

— Так когда, вы говорите, мы можем сыграть свадьбу? — спросила Мартина, не сводя с Эрика собственнического взгляда.

— Если вам подходит завтра, моя дорогая Мартина… Вы не думаете, что это слишком быстро?

— О нет, посмотрев на вашего сына, я понимаю, отчего вы так торопитесь. Он так красив — странно, что невесты не выстраиваются перед вашим домом в очередь… Господин Эрик? Вам нехорошо?

«Ну слава богу, подействовало», — подумал Эрик и свалился со стула.

— Эрик? — наконец-то и мама испугалась. — Дорогой? На помощь! Кто-нибудь!

«Вот бы и правда сдохнуть», — подумал Эрик, теряя сознание. Как он уже давно убедился, это был единственный верный способ избавиться от мамы и ее «чайных» гостий.

…Увы, на этот раз он не сработал. Эрик очнулся в своей комнате, с розовыми обоями, в компании десятка плюшевых мишек и леди Мартины. Кашляя, он с тоской подумал, что от иных людей не спасет даже яд.

— Мой дорогой, — пробасила леди Мартина. Эрик лежал головой у нее на коленях, а рукой она придерживала его за живот, чтобы не сбежал. «Ну точно как тролль», — подумал Эрик. Леди Мартина тем временем продолжала: — Мне сказали, что вы выпили это… — Она двумя пальчиками (пальчищами в ее случае) подняла пустой флакончик из-под яда. — Императорский врач уверяет, что он не действует на некромантов в полную силу и что вы об этом знали и приняли сами. Что вы хотели этим сказать, мой дорогой?

«Дорогой» снова задергался, пытаясь освободиться. Но силой Мартина тоже походила на тролля.

— Мне придется сделать вывод, что таким образом вы пытались сбежать, — вздохнула она. — Избавиться от меня. Так, Эрик?

Эрик закашлялся.

— Что ж, — Мартина снова вздохнула и достала хлыст. Такой, как для лошадей (хотя почему «как»?..). — Вы плохо вели себя, дорогой. Мне придется вас наказать.

Эрик обалдело уставился на хлыст и подумал, а позволит ли его воспитание ответить, если эта девица «честных правил» и впрямь соберется этой штукой воспользоваться? По всему выходило, что позволит, но картина будет ужасной. Нужно было срочно что-то предпринять… Эрик вывернул голову и увидел блюдо с вишневыми блинчиками. Подогретыми, исходящими паром и накрытыми салфеткой. Эрик перед уходом в розовую гостиную попросил лакея приготовить их, и Марк просьбу выполнил — отлично! Теперь бы запихнуть хотя бы один Мартине в рот…

Та тем временем готовилась к наказанию.

— Дорогой, вы сами разденетесь или мне вам помочь?

— Что, уже? — выдохнул Эрик и встретился с Мартиной взглядом. Та опять вздохнула.

— А ведь такой хороший мальчик был — даже по портрету видно… Ничего, перевоспитаем.

И тут Эрика осенило. Она же клюнула на этот портрет, наверняка матушка сначала его показала, а потом накормила сказками, каким Эрик был послушным малышом в детстве и как он сейчас испортился. А леди Мартина, наслушавшись, собралась в крестовый поход перевоспитывать Эрика в нужную сторону.

«Ну, держись», — подумал Эрик, не сводя с леди Мартины взгляда… который вдруг стал жалостливым и полным надежды. Полным надежды был и голос, когда Эрик тихо и очень робко спросил:

— А вы правда на мне женитесь?

Леди Мартина опешила.

— Вообще-то я собиралась за вас замуж…

Эрик снова откашлялся.

— Ну да, конечно. — Хотя в случае Мартины «женитесь» больше бы подошло. — Но… правда?..

Мартина даже хлыст опустила.

— Да… И если у вас есть какие-то возражения, то нам лучше разобраться с ними прямо сейчас! — Она снова подняла хлыст.

— Нет! — быстро воскликнул Эрик. — Никаких возражений! Да я счастлив!

Мартина опять опустила хлыст.

— Правда?..

Эрик истово закивал.

— Да! Я счастливейший человек на свете! Как только я встретил вас, я сразу понял, что вы — именно та, что сделает мое счастье полным и несомненным. — «Господи, что я несу?»

Мартина тем не менее его понимала.

— Да? Но зачем же вы тогда выпили яд?

— О, это было до того, как я вас увидел! А так бы я никогда! Нет-нет! — Эрик мысленно себя проклял и извернулся так, чтобы сесть Мартине на колени. Потом обнял ее (она замерла) и, ласково отодвинув прядку волос, шепнул на ухо: — Вы же чувствуете то же, что и я? О, скажите, что это так!

— Ик! — сказала изумленная Мартина.

Эрик понял, что он на правильном пути, и продолжил:

— Я так мечтал встретить такую, как вы! Так долго ждал, так надеялся!..

— Как я? — выдохнула Мартина.

— Конечно! Кого-то, кто подарит мне покой, любовь и защиту!..

— О, это я! — обрадовалась Мартина. — А леди Эрина говорила, вы не хотите замуж… То есть жениться.

— О, матушка совсем меня не понимает! — всхлипнул Эрик. — Вам должно быть это знакомо: как не понимают тех, кто в этом мире отличается, — он мягко провел рукой по шее Мартины, и леди захихикала, — сильно отличается…

— Да… — прошептала Мартина. — Погодите. А как же некромантия?

Эрик всхлипнул снова, на этот раз сильнее.

— Да я занялся ею, чтобы показать матери, как сильно мне нужна твердая… — Он начал поглаживать пальцы Мартины, — женская… рука…

— А я из-за этой руки чуть в монастырь не ушла, — выдохнула Мартина. — Меня хотели выдать замуж за какого-то монстра… А он даже помолвки со мной не выдержал, свалился с сердечным приступом. Я ушла, думала, что кончились на свете настоящие мужчины… А тут вы… О, Эрик!

Тот захрипел — так сильно леди стиснула его в объятьях.

— Вы — мой идеал, — всхлипнула Мартина и вдруг разрыдалась.

Эрик сначала опешил, потом сунул ей плюшевого мишку и принялся успокаивать:

— Ну что вы, леди, мы же нашли друг друга. Я влюбился в вас с первого взгляда! А некромантию я брошу, я сделаю все, как вы скажете. Ну-ну… Возьмите блинчик. Он с вишней. Вы любите вишню? Я сам пек…

— Вы умеете готовить? — Глаза леди Мартины заблестели, а блинчик у нее во рту исчез с бешеной скоростью. — О-о-о, да вы с каждой минутой становитесь еще лучше!

«Еще лучше я ночью стану», — думал Эрик, подвинул к леди блюдо и лично проследил, чтобы Мартина блинчики скушала.

— Как хорошо, что мы завтра поженимся, — говорила Мартина. — О, Эрик! Я так счастлива! Я…

И она захрапела. Громко и так неожиданно, что даже Эрик подпрыгнул.

Потом аккуратно укрыл леди одеялом, положил ей под спину и голову подушку и устроился спать рядом, как верный пес.

Строго говоря, Эрику было все равно где спать, а вот если жертву яда арахнида держать за руку, то ей будет сниться, что держащий становится пауком и пеленает ее в паутину. Жуткий, мерзкий паук…

* * *

Василиса остановила яблочко на блюдечке, где таяло изображение спальни Эрика.

Он! Он обнимал эту… троллиху! Он ей улыбался! Он ей такое говорил, что Василисе ни один жених не сказал ни разу! А на нее он даже не смотрит! Даже! Не! Смотрит!

Василиса достала карманное зеркальце, взглянула на свое отражение, увидела кикимору болотную не первой свежести. Убрала зеркальце.

Твердая женская рука ему нужна? «Будет тебе рука, — подумала Василиса. — Я тебе устрою!»

Не то чтобы ей так уж хотелось завладеть вниманием Одуванчика. Просто… А вот не надо на нее не смотреть! Ясно?!

* * *

Эрик отлично выспался, а уж каким прекрасным было пробуждение! Проснувшаяся Мартина чуть не снесла собой дверь, когда убегала. А потом, судя по звукам, свалилась с лестницы.

— Любовь моя, вы в порядке? — зевая и сонно щурясь, поинтересовался Эрик, выглядывая из комнаты. — Вам нужна помощь?

Мартина подняла на него полный ужаса взгляд и завизжала:

— Не-е-ет!

— Ну, как знаете, — пожал плечами Эрик и стал вызванивать слуг, чтобы набрали ему ванну и подали завтрак.

Позже, собрав вещи и аккуратно прокрадываясь мимо гостиной, Эрик спешил обратно в академию, но…

— Дорогой, зайди-ка на минутку!

«Черт!» — подумал Эрик.

— Да, мама…

Леди Эрина сидела у окна и вышивала. Тихо тикали часы, лакей у дверей пытался притвориться стенкой.

— Дорогой, что ты сделал с леди Мартиной?

— А… что случилось? — с деланым удивлением поинтересовался Эрик.

Леди Эрина подняла взгляд от вышивки.

— Она убежала из нашего дома сама не своя, что-то крича про пауков.

— А про свадьбу она ничего не кричала?

Леди Эрина прищурилась.

— Свадьбы не будет. Пока. Но, Эрик, ты же не думаешь, что сможешь отпугнуть всех своих потенциальных невест?

«Вообще-то думаю», — но этого Эрик, конечно, не сказал.

— Матушка, почему вы решили, что я их отпугиваю? Я уважаю ваше решение, я нежный и галантный кавалер…

Леди Эрина задумчиво кивнула.

— Да, я знаю. Я следила за вами вчера в зеркало.

Эрик даже не удивился.

— … Только все они почему-то убегают, — закончила леди Эрина. — Что там было вчера в твоих блинчиках, дорогой?

Эрик сделал невинное лицо.

— Вишня, матушка.

— Ну да, ну да…

«И не проверишь, — думал Эрик. — Мартина все сожрала, прежде чем отключилась».

— Дорогой, долго это продолжаться не может. Ты найдешь себе невесту. Подумай об этом.

— Обязательно, матушка. — Эрик подошел и, как примерный сын, чмокнул мать в щеку. — До следующего месяца.

По негласной договоренности встречи с невестами у него бывали только раз в месяц. Взамен Эрик пока не сбежал на другой край света.

Леди Эрина отмахнулась и вернулась к вышивке, а довольный Эрик забрал у дворецкого пальто, вычищенное и ставшее как новенькое. И побежал ловить омнибус.

Было воскресенье, выходной, и жизнь снова казалась прекрасной и замечательной. Надо только с Кристофером поговорить, а то он за свою родственницу и обидеться может…

— Ты чего такой довольный? — удивился Ипполит, когда Эрик зашел в их комнату и жестом заставил голос госпожи Серпентины умолкнуть.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулся Эрик. — Просто замечательно!

— Ну да. А как там твое свидание с матерью?

— Даже не вспоминай! — Эрик бросил пальто, сумку и чуть не смахнул банку с пауком с прикроватного столика. Своего. — А это что еще такое?

— А это наш домашний питомец! — улыбнулся Ипполит. — Смотри какой хорошенький, какой красивенький…

Эрик разглядел красный знак на спине паука и нахмурился.

— Он же ядовитый.

— Во-о-от, значит, еще и полезный. — Ипполит встретился с Эриком взглядом. — Ты что, против?

Эрик вспомнил убегающую леди Мартину и тоже улыбнулся.

— Не-а.

ГЛАВА 4

«Дорогой!»

Василиса проснулась в гробу — что не было для нее так уж необычно. Необычным было другое: при пробуждении она квакнула.

— Вася! — тем временем барабанили в дверь ее сокурсники. Дверь под ударами их кулаков стонала и грозила вот-вот сорваться с петель. — Вася, вставай! Мы на уроки опаздываем!

«Ну и что?» — сонно подумала Василиса, зевая и опять квакая. Спать хотелось больше, чем учиться. А справедливости ради, учиться Васе никогда не хотелось, чего не скажешь о «богатырях»-сокурсниках. Кто б знал, что такие… большие… внушительные… м-м-м… мужчины окажутся такими ботаниками? Да еще и сразу трое.

— Вася!

Та снова квакнула, подняла лапы, внимательно их осмотрела (зеленые и перепончатые), пару раз попыталась себя ущипнуть (не получилось), поняла, что это не сон, квакнула снова и перевернулась на другой бок. Лягушкой обнимать плюшевого зомби-мишку оказалось еще приятнее: он такой большой, такой мягкий, такой…

Дверь сорвалась с петель, пролетела полкомнаты, упала у Василисиного гроба, а следом за ней ворвались и «богатыри». Причем один был с мантией, другой — со слугой, который эту мантию принес, а третий — с подносом свежих булочек и кофе.

— Васька! Ты где?

— Может, ушла уже?

— Как, без нас?! Вася не может так поступить!

— А когда вы меня, наконец, поставите? — прохрипел мальчик-слуга.

Вася принюхалась: запах кофе ей понравился.

— Гроб пустой! — объявил тем временем кто-то из «богатырей», кажется, Алеша.

Наступила изумленная тишина.

Вася пару раз вдохнула и выдохнула. Определенно запах кофе ей нравился. Может, ну его, этот сон?..

Тишина затягивалась.

Вася зевнула, переместилась в положение сидя, зевнула снова и…

Тишина кончилась.

— Ваську украли! — оглушительно завопили «богатыри» хором. — Похитили! Во-о-оры!

«И почему каждый раз, когда я превращаюсь в лягушку, оказавшиеся рядом мужчины орут именно это?» — подумала Василиса, сбрасывая с себя лягушачью кожу (как она вообще умудрилась надеть ее ночью, да еще и во сне?).

— Чего шумите?

Три «богатыря» и один слуга уставились на восставшую из недавно пустого гроба всклокоченную уродливую девицу. И совершенно голую.

Тишина настала снова. Васины сокурсники пытались превратиться в чайники: краснели, пыхтели — того и гляди, пар повалит.

Вася отчаянно зевала.

В дверной проем в это время заглянули четыре головы одновременно (разум в глазах светился только у одной, другие сонно щурились) и вразнобой поинтересовались:

— У вас тут все нормально?

Потом разглядели Васю в гробу, хмыкнули и уже хором выдохнули:

— Ясно.

И скрылись.

(Вася слышала, как они рассуждали в коридоре: «Ха, перваки горгулью призвали! Во чайники, а?» — «Да какая же это горгулья, это чистая химера, вы что!» — «Да вампир это!» — «А чего тогда такой уродливый?» — «А ты что, уродливых вампиров никогда не видел?» — «Нет…» — «Что, правда? Пошли на второй этаж спустимся, покажу». — «На преподавательский, что ли?» — «Ну да». И быстрые шаги по лестнице…)

— Ну? — не выдержала Вася, не особенно понимая причину смущения «богатырей». — Чего?

Стоящий в центре Илюшенька издал тоненький звук (ну прямо как кипящий чайник) и выпустил мальчишку-слугу. Тот грохнулся на пол, извернулся, забрал у Миши мантию и набросил ее на Василису. «Богатыри» тут же вздохнули с облегчением, а Алеша сказал:

— Ну… мы того… за, хм… дверью подождем.

Василиса пожала плечами. Алеша криво улыбнулся ей в ответ, пристроил поднос с кофе и булочками на стол, толкнул Илюшеньку (тот снова засвистел), подхватил сердито вякнувшего слугу и первым вышел за порог. Миша следом потянул Илюшеньку. Потом, правда, вернулся, посмотрел на дверь, почесал макушку, поднял дверь, прислонил ее к косяку, невинно пострелял глазками в сторону Василисы и тоже исчез.

— И чего? — поинтересовалась Вася. Но ей, конечно, никто не ответил. Только из коридора невпопад крикнул Алеша:

— Васька, не засыпай, мы опаздываем!

Вздохнув, Василиса потянулась за булочками — размышляя, что заставляет троих здоровенных мужиков исполнять обязанности зомби в ее замке на Корчаковских болотах. Те тоже приносили завтрак и одежду. Но то ж зомби…

Все воскресенье — выходной в академии — Вася колдовала. Умаялась, почти истощила амулет (тот даже потускнел и теперь холодил шею). Зато уже сегодня к утру все было готово.

Дожевав последнюю булочку, Вася посмотрела на свиток на стене — «Список дел». Первым там значилось: «Испортить жизнь Одуванчику». Вася ухмыльнулась, потерла руки и под крик: «Васька, давай-ка поспешай, опаздуем же!» — бросила в котел последние ингредиенты. Варево довольно булькнуло — и профессорская судьба была решена.

Вася улыбнулась — и как раз в этот момент заглянувший в комнату Алеша крупно вздрогнул.

— Хос-с-споди! Васька, ты чего это делаешь?

— Порчу ему жизнь, — совершенно по-ведьмовски хихикнула Василиса. — Я ему всю жизнь испорчу! Ха-ха-ха!

— А мы опаздываем, — сообщил Илюшенька, тоже заглядывая в комнату. За ним стоял Миша и молча кивал.

— Да погодите, — отмахнулся от них Алеша. — Кому? Кто это тебе так?.. Это что, волосы Одуванчика?

— Ха-ха-ха! — заливаясь смехом, Вася кивнула. Одуванчик и не заметил, что облысел на целую прядку на прошлом практикуме. У Васи мысли с делом никогда далеко не расходились, во-о-от…

— Кажется, я тебя боюсь, — пробормотал Алеша, отводя от хохочущей Васи взгляд.

— А зачем волосы? — не понял Илюшенька.

Алеша принялся было ему объяснять, но и его, и хихикающую Васю перебил Миша:

— Вы закончили? У нас занятия, а опаздывать нехорошо. Вася!

— Чего?

— На ручки.

— Чего?!

Не слушая, Миша подхватил ее и усадил на плечо. Вася попыталась спрыгнуть и в итоге оказалась прижата к плечу животом. Миша ее сверху за поясницу рукой придержал и, пригнувшись, так и вышел в коридор. Алеша с Илюшенькой последовали за ним.

— Ты сдурел! — уже на лестнице опомнилась Василиса. — Пусти меня немедленно!

— Нет, Вась, ты же вчера в карты ему проиграла, — заметил идущий позади Алеша.

— Когда? А-а-а! Но я думала, он пошутил!

— А Миша умеет шутить? — живо удивился Илюшенька. И совершенно по-дурацки улыбнулся: — А я думал, не умеет.

— Угу, — поддакнул Алеша.

— Да вы с ума сошли! Это же глупо! — не сдавалась Василиса. — Пусти!

— А обижаться на преподавателя за то, что он на тебя не так посмотрел, значит, не глупо? — фыркнул в ответ Миша.

Василиса сначала опешила: на Одуванчика никому, кроме своего амулета, она не жаловалась… Вот молчун, этот Миша! Молчит, молчит — а все видит.

— Он на меня не «не так» посмотрел, он на меня вообще не смотрел!

— Васька, ты о чем? — удивился Алеша.

— А я на тебя очень даже смотрю, — сообщил Илюшенька.

— Вась, да красота ж не главное, — это снова Алеша. — Ну не оценил наш куратор твоего ума и сообразительности, ну так не разглядел. Зато мы — мы сразу разглядели. Как только ты к нам из гроба поднялась, так и разглядели. Правда, ребят?

— Угу, — поддакнул Миша, прихлопывая Васю ручищей по заднице.

— Еще раз так сделаешь, я и на тебя обижусь! — прошипела Вася.

Миша, как обычно, промолчал.

— А по-моему, Вася у нас красавица, — поддержал друга Илюшенька. — Самая что ни на есть…

— Да при чем тут красота! — не выдержала Василиса. — Красота тут вообще ни при чем!

— А чего тогда?

Тут, наконец, и наступила тишина: «богатыри» ждали, а Вася не нашлась что ответить.

На занятие они успели за пару минут до его начала и, что удивительно, действительно последними. Удивительно, потому что опоздали вообще все: расписание совершенно взбесилось и менялось теперь буквально каждое мгновение, словно кто-то вздумал поиграть им в рулетку. Несколько старшекурсников, нимало не смущаясь, так и зависли около него, подкидывая в воздух монеты. При каждом броске расписание звенело, и в клеточки выпадали совершенно новые занятия, аудитории и преподаватели. В произвольном порядке.

«Богатыри» вместе с Василисой остановились перед ним надолго.

— И что теперь делать? — растерянно пробормотал Илюшенька.

Двое старшекурсников с монетами обернулись — мантии на них были такие красные, что просто вырви глаз.

— Гуляйте, ребята, уроков сегодня не будет! — воскликнул один и подмигнул.

А второй пихнул его локтем.

— Ты что, это же перваки, они ж поверят.

И оба, усмехнувшись, снова подкинули монеты. Расписание мигнуло и под громкий шепот третьего старшекурсника: «Шухер! Мастер идет» — изменилось снова.

Василиса, которую никто с плеча опускать не подумал, снова увидела старичка в забавной звездчатой мантии, которого раньше уже встречала перед картой в день поступления.

— Что творят, что творят! — сокрушался старичок, появляясь в облаке дыма перед расписанием. Повернулся вслед скрывшимся в соседнем коридоре старшекурсникам. — И ведь думают, я не узнаю. Не найду и не узнаю. Уже который год, а они все надеются, что хоть на этот раз пронесет… А вот и не пронесет! — рявкнул он, и в тишине холла это прозвучало почти как гром. — Чтоб все явились в деканат сегодня же вечером или сильно пожалеете!

Пару мгновений после этого царила тишина, потом из коридора ее нарушило робкое:

— Ла-а-адно, мастер Сигизмунд, вы только не злитесь, мы ж шутя…

— В смысле любя, — поправил второй, но тоже робкий голос.

— Шутя они, — буркнул старичок. — Учиться надо, а не шутить! Марш на занятие!

— А в деканат вечером? — тихонечко поинтересовался первый голос.

— Да черт с вами, — отмахнулся старичок, и старшекурсники с воплем: «Е-е-е! Мастер, вы лучший! Мы вас любим!» — появились снова и куда-то по коридору унеслись.

— А нам куда? — поинтересовался после их ухода Алеша.

Старичок обернулся, но увидел только «богатырские» животы. Нахмурился, задрал голову.

— А-а-а, боевые маги, первый курс? У вас общая лекция у фон Венге, «Основы магических схем». Поторопитесь, фон Венге опоздавших очень не любит.

— А это где? — уточнил Алеша, уже когда Илюшенька с Мишей повернулись к ближайшему коридору.

— Второй этаж, тридцать третья аудитория.

«Богатыри» развернулись и поторопились к лестнице.

— Эй, а чего вы девицу-то так держите? — крикнул им вслед мастер Сигизмунд. — Девица, если у тебя проблемы, то ты скажи.

— Я… — начала было Вася, но Миша, обернувшись, ее перебил:

— Она мне в карты проиграла.

— А-а-а, — улыбнулся старичок. — Ну ладно тогда. Удачной учебы.

Общая лекция оказалась общей в прямом смысле: в огромную аудиторию набился весь первый курс, и почти все места в амфитеатре уже были заняты. Причем секторами: белые — целители (собрались у окна, разложили скальпели, шприцы, вскрыли трупик чего-то мохнатого и теперь усердно в нем копались); синие — путевики (старались не смотреть на целителей, тем более что рядом сидели соседи поинтереснее); розовые — чаровницы (перемигивались с путевиками); красные — стихийники («Ну, ребят, а сегодня чего взорвем?») и черные — некроманты (бледные, болезненного вида сонные ребята, занявшие весь первый ряд). Были еще серебристые мантии, голубые, желтые, фиолетовые… Но Василиса понятия не имела, кто бы это мог быть — все расписание она рассмотреть не успела и потому пока не знала, кто еще учится в этой академии.

Места остались только «одиночки»: рядом с целителями два, одно около чаровниц и одно у некромантов. И все.

— Хм, — выразил общее недоумение Илюшенька, когда «богатыри» остановились в проходе.

К ним не сразу, но обернулись.

— Это кто? — услышала Василиса кого-то из чаровниц.

— Боевики, — ответил ей парень из путевиков.

— Во образины, — выдохнула другая чаровница, глядясь в зеркало и подкручивая пальчиком золотистый локон.

— А по-моему, там только одна образина, — протянула ее соседка. — Та, что на плече. А мальчики вполне ничего-о-о…

— Кто-нибудь уступит нам четыре места? — громко поинтересовался Алеша, вытянув могучие руки и напоказ разминая пальцы.

— Раньше приходить надо было, — ответили ему.

— Сами виноваты!

— Да!

— И что теперь делать? — растерянно пробормотал Илюшенька.

— Занимаем свободные места? — ответил ему до этого молчавший Миша.

— О, я хочу вон то, рядом с девчонками в розовом, — оживилась Вася. — Миш, отнесешь?

«Девчонки в розовом» тут же демонстративно поставили на свободное место чью-то сумку, но Васю это не впечатлило бы… Однако вышло иначе. Четверо некромантов вдруг проснулись, дружно встали, прошли на ряд назад и кинули свои вещи туда, где сидели путевики.

— Эй! — возмутились те.

— Встали. И ушли, — проскрипел самый болезненный некромант, в своей мантии похожий немного на смерть, а еще больше — на Васиного папу.

Путевики зашептались и через пару мгновений действительно встали и ушли — расселись по свободным местам.

— Садитесь, — проскрипел некромант «богатырям».

— Спасибо, — изумленно пробормотал в ответ за всех Алеша. Миша тем временем ссаживал в кресло Васю, а Илюшенька устраивался рядом. — А… В смысле, ну…

— Мы же знаем, что нам с вами в этом году практику проходить, — криво улыбнулся некромант. — Я, кстати, староста. А у вас кто?

— Э-э-э…

— Я! — вскинулась Вася.

— А… — опешил некромант. — Ладно… М-м-м, а мне кажется, или ваша внешность напоминает заклинание?..

— Кажется!

— Ну ладно…

— А какое заклинание? — шепнул Илюшенька, когда все наконец уселись.

— Сказала же: кажется! — шикнула Вася, оглядываясь. Все вокруг вытаскивали свитки, перья, чернильницы… Все, кроме нее. — А это все зачем?

— А записывать ты чем собираешься? — проснулся сидящий рядом с ней некромант, он же староста.

— Что записывать? — удивилась Вася.

— Лекцию. У вас что, ни одной еще не было?

Вася не успела ответить, ее перебила одна из чаровниц:

— А ей не надо записывать, она отсюда вылетит после первой же сессии, потому что дура. У нее же на лице написано.

Василиса в ответ потерла лоб. На всякий случай.

— Не надо нашу Васю обижать! — обернулся Илюшенька. Рассмотрел чаровницу, красавицу хоть куда, и робко добавил: — Не надо, ладно?

— Обижать? — фыркнула соседка чаровницы. — Делать нам больше нечего…

Вася потянулась к перу соседа-некроманта.

— Можно? Только я вряд ли верну.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Да бери, у меня еще есть.

Вася взяла, прижала к груди — к амулету. А потом кинула шипящую гадюку прямо в стайку девчонок в розовом. Хорошее заклинание, отработанное: Вася так от гувернантки избавлялась. Та боялась насекомых (но их Вася тоже недолюбливала, так что не вариант) и змей. Именно поэтому последние часто оказывались в ее постели, обуви, тарелке и даже дремали в будуаре на туалетном столике. После, знала Вася, главное — быстро закрыть уши. Она и сейчас закрыла — и правильно сделала, потому что все чаровницы разом завизжали, вскочили на столы, а потом бросились в объятья путевиков, дескать, спасайте. Путевики были не против.

В этой суматохе появление преподавателя все пропустили. А когда иллюзорность змеи все-таки заметили, замдекана боевой магии стоял за пюпитром, скучающе смотрел на все это и время от времени отчаянно зевал.

— Вы закончили? — спокойно поинтересовался он, когда в аудитории наступила какая-никакая тишина.

— Это она сделала! — взвизгнул кто-то из чаровниц, тыча в Василису пальцем.

Кристофер посмотрел на невозмутимую Васю, потом на такую же невозмутимую гадюку, которая под шумок ползла к двери.

— А вы не сообразили, что это простенькая иллюзия? — разочарованно протянул он. — Стыдитесь, Вилена. Иллюзии — главное в жизни чаровниц. Вам что, не рассказывали об этом на первом практикуме?

Вилена, густо покраснев, опустила руку. Змея доползла до двери, превратилась там в перо и так и осталась лежать. Кристофер зевнул снова, деликатно прикрыв рот ладонью, и громко объявил:

— Приготовьте ваши свитки, тема сегодняшней лекции «Проблемы и задачи теоретического схемоведения». Предупреждаю сразу, материал этой лекции никогда не понадобится вам в жизни, но, по мнению некоторых методистов в кругах императора, он обязателен, поэтому я вам его даю. А вы с чистым сердцем можете проспать эту лекцию — как с удовольствием сделал бы и я, — но я также ставлю вас в известность, что эта тема вынесена на экзамен, семестровый, годовой и даже выпускной. И последний с предпоследним принимает декан боевого факультета. Для тех, кто еще не знаком: госпожа Серпентина — нагина. Она выходит из себя моментально, когда кто-нибудь из вас, неучей, начинает нести на экзамене чушь. А когда нагина выходит из себя, теоретический экзамен быстро превращается в практику. Если не боитесь, спите спокойно. Спите, спите, после экзамена заснете навечно: у госпожи Серпентины убийственная хватка. Я предупредил. А теперь начинаем… Вася, почему вы не приготовили свиток?

Вася тем временем недоуменно оглядывалась: все вокруг и впрямь приготовились, проснулись и собрались записывать каждое преподавательское слово.

— У меня… — начала было она, но ее перебили.

— Да нету у нее, — заявил кто-то из переселенных некромантами путевиков. — Она же у нас и так умная, иллюзии вон творит. Все запомнит.

Вася, нахмурившись, оглянулась, ища взглядом разговорчивого студента, а Кристофер постучал по пюпитру открытой ладонью.

— Потише, пожалуйста. На вашем месте, Владислав, я был бы более внимателен и аккуратнее выбирал слова. На вступительном экзамене Вася при мне забила упыря с одного удара. — Кристофер выдержал паузу, глядя на студентов, и тонко улыбнулся. — Чугунной сковородой.

По аудитории прошел шепоток, и весь ряд некромантов уставился на Васю в немом обожании. К слову, к концу лекции она получила с десяток записок с вопросом, что она делает этим вечером, а пергамент и перо для нее тут же нашлись.

Впрочем, это все равно было ни к чему, потому что на лекции Вася уснула. Нет, ну правда, какая скукота эти проблемы магических схем! И о чем только думают императорские методисты?..

— Следующее занятие у вас — семинар по основам некромантии, общий для всего первого курса. Пройдет он в этой же аудитории, — объявил после звонка Кристофер. — Веду его я и фон Цветкофф с кафедры некромантии. Предупреждаю сразу, Цветкофф обычно легко относится к опозданиям, он сам опаздывает, а я — нет. У вас десять минут законного отдыха… уже девять. После вход в аудиторию превратится в портал в ваш деканат, где вы будете писать объяснительную по всей форме. А наша стандартная форма — десять страниц. То есть закончите вы ровно к концу семинара. Делайте выводы.

Студенты выводы сделали: аудиторию они вообще решили не покидать, зато обсудить занятие — это за милую душу. Гам стоял такой, что у Васи в ушах зазвенело. «Это что, всегда теперь так будет?» — думала она, оглядываясь. Как-то ей в академии уже разонравилось… Сидеть на скучной лекции в окружении странных людей, которые недоуменно на нее косятся, и после этого даже ни минуты покоя! Уже не в первый раз Вася заскучала по Корчаковским болотам, где разве что гидра какая вопит, да и то нечасто. Ну и трясина иногда стонет. Или привидение. Но там все свое, родное…

— Ух ты, а классно было! — громогласно восхищался рядом Илюшенька. — Я столько нового узнал!

— Ага! Вот умела бы маменька схемы чертить, в хозяйстве бы пригодилось, — отозвался Алеша.

Миша только фыркнул: он что-то помечал в своем конспекте.

«Неужели мне одной скучно?» — удивилась Вася. Может, ну его, и правда вернуться домой? К папе, зомби, упырям, болоту, химерам… Жениху.

Вася вздрогнула и потрясла головой. Не-а, да ну их к черту! К жениху она не вернется. Или надо придумать тогда, как отца образумить… Или оставаться здесь. Вася пока не придумала, так что потерпит.

Где-то неподалеку снова ударили в колокол, и в аудитории на пару мгновений настала тишина. В ней раздались шаги: к пюпитру прошел Кристофер и водрузил на него переплетенную в кожу книгу.

— Ну что, все здесь? — Он обвел аудиторию строгим взглядом. — Замечательно. Расскажите-ка мне тогда, что вам уже известно о теме нашего семинара?.. Да, Уильям, начинайте, — кивнул он старосте некромантов.

Начать тот не успел: закрытая дверь засветилась алым, дернулась, переменила цвет на синий, потом на зеленый. И наконец сквозь нее, как сквозь газ, прошел Одуванчик.

— Нет, это что такое! — возмутился он, оглядываясь и вытаскивая сквозь дверь нечто похожее на гроб на колесиках. — Кто додумался превратить дверь в портал, да еще и открыть его в деканат?! Я уже три раза туда-сюда по вашей милости сбегал, совесть иметь на… — Он наконец встретился взглядом с невозмутимым Кристофером. — Ах, это вы…

— Я тоже рад вас видеть, Цветкофф, — отозвался Кристофер.

Цветкофф, судя по его лицу, рад не был.

— Да что ж мне так не везет-то! — пробормотал он, втаскивая гроб на возвышение к учительскому столу.

Кристофер улыбнулся и объявил внимающим студентам:

— Представляю вам аспиранта кафедры некромантии Эрика фон Цветкофф.

Одуванчик тем временем водрузил гроб стоймя, прислонил к стене и повернулся было с очень деланой улыбкой к аудитории, но замок на гробу вдруг вздрогнул, открылся, и наружу вывалился зомби.

— Мозги-и-и! — прохрипел он, вытянув длинные и еще не совсем разложившиеся руки.

Эрик выругался и принялся запихивать его обратно в ящик.

— Какие мозги, это же студенты, у них нет мозгов и никогда не было!

— И он очень высокого о вас мнения, — заметил Кристофер, с улыбкой наблюдая эту сцену. Студенты в ответ мрачно промолчали. — Цветкофф, вы готовы? Может быть, начнем?

— Начинайте, — пропыхтел Эрик.

— Прекрасно. Записываем. «Основы некромантии и принципы схемоведения». Кто даст определение некромантии? Да, Уильям, прошу вас…

Эрик тем временем закончил с гробом, уселся на пол, прислонился спиной к стене, закрыл глаза и тут же отключился. Да так, что когда через полчаса Кристофер о нем вспомнил, пришлось еще минуту его будить.

Заморенный, бледный Эрик поднялся и монотонно пробубнил:

— Раз теорию вам объяснили, теперь вам предстоит решить практические задачи. Самая легкая: определить срок годности объекта, — он кивнул на гроб, — и как долго его можно продержать в таком же состоянии, а главное — при каких условиях…

В дверь деликатно постучали.

— … потом убедиться… Кристофер, у нас вроде все?

Замдекана, усевшийся было за стол, поднялся.

— Да, свободных мест нет. Продолжайте, Цветкофф.

— Итак, когда вы убедитесь…

Стук повторился, но уже настойчивее.

— …что этот мертвец не способен…

Дверь распахнулась. Стукнулась о стену, попыталась снова закрыться и опять стукнулась о стену.

— Дорогой!

Все обернулись.

На пороге замерла девица, весьма напоминающая тролля, затянутого в узкое чопорное платье. Вася моргнула, прищурилась и вспомнила, где она ее видела: в блюдце позавчера. Невеста Эрика… вроде бы. Мартина какая-то там.

— Кристо-о-оф! — скомандовала она.

Раздался скрип отодвигаемого стула: это замдекана рыбкой нырнул под стол.

— Чт-то вы здесь д-делаете? — выпалил побледневший Эрик.

— Ты! — ткнула в него пальцем экс-невеста. — Ты меня опоил! Заколдовал! — Она прошествовала в аудиторию к пюпитру. Эрик в ответ отшатнулся к стене. — Унизил! Меня!

— Я? Г-госпожа, да я никогда… Вы не так поняли…

— Блинчики с вишней, да-а-а?!

— Но…

Но Мартина уже повернулась к столу.

— Кристоф!

Стол вздрогнул.

— Твою тетю обидели!

Стол хранил молчание.

— Сделай же что-нибудь!

— Госпожа, — не выдержал Эрик. — Здесь не место…

— Молчать! — рявкнула Мартина. — Кристо-о-оф!

Стол затаился.

— Если ты сегодня же не вызовешь этого мерзавца на дуэль и не защитишь мою честь, я на тебя! Очень! Обижусь!

Стол не ответил.

Мартина обернулась к Эрику и в полной тишине прошипела:

— А тебе, мой дорогой; я сейчас такое устро…

Договорить она не успела: Эрик нервно дернулся, замок на гробу снова открылся, и зомби опять выбрался наружу.

— Мозги-и-и!

— А-а-а! — взвизгнула опешившая Мартина. — Фу-у-у! Уберите его от меня, уберите!!!

Никто не шелохнулся. Тогда леди, подхватив юбки, сама бросилась обратно к двери. Зомби понесся за ней, и весьма резво. Дверь за ними захлопнулась, и снова настала тишина.

Через пару мгновений стол зашевелился, и из-под него высунулся всклокоченный Кристофер.

— Она ушла?

— Угу, — простонал Эрик.

— Точно?

Эрик вздохнул.

Кристофер выбрался из-под стола весь, с опаской покосился на дверь и бросил:

— Цветкофф, сегодня в полдень. После этого семинара. Оружие на ваш выбор.

Эрик вздрогнул и ошалело уставился на него.

— Чего?!

— Вызываю я вас, — отозвался Кристофер, отряхиваясь. — При свидетелях. Вон их сколько сидит.

— Но…

— Поверьте, лучше подраться, или она не успокоится.

— Да, но…

— Ну хотите, я вам проиграю?

— А можно нам будет посмотреть, учитель? — вставила одна из чаровниц, и ее сокурсницы истово закивали. — Пожа-а-алуйста!

Кристофер повернулся к студентам и скривился, как от зубной боли.

— Если захотите пропустить обед…

— Да-а-а! — хором отозвалась аудитория.

— А это обязательно? — выдохнул Эрик. — Мы же можем и в подземелье…

— Обязательно, — отрезал Кристофер.

— Да? — еще тише пробормотал Одуванчик. — Просто…

— Без «просто». Уж поверьте мне — или она в свой монастырь никогда не уберется.

— Твою ж мать, — с чувством выдохнул Эрик.

— Вам еще не хватило моих родственников? — фыркнул в ответ Кристофер и со вздохом снова повернулся к студентам: — Итак, продолжаем. Между прочим, кто пойдет ловить учебное пособие? — И пристально посмотрел на первый ряд некромантов.

Те дружно сделали вид, что их тут нет и вообще они ни при чем.

— Ясно. Что ж… Кто приведет учебное пособие обратно — зачет автоматом.

Студенты зашептались. Вася пока пыталась осознать, что такое «зачет» и при чем тут «автоматы».

— А оно не кусается? — мило улыбаясь, поинтересовалась все та же чаровница.

— Вот за что я не люблю перваков, — громко вздохнул Эрик. — Думают медленно… Кусается оно, конечно, кусается. Понятно, все самим нужно делать… — И, оторвавшись от стены, торопливо направился к двери.

— Да-а-а, не сдавали вы еще нашу сессию, — усмехнулся Кристофер. — Или уже бы побежали.

— Мы лучше предыдущую лекцию выучим, — сказал кто-то из путевиков.

Кристофер пожал плечами.

Эрик привел «пособие» минут через пять (без леди Мартины), и семинар продолжился в прежнем ключе: теория, издевательство над зомби, снова теория, наглядная демонстрация, что мозгов у зомби нет, опять теория… К концу семинара чаровниц в аудитории уже не было, половины путевиков тоже, да и представителей других факультетов поубавилось. Одни некроманты да Вася сидели как ни в чем не бывало. Даже «богатыри» решили прогуляться до ближайшей туалетной комнаты.

— Ну вот как-то так, — запихивая зомби обратно в гроб, подытожил Эрик. — На следующем семинаре… завтра, да? Ну вот, вы все это повторите сами. Да успокойся ты!.. — бросил он зомби. — Успо… А! Тварь!

Зомби умудрился добраться до преподавательского пальца, а потом, пока Эрик пытался остановить кровь, выбрался наружу и бросился к студентам.

— Мозги-и-и!

Аудитория уже напоминала растревоженный улей — звонок ведь давно прозвенел. А тут в дверях вообще образовался затор, и к нему-то и ринулся зомби. Не очень быстро, но и преподаватель за ним не спешил, а Кристофер преувеличенно медленно, не отвлекаясь, собирал вещи…

«Ну хоть теперь-то ты на меня посмотришь?» — думала Вася, делая зомби подсечку и припечатывая его по лбу чьей-то сумкой.

Зомби захлебнулся воплем, дернулся, попытался было снова встать…

— Лежать! — рявкнула ему Вася.

Зомби дернулся снова, потом обмяк.

— А теперь встал и пошел на место. На место, я сказала!!!

И под изумленные взгляды студентов зомби действительно встал и пошел на место — в гроб. Еще и закрылся там сам.

— Вот и правильно — бояться его только не надо, — одобрил Эрик, защелкивая замок. — Молодец, Вася.

Но не посмотрел…

«Ничего-ничего, — думала Вася. — Ты у меня еще попляшешь! Не зря же я вчера весь день зелье варила, да-а-а!»

Эрик пока ни о чем таком, конечно, не подозревал…

Обед в академии в этот день не состоялся: все собрались смотреть дуэль. Во дворе, перед картой, которую по такому случаю подвинули к воротам, судьей был сам ректор, преподаватели — почетными зрителями (им кресла принесли), остальные просто толпились рядом и смотрели. Леди Мартина сидела тоже — с таким видом, что понятно было: победителю она еще и добавит. И неважно, кому именно.

Дрались на мечах.

— Защищаю честь моей тети! — театрально объявил Кристофер перед началом. — Которую накормили отравленными блинчиками. Вот он. — Замдекана указал на Одуванчика. С мечом тот смотрелся просто смешно, но Вася уже знала, что внешность обманчива. Арахнида он, например, добивал умело и очень хладнокровно… — Кстати, блинчики наверняка были вкусные, потому что Цветкофф год назад выиграл кулинарное императорское состязание! — Услышав это, Эрик тут же поменялся в лице и испуганно уставился на Кристофера. — А сейчас этот чудо-мужчина находится в активном поиске невесты!

— О-о-о! — дружно выдохнула женская часть академии.

— За что? — простонал Одуванчик.

— А еще он единственный ребенок в семье, и все наследство достанется ему. Так что вы задумайтесь, дамы, кто хочет одомашнить такое чу…

— Ну все! — перебил его Эрик и пошел в атаку.

Вася не очень разбиралась в фехтовании (папа такое занятие не уважал), но даже она поняла, что все как-то быстро закончилось. Наверное, потому, что в нормальном поединке оба меча не ломаются на второй же минуте.

— Готово! — возвестил ректор. — Победила дружба.

Оба победителя переглянулись и подмигнули друг другу.

— Какая еще дружба?! — возмутилась, вставая, леди Мартина. — Кристоф! Ты должен был его побить и унизить!

— Не могу, тетя, он тоже хорошо дерется, — улыбаясь, ответил замдекана.

— Да вы меня дурите! — совсем не аристократически воскликнула леди. — Кристоф!..

— Моя дорогая-с-с-с, — появляясь перед Мартиной, прошипела госпожа Серпентина. — Я тоже-с-с-с хорошо готовлю-с-с-с. Не хотите ли отведать-с-с-с моих пирожных-с-с-с?

— Что? Да вы еще кто?..

— Идемте-с-с-с, я вам объясню-с-с-с.

Сказать нет нагине (особенно когда та ее хвостом обняла) не смогла даже леди Мартина. Декан боевого факультета увела ее, на том дуэль и закончилась. И вот-вот должна была начаться следующая лекция — а жаль, Вася хотела бы посмотреть, как ее варево на Одуванчике сработает. Как раз уже скоро…

* * *

Спустя три часа Эрик спал на заседании кафедры. Все вокруг спали: боевые маги и некроманты спят всегда, когда могут, — профессиональная привычка. А Эрик знал, что ночью ему предстоит писать планы лекций, потом еще нужно втиснуть в это время тезисы да хоть немного, хотя бы часок отдохнуть… Поэтому отдыхал он уже сейчас под убаюкивающие крики завкафа.

— Бездари! — вопил магистр Вентер. — Вы думаете, вам это с рук сойдет? Не сойдет! Я сам прослежу, чтобы не сошло! Ни одного четкого плана, все программы гулям под хвост! А! Кстати о гулях! Кто распустил зверинец?! Да так, что учебные экспонаты расползлись по всему подземелью?! Император уже который год грозится устроить нам проверку — так вот, всех, всех вас тогда сдам, лопухи вы темные!

В общем, все было как обычно: завкаф всегда кричит, всегда оскорбляет и всегда всем недоволен. Это нормально, это не нужно менять, а если уж совсем достанет, то достаточно коллекционной бутылочки красного и хорошей истории про практику… Пить магистр любил, но гурманил на всю катушку. Просто спирт или самогон деревенской закваски (который забористей спирта) ему не подойдет, нет, только коллекционное и обязательно красное…

В общем, все было как всегда, и все вокруг спали, когда дверь на кафедру распахнулась и чей-то до боли знакомый голос пропел:

— Дорого-о-ой!

У проснувшегося Эрика возникло мгновенное чувство дежавю.

Все снова повернулись на голос, и на кафедру ввалилась бабища необъятных размеров, полуголая, но в стальном лифчике и трусах, тоже стальных. Звонко щелкнула кнутом, улыбнулась от уха до уха и объявила:

— Иди ко мне, сладкий!

Даже завкафедрой замолчал. Правда, ненадолго.

— Это чего такое? — выдохнул он мгновение спустя.

— Это суккуба с заданной задачей, — сообщил кто-то из проснувшихся коллег.

— Да, но кто ее маячок?..

Суккуба тем временем снова щелкнула кнутом.

— Дорого-о-ой! Я жду. — И внимательно поглядела на Эрика.

Тот ущипнул себя. Один раз, второй.

— К ноге! — взорвалась суккуба и ринулась на Эрика.

Тот как раз поднялся и еле успел отскочить.

— А, ясно, — равнодушно подытожил завкафедрой. — Цветкофф, вы тогда бегите. Демонологи — третий этаж, помните? А мы продолжаем. Итак, бездари, лодыри и тунеядцы!..

— А ну куда побежал?! — завопила суккуба, но Эрик уже выскочил за дверь и бросился по коридору.

Суккубу развоплотили только через час (на кафедре демонологии тоже было заседание, и ради какого-то аспиранта прерывать его не стали). К этому времени Эрик готов был сдаться и идти (а точнее, ползти) к ее ноге, быть «дороги-и-им» и все в том же духе, только бы больше не бегать.

— Какой интересный образец, какое изящное колдовство, — восхищался завкафедрой демонологов, маг худощавый, бледный и красноглазый.

— Хто… ее… пхизвал?.. — задыхаясь, уже третий раз спрашивал Эрик.

— Тот, у кого своеобразное чувство юмора, — отозвался на этот раз демонолог.

— Но… кто?..

— Судя по всему… этот кто-то, — демонолог оглянулся на дверь кафедры, — стоит сейчас у нас на пороге.

— Мальчики! — проскрипела, распахивая дверь, сгорбленная седая старуха с таким огромным носом, что он чуть в землю не утыкался. А еще на нем красовалась огромная ярко-алая бородавка. — Я дочурку свою ищу, не подскажете, где вы ее прячете?

— Это к тебе, — кивнул завкафедрой демонологии. — У меня на факультете девушек вообще нет.

— Э-э-э, — протянул Эрик, который совершенно ничего не понял. — Но суккубу-то за что?

— Какую суккубу, милок, ты что? Я таким со свадьбы давно уж не балуюсь, — улыбнулась старуха, показав единственный зуб, и тот золотой. — Ну где моя доча? Веди, красавчик.

«Да что за день сегодня такой?!» — подумал Эрик.

— Да вы о ком?!

— О Васютке, конечно, — удивилась старуха. — О ком же еще. Васяня! Где ты, малышка моя! Мама пришла, пирожки принесла! Твои любимые, с горгульей. И с морошкой!

— Так, идите отсюда, у меня работы еще полно, — встрял завкафедрой и принялся резво выталкивать обомлевшего Эрика, а за ним и старуху за дверь. — Давайте, госпожа, время — демоны.

— Вот так же меня отсюда выставили, помнится, годков так… э-э-э… тридцать назад? Или двадцать? Когда поступала… Хм… — протянула старуха. — Ну чего стоишь, цветочек аленький? Где Васютка моя?

— Вася? — выдохнул Эрик, вспомнив свою первокурсницу. В его сознании она с первого взгляда стала носить ярлык «Самая уродливая девушка из всех, что я видел». Чуть позже добавилось еще «И упрямая в доску». — Идемте, она сейчас в общежитии… Скажите, госпожа, а она могла призвать демона?

— У нее моя книга заклинаний, так что все возможно… — Старуха оглядела Эрика с ног до головы. — Что же ты ей сделал, милок?

— Я? Ничего!

— Если б «ничего», она бы на тебя внимания не обратила, красавчик…

Эрик вздохнул и дальше молча слушал бормотание старухи — а болтала она без умолку. Дойдя же до нужной комнаты, где три Васиных сокурсника как раз вставляли новую дверь, он сдал старуху с рук на руки обалдевшей студентке, бросил: «После поговорим» — и решил, что на сегодня с него хватит. Возвращаться на кафедру смысла не было, к тому же раз появился такой шикарный способ сбежать с никому не нужного заседания, глупо им не воспользоваться…

Ипполита дома еще не было (и отлично), так что Эрик спокойно приготовил ужин, съел половину и зарылся в конспекты лекций да библиотечные книги. Та часть его работы, от которой, как от обратной стороны медали, никуда не денешься…

Где-то через два часа в дверь постучали.

— Поля, заходи, открыто! — крикнул Эрик, мысленно посетовав на безалаберного соседа, который снова забыл ключи.

Дверь отворилась.

— С-с-спас-с-сибо, — прошипела, входя, госпожа Серпентина, и Эрик подскочил на стуле, расплескав по всему свитку чернила. — Но мы-с-с-с…

И тут же сработал «маячок».

— Закрывайте-с-с-с, пожалуйс-с-ста, дверь-с-с-с, — попросил голос второй Серпентины, из заклинания.

В коридоре воцарилась изумленная тишина. Эрик мысленно выругался и очень сильно захотел спрятаться под стол, как Кристофер сегодня.

— И не с-с-стойте у порога-с-с-с, заходите-с-с-с, — добавил голос волшебной Серпентины.

Эрик с виноватым видом все-таки вышел в коридор.

— Это что-с-с-с еще такое-с-с-с? — бросила ему госпожа декан.

— Это…

— Вы ш-ш-што, оглохли-с-с-с?! — начало было заклинание, но Эрик махнул рукой, и оно замолчало.

— Я хорош-ш-шо слышу-с-с-с, — гипнотизируя Эрика, отозвалась настоящая нагина. — И ус-с-слышанное мне не нравится-с-с-с.

— Я… э-э-э… — Эрик не рисковал поднять глаза. — Вы не подумайте…

— Обяс-с-сательно подумаю-с-с-с, но с-с-сначала… — Нагина кивнула Эрику следовать за ней и скрылась за дверью.

«Вот черт!» — подумал Эрик, но послушно пошел за ней.

В коридоре его ждал совсем не черт, но весьма на него похожий князь фон Бессмертнофф. Прямо как на портрете в газете: злой и невыспавшийся.

— Ну и где моя дочь? — прищурившись, поинтересовался он.

Эрик, который уже устал удивляться, выпалил:

— У меня нету!

— Уверена-с-с-с, князь-с-с-с, это какое-то-с-с-с недорас-с-сумение… — начала было нагина.

— Я знаю, что она здесь! — перебил ее князь. — На вашем факультете! В этом вот здании! И вы сейчас же меня к ней отведете! Немедленно!

Нагина покосилась на изумленного Эрика и подняла бровь.

— У меня на курсе всего одна девушка, и она совершенно не похожа на вашу дочь! — воскликнул тот.

— Сейчас разберемся, кто на кого не похож, — пронзая Эрика недружелюбным взглядом, сказал князь. — Ведите, молодой человек. Ну!

«Как, однако, Вася популярна», — вздохнул про себя Эрик и покорно кивнул.

— Конечно. Идемте.

Так в сопровождении молчащей нагины они поднялись на нужный этаж. Князь тоже молчал, только сжимал иногда руки в кулаки да так громко хрустел суставами, что Эрик боялся, как бы он по косточкам не развалился от ярости. Но нет, до нужной комнаты все дошли целыми.

Дверь уже стояла, новенькая, «шкафы»-студенты исчезли — все это Эрик отметил машинально, когда постучал.

Ему не ответили.

— Отойди, — приказал князь.

Эрик повиновался, и князь долбанул по двери кулаком. Не очень сильно, впрочем, — у Васи бы лучше получилось. «Да какой он ей отец! — подумал Эрик. — Быть не может!..»

— А ну сейчас же открыла! — провыл тем временем князь.

— Гос-с-сподин, мош-ш-шет, не с-с-стоит? — начала было нагина, но дверь распахнулась, и на пороге возникла недавняя старуха.

— О! Дорогой!

Эрик снова испытал дежавю, а князь подался назад, побледнев еще сильнее (хотя, казалось бы, куда уж?).

Старуха улыбалась.

— Явился, хрен старый! Нашкодил и приперся, да? — проскрипела она. — Ты что это удумал? Соревнование? Женихов искал? Сва-а-адьбу, да? Сам выбрал и девчонку заставил?

Князь уже отступил к лестнице и сейчас пытался слиться со стеной. В прямом смысле.

— Я-то думала, ты еще не все мозги в своей лаборатории испарил, — наступала на него старуха. — А ты вон до чего додумался! Девочке шестнадцать лет, кретин!

— Самое время замуж, — пробормотал князь и скатился по ступенькам вниз.

— Сейчас ты у меня замужним станешь, — рявкнула старуха. — А ну стоять! Стоять, я сказала! Иди сюда, иди ко мне! Сейчас же!

Эрику послышалось щелканье кнута.

— Ягуся, ты все не так поняла, — пролепетал с нижнего пролета князь.

— Да неужели? Ну так иди объясни!

— Полагаю-с-с-с, на этом вопрос-с-с исчерпан-с-с-с, — заключила нагина. Потом постучала в дверь. — Вас-с-ся, у вас-с-с-с все-с-с в порядке-с-с-с?

Довольная студентка, улыбаясь до ушей (что совершенно ее не красило), выглянула в коридор.

— Более чем!

— Ягуся, дорогая! — лепетал с первого этажа князь. — Я так счастлив тебя видеть, ты не представляешь!

— Так что ж ты от меня убегаешь, дорогой? — удивлялась старуха.

— Это у них нормально, — заметила Вася. — Правда. И это надолго.

— Ну-ну, — хмыкнула нагина. — Главное-с-с-с, чтобы-с-с-с из-с-с-с академии ушли-с-с-с.

— Уйдут, — пообещала Вася.

И действительно, еще через пять минут (именно столько понадобилось князю, чтобы добежать до ворот) по мостовой застучали колеса его кареты. Быстро застучали, стремительно, словно тоже убегали.

— Хорош-ш-шего вам-с-с-с вечера-с-с-с, — сказала тогда нагина Васе, и та, кивнув, скрылась за дверью.

— Да, — пробормотал Эрик, тоже отступая к лестнице. — М-м-м, хорошего, да…

Его ноги обвил змеиный хвост — крепко, почти больно.

— А вас-с-с, — улыбаясь, сказала госпожа Серпентина, — мой дорогой-с-с-с, я попрошу-с-с-с остаться-с-с-с.

«Как же я „люблю“ свою академию», — подумал тогда Эрик, закрыл глаза и приготовился думать о науке.

— Так что за голос-с-с я с-с-слышала-с-с-с у вас-с-с в коридоре-с-с-с?

— А… м-м-м…

Шла только первая неделя учебы…

ГЛАВА 5

Новенький

Вася никогда особенно не задумывалась над своим внешним видом. Когда растешь на болоте и из соседей у тебя только нежить, о таких вещах не думаешь. Вася и не думала, пожалуй, до сегодняшнего дня. Точнее, вечера — когда к ней в комнату началось паломничество из ухажеров.

— Вась, а что ты делаешь сегодня вечером? — поинтересовался Уильям, староста группы некромантов с первого курса. И тут же, заглянув в комнату, добавил: — Ух ты, это что, гроб?

— Сегодня вечером я варю зелье, — отчиталась Вася и приготовилась закрыть дверь.

Уильям не дал: поставил ногу на порог. Нога была в черном кожаном сапоге, твердом даже на вид, а дверь Васе только-только новую поставили. Не хотелось ломать ее вот так сразу.

— А что за зелье? — поинтересовался Уильям. И улыбнулся так, как отец улыбался матушке после ее слов: «Ну что, сволочь, нашкодил?»

— Оборотное. — Вася тоже улыбнулась, вспомнив сегодняшнее представление. Все-таки повезло ей с матерью! Все понимает и с ненужной помощью не лезет. Ну чудо, а не мать. Кстати, способ не превращаться в лягушку каждую ночь она только что подсказала: этим зельем Василиса и собиралась заняться.

Уильям поставил на порог вторую ногу и чуть-чуть не прижался к Васе всем телом.

— А давай я тебе помогу?

— Сама справлюсь.

Уильям улыбнулся снова — нет, как он все-таки Васе отца напоминал! Впрочем, все одаренные некроманты-энтузиасты одинаковы, и все напоминают упырей, разве что харизмы имеют побольше.

— А если я скажу, что хочу провести этот вечер с тобой?

Вася очень удивилась: она этого парня почти не знает, чего это вдруг он возжелал познакомиться поближе? Может, как-то узнал про Васино наследство? Хм, да нет — как бы он мог?..

— Что ты ответишь? — вкрадчиво добавил Уильям и попытался прижаться к Васе вплотную.

Вася вовремя вставила между собой и некромантом кулак и легонько Уильяма оттолкнула. Уиллу хватило: он отлетел к стене коридора и тут же восхитился:

— Ничего себе, какая ты сильная… Нет-нет, не закрывай! Вася, ты мне еще не ответила.

— Какого черта тебе это надо?

Уильям снова улыбнулся.

— Ну, с тобой на практике я точно не пропаду…

— И при чем тут сегодняшний вечер?

— Ну, если мы узнаем друг друга поближе…

У Васи в голове логическая цепочка все еще не складывалась.

— Узнаем друг друга поближе завтра утром, а сейчас я занята.

— Вася! — Некромант снова попытался вклиниться между дверью и стеной, но Вася его оттолкнула.

— Пошел вон.

Однако не прошло и получаса, как в дверь снова постучали. И это тоже был некромант, только уже не Уильям. Но улыбался он похоже, а в руке держал букет из крапивы.

— Вась, а что ты делаешь сегодня вечером?

— Зелье варю, — отозвалась Василиса, приглядываясь к крапиве. — Это кладбищенская?

— Ага…

— Давай сюда. — Вася (в перчатках, как и некромант) забрала букет и захлопнула дверь.

— А как же я? — провыл с той стороны некромант.

— Проваливай!

Через десять минут все повторилось — разве что некроманты менялись. К концу следующего часа у Васи побывал, кажется, весь их первый курс, сама она уже зверела, а варка зелья все не продвигалась.

Поэтому когда в дверь постучали снова, Вася распахнула ее со сковородой наперевес (к которой прилипла лягушачья шкурка).

— Да зелье я варю!

— Это я вижу, — кивнул Эрик, с интересом разглядывая шкурку. — Впустите, Вася?

Вася не была предсказательницей, но тон и серьезная мина на лице Одуванчика ей не понравились.

— Но я зелье варю.

— Вот об этом и поговорим.

— Но…

— И об этом тоже.

— Вась, а ты точно этим вечером занята? — поинтересовался, выглядывая из-за плеча Эрика Уильям (решил, видимо, проверить). — А то я свободен!

Эрик повернулся, внимательно осмотрел некроманта с ног до головы.

— Лучше бы вы в тренажерном зале тренировались, молодой человек. А то в нужный момент вашего защитника может не оказаться под рукой, а вот упырь по закону подлости будет тут как тут.

— Это смотря какой защитник и как его обработать, — невозмутимо отозвался Уильям. — Вась?

Эрик вздохнул и тоже поставил на порог ногу (Вася попыталась закрыть дверь).

— Она. Занята.

— А, ну ладно, — ничуть не расстроился Уильям. — Вась, ты, как освободишься, скажи!

Вася тем временем встретилась взглядом с очень-очень серьезным Эриком. Да, сейчас он на нее смотрел, и это почему-то не радовало.

— А может, не надо?

— Надо, Вася, надо. — Эрик зашел, закрыл за собой дверь, еще и щит поставил (кажется, от подслушивания). — Так вы, значит, зельями увлекаетесь?

Вася попыталась встать так, чтобы закрыть собой «ведьмин» столик.

— Ну… так, помаленьку…

Но Эрик уже смотрел в другую сторону.

— Это что, гроб?

Вася промолчала.

— Вы спите в гробу? — оглядевшись и не найдя кровати, предположил Эрик.

Вася снова промолчала.

— У вас точно все хорошо? — Прищурившись, Эрик уставился на нее. — Мании величия нет? Зеленые человечки не появляются? На крыльях ночи улететь не хочется?

Вася хотела было промолчать, но Эрик явно ждал ответа, так что она проворчала:

— Нет.

— Великолепно. — Взгляд Эрика ввинчивался в Васю. — Могу я сесть?

— Угу.

Эрик ничтоже сумняшеся уселся на крышку гроба.

— Вася, у меня к вам два вопроса. Во-первых, зачем вы вызвали мне суккубу?

Вася мысленно выругалась. И добавила: «Ну вот смотрит он на тебя. Довольна?» Эрик и впрямь смотрел. Очень-очень внимательно. Практически в душу заглядывал — во всяком случае, очень старался.

— Вася, я жду.

«Может, стукнуть его сковородой?» — подумала Вася. Конечно, за такое ее почти наверняка исключат… Ну и что, отец все равно уже знает, что она здесь. По-хорошему, пора бы отсюда сваливать…

Оставался только один момент, который Васю смущал: она сомневалась, что Эрик даст себя стукнуть. Он же не упырь, в конце концов, а того громадного паука вон как лихо разделывал…

— Вася, почему вы так странно коситесь на свою сковороду? Вам так неймется заняться зельем?

— Угу.

— Прекрасно. Чем быстрее мы закончим этот, с вашего позволения, разговор, тем быстрее вы вернетесь к вашему любимому занятию. Так зачем вы вызвали суккубу?

Вася вздохнула. Насупилась.

— А почему вы на меня не смотрели?

— Что? — опешил Эрик.

— Вы. На меня. Не. Смотрели, — раздельно произнесла Василиса. — Я подумала, что уж суккуба вас точно привлечет.

Эрик моргнул. Раз, другой. Склонил голову набок.

— Вася, у вас точно все в порядке?

— Угу. Нет, правда, со мной что-то не так? — Вася уперла руки в бока. — Во время практики от моих одногруппников вы глаз не отводили!

Эрик вздохнул. Пробормотал: «Вот за это я ненавижу кураторство и студенток». Потом сказал:

— Вы обиделись?

«А суккуба еще не ответила на этот вопрос?» — подумала Вася, но вслух гордо ничего не сказала.

— Вася, мне жаль, — продолжал Эрик. — Можете считать это природным стеснением.

Вася пару мгновений серьезно это обдумывала.

— А по-моему, вы лжете.

— Вася, — Эрик тяжело вздохнул. — На самом деле это совершенно не ваше дело, но раз уж вы приняли это на свой счет… У меня в принципе с женщинами… не очень хорошие отношения.

— Почему? — требовательно поинтересовалась Вася.

Одуванчик медленно заливался краской, и это было весело.

— А вот это уже точно не ваше дело, — отрезал Эрик. — Переходим ко второму вопросу. Какое отношение к вам имеет князь фон Бессмертнофф?

Вася отвела взгляд.

— Понятия не имею. Какой князь?

— А вот теперь, Вася, вы лжете. Подойдите-ка.

Вася, наоборот, прижалась к столу.

— Зачем?

— Раньше я думал, что вас так эффектно прокляли. Теперь — что вы сбежали из-под венца, Василиса. И да, это не мое дело, пока вы бегаете где угодно, но не на моем курсе. Подойдите.

Вася взяла сковороду (вместе с лягушачьей шкуркой) и подошла.

— Ну?

— Так вы и есть Василиса фон Бессмертнофф?

Вася вспомнила портрет, для которого позировала.

— А похожа?

Эрик пожал плечами.

— Вот это мы сейчас и проверим. — Он щелкнул пальцами, с которых сорвалось что-то вроде молнии и врезалось в Васю.

Ничего не произошло.

— Хм, — пробормотал Эрик и снова щелкнул пальцами. — Хм. — Опять щелкнул. И снова.

По-прежнему ничего не происходило.

— Может, хватит уже? — спросила Вася, которая устала стоять со сковородой наперевес. — Я понятия не имею, почему этот ваш князь решил, что это я. Потому что это не я.

— Но я же видел, — бормотал, не слушая ее, Эрик. — Я же сразу заметил… Хм.

— Профессор, вам не пора?

— Я пока еще аспирант, — отозвался Эрик. — А? Да… — Он встал, все еще растерянно глядя на Васю. — Хорошо… Вася. Если вас что-то будет беспокоить… обращайтесь. Разговор будет лучше вызова суккубы.

— Ну, это кому как, — хмыкнула Вася.

Эрик снова серьезно на нее посмотрел.

— Хорошо, я поясню. — И медленно, угрожающе произнес: — Если подобное еще раз повторится, будете писать в деканате объяснительную.

Василиса нахмурилась: какая объяснительная, зачем ее писать? Но Эрика ее молчание вполне удовлетворило.

— Хорошего вам вечера.

— Угу.

Позже, закрыв дверь и повесив на нее амулет-череп (чтобы больше точно никто не беспокоил), Вася вытащила зеркальце, намочила платок и провела им по лицу. Права была мама: грим — оно куда как действеннее, чем всякая там магия… И что ни одному мужику, даже ректору, в голову не придет попытаться его с Васи смыть. Впрочем, мама объяснила, как сделать его таким, чтобы легко не смылся. Прекрасно…

* * *

— Посмотрел не так? — выдохнул Ипполит. Его голос дрожал.

— Вообще не смотрел, — усмехнулся Эрик.

— Посмотрел? — простонал Ипполит. — Серьезно?!

Эрик закончил пинцетом счищать с друга остатки розового мармелада и мягкого зефира. Осталось только немного карамели над ключицей.

— Не дергайся, пожалуйста.

— А я вот смотрел! — простонал Ипполит, старательно сохраняя спокойствие — что было нелегко в его-то перекошенной позе. — Я смотрел!

— Ну и идиот, — заключил Эрик. — Нечего было пялиться на чаровниц.

— Но как? Как?! Они же… — Поля страдальчески вздохнул. — Кто ж знал?!

Эрик знал и даже предупреждал друга перед его первым практикумом. На первом, кстати, все нормально прошло. И на втором. А потом девушки заартачились, решили, что достаточно преподавателя очаровали и теперь им не нужно больше резать мерзких лягушек. Преподаватель не согласился, в итоге вляпался в розовое, в прямом смысле.

— Но что я сделал не так? — стонал он сейчас перед сосредоточенным Эриком. — Как надо-то было?

— Надо было их на место сразу поставить, — отозвался Эрик. — А не флиртовать. Это же третий курс. Гидры — и те лучше.

Поля согласно вздохнул.

— Нет, а как их поставить, когда они… ну… девушки! Красивые…

Эрик хохотнул. Вот у него с чаровницами проблем никогда не было — в основном потому, что первое занятие он сразу начинал со вскрытия зомби или даже упыря. Девушкам потом наверняка снились кошмары про безумного препода с тесаком, зато права никто качать не начинал. Это же студенты, им только спуску дай!..

— Хочешь, следующий практикум вместе проведем?

Поля надолго задумался.

— Ну, это как-то несолидно, — сказал он наконец. — Как-то… Хочу!

Через полчаса, закончив отскребать «розовое» с соседа, Эрик изучил его расписание.

— Это у тебя еще демонологов нет…

— Есть, — вскинулся Поля. — Факультатив, там, внизу, в субботу.

— О! — рассмеялся Эрик. — Ну тогда держись!

— А что? — удивился Поля. — Они тоже не захотят резать лягушек? Они же демонологи, чего им…

— Вот именно. Чего, — хмыкнул Эрик. — Очень даже захотят. И к концу урока они сошьют тебе таких химер, что у тебя волосы дыбом встанут.

Ипполит пригорюнился.

— Это что, всегда теперь так будет? Нет, в смысле, я не жалуюсь, у моего папаши еще хуже, но… Что же за жизнь-то такая!

«Поздравляю с вступлением в ряды преподавателей», — ехидно подумал Эрик. И, похлопав соседа по плечу, сказал:

— Всегда.

«Просто через год-два ты привыкнешь и втянешься», — он добавлять не стал, хоть и была это истинная правда. Впрочем, даже через два года, как у Эрика, эта академия еще находила чем его удивить.

Вечером следующего дня Эрика вызвали в деканат боевой магии. «Неужели Кристофер пожаловался? — думал Эрик, взбегая по винтовой, жутко неудобной лестнице. — Его тетушка все еще не уехала в свой монастырь? Или — о ужас! — нагине не понравились новые черновики первой главы тезисов?!»

Реальность оказалась намного хуже. В кабинете декана присутствовали, конечно, сама госпожа Серпентина, чахоточного вида юноша со взором угасшим. И император.

Эрик даже не сразу вспомнил придворный поклон — да и зря, император отмахнулся от него, как от надоедливой мухи.

— Оставьте, Цветкофф. Как там здоровье вашей прекрасной матушки?

— Тоже прекрасно, ваше величество, — пробормотал Эрик, предчувствуя неприятности.

— Она все так же лелеет мечту вас женить? — с улыбкой продолжал император.

Эрик вздохнул. Сам-то его величество был давно и, говорят, счастливо женат на какой-то заграничной принцессе, с которой матушка Эрика состояла в приятельских отношениях и периодически давала советы насчет моды. И много других советов. Советы — это вообще стезя графини фон Цветкофф.

— Так, значит, вы куратор первого курса? — продолжал (совсем не в тему) император.

Эрик бросил взгляд на нагину.

— Д-да…

— Тогда принимайте еще одного студента! — с благодушной улыбкой объявил император и похлопал юношу по плечу. Тот качнулся и с грацией трупа упал на спинку кресла.

«А это точно не учебное пособие?» — подумал Эрик.

— Дерек, поздоровайся с преподавателем, будь вежливым мальчиком, — строго сказал император «пособию».

То повернулось к Эрику, трагически вздохнуло и простонало не хуже вампира пополуночи:

— Здра-а-авствуйте…

— А… — начал было Эрик. Но не нашел что продолжить, поэтому снова сказал: — А…

Император изогнул брови, но тут, слава богу, вмешалась нагина:

— Мы очень-с-с-с рады-с-с-с приветс-с-ствовать юного-с-с-с княжича-с-с-с в наш-ш-шей академи-с-с-с.

«Я не рад», — мысленно вставил Эрик. Княжич — ну да, теперь ясно. Наверное, ви Арлис. Конечно, Дерек ви Арлис — все Равнины знали эту трагическую историю про погибших князя и княгиню и оставленного на попечение императора юного княжича. Видимо, император не придумал ничего лучше, как сбагрить воспитанника с глаз долой в академию. Может, его эта умирающая физиономия тоже достала?

— Дерек давным-давно мечтал поступить сюда, — говорил между тем император. — Он талантливый маг! Иногда даже слишком, хм, талантливый… Дерек, дорогой, скажи что-нибудь.

— А-а-ах! — умирающим лебедем простонал княжич.

«Свалился на мою голову, — подумал Эрик. — У меня и так курс прямо-таки одаренный: девица с замашками ведьмы-богатыря, богатыри с замашками щенков, теперь еще это».

— Мы рады-с-с-с, — повторила нагина, с намеком глянув на Эрика.

Тот встрепенулся.

— Да-да. Очень рады, ваше величество.

Император кивнул.

— Вы уж его тут не обижайте. Моя Элиза расстроится, если с ее любимым котеночком что-нибудь случится.

Эрику показалось, что при «котеночке» глаза княжича нехорошо блеснули.

— Не бес-с-спокойтесь-с-с, — улыбнулась госпожа Серпентина. — В-с-се будет хорошо-с-с-с.

Император кивнул, рассыпался в любезностях перед деканом, снова похлопал воспитанника по плечу, улыбнулся Эрику и уже на пороге вдруг обернулся и сказал:

— Да, совсем забыл. К вам тут фон Бессмертнофф нагрянет. Сегодня-завтра. Покажите ему студентов, ладно? Боевиков, некромантов не надо. Хорошо?

— А в чем дело-с-с-с? — нахмурилась нагина. — Он же недавно-с-с-с был-с-с-с.

— Да он отчего-то уверен, что вы взяли в заложники его прекрасную Василису.

— У нас прекрасных нет, — вставил Эрик, вспомнив Васю Ужасную.

— Я ему примерно то же и сказал, но он не верит, — вздохнул император. — Достал уже. Покажете? Или мне приказ оформить?

— Покажем-с-с-с, не бес-с-спокойтесь-с-с.

— Ну и прекрасно! Держись, Дерек! — С этими словами его величество (очевидно, инкогнито, раз без свиты) скрылся за порогом.

«Дерек! — хмыкнул Эрик. — Это я держись».

Госпожа Серпентина тем временем озвучивала распластавшемуся в кресле полутрупу-княжичу многочисленные правила академии, прекрасно резюмировавшиеся фразой «Лучше даже не дыши».

— Кто у вас-с-с на первом курс-с-се с-с-старос-с-ста, Эрик-с-с-с?

Эрик встрепенулся.

— Э…

Нагина изогнула бровь: дескать, да какой же ты куратор, раз даже не знаешь.

— Так-с-с-с, пос-с-смотрим… Вас-с-ся? Ах да-с-с-с…

— Правда? — тихонько выдохнул Эрик. Вася и староста как-то в его воображении не сочетались.

— Пус-с-сть введет Дерека-с-с-с в курс-с-с дела-с-с-с…

— Да-да, обязательно. — Эрик повернулся к студенту. — Идемте.

Тот закатил глаза.

— Ой, плохо мне! — и тут же: — Понесите меня, уважаемый преподаватель…

Эрик сжал зубы, подхватил княжича за шиворот и, придерживая, потащил к выходу.

— Может-с-с-с целителя-с-с-с выз-с-свать? — предложила не слишком удивленная нагина.

— У меня сосед целитель — разберется, — отозвался Эрик.

Нагина только плечами пожала, а потом дверь в кабинет захлопнулась.

— Ну? Не пойдете сами? — спустя пару пролетов спросил Эрик.

Княжич висел на нем, как большой мешок с нежитью.

— Не могу…

— А я бы на вашем месте очень постарался: у меня и правда сосед целитель.

— Ведите меня к нему… — тоном «позволяю» простонал новоявленный студент.

Эрик хмыкнул и всю оставшуюся дорогу до общежития вопросов не задавал. Зато княжич от тихих вздохов (имитировавших, наверное, одышку) перешел к тихим стонам (агония?). В общем, Эрик с удовольствием запихнул его в их с Ипполитом комнату и закрыл дверь.

— Поля!

— Ась? — всклокоченный, в халате и тапочках с помпонами, сосед выглянул в прихожую.

Эрик толкнул к нему студента.

— Это к тебе.

— О! — просиял Поля. — Как вы вовремя! Мне как раз нужно проверить реакцию Вассермана и посмотреть серых раздражителей…

— Плохо мне, — на всякий случай погромче провыл студент.

— Не переживайте, сейчас вам станет хорошо, — пообещал довольный Ипполит и забрал княжича в комнату.

«О да, — подумал Эрик. — Сейчас тебе станет очень хорошо…» Из комнаты как раз донеслось вполне живое: «Ай! Что вы делаете?!» — и тихое бормотание Ипполита.

Дальнейшее Эрик наблюдать не стал: ему еще нужно было договориться насчет комнаты для нового студента. Желательно на одного и желательно с мебелью…

* * *

Вася потихоньку привыкала к учебному процессу. Свитками и принадлежностями для письма ее снабдили некроманты. Они же объяснили (особенно Уильям старался), что нужно, а что не нужно делать на лекциях. Например, нельзя спать с закрытыми глазами. А с открытыми можно. Делать куклу преподавателя и тыкать в нее иголкой нельзя тоже (хотя Вася видела, как тот же Уильям делал что-то подобное на истории, но лекция там была очень уж скучная). Еще, если давали домашнее задание (хотя это чаще случалось после практикума), его необходимо было сдавать вовремя. Вася не совсем понимала, почему нельзя делать все и сразу прямо на лекции, но черт с ними, раз уж тут такие правила…

— А хочешь, я буду приходить и проверять, все ли ты выучила? — предложил напоследок Уильям, и тут уж слушавшие его с Васей «богатыри» не выдержали и выставили наглеца за дверь.

Алеша даже добавил угрожающе:

— Еще раз увижу тебя здесь…

Уильям в ответ только рассмеялся: с юмором у него все было в порядке (чего наверняка не ждешь от человека его внешности). Впрочем, Вася помнила, что ее отец на отсутствие юмора тоже никогда не жаловался… Скорее, на его присутствие жаловались все немногочисленные соседи топи. «Ничего они не понимают», — сказал однажды князь, получив от императора (после жалобы соседа) приказ обуздать всю нежить на болотах. «Без проблем», — прибавил тогда Кощеев и нежить действительно обуздал. Предварительно превратив в гуля соседа. «А чего он ябедничает?» — повторно представ перед императором, недоумевал потом князь.

Больше сосед действительно не «ябедничал»…

В общем, учеба потихоньку переставала быть для Васи такой уж загадкой. Расписание успокоилось, практикумы Васе даже нравились, чего не скажешь о лекциях, которые она практически не записывала. Впрочем, у нее была прекрасная память, так что в неуспевающих Вася не числилась. Были проблемы с организованностью: как и все студенты, домашнее задание Вася делала в последний момент. Но тут на помощь являлся или Миша, или Уилл из некромантов, и все решалось как нельзя лучше. «Ну я же не могу допустить, чтобы тебя отчислили раньше нашей практики», — сказал как-то Уильям, а Вася, которая о практике не думала вовсе, только отмахнулась.

И все вроде бы вошло в свою колею, но на второй неделе первый курс боевых магов поджидал сюрприз.

Сюрприз сидел в пустой учебной аудитории, весь в черном (прямо как Вася), увешанный серебряными побрякушками (почти как Вася), с подведенными глазами, побеленным лицом и черепом на столе.

«Сюрприз» мучил гитару и тоненьким голоском просил взять его сердце прямо здесь и сейчас. А добавок умолял забрать еще и душу.

«У-у-у!» — подвыли за окном, очевидно, некромантские учебные пособия. А «сюрприз» продолжал: на этот раз в песне была жалоба на одиночество. А под конец он и вовсе признался в суицидальных наклонностях. Так и провыл: «Я хочу умере-е-еть!»

Последняя строчка ему особенно удалась, от нее чуть стекла в окнах не вылетели. «Сюрприз» довольно улыбнулся и собрался было продолжить, но тут гитару у него невежливо отобрали.

— Это чего такое? — хмуро поинтересовался Илюшенька.

Алеша, положив гитару на соседний стол, нагнулся к «сюрпризу» и прищурился.

— Козявка какая-то.

— А чего она рожи корчит? — озадачился Миша. — Эй, она меня оскорбляет?

— Ах, оставьте меня в моей пустыне печали, — простонал «сюрприз», театрально прижав ладонь ко лбу.

— Где-где оставить? — Алеша не выдержал и ткнул «сюрприз» пальцем. «Сюрприз» дернулся. — О, оно шевелится, — улыбнулся Алеша. — Ты не заблудился, болезный? Тут боевые маги учатся. Эй! Ты меня слышишь?!

— Ах! — тоскливо вздохнул «сюрприз» и отвернулся.

Алеша пожал плечами, схватил «сюрприз» за шиворот и потащил было к двери. Но у самого порога почему-то запнулся, выпустил парня и принялся дуть на свои руки, точно обжегся.

«Сюрприз» спокойно поправил свой траурный костюм, взял гитару, вернулся на место и продолжил:

— Мне некуда де-е-еться…

— Как это некуда! — вспылил Алеша. — Очень даже есть куда! А ну выметайся отсюда щас же!

— Теперь я разрушу ваш мир! — завывал, не замечая его «сюрприз».

— Ну все! — рявкнул Алеша и ринулся на «сюрприз», как бык на загонщика.

И тут же в классе полыхнуло, запахло дымом, а Алеша забарахтался в воздухе вниз головой.

Невозмутимый «сюрприз» продолжал петь:

— И никто не заплачет обо мне-е-е-е! И о ва-а-ас!

Вася посмотрела, как остальные «богатыри» пытаются снять Алешу с невидимого крючка в воздухе, и громко хлопнула в ладоши.

— Ну хватит! — Она подошла к парте «сюрприза». — Ты кто такой?

И так как «сюрприз» не удостоил ее даже взглядом, вырвала у него гитару и звонко переломила ее о колено. Струны тренькнули и порвались. Вася спокойно выбросила остатки гитары за окно, закрыла створки, обернулась и встретилась взглядом с «сюрпризом».

— А вот не надо было тебе этого делать, — сказал тот совершенно нормальными голосом и тоном.

Вася подняла брови.

— Да ладно?

Снова вспыхнуло, опять запахло дымом, вот только Вася даже не шелохнулась.

Теперь брови поднял «сюрприз».

— Хм…

— Ты закончил? — поинтересовалась Вася.

«Сюрприз» нахмурился и что-то прошептал. Снова ничего не произошло.

— Ну тогда выметайся отсюда! — рявкнула Вася и, выдернув «сюрприз» из-за парты, с размаху запустила им в дверь, которая как раз открылась, пропуская Эрика.

Эрик пригнулся, «сюрприз» молча пролетел мимо, врезался в стену коридора и сполз по ней на пол.

— Ну что, снова к целителю? — склонившись над ним, с энтузиазмом предложил Эрик.

«Сюрприз» тут же поднялся.

— Не надо!

— Ну и славно. Тогда возвращайтесь, Дерек, мы начинаем занятие…

Слегка помятый Дерек, сутулясь и вздыхая, прошел обратно в аудиторию и уселся на свое место. Алешу к тому времени из воздуха уже достали, «богатыри» тоже расселись, одна Вася осталась стоять руки в боки.

— Это что? — копируя маму, вопросила она у Одуванчика.

Тот невозмутимо раскладывал на разделочном столе учебные пособия.

— Это то, что может очень сильно испортить вам жизнь на кладбище… И сразу: тема нашего сегодняшнего практикума…

— Нет, это — что?

— Зачем ты так? — простонал в ответ «сюрприз». — Я же ничего плохого не сделал.

— Не представился, поднял моего сокурсника в воздух — не сделал? — фыркнула Вася.

— Вот-вот, я и говорю: не сделал…

— Сейчас в окно полетишь!

— Тише, Вася, — вмешался Эрик. — Дерек, встаньте, пожалуйста.

«Сюрприз» повиновался, но очень неохотно и очень медленно.

— Представляю вам вашего нового одногруппника, княжича Дерека ви Арлиса. Прошу любить и жаловать, а то император прекратит финансировать нашу академию, и мы все тут больше никогда не встретимся…

— Вот блин, — выдохнул встрепанный Алеша, выразив тем самым общие чувства группы.

— Арлис? — пробормотала Вася, вспомнив парня в черном на балу у императора. Кажется, что-то тогда еще взорвалось…

— Да, и было бы неплохо вам поближе познакомиться во время перерыва, — продолжал Эрик. — А сейчас тема нашего сегодняшнего урока… Вы назовете это слизнями. — Он поднял руку, на которой сидел этот самый слизень. — Рассмотрите хорошенько. Кто-нибудь скажет, почему у него хвост светится?

— Чтобы лучше видеть, — предположил Илюшенька. Сидящий рядом Миша сосредоточенно что-то записывал.

— Видеть ему лучше не нужно, он слепой, — равнодушно отозвался Эрик. — Еще варианты?

— Лучше слышать? — не сдавался Илюшенька.

— Чтобы мы ненароком на него не наступили? — подал голос Миша.

— Наконец-то, — хмыкнул Эрик. — А теперь давайте-ка вспомним, что еще светится на кладбище в темноте…

Вася весь урок гипнотизировала новенького, который, в свою очередь, очень внимательно изучал пейзаж за окном. Но в конце занятия почему-то все учебные пособия оказались в Васиной новенькой кожаной сумке, подарке Уилла.

— Ты сволочь! — прошипела Вася, брезгливо вынимая из нее слизней.

Дерек с тоскливым видом обернулся.

— За что ты так со мной?

— Отвернись, — хмуро приказала Вася.

Княжич отвернулся. И тут же завизжал на всю аудиторию: Вася, потянувшись, щедро высыпала всех слизней ему за шиворот.

— За что?!

— За все! — хмуро отозвалась Вася и гордо вышла из аудитории.

— Уверен, вы подружитесь, — улыбаясь, сказал Эрик. — А теперь соблаговолите, пожалуйста, вернуть учебные пособия, Дерек.

Слизней из вопящего княжича вытаскивали «богатыри», они же потом помогли ему собрать вещи, а Илюшенька похлопал (чуть совсем не прибив) княжича по плечу и ободрил:

— Ты не волнуйся, Вася хорошая, она просто чужих не любит.

Дерек хмыкнул.

— А ты прибыл сюда, потому что ищешь убийцу? — наивно предположил Илюшенька, которому Алеша уже делал знаки, дескать, оставь его, идем. — Ну, того, кто убил твою семью. Да?

— Илюша! — Миша неодобрительно покачал головой и подхватил сокурсника за руку.

— Какого убийцу? — криво усмехнулся Дерек. — Я сюда отдыхать приехал.

— Да? — только и выдавил Илюшенька.

— Да. И веселиться, — добавил Дерек, а из коридора раздался женский визг и тут же:

— Мерзавец!

Вася влетела обратно в аудиторию, в розовом платье, с бантами на голове, прямо как кукла, только уродливая.

— А ну стой! Стой и сними с меня это… это!

Но Дерек, по-пластунски под партами прошмыгнувший к порогу, уже исчез за дверью.

— Ну я тебе устрою! — прошипела Вася, озираясь. — Ну я тебе!..

* * *

Князь фон Бессмертнофф прибыл в академию (снова) после обеда этого же дня.

На «богатырей», пришедших на построение раньше, он смотрел с интересом.

— А какая у вас группа крови, молодой человек? — спросил он у Алеши.

— Ну я-то точно не ваша княжна! — невежливо отозвался тот.

— Да-да. — Князь подошел к нему ближе. В своем черном костюме и плаще выглядел он точь-в-точь как ворон. — В этом я не сомневаюсь: моя дочь, конечно, с выдумкой, но все же не такая актриса, чтобы изобразить… — князь окинул Алешу взглядом, — это. Меня интересует ваша кровь.

— Ваше высочество, прошу простить, но это студенты, а не подопытные, — вставил Эрик.

— Серьезно? — неподдельно удивился князь. — И вы на них никогда не экспериментировали?

— Конечно… — Эрик под взглядом князя закашлялся, — нет!

— Ну-ну.

— Не знаю я, какая у меня кровь, — буркнул Алеша.

— Жаль. А то если четвертая, то я приглашаю вас на практику в мой замок… — Князь сделал паузу, но нужного эффекта все равно не дождался. И, встретившись с Эриком взглядом, добавил: — М-да, первый курс, ничего еще не понимают…

Эрик промолчал.

С опозданием, но все-таки явился во внутренний двор академии Дерек.

— Здрасьте, — сказал он вместо положенного по этикету поклона. Потом поднял взгляд подкрашенных черным глаз на князя. — А я ваш большой поклонник!

Князь изогнул бровь.

— А можно к вам на практику в замок? — молитвенно сложив руки, воскликнул Дерек. Выглядел он сейчас живее обычного, то есть вполне был похож на нормального человека.

— А у вас какая группа крови?

— Вторая. А еще я очень был впечатлен вашим исследованием…

— Тогда идите к черту.

Дерек сделал большие глаза и очень натурально всхлипнул.

— Ну почему-у-у?

— Дерек, вы уверены, что вам не пора к целителю? — как бы между делом поинтересовался Эрик.

— Да, — буркнул княжич и повернулся к Кощееву. — Ну пожа-а-алуйста! Я могу зомби изобразить. Очень натурально!

— Верю, — отмахнулся князь и повернулся к Эрику. — А где же ваша последняя студентка?

— Прихорашивается, — буркнул вдруг Миша. И под вопросительным взглядом Кощеева отозвался: — У меня тоже вторая.

— Жаль…

В этот момент во двор выскочила та самая последняя студентка. Явно прихорошившаяся: розовую одежду и бантики она щедро облила чем-то черным, лицо раскрасила тем же, а в руках держала метлу. В общем, вышла на тропу войны.

— Ну ты попал! — крикнула она, увидев Дерека.

И с метлой, как с копьем, понеслась к княжичу.

— Ты чего? — изумился тот, уклонившись от брошенного «копья». — За что?!

— Вася, немедленно встаньте в строй! — приказал Эрик, прикидывая, уже пора бить заклинанием или все-таки подождать (девушка ведь, хоть и явно чокнутая).

— Вася? — протянул Кощеев и щелкнул пальцами.

Ничего не произошло. Вася пролетела мимо вовремя отступившего Дерека и пошла на второй заход.

— Хм, — сказал Кощеев. Хлопнул в ладоши. — Василиса! Замри!

Вася и правда замерла, но, кажется, не от магии. На предполагаемого отца она уставилась так, словно только что его заметила.

— Хм, — протянул князь. — Хм…

И, подойдя к девушке почти вплотную, уставился ей в глаза.

— Нет, моя дочь, конечно, не так уродлива, — протянул он. — Хм… Кто-нибудь дайте мне мокрую губку или щетку.

Вася вздрогнула. Эрик тем временем достал из портала губку и ведро (надеясь, что завхоз не очень обидится и прямо сейчас они ему не нужны).

— Зная Ядвигу… — пробормотал князь. — Девочка моя, лучше сразу признайся. Обещаю: свадьба будет по высшему разряду. Я даже за нее заплачу.

Вася молчала.

Князь поднял губку, провел ею по лицу девушки. Скептически уставился на результат. Потом вздохнул и принялся тереть Васю губкой с таким остервенением, будто хотел содрать ей кожу.

— Да не ваша это дочь, прекратите! — не выдержал Эрик.

— Но заклинание, — ошеломленно пробормотал князь. — Я же…

— Сбилось, ошиблось — бывает! — Эрик под локоток отвел князя от замершей студентки. — Пойдемте, я провожу вас к карете. И ради всего святого, скажите, что другого теста вам не потребуется: вы отрываете детей от занятий!

— Да мы не против, — вставил Илюшенька.

Эрик бросил на него быстрый взгляд.

— Возвращайтесь на лекцию.

— Да мы можем и тут постоять, — улыбнулся Илюшенька. — Нам несложно.

— На лекцию! — приказал Эрик и повернулся к задумчивому князю. — Идемте, ваше высочество…

И никто не заметил, как Дерек, спрятав руки в карманы, расслабился и споткнулся пару раз по пути на лекцию. От магического истощения, бывает, и в обморок падают…

* * *

Позже, уже вечером, Вася постучала в комнату к новенькому. Открывший ей Дерек выглядел совершенно нормально: в синей пижаме, бледный, худой и чем-то без камуфляжа даже привлекательный.

Открыл и тут же хотел закрыть, но Вася по примеру Уилла поставила на порог ногу.

— Ну? — сказал тогда Дерек.

— Сегодня перед отц… князем фон Бессмертнофф… — Вася запнулась. — Зачем ты мне помог?

— Чушь, ничего я не…

Вася взглядом остановила его.

— Я знаю. Это был ты. Я почувствовала — мой амулет почувствовал. Зачем?

Дерек вздохнул.

— Входи.

И комната у него оказалась совершенно нормальной — в отличие от Васиной. Только пусто и как-то… не обжито.

— Я здесь, как и ты, — потому что во дворце меня все достали, — сказал Дерек, закрыв дверь. — Так, что хоть вой.

— Тебя тоже выдают замуж? — удивилась Вася.

Дерек усмехнулся.

— Почти. Здесь посвободнее. И дышится легче, а?

Вася пожала плечами.

— На болоте тоже неплохо, но…

— Вот то-то и оно, что «но», — улыбнулся Дерек. — Ладно, Вася. Я тебя, ты меня — мы оба сегодня хорошенько повеселились. Мир?

Вася посмотрела на протянутую руку. И, тоже улыбнувшись, накрыла ее своей.

— Покажешь мне, что тут и как? — спросил чуть погодя Дерек.

Вася кивнула. Приятно, черт возьми, когда тебя понимают.

— Пошли, с одногруппниками познакомлю.

— Э нет, я сначала накрашусь. — Дерек метнулся к прикроватному столику.

— Зачем? — удивилась Вася. — Ты же ни от кого не прячешься.

Дерек, уже выбеливший одну щеку, задорно улыбнулся.

— Так веселее.

Вася ему в ответ тоже улыбнулась. А просто так!

ГЛАВА 6

Пшенка и монастырь

В глухой ночи общежитие полнилось звуками.

Сначала что-то взорвалось на пятом этаже, у старшекурсников-стихийников. «Идиот, ну не в три часа ночи же!» — закричали сокурсники пламенного студента, потом огонь потушили, и на пару мгновений все стихло. Чуть позже на четвертом этаже заскрипели половицы, а после и ступеньки. Затем кто-то принялся колотить во все двери подряд и басить так, что слышали даже на первом этаже: «У вас снотворное есть? Да? А как вы его сварили?» Потом по третьему этажу косяком прошли третьекурсники-демонологи, во сне вытянув руки. Первые три человека врезались в окно в конце коридора, четвертый додумался его разбить, и слегка кривой косяк юных демонологов вывалился на улицу — уже в образе летучих мышей.

И снова наступила относительная тишина, в которой кто-то отчетливо принялся возиться с щеколдой окна. Прошло минут пять, и створка заскрипела, а «кто-то» — черная тень — перепрыгнул через подоконник и мягко приземлился, чудом не задев стол с «ведьминой кухней». Замер, озираясь, потом принялся красться. У него бы получилось неслышно, если бы полы в общежитии хоть когда-нибудь перестилали. А так — каждый его шаг сопровождался концертом половиц на разные лады. Ничуть этим не смущенный, «тень» прокрался к двери, заглянул в один угол, потом шагнул к стене, заглянул в другой…

Хлопнула крышка, и в неверном свете луны из гроба восстала лохматая девица с потекшим макияжем, больше напоминающим цирковой грим.

«Тень» и девица уставились друг на друга. Девица отчаянно зевала, прижимая к себе уродливого плюшевого мишку. На шее у нее сверкал зеленым череп.

— Че надо? — хрипло поинтересовалась она.

«Тень» улыбнулся и поднял руки.

— Все хорошо, прекрас… хм-хм… леди. Спите-спите.

— Пока ты тут шастаешь? — фыркнула девица. — Вали отсюда, имей совесть!

— Да вы спите, госпожа, спите, — успокаивающе произнес «тень». — Я тут только одного человека найду…

— Пошел вон. — Девица восстала из гроба полностью, во весь рост.

Сверкнула сталь.

— Госпожа, вы же не хотите, чтобы я сделал вам больно? — снова улыбнулся «тень», играя кинжалами.

Вася в ответ зевнула и выпустила из рук зомби-мишку.

Через пять минут пыхтения и натужного скрипа половиц кинжалы полетели в угол, а «тень» — в окно. Вася перегнулась через подоконник, проследила за полетом и угрожающе прошипела:

— А в следующий раз я позову на помощь!

И захлопнула створку.

Еще мгновение тишины…

— Вась-Вась! — застучали в стенку. — У тебя там все хорошо? Вась-Вась?

— Да! — рявкнула Вася.

— Точно?

— Да! Спать! Сейчас же!

— Эй, перваки, кончай орать, — вклинился в беседу чей-то заспанный голос. — Имейте совесть, мне завтра курсач сдавать!

«Богатыри» за стенкой умолкли, а Вася сняла с шеи череп, подняла на манер фонарика и заглянула под стол.

Из-под стола ей улыбнулся Дерек.

— Привет.

— Ты что тут делаешь? — изогнула брови Вася.

— Сплю, — с видом сельского дурачка отозвался Дерек.

— Под моим столом? — на всякий случай уточнила Вася.

— Но у тебя же нет шкафа, — отозвался Дерек. — Обычно-то я в шкафу сплю. Там, между прочим, удобнее. А у тебя, кстати, в гробу не найдется лишней подушки? Или покрывала?

Вася потерла глаза.

— А чем тебя твоя кровать в твоей комнате не устраивает?

Дерек покосился на окно.

— Ну…

— Тебя хотят убить? — в упор спросила Вася.

Теперь Дерек покосился на нее.

— Ну-у-у…

— Вставай. — Вася топнула ножкой. Половицы синхронно заскрипели, прямо как кошачий концерт.

— Вась-Вась? — встрепенулись за стенкой «богатыри».

— Спать! — рявкнула Вася. — А ты вставай давай. Ну! — И, подхватив сначала потерянные «тенью» кинжалы, а потом и опешившего Дерека, потащила вон из комнаты.

— Эй! Вася! Куда?! — Дерек вывернулся и пошел сам. — Зачем?

— В моей комнате тебя уже нашли, — объяснила по дороге Вася. — Поэтому я веду тебя туда, где точно не найдут.

— Да меня даже во дворце уже раза три нашли! — возмутился Дерек. — Нет такого места, чтобы они не… — Вася остановилась, и Дерек, чуть не толкнув ее в спину, уставился на знакомую дверь с покосившейся табличкой. Буквы на ней могильно светились в темноте. — Что?.. Не-не-не! Только не туда!

Но Вася уже стучала — громко и настойчиво. Сначала прилично, костяшками пальцев, потом кулаком, а через пару мгновений — еще и ногой, правда, босой.

— Да слышим, слышим. — Дверь открылась, и на пороге появился заспанный Поля в пижаме, знавшей лучшие времена — до того, как на нее пролили всевозможные яды, противоядия и чью-то кровь. На Васю Поля только сонно сощурился, зато съежившегося Дерека встретил довольной улыбкой.

— О! Соскучился, болезный?

— Нет! — вскрикнул Дерек.

— А я скучал, — объявил Поля и, как ночной кошмар, протянул к Дереку скрюченную руку.

Дерек отпрянул.

— Я не болен!

— Вскрытие покажет, — отозвался Поля, пытаясь затащить императорского воспитанника в комнату. Дерек упирался ногами в порог и пока держался.

— В чем там дело? — раздался за спиной Поли недовольный сонный голос, и Вася увидела заспанного Эрика, тоже в пижаме, но более-менее чистой и с цветочками. Действительно, какая еще пижама могла быть у Одуванчика?..

— Иди спать, это ко мне, — пропыхтел Поля, дергая к себе упирающегося Дерека.

— Вася, за что ты так со мной? — прошипел тот.

Вася, вздохнув, схватила одногруппника за плечи и дернула на себя. Не удержавшийся Поля свалился и ударился коленями о порог.

— Неправда, мы к нашему куратору! — выглядывая из-за плеч Дерека (тот был намного выше ее), объявила тем временем Василиса. — Профессор, вы говорили, что к вам можно обращаться, если у нас возникнут вопросы. У меня возник!

— Аспирант я, Вася, — зевнул Эрик, оттирая морщащегося от боли Ипполита от двери. — Что случилось? И заходите уже, не стойте на пороге… Мм… Поля, а где твой паук?

— Я его погулять выпустил…

Но ответ Ипполита заглушил звонкий визг: паук тоже появился на пороге. Он был не такой большой, как арахнид, но тоже впечатлял: ростом до колен (хозяйственный Ипполит откармливал его на эликсиры) и вдобавок сверкал всеми восемью красными глазами, а также мохнатой спинкой, на которой светилась руна жизни.

При виде такого монстра вздрогнул даже Дерек, который пауками вообще-то привык пугать фрейлин императрицы.

— Это что за…

Закончить он не смог: Василиса ловко запрыгнула ему на руки и снова завизжала. В унисон ей соседи сверху застучали ложками по кастрюлям, требуя, наконец, тишины.

— Убери сейчас же, или я его все-таки прибью! — прошипел Эрик, а испуганный Поля принялся ловить не менее испуганного паука.

— Лапочка моя, не бойся, эта страшная женщина тебя не тронет… Да успокойтесь вы, он совсем небольно кусается! И почти не ядовитый… Ай!

Спустя некоторое время паука все-таки убрали обратно в банку (точнее, в аквариум) и унесли в спальню.

— И не высовывайся оттуда, — приказал Эрик, захлопывая за соседом дверь. — Дерек, заходите же.

Тот занес дрожащую Василису, огляделся и не особенно аккуратно уронил ее на укрытый розовым пушистым пледом диван. Вася подпрыгнула, попыталась снова кинуться ему на руки, но была остановлена Эриком.

— Тише, тише, успокойтесь. Никого здесь больше нет. Все хорошо… Хотите пончик?

— Я спать хочу, — вздохнула девушка. — А ко мне в комнату сначала лезут какие-то… Потом половицами скрипят и кинжалами кидаются. Вот. — Она продемонстрировала клинки.

Эрик, до этого возившийся с чайником, кинжалы принял, внимательно изучил, потом, подняв брови, повернулся к Дереку.

— А я буду пончик! — с улыбкой сообщил тот.

Эрик потряс кинжалами.

— Объяснитесь, молодой человек.

— Не буду.

— Дерек. Немедленно!

— Не буду, — буркнул тот и, отвернувшись, направился к двери. — И вообще, я тоже спать хочу. Спокойной ночи.

Дверь, однако, для него не открылась.

— Вы останетесь здесь, — отчеканил Эрик. — Попьете чаю. Потом я вас уложу и разрешу проспать первую лекцию. Вам, Вася, тоже.

— У нас и так нет первой лекции.

— Вот и чудесно. А в это время, Дерек, я все еще жду вашего рассказа.

— Ничего не видел, ничего не знаю, — пробурчал тот. — Где мой пончик?

Эрик со вздохом принялся разливать по щербатым кружкам чай.

— Вася, что случилось с хозяином этих кинжалов?

— Я выбросила его в окно.

Эрик снова вздохнул.

— В следующий раз, пожалуйста, свяжите и зовите меня — мы отведем его в деканат. Тогда кое-кто, — он покосился на невозмутимого Дерека, — от разговора точно не отвертится.

Дерек, сделав вид, что его волнуют только пончики, схватил кружку с исходящим паром чаем и накинулся на стряпню так, будто до этого неделю голодал. Вася же рассматривала кружку: «Лучшему некроманту от коллег: поднимет все, что упало». И ниже приписка: «Вообще все» — и забавная рожица, чем-то похожая на ухмыляющегося зомби.

— Вася, возьмите пончик.

Не поднимая взгляда, Вася взяла и так же, не глядя, что ест, откусила. Потом зажмурилась от удовольствия: тесто буквально таяло во рту, а джем внутри приятно горчил. «Год назад выиграл кулинарное императорское состязание», — говорил Кристофер. Теперь Вася в это верила.

— Эй! — возмутился Дерек, когда у него из-под носа умыкнули все блюдо с выпечкой. — Они общие, то есть мои!

Вася поставила кружку на стол, обняла блюдо обеими руками и принялась метать пончики в рот с удивительной скоростью. Хотевший было вмешаться Эрик так и застыл, глядя на эту сцену.

— Потолстеешь, — буркнул Дерек, цедя пустой чай.

Вася хмыкнула и, рисуясь, отправила в рот сразу два пончика.

— Вася, я понимаю, что вы устали, расстроены и переволновались. Но, по-моему, вам скоро станет еще и плохо, — обрел наконец дар речи Эрик.

— Во-во! — поддакнул Дерек.

— Не фтанеф.

— Ну хватит. — Эрик попытался отобрать блюдо, но Вася вцепилась в него крепко, да и осталось там всего-навсего три несчастных пончика. Так что Эрик быстро сдался. — Точно станет плохо, — пробормотал он и зарылся в шкатулке с лекарствами.

Довольная Вася сидела, улыбаясь, и время от времени зевала. После плотной еды ее снова начало клонить в сон.

— Я тебе это припомню, — прошипел Дерек. — Учти.

Вася ухмыльнулась.

— А я тебе завтра самостоятельную не дам списать.

— И я не дам, — отозвался Эрик, выпрямляясь. В руке он держал флакон из алого стекла. — Это же самостоятельная по моему предмету. Так, Вася, берите и идите спать.

Вася зевнула во весь рот, флакон взяла, даже не поинтересовавшись, что это, и потащилась к выходу. За ней подскочил и Дерек, но не успел: дверь захлопнулась прямо у него перед носом.

— А вы, молодой человек, останетесь. — Эрик уже раскладывал на диване подушки и одеяло.

— Я не буду тут спать!

— Будете. Еще как будете, или мой сосед получит вас в личное пользование до утра.

— Вы не имеете права! — вспыхнул Дерек. — Я все его величеству расскажу!

— Не-е-ет, — протянул Эрик и улыбнулся так, что Дерек отпрянул. — Это я ему все расскажу. А теперь спать, и чтоб я вас не слышал.

Дерек с видом мученика прошел к дивану. Сел, поморщился, потыкал пальцем одеяло. То подозрительно скрипнуло.

— И на всякий случай: ни дверь, ни окно без моего приказа не откроются. И портал в этой комнате вы поставить не сможете. Так что советую заснуть сразу. Или дать вам снотворное? Мой сосед прекрасно его варит.

— Не надо!

— Ну вот и умница. И учтите: хоть один звук — и Ипполит будет весьма рад снова с вами пообщаться. Спокойной ночи.

А у себя в комнате Вася полезла закрывать окно, но столкнулась нос к носу с еще одной «тенью». Скривилась и громко объявила:

— Я его к преподам отвела. Так что хватит ко мне лазать!

— Лады, — выдохнула «тень» и сноровисто спустилась на первый этаж. Вася еще немного последила за ней, потом подумала и решила, что пусть теперь Одуванчик со всем разбирается — это его работа.

И захлопнула створки.

До утра ее больше никто не беспокоил. Даже «богатыри» уже научились стучать, а не выбивать дверь, и теперь с рассвета взывали:

— Вась-Вась, пошли на завтрак! Вась-Вась, можно войти?

— Я не одета, — простонала Вася, зевая. Она ужасно не выспалась, но есть, несмотря на пончики Одуванчика, все равно хотелось. — Сейчас выйду!

Как и Дереку, ей тоже требовалось сначала накраситься. К счастью, только это и больше ничего: под мантией не видно, что на тебе надето, хоть пижама со скелетами, хоть ночная сорочка с зомби. А учебными принадлежностями Васю снабжали некроманты. Ребята беспокоились о будущей практике, и Вася без зазрения совести этим пользовалась.

— А что ночью было? — без задней мысли поинтересовался Илюшенька, стоило Васе появиться на пороге.

— А что ночью было? — повторила Вася, зевая во весь рот. — А я не по-о-омню.

— Брось, Вась, ты шумела, словно тебя убивали, — сказал Алеша. Он внимательно Васю рассматривал. — С тобой точно все в порядке?

— Точно-точно, — отмахнулась Вася. — И никто меня не убивал. Так, кошмар приснился. А еще я иногда хожу во сне. Прямо в гробу, так что вы не сильно удивляйтесь, если увидите, ладно?

— А отвечала ты нам тоже во сне?

— А что я вам отвечала? — улыбнулась Вася.

Алеша скептически изогнул бровь, но больше ничего спрашивать не стал. Илюшенька недоуменно переводил взгляд с него на друга. Миша, как обычно, молчал.

— И куда Дерек делся, ты тоже не знаешь? — поинтересовался чуть позже Алеша.

Вася, перепрыгивая через две ступеньки разом, бросила через плечо:

— А его еще не выпустили? В смысле… Нет, не знаю. А что?

— Ничего… — протянул Алеша и принялся сверлить спину Васи очень настойчивым взглядом.

— А чего вообще происходит? — вставил Илюшенька пару минут спустя.

— Ничего, — хором ответили Вася с Алешей.

А Миша чуть позже, когда Илюшенька с Алешей, обсуждая недавнюю лекцию по некромантии, прошли вперед, молча протянул Васе кинжал — в простых ножнах, зато с клинком из чистого серебра высшей пробы.

— Зачем? — удивилась Вася.

— Ты с кинжалами обращаться умеешь? — вместо ответа уточнил Миша.

— Да, но…

— Тогда бери.

Вася пожала плечами, спрятала клинок и побежала догонять Илюшеньку с Алешей, к которым Миша уже присоединился.

К местной столовой она все никак не могла привыкнуть. Во-первых, спускаться на завтрак нужно было строго к определенному времени — а Вася любила полежать в гробу до полудня, а потом лениво звать слуг-зомби и требовать свой завтрак.

Во-вторых, на завтрак Вася ела пироги: всегда с клюквой, часто — с земляникой, реже — с другими ягодами. Еще был пирог с мясом, сыр и мед. И вся выпечка с пылу с жару. Здесь же кормили кашей, серой и склизкой. Васе это очень напоминало внутренности зомби. И на вкус каша была совершенно пресной. В общем, чтобы привыкнуть к ней, требовалось мно-о-ого времени.

— Зато будешь стройной, — сказала ей в первый день повариха на раздаче.

Вася тогда окинула ее взглядом (повариха явно не на каше сидела), потом себя и не выдержала:

— Да я уже… стройная.

— Значит, еще стройнее. Следующий! — Повариха постучала половником по бортику громадной кастрюли.

Вася не пошевелилась.

— Тогда я совсем пропаду. А мед у вас есть?

— На студенческую стипендию? — фыркнула повариха. — Ешь, что дают.

Тогда Васю от поварихи утащили «богатыри». Они тоже с ностальгией вспоминали завтраки у себя дома, ягоду, пироги, морс… Но добавку додумалась попросить одна Вася. Она вот так просто и подошла к той же поварихе, сунула ей свою чашку и потребовала:

— Еще!

Ничего не вышло: повариха пригрозила, что пожалуется ректору, если «эта ненормальная» станет буянить, и уносили потом Васю некроманты (ну очень боялись ребята за свою практику).

На следующий день завтрака не было вовсе: по кухне носился взбесившийся дух, ничего страшного не делал (да и не мог — бедняга даже просвечивал, куда уж ему людей кусать), зато всех поваров перепугал, пока ругающийся декан демонологов его не развоплотил.

Через неделю дух вернулся с «друзьями» и прошелся по всему крылу слуг.

— Узнаю, кто это сделал, — отправлю в потусторонний мир без страховки, — пригрозил тогда декан демонологов.

Вася после этого надолго задумалась и даже прочитала пару книг о мире духов. По описаниям выходило пренеприятное место, так что с кашей пришлось смириться — хотя Вася с удовольствием теперь принимала подарки от некромантов: шоколад, пирожные…

Только сейчас, сидя за шатающимся столиком в продуваемой всеми ветрами столовой и гоняя по тарелке треклятую кашу (она свернулась в комок и охотно тянулась за ложкой), Вася с тоской вспоминала пончики Эрика. Учителей, кстати, кормили в этой же столовой — и неудивительно, что их там почти не было. Разве что тот старичок в звездной мантии да весь деканат чаровниц (но с этими все ясно, они пожизненно на диете). Ни Эрик, ни его сосед в столовой не бывали. «Ну, еще бы, — думала Вася, — если бы мой сосед так готовил…» Весь завтрак она раздумывала, как бы заставить Одуванчика печь для нее. Хорошо бы только для нее — тогда ей больше достанется. Какого бы демона вызвать?.. Или демоном ограничиваться не стоит? К черту возможное исключение, стряпня Эрика того стоит.

— Что-то ты, Вася, сегодня молчаливая, — протянул Алеша, когда они поднимались в учебное крыло.

— Я думаю о пончиках, — хмуро ответила Вася. — Они такие ароматные, сладкие, нежные…

— Замолчи! — завопили все три «богатыря» разом.

Вася усмехнулась и действительно замолчала — до аудитории.

Первой в то утро была лекция по истории, общая для всех факультетов и дружно ими презираемая. Читали ее еще муторнее, чем смог бы даже Эрик, и преподаватель вовсе не утруждал себя систематизацией материала: с двадцатого века он мог перепрыгнуть на первый, с нашей эры — на потустороннюю. К тому же это всегда была первая лекция, так что спали на ней все, даже отличники. Первокурсники за этот месяц познали простые истины студенческой жизни, главной из которых значилась: «Как-нибудь сдам».

Новость о поступлении на боевой факультет юного княжича, воспитанника самого императора (а значит, почти принца), уже разнеслась по академии — в чем Василиса убедилась буквально с порога. Обычно она сидела среди некромантов, как и все боевики, — то есть в первом ряду. Но не сегодня — сегодня к ней подлетел розовый, сладко пахнущий вихрь чаровниц и утащил наверх, на галерку.

— Вась-Вась! — встревоженно зашумели «богатыри», но их успокоили некроманты, дескать, девочки только пощебечут и сами разберутся, не надо им мешать. К чаровницам никто предпочитал без нужды не соваться — себе дороже.

— Ва-а-ась, — запела их староста, когда девушку усадили в центр последнего ряда, безжалостно выгнав оттуда трех путевиков. — А правда, что у вас в группе новенький?

Вася нахмурилась.

— Да, а что?

— А правда, что вы тесно знакомы?

— Э-э-э…

— Ну расскажи! — хором простонали чаровницы и сунули девушке под нос три коробки шоколадных конфет, верхняя — открытая. — Мы тут все скинулись…

— Эй! — возмутились путевики, которые эти конфеты чаровницам дарили.

Вася, остолбенев, смотрела на шоколад. То есть знания можно на что-то поменять? На что-то вроде конфет? Или… пончиков?

— Вась, ну пожалуйста!

— Ладно, — отозвалась Василиса. — Только давайте вместо конфет вы мне тоже кое-что расскажете?

Чаровницы воодушевились.

— Все, что пожелаешь!

Конфеты мгновенно исчезли.

— А вы знаете соседа аспиранта Эрика? Нашего куратора?

— Одуванчика? — Чаровницы переглянулись. — Соседа?

— Да, он, кажется, целитель.

— А-а-а! — вспомнила кто-то из девушек. — Конопатый такой? С вечной глупой улыбкой и шуточками про внутренности трупа и яды?

— Он, — кивнула Вася. — Меняемся: я рассказываю о Дереке, а вы — об этом, конопатом…

— Ипполите.

— Ну да. Идет?

Девушки ударили по рукам: Вася старалась сильно не бить, но некоторые чаровницы все равно поморщились и принялись тереть покрасневшие ладони.

А на Васю посыпались вопросы:

— А правда, что юный княжич красив как бог?

— Смотря какой бог, — цинично отозвалась Вася.

— Но он красив?

Вася задумалась. В принципе, если сравнить с ее отцом… А мать ведь считает его красивым…

— Да.

— О-о-о! А правда, что он стройный как ивушка?

Вася назвала бы Дерека скорее уж тощим, чем стройным, но… Смотря с какой стороны посмотреть.

— Да.

— О-о-о! А правда… правда, что он поет?

— О да, — хмыкнула Вася, вспомнив недавний кошачий концерт на гитаре.

— Ах! А правда… правда, что он сильный маг?

— Вот это точно правда, — улыбнулась Вася. Дерек даже ее отца умудрился обмануть. Если маг он и не сильный, то точно изобретательный.

А потом пришлось отвечать, что Дерек любит, что не любит и почему. Вася кое-что от себя добавила — ей на занятии Эрик как-то сказал, что нужно развивать воображение. Сейчас время для этого казалось особенно подходящим.

К началу лекции Вася собрала компромат на Ипполита и с чистым сердцем уснула за первой партой. Преподаватель ее не будил — он никого не будил, он терпеливо ждал экзаменов. Точно знал, что ему еще воздастся…

Вечером, когда Дерек так и не вернулся, Вася на правах старосты отправилась его забирать — к своему куратору. Эрика в комнате, правда, не было, зато был прикованный к батарее юный княжич, тема обсуждений всех чаровниц. Рядом на корточках сидел Поля, ласково улыбался и упрашивал:

— Ну, еще немножечко! Ну, капельку! Ну, выпей яду, миленький мой, а я посмотрю — вдруг на тебя он как-то иначе действует.

Дерек взглядом передал Васе все, что он о ней думает, и отвернулся к стене.

Ипполит, наоборот, повернулся к девушке.

— О, вы как раз вовремя!

— То есть к ужину? — уточнила Вася.

— Нет, лучше! — Ипполит подскочил к ней. В руке у него исходила едким паром черная банка. — Я как раз придумал новый яд, и я должен его на ком-то испробовать. Милая девушка…

— Вася. Попробуйте на себе.

— Милая Вася, на себе я уже пробовал…

— И можешь представить, как тяжело было его откачивать, когда ты прикован к батарее, — вставил Дерек.

— Теперь мне нужен хотя бы один доброволец, — как ни в чем не бывало продолжал Ипполит. — Милая Вася…

Милая Вася улыбнулась — как демон, которому досталась особенно чистая душа.

— Погодите. Я слышала, у вас проблемы с чаровницами, профессор?

— Я пока еще магистр… Почти… А что?

— Хотите, я подскажу, как их решить?

Ипполит даже банку с ядом за спину спрятал.

— Как?

Вася посмотрела в сторону кухонного уголка.

— А ваш сосед хорошо готовит…

— Да-да, — отмахнулся Поля. — Так как?

— Очень вкусно готовит, — повторила Вася. — А в столовой на ужин опять было коричневое пшенное пюре… А у вас?

Поля моргнул.

— Вася, что вы хотите?

Вася внимательно на него посмотрела. Очень внимательно. Дерек у батареи расхохотался.

— Хорошо, останьтесь у нас ужинать, — вздохнул Поля. — А теперь говорите, что надо делать.

Вася протянула ему флакон с зельем по рецепту матери. «Чуточку тонизирующее, — говорила Ядвига, когда щедро поила им Кощеева. — Почти бальзам. Почти. Дорогой, тебе станет лучше, ты прозреешь». Зелье, конечно, было убойно приворотным.

— Только оно всего неделю действует, а рецепт, уж извините, я вам не скажу, маменька запретила. Но если вы принесете мне пончиков, я приготовлю вам новое.

— Это шантаж! — возмутился Поля, нюхая зелье. — А оно точно подействует?

— Точно, — кивнула Вася. — Вы сами в этом убедитесь, если сейчас же не закроете: через пять минут согласитесь с любым моим условием, уважаемый… магистр.

Поля торопливо завинтил крышку.

— А как я им тогда буду пользоваться? Если оно на всех действует.

Вася протянула ему свиток.

— Я тут все написала. И я надеюсь на вашу честность, магистр. Вы знаете, где моя комната? Я бы хотела получить свой ужин туда.

Ипполит вздохнул.

— Страшная вы женщина, Вася.

— Спасибо, — польщенно отозвалась «страшная женщина». Ее отец говорил это матери как комплимент, и та всегда довольно смеялась.

В это время дверь отворилась, и в комнату зашел встрепанный Одуванчик. Дотошно вытер обувь, разулся, поставил сапоги строго в линию на коврике, поймал шагнувшие к нему тапочки, принюхался.

— Поля, ты опять яд придумал?

— О! Эрик, — воодушевился Ипполит. — Иди сюда, хлебни кружечку…

Одуванчик чертыхнулся.

— У меня срочные дела в деканате! — крикнул он и вылетел за дверь прямо в тапочках.

— А меня отпустить! — возмутился Дерек, звеня цепью. — Что за порядки! Тюрьма, а не академия!

— Вот я тебе это припомню, — пробормотал Поля и, понурившись, отправился в спальню.

— Вы с ужином-то не затягивайте, магистр, — сказала ему вслед Вася.

Поля отмахнулся.

А Дерек все звенел цепью.

— Вась, ты умеешь замки открывать? На этот магия не действует, а я уже три отмычки сломал.

— Давай сюда.

Минуту спустя цепь порвалась.

— Ничего себе, — прошептал Дерек. — Не хотел бы я тебе под горячую руку попасться.

— А под холодную? — удивилась Вася.

— Это выражение такое. — Дерек посмотрел на браслеты со звеньями. Выглядело это экстравагантным украшением. — Хм, красиво. Стильно. Вась, пошли отсюда, пока этот тиран не вернулся, а то он что-нибудь новенькое придумает. Он вообще изверг!

Вася помогла сокурснику подняться.

— Это Одуванчик, что ли? Слушай, прости, конечно, но тебя все-таки убить хотели.

— Всего лишь убить! А так я просидел здесь с этим, — Дерек покосился на дверь спальни, — чокнутым. Хотя кормят тут вкусно, не спорю.

Вася усмехнулась.

— Это ты еще в нашей столовой не был.

— Неужели там лучше?

— Вроде того…

— Знаешь, Вась, а я эту ночь тебе точно еще припомню.

— Ну ладно.

Вернуться в его комнату Вася Дереку не дала — привела к себе и захлопнула дверь. Еще и спиной к ней прислонилась, чтобы княжич не сбежал.

— Жить будешь у меня, — объявила она. — Я твою кровать принесла, стол и шкаф. В шкафу подушки и одеяло. Устраивайся.

— А… Вась, — засмущался вдруг Дерек. — Ты уверена? Как-то это…

— А теперь дуй в библиотеку, вот список книг. Хотя погоди. — Она выглянула за дверь и тут же нос к носу столкнулась с Уильямом.

— Вась, хочешь пироженку?

— Хочу, чтобы ты проводил его в библиотеку, — Вася вытолкала Дерека за порог. — Давай.

Уильям смерил Дерека внимательным, изучающим взглядом.

— Хм. Это ты — княжич от императора? — И, получив утвердительный ответ, поинтересовался: — А если мы еще к учебным пособиям заглянем, а, Вась?

— Как хочешь, — отозвалась Вася. — Главное, глаз с него не спускай.

Уильям улыбнулся. Нехорошо так… Как умеет улыбаться всякий некромант, когда видит соперника по практике.

— Ну ладно.

— Стойте! Минутку, я себя в порядок приведу, — воскликнул Дерек. — Вась, ты и мой сундук с одеждой забрала?

Он захлопнул дверь прямо у Уилла перед носом, пока Вася пинала к нему сундук. Большой, тяжелый, окованный сундук.

— Да?

— Да.

— Одежду в шкафу хранить надо.

— В шкафу я сплю. Вась, что у тебя с этим чернявым?

Василиса выпрямилась.

— Ничего. А что?

Дерек заиграл бровями.

— Он тебе пиро-о-оженку дарит…

— И что?

— Спроси его как-нибудь при случае, любит ли он воск в постели, — с гаденькой улыбкой посоветовал Дерек.

— Воск? — удивилась Вася. — Зачем в постели воск? Я свечу, когда ложусь, всегда задуваю. Уверена, Уилл тоже.

Дерек окинул комнату внимательным взглядом.

— А ты в этой своей штуке погугли. — Он кивком указал на блюдце с яблоком.

— По… что?

— Ну, эта штука может принимать приказы? Типа: «О’кей, Гугл, десять способов получить удовольствие в кровати!»

— Зачем десять, тут и одного хватит, — нахмурилась Вася.

Тут уже Дерек заинтересовался.

— Это какого?

— Сна, конечно.

— Ха! А ты спроси у своего блюдца… — Он задумался.

— Что?

Дерек прошел к столу, взял перо, открыл чернила и что-то быстро написал на обратной стороне использованного свитка.

— Вот… Спроси, пока мы гуляем. Тебе понравится.

— Ладно, — пожала плечами Вася. — Ты переодеваться будешь? Я выйду?

— Лучше давай все мои вещи обратно в мою комнату вынесем, — улыбнулся Дерек. — Я уже большой мальчик, Вась, я сам разберусь.

Вася хотела было возразить, потом посмотрела на свой ведьмовской стол, где лежала лягушачья кожа. Вспомнила, как сама бесилась, когда отец не давал ей свободы выбора.

— Как скажешь. Погоди только, я на помощь позову. — И долбанула кулаком по стене.

— Вась-Вась? — тут же донеслось оттуда.

— Помощь нужна! — крикнула Вася.

— Щас!

Через полчаса с мебелью разобрались (правда, Илюшенька все недоумевал, зачем придвигать шкаф к окну — темно же и ничего не видно), а потом Дерек ушел с Уиллом в библиотеку. Ну а Вася, оставшись одна, подсела к блюдечку. Покатала яблочко, хмурясь, прочла написанное Дереком. Присмотрелась к изображению. Нахмурилась еще сильнее. Потом покраснела и открыла рот.

Из блюдца донесся женский стон с придыханием: «Да-а-а-а!»

А вот что Вася не видела — как, идя с Уиллом, Дерек спрятал смех за покашливанием. «Я же говорил, что припомню», — подумал он.

Позже к Васе в дверь постучал дисциплинированный и честный Поля. Услышал странные звуки из комнаты, озадачился и, когда красная Вася ему открыла, поинтересовался:

— У вас тут что, вакцину от чернухи всем ставят?

Вася молча забрала у него поднос и закрыла дверь. Звуки продолжились.

Еще позже к Васе постучал уже Эрик. Из-за двери донеслось: «Белла, я никогда раньше не испытывал такой жажды людской крови».[1] И молчание. Очевидно, Белла очень долго соображала.

Эрик удивился: вампиром из комнаты и не пахло. Подождал еще, снова постучал. А потом рявкнул:

— Вася! Открывайте немедленно!

— Заходите, не заперто, — отозвалась Вася.

Эрик хмыкнул и толкнул дверь. В темноте у светящегося блюдца сидели Дерек с Васей, оба наворачивали картофельную запеканку, и у обоих мордашки были в сырном соусе.

— Звук приглуши, — прошипел Васе Дерек. Та кивнула и нагнулась над блюдцем.

— Что вы делаете? — удивился Эрик, принюхиваясь. Но пахло только запеканкой, хотя в комнате давно не проветривали.

— Мы лавбургер смотрим, — улыбнулся Дерек. — Хотите присоединиться?

Эрик вздохнул.

— Вообще-то я спать хочу. Дерек, давайте — с вещами и на выход. Проверим щитовые заклинания в вашей комнате, и чтобы до утра вы оттуда ни ногой. Понятно?

Дерек вздохнул, но вещи взял — половину запеканки — и понуро отправился за дверь.

— Здравствуйте, капитан Грасс, — раздался из коридора чуть погодя его голос. — Да, я знаю, что надо было сразу вас звать. Да… Вы только его величеству не говорите. Уже сказали? Вот черт!

Эрик немного задержался.

— Ты — мой личный сорт героина! — загадочно объявило блюдце, и Эрик удивленно поднял брови.

— Что такое «героин»?

— О, вы еще здесь, — вздрогнула Вася. — Не знаю, надо у Дерека спросить…

— Вася, вам спать пора.

— Да-да…

И совсем глухой ночью створку окна снова распахнули, а потом прокрались в комнату и заглянули во все углы, но в гроб посмотрели в последнюю очередь.

В гробу лежала встрепанная красноглазая девица с потекшим макияжем и пялилась в блюдце, по которому с дикой скоростью каталось дымящееся яблочко.

— Крышку закрой, — прохрипела она, даже не взглянув на «тень». — Нет его.

Сверкнула сталь.

— А где он — знаешь? — хмуро и предельно серьезно поинтересовалась «тень».

— Нет. Отвали. — Девица от блюдца даже не отвлеклась. — Бога ради, уйди! Они же сейчас объяснятся…

Обескураженная «тень» убрала кинжал и шагнула обратно к окну.

— Крышку закрой! — рыкнула ему вслед девица. — Будь человеком! Во-о-от, спасибо.

«Тень» еще и створку окна за собой заперла. На всякий случай.

* * *

Неладное Эрик почувствовал через неделю: Ипполит стал больше есть. Обычно они только завтракали одновременно, обед Поля брал с собой, а на ужин приходил позже Эрика и не всегда во вменяемом состоянии. Поэтому еду они всегда делили поровну — заранее. Но сейчас порция Поли сильно увеличилась. Почти в два раза.

Ну а Эрика, соответственно, уменьшилась, чем он был очень недоволен.

— Готовь больше, — как ни в чем не бывало ответил на его вопрос Ипполит. — Продукты-то я купил.

Не поспоришь: холодильник Поля наполнял исправно, а потом, как собачка в цирке, ходил вокруг соседа на задних лапках и клянчил свои любимые блюда. Эрик, которому готовка была только в радость, чаще всего уступал. Но теперь творилось что-то странное…

— И как в тебя все это вмещается? — громко удивился однажды за завтраком Эрик, когда Поля откладывал себе порцию на обед. — И ведь не толстеешь…

— Работаю много, — пробормотал Поля, закрывая контейнер, в котором (Эрик хорошо помнил) раньше лежало чье-то сердце.

— Ну-ну. И кого же ты подкармливаешь?

Ипполит даже обернулся.

— Я?! Да ты что!

— Кто же она? — поливая сладкую запеканку сиропом, продолжал Эрик.

— Никто! Какая еще «она»? — Поля вполне натурально прикинулся дурачком. — О чем ты вообще?

Эрик посмеялся.

— А с чаровницами тебе помощь уже, я так понимаю, не нужна?

— Сам справился, — буркнул Поля. — Я тоже, знаешь ли, кое-что умею. А с девчонками я вообще профи!

— Угу. Значит, это их староста. Подождем, когда она пополнеет. — Эрик улыбнулся. — Ты знаешь, что, если это случится, ее исключат? У них на кафедре очень строгие порядки.

— Не знаю я ничего, — отозвался Поля. — Давай сменим тему?

— На что, например? — Эрику с утра было хорошо, а подтрунивать над соседом, который вчера достал его очередным ядом, — милое дело!

Поля вздохнул и, прошептав: «Сам напросился», достал откуда-то золотистый конверт с гербом фон Цветкофф. Эрик вздрогнул, скривился и испепелил письмо — все равно до очередной ежемесячной встречи с матерью оставалось еще две недели. Ну, может, одна, но думать об этом Эрик сейчас совсем не хотел.

— Ладно, меняем тему, — сказал он. — Что хочешь на ужин?

К сожалению, так легко от приглашения избавиться не удалось: мать предусмотрительно известила завкафедрой некромантии и научную руководительницу сына. Они оба объявили Эрику, что в ближайшую субботу он свободен.

— А может, мы лучше мое исследование проверим? — робко заикнулся Эрик в разговоре с госпожой Серпентиной.

— Нет-с-с-с, — отрезала нагина. И наставительно добавила: — С-с-семья — это важно-с-с-с.

Эрику только и оставалось, что тяжело вздохнуть да идти инспектировать свой нехитрый гардероб. Впрочем, он еще надеялся на студентов: может, хотя бы юный Дерек что-нибудь устроит? Желательно с далеко идущими последствиями, чтобы занять Эрика на все выходные. Вот было бы чудесно!

Но Дерек, как назло, вел себя пристойно — насколько это для него возможно. Эрик был уверен, что он сбивает с пути истинного не только Васю, но и ее одногруппников, однако не вмешивался. В конце концов, он им не нянька: хочет Вася смотреть в свое блюдце ночами и не высыпаться — пожалуйста. Хотят Алеша с Мишей и Илюшенькой играть с Дереком в карты, а потом по ночам кукарекать — хорошо. «На практикуме отыграюсь», — думал Эрик, благо практикум был поставлен уже на следующую неделю. Теперь Эрик жалел, что не на эту: уж после него Дерек, а заодно и Вася что-нибудь точно бы устроили. Но нет, мать как знала!

Поэтому в субботу Эрик с тяжелым сердцем потащился на заклание. Как обычно, омнибус долго не шел, как обычно, лил дождь, как обычно, светлое пальто заляпали грязью, и, как обычно, поморщился от его вида дворецкий. Эрик покорно взобрался в свою комнату, принял ванну, переоделся и спустился в столовую. К счастью, новой претендентки на роль его невесты там не было. Зато был отец, и Эрик внутренне приготовился: если мать собрала всю семью, то есть даже отца из его любимого клуба в неурочное время вытащила, то разговор предстоял серьезный.

— Эрик, дорогой! — улыбнулась леди Эрина, откладывая вышивку и делая горничной знак.

Та тут же, в считаные секунды, сервировала стол для «чайной церемонии»: чашечки тончайшего фарфора, пыхтящий чайник, вазочки с пирожными.

— Милый, — повернулась леди Эрина к мужу.

Тот отложил газету, бросил взгляд на Эрика.

— О, ты уже здесь.

«К сожалению», — подумал Эрик.

— Дорогой, — снова улыбнулась ему мать. — А хочешь горячего шоколада? Элиза приготовила его со жгучим перцем и мятой.

«А-а-а!» — мысленно завопил Эрик. Шоколад традиционно готовили для очень серьезного разговора.

— Я…

Но мать уже кивнула горничной, и та поставила перед Эриком высокую, исходящую паром чашку, а рядом — блюдце с серебряной ложечкой. Эрик попытался взять себя в руки. На душе скребли кошки.

— Милый! — снова обратилась леди к мужу.

Тот встрепенулся.

— А, да. — И отпил из чашки, словно собирался с мыслями или (что вернее) вспоминал свой текст. — Эрик, тебе нужно жениться.

— Конечно. — Эрик улыбнулся как можно беззаботней. — Я ведь не против.

— И я устала искать тебе невест, — вставила леди Эрина.

«Неужели они наконец-то закончились?» — подумал Эрик, а вслух сказал:

— Матушка, вы же знаете, моей вины здесь нет. Каждая отказалась по собственному желанию: наверное, я для них недостаточно хорош.

— Чепуха, — бросил отец. — С твоим-то приданым! В смысле, с нашим состоянием…

Леди Эрина бросила на него выразительный взгляд.

— Поэтому мы решили положить этому конец.

— Правда? — воскликнул Эрик чересчур радостно.

— Правда, — кивнул отец. — Хотя, Эрина, я до сих пор считаю это слишком… крутой мерой.

— Мы написали в монастырь Трисмегистов, — объяснила леди.

— Куда? — опешил Эрик.

— Дорогой, не притворяйся, ты о нем слышал. Мы сделали взнос на десять лет, и через месяц они за тобой приедут.

— Матушка! — Эрик даже привстал. — Довольно! Я взрослый, самостоятельный человек, и это моя жизнь! Вы, черт возьми, не имеете права отправлять меня ни в какой монастырь, я же не девушка!

Впервые леди Эрина не заметила бранное «черт возьми», а то раньше сына за это на горох ставила. Даже в двадцать два года.

— Мы твои родители, — отчеканила она. — И ты обязан нам повиноваться.

— Но, матушка, по закону!..

— Закон не запрещает делать взнос в монастырь. И, дорогой, — леди улыбнулась, — если они хотят оставить эти деньги себе, они найдут тебя даже в твоей прекрасной академии. Чье руководство мы, между прочим, уведомили о твоей, возможно, долгой отлучке.

— Матушка!

Леди улыбнулась еще шире, став чем-то похожей на госпожу Серпентину.

— Да, дорогой. Конечно, есть и другой вариант: за месяц, считая от этого дня, ты сам найдешь себе невесту. Или, — она вздохнула, — монастырь.

Эрик перевел взгляд на отца.

— Пора бы тебе остепениться, сын, — сказал тот. — В твои годы я давно был женат.

«Ну еще бы, — подумал Эрик. — Куда бы ты от мамы делся!»

Но все было предельно просто: свадьба или монастырь. Монастырь или свадьба. И ужасно — Эрик позже, в библиотеке, узнал про этих Трисме… как там дальше? Обет молчания, обет воздержания, кельи-клетки, постоянные молитвы… Эрик, к слову, не помнил ни одной, так что не сомневался, что в монастыре он не приживется.

А под венец по-прежнему не хотелось.

«Найти бы такую невесту, — думал Эрик, читая в понедельник своим первокурсникам лекцию по сумеречной нежити, — чтобы родители сами испугались и пожалели, что вообще заставили меня ее искать».

И неожиданно встретился взглядом с Васей. Девушка жевала его (уж свою-то Эрик всегда бы узнал) домашнюю, приготовленную только этим утром пастилу и о чем-то тоже усиленно размышляла. За ее спиной Дерек и Алеша устроили тараканьи бега, Илюшенька морщился, но за игрой следил, и лишь один Миша записывал лекцию. Вася же одиноко сидела за первой партой и в упор смотрела на Эрика.

Эрик тоже на нее посмотрел. Оценил дикий (мать бы в обморок упала) макияж, мятую одежду, вспомнил манеры, совсем не подходящие для будущей графини. Вася измазала в пастиле весь подбородок да к тому же умудрялась чавкать.

И подумал: «Хм!»

ГЛАВА 7

Поцелуи

В дверь аккуратно, но очень настойчиво стучали.

— Че?! — провыла Василиса, не открывая гроб.

— Вась-Вась, — раздалось из-за двери (слышимость в общаге была прекрасная). — Опаздываем.

— Щас…

Солнце сквозь пыльное окно не проникало — да и мало было того солнца осенним утром. В комнате стоял уютный полумрак — самое то для сна. «Да чтоб вас всех!» — подумала Вася, закрыла глаза и крикнула:

— Я сегодня прогуливаю!

— Ва-а-ась! — возмутились из-за двери. — Прогуливать нехорошо!

— Да что б вас всех! — взвыла Вася, дергаясь. Крышка гроба соскочила, а невыспавшаяся, злая Василиса, которую в газетах все и каждый называли Прекрасной и с подачи князя фон Бессмертнофф искали по всем Равнинам, села, отплевывая лезущие в рот волосы. В руках она держала плюшевого мишку-зомби и блюдце. Яблоко куда-то закатилось. Вася не стала его искать.

— Ва-а-ась! — снова раздалось из-за двери. — Мы без тебя никуда не пойдем.

«Тоже мне угроза», — подумала Вася и, кряхтя, потянулась. Яблоко нашлось в районе поясницы, прилипло к сорочке, а когда отвалилось — Вася была уверена, — на его месте осталась выемка. «Ох, я кого-нибудь прокляну! — подумала, вставая и горбясь, первая красавица Равнин. — Ох, как я кого-нибудь прокляну!» «Богатыри» сейчас были первыми в списке, но Вася уже пару раз имела счастье убедиться, что проклятия от них чудесным образом отскакивают. Хотелось бы знать почему…

Светящийся зеленым череп сам прыгнул ей на шею, мантия нашлась в гробу, вместо подушки, — мятая и в пятнах. Говорила мама, не ешь перед сном… Вася со вздохом поставила тарелку на стол, положила сморщенное яблоко рядом, невольно отметила, что нужно зайти на кухню и взять новое (пусть только попробуют не дать!). И печально попыталась завернуться в мантию. Когда она умудрилась ее порвать?

— Васька!

— Да иду я!

Вася кое-как попала в рукава, застегнулась (не сразу), пригладила стоящие торчком волосы и на запах нашла оставленный Ипполитом завтрак под дверью. Сегодня было безе в сливках с клубникой. Где Эрик взял клубнику в середине осени, Васю мало волновало — она запустила руку в сливки, лизнула, блаженно вздохнула. И, спрятав контейнер с завтраком под мантию, выползла в коридор.

«Богатыри» слаженно выдохнули:

— Васька! Что вчера было?

Вася потерла лоб.

— Не помню… Дерек вроде заходил… Кстати, — она выпрямилась, — а почему вас только двое?

Илюшенька с Алешей переглянулись.

— Миша нас бро-о-осил! — возрыдал вдруг Илюшенька, глядя на Васю побитым щенком. — Ой, все-е-е!

— Ушел утром и ничего не сказал, — пояснил Алеша. — Даже не разбудил! А мы тоже проспали.

Вася подняла брови.

— Ну а вы-то чем вчера занимались?

— Играли в шашки.

— Дерек постоянно выигрывал! — пожаловался Илюшенька. — Как он мог?! Постоянно!

— Значит, не ко мне он вчера заходил, — пробормотала Вася. — А кто тогда мой ужин съел?..

— Да мухлюет он, — отозвался Алеша. И тут же: — Какой ужин?

Вася невинно посмотрела на него.

Во дворе взвизгнули, потом раздалось негромкое и надменное:

— Разве это похоже на утренний колокол, Витол?

— Но, учитель Кристофер…

— А вот это совершенно точно не похоже.

— Да вы изверг, учитель! Бо-о-ом!

— Громче.

— БО-О-ОМ!

— Старшекурсники колокол утащили, — пояснил Алеша, вместе с Илюшенькой и Васей выглядывая в окно. На месте колокола действительно стоял тощий пятикурсник и старательно «звенел». Рядом его очень внимательно слушал замдекана боевого факультета. — Утащили и в озере утопили.

— Каком еще озере? — изумилась Вася. — Тут рядом только болота, и то до них полдня прыгать!

— Они нашли, — пожал плечами Алеша. — Все, идемте, опаздываем…

— Так уже опоздали, какая теперь разница? — проворчала Вася, но Алеша подхватил ее под локоть, Илюшенька тоже, но с другой стороны. А потом «богатыри» рванули к знаниям — у Васи только ветер в ушах засвистел. Ну и волосы снова торчком встали, правда, ее это совершенно не испортило (потому что куда уж хуже?).

«Наверное, так работает портал, — думала Вася, вися на руках „богатырей“. — Могут ведь и без всякой магии!»

Потом мимо пронеслось что-то черное, размахивающее сверкающей палкой — оказалось, посохом: Вася разглядела, когда «богатыри» резко затормозили.

— Да как он смеет?! — возмущалось оно. — Мою лекцию срывать?! Да что он…

Дальше громыхнуло, вспыхнуло, и «богатыри» с Васей остались в коридоре одни.

Настала тишина.

Ну очень тихая.

— А… — нарушил ее Алеша, пытаясь рукой вместе с Васей почесать затылок. — Это был не наш преподаватель истории?

— Надо говорить «препод», — наставительно отозвался Илюшенька. — Так все говорят… Что?

— Угу, — хмыкнул Алеша.

— Может, вы меня уже отпустите? — спросила висящая между ними Вася.

— А? Да, конечно.

Бух!

— Надо было сказать «поставите», да? — прошипела Вася, вставая и потирая ушибленный бок.

— А? Да-да, — отозвался Алеша. — Идемте.

— Ой, чую, неладное что-то делается, — вздохнул Илюшенька. — Вась, ты, если что, нам за спины прячься. А то мало ли…

— Обязательно, — фыркнула Вася. — Я же не дура первой на врага кидаться, когда есть вы. Да?

— Чего?

— Ничего.

— Вась, не обижай Илюшеньку, — подал голос Алеша. По коридору он крался. Илюшенька по его примеру тоже. Одна Вася топала и не стеснялась. Эхо отражало ее шаги, а потом терялось где-то в академии. И неудивительно: стоило завернуть за угол, как (словно они перешагнули границу) до них донеслось громкое и совершенно немелодичное:

— Свобода-а-а!

И басы гитары.

— А, ну это Дерек, — расслабился Алеша. — Ладно тогда.

А из открытой двери аудитории раздавался кошачий концерт:

— Ты со мно-о-ой, а я с тобо-о-ой!

— Кто же ему так на ухо наступил? — пробормотал Алеша, как раз пока Дерек пытался отдышаться или вспоминал слова песни. Зато потом с новой силой зазвучало:

— Я уже хотел умереть, но ты спасла меня-а-а-а!

Последнее «а-а-а!» было особенно убойным: Алеша зажал уши, Илюшенька, глянув на него, тоже. Вася, обогнув обоих «богатырей», вошла в аудиторию.

Дерек давал концерт.

— Как я хотел бы с вами бы-ы-ыть! — признавался он сразу всем чаровницам, сидя на столе и аккомпанируя себе на гитаре. Та играла как-то странно: слишком громко и… не так, как может обычная гитара. Но хуже всего: Дерек пытался петь, и у него это категорически не получалось.

За его спиной, закрыв уши, под столами сидели путевики и стихийники. Некроманты на первом ряду, развалившись на стульях, хлопали в такт. За ними невозмутимый Миша что-то писал.

— Свобода! — надрывался Дерек. — Я забыл, как это… это…

— Сейчас вспомнишь!!! — гаркнула Вася, поднимаясь к нему по проходу.

Дерек обернулся, глянул на нее и быстро изобразил проигрыш на гитаре.

— Е-е-е-е!

И снова проигрыш.

И тишина.

— Если ты сейчас же не заткнешься, — сказала Вася, глядя на Дерека, — я выкину в окно сначала гитару, а потом тебя.

Дерек умильно улыбнулся.

— Нет! Ты не поступишь так с моей новой гитарой!

— Эй! — вскинулась староста чаровниц. Она явно слегка оглохла: говорила громче, чем следовало. — Это мы ему подарили!

— И что?

— Девочки, — Дерек поднял руки вверх — вместе с гитарой. — Не ссорьтесь! Мир, дружба, май!

Ни чаровницы, ни Вася не поняли последнюю фразу, но им было не до того.

— Да ты просто ревнуешь! — закричала староста чаровниц.

Вася, собравшаяся было ответить, подавилась воздухом.

В распахнутую дверь вбежал преподаватель истории, потрясая посохом, а следом Эрик с лопаточкой и в испачканном мукой фартуке.

— Дерек! — закричал он, останавливаясь перед проходом. — Спускайтесь немедленно!

— Он мне урок срывает! — взвизгнул преподаватель истории.

— Неправда! — Дерек прижал к себе гитару и изобразил искреннюю обиду. — Я вношу необходимое разнообразие! Это дихотомия: у вас — колыбельная, у меня… э-э-э… пробудельная! Мы щас ва-а-ам пока-а-ажем!

Преподаватель схватился за сердце — наверное, испугался, что Дерек и впрямь покажет?

— Немедленно! — рявкнул снизу Эрик.

— Не-е-е! — затянул Дерек. — Ну не пойду! Не винова-а-а-тый я, он сам пришел!

— Сейчас же! — Эрик глянул на песочные часы — подвеску на шее. — Давайте, у меня обед подгорает.

Вася аж подскочила. И, схватив изумленно вякнувшего Дерека за шкирку, пинком отправила его вниз, в объятия Эрика и портала.

— Пошел!

Дерек вместе с куратором исчез, и в наступившей тишине (Вася как раз спустилась к устроившимся на втором ряду «богатырям») преподаватель истории протянул:

— Итак, продолжаем…

— Ну что ты наделала, — простонал кто-то из путевиков, пока они вылезали из-под парт. — Так хорошо сидели…

— Продолжаем! — с нажимом повторил преподаватель. — Секуляризация земель во времена короля Ингнара Безбородого привела к непреодолимым последствиям…

— Ты где был? — прошептал Алеша невозмутимому Мише так громко, что пол-аудитории услышало.

— Лекцию вам записывал, — так же «тихо» отозвался Миша и невинно улыбнулся. — Вы же так сладко спали, как я мог вас разбудить?

«А я и сейчас посплю», — подумала Вася.

Вот только под слова историка про секуляризацию и безбородых королей ей снились почему-то одни поцелуи. Целая длинная череда поцелуев…

А после лекции факультеты вдруг собрали, построили во внутреннем дворе, и сам ректор объявил о первой — малой — практике. Даже слезу пустил, что, дескать, первый раз — он самый волнительный, сложный самый, удивительный и… и… На этом ректор остановился, задумался, а потом прорычал:

— Кто не справится — вылетит отсюда к чертовой матери! У нас тут не приют, чтобы кормить дармоедов, ясно?!

Первокурсники пришибленно молчали, и в этой тишине Вася ясно услышала:

— С-с-снова бюджет не с-с-сошелся, значит-с-с-с.

Деканы факультетов были тут же, и именно они после выступления ректора объясняли, как будет проходить практика. Вася засмотрелась на бегущие по небу облака (они почему-то складывались во всякие пошлые картинки) и все прослушала. Да и не волновала ее практика, если честно. Кормить ее, если что, все равно будут — Ипполит ей по гроб жизни теперь обязан. Вася, правда, задумалась над словом «дармоеды», но не слишком усердно: ближайшее облако сложилось в поцелуй, и мысли улетели в совершенно другом направлении.

Занятия после собрания отменили: оказывается, академия обязана была дать студентам время подготовиться. «Проститься с родными, — добавил ректор, говоря об этом. — Сдать хвосты…»

В общем, первокурсники разбрелись кто куда — в основном, толпой в столовую. Практика практикой, а обед по расписанию.

— Вась! Вася! — поймал задумавшуюся Василису староста некромантов. — Васька, давай практику вместе пройдем, а?

Вася — мысли о поцелуях и немного о том, успел ли Эрик спасти подгорающий обед, — даже не сразу поняла, что от нее хотят.

— Чего?

— Вась, ну пожалуйста! А я за тебя все контрольные писать буду! Честно! И домашнее сделаю! — Уилл смотрел на нее, молитвенно сжав руки и робко улыбаясь. — Я для тебя на все готов, ну на все!

Эта фраза, как рефлекс для той собаки, вернула Васю с небес на землю. В одной из историй, показанных ей блюдцем с яблочком, Вася это уже слышала…

— На все?

— Да! — Уильям заглянул ей в глаза. — Я за тебя историю сдам, хочешь?

Вася изобразила задумчивость (хоть тут и изображать было нечего). Ее папа всегда так делал, когда к нему приезжал очередной министр из скрытой оппозиции с предложением отравить его величество.

— Ну… Посмотрим…

— Ва-а-ась!

Вот и министры отвечали так же: «Но Коще-е-ев! Вас на трон возведем, все-все сделаем!»

— Ладно! — отозвалась Вася, цитируя папу. — Но ты мне будешь должен.

Уилл обрадованно закивал.

Для министров это заканчивалось куда как плачевно: на ужине с дорогим князюшкой они получали парализующее зелье и отправлялись посылкой императору. Чаще всего в ледяных гробах — фон Бессмертнофф любил, чтобы было стильно.

— И прямо сейчас, — добавила Вася.

Уилл удивленно замер.

— Конечно! Отчет по практике с меня!

— Пригласи меня на свидание, — закончила Вася, оглядывая Уилла с ног до головы. Нет, но что-то же мама в отце находит! Может, некроманты хорошо целуются?.. Раз уж рожей не вышли…

— А… — выпалил ошарашенный Уильям. — А…

— Но ты же раньше звал, — подняла брови Вася.

«Но я же знал, что ты откажешься», — читалось на лице Уилла без всякой телепатии (которой, по слухам, не существует).

Вася скрестила руки на груди. В историях, когда герои отказывались встречаться с героинями, последние ударялись в слезы и убегали. «Сначала в лоб дам, — подумала Вася, мысленно рисуя у Уилла на лбу мишень, — а уже потом убегу. Ну и слезы… Да, со слезами туго придется…»

— Э-э-э… Ладно, — отмер наконец Уильям. — Если ты… м-м-м… хочешь… О! — И он ударил себя по лбу именно там, где была Васина мишень. — Понял! Сегодня же Длинная ночь! Ты на танцы хочешь, да?

«Какая ночь?» — удивилась Вася и пожала плечами.

— Тогда… э-э-э… встречаемся на закате на крыльце общежития, да? — Уилл снова заглянул Васе в глаза.

— А что, до моей двери ты не дойдешь? — удивилась Вася. Просто всегда же в коридоре караулил…

— Э-э-э… Хорошо… На закате…

Вася резко кивнула. Отвернулась и… Ах да!

— Только посмей опоздать, — прошипела она.

Уилл замахал руками.

— Не-не-не!

Теперь Васе нужно было проконсультироваться с блюдечком. Что полагается делать девушке перед свиданием?..

Во-первых, отправиться к портному.

Вася отправилась за своим обедом, а заодно и за Дереком. Обед ей Ипполит передал через порог (получив взамен флакон с зельем против чаровниц), а вот Дерека забрать не удалось: Эрик вдохновенно читал ему нотации. Дерек же, прикованный к батарее, не менее вдохновенно спал. Одуванчика это как будто совершенно не смущало.

Во-вторых, волноваться.

«Зачем?» — удивилась Вася и решила пропустить этот пункт.

В-третьих, прихорошиться.

Вася посмотрела на себя в зеркало. И подумала: «Ладно, схожу помоюсь». Потом, закутавшись в мятую мантию, зашла в прачечную, узнала, как именно и когда здесь стирают одежды первокурсников. Вздохнула, вернулась в комнату и залезла в сундук с вещами.

Слуги в прачечной весьма удивились, когда Вася принесла им шелковый с атласными лентами лазурный сарафан и серьезно поинтересовалась, можно ли перекрасить его в черный.

— Ты сдурела? — сказали ей. — Не порть хорошую вещь!

Вася объяснила, что собирается встречаться с некромантом. Употребила страшное слово «дресс-код», услышанное как-то от Дерека.

— А вот заклинаниями нам тут сыпать не надо, — ответили ей. — Ладно, дурында. Но сама себе потом локти кусать будешь!

К закату сарафан как раз высох: Вася в нем имела вид исключительно мрачный, даже траурный. А уж когда волосы распустила (и честно вымыла), а на шею повесила череп — самое то получилось. Стильно, как папа любит. Мама говорила, что именно в таком наряде она замуж и выходила. Ух, как жениху тогда понравилось!

Уильям тоже как Васю увидел, так рот и открыл. Побледнел, бедняга, съежился. А потом робко поинтересовался:

— А сковорода зачем?

Честно говоря, Вася взяла ее вместо сумочки. И потом, сковорода же полезнее!

— Пригодится. Ну а вдруг на нас учебный материал нападет? Отобьемся. — Вася крутанула сковороду и улыбнулась.

— А, ну да. — Уильям снова нервно покосился на нее и достал из-за спины букет. На этот раз не из крапивы, а из ромашек. Аптечных.

— О, чудесно, мне как раз для зелья нужны, — обрадовалась Вася, закинула букет в комнату, захлопнула дверь и взяла Уилла за руку. — Идем?

— Ага…

«Стесняется», — думала Вася по дороге на танцы.

Идти пришлось, кстати, довольно долго: Вася и не представляла, насколько столица огромна. А еще она казалась… странной. Вася искренне не понимала, зачем дома украсили гирляндами желтых и алых листьев, а чем ближе к императорскому дворцу — еще и осенними цветами, серовато-розовыми и бордовыми. Вот если бы черепа были — это да, это знакомо. На праздник конца года отец всегда приказывал украсить замок мышиными черепами. Сквозняки качали их, и они так приятно шуршали! А елку наряжали человеческими костями, натертыми фосфором. Как они сияли в темноте! Император, однажды приехав в гости к князю как раз на Новогодье, так за сердце и схватился. А потом быстро уехал — наверное, смотреть не мог, насколько у Кощеева лучше, чем у него, императора, во дворце.

А еще уличные музыканты — и отнюдь не все они действительно умели играть! У Васи очень скоро зазвенело в ушах от расстроенных скрипок и воя труб. Она даже пожалела, что вообще затеяла эту историю со свиданием. В блюдце оно как-то иначе смотрелось. Например, герои там дарили героиням сладости. Вася тоже потребовала яблоко в карамели. Уильям снова покосился на сковородку и яблоко достал. Выглядело оно очень даже ничего, яркое, свет фонарей отражался в карамели… У Васи впервые на душе потеплело, даже захотелось сказать Уиллу что-нибудь приятное.

А потом она к нему приклеилась — к яблоку. Намертво.

Уилл, словно того и ждал (а может, гирлянды и музыканты-неумехи подняли ему настроение), залился соловьем о празднике, его истории, о том, сколько народу стекается в столицу, чтобы посмотреть на императорский салют…

— Шего пошмотреть? — выдавила Вася, кое-как отделив себя от яблока.

— Салют. — Изумленный Уилл уставился на нее. — Ты что, никогда не видела?

Вася покачала головой (вместе с яблоком).

Уилл ахнул и тут же принялся говорить про салют. Вася грызла яблоко, щурилась от слишком яркого света — город был полон фонарей. А еще парочек, и Васю это удивляло — здесь что, традиция такая, что люди ходят парами? Нет, правда, это странно… Они с Уиллом в эту «традицию» хорошо вписывались, но… как-то…

А Уилл все не унимался. Вася заодно узнала и про историю фейерверка, а еще про то, что историю Уилл очень любит. Почти как некромантию. Почти, да, но это уже о многом говорит.

На площади перед императорским дворцом пока было пусто — туда еще не пускали.

— Вот-вот начнутся танцы, — сказал в ответ на изумленный взгляд Васи Уилл.

— Танфы?

— Ну да, осенний вальс. Ты что, правда никогда?..

— Неф.

И Уилл принялся рассказывать про историю танцев.

«Да заткнись, наконец!» — мысленно застонала Вася, а потом принялась рассматривать губы парня… Вот губы у Уилла были вполне ничего. Не тонкие и бледные, как у большинства некромантов, а пухленькие и, наверное, мягкие… Васе некстати вспомнились преследующие ее сегодня поцелуи. Хм… танцы, да? Вася огляделась. Девушки вокруг явно пытались пародировать чаровниц, и — объективно — она на их фоне выделялась, конечно… Но не в лучшую сторону.

И все эти недочаровницы появлялись, как куколки с фабрики, из громадного шатра слева, расположенного на одной из соседней с Императорской площади. Понаблюдав это, Вася смекнула. И, выплюнув яблоко, перебила:

— А ты танцевать умеешь?

Уилл опешил. Кажется, говорить про историю танцев он умел куда лучше, но…

— Да… А что?

— Подожди, я сейчас.

И, помахивая сковородкой, Вася направилась к шатру.

— Про маску не забудь! — крикнул Уилл, едва поспевая за ней.

«Какую маску?» — чуть было не спросила Вася, но испугалась лекции уже про историю масок. Ладно, разберется.

…Что оказалось совершенно не сложно: в каждой примерочной шатра висел плакат: «Как любо выглядеть девице на танцы осенние собирающейся». Вася поднесла к нему череп и прошептала:

— Видишь? Давай так же, только лучше.

А потом как-то само выяснилось, что новый костюм (может, правда, зря она сарафан покрасила?) не подходит к ее нынешнему внешнему виду, зато очень подходит к старому, ну, то есть настоящему. Скрепя сердце («Стиль — это важно», — говаривал батюшка) Василиса привела себя в порядок, вернув и волосы золотые до пят, и фигуру красивую, и лицо прелестное. Посмотрела на себя в зеркало, подумала, что если вот сейчас, после всего, Уилл ее сам не поцелует, она его сковородой, сковородой, сково!.. Ух, как больно будет!

То, что Уилл ее не узнает, да еще и в маске (зачем она, кстати?), Васе в голову не пришло. Папа вон сразу узнал. Да и мама не удивилась… Даже Эрик!.. А что этот-то, дурак, что ли?

Так что выплыла Вася из шатра, аки лебедь, ловя на себе завистливые взгляды других девушек. Пару раз, якобы в толпе, ее попытались толкнуть и вырвать косу, но Вася как замахнулась сковородой! И толпы сразу не стало. «Во-о-от, знала же, что не зря взяла», — подумала юная княжна и пошла искать своего кавалера.

Тот стоял недалеко от шатра и уже целовался — с какой-то чаровницей.

Вася почувствовала, как у нее сама собой опускается челюсть. А еще она ощутила просто непреодолимое желание пустить в ход сковороду снова!

В этот момент чаровница повернулась к Васе (не выпуская парня из объятий) и ярко улыбнулась, словно говоря: «Ха! Видала?»

Сковорода упала и, судя по возмущенному возгласу, отдавила кому-то ногу. Вася этого не заметила: она познавала совершенно новое, но о-о-очень сильное чувство — ревность. Не то чтобы Уилл так уж ей нравился — эта сторона жизни пока оставалась для Васи загадкой. Но! Этот… нехороший некромант! Ею! Пренебрег!..

Это было немного похоже на то, что Вася чувствовала, когда Одуванчик на нее не смотрел. Но сейчас намного, намного сильнее!

«Ну я тебе покажу, какое счастье ты упустил!» — подумала бы Вася, если бы могла в этот момент связно мыслить.

А на Императорской площади в этот момент объявили танцы. Проследив, как чаровница тянет туда Уилла, Вася сбросила со своего плеча чью-то руку (кто-то Васю тоже приглашал). И тоже поспешила на танцы. Четкого плана в голове не было, зато было большое и сильное чувство — месть.

А Уилл даже ни разу не обернулся!

* * *

— Какие танцы, ты с ума сошел? — возмутился Эрик. — У меня еще тезисы не дописаны, и вот этому вот, — он кивнул на сладко спящего у батареи Дерека, — все пропущенное сегодня объяснять придется.

— Зануда! — простонал Ипполит шепотом. Дерек спал и впрямь сладко, даже смотреть приятно. Эрик еще раньше дал ему матрас, плед и подушку, так что княжич вполне удобно устроился. Во всяком случае, не жаловался.

— Поль, иди сам, я занят. — Эрик попытался вернуться к записям своего эксперимента, но Ипполит словно невзначай смахнул их.

— Слушай, друг. Мне нужен твой костюм, я же не могу идти на танцы в мантии? А ничего другого приличного у меня нет.

— У тебя и это тоже… — Эрик глянул на его мантию. — Хорошо, я дам тебе костюм. — Он махнул рукой, и дверцы платяного шкафа у его кровати открылись. А потом и секретного сундука — на черный день, где хранилась одежда «на выход». — Выбирай и уйди, наконец!

Ипполит оскорбленно посмотрел на него.

— Ну!.. Такого ты обо мне мнения, да? Я буду веселиться в твоем костюме, а мой друг чахнуть тут над какими-то тезисами?

— Твой друг мечтает от тебя избавиться! — шепотом закричал Эрик. — Вали к дьяволу!

Поля улыбнулся.

— Обязательно. Но только вместе с тобой.

Конечно, Эрик пошел. А куда денешься от целеустремленного Поли? Эрик ругался, злился, но пойти было куда легче, чем неделю потом терпеть надувшегося соседа и слушать его рассказы, как на танцах было хорошо. А то еще лечить вздумает!..

Ничего хорошего, кстати, не было. Эрик мысленно уже писал главу своей научной работы, а именно ту часть, где анатомии нежити уделялось особое внимание, и фонари с музыкой его здорово отвлекали. А уж как люди мешали! Особенно Поля.

Эрик знал, что настоящая пытка начнется, когда наступит время танцев: Поля начнет лезть к чаровницам, те, в свою очередь, начнут лезть к Эрику, а тому, кроме упыря с его анатомией, ничего ведь не надо! Самая малость, и та недоступна.

— О, смотри, какая милашка! — то и дело восклицал Поля. — Это третьекурсница, я узнал. Ха, да эти маски ничего не скрывают! М-м-м, вот я бы…

— Она твоя студентка!

— Ну так и мы сейчас не в академии. И потом, не дальше поцелуя, что ты обо мне думаешь! О, а вот эта? М-м-м! А как на тебя смотрит…

— Как?

— Очень внимательно. Красотка… Кстати, выпускница. Может, замуж ее позовешь? У нее отец не то что мой — а граф какой-то!

— Маркиз, — бросил Эрик, оглянувшись. Чаровница в тонюсенькой маске, и впрямь ничего не скрывающей, помахала ему рукой.

— О, так ты уже о ней справлялся? — воодушевился Поля, в свою очередь помахав чаровнице. — Так у вас уже…

В этот момент Эрика дернули за локоть и буквально швырнули в круг танцующих. Перед глазами мелькнуло ошарашенное лицо Поли, разозленное — чаровницы, гирлянды, фонари и чей-то подол… Потом Эрик, наконец, восстановил равновесие, машинально поправил маску и прошипел:

— Что вы себе?.. — И так замер с открытым ртом.

Стоящая перед ним девушка была прекрасна. Даже больше — она была ошеломительна. Эрика не оставляло ощущение, что он ее уже где-то видел — во сне, не иначе, но сейчас она стояла перед ним вполне реальная, и ее высокая грудь (куда его взгляд просто не мог не уткнуться) часто вздымалась, а глаза в прорезях маски сверкали.

— Т-танцуем, да? — не своим голосом прохрипел Эрик, не двигаясь с места. Другие пары огибали их, как вода обтекает камень, пока красавица, резко выдохнув, не схватила Эрика за руку.

— Да.

«И голос у нее какой-то знакомый…» — успел подумать Эрик, прежде чем танец захватил его.

А ведь это никогда ему не нравилось: игра света и тени, строго повторяемые однообразные движения, гром музыки. Ничего, кроме головной боли, это не приносило и оставляло стойкое желание забиться куда-нибудь в библиотеку за ряды книг и никогда оттуда не высовываться. И не то чтобы Эрик был из робкого десятка — женщины его скорее расстраивали, чем пугали. Они были… в лучшем случае как матушка: непредсказуемые, властные, себялюбивые, не считающиеся с чужими желаниями. С ними не поговоришь о разнице между упырями южными и северными или о преимуществе сумеречной нежити над ночной. И они уж точно не поймут романтики лунной ночи на кладбище…

А из того возраста, когда женские чары вроде высокой груди и тонкого стана до умопомрачения кружат голову, Эрик уже вышел. По крайней мере, он раньше так думал. Легко было так считать, встречаясь с женщинами на матушкиных посиделках (акулы, мечтающие получить колечко на палец и поводок от Эрика на руку) или в учебных аудиториях (легкомысленные дурочки, которым зачем-то сдался диплом о высшем образовании). Случайные, не попавшие в эту классификацию незнакомки заранее определялись или в первую, или во вторую категорию. Манерные, обязательно прекрасно воспитанные, с выгодой и желанием в глазах. Эрик не любил их.

У его партнерши сейчас в глазах читалось только одно: «Не сделаешь, как я говорю, — пришибу». Эрика это впечатлило — настолько, что он позволил девице себя вести, и она делала это так, будто ничем другим в жизни не занималась. Напористую особу узнаешь за версту…

Правда, танцевать она не умела совершенно. Эрик это понял, еще когда она первый раз наступила ему на ногу, а уж после третьего раза наваждение совсем схлынуло. «Да в самом деле! — досадливо подумал он. — Растекся тут, как подросток».

Он аккуратно, но настойчиво привлек девушку к себе и заставил сделать следующее, правильное движение танца.

Девица в ответ осклабилась и уже прицельно наступила ему каблуком на ногу.

Эрик стойко вытерпел и снова повторил маневр. Девица только что не зарычала и снова поставила каблук не туда.

«Да кто тебя манерам учи-и-ил?! — мысленно провыл Эрик от боли. И тут же удивленно подумал: — Ну совсем как танцующая кикимора». Красивее, конечно, но… кикиморы танцы любили, а избавиться от них только заклинанием было невозможно — навсегда то есть. Разово магия, конечно, действовала. Но потом кикимора обязательно возвращалась и лютовала пуще прежнего. Даже матерые боевики учили, что магия магией, сила силой, а с кикиморой лучше договориться: здоровей будешь и ты, и твой заказчик.

Эрик частенько танцевал с кикиморами, пока еще был зеленым студентом. Эти стервы бородавчатые очень любили «мальчика-одуванчика»…

Хмыкнув, Эрик подхватил девицу, подкинул в воздух, поймал и закружил — быстро-быстро. Она опомниться не успела, как он уже поставил ее, притянул к себе и снова завертел. И еще. И еще.

Девица вырвалась, схватила его за руки, попыталась наступить снова, но Эрик был наготове. В итоге они топтались в центре площади в каком-то совершенно бешеном ритме, изображая, на сторонний взгляд, заморский островной танец. Шаг влево, отскок, вправо, резкий выпад, отскок, снова влево…

А потом музыка кончилась, и Эрик с девушкой остановились — одновременно. Рядом пары кланялись друг другу, а красавица Эрика вдруг хитро улыбнулась.

— Спасибо. Было весело.

— Да, — отозвался Эрик, но, когда девушка повернулась было уйти, не пустил. Наоборот, притянул к себе, прижал, как в танце, только музыки не было. Что это на него нашло?

Девушка подняла голову, улыбнулась. А потом пальчиком осторожно провела по его губам. И сама потянулась к ним, а Эрик, кажется, тоже…

Но поцеловал лишь палец. Длинный, сухой и весь в бородавках.

— Ай-ай-ай, красавчик, что ж ты делаешь? Девочке всего-то шестнадцать, — проскрипела смутно знакомая Эрику старуха. В руке она держала зеленую жирную лягушку. — Даже думать не смей!

Эрик отшатнулся, а старуха, погрозив ему поцелованным пальцем, очень быстро растворилась в толпе.

* * *

— Мам, я уже большая, взрослая женщина! — возмущенно квакала Вася.

Ядвига так в руке и несла ее обратно в общежитие. Позади них горел в небе салют, но ни мать, ни дочь это не волновало.

— Да-а-а, конечно, — прошамкала Ядвига. — Но целоваться я тебе запрещаю. Ты еще маленькая.

— Ма-а-ам! А… а вот папа считает, что мне уже детей рожать можно!

— Твой папа идиот, — отозвалась старуха. — И что, милая, ты уже знаешь, откуда дети берутся?

Вася возмущенно расквакалась.

— Конечно! Они вылезают из-под земли, как умертвил, а потом гонятся за приглянувшимися им родителями. Если догонят, то все — придется воспитывать. — И, помолчав, выдохнула: — Что? Мне папа так говорил! Круговорот вещества в природе. А то, что ты про аиста рассказывала, — так это бред, ясно?

— Это тебе тоже папа рассказал? — хмыкнула Ядвига.

— Нет, сама догадалась.

Ядвига расхохоталась. Надувшаяся Вася то и дело обиженно квакала.

— Значит, дочь, сегодня у нас будет до-о-олгий разговор, — подытожила старуха. — О детях, поцелуях и выборе спутника жизни. Можешь мысленно готовиться.

— Мам!

— Надо, Вася, надо.

* * *

А следующее утро выдалось хмурым и скучным. А еще холодным и туманным — самое то для утра на кладбище.

— М-м-мам, ты не права, — пробормотала Вася, не открывая глаз. — Я вот думаю… Пфе!

Она сплюнула листья и только сейчас поняла, почему так сильно пахнет гнилью: она лежала на прелом подлеске, рядом валялась чья-то рука, и в ней кишели черви. Вася сонно понаблюдала за ними, потом свернулась клубочком, зевнула и попробовала снова уснуть. Ну не получалось у Васи вставать рано поутру — никогда.

Рядом зарычали.

— Отвали, — пробормотала Вася, отчаянно зевая.

Рычание стало громче.

— А ну цыц! Я сплю! — шикнула Вася.

Рычание и правда стихло.

А через пару мгновений вспыхнуло, бухнуло, и Вася, ругаясь, резко села, схватившись за шею. Подвеска-череп раскалилась, как всегда бывало после сильного выброса магической силы.

В паре шагов от нее вертел головой здоровенный волк. Из ушей у него сыпались звездочки, в основном синие. Вася отрешенно подумала, что выглядит это ничего так, но волку, наверное, не понравилось. Когда он поднял голову, взгляд у него был совершенно дикий — как у бешеной псины. Вася оценила и его, и пену у рта, и зубы, как кинжалы. Поняла, что с таким не договоришься (да с животными у нее и раньше как-то не ладилось). И еле успела отскочить за могильную плиту, когда волк прыгнул.

Щелкнув вхолостую зубами, он повернулся вокруг своей оси, вперился в Васю безумным взглядом и снова присел, пружиня на лапах. А Вася одновременно поняла две вещи: во-первых, нагревшийся череп вряд ли защитит ее от всех клыков этой твари, во-вторых, сковороды под рукой нет, кинжала тоже, даже хоть какой-то завалящей палки!..

Волк прыгнул, и с его клыков капала пенящаяся слюна, а растопыренные когти могли бы, без сомнения, вспороть камень, а не только безоружную, невыспавшуюся первокурсницу…

Вася врезала ему могильной плитой.

Раздался дикий визг, громкий плюх — волк приземлился во что-то жидкое, что Вася сначала приняла за лужайку с травой-муравой. На деле это оказался болотный бочаг. Он колыхнулся коричневой жижей, на мгновение из него показалась когтистая лапа, но тут же скрылась. И все успокоилось.

Вася опустила плиту.

— Э-э-эй! — донеслось хриплое и очень недовольное из могилы.

Вася посмотрела вниз.

— Прошу прощения.

И бросила плиту — плашмя на могилу. Из-под нее спустя пару мгновений высунулась полуразложившаяся рука, поскребла землю, потом сложила пальцы в неприличный знак и обмякла.

Вася пожала плечами и огляделась.

Это было совсем старое, заброшенное кладбище, до которого уже давно добрался лес. Могилы прятались у корней деревьев, мох покрывал надгробия, между которыми волнами плыл туман. Видно было на длину вытянутой руки, не больше.

Вася присела было на мраморную скамейку, давно покосившуюся и покрытую опавшими листьями. Очень мило у узорчатых ножек притулилось семейство мухоморов.

— Ну и что дальше? — спросила у них Вася.

Мухоморы не отозвались, к тому же туман съедал все звуки. Вася подумала было, а не уснуть ли снова? И уже даже принялась укладываться на скамейке, когда на поляну выбежал Уилл.

За ним гнался еще один волк.

Вася минуту понаблюдала, как эти двое наворачивают круги по кладбищу, потом снова зевнула и рявкнула:

— Сидеть!

Уселись оба: и некромант, и волк. И оглянулись на Васю с одинаковым недоумением. Волк, правда, быстро вскочил, запружинил на лапах, зарычал, взвился в воздух…

Вася прицельно отправила его в тот же бочаг могильной плитой, а потом так же прицельно уронила ее на восставшего было мертвеца. Тот, конечно, снова улегся, а чуть погодя из-за плиты донеслось что-то… Вася предпочла не прислушиваться.

Уилл так и сидел, таращась на нее. И меленько дрожал — но это, наверное, от холода: утро выдалось промозглым.

— Ва-а-ась, — проблеял он. — Ты это… чего ушла вчера?

— А я видела тебя с чаровницей, — оглядывая парня, ответила Вася. Она уже не злилась, совсем… Разве что на маму за то, что вчерашний поцелуй с тем милым танцором не сложился. Вася была практически уверена, что это был Одуванчик, но для компромата требовалось больше информации. Как бы еще раскрутить на нее чаровниц?..

— С какой ча… — начал было Уилл, но на полуслове замолк и залился краской. — Это не то, что ты подумала!

Вася скептически подняла брови.

— Да она вообще моя сестра! — принялся оправдываться некромант. — Честно!

— Вы целовались. Даже я знаю, что брат с сестрой так себя не ведут.

Уилл отвел взгляд.

— Ва-а-ась…

— Пошли уже. — Вася встала и стряхнула листья с подола мантии. Странно, а засыпала ведь в сорочке… — Что делать надо, не знаешь? Мы вообще где?

Уилл знал: он вчера внимательно слушал инструктаж. Требовалось найти три каких-то артефакта, все были указаны в карте. Из-за карты Уилл в логово волка и полез. А первый артефакт должен быть где-то вот тут, на этой полянке…

Вася тоже посмотрела на жирный крест между чахлыми елочками на рисунке. В картах она и раньше не разбиралась, но Уиллу верила. Значит, где-то здесь?

Через пять минут мертвец под могильной плитой ругался нехорошими словами, но лежал, придавленный заклинанием, а Уилл, заснув руку по локоть ему в брюхо, искал.

— Ты уверен, что там? — спросила Вася, держа плиту над головой.

— А где еще? — философски хмыкнул Уилл. — Это же практика…

Вытащил он в итоге сердце. Хрустальное, на цепочке. Сунул Васе:

— Хочешь?

— Не-а.

Уилл пожал плечами и надел артефакт на шею. Мертвец сразу ожил, но Вася в третий раз приложила его плитой, отряхнула руки и поинтересовалась:

— Куда теперь?

Карта, словно того и дожидалась, вспыхнула, а прямо перед первокурсниками в воздухе появилась надпись: «Смена задания. Идите вперед». Вася пожала плечами и пошла первая.

— Ну вот, зря только руки пачкал, — ворчал Уилл у нее за спиной.

По тропе от кладбища они вышли из леса в поле, аккурат к камню. На камне красовалась надпись: «Налево пойдешь — партнера потеряешь, направо — сам умрешь, прямо — все умрете». В сером небе, пока еще высоко, туда-сюда носилась стая не то сорок, не то ворон, а может быть, галок. Вася не очень-то хорошо разбиралась в птицах.

— Налево точно не пойдем! — решил Уилл. — Если тебя убьют, я долго не протяну…

— Это же академия, — усмехнулась Вася. — Кого тут убьют?

Уилл пробормотал что-то про естественный отбор и надолго задумался перед камнем. Вася смотрела на ворон. Стая то и дело складывалась в неприличное слово, а один раз — в жест. Что наводило на мысли… А не лежит ли сейчас Вася в сорочке в гробу и все это сон?

Уилл наконец со стоном сполз по камню на землю.

— Это неправильно… Я не знаю, что выбрать!

Вася пожала плечами, схватила некроманта за руку и потащила его вперед, то есть прямо. Уилл даже не сразу опомнился.

— Ты что сделала?! Нас же теперь обоих убьют!

— Ну, ты же для этого меня и взял, — спокойно отозвалась Вася. — Чтобы я за тебя решения принимала. Вот я и приняла.

— Неправда! — Уилл вдруг встал как вкопанный, вырвал руку. — Я просто… Ну…

— Что?

— Трус я! — выпалил парень. — Ясно?! Я нормально колдую только в спокойной обстановке: в склепе, на тихом кладбище! А не… не…

— Ну и ладно, — снова пожала плечами Вася и потащила напарника дальше.

Уилл какое-то время молчал и послушно шел за ней, потом пробормотал:

— Что, и смеяться не будешь?

— А ты разве пошутил?

Уилл снова помолчал. Шел он теперь сам, но строго за спиной Васи, еще и пригибался, чтобы целиком за ней уместиться. И дрожал. Видать, правда трусил.

— Странная ты, Вася, — сказал он наконец.

— Это комплимент?

— Э-э-э… Там огонь! Гляди! А-а-а! М-м-м!

— Цыц, — шикнула Вася, закрывая ему рот. — Пошли посмотрим.

— Не м-м-м!

— Да пойдем, любопытно же.

Огонь и правда сиял за деревьями, вокруг него плясали тени и полуголый Дерек, неразлучный со своей гитарой. Он размахивал в воздухе рубашкой и немузыкально орал:

— Ты, моя сладкая, ты моя, моя, моя-а-а-а!

— А-а-а! — тянул с десяток таких же полуголых ведьм, украшенных черепами и серебряными цепями. — Е-е-е!

— Кому что, — пробормотала Вася, тихонько обходя поляну. — Идем дальше?

Она оглянулась, но Уилла не увидела. Принялась озираться — лес заполнил туман, заглушивший даже пение Дерека, и буквально мгновение спустя Вася уселась у себя в спальне в гробу, потирая глаза. В ее правой руке был зажат свиток, в котором было написано:

Поздравляю, вы успешно прошли первую практику и получили высший балл. Сдайте отчет вашему куратору и получите от него разъяснение вашей оценки.

— Так и знала, что все ненастоящее, — вздохнула Вася, а из-под стола раздалось:

— Ну а ты как думала: кто нам на настоящие спецэффекты тратиться будет? Магией-то оно дешевле.

Дерек вылез на свет в обнимку с гитарой, все еще полуголый. Потер ушибленный затылок и улыбнулся.

— А ты видела? Видела, как я их? Какие дамы, как меня слушали!

— Ты что тут делаешь? — удивилась Вася.

Дерек продемонстрировал ей наручники.

— А я сбежал ночью и решил, что к тебе идти ближе. К тому же я тебе завтрак нес. Только я его весь съел. — И снова улыбнулся.

— Убью, — прошипела Вася и бухнулась обратно в гроб.

— Эй, Вась, ты чего?

— Отвали, я устала.

— У нас сейчас разбор полетов, ты что, не пойдешь?

Вася для наглядности закрылась крышкой.

— И практикум!

— И дверь за собой закрой, — отозвалась Вася из гроба.

— А как же твой любимый Одува-а-анчик? — протянул Дерек и еле увернулся от зомби-мишки. — Ладно-ладно! Я твой обед съем, ты же не против?

Вася вздохнула, но спать хотелось больше, чем поддать этому мелкому чудику по мягкому месту. Вася заснула.

И проспала до самого вечера.

Разбудил ее, как обычно, стук в дверь — ее личный будильник, конечно же. Вася зевнула, спихнула крышку на пол и подняла голову.

— Че?

Комната утопала в сумерках — но и утром так же бывало. Вася терла глаза и думала, что уже начался новый день, но тут из-за двери раздалось острожное покашливание, а потом очень вежливое:

— Вася, я могу войти?

Вася подскочила в гробу и принялась лихорадочно приглаживать волосы.

— Секундочку, я…

И заметалась по комнате в поисках мантии. Не нашла, завернулась в плед, мельком глянула в зеркало, ахнула, снова принялась приглаживать волосы, плед упал…

— Вася, у вас все в порядке? — поинтересовался из-за двери Эрик.

— Д-да…

Ее и саму свое поведение удивляло, но Васе просто плохо становилось при мысли, что она, вот такая, появится перед ним… Он посмотрит разочарованно… Нет, ну какая разница, как он посмотрит? Чертовы волосы!

Ругнувшись, Вася вылила себе на голову кувшин и взвыла — вода оказалась ледяной.

Дверь распахнулась.

Эрик посмотрел.

— Вы знаете, у нас тут баня внизу есть и… — Он отвернулся. — Вы бы оделись.

Вася, белая как мел, подобрала мокрый плед.

— Уже все.

Эрик обернулся. Оценил плед на Васе, поднял брови, но на этот раз промолчал. Вася насупилась. С ее волос капало.

— Я вам свиток занести должна была. Вы поэтому здесь? — начала она.

Эрик вздохнул. Закрыл за собой дверь. Прошел в комнату, взмахом руки убрал лужу на полу. Вторым — высушил Васю (волосы снова встали дыбом). Накрыл гроб крышкой, уселся.

— Я действительно был бы рад увидеть ваш отчет по практике. Лично ваш, а не тот, что мне принес Уильям. Но я его, конечно, принял.

Вася хмуро смотрела на него, стоя босиком на полу. Из щелей между досками от стихийников дуло серой.

— Но пришел я не за этим, — продолжал Эрик. — И даже не затем, чтобы узнать, как вы умудрились заставить моего соседа вас подкармливать.

Вася хмыкнула.

Эрик в ответ улыбнулся.

— Я хочу сделать вам предложение, Вася. — Он замолчал и окинул Васю с ног до головы изучающим взглядом. — Как вы относитесь к зачету автоматом? И с сессией я бы вам помог… Что вы думаете?

Вася снова хмыкнула. Деловой подход, надо же!

— А я — вам?

Эрик отвел взгляд.

— Милая Вася, вы хотите замуж?

Еще пару дней назад Вася бы тут же ответила: «Нет!» Сейчас минуту подумала…

— Нет.

— Вот и я не хочу, — улыбнулся Эрик. — Жениться то есть. Но… понимаете… Мои родители хотели бы… м-м-м… чтобы я нашел… подходящую…

Вася как раз очень даже понимала.

— А при чем тут я?

Эрик снова улыбнулся, но как-то пристыженно.

— Сыграйте роль моей невесты, Вася. Вы меня очень обяжете.

Вася почесала лоб, сдула челку. Потом прошла к Эрику — тот подвинулся — и тоже уселась на гроб.

На самом деле предложение было очень и очень заманчивым. Сыграть роль, хм? Получить Эрика в должники… Можно сказать, в вечное пользование… И отец будет счастлив: жених и некромант, и готовит, и красив, и с титулом… Вот только понарошку Кощееву не надо… Но… Может… может, Вася тогда что-нибудь придумает? Разыграют они этот спектакль, будет весело, будет…

Вася зачем-то уставилась на губы Одуванчика. Из головы все не шел неудавшийся поцелуй и… «К черту сессию, — подумала Вася. — В качестве его невесты я смогу целоваться с ним, когда захочу! О, и есть его блинчики».

— Хорошо, я согласна.

Эрик почему-то не обрадовался.

— Вася, поймите, вы должны быть убедительны. Мне придется познакомить вас с родителями. И потом, пойдут слухи по академии… Я хочу, чтобы вы знали, на что идете.

— А вы будете мне готовить? — улыбнулась Вася. — Я люблю домашнее мороженое, блинчики с голубикой и пастилу. И безе у вас обалденное!

Эрик зажмурился. Потом рассмеялся.

— Буду. Что-нибудь еще?

«Да! Поцелуй меня», — мысленно воскликнула Вася, но ничего такого, конечно, не сказала.

— М-м-м… я подумаю.

— Тогда встреча с моими родителями завтра. — Эрик поднялся. — После уроков. Я зайду за вами.

Вася бросила взгляд на блюдце.

— Мне нужно что-нибудь… э-э-э?..

— Нет! — тут же воскликнул Эрик. — Вася, просто будьте собой. Вы замечательная, правда.

«Угу, только роль невесты ты мне предлагаешь понарошку», — подумала Вася. А позже, когда Эрик ушел, спросила себя: «Может, стоило рассказать ему про папу?»

Усмехнулась и сама ж себе ответила: «Не надо. Пусть будет сюрприз».

Бедняга Одуванчик еще не знал, во что он вляпался.

ГЛАВА 8

Невеста

Это была болезнь, и она прогрессировала: чертовы поцелуи не выходили у Васи из головы. Мало того что они грезились всюду, так еще и расплывчатый некто, с которым Вася себя раньше представляла, превратился во вполне конкретного Одуванчика. Он совершенно не соответствовал настоящему Эрику, и Вася это отлично понимала. Одуванчик Василисы много улыбался, а Эрик постоянно был хмурым. Одуванчик нежно смотрел на Васю, и глаза его сияли. Глаза Эрика сияли, только когда он рассказывал про нежить. Маньячно так сияли, страстно и недобро. Не хотела бы Вася оказаться той нежитью… Еще Одуванчик говорил Васе разные красивые слова, ну прямо как те парни из историй, показанных блюдцем. Правда, всего раз говорил, во сне, зато как прочувствованно, как… Вася млела и даже проснулась среди ночи, а потом час сидела на подоконнике, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло луну. А после вообще разревелась, да так, что ее пришли успокаивать невыспавшиеся соседи-«богатыри». Дверь снова выбили… Вот почему ни один из них Васе не представляется, а? Просто бы все получилось и легко: Вася была уверена, что попроси она того же Алешу ее поцеловать, тот бы помялся, но согласился. Алеша всегда с ней соглашался, а как может быть иначе?

Нет же, грезился Одуванчик, да еще и несуществующий. Вася злилась, и особенно на Эрика настоящего. Ух, может, снова демона ему вызвать? Или приворот? У мамы в книге полно этих приворотов, один другого мощнее. «Ох и полюбил бы ты меня, — думала Вася, вспоминая маму с отцом. — Как шелковый стал бы!» Мысль была сладкая и все больше и больше Васе нравилась. А что такого? Васю за такое, конечно, из академии исключат — зато этот кошмар наконец закончится. Вася верила: стоит ей с настоящим Эриком поцеловаться, и всей болезни непременно наступит конец. «Он точно плохо целуется», — думала Вася. А как же? Ведь в остальном Эрик был полной противоположностью ее придуманному Одуванчику.

И вся эта буря кипела в Васе с ночи (когда Одуванчик ей приснился) и все утро, а потом и день — то есть весь сегодняшний практикум. Потеряв аппетит, Вася даже как следует не позавтракала (а Эрик, между прочим, не принес ей домашнего мороженого с голубикой, как она заказывала — вот ведь гад!). Теперь Вася вынуждена была созерцать ненастоящего жениха, то и дело сравнивая его со своими грезами. Практикум был долгий, с утра Вася потихоньку закипала, а днем уже готова была взорваться.

Объект ее внимания тем временем сидел на упавшей могильной плите и натуральным образом ничего не замечал.

— Как вы, конечно, знаете, дипломированные боевые маги чаще всего отправляются работать телохранителями, — монотонно (как и всегда) говорил он. — С нежитью в наши дни проблем не возникает, все отмечены в реестре и подведены под налоговое обложение. Те же вампиры скоро могут даже получить гражданство наравне с людьми. Так что все в нашей империи спокойно. — Эрик зевнул, и его тут же перебил Алеша.

— Ага… спокойно! — Парень закопался в землю уже почти по плечи, но лопатой махал по-прежнему бодро. — У нас… на деревенском… кладбище… нечистик жив и… бродит! До сих пор… Мне маменька писала…

— Упырь? — полюбопытствовал Эрик, раскачиваясь на камне вправо-влево.

— Ага…

— И что, кого-нибудь задрал?

— Не… Он мирный. Хотя… девчонок пугать по ночам любит. Если в окна подглядывает… Или на гадание за бока хватает…

Эрик хмыкнул, Вася мысленно выругалась. Зачем у него губы такие… такие… Да черт возьми, от этой болезни есть лекарство?!

— Что же ваша деревня в магистрат не обратилась? Или хотя бы в земство?

— Дык обращались, — отозвался Алеша. — Этот… гаденыш… сам… жалобу на нас… подал. Говорит, топаем… мешаем ему спать… А то недавно некромант с церковником поспорили… Один… уф!.. поднимает… другой упокоивает… Говорит… нечистик, что его душевное равновесие… пошатнулось. — Алеша хохотнул. — А мы думали… душевное равновесие церковника пошатнулось… когда он пришел его упокоивать… снова… А из могилы рука торчит… полуразложившаяся… и неприличный знак показывает… Церковник тогда пари проиграл, а нечистик с тех пор и… того… неупокоенный.

— Захватывающая история, — скучным тоном отозвался Эрик, когда Алеша замолчал. — Итак, в империи у нас спокойно, а войн с нами давно больше никто вести не хочет… Ну еще бы они хотели, у нас же свои шпионы везде… Даже там, — Эрик неопределенно ткнул пальцем в небо.

— А зачем мы тогда учимся? — бесхитростно поинтересовался после паузы Илюшенька.

Эрик снова зевнул.

— Ну а вдруг кто-то нападет? К тому же на телохранителей-магов по-прежнему есть спрос… Между прочим, я заметил, вы связь с факультетом некромантов налаживаете? Это очень правильно: после выпуска они станут вашими врагами, а враг тогда хорош, когда с ним можно договориться. Например, недавно наложили административный штраф на некроманта и телохранителя — боевого мага, которые, хм, вводили клиентов в заблуждение. Один создавал видимость угрозы, другой ее устранял. Очень удобно, особенно если сможете объяснить ваши действия в суде… М-да, эти вот не смогли…

Вася закрыла глаза. Одуванчик у нее во сне лихо с громким «и-э-эх!» исполнял сумасшедший танец, почему-то с раздеванием. Зачем раздевание, Вася не поняла — но в блюдце именно так подобное показывали, значит, надо, наверное?

Реальный Эрик только смахнул со лба челку и продолжил:

— Именно поэтому умение трезво, а главное, быстро мыслить важнее, чем ваши магические способности. И на вступительных испытаниях оценивалось именно оно…

— Так мы что — слабаки, что ли? — буркнул Алеша, добавляя горсть земли к уже и так высокой горке рядом с могилой.

— Не всегда, — уклончиво ответил Эрик. — Но на этой и следующей практике оценивается именно ваше умение быстро и без потерь выйти из сложной ситуации.

— Лучше уж вообще в ней не оказываться, — пробормотал обычно молчаливый Миша.

— Тогда что вы тут делаете? — ухмыльнулся Эрик. И неожиданно позвал: — Вася? Вы не устали?

«Убью, зарежу, съем, — вспоминала Вася детскую считалочку, глядя на Эрика и его губы. — Убью, зарежу…»

— Нет.

— Вы уверены? — Эрик нахмурился и хлопнул в ладоши. — Все, хватит. У всех перерыв. После покажу, как маскироваться… Дерек!

Из-за ближайшей могилы поднялось нечто похожее на зомби.

— Да-а-а, — простонало оно.

Эрик оглядел кладбище.

— Где ваша могила?

— А мне не надо, — улыбнулся Дерек и тоже зевнул. — Я собираюсь жить долго и счастливо…

Эрик осмотрел его с ног до головы.

— Бог с вами, — и, отвернувшись, тихо добавил: — Все равно у упырей за своего сойдете.

Дерек ослепительно улыбнулся и прицельно потащился к могиле Васи.

— Обеденный перерыв, — объявил Эрик. — Полчаса. — Он встал, накинул пальто, тщательно застегнулся, отряхнул землю с сапог. — Ждите меня, никаких игр с лопатами, никаких… — Он сделал неопределенный жест рукой. — И если какой упырь вдруг объявится — что вряд ли в полдень, но все же, — лопатами в него не кидать, не бить, вести себя вежливо, вы все-таки представляете нашу академию. Уговорите его остаться на этот практикум, желательно бесплатно.

— А что, он еще и плату потребовать может? — изумился Алеша. — Он же тупой! Так, оболочка бездушная.

Эрик расхохотался.

— Знали бы вы, молодой человек, сколько эта оболочка бездушная требует на черном рынке за свои органы! В общем, ведите себя тихо и спокойно. Да, и приятного аппетита всем.

С тем он и оставил своих студентов на кладбище. Да, совсем одних.

Светило солнце, не по-осеннему припекало. Ритмично (если с утра их слушаешь, то даже мелодично) каркали вороны.

Студенты-первокурсники потихоньку выбирались из могил.

— Ва-а-ась, а ты с собой обед взяла? — улыбнулся Дерек. Нежно-нежно так улыбнулся, прямо как воображаемый Одуванчик.

— Сейчас тебя съем! — рявкнула на него Вася.

— Ва-а-ась? Ну ты чего?

— Я на диете!

— Да зачем тебе? — удивился Дерек. Вздохнул. — Ладно… ребят, у кого жратва есть, а то кушать очень хочется, а подруга меня только что послала.

«Богатыри», усталые и грязные, уныло посмотрели на него. Никто захватить с собой еду не додумался: парни все равно ели только в школе и никогда ничего даже в комнату не таскали. Зачем, есть же столовая, а там написано, что ничего выносить из ее стен нельзя. Так откуда же взяться сейчас обеду?

— Так я и думал, — вздохнул Дерек. Потянулся, вытащил из-за пазухи какую-то тряпку. Встряхнул — оказалось скатерть. Дерек тут же на ближайшей могиле ее и постелил под удивленные взгляды «богатырей». — Хорошо, что я умный и предусмотрительный. — Потом зачем-то добавил: — Слышь, старуха, я ведь еще и ножницы взял.

— Хам! — взвизгнула скатерть и по волшебству вся вмиг оказалась уставлена такой снедью, что только во дворце ее и можно попробовать.

— С ума сойти! — выдохнул Алеша.

Илюшенька просто молча уронил лопату и открыл рот. Только Миша не выглядел удивленным.

— Налетайте, — милостиво разрешил Дерек, садясь во главе импровизированного стола. — Ва-а-ась, вылезай оттуда, давай, тут вкусного всего… Ай! Ты чего кидаешься?!

Вслед за землей в Дерека полетела еще и лопата.

— Ну ты и гад, — выдохнула Вася, выбираясь из могилы. Наконец-то появился повод на ком-то сорваться! — Мои обеды ел, ужинами закусывал и про завтраки не забывал, а у самого всегда было это?!

— Ну…

— Какие еще обеды? — удивился Алеша.

Василиса метнула на него такой взгляд, что парень вздрогнул, а сидящий рядом Илюшенька поспешил сунуть Васе тарелку борща. Борщ пах просто восхитительно, и обиженная на весь свет Василиса решила сначала поесть, а потом уже устроить расправу. Причем надо всеми! Дереку — за недомолвки, а еще за то, что он такой неприлично веселый. Алеше — за неуместные вопросы, Илюшеньке — за идиотскую улыбку, Мише… Ну, а Мише просто за то, что он есть.

— Вась, да ты чего? — удивился Алеша, которого Вася уже мысленно в землю закопала. — Может, случилось что? Ты скажи, мы поможем.

Вася чуть не прокусила ложку от ярости.

— У нее «эти» дни, — ухмыльнулся Дерек. И, стоило Васе к нему повернуться, сунул ей пирожок.

— Какие? — простодушно удивился Илюшенька и посмотрел на Васю с нескрываемым любопытством. — Нормальный же вроде день. Солнышко вон сияет, птички поют…

«Это вороны! — чуть не зарычала Вася. — И они уже достали! И вы тоже достали! Меня все достали!»

— Это тебе поют, а над ней смеются, — со знанием дела отозвался Дерек. — У женщин бывает такое, ну, время, когда они хотят, чтобы все, а особенно мужчины, на недельку сдохли, желательно в муках. — Он кинул на Васю насмешливый взгляд.

Вася даже тарелку отставила, а прожевав, выпалила:

— А как ты догадался?

Дерек хохотнул.

— Вась? Тебя заколдовали? — встревоженно спросил Илюшенька, который так ничего и не понял.

«Щас я тебя заколдую!» — подумала Вася, но Дерек сунул ей второй пирожок, и рот снова оказался занят.

— А помочь ей просто, — скармливая Васе еще и ватрушку, добавил Дерек. — Всего лишь дайте ей много-много печеного и сладкого, и наша Вася будет счастлива. Да, Вась?

— Р-р-р! — прорычала Вася, но ватрушка была очень вкусная и… Да ну к черту этих парней!

— Слушай, Дерек, а раз ты такой ученый, может, скажешь, чем ты, — Алеша вдруг замялся, — ты… ну… чаровниц привлек? Что им нужно, а?

— Нравятся? — подмигнул Дерек.

Алеша покраснел. Следом за ним (то ли за компанию, то ли тоже этим вопросом мучился) покраснел и Илюшенька. Только Миша, как всегда невозмутимый, доедал борщ.

Дерек немного помолчал, наслаждаясь вниманием, потом улыбнулся.

— Это просто. Покажите им, что они самые лучшие, вот и все. — Он прожевал кусок пирога и все же добавил: — А еще бросьте к их ногам свои деньги и титул, конечно.

Алеша хмыкнул и отвернулся, Илюшенька недоуменно моргнул.

— Но они же и так самые лучшие…

Тут Вася не выдержала.

— А я? Я тоже самая лучшая?

Илюшенька снова моргнул, а Алеша ухмыльнулся.

— Ну а то!

— Что, даже лучше чаровниц? — Настроение сегодня у Васи и впрямь было ни к черту. Ну очень хотелось кого-нибудь убить!

— Ну…

— Что «ну»? — Вася приподнялась. Кажется, снова нашлась жертва. — Что?!

— Все мужики — козлы и сволочи, — хохотнул Дерек и, когда Вася повернулась к нему, закрылся чайником. — Тихо, болезная, у меня кипяток.

Васю бы это не остановило, но тут подал голос Миша:

— Кстати, о сволочах… Это там что такое?

Все проследили за его взглядом.

Кладбище было маленьким, и с одного конца легко просматривалась противоположная ограда. Там, прямо на чугунных крестах, плавно и медленно раздевался какой-то парень. Пока он успел снять только рубашку и, покачивая бедрами, крутил ее над головой. Вася почувствовала, что не может оторваться от его голой груди — прилипла взглядом, прямо как позавчера зубами к яблоку в карамели. Да что же это такое?! «Может, меня прокляли? — с тоской подумала Василиса. — Придется маму спросить…» Ничего хорошего в этом не было: мама снова заведется про «давай, доченька, погуляла, и хватит» и «переезжай ко мне в избушку, будем вместе пиявок мариновать». А скучно все это!

— Может, у кого-то тоже тут практика? — подал голос Алеша, перебив Васины мысли.

Парень на ограде тем временем приспустил брюки.

— Я тоже хочу такую практику, — простонал Илюшенька. — Это легче, чем лопатой с утра махать.

— Да какая практика — оборотень это, — ухмыльнулся Дерек. И вдруг затянул на своем тарабарском: — О-остановись, не делай мне больно-о-о!

Оборотень в ритм попадал очень точно. Вася с замиранием сердца следила, как он спускает штаны.

— Остановись! — взвыл тем временем Дерек и рассмеялся.

— Все хотел тебя спросить, откуда ты эти песни берешь? — перебил его Алеша, когда оборотень вдруг кувыркнулся в воздухе и на землю упал уже здоровенным волком с пеной у рта, клыками, что твоя рука, и такими же когтями.

— Э-э-эй! — закричала Вася, вскочив, красная как маков цвет. — А продолжить?!

Дерек, хохоча, повалился на плиту.

— Васька, гляди: и мужик, и сволочь! Ату его!

Вася не слушала. Оборотень бросился к ним: оскалившаяся меховая гора, волком он был куда крупнее, чем человеком. Вася видела его как-то замедленно, а свои действия вообще не осознавала. Просто в голову вдруг торкнуло: «Ага-а-а!» И Вася тоже бросилась вперед: обделенная любовью девица, которая прямо сейчас ненавидела весь белый свет.

— Ставлю на Ваську! — успел крикнуть Дерек, когда прямо на скатерть свалился второй оборотень. Точнее, прямо на то место, где до этого лежал Дерек. Покачнулся, угодил одной лапой в пустую кастрюлю из-под борща, второй — в салат оливье, а задними лапами расшвырял по всему кладбищу пельмени.

— И-и-и! — завизжал Илюшенька и скакнул на колени Алеше. Тот только пробормотал:

— Опять… — когда ему точно в рот попал пельмень.

Оборотень, покачиваясь, лапами все еще в кастрюле и чашке, зарычал на Дерека.

— Опять? — повторил тот.

Оборотень прыгнул. Вместе с кастрюлей, чашкой и оставшимися пельменями. Сверкнули на солнце клыки, золотой ободок на кастрюле, красиво взметнулись пельмени…

— Ну почему у меня нет фотоаппарата? — выпалил Дерек, а оборотня поймал за шкирку Миша. Поймал и принялся трясти, как детскую погремушку. Волк, тоже как погремушка, визжал, потом все-таки обмяк, а еще немного времени спустя превратился в голого парня. Миша споро и очень профессионально скрутил его и связал своим поясом. И все это молча.

— Слезь с меня, — придушенно пробормотал Алеша.

Илюшенька сначала огляделся, но волка больше не было, так что нехотя он оставил Алешины колени.

— Привет, — широко улыбнулся Дерек оборотню.

Тот как раз пришел в себя, дернулся — Дерек отправил ему в рот пельмень. И добавил:

— Если сметанки к нему надо, то ты только знак подай.

Оборотень сдавленно рычал, пока Илюшенька на него случайно не сел.

— А где волчик?

— Испарился, — буркнул Алеша. — Как и вчера. Васька! Ты там как?

Вася с улыбкой маньяка, держа волка за хвост, выбивала им пыль с ближайших могил. «Богатыри» только и слышали:

— А ну куда превратился?! Оборачивайся обратно!

— Пусти, дура! — визжал волк и снова пытался вылезти из собственной шкуры. Пока у него получалось не очень.

— Какой ужас! — прошептал Илюшенька. — Это она и нас так могла?

Второй оборотень под ним придушенно захрипел.

— А чего это они все к тебе лезут, а? — подозрительно посмотрел на Дерека Алеша.

— Да кто ж их знает? — совершенно искренне изумился Дерек. — Давай у них и спросим. — Он наклонился к хрипящему под Илюшенькой оборотню. — Уважаемый! А вам чего надо-то?

Оборотень попытался щелкнуть на него зубами, но тут Илюшенька заерзал, и волк только прерывисто выдохнул.

Мимо Васи с оборотнем по большой дуге прошел Эрик. Он доедал пирог с мясом, время от времени наступал на пельмени, а на скатерть-самобранку покосился совершенно равнодушно.

— Ну и что вы снова учудили? — поинтересовался он.

— Тут были волки! — вскочил Илюшенька. Оборотень под ним только-только вздохнул свободно, как «богатырь» на него снова бухнулся. — Они хотели нас съесть!

— Подавились? — спросил Эрик и наклонился к оборотню под Илюшенькой. — Уважаемый, вы что-то хотели?

— Хр-р-р! — придушенно отозвался оборотень.

— Па-ма-ги-те!!! — донеслось со стороны Васи и второго волка.

Эрик выпрямился.

— По протоколу их нужно сдать или страже, или императорским гвардейцам… — Он посмотрел на вскочившего было Мишу. — Но это можно и вечером сделать, правильно? Уважаемый, вы не против поработать учебным материалом? К сожалению, совершенно бесплатно, но если что — могила с нас.

— Хр-р-р! — тоскливо отозвался «уважаемый».

— Будем считать это согласием, — кивнул Эрик. — Прекрасно! Я уж было хотел заставить вас будить местных упырей, но раз появились добровольцы…

— У-у-у, — тихонечко провыл «доброволец».

— Илюшенька, встаньте, — смилостивился Эрик.

Илюшенька встал. Повернулся и очень удивленно уставился на оборотня. Нахмурился, но долго думать ему не дали. Эрик достал из воздуха веревку, бросил Алеше.

— Связывайте. Покрепче. И кляп ему вставьте, а то занятию мешать будет.

Все три «богатыря» сноровисто принялись вязать оборотня, а тот даже не сопротивлялся. Дерек, как обычно, ничего не делал — но скатерть-самобранка тем временем волшебным образом куда-то исчезла.

— Вася! — позвал Эрик. — Тащите вашего оборотня сюда, пожалуйста. Вася, милая, вы меня слышите?

На слове «милая» Вася сделала стойку — выпрямилась, подняв руку вместе с оборотнем.

— Сюда, Вася, урок начинается, — добавил Эрик. — Вам помочь?

— Не надо, — прохрипела Вася и направилась к нужной могиле, волоча оборотня за собой. Скоро и его связали, а Эрик вскочил на могильный камень и начал занятие. Снова монотонно, скучно, то и дело поглядывая на оборотней. Те тяжело дышали и лежали не двигаясь. Вася тоже тяжело дышала. В голове волшебным образом прояснилось — настолько, что разговор с мамой по поводу предполагаемого проклятия можно было и отложить. «Так вот как это работает, — думала усталая Вася. — Надо просто кого-нибудь побить!»

Она стояла, опираясь на свою лопату, ветер развевал выбившиеся из косы волосы, косметика потекла, а глаза довольно сверкали, и грудь высоко вздымалась, пока Вася выравнивала дыхание. И да, Василисе было хорошо, особенно когда она перехватывала взгляды оборотней. В них так и светилось: «Какая женщина!» Нет, правильно все-таки: если мужчина не может вовремя откинуть лапы, надо взять его за хвост и хорошенько выбить им пыль. А потом и тебе хорошо, и ему. По крайней мере, Васе так казалось.

* * *

Эрик волновался. А кто бы не волновался, собираясь знакомить мать с будущей невесткой? Понарошку невесткой, но… Это Эрика больше всего и волновало. Он даже вечером спалил блины, и расстроенный Поля остался без ужина. Эрик в ответ на его стоны молчал и думал, что же может пойти не так? Выходило, что все. Вдруг Вася внезапно превратится в такую же идеальную красавицу, которых вот уже несколько лет приглашает «на чай» мама Эрика? А вдруг мама решит, что можно и потерпеть Васины манеры и внешний вид — свадьба важнее? А вдруг Вася застесняется? А вдруг не сдержится и откроет, что все это лишь фарс? А вдруг это Эрик не сдержится? А вдруг?..

Потом Эрик долго выбирал костюм — что-то из парадного гардероба. Он должен был сыграть роль правильного маминого мальчика («Мне двадцать семь лет!» — стонал он про себя), чтобы насколько возможно сильнее контрастировать с Васей. Пришлось долго и мучительно, с магией, зельями и литрами горячей воды приводить себя в порядок, а еще гладить и привыкать после этого к костюму. К назначенному времени Эрика уже потряхивало, зато Ипполит, увидев соседа, изумленно открыл рот.

— Ух ты! Да ты прям… прям… Жених года!

Эрик бросил взгляд в зеркало, притулившееся между чучелом гидры и хвостом виверны. Из отражения на него посмотрел бледный юноша с тщательно уложенными волосами, упакованный в костюм-футляр, приторно-светлый. Завершали образ кремовые туфли с жемчужными пряжками. И алмазная брошь в петлице. И запонки той же формы, что и брошь, — цветок с обвившейся вокруг него змеей.

— Шикарно, — восхитился Ипполит. — Ты прямо на бал собрался.

— Хуже, — пробормотал Эрик. — К ночи меня не жди. Завтрак в холодильнике.

— Люблю тебя, милый, — расплылся в улыбке Поля.

Эрик отмахнулся и снова бросил критический взгляд в зеркало.

— Я точно очень хорошо выгляжу?

— На месте твоей невесты я бы послал к чертям твою маму и не выпускал тебя из комнаты до конца времен, — со смешком отозвался Поля. Потом добавил: — Но я видел твою, хм, невесту, так что вряд ли она вообще заметит, в чем ты.

— При чем тут она? — вздохнул Эрик. — Мама заметит. Надоело…

Он поправил брошь, манжеты. Вздохнул.

— Пожелай мне удачи.

— Совет да любовь! — Поля послал ему воздушный поцелуй и вернулся к зельям.

Эрик накинул вычищенное кремовое пальто (прямо как новенькое стало) и пошел за «невестой». На втором же этаже пришлось накинуть на себя еще и полог невидимости: студентки просто взбесились, даже штабелями пытались под ноги уложиться — дескать, «споткнется, мы подхватим — и того».

У двери Васи невидимость Эрик убрал и удивленно вздрогнул. Из комнаты слышался характерный звон разбиваемой посуды и завывания.

Эрик не стал даже стучать — все равно его бы никто не услышал. Но дверь открыл аккуратно: мало ли, а костюм с пальто жалко. Кто его знает, что эти первокурсники там бьют?

Била Вася — сервизы. Где только взяла? С остервенением и маниакальной улыбкой била. Весь пол уже был усыпан осколками, а Вася стояла в гробу, доставала посуду из воздуха (ее череп-подвеска ярко сиял) и била, била…

На столе с ногами сидел Дерек и заунывно тянул:

— О-оу-оу-я-яи-е! Оу-уя-ие… Васютка, давай еще! Во-о-о-уя-яи-яи-е! Васяня!

Эрик хлопнул в ладоши: осколки с пола немедленно исчезли, так же как и сервиз у Васи в руках. Дерек затих и откашлялся.

— Здрасьте, учитель.

— Марш в свою комнату, — приказал Эрик.

Дерек скуксился.

— Зачем? Мне и тут очень хорошо… А вы классно выглядите!

— Марш. В свою. Комнату, — повторил Эрик. — Или пойдете в мою. Ипполит вас давно дожидается.

Дерек вздохнул и поплелся на выход. Медленно, подволакивая ногу. Эрик молча пропустил его, потом проследил, чтобы Дерек никуда не свернул и закрыл за собой дверь. А потом громко объявил:

— Я сейчас же вызову императорских гвардейцев. Даже не думайте никуда улизнуть.

Из-за двери Дерека раздался тоскливый вздох.

— Изверг вы, учитель.

Эрик повернулся к Васе.

— Вы уже собрались?

— Куда? — удивилась Вася. — А! Щас! Момент…

Эрик вышел в коридор и терпеливо подождал «момент» — минут десять получилось. Потом Вася все-таки появилась, и Эрик еле сдержал улыбку: контраст точно вышел отличный. Одета Вася была в черный сарафан в пол, который оживлял разве что кулон-череп. Из длинной косы торчали целые пряди, а руки Вася только что испачкала лечебным зельем от ранок — порезалась, пока сервизы била. Зато она обновила макияж: лицо набелила так, что покойник позавидует, глаза выделила (особенно мешки под ними), а уж эта сумасшедшая улыбочка закоренелого убийцы и нездоровый блеск в глазах… Васе не хватало только окровавленного топора для полноты образа.

— Вася, вы прекрасно выглядите, — совершенно искренне похвалил Эрик.

Вася осклабилась, и стало очевидно: топор не нужен, образ уже полон. По кровожадности улыбки Вася дала бы фору даже небезызвестному Потрошителю.

— Вы тоже, — прошипела она тоном «Убью тебя и всю твою семью».

«Да!» — возликовал Эрик и галантно предложил Васе руку.

Вася грубо ее не приняла и гордо прошла вперед.

«То, что нужно, — думал Эрик. — Где же ты раньше была, сокровище мое?»

Сокровище тем временем чуть не испугало до припадка нанятого кучера — между прочим, из императорских конюшен. И карета с золотым гербом, и лакеи, и даже ковровая дорожка — все было как нужно. У Эрика имелись всего сутки, но он подготовился. О, как он подготовился!

— Возили бы вы свои учебные пособия в закрытых гробах, — сказал кучер, когда Вася села в карету. — И где вы ее только откопали?

— На боло-о-ота-а-ах! — прошипела из кареты Вася. И добавила: — Хотите туда? Могу проводить.

Кучер перекрестился.

— Что вы, это моя невеста, — улыбнулся Эрик. — Я ее очень люблю. Милая, — спросил он, забираясь в карету, — тебе удобно?

Вася в ответ сверкнула на него глазами и так вцепилась ногтями в сиденье, что порвала обивку. Эрик только усмехнулся. Никаких денег не пожалеет, чтобы только избавиться от самой идеи женитьбы. Свободы, свободы преподавателям! Ах!..

Ехали молча. У Васи светился череп и немного — глаза. Эрик откровенно ею любовался. Чудо, просто чудо! Какая… эффектная девушка!

Лакеи, а за ними и дворецкий, увидев Васю, тоже перекрестились.

— Милорд, ваше пальто, — зачем-то напомнил дворецкий, хотя Эрик пальто и перчатки ему только что отдал. — Леди…

Вася с невозмутимым видом подала ему сковородку.

Глядя на эту сцену: ошарашенного (впервые на его памяти) дворецкого, злую Васю, слуг, теперь больше, чем когда-либо похожих друг на друга (все с открытыми ртами), Эрик с трудом сдерживал смех. Уже ради этого стоило привести сюда Васю! Нет, все-таки какая умница! А Эрик ведь думал, что девица на факультете боевых магов не к добру — но как он ошибался! Где же она раньше-то была — мама бы, увидев ее, быстрее успокоилась…

Впрочем, знакомство с родителями еще только предстояло.

— Счастье мое, сюда, — любезно улыбнулся Эрик и подхватил целеустремленно собравшуюся налево «невесту». — Там кухня.

— То, что надо, — прошипела Вася. Благо так, чтобы слышал только Эрик. — Где мое домашнее мороженое с голубикой, а?

— Все будет, Вася, подождите, — так же тихо ответил ей Эрик. — Потерпите немного моих родителей, и вечером я обещаю вам мороженое.

— С голубикой? — дотошно уточнила Вася.

— Хоть с вишней.

— Нет, с голубикой!

— Хорошо. — Эрик снова улыбнулся и подтолкнул Васю в гостиную, где уже ждали родители. — Мама, папа, познакомьтесь, это моя…

Дальнейшее заглушил звон: хлопочущая у стола мама (она всегда лично наливала чай, впрочем, как и другие леди) уронила чайник. Тот не разбился, потому что был серебряным, но кремовый ковер под столом залил полностью.

— Дорогая, — когда звон стих, поднял взгляд от газеты отец. — Все в порядке?.. О господи! — И уставился на Васю.

— Здрасьте, — отозвалась Вася, и ее череп ярко сверкнул. Вася прикрыла его рукой, подумала и добавила: — Папа.

— Что это? — в повисшей тишине прохрипел отец, вжимаясь в спинку стула. Газета спланировала на мокрый ковер и прилипла к нему.

— Эрик? — тихонько позвала леди Эрина, пытаясь вернуть на лицо вежливую улыбку. Получалось не очень: губы у леди кривились, словно после одного из Полиных ядов.

— Это моя невеста! — преувеличенно весело воскликнул Эрик. — Вася фон Безроднофф.

— Безроднофф, — тоном «все кончено» повторила леди Эрина. — Господи…

— Мы любим друг друга, — отозвался Эрик. — Очень. Да, Вася?

— Ага, — зверским голосом (охрипла внезапно?) ответила Вася. — Очень.

Слуги тем временем споро заменили ковер, принесли графу новую газету и накрыли на стол. Последней водрузили здоровенную супницу — мама явно подготовилась к встрече невесты.

— Ну… э-э-э… добро пожаловать? — пробормотал граф, вставая и приглашающе отодвигая Васе кресло — подальше от того, где собирался сидеть сам.

Эрик легонько подтолкнул Васю к столу. Та, не спуская с графа внимательного взгляда, села. Просканировала стол и, не обращая внимания на слуг (те ждали приказа, пожелания — что будущая графиня кушать изволит), потянулась к супнице.

— Дорогая, я сам, — перехватил ее руку Эрик.

Вася вырвалась.

— Нет, я! Сама.

К супу она еще и принюхалась. Скривилась, но макнула ложку — почему-то десертную. Поболтала и с задумчивым видом облизала. Потом нахмурилась, подняла чашку ко рту и начала пить прямо так. И даже не поперхнулась под взглядом семейства фон Цветкофф и слуг.

— Матушка, вам нехорошо? — нарушил тишину Эрик.

Леди Эрина выглядела так, словно была близка к обмороку, но ответила:

— О нет, я… счастлива… что ты наконец… нашел себе… невесту…

«Невеста» смачно закусила чесночным хлебцем.

Эрик умиленно наблюдал.

Дальше последовала еще одна перемена блюд, а Эрик подсел поближе к «невесте». Родители, наоборот, подальше.

— Вася, значит?

Недоуменно рассматривающая парад столовых приборов у своей тарелки, Вася ничего не ответила. Лакей торопливо положил ей устриц. «Зря он это сделал», — подумал Эрик, а вслух сказал:

— Да, матушка.

Вася с не меньшим недоумением уставилась на устриц.

— Безроднофф? — продолжила леди.

— Да, матушка.

Вася почесала лоб и схватилась за ближайшую устрицу обеими руками. Поднесла ко рту и очень смачно выпила.

В гостиной после этого снова наступила тишина. Ну очень напряженная.

Вася опустила устрицу, столкнулась взглядами абсолютно со всеми фон Цветкофф и улыбнулась. Леди Эрина вздрогнула, а граф чуть не уронил бокал, куда лакей наливал ему вино. «Умница», — подумал Эрик, лаская Васю взглядом. Та зачем-то схватила нож и, тоже глядя на Эрика, пригвоздила еще одну устрицу.

«Да между нами прямо-таки искрит, — подумал Эрик. — Прекрасно!» Потом, правда, ему в голову пришло: «Что это с ней?» Но невесте же принято волноваться в такие моменты! Пусть это все и понарошку.

— А кто у вас родители, Вася? — спросил граф, решив выручить супругу.

Вася посмотрела на него.

— Мама — ведьма, папа — некромант.

Граф помедлил, ожидая продолжения, но Вася гоняла по тарелке устрицы, и ему пришлось снова спросить:

— А… титул? Вы назвались «фон»…

— Это не я назвалась, это меня так назвали, — отрезала Вася и подбросила вверх устрицу. Высоко подбросила: устрица застряла где-то среди висюлек люстры. Все сначала посмотрели туда, потом снова на Васю.

— А… живут они?.. — продолжил граф.

— На болоте. — Вася отодвинула тарелку. — На Корчаковском.

— Там же очень опасно! — вставила леди. — Там нежить!

— О да-а-а, — мечтательно улыбнулась Вася. — Выйдешь, бывало, на завалинку, а там гидра поет… И ты ей подпеваешь… Красота!

— Действительно, — пробормотала мама, взглядом пригвоздив Эрика к креслу. — А как вы познакомились с моим… с нашим сыном?

— Вася — моя студентка, — улыбнулся Эрик.

Мама уронила вилку с ножом, и те неприятно звякнули.

— Что? Вася, вы тоже некромант?!

— Я — боевой маг, — с видом оскорбленной добродетели поправила Вася. И добавила: — Я только в этом году поступила.

И мать, и отец повернулись к Эрику.

— То есть… вам… Вася, семнадцать?

— Шестнадцать.

Мама улыбнулась.

— Эрик, тебе не кажется, что твоя… невеста… еще слишком юна для брака?

За Эрика ответила Вася:

— А мой папа считает, что мне уже детей давно пора иметь!

Мама побледнела.

— Эрик, — слабым голосом начала она, — вы же еще… не…

— Мама! — оскорбленно отозвался Эрик.

Леди Эрина выдохнула. Граф подлил ей вина и улыбнулся Васе.

— И что, вы очень любите нашего сына?

— Жить без него не могу, — зловещим тоном отозвалась Вася и чуть не насадила на нож руку лакея. — Вот так вот люблю.

— Эрик? — прошептала леди Эрина.

— Мы очень друг друга любим, — улыбнулся Эрик, вспоминая все чаепития в этом, прошлом и позапрошлом годах. — Ну очень!

Мама вздохнула, но больше ничего не спрашивала. Отец тоже. Он только попытался завести с Эриком разговор о политике, не слишком уместный, когда за столом дамы. Эрик вяло его поддержал, Вася внимательно слушала, но молчала — и слава богу.

После ужина леди Эрина спросила — весьма неловко:

— Дорогая, где вы любите спать? — Она имела в виду, должны ли выходить окна на юг, север, запад или восток?

— В гробу, — отозвалась Вася, и лицо леди Эрины вытянулось.

А Эрик сдал «невесту» с рук на руки лакею, чтобы тот проводил ее в гостевую комнату, и поспешил на кухню — исполнять обещание. Пришлось, правда, объяснять слугам, а особенно повару, почему Эрик готовит сам, но… Это такие мелочи, честное слово!

На кухне его и нашла леди Эрина: Эрик как раз занимался сиропом из голубики.

— Дорогой, ты уверен, что… это… эта… Ва-ся — твоя любовь?

Эрик с деланой улыбкой повернулся к матери. Слуг на кухне уже не было — но они наверняка подслушивали за дверью.

— О да, матушка.

— Тебе не кажется, что это слишком… внезапно?

Эрик улыбнулся шире.

— О нет! И кстати, наша свадьба завтра.

— Эрик! — выдохнула леди.

— Но, матушка, вы же так желали этого брака. Как я могу заставлять вас ждать?

— Этот… брак? — выдохнула леди. — Эрик, дорогой… Давай ты еще подумаешь? Хотя бы ночь? Я найду тебе невесту лучше — красивую, умную, воспитанную…

«Да-да, — подумал Эрик. — Не сомневаюсь».

— Нет, матушка, кроме Васи мне никто не нужен.

Леди Эрина с трудом скрывала слезы, когда покидала кухню, а Эрик нес «невесте» мороженое и знал, что ночь будет думать как раз матушка. А завтра… О, завтра она станет умолять Эрика не жениться вообще!

Надо ли говорить, что наверх, во флигель, Эрик чуть не летел.

У себя в комнате он с удивлением обнаружил гроб. На крышке сидела флегматичная Вася и с видом весьма философским расчесывала пятерней волосы. Те словно сплошь состояли из колтунов, но Васю это не смущало.

К мороженому она потянулась не глядя, а потом даже не поблагодарила.

После, правда, спросила:

— А нам вместе спать обязательно?

Эрик выложил на письменный стол свои конспекты к лекциям и вторую главу тезисов.

— Не беспокойтесь, Вася, я спать не буду, поэтому «вместе» не получится. Спокойной ночи.

Вася хмуро посмотрела на него, вздохнула. Эрику показалось, что она хотела что-то сказать, но Вася только снова тяжело вздохнула, забралась в гроб и захлопнула крышку.

Она долго потом ворочалась — Эрик слышал, пока описывал очередной эксперимент к тезисам. А где-то к полуночи крышка откинулась, и Вася восстала.

— Что случилось? — спросил у нее Эрик. — Свет мешает?

Вася глянула на него виновато.

— Не могу уснуть. Гроб другой. Твердый. Странно как-то…

— Принести что-нибудь? — снова вернувшись к тезисам, из вежливости спросил Эрик.

Вася помолчала.

— А можно вас попросить, учитель?

Эрик удивленно обернулся — такой у нее был робкий голос.

— Конечно. В чем дело?

— Я… вам помогла?

Эрик улыбнулся и мысленно надавал себе пощечин. Притащил девчонку в чужой дом, заставил играть не просто какую-нибудь роль, а невесты, потом сунул ей в награду мороженое и сказал спать. Фу, даже мысленно это звучит грубо.

Он отложил перо, подошел и сел рядом с гробом на стул.

— Очень, Вася. Вы умница. Я у вас в неоплатном долгу.

Вася посмотрела на него исподлобья.

— Тогда поцелуйте меня.

Эрик замер.

— Зачем? — Идиотский вопрос, но он слишком опешил.

— Не знаю, — пожала плечами Вася. — Просто… поцелуйте, и все. Пожалуйста.

Сейчас, в мятом платье, встрепанная, робкая, она напоминала мокрого котенка. Эрик подумал, что нужно сразу поставить точку, нужно объяснить ей, что все это не по-настоящему, чтобы иллюзий и воздушных замков не строила… Но вместо этого подошел ближе, наклонился и чмокнул Васю в лоб.

— В губы, — выдохнула Вася. Совершенно не страстно, жалко даже. Эрик посмотрел на нее, не удержался, погладил по голове и легко коснулся губами ее губ. И тут же отпрянул.

— Спите, Вася. Пожалуйста, вам нужно выспаться. В вашем возрасте… — Он поморщился и замолчал.

Вася провела пальцем по губам и кивнула.

— Спокойной ночи, учитель.

— Спокойной ночи, — отозвался Эрик и отвернулся.

Пару мгновений спустя он услышал стук крышки и, хмурясь, в который уже раз перечитал только что написанную строчку.

«Что это было? И зачем?»

Утром он проснулся на рассвете, обнаружив, что спал на конспектах. Кое-как разогнулся, мысленно выругался, потянулся. Посмотрел на гроб. Тот молчал, и крышка была закрыта: Вася, конечно, еще спала.

Позже ее не разбудили даже лакеи, носившие воду для ванны, — Эрик приводил себя в порядок. Настроение с утра казалось прекрасным: сегодня не было нужды носить эти драгоценные парадные тряпки, и сегодня мать наконец-то сдастся. Ну разве не удачно?

Вася проснулась только к завтраку — то есть к завтраку она вышла. Платье не сменила, волосы не причесала, даже глаза не открыла. Да и шла, судя по всему, на запах свежей выпечки, чуть-чуть снова не завернув на кухню. Потом, не пожелав доброго утра, возила по тарелке кашу и клевала носом. Эрик все ждал, когда она в эту кашу носом же упадет — но вроде пока обходилось.

— Прошу прощения, моя невеста с трудом встает по утрам.

И мать, и отец промолчали. Зато переглядывались они очень красноречиво.

— Дорогая, — повысил голос Эрик. — Через три часа у нас свадьба.

Вася в ответ только зевнула. Зато встрепенулась мама.

— Милый, мы хотели поговорить… К сожалению, ни я, ни… милый! — метнула она строгий взгляд на отца.

Тот встрепенулся.

— Эрик, ты должен понять: мы не можем дать своего согласия… — начал было он, но не закончил.

В столовую влетел сначала лакей, потом дворецкий, бледный до синевы.

— Бог мой! — вскочила леди Эрина. — Что?..

Следом в гостиную ворвался князь фон Бессмертнофф. Окинул взглядом стол, задержался на мясном пироге. И кинулся прямиком к Васе.

— Васяня! Доча! Здравствуй!

Вася, с утра медленная, только и успела, что грязно выругаться. Кощеев схватил ее за плечи, выдернул из-за стола и затряс, как тряпичную куклу.

— Мама мне все рассказала! Вася, я был не прав! Я теперь понимаю! Вася, вернись, я все прощу!

Эрик встал.

— Ваше высочество, вы снова обоз…

Но его перебило недовольное Васино:

— Пап-па, п-пусти м-меня!

Довольный Кощеев разжал руки. Вася упала в кресло, зевнула и флегматично потянулась к голубике.

«Папа?» — подумал Эрик.

— Папа? — повторила леди Эрина.

Эрик сел. Посмотрел на Васю. Нет-нет-нет, это какая-то ошибка! Точно ошибка! Совершенно, абсолютно ошиб…

— Вась? — ткнув девушку сухоньким кулачком, громко прошептал Кощеев. — Кто эти люди?

Леди Эрина тоже села. Она переводила взгляд с Эрика на Кощеева.

«Сейчас Вася скажет, что я только ее учитель, и все! Все пропало!» — с ужасом подумал Эрик.

Вася подняла голову, моргнула.

— Это мой жених, пап.

— Же… жених?! — взвизгнул князь и посмотрел на Васю. — Жених? — Перевел взгляд на остолбеневшего Эрика. — О да! Да, да, да!!! ДА!!!

— Простите, — в наступившей после последнего возгласа паузе сказала леди Эрина. — Вы — отец… невесты моего сына?

— Да, — расплылся в улыбке Кощеев.

— И вы…

Кощеев, просто неприлично довольный, поклонился.

— Прекрасная леди, позвольте представиться — князь Кощеев фон Бессмертнофф. А это моя дочь Василиса. Наследница.

«О да! Да, да, да!!! ДА!!!» — читалось в глазах матушки.

— О… ну это же… это же совершенно другое дело… Дорогой, свадьба через три часа? — сияя, леди повернулась к Эрику. Тот машинально кивнул.

— Так скоро? — изумился Кощеев. — Что, молодые, не терпится? Вася, он умеет готовить?

— О да, — флегматично отозвалась Вася.

— А колдовать?

— Он мой учитель-некромант.

— А, точно, — Кощеев осклабился. — Великолепно, берем! Так, сейчас же ставлю портал на болота… и к твоей матери… И тебя там свадебное платье дожидается… И… ну и все остальное.

— А мы сейчас же отправляем все пригласительные, — откликнулась леди Эрина. — На такой случай у нас уже все готово!

Граф фон Цветкофф спокойно заканчивал завтрак и читал газету. Вася уплетала вторую чашку голубики.

А Эрик сидел, словно приклеившись к стулу, и в голове билась только одна мысль: «Вот это я влип…»

ГЛАВА 9

Свадьба

На часах было без десяти двенадцать. Ипполит завтракал: только что вскипел кофе (единственное блюдо, которое Поля мог сносно приготовить), разогреты пончики и большой шоколадный рулет (Эрику позавчера ночью не спалось, и он пытался «занять руки»). «Как мне все-таки повезло, — думал Поля, листая „Равнинные ведомости“. — Сосед и готовит, и убирает… Надо только не забывать доводить его до ручки каждые две недели, и тогда все будет хорошо…» Поля был точным человеком и доводить Эрика не забывал никогда: например, раз за разом очень точно выливал на выходную мантию соседа особенно въедливое зелье. Рассерженный Эрик, конечно, думал, что уборка для Поли хуже сдачи экзамена по ядам. Ну-ну, пусть думает. А Поля просто любил чистоту, но, увы, не любил ее наводить. А тут такой управляемый и предсказуемый сосед…

Жизнь вообще была прекрасна. На танцах получилось поцеловать первокурсницу — старосту чаровниц, и теперь весь их курс ходил на цыпочках, а сама поцелованная Эльза пребывала в глубокой задумчивости. Ухажеры у нее, естественно, имелись — почти все путевики. Но то ведь первокурсники, а Поля — не какой-нибудь недоросль, а преподаватель! Это резко добавляло ему романтики. Опять же опыт… Поля был очень опытным. Чем-то же он должен скрывать недостатки своей внешности: когда ты везде (вообще везде!) конопатый, приходится быть умным, опытным и способным выкручиваться. Хорошо Эрику — он красавчик, да такой, что все чаровницы разом будут у его ног, стоит ему только подмигнуть. Полю всегда удивляло, почему Эрик никогда (вообще никогда!) не подмигивает? Наверное, закон подлости: хочется именно того, чего не можешь получить. Бесприданник, далеко не красавец Поля обожал девушек, симпатяга Эрик, будущий граф, не знал, куда от них деться. М-да, как мир несправедлив…

С такой философской мыслью Поля потянулся к ароматной чашке кофе. Перевернул газету передовицей к себе, вчитался и снова завистливо вздохнул. Всю первую полосу занимал портрет княжны Василисы фон Бессмертнофф с короткой статейкой: «Невеста года найдена и выходит замуж!» Дальше значилось время, место (церквушка где-то в центре, но отнюдь не самая главная и роскошная, что Полю удивило: неужели папеньку невесты задушила жаба?). Также сообщалось, какой куш отхапает себе счастливчик жених: приданое у наследницы-княжны было ого-го каким нескромным. «Ну как же так? — грустно думал Поля. — Бывают же удачливые люди! Ему и кучу денег, и земли, и особняк в престижном районе, и титул князя в будущем (тесть, конечно, позаботится), да еще и красавица жена в придачу!» А уж красавицей Василиса была писаной, такую Поля не отказался бы в брачную ночь поублажать. Ах, эта грудь, ах, эти… ладно, глаза. А косища-то какая! Верный знак: чиста невеста и невинна. Эти-то, которые не чисты, волосы всегда стригут. Или они у них сами отваливаются, Поля не знал. Но даже некоторым чаровницам приходилось носить парики, тут никакие зелья не спасали. Говорили, это как-то связано с магией. Дескать, какой внутри, такой и снаружи — закон баланса и равновесия. Поля не очень-то в этом разбирался, но даже ему коса княжны фон Бессмертнофф ясно говорила, что в постели эта красотка будет аки белая роза нетронутая, а с такими же еще слаще! (Об этом Поля тоже ничего не знал, но любил фантазировать.) И вот достанется это сокровище какому-то… принцу. М-да… Нет в жизни справедливости, нет, не-е-ет…

Со вздохом Поля потянулся к пончикам.

Часы пробили двенадцать.

В дверь ворвался ошалевший Эрик.

— С-с-снимайте ваш-ш-шу обувь-с-с-с… — попыталось напомнить ему заклинание, но Эрик уже пронесся мимо застывшего Поли в спальню и, судя по звукам, принялся там что-то бить.

Поля отпил кофе и мысленно порадовался, что защиту на своих зельях обновил только вчера. Теоретически Эрик мог ее взломать, но на это уйдет время, а бьет Эрик что-то уже сейчас. Значит, бьет свое — ну и черт с ним. В конце концов, расслабленным и добрым после ночевки у родителей Эрик бывал редко. Наверное, что-то там с его ненастоящей свадьбой не заладилось. Может, мать его раскусила и заставила все-таки идти к алтарю? Или эта ненормальная… как там ее, Вася? Что-нибудь не то ляпнула. С нее станется, Поля вообще был убежден, что у этой Васи не все дома, а Эрика просто приперло, не то к такой чокнутой девчонке он бы в жизни не обратился. Да и никто бы не обратился, эта ж… Приснится — потом ночь промаешься, не заснешь!

Эрик вылетел из комнаты, пронесся мимо с дорожной сумкой через плечо. Хм, а вот это было уже нехорошо… Поля знал, что долгих практик у его соседа пока не намечалось, значит, это не командировка по работе. Может ли быть, что его мать так заела?..

Эрик пролетел обратно в спальню, там что-то с грохотом упало, потом покатилось через порог — банка со змеями, как понял Поля, вытянув шею и рассмотрев. Банка разбилась, змеи выползли — Эрик перепрыгнул через них, прямо как танцор балета, и бросил Поле свои ключи.

— Я съезжаю…

— Куда? — опешил Поля. — Что случилось?!

Эрик ошалело посмотрел на него, потом перевел взгляд на газету, и вид у него сделался совершенно безумный.

— Ты меня не видел, не слышал и вообще меня не знаешь!

— Да что такое?! — Поля вскочил и бросился вслед за Эриком. — В чем дело? Все-таки женят?

Эрик и так перепрыгивал через две ступеньки, но при этих словах припустил еще быстрее.

— Ни за что! Никогда!

«Ох уж эти боевые маги! — про себя выругался Поля, который к концу лестницы уже задыхался. — Чуть что — сразу бежать!»

— А о девушке ты подумал? — крикнул он Эрику. Сам-то Поля тоже думал только о себе: кто будет ему теперь готовить? И убирать?!

Эрик в ответ выругался — гад, даже не запыхался. Цензурно его мысль выражалась в словах «Если бы я только знал!», а Поля понял, что лучше про предполагаемую невесту не вспоминать. Хм, кого это снова нашла графиня фон Цветкофф? Даже после встречи с тетей Кристофера Эрик так не ругался.

— Да ладно тебе, потом разведешься!

Эрик замер в дверях общежития, озираясь, словно пытался определиться с направлением: куда бежать.

— Разведусь! — простонал он. — После ее родителей — только в гроб, да и то достанут! О, если бы я только знал!

Поля удивленно смотрел на него, а Эрик вдруг ударил себя по лбу.

— В армию! Точно, меня же звали! — И так быстро, как только мог, бросился к воротам академии.

«Рехнулся», — подумал Поля. В армию — это было почти как на кладбище. Империя действительно ни с кем не воевала. А вот ее союзники и соседи — очень даже, и контрактников отправляли туда, где как раз воюют. В какою-нибудь Океанию, например, где и земля, и вода отравлены, а эти чокнутые королевства с их невменяемыми королями воюют за клочки земли, словно это целый мир. Впрочем, для них, может, и целый. Нежить там, говорят, тоже давным-давно с катушек съехала: упыри под солнцем, как так и надо, разгуливают!

— Эрик! — отмер Поля, представив своего соседа в объятиях такого вот упыря (и никаких потом пончиков, никогда!). — Эрик, постой!

Но тот, словно не слыша, уже обежал фонтанчик и был в каких-то десяти шагах от ворот — когда те засветились алым, и не успевший затормозить Эрик нос к носу столкнулся с деканом боевого факультета.

— С-с-стоять, — прошипела та, загородив ворота своим могучим хвостом.

Эрик встал. Лицо у него сделалось совершенно сумасшедшее.

— Куда с-с-собралис-с-сь? — ласково поинтересовалась госпожа Серпентина.

— Я увольняюсь! — выпалил Эрик и попытался ее обойти.

Серпентина фыркнула. В ее исполнении это звучало как долгое «с-с-с!».

— Ну вот еще-с-с-с! Вы, милый, женитес-с-сь. А я буду вашей-с-с-с подружкой-с-с-с… Давно-с-с-с я подружкой-с-с-с не была…

— Госпожа, подружка бывает только со стороны невесты, а со стороны жениха — друг, — вставил подошедший Поля, который по-прежнему ничего не понимал, но вот так с бухты-барахты терять соседа не собирался.

— Не важно-с-с-с, — бросила нагина, и кончик ее хвоста дернулся. — Мне всегда-с-с-с рады-с-с-с.

— Я не женюсь! — заявил Эрик и снова попытался нагину обогнуть. — Не стану!

Нагина обогнула его. Раз, еще раз и еще. Ошарашенный Эрик очень скоро оказался в крепких змеиных объятиях, а госпожа Серпентина тем временем рассуждала:

— Вы даже-с-с-с не представляете-с-с-с, какие сокровища-с-с-с нашей академии и мне лично-с-с-с пообещал ваш тес-с-сть! Он даш-ш-ше с-с-согласен открыть практику-с-с-с у с-с-себя в имении-с-с-с. Правда вс-с-сего на два года-с-с-с, но потом вы его-с-с-с уговорите-с-с-с… А его деньги покроют-с-с-с дыры в нашем-с-с-с бюджете-с-с-с и заставят императора принять нас-с-с вс-с-серьез!

— Вы меня продаете! — воскликнул Эрик. — Как можно?!

— Да-с-с-с, — с достоинством откликнулась нагина. — И не дешево-с-с-с.

Эрик попытался вывернуться. Потом он попытался колдовать, но это сложно, когда змея обвила тебя по плечи, а уж если эта змея еще и нагина… Поля видел такое раз в жизни, и труп потом ему не понравился.

— Не делайте-с-с-с глупос-с-стей, Цветкоф-ф-с, — бросила Серпентина, сжимая Эрика еще крепче. — Вы-с-с-с неплохой-с-с-с маг, но я лучше-с-с-с. И даже ес-с-сли каким-то обрас-с-сом умудритес-с-сь победить… Вы не с-с-сахотите потом-с-с-с иметь дело-с-с-с с-с-со вс-с-сей моей многочис-с-сленной род-ней-с-с-с.

Эрик обмяк.

— Но я не хочу жениться! — тоскливо повторил он.

— А придетс-с-ся, — отозвалась нагина.

Перед воротами открылся еще один портал, и — Поля обомлел — из него появился сам ректор.

— Поймали? — выдохнул он. — Слава богу! Серпентина, тащите его к алтарю! Тащите, пока князь не передумал! Это ж такое… такое… за этого?! — бросил он, глянув на Эрика. — О-о-о, Серпентина, давайте же! Где экипаж? Бего-о-ом! Галопом!

Экипаж возник тут же, словно тоже из портала приехал. Серпентина кокетливо поправила шляпку (Поля снова вытаращил глаза — прихорашивающуюся нагину он еще не видел), потом расправила рюши корсета и затащила бледного до синевы Эрика в карету. Ректор хлопнул дверцей, сам вскочил рядом с кучером на козлы, крикнул: «Трогай!», — и карета исчезла в клубах пыли и хороводе опавших листьев.

— А кто тесть-то? — пробормотал обескураженный Поля, но ему, конечно, никто не ответил: в выходной день да еще в полдень двор академии был пуст и непривычно тих.

Поля пожал плечами и отправился обратно в общежитие доедать пончики. Ну а что — не голодать же!

* * *

— Ква!

— Что-о-о? — простонал Дерек, закрываясь подушкой.

— Ква!

— Захлопнись!

— Ква-ква-ква!

— Shut up![2]

— Щас я тебя этой подушкой по самое не хочу так отделаю, что неделю потом не встанешь, — вместо очередного «ква» донеслось до Дерека очень серьезным и очень угрожающим тоном.

Дерек вздрогнул и поднял голову.

— Вася?

— Спрячь меня!

Дерек изумленно смотрел, как Вася в порванном платье, лохматая, как сам черт, мечется от стола к окну, а после — к нише, где должен был стоять шкаф. Шкафа не было (императорские гвардейцы на днях унесли). На самом деле ничего, кроме кровати и покосившегося стола, у Дерека в комнате теперь не было. Совсем.

И убойно пахло тухлой рыбой, но Васе сейчас было не до того.

— От кого? — выдохнул Дерек, спросонья плохо соображая. — Тебя что, тоже хотят убить?

— Хуже! — Вася остановилась и замерла перед Дереком. — Прячь меня, или я не знаю, что с тобой сделаю!

И скакнула Дереку на грудь лягушкой. А потом и вовсе полезла ему за ворот пижамной куртки.

— Васька! — зашипел Дерек. — Васька, имей совесть! Ты холодная!

За дверью раздались мягкие шаги, и Вася затаилась. Даже Дерек присмирел.

Шаги проскрипели от конца коридора до лестницы. Еще раз. Еще. Потом резко распахнулась чья-то дверь, кто-то взвизгнул, и дверь захлопнулась.

Вася пыталась приклеиться к Дереку. У того вдруг резко зачесалась грудь — именно там, где сидела лягушка.

Шаги вернулись. Прошли мимо. Распахнулась еще одна дверь.

— Вилли! Ты как-то изменился за эту ночь! — раздалось оттуда. — Что, чаровницы и та-а-ак могут? Ой… Вы не Вилли, да?

Дверь захлопнулась.

Лягушка дрожала, Дерек корчился, пытаясь почесаться.

Шаги снова вернулись.

— Вася, — вкрадчиво раздалось из коридора. — Васенька, замуж пора. Жених уже ждет, ты опаздываешь.

Лягушка и Дерек молчали.

— Васюнчик, ответь папе. Гости собрались, тебя только ждем. Ва-а-ась!

Тишина.

— Вася, не расстраивай отца, ты же знаешь, я в гневе неприятен. Вася!

Снова тишина.

— Доча, все девушки хотят замуж. Ты просто сейчас волнуешься, это нормально, а потом, особенно ночью, тебе понравится. Ты еще мне спасибо скажешь! Тем более жених какой тебе достался! Я, правда, как следует его не рассмотрел, зато мать говорит, что он ух какой! Вась, ты просто обязана это проверить. Вася! Открой! Ва-а-ась, отзовись!

Открылась чья-то дверь.

— Вася, да ответь ты уже ему! — раздалось в коридоре. — Сколько можно! Я сплю!

— Уже даже я не сплю, а вы все дрыхнете, — фыркнул Кощеев, и дверь закрылась. — Вася!

Дерек вздохнул, выбрался из кровати и пошел открывать. Лягушка у него под курткой подпрыгнула и забегала так, словно была жуком и действительно умела приклеиваться к человеческой коже — и почти так же щекотно.

— Вася-а-а, — звали в коридоре. — Вася, мое терпение кончается!

Дерек распахнул дверь.

— Здра-а-асьте, князь! — воскликнул он, столкнувшись лоб ко лбу с Кощеевым. Точнее, лоб к шее — князь был ниже. — А вы возьмете меня к себе на практику?

Кощеев отступил и поморщился.

— Дочь мою найдешь — тогда посмотрим. — И тут же отвернулся. — Вася!

— Щас, — улыбнулся Дерек и, придерживая ворот куртки вместе с Васей одной рукой, другой вытащил из-за двери гитару.

Зарыдали струны. Замолчал и скривился Кощеев.

— Ва-а-а-ася! — затянул Дерек тоненько-тоненько. — Оу-оу-оу, Ва-а-а-ася!

Кощеев отшатнулся, и Дерек опустил гитару. В наступившей тишине хором из закрытых дверей донеслось:

— Да вы, черт вас забери, достали уже!

— Нет ее тут, иначе бы откликнулась, — улыбнулся Дерек. — Она всегда откликается, когда я пою.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Кощеев и, отвернувшись, направился к лестнице.

— А как насчет практики? — крикнул ему вслед Дерек, но Кощеев только отмахнулся.

Дерек вернулся в комнату, аккуратно поставил гитару у закрытой двери и вытащил лягушку из-под куртки.

— Все, он ушел. Все…

С кровати, уже заправленной, раздались аплодисменты.

Дерек, а за ним и зажатая в его пальцах лягушка вздрогнули, а Ядвига, нарядная, а оттого еще более безобразная, встала и подошла ближе.

— Папа прав, Вась. Ты опаздываешь. Полезай-ка ко мне давай.

Лягушка встретилась взглядом с Дереком. В ее глазах ясно читалось: «Спасай!»

Дерек отступил обратно к двери и потянулся за гитарой.

— Прекрасная леди, а хотите, я вам тоже сыграю?

— Молодой человек, а хотите, я расскажу императору, что никакой вы не князь? — в точности скопировав его улыбку, спросила Ядвига.

Дерек побледнел и резко посерьезнел.

— Чт-то? А к-кто же я?

— Самозванец, не иначе. — Ядвига сверлила его взглядом. — Отдайте мне дочь — вы не представляете, на что я способна ради ее счастья. А тут какой-то… самозванец… ее похищает. Ай-ай-ай, молодой человек, вы не хотите знать, что тогда будет?

Дерек помедлил, но Ядвига не сводила с него тяжелого взгляда. Она была ниже, тощая, бледная и растрепанная ведьма, но сейчас как будто выросла, и не она, а Дерек смотрел на нее снизу вверх. У него не осталось и капли сомнения, что угрозу она выполнит, причем мгновенно, стоит ему отказать. А потом…

Дерек отлично знал, что будет «потом».

— Прости, Вась, — виновато выдохнул он. — Твоя мать не оставила мне выбора.

Лягушка напоследок мазнула по нему презрительным взглядом, а в момент передачи попыталась прыгнуть к окну, но Ядвига была начеку и дочь поймала.

— Надо, Вася, надо, — сказала она, заворачивая лягушку в кукольное белое платье. — Ты же знаешь, я тебе только добра хочу. Вот поймает папа твое «добро», и ты у меня самой завидной невестой станешь.

— Ква! — возмущалась невеста.

— Ну, Вась, тебе же нужны забота и защита, тут папа прав. Мало ли что. А этот твой… внушаемый. — Ядвига улыбнулась. — Мы с папой ему объясним, как о тебе заботиться нужно. Будешь как за каменной стеной!

— Ква-а-а-а, — передразнила лягушка и обмякла у матери в руках.

Ядвига улыбнулась Дереку.

— Смотри, парниша, я за тобой слежу. Если Васю мою плохому учить будешь…

— Ква…

— Не перебивай, Вася. Так вот, я тебя быстро отправлю туда, откуда ты, такой красивый, явился. — И с этими словами она вышла из комнаты.

Дерек выдохнул. Плотно закрыл дверь. И наконец-то почесался.

Мелькнула мысль, а не сходить ли на свадьбу — они, поди, так скоро нормального менестреля нанять и не успели. Но…

— А! Черт с ними, — Дерек махнул рукой и повалился на кровать.

Выходной для того и создан, чтобы его проспать, не так ли?

* * *

К церкви Святого Варфоломея вот уже часа два стекался народ. Сначала приехали аристократы, в шикарных каретах, одна другой богаче. Очень удивили единственного в церкви священника: не то чтобы аристократы не были здесь частыми гостями, просто раньше они прибегали вдвоем, жених и невеста, платили много и требовали одного: «Поскорее, святой отец, поскорее же!» Сейчас они вообще не платили и чего-то ждали.

Потом нагрянули репортеры. «А вы знали, что собираетесь венчать княжну фон Бессмертнофф?» — спросили они у священника. Тот опешил, порылся в записях, нашел, что на сегодня заплачено только за одну церемонию: фон Цветкофф и «X». «X» был выведен жирно и подчеркнут два раза: так святой отец делал, если плативший жених (а иногда и невеста) не могли определиться со второй половиной, но жениться очень хотели. Святой отец деньги брал — а на что ему у церкви, спрашивается, крышу чинить? Не на пожертвования ведь, их разве что на полтрубы хватит. Приходится выкручиваться.

«Фон Цветкофф? — оживились журналисты. — А не сын ли это графа, виконт фон Цветкофф, который…» У виконта фон Цветкофф оказался длинный послужной список. На виконта жаловались… Ох, кто только на него не жаловался! Журналисты смаковали подробности с небывалым единодушием: очевидно, виконт не раз и не два становился жертвой их перьев и гвоздем новостей. Выходило, что чуть ли не все благородные леди старше двадцати уже познакомились с этим самым виконтом и ушли от него ух какие недовольные. «Хам, развратник, мерзавец! — рассказывали они потом журналистам. — Негодник!» И этот фон Цветкофф теперь женится на какой-то «X». «Ясно, все теперь ясно», — тянули журналисты и что-то строчили на коленке. Одному святому отцу было ничего не ясно. «Так мне что, эту самую фон Бессмертнофф записывать?» — спрашивал он.

После полудня в церковь явился сам князь.

— Записывайте! — широко улыбаясь, объявил он.

Святой отец посмотрел на него, перекрестился. Лик Божий за его спиной плакал алыми слезами.

— Хм, — протянул Кощеев, глянув на лик. — Моя вина, амулеты не снял. Я сейчас все вытру.

Святой отец попытался его выгнать. Голос у него был поставленный, и на церковном языке красиво звучал, звонко. Князь послушал, мысленно перевел, усмехнулся и сказал только:

— Погоди, любезный, вот сейчас сюда жена моя явится — у тебя еще распятие вспыхнет.

— Я не буду венчать вашу дочь! — взъярился священник. Нечестивец! На святое посягает! — Не стану!

Кощеев расхохотался. Звучало это, как если бы дьявол заявился к несчастному святому отцу и надумал над ним потешаться.

Святой отец совсем распалился.

— Во-о-он! — закричал он, потрясая распятием. — Во-о-он, бракосочетания не будет!

— Это как это не будет? Я уже погреб открыл, — не менее громко ответили ему от дверей. — А ну как лицензии лишу?

Святой отец замер, а зрители-аристократы поклонились. Даже Кощеев склонил голову, при этом мерзко так улыбаясь.

— Ваше величество, — пробормотал побледневший священник. — Такая честь…

— Смотри у меня, — погрозил ему император, проходя к первому ряду скамей и кивая страже. Те дружно взялись за первую же скамью и поставили ее поперек — как должно сидеть венценосной особе в доме Господа. Император кивнул и склонился к уху священника: — Смотри у меня. Вот этот вот нечестивец мне госзаказы для армии делает. Жени его дочь, а то миссионером к Южным берегам отправлю. Там такие энтузиасты как раз нужны.

К Южным берегам святой отец не хотел, но про крышу церкви под шумок напомнил. Ну а что, не из пожертвований же… и так далее.

Император посмотрел на дырявую крышу, пожал плечами.

— Сделаем. И скамьи, — он как раз сел и то и дело теперь ерзал, — тоже… Пожертвую.

Ради такого святой отец согласился не замечать мерзкую улыбку еретика и некроманта Кощеева. Что ж, все равны пред Господом. И все ради удобства паствы. А куда деваться?

В полвторого явились зеваки — церковь буквально оккупировали: лезли в дверь, окна, окончательно доломали крышу, чьи-то физиономии торчали в дырах потолка и даже из трубы за алтарем кто-то выпал. Примерно в это же время прибыла графиня фон Цветкофф, нарядная и довольная, словно это она была невестой. Вот кто с радостью принимал поздравления от самого императора, вот кто лично поздоровался со всеми аристократами и улыбался скромно: «Да, мой мальчик, он такой… Ах, его величество только что обмолвился, что, быть может, повысит наш род до княжества. Не наследного, но это пока, конечно, пока…» Император, на которого при этом косились удивленные слушатели, улыбался и тоже выглядел довольным. Ну еще бы, наконец-то Кощеев от него отстанет. Одному Богу известно, сколько его величество за это время вытерпел! А уж как производство вечной армии упырей встало — так это же вообще караул! К черту, к черту — если для того, чтобы все это закончилось, нужно повысить на бумаге одного графа — да ради бога! Лишь бы фон Бессмертнофф успокоился и вернулся к работе.

А Кощеев, которого все здесь не любили, но боялись, ходил хвостиком за графиней и рассказывал, какой у него будет самый-самый зять и какие у них с Василисушкой родятся прекрасные дети. Штук семь. Кощеева поздравляли, и он шел к следующим слушателям — делиться радостью.

Так длилось до без десяти двух, когда все уже было готово: кое-как уместились на скамьях все гости, церковь украсили, из соседнего храма привели хор мальчиков, святой отец надел парадное облачение, поставил на постамент Книгу, торжественно открыл ее и…

В двери втолкнули жениха. Был он бледен, нервно подергивал глазом, но одет в дорогой костюм-футляр, и с его волосами явно поработал хороший парикмахер.

Волосы жених как раз то и дело пытался взлохматить, но графиня-мать была тут как тут.

— Куда руками лезешь? — зашипела она на всю церковь.

Жених руку опустил и безумно огляделся. Особого внимания удостоились окна и даже дыры в потолке. Увы, они уже были заняты.

Следом за женихом в двери вползла нагина — в роскошном корсете и кокетливой шляпке с вуалью. Сидевшие у прохода гости тут же отшатнулись, и вся церковь замолчала, пока нагина, шелестя хвостом по ковру, ползла за женихом. Тот что-то сказал, тихое. И, наверное, веселое, потому что нагина улыбнулась, показав все свои зубы. Загнутые начищенные клыки красиво сверкнули — жених отпрянул. И побрел к алтарю, как на каторгу.

Он даже императора не заметил, пока тот лично не подошел поздравить. И не ответил — за жениха отозвалась госпожа Серпентина.

— Он благодарен-с-с-с, ваше-с-с-с величес-с-ство. — И добавила, понизив голос: — Прос-с-сто, кроме «да-с-с-с», сказать-с-с-с ничего-с-с-с пока не с-с-сможет-с-с-с.

— Удобно, — усмехнулся император, поглядев на счастливца.

Тот покачнулся и попытался упасть в обморок, но в ответ нагина взмахнула хвостом (чуть не свернув при этом алтарь) и кончиком обвилась вокруг шеи жениха.

— Не с-с-стоит, — прошипела она. — Подниму-с-с-с.

— А на некоторых свадьбах жениху не нужно быть в сознании, — заметил император. — Недавно вот принца Океании женили, так за него все отец говорил. Вроде бы и с невестой он тоже спал, но это слухи.

Нагина с видом «все у вас, у людей, не слава богу» фыркнула.

— А что-с-с-с, жених-с-с-принц онемел от с-с-счатья-с-с-с?

— От ведра водки он онемел, — хохотнул император. — Стоять, кстати, тоже не мог — так его на церемонии к колонне прислонили. Если с двух сторон друзьями подпереть — так и совсем хорошо смотрится.

Госпожа Серпентина поглядела на Эрика. Тот выпрямился и бросил в ответ такой взгляд, после которого обычно вызывают на дуэль. А госпожа Серпентина лишь сказала:

— У нас-с-с с-с-с этим-с-с-с проще-с-с-с. Мы-с-с-с пос-с-сле брачной-с-с-с ночи-с-с женихов-с-с-с с-с-съедаем-с-с-с.

Император нахмурился и очень аккуратно от нагины отошел.

— Странно, ни в одном из трудов по изучению вашей расы я о таком не читал…

Госпожа Серпентина свистяще рассмеялась.

Император еще на шаг отошел.

— И что, всех съедаете?

— Только тех-с-с-с, кто не ус-с-спел убежать-с-с-с, — снова засмеялась нагина.

— Но позвольте, у вас же самой… десять детей, если мне память не изменяет? Хватало одной ночи?

— Ис-с-сменяет-с-с, пятнадцать-с-с-с. И тридц-с-с-сать мужей-с-с-с. Вкус-с-сные были-с-с-с.

Эрик побледнел еще сильнее и вместе с императором от нагины отошел к алтарю. Госпожа Серпентина залилась веселым (в ее понимании) смехом.

— Как вам не страшно с ней работать? — поинтересовался император, глянув на жениха. Тот закатил глаза. — Ну-ну, виконт, мужайтесь. Князем станете.

Эрик посмотрел на него таким говорящим взглядом, что императору даже додумывать не пришлось, куда он может засунуть свой титул.

— Но-но! — поднял палец его величество. — А то я обижусь и сошлю вас на каторгу в Океанию. Я, знаете ли, виконт, очень обидчивый.

Эрик истово закивал, а потом сложил руки, словно собирался молиться. Император жест понял, но в ответ только рассмеялся и отошел к своей скамье.

Часы на ратуше неподалеку пробили два. Императорский оркестр (подарок его величества), который до этого весьма визгливо настраивал инструменты, замолчал и чуть погодя заиграл свадебный марш. Эрик облокотился об алтарь и застонал ему в унисон.

— Госпожа, это мое место, — подскочила к Серпентине леди Эрина. — Вы должны стоять среди гостей.

Нагина усмехнулась, но с места не сдвинулась. А когда леди Эрина попыталась возмутиться и вызвать стражников, отпихнула ее к скамейке в первом ряду, где с тоскующим видом устроился граф фон Цветкофф. Там леди Эрина и осталась: Серпентину и жениха обступили мальчики из хора, впереди встал священник, взмахнул рукой…

В наступившей тишине к алтарю прошла болотная ведьма в цыганском наряде. Свистнула. И, нимало не пугаясь изумленных, заинтересованных и презрительных взглядов, позвала:

— Старый! Давай, помогай заносить.

Кощеев (между прочим, как и жених, затянутый в смокинг) подскочил и бросился к дверям. Пару минут спустя он вместе с ведьмой пронес по проходу — под свадебный марш — спеленатую в свадебное платье, как в смирительную рубашку, невесту. Вася выглядела еще страшнее, чем обычно, и что-то мычала сквозь кляп, перекрикивая музыку.

Священник открыл рот — так его, с открытым ртом, в сторону от алтаря и подвинули. Засмеялся кто-то из мальчиков хора, но бдительный стражник стукнул его по лбу, и смех на высокой ноте оборвался.

Кощеев с ведьмой споро поднесли невесту к алтарю и сначала попытались поставить ее вверх ногами. Невеста взвыла, а ведьма шикнула:

— Старый, совсем крыша от счастья поехала?

«Крыша, — думал священник, закрыв рот и стараясь наблюдать за этой суматохой невозмутимо. — Все это ради крыши!»

Невесту прислонили к алтарю слева от жениха. Рядом встала ведьма.

— Вразумлю, ежели что, — объяснила она.

Кощеев вернулся к своей скамье, улыбаясь от уха до уха. На лице, достойном вурдалака, эта улыбка смотрелась кошмарно.

Музыканты закончили играть, и в наступившей тишине заговорил священник — торжественно, красиво, что-то про семью как главную ценность и счастье найти вторую половину. Вася, вывернувшись, бросила взгляд на Эрика — счастья в этом взгляде никакого не было. Эрик ответил ей тем же. В глазах молодых читалось: «Это твоя вина!»

Запели мальчики. Им подыграл оркестр, а Василиса, выговорившись взглядом, принялась озираться. Увы, она наткнулась все на те же головы в окнах и дырах потолка, что и Эрик. Рядом с одной стороны стояла мать, с другой — декан. И около сотни глаз смотрели пристально, не отрываясь. В общем, выхода не было.

Эрик думал примерно о том же — удивительное единодушие жениха и невесты, — пока стоял рядом, дожидаясь, когда все это закончится.

А оно все не кончалось и не кончалось.

К трем часам священник уже слегка охрип, как и мальчики, зато оркестр наяривал все так же бодро. В четвертом часу Эрик попытался упасть в обморок уже по-настоящему, но тут святой отец поинтересовался — по традиции, — нет ли здесь кого-нибудь, кто знает, почему эта свадьба не может состояться.

Воцарилась тишина. Эрик с тоской смотрел на гостей, Вася, кажется, тоже. Ее за плечо еще и мать держала, чтобы, не дай бог, невеста чего не удумала. А что тут удумаешь, когда ты связана и все на тебя смотрят?

— Что ж, славно, — улыбнулся священник. — Тогда во имя…

Продолжить он не успел: двери церкви снова распахнулись, и от порога донеслось:

— Астанавитэсь! Эта — мая нэвэста!

Все повернулись на голос, и никто не видел, как счастливо вздохнул жених, а невеста вытянула шею и прищурилась.

— Васька, кто это? — громким шепотом поинтересовалась у нее мать. Потом спохватилась, вытащила кляп.

Вася вытерла губы о плечо, испачкав белую ткань алой помадой, и выдавила:

— А это папин. С испытания.

— А-а-а, — протянула Ядвига. — Надо же, и тут этот старый умудрился все испортить!

— Нэ позволю! — возмущался тем временем иностранный принц. Был он высок, в плечах широк, глазами, волосами и кожей темен, и в свете свечей напоминал того, другого дьявола, который не насмешник, а искуситель. — Эта моя награда, я за нэе частно сражался… Господи! — выдохнул он, глянув на Васю. — Что вы с нэй сдэлали?

— Накрасили, — отозвалась в полной тишине Ядвига. — Что, не нравится?

Принц стрельнул глазами в Василису, прицениваясь.

— А прыданое то жэ?

— Старый! — позвала Ядвига со вздохом. — Ты его с рынка, что ли, притащил? Утаскивай обратно, и мы продолжим.

Кощеев уже был тут как тут.

— Я же тебя в подвале запер, как ты выбрался? — недоумевал он.

— Я срашался! — приосанился принц. Одежда на нем и правда была дорогая, но вся в лохмотьях.

— Мои упыри! — простонал Кощеев. — Да я тебя сейчас!..

— Тихо-тихо-тихо, — встал перед ним император. — По древней традиции, когда на руку невесты претендуют аж два жениха, они должны…

Эрик громко и мучительно застонал.

— … сразиться, чтобы она досталась сильнейшему.

Снова наступила тишина.

— А может, откупимся? — задумчиво предложила Ядвига.

— Нэ за какые дэнги! Я свое вазьму! — решительно ответил жених номер два.

«Я поломаю тебе руки, ноги, а потом сварю в мамином котле», — читалось в Васином взгляде в этот момент. На Эрика она смотрела все же помягче.

— Ваське ты не нравишься, — заметила Ядвига. — Ваське нравится этот, — она кивнула на Эрика.

— Тогда сражайтесь! — громко объявил император и кивнул страже. — Ну-ка, быстренько перетащите сюда арену с прошлого турнира.

— Но, ваше величество, тут улица узкая, арена не поместится, — заикнулся было капитан, но император только сощурился.

— Впихнете.

Впихнули. Распилили (в мгновение ока) и впихнули. Потом быстренько составили половинки, вместе они заняли всю улицу. Кареты пришлось отогнать на соседнюю площадь, а зевакам из простонародья — ютиться на крышах ближайших домов, потому что трибуны заняли аристократы.

Нагина сняла с Эрика заклинания и прошипела:

— Сражайтес-с-сь. Ес-с-сли проиграете-с-с-с — я с-с-сама за вас-с-с выйду-с-с-с. А потом с-с-съем.

И снова было непонятно, шутит она или нет, но Эрик поплелся на арену с тяжелым предчувствием. Еще неизвестно, что хуже: быть съеденным в брачную ночь или всю жизнь потом мучиться.

— Выбирайте оружие, — приказал император, когда все гости расселись и даже невесту кое-как усадили (она все норовила вырваться).

— Я буду срашаться по обышаям маэй страны! — объявил принц. И, когда император кивнул, принц крикнул: — Музыку!

Заиграли барабаны. А принц подпрыгнул перед опешившим Эриком и принялся отплясывать, в бешеном темпе притопывая ногами и прижимая то одну руку к груди, то другую. Взвизгнула скрипка, принц подпрыгнул снова — и пошел вокруг Эрика, приседая и выделывая коленца.

— В маэй страна, — громко объявил он, — кто кого пэрэтанцуэт, тому и нэвэста!

Эрик со скучающим лицом поднял руку, и принц остолбенел — прямо в пируэте.

— А в моей стране, — сказал Эрик, — мы вот так выигрываем.

В полной тишине захлопал в ладоши император, подавая знак другим гостям. Принца быстро унесли, а нагина выползла на арену.

— Я сам пойду, — сказал ей Эрик. — Довольно.

— А ш-ш-шаль, что танцевать-с-с-с не с-с-стали, у вас ше хорошо-с-с-с получаетс-с-ся, — вздохнула Серпентина, хвостом отодвигая от двери церкви не в меру ретивых гостей. Жених, по ее представлению, должен был войти первым. Так он точно никуда не денется.

— Только арену зря ставили, — пробормотал капитан гвардейцев, осматривая церковь (на всякий случай). — Вечная морока с этими иностранцами!

Позже, когда гости расселись и оркестр снова заиграл свадебный марш, Василиса поймала взгляд Эрика и улыбнулась. У нее во рту сверкнул один из отцовских амулетов, и Эрик даже не стал удивляться, как он в Васю влез.

Эрик кивнул и подал знак, мол, когда скажу, то есть посмотрю, тогда и выплевывай.

Священник тем временем дождался тишины, воздел руки и снова пафосно поинтересовался, есть ли тут еще кто-нибудь, кто против этой свадьбы. Таковых больше не нашлось, и святой отец перешел к части «согласны ли вы». Первым спрашивали жениха. Обязанностей у него было много, ушлый Кощеев включил в клятву готовку, уборку и даже зачатие ребенка (семерых!). Эрик с каменным лицом все это выслушал, а потом выразительно посмотрел на Василису.

Та сплюнула.

Амулет взорвался.

Закричали дамы, закрыли императора гвардейцы, джентльмены ретиво бросились к выходу. Но резвей всех оказались жених с невестой, которые вылетели из дверей быстрее ветра и побежали в разные стороны тупиковой вообще-то улицы. Наверное, стены и пробка из карет не были им сейчас преградой, но преодолевать их времени не оказалось: родители рванули следом и спустя каких-то десять минут и жениха, и невесту снова установили перед алтарем.

— Какая свадьба! — восхищался корреспондент «Равнинных ведомостей». — Это же на весь выпуск!

— О да, — улыбался его коллега из «Имперских хроник», а его фотограф безостановочно щелкал камерой.

— Согласны ли вы… — повторил охрипший священник.

Эрик зажмурился.

— Д-да, — выдохнул он так, будто соглашался на смертную казнь.

Ядвига что-то шептала Василисе на ухо.

— Согласна ли невеста… — снова начал священник.

Ядвига толкнула Васю, и та выдохнула:

— Ква!

— Да-да, она согласна! — улыбнулась Ядвига.

— Ква, — чуть не плача, повторила Вася.

Священник выдохнул, посмотрел на дырявую крышу и преувеличенно бодро объявил:

— Объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту.

— Потом поцелуются, — бросила Ядвига, отталкивая Васю, хотя Эрик желанием тоже не горел. — Старый! Помогай ее уносить!

Заиграл оркестр, во время которого невесту споро вынесли, а за ней выгнали и жениха, все еще бледного и усталого. Снова щелкали вспышки фотоаппаратов, а репортеры бросились следом за родителями невесты.

— Почему княжна так изменилась?

— Неужели тот портрет не был правдой?

— А где молодые собираются проводить медовый месяц?

— А правда, что он — ее преподаватель? Вы считаете, что романтические отношения не вредят учебе?

— Но почему именно он?!

И так далее.

— Дорогая, — тихо сказал граф фон Цветкофф, который так и просидел с отсутствующим видом всю церемонию. — А кто платит за свадьбу?

Леди Эрина обернулась, но около нее тут же возник Кощеев, радостный, как ребенок с конфетой.

— Моя Васька обручилась! Да-а-а! Спасибо! — и смачно чмокнул леди в щеку. Графиня украдкой вытерлась надушенным платочком.

— Так за чей счет свадьба? — повторил граф, равнодушно глядя на эту сцену. — Кто платит?

Кощеев обернулся и ткнул в императора:

— Он.

— Все во дворец, мы сегодня пьем! — как раз объявил его величество. — Кто первый добежит, тому налить царь-чарку!

Гости бросились к дверям, которые в итоге снесли, так же как и полстены, и императору потом пришлось еще и на нее раскошелиться. Но он считал, что не в обиде: Кощеев на следующее же утро сдал ему госзаказных упырей, и его величество тоже был счастлив.

Все были счастливы — и гости, которые на внеочередном пиру напились по самое «не хочу», и родители, у которых наконец-то одной проблемой стало меньше. «Пристроена Васька, — улыбалась Ядвига. — Будет теперь кому за ней присмотреть. А то тебе ж, старому, веры нет». Кощеев в ответ улыбался и наливал жене побольше. «Споить пытается, — фыркала Ядвига в сторону леди Эрины. Та морщилась: от ведьмы уже ощутимо несло. — Да я могу хоть всю топь Корчаковскую выпить и не опьянею! У меня в роду водяные были!» Между прочим, правда.

Да, счастливы были все. Кроме молодых.

ГЛАВА 10

Лягушка

— Ай-я-я-я-я-яй! — стонало фортепиано.

— БАМ! — поддерживали его ударные из подвала. — БУХ!

Будущая княгиня фон Бессмертнофф и граф фон Цветкофф отмечали первую брачную ночь.

На растерзание молодым отдали столичный особняк князя Кощеева. Рассудили так: князь в нем все равно появляется редко, а от церкви и императорского дворца он близко. Если неразумные новобрачные что-то не то придумают, их будет легко поймать и образумить. Да и тащить их туда после церемонии было ближе всего.

Эрика загнали в холл, княжну прислонили у колонны рядом с лестницей.

— Сейчас я ее развяжу, а ты быстрее беги, — сказал жене счастливый отец. — Только очень быстро: я по глазам вижу, она уже безумна.

А счастливая мать только рукой беспечно махнула.

— Неча ее развязывать, у нее теперь муж есть.

Кощеев смущенно хохотнул.

— Точно. Я еще не привык.

Потом он и Ядвига окружили особняк заклинаниями. После этого, если смотреть магическим взглядом, он стал напоминать тюрьму строгого режима.

— Ну, теперь точно не сбегут, — потерла сухонькие ручки Ядвига.

— И пока ребеночка не сделают, не выпустим, — добавил Кощеев.

Ядвига только поморщилась, но тут же всполошилась:

— Я ж не проверила, у них хоть белье свежее есть?

— Нет, конечно, — довольно отозвался князь. — Что я, дурак? Никакого белья у них нет: Васька ж додумается на нем повеситься. Или мужа своего повесить, что куда вероятней.

Ядвига в ответ обозвала мужа старым кретином и попыталась было вернуться да «молодым постелить», но заклятия уже легли, и проще было их совсем снять, чем чуть-чуть изменить, чтобы любящая теща зашла. О чем Кощеев ей и напомнил. И добавил:

— Не переживай, разберутся. Лишь бы она его не съела, а то где я второго такого дурака найду… Да и мать его та еще гидра… — Представив, как будет объясняться с леди Эриной, Кощеев заволновался. — Может, стоило и внутри защиту поставить?

— Кретин ты старый, — вздохнула Ядвига и увела мужа пить во славу молодых.

* * *

А тем временем молодые…

— Убью! — шептала освободившаяся Вася и так бешено вращала глазами, что даже всякое повидавший Эрик испугался. — Ну, я им устрою!

И, срывая двери, а по звукам еще и ломая ступеньки, понеслась в подвал. Оттуда в ответ взревели (Эрик невольно насчитал сразу десять видов нежити), потом раздался первый «БАМ!».

Эрик же, чувствуя страшную апатию, уселся на первую ступеньку парадной лестницы и принялся равнодушно осматриваться.

Особняк выглядел так, словно Кощеев в нем со дня постройки не жил. Всюду царствовала пыль, настолько густая, что ее легко можно было спутать с меховым одеялом. Клочки ее летали в воздухе, а от двери к колонне вели четкие следы — князя и его супруги. К слову, ни тот ни другая не смогли протоптать пыль насквозь, и паркета до сих пор видно не было.

Пахло, конечно, тоже пылью. Эрик пару раз чихнул и тут же стал весь серый — пыль и его «закатала». Потом свербело в носу постоянно, а в горле неприятно першило. Апатию это, как ни странно, только усилило. Эрик вяло представил, что бы сказала мать, увидев такое безобразие, и улыбнулся. Мать бы потерпела. Ради титула — точно бы потерпела.

Сидеть было холодно: в щели окон, тоже затянутых пылью, дуло, а ковер, которым были застелены ступени, не грел совсем. Эрик вздохнул, послушал немузыкальные ударные из подвала и отправился бродить по особняку.

Тот оказался большим, Эрик уже довольно скоро замучился считать комнаты. В очередной он набрел на фортепиано, от нечего делать расчехлил и взялся настраивать. Он давным-давно не играл, но настроения снимать напряжение готовкой не было никакого. К тому же Эрик представил, в каком состоянии тут кухня… И заиграл первый марш. К сожалению, свадебный. После перешел на похоронный (логичное развитие событий, да?), потом «Империя, готовься!», дальше — «Боже, храни императора», а после была дикая импровизация, из-за которой инструмент зарыдал, а Эрик наконец-то почувствовал себя лучше. Звуковое сопровождение «бухам» и «бамам» из подвала теперь уж точно соответствовало. А еще стучало в голове — тоже в такт шуму из подвала. Эрик сначала не обращал внимания, но в какой-то момент все происходящее («Я в чужом доме, я женат, у меня первая брачная ночь, которая только началась, но уже стала совершенно сумасшедшей») и слышимое («Ай-я-я-я-яй!» — фортепиано и «Бам!» из подвала) четко и ясно Эриком осозналось.

Он вздрогнул и отодвинулся от клавиатуры. С удивлением посмотрел на свои пальцы. Огляделся. «Что я делаю? — была вторая четкая мысль. — Что это со мной?»

Эрик представил себя со стороны и не сдержал улыбки. Наверняка встрепанный, весь в пыли — и в дорогом свадебном костюме. Великолепно!

Да черт возьми, свадьбой же жизнь не заканчивается!

«Зато в монастырь теперь не надо», — с усмешкой подумал Эрик, разглядывая свои руки. Они были грязные, тоже в пыли, с «траурными» ногтями. Таким Эрик себя помнил только после практики на кладбище…

Нет, ну правда, жизнь ведь продолжается. Ну, женили. Ну, на княжне. Ну, невменяемый у нее папаша. Да и мать такая же. Ну, спелись они с семьей Эрика. Ну и что теперь?

«А ведь пока я здесь сижу и страдаю, — с досадой подумал Эрик, — они там пируют в нашу честь. А я тут. Вот тут. Меня снова вытолкали, как…» Продолжать Эрик не стал — несмотря на годы, воспоминание все равно было свежо: как мать, поджав губы, выплевывала, что в любой семье не без урода. Эрик тогда только-только занялся некромантией…

«БАМ!» — снова раздалось снизу, разбив наступившую было тишину.

Эрик вздрогнул. Моргнул и неожиданно подумал: «Мы здесь. Не я один, ее тоже…»

«БУХ!»

Эрик снова вздрогнул и сжал кулаки. «Ладно я, но девчонку-то за что? У нее все в семье того, она еще более-менее на их фоне… Неужели из-за этого? Тоже выделялась?» Вряд ли дело было в этом, но Эрику вдруг стало Васю очень жалко. Почти так же, как себя… Хотя нет, Васю даже больше. Ну правда: девчонке всего-то шестнадцать, и то довели так, что она из дома сбежала. Эрик тоже в свое время сбегал, но он не девчонка. Девочки же… они… нежнее, слабее, мягче…

«БАБАХ!» — раздалось снизу, и Эрик чуть скорректировал свои размышления. Вася и «нежнее, слабее, мягче» сочетались плохо.

Но ее все равно было жалко.

Эрик покачал головой и резко встал. Не стоило — голова только сильнее разболелась. «Надо тут окна открыть, душно», — морщась, подумал Эрик.

Окна не открывались. Пробуя их разбить стулом на колесиках, Эрик обнаружил то, что давно уже на него давило вместе с переутомлением и расстройством: чужие заклинания, окружившие дом. Выйти или войти в него никто в эту ночь не смог бы.

Эрик опустил стул — точнее, уронил.

«Да за кого они нас принимают?!»

Бить он больше ничего не стал: глупости это, девчонкам можно истерики закатывать, а ему надо действовать. Забился в какой-то закуток, как побитая псина, в самом деле! Стыд какой! Нет, надо действовать, надо…

«БАХ!» — перебили его мысли из подвала.

Эрик замер. «Надо ее оттуда вытаскивать, а то и себе что-нибудь сломает. И… и договориться».

Неожиданная мысль его буквально поразила: «Да в самом деле! С женой же можно договориться!»

Эрик всегда представлял себе (если думал об этом или видел в кошмарах) жену как манерную красавицу высокого рода, с большим приданым, считающую мужа придатком к новому титулу и помехой ее любовным делам. Вечно недовольную, расстроенную, находящую радость в мелких гадостях, совершенно пустоголовую особу. Это был почти портрет его матери, с тем лишь исключением, что пустоголовой она не была. Но Эрик помнил, какие истерики она устраивала отцу раньше, и не хотел подобного в своей жизни. И вечные «Ты должен!», «Ты хоть представляешь, как я устала?!» и «Да что ты за человек!» Эрику тоже были не нужны.

Но Вася — другое дело. С Васей у них одна беда на двоих: родители. Вася, конечно, еще ребенок, но… Она тоже учится, она может стать боевым магом, ее родители все некроманты, и манерной ее Эрик представить не мог. А справедливости ради, и пустоголовой бы не назвал. Хотя побег из дома в столичную академию… Но чего уж там, сам ведь когда-то отличился. А девочке всего шестнадцать, и кто же в этом возрасте мудрец?

«Зато мне двадцать семь, — думал Эрик. — И я себя не прощу, если не вытащу нас из этого… этого…» Он хотел бы сказать «брака», но вряд ли это было возможно. А вот щелкнуть родителей по носу, чтобы не так явно радовались, — это можно. Извлечь выгоду — тоже можно. Он, в конце концов, породнился с первым некромантом по ту сторону болот! И денег теперь на исследования у академии выпрашивать не придется. Да и в обществе от него шарахаться перестанут: с такой-то второй семьей…

Нет, все-таки куда ни глянь — одни плюсы.

Эрик улыбнулся. Сначала заставил себя, просто изобразил улыбку. А потом действительно стало весело: и правда же — было бы о чем горевать! Хватит уже тут жалостью к себе упиваться — пора действовать!

Продолжая улыбаться (от этого настроение улучшалось), Эрик содрал с себя сюртук, расстегнул рубашку, закатал рукава и так направился на очередной «БАМ!». По дороге нашел кухню (на первом этаже, подальше от жилых комнат), но заглядывать не стал, понадеялся, что за дверью с соответствующей надписью Кощеев не устроил лабораторию. Ведьма была бы на такое способна, но Кощеев все-таки маг. Хоть и очень странный.

Сюрприз поджидал внизу, в подвале. Эрик-то думал, Вася там гробы бьет, вроде академических учебных пособий…

Вася гробами (сразу двумя) отмахивалась от щупалец. Те лезли к девушке, и Вася методично била их гробами, даже особо не размахиваясь. Когда гроб был готов в хлам, она невесть откуда доставала следующий. Видимо, Кощеев коллекционировал гробы. С него станется.

Эрик смотрел-смотрел, но так и не смог определить, что это за нежить. Он знал о таких, которые имели щупальца, но жили они в море, на суше бы их раздавило. Этим же притяжение было хоть бы хны. Они лезли, Вася махала гробами, задевала стены и время от времени — тяжелую дверь. Довольной девушка не выглядела, скорее напоминала упыря под заклинанием. Он тогда, если прикажут копать, докопается хоть до центра земли, если раньше не испепелится. Но вряд ли сам остановится.

— Вася…

Девушка словно не слышала. Мелькали гробы, щупальца, в глубине подвала что-то хрипело.

«Если я ее подхвачу и быстро закрою дверь, Вася и меня зашибет от неожиданности», — подумал Эрик. В голове от бесконечных «БАМ» и «БУХ» стучало, мешало думать. Эрик бросил это бесполезное занятие: по-нормальному, неизвестную нежить нужно было обездвижить, провести тесты часа на два — на цвет, текстуру, реакцию на свет…

«БАХ!» — у Васи сломался еще один гроб.

Эрик снова вздохнул и вытащил из-под воротника амулет, который никогда не снимал, — изящный дорогой медальон, пришлось давным-давно потратиться, а то мать нашла бы способ избавить сына от «жуткой безделушки». Эрик щелкнул замочком, амулет раскрылся, и подвал залил яркий солнечный свет.

Подвал взревел, причем нецензурно. Или это нежить с щупальцами так выражалась, или там еще кто-то был (кто Кощеева знает, может, и добровольцы для экспериментов), но ругались они крепко. Однако щупальца от Васи и двери отступили, а сама Вася уронила от неожиданности гробы, заслонила глаза и стала трогательно беззащитной.

— Вася, не пугайтесь, — спокойно приказал Эрик и, подождав немного, подхватил девушку на руки.

С дверью пришлось повозиться: она была очень тяжелая, и у Эрика никак не получалось ее закрыть, пока Вася, приподнявшись на его плече, не толкнула.

Дверь захлопнулась, по дому пронесся низкий гул, и все стихло.

«Бог мой, какая же она сильная! — подумал Эрик и тут же мысленно сделал заметку на память: — Во время ссоры пользоваться только магией и на расстояние вытянутой руки ни в коем случае не подходить. Зашибет».

А вот тяжелой Вася совсем не была. Висела через плечо смирно, только дышала тяжело. И молчала. «Надо с ней аккуратнее, — напомнил себе Эрик. — Она все-таки еще маленькая, у нее тоже был плохой день, и она наверняка в растерянности, а может, даже боится. Так… ничего, сейчас мы все исправим».

Первые признаки беспокойства невеста проявила, когда Эрик проигнорировал лестницу на второй этаж.

— Куда вы меня несете? — вяло спросила Вася.

Эрик промолчал и свернул за угол коридора. Еще пара шагов, нехотя открывшаяся дверь — и перед молодыми предстала неожиданно чистая кухня. Здесь явно никто никогда не готовил — кухня, которой пользуются, просто не может быть такой кристально-красивой. Эрик удивленно осмотрелся: просторное помещение с четырьмя печами, очагом для мяса и длинными разделочными столами. В шкафчиках пряталась нужная (и тоже нетронутая) посуда, а в леднике, красивом, защищенном заклинанием, даже обнаружились также защищенные заклинаниями продукты. Осмотревшись, Эрик хмыкнул и сгрузил Васю на стул.

— Зачем? — тихо, потерянно спросила Вася.

Эрик снова промолчал — он открыл мешок картошки, набрал ведерко, прошелся по выдвижным ящичкам, нашел нужный нож и сунул все это Васе.

— Чисть.

Вася посмотрела на него, и в пустом взгляде впервые появился намек на какие-то чувства. Пока только на удивление.

— Зачем? — повторила она.

— Кушать хочешь? — в ответ поинтересовался Эрик.

Вася неопределенно пожала плечами. Эрик усмехнулся.

— Хорошо. Картофельную запеканку с острым соусом по-океанийски хочешь?

Вася моргнула. В ее животе громко — в кухне было очень тихо — заурчало.

— Да.

— Тогда чисть.

Эрик по опыту знал, что ничто так не приводит в себя, как чистка картошки. Особенно когда ее много… Особенно когда не умеешь ее чистить.

Первые картофелины Вася нашинковала, и Эрик кинул ей новые взамен испорченных. Потом сел рядом и показал, как надо. Вася смотрела внимательно, после, ничего не говоря, принялась чистить, и тут у нее получилось уже лучше. Не идеально, но там еще целый мешок этой картошки, так что…

Эрик готовил соус. На новой кухне, да еще и острый, по-океанийски, который и так требует особого внимания, — в общем, на него ушли все силы.

— Я не люблю готовить, — обиженно сказала Вася через полчаса.

— Ты и не готовишь, — отозвался Эрик.

Вася озадачилась. Картошку к этому времени она уже чистила не глядя — очень хорошо орудовала ножом, заметил Эрик. Сложно было не заметить — и сложно было научить Васю держать его не так, словно она хочет эту картошку зарезать.

— А что я тогда делаю?

— Помогаешь мне.

Вася нахмурилась и пару мгновений спустя спросила снова:

— А почему вы говорите мне ты?

«Отходит, — с улыбкой подумал Эрик. — Заметила».

— Потому что мы женаты, — он обернулся. — Предполагается, что после этого мы станем несколько ближе друг к другу.

Теперь в глазах Васи загорелся явный интерес.

— Насколько ближе?

Эрик мысленно вздохнул. Да, повезло Ваське с родителями: сами дитем не занимались, а как возраст опасный подошел — скинули мужу. Неудивительно, что они так отчаянно его искали.

— Насколько ты мне позволишь.

Вася нахмурилась и еще минут десять чистила картошку молча, пока Эрик не отобрал у нее ведерко, нож и принялся почищенную картошку резать — одинаковыми дольками. Совершенно одинаковыми — и даже если измерить, погрешность была бы в миллиметр, не больше.

— Как у вас… у тебя это получается? — спросила вдруг Вася. — У меня — вон, — она указала на разрезанный ею по первости картофель, который Эрик отнес на ледник (не пропадать же!). — А у вас… у тебя… вон как.

— На третьем курсе у тебя начнется схемочерчение, — отозвался Эрик. — Пока только основы, специальная теория позже будет. После этого, поверь мне, и ты будешь все резать, чертить и делить только на равные доли… Преподаватель там просто монстр.

— Что, хуже, чем ты?

Эрик даже нож отложил.

— Я?! Да я… Я просто… О, ну как будто я не знаю, как вы меня все Цветочком называете!

— Одуванчиком, — спокойно поправила Вася. — И все тебя боятся. Смотри. — Она потянулась, взяла из приготовленного для печи угля самый тоненький и острый и быстро начертила на полу карикатуру: зверского вида хищный одуванчик тянет к студентам свои листья-лапы. — Вот. Это недавно путевики нарисовали, а мы потом всю историю копировали. Это, — она ткнула в одуванчик, — ты.

Эрик изучил художество, подумал про себя: «Студенты…» — и продолжил резать картофель. Вася за его спиной молчала какое-то время, потом спросила:

— Тебе неприятно? — таким тоном, каким обычно ассистент в лаборатории, отрезая лягушке лапу, интересуется в шутку, удобно ли ей. Работал Эрик с таким маньяком. Незабываемые впечатления…

— Нет. — Эрик смешал картофель, выложил слоями, полил соусом, добавил еще слой. — Мы боялись Серпентину, когда она у нас вела. Я и теперь ее боюсь. Но она очень хороший специалист, и я рад, что пишу научную работу у нее, а не у кого-то другого.

Вася помолчала, потом вдруг сказала:

— Просто я не хотела тебя обидеть. А скоро будет запеканка?

— Через сорок минут. — Эрик вымыл руки. — Иди сюда.

— Зачем? — Вася тем не менее встала и подошла.

Эрик вручил ей полотенце.

— Я буду подавать посуду, ты — ее досуха вытирать. Ясно?

Вася кивнула. Вытирала она действительно досуха, в одной миске чуть дыру не протерла. В полотенце — так уж точно. Эрик смотрел, но не мешал. Когда студент делает ошибку и не просит помощи — не надо мешать. Пусть ошибется, зато потом лучше запомнит, что именно сделал неправильно.

Вася аккуратно поставила на стол последнюю чашку.

— Все.

— Молодец, — улыбнулся ей Эрик, и Вася неожиданно улыбнулась в ответ. — Устала?

Вася покачала головой.

— Хорошо. — Эрик кивнул на стулья у обеденного стола. — Тогда давай поговорим.

Вася послушно села и сложила руки на коленях, дескать, готова слушать. «Почему она настолько послушна?» — удивился Эрик, но вслух ничего спрашивать не стал.

— Хорошо… — повторил он. — Хорошо… Вот ты побила нежить в подвале…

Вася кивнула: да, побила.

— Что теперь собираешься делать?

Вася молча в упор посмотрела на Эрика. Тот взгляд не отвел, и девушка вдруг усмехнулась.

— Что, даже не спросишь, почему я не такая, как на портрете?

— Ты сбежала от родителей. После объявления в газете тебя бы любой узнал, а у князя руки длинные — достали бы отовсюду. Конечно, ты изменила внешность, — пожал плечами Эрик, а про себя подумал: «А еще это первое, что приходит на ум в твоем возрасте. Хочется приключений, да?»

Вася хмыкнула.

— Какой же ты зануда…

«Злоба в подростковом возрасте — это тоже нормально, — напомнил себе Эрик. — Ты, например, сразу с кулаками бросался на всех, кто улыбался, услышав твою фамилию».

— Вася, что ты собираешься делать дальше? — повторил он.

— А тебе зачем? — вскинулась Вася. — Тебе какое дело? Что, главный приз терять не хочешь или папочке моему потом донесешь, чтобы он тебе на исследования денег дал? Думаешь, я не знаю, зачем я вам всем нужна? Красивая рожа, мешок денег и громкий титул! Я не такая дура, как ты думаешь! Я тебе ничего не скажу!

«Буду молчать, как партизан, страдать и упиваться жалостью к себе, — весело закончил про себя Эрик. — Черт возьми, но если она разревется, что я буду делать?» Как и у большинства мужчин, на рыдающих женщин у Эрика была аллергия: тряслись коленки, отнимался язык, а голова совершенно отказывалась работать — чем, кстати, леди Эрина часто пользовалась.

Он передвинул стул так, чтобы быть к Васе поближе, и попытался взять ее за руки. Вася отшатнулась и зашипела при этом совершенно как рассерженная кошка, а взгляд метнулся в сторону шкафа со сковородками.

Эрик убрал руки.

— Вася, посмотри, пожалуйста, на свои запястья.

— Зачем? — Но взгляд вниз все-таки опустила. И остолбенела. — Это что?!

— Это брачная клятва. — Эрик тоже посмотрел на свои руки: запястья украшала красивая, ало-розовая вязь символов, напоминающая волшебную татуировку. В темноте она слабо светилась, но в кухне сейчас и так было светло. Странно, что Вася в подвале на нее внимания не обратила. Видать, совсем от гнева голову потеряла. — Ты наверняка видела такую же на запястьях родителей. Может быть, не такую яркую…

— Они в разводе, — буркнула Вася. Потом подумала и добавила: — Кажется.

Эрик невозмутимо продолжил:

— Благодаря ей ты будешь чувствовать, когда мне плохо, а я — когда плохо тебе. Помнишь слова клятвы: защищать, оберегать, быть вместе. Да, из-за нее мы не можем быть дальше друг от друга, чем… Ну, скажем, на окраину столицы я еще смогу от тебя уехать, а вот дальше — вряд ли.

Вася изумленно уставилась на него.

— И что тогда будет? Если ты уедешь дальше?

— Мне станет плохо. Тебе тоже, поэтому кто-то из нас точно к другому присоединится. Если я правильно помню: удушье, тошнота, жар и даже иногда паралич.

Вася в ужасе перевела взгляд на «татуировку».

— Какой кошмар! Я хочу от нее избавиться! Как?..

— Ты не можешь от нее избавиться, пока не пройдет год совместной жизни, — перебил Эрик. — Вася, посмотри на меня. Год. До этого не поможет ни одно заклинание. Пожалуйста, поверь мне и успокойся. Это не так страшно, как кажется.

— Не так страшно?! — тоненько выпалила Вася. — Мне папа ничего такого не говорил!

«Твой папа вообще на нужные темы неразговорчив», — мысленно усмехнулся Эрик.

— А ты… ты правда… Может, ты врешь? — тихо, с надеждой выдохнула Вася, глянув на Эрика.

— Вась, я не хотел этого брака, так же, как и ты. Но ты можешь проверить мои слова, если хочешь. Только дальше пригорода ты все равно не сбежишь.

— Я за границу хотела, — прошептала Вася. — Подальше. Может, там, где война. В Океанию…

Эрик нервно сглотнул. Сам он мог думать про Океанию, но он все-таки боевой маг и вообще мужчина. А каково там придется шестнадцатилетней девчонке, ему даже представлять не хотелось.

— Не надо в Океанию. — Он все-таки взял Васю за руки. Теперь она не сопротивлялась. — Не нужно. Во-первых, князь тебя и там достанет…

— Я спрячусь!

— Ты уже спряталась, — улыбнулся Эрик. — И видишь, что получилось.

— Ты мне поможешь!

— Только если не будет другого выхода, — признал Эрик. — Но зачем? Мы можем остаться здесь. Тебе разве не нравится учиться в академии?

Вася усмехнулась.

— Отец никогда не позволит мне там остаться. И тебе, кстати, тоже. Он заберет тебя… нас обратно в замок, дождется ребенка, а ты будешь пока ему готовить. Вот чего он хочет.

Эрик верил: он прекрасно понимал, что Кощеев, как и мать Эрика, если что-то в голову вбил, то переубедить почти невозможно. Почти.

Эрик улыбнулся.

— А теперь давай подумаем, как заставить его передумать.

— Мой отец никогда не передумает!

— Вась, ему уже пора понять, что ты выросла, и он должен с этим смириться.

Вася в ответ захохотала и сквозь смех выпалила:

— Шутишь? Я уже и сбежала…

— Побег — это по-детски, — еще шире улыбнулся Эрик. — Я знаю, я сам сбегал. Нужно что-то поумнее.

Смех резко оборвался.

Вася нахмурилась, схватилась за свой медальон-череп и вдруг вытащила из-за спины огромную, толстую книгу. Эрику пришлось отодвинуться, иначе книга между ними не помещалась.

— Что это?

— Это мамин гримуар. — Вася зашуршала страницами. — Он мне всегда помогал… Хм…

Эрик бросил взгляд на открытую страницу и тут же мотнул головой.

— Тебе сил не хватит это наколдовать. Даже не думай.

— У меня вообще таких сил нет, а вот у него, — Вася снова схватилась за медальон, и тот засверкал, — есть…

— Постой, — Эрик даже привстал. — Ты… не колдуешь?

Вася подняла на него очень тяжелый взгляд, прямо как могильная плита.

— Да.

— Совсем? Но все же… Даже некоторые простолюдины колдуют…

— А я нет!

Эрик опустился обратно на стул. Это надо было обдумать…

— Хорошо…

Вася поморщилась, перевернула страницу и с болезненным вниманием уставилось на нечто, напоминающее любимые плакаты Ипполита: развороченные внутренности, корчащийся от ужаса человек и что-то вроде громадных мух на нем. Эрик зажмурился, но картинка так и стояла перед глазами.

— Дай сюда.

Вася, наоборот, крепко вцепилась в книгу.

— Это мое!

— Твое, твое. — Эрик поймал ее взгляд. — Я только посмотрю, хорошо?

Вася нахмурилась, но руки разжала. Потянула носом.

— По-моему, она готова. Моя запеканка.

Изучение ведьминых гримуаров пришлось отложить: запеканка и впрямь уже испеклась, и Вася хотела ее себе всю. Отстаивать свое право она попробовала, схватив противень, который Эрик только что вытащил из печи. Конечно, обожглась, и Эрик спешно ее лечил. За это время невозмутимая Вася успела слопать половину запеканки. Оставшуюся половину пришлось тоже поделить, иначе Вася торговалась не хуже иноземного принца на венчании. «Нужно что-то менять в семейной жизни, — думал Эрик. — Или она себе вообще все заберет и будет довольна». Довольной Вася не выглядела, даже умяв большую часть запеканки, но хоть успокоилась.

«У нее еще и мать чокнутая, — взгрустнул Эрик, листая потом гримуар. — Куда, черт возьми, я попал!»

— Я читала ее вместо ночной истории, — сказала вдруг Вася, допивая чай. Наверное, заметила выражение лица Эрика.

«Неудивительно, что ты не боишься нежити», — подумал Эрик.

— И как? Интересно?

— Очень, — с чувством ответила Вася.

Эрик хмыкнул.

— Смотри. — Он взял Васю за руку так, чтобы ладонь была над книгой. Сверху положил свою и прошептал заклинание.

Книга споро зашуршала страницами.

— Это что? — удивилась Вася.

— Заклятие поиска «ищи то, не знаю, что», — отозвался Эрик. — Очень помогает в библиотеке, когда диплом пишешь.

Книга раскрылась на красочной картине человека, превращающегося в лягушку.

— О, я почти так же делала прошлый раз, только ингредиенты были другие, — обрадовалась Вася. — А тут даже готовиться не надо! Ух ты! Где ты раньше со своим заклятием был, я бы столько не мучилась!

Эрик тем временем читал написанный мелким шрифтом (точнее, очень убористым почерком) текст под картинкой. Закончив, он попытался книгу закрыть.

— Даже не думай.

— Это теперь твое коронное? — фыркнула Вася. И передразнила: — Да-а-аже не ду-у-умай!

«Спокойно», — подумал Эрик.

— Вася, давай это отложим. И вообще — думать лучше на свежую голову…

Думать Вася не собиралась вовсе: она уже прочитала заклинание. Хлопнуло, вспыхнуло — и вместо усталой, всклокоченной девицы в лохмотьях на стул уселась премилая зеленая лягушечка. Эрик тупо посмотрел на нее, потом судорожно придвинул к себе книгу, вчитался…

— Ты охренела?!

— А что не так? — Лягушка изучила сначала свои передние лапки, потом, вытянув, задние. — Чудно выгляжу.

— Его можно снять только поцелуем любви!

Лягушка встала на задние лапы, словно застыла в прыжке, а передними попыталась похлопать.

— Ие-е-е! Ой-е… — Это она завалилась на бок.

— Думать надо, что читаешь! — простонал Эрик, не отлипая от книги. — А если до смерти такой ходить? А нет, ты завтра уже сможешь на короткое время превращаться в человека. Хм, на короткое — это на какое? Чертовы ведьмы, никогда у них нет конкретики!

— Не надо так про маму, — буркнула Вася. — А лягушкой всяко лучше. Вы все меня уже достали, пойду на болото квакать.

— Я тебе дам — на болото! — Эрик все еще пытался найти выход. — Ты хоть понимаешь, что такое — найти настоящую любовь?! Да я ее в жизни ни разу не видел!

— Да ты вообще слепой, — спокойно отозвалась Вася. — Чудесное заклинание, хоть не квакаю все время…

— Слепой? — прошипел Эрик, захлопнув книгу. Терпение он все-таки потерял. Ну как после такого не потерять? — Ах ты бестолочь! Ну, и что же я не видел?

— Ничего, кроме своих свитков, учебников и упырей. Прямо как мой папа. Да что ты разволновался-то? Через год разведемся, и дело с концом — пойду жить на болото. Там хоть спокойно. У нас на топях даже гидры вежливые, и все меня знают. А ты, — Вася-лягушка мрачно посмотрела на Эрика, — так и останешься скучным, надменным, занудным сухарем! Так-то!

«Молчи!» — мысленно крикнул себе Эрик, но все-таки не сдержался.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Да что там знать! — распалялась Вася. — Посмотри на себя! Сколько, ты сказал? Двадцать семь? Двадцать семь лет — и чего ты достиг? Это же ужас! Я бы повесилась, если бы пришлось все это время сидеть в вашей академии и вести нудные лекции!

— И что бы ты сделала? — дрожащим от злости голосом спросил Эрик. — Как бы ты все изменила?

— Я бы жила, — отозвалась Вася. — Я шестнадцать лет просидела на Корчаковских болотах и только сюда и вырвалась, но уже знаю, что назад меня никто, даже отец не загонит. Никогда! Я хочу жить, я хочу путешествовать, я хочу посмотреть мир, я хочу столько всего узнать и увидеть! А ты — сидишь в своих свитках!.. Сухарь.

— Ты ничего не…

— Да-да, не понимаю! — Вася снова встала на задние лапы и закричала: — Да даже если перед тобой будет самая красивая девушка страны, ты и тогда ее не увидишь! Ненавижу, ненавижу тебя! — И тут она затопала лапами. Точнее, попыталась, потому что лапы ее не выдержали, и Вася ткнулась животом в подушечку на стуле. — А-а-а!

Эрик, мрачно глядя на нее, поинтересовался:

— Самая красивая? Это ты про себя?

Вася кое-как снова села.

— Ну ты и… Ну!

— Самая красивая, — повторил Эрик. — Сначала уродина, каких поискать, потом лягушка. Да как тебя разглядеть-то, ума не приложу!

Вася прыгнула ему на грудь, потом на плечо и принялась на нем скакать, как на батуте.

— Ненавижу! — вопила она. — Ненавижу тебя!

Эрик покосился на жену.

— Вась, хватит. Чем я тебя обидел? Что красоты твоей не разглядел? Мы здесь с тобой оба заперты, если сейчас не договоримся…

— Ты сначала на меня смотреть не хотел, потом вообще позвал представление перед твоей матерью играть, — вопила лягушка. — И кто ты после этого?!

— Ладно, а ты выставила меня идиотом перед всеми, — улыбнулся Эрик. — Ты же не сказала заранее, кто ты, а могла…

— И не стала бы! — в очередной раз взлетая в воздух, завопила Вася. — Не стала бы! Не стала! Поделом тебе! Как ты со мной, так и я! А-а-а, так бы и убила!

Эрик прищурился и во время очередного прыжка сцапал Васю в воздухе. Лягушка пыталась вырваться, но Эрик держал крепко.

— Пусти, ты сухой и неприятный! Сухарь, сухарь, сухарь!

— Хочешь мороженого? — обезоруживающе улыбнулся Эрик. — С голубикой.

— Я комаров хочу! — взвыла Вася. — Пусти!

Десять минут спустя Эрик наколдовал ей прекрасное комариное блюдо, еще и божьей коровкой украсил. Сунул под нос.

— Я был не прав. Прости.

Вася хмуро посмотрела на него и расшвыряла комаров по столу.

— Нет!

— Вась, ну подумай…

— Это ты подумай, — совершенно нормальным, уже не капризным голосом сказала вдруг Вася. — Подумай и скажи, что я не права. Я знаешь, сколько над этим думала? Я-то, может, сейчас и лягушка, но тебе еще хуже. Думай, муженек, думай. А я пошла. У меня там нежить в подвале недобитая.

— С ума сошла, ты же лягушка!

— Кому это мешает, — хмыкнула Вася и попрыгала к двери.

Эрик успел ее схватить.

— Никуда ты не пойдешь.

— А ты мне не приказывай! Я — взрослая, самостоятельная женщина!

— Спать!

— И я сама могу… решать… — На этом лягушка в руках Эрика обвисла и захрапела. Звучало это как нечто среднее между кваканьем и кошачьим концертом.

Эрик аккуратно положил ее на стол. Потом встал, подошел к окну и долго, очень долго смотрел сквозь пыльное стекло на ночное небо. В какой-то момент его расцветил фейерверк, и Эрик невольно вспомнил, как ребенком любил смотреть на это маленькое чудо — до того, как оно стало напоминать ему мать и ее навязчивое желание хорошо его пристроить. И до того, как он стал настолько циничным, чтобы думать, что все эти заклинания — простейшие, даже перваки их осилят.

Лягушка на столе сладко храпела.

«Что она может понимать? — подумал Эрик. — Ей всего-то шестнадцать».

А хуже того, что пусть и шестнадцатилетняя, но она была права.

«Я дурак, — думал Эрик. — Я заносчивый, циничный дурак».

В подвале выла нежить, а Эрик, отлипнув наконец от окна, взял Васю на руки и понес искать хозяйскую спальню. Кровать там нашлась, но голый матрас прикрывал разве что чехол от пыли. Эрик снял его, сходил за сюртуком, укутал в него лягушку. И улегся на матрас рядом. Голова гудела, перед глазами все еще горел фейерверк, в ушах пока гремело «Ненавижу!» и «Сухарь!», потом сквозь это прорвался Васин храп, и Эрик невольно улыбнулся. «Что ж, тебе досталась умная жена, — подумал он. — И правда: красивая, умная, богатая, титулованная — чего еще желать? Безголовая только, но это проходит. О ней бы заботиться…»

Обделенная заботой Вася спала и даже не знала о своих проблемах. Эрик погладил ее по голове и сам не заметил, как провалился в сон.

Утром сизые от похмелья князь с супругой нашли новобрачных, как и положено, в одной постели. Жених спал, свернувшись калачиком и аккуратно обняв одной рукой завернутую в сюртук лягушку. Та валялась на спине, раскинув лапы, и время от времени квакала во сне.

— Да что б их! — тихо выругался Кощеев, глядя на эту картину. — Что еще она учудила?

А Ядвига только улыбалась. Она-то прекрасно знала, что сделала дочка (сама же гримуар писала) и что из этого наверняка получится.

* * *

У Васи с утра болела голова. И еще было немного стыдно за то, что несла вчера, но это мелочь по сравнению с головой. Вася даже не сразу сообразила, что снова лягушка и голова у нее тоже лягушачья. Только доползла с превеликим трудом до блюдца с водой, которая оказалась травяным настоем, и чуть им не захлебнулась. Но там все равно было мелко, так что, выпив половину, Вася бухнулась на спину кверху раздувшимся пузом и стала смотреть на трещины в потолке.

Она вчера превратила сама себя в лягушку. Она вчера сказала Одуванчику, что о нем думает. Она вчера замуж вышла!

Голова потихоньку проходила. Вася покосилась влево, откуда доносился странный звук, и с удивлением увидела спящего Дерека. Повернула голову: сквозь грязное оконное стекло в комнату лился тусклый свет.

Вася кое-как выползла из блюдца, чувствуя, что уже успела в нем замариноваться. Справа обнаружились маленький, словно игрушечный, гробик с зомби-мишкой, аккуратно сложенная изумрудная мантия и маленькая сумка, из которой торчали свитки и перья. Все игрушечного, лягушачьего размера.

«Я в академии, — подумала Вася. — Они что, правда думают, что я теперь буду писать лекции? — Она посмотрела на свои перепончатые лапы. — Этим?»

«А ты думала, что откосила?» — обнаружилась под сумкой записка. И подпись: «Эрик (зачеркнуто). Любящий муж (зачеркнуто). Ты тоже не подарок (зачеркнуто). Только завали мне сессию!»

Вася хмыкнула и перевела взгляд (точнее, голову, потому что глаза теперь были по бокам — зато видели всю комнату). Рядом лежала еще одна записка. Точнее, длинное письмо от «любящего папы», смысл которого сводился во фразу: «Вася, я очень, очень, ОЧЕНЬ расстроен». Прочитав его, Вася насмешливо квакнула и поскакала к спящему Дереку.

— Вставай! Вставай, я сказала! Уже полдень!

Дерек лениво отмахнулся.

— Еще только утро… И вообще, у нас первой пары нет.

Вася подпрыгнула и прочитала намертво приклеенное к стене расписание. «Теперь не отдерешь», — было написано на нем рукой Эрика.

— Есть у нас первая пара! Неси меня на занятие! Неси сейчас же!

— Да зачем? — заныл Дерек, но Вася уселась поближе к его уху и принялась оглушительно квакать.

— Все вы, девушки, одинаковые, — ворчал потом сонный Дерек, пока плелся на пару. Вася сидела у него на плече чин чином: в мантии и с сумкой. — Вечно вас на руках таскать надо.

— И только посмей отказаться, — добавила Вася.

— Вот-вот.

— А что я вообще делала в твоей комнате?

— Сладко спала, — недовольно отозвался Дерек. — Как и я до недавнего времени.

— Да, но почему не в своей?

— А ее недавно двум путевикам отдали, у них перенаселение. — Дерек зевнул. — Сказали, что раз теперь ты много места не занимаешь, то отдельная комната тебе не нужна. А у меня вроде как свободное место было. Так что тебя ко мне отправили.

Вася задумалась.

— Но я же девушка. А ты — нет. Раньше это всех тут волновало.

— Ты сейчас лягушка, — отрезал Дерек. — Тебя теперь хоть к троллю сели — не соблазнится. А вообще, твой муж просил за тобой присмотреть, поэтому я решил, что присматривать лучше, когда ты в моей комнате. Так что так и так мы теперь живем вместе.

— А сам-то он где? — удивилась Вася. — Одуванчик?

— Да черт его знает, — пожал плечами Дерек, и Вася, чуть не свалившись, заерзала, устраиваясь поудобнее. — Отменил сегодня все свои пары и сбежал. Может, от тебя подальше.

— Слабак, — пробормотала Вася.

Дерек усмехнулся, а потом поинтересовался:

— А вы хоть… ну… успели… до того, как ты стала лягушкой? А?

— Чего успели?

— Ну… Брачная ночь же и все такое? А?

— Я вообще не понимаю, о чем ты, — честно сказала Вася, и Дерек озадаченно промолчал.

Шел он медленно, и в учебный корпус только-только успел зайти. Еще и свернул не в тот коридор, о чем Вася ему сказала. Дерек тогда невозмутимо вернулся, снова выбрал не тот коридор, снова вернулся.

— Слушай, тебе что — медом на занятиях намазано? Чего ты туда так рвешься?

— Стану ученой лягушкой, уделаю этого сухаря по самые жабры, — мрачно отозвалась Вася. На самом деле ей просто хотелось хоть чем-то себя занять, а то в голове было пусто и грустно.

— Ну-ну, — хмыкнул Дерек. — Слушай, а ты вообще знаешь про… это?

— Да что еще за «это»?!

— Ну, пестики… тычинки…

— Какие еще пестики?! — не выдержала Вася.

Дерек только ошеломленно промолчал.

К нужной аудитории они добрались как раз к началу следующей пары. Можно сказать, очень вовремя успели. Пара была продолжением предыдущей, вел ее Кристофер, заколдовать дверь он еще не успел, зато совершенно все студенты сидели на своих местах — мало ли, отойдешь за угол, а потом все: портал в деканат. И объяснительная.

Дерека очень ждали чаровницы, но он со вздохом направился к первому ряду, где сидели «богатыри».

— Буду тебя охранять, — сказал он. — По крайней мере, сегодня.

Вася посмотрела на расстроенных чаровниц.

— Великая жертва!

«Богатыри» держали им два места в центре ряда. Дерек со вздохом занял одно, сгрузил Васю на стол рядом и зарылся в своих вещах.

— А чего это ты с лягушкой? — удивился Алеша, равнодушно глянув на Васю.

— Имидж у меня теперь такой, — буркнул Дерек. — Видишь, я даже не накрасился. Потому что некоторым ну очень не терпелось, — он выразительно посмотрел на Васю.

Вася улеглась на спину, лапа на лапу, передние — за голову. Красота… Всегда бы так лекции слушать.

— Какая-то она у тебя странная, — сказал Алеша и отвернулся.

— А по-моему, миленькая, — улыбнулся Илюшенька. — Ути-пути…

— Руку убрал! — рявкнула на него Вася.

Илюшенька замер. Алеша с Мишей повернулись к ней.

— Вася? — хором сказали они.

Ответом их Вася не удостоила, только лапой дрыгнула.

— Вася! — перегнулся с заднего ряда Уилл. — Что с тобой случилось?!

— Она замуж вышла, — отозвался Дерек.

Уилл сел обратно, хлопая ресницами. Алеша открыл рот. Миша отвернулся и продолжил что-то помечать в своем конспекте.

— Это что, всегда так после свадьбы? — тихонько пискнул Илюшенька. — Да?

— А ты думал, — рассмеялся Дерек. — Нет жизни после брака, это все знают. Васька еще легко отделалась.

— Замуж? — повторил Алеша. — За кого?!

— За Одуванчика. — Дереку явно доставляло удовольствие это рассказывать.

«Сплетник», — подумала Вася.

— Что-о-о?! — взревел Алеша и с треском оторвал столешницу. В аудитории тут же установилась тишина — все смотрели на «богатыря» с доской в руке.

— А как оно снимается, — спросил очнувшийся Уилл, — твое проклятие?

Ответить ему не успели: в аудиторию вошел Кристофер, и тут же дверь за его спиной замерцала.

— Прекрасно, продолжаем… Алеша, сядьте, пожалуйста, и соберите стол обратно.

Алеша уронил доску и бросился к двери. Ударился, отлетел и принялся остервенело трясти головой.

— Вы забыли, что с моей лекции никто и никогда не уходит? — удивился Кристофер. Оглядел аудиторию, усмехнулся. — О, Дерек, вы почтили нас своим присутствием!

— Я не собирался, — буркнул Дерек. — Это все она.

Кристофер равнодушно посмотрел на Васю — как будто лягушка-студентка на его лекции была обычным делом.

— Что ж, отлично, а теперь продолжим…

Но Дерек вдруг вскочил, схватив изумленную Васю.

— Подождите, профессор, у меня объявление! — Он откашлялся и взмахнул Васей, как знаменем. — Только сегодня и только сейчас у нас вот эта лягушка превратится в прекрасную деву, наследницу огромного состояния Василису фон Бессмертнофф! Сразу после вашего поцелуя! Целуйте сколько угодно, предложение не ограничено! Тогда ее вчерашний брак будет признан недействительным, а вы получите вот это чудо, деньги и титул в вечное пользование!

— Дерек, вы закончили? — ровным тоном спросил Кристофер, когда княжич снова сел.

— Ага.

— Тогда мы все-таки продолжаем… Куда поднялись, сидеть всем! — неожиданно рявкнул он на путевиков. — Целоваться будете на перемене, а сейчас сели и записываем: «Четыре способа узнать правду с помощью магической схемы». Внимание на доску…

— Ты что сделал? — прошипела Вася, когда Дерек ее отпустил. — Ты с ума сошел?!

— Да ладно тебе, так же веселее, — отозвался Дерек и отвернулся. — Илюш, хочешь сыграть в дурака?

Вася повернулась, увидела, как на нее смотрят совершенно все парни в аудитории, а особенно некроманты… И пожелала провалиться сквозь землю. Если бы! Даже сквозь стол не получилось.

* * *

Князь фон Бессмертнофф не любил путешествия. Можно было заказать лучшую карету, лучших лошадей, умелого кучера, но дороги исправить Кощеев был не в состоянии. А дороги были давней бедой империи. «Скорее бы изобрели достаточно прочный портал», — каждый раз отправляясь в столицу или возвращаясь домой, думал князь. Он вкладывал немалые деньги в исследования путевиков, но все, чего они пока добились: порталы из одного района столицы в другой, и чем ближе, тем лучше. А князю приходилось время от времени выезжать из своих топей и мучиться.

«Зато Вася пристроена», — подумал Кощеев и улыбнулся.

И тут же подскочил на подушках, ударившись головой о низкий, обитый бархатом потолок.

Карета еще раз дернулась, лошади замедлили шаг, а потом и вовсе встали.

Кощеев чертыхнулся.

— Ну что еще? — рыкнул он, стуча тростью и выглядывая в окошко под потолком. Обычно из него было видно кучера, но сейчас на улице лил холодный осенний дождь, окошко запотело, и Кощеев, как ни старался, ничего не рассмотрел. Тогда он потянулся к двери. — В чем дело?..

Договорить он не успел: дверь открылась у него перед носом, и в карету залез невозмутимый, а главное, совершенно мокрый Эрик фон Цветкофф. Улыбался он насквозь фальшиво, а вот дрожал вполне честно.

Кощеев посмотрел на него с веселым изумлением.

— Что, зятек, так не терпелось со мной встретиться? А Васька где?

— В академии, — улыбнулся Эрик, устраиваясь напротив. — И если вы не хотите, чтобы ей было плохо, то дальше не поедете. — Он показал горящие от заклинания запястья.

Кощеев стукнул тростью по стене с окошком.

— В академию! Живо!

Кони заржали, карета тронулась.

Эрик скрестил руки на груди.

— Не знаю, о чем ты думал, но я лично тебя высеку за одну только мысль навредить моей дочери, — сказал ему Кощеев.

Эрик пожал плечами.

— Конечно. Только вашей дочери тогда тоже будет больно, вы же помните?

Кощеев выругался.

— Ничего, я что-нибудь придумаю.

— Не сомневаюсь, — в тон ему ответил Эрик. — А пока мы едем, давайте поговорим.

Кощеев презрительно усмехнулся.

— И о чем же с тобой разговаривать, зятек?

— О самом родном и дорогом, — улыбнулся Эрик. — О вашей дочери.

ГЛАВА 11

Ссора

Дверь содрогалась так, будто в нее били тараном. Сверкала всеми цветами радуги, трещала, но пока держалась.

— Кто ж знал! — в который раз воскликнул Дерек, прислоняясь к ней спиной, словно так мог ее поддержать. — Я думал, они постесняются лягушку целовать. Тут ведь даже за руку если возьмут — уже страсть какой флирт. А уж поцелуй против воли… Да я правда не знал!

— Постесняются, — хмыкнула у него на плече Вася. — За княжество? Ну да, они же не хотят жить долго, счастливо и богато до конца жизни. Зачем им меня целовать?

— Но ведь они тебя не любят!

— Мой папа всегда говорил: стерпится — слюбится. — Вася мрачно смотрела на дверь. — Признайся: ты вообще не думал.

— Что на тебя такой спрос будет? — усмехнулся княжич. — Вась, не обижайся, но ты лягушка, и весь курс знает, что еще и вредная, а местами даже полоумная.

Вредная лягушка скакнула с его колен на грудь и внимательно уставилась в глаза. У самой Васи они были теперь черные, навыкате, — ну очень выразительные.

— Это какими такими местами я полоумная?

— Вот этими, — Дерек ткнул ее пальцем между глаз. — Слезь с меня. И между прочим, почему я вообще тут сижу? Это тебя хотят поцеловать, а я на обед опаздываю. Может, пойду сейчас, отдам им тебя — пусть хоть зацелуются…

Очередной удар всколыхнул дверь. Она выгнулась, потом спружинила обратно, но каким-то чудом до сих пор не сломалась.

— Ну отдай, — снова проникновенно глянув на Дерека, улыбнулась Вася. — Только потом не жалуйся. Я тебе такую жизнь устрою, ты отсюда быстрей ветра сбежишь.

Дерек на это только тяжело вздохнул.

— Ладно, Васька, мир. — Дверь снова вздрогнула. Желающие поцеловаться с заколдованной княжной неистовствовали. — Нет, но что они в тебе нашли?!

— Княжество!

— Но жить же потом с тобой! — совершенно искренне удивился княжич. — Я бы повесился. Ей-богу!

Вася оставила его грудь в покое и попрыгала по комнате. Лягушачьими глазами все виделось иначе… Точнее, оно вообще почти не виделось. Временами. Потом мир вдруг резко фокусировался и вроде бы становился обычным, но в один из таких разов в поле зрения оказался Дерек, и он так вскрикнул, словно Вася не знай каким чудищем обернулась. «У тебя глаза человеческие только что были! Правда!» Вася удивилась: раньше, когда она лягушкой скакала от болот в столицу, проблем со зрением у нее не появлялось. А тут… Мир был покрыт дымкой света и тени (тень Васе очень нравилась), а в спокойно стоящую мебель Вася пару раз чуть не врезалась. Да и мебелью она не казалась: какие-то горы, холмы и равнины. Зато движущиеся предметы (вроде Дерека с его игральными картами на схемоведении) Вася видела даже слишком хорошо. И пару раз чуть не прилипла к этим картам языком: он словно сам изо рта выскочил. «А вдруг я совсем становлюсь лягушкой? Вообще? Навсегда?» — то и дело волновалась она. «Ну и что, привыкну», — думала потом. По сравнению с толпой возможных женихов (достали, честное слово!) вероятность остаться лягушкой навсегда казалась сейчас мелочью.

— Куда б сбежать, чтобы ни одного мужчины вообще вокруг не было? — вслух подумала она.

Держащий дверь Дерек хохотнул.

— Твои папа с мамой тебя везде найдут, не сомневайся.

Вася вздохнула и заозиралась: зрение в очередной раз прояснилось. Комнатушка была совсем маленькая: рядом с Васей стоял массивный стол, заваленный свитками, перьями, колбами и чем-то еще, похожим на чьи-то внутренности. У стола был стул с резной и неудобной на первый взгляд спинкой. За стулом сквозь тяжелые портьеры пытались пробиться в окно солнечные лучи.

— Дерек, а мы вообще где? — поинтересовалась Вася, когда все вокруг снова стало светом, тенью и горами с равнинами.

— Откуда мне знать? — Дерек тоже огляделся. Кажется, в первый раз, и комната его совершенно не заинтересовала. — По-твоему, я смотрел, куда бежал? — И тише проворчал: — Эта дверь единственная на этаже открылась.

Вася озадаченно хмыкнула.

— Просто странно как-то. Мы тут уже полчаса, наверное, сидим? А хозяина нет. И дверь до сих пор держится…

— Я ее заклинаниями усилил, — отозвался Дерек и задышал глубоко и часто, словно с пробежки. — И я уже устал ее держать!

Вася попрыгала дальше, пытаясь свыкнуться с новым зрением. Например, сейчас ей виделось нечто мельтешащее, словно в комнатушку кто-то приволок огромную муху, посадил в банку, и она там мечется, места себе не находит.

— Дерек? А что тут такое?

— Где?

— Прямо передо мной.

Дерек вытянул голову: для Васи его движение отозвалось в лапах. Тут же захотелось отпрыгнуть в сторону, но она сдержалась.

— Не вижу. Стол мешает. Да какая разница, они скоро пробьются! — простонал он.

— Ты же и так хотел выходить.

— Ты хоть представляешь, какая там толпа?! — простонал Дерек. — И все бросятся сюда. Да они меня просто затопчут!

Васю снова привлекло странное движение, она даже язык пару раз высунула, чтобы надоедливую муху поймать. Но ничего, конечно, не получилось. А есть тем временем уже хотелось все больше…

Потом взгляд снова сфокусировался, и комната на пару мгновений обрела нормальный вид — достаточно, чтобы Вася рассмотрела, что ей до этого казалось мухой.

На полу белела пентаграмма, сложная и очень яркая. Ее линии сияли, как чистый белый огонь.

— Дерек.

— Вась, ну чего? — сварливо отозвался парень. Дверь уже гудела не переставая.

— Дерек, иди сюда.

— Васька, ты издеваешься? Я тут вообще-то дверь держу.

— Иди сюда! — завопила Вася. Она не очень-то хорошо разбиралась в схемах, но нечто похожее недавно сама старательно перерисовывала из маминой книги — для Эрика. Суккуба потом очень настырно гоняла профессора по всей академии… Всего лишь суккуба. И мама, и папа, а потом еще и некоторая нежить любили рассказать маленькой Васе страшные сказки на ночь, и главным пугалом там очень часто становились демоны. Поэтому представить, чем грозит наливающаяся светом пентаграмма Вася очень даже могла.

Дерек все-таки подошел: очень медленно, нехотя и постоянно ворча, что он, весь такой занятой, должен отвлекаться, и если бы не он…

— Ух ты! — сказал он, увидев пентаграмму. — Красивая.

Вася онемела.

— А что она означает? — поинтересовался Дерек, подходя ближе. — Ты ее, что ли, начертила? Вроде не было…

— Отойди!

— Зачем?

Он все-таки отступил — очень вовремя: пентаграмма взорвалась, и белый, ослепительно-яркий свет брызнул во все стороны. В полной тишине — даже желающие целоваться с Васей, увидев льющийся из-за двери свет, испуганно замерли.

А сама Вася и ошеломленный Дерек в это время прижимались к двери, куда их отбросило. Перед ними вставала тень, и комнаты ей явно было мало.

— Васька, — прошептал Дерек. — Что это?

* * *

Тем временем в карете по дороге в академию

Кощеева трясло. Очень. Какой идиот надоумил императора покрыть дороги именно этой… щебенка это, что ли? Да еще и так криво. «Все у нас сикось-накось», — думал он, трясясь вместе с каретой. Утешало лишь, что у соседей еще хуже.

Еще и этот зятек, чтоб его черти забрали, оказался слишком шебутным. Как ему в голову пришло, что он имеет право что-то от Кощеева требовать? Его нудный, менторский тон словно усиливал тряску, а слушать князь уже давным-давно перестал.

— Мальчик мой, — не выдержав очередной пассаж этого «цветочка», процедил Кощеев. — Почему вы решили, что мне все это интересно? Вы не знаете мою дочь, и вчерашнее обручение еще не дает вам права объяснять мне, ее отцу, что для Василисы лучше. Я не хочу больше ничего подобного слышать. Первый раз спущу, но больше…

Этот фон… как там его? Цветочек? Цветуля? А да, Цветкофф даже не смутился.

— А вас совсем не волнует, что вы отдали единственную дочь и наследницу незнакомцу? — в упор глядя на князя, спросил он.

Кощеев презрительно сощурился.

— Мальчик мой, это совершенно неважно. Ты будешь любить Васю так, как она пожелает, и так долго, сколько ей того захочется. И поверь мне, ты не тронешь ее и пальцем, и если хоть одна мерзкая мысль о Васе проскользнет в твоей голове…

Зятя не смутило и это.

— Да-да, я знаю, вы закопаете меня, потом откопаете, потом снова закопаете… Вася сбежала от вас сюда, а после свадьбы собиралась и еще дальше, в Океанию, я еле ее вчера отговорил. Вы и это считаете нормальным?

Князь задохнулся, только представив любимую кровиночку в Океании. «Дура, чего удумала?!» — мысленно завопил он, но на лице вся эта буря чувств никак не отразилась.

— Девочка молода, естественно, ей хочется приключений. Только если она все-таки сбежит, я тебя…

— Да-да, — отмахнулся Цветочек. — Вы посадили дочь на цепь, дали ей мужа в тюремщики и считаете, что правильно поступили?

— Совершенно, — отозвался князь. — Моя дочь в безопасности, обеспечена, живет в комфорте. И если у нее кружится по молодости голова, то со временем это пройдет. И хватит об этом.

Но зять все никак не унимался.

— Вас в молодости тоже сажали на цепь?

Кощеев вспылил. Сложно было не вспылить: черт-те какая дорога, а тут еще этот! И так долго терпел.

— Я маг, и я одной мыслью могу превратить тебя в червя, мальчишка, поэтому, ради бога, заткнись! — И тише добавил: — А Вася даже не колдует.

Угроза стать червем Цветочка не впечатлила. «Да когда же ты уймешься?» — устало подумал князь.

— Зато, — начал было шебутной зять, но вдруг замер, уставившись на свои запястья.

— Ну что опять? — выдохнул Кощеев, морщась. Они уже подъезжали к академии, и надо там сдать этого энтузиаста ректору и нагине-декану, пусть держат его подальше от Кощеева. Что, интересно, ему Вася наплела, что он понесся ее выгораживать? Лезет куда не просят, одна морока от таких. И головная боль. И…

— Гони! — завопил зять, имя которого напрочь вылетело у Кощеева из головы. — Гони скорее! В академию! — И замолотил в стенку рядом с кучером.

— Уже рехнулся? — вяло поинтересовался Кощеев, наблюдая эту истерику. — Быстро ты.

Зять суну ему под нос свои руки. Точнее, запястья. Брачная татуировка ярко горела на них, только не алым, как должна, а ярко-фиолетовым.

— Гони! — завопил Кощеев похлеще зятя недавно. — Быстрее!

Хозяина кучер послушался, и карета рванула вперед едва ли не быстрее ветра. Кощеев еще и заклинание жахнул, чтобы у лошадей прыти прибавилось. Трясло теперь жутко, но ни князь, ни его зять почему-то не обращали на это внимания.

— Не успеем, — простонал. Цветочек. Он весь покраснел и покрылся потом. — Быстрее же!

— Три шкуры с тебя спущу, — пообещал, подпрыгивая на кочках, князь. — Ты должен был следить за моей дочерью!

Зять промолчал, только посмотрел на Кощеева очень выразительно. А когда карета остановилась, выскочил первым.

«Энтузиаст, — на бегу подумал князь. — Лучше б умный был! Точно три шкуры спущу…»

Левое крыло учебного здания сияло ослепительно-ярким белым светом.

* * *

Вася молчала — было похоже, что она временно онемела, — а ошеломленный Дерек смотрел на… хм… Он был огромный, когда полностью оформился, и потолок оказался как раз на уровне его плеч. Мощный, красивый, полностью раздетый мужчина. Он с не меньшим удивлением смотрел на Дерека, пока тишина не стала совсем уж звонкой. А потом громоподобно спросил:

— Ты кто?

Дерек изогнул брови и выдохнул:

— А ты?

«Мощный и красивый», словно передразнивая, тоже поднял брови. И пробормотал:

— Не там портал открылся, что ли?

— Бывает, — осклабился Дерек, вставая. — А мы тут с Васей мимо проходили. Сейчас уйдем… — Он оглянулся на дверь, а потому не заметил, как громадная рука потянулась к нему, подняла, как котенка, за шкирку.

Дерек не испугался: он опешил.

— Ты чего?!

— Мимо или нет, — прогрохотал мужчина, — но мне нужна кровь, чтобы вернуться. Так что… — И потянулся к княжичу второй рукой.

До Дерека дошло.

— Васька! — завопил он и принялся дергаться, но держали его крепко. Да и времени совсем не осталось: вторая рука уже схватила его за ноги. Мужчина потянул…

Обратившаяся в человека Вася, подпрыгнув, с размаху опустила ему на голову стол.

Во все стороны полетели щепки, Дерек упал и кинулся к окну, а Вася еще и стулом мужчине добавила. Тот покачнулся, закатил глаза и осел на пол так, что вздрогнул, наверное, весь этаж.

Сверкнуло — это Вася превратилась обратно в лягушку. И присоединилась к Дереку, который дергал окно — а оно все не открывалось.

— Помогите! — вопил он.

— Ты с ума сошел, тут пятый этаж! — вторила ему Вася.

— Тебя сейчас это волнует? — отозвался Дерек и оглянулся. Мужчина поднимался. Дерек вскрикнул и бросился на окно грудью. — Кто-нибудь! Убива-а-ают!!!

— Что вы все здесь столпились? — раздалось из-за двери. — Брысь отсюда. — И ворчание, пока некто дергал дверь. — У меня там пентаграмма дозревает… Студенты… Да где же ключ?

Ключ в замке повернулся, но дверь, конечно, не открылась. Ключ снова повернулся — и снова с тем же результатом.

— Кто заколдовал мою дверь?! — раздался после этого недовольный возглас. — Кто посмел?! В карцер отправлю, идиоты, у меня там демон!

Мужчина, а точнее демон, поднялся, почесал затылок.

— Да не убегай ты, — досадливо вздохнув (по комнате прошел ветер), сказал он. — Все равно… достану…

За дверью на мгновение наступила полнейшая тишина, а потом взорвалась криком:

— Все назад!

И дверь снова засветилась, загудела и затрещала. Но, черт возьми, все еще держалась.

Дерек заметался по комнате — очень быстро и очень ловко. Демон ловил его, как прыткую мышь, и никак не мог ухватить.

— Не зли меня, человечек… Я хочу домой, — рокотал он. — Иди сюда.

— Расколдуй дверь! — заорала Дереку на ухо Вася.

— Я не помню, как я ее заколдовал! — простонал тот, уходя от загребущей руки. — Долбани его еще раз, пожалуйста!

— Я понятия не имею, как это получилось, — с трудом держась на плече Дерека, отозвалась Вася. — Хотя погоди…

И она скакнула демону на лицо. Это был поистине удивительный, исполинский прыжок! Если бы существовали соревнования по прыжкам для лягушек, Вася бы не только всех победила, но и записала бы в историю единственный и непобиваемый мировой рекорд.

А плюхнувшись демону на нос, она принялась его бить. Передними лапами. Остервенело.

— Н-на! На-на-на-на!

Демон опешил. Свел глаза к переносице, хмыкнул и попытался Васю, как надоедливого комара, прихлопнуть. Не успел — Вася прыгнула ему на скулу и ка-а-ак стрельнула языком в глаз! Сразу попала.

Демон завопил — обиженно, как ребенок. И замолотил руками по лицу, совершенно себя не жалея.

— Рас-кол-до-вы-вай! Дверь! — вопила Вася в промежутках между прыжками.

Опомнившийся Дерек кивнул:

— Да… сейчас… Как же…

— Да что вы там с ней сделали, что она не открывается?! — ругался в коридоре хозяин кабинета. — Студенты! Вечно соорудите такое, что потом сами распутать не можете!

Знал бы он, как был прав: Дерек уже чуть не плакал и даже пытался биться о дверь головой — не помогало.

— Васька, держись!

— Если! Он! Меня! Убьет! Я! К тебе! Ночью! Явлюсь! Сволочь! — орала лягушка, отплясывая у демона на голове. — Привидением!

— Я же сказал всем отойти! — закричал из-за двери хозяин кабинета. — Прочь! Цветкофф? Что вы де!..

Дверь тоже разбилась вдребезги — куда красочнее, чем до этого стол со стулом, — а Эрик, перескочив через распластавшегося на полу Дерека, бросился к демону.

— Вася! Ко мне!

Лягушка не стала строить из себя героиню.

— Наконец-то, — пропыхтел демон. — А где этот…

В кабинет (пройдясь по Дереку) влетел декан демонологов.

— Сидеть!!!

Демон бухнулся на задницу так, что задрожали стены. Декан швырнул в него дохлой кошкой и ткнул пальцем туда, где раньше была пентаграмма. Сейчас она тоже там была, просто под щепками совсем невидимая.

— Место!

— А чего я? — вздохнул демон. Кошка уже исчезла в его огромном рту. — Чего я-то всегда?

Но декан уже что-то крикнул. Уши заложило, глаза ослепило — и демон исчез, как не бывало. Увы, развороченная комната осталась.

— Какой… идиот, — угрожающе тихо начал декан, — посмел…

Идиот тем временем под шумок выполз в коридор. И так бы и смылся: студенты перед ним расступились. Но на пути возник Кощеев.

Дерек, не вставая с колен, мило улыбнулся.

— Здрасьте. А м-м-м… все еще нельзя к вам на практику?

Кощеев схватил его за грудки, поднял — со странной для такого тщедушного человека силой — и душевно пообещал:

— Убью.

— А закопаете у вас в замке? — встрепенулся Дерек. — Значит, можно, да? На практику?

В кабинете орали друг на друга декан с Эриком.

— Ваша студентка уже второй раз с демоном балуется! Еще одна такая выходка, и она вылетит из академии!

— Ваш демон чуть не угробил мою жену! Видите? Видите?! Она дрожит! — и Эрик совал под нос профессору опешившую Васю. Та на всякий случай прикинулась дохлой, авось сработает.

— Да вы хоть представляете, сколько у меня эта пентаграмма зрела?! — отодвигая Васю в сторону, кричал декан. — Сколько сил я в нее вложил?! Да у нас тут вся научная деятельность из-за вашей жены встанет!

— Ничего, — влез в «дружелюбный» разговор коллег Кощеев. — Вот этот оплатит вам весь магический и моральный ущерб.

И сунул декану Дерека — прямо как Эрик только что Васю. Демонолог посмотрел на княжича. Дерек улыбнулся самой дурашливой из своих улыбок.

— Да! Я с удовольствием! Вы императору напишите, он…

— Я тебя в карцер на двое суток загоню, мальчишка! — зашипел демонолог, который императора терпеть не мог, и вся академия об этом знала. Император тоже знал, но он-то как раз терпел.

— Не надо загонять в карцер наш кошелек, — раздался от двери (точнее, от того, что от нее осталось) голос ректора. — В чем дело?

В наступившей тишине — Вася притворялась мертвой, Эрик тряс ее, декан пытался испепелить Дерека взглядом, а Кощеев просто молча все это терпел — ректор огляделся, увидел студентов. Фыркнул:

— Уже слетелись, стервятники! А ну брысь!

Студенты единой волной отхлынули — но недалеко, шагов на пять назад по коридору.

— А нам дадут княжну поцеловать? — спросил кто-то робко.

— Что? — удивился ректор.

— Но нам же сказали, что она превратится в красавицу, и нам дадут на ней жениться, — тихонько продолжил тот же голос, а студенты закивали. — Можно, мы ее разочек поцелуем, а? Ну вдруг?

— Да!

— Всем надо дать шанс!

— Я в ее портрет в газете знаете как влюбился!

— Ну пожа-а-алуйста!

— Кого поцеловать? — рявкнул Эрик, выходя в коридор. — Мою жену?!

Вася все еще притворялась мертвой.

— Если хоть один… — зашипел Эрик, как никогда похожий на того хищного монстра-одуванчика с карикатуры. — Хоть один… Дотронется… До моей… Жены! Не дай бог поцелует! Я вас под землей найду и обратно закопаю! А потом так же тридцать три раза! А потом…

— Ну хватит, — перебил его ректор. — Мы все знаем, что у вас хорошая фантазия, Эрик.

— Вызову на дуэль всем курсом, и вас даже император не спасет! — не останавливался Одуванчик. — Извращенцы малолетние, я вам такую практику устрою! А потом и сессию! Всех завалю! С особым цинизмом! Всех и каждого! Понятно?!

— А я со своей стороны скромно добавлю, что если мой зять не согласен на пожизненное рабство на моей кухне, то может работать упырем в моем подвале. Я страсть как упырей люблю, — сказал Кощеев, тоже выходя в коридор.

— Брысь! — закончил ректор и махнул рукой.

Студентов как ветром сдуло.

— Ну? И что же тут случилось? — ласково улыбаясь, поинтересовался ректор, оглядывая кабинет декана демонологов. — Снова не того демона вызвали?

— Да я!.. — вспыхнул декан, но замолк, когда из коридора раздалось тихое:

— А что, заседания кафедры тогда сегодня не будет?

Тишина…

— Да-а-а! — обрадовались демонологи и попытались улизнуть, но декан их остановил:

— Будет! Сейчас же! Куда собрались?!

— Но кабинет же… А больше мест нет… Запрещено же где попало пентаграммы чертить, только тут… Может, домой?

— Здесь! — рявкнул декан демонологов. — И первым в повестке дня будет уборка! Давайте, товарищи, чем скорее начнем, тем скорее закончим.

Грустные демонологи поплелись в кабинет. Вся академия знала, что их заседания кафедры заканчивались хорошо если во втором часу ночи: декан был очень увлеченной натурой.

— Ну вы тут разбирайтесь, а мы пойдем, — радостно сказал ректор и поскорее уволок Дерека, что-то ему втолковывая. В коридоре остались только Кощеев, Эрик и «мертвая» Вася у него в руках.

— Вы правда этого хотите до конца жизни? — выдохнул Эрик, прожигая князя взглядом. — Потому что это не закончится, вы не хуже меня понимаете.

Кощеев со вздохом протянул руку.

— Давай ее сюда.

Эрик спрятал руку с Васей за спину.

— Нет.

— Давай, — настойчиво повторил князь. — Я знаю, как ее расколдовать. Ударь ее оземь — обернется человеком. Всегда срабатывает.

Эрик вздрогнул.

— Да вы с ума сошли… А если не сработает?

Князь опасно прищурился.

— Что, мальчик, решил стать единственным защитником для моей вздорной дочери?

— Наконец-то! — выдохнул Эрик. И саркастически добавил: — Я уж и не знал, что еще сказать, чтобы вы это поняли.

— Дурень! — рявкнул Кощеев ему в лицо. — Ты не лучше того мальчишки. — Он повернулся туда, куда ушли ректор с Дереком.

Эрик, с трудом сдерживая ярость, выдохнул:

— Ну, устройте мне испытание! Вы же это любите. Хотите, я и вам замок почищу, только оставьте меня и мою жену в покое! Мы, черт возьми, сами разберемся!.. — Он умолк, поймав насмешливый взгляд князя.

— Испытание? — усмехнулся Кощеев. — Идет. Пройдешь его с успехом — и так и быть, я вас оставлю. Не пройдешь — вы с Васей немедленно переезжаете обратно в мой замок и носа оттуда не кажете.

Эрик, хмурясь, медленно кивнул.

— Прекрасно. — Кощеев улыбался. — Так даже интереснее. Тогда вот тебе задание: пойди туда, не знаю куда, и принеси мне то, не знаю что. Срок тебе: неделя. — И, глядя на вытянувшееся лицо Эрика, добавил: — Собирай вещи, учитель. Вася говорила, ты хорошо готовишь? Отлично. Я тебе кухню оборудую. Твоим рабочим местом будет.

С этими словами Кощеев отвернулся — красиво взметнулся черный плащ, обдав Эрика дождевыми брызгами, — и князь направился по коридору к лестнице. И дальше — к ректору. Следовало убедиться, что за эту неделю ни Вася, ни этот… Цветочек никуда не денутся. Дурни. Оба!

С его уходом Вася мигом ожила.

— Так ты мою судьбу решаешь? — громко (Эрик дернулся от неожиданности) воскликнула она.

Эрик поднес ее к глазам. Вася сидела у него в руке удобно, передними лапами опираясь о его сомкнутые пальцы.

— Сейчас мы пойдем в мою комнату, там я тебя накормлю, а потом ты расскажешь, что ты сегодня натворила.

— Конечно, мой господин, — прошипела Вася и, потянувшись, лапой заехала ему по щеке. Не сильно, но обидно. — Ты теперь мне приказы раздаешь, а я повинуюсь. Да?

— Вася, — успокаивающе произнес Эрик. — Нам надо успокоиться…

— Я спокойна!!!

По коридору прокатилось эхо. Эрик терпеливо дождался тишины и попытался улыбнуться.

— Прекрасно. Тебе удобно или посадить на плечо?

— Я убью тебя, — прошипела в ответ Вася. — Я тебя сама убью! Свалился на мою голову!

— Я? — опешил Эрик.

— Сначала меня за тебя выдали замуж. Ладно — отец бы не сдался, так что это было неизбежно. Потом я просыпаюсь в чужой комнате, а ты, оказывается, поехал к моему отцу устраивать мою жизнь!

Эрик ошеломленно смотрел на нее.

— Вася, тише, прошу. Твой отец должен…

— У тебя все должны! Отец должен, я должна!

— Вася, тише.

— Как хочу, так и говорю! Пусть все знают: ты — тиран, и я! с тобой! разведусь!!! — заорала Вася. А когда эхо снова успокоилось, добавила: — При первой же возможности.

Эрик резко выдохнул и тихо сказал:

— Ты маленький, капризный ребенок, который еще не научился думать своей головой.

— Поэтому ты за меня будешь думать?

Эрик огляделся, словно в поисках спасения. Взгляд упал на кабинет декана демонологов: вся кафедра слушала первую ссору молодоженов и наслаждалась.

— То есть ты думала, когда вызвала демона?

— Я его не вызывала!

— И ты думала, когда пряталась в комнате с активной пентаграммой?

— Я не…

— Вася, ты еще молода…

— Ты тоже не старик!

— Я старше тебя на одиннадцать лет, и я твой преподаватель. И ты сейчас же замолчишь, успокоишься и…

Договорить он не успел: Вася вырвалась и спрыгнула на пол.

— Видеть тебя больше не хочу! — бросила она и запрыгала по коридору туда, куда ушел ее отец.

— И это тоже очень по-детски, — бросил ей вслед Эрик. — Вася, вернись немедленно!

Лягушка словно и не слышала.

— Беги за ней, — подсказали ему из кабинета демонологи. — Ну!

Эрик оглянулся и как будто только сейчас понял, что их ссору подслушивали, — покраснел, замер. А потом с треском и искрами исчез в портале.

— А это, значит, по-взрослому, — сказала одна из преподавательниц с кафедры. Другая рядом с ней вытирала слезы.

— Молчи, женщина, — бросил ей декан демонологов. — Ты не понимаешь…

— Да куда мне!

— Но это было так трогательно! — всхлипнула другая преподавательница.

— Работать! — рявкнул на них декан, поставив точку в разговоре. — Что у нас следующее в повестке дня? Полагаю, новая дверь…

Преподаватели вздохнули и вернулись к уборке.

* * *

Когда Дерек вернулся в свою комнату, Вася была занята: она читала матушкин гримуар.

— А ты серьезно решила взяться за учебу, как я посмотрю, — усмехнулся Дерек. — Кстати, там счастливая троица твоих друзей бушует.

— Моих друзей? — Вася языком перелистнула страницу.

— Ну да. Илюшенька клянется, что никогда не выйдет замуж. Миша смеется и говорит, что никто его и так не возьмет — замуж-то точно. А Алеша страдает. Он, оказывается, был в тебя тайно влюблен.

— Угу. — Вася снова перелистнула страницу.

Дерек упал на кровать, раскинув руки.

— Я ему так и сказал: чего тайно-то, когда тебя вся империя вполне себе вслух любит. Так он меня чуть не прибил — я еле сбежал. Бешеный. Того и гляди, вены резать будет — ты бы с ним поговорила, а?

— О чем?

— Да ты чего, Васька? — удивился Дерек, переворачиваясь на правый бок, чтобы быть к Васе лицом. — Тебе как будто все равно?

— Если он вызовет мне демона, я ему только спасибо скажу, — отозвалась лягушка, не отвлекаясь от книги.

— Чего? — не понял Дерек. — При чем тут демон?

— Ты же сказал: «Вены резать…»

Дерек вскочил, подошел к столу, где сидела Вася, заглянул в книгу.

— Что ты там такое чита… Хм, тут вся книга такая? — Он принялся быстро-быстро листать страницы, не обращая на Васю внимания. Все они были чистыми, не считая насмешливой надписи: «Доигралась?» — Какая-то она странная, твоя книга.

— Дерек, — позвала Вася, пропустив это замечание. — Прокляни Эрика. И я за тебя замуж потом выйду. Через год.

Дерек ошеломленно посмотрел на нее.

— Чего? Одуванчика, что ли? Да ну тебя к черту, Васька! Что он тебе сделал?

— Ну прокляни, а! Чего тебе стоит! — Вася подпрыгнула.

— Зачем? — отмахиваясь от нее, спросил удивленный Дерек. — Брось, Вась, он нормальный. Зануда, но за это же не проклинают.

— А чтобы знал, как за меня мою судьбу решать!

— Да ты феминистка, я смотрю, — рассмеялся Дерек.

— Кто? Дерек, ну пожалуйста, я тебе должна буду.

— Хватит, Вась. Ты в состоянии аффекта.

— Сам такой! Я думала, мы друзья!

— Друзья. И именно поэтому я сейчас ложусь спать, и тебе того же советую. Спокойной ночи.

— Ладно, я его сама убью…

Дерек вздохнул, вытащил откуда-то банку и, не слушая гневное кваканье, посадил туда лягушку. Потом улегся, прижал банку к себе.

— Это чтобы ты никуда ночью не ускакала. Чокнутая.

— Гад ты! — кричала Вася из банки. — Я тебе это припомню!

— Спокойной ночи.

— И тебя убью!

Дерек не выдержал и расхохотался.

— Смешная ты, Васька. Спи давай, завтра же опять на занятия помчишься, словно вожжа у тебя в одном месте. Спокойной ночи.

— Эта банка мне жмет!

— Твой гроб еще уже, я проверял, — сонно отозвался княжич.

— Я тебя тоже ненавижу!

Но Дерек на это ничего не ответил: он уже сладко спал. Вася попыталась пробить крышку, попыталась дозваться до своего амулета, но тот теперь почему-то сбоил: то работал, то нет — как пожелает. Пришлось устраиваться поудобнее и тоже пытаться заснуть. Хотя кого тут обманывать: Вася до полуночи крутила в голове разные злодейские замыслы: как бы навредить новоиспеченному мужу. Ничего путного в голову не приходило, но становилось чуть-чуть легче. В конце концов Вася не выдержала и тоже задремала.

* * *

— Э-э-эрик! — радостно улыбнулся Ипполит. — Я знал, что ты вернешься!

Эрик отстранил его и шагнул в комнату. Замер.

— Что… ты тут делал?! — вырвалось у него.

Комната, служившая им с Полей гостиной, была… была… Короче говоря, ей было плохо. Может, не так плохо, как кабинету декана демонологии, но тоже очень худо. Стены, ковер и даже занавески были в разноцветных потеках, еще и липких, а уж кухонного уголка лучше бы вообще не было. Вся любимая Эриком удобная посуда — ложки, вилки, лопаточки и поварешки — валялась в беспорядке на разделочном столе, и на всем этом пухло нечто, весьма похожее на тесто, только зеленое. Воняло оно тухлыми яйцами. К печи приклеился его родственник — тесто розовое. Оно пахло ничуть не лучше, а вся свободная часть печи так закоптилась, словно Ипполит ее невзначай взорвал. Раза два.

— Ты ведь совсем вернулся, да? — нарушил ошеломленную тишину Ипполит.

— Что здесь было? — в унисон ему выдохнул Эрик.

— А… Я пытался готовить, — смущенно признался Поля. — Сам знаешь, как у нас в столовой кормят…

— Ну да, — Эрик с трудом отвернулся и направился было в спальню, но Поля оказался быстрее: он заслонил закрытую дверь собой.

— Что? — мрачно спросил Эрик, пытаясь его обойти.

— Мм… туда сейчас лучше не ходить, — смущенно пробормотал Поля.

— Там мои вещи. — Эрик скрестил руки на груди. — Что? Там ты тоже пытался готовить?

Поля помялся.

— Помнишь моего паучка?

— И?

— Он оказался арахнидом. Продают на черном рынке сами не знают что!..

— Ну, так убей его и тоже продай на черном рынке, — перебил Эрик. — А еще лучше — повинись ректору.

Поля виновато потупился.

— Ладно, пусти, я сам. — Эрик снова попытался соседа отодвинуть, но тот не поддался.

— Понимаешь, у меня там еще гидра жила…

Эрик снова замер. В голове всплывали страницы учебников про гидр и арахнидов.

— Ты же знаешь, — со смущенной улыбкой продолжал Поля. — Эти виды друг с другом физиологически похожи…

— И прямо сейчас у них начался гон, — хмуро продолжил Эрик. — За те несчастные сутки, что меня не было. Да?

— Больше суток, — вздохнул Поля. — Двое. И ты же знаешь, как это быстро происходит. В общем, гидра сейчас сидит на яйцах, и… это… лучше туда не заходить. Вот.

— Поля… ты идиот, — в сердцах бросил Эрик, отходя от двери. — У тебя в спальне через неделю будет выводок мутантов, ты же это понимаешь?

— Я стану папой! — улыбнулся Поля. — Ты представляешь, какие из них можно будет зелья варить? А на черном рынке за них такую цену можно драть!.. Это же!..

— Они тебя раньше съедят, — мрачно перебил Эрик. — Расскажи ректору и позови зачистильиков. Или я это сделаю.

Поля угрюмо посмотрел на него.

— Да-а-а, сам-то женился на самой богатой невесте страны! Думаешь, я не знаю? Все газеты только о тебе и трещат, вся академия на ушах. А тут вертись как можешь и…

— Поля, лучше молчи! — в сердцах воскликнул Эрик.

Поля честно помолчал — целую минуту, пока Эрик растерянно оглядывался.

— Что случилось-то? Я думал, ты сейчас в замок фон Бессмертнофф едешь. С молодой женой… Кстати, кто б говорил, что эта твоя… Как она там назвалась? Уродина же каких поискать! Она по жизни всегда такая или просто заколдованная? Вроде не несло от нее проклятием… О! А еще я сегодня слышал сплетню, что она лягушкой стала после вашей первой брачной ночи. Что, правда? Эй, ты куда?

Эрик отвернулся и молча вышел из комнаты.

— Вечно он такой, — вздохнул Поля. Из-за двери в спальню раздался противный скрежет, и Ипполит встрепенулся. — Сейчас-сейчас, лапушки мои, папа принес вам три дохлых кошки… Сейчас я вас покормлю…

* * *

Вася спала чутко (это все от нервов) и потому услышала, как кто-то крадется по комнате. «Опять!» — подумала она и застучала по стенкам банки.

А вот Дерек спал очень крепко и ничего не слышал.

Шаги приближались.

Вася заквакала, но Дерек то ли заколдовал под конец банку, то ли еще почему, но Вася и сама себя еле слышала. Зато насторожился незваный гость: шаги смолкли.

— Дерек! Просыпайся! — что есть мочи закричала Вася.

Княжич в ответ всхрапнул и во сне засунул банку с Васей еще глубже под мантию. Переодеваться на ночь он не стал, как и умываться. Дерек вообще был неряхой.

Шаги зазвучали снова, а потом снова замерли — перед самой кроватью. Вася тоже замолчала: ей почему-то стало очень страшно. Кто-то склонялся над спящим княжичем, но кто — Вася из-за мантии не видела.

Потом вместо шагов раздались тяжелое дыхание и скрип грифеля по доскам пола.

— Проснись, дурень! — завопила Вася, снова принявшись стучать в стенки банки. — Просыпайся, там колдуют!

Но Дерек только причмокнул во сне и крепче обхватил себя руками, заодно прижав и банку к груди.

— Смерть свою проспишь! — кричала ему Вася, но никто не обращал на нее внимания: ни княжич, ни даже его убийца.

Скрипел грифель, похрапывал Дерек, в соседних комнатах кто-то постанывал, ругался во сне, читал заклинание… Все как обычно, и голосок Васи в этом ночном шуме совсем потерялся.

Убийца тем временем закончил рисовать, и Вася различила вспышки: он зажег свечи. Потом снова подошел к кровати, аккуратно поднял спящего Дерека и перенес на пол.

— Мам, ну еще чуть-чуть, — пробормотал Дерек, стиснул банку с Васей и успокоился.

Схема вокруг него засияла.

— Проснись! — завизжала Вася, сама не своя от бессилия. — Да проснись же!

Пентаграмма вспыхнула, чей-то голос раздался совсем рядом, и немедленно пол исчез. Так и не проснувшийся Дерек, а вместе с ним и Вася в банке провалились в черную пустоту. Вася кричала, Дерек сладко спал.

«Это будет очень нелепая смерть», — успела подумать Вася, прежде чем больно стукнулась головой о стенку банки. Затылок взорвался от боли, а перед глазами почему-то мелькнул Эрик. Точнее, его губы. Вася еще успела пожалеть, что, во-первых, как следует ему не отомстила, а во-вторых, как следует его не поцеловала. А потом потеряла сознание.

* * *

Эрик пробирался по Корчаковской топи и все ждал, когда же заклинание, скрепляющее их с Васей, заставит остановиться и повернуть обратно. Но, видимо, волшебный «поводок» был длинным: Эрик не чувствовал даже головокружения. Только усталость — но ничего удивительного, до этой топи пока доберешься! Пришлось до полуночи менять извозчиков, потом возиться с заклинаниями, чтобы не заплутать на болоте. У Эрика было три практикума и еще две работы по найму в этой топи, так что худо-бедно, куда идти, он знал. Это не помешало по колено искупаться в грязи и один раз чуть не оступиться. С другой стороны, топь прожорлива, и то, что он до сих пор цел, уже чудо.

А вот что все-таки заблудился, пожалуй, нормально. Эрик даже примерно не представлял, где он сейчас, а звезд за тучами видно не было, так что направление не определить. Оставалось дождаться рассвета — так что Эрик шел наугад.

И очень удивился, когда вместе с первыми лучами солнца перед ним словно из-под земли вырос частокол костей с редкими украшениями-черепами. Длинный частокол — солнце уже поднялось высоко, пока Эрик нашел калитку. Та, как ни странно, открылась.

Эрик прошел по натоптанной тропинке (и какой дурак еще сюда ходит?) к избушке. Та всем видом кричала, что гостям здесь не рады: из трубы дым не валил, ставни были закрыты, а двери и видно не было.

Эрик остановился. «Что я делаю? — мысленно удивился он. — В самом деле, дождусь конца года, разведусь и сбегу в армию! И никаких больше студентов, жен, маменьки с ее пустыми мечтами и чокнутых князей. Не жизнь, а сказка!»

Избушка с немым укором смотрела на него закрытыми ставнями. Она вся поросла мхом и как будто пыталась прикинуться очередной болотной кочкой — даже в землю уже вросла.

Эрик вздохнул. Прочистил горло и приказал:

— Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Стукнул, открываясь, ставень, из темного провала окна раздалось:

— Ты где тут лес видишь, дурень?

Эрик сжал кулаки.

— Избушка-избушка, повернись к болоту задом, ко мне передом!

— Тут везде болото, — сварливо донеслось из окна.

«Да в самом деле!» — мысленно выругался Эрик, а вслух как можно спокойней сказал:

— Не повернешься дверью, буду гонять по всей топи! Ясно?!

Помедлив, изба поднялась. Мелькнули засыпанные землей гигантские куриные ноги, заскрипела крыша, еще сильнее покосился ставень. А прямо перед Эриком оказался дверной проем, черный и неприятный. Сама дверь висела, поскрипывая, на одной петле.

Эрик подождал, и чуть погодя на крыльце появилась заспанная Ядвига в ночной сорочке, украшенной черепами.

— Явился, — зевая, сказала ведьма. — Я уж думала, не дождусь. Ну заходи, коль не трусишь.

Эрик снова вздохнул, еще раз мысленно обозвал себя дураком.

И шагнул в холодную темноту за порогом.

ГЛАВА 12

Ты кто?

Пентаграмма догорела и покрылась пеплом. Погасли свечи, потерялся среди теней убийца — только тихо скрипнула оконная створка да зашелестели по гравию дорожки шаги. Уверенные, совсем не осторожные. Когда и они стихли, общежитие снова спокойно заснуло. Ненадолго.

Дверь спальни Дерека затрещала.

— Миша, да ты чего? — раздался из коридора недоуменный голос Алеши. — Ты бы хоть постучал. Дерек! Открывай!

В дверь снова ударили — как будто тараном или с разбегу одним «богатырем».

— Миш, ну ты правда… — добавил Илюшенька. — Новую дверь опять ставить…

— Вот-вот, Илюшка прав! Нам что в прошлый раз сказали: еще одна сломанная дверь, и вы вылетите из академии. А я не хочу вылетать, мне некуда!

Дверь треснула, но снова не поддалась. А потом рассыпалась пеплом, который мигом улетел вместе с ветром в окно.

— Ничего себе! — пробормотал Алеша, глядя на это. — Миш, ты и так умеешь?

«Богатырь» его не слушал: он аккуратно, грациозно перешагнул порог и замер над погасшей пентаграммой.

— Это что? — выдохнул Алеша, тоже осторожно подходя к нему и удивленно рассматривая присыпанные словно прилипшим к ним пеплом линии.

— А где Дерек? — простодушно поинтересовался Илюшенька, тоже заглядывая в комнату. Но для него места между «богатырями» и стенами уже не нашлось: комнатка была слишком маленькой. Тогда Илюшенька просто встал на цыпочки и заглянул за плечи Алеши с Мишей. — Ой, глядите-ка, это же Васенькин! — И ткнул пальцем в крошечный медальон-череп на серебряной цепочке. Он валялся, скрытый пеплом, в самом центре схемы.

Алеша, изменившись в лице, подобрал медальон.

— А почему он здесь, а Васи нет? — рассуждал тем временем Илюшенька. — Вася! Вася, выходи! Не злись!

— Васю похитили, — прошептал Алеша, побледнев. Он сжал медальон в кулаке и повернулся к Мише. — Кто? Ты знаешь?!

Тот, не слушая, нагнулся над схемой к самому полу и водил носом, как собака-ищейка. Потом сделал легкий, изящный жест рукой — схема снова полыхнула.

Алеша, замерев, наблюдал за ним.

— А чего это вы делаете? — поинтересовался заскучавший Илюшенька. — Это мы теперь так в прятки играем?

Миша обернулся, встретился с Алешей взглядом. Кивнул на Илюшеньку.

— Уйми его — и возвращайтесь обратно в комнату. И лучше забудьте все, что видели.

Алеша сжал кулаки.

— Там Вася!..

— Забудь.

Пентаграмма вспыхнула еще ярче, затрещала, полыхнула, как костер. Повернувшись к ней, Миша шагнул в самый ее центр — и исчез.

— Да ну тебя! — прошептал Алеша. — Илюшка! Айда за мной!

И оба «богатыря» — один, нахмурившись, предельно серьезный; другой, улыбаясь и предвкушая забаву, — исчезли, прежде чем схема погасла.

Общежитие снова заснуло. Никто ничего не заметил: магия, треск пламени, вспышки — все это было обычным для академии. «Опять к зачету в последнюю ночь готовятся, — подумал смотритель, проходя в это время по коридору. — Дверь снова выбили… Ох уж эти боевые маги!» Его присыпанная пеплом пентаграмма на полу нисколько не впечатлила.

* * *

Вася очнулась в тот момент, когда разбилась банка. Жутко: брызнули осколки, Вася видела их очень ясно и хотела зажмуриться, но от страха не смогла. Сжалась — и мимо, лишь чуть-чуть не коснувшись ее кожи, пролетел острый, как стеклянное лезвие, осколок… Вася изо всех сил дернулась, пытаясь отпрыгнуть…

И уткнулась носом в снег.

Ее пробрал дикий, просто невозможный холод: Вася бы тут же, в сугробе, и замерзла, если бы не ужас — осколки-то еще рядом, и к тому же, если сейчас заснуть, она уже точно никогда не проснется!

Вася бросилась к единственному источнику тепла, который чувствовала: упавшему тут же Дереку. Он лежал на боку, спиной к Васе и все еще преспокойно спал!

— Просыпайся, идиот! — завизжала она, подскакивая на его руке. Согреться это не помогало. — Просыпайся!!!

Дерек дернулся.

— Ну чего? — странно тонким голосом спросил он. Потом сел и схватился руками за голову — Вася еле успела спрыгнуть ему на ноги. — Ой-е! Мне это снится… Точно снится…

А Вася ошеломленно, даже привстав на задних лапах, смотрела на него.

— Снится… — Княжич огляделся, увидел разбитую банку. Вздрогнул. — Вася! Васька, ты тут?! Васька! — И, так как Вася не отвечала, бросился разгребать осколки голыми руками. — Васенька… Вася…

— Ты кто? — прохрипела Вася, и Дерек замер. Обернулся, улыбаясь от уха до уха.

— Ты жива! А я уж думал… Разбилась…

— Ты… кто? — вперившись в него очень недружелюбным взглядом, повторила Вася.

— В смысле? — удивился Дерек. — Васька, ты чего? Ты головой стукнулась? — И потянулся к Васе. Рука его была теплой, Вася чувствовала и очень хотела этого тепла. Вот только…

— Я тебя не знаю. — Она отпрыгнула — но не в снег, а на другую ногу.

— Васька, ты обиделась, что ли? Ну посмотри: это же я! Дерек, помнишь? Ну?

Вася снова отпрыгнула — поближе к сапогам княжича.

— Дерек — совсем не такой. У него волосы длинные, черные, скулы высокие, глаза темно-карие, лицо тонкое, бледное… А ты кто?

Парень замер. Схватился за волосы. Ощупал лицо.

— Не-не-не! Я сплю! Я просто сплю… Васька, как я выгляжу?

Вася снова прыгнула и попыталась закутаться в полах его мантии. От холода напали жуткие сонливость и слабость.

— Ты — рыжий, конопатый, у тебя глаза бледно-зеленые, лицо простое, а голос… Вообще не такой, как обычно.

Дерек выпрямился, и солнце в зените позолотило его короткие, колечками, кудри.

— Вот блин!

— Так ты кто?

— Да я это, я, — вздохнул Дерек. — Честно… Может, мне при переносе внешность изменили?

— Врешь.

— Почему это? — Дерек все еще ощупывал лицо.

— Потому что мне не изменили. Я-то еще не человек.

— Так ты ж заколдована!

— Все равно врешь.

— Слушай, Вась…

— Говори правду. — Вася подпрыгнула. — Говори! Почему за тобой охотятся? Почему тебя сейчас всего лишь куда-то перенесли, а не убили? Почему ты выглядишь иначе? Говори!

— Да откуда мне знать!

Вася прыгнула ему на плечо.

— Ты знаешь! И ты мне все расскажешь! Хватит! Я и так долго ждала и ничего не спрашивала. Говори!

Дерек хмуро посмотрел на нее.

— А мне это зачем, интересно?

— А то тебе помощь не нужна? — в тон ему отозвалась Вася.

И Дерек сник.

— Вечно ты, Васька…

— Говори!

— Хорошо…

* * *

В избушке болотной ведьмы вопреки ожиданиям было уютно. Дощатый пол укрывал пушистый заморский ковер — вещь дорогая и, может, даже уникальная. Эрик подумал, что за него мать бы душу продала, а ковер бы потом постелила на видном месте и запретила по нему ходить. Здесь же он лежал на голых досках у кровати, обычной, даже без балдахина, но застеленной медвежьей шкурой. Еще один похожий ковер висел на стене, а напротив красовалось громадное зеркало в золоченой раме. В другом конце комнаты горел очаг, над ним что-то закипало, ароматное и сладкое даже на запах. Стол рядом был покрыт чистой вязаной скатертью, от которой тянуло магией, как от артефакта. А в шкафу слева красовались баночки, бутылочки, кувшинчики и пузырьки — медные, серебряные, стеклянные, даже деревянные. Ступки, аккуратно отсортированные, стояли тут же, как и подставка с ножами, ложки, горелка и аквариум с золотой рыбкой.

А еще здесь было очень чисто, удивительно для болота. Ни пятнышка, ни пылинки — все словно сияло и так уютно пахло травами!

Эрик сразу же устыдился своего вида. Да и запаха тоже, чего уж там.

— Ты проходи, проходи. — Ядвига проковыляла мимо него к столу. На ней были кожаные, подбитые мехом заморские туфли, как машинально отметил Эрик. Концы у носков загибались, а крашеную кожу украшала вышивка золотой нитью. Тоже дорогая вещь. — Да не стесняйся, добрый молодец, на пороге-то не стой. И дверь закрой — дует.

Эрик закрыл. Потом снял сапоги. И аккуратно, чтобы не коснуться дорогого ковра, прошел к столу.

— Тебе чего сначала — баньку али завтрак? — поинтересовалась Ядвига, окидывая зятя внимательным взглядом.

Эрик все еще ошеломленно осматривался.

— Я пирожков испекла… С клюковкой, вкусные. — Ядвига нахмурилась. — Эй, зятек? Ты язык проглотил?

— У вас… очень чисто, — зачем-то пробормотал Эрик, который в болотной грязи был разве что не по уши.

Ведьма рассмеялась.

— Это да. Муженек мой тоже поначалу так удивлялся, так удивлялся! А потом привык, зараза, замечать перестал. Ну ничего — как я ушла, так он сразу заметил, неряха… Теперь, я слышала, мужа Ваське подыскивал, чтобы тот убирался. Упыри-то ничего в чистоте не понимают!

— Ага… — отозвался Эрик, изучая свое отражение в зеркале. В этой чистой комнате он смотрелся примерно как плевок на белой, накрахмаленной салфетке.

— Ты сам-то чистоту наводить умеешь? А то Васька этим в отца — тоже любит, но не умеет. Так что вся надежда на тебя.

— Да…

Ядвига вздохнула.

— Ладно. Значит, банька.

И направилась было к незаметной дверце за очагом. Но Эрик, опомнившись, позвал:

— Погодите! Некогда мне. — Он вздохнул. — У меня только неделя.

— А! Так неделя — это ж прорва времени, — усмехнулась Ядвига. — Что, мерзавец старый тебе испытание устроил?

— Вроде того, — Эрик замялся. — Я хотел спросить совета…

— Спрашивай, — отозвалась Ядвига. И, отвернувшись, принялась выкладывать на блюдо исходящие паром пирожки. — Я все его подземелья знаю. И ключ от упырей, и как конюшни его убрать за пару минут… Ха, легко! Я эти конюшни!.. — Она мечтательно улыбнулась.

Эрик вдохнул, снова набираясь смелости. С упырями он бы и сам справился, как и с конюшнями. Тоже мне, задача!

— Что мог иметь в виду ваш муж, когда сказал мне… э-э-э… пойти туда, не знаю куда, и принести ему то, не знаю что.

Ядвига замерла. Потом медленно обернулась.

— Крепко ты, знать, Кощеева достал, парень! За что он тебя так… послал?

Эрик потянулся за пирожками. Есть хотелось безумно! А они так вкусно пахли…

— Он обещал оставить нас с Васей в покое, если я справлюсь.

Ядвига снова засмеялась. И так, смеясь, налила Эрику чаю, потом села напротив.

— Ну-ну. А вы, значит, хотите жить свободно? Умотать в Океанию, в армию записаться, упырей там бить, а? Не о том ли ты, зять дорогой, только что мечтал?

Эрик в упор посмотрел на нее.

— Васю я на войну не потащу. Но свобода ей нужна так же, как и вам. Вы-то это понимаете!

Ядвига подняла бровь.

— Я?

Эрик усмехнулся.

— Не потому ли вы живете здесь, а ваш муж — по ту сторону топи.

Ядвига моргнула. Потом откинулась на спинку стула и захохотала.

— Ну, зятек! Ну… сравнил, молодец… А тебе-то это зачем? Со свадьбы вон как рвался, титул тебе не нужен, деньги тоже, как и Вася. Потерпи год, потом и сбежишь. А?

Эрик задавал себе тот же вопрос, но сейчас, услышав его от ведьмы, почувствовал, насколько обидно и грустно он звучит.

— А Вася потом понесется в Океанию. Или куда похуже? — Он в упор смотрел на тещу. — Вы были правы, за ней нужно присматривать. Она еще молода и наделает глупостей.

— А тебе-то что? — усмехнулась Ядвига.

Эрик сжал кулаки. Самое странное: ему было «что». Вася нуждалась в заботе, пусть даже сама это не понимала. Не такой навязчивой, какую она получала от родителей. А… холить, лелеять, спрятать — Эрик хотел этого. Именно ее, хрупкую, вредную, чокнутую и беззащитную. Потому что перед собственной глупостью у Васи оружия точно не было. С нее глаз спусти — она сковородку схватит и сбежит. Нет, надо или с ней бежать, или вразумить, остановить. Надо…

Ядвига с улыбкой наблюдала за ним, а потом вдруг сказала:

— Хорошо. Помогу я тебе. Только учти: Вася у нас независимость любит, свободу — она тебе спасибо не скажет, если ты ее в башню упрячешь.

— Я не… — Эрик покачал головой. — Я так не сделаю. Я понимаю.

— Да ничего ты пока не понимаешь, — вздохнула ведьма. — Двадцать семь лет, думаешь — опытный? Ха! Поживи с мое, потом и рассказывай. Ладно… У самого-то есть какие мысли? Куда тебя муж мой отправил, а? Догадался?

Эрик кивнул.

— Мы туда студентов отправляем на практику. Выпускников. Остальным иллюзию того места показываем.

— Того, чего не существует, — улыбнулась Ядвига. — Хорошо… А принести что надо — понял?

Эрик покачал головой.

— Там все не то, чем кажется. Но как — я же все равно знаю, что это?

Ядвига весело усмехнулась.

— Погоди. Ты кушай пока пирожки, кушай. В дорожку-то самое оно. Я сейчас…

Эрик откинулся на спинку кресла и расслабился. Спать на полный желудок хотелось безумно! Может, от усталости и пришла в голову эта детская мысль: «Никто больше не назовет меня занудой! Она еще пожалеет!» Глупости, ребячество — но слова Василисы Эрика задели. И сильно.

— Держи.

Эрик удивленно уставился на то, что протягивала ему Ядвига. И еще довольно улыбалась, словно издеваться вздумала.

— Мм, госпожа… Зачем мне клубок?

Ведьма ухмыльнулась.

— А ты что — дорогу знаешь?

— Там нет дороги. Там…

— Не знаешь, — подытожила Ядвига. — Вот и иди, куда клубок укажет. Да возьми ты его, не бойся.

Эрик взял. Клубок тут же соскочил с руки, покатился по полу и исчез. Только обрывок нити и остался.

— Иди давай за ним. Он тебя там уже ждет. — Ядвига улыбнулась. — И удачи тебе, зятек. Она тебе пригодится.

Эрик поставил кружку с чаем, встал. Вымученно улыбнулся.

— Спасибо, госпожа.

— Иди-иди. Да не туда! За порог-то зачем? За нитью, дурень!

Эрик со вздохом шагнул к концу нити и удивленно замер. Голова закружилась, перед глазами появился туманный проход: словно половину избушки вдруг отсекло, как не бывало.

— И не забудь Ваську поцеловать, как найдешь, — бросила ему вслед Ядвига. — Да поторопись! Волнуюсь я, она ж там с этим идиотом…

— Что? — не понял Эрик.

— Иди-иди. — Ведьма подтолкнула его в спину. — Сам все увидишь.

Эрик нахмурился, но шагнул в туман. И исчез, как и нить на полу.

Ядвига посмотрела туда, где он только что стоял, вздохнула. И повернулась к зеркалу.

— Ну, дурень старый, чего ты там опять наворотил? — громко поинтересовалась она.

— Яга, с ума сошла, рань такая! — раздался из зеркала недовольный голос Кощеева.

Ядвига хмыкнула и проковыляла к зеркалу.

— Проведи меня.

— Сейчас? Дай хоть поспать!

Яга промолчала. Из зеркала, чуть погодя, высунулась костлявая рука князя — ведьма схватилась за нее и тоже исчезла. В избушке стало пусто и тихо — только на болоте квакали лягушки, предвещая дождь.

А на столе стыли пирожки…

* * *

— Так кто ты такой?

— Вась, ну чего ты заладила! Я это, честное слово, я. Просто выгляжу сейчас иначе… Да не смотри ты на меня так, я правду говорю. А вот мне интересно, где же мы оказались?..

— Не меняй тему! — квакнула Вася, но Дерек уже отвернулся и попытался встать. Запутался в мантии, чуть не задавил Васю — та еле успела запрыгнуть ему на плечо.

— Господи, как же холодно…

— Да ладно! — захохотала Вася. — Тебе холодно?! Да ты горячий, как печка! — И попыталась прижаться к его шее.

Дерек затанцевал на месте, пытаясь отмахнуться.

— Васька, прекрати! Прекрати, ты как ледышка!

— Вот именно! Я, может, умру сейчас! Ты что… делаешь?.. Дерек поймал ее и вместе с рукой засунул под мантию, под мышку, где было восхитительно тепло.

— Нет, а правда, где мы? Вась?

— Я тебя не знаю.

— Ва-а-ась, да хватит уже.

— Не знаю я тебя, — повторила Вася, чувствуя, как княжич вздрогнул. — Где настоящий Дерек?

— Вась, ну правда, не до того сейчас…

— Где?!

— Да умер он, умер! — крикнул парень. Голос у него был выше, чем у настоящего княжича, и потому получился визг, словно ему на ногу наступили. — Умер! Довольна?

Вася тихонько квакнула от удивления. Дерек (или кто он там?) выдохнул и, придерживая лягушку, а заодно и руку под мантией, медленно направился куда-то. Вася не помнила, что там — может, лес? Да и какая сейчас разница?

— Чего? В смысле… Как это? Когда успел? А в банку меня кто засунул?

— Ну, я, — отозвался Дерек.

— Вот ты по шее и получишь, когда вернемся, — пообещала Вася. — А теперь рассказывай, в чем дело. Если ты не Дерек, то кто?

Парень долго молчал. Вася уже думала, что он никогда не заговорит, но все-таки услышала:

— Меня зовут… Денис. Можно Дэня. И я… — он вздохнул, — из другого мира.

— Какого еще — другого? — опешила Вася. — Признайся: ты мне опять врешь!

— Нет, — и голос Дерека… то есть Дэни, звучал теперь очень серьезно. — Не знаю я, как так вышло. Правда не знаю. Просто я… как бы… ну… умер, в общем, там, в моем мире. А тут, я так думаю, умер этот княжич Дерек. Его вместе с родителями… того. Вот.

Вася подождала продолжения, но его не последовало.

— Чего — вот? Дерек… Или как там тебя? Дэня, я ничего не поняла.

— Ты-то? — усмехнулся княжич. — А ты представь, как я ничего не понял, когда в одно мгновение помирал в снегу… Да вот в таком же. А потом очнулся — а вокруг огонь, напротив меня зеркало светится, в нем другой парень отражается, и у него горло перерезано. И заживает — знаешь, красиво так, прямо у меня на глазах! Я-то думал, брежу, предсмертье это или чего там еще? Ага, как же! Ты, говорят, княжич. Ты, говорят, бедняжка. Твоих, говорят, родителей убили, один ты чудом выжил. Ай, бедняжечка умом повредился! — Дерек пнул снег и выкрикнул: — А я, может, хотел умереть!

— Еть… еть… еть… — отозвалось эхо.

Вася подождала, пока оно стихнет.

— Я все еще ничего не поняла.

Дерек усмехнулся.

— Не ты одна. Я, когда обнаружил, что колдую…

— Кстати, может, наколдуешь огонь? Или тепло? Или, может, домой вернемся?

Повисла тишина.

— Ну? — поторопила Вася.

— Не могу, — буркнул Дерек.

— То есть? Ты же маг. Это я…

— Это княжич ваш маг, — теряя терпение, повысил голос Дерек. — А я — я обычный! Понимаешь? Магия, колдовство это ваше — ненормально! А я — нормальный. Понимаешь?!

— Ты закончил?

Дерек помолчал.

— А убить тебя почему хотят? — прервала тишину Вася.

Дерек пожал плечами.

— Понятия не имею. Наверное, настоящего княжича кокнуть мечтают. В тот раз-то не добили. Знаю только, что они уже вот где, — он провел себе по горлу, — у меня сидят. Достали! Спать нормально не могу — только в шкафу или под кроватью! Нигде от них спасения нет!

Вася задумчиво квакнула.

— То есть сегодня тоже кто-то пытался тебя убить? Почему же мы еще живы?

— Не знаю.

— Ну-ка, вытащи меня, я осмотреться хочу.

Дерек послушно вытянул руку. Вася сразу же страшно замерзла, но огляделась. Вокруг действительно был лес: громадные ели, покрытые снегом. И сугробы — Дерек утопал в них по колено.

— Я этого места не знаю, — подытожила Вася. — Значит, должен знать ты.

— Это почему? — нахмурился Дерек.

— Раз не убили, значит, отправили туда, где тебе грозит смертельная опасность. Это не столица, а дальше ее ни один портал пока перенос не потянет. Значит, это иллюзия вроде нашей практики. И это место должно быть как-то связано с тобой.

Дерек замер.

— Что? — Вася ударила его передней лапой по руке. — Что?

— Тогда нам туда нельзя, — пробормотал Дерек, отвернулся и направился по своим же следам назад.

— Дерек? В смысле Дэня! Что?..

За спиной зарычали. Пока тихо, предупреждающе. И задышали часто-часто — страшно. У Васи который уже раз сердце зашлось от ужаса. У Дерека, видимо, тоже — подпрыгнув, он бросился вперед, уже не разбирая дороги.

Позади затрещали ветки, заскрипел снег, а дыхание как будто приблизилось.

— Ква! — завизжала от ужаса Вася, очень остро понимая, что она сейчас лягушка, вокруг смертельный мороз, она сидит в руке парня, который несется куда-то по лесу. И, черт его дери, слишком медленно!

Дерек тоже теперь тяжело дышал. Бежал он неровно, постоянно увязая в снегу. А треск веток позади приближался с каждым мгновением.

Вася свободной передней лапой судорожно ощупала шею. Еще и амулет посеяла!

Впереди замаячила скованная льдом река — Дерек бежал прямо к ней.

— Осторожно! — успела крикнуть Вася.

Дерек споткнулся и рухнул в снег. Конечно, вместе с Васей. Та только и успела, что квакнуть. А Дерек бесполезно дергался — его нога застряла, зацепившись за какой-то корень под снегом.

Чужое дыхание неумолимо приближалось.

— Пусти, я помогу! — завопила Вася, собираясь нырнуть в снег и найти тот корень.

Дерек поднял руку с лягушкой — Вася увидела его побледневшее, страшное от ужаса лицо. И в следующее мгновение закувыркалась в воздухе — Дерек швырнул ее к реке. Подальше от себя, подальше от погони, от опасности. Все это промелькнуло у Васи в голове, когда она бухнулась на лед, оказавшийся до обидного тонким. Вася слышала, как течет под ним вода, чувствовала дикий, обжигающий холод. И теряла голову от ужаса вперемешку с отчаянием.

— Идиот! — завопила она, пытаясь прыгнуть к Дереку.

Даже от такого усилия лед треснул и ушел под воду. Вместе с Васей. «Если не утону, так окоченею», — успела подумать она, пытаясь всплыть. И конечно, вода в этом месте уже покрылась тонкой ледяной коркой. Незаметной для человека, но не для маленькой лягушки. Вася врезалась в нее, чуть не взвыла от боли и принялась молотить лапами. В ушах гулко шумела вода и чудилось отдаленное рычание, а следом — крик.

«Не умру, — подумала Вася, снова и снова врезаясь в лед. — Не умру! Не здесь! Не сейчас!»

И, словно послушавшись, лед поддался. Треснул — Вася выпрыгнула из воды.

И превратилась в человека.

Над Дереком — или тем, кто им недавно был, — стоял здоровенный волк и рычал, скаля огромные зубы. Из его пасти капала, дымясь, слюна — Дереку на грудь. Сам парень замер ни жив ни мертв, — а волк поставил лапы ему на плечи. Наклонился, примериваясь к шее…

И с визгом отлетел, врезался в соседнее дерево.

— А! — выдохнул Дерек, обмякнув.

— Подумай о хорошем! Представь другое место! — крикнула ему Вася, бросаясь за волком.

— Сейчас еще один прибежит, — бессильно прошептал Дерек.

Вася с корнем вырвала небольшую елку и, как некогда на практике, отправила опомнившегося волка в недолгий бреющий полет до следующего дерева.

— Думай о другом месте! Представляй!

— Что?..

— Дэня! Не будь идиотом! Представляй!

Волк снова бросился к ней, а слева и справа бежали еще… и еще… А у Васи закололи иголочками пальцы, как в прошлый раз перед превращением обратно в лягушку.

— Представляй!

Тут — внезапно — и снег, и лес, и волки исчезли. Вместо них золотился цветами луг, жужжали пчелы и теплый ветер пряно пах травами.

— Вот это уже лучше, — проквакала Вася, снова ставшая лягушкой. — Дерек! Дэня! Вытащи меня отсюда!

Но все равно пришлось прыгать самой — Дерек, раскинувшись, лежал в траве. И трясся, словно ему все еще было холодно.

— Эй! — Вася запрыгнула ему на грудь. — Приходи в себя, и будем выбираться! Ну же!

— Меня убили там, — выдохнул Дерек. — Вась…

— Ты живой, дурачок. — Вася ткнула его лапой в щеку. — Вставай. Тут где-то должен быть выход…

Дерек встал. Не сразу, но поднялся — и Вася увидела, как он улыбнулся: словно маска шута закрыла его настоящее лицо.

— А чего, Васька, откуда ты знала, что делать, а? Может, скажешь, как нам обратно вернуться?

«Странный», — подумала Вася, а вслух сказала:

— Если это место ненастоящее, то оно подчиняется нашим мыслям. Помнишь нашу практику?

— Так то сон был, — нахмурился Дерек. — А нас сюда перенесли. И как по мне, то все оно настоящее.

— Оно и во сне нам настоящим казалось. — Вася попыталась поймать особенно вкусного комара. Но, как она и думала, он просто испарился в воздухе. — Папа однажды рассказывал про такое… вроде как сон, только большой и для всех. Тень. Здесь все зависит от наших мыслей… Должно, по крайней мере.

— То есть меня просто швырнули в мой самый страшный кошмар? — задумчиво произнес Дерек.

— Наверное. — Вася проследила грустным взглядом за еще одним комаром. — Только странно: убийца не проследил, чтобы ты умер. Он должен был рядом появиться. А его, кажется, не было.

Дерек огляделся: луг был всюду, куда хватало глаз.

— И как отсюда выбраться? Этого твой папа не говорил?

— Как и из практики, наверное, — отозвалась Вася. — Это место должно нас само отпустить.

— Или мы придем прямо в руки к тому, кто все это подстроил, — кивнул Дерек. — Ладно. Пошли…

Он вытянул руку, и Вася забралась по ней на его плечо. А потом, покачиваясь, ехала и смотрела вперед, на горизонт, тоже тонущий в травах, и на ослепительно-синее небо над ним.

— Спасибо, кстати, — нарушил тишину Дерек.

— Не за что. — Вася снова покачнулась. На парне оказалось ехать не сложнее, чем на лошади. — А ты не пробовал вернуться? Ну, то есть в свой мир? Ты по родным, наверное, скучаешь?

Дерек усмехнулся.

— Не по кому скучать. Я сирота.

Вася повернулась, посмотрела сочувственно.

— Что? Тоже всех убили?

— Да какой там! Бросили меня. По-вашему, подкидыш я. — Дерек помолчал. — Так что, как видишь, никакой я не княжич. А так…

— Да какая разница, — отмахнулась Вася. — Ты мой друг.

Дерек удивленно покосился на нее.

— До сих пор?

— А что-то изменилось?

— Даже такой? — Дерек потянул себя за челку. — Рыжий, никакой?

— Настоящий, — усмехнулась Вася. — Лучше б ты таким всегда был. Кстати, смотри на дорогу. Там камень прямо по курсу.

Дерек вовремя затормозил: камень-указатель вырос посреди поля, и от него в три стороны змеились тропинки.

— О, ну это уже баян! — простонал Дерек.

— Чего?

— Не смешно, говорю. Этот камень, как ванька-встанька, постоянно, везде!.. Ну чего? Какой дорогой пойдем?

Вася прочитала: как и в прошлый раз одна дорога обещала убить напарника, другая — тебя, третья — обоих.

— Пошли прямо.

— Оба помрем? — усмехнулся Дерек. — А если по бездорожью?

— Попробуй.

Дерек попробовал. Через два шага наткнулся на невидимую стену и остановился.

— Ясно. Ну ладно, пошли прямо. Ты сама-то не боишься? А ну как правда помрем?

— Нет.

— Храбрая ты, Васька.

— Ха! — Вася внимательно смотрела вперед. Но луг казался совершенно безобидным, а небо по-весеннему ярким.

— Завидую я тебе иногда. Вот так…

— Под ноги смотри.

— Да смотрю я. — Прямо под ногами Дерека открылся люк, который парень, конечно, не заметил. — Так вот, живешь вот та-а-а-а-а!

— Говорила же, смотри под ноги. — Вася сидела на нем верхом, пока Дерек с ветерком и криком летел вниз. Крышка люка бесшумно захлопнулась над ними, и наступила темнота. — И заткнись.

Дерек и правда замолчал — впрочем, ненадолго.

— Я — молчи? А ты там хорошо устроилась!

Вася, вцепившись всеми лапами в его мантию, и правда сидела удобно.

— Ага. Сейчас мы упадем — мне мягче будет.

— Эй! — Дерек попытался смахнуть с себя лягушку. — Это нечестно!

— Нечестно, что ты идиот! Нечестно, что ты до сих пор не разобрался, кто хочет тебя убить!

— Да я его и не искал! Зачем? Он сам меня вечно находит!

— Вот это и нечестно! И кстати, сейчас будет земля. Я ее чувствую.

— Да как ты… И-а-а-а!

Плюх! И чужим голосом:

— Ой… — Еще мгновение спустя: — На меня что-то упало.

Зазвенели цепи.

— Илюшка, что на тебя могло упасть, тут каменный мешок.

Тишина…

— Но что-то же упало!

— Бли-и-ин! — простонал Дерек и попытался подняться. У него не вышло: Илюшенька принялся метаться.

— А-а-а! Оно еще и разговаривает!

Вася, которая сейчас чутко реагировала на движения, отпрыгнула в сторону и наугад спросила:

— Алеша?

Снова тишина…

— Вася? — неверяще отозвался «богатырь». — Вась, это ты?

— Я…

— Васька! — И второй «богатырь» принялся метаться по камере. Вася еле успевала с его дороги отскакивать. — Васютка! Живая!

— Пока да… Но кажется, ненадолго, — пробормотала Вася, пытаясь спрятаться от неуемного «богатыря».

— Вася, княжич с тобой? — раздался из темноты голос Миши.

Тишина…

— Да! Только он выглядит иначе, и голос у него другой! Мы в какую-то волшбу вляпались, и он прямо неузнаваемо изменился. Но это точно он. Я проверяла! Да угомонись ты!

— Васюня! — заорал, не слушая ее, Алеша.

— Да жива я, жива!

— Васенька!

— Спасибо, — выдохнул Дерек и успел подставить руки, прежде чем Алеша действительно лягушку растоптал.

— Что вы тут делаете? — отдышавшись, спросила она. И тут же: — Алеш, уймись! Я тоже рада тебя видеть, но не в цепях и не в камере. Так что вы тут делаете?

— Кажется, мы пошли спасать вас, — отозвался Илюшенька. — Мы увидели какую-то пентаграмму у вас в комнате, потом Миша в ней исчез, а мы следом.

Снова тишина…

— Видишь, Васька, нас спасать хотели, — радостно воскликнул Дерек. — Скажи спасибо.

— Первый раз вижу идиотов, которые кидаются в «какую-то пентаграмму»! — отозвалась Вася.

— Сказал человек, который сам себя заколдовал, — фыркнул Дерек.

— А ты вообще молчи! Миша! Ты-то! Ты же умный, ты-то чего полез? Тебе больше всех надо?

В темноте засмеялся Дерек.

— Да может, он тоже в тебя влюбился, а, Вась?

— Тоже? — выпалил Алеша.

— А ну тихо! Миша?

— Что Миша?! — отозвался тот с неожиданной для него эмоциональностью. — Да с меня император три шкуры снимет, если с тобой, княжич, что-нибудь случится!

Недолгая тишина… И хором:

— Император?!

— Да! — отозвался Миша. — Ты достал меня уже, княжич! Я думал, сам тебя прибью! Я в эту академию ради тебя поступил, я за всеми вами наблюдал, чтобы ты был в безопасности! А ты все равно умудрился во что-то вляпаться! Не видать мне теперь годовой премии, а все из-за тебя!

— Тихо-тихо. — Дерек отполз подальше. — А что я? Я же не специально!

— То есть как это «наблюдал»? — встрял Алеша. — То есть когда мы с тобой пили? И по бабам? И… И… Ты это просто… играл?!

— Работа у меня такая, — отозвался Миша. — Всяких малолетних титулованных кретинов из задницы вытаскивать.

— Вася? — зачем-то позвал Алеша. — Ты знала?

— Конечно, нет!

— Илюш? — позвал его Алеша. — А ты, может, тоже какой-нибудь двойной агент?

— Не обзывайся! — обиделся Илюшенька. — Я нормальный!

— Нормальный? — воскликнул Миша. — Да ты внебрачный сын императора! Нормальный он, как же!

Тишина…

— Чего-о-о?! — опомнился Илюшенька. — Нету у меня отца! Одни мы с мамкой…

— Ага, конечно, — хмыкнул Миша.

— Ого! — встрял Дерек. — Так ты, Илюшка, выходит, принц?

— Бастард он, — отозвался Миша. — А ты вообще молчи. Ух, доберусь я до тебя!

— Да врете вы все! — заревел Илюшенька. И вдруг заплакал, горько, навзрыд.

— Ну что вы наделали! — Вася прыгнула Илюшеньке на плечо. — Не слушай их, Илюш. Все хорошо…

— А-а-а-а! Мамка говорила, что папка военны-ы-ый!

— Еще какой военный, — хохотнул Миша. — Главнокомандующий!

— А-а-а!

— Миш, заткнись, а?

— Кто бы говорил, княжна!

— Заткнись, или, как вернемся, я тебя сковородкой так отдубасю! Говори: ты меня отцу сдал? Чего он постоянно в академию, как к себе домой, наезжал? Словно знал, где я, а?

— А что мне было делать? У меня приказ! Я при исполнении!

Вася задохнулась от гнева.

— Я тебе такое «исполнение» устрою, когда вернемся! Подожди у меня!

— Вась, — перебил ее Алеша. — Вась, а ты меня любишь?

— Нет!

— Во-о-от! Всюду ложь! — грустно подытожил «богатырь».

— Когда это я тебе в любви признавалась? — опешила Вася, невольно продолжая похлопывать плачущего Илюшеньку по плечу.

— Вот! Даже сны врут!

Дерек громко откашлялся.

— Я прошу прощения! Но может, мы уже попытаемся отсюда выбраться? А то здесь как-то душно…

После коротких пререканий мысль поддержали. Потом снова поругались. И только после этого стали действовать.

— Тут нет двери… — сказал Алеша, ощупывая стену.

— Есть, — отозвался Миша. — Прямо за тобой. Только нам из-за цепей не дотянуться.

— Хм…

— Чего «хм»? — отозвался Дерек. — Да, на мне нет цепей. И чем мне ее таранить? Васей?

— А ты ее расколдуй.

— Не могу.

— Он не может, — подтвердила Вася. — Колданули нас. Страшно. И все теперь, не может он пока колдовать.

— Кошмар, — вздохнул Алеша. — Вот и нас так же колданули… И никто, конечно, не умеет замки открывать?

— О-о-о, — неожиданно протянул Дерек. — А вот с этим ко мне. Секундочку…

Секундочка растянулась на добрый часок: за это время Дерек умудрился дважды сломать значок академии и пряжку ремня Миши.

— Что? — ворчал парень, ковыряя третий замок. — Тут темно, как я не знаю где! Ничего же не видно! Думаете, легко на ощупь?

Освободившиеся «богатыри» тем временем пытались высадить дверь. Ничего у них не получалось — словно они на стену кидались. И вдвоем, а чуть позже и втроем… Вася успела даже заснуть, пока они бились, и пропустила момент, когда Дерек предложил вылезти через тот люк, куда они с Васей упали. Воодушевившись, «богатыри» встали друг на друга, но и это нисколько не помогло: люк если и был, то где-то высоко, а стена оказалась слишком гладкой, чтобы по ней взобраться.

— Еще предложения? — поинтересовался Миша, когда, умаявшись, «богатыри» лежали на полу и пытались отдышаться.

— Ну… — задумчиво протянул Дерек.

— А ты молчи! — рыкнул на него Алеша. — От тебя никогда ничего путного не выходит.

— Чего это? — обиделся Дерек. — Да я!..

— Одни шуточки, — продолжал Алеша. — Даже петь нормально не умеешь!

— Я не умею?! — ахнул Дерек. — Да я!..

Больше он ничего сказать не успел: дверь вдруг отворилась, и в нее вошли, точнее, вплыли призраки.

— Что это? — выдохнул Дерек и, не будь дураком, попытался проползти в открытую дверь. Замер он на втором же шаге, а «богатыри» еще раньше.

Призраки проплыли мимо, сгрудились вокруг спящей Васи. Та только и успела возмутиться:

— Эй! Вы кто?

Но ее уже схватили и куда-то понесли.

Васе чудилось, что она тонет в тумане, тот забивается в рот и в нос, усыпляет… Где-то далеко захлопнулась дверь, в которую тут же замолотили кулаками. Но — почти неслышно. Вася зевнула и окончательно провалилась в сон.

Очнувшись, первым, кого она увидела, был Эрик. Он стоял рядом с какой-то ниткой и смотрел на Васю, как до этого Дерек на привидения: неверяще и с омерзением. Вася только вздохнула, подумав: «Опять ты! Нигде от тебя не спрятаться». И тут же чей-то голос прогремел:

— Вы знаете эту лягушку?

Вася повернулась. На высоком кресле, напоминающем трон, только совсем без украшений, сидело нечто усатое, рогатое, хвостатое и с длинными мохнатыми ушами. Еще глаза у него были как угольки — вот и все, что Вася могла бы сказать про это существо. Все его тело за исключением головы окутывал туман, из которого то и дело появлялись хвосты: змеиный, рыбий, коровий… Рядом, как верные стражи, замерли призраки — клоки тумана, тоже постоянно меняющие очертания. То ребенок, то усталая женщина, то стареющий мужчина… У Васи быстро зарябило в глазах, и она откинулась на подушке, решая, поспать еще или не стоит.

— Да, — грустно отозвался Эрик. И еще тоскливей добавил: — Это моя жена.

— Через год разведемся, — вставила Вася.

— Что она здесь делает? — словно не услышав, поинтересовался Эрик. — Это морок?

— Настоящая я! — возмутилась Вася. — Сам ты морок! — Хотя прекрасно знала, что Эрик тоже настоящий. Непонятно откуда, но знала.

Эрик тяжело вздохнул и спросил:

— Я могу ее забрать?

— Только после того, как отгадаешь загадку, — невозмутимо ответило существо на троне. Перебранка супругов его как будто совершенно не трогала.

Эрик снова вздохнул.

— Ну да, конечно. Загадывайте.

Существо поерзало на троне. Смотрелось это забавно: заколебался туман, замельтешили хвосты. Почему-то повеяло тухлыми яйцами.

— Отгадаешь, которая из них твоя настоящая жена, — заберешь ее. А ежели нет…

— Голова с плеч, я помню, — пробормотал Эрик.

Васю подняло над подушкой.

— Закрой глаза и не подглядывай! — приказало существо.

— Кто — я? — выпалила Вася.

Но глаза послушно закрыл Эрик, а Васю закрутило, завертело… И скоро перед Эриком на полу рядком сидели аж десять совершенно одинаковых Вась.

— Ничего себе! — хором про квакали они. — А с ним, — они ткнули лапой в Эрика, — так можно?

Существо махнуло хвостом — на этот раз коровьим — и звучно спросило:

— Которая из них твоя жена?

— Глаза уже можно открывать? — поинтересовался Эрик.

Существо ненадолго задумалось, потом кивнуло:

— Да.

Эрик слабо улыбнулся, открыл глаза и, не сомневаясь, ткнул пальцем в третью слева лягушку:

— Эта.

Бах! И все лягушки исчезли, кроме той, на которую указывал Эрик. Она сидела и мрачно смотрела на указательный палец мужа.

— Угадал, — удивленно протянуло существо. — С первого раза…

— Тоже мне, загадка, — хмыкнул Эрик, наклоняясь к лягушке и подставляя руку. — Вася, иди сюда.

— Пусть сначала моих друзей выпустит. — Лягушка отползла подальше. — Без них не пойду.

— Каких друзей? — удивился Эрик. — Ты что — ты тут не одна?

— Делать мне тут одной нечего! — хмыкнула Вася. — Мы все тут. Выручай, профессор. Или кто ты там… куратор.

Эрик тихо застонал.

Минут через пять перед ним стояли: десять Миш, десять Алеш, десять Илюшенек и десять по-дурацки улыбающихся Дереков.

— Да вы издеваетесь! — пробормотал Эрик. И ткнул пальцем в Дерека: — А это еще кто?

— Это я-а-а-а, — проблеял Дерек.

— Я не… — Эрик нахмурился. Прищурился, пригляделся. — Дерек?

— Я-а-а-а, — повторил княжич.

— Он, — подтвердила Вася.

Эрик выдохнул.

— Во что вы умудрились вляпаться?

— Ну, сначала мы увидели пентаграмму, — простодушно начал Илюшенька, но его (точнее, их — всех десятерых) взглядами заставили замолчать Миши.

— Угадывай! — приказало существо на троне. Наверное, тоже ждать надоело.

Вася лапками закрыла глаза. Угадывай? Да этот… Одуванчик с ходу не смог даже по именам их правильно назвать в первый учебный день! И ее угадал случайно, а тут… Тридцать «богатырей» и десять… Дереков («Не пойми кто», — как про себя окрестила его Вася).

Эрик между тем прохаживался перед шеренгой «богатырей», как император на смотринах. Васе десять было, когда его величество жениться вздумал. «А что, Вась, хочешь стать императрицей?» — спросил тогда Кощеев. Вася покачала головой. Кощеев задумался. «А что, хочу я стать отцом императрицы?» — спросил он невесть кого. И невесть кто — то есть появившаяся в этот момент из зеркала Ядвига — категорично ответил: «Не-а, не хочешь». Кощеев тогда сник и больше этот разговор не заводил. А там и император вскоре женился.

— Он, он, он и вот… он, — объявил Эрик на втором заходе.

Лишние «богатыри» и Дереки исчезли.

— Да ты мухлюешь, — решило существо. — Невозможно так легко угадать! Да еще и с первого раза.

— Не-е-е! — Эрик даже посмотрел на него обиженно. — Я их куратор. И хоть я и говорю себе каждый раз: «Глаза б мои на вас не глядели», я все равно всегда их узнаю.

Существо хмыкнуло. Подняло руки, превратившиеся почему-то в паучьи лапы.

— Забирай их. Позволяю!

За спиной Эрика заклубился туман, пока из него не появилось нечто, напоминающее дверной проем, за которым вроде бы виднелась комната. А может, и нет — она постоянно менялась, словно тоже была иллюзией. Но Эрика это не удивило. Он нагнулся, забрал Васю, поманил «богатырей» и Дерека.

— Вперед.

Миша оттер сунувшегося было первым Дерека и прыгнул в портал. За ним, оглянувшись на Васю, пошел Алеша. После — Илюшенька. И только потом, последним, отправился Эрик.

— Дома поговорим, — сказал он Васе, идя по туманной дорожке. Туман был везде: сверху, снизу, слева и справа.

— А я с тобой не разговариваю.

— Вася! — Эрик поморщился. — Я тебя спас.

— А я не просила.

— Я не…

Тут туман наконец-то кончился, и они очутились… Больше всего Васе это напомнило отцовский подвал. Только вместо упырей тут живые люди в масках споро сковывали «богатырей» и оттаскивали к стене. А Дерек уже лежал на столе в центре пентаграммы. Тоже скованный.

— Что еще за?.. — опешил Эрик.

На него тут же налетели со всех сторон, и магия на них, очевидно, не действовала. Скоро и его сковали и прислонили к стене рядышком с «богатырями» — да так, что он и двинуться не мог, хоть и очень пытался. Вася это видела из угла комнаты. Лягушку, естественно, никто не заметил.

Напоследок Дереку в рот воткнули кляп — и ушли. Все. Совсем.

— М-м-м! — оскорбленно завопил Дерек им вслед (что должно было означать: «Эй! Куда?!» — но из-за кляпа было не разобрать).

Открылась другая дверь.

— Признаться, мне уже надоело тебя ловить, — сказал, входя, император.

Дерека перекосило — наверное, от удивления.

— Ваше величество, — выдохнул Миша. — Да как же так-то? Это же все вы… Вы мне приказали его охранять!

Примерно то же взглядом спрашивал Эрик — ему рот заткнули еще раньше Дерека.

И только Илюшенька счастливо улыбнулся и дернулся вперед.

— Папаня!

Император затормозил. Потом подался назад — и перекосило его ровно так же, как и Дерека.

— Кто ему сказал? — пролепетал его величество.

Илюшенька тем временем барахтался на полу в попытке обнять новоприобретенного отца.

— Папаня!

Император щелкнул пальцами.

— Уймись. Сначала с ним разберусь, — он посмотрел на Дерека. — С тобой — после.

Илюшенька обиженно засопел. Император отвернулся от него и снова пошел к Дереку, спокойно рассуждая:

— Ты постоянно ускользаешь — даже из моего дворца. И как ты умудрился не появиться сегодня там, где я тебя ждал, — вот это я хотел бы узнать, прежде чем… Господи! Ты кто?!

Дерек попытался, несмотря на кляп, улыбнуться. Получилось жутко, но вряд ли именно это испугало императора. Тот схватил связанного парня, приподнял над столом и принялся осматривать.

— Что за?..

— Его зовут Дэня, — подала голос Вася. — Но это сокращенно. А полностью, кажется, Дэнес. Или нет. Я плохо запомнила.

Император повернулся к ней.

— А ты еще кто?!

— А я Вася, — улыбнулась лягушка. — То есть Василиса фон Бессмертнофф. А вон там мой… э-э-э… муж. Вы его зачем-то связали.

Император, по-прежнему не отпуская Дерека, посмотрел «вон туда» и сквозь зубы выдохнул:

— Да вашу ж мать!

— Может, вы нас все-таки отпустите? — Вася скромно потупилась. — А то мой папа может обидеться.

Император скривился.

— Отпущу. Сначала вы мне расскажете, где настоящий княжич, а потом сразу отпущу.

«Правильно, — подумала Вася. — Бойтесь моего папу».

* * *

Через час там же

Слуги принесли закуски, теплый чай и кое-что покрепче. К последнему приложился император и все залпом выпил. Эрик молча сидел рядом на подушках, держал Васю и слушал. «Богатыри» тоже слушали. Дерек рассказывал.

— А можно, я в этом теле останусь? — спросил под конец Дерек, то есть Дэня. — Оно мое, родное.

— Не выйдет, — отозвался Эрик. — После Тени ты вернешь свой настоящий облик. А настоящий для тебя сейчас — княжич. — Он повернулся к императору: — Мы же все еще в Тени, да?

Его величество кивнул. И вдруг воскликнул:

— Что же ты раньше-то молчал! А я голову ломаю, почему на тебя родовая магия и кровь не действуют, заклинания не направляются…

— А вы меня теперь не убьете? — осторожно спросил Дэня. — Нет?

Император вздохнул.

— Сдался ты мне! Иномирец, ха! Не говори больше никому, а то на исследования отправят. Вон как ваш куратор задумался.

Эрик действительно выглядел так, словно что-то подсчитывал в уме. Дэня от него на всякий случай отодвинулся.

— А зачем вы вообще хотели меня убить? Ну, то есть княжича?

— Потому что его род — первые некроманты по эту сторону Корчаковских болот, — ответил вдруг Эрик. — И они что-то не то на этот раз наколдовали. — Он в упор посмотрел на императора. — Мы все это тогда почувствовали: фон магии изменился. А спустя какой-то месяц и князь, и его жена, и весь их род, за исключением только княжича, вдруг погибли. Это «что-то» угрожало империи. Или лично вам? Я прав?

— Умный больно, — вздохнул император, попивая чай за неимением чего-то покрепче. — Мне, империи — какая разница? Мы одно. Они связались с магией крови — или стал бы я их детей убивать! Даже их души это запятнало. — Он опять вздохнул. — Только это государственная тайна. Кто что ляпнет — казню мигом. И на род не посмотрю.

Все промолчали.

Только Дерек чуть погодя робко поинтересовался:

— А со мной теперь что будет?

— Что-что! — отозвался император. — Ты же княжич? Через месяц, как тебе семнадцать исполнится, примешь титул и родовые земли. Думаешь, я рад был избавиться от одного из богатейших и лояльных родов? — Его величество прищурился. — Ты же будешь ко мне лоялен?

— Да! — заверил Дерек чересчур поспешно.

— Смотри у меня! — фыркнул император. — А вы, — он обвел взглядом остальных, — будете молчать. Ясно?

Ответом ему стало как раз дружное молчание.

— Хорошо, — кивнул его величество. — Еще вопросы есть? Или я возвращаю вас обратно…

— А прикажите мне премию дать, — набрался смелости Миша. — Пожа-а-алуйста.

Император пожал плечами.

— Еще и сверх добавлю. — И, глядя на повеселевшее лицо Миши, сказал: — Только ты в академии все равно останешься.

— Но…

— Не прекословь монарху! За этим балбесом, — он кивнул на Дерека, — глаз да глаз нужен. А то родовое колдовство ему до сих пор послушно, пусть потом исправляет, что его родственники наворотили. То есть не его, а настоящего княжича. Тьфу! Голову с вами сломаешь!

Миша вздохнул. Но да, прекословить не стал.

— Все! — Император хлопнул в ладоши. — Просыпайтесь! Устал я вас всех тут держать… Свалились на мою голову… И все я, все мне тащить…

Под это ворчание Вася на мгновение как будто заснула. А проснулась снова у Эрика. Они тряслись в какой-то не то карете, не то коляске, где отовсюду дуло, и Эрик кутался в пальто. В такое же, только маленькое, была закутана и Вася.

— Запру, — заметив, что она проснулась, сказал ей Эрик.

Выглядел он плохо: бледный, невыспавшийся и как будто похудевший.

— В банке? — съязвила Вася. — А где все?..

— В академии, — ответил Эрик. — Учатся. А тебе я отгул взял.

— Зачем?

Эрик не ответил.

Через полчаса карета-коляска остановилась, и Вася сразу узнала родные места: пыльная дорога, похожий на обглоданные кости замок, улыбающиеся упыри и светящиеся черепа на воротах.

— Ты меня домой привез? — удивилась Вася. — Что, я тебя наконец-то настолько достала?

Эрик снова промолчал.

У крыльца их встретил сам Кощеев, смотревшийся в этом окружении очень гармонично: сам как мертвец, и дом себе под кладбище устроил.

— Что, зятек, рано ты. Не истекла еще твоя неделя.

— Я был там, не знаю где, — отозвался Эрик.

Кощеев поднял бровь.

— Да? И что ты мне принес?

Эрик ткнул ему в лицо Васей.

— Это моя дочь, — нахмурился Кощеев.

— А по-моему, лягушка, — усмехнулся Эрик.

Кощеев посмотрел на него с минуту. Потом захохотал.

— Ну что ж, зятек! Хотя бы в смекалке тебе не откажешь… И впрямь то, не знаю что, да из Тени. Васька…

— Чего?! — воскликнула та, но ее никто не слушал.

— Проходи, — кивнул Кощеев. — Внутри поговорим.

— Вы снова мою судьбу решать собрались? — воскликнула Вася.

— Помолчи! — хором сказали ей муж и отец.

Вася замолчала. Она всегда предпочитала в таких случаях молчать — все равно бесполезно спорить. Да и зачем, если можно потом сбежать. Теперь даже в лягушку превращаться не нужно! И фиг Эрик ее среди таких же зеленых и бородавчатых на болоте найдет!

«Вот там годик и проквакаю, — думала Вася час спустя, прыгая к топи. Ее исчезновение занятые мужским разговором Эрик с Кощеевым не заметили. — Потом к маме схожу, она поймет, поддержит. Ха, я же хотела отдохнуть… И свободна буду как ветер!»

Но от этих мыслей почему-то становилось не радостно, а наоборот, тоскливо. Да и ребят бы еще раз увидеть… И Одуванчику этому как следует отомстить…

«А пусть поищет меня на болоте! Семь железных сапог исходит, — думала Вася. — Семь посохов сотрет. Вот и отомщу. Тоже мне муж! Да пусть катится к черту!» Только к черту, то есть к водяному в болото катилась пока что Вася. Ну и что — самостоятельным, свободным женщинам вечно приходится чем-то жертвовать. Но зато это делает их сильнее. Так думала Вася, и от злости ей в кои-то веки становилось чуть-чуть легче.

До первой же болотной кочки.

ГЛАВА 13

Я решаю!

Вася думала, что не выдержит. Она не ожидала, представить не могла, что будет именно так. Что так вообще может быть — не просто скучно, а невыносимо, уморительно, безумно однообразно. Вася не привыкла к рутине, а на болоте была именно она: день за днем ровным счетом ничего не происходило.

С утра, еще до зари, принимались выть гидры. Им вторили лягушки из тех, что вставали пораньше. Потом, уже на заре, просыпались кикиморы и успокаивали гидр такими выражениями, от которых у Васи волосы бы встали дыбом, если бы у лягушки они были.

Потом наступало время тумана, и все замолкало: в серой дымке вставало солнце, сопровождаемое тишиной. Не приятной, спокойной, расслабляющей тишиной, а напряженной и жутковатой. В это время все сидели по своим норам и кочкам, а случайному путнику грозила верная смерть. Самое страшное время на Корчаковских топях — рассвет и закат.

Стоило солнцу подняться, как туман исчезал, а рутина продолжалась: лягушки сплетничали и ловили комаров, гидры ловили лягушек, гидр ловили кикиморы. Еще пару раз из болота поднималось нечто с щупальцами, но его почему-то никто не боялся. Щупальца раскладывались по кочкам для просушки, и кумушки-лягушки сидели на них совершенно безбоязненно.

И постоянно квакали.

На третий день Вася уже совершенно сходила с ума: от кваканья голова шла кругом, от пустых разговоров тоже, комары откровенно достали, и очень, безумно просто хотелось домой. Но Вася терпела. Смотрела на татуировку, украшающую передние лапы, и терпела.

Зрение теперь прояснялось чаще, и сознание не мутилось: Вася как будто остановилась на полпути между лягушкой и человеком. Видела как человек, вести себя старалась как лягушка. И это было ужасно: квакать перед дождем, нежиться под прохладными каплями. Обсуждать гидр. Бояться их.

Никого Вася не боялась: гидры хорошо ее знали, и лягушачья кожа их не провела. А вот кикиморам на глаза лучше было не попадаться… Но они к лягушкам тоже не совались, а потому жизнь была совершенно скучной.

Вася чахла.

Ни гробов, ни упырей, ни мишек-зомби… Просто ад!

От скуки Вася поделилась рассказом о своей жизни с другими лягушками: те обожали сплетни. Лягушки выслушали, обозвали Васю дурой и принялись завидовать. Это Вася тоже была вынуждена слушать — деться оказалось просто некуда: лягушки на болоте были всюду. Даже сейчас, в полдень, когда солнышко припекало — на Корчаковской топи всегда был один сезон, нечто среднее между летом и осенью. Вася сидела на кочке, прячась под листком кувшинки, и слушала рассуждение Зеленушки, лягушки-мечтательницы, которой очень хотелось чуда.

— Вот бы и мне молодца да красавца, — квакала Зеленушка. — Уж я бы его не упустила.

«Не то что ты» повисло в воздухе.

— Любила бы его без памяти… И обязательно сынишку бы родила…

— Жабу, — вставила Вася.

— А и жабу, — подумав, сказала Зеленушка. — Чем мы хуже? Ну вот скажи, разве я не хороша?

Вася пока совершенно не разбиралась в лягушачьей красоте, но Зеленушка среди своих слыла самой что ни на есть красоткой. Как другие это понимали — по числу ли бородавок или по насыщенности зеленого в коже, — Вася не знала. Но на всякий случай согласилась.

— Вот и суженого бы мне под стать. Молодца доброго, чтобы кудри золотые, очи небесные… — Зеленушка посмотрела на небо. То было грязно-серым, и цвет лягушке не понравился. — Ладно, пусть будут болотные. Так, очи… Уста сахарные, брови соболиные, усы…

«Господи, — простонала Вася. — Не могу больше! Сделай что-нибудь, что угодно, только избавь меня от этого дурдома!»

— И любил бы он меня всем сердцем такую, какая я есть, — продолжала Зеленушка. — А на болото я бы больше никогда не…

В воздухе просвистела стрела.

Вася на всякий случай прикрылась кувшинкой. Зеленушка только посмотрела, как стрела булькнула в болото, отползла подальше и продолжила:

— А на свадьбе я бы так танцевала!.. А пела бы как! Я же лучше всех пою. Да? Разве нет?

— Да, — вздохнула Вася.

— Вот именно! — Зеленушка приняла важный, гордый вид. — Слушай. Ква-а-а-а-а-а!

«Господи, — снова взмолилась Вася. — За что?!»

Еще одна стрела утонула в болоте. Под «ква-а-а-а-а» Зеленушки ее никто не заметил. Зато третью Вася поймать успела. Чудом — или оказалась бы на нее нанизанной.

Зеленушка тем временем выдохлась и удивленно посмотрела на стрелу у Васи в лапе. Вася тоже на нее посмотрела, прикинула, как нехорошо быть ею проткнутой, и заорала что есть мочи:

— Смотри, куда стреляешь, дурень!

Ей ответили сначала хлюпающие шаги, а потом из зарослей камыша появился он — добрый молодец. Лягушки, остолбенев, смотрели на его золотые кудри, глаза небесн… то есть болотные, брови соболиные, уста сахарные. Одет молодец был во франтоватый алый кафтан, совершенно неподходящий для прогулки по болоту. На кудрях сверкала золотой вышивкой шапочка, на ногах красовались заляпанные грязью сапожки, тоже красные. В руке щеголь держал лук. И ошеломленно смотрел на лягушек.

— Ква-а-а-а, — мечтательно пропела Зеленушка, а Вася пришла в себя.

И принялась совать стрелу Зеленушке. Та упиралась, возмущенно квакала, отползала, но убегать не спешила — здесь же молодец! Мечта почти сбылась!

— Бери, дура, — квакнула Вася, все-таки впихивая стрелу Зеленушке.

Молодец тем временем вздохнул, снял шапку и скомкал в руках.

— Знать, судьба у меня такая, — пробормотал он. И нагнулся к Васе: — Будешь ты моей женой…

— Не буду! — заорала Вася, и когда молодец принялся удивленно оглядываться, пытаясь понять, откуда голос, княжна-лягушка рванула прочь что есть сил. Не вышло: реакция у молодца оказалась что надо — Васю он схватил в прыжке, осторожно сжал и опустил в шапку. — У нее, у нее стрела! — от волнения не замечая, что квакает, завопила Вася. — Ее бери! Я уже замужем!

Ничего, кроме «ква», добрый молодец не услышал и, не обратив внимания на замечтавшуюся Зеленушку, прицепил шапку к поясу.

Шапка негодовала.

— Пусти! Пусти, говорю! — квакала Вася. — Пусти, негодник! А-а-а-а! Похитили! Папа-а-а-а!

Молодец тем временем размышлял вслух:

— Вот братья-то надо мной посмеются… А что отец скажет?..

— Что дурень ты! — отвечала из шапки Вася.

— Тише. — Молодец поправил прыгающую на поясе шапку. — Тебе-то что — будешь как сыр в масле кататься. Княжной станешь…

— Я уже!

Молодец глянул на шапку и поморщился. В глазах у него плескалась самая настоящая боль.

— Чему быть — того не миновать, — вздохнул он. И вдруг задумчиво спросил: — А сколько живут лягушки?

— Я буду жить долго, — мстительно ответила Вася. — И вопреки вам всем — счастливо!

— Да ты никак мне отвечаешь? — удивился молодец. — Не пойму только что. Уж прости, милая невеста, не знаю я лягушачий… Но ничего, у отца маг хороший есть, он научит.

Вася примолкла, пытаясь вспомнить, у какого князя есть собственный маг. Точнее, какой князь настолько немощен, что не колдует сам, а держит для этого мага?

— Ох, я ведь и не представился! — спохватился молодец. — Меня Иваном зовут.

— А я Вася, — невольно отозвалась лягушка, но тут же опомнилась. — Выпусти меня сейчас же!

— А тебе я имя, наверное, сам придумаю? — рассуждал Иван, слыша только кваканье. — Нет, сначала с магом посоветуюсь… А свадьбу мы сыграем, значится, первого числа… Или…

— Никогда, — вмешался еще один голос. Вася говорившего из шапки не видела, но сразу поняла, кто это, и удивленно примолкла.

Иван встрепенулся.

— Что?

— Никогда, говорю, не сыграете, — повторил Эрик. И протянул руку. — Лягушку отдай.

— Это моя невеста! — возмутился Иван. — Не отдам!

— Ошибаешься: это моя жена. И еще как отдашь.

Вася почувствовала, что падает — вместе с шапкой и Иваном. Но удариться оземь не успела — Эрик схватил шапку, дернул, отцепил от пояса потерявшего сознание молодца. Вытащил Васю наружу.

— Ну здравствуй, Василисушка.

— И тебе не хворать, — квакнула Вася.

Эрик усмехнулся, а из-за ближайшей кочки раздалось:

— Стойте! Стойте! Меня забыли! — Зеленушка, не выпуская стрелы, торопливо прыгала к молодцу. — Я ему в невесты хочу! Пусть меня возьмет!

Эрик снова усмехнулся и подставил Зеленушке пустую шапку. Потом ловко прицепил ее обратно к поясу, похлопал молодца по щекам и сказал Васе:

— Закрой глаза.

Вася, конечно, не послушалась, а зря: портал — та еще прелесть. Перед глазами замелькал калейдоскоп красок, потом потемнело, после ярко вспыхнуло — и Эрика с Васей выбросило на границе с Корчаковской топью. У чахлого клена стоял привязанный белый конь, к нему уже подбиралась какая-то образина, покрытая грязным мехом и поросшая грибами да морошкой. Вася не сразу узнала в чудовище болотника.

— Пошел прочь! — рявкнул на него Эрик.

Болотник обернулся, оскалился и взвизгнул:

— А подношение? Девственницу там али хоть кошку черную!

Эрик швырнул в него чем-то сверкающим, наверное, амулетом, и болотника закружило порывом ветра, завертело и понесло по кочкам, бросая туда-сюда.

— Сво-о-олочь ты! — вопил болотник, но все тише и тише.

Эрик отвернулся и направился к спокойно щиплющему травку жеребцу. Посадил на седло Васю, устало улыбнулся.

— Что тебе на этот раз не понравилось?

— Я с тобой не разговариваю! — квакнула Вася и отвернулась.

Эрик снова взял ее на руки — Вася не сопротивлялась — и посмотрел укоризненно.

— Я уговорил твоего отца оставить нас в покое.

— Нет никаких «нас»!

— Есть, — улыбнулся Эрик. — И будет. Я подумал и решил: через год мы не разводимся.

— Ты подумал? — ахнула Вася. — Ты решил?!

— Мы подходим друг другу, — как само собой разумеющееся сказал Эрик. — Ты не согласна?

— Нет!

— Почему?

Вася с ненавистью смотрела на него.

— Я — свободная!..

— Свободная-свободная, — усмехнулся Эрик и, подняв Васю к лицу, поцеловал.

Сверкнуло — Эрик поскорее разжал руки, а потом так же торопливо подхватил девушку. Осмотрел, словно приценивался к товару на рынке, и… У Васи страшно кружилась голова, но то, каким вдруг стал взгляд Эрика, она не заметить не могла: он сиял, и от этого становилось так тепло и хорошо, что… «Не отпускай меня», — подумала Вася и тут же выдохнула:

— Пусти!

Слава богу, Эрик не послушался. Только поставил Васю на ноги, но тут же притянул к себе.

— Василиса, — сказал он вдруг совершенно серьезно. — Если ты сейчас скажешь, чтобы я ушел, я это сделаю. Давай все решим раз и навсегда. Сейчас.

— Я решу? — прошептала Вася, не в силах оторвать от него взгляда.

— Ты.

Вася с трудом закрыла глаза. Легче не стало: его взгляд представлялся ей и так. И он тянул сильнее, чем короткий поводок.

— Пусти.

Эрик послушно выпустил ее и даже отошел. Вася, не отводя от него глаз, сделала пару шагов назад, наткнулась на тот самый чахлый клен. Конь Эрика, привязанный к дереву, фыркнул: дескать, ну вы, хозяева, и идиоты…

— Отпустишь? — повторила Вася. — И сделаешь, как я захочу?

Эрик кивнул. Он слегка побледнел, но в его глазах теперь была та же решимость, которую чувствовала в себе и Вася.

— Честно-честно?

Эрик слабо улыбнулся.

— Обещаю.

Вася торопливо подобрала край сарафана, мельком удивившись, какого черта на ней именно эта одежда. И, отвернувшись, зашагала по болоту куда-то… обратно, в общем.

— На Ивана не наткнись, — сказал ей вслед Эрик. — Второй раз я тебя забирать не буду.

— Ну и не надо.

— Не буду, — повторил Эрик. И Васе, быть может, показалось, но его голос как будто задрожал.

А потом до нее дошло. Она вздрогнула, остановилась. Обернулась.

— Как ты меня расколдовал?

Эрик смотрел на нее — далеко она еще уйти не успела, и его лицо Вася видела хорошо. Сейчас — такое же, как на занятиях. Маска.

— Поцеловал.

— Но… я же помню, только поцелуй любви… и… нет?

Эрик молча посмотрел наверх, на затянутое тяжелыми тучами небо.

— Ты меня любишь? — нахмурилась Вася.

— Это очевидно, — Эрик окинул ее выразительным взглядом. — Ты не прыгаешь и не квакаешь, на тебе нет лягушачьей кожи. Еще вопросы?

— Ты смухлевал!

— Нет.

— Ты… Да быть не может! — вырвалось у Васи. — Почему?

— Почему не может? — усмехнулся Эрик. — Может — или на тебя бы уже вся империя охоту устроила, будь у них возможность смухлевать. Ты же видела, все не прочь… — Он не закончил.

— Кроме тебя, — тихо сказала Василиса. — Почему… почему… я?

Эрик каким-то чудом ее услышал и, слабо улыбнувшись, пожал плечами.

— Да мне и самому интересно. — Потом отвернулся. — Иди, Вася. Если уходишь — уходи.

Вася оглянулась на болото. Потом на Эрика. Снова на болото. Прикусила губу.

— Ты ведь будешь говорить мне, что делать, — простонала она. — Будешь контролировать. Воспитывать. Да?

— Буду, — кивнул Эрик.

Вася снова повернулась к болоту. Долго-долго на него смотрела.

— И еще я буду заботиться о тебе. Я клялся, — добавил Эрик. — Я серьезно собираюсь это делать. Я превращу твою жизнь в сказку. Я обещаю. — Его голос дрогнул. — Не… уходи, Вася.

— Ненавижу, — прошептала Вася, с тоской глядя на болото. — Как я тебя ненавижу!

И, отвернувшись, подобрав подол, бросилась к Эрику обратно. Перед глазами мелькнула его улыбка — и все: Вася кинулась ему на шею, Эрик еле успел ее подхватить.

— Ты очень красивая, — шепнул он.

— Что, не лгал портрет? — усмехнулась Вася. В его объятиях было так уютно…

— Лгал: в жизни ты куда лучше, — улыбался Эрик.

Вася положила ему руки на шею.

— Задушу, если посмеешь мне приказывать.

Эрик только улыбнулся шире и аккуратно подсадил ее в седло. Сам взобрался следом — позади. Прижал Васю к себе, взял поводья.

— Поехали домой.

Первый раз в жизни Вася не возразила. И даже не спросила, куда именно «домой» они едут. Какая разница?

* * *

Оказалось, в столичный особняк Кощеева. Вася его сразу и не узнала: вокруг дома на месте пустыря, утыканного то тут, то там могилами, раскинулся сад. Словно по заказу, солнце прошило тучи, и в ярких лучах засверкали каплями дождя на лепестках астры и георгины. Прихотливая решетка на беседке засияла, словно покрытая позолотой, а в пруд рядом степенно снизошла целая процессия уток.

— Как ты это сделал? — выдохнула Вася. — За три дня?!

— Хорошо работать в Магической академии, — усмехнулся Эрик. — Связи, знакомые… Коллега с факультета земли давно мне кое-что должна была…

Вася нахмурилась, но уточнять не стала, что это за коллега и что именно она задолжала, а также при каких обстоятельствах. Но очень хотелось.

Внутри тоже все сияло чистотой — да так, что дом было не узнать. Вася понятия не имела, что ковер у лестницы такой пушистый и яркий, а на втором этаже есть целая зеркальная галерея.

— Тут и будем жить, — сказал Эрик, провожая Васю на второй этаж. — Близко к академии, экипаж у нас тоже теперь есть… Слуг только нанять придется, это я еще не успел. И купить кое-что из мебели. И да, я рассортировал то, что было в подвале. И согласился сдавать академии напрокат… Теперь они мне на пятьдесят лет вперед должны… Ага, а вот и твой кабинет.

Вася посмотрела на огромный письменный стол, аккуратно расставленные на полках книги, коллекцию хрустальных лягушек и амулет-череп, висящий на специальной подставке. Потом, ничего не говоря, направилась дальше, к двери в глубине комнаты.

— А там твоя спальня, — добавил Эрик.

В спальне стоял гроб, крышка которого была укрыта ажурной вязаной салфеткой. На салфетке сидел мишка-зомби. Рядом ласково смотрел на Васю единорожек. Розовый. Милый.

— Этот не мой, — Вася ткнула пальцем в единорожка.

— Теперь твой, — улыбнулся Эрик.

Вася оглядела комнату. Художник разрисовал черепами и скелетами все стены, изобразив танец смерти — макабр. Вася оценила, потом поискала, к чему бы придраться. Не нашла и обернулась.

— А почему у нас не общая спальня? Мои папа и мама всегда спали в одной постели. И до сих пор иногда…

Она замерла: Эрик как-то нехорошо покраснел.

— Что?

— Вась, — криво улыбнувшись, сказал Эрик. — Тебе еще шестнадцать…

— Семнадцать скоро.

— В общем, до восемнадцати… никакой общей постели, — решительно закончил Эрик. — И не проси.

— Да я и не… А почему?

Эрик покраснел еще сильнее.

— Ты еще слишком молода…

— Для чего? — искренне удивилась Вася.

Эрик с таким же удивлением уставился на нее.

— Ты… мм, Василиса? Ты же знаешь, что… э-э-э… происходит между мужем и женой в брачную ночь?

Вася нахмурилась, вспоминая.

— Ну… мы ссорились.

— Вась…

— А еще я заклинание прочитала. Ну и что? Для чего это я слишком маленькая?!

— Вася, — Эрик попытался говорить спокойно, мерно, как на лекции. Но взгляд отвел. — Скажи, ты же знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной, чтобы появились дети?

Вася ошеломленно приоткрыла рот.

— А при чем тут мужчина и женщина? В смысле, они разве не из земли вылезают?

— Кто? — изумился Эрик.

— Дети же! Как упыри. И бегут потом за родителями. Кто не убежал, тот и… Что ты смеешься? Мне папа так рассказывал! Что?!

Эрик опустился в ближайшее кресло и, согнувшись, захохотал.

— Да в чем дело?! — не выдержала Вася и топнула ножкой. Пол вздрогнул, Эрик кое-как успокоился.

— Вась, сядь.

— Зачем?

— Прошу, сядь. Твой отец несколько ошибся. В общем… Через полчаса, когда Эрик кое-как, сбиваясь и перескакивая с одного на другое, объяснил ей, Вася порадовалась, что сидит. И посмотрела на мужа новым взглядом.

— А это точно приятно?

Эрик кивнул.

Вася задумалась.

— И что, ты этим уже с кем-нибудь занимался?

Эрик умоляюще посмотрел на нее, но снова кивнул.

Вася почувствовала ревность.

— С кем?!

— Вась…

— Я хочу с ней поговорить!

— С ними, — поправил Эрик. И, спохватившись, встал. — Отдыхай, я обещал тебя вечером привезти к отцу. А мне еще надо мать навестить, и вообще у меня лекция скоро…

— С ними?! — взревела Вася. — Может, у тебя еще и дети есть?!

— Нет. — Эрик поймал ее взгляд. — Вась, успокойся. Я принесу тебе завтрак. Точнее… уже обед.

Вася еще минуту разрывалась между желанием высказать мужу все, что она думает, а также что-нибудь сломать — и голодом. Одними комарами сыт не будешь.

— Ладно! Мороженое с голубикой хочу! — крикнула она вслед сбежавшему за дверь Эрику. — И бекон с запеканкой!

* * *

— Тебе не обязательно было ехать со мной, — в который уже раз сказал Эрик, не спеша выходить из кареты.

Вася это знала и на занятия не особенно-то рвалась. Но вдруг появилась острая необходимость поговорить с Дереком, о чем профессору… тьфу ты, мужу… нет, странно это как-то… В общем, Эрику знать не стоило.

— Ты понимаешь, что… мм, когда ты так выглядишь… — Эрик запнулся.

— Меня все узнают? — усмехнулась Вася. Сарафан она сменила на изумрудную мантию — в шкафу ее комнаты их оказалось аж десять, с разными вышивками и воротничками, большей частью кокетливыми. Эрик в ответ на логичный вопрос «зачем так много?» только улыбнулся и попытался заставить Васю все мантии примерить. Не вышло. Вася выбрала одну, самую неброскую, закуталась в нее и кое-как заплела косу. Отражение в зеркале все равно оставалось прекрасным — по крайней мере, Эрик так сказал. — Ты же сам запретил мне превращаться в уродину.

— Ты никогда не была…

— Да ладно!

— Просто имей в виду, — строго сказал Эрик, открывая дверцу. — В академии достаточно наказаний, и я не собираюсь освобождать тебя от еще одного. Мне кабинета демонологов хватило.

Вася хмыкнула, «не заметила» руку Эрика и сама выбралась из кареты.

— Встречаемся здесь через два часа, — сказал Эрик. — Вася? Ты поняла? Здесь. Через два часа.

— Да поняла я, — бросила Вася, направляясь к общежитию. Эрик еще дома проверил расписание и сказал, что после обеда у боевых магов первого курса лекций нет, а практикум он сам отменил.

— Веди себя хорошо, — на прощание бросил Эрик и побежал к учебному корпусу.

Вася хмыкнула, поправила мантию и вошла в общежитие.

И почти сразу столкнулась с Уиллом. Тот что-то увлеченно рассказывал девушке, в которой Вася с трудом, но узнала ту самую чаровницу с танцев. Одета девушка была в ярко-розовую мантию, в руке держала веник из крапивы, перевязанный шелковой, тоже розовой, лентой. И улыбалась так, словно ее действительно увлекал сто и один способ упокоить упыря, о котором сейчас и рассуждал староста некромантов.

Васю она узнала тут же и, пока Уилл на княжну пялился, схватила парня за руку и потащила к крыльцу. Уилл на полпути сумел остановиться и, несмотря на потуги подруги, с места не сдвинулся.

— Мы… знакомы? — хрипло поинтересовался он, окидывая взглядом ее мантию. — Новеньких на курс к боевикам вроде не записывали…

— Знакомы, знакомы, — отозвалась Вася, посмотрев на чаровницу. — У нас следующая практика через неделю, ты со мной в паре? Или с… этой?

«Эта» возмущенно скривилась, но сказать ничего не успела.

— Вася? — выдохнул Уилл. В его глазах читалось: «Не может быть!» — То есть… простите… ваше… э-э-э… сиятельство?

— Сейчас я тебе так засияю! — вздохнула Вася. — Так ты со мной или мне другого партнера искать? Дерек очень хочет, — добавила она наугад.

Уилл моргнул и наверняка вспомнил, как Вася забивала гол соседним деревьям с помощью волка.

— С тобой! Конечно, с тобой! Вась, я тебе конспекты дам, а то ты ведь столько пропустила…

Вася глянула на закипающую чаровницу и подняла руки, показывая запястья.

— Не бойся, я замужем. А за конспекты, — она повернулась к Уиллу, — спасибо.

Уилл в ответ улыбнулся и дал чаровнице себя увести. Только крикнул Васе вслед:

— Ты классно выглядишь! А что ты делаешь сегодня вечером?

Вася усмехнулась, но отвечать не стала.

У «богатырей» Дерека не оказалось, зато нашелся его величество в простой одежде, с книгой в руке и амулетом, скрывающим ауру. Император стоял посреди комнаты, постукивал линейкой по колену и звучно зачитывал всем трем «богатырям» что-то из Уголовного кодекса. Миша вытянулся по стойке «смирно» и так внимал, Алеша как будто спал стоя, и только Илюшенька сидел и грустно смотрел на… хм, отца.

— Не может быть, — выдохнул он, глянув на появившуюся в дверях Васю.

Император отвлекся от чтения и обернулся.

— О, добрый день, княжна. Как там ваш отец поживает?

Вася пожала плечами и улыбнулась Алеше. Тот покраснел и отвернулся.

— Если вы к княжичу Дереку, то он у себя в комнате, — сказал император. — А то присоединяйтесь. Мы учим уголовное имперское право.

— Вся суть которого выражается во фразе: «Император всегда прав», — пробормотал Алеша.

— Совершенно верно, — невозмутимо отозвался его величество. — Но еще раз вы это скажете, и я заставлю вас онеметь. Я продвигаю в нашу страну демократию, глас народа должен быть слышен!

— Народа, но почему не мой? — поморщился Алеша.

Император вздохнул.

— Учить вас еще и учить, молодые люди. Василиса, вы остаетесь?

Вася посмотрела на книгу, очень толстую, прикинула, сколько будет длиться непрошеная лекция, и покачала головой.

— Тогда возьмите ключ. — Вася машинально его поймала. — И напомните юному княжичу, что, если через час он не расскажет мне наизусть труд некроманта Авлериуса, я очень рассержусь. — Глаза императора сверкнули. — Очень-очень.

— Пап, ну, может, уже перерыв? — вставил Илюшенька.

— Цыц! — шикнул император. — Я еще не решил, не опробовать ли на тебе новое заклинание забвения. Не ляпни так при императрице!

— Да она же все знает, — посмел добавить Миша.

— Этикет считает, что о таком надо молчать! — сказал император. И тихо добавил: — К тому же у меня не было выбора. Ты же весь в мать!

Илюшенька заулыбался, а Вася, отступив, закрыла дверь. Судя по звукам, лекция там продолжилась.

Ничего Дерек, конечно, не учил: он катал по блюдцу яблоко и ел мороженое. Без голубики, как отметила Вася.

— Эй, это мое блюдце!

— Ты еще скажи, что и мороженое твое, — отозвался Дерек и бросил взгляд на Васю. — И вообще, девушка, я вас не знаю. Вы кто?

Вася убрала ключи, вошла в комнату и живо объяснила Дереку, кто она. Блюдце в процессе погнулось, а яблоко исчезло у Дерека во рту. Княжич с удовольствием облизнулся.

— Кто тебя расколдовал? — как ни в чем не бывало спросил он.

Вася хмыкнула.

— Ясно, — улыбнулся Дерек. — Ну что ж, снова я один, да?

Вася развела руками.

— А ты красивая, — заметил Дерек. — Даже очень… Слушай, я, может, пересмотрю свои планы: ты же собираешься развестись через год?

— И не надейся. — Вася села к Дереку на кровать. — У меня к тебе важный разговор.

Дерек нахмурился. Зато когда услышал вопрос, сразу заулыбался.

— И ты правда не знаешь?

— Стала бы я спрашивать!

Дерек хохотнул — прямо-таки злодейский смех вышел.

— Ну ладно. В общем, слушай…

Дерек даже оказался настолько любезен, что записал Васе запросы для блюдца с яблоком на нужную тему. Вася выслушала, приняла список, с каменным лицом изучила, посмотрела на Дерека, призналась, что ни черта не поняла, и затребовала подробности.

Так их через час и застал император. Он, похоже, подслушивал, потому что вытолкал Васю за дверь почти сразу, как зашел, еще и ругался: «До чего нынешняя молодежь дошла!»

— А сами-то! — возмутился Дерек. — Мы же только говорили! А у вас вообще бастард!

Все это Вася слышала уже через закрытую дверь.

— Ты бы его мать видел, — с придыханием отозвался император. — Да я от нее не сбежал!

И они оба засмеялись как-то по-особенному, как смеются двое мужчин, которые друг друга понимают.

Вася ушла с блюдцем под мышкой. Срочно требовалось добыть яблоко и познать новые сферы жизни.

* * *

Вечером слегка помятый Эрик действительно отвез Василису к отцу. Там же сейчас была и матушка, которая только глянула на дочь, похлопала по плечу и тут же куда-то увела Эрика. У нее спрашивать про глубины отношений мужчины и женщины было бесполезно, Вася это отлично знала.

— Конюшни почисть! — крикнул вслед зятю Кощеев.

— Окстись, старый! — отозвалась вместо Эрика Ядвига, и Кощеев лишь рукой махнул.

— Если бы не твоя мать, я бы твоего Цветочка!..

— Да ладно, папа, — усмехнулась Вася. — Если что, я его сама… того.

Кощеев улыбнулся, посмотрел на дочь, улыбнулся шире.

— Какая ты у меня, Василиса, красавица…

И тут же включилась отцовская привычка: Кощеев хлопнул себя по лбу, вспомнил, что «у меня же эксперимент», и попытался сбежать.

— Пап, не спеши.

Кощеев нервно посмотрел на нее.

— Васька, если еще и ты будешь у меня что-то требовать, как этот твой Цветуля… Мое бедное сердце может не выдержать! — И он картинно схватился за грудь.

Васю это нисколько не проняло.

— Пап, а до чего вы с Эриком договорились?

Кощеев промямлил, дескать, «муж сам тебе расскажет», и снова попытался сбежать. Вася усмехнулась, поймала отца за руку и уперлась ногами в пол. Кощеев еще чуть-чуть побуксовал, но это было примерно как пытаться сдвинуть стену. Сдался он быстро: Вася раньше редко так делала, только если действительно что-то важное требовалось. И отец, и дочь это знали.

— Ну что? — вздохнул Кощеев.

Вася посмотрела на отца в упор.

— Видишь ли, пап… У меня есть друг.

— Вот за своего Цветулю просить не надо! — оскалился Кощеев. — Он у меня уже вытребовал половину лаборатории и редкие экземпляры упырей. Науку двигать собрался, видите ли! Да какая наука, когда у меня…

— Нет, пап, ты не понял. Я про Дерека. Помнишь? Княжич… — Вася попыталась вспомнить род, но тщетно. Такие вещи у нее в голове никогда не задерживались.

— Ну и что? — нахмурился Кощеев.

— Император его убить хотел.

— Ну да… — протянул Кощеев.

— А он мой друг, пап.

— Ну да…

— Я не хочу, чтобы он потом случайно умер. Его величество, конечно, сказал, что оставит его теперь в покое, но я хочу знать, в чем дело.

— Не веришь императору? — усмехнулся Кощеев.

Вася покачала головой.

— Ну и правильно, — улыбнулся Кощеев. — Понятно. Пошли, Васька, я тебе кое-что покажу. Да отпусти ты меня! Мы в лабораторию.

В лаборатории Кощеева — конечно, в подвале, поближе к земле — было душно, сыро и резко пахло ладаном. Вася и раньше здесь бывала, поэтому не споткнулась ни разу. А так бы и ногу могла сломать: на полу в беспорядке лежали гробы, крышки от них, чьи-то кости (отнюдь не всегда человеческие) и тесаки с ломом. Серебряные, конечно.

Сам Кощеев легко через это безобразие перепрыгивал. Он это называл ежедневной зарядкой. «Я же должен быть в форме», — объяснял он Ядвиге, когда той случалось попасть в лабораторию. У самой ведьмы всегда царил образцовый порядок, а нерях она очень не любила. «В форме? — переспрашивала Ядвига и бралась за лом. — Сейчас я тебе подсоблю». После этого Кощеев начинал бегать по свой полосе препятствий в три раза быстрее. И еще успевал возмущаться, что чрезмерные нагрузки только вредят его организму.

У Васи за ненадобностью своей лаборатории никогда не было (но Эрик, кажется, взялся это исправить), однако она тоже не понимала, что раздражает мать в этом творческом бардаке. «Зато очень удобно!» — говорил Кощеев. Он не глядя мог найти тесак № 5 и за шкирку вытащить из гроба упыря № 6. А когда Ядвига закатывала в ответ глаза, князь только вздыхал: «Женщины!» За что часто получал ломом. К счастью, Ядвига не была такой сильной, как Вася.

Кощеев пропрыгал к столу, одним изящным жестом сгреб с него исписанные свитки и кивнул Васе на пыльный хрустальный шар:

— Сейчас настрою…

Минуту он водил над шаром руками, потом щелкнул пальцами и снова кивком подозвал дочь:

— Гляди.

Вася поглядела. В сером тумане появилось нечто черное, меняющее очертание. Чем-то оно напоминало то существо из Тени, которое сидело на троне и обрастало хвостами. Правда, у сгустка тьмы в шаре хвостов не было вовсе, зато была громадная пасть с устрашающего вида зубами. И алые глаза, от одного взгляда на которые Васю передернуло.

— Что это?

— Родители твоего Дерека поставили не тот эксперимент. И вот во что превратились. — Кощеев поморщился.

— Зачем? — удивилась Вася. — Зачем превращать себя в… это?

Кощеев усмехнулся.

— А зачем всегда проводят не те эксперименты? Вечная жизнь, богатство, власть. Юность, красота, счастье. Что еще там все хотят? Эти, — он снова посмотрел в шар, но тут же отвел взгляд, — хотели армию из таких вот… чудовищ. Мечтали сесть на трон. Но вместо армии они изменили себя. Внешне, — картинка в шаре поменялась, показав мужчину и женщину, очень похожих на Дерека, — они остались прежними. Но внутри… вот это. — Он покачал головой. — Мне не понравилось их убивать, и я до сих пор не понимаю, как выжил твой… друг. Его душа еще не изменилась, что странно: я помню, как выглядел внутри княжич, когда мы с императором сумели его поймать. И я думаю, что он еще изменится. Вася, — Кощеев вздохнул, — мне жаль, что ты уже подружилась с ним. Странно: он раньше не был очень уж приятным ребенком. Но пойми, если его оставить в покое…

— Но император ведь уже решил, что…

— Император! — усмехнулся Кощеев. — Когда припечет, позовет он меня. И рано или поздно мне придется взяться за твоего друга. Мне правда жаль, но ты же видишь, что его ждет.

— Погоди, пап. — Вася, тоже не глядя, придвинула к столу второе кресло. Смахнула с него скелет кошки, села. — Скажи, а другие миры бывают?

— Чего? — изумился Кощеев.

— Погоди, пап. — Вася подняла руки ладонями к отцу. — Слушай…

Она рассказала то, что видела в Тени, каким там был Дерек и что говорил про свой мир. Кощеев выслушал и надолго задумался.

— Знаешь, когда мне это рассказал твой Цветочек, я не поверил. Потом то же мне рассказала твоя мать, я отмахнулся. Потом император. Теперь ты. Говоришь, он другой человек? — Кощеев поводил над шаром руками. Там появилось изображение Дерека… то есть Дениса. — Хм… Пусть приезжает ко мне, посмотрим.

— На практику, — вставила Вася.

Кощеев посмотрел на нее и скривился.

— Знаешь, мне твоего мужа вот так хватило! — Он провел ладонью по шее. — Ладно, пусть на практику.

— А мы все приедем, — улыбнулась Вася. — Весь курс. Хорошо?

Кощеев в ужасе посмотрел на нее.

— Зачем мне целый курс? Васька, с ума сошла? Их туда не пошли, здесь осторожно, не дай бог ногу сломают или с упырями подерутся. Нет…

— Пап, — похлопала его по плечу Вася. — Там, кроме меня и Дерека, три парня, очень сильных, очень хозяйственных. Конюшни почистим на раз и крышу перестелем. Честно.

Кощеев с сомнением посмотрел на нее.

— Па-а-ап, — улыбнулась Вася. Мило, просительно.

— Красивая ты у меня слишком, — вздохнул Кощеев. — Ладно. Но учти, если будут плохо себя вести, выброшу в болото. Вместе с тобой!

Василиса улыбнулась еще шире и чмокнула отца в щеку. Кощеев усмехнулся.

— А ты повзрослела, дочка. Может, и правда давно стоило тебя отпустить. Яга все мне говорила, но я хотел тебе сначала жениха найти…

— То есть ты для этого его искал? — удивилась Вася. — А как же внуки? Между прочим, пап, ты знаешь, что они вовсе не вылезают из земли, как упыри…

Кощеев замахал руками.

— Был бы другой способ привязать к тебе мужа, я бы о внуках даже не заикался. — Он посмотрел на Васю. — Но вы сильно-то не тяните. Мне наследник-некромант все еще нужен!

Вася усмехнулась. Потом вдруг спросила:

— Слушай, пап… А откуда мама знала, что со мной случилось в Тени? Ее же там не было.

Кощеев усмехнулся.

— Глазастая она у тебя потому что. Ведьма. Все видит, и Тень тоже. И будущее иногда. Так что поаккуратнее. — Он тоже похлопал дочь по плечу.

Пентаграмма в углу слева вспыхнула, и Кощеев засуетился.

— Ладно, дочь, иди пока с упырями поиграй. Некогда мне…

— Па-а-ап, а ты никогда не хотел вечной жизни, молодости, власти? — спросила вдруг Вася. — Просто… что мне делать, если вдруг и тебя… так же, — она кивнула на шар.

Кощеев хохотнул.

— Не дождетесь! Так, все, Васька! Иди отсюда, папа занят.

— Дерека обещай не обижать.

— Вон!

Вася снова усмехнулась и ушла. Лимит отцовского общения с ней и так был превышен: раньше больше десяти минут в лаборатории Кощеев дочку не терпел. «Бестолочь ты у меня! — вздыхал он. — Как могла родиться такая красавица и совершенно не ведьма?» Вася не обижалась: колдовство всегда было рядом и давно стало чем-то обыденным и совершенно Васю не привлекало. Амулета ей хватит.

Вася погладила свой медальон-череп и отправилась наверх. Они же сегодня здесь ночуют? Надо гроб подготовить. Двуспальный…

* * *

Ядвига очень любила давать советы, и Эрик с большим трудом от нее сбежал. Он до сих пор недоумевал, зачем чистить конюшни, если все лошади там мертвые? Да, он проследил, чтобы в помещении была должная температура и чтобы кони были сыты. Что там еще чистить? Или князь ожидал, что Эрик при виде мертвецов хлопнется в обморок? Долго же будет ждать…

Ядвига ничего не ждала: она рассказывала, что теперь Эрику следует делать с Васей, со своей жизнью, с учебой, с Кощеевым. «Я мать, и ты меня выслушаешь», — сказала она, когда Эрик попытался первый раз сбежать. Еще и заклинание применила, чтобы Эрик точно все запомнил.

Пришлось терпеть.

А между тем нужно было еще придумать, как выгородить Ипполита перед ректором: конечно, гибрид арахнида с гидрой в количестве двадцати штук разбежался по всему общежитию. И прицельно отправился к чаровницам! И те мнение Поли о «пусечках моих» не разделили. Ох и дождется Поля — дадут ему академ, и будет он разбираться со своими «пусечками» сам!

Еще нужно было за ночь написать черновик очередной главы для нагины. «Неделю-с-с-с прогуливали-с-с-с — ладно, с-с-свадьба, я понимаю-с-с-с, — шипела госпожа Серпентина. — Но теперь-с-с-с наверс-с-стаете-с-с-с». Эрику еще и билеты к сессии нужно было у нее утвердить. И на кафедру некромантии планы последних лекций сдать. И… В общем, работы невпроворот!

Вася нашлась в своей светлице и отнюдь не вышивала там, и не пряла, как могли бы нормальные княжны. Вася спала, сидя за столом и положив голову на руки. Эрик против воли улыбнулся и ненароком заглянул в блюдце, по которому каталось слегка погрызенное яблочко.

Тут же покраснел, быстро убрал яблоко и отодвинул блюдце подальше.

— Сказал же: до восемнадцати ничего такого! — прошептал он.

— Я готовлюсь, — сонно отозвалась Вася, не поднимая головы.

Эрик вздохнул, легко подхватил Васю на руки — княжна не сопротивлялась — и уложил ее в гроб. Рядом стоял еще один, перегородка между ними убиралась, и намек Эрик понял.

— В гробу мы этого точно делать не будем.

— А спать ты тоже не собираешься? — улыбнулась Вася и повернулась на левый бок, подложив под щеку ладошку. Эрик снова не сдержал улыбку.

— Спи, мне еще нужно поработать.

Вася вздохнула, потянулась, обняла мишку-зомби с розовым единорогом и закрыла глаза. Эрик вздохнул, в который раз с тоской подумав: «Ну почему тебе всего лишь шестнадцать!» И потянулся за сумкой, в которой лежали нужные свитки.

— Эрик. А ты правда думал, что я уйду? — тихо спросила вдруг Вася. — На болоте. Когда отпустил. Правда?

— Стал бы я тебя отпускать, если бы так думал, — усмехнулся Эрик. — Я тебя насквозь вижу.

— Гад ты.

Эрик наклонился, целомудренно поцеловал ее в щеку.

— Спи.

За окном выли гидры, за дверью рычали упыри. В гробу посапывала Вася, а в окно что-то билось и скрипело когтями. Эрик разложил свитки на столе, потушил лишние свечи и глубоко вздохнул. Вот оно — счастье!

Эпилог

— Виды. Туманной. Нежити. Шесть штук, — глядя в потолок, повторил Эрик.

Потолок, с которого Эрик только вчера лично смыл шпаргалки, не ответил. Зато Вася подняла голову от письменного стола, тяжело вздохнула и протянула:

— Не хочу-у-у!

Эрик фыркнул и, как актер в цирке, вытащил из воздуха блюдце с пирожным: безе, голубика, взбитые сливки. Вася тут же прикипела к нему взглядом. Эрик это заметил и поводил пирожным у Васи перед носом туда-сюда.

— А это хочешь?

Вася подняла на него тяжелый взгляд. Эрик в ответ снова усмехнулся и убрал пирожное за спину.

— Шесть видов туманной нежити.

— А-а-а! — простонала Вася и снова повалилась на стол.

— Завалю на экзамене, — пообещал Эрик. — Тебя — первую. Три курса сдают вместе с вашим факультетом! Тебе стыдно будет.

— Не будет, — буркнула Вася, не поднимая головы.

— Еще как будет. Обещаю. — Эрик снова поводил у нее перед носом пирожным.

Вася резко выбросила вперед руку, но пирожное уже исчезло Эрику за спину.

— Ну?

— Да не знаю я, — скривилась Вася.

Эрик что-то пометил в свитке.

— Три способа обезглавить болотную гидру.

Вася нахмурилась.

— Кочергой, скалкой и сковородкой?

Эрик вздохнул и с мученическим видом зажмурился.

— Какая несусветная чушь…

— Почему это чушь? — вскинулась Вася. — Как будто что-то еще под рукой на болоте имеется!

— Кроме скалки, сковородки и кочерги, — мрачно отозвался Эрик. — Действительно, ничего же больше нет.

— А что еще? — удивилась Вася.

— Мозги! — Эрик подкинул блюдце с пирожным, и Вася замерла. Но Эрик поймал и то и другое и, укоризненно глядя на Васю, покачал головой.

— Ну и как я мозгами буду ей голову отрубать? — хмуро поинтересовалась Вася. — Для этого же нужен свежий упырь!

Эрик скривился.

— Ты вообще учила? Хоть что-нибудь?

Вася неопределенно пожала плечами. Эрик вздохнул и швырнул в нее свитком.

— Учи. Сейчас. При мне. — Взял блюдце, достал из воздуха десертную ложечку и добавил: — А я сделаю так, чтобы тебе было стыдно.

Вася замерла, распахнула глаза и пораженно смотрела, как Эрик ест пирожное. Медленно. Со вкусом.

— Ты изверг.

— Угу. Ты уже готова?

Вася в ответ швырнула в него свитком и встала.

— О да. Давай, профессор. Проверь меня всю.

Эрик вздохнул.

— Хорошо. Шесть видов туманной нежити?.. Что ты делаешь?

Вася тем временем не спеша снимала сарафан.

— Готовлюсь.

— Вася! Немедленно прекрати, садись и учи, — в голосе Эрика послышалась сталь.

— Ну что ты, милый, мы же еще в гости к твоим родителям сегодня собираемся, — улыбнулась Вася. Попыталась, чтобы улыбка вышла жаркой, и надо сказать, у нее получилось: Эрик порозовел. — Вот я и готовлюсь.

Эрик тоже вскочил, и Вася на всякий случай отошла подальше. Потом скинула сарафан, а затем одним движением — еще и сорочку.

Эрик моргнул и покраснел.

Под сорочкой у Васи была еще одна, красная, полупрозрачная, по моде Океании украшенная золотой вышивкой и открытая во всех важных местах.

— Кажется, твой Дерек снова напрашивается, — севшим голосом сказал Эрик.

Вася только улыбнулась.

— Тебе нравится?

— Вася, я же просил!

— А мне уже семнадцать…

— Тебе семнадцать в следующем месяце. — Эрик попытался отвернуться, но то и дело возвращался к Васе взглядом. — Оденься.

— Не хочу, мне жарко.

Эрик закрыл глаза, вдохнул. Резко выдохнул.

— Я пришлю тебе горничную. Оденься, пожалуйста, нормально. И выучи ты, наконец, эти шесть видов нежити! — И, так и не открывая глаза, вышел из комнаты.

— Хм, — фыркнула Вася, поднимая сорочку. — А что такого-то!

Правда, и горничная на полупрозрачную сорочку как-то странно отреагировала. Может, Дерек что-то перепутал с фасоном? Или с цветом? Надо будет с ним поговорить…

* * *

— Василисушка! — улыбнулась леди Эрина, когда Эрик с женой вошли в гостиную столичного особняка фон Цветкофф. Точнее, Эрик вошел, а Васю втащил — в пышном подоле она путалась, спотыкалась и постоянно наступала на нижние юбки. — Ты, как всегда, прекрасна.

Вася молча рассматривала стол и с каждым мгновением мрачнела. Этот ужин леди Эрина решила начать с рыбных закусок…

— Василиса? — так и не дождавшись ответа, подняла брови леди. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Эрик ткнул жену локтем в бок. Вася поморщилась и кисло улыбнулась.

— Да…

— Все прекрасно, матушка, — жизнерадостно отозвался Эрик. — О, у вас новый ковер? Как он идет к… э-э-э… чайному сервизу! О, то есть я хотел сказать, к вашей коллекции собачек.

Фарфоровые собачки выстроились на самом видном месте и уныло смотрели на Васю. «Какие уродливые!» — подумала княжна, но промолчала.

— Ты тоже так считаешь? — улыбнулась леди. — Мне его подарил князь фон Бессмертнофф…

«Угу, и коллекцию собачек тоже он отдал», — думала Вася. Кощеев, как и дочь, не оценил императорский подарок и, ничтоже сумняшеся, отдал собачек графине. Та, наоборот, обрадовалась: «Ах, какая ценность, из самой Океании!» «Да пусть хоть от самого черта, — сказал потом Кощеев. — Жуть ведь».

Эрик тем временем усадил жену, поздоровался с отцом — тот, как обычно, читал газету и в беседе не участвовал, — потом сел сам и аккуратно подтолкнул к Васе салфетку.

Подали устриц.

Вася вздохнула. Повязала салфетку. Взяла ближайшую вилочку. Эрик покачал головой. Неужели ложку? Вася взяла ложку. Эрик сделал огромные глаза. Вася потянулась к ножу.

— Дорогой, что-то не так с устрицами? — заметила их пантомиму леди Эрина.

— Все в порядке, — солнечно улыбнулся Эрик.

Леди кивнула.

— Послушай, дорогой, а вы собираетесь на последний осенний бал?

Эрик отвлекся: мать хотела, чтобы они бывали при дворе чаще, но у Эрика как раз началась практика, а у Васи сессия. Что, конечно, совершенно не волновало графиню фон Цветкофф.

Вася посмотрела на парад столовых приборов у своей тарелки. Да, она так и не выучила, что, когда и как есть. Тут сам черт ногу сломит! А лакей уже два раза подошел и тихонько спросил, не требуется ли леди помощь. Разговорчивые у графини Эрины бывали лакеи…

Тяжело вздохнув — а, была не была! — Вася схватила самый большой нож и всунула его в зазор между раковинками.

Устрица завизжала.

Вася с перепугу долбанула ее ближайшей ложкой. Устрица в ответ завизжала громче, выскользнула, повисла на люстре, а потом свалилась графу фон Цветкофф прямо на газету.

Граф невозмутимо положил ее на свою тарелку и перевернул страницу.

— Милая, с тобой точно все хорошо? — снова спросила леди Эрина.

Вася взялась за следующую устрицу.

— У меня — да. — Правда, это леди Эрина выглядела так, словно у нее все не слава богу.

— Дорогая, позволь, — потянулся к ней Эрик, но Вася отсела от него вместе со стулом и тарелкой.

— Я сама!

Стулом и, как оказалось, скатертью. Но это случайно получилось: скатерть сама потянулась вслед за салфеткой. Вася же не специально ее тоже повязала… Зато вся сервировка, включая ненавистные приборы и устриц, повалилась на пол.

— Думаю, княжне еще рано в свет, — спокойно сказал граф, снова переворачивая страницу.

— Д-д-да, — пролепетала леди Эрина, делая знак горничным.

Вася нервно улыбнулась и от волнения связала узлом вилку.

— Точно рано, — пробормотал Эрик, отобрал вилку и улыбнулся Васе.

Та ответила такой же улыбкой и достала из складок платья упавшую туда устрицу. Ха, да руками намного удобнее!

* * *

— А-а-а, мы едем на практику к князю фон Бессмертнофф! — закричал, вбегая в кабинет, Уильям. Он размахивал свитком и счастливо улыбался. — Все едем, весь курс!

— Ур-р-р-ра! — отозвались некроманты и потянулись было качать старосту.

— Отставить! — рявкнул Эрик. — Продолжаем экзамен. Уильям, выйдите.

— Но…

— Дверь позади вас.

— Сегодня вечером все в кабак! — крикнул напоследок Уилл.

Дверь за ним с глухим стуком захлопнулась, и наступила тишина.

— Круть! Вместе могилу себе копать будем, — прошептал Дерек, которому практику у фон Бессмертнофф уже давным-давно пообещали.

— Дерек, вы уже готовы? — холодно перебил его Эрик. — Тогда идите отвечать.

Дерек вздохнул, посмотрел на свой пустой свиток. Вздохнул снова и поплелся к преподавателю.

За его спиной чуть не плакал Илюшенька.

— Если я не справлюсь, папаня меня прибьет! — с тоской пробормотал он.

Алеша подвинул к нему свой свиток.

— Списывай.

Но свиток тут же вернулся на место и больше никуда не сдвинулся, став тяжелым, как надгробная плита. Оба «богатыря» повернулись к Мише.

— Извините, — грустно прошептал он, — у меня от вас зарплата зависит. А я сыну поход в императорские сады на день рождения обещал. А вы знаете, какие там цены?

Илюшенька вздохнул, но понятливо промолчал. Алеша только головой покачал. Впрочем, ему жаловаться было вообще не с руки: Миша недавно свел его со старостой чаровниц с третьего курса. Дочь подруги его матери оказалась.

— Готовы? — поднял брови Эрик.

Дерек опустился перед ним на стул.

— Да. Секундочку…

Он прочистил горло. Нервно улыбнулся. И затянул:

— Е-е-е!

Эрик прижал руки к ушам.

— Хватит, Дерек! На пересдачу!

— И лесть вам не поможет, — отрезал Эрик.

Когда Дерек ушел, в классе снова наступила напряженная тишина.

— Ну? Кто еще готов? — вздохнув, поинтересовался Эрик.

Студенты приникли к партам. Главное — не поднимать глаза, тогда авось не вызовет, не заметит…

Вася, наоборот, в упор смотрела на мужа. И, конечно, услышала:

— Василиса.

Она встала. В ее свитке тоже было чисто, а в глазах Эрика легко читалось: «Сейчас тебе будет стыдно».

Вася в ответ улыбнулась: «Ну-ну, любовь моя, устыди меня… всю».

Через десять минут Васю буквально выкинуло из аудитории прямо в объятия Дерека — тот подсматривал в замочную скважину.

— На пересдачу! — рявкнул Эрик вдогонку жене. — Не курс, а сплошной!..

Дослушать Вася не смогла — дверь захлопнулась.

— Не сработало? — усмехнулся Дерек, отпуская одногруппницу.

Вася только рассмеялась и продемонстрировала княжичу ведомость.

— Ты говорил, что подписи хорошо подделываешь?

Дерек расплылся в улыбке и схватил ведомость.

— Ага. А теперь бежим!

— Василиса!!! — раздалось из аудитории, но княжна с Дереком уже мчались к кабинету ректора.

— Сейчас главное — ему аккуратно подкинуть… — говорил Дерек.

— Все равно же узнает, — заметила на бегу Вася.

— Да, но как весело!

Вася усмехнулась: Дерек как раньше не думал, прежде чем сделать, так ничего и не изменилось. Впрочем, ей это нравилось.

«И за что я только ее люблю?» — размышлял в то же время Эрик, доставая копию ведомости. Этот княжич Дерек был удивительно предсказуем…

— Ну?

На стул присел — аккуратно, на краешек, чтобы быстро потом сбежать, — один из некромантов. Эрик попытался вспомнить имя, не смог, заглянул в ведомость.

«Муа-ха-ха-ха!» — было написано на ней вместо фамилий студентов.

Эрик скомкал ведомость и достал из сумки еще одну копию. Ха, как будто он этого не предусмотрел!.. Дети!

«Я тебя люблю», — было написано на этой копии Васиной рукой.

Эрик помимо воли расплылся в улыбке. «Я тебя тоже, — подумал он. — Но на пересдаче драть буду как Сидорову козу». Потом скомкал и эту копию. Ничего, у него еще было десять штук. До всех Вася с Дереком точно не добрались.

— Молодой человек, я вас слушаю.

* * *

А пару дней спустя в «Равнинных ведомостях» появилась еще одна статья о будущем графе фон Цветкофф, Эрике. Длинная, на весь разворот: супруг княжны фон Бессмертнофф нынче стал популярен. Слева имелся портрет самой Василисы вместе с перечеркнутым текстом объявления:

Отец-одиночка ищет мужа для повзрослевшей дочери…

Рядом рукой Кощеева красовалась надпись:

«Нашли!»

Примечания

1

«Сумерки» («Twilight»), 2008 год.

2

Заткнись! (англ.)

Content

Мария Сакрытина
НЕ ХОЧУ ЖЕНИТЬСЯ!

ГЛАВА 1 Убег

ГЛАВА 2 Одуванчик и дама в гробу

ГЛАВА 3 Паук и невеста

ГЛАВА 4 «Дорогой!»

ГЛАВА 5 Новенький

ГЛАВА 6 Пшенка и монастырь

ГЛАВА 7 Поцелуи

ГЛАВА 8 Невеста

ГЛАВА 9 Свадьба

ГЛАВА 10 Лягушка

ГЛАВА 11 Ссора

ГЛАВА 12 Ты кто?

ГЛАВА 13 Я решаю!

Эпилог

Примечания